Джек Кэнфилд, Марк Виктор Хансен, Кимберли Кирбергер

Куриный бульон для души. Первая любовь и школьные мечты: истории, которые возвращают в юность

Jack Canfield, Mark Victor Hansen, Kimberly Kirberger

CHICKEN SOUP FOR THE TEENAGE SOUL: STORIES OF LIFE, LOVE AND LEARNING

В оформлении обложки использована фотография: Rawpixel.com / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

© 2012, Chicken Soup for the Soul Publishing, LLC

This edition is published by arrangement with The Van Lear Agency LLC

© Кваша Е. А., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Порой хорошая история человеку нужнее, чем пища

Введение

Дорогой читатель!

Этот сборник состоит из рассказов подростков. Каждый из них напомнит вам, каково быть на их месте. Эта книга полна историй, которые заставят смеяться и плакать, вспоминая прошедшие беззаботные годы. Она расскажет о чем-то хорошо знакомом, но забытом. Ты найдешь в ней истории о нереализованных мечтах и потерянной любви, о преодолении застенчивости и победах над душевными переживаниями. Истории триумфа и откровения настолько печальные, что тебе будет трудно сдержать слезы. И каждая из этих историй найдет отклик в вашем сердце.

Как читать эту книгу

Читайте эту книгу так, как вам хочется: от начала до конца или перескакивая с одной главы на другую. Если есть какая-то тема, которая вам ближе или к которой у вас особый интерес, переходите сразу к ней. Латина Джонсон, ученица средней школы, написала нам после прочтения раздела об отношениях:

Мне понравилась история «Теряя „нас“». Она в точности описывает все, через что я проходила со своим парнем. И я все еще испытываю к нему чувства.

Стефани Читака сказала так:

Моя любимая история – «Знаменитый отец». Она заставила меня понять, насколько бессмысленны наши споры с отцом. Я очень дорожу его благополучием.

Диану Вердиган особенно задел рассказ «Тигрица»:

Я чувствовала то же самое, когда мне пришлось оставить свою кошку. Никакой ярости, никакого отрицания, никакой истерики – просто принятие неизбежного, и это очень сильно на меня повлияло. Не удивлюсь, если мальчик никогда больше не заведет домашнее животное.

Это книга, которую не получится дочитать до конца и забыть. Мы надеемся, что вы будете перечитывать ее снова и снова, обращаясь к ней, когда захочется вернуться в приятные воспоминания о своей юности.

Кара Зальцбург написала нам о всей серии «Куриный бульон для души»:

Я перечитываю эти книги снова и снова. «Куриный бульон для души» для меня – самое приятное чтение.

Мне нравится читать [истории из «Куриного бульона»], – призналась нам 14-летняя Шеннон Ричард. – Благодаря им я нахожу новый смысл жизни.

Поделитесь этими историями

Мы пригласили группу читателей оценить истории, вошедшие в эту книгу. Одна из читательниц рассказала, что к ней каждый день после школы приходили друзья, и все по очереди читали друг другу отрывки.

Надеемся, что и вы поймете, что нельзя держать эти истории в себе, и захотите поделиться ими. Мы получали бесчисленное множество сообщений о том, как подростки читают друг другу истории по телефону или засиживаются допоздна, чтобы «прочитать еще одну».

Эй Джей Лангер, сыгравшая Райан в сериале «Моя так называемая жизнь», рассказала нам, что взяла книгу с собой в поход, и они с друзьями сидели у костра, зачитывая друг другу свои любимые истории. Они были настолько вдохновлены (и творчески настроены), что даже написали свои собственные рассказы и прочитали их друг другу на следующий вечер.

Ребята признались, что такая практика помогает им выразить чувства, которые не удается передать словами. Одна девушка (которая предпочла не называть свое имя) сказала:

История «Пожалуйста, послушайте» – это именно то, что нужно было услышать моей подруге Карен. Она – моя лучшая подруга, но она никогда меня не слушает. Поэтому я переписала для нее эту историю и отдала ей. Я просто сказала, что это один из моих любимых рассказов. Думаю, она поняла смысл моего послания, потому что стала больше прислушиваться ко мне.

Это твоя книга

Мы старались, чтобы эта книга рассказывала о вас, чтобы в ней были затронуты темы, которые волновали когда-то, и чтобы они рассматривались непредвзято и с заботой. Если нам казалось, что какая-то история звучит слишком нравоучительно или банально, мы ее убирали.

Мы попросили учеников средней школы имени Джона Ф. Кеннеди помочь нам оценить эти рассказы, и получили буквально сотни писем. Нам было приятно осознавать, что мы достигли своей цели.

Эту книгу я бы точно купил не только для себя, но и для своих друзей.

Джейсон Мартинсон

Если и покупать книгу, то точно эту.

Регина Фунтанилла

Больше всего мне понравились стихи. В них заложено так много смысла.

Ричард Нино

Я очень ценю, что вам небезразлично мнение подростков.

Эдвард Зубик

Глава 1. Об отношениях

Отношения – как песок, который вы держите в руке. Если держать его в открытой ладони, песок останется на месте. Но как только вы закроете ладонь и крепко сожмете песок, чтобы удержать, он просочится сквозь пальцы. Может, вы и удержите немного, но большая часть все равно рассыплется. В отношениях все точно так же. Если оставить их свободными, полными уважением к другому человеку, они, скорее всего, сохранятся. Но если сжать их слишком крепко, слишком жадно, они ускользнут и исчезнут.

Калил Джемисон

Теряя «нас»

Когда человек получает эмоциональную травму, в его организме начинается процесс, столь же естественный, как и заживление физической раны. Позвольте этому процессу произойти. Доверьтесь тому, что природа сделает все необходимое сама. Боль пройдет, а когда это случится, вы станете сильнее, счастливее и осознаннее.

Мел Колгроув

– Значит, ты хочешь расстаться? – тихо спросила я.

На самом деле я боялась получить ответ.

Так все и началось или, может, закончилось. Время, которое мы провели вместе, было одним из самых счастливых, трудных и поучительных этапов в моей жизни. В голове не укладывалось, что это будет наш последний разговор как пары – Бена и Лии.

Я игнорировала известный факт, что большинство школьных отношений недолговечны. Я была уверена, что Бен – единственный мальчик, к которому я могу испытывать такие чувства, единственный, кто меня понимает. Впрочем, последний месяц наших отношений был тяжелым. Ничто больше не приносило мне радость. Отношения перестали быть «о нас» – теперь они были обо всем, что окружало его и меня.

На следующий день после разговора я шла в школу, охваченная решимостью выглядеть великолепно – пусть Бен поймет, что теряет. Я пыталась говорить с ним так, будто мое сердце не плачет, будто мне стало лучше и я даже чувствую себя вполне счастливой. Но на самом деле, глядя на Бена, я думала лишь о том, сколько времени и любви я на него потратила, и всей той боли, которой он мне отплатил. Я ходила по школе в полном оцепенении и каждое утро просыпалась в слезах. Я могла думать, мечтать и говорить только о нем. Я сводила с ума друзей, постоянно анализируя ситуацию. Как это могло произойти? С Беном я чувствовала, что нашла вторую половину. А без него мне казалось, будто часть меня оторвали и я перестала быть полноценной.

Однажды ночью я не выдержала. Я сдалась и позвонила ему. Не продержавшись и пяти минут, я начала плакать. Я говорила, что не могу быть одна и что он мне нужен. Я не знала, как быть Лией без Бена. Мы столько пережили вместе, что я не могла представить, как буду справляться в одиночку. Он ответил, что всегда будет заботиться обо мне, но любить меня больше не может.

В течение еще нескольких недель я не могла видеть его с другими девушками без того, чтобы не заподозрить, что они встречаются. При этом я сама вешалась на разных парней.

Не знаю, в какой именно момент все начало меняться, но я начала проводить время с друзьями. Я вступала в разные кружки и занимала себя как только могла.

И вот постепенно мне стало хорошо и без Бена. Более того, я нашла вещи, которые мне нравилось делать, и способы приносить пользу людям. Я с сочувствием слушала тех, кому было больно.

Я снова начала улыбаться, даже смеяться. Я могла не думать о Бене целыми днями. Встречая его в школе, просто махала рукой. Дружить с ним я пока была не готова – большая рана в моем сердце еще не затянулась. Но я не торопила события – позволила себе прожить свою боль, чтобы понять, что Бен был мне по-настоящему дорог.

Первое время я добивалась внимания многих парней. Но как только мне стало лучше, они стали добиваться меня. Но самое главное – я научилась быть цельной личностью, а не половинкой пары.

Сейчас у меня новые отношения. Возможно, мы расстанемся, и это будет тяжело. Я буду плакать и чувствовать такую же, если не большую, боль, как при прощании с Беном. Но теперь я знаю истинный смысл поговорки «Лучше любить и потерять, чем не любить вообще». К тому же, несмотря ни на что, любовь к себе может исцелить все.

Лия Гэй, 16 лет

Через некоторое время

Через некоторое время ты понимаешь тонкую разницу между тем, чтобы держать кого-то за руку и приковывать к себе душу.

И ты узнаешь, что любить – это не всегда чувствовать привязанность, а быть вместе – это не всегда быть в безопасности.

И ты узнаешь, что поцелуи – это не контракт, а подарки – не обещания.

И ты начинаешь принимать свои поражения с поднятой головой и открытыми глазами, с милостью взрослого, а не с обидой ребенка.

И ты учишься строить все свои дороги сегодня, потому что завтрашний день слишком неустойчив.

Через некоторое время ты убеждаешься, что даже солнечный свет обжигает, если его слишком много.

Выращивай свой собственный сад и украшай свою душу. Не жди, что кто-то принесет тебе цветы.

И ты узнаешь, что действительно можешь выстоять… что у тебя действительно есть сила и у тебя действительно есть ценность.

И ты учишься и учишься… с каждым прощанием ты учишься…

Вероника А. Шоффстал, написано в возрасте 19 лет

Родственные души

Я часто рассказываю своей дочери Лорен историю о том, как мы с ее отцом познакомились и как он за мной ухаживал. Сейчас Лорен шестнадцать, и она много думает о любви. Она понимает, что ее родственная душа может сидеть за соседней партой. Парень уже может пригласить мою дочь на свидание, но она еще не готова взять на себя те же обязательства, что и ее родители много лет назад.

Я познакомилась с Майком 9 октября 1964 года. Наши застенчивые взгляды пересеклись на празднике в доме общей подруги Андреа. Мы улыбнулись друг другу и завязали разговор, который продолжался весь вечер. Мы словно забыли обо всех остальных. Мне было одиннадцать, Майку – двенадцать. Через три дня у нас завязались отношения, которые закончились через несколько бурных месяцев.

Некоторое время спустя Майк все же позвал меня на свою пышную бар-мицву [1] и даже пригласил на танец. Через много лет он признался, что считает меня красивой, несмотря на скобки, тощие ноги и взлохмаченную шевелюру.

У нас с Майком было много общих друзей, мы общались в одной компании, поэтому наши пути постоянно пересекались в течение следующих нескольких лет. Каждый раз, когда я расставалась с парнем, моя мама говорила:

– Не переживай, ты все равно сойдешься с Майком Лебом.

Я кричала:

– Ни за что! С чего ты это взяла?

Она напоминала мне, как часто я о нем говорила и каким хорошим парнем он был.

В старшей школе было много новых симпатичных парней. Какое мне было дело до того, что Майк начал встречаться с моей лучшей подругой? Но почему этот факт медленно сводил меня с ума? Отчего мы с ним часами торчали на автобусной остановке? Никогда не забуду темно-синие мокасины, которые он носил. Ни у кого из моих знакомых не было таких замечательных туфель. Слова моей матери часто приходили мне на ум, но я пыталась выбросить их из головы.

К концу десятого класса мы с Майком стали проводить больше времени вместе – в компании его девушки, которая также была моей лучшей подругой, и с другими людьми.

Летом Майк уехал изучать испанский в Мексику. Я поняла, что мне очень не хватает его. В августе он вернулся, позвонил и зашел ко мне домой. Он был так очарователен со своей загорелой кожей и забавными историями. Он по-прежнему не мог сказать ни слова по-испански, зато выглядел замечательно. 19 августа 1968 года мы посмотрели друг на друга у ворот моего дома и поняли, что должны быть вместе. В тот вечер у меня было свидание с другим парнем. Я сказала ему, что хочу встречаться с Майком, поэтому мне надо уйти домой пораньше. А Майк сказал своей девушке, что расстается с ней навсегда.

Мы держали наши отношения в секрете, чтобы гордо объявить о них на следующей вечеринке. На нее мы пришли с опозданием и смело заявили всем, что отныне официально являемся парой. Ни один человек не удивился, все просто сказали: «Ну наконец-то».

После окончания школы я отправилась в колледж. Проучившись там десять недель, я перевелась в другой колледж, поближе к дому, чтобы быть рядом с Майком. 18 июня 1972 года мы поженились.

Мне было девятнадцать, а Майку – двадцать. Мы свили любовное гнездышко, пока оканчивали колледж. Я стала учителем, а Майк поступил в медицинскую школу.

Сейчас, четверть века спустя, я с улыбкой смотрю на нашу красавицу-дочь Лорен и сына Алекса. Зная историю знакомства своих родителей, они немного иначе смотрят на школьные отношения. Но зато никто никогда не скажет им: «Не воспринимай это так серьезно, это всего лишь детская влюбленность».

Фрэн Леб

Упущенный шанс

Вы не проиграете, если будете любить. Вы проиграете, если будете сдерживаться.

Барбара де Анджелис

Я никогда не забуду день, когда впервые увидел девушку своей мечты. Ее звали Сьюзи Саммерс (имя изменено в целях романтики). Ее улыбка и сверкающий взгляд заставляли парней падать перед ней штабелями.

Сьюзи выглядела сногсшибательно, но гораздо важнее для меня была ее скрытая красота. Она всегда заботилась о других людях и по-настоящему умела слушать. Ее чувство юмора могло скрасить ваш день, а мудрые слова всегда приходились к месту. Сьюзи не только восхищались, но и искренне уважали представители обоих полов. И при всем этом она была очень скромной.

Нет нужды говорить, что о Сьюзи мечтали все парни. Особенно я. Я каждый день провожал ее в школу, а однажды мы даже пообедали вместе. Я чувствовал себя победителем.

Я думал: «Если бы только у меня была такая девушка, как Сьюзи Саммерс, я бы даже не взглянул на других женщин». Но я понимал, что она наверняка встречалась с кем-то гораздо лучше меня. Я был президентом студенческого совета, но понимал, что у меня все равно нет ни единого шанса.

В общем, на выпускном я распрощался со своей первой любовью.

Через год я встретил в торговом центре ее лучшую подругу. Мы вместе пообедали. Сдерживая дрожь в голосе, я спросил, как поживает Сьюзи.

– Ну, она тебя наконец-то забыла, – ответила подруга.

– В каком смысле? – опешил я.

– Ты очень жестоко с ней поступил. Ты ведь постоянно провожал ее в школу и показывал, что она тебе интересна. Помнишь ваш обед? Она потом всю неделю не отходила от телефона. Все ждала, что ты позвонишь и пригласишь ее на свидание.

Я так и не рискнул признаться Сьюзи в своих чувствах. Боялся, что она откажет, если я приглашу ее на свидание. В итоге оно так и не состоялось. Хотя могло бы.

Джек Шлаттер

Как я научилась целоваться

Я была очень застенчивым подростком, и мой первый парень – тоже. Мы жили в маленьком городке, учились в десятом классе. Мы встречались около полугода, держались за руки, ходили в кино, чтобы смотреть фильмы, и болтали обо всякой ерунде. Несколько раз дело почти доходило до поцелуя – мы оба хотели этого, – но ни у кого из нас не хватало смелости сделать первый шаг.

Наконец, когда однажды мы сидели на диване в моей гостиной, он решился. Мы болтали о погоде (серьезно, так все и было), и тут он наклонился ко мне. Я поднесла подушку к лицу, чтобы отгородиться. И он поцеловал подушку.

Я ужасно хотела, чтобы меня поцеловали, но слишком нервничала, чтобы позволить ему хотя бы попробовать. Поэтому я отодвинулась. Он придвинулся ближе. Мы поговорили о фильме (хотя кому какое дело!), и он снова наклонился вперед. А я снова отгородилась.

Я отъехала на самый край дивана. Он придвинулся ко мне, мы продолжили разговор. Он наклонился… Я вскочила, отошла к двери, прислонилась к косяку и, скрестив руки на груди, с вызовом спросила:

– Ты меня поцелуешь или нет?

– Поцелую, – ответил он.

Я выпрямилась во весь рост, закрыла глаза, поджала губы и посмотрела вверх. Я ждала… и ждала. (Почему он не целует меня?) Потом открыла глаза и увидела, что он уже рядом. Я улыбнулась.

ОН ПОЦЕЛОВАЛ МЕНЯ В ЗУБЫ!

Я чуть не провалилась сквозь землю.

Он ушел.

Я подумала, что он всем разболтает про эту неловкую ситуацию. Так как я была чудовищно застенчива, следующие два года я практически пряталась от парней – в старших классах у меня не было ни одного свидания. Завидев его или любого другого симпатичного парня в школьном коридоре, я тут же пряталась в ближайшем классе. Причем это были мальчики, которых я знала с детского сада.

На первом курсе колледжа я твердо решила больше не стесняться. Я хотела научиться целоваться уверенно и изящно. И научилась.

Весной я вернулась домой. Я пришла на вечеринку, и, как вы думаете, кого я увидела за барной стойкой? Разумеется, моего старого партнера по поцелуям. Я подошла и похлопала его по плечу. Потом, не раздумывая, обняла его, заставила откинуться назад и страстно поцеловала. Выпрямившись, я победоносно посмотрела на него и сказала:

– Вот так!

Он указал на женщину рядом и сказал:

– Мэри Джейн, познакомься с моей женой.

Мэри Джейн Вест-Дельгадо

Жизнь, в которой Джон был бы со мной

Можно позволить себе уйти, если ты можешь вернуться.

Мик Джаггер

В ночь моего первого настоящего поцелуя у нас с мамой произошла самая страшная ссора в моей жизни. Я давно положила глаз на Джона Гласса, и вдруг встретила его на вечеринке, куда мы с моей лучшей подругой Ларой набрались смелости заглянуть. Парень, устраивавший вечеринку, жил в кирпичном доме на безумно крутом холме в Сан-Франциско. Джон стоял в толпе людей в садике на заднем дворе, залитом светом от уличного фонаря. На мне была моя любимая розовая рубашка и джинсы с собственноручно пришитыми заплатками на коленях. Лара пригладила мне волосы, велела улыбнуться и вытолкнула из кухни в сад. Мы с Джоном тут же разговорились. Все вернулись в дом, а мы одни остались в саду, а потом вместе ушли с вечеринки рука об руку по крутой улице. А потом поцеловались, и я была так счастлива.

Вечеринка проходила всего в паре кварталов от моей школы, все улицы были мне знакомы. Но когда я держала Джона за руку, когда мы с ним останавливались и целовались по пути, мне казалось, что я вижу эти дома, деревья и весь мир впервые. Мне даже чудилось, что я впервые вижу самого Джона. Как будто раньше он был просто парнем – ну ладно, очень милым парнем с невероятно голубыми глазами, который помогал мне с домашними заданиями по математике и играл в футбол так, будто родился с бутсами на ногах, – а теперь он срывает мне цветок с дерева. Мы зашли в ближайший парк, посидели на качелях и полюбовались звездами. Я потеряла счет времени, и когда Джон наконец высадил меня у дома, небо уже начало окрашиваться в голубые и розовые оттенки рассвета.

Я едва успела вставить ключ в замок входной двери, как мама распахнула ее и прошипела:

– Где он?

Два коротких и ужасных слова.

Я стояла на крыльце, дрожа от весеннего холода и мечтая побыстрее оказаться у себя в комнате.

Я попыталась притвориться дурочкой:

– Кто, мамочка?

Но она загородила дверной проем – руки на бедрах, лицо искажено гневом:

– Ты не заслуживаешь доверия, ты безответственна. Я в тебе разочарована.

Позже в тот же день Лара рассказала, что моя мама в бешенстве звонила ей домой посреди ночи. Лара понятия не имела, куда я делась после того, как ушла с вечеринки, но все же попыталась прикрыть меня, заверив, что со мной все в порядке: в конце концов, я просто гуляла с Джоном. Но это только еще больше раззадорило мою маму («С каким Джоном?!»). Когда я вернулась домой, ее беспокойство, стресс и разыгравшееся воображение в сочетании с усталостью от бессонной ночи и облегчением наконец вырвались наружу, и она вспылила. Я была шокирована ее резкой реакцией. Почему она не рада, ведь у меня все в порядке, и к тому же я больше не переживаю из-за того, что никогда раньше не целовалась? Я накричала на нее в ответ, кое-как проскочила в дом, захлопнула дверь, бросилась на кровать и разрыдалась от ужасной несправедливости.

На следующее утро за завтраком кусок не лез мне в горло. Мама больше не кричала – просто заявила, что не разрешает мне идти на официальные общегородские танцы, которых я с нетерпением ждала последние несколько месяцев. Я тоже не стала скандалить – встала из-за стола, вернулась в свою комнату, позвонила Ларе и договорилась, что она заедет за мной в пятницу в семь вечера и мы пойдем на танцы. Мне было все равно, что скажет мама.

Неделя пролетела как один миг. Я ходила в школу, потом мчалась домой, чтобы успеть посмотреть любимый сериал, притворялась, что делаю уроки. Мама возвращалась с работы вечером, мы ужинали, и я молча убирала со стола, не дожидаясь ее просьбы. Когда наступил вечер пятницы, я запихнула в сумку нарядное платье, любимые туфли на каблуках и чулки. Завидев подъезжающую машину Лары, я выскользнула за дверь и тихо захлопнула ее за собой. Я была свободна.

Джон на танцах не появился, но зато там были другие симпатичные парни. Двое из них заговорили со мной, сделав комплимент моему фиолетовому шелковому платью и замшевым туфлям в тон. Я стояла рядом с Ларой, которая выглядела потрясающе в красном коротком платье с открытой спиной. Но меня так мучило чувство вины за то, что я сорвалась на маме, что я просто не могла наслаждаться моментом. Мне было страшно возвращаться домой, поэтому после танцев мы с Ларой просто бесцельно катались по темным улицам Сан-Франциско, слушая радио, а потом ели черствые пончики в компании пары уставших полицейских, которые, должно быть, приняли нас за двух хулиганок, не спящих в такой поздний час.

Наконец я вернулась домой и забралась под одеяло. Утром мама выглядела расстроенной, она не разговаривала со мной. Хотя вообще-то мы не разговаривали еще с той первой ссоры. Думаю, мама не знала, что делать в такой ситуации, поэтому позвонила моему отцу, который жил в Лос-Анджелесе, и передала мне трубку. Отец не стал ругаться, а вместо этого спросил:

– Почему ты не поговорила с мамой об этом? Не попросилась на танцы? Не извинилась за то, что пришла так поздно? Не позвонила, когда пошла гулять с Джоном?

И почему я не думаю о своих поступках и о том, как они влияют на других людей?

Хотела бы я сказать, что сразу после разговора с отцом поговорила с матерью по душам. Но это не так. Наоборот, ситуация стала еще хуже.

В следующий раз я увидела Джона вне школы на очередной вечеринке. Я пришла туда как раз вовремя, чтобы заметить, как он исчезает в спальне с другой девушкой. Девушку звали Мишель, она была на год младше меня и имела весьма сомнительную репутацию. Вечеринка проходила в незнакомом доме, вокруг меня танцевали люди. Я расплакалась. В порыве смелости Лара попыталась открыть дверь в комнату, которую заняли Джон и Мишель («Ему станет стыдно, и он выйдет», – пообещала она), но та была заперта. Я потеряла его. Он и не был моим никогда.

Я сидела в другой комнате, плакала и представляла, чем они там занимаются. Подруги подходили, чтобы развеселить меня историями про то, какие мужики козлы. («Один мужик попросил джинна сделать его в миллиард раз умнее всех остальных людей на земле. Джинн превратил его в женщину»). В конце концов Джон вышел из запертой спальни. Я поймала его у качелей на заднем дворе и заставила объясниться.

Я спокойно выслушала его слова о том, что он не желает серьезных отношений, и исповедь обо всех его проблемах: развод родителей, смерть собаки, тройки по химии, жизнь в тени старшего брата. Он придумал кучу оправданий. По правде говоря, все его слова звучали неубедительно и не имели никакого значения. По сути, он даже не извинился. Мне этот разговор не помог, потому что ничто не могло бы помочь. Хотя должна признать, что ничуть не расстроилась, когда все девчонки в школе, узнав, что произошло, стали поносить Джона на чем свет стоит. И мне было приятно, когда его кузина сказала, что, по ее мнению, я все равно слишком крута для него.

В общем, наши отношения с Джоном закончились неидеально, да и отношений никаких не было. Но я хотя бы попыталась с ним помириться и выслушать его точку зрения. Я приперла его к стенке и потребовала поговорить со мной – и меня ужасно мучает то, что я не дала своей маме такого же шанса. Как я могла ждать, что она поймет, как важно для меня было гулять всю ночь, как важно пойти на танцы? Я должна была поговорить с ней, а она должна была поговорить со мной. Но нам обеим пришлось бы сформулировать свои пожелания и прислушаться к ним.

Разговаривать нелегко. Рискованно. Откровенный разговор меняет обоих собеседников. Это обмен мыслями, смена убеждений. Вот почему разговаривать так трудно: вы рискуете изменить себя, признать свою ошибку, примерить точку зрения другого человека. Мы с мамой боялись честно поговорить, потому что ей пришлось бы признать, что ее дочь стала уже достаточно взрослой, чтобы целоваться с мальчиками. А мне пришлось бы признать, что я была не права, не позвонив. Что я вернулась домой очень поздно. Что, несмотря на интерес к мальчикам, мне по-прежнему была нужна мама.

Иногда вся эта история прокручивается у меня в голове, как в кино, и тогда я поступаю правильно. Я спокойно говорю Джону, что он меня обидел, обманул и предал и что я ему сочувствую, но не считаю, что его неприятности оправдывают его поступок. И вместо того чтобы промолчать за завтраком, я прошу у мамы прощения за то, что заставила ее волноваться, а потом рассказываю ей, почему мне так нравится Джон. Я описываю, как он черкает в моей тетради на уроке истории, говорю, что у него вечно развязываются шнурки и он почти всегда приходит в школу в разных носках, и мы с мамой вместе смеемся. Ведь любая мама растает, если ты расскажешь ей о парне, который занимает тебе место в классе и машет рукой, когда пробегает мимо на физкультуре? В этом воображаемом фильме я выслушиваю маму и пытаюсь взглянуть на ситуацию с ее точки зрения.

Я соглашаюсь со всем, что она мне говорит. Я не спорю, если она запрещает мне пойти на танцы, но все же просто прошусь еще раз. Пытаюсь осознать, почему она не отпускает меня, встаю на ее место, пересматриваю свою позицию и спрашиваю снова. Если в ходе нашего разговора выясняется, что, по ее мнению, я не заслуживаю танцев, потому что редко помогаю ей по дому, то я делаю что-нибудь полезное и спрашиваю снова. Приношу домой пятерку за сложный тест и снова прошу.

В конце концов, я мечтала не о Джоне – все равно он оказался придурком, – а о такой жизни, где Джон был бы возможен. Где мама не психовала бы, если я поздно прихожу домой, где я могу встречаться с мальчиками, не рискуя оказаться потом в центре скандала. Моей маме тоже не нужна была дочь-рабыня, слепо подчиняющаяся каждому ее правилу. Она хотела дочь, на которую можно положиться, которой можно доверять и о которой можно не беспокоиться поздней ночью. Если бы мы с мамой просто почаще говорили, договаривались и искали компромиссы, мы бы обе получили то, чего хотели.

Дженнифер Брауншвайгер

Все изменения – к лучшему

Мне было шестнадцать, я только перешла в десятый класс, однако накануне начала учебного года случилось самое худшее, что только могло произойти. Мои родители решили переселиться из Техаса в Аризону. У меня было две недели, чтобы завершить все свои «дела» и переехать. Я должна была бросить свою первую работу, своего парня и лучшую подругу. Я презирала родителей за то, что они разрушили мою жизнь.

Я всем говорила, что не хочу жить в Аризоне и при первой же возможности вернусь в Техас. Не успев переехать, я поставила всех в известность о том, что в Техасе меня ждут парень и лучшая подруга. Я не собиралась ни с кем сближаться – все равно я скоро уеду.

Наступил первый учебный день. Я думала только о своих друзьях в Техасе и о том, как хочу быть с ними. Какое-то время мне казалось, что моя жизнь кончена. Но на втором уроке я впервые увидела его. Он был высоким и очень красивым. У него были самые красивые голубые глаза на свете. И он сидел всего через три парты от меня. Терять мне было нечего, и я решила заговорить с ним.

– Привет, меня зовут Шейла, а тебя? – спросила я со своим звучным техасским акцентом.

Сосед красавчика по парте решил, что я обращаюсь к нему:

– Майк.

– О, привет, Майк, – поприветствовала я его. – А тебя как зовут?

Я снова посмотрела на голубоглазого парня. Он удивленно обернулся, словно не веря, что я разговариваю именно с ним.

– Крис, – тихо ответил он.

– Привет, Крис! – улыбнулась я и вернулась к своим учебникам.

Мы с Крисом подружились. Нам нравилось разговаривать. Он был спортсменом, а я играла в школьном оркестре. Наши пути изредка пересекались на школьных мероприятиях, но по большей части мы общались в стенах класса.

Потом Крис окончил школу, и на некоторое время мы потеряли друг друга из виду. Я устроилась на работу в торговый центр. И вот однажды в обеденный перерыв Крис нашел меня там. Мы снова начали общаться. Нам больше не нужно было оглядываться на школьные порядки, мы стали очень близкими друзьями. Я чувствовала, что наша связь с Крисом становится все сильнее, а Техас, наоборот, отодвигается все дальше.

Прошел год с тех пор, как я переехала, за это время Аризона стала моим домом. Крис сопровождал меня на выпускной бал. Мы пошли туда большой компанией, с двумя его друзьями-футболистами и их подружками. Тот вечер навсегда изменил наши отношения: его друзья приняли меня, поэтому Крису стало комфортно со мной. После этого мы окончательно перестали скрываться.

Крис был очень важным человеком для меня в сложный период моей жизни. В конце концов наши чувства переросли в очень сильную любовь. Сейчас я понимаю, что мои родители перевезли семью в Аризону не для того, чтобы причинить мне боль. Я твердо верю, что ничего не происходит без причины. Ведь если бы я не переехала в Аризону, то никогда бы не встретила мужчину своей мечты.

Шейла К. Рейман

Никто не знает, что нас связывает

По-настоящему любить другого – значит отбросить все ожидания. Нужно полностью принимать чужую индивидуальность.

Карен Кейси

Мы с Майклом никогда не были настоящей парочкой. Он был старше меня на три с половиной года – в детстве это целая пропасть лет. Мы росли в пригороде, среди бассейнов и теннисных кортов. Майкл отлично играл в теннис, уверенно и спокойно двигался, мощно подавал. Я вылезала из бассейна с посиневшими губами, заворачивалась в полотенце, садилась на траву и смотрела теннисные матчи. Потом парни устраивали сражения в воде, усадив девчонок себе на плечи. Мне больше всего нравилось сидеть на широких плечах Майкла. С ним было уютно и весело.

Когда Майклу исполнилось шестнадцать, родители разрешили ему водить машину в дневное время, и он часто подвозил меня домой на своем сером «Додже». Осенью он несколько раз звал меня в кино. Мне очень хотелось ответить «да», но от тревоги у меня буквально сводило живот, и я всегда передумывала. Взгляд его темных глаз пугал меня.

Шло время, и я стала задерживаться в его машине, рассказывая о своих делах. Моя старшая сестра, которую я боготворила, не хотела иметь со мной ничего общего, а мне нужен был кто-то, чтобы обсуждать школьные сплетни и отношения с друзьями. Много боли было связано и с моими родителями, которые развелись, когда мне было одиннадцать, и снова поженились, когда мне исполнилось тринадцать. У всех остальных детей были полные семьи, поэтому мне было стыдно, как будто я была хуже других. Обо всем этом я могла поговорить с Майклом. Он успокаивал меня, и я постепенно привыкла доверять ему.

Со временем я осмелела и все же начала ходить с ним в кино. Нам нравилось проводить время и у меня дома, в подвале, где стоял телевизор. Я любила смотреть телевизор с Майклом и обниматься с ним на диване. Мы были странной парочкой. Он любил спорт, а я – искусство. Моя сестра и другие смеялись над его увлечением. Майкл не был достаточно крутым и артистичным, зато никто другой не заботился обо мне так, как он.

Когда он поцеловал меня в первый раз, мы были у него дома и смотрели бейсбольный матч по телевизору во время грозы. Вернувшись домой, я тут же побежала в комнату сестры. Наверное, я выглядела глупо.

– Майкл меня поцеловал, – объявила я с порога.

– В смысле? – удивилась сестра. – В первый раз, что ли?

– Да, – кивнула я.

– А чем вы тогда занимались все это время? – спросила она.

Майкл встречался с другими девушками, а я – с другими парнями. Но я ненавидела, когда они прикасались ко мне потными ладонями, и перепугалась, когда однажды незнакомец попытался поцеловать меня взасос на свидании вслепую.

Только Майкл никуда не торопился и всегда был очень терпелив со мной. Он постоянно убеждал меня в том, что наши отношения особенные. Он говорил:

– Даже если у меня будет другая девушка или у тебя – другой парень, я все равно буду рядом.

Но я продолжала ревновать, когда видела его с кем-то еще.

Майкл обручился с девушкой из другого города, когда мне было девятнадцать. На их свадьбе я была единственной незамужней подружкой не из числа их родственников. Когда жених и невеста собирались уходить, Майкл подошел ко мне и поцеловал в щеку.

– Я люблю тебя, – сказал он.

Он остался верен своему слову. Когда мне нужно было с кем-то поговорить, он был рядом. Иногда я ревновала, вспоминая, как он любит свою жену, как романтичен с ней. Но все изменилось, когда мы с ней подружились. Я переехала на другой конец страны и видела Майкла лишь изредка, когда приезжала навестить семью. Теперь мы сидели у бассейна и смотрели, как плавают его дети. А я думала, что теперь вряд ли смогу проболтать с ним больше получаса. Однако при виде его меня всякий раз пронзало чувство любви.

Когда мне было тридцать восемь, умер мой отец. Утром накануне его похорон я подумала: интересно, знает ли Майкл? Мы не виделись и не общались несколько лет. На следующий день, разговаривая с многочисленными друзьями и родственниками, пришедшими на похороны, я почувствовала руку на своем плече. Я повернулась и увидел знакомые темные глаза.

– Держишься? – спросил он.

Я кивнула. Он посмотрел мне в глаза и обнял. Никто никогда не понимал, что нас связывает. Я не уверена, что мы сами это понимали. Но эта связь была и будет всегда.

Мэри Эллен Кли

Никогда нельзя быть слишком умным

Брюса невозможно было не заметить. Высокий, долговязый, он был точной копией актера Джеймса Дина. Он зачесывал волосы назад, открывая лоб, и всегда вздергивал брови, слушая собеседника. Он был нежным, задумчивым и глубоким. Он никогда не причинил бы никому вреда.

Но я боялась его.

Я как раз рассталась со своим глуповатым парнем – мы с ним тридцать раз сходились и расходились, так что это уже переросло в какую-то дурную привычку, – когда Брюс однажды утром остановил меня у входа в школу и позвал гулять. Он помог мне нести книги и по пути раз десять рассмешил меня. Он мне нравился. Он действительно мне нравился.

Брюс пугал меня, потому что был очень умным. Но в конце концов я поняла, что больше боялась себя, чем его.

Мы стали чаще гулять вместе по школьным коридорам. Я смотрела на него, мое сердце учащенно билось, и я гадала, поцелует ли он меня когда-нибудь. Мы встречались уже несколько недель, а он все еще не предпринимал никаких попыток.

Вместо этого он брал меня за руку, обнимал и вручал перед уроком какой-нибудь из моих учебников. Я открывала его – внутри оказывалась записка, написанная его неповторимым почерком. В ней говорилось о любви и страсти, но я в свои семнадцать не могла понять этих проникновенных слов.

Брюс присылал мне книги, открытки, записки и часами сидел со мной у меня дома, слушая музыку. Особенно ему нравилась песня Стиви Уандера «Ты добавила радости моим слезам».

Однажды я получила от него открытку со словами: «Я скучаю по тебе, когда мне грустно. Я скучаю по тебе, когда мне одиноко. Но больше всего я скучаю по тебе, когда я счастлив».

Помню, как шла по улице нашего маленького городка, вокруг сигналили машины, и теплый свет в витринах магазинов манил меня зайти. Но я могла думать только о том, что Брюс скучает по мне больше всего, когда он счастлив. Как странно!

Я чувствовала себя неловко от того, что рядом со мной находится такой романтик. Этот мальчик в свои семнадцать лет тщательно выбирал слова, выслушивал все стороны спора, читал стихи глубокой ночью и взвешивал любые свои решения. Я чувствовала в нем глубокую печаль, но не могла ее понять. Сейчас я думаю, что эта печаль была вызвана тем, что он не вписывался в школьные рамки.

Наши отношения сильно отличались от тех, что были у меня с предыдущим парнем. Та жизнь состояла в основном из фильмов, попкорна и сплетен. Мы регулярно расставались и сходились с другими людьми. Временами казалось, что весь кампус заражен драматизмом наших разрывов – это были грандиозные спектакли, мыльные оперы наяву, и нашим друзьям было что обсуждать следующие несколько дней.

Я говорила об этом с Брюсом. Выслушав очередную историю, он обнимал меня и обещал, что подождет, пока я со всем разберусь. Однажды он дал мне книгу «Маленький принц», где были подчеркнуты слова: «Зорко одно лишь сердце, самого главного глазами не увидишь».

В ответ – единственным понятным мне способом – я писала ему письма и стихи с таким пылом, какого никогда раньше не знала. Но все равно я не подпускала его к себе, боясь, что он поймет, какая я глупая на самом деле. Я хотела, чтобы все было как раньше: попкорн, кино и сплетни. Это было намного проще.

Хорошо помню тот день, когда мы с Брюсом стояли на промозглой улице. Тогда я сказала ему, что возвращаюсь к своему бывшему.

– Я нужна ему, – пропищала я. – От старых привычек трудно избавиться.

Брюс посмотрел на меня с грустью и даже будто бы с сочувствием. Он знал, да и я тогда знала, что совершаю ошибку.

Шли годы. Сначала Брюс поступил в колледж, потом – я. Каждый раз, приезжая домой на Рождество, я навещала его. Мне всегда нравилась его семья: они всегда тепло меня принимали. В какой-то момент по поведению его семьи я поняла, что Брюс простил меня за совершенную ошибку.

Однажды на Рождество Брюс сказал:

– Ты всегда была хорошим писателем. Очень хорошим.

– Да, – его мать кивнула в знак согласия. – Ты прекрасно писала. Надеюсь, ты не бросишь это дело.

– Но откуда вы знаете, что я пишу? – спросила я ее.

– Брюс показывал мне все письма, которые ты ему писала, – сказала она. – Мы с ним всегда были в восторге от твоего стиля.

Его отец тоже кивнул. Я густо покраснела. Что именно я писала в тех письмах?

Я и не подозревала, что Брюс восхищался моим письмом так же сильно, как я его интеллектом.

С годами мы потеряли связь. Последним, что я слышала, было то, что Брюс переехал в Сан-Франциско и собирается стать шеф-поваром. Я пережила десятки неудачных отношений, пока наконец не вышла замуж за замечательного мужчину – тоже очень умного. К тому времени я стала более зрелой, интеллект моего мужа не пугал меня.

Ни об одном другом парне я не вспоминаю так часто, как о Брюсе. Я очень надеюсь, что он счастлив. Он этого заслуживает. Думаю, это он помог мне сформироваться, научил принимать ту сторону себя, которую я отказывалась замечать за фильмами, попкорном и сплетнями. Он научил меня ценить мой писательский талант.

Диана Л. Чепмен

Глава 2. О дружбе

Некоторые люди приходят в нашу жизнь и быстро уходят. Некоторые остаются надолго и оставляют следы в наших сердцах. Узнав их, мы никогда, никогда не будем прежними.

Автор неизвестен

Сплетница

Одна женщина пустила слух о своем соседе. Через несколько дней вся округа знала его историю. Человек, о котором шла речь, был глубоко уязвлен и оскорблен. Позже женщина, распространившая слухи, узнала, что они совершенно не соответствуют действительности. Она очень сожалела и обратилась к старому мудрецу, чтобы узнать, как ей исправиться.

– Пойди на рынок, – велел он, – купи курицу и убей ее. Потом, по дороге домой, ощипай ее перья и разбросай по дороге, одно за другим.

Женщина удивилась таком совету, но сделала то, что было велено.

На следующий день мудрец сказал:

– Теперь пойди собери все те перья, которые ты вчера разбросала, и принеси их мне.

Женщина пошла той же дорогой, но, к ее ужасу, все перья уже разлетелись по ветру. После нескольких часов поисков она вернулась с тремя перьями в руках.

– Видишь, – сказал старый мудрец, – перья легко рассыпать, но невозможно собрать. Так и со сплетнями. Чтобы распустить слух, нужно совсем немного, но потом ты уже никогда не сможешь полностью исправить причиненное зло.

Автор неизвестен. Записала Хелен Хазински

Простая рождественская открытка

Друг – это подарок, который вы делаете себе сами.

Роберт Льюис Стивенсон

Эбби, очень застенчивая девочка, перешла в девятый класс средней школы в центре города и теперь чувствовала себя одинокой. Эбби скучала по своему прежнему классу. Он был маленьким и дружным, а новая школа – холодной и недружелюбной.

Никому не было дела до Эбби. Она была очень заботливым человеком, но застенчивость мешала ей заводить друзей. Иногда у Эбби появлялись случайные приятели – ну, знаете, такие, которые пользовались ее добротой, чтобы списать домашку.

Эбби ходила по коридорам как тень. Никто с ней не разговаривал. Дошло до того, что она сочла, что ее мысли недостаточно хороши, чтобы быть услышанными. Поэтому она продолжала молчать как рыба.

Родители очень беспокоились за Эбби – боялись, что она никогда не заведет друзей. Родители были в разводе и понимали, что их дочке очень нужен друг. Они делали все возможное, чтобы помочь ей влиться в коллектив. Покупали ей модную одежду и диски с музыкой, но из этого ничего не выходило.

Родители Эбби не знали, что она чувствовала себя одинокой. Она часто плакала и была убеждена, что никто и никогда не полюбит ее настолько, чтобы стать ей настоящим другом.

Новая подруга Тэмми заставляла Эбби делать за нее домашние задания, притворяясь, что нуждается в помощи. При этом она никогда даже не пыталась провести с Эбби свободное время. От этого становилось только хуже.

Летом ситуация усугубилась: Эбби осталась наедине со своими тяжелыми мыслями. Теперь она точно знала, что в ее жизни уже не будет ничего хорошего.

Она перешла в десятый класс и записалась в христианскую молодежную группу при местной церкви, надеясь хоть там завести друзей. Участники группы вели себя доброжелательно, но не торопились принять Эбби в свои объятия.

Накануне Рождества Эбби так страдала, что уже не могла уснуть без снотворного. Ей казалось, что она ускользает из этого мира.

В конце концов она решила спрыгнуть с моста вечером в Сочельник, пока ее родители будут в гостях. Она вышла из дома и открыла почтовый ящик, чтобы оставить родителям записку. В ящике лежали письма.

Эбби достала конверты, чтобы посмотреть, от кого они. Один от бабушки и дедушки, несколько – от соседей… Одно письмо было адресовано ей. Внутри Эбби нашла открытку от одного из ребят из молодежной группы.

Дорогая Эбби, я хочу извиниться за то, что не поговорил с тобой раньше. Мои родители сейчас разводятся, поэтому у меня не было возможности ни с кем пообщаться. Я надеялся, что ты сможешь помочь мне советом о том, как живут дети разведенных родителей. Мне кажется, мы могли бы подружиться и поддержать друг друга. Увидимся на встрече группы в воскресенье!

Твой друг, Уэсли Хилл

Эбби некоторое время смотрела на открытку, перечитывая ее снова и снова. «Мы могли бы подружиться». Она улыбнулась, осознав, что кому-то небезразлична ее жизнь и этот кто-то действительно хочет дружить с тихоней Эбби Найт. В этот момент она почувствовала себя особенной.

Эбби развернулась и пошла обратно в дом. Закрыв за собой дверь, она сразу же позвонила Уэсли. Можно сказать, что этот парень стал для нее рождественским чудом, ведь дружба – это лучший подарок, который только можно пожелать.

Тереза Петерсон

Пожалуйста, послушайте

Если я прошу вас выслушать меня,

а вы начинаете давать мне советы,

значит, вы не выполнили мою просьбу.

Если я прошу вас выслушать меня,

а вы начинаете рассказывать мне,

почему я не должна так себя чувствовать,

вы оскорбляете мои чувства.

Если я прошу вас выслушать меня,

а вы думаете, что должны решить мою проблему,

вы подводите меня, как бы странно это ни звучало.

Послушайте! Я просто прошу выслушать меня.

Не надо ничего говорить и делать – просто послушайте.

Советы ничего не стоят; их полно в грошовых газетах.

Я могу купить газету сама, я не беспомощна.

Может быть, мне сейчас трудно, но я не беспомощна.

Когда вы делаете для меня что-то, что я могу и должна сделать сама,

вы питаете мой страх и неуверенность в себе.

Но когда вы принимаете мои чувства,

Пусть они и нелогичны,

То я могу попытаться в них разобраться.

Как только я сделаю это, ответ сам придет ко мне,

И никакие советы мне больше не понадобятся.

Нелогичные чувства обретают смысл,

когда мы понимаем, что за ними стоит.

Возможно, именно поэтому молитва иногда работает —

Потому что Бог только внемлет.

Он не пытается давать советы и решать проблемы.

Бог просто слушает и дает возможность разобраться во всем самостоятельно.

Пожалуйста, послушайте и просто услышьте меня.

А если вы хотите что-то сказать, подождите минутку,

Придет и мой черед выслушать вас.

Стасия Гилмер

Она сказала, что плакать – это нормально

Чтобы завязать с кем-то тесную дружбу, требуется много понимания, времени и доверия. Сейчас, когда в моей жизни наступает период полной неопределенности, мои друзья – мой самый ценный ресурс.

Эринн Миллер, 18 лет

Вчера вечером я увидела ее впервые за много лет. Она была несчастна. Она обесцветила волосы, пытаясь скрыть их истинный цвет, так же как скрывала свое горе за грубостью. Ей нужно было выговориться, и мы отправились на прогулку. Пока я думала о своем будущем, о недавних поданных заявлениях в колледж, она размышляла о своем прошлом и о доме, который недавно покинула. Затем она заговорила. Она рассказала мне о своей любви, и я поняла, что у нее зависимые отношения с доминирующим мужчиной. Она рассказала мне о своих планах, и я увидела нереалистичные материальные стремления. Она сказала, что ей нужен друг, и я обрадовалась, потому что могла дать ей хотя бы это.

Мы познакомились во втором классе. У нее не хватало зубов, а у меня – друзей. Я только что переехала через весь континент и наткнулась на холодные металлические качели и такие же холодные ухмылки за тяжелыми дверьми моей новой школы. Она читала комикс «Арчи», и я попросила полистать его, хотя не очень люблю комиксы, – она согласилась, хотя не очень любит делиться. Возможно, мы обе искали возможность улыбаться. И мы нашли ее. Каждая из нас нашла подругу, с которой можно хихикать до поздней ночи и в холодные зимние дни, когда занятия в школе отменяли, пить горячий шоколад, сидя вместе у эркера и наблюдая за бесконечным снегопадом.

Однажды летом у бассейна меня ужалила пчела. Подруга держала меня за руку и говорила, что она рядом и что плакать – это нормально, и я плакала. Осенью мы сгребали листья в кучи и по очереди прыгали в них. Нам не было страшно, потому что мы знали – листья смягчат наше падение.

А теперь моя подруга упала, и некому было ее поймать. Мы не разговаривали много месяцев, мы не виделись много лет. Я переехала в Калифорнию, она покинула родительский дом. Мы стали такими разными, отдалились друг от друга дальше, чем на километры, которые теперь разделяли нас. В ее словах я чувствовала отчуждение, в ее глазах видела тоску. Ей нужна была поддержка, чтобы набраться сил и начать все заново. Сейчас она нуждалась в моей дружбе больше, чем когда-либо. Поэтому я взяла ее за руку и сказала, что я рядом и что плакать – это нормально. И она заплакала.

Дафна Ренан

Позволь мне измениться

«…Есть люди, которых ты знаешь всю жизнь. Они любят тебя… и понимают как никто другой. Потому что они видели, как ты меняешься. Они позволили тебе измениться».

Это одна из множества тонких и глубоких цитат из сериала «Моя так называемая жизнь». Именно эти слова мне нравятся, потому что у меня тоже есть такая дружба, и я ею очень дорожу. Но давайте по порядку.

Снимаясь в «Моей так называемой жизни», я соприкасалась со многими персонажами и сюжетными линиями. Когда я играла Райан, меня больше всего затронула тема ее дружбы с Анджелой.

Анджеле было нелегко общаться с Райан. Новые друзья часто водружают друг друга на пьедестал, а Райан то и дело то падала сама, то кто-нибудь ее сталкивал. Справедливо или нет, но Анджела испытывала разочарование.

Что ж, бывает. Мне было несложно понять чувства Райан в такой ситуации, ведь я и сама в ней оказывалась. Я понимала, каково это, когда дружба сворачивает не туда, близость сходит на нет, а на смену ей приходят вопросы и сомнения. Многие отношения достигают этого момента, когда приходится выбирать – остаться или уйти.

У меня тоже когда-то была лучшая подруга. С третьего по седьмой класс мы были практически неразлучны. Потом я изменилась: я перешла в новую школу, и там передо мной открылся совершенно новый мир.

В новой школе меня окружали невероятные люди: бейсболисты, футболисты, ребята из театрального кружка. Мой старший брат учился в девятом классе, и все его друзья приняли меня как свою младшую сестренку. Все ребята считали меня «крутой», и это было здорово. Всегда было кому передать записки, всегда было о ком посплетничать, всегда было кому позвонить по очень важному поводу.

В каждой новой компании я становилась другим человеком. Мне хотелось отдавать друзьям себя всю, и в результате я так запуталась, что совершенно потеряла связь с реальностью. Я была слишком занята, чтобы понять, что происходит.

Моя лучшая подруга начала отдаляться от меня. Думаю, ей не нравилось то, во что я превратилась. Но тогда я этого не замечала – просто чувствовала, что она теряет веру в меня. Это было очень больно и несправедливо.

Чтобы не думать об этом, я еще больше погрузилась в свою новую жизнь. Прошло совсем немного времени, и я совершила несколько ошибок, одна хуже другой. Тогда-то друзья узнали меня настоящую. Или по крайней мере поняли, что принимали меня за кого-то другого. И все пошло наперекосяк.

Так называемые друзья быстро сменили пластинку. В водовороте сплетен и слухов мне объявили бойкот. Теперь я уже была недостаточно крутой, чтобы общаться с ними.

Это был один из самых тяжелых периодов в моей жизни. Я чувствовала себя одинокой и была очень разочарована в себе. Мне хотелось побежать к моей старой лучшей подруге. Я изо всех сил пыталась показать ей, как раскаиваюсь из-за того, что все испортила. Я хотела, чтобы она узнала – я все еще люблю ее и невероятно скучаю… Она мне нужна. В ответ я получала пустые взгляды и равнодушные ответы. Я старалась еще больше. Но от сестринских чувств, которые она когда-то разделяла со мной, не осталось и следа. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что я потеряла ее, что она тоже изменилась. И что нашей крепкой дружбы больше нет.

В школе я перестала порхать от одной группы к другой. И неожиданно заново открыла для себя мою «детсадовскую» компанию. Это были пять-шесть человек, с которыми мы вместе ходили в детский сад, а также несколько ребят, присоединившихся к нам в начальной школе. Мы все выросли в одном районе, ходили в одну школу, праздновали дни рождения, переживали взлеты и падения вплоть до совершеннолетия.

Эта группа разрослась. Они приняли всех новичков в свою компанию, тогда как я отвернулась от них. Худший момент был, когда я не пригласила никого из них на свою бат-мицву. Я до сих пор слышу, как мама спрашивает, качая головой:

– А как же Сьюзи, Грэг и остальные из «детского сада»?

– Ну мам, я с ними больше не общаюсь! – ответила я. – Они даже не знают моих новых друзей… К тому же, если я приглашу одного, мне придется пригласить всех.

В том году я получила приглашения на все их дни рождения, бар- и бат-мицвы.

Теперь я попыталась незаметно пробиться обратно в этот круг. Я не ждала, что это будет легко, и была уверена, что они отвергнут меня так же, как я когда-то отвергла их. Но рискнуть все же стоило.

Удивительно, но потребовалось очень мало усилий, чтобы снова почувствовать себя желанным гостем. На меня никто не обижался. Наоборот, они приняли меня с невероятной теплотой. Казалось, что у нас совсем не было перерыва в общении. Мы просто продолжили оттуда же, где остановились. В течение следующих месяцев чем больше я общалась с ними, тем увереннее в себе становилась. С ними я была новым человеком… и нравилась самой себе.

Но почему все-таки это оказалось так просто? Почему никто не обиделся, когда я выбрала других друзей вместо них? Разве их не задело мое пренебрежение? Мне казалось, что я не смогу стать полноценной частью прежней компании, пока не разберусь с этими вопросами. Мне нужны были ответы.

Я получила их через несколько месяцев в походе, который организовала специально для моей группы (мы шутили, что это компенсация за то, что я не пригласила их на бат-мицву). Солнце зашло, и мы собрались вокруг костра. Всю ночь мы смеялись, жарили зефир, перетирали косточки учителям, считали падающие звезды и разговаривали. Наконец я набралась достаточно смелости, чтобы задать свой вопрос. Пробормотав нужные слова, я стала ждать. Через мгновение один из моих друзей сказал:

– Да, может быть, было немного обидно, но… – Он пожал плечами: – Не знаю… Наверное, мы просто тебя поняли.

И все. Они просто меня поняли.

Они видели, что я меняюсь. Они позволили мне ошибаться, расти, идти собственным путем и усваивать уроки. У всех нас случаются взлеты и падения, ведь такова жизнь. Но мы и дальше будем поддерживать друг друга. Мы будем продолжать расти вместе и по отдельности, даря друг другу любовь, понимание и поддержку, на которую способны только самые близкие друзья.

«Есть люди, которых ты знаешь всю жизнь. Они любят тебя… и понимают, как никто другой. Потому что они видели, как ты меняешься. Они позволили тебе измениться».

Возможно, я никогда бы не поняла истинной глубины этой простой фразы, если бы не пережитый мною опыт возвращения. Именно тогда я узнала, каким другом я была и каким хотела быть.

A. Дж. Лангер

Всегда отвечайте на телефонные звонки

Все, что вам нужно, – это любовь.

Джон Леннон

Анжела знала, что ее лучшая подруга Шарлотта переживает не лучшие времена. Шарлотта выглядела угрюмой и подавленной. Только в компании Анжелы она переставала быть замкнутой. Она спорила со своей мамой и страшно ругалась с сестрой. Но больше всего Анжелу беспокоили мрачные стихи Шарлотты, полные отчаяния.

Тем летом никто не общался с Шарлоттой. Остальным ребятам она казалась слишком трудной. Им было неинтересно с человеком, который так страдал. Любые их попытки «подружиться» разбивались о ее грубый отпор или равнодушие.

Только Анжела могла достучаться до Шарлотты. Анжеле хотелось играть на улице, но большую часть времени она проводила в доме со своей подругой. Но однажды Анжеле пришлось переехать на другой конец города. Они с Шарлоттой больше не жили по соседству и проводили вместе гораздо меньше времени.

В первый же день в новом районе, играя с новыми подругами, Анжела вспомнила о Шарлотте. Когда она вернулась домой под вечер, мама сказала, что Шарлотта звонила.

Анжела набрала номер подруги. Ответа не последовало. Тогда она оставила сообщение на автоответчике Шарлотты:

– Привет, Шарлотта, это Анжела. Перезвони мне.

Примерно через полчаса Шарлотта позвонила:

– Анжела, я должна тебе кое-что сказать. Когда ты позвонила, я сидела в подвале и плакала. Я чувствовала себя одиноко, но потом услышала твой голос на автоответчике.

У Анжелы подкосились ноги.

– Когда я услышала твой голос, я поняла, что меня любят. Мне так повезло, что это ты. Я собираюсь обратиться за помощью, потому что я тоже тебя люблю.

Шарлотта повесила трубку. Анжела сразу же отправилась к Шарлотте домой. Они вместе сидели на качелях у крыльца и плакали.

Аноним [2]

Моя новая лучшая подруга

Сегодня у меня появилась новая подруга,

Мы сразу же стали близки.

Мне даже показалось,

Что она может читать мои мысли.

Подруга выслушала все, что я говорила

О своих проблемах и мечтах.

Мы болтали о любви и о жизни,

Она как будто сама прошла через все то, что было со мной.

Она ни разу не осудила меня,

Напротив – она разделяла мои чувства.

Она принимала меня

И все мои переживания.

Она не перебивала меня

И не донимала расспросами.

Она просто терпеливо слушала

И никуда не пыталась сбежать.

Я хотела, чтобы она поняла,

Как много это для меня значит.

Но когда я хотела ее обнять,

Мне как будто что-то помешало.

Я вытянула руки

И попыталась прижать ее к себе,

И только тогда поняла,

Что передо мной лишь зеркало.

Пересказано Кимберли Кирбергер

Дни картонных коробок

Наслаждайтесь. Это времена, по которым вы потом будете скучать.

Аноним

Картонные коробки были важной частью моего детства. Конечно, игрушки я тоже любила, но ничто не могло сравниться с картонной коробкой и парой друзей, готовых присоединиться к игре. Лучшими моими товарищами были Крис и Ник, два брата, жившие в трех кварталах от нас.

Летом играть с коробкой лучше всего. За эти длинные, ленивые дни как раз можно прочувствовать истинную сущность коробки и по-настоящему сблизиться с ней. Однако коробку нужно было сначала найти. Мы втроем забирались в родительский грузовичок и потом пели «На-на-на» (это могла быть любая песня, слова которой мы знали лишь частично), пока мама искала ключи.

Наконец, после долгих песен «На-на-на», мама везла нас к магазину коробок, и там нас ждала она! Самая красивая коробка на свете – из-под холодильника. Такая коробка могла стать порталом в самые удивительные места, ее способность преображаться была просто феноменальной. И, подумать только, мебельный склад выставил это богатство за дверь! К счастью, мы успели приехать вовремя, чтобы спасти коробку из ощеренной пасти мусоровоза.

Мы нетерпеливо наблюдали, как мама укладывает коробку в кузов грузовика. И потом ехали домой – в коробке, укрывшись от ветра и жуков, которые так и норовили залезть нам в рот на каждом «На».

Дома начался настоящий праздник. Не прошло и часа, как по улице пролетела молва о том, что Ник, Крис и Ева стали обладателями коробки из-под холодильника. Видите ли, любой владелец такой коробки становился знаменитым. О нас слагали легенды. Мы отправлялись с нашей коробкой туда, куда не ступала нога ни одного ребенка.

Итак, мы выгрузили наше сокровище и очень аккуратно отнесли его на задний двор. Крис сказал, что нам нужно провести несколько минут в тишине, чтобы собраться с мыслями, а потом обсудить идеи. Нас хватило на целых пять секунд. После этого мы, как по команде, дружно завели песню:

На-на-на-на!

Наша коробка крута!

На-на-на!

И мы тоже!

Это была короткая песня. Но она была прекрасна. Я уверена, любой услышавший ее был бы тронут до глубины души.

Наконец пришло время принимать решение.

– Пойдемте через нашу коробку в страну Зо, – предложила я.

– Куда? – удивились Ник и Крис.

– Куда идти или куда не идти – вот в чем вопрос, – ответила я.

Ник сказал, что я несу чепуху, и я объяснила, что им с Крисом просто нужно научиться думать наоборот. После этого Крис встал на сторону Ника – он тоже ничего не понял.

– Зо – это Оз наоборот, невежественные вы недоумки! Мы отправимся в страну Зо и будем делать все, что Дороти делала в стране Оз, только наоборот! – воскликнула я, возмущенная такой глупостью.

Крис посмотрел сначала на меня, а потом перевел взгляд на коробку, обдумывая мою гениальную идею. Я решила, что Крис и Ник серьезно больны, ведь всем известно, что коробки (а особенно эта) могут перенести нас куда угодно. Мы можем стать кем угодно и делать все, что захотим, благодаря всемогущей коробке из-под холодильника. Можно даже делать все-все-все наоборот.

– Ева, ты права, – сказал Крис. – Мы никогда раньше не делали ничего наоборот, так что давайте попробуем. Но мы можем отправиться куда угодно, а не только в страну Зо.

Мы понимали, что войдем в историю. Люди по всему миру будут говорить о «Троице с коробкой, которая делала все наоборот». Другие дети попытаются повторить за нами, но станут лишь жалкими подражателями, потому что их воображение явно уступает нашему.

Мы торжественно объявили, что наша коробка станет машиной времени. Мы поклялись шоколадными конфетами с арахисовым маслом, что все-все-все будем делать наоборот (пока конфеты не закончатся). Нарушителя клятвы должно было ждать изгнание.

Однако после того как мы перенеслись на несколько десятков лет назад во времени, перед нами встала дилемма. Мы отправились в гости к певцу по имени Элвис, который поинтересовался, как мы попали в Грейсленд. Мы рассказали ему о нашей машине времени, о клятве на конфетах и о том, как мы собираемся войти в историю. Элвис был потрясен нашим рассказом и сказал, что мы очень крутые ребята… но…

– Но что? – спросили мы.

Он хотел знать, как мы в конце концов вернемся домой, если можем двигаться только наоборот.

Мы никогда еще не сталкивались с такой проблемой. А еще мы никогда не нарушали клятв на конфетах. И в результате оказались на волосок от гибели. Дороги назад не было! В жизни всегда есть взлеты и падения – и над этим невероятным падением нам пришлось бы размышлять не одну ночь. К счастью, родители не позволяли нам играть до утра.

Вскоре мама окликнула нас, выдернув из воображаемого мира. Мы снова оказались на заднем дворе. Нику и Крису пора было домой. Наша троица быстро договорилась встретиться в восемь утра на следующий день, чтобы обсудить решения, которые помогут нам выбраться из передряги. Я поднялась на крыльцо, а Ник и Крис пробежали три квартала до своего дома. Времени было в обрез. Уже на следующее утро мы должны были вернуться в наш воображаемый мир.

Назавтра в 7:33 телефон разорвал тишину. Я поднялась с кровати, осоловелая от избытка мыслей. Я взяла трубку и услышала голос Ника, который спрашивал, накрыла ли я накануне вечером коробку пленкой на случай дождя. Я выглянула в окно – на улице хлестал ливень. Я ответила, что не сделала этого, но коробка была общей, так что это не совсем моя вина.

Ник и Крис пришли к нам домой. Мы сидели в комнате и тревожно перешептывались. Коробка пробыла с нами всего день. Теперь она погибла, а мы застряли в реальном мире.

Промокший картон нельзя было просто бросить гнить во дворе. Это была хорошая коробка, и она заслуживала уважительного обращения. Поэтому мы потащили ее на другую сторону улицы, где все оставляли мусор. Только вчера мы спасли ее от мусоровоза, но теперь час коробки все же пробил. Это была естественная смерть, но ее можно было предотвратить. Мы пронесем это горе через все детство.

Мы уселись рядом с погибшей коробкой и стали ждать мусоровоза. Мы даже сочинили реквием на мотив «На-на-на» и распевали его во все горло, пока грузовик увозил нашу коробку. Еще ни в одну песню не было вложено столько эмоций, как в тот похоронный марш. Мы оплакивали нашу коробку, но знали, что должны жить дальше. Надо найти другую коробку и построить с ее помощью другой воображаемый мир.

Я скучаю по тем временам. Однажды нам пришлось пережить гибель коробки, а потом мне пришлось повзрослеть. Но мое детское воображение навсегда останется со мной. Я всегда буду верить в великую силу картонных коробок.

Ева Берк

Глава 3. О семье

Семья – наш любимый осьминог. Мы никогда не сможем вырваться из его щупалец, и в глубине души вовсе не желаем этого.

Доди Смит

Моя мама не отказалась от меня

Она ни разу не сдалась. Моя мама – мой герой.

Кимберли Энн Брэнд

Я лежала на полу, яростно дрыгала ногами и вопила до тех пор, пока не сорвала голос, – и все потому, что приемная мать попросила меня убрать игрушки.

– Я тебя ненавижу! – кричала я.

Мне было шесть лет, и я не понимала, почему все время так злюсь.

Я жила в приемной семье с двух лет. Моя родная мама не смогла обеспечить мне и моим пяти сестрам должный уход. Поскольку у нас не было ни отца, ни какого-либо опекуна, нас отдали в разные приемные семьи. Я чувствовала себя одинокой и потерянной. Я не знала, как рассказать людям про свою душевную боль. Истерика была единственным известным мне способом выразить свои чувства.

Из-за моего поведения нынешняя приемная мама в конце концов отправила меня обратно в агентство по усыновлению, как и предыдущая. Я считала себя самой нелюбимой девочкой на свете.

Потом я встретила Кейт Маккэнн. К тому времени мне было уже семь лет, и я жила в третьей приемной семье. Кейт приехала ко мне в гости.

Моя приемная мать сказала, что Кейт не замужем и хочет усыновить ребенка, но я не думала, что она выберет меня. Я не могла себе представить человека, который захотел бы, чтобы я всегда жила у него.

В тот день Кейт взяла меня на тыквенную ферму. Мы отлично провели время, но я не думала, что увижу ее снова.

Через несколько дней в дом пришла социальная работница и сказала, что Кейт хочет удочерить меня. Затем она спросила, не буду ли я против того, чтобы жить с одним родителем, а не с двумя.

– Я просто хочу, чтобы меня кто-нибудь любил, – ответила я.

Кейт приехала на следующий день. Она объяснила, что на оформление опеки уйдет год, но вскоре я смогу переехать к ней. Я испытывала и радость, и страх. Мы с Кейт были совершенно незнакомы. Я боялась, что она передумает, узнав меня получше.

Кейт почувствовала мою тревогу.

– Я знаю, что тебя обижали, – сказала она, обнимая меня. – Я знаю, что ты напугана. Но я обещаю, что никогда не прогоню тебя. Мы теперь одна семья.

К моему удивлению, ее глаза наполнились слезами. Внезапно я поняла, что она была так же одинока, как и я!

– Хорошо… мама, – сказала я.

Через неделю я познакомилась со своими новыми бабушкой, дедушкой, тетей, дядей и кузенами. Мне было смешно, но приятно находиться среди незнакомых людей, которые обнимали меня так, будто уже полюбили.

Я переехала к маме, и у меня впервые появилась своя комната. В ней были узорчатые обои и покрывало с таким же узором, старинный комод и большой шкаф. Все мои скромные пожитки уместились в коричневый бумажный пакет.

– Не волнуйся, – заверила меня мама. – Я куплю тебе много новых красивых вещей.

В ту ночь я легла спать, чувствуя себя дома. Я молилась, чтобы мне не пришлось уезжать.

Мама делала для меня много хорошего. Мы вместе ходили в церковь. Она разрешила завести домашних животных, давала мне уроки верховой езды и игры на фортепиано. Каждый день она говорила, что любит меня. Но и этой любви было недостаточно, чтобы исцелить мою внутреннюю боль. Я все ждала, что она передумает. Я думала: «Если я буду вести себя плохо, она бросит меня, как и другие».

Поэтому я старалась причинить ей боль до того, как она сможет обидеть меня. Я ссорилась с ней по пустякам и закатывала истерики, когда не получала желаемого. Я хлопала дверьми. Если мама пыталась остановить меня, я отбивалась. Но она не теряла терпения. Она обнимала меня и говорила, что все равно любит меня. Когда я злилась, она заставляла меня прыгать на батуте.

Когда я переехала к маме, с учебой у меня было совсем плохо. Поэтому мама была очень строга ко всему, что касалось выполнения домашних заданий. Однажды я смотрела телевизор, и тут она вошла и выключила его.

– Посмотришь после того, как сделаешь уроки, – сказала она.

Я вспылила. Схватила учебники и швырнула их через всю комнату.

– Я ненавижу тебя и не хочу больше здесь жить! – закричала я.

Я ждала, что она велит мне собирать вещи. Но она этого не сделала. Я спросила:

– Разве ты не отправишь меня обратно?

– Мне не нравится твое поведение, – ответила она, – но я никогда тебя не прогоню. Мы – семья, а семьи не отказываются друг от друга.

И тут меня осенило. Эта мама была другой. Она не собиралась от меня избавляться. Она действительно любила меня. И я поняла, что тоже люблю ее. Я заплакала и обняла ее.

В 1985 году, когда мама официально удочерила меня, вся наша семья отпраздновала это событие в ресторане. Было приятно ощущать, что у меня кто-то есть. Но мне все еще было страшно. Сможет ли мама действительно любить меня вечно? Мои истерики исчезли не сразу, но со временем они случались все реже.

Сейчас мне шестнадцать. Моя средняя оценка в школе – 3,4. У меня есть лошадь по кличке Кинжал, четыре кошки, собака, шесть голубей и жаба, которая живет в пруду на заднем дворе. И у меня есть мечта: я хочу стать ветеринаром.

Мы с мамой любим все делать вместе – например, ходить по магазинам или кататься верхом. Мы улыбаемся, когда люди говорят, что мы похожи. Они не верят, что она не моя настоящая мама.

Сейчас я счастливее, чем могла когда-либо мечтать. Когда я стану старше, то хочу выйти замуж и завести детей, но если это не получится, я усыновлю ребенка, как это сделала мама. Я возьму испуганного и одинокого малыша и никогда, никогда не откажусь от него. Я так рада, что мама не отказалась от меня.

Шэрон Уитли

Мамины руки

Я видела, как ты прячешь руки, стоя в очереди за прекрасной дамой,

И заметила, какие у нее ухоженные, мягкие и белые пальцы.

Но разве стыдно маме иметь такие же натруженные руки, как у тебя?

У той женщины они тоже были бы такими, если бы она жила так же, как ты.

Но она никогда не таскала дрова и не копала землю.

Ее руки не чувствовали лютого холода и не кололи лед.

Они никогда не лечили больных и не подковывали лошадей.

Они не вправляли теленку ногу и не таскали воду из колодца.

Наверное, они не латали джинсы и не штопали старые носки.

Они никогда не гладили ребенка по голове до самого рассвета.

Они не драили пол на кухне и не мыли посуду каждый день.

Они никогда не вели за руку малыша, сбившегося с пути.

Они не мастерили с любовью рождественские подарки.

Они не чистили яблоки и не консервировали овощи.

Они не набивали мозолей, чтобы поделиться с другими людьми своей добротой.

Моя дорогая мама, твои руки – это руки любви.

И я уверена, что Господь заметит это, когда будет приветствовать тебя в своем царстве.

Томми Джо Кастел

Безусловная любовь

Моей маме было очень трудно со мной, но я думаю, что ей это нравилось.

Марк Твен

Я была ужасным подростком. Не обычным – избалованным, зарвавшимся, неряшливым, вредным из-за переходного возраста. Нет, я была манипулирующим, лживым, ядовитым монстром, который рано понял, что может всех заставить плясать под свою дудку. Лучшие сценаристы современных мыльных опер не смогли бы придумать более ужасную злодейку. Несколько колкостей тут, ложь – там, может быть, злобный взгляд для верности, и готово. Или мне так казалось.

С первого взгляда никто бы не заподозрил во мне монстра. Хохотушка, курносая пацанка, любившая спорт и конкуренцию (проще говоря, в меру настырная и упертая). Возможно, именно поэтому люди позволяли мне, как я теперь это называю, «переть как танк», не обращая внимания ни на кого. По крайней мере, окружающие были готовы некоторое время терпеть мое поведение.

Я была достаточно проницательной, чтобы не переходить дорогу некоторым людям, но при этом очень долго не понимала, что кого-то обижаю. Своими манипуляциями мне не только удалось оттолкнуть от себя близких друзей. Я умудрялась подрывать самые ценные отношения в жизни – отношения с матерью.

Своими обидными комментариями я ранила дорогих мне людей. Каждый мой шаг был переполнен гневом – только ради того, чтобы добиться своего.

Моя мама, которая родила меня в тридцать восемь лет вопреки рекомендациям врача, плакала:

– Я так долго ждала тебя, пожалуйста, не отталкивай меня. Я хочу тебе помочь!

Я отвечала с каменным лицом:

– А я тебя не просила! Я не хотела, чтобы ты заботилась обо мне! Оставь меня в покое и забудь, что я вообще появилась на свет!

В конце концов мама начала верить, что я действительно так думаю. Ведь я подкрепляла свои слова действиями.

Я была злобной манипуляторшей, я пыталась добиться своего любой ценой. Как и многие старшеклассницы, я западала на мальчиков, от которых стоило бы держаться подальше. Я тайком уходила из дома в любое время суток, просто чтобы доказать, что могу это сделать. Я выстраивала запутанную ложь, которая разваливалась на куски от первого же конкретного вопроса. Находила любые способы привлечь к себе внимание, одновременно пытаясь стать невидимой.

Как ни странно, тот период моей жизни не был отмечен какими-то вредными привычками или плохой компанией. В противном случае хотя бы этим можно было объяснить ужасные, ядовитые слова, которые срывались с моих уст! Однако моей единственной зависимостью была ненависть, моим единственным кайфом – причинение боли.

Но однажды я спросила себя: почему? Почему я хочу причинять боль? И почему именно тем людям, которые мне дороже всего? Зачем вся эта ложь? Зачем я нападаю на собственную мать? Я сводила себя с ума всеми этими вопросами, пока в один из дней меня не охватила ярость.

Лежа без сна следующей ночью на «курорте» (так я называла больницу) я поняла одну очень важную вещь. Я совершила страшную инфантильную ошибку.

Я причиняла людям боль, чтобы скрыть собственную ненависть к себе. Именно эту ненависть я выплескивала на всех остальных.

Впервые за много лет я по-настоящему увидела измученное лицо своей матери – теплые, усталые карие глаза, в которых не было ничего, кроме благодарности за спасенную жизнь дочери и любви к ребенку, которого она ждала столько лет.

Это была моя первая встреча с безусловной любовью. Какое сильное чувство! Несмотря на всю ложь, которую я ей наговорила за последние годы, она по-прежнему любила меня.

Наконец пришел день, когда я позволила ей заключить меня в объятия. Я проплакала несколько часов подряд, а потом спросила, почему она продолжает любить меня после всей той боли, которую я ей причинила. Она убрала волосы с моего лица и честно ответила:

– Я не знаю.

Сквозь ее слезы пробилась улыбка, а морщинки на ее лице сказали мне все, что я должна была знать. Я была ее дочерью, но, что еще важнее, она была моей матерью. Не каждому «трудному» ребенку так везет. Не каждая мать сможет вытерпеть испытание на прочность и сохранить любовь.

Безусловная любовь – самый ценный подарок, который мы можем сделать. Прощение за старые проступки – самый ценный дар, который мы можем получить. Я не смею утверждать, что человеку дано испытать эту чистую любовь дважды за одну жизнь.

Мне повезло. Я знаю это. Я хочу передать дар, который дала мне моя мама, всем «трудным» подросткам в мире, запутавшимся в самих себе.

Это нормально – чувствовать боль, нуждаться в помощи, испытывать искреннюю любовь, не скрывая ее. Сбросьте броню, разрушьте неприступные стены и перестаньте совершать отвратительные поступки. У вас впереди вся жизнь.

Сара Дж. Вогт

Библия

Молодой человек из богатой семьи оканчивал школу. В районе, где он жил, было заведено, что родители дарят выпускнику автомобиль. Билл с отцом несколько месяцев смотрели машины, и за неделю до окончания школы нашли наконец идеальную. Билл был уверен, что в назначенный день получит обещанный подарок.

Представьте себе его разочарование, когда накануне выпускного отец Билла вручил ему Библию в красивой упаковке! Билл так разозлился, что вышвырнул книгу и сбежал из дома. Больше они с отцом никогда не виделись. Билл вернулся домой, только когда получил весть о смерти отца.

Однажды вечером он сидел и перебирал отцовские вещи, которые должны были достаться ему в наследство. И наткнулся на Библию, подаренную отцом. Смахнув с обложки пыль, он открыл ее и обнаружил банковский чек, датированный днем его выпуска. В чек была вписана цена выбранного ими автомобиля.

Бекка Финк

Младшая сестра

Октябрь выдался прохладным. Наша команда по хоккею на траве только что одержала победу над «Саратогой» со счетом 2:1. Уставшая, но радостная, я забралась в салон машины. Свернув на дорогу, мама сказала, что была у врача.

– Для чего? – спросила я, встревоженно перебирая в уме все возможные заболевания, которые могли обнаружить у мамы.

– Ну… – Она замешкалась, и мое беспокойство усилилось. – Я беременна.

– Ты – что?! – воскликнула я.

– Беременна, – повторила она.

Я потеряла дар речи. Глядя в окно, я думала только о том, что с десятиклассниками такого не должно случаться. Разве может быть, чтобы мама принадлежала еще кому-то? Внутри мамы поселился крошечный человек. Меня охватили обида и смятение. Мне не хотелось, чтобы у моей мамы появился еще один ребенок, несмотря на то что она снова вышла замуж. Это было эгоистично, но, когда дело касалось моей мамы, я не желала ни с кем делиться.

Отчим был удивлен и счастлив, я тоже изо всех сил старалась выглядеть радостной, однако страх и гнев терзали меня изнутри.

Родители решили вовлечь меня во все приготовления – от украшения детской до выбора имени. Они брали меня на занятия по подготовке к родам и даже разрешили в будущем присутствовать при рождении ребенка. Однако, несмотря на все волнение и счастье, которые принесла эта беременность, мне было тяжело оттого, что мои друзья и родственники постоянно говорили о новом малыше. Я боялась, что с его появлением меня оттеснят на второй план. Обида на то, что этот ребенок может отнять у меня все, затмевала мою радость.

Девять месяцев спустя, уже сидя в родильном зале, я все еще не могла справиться со своей тревогой. На что будет похожа теперь моя жизнь? Я навсегда переквалифицируюсь в няньку? От чего мне придется отказаться? И самое главное – потеряю ли я свою маму? Времени на размышления и переживания почти не осталось. Ребенок должен был вот-вот появиться на свет.

Это был самый невероятный опыт в моей жизни – находиться в родильном зале в тот день. Когда врач объявил, что родилась девочка, я расплакалась. У меня появилась младшая сестра.

Родители сделали все, чтобы мои страхи улетучились. Уходя в школу, я оборачивалась и видела, как мама с малышкой на руках стоит у окна и машет мне на прощанье. Возвращаясь, я на ходу сбрасывала пальто и бежала в детскую, чтобы поиграть с сестрой.

Теперь я понимаю, что в моей семье достаточно любви и для меня, и для Эммы. Я думала, что она сделает мою жизнь хуже, и обижалась на нее за это. Но эта обида исчезла. Эмма ничего не забрала – наоборот, она сделала мою жизнь полнее. Я никогда не думала, что смогу так сильно полюбить маленького ребенка. И ни на что не променяю эту радость – быть старшей сестрой.

Мелисса Эспозито

Хоум-ран [3]

Я всегда хожу на матчи своего младшего брата. Кори исполнилось двенадцать, он уже несколько лет играл в бейсбол. В тот день, увидев, что он разминается перед следующим ударом, я решила спуститься в дагаут [4], чтобы дать ему пару советов. Однако вместо этого вдруг сказала:

– Я люблю тебя.

– Значит ли это, что ты хочешь, чтобы я сделал хоум-ран? – спросил Кори.

Я улыбнулась и ответила:

– Если получится.

И вот Кори вышел к домашней базе. Он выглядел очень уверенным – было ясно, что он знает, что делать. Потом Кори совершил всего один взмах и – вы не поверите – выбил свой первый хоум-ран! Он бегал по базам с невероятной гордостью: его глаза сверкали, а лицо сияло. Вернувшись в дагаут, Кори посмотрел на меня, улыбаясь до ушей, и выдохнул:

– Я тоже тебя люблю, Тер.

Я не помню, выиграла его команда тот матч или проиграла. Это было совершенно не важно.

Терри Вандермарк

К счастью, у меня есть ты

Сначала скажи себе, кем бы ты хотел быть, а потом делай то, что должен делать.

Эпиктет

Кто бы мог подумать, что отсутствие в доме вонючих носков и громкой музыки заставит мое сердце ныть от тоски. Но так оно и случилось: мой старший брат уехал в колледж, и я ужасно по нему скучаю. Надо сказать, что мой брат – удивительный парень. Конечно, он умный и добрый, и мои подружки от него без ума. Но я горжусь тем, как он относится к любым делам, как заботится о друзьях, семье и других людях. Я бы тоже хотела быть такой. Если вы не против, я хотела бы привести один пример.

Мой брат подал документы в четырнадцать колледжей. Его приняли во все, кроме одного, самого желанного – Университета Брауна. Поэтому он выбрал вариант, который был у него на втором месте, и отправился учиться на прекрасном, хотя и не слишком увлекательном первом курсе. Вернувшись домой на летние каникулы, он сообщил нам, что у него есть план. Он хочет попытаться поступить в Браун. Готовы ли мы его поддержать?

Брат решил переехать в Род-Айленд, поближе к Брауну, найти работу и сделать все возможное, чтобы прославиться. Он собирался работать не покладая рук. Он был уверен, что кто-нибудь обязательно заметит его. Моих родителей такой план очень напугал, ведь это означало, что брат потеряет целый год без колледжа. Но они доверяли сыну и хотели, чтобы он исполнил свою мечту.

Прошло совсем немного времени, и моего брата наняли постановщиком спектаклей в – да, вы угадали – Брауне. У него появился шанс проявить себя, и он его не упустил. Он брался за любую работу, выкладываясь по полной. Он встречался с учителями и администраторами, делился со всеми своей мечтой и не стеснялся рассказывать о своих планах.

Естественно, когда он в конце года подал документы в Браун, его приняли.

Мы все были очень счастливы. А я усвоила важный урок: если я буду упорно работать ради того, чего хочу, и если продолжу пытаться даже после того, как мне отказали, мои мечты сбудутся. Этот дар я до сих пор храню в своем сердце. Благодаря моему брату я доверяю жизни.

Недавно я полетела в Род-Айленд одна, чтобы навестить его, и мне было очень весело провести неделю с ним и без родителей. Вечером перед моим отъездом мы говорили о всякой ерунде – о парнях, девушках, друзьях и школе. В какой-то момент брат посмотрел мне прямо в глаза и сказал, что любит меня. Он попросил, чтобы я никогда не делала того, что считаю неправильным, и чтобы я всегда доверяла своему сердцу.

Я проплакала всю дорогу домой. Что-то изменилось: я больше не чувствовала себя маленькой девочкой. Я как будто повзрослела во время этой поездки и впервые задумалась о важной работе, которая ждала меня дома. Видите ли, у меня есть десятилетняя младшая сестра. Мне придется потрудиться, чтобы подать ей пример. К счастью, у меня есть замечательный учитель.

Лиза Гуменик

Я буду бороться ради тебя

Кто угодно может стать источником вдохновения и заставить вас взглянуть на жизнь под другим углом. Для меня таким источником стала моя сестра Вики, добрый и заботливый человек. Она не стремилась к славе, просто делилась своей любовью с теми, кто ей дорог.

Я учился на первом курсе колледжа, когда в один из дней мне позвонил отец и сказал, что Вики увезли в больницу. Она упала в обморок, и правую сторону ее тела парализовало. По предварительным данным, Вики перенесла инсульт. Однако когда врачи получили результаты анализов, стало ясно, что все гораздо серьезнее. Паралич был вызван злокачественной опухолью мозга. Врачи давали Вики не больше трех месяцев жизни. Но как такое могло случиться? Ведь за день до этого Вики была в полном порядке.

Когда первоначальный шок прошел, я понял, что Вики нуждается в поддержке. Кто-то должен был заставить ее поверить в то, что она преодолеет это препятствие. Я стал проводить с Вики много времени. Каждый день мы представляли, как опухоль уменьшается, и говорили только о позитивных вещах. Я даже повесил на дверь ее больничной палаты табличку с надписью: «Оставьте свой негатив снаружи». Я был полон решимости помочь Вики победить рак. Мы с ней заключили соглашение «50/50»: Вики будет бороться на пятьдесят процентов, а остальную часть возьму на себя я.

Наступил август, пришло время возвращаться в колледж. Я не знал, что делать – уезжать или остаться с Вики. Наконец я решил остаться и совершил ошибку, сказав ей об этом. Вики не на шутку рассердилась. Она заявила, чтобы я перестал волноваться, потому что с ней все будет в порядке. Моя сестра лежала на больничной койке и просила меня не беспокоиться. Я понял, что, если я останусь, она подумает, что умирает. Вики должна была верить, что сможет победить болезнь.

Мне было безумно трудно уходить от нее в тот вечер – кто знает, может, я вижу ее в последний раз? Но даже находясь за пять тысяч километров от дома, я не переставал вести мои пятьдесят процентов борьбы. Каждую ночь перед сном я разговаривал с Вики, надеясь, что она как-нибудь меня услышит. Я говорил:

– Вики, я борюсь за тебя и никогда не брошу. Если ты тоже будешь бороться, мы победим.

Прошло несколько месяцев, а она все еще держалась. Однажды подруга спросила меня, как обстоят дела у Вики. Я рассказал, что ей становится все хуже, но она не собирается сдаваться. Тогда подруга задала вопрос, который заставил меня задуматься. Она спросила:

– Может быть, она не сдается только потому, что боится тебя расстроить?

Вдруг это была правда? Может быть, я заставлял Вики страдать только в угоду собственному эгоизму?

В ту ночь, перед сном, я сказал ей:

– Вики, я понимаю, что тебе очень больно и что ты, возможно, устала. Если да, то я хочу, чтобы ты не цеплялась за эту борьбу. Мы не проиграли, потому что ты никогда не прекращала бороться. Если ты хочешь уйти в лучшее место, я пойму тебя. Мы снова будем вместе. Я люблю тебя и всегда буду с тобой, где бы ты ни была.

Рано утром на следующий день мама позвонила и сообщила, что Вики скончалась.

Джеймс Малинчак

Мир, где его не будет

Сегодня умер великий человек. Он не был ни мировым лидером, ни знаменитым врачом, ни героем войны, ни выдающимся спортсменом. Он не был бизнес-магнатом, и вы никогда не увидите его имя на страницах финансовых вестников. Но он был одним из величайших людей на свете. Он был моим отцом.

Можно сказать, что его никогда не интересовали похвалы или почести. Он делал простые повседневные вещи: вовремя оплачивал счета, ходил в церковь по воскресеньям и состоял в родительском комитете. Он помогал нам делать уроки и возил жену за продуктами. Он получал огромное удовольствие от того, что ездил со своими детьми-подростками и их друзьями на футбольные матчи.

Сегодня мне впервые придется уснуть в мире, где его нет. Я не знаю, что делать с собой. Я сожалею о тех случаях, когда не проявляла к нему должного уважения. Но есть вещи, за которые я благодарна.

Я благодарна за то, что Бог позволил мне целых пятнадцать лет прожить с живым отцом. И я счастлива, что дала ему понять, как сильно я его люблю. Этот замечательный человек умер с улыбкой на лице и с легкой душой. Он знал, что был прекрасным мужем и отцом, братом, сыном и другом. Многие ли миллионеры могут этим похвастаться?

Автор неизвестен

Самый важный урок

Всегда есть два варианта, два пути. Один из них прост. И единственная награда за него – это простота.

Автор неизвестен

Когда мне было одиннадцать, я увлекался бейсболом. Я слушал трансляции бейсбольных матчей по радио. Я смотрел их по телевизору. Книги, которые я читал, были о бейсболе. Я брал с собой в церковь бейсбольные карточки в надежде обменяться ими с другими фанатами. Все мои мечты были только о бейсболе.

Я играл в бейсбол всегда и везде, где только мог. Я играл на поле и во дворе. Я играл с братом, с отцом, с друзьями. Если никого рядом не было, я стучал резиновым мячом о ступеньки крыльца, воображая всевозможные успехи для себя и своей команды.

Именно с таким настроем я вступил в Малую лигу в 1956 году. Я был шорт-стопом. Не хорошим и не плохим. Просто влюбленным в бейсбол.

Гордон не разделял моих чувств. И играть он не умел. В том году он переехал в наш район и записался в секцию бейсбола. Откровенно говоря, у него не было вообще никаких навыков. Он не умел ловить мяч. Он не умел бить по мячу. Он не умел бросать мяч. Он не умел бегать. Фактически Гордон боялся мяча.

Когда Гордона определили в другую команду, я испытал облегчение. Все игроки должны были сыграть хотя бы половину каждой игры, и я не видел, чтобы Гордон хоть как-то улучшил шансы моей команды. Я мысленно выразил соболезнования своим соперникам.

После двух недель тренировок Гордона выгнали. Друзья, смеясь, рассказывали, как тренер велел двум лучшим игрокам команды проводить Гордона в лес и побеседовать с ним. «Проваливай», – вот что они сказали ему.

Гордон повиновался.

Я решил, что с Гордоном поступили несправедливо, поэтому сделал единственно верный шаг. Я настучал. Я рассказал эту историю своему тренеру во всех подробностях, полагая, что он пожалуется в офис Лиги, и Гордона вернут в его команду. Это бы восстановило справедливость и шансы моей команды на успех.

Я ошибся. Мой тренер решил, что Гордон должен попасть в команду, где его хотят видеть, – в ту, которая относится к нему с уважением и дает каждому шанс в соответствии со способностями.

Гордон стал игроком моей команды.

Хотелось бы мне рассказать, что Гордон совершил блестящую подачу в большой игре, но этого не произошло. Кажется, за весь сезон Гордон ни разу не прикоснулся к мячу. Мячи, направленные в его сторону, пролетали над ним, мимо него, через него или отскакивали от него.

Дело не в том, что Гордону никто не помогал. Тренер устраивал ему дополнительные тренировки и работал с ним на поле, но особых улучшений не последовало.

Вряд ли Гордон чему-то научился в тот год. Зато он преподал важный урок мне. Я научился бросать мяч, не выдавая сопернику своего намерения. Я научился ловко перехватывать подачи. Я научился плавнее поворачиваться вокруг второй базы при двойной игре.

Но самые важные открытия не были связаны с бейсболом. Они касались принципов и честности. Я понял, что каждый человек ценен, независимо от его умений. Я узнал, что поступать правильно, честно и благородно важнее, чем побеждать или проигрывать.

Я был благодарен моему тренеру. Я гордился тем, что был его шорт-стопом и его сыном.

Чик Мурман

Чемпион

Джейсон был полноват, но компенсировал недостаток силы и ловкости удивительным упорством. Этот пятнадцатилетний подросток никогда не пропускал тренировок, хотя его редко выпускали на поле, да и то лишь в четвертой четверти, когда наша команда опережала соперника как минимум на три тачдауна. Несмотря на это, Джейсон никогда не хмурился, не говоря уже о жалобах. Он всегда выкладывался на полную – даже если мог сделать очень мало.

Однажды Джейсон не пришел на тренировку. Когда он не появился на второй день, я, как обеспокоенный тренер, позвонил ему домой. Родственник, с которым я разговаривал, сообщил мне, что отец Джейсона скончался, и семья занимается организацией похорон.

Через две недели мой верный «номер 37» снова был в составе команды, готовый к тренировкам. До следующей игры оставалось всего три дня. Это была важная игра, поединок с нашим самым сильным соперником. В переломный момент сезона мы имели перевес всего в одно очко.

Лучшие игроки были готовы выйти на поле. Все были на месте, кроме одного – Джейсона. И тут Джейсон появился и с совершенно нехарактерным для него решительным видом сказал:

– Сегодня я буду стартером. Я уже готов.

Его тон не допускал возражений. Игра началась, и Джейсон занял свое место на поле. Постоянный игрок, которого он заменил, сидел на скамейке и выглядел растерянным.

В тот день Джейсон был во всех отношениях равен лучшим игрокам команды, если не превосходил их. Он быстро бегал, находил любую брешь в линии и вскакивал после каждого захвата, как ни в чем не бывало. К третьей четверти он пробежал три тачдауна. А в финале, словно желая развеять все сомнения, забил еще один тачдаун на последних секундах четвертой четверти.

Товарищи по команде встретили Джейсона аплодисментами, все поздравляли его и хлопали по плечу. Несмотря на овации, Джейсон держался скромно.

– Джейсон, ты провел сегодня необыкновенную игру. После второго тачдауна мне пришлось протереть глаза и ущипнуть себя. Что с тобой произошло?

Немного помолчав, Джейсон ответил:

– Тренер Уильямс, как вы знаете, мой отец недавно умер. При жизни он был слепым и не мог видеть, как я играю. Но теперь, отправившись на небеса, он впервые сможет увидеть мою игру. Я хочу, чтобы он мной гордился.

Рассказано Наилей Малик

Я люблю тебя, папа

Если Бог может действовать через меня, он может действовать через кого угодно.

Святой Франциск Ассизский

Я познакомился с человеком, который приехал в Тампу на похороны своего отца. Отец и сын не виделись много лет. По рассказам, отец уехал, когда сын был еще мальчиком, и они практически не общались, пока около года назад отец не прислал сыну поздравительную открытку, в которой написал, что хотел бы снова увидеться.

Обсудив с женой и детьми поездку во Флориду и сверившись со своим плотным рабочим графиком, сын решил навестить отца через два месяца. Он собирался приехать, когда у детей в школе будут каникулы. Он набросал письмо и отправил его по почте.

Ответ пришел незамедлительно. На линованной бумаге, вырванной из школьной тетради, дрожащей рукой были выведены закорючки. Слова были с ошибками, предложения не вязались между собой. Мужчине стало стыдно за отца. Он уже сомневался в том, что хочет ехать в гости.

Так случилось, что дочь этого мужчины попала в группу чирлидинга в своей школе и должна была провести летние каникулы в спортивном лагере. Поездку во Флориду пришлось отложить.

Отец сказал, что все понимает, но сын в ближайшие месяцы почти не получал от него никаких известий. Редкое письмо, еще реже – звонок. Они не говорили подолгу – только обменивались дежурными фразами, парой слов, воспоминаниями о былых временах. Однако и этого хватило, чтобы собрать кусочки в целую картину.

В ноябре сыну позвонил сосед отца – его доставили в больницу с сердечным приступом. Сын поговорил по телефону со старшей медсестрой, и она заверила его, что отец чувствует себя хорошо. Врач расскажет подробности, пообещала она.

Отец сказал:

– Я в порядке. Тебе не нужно приезжать. Доктор говорит, что послезавтра я смогу вернуться домой.

После этого сын звонил отцу каждые несколько дней. Они болтали, смеялись и говорили о том, что скоро встретятся. Сын прислал отцу деньги на Рождество. Отец отправил небольшие подарки внукам и набор ручек и карандашей для сына. Это был дешевый набор, вероятно, купленный в аптеке или в больничном магазине. Дети без особого интереса отбросили в сторону дедушкины подарки. Зато жена сына получила драгоценную музыкальную шкатулку из хрусталя. Ошеломленная, она позвонила, чтобы выразить старику свою благодарность.

– Это была шкатулка моей матери, – объяснил старик. – Я хотел, чтобы она досталась вам.

Невестка предложила пригласить старика в гости на праздники. Правда, она тут же засомневалась в своем решении:

– Наверное, ему будет здесь слишком холодно.

В феврале мужчина решил навестить отца. Но внезапно его сотрудница попала в больницу, и мужчине пришлось подменить ее на работе. Он пообещал отцу, что, скорее всего, приедет во Флориду в марте или апреле.

Я виделся с ним в эту пятницу. Он наконец-то добрался до Тампы. Он приехал на похороны своего отца.

Он ждал у дверей, когда я пришел открывать их утром. Он сидел в часовне рядом с темно-синим металлическим гробом. Старик, лежащий в гробу, тоже был одет в темно-синий костюм в полоску.

Я предложил мужчине стакан воды. Он заплакал. Я обнял его за плечи, и он упал в мои объятия, всхлипывая.

– Я должен был приехать раньше. Он не должен был умереть в одиночестве.

Мы просидели вместе до позднего вечера. Он спросил, есть ли у меня еще какие-то дела. Я ответил, что нет.

Я знал, что совершил доброе дело, хотя не загадывал этого специально. Никто больше не пришел почтить память отца этого человека, даже сосед. А я потратил лишь несколько часов своего времени. Я рассказал, что учусь в колледже, хочу стать профессиональным гольфистом, а мои родители владеют похоронным бюро. Тот мужчина был адвокатом и жил в Денвере. Он иногда тоже играл в гольф.

В тот вечер я попросил своего отца сыграть со мной в гольф. А перед сном сказал ему:

– Я люблю тебя, папа.

Ник Карри III, 19 лет

Я дома

Мир начинается дома.

Источник неизвестен

Иногда я слышу, как люди говорят: мы поняли, как любили детство, только когда повзрослели. Это не мой случай – я всегда знала, что мое детство прекрасно. Со временем, когда дела пошли хуже, я ухватилась за воспоминания об этом счастье и использовала их, чтобы найти путь домой.

Я выросла на ферме, в большой семье. Вокруг меня всегда было много любви, много места и много дел – в моем лексиконе не было слова «скучно». Мне все нравилось, ничто не было в тягость. Дружба со сверстниками меня не интересовала – единственной «бандой», с которой я связалась, были животные на ранчо. Мы с семьей были очень близки и, живя далеко за городом, почти всегда сидели дома по вечерам. После ужина мы с братьями и сестрами играли в игры или рассказывали истории, смеялись и веселились, пока не наступало время ложиться спать. Я никогда не страдала бессонницей. Закрывая глаза, я слушала стрекотание сверчков и мечтала о новом дне на ферме. Это была моя жизнь, и я знала, что мне повезло.

Когда мне было двенадцать, случилась трагедия. Мой отец перенес тяжелый сердечный приступ и тройное шунтирование. У него диагностировали наследственную болезнь сердца, это был страшный удар для всех нас. Врачи сообщили отцу, что ему придется кардинально изменить образ жизни. Они запретили ему заниматься лошадьми и водить трактор… да и в целом жить на ранчо. Понимая, что поддерживать хозяйство без отца не получится, мы продали наш дом и переехали на запад, оставив друзей и ту жизнь, к которой я привыкла.

Сухой аризонский воздух был целебен для моего отца, а я приспосабливалась к новой школе, новым друзьям и новым правилам. Неожиданно для самой себя я стала ходить на свидания и тусоваться в торговом центре. Все вокруг было незнакомо и странно, но при этом – интересно и весело. Я поняла, что перемены, даже непредвиденные, могут быть хорошими. Тогда я еще не знала, что скоро моя жизнь снова изменится, и очень сильно.

Однажды агент из Лос-Анджелеса спросил, не думала ли я когда-нибудь об актерской карьере. Эта идея никогда не приходила мне в голову, но предложение было заманчивым. Поразмыслив, мы с мамой решили на некоторое время переехать в Лос-Анджелес. Я понятия не имела, во что ввязываюсь!

Слава богу, мама с самого начала меня поддержала – мы отнеслись к этому как к приключению. Я стала сниматься. Моя карьера шла в гору, я тоже взрослела. К тому времени, когда сериал «Беверли-Хиллз, 90210» достиг высшей точки успеха, мама решила, что ей пора вернуться в Аризону, к семье. А я осталась. Но я больше не была маленькой девочкой с фермы – я стала молодой женщиной, готовой покорить большой город.

Я искренне любила свою работу, и мой успех превзошел все мои мечтания. И все же… мне чего-то не хватало. В сердце как будто образовалась темная пустота, и она разъедала мое счастье.

Я пыталась понять, чего не хватает. Я старалась работать больше, потом – меньше. Я заводила новых друзей и теряла связь со старыми. Но ничто не помогало. Я поняла, что не смогу найти решение проблемы, посещая клубы и вечеринки и прожигая свою жизнь. Я попыталась вспомнить время, когда была счастлива, когда моя жизнь была полна смысла. Я спрашивала себя, что важно для меня. Наконец ответ появился. Я осознала, что мне нужно сделать, чтобы стать счастливой.

Я позвонила родителям и сказала:

– Я очень по вам скучаю. Мне нужно, чтобы мои родители были рядом. Я покупаю здесь дом и хочу, чтобы вы переехали в Калифорнию.

Мой отец был не в восторге от этой идеи – он вовсе не горел желанием вернуться в городскую суматоху. Однако я заверила его, что этого не произойдет. Мы начали искать место за городом, где бегали бы животные, а огород был бы полон овощей. Место, которое могло бы стать семейным домом, где могли бы собираться гости. Место, где семья будет отмечать праздники. Убежище от внешнего мира. Место, похожее на то, где я выросла.

И вот однажды мы нашли его: идеальное ранчо в теплой, солнечной долине. Моя мечта исполнилась. Темная пустота, которая разъедала меня изнутри, исчезла, ко мне вернулось ощущение равновесия и спокойствия. Я была дома.

Дженни Гарт, актриса в сериале «Беверли-Хиллз, 90210»

Глава 4. О любви и доброте

Доброта в словах создает уверенность.

Доброта в мыслях создает глубину.

Доброта в щедрости создает любовь.

Лао-Цзы

Тигрица

Будьте добры, ведь каждый, кого вы встречаете, ведет еще более трудную битву.

Платон

Я не знаю, как Джесси добрался до моей клиники. Вести машину самостоятельно он еще не мог – подросткам не выдают права (даже тем, чьи плечи уже достаточно широки, а в движениях просматривается уверенность молодого мужчины).

Когда я вошла в приемную, Джесси сидел на кушетке с переноской на коленях и сквозь открытую дверцу гладил находившуюся внутри кошку. Он принес мне своего больного питомца, чтобы я его вылечила.

Кошка была крошечной, изящной, с острой мордочкой и красивым узором на спинке. На вид ей было лет пятнадцать, плюс-минус год. Я сразу поняла, почему она получила свое имя – кошка и правда напоминала тигрицу. Ярко-зеленый огонь ее глаз с возрастом потускнел, но она по-прежнему была грациозной и величественной.

Я начала задавать вопросы. Джесси отвечал просто и прямо. До недавнего времени у Тигрицы был здоровый аппетит, а теперь ее стало тошнить по нескольку раз в день. Она перестала есть и стала замкнутой и угрюмой. Кроме того, она похудела на килограмм, а для маленькой кошки это очень много.

Поглаживая Тигрицу, я говорила ей, какая она красивая, одновременно осматривая ее глаза и пасть, слушая сердце и легкие, ощупывая живот. Вот где скрывалась причина: плотная масса в середине живота. Тигрица попыталась вывернуться. Ей не понравилось, что я дотронулась до опухоли.

Я посмотрел на мальчика и снова на кошку – вероятно, эти двое были вместе всю свою жизнь. А теперь мне предстояло сообщить им, что у Тигрицы рак. Даже если удалить опухоль хирургическим путем, кошка, скорее всего, проживет не больше года, и, возможно, ей потребуется еженедельная химиотерапия, чтобы продержаться так долго. Все это очень сложно и дорого.

Джесси сидел передо мной, он выглядел бесконечно одиноким.

Сегодня ему придется усвоить один из самых суровых уроков: смерть – это то, что рано или поздно случается со всяким живым существом. Это неотъемлемая часть жизни. Первая встреча со смертью может стать для подростка огромной травмой, и, похоже, именно мне предстоит помочь Джесси справиться с этим.

Проще всего было бы оставить все как есть и вызвать его родителей. Однако, посмотрев на мальчика, я не смогла этого сделать. Он понимал, что с кошкой что-то не так. И тогда я заговорила с Джесси как с полноправным хозяином Тигрицы и как можно аккуратнее рассказала ему, что обнаружила во время осмотра и что теперь будет.

Услышав диагноз, Джесси резко отпрянул от меня – вероятно, он не хотел, чтобы я видела его лицо. Но я все же успела заметить, как исказились его черты перед тем, как он отвернулся. Я подсела к Тигрице, чтобы дать Джесси побыть наедине с собой. Я гладила ее красивую старую мордочку, предлагая Джесси разные варианты: можно сделать биопсию опухоли, позволить ей угаснуть дома или сделать инъекцию, чтобы усыпить.

Джесси внимательно выслушал меня и кивнул. Он сказал, что, по его мнению, ей уже не очень комфортно и он не хочет, чтобы она страдала. Он держался молодцом. Мое сердце сжалось. Я предложила позвонить кому-нибудь из родителей и объяснить ситуацию.

Джесси дал мне номер своего отца. Я еще раз все обсудила с отцом, пока Джесси гладил свою кошку. Затем я позволила отцу поговорить с сыном. Джесси ходил по комнате, жестикулировал, его голос несколько раз срывался. Но потом он повесил трубку, повернулся ко мне с сухими глазами и сказал, что они решили усыпить ее.

Никаких споров, никаких отрицаний, никаких истерик. Просто принятие неизбежного. Однако я видела, как тяжело ему это дается. Я спросила, не хочет ли он взять ее домой на ночь, чтобы попрощаться. Но он отказался. Он просто хотел побыть с ней наедине несколько минут.

Я оставила их и пошла выписывать барбитураты, которые буду использовать, чтобы погрузить кошку в безболезненный сон. Я не могла сдержать слез от горя за Джесси, которому так резко и мучительно пришлось повзрослеть.

Я ждала у входа в смотровую. Через несколько минут вышел Джесси и сказал, что готов. Я спросила, не хочет ли он остаться с ней. Он удивился. Я объяснила, что зачастую проще все увидеть самому, чем гадать и мучить себя.

Джесси удерживал голову кошки и успокаивал ее, пока я вводила инъекцию.

Тигрица уснула, положив голову на его руку.

Теперь кошка выглядела спокойной и умиротворенной. Все страдания легли на плечи хозяина.

– Это самый лучший подарок, который можно сделать, – сказала я, – взять на себя чужую боль, чтобы любимое существо могло отдохнуть.

Джесси кивнул. Он все понял.

Однако чего-то не хватало. Я чувствовала, что не до конца выполнила свою задачу. Только что я попросила Джесси мгновенно стать мужчиной, и он сделал это с изяществом и силой. Но при этом он все еще оставался маленьким мальчиком.

Я протянула руки и спросила, не хочет ли он, чтобы я его обняла. Он действительно нуждался в этом. По правде говоря, я тоже.

Джудит С. Джонесси

Светлое сердце

Величайший дар – это часть самого себя.

Ральф Уолдо Эмерсон

В прошлом году на Хэллоуин меня пригласили принять участие в карнавале для организации, которая помогает детям с вирусом СПИДа. Меня пригласили, потому что я снимаюсь в телевизионном сериале. Не думаю, что дети видели во мне знаменитость. Скорее они считали меня большим ребенком, который пришел поиграть с ними. И мне это даже нравилось.

На карнавале были стенды с разными играми. Я увидела, что у одного из таких стендов толпится много народу. Всем желающим раздавали кусочки ткани, которые можно было раскрасить по своему вкусу. Позже из этих кусочков сошьют большое одеяло и подарят человеку, который посвятил этой организации большую часть своей жизни, а теперь собирается уходить на пенсию.

Оглянувшись вокруг, я увидела нарисованные розовые сердечки и ярко-голубые облака, оранжевые рассветы, зеленые и фиолетовые цветы. Все рисунки были яркими, позитивными. Все, кроме одного.

Мальчик, сидевший рядом со мной, тоже рисовал сердце, но оно было темным, пустым, безжизненным. Ему не хватало ярких, живых красок, которые использовали другие дети.

Сначала я подумала, что мальчик просто взял оставшийся тюбик и краска в нем оказалась темной. Но когда я спросила его, он сказал, что специально выбрал такой цвет, потому что его собственное сердце такое же. Оказалось, что мальчик очень болен. Не только он, но и его мама тоже. Они с мамой никогда не смогут выздороветь. Он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

– Никто ничего не может сделать, чтобы помочь.

Я пожалела его, сказала, что понимаю его чувства. И даже понимаю, почему он раскрасил свое сердце в темный цвет. Но… это неправда, что никто ничем не может помочь. Другие люди, возможно, не смогут исцелить их с мамой… но мы можем крепко-крепко их обнять, а по моему опыту, это действительно помогает, когда тебе грустно. Я сказала, что с удовольствием обниму его, чтобы доказать это. Он тут же заполз ко мне на колени, и мне показалось, что мое сердце сейчас разорвется от любви.

Он долго сидел со мной, а когда ему надоело, спрыгнул и пошел заканчивать раскраску. Я спросила, стало ли ему лучше, и он ответил, что да, но он все еще болен и ничто этого не изменит. Мне стало грустно. В ту минуту мне захотелось посвятить свою жизнь этому проекту. Я решила делать все, что в моих силах, чтобы помочь.

Я уже собиралась идти домой, когда почувствовала, что кто-то дергает меня за куртку. Я обернулась. Это был тот маленький мальчик.

– Мое сердце меняет цвет, – сказал он. – Оно становится ярче… Крепкие объятия действительно работают.

И я поняла, что мое сердце тоже стало ярче.

Дженнифер Лав Хьюитт, актриса в сериале «Нас пятеро»

Главный секрет счастья

Если вы хотите, чтобы вас любили, – любите и будьте любимы.

Бенджамин Франклин

Есть одна замечательная сказка о девочке-сиротке, у которой не было семьи, и никто в целом свете ее не любил. Однажды, мучаясь от одиночества, она пошла погулять на лугу и заметила маленькую бабочку, запутавшуюся в кустах терновника. Чем сильнее бабочка рвалась на волю, тем глубже терновые шипы вонзались в ее хрупкое тельце. Девочка осторожно освободила бабочку из плена. Но вместо того, чтобы улететь, та превратилась в прекрасную фею.

– За твою доброту, – сказала фея, – я исполню любое твое желание.

Девочка на мгновение задумалась, а потом воскликнула:

– Хочу быть счастливой!

– Очень хорошо, – улыбнулась фея.

Потом она наклонилась к девочке и шепнула ей что-то на ухо. А затем исчезла.

Девочка росла, и во всем мире не было никого счастливее нее. Все спрашивали, в чем секрет ее счастья. Но она лишь улыбалась и отвечала:

– Секрет в том, что в детстве я послушалась добрую фею.

Прошло много лет, девочка превратилась в старушку. И вот однажды все соседи собрались вокруг нее, боясь, что сказочный секрет счастья умрет вместе с ней.

– Расскажи нам, пожалуйста, – умоляли они. – Расскажи, что сказала тебе добрая фея.

Милая старушка улыбнулась и ответила:

– Она сказала мне, что все – богатые и бедные, стар и млад – нуждаются во мне.

«Книга для оратора»

Как раз по размеру

Доставить удовольствие одному сердцу одним поступком лучше, чем заставить тысячу голов склониться в молитве.

Ганди

Фрэнк Дейли смотрел под ноги. Носком ботинка он пинал куски снега, почерневшего от автомобильных выхлопов. Фрэнк только делал вид, что слушает болтовню своих друзей, Норма и Эда. Подошел автобус, вся компания забралась на заднее сиденье. Фрэнк машинально отвечал на вопросы:

– Да, я сдал тест… Нет, сегодня я не могу. Надо сесть за учебу.

Автобус выплюнул серое облако дыма и поехал на запад по Блю-Маунд-роуд.

Фрэнк еще больше ссутулился. Он сидел, засунув большие пальцы под ремень. В такой же холодный серый день всего месяц назад его мир рухнул.

Он знал, что играет в баскетбол не хуже других мальчишек. Мама называла его «чемпионом». Автобус подскочил на кочке, и Фрэнк непроизвольно уперся носками кроссовок в пол. «Наверное, дело в моем росте, – подумал он. – В чем же еще? Метр шестьдесят два. Я только недавно перешел в девятый класс. Тренер, должно быть, взглянул на меня и решил, что не стоит брать меня в баскетбольную команду».

Учиться в новой школе и так нелегко, но если это католическая школа для мальчиков – то вдвойне. Старшие мальчики были склонны сбиваться в банды. Фрэнку было особенно тяжело, потому что в прежней школе он был звездой во всех видах спорта. Теперь ему казалось, что он стал пустым местом.

До перевода он не только преуспевал в спорте, но увлекался политикой и историей. Учитель Дон Андерсон как-то сказал ему:

– Послушай, Фрэнк, если бы ты уделял книгам столько же времени, сколько баскетболу, ты мог бы добиться успехов и в том, и в другом.

«Да уж, – размышлял Фрэнк, – Андерсон был прав. По крайней мере, насчет книг. С тех пор я стал учиться на одни пятерки и четверки. Только с баскетболом вышло иначе».

Внезапно сзади раздался громкий гудок и визг тормозов. Фрэнк вздрогнул. Он посмотрел на Норма и Эда. Норм дремал, прислонившись головой к окну. От его теплого дыхания стекло запотело.

Фрэнк потер глаза. Он все еще помнил, как читал список команды, вывешенный на двери раздевалки, судорожно пытаясь отыскать свое имя. Но его там не было. Оно отсутствовало. Даже намека на него не было. И тогда Фрэнк почувствовал, что исчез. Стал невидимкой.

Автобус остановился у здания окружного института. Водитель прикрикнул на мальчишек, сидевших сзади, чтобы они успокоились. Фрэнк перевел взгляд на водителя – он знал, что из-за лысой головы его прозвали Коджаком [5].

Беременная женщина с огромным животом, держась за поручень, медленно вошла в автобус. Когда она опустилась на сиденье позади водителя, Фрэнк увидел, что на ней нет обуви – она была в одних чулках.

Направляя автобус обратно в поток машин, Коджак крикнул через плечо:

– Где ваши туфли, леди? На улице совсем холодно.

– Я не могу позволить себе купить обувь, – ответила женщина.

Она подняла воротник своего потрепанного пальто. Несколько парней сзади обменялись взглядами и ухмыльнулись.

– Я села в автобус, чтобы согреться, – сказала женщина. – Если вы не возражаете, я немного покатаюсь с вами.

Коджак почесал лысину:

– Но как такое может быть, чтобы вы не могли позволить себе купить обувь?

– У меня восемь детей. Они все обуты. На меня не хватает. Но ничего, Господь обо мне позаботится.

Фрэнк посмотрел на свои новые кроссовки. Его ногам было тепло и уютно, как всегда. Чулки женщины на переднем сиденье были порваны. Пальто, на котором не хватало пуговиц, едва прикрывало застиранное платье.

Фрэнк забыл обо всем. Он больше не видел ни Норма, ни Эда. Он сидел и чувствовал, как внутри него медленно разгорается жар. «Вот еще один невидимый человек, маргинал, забытый обществом, но совсем по другой причине», – подумал он.

Он-то сам, вероятно, всегда сможет позволить себе новую обувь. А эта женщина – никогда. Фрэнк поддел носком одной кроссовки пятку другой и снял ее. Затем проделал то же самое со второй. Огляделся. Никто ничего не заметил. Ему придется пройти три квартала по снегу босиком. Но он редко мерз. Когда автобус остановился на конечной остановке, Фрэнк подождал, пока все выйдут. Затем он достал свои кроссовки из-под сиденья. Он быстро подошел к женщине и протянул их ей со словами:

– Держите, леди. Вам они нужны больше, чем мне.

Затем поспешил к двери и шагнул вниз. И тут же наступил в лужу. Но это уже не имело никакого значения. Ему было совсем не холодно. Он услышал, как женщина в автобусе воскликнула:

– Надо же, они мне как раз впору!

– Эй, стой, парень! Как тебя зовут? – окликнул его Коджак.

Фрэнк обернулся (Норм и Эд как раз спрашивали, где его ботинки).

Его щеки пылали от смущения перед Коджаком, друзьями и той женщиной.

– Фрэнк Дейли, – тихо ответил он. – Меня зовут Фрэнк Дейли.

– Ну, Фрэнк, – сказал Коджак, – я вожу этот автобус двадцать лет и никогда не видел ничего подобного.

Женщина плакала.

– Спасибо вам, молодой человек, – сказала она и повернулась к Коджаку: – Я же говорила, что Господь позаботится обо мне.

Фрэнк пробормотал:

– Не за что.

И вдруг добавил: «К тому же скоро Рождество».

Он быстро пошел вслед за Нормом и Эдом, ему казалось, что серый туман вокруг рассеялся. Всю дорогу домой Фрэнк почти не чувствовал холода под ногами.

Барбара А. Льюис

Улыбка

Она улыбнулась печальному незнакомцу.

От этой улыбки его настроение улучшилось.

Он вспомнил, как друг помог ему в прошлом, и написал ему благодарственное письмо.

Другу было так приятно, что после обеда он оставил официантке большие чаевые.

Официантка, удивленная размером чаевых, купила лотерейный билет.

На следующий день она забрала свой выигрыш и отдала часть денег нищему.

Нищий был рад: он не ел уже два дня.

Пообедав, он отправился к себе домой (в тот момент он еще не знал, что ему грозит опасность).

По дороге он подобрал дрожащего щенка и отнес его домой, чтобы отогреть.

Щенок был очень благодарен за то, что его спасли от непогоды.

Ночью дом нищего загорелся, но щенок поднял тревогу.

Он перебудил всех своим лаем и спас от верной смерти.

Один из мальчиков, которых он спас, впоследствии стал президентом.

И все это из-за простой улыбки, которая не стоила ни цента.

Барбара Хаук, 13 лет

Миссис Линк

Мне было восемнадцать, я собиралась поступать в колледж и была на мели. Чтобы заработать немного денег, я продавала книги, переходя от одной двери к другой по тихой улице, застроенной старыми домами. К воротам одного из домов вышла высокая статная женщина лет восьмидесяти в махровом халате.

– Вот ты где, дорогая! Я ждала тебя! Бог сказал мне, что ты придешь сегодня.

Миссис Линк нуждалась в помощи по дому, и, судя по всему, я подходила для этой работы. Кто я такая, чтобы спорить с Богом?

На следующий день я проработала целых шесть часов – больше, чем когда-либо прежде. Миссис Линк показала, как сажать луковицы цветов, какие сорняки вырывать и куда относить увядшие растения. В завершение дня я подстригла газон косилкой, которая выглядела как музейный экспонат. Когда я закончила, миссис Линк похвалила меня за работу и посмотрела на лезвие косилки:

– Похоже, ты наехала на камень. Я принесу точилку.

Вскоре я поняла, почему все, чем владела миссис Линк, выглядело древним, но работало как новенькое. После шести часов работы она выдала мне чек на три доллара. Дело было 1978 году.

На следующей неделе я наводила порядок в доме миссис Линк. Я чистила ее антикварный персидский ковер антикварным пылесосом и вытирала пыль с разных сокровищ, а она рассказывала, где именно приобрела их, пока путешествовала по миру. На обед она потушила свежие овощи со своего огорода. Мы прекрасно провели день вместе.

Иногда мне доводилось быть ее шофером. Последним подарком миссис Линк от покойного мистера Линка был великолепный новый автомобиль. К тому времени, когда я познакомилась с миссис Линк, машине было уже тридцать лет, но она все еще была роскошна. Миссис Линк так и не смогла завести детей, но неподалеку жила ее сестра с племянниками и племянницами. Соседи тоже любили ее, и она активно участвовала в общественных делах.

Прошло полтора года с тех пор, как я познакомилась с миссис Линк. Школа и работа отнимали у меня все больше времени, и я все реже виделась с ней. В конце концов я нашла другую девушку, чтобы та помогала ей по дому.

Приближался День святого Валентина. Я не любила проявлять чувства и тратить деньги, поэтому список получателей моих валентинок был очень коротким.

– Ты должна подарить миссис Линк открытку, – сказала мама.

Я озадаченно спросила:

– Почему? У миссис Линк много родных, друзей и соседей. Она активно участвует в общественной жизни. Я провожу с ней не так уж много времени. Зачем миссис Линк валентинка от меня?

Мама была непреклонна.

– Купи миссис Линк валентинку, – настаивала она.

В День святого Валентина я, смущаясь, преподнесла миссис Линк небольшой букет, который она приняла с благодарностью.

Через несколько месяцев я снова навестила ее. На каминной полке в гостиной, среди других драгоценных безделиц, стоял мой увядший букет на День святого Валентина – единственный подарок, который миссис Линк получила в том году.

Сьюзен Дэниелс Адамс

Где проходит линия Мейсон-Диксон

Дондре Грин с тревогой смотрел на гражданских лидеров и спортивных деятелей, заполнивших бальный зал отеля в Кливленде. Они приехали со всей страны, чтобы принять участие в сборе средств, организованном Национальным фондом стипендий для гольфа. Я был ведущим банкета, а Дондре, восемнадцатилетний старшеклассник из Монро, штат Луизиана, – почетным гостем.

– Нервничаете? – спросил я молодого человека.

На Дондре были надеты накрахмаленная белая рубашка и смокинг, явно взятый напрокат.

– Немного, – прошептал он.

В своей школе Дондре был одним из нескольких чернокожих учеников. Однако расовая принадлежность никогда не была для него проблемой. До тех пор, пока 17 апреля 1991 года цвет кожи Дондре не спровоцировал инцидент, который попал в общенациональные новости.

– Дамы и господа, – объявил я, – наш особый гость – Дондре Грин.

Под громкие аплодисменты Дондре подошел к микрофону.

– Я люблю гольф, – тихо сказал он. – Последние два года я был членом команды по гольфу средней школы Сент-Фредерик. И хотя я был единственным чернокожим в команде, я всегда чувствовал себя как дома, играя преимущественно в белых загородных клубах по всей Луизиане.

Аудитория навострила уши. Даже официанты и официантки остановились, чтобы послушать.

– Наша команда ехала из Монро, – рассказывал Дондре. – Мы прибыли в загородный клуб Колдуэлл-Пэриш и вышли на поле.

Дондре и его товарищи по команде были слишком увлечены, чтобы заметить разговор между каким-то мужчиной и спортивным директором Сент-Фредерика Джеймсом Мерфи.

– Старшие, ко мне, – позвал директор.

Четверо старших ребят, включая Дондре, подошли ближе.

– Не знаю, как вам это сказать, – сказал он, – но загородный клуб Колдуэлл-Пэриш предназначен только для белых.

Мерфи сделал паузу и посмотрел на Дондре. Его товарищи по команде в недоумении переглянулись.

– Я хочу, чтобы вы, как старшие, решили, что нам делать, – продолжил Мерфи. – Если мы уйдем, то проиграем турнир. Если останемся, Дондре не сможет участвовать.

Я слушал рассказ Дондре и вспоминал собственное далекое детство. В 1959 году я был бедным чернокожим подростком, жившим с матерью и отчимом в маленьком черном гетто на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк. Моя мать работала в ночную смену в больнице, а отчим водил грузовик с углем. Нет нужды говорить, что наш уровень жизни был далек от американской мечты.

Тем не менее, когда я учился в восьмом классе и учительница объявила о школьной поездке в Вашингтон, мне и в голову не пришло остаться в стороне. Мы собирались обойти всю столицу страны, а потом посетить парк развлечений Глен-Эхо в Мэриленде. В моем воображении Глен-Эхо был не хуже Диснейленда.

Мое сердце бешено колотилось, пока я бежал домой, сжимая в руке письмо с картой и программой поездки. Мама увидела цену и покачала головой – мы не могли себе этого позволить.

Погрустив секунд десять, я решил заработать на поездку самостоятельно. В течение следующих восьми недель я продавал шоколадки, разносил газеты и подстригал газоны. За три дня до окончания срока я кое-как наскреб нужную сумму. Я еду!

В день поездки, дрожа от волнения, я забрался в поезд. Я был единственным чернокожим в школьной группе.

Наш отель находился неподалеку от Белого дома. Моим соседом по комнате оказался Фрэнк Миллер, сын бизнесмена. Наша дружба быстро окрепла благодаря совместным вылазкам из окна и бросанию водяных бомбочек в прохожих.

Каждое утро наша группа из почти сотни человек с шумом загружалась в автобус, чтобы отправиться в очередное приключение. Мы десятки раз пели школьную боевую песню по пути на Арлингтонское национальное кладбище и даже исполнили ее во время вечернего круиза по реке Потомак.

Мы дважды посетили Мемориал Линкольна – один раз при дневном свете, второй раз в сумерках. Мы молча шли в тени тридцати шести мраморных колонн – по одной на каждый штат. Потом я стоял рядом с Фрэнком у подножия девятнадцатифутовой статуи Линкольна. От света прожекторов белый георгианский мрамор словно светился. Мы вместе прочитали знаменитые слова из речи Линкольна в Геттисберге, посвященной самой кровопролитной битве в войне между государствами:

«…торжественно клянемся, что эти смерти не окажутся напрасными – что эта Богом хранимая нация обретет вновь рожденную свободу…»

Фрэнк помахал мне рукой, предлагая сфотографироваться. Я в последний раз взглянул на Линкольна. Он казался живым и ужасно печальным.

На следующее утро я понял, почему он не улыбался.

– Клифтон, – сказала сопровождающая, – можно тебя на минутку?

Остальные ребята за моим столом, особенно Фрэнк, побледнели. Мы как раз обсуждали, как предыдущей ночью попали водяной бомбочкой в толстую даму и ее пуделя. Это был глупый и опасный поступок, но, к счастью, никто не пострадал. Мы праздновали свою свободу от наказания, когда сопровождающая подозвала меня.

– Клифтон, – сказала она, – ты знаешь о линии Мейсона-Диксона?

– Нет, – ответил я, гадая, какое отношение это имеет к обливанию дамочек водой.

– До Гражданской войны, – пояснила она, – линия Мейсона-Диксона была границей между Мэрилендом и Пенсильванией. Эта линия разделяла рабовладельческие и свободные штаты.

Увернувшись от одной беды, я почувствовал, что назревает другая. Я заметил, что в глазах у сопровождающей стоят слезы, а руки дрожат.

– Сегодня, – продолжала она, – линия Мейсона-Диксона – это своего рода невидимая граница между Севером и Югом. Стоит пересечь эту невидимую линию между Вашингтоном и Мэрилендом, как все меняется.

Эта беседа не предвещала ничего хорошего, но я этого еще не понимал. Почему она так расстроена?

– Парк развлечений Глен-Эхо находится в Мэриленде, – сказала она наконец, – и руководство не пускает внутрь чернокожих.

Она умолкла и посмотрела на меня.

Я все еще ухмылялся и кивал, когда до меня наконец дошел смысл ее слов.

– Вы хотите сказать, что я не могу попасть в парк, – опешил я, – потому что я черный?

Она медленно кивнула.

– Мне очень жаль, Клифтон, – сказала она, взяв меня за руку. – Сегодня тебе придется остаться в отеле. Почему бы нам с тобой не посмотреть фильм по телевизору?

Я пошел к лифту, чувствуя одновременно растерянность, неверие, гнев и глубокую печаль.

– Что случилось, Клифтон? – спросил Фрэнк, когда я вернулся в комнату. – Неужели толстуха на нас настучала?

Не говоря ни слова, я подошел к своей кровати, лег и заплакал. Фрэнк потрясенно молчал. Ведь мальчишки-подростки не плачут, по крайней мере в присутствии друг друга.

Но мне было грустно не только из-за сорвавшегося приключения. Впервые в жизни я узнал, каково это – быть «черным».

Конечно, и на Севере существовала дискриминация, но цвет моей кожи никогда не мешал мне войти в кафе, церковь или парк развлечений.

– Клифтон, – прошептал Фрэнк, – в чем дело?

– Мне нельзя в парк Глен-Эхо, – всхлипывал я.

– Из-за шарика с водой? – спросил он.

– Нет, – ответил я, – потому что я черный.

– Подумаешь! – ответил Фрэнк и даже рассмеялся, явно радуясь, что избежал наказания за нашу выходку с шариками. – Я-то думал, что-то серьезное случилось.

Вытерев слезы рукавом, я уставился на него.

– Это серьезно. В парк не пускают черных. Я не могу пойти! – крикнул я. – По-моему, это чертовски серьезно.

Я уже собирался стереть глупую ухмылку с лица Фрэнка ударом в челюсть, когда он вдруг заявил:

– Тогда я тоже не пойду.

На мгновение мы оба замерли. Я никогда не забуду этот момент. Фрэнк был еще ребенком. Он хотел пойти в парк развлечений так же сильно, как и я. Но он без разъяснений понял, что есть вещи поважнее.

В следующее мгновение комната наполнилась другими детьми.

– Черных не пускают в парк, – объявил Фрэнк, – поэтому я останусь с Клифтоном.

– Я тоже, – сказал второй мальчик.

– Вот придурки, – пробормотал третий. – Я с тобой, Клифтон.

Мое сердце заколотилось. Внезапно я оказался не один. Зарождалась революция размером с одного подростка. Одиннадцать белых мальчишек с Лонг-Айленда приняли решение не ехать в парк. Сидя на своей кровати в эпицентре событий, я чувствовал благодарность. Меня переполняла гордость.

История Дондре Грина оживила те детские воспоминания. Его товарищи по команде, как и мои друзья детства, должны были поддержать своего друга в ситуации, когда это могло дорого им обойтись. Когда пришло время принимать решение, никто не колебался.

– Поехали отсюда, – прошептал один из них.

– Они просто повернулись и пошли к фургону, – закончил свой рассказ Дондре. – Они не стали спорить. А младшие игроки присоединились к нам.

Дондре был поражен реакцией своих друзей и жителей Луизианы. Весь штат был вне себя от ярости, все пытались исправить ситуацию. Палата представителей Луизианы провозгласила День Дондре Грина и приняла закон, разрешающий подавать иски о возмещении ущерба, гонораров адвокатов и судебных издержек против любого частного заведения, которое приглашает команду, а затем не допускает хотя бы одного участника по расовому признаку.

Когда Дондре закончил свое выступление, в его глазах блестели слезы.

– Я люблю своего тренера и своих товарищей по команде за то, что они поддержали меня, – сказал он. – Это доказывает, что в мире есть хорошие люди. Та любовь, которую они показали мне в тот день, способна победить ненависть.

Мои друзья проявили такую же любовь. Когда мы сидели в гостинице, к нам вошел сопровождающий, размахивая конвертом.

– Мальчики! – воскликнул он. – Я только что купил билеты на бейсбольный матч. Кто хочет пойти?

Все присутствующие в комнате разразились радостными криками. Ни один из нас никогда не был на профессиональном бейсбольном матче.

По дороге на стадион водитель остановил автобус перед Мемориалом Линкольна. Долгое мгновение я смотрел сквозь мраморные колонны на памятник, залитый теплым желтым светом. В печальных, усталых глазах Линкольна по-прежнему не было ни улыбки, ни признаков надежды.

«…торжественно клянемся, что эта Богом хранимая нация обретет вновь рожденную свободу…»

Это означало, что свобода никогда не бывает окончательной. Каждый раз, когда из-за цвета кожи человека не пускают в парк аттракционов или на поле для гольфа, война за нее начинается снова. Иногда битва ведется кулаками и оружием, но чаще самым эффективным оружием является простой акт любви и мужества.

Всякий раз, когда я слышу эти слова из речи Линкольна в Геттисберге, я вспоминаю своих белых друзей и снова ощущаю надежду. Я представляю, как мы с Фрэнком стоим у подножия памятника и видим, как великий президент улыбается. Мне так хочется, чтобы он наконец улыбнулся. Ведь, как сказал Дондре: «Любовь, которую мои друзья показали мне в тот день, способна победить ненависть».

Клифтон Дэвис, актер в сериале «Аминь»

Обед для двоих

Никогда не знаешь, какое счастье принесет простой добрый поступок.

Бри Абель

Это был прекрасный день, он будто специально был создан для того, чтобы осматривать достопримечательности в центре Портленда. Именно так мы и решили провести свой выходной – отдохнуть от игр, ребятишек и прочих забот, из которых состоит жизнь вожатого. Теперь мы хотели просто погулять и, может быть, устроить небольшой пикник в парке, тем более что погода была идеальной.

Мы с моей подругой Робби, не сговариваясь, двинулись к киоску с хот-догами. Продавец сделал идеальный хот-дог, именно такой, какой хотела Робби. Но когда она потянулась за деньгами, вдруг сказал:

– Он не очень горячий, так что платить не надо. Это вам подарок от меня.

Мы удивились, но хот-дог все же забрали и присоединились к друзьям, которые уже разложили на поляне клетчатые пледы. Мы болтали и ели, и тут я заметила одинокого мужчину – он сидел в стороне и молча смотрел на нас. Было видно, что он уже несколько дней не принимал душ. «Бездомный, – подумала я, – один из множества в большом городе».

Мы доели свои сэндвичи и поднялись, чтобы уйти. Робби открыла крышку мусорного бака, собираясь выбросить пакет из-под обеда, и тут мужчина подал голос:

– В этом пакете нет еды, да?

Я растерялась:

– Нет, мы уже все съели.

– Эх, – вздохнул он.

В его голосе я не услышала никакого стыда. Он был голоден и знал, что многие люди выбрасывают еду. Он привык задавать этот вопрос.

Мне стало жаль этого человека, но я не знала, что делать. Тогда Робби сказала:

– Я сейчас вернусь. Пожалуйста, подождите меня, – и убежала.

Я видела, как она вернулась к киоску с хот-догами. Купила один, вернулась к мусорному баку и вручила его голодному мужчине.

– Я просто передала дальше доброту, которую подарили мне, – объяснила она.

В тот день я узнала, что щедрость передается от человека к человеку. Когда вы делитесь, то учите делиться всех вокруг.

Андреа Хенсли

Жизнь – это другое

В жизни важно то, как мы относимся друг к другу.

Хана Айвенго, 15 лет

Раз в году все девочки из одиннадцатого класса отправлялись на школьную ночевку. Я ждала этого события с огромным нетерпением и не была разочарована: мы вдоволь наговорились и обсудили все проблемы, заботы и тревоги, связанные со школой, друзьями, парнями и чем-либо еще.

Домой я вернулась в прекрасном настроении и тут же решила, что изложу все свои мысли в дневнике, среди других самых сокровенных признаний. Туда же я положила записки от девочек и разные памятные мелочи.

Но следующая школьная неделя оказалась просто ужасной. Меня сильно обидела подруга, я поссорилась с мамой и очень переживала из-за своих оценок, особенно по английскому. Ко всему прочему, я нервничала из-за предстоящего выпускного.

Почти каждую ночь я засыпала в слезах. Я надеялась, что ночевка успокоит мои нервы и избавит от стресса. Но, как оказалось, она принесла мне только временное облегчение.

В пятницу утром я проснулась поздно, с тяжелым сердцем и плохим настроением. Я быстро оделась и потянулась к ящику комода за парой носков. Дневник упал, его содержимое рассыпалось по полу. Я опустилась на колени, чтобы собрать разлетевшиеся страницы, и наткнулась на записку, которую дал мне мой наставник с ночевки. Вот что там было написано:

Жизнь нужна не для того, чтобы сводить счеты. Не имеет значения, сколько человек вам звонят, ходили ли вы на свидания и сколько их у вас было. Дело не в том, с кем вы целуетесь, каким спортом занимаетесь, какому парню или девушке нравитесь. Дело не в обуви, не в прическе, не в цвете кожи, не в том, где вы живете или учитесь. Не в оценках, деньгах, одежде или колледжах, в которые вы поступаете. Не так важно, много ли у вас друзей или вы одиноки, насколько вас принимают или не принимают окружающие. Жизнь – это другое.

Жизнь – это то, кого вы любите и кому причиняете боль. Это ваше отношение к себе. Это доверие, счастье и сострадание. Это желание поддерживать друзей и заменять внутреннюю ненависть любовью. Жизнь – это избегание ревности, преодоление невежества и укрепление уверенности в себе. Важно то, что вы говорите и что подразумеваете. Нужно видеть самих людей, а не их вещи. И самое главное – выбирайте, как использовать свою жизнь, чтобы затрагивать жизни других. Жизнь – это именно такой выбор.

Адам Фендельман

В тот день я блестяще сдала тест по английскому языку. В выходные я встретилась с подругой и даже набралась смелости, чтобы поговорить с мальчиком, который мне нравился. Я провела с семьей больше времени, чем обычно, стараясь прислушиваться к маме. Я нашла отличное платье для выпускного бала. И это не было удачей или каким-то чудом. Это был результат перемен в моем сердце и в моем отношении к самой себе. Я поняла, что иногда нужно просто сесть и подумать о тех вещах, которые действительно важны в жизни, например о том, чему я научилась на ночевке.

В этом году я оканчиваю школу, но та записка все еще хранится в моем дневнике. Я перечитываю ее, если мне нужно вспомнить, что такое жизнь на самом деле.

Кэти Лейхт, 17 лет

Бог сам найдет тебя

Я искал свою душу, но не видел ее.

Я искал своего Бога, но тот прятался от меня.

Я искал своего брата и нашел всех троих.

Источник неизвестен

Эта история произошла четырнадцать лет назад. Помню, как я стоял в коридоре университета и смотрел, как студенты заходят в аудиторию на первое занятие по теологии. В тот день я впервые заметил Томми – вернее, его длинные волосы, которые доставали ему до лопаток. Этот парень сразу показался мне очень странным.

И я был прав: Томми стал моей самой большой проблемой. Он постоянно возражал и даже посмеивался, когда я говорил о существования безусловно любящего Бога. На выпускном экзамене в конце курса он спросил с явным сарказмом:

– Как вы думаете, я когда-нибудь найду Бога?

– Нет, – отрезал я.

Он только хмыкнул:

– Я думал, что вы продвигаете именно этот продукт.

Я позволил ему отойти от двери на пять шагов, а затем окликнул:

– Я сомневаюсь, что ты когда-нибудь найдешь его. Но уверен, что он сам найдет тебя.

Томми пожал плечами и ушел. Я немного расстроился из-за того, что он пропустил мое замечание мимо ушей.

Позже я узнал, что Томми окончил университет, и порадовался за него. Затем пришло печальное известие: у Томми был обнаружен рак. Я было собрался его разыскать, но он сам пришел ко мне. Он сильно исхудал, а его длинные волосы выпали из-за химиотерапии. Но его глаза сияли, а голос впервые звучал твердо.

– Томми! Я так много думал о тебе. Я слышал, что ты очень болен! – воскликнул я.

– Да, я очень болен. У меня рак. Мне осталось всего несколько недель.

– Можно поговорить с тобой об этом?

– Конечно. Что бы вы хотели узнать?

– Каково это – знать, что ты умираешь в двадцать четыре года?

– Бывает и хуже, – ответил он, – например, когда тебе пятьдесят и ты считаешь, что жизнь нужна только для того, чтобы пить спиртное, соблазнять женщин и зарабатывать деньги.

Затем он объяснил, почему пришел:

– Вы сказали мне кое-что в последний день занятий. Я спросил, думаете ли вы, что я когда-нибудь найду Бога, и вы ответили, что нет. Я удивился. Тогда вы добавили: «Но он сам найдет тебя». Я много думал об этом, хотя никогда не старался специально найти Бога.

Но потом врачи удалили опухоль из моего паха и сказали, что она злокачественная, а я всерьез задумался. Когда болезнь распространилась на все жизненно важные органы, я принялся стучаться в бронзовые двери небес. Но ничего не происходило. В один прекрасный день я просто сдался. Я решил, что меня не волнуют ни Бог, ни загробная жизнь, ни что-либо еще.

Я хотел потратить оставшееся время на что-то более важное. Я подумал о вас и о том, как вы сказали: «Самое грустное – это прожить жизнь, никого не любя. Но почти так же печально было бы покинуть этот мир, так и не рассказав о своей любви тем, кого ты любишь». Поэтому я начал с самого трудного: с моего отца.

Отец Томми читал газету, когда сын подошел к нему.

– Папа, я хотел бы поговорить с тобой.

– Ну, говори.

– Это действительно важно.

Газета медленно опустилась.

– Что такое?

– Папа, я люблю тебя. Я просто хотел, чтобы ты это знал.

Томми улыбнулся, рассказывая об этом моменте.

– Газета упала на пол. Затем мой отец сделал две вещи, которых никогда не делал раньше. Он заплакал и обнял меня. И мы проговорили всю ночь, хотя на следующее утро ему нужно было идти на работу.

– С мамой и младшим братом было легче, – продолжал Томми. – Они плакали вместе со мной. Мы обнимали друг друга и делились секретами, которые хранили много лет. Мне было жаль только, что я не сделал этого раньше. Только накануне смерти я начал открываться моим близким.

Однажды я обернулся, и рядом оказался Бог. Он не пришел ко мне, когда я звал его. Видимо, он все делает по-своему и в свой час. Но главное, что вы были правы. Он нашел меня, и это случилось после того, как я перестал его искать.

– Томми, – сказал я, едва сдерживая слезы, – твои слова важнее, чем ты думаешь. Ты говоришь, что самый верный способ найти Бога – это не сделать его своим личным достоянием или утешением в трудную минуту, а самому открыться для любви. Томми, – добавил я, – можно попросить тебя об одолжении? Не мог бы ты прийти на мой курс по теологии и рассказать все это моим студентам?

Мы договорились о встрече, но он до нее не дожил. Конечно, со смертью его жизнь не закончилась, а только изменилась. Он обрел жизнь, гораздо более прекрасную, чем когда-либо видел человеческий глаз или представлял себе разум.

Перед его смертью мы поговорили в последний раз.

– Я не смогу прийти к вам на урок, – сказал он.

– Я знаю, Томми.

– Вы расскажете им за меня? Вы… поведаете обо мне всему миру?

– Расскажу, Томми. Я расскажу всем.

Джон Пауэлл

Главное – люби людей

Чем больше мы знаем, тем лучше умеем прощать. Кто глубоко чувствует, тот чувствует за всех живущих.

Мадам де Сталь

Крейг, мой близкий друг по аспирантуре, обладал редким талантом – он мог наполнить своей энергией любое пространство. Во время разговора он концентрировал все свое внимание на собеседнике, так что тот чувствовал себя невероятно важным. Люди любили Крейга.

Одним солнечным осенним днем мы с Крейгом сидели у окна в нашем кабинете. Я видел, как один из профессоров идет на парковку.

– Как бы с ним не пересечься, – сказал я.

– Почему? – спросил Крейг.

Я объяснил, что в весеннем семестре мы с профессором расстались не в лучших отношениях. Я обиделся на какое-то его заявление и, в свою очередь, тоже грубо ему ответил.

– Ну и вообще, – добавил я, – он меня попросту невзлюбил.

Крейг посмотрел вслед профессору.

– Возможно, ты не прав, – сказал он. – Может, это ты отворачиваешься от него – и делаешь это только потому, что боишься. Вдруг он думает, что это ты его невзлюбил. Ведь люди хотят общаться с теми, кому сами нравятся. Если ты проявишь к нему интерес, то и он заинтересуется тобой. Поговори с ним.

Слова Крейга задели меня за живое. Я неуверенно спустился по лестнице и вышел на парковку. Там я тепло поприветствовал профессора и спросил, как прошло его лето. Он взглянул на меня с искренним удивлением. Мы разговорились, и я представлял, как Крейг наблюдает за нами из окна, широко улыбаясь.

Крейг объяснил мне простую вещь – даже мне не верилось, что я о ней не знал. Как и большинство молодых людей, я чувствовал себя неуверенно и опасался, что окружающие будут меня осуждать, тогда как на самом деле они боялись, что это я буду судить о них. С того дня я понял, как важно уметь налаживать контакт. Это открыло для меня целый мир людей, о которых я никогда бы раньше не узнал.

Например, однажды в поезде, следовавшем через Канаду, я заговорил с человеком, которого все избегали, потому что он шатался и говорил невнятно, словно пьяный. Оказалось, что он восстанавливается после инсульта. Он работал машинистом на той же линии, по которой мы ехали, поэтому я до самой ночи слушал его истории о каждой миле пути. Костлявый ручей был так назван из-за тысячи бизоньих скелетов, оставленных там индейскими охотниками. Шведский путеукладчик Большой Джек мог поднимать стальные рельсы весом в четверть тонны. Проводник по имени Макдональд держал кролика в качестве попутчика…

Когда утренняя заря уже начала окрашивать горизонт, он взял меня за руку и проговорил:

– Спасибо, что выслушал. Мало кто согласился бы это сделать.

Ему не нужно было благодарить меня. Я говорил с ним с удовольствием.

На шумном углу улицы в Окленде, штат Калифорния, у меня спросил дорогу отец большого семейства. Оказалось, что эти люди приехали с далекого северо-западного побережья Австралии. Мы выпили по чашке кофе, и я узнал об огромных крокодилах, «у которых спины шириной с капот автомобиля».

Каждая встреча становилась приключением, каждый человек – уроком. Богатые и бедные, могущественные и одинокие – все мои новые знакомые были полны мечтаний и сомнений, как и я. И у каждого была своя уникальная история, для которой нужен был слушатель.

Старый, заросший щетиной бродяга рассказал мне, как во времена Великой депрессии он смог прокормить семью, стреляя из ружья в пруд и собирая оглушенную рыбу, которая всплывала на поверхность. Дорожный регулировщик признался, что научился жестам, наблюдая за корридой и дирижерами оркестра. А молодая парикмахерша поведала, как улыбаются жильцы дома престарелых, когда она делает им новую стрижку.

Как часто мы позволяем удивительным возможностям пройти мимо нас! Девочка, которую все считают глуповатой, странно одетый мальчик – у этих людей есть истории, так же как и у вас. И, как и вы, они мечтают, чтобы кто-то их выслушал.

Крейг это знал. Главное – люби людей, потом задавай вопросы. Свет, который ты прольешь на других, вернется к тебе стократ.

Кент Нерберн

Сирень цветет каждую весну

Мы все просто хотим, чтобы нас любили.

Джейми Йеллин, 14 лет

Сегодня у меня один из плохих дней (вот и повод вздохнуть). Все просто валится из рук. Особенно я боюсь урока психологии, и он неумолимо приближается. В качестве глупого итогового проекта мы должны принести фотографию, которая отражает по-настоящему счастливое время из нашего детства.

Проблема была не в выборе фотографии – я сразу знала, какую принести. На моем столе в рамке стоит фото с моей бабушкой Шерри, ныне покойной. Я стою рядом – мне восемь лет. Бабушка взяла меня с собой в долгую поездку на автобусе на весенний фестиваль сирени. Мы провели весь день, нюхая цветы. Ту фотографию сделал очень смешной старик, который рассказывал нам уморительные истории, пока провожал нас до автобусной остановки поздно вечером. Больше мы его не видели, но теперь я думаю, что он был влюблен в бабушку Шерри.

Я разглядываю фотографию, дожидаясь конца большой перемены. Я понимаю, что на фотографии не видно, как красива моя бабушка: короткие прямые серебряные волосы и большие, немного выпуклые карие глаза. Нос слишком большой, лоб слишком высокий, фигура – коренастая. Рядом, сжимая ее руку, стою я – бабушкина уменьшенная молодая копия. У нас даже были одинаково узкие, худые ступни и невероятно длинные пальцы. Но это в прошлом. Теперь мне остается только смеяться над своими нелепыми ногами, вот только с другими делать это не так весело, как с ней. Бабушка умерла два года назад, и мой мир навсегда раскололся.

Это единственная фотография, которую я могу принести. Я не хочу упустить возможность рассказать про след, который бабушка Шерри оставила в моей жизни. Хотя я знаю, что мало кто оценит дар, которым я так глупо, охотно делюсь.

Я сажусь за парту, чувствуя облегчение от того, что добралась до нее благополучно. Почему-то именно в школьных коридорах я чувствую себя наиболее одинокой. В толпе я как никогда осознаю, насколько далека от людей. Мне не с кем пройтись, не с кем посплетничать. Каждый день я вижу одних и тех же одноклассников, но знаю о них не больше, чем о незнакомцах на улице. Мы даже не смотрим друг другу в глаза.

Пока остальные просачиваются на свои места, я сижу с фотографией на коленях, обхватив ее руками. Почему я не принесла другую? Почему я была так уверена, что смогу все объяснить?

Учительница заходит в класс. Она мне не нравится, и это взаимно. Она предпочитает учеников, которые остаются после уроков, чтобы поговорить о бойфрендах и пожаловаться на комендантский час. Я же показываю ей статьи о новых методах лечения аутизма. Мне бы хотелось понравиться ей, хотя я не уважаю ее.

Она вызывает добровольцев и при этом выжидательно улыбается мне, сидящей за первой партой (где же еще?). Я поднимаюсь на ноги, как будто вызвалась сама. Сзади раздается голос:

– Держу пари, она принесла фотографию своего первого набора энциклопедий.

Нет, извините, та фотография висит на почетном месте, в рамке над камином.

– Это моя бабушка Шерри и я, когда мне было восемь лет. Она взяла меня на фестиваль сирени. Это было ежегодное мероприятие.

Мероприятие? Надо было выразиться иначе.

– Там были все виды сирени, редкие и обычные сорта, розовая, фиолетовая и белая. Это было удивительно.

Скукота.

Я опустила взгляд на фотографию. Женщина и девочка держатся за руки на фоне высокой живой изгороди, усеянной фиолетовыми цветами. Кажется, они готовы отправиться покорять мир.

– Когда я смотрю на эту фотографию, я почти чувствую запах сирени. Особенно сейчас, весной. Это была идеальная вылазка, а после того, как мы вернулись домой, бабушка приготовила мне спагетти и разрешила посыпать мороженое шоколадом…

Я отклоняюсь от темы. Последние слушатели теряют к происходящему интерес.

– Но это был идеальный день, как я уже сказала. С тех пор такого больше не повторялось. Моя бабушка заболела, когда мне было девять лет… – Внезапно по моим щекам потекли слезы. – …И уже не выздоровела.

Пора бежать, спасаться, хотя бы присесть.

Я плюхаюсь на место, сжимая в руках фотографию. Аплодисментов нет. Учитель резко, нарочито бодро вызывает кого-то еще. Бесконечный урок продолжается. Как только звенит звонок, я убегаю в коридор.

Не самый удачный день.

Но, как говорится, завтра будет новый. Нет смысла переживать, потому что меньше чем через двадцать четыре часа все начнется заново.

Но назавтра я снова стою у двери в класс психологии и чувствую себя так, будто только что из него вышла. Только теперь я опаздываю, роняю папку, которая рассыпает по полу все содержимое. Все смотрят на меня. Накануне я нарушила два главных правила. Я не только проявила чрезмерные эмоции, но и призналась, что меня волнует такая мелочь, как бабушка. Что ж, теперь я из невидимки стала посмешищем. Обе роли незавидные. Я перехожу к своей парте. На стуле лежит бумажный пакет для покупок. Ожидая увидеть в нем чью-то вонючую спортивную форму и теннисные туфли, я заглядываю внутрь.

Боже мой. Мне кажется, что я таю.

Пакет полон веток сирени. Я чувствую их запах всей душой, чувствую их той частью себя, которая, как мне казалось, засохла и умерла. Неужели я все еще в реальной жизни? Я поднимаю глаза – все по-прежнему безучастно смотрят на меня. Но среди них точно есть один сентиментальный бунтарь под маской безразличия. Кто же?

Я отодвигаю пакет и сажусь. Учительница чем-то раздражена.

– Ну что, ребята, начнем? Ваши вчерашние презентации пойдут в зачет…

Среди цветов виден листок бумаги. Я открываю его и читаю две строчки:

Мы обретем свое право существовать.

А сирень так и будет цвести каждую весну.

Журнал «Блю-джин»

Кисточка для рисования

Я ношу с собой кисточку для рисования, куда бы я ни пошла,

На случай, если мне нужно будет прикрыться, чтобы не показать себя настоящую.

Я так боюсь показать себя, боюсь, что ты будешь смеяться или говорить гадости.

Я боюсь, что могу потерять тебя.

Я бы хотела снять с себя все слои краски, чтобы показать себя истинную,

Но будет лучше, если ты попытаешься понять, мне нужно, чтобы ты принял то, что видишь.

Так что если ты наберешься терпения и закроешь глаза, я медленно сброшу все свои слои.

Пойми, как мне больно без всей этой брони.

И вот покровы сняты.

Я чувствую себя беззащитной, голой и замерзшей, и если ты все еще любишь меня несмотря на то, что видишь,

Значит, ты мой друг – чистый, как золото.

Но мне нужно сохранить кисть И держать ее при себе,

Чтобы она была под рукой на случай, Если кто-то не поймет.

Пожалуйста, защити меня, мой дорогой друг, И спасибо, что любишь меня по-настоящему,

Но позволь мне хранить мою кисть, Пока я тоже себя не полюблю.

Бетти Б. Янгс

Глава 5. Об уроках

Школа показала мне, что учиться нужно не только в ее стенах, но и за ее пределами. Где еще я мог научиться карабкаться, качаться и прыгать? Где еще я мог научиться заводить друзей?

Джесси Браун, 18 лет

Мы можем остаться друзьями?

Нужно быть осторожными, чтобы извлечь из опыта только ту мудрость, которая в нем заложена.

Марк Твен

Робби Роджерс… моя первая любовь. Какой же он был замечательный! Добрый, честный и умный. Чем больше я думаю о нем, тем больше причин нахожу для того, чтобы любить его так сильно, как любила. Мы встречались целый год. Как вы понимаете, это очень большой срок для старшеклассников.

Я не помню, почему меня не было на вечеринке Нэнси в тот субботний вечер, но мы с Робби договорились, что увидимся, когда все закончится. Он пообещал прийти около половины одиннадцатого. Робби всегда держал слово, поэтому в одиннадцать я начала волноваться. Я знала – что-то случилось.

В воскресенье утром он разбудил меня телефонным звонком:

– Нам нужно поговорить. Можно я приеду?

Я хотела ответить: «Нет, нельзя. Тебе нельзя приходить и сообщать мне, что что-то не так». Но вместо этого я собралась с духом и сказала:

– Конечно.

Я не ошиблась.

– Вчера вечером мы сошлись со Сью Рот, – сообщил мне Робби, – и теперь мы встречаемся.

Дальше он говорил стандартные фразы:

– Я так запутался. Я ни за что не хотел тебя обидеть, Ким. Я всегда буду любить тебя.

Должно быть, я сильно побледнела, потому что чувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Такого я не ожидала. Моя реакция удивила меня. Я ощутила такой гнев, что не могла говорить. Мне было так больно, что все вокруг исчезло, кроме раны в сердце.

– Ну же, Ким, не обижайся. Мы же можем остаться друзьями?

Это самые жестокие слова, которые можно сказать человеку, которого бросаешь. Я искренне любила Робби, делилась с ним каждой маленькой слабостью, была уязвима – каждый день я проводила с ним по четыре часа, не считая бесконечных телефонных разговоров. И так целый год. Мне хотелось ударить его, а потом еще раз, пока он не почувствует себя так же ужасно, как и я. Вместо этого я попросила его уйти. Кажется, даже съязвила:

– Наверное, Сью ждет тебя.

Он ушел, а я сидела на кровати и плакала. Мне было так больно, что ничто не могло меня утешить. Я даже попыталась съесть пятилитровую банку мороженого. Я снова и снова включала наши любимые песни, мучала себя воспоминаниями о хороших временах и добрых словах. А когда мне стало плохо физически, приняла решение.

Я буду мстить.

Я рассуждала так: Сью Рот – одна из моих самых близких подруг. Хорошие подруги не бросаются на твоего парня, когда тебя нет рядом. Ясно, что она должна поплатиться.

В выходные я купила несколько десятков яиц и, в сопровождении пары друзей отправилась к дому Сью. Сначала мне просто хотелось выпустить пар, закидав ее дом яйцами, но от этого стало только хуже. Потом кто-то обнаружил открытое окно в подвале, и мы зашвырнули оставшиеся яйца внутрь. Но это было еще не самое страшное. Оказалось, что вся семья Рот уехала из города на три дня!

Лежа в постели той ночью, я впервые задумалась о том, что мы натворили. Это ужасно, Ким… Просто ужасно.

Вскоре вся школа обсуждала новости: Робби и Сью начали встречаться, а пока Сью не было в городе, кто-то закидал их дом яйцами, и ее родителям пришлось нанять специалиста, чтобы избавиться от запаха.

Дома мама уже ждала меня на разговор.

– Ким, у меня весь день разрывается телефон, и я не знаю, что ответить. Пожалуйста, скажи честно. Это ты сделала?

– Нет, мама, это не я.

Мне было очень неприятно врать.

Мама в ярости набрала номер миссис Рот:

– Это Эллен. Я хочу, чтобы вы перестали обвинять мою дочь в том, что она закидала яйцами ваш дом!

Она кричала на мать Сью, ее голос становился все громче и громче:

– Ким никогда бы не сделала ничего подобного, и я хочу, чтобы вы перестали наговаривать на нее.

Она заходилась в исступлении:

– И вообще, я хочу, чтобы вы извинились передо мной и моей дочерью!

Мне было приятно, что мама за меня заступилась, но при этом ужасно стыдно. Внутри меня все перевернулось – я поняла, что должна сказать ей правду. Я показала маме знаками, чтобы она положила трубку.

Она села за стол. Она все поняла. Я заплакала и сказала, что мне очень жаль. Она тоже заплакала. Лучше бы она рассердилась, но она уже истратила всю злость на миссис Рот.

Я позвонила миссис Рот и сказал, что отдам ей все свои сбережения от работы няней, чтобы оплатить ущерб. Она согласилась, но попросила не приходить к ней, пока она не будет готова простить меня.

В ту ночь мы с мамой допоздна болтали и плакали. Она рассказала, как когда-то парень бросил ее ради сестры. Я спросила, не закидала ли она яйцами собственный дом, и она рассмеялась. Она сказала, что я совершила ужасный поступок, но при этом ее привели в ярость слова миссис Рот по телефону.

– А что она, интересно, думает, о том, что ее дочь уводит чужих парней?

Потом она призналась, как трудно иногда быть мамой, потому что хочется накричать на всех, кто обижает твоего ребенка, но этого делать нельзя. Приходится стоять в стороне и наблюдать, как дети сами усваивают трудные уроки.

Я сказала маме, как приятно мне было слышать, что она защищает меня. И что мне понравилось вот так с ней поболтать. Мама обняла меня и ответила:

– Вот и хорошо. Мы можем поболтать так в следующую субботу и еще через одну. Я ведь уже сообщила тебе, что ты на две недели остаешься под домашним арестом?

Кимберли Кирбергер

Папа, хочешь мороженого?

Когда мне было тринадцать, отец часто брал меня с собой на короткие субботние прогулки. Мы ходили в парк или на пристань – смотреть на лодки. Но больше всего мне нравились поездки в магазины секонд-хенд, где можно было перебирать старую электронику. Время от времени мы покупали что-нибудь за пятьдесят центов, чтобы потом разобрать на запчасти.

По дороге домой папа часто заворачивал в закусочную, чтобы купить мне рожок мороженого за десять центов. Не всегда, но достаточно часто. Я всегда с нетерпением ждал последнего поворота, надеясь, что мы не вернемся домой с пустыми руками, а отправимся за мороженым.

Отец знал об этом и поддразнивал меня, специально выбирая длинный путь.

– Я поехал тут для разнообразия, – говорил он, когда мы проезжали мимо закусочной без остановки. Это была просто игра – он вовсе не пытался уморить меня голодом.

В лучшие дни отец спрашивал, изображая спонтанность:

– Хочешь мороженого?

Я отвечал:

– Было бы здорово!

Я всегда брал шоколадное, а он – ванильное. Он давал мне двадцать центов, и я бежал в кафе. Мы ели мороженое в машине. Я любил своего отца и любил мороженое – это был рай.

Но вот однажды мы ехали домой, и я, как всегда, надеялся услышать от него заманчивое предложение. Так и получилось.

– Хочешь сегодня мороженого? – спросил отец.

– Было бы здорово, папа!

Но отец продолжил:

– Мне тоже кажется, что это здорово, сынок. Не хочешь угостить меня сегодня?

Двадцать центов! Двадцать центов! У меня голова пошла кругом. Я мог себе это позволить. Я подрабатывал и получал двадцать пять центов в неделю. Но мне нужно было экономить – папа меня этому учил. И теперь, когда речь шла о моих деньгах, я подумал, что на мороженое их тратить не стоит.

Почему мне в тот момент не пришло в голову, что это прекрасная возможность отплатить отцу? Почему я не подумал о том, что он за все это время купил мне минимум пятьдесят рожков мороженого, а я ни разу не угостил его? У меня в голове крутилась только одна мысль: «Это же целых двадцать центов!»

В порыве эгоистичной, скупой неблагодарности я произнес ужасные слова, которые с тех пор звучат у меня в ушах:

– Нет, в таком случае, я, наверное, пас.

Отец ответил:

– Ладно, сынок.

Но когда мы повернули к дому, я вдруг понял, как был не прав, и взмолился, чтобы он повернул назад.

– Я заплачу!

Но он сказал:

– Ничего страшного, это необязательно, – и не стал слушать мои мольбы.

Мы приехали домой.

Я чувствовал себя ужасно. Отец не стал меня укорять или изображать разочарование. Но я думаю, что не смог бы лучше усвоить урок, не случись той ситуации.

Я понял, что щедрость работает в обе стороны, а благодарность иногда стоит немного больше, чем «спасибо». В тот день благодарность стоила двадцать центов, и это было бы лучшее мороженое в моей жизни.

И вот что я вам скажу напоследок. Через неделю мы отправились в очередную поездку, и когда мы подъехали к решающему повороту, я сказал:

– Папа, хочешь мороженого? Я угощаю.

Рэндал Джонс

Я пытаюсь запомнить

1. Никто не обязан меня любить

Совершенно не обязательно, чтобы меня все любили или даже относились ко мне хорошо. Мне нравятся не все, кого я знаю, почему же все должны любить меня? Мне нравится, когда меня любят, но ничего страшного не случится, если я буду кому-то не по нраву. Я останусь нормальным человеком. Я не могу заставить кого-то понравиться мне, так же как и кто-то не может заставить меня понравиться ему. Мне не нужно постоянное одобрение. Если кто-то меня не одобряет, я все равно буду в порядке.

2. Совершать ошибки нормально

Всем людям свойственно ошибаться, и я остаюсь прекрасным и достойным человеком, даже когда ошибаюсь. У меня нет причин расстраиваться, когда я совершаю ошибку. Я стараюсь, и если я совершаю ошибку, то все равно продолжаю стараться. Другие тоже совершают ошибки. Это нормально. Я буду принимать свои ошибки, а также ошибки, которые совершают другие.

3. Другие люди в порядке, и я в порядке

Люди, которые делают то, что мне не нравится, необязательно плохие. Их не надо наказывать только потому, что мне не нравятся их поступки – сейчас или в прошлом. Нет причин, по которым другие люди должны быть такими, какими я хочу их видеть. И нет причин, по которым я должен быть таким, каким меня хочет видеть кто-то другой. Люди будут такими, какими они хотят быть, и я буду таким, каким хочу. Я не могу контролировать других людей или менять их. Они такие, какие есть. Все мы заслуживаем элементарного уважения.

4. Мне необязательно все контролировать

Я выживу, если не все будет так, как я хочу. Я могу принимать вещи такими, какие они есть, принимать людей такими, какие они есть, и принимать себя таким, какой я есть. Нет причин расстраиваться, если я не могу изменить ситуацию, чтобы она соответствовала моим представлениям о ней. Нет причин, по которым мне должно все нравиться. Даже если мне что-то не нравится, я могу с этим жить.

5. Я несу ответственность за свой день

Я сам отвечаю за свои чувства и поступки. Никто не может заставить меня чувствовать что-либо. Если у меня плохой день, значит, я сам позволил ему стать таким. Если у меня отличный день, это моя заслуга. Другие люди не обязаны меняться, чтобы я мог чувствовать себя лучше. Я сам отвечаю за свою жизнь.

6. Я справлюсь, если что-то пойдет не так

Мне не нужно следить за тем, чтобы все было идеально. Обычно все идет как по маслу, а если нет – я это переживу. Мне не надо тратить свою энергию на беспокойство. Небо не рухнет на землю, все будет хорошо.

7. Важно стараться

Я могу. Даже если передо мной стоят сложные задачи, лучше попытаться решить их, чем избегать. Избегание задачи не дает мне никаких возможностей для успеха или радости, а попытка – дает. Стоящие вещи стоят моих усилий. Возможно, я не смогу сделать все, но кое-что – смогу.

8. Я способен

Мне не нужно, чтобы кто-то другой решал мои проблемы. Я способен сделать это. Я могу позаботиться о себе. Я могу принимать решения самостоятельно. Я могу думать сам за себя. Я не должен зависеть от того, кто позаботится обо мне.

9. Я могу меняться

Я не обязан быть кем-то из-за того, что случилось в прошлом. Каждый день – это новый день. Глупо думать, что я не могу помочь себе стать таким, какой я есть. Конечно, могу. Я могу измениться.

10. Другие люди способны

Я не могу решать проблемы других людей за них. Я не должен взваливать на себя чужие проблемы. Мне не нужно менять других людей или исправлять их жизнь. Они сами способны позаботиться о себе и решить свои проблемы. Я могу заботиться и помогать, но не могу делать все за них.

11. Я могу быть гибким

Существует больше одного способа что-то сделать. У многих есть хорошие идеи, которые работают. Нет одного-единственного «лучшего» способа. У всех есть стоящие идеи. Некоторые из них имеют больше смысла для меня, чем для других, но идеи всех людей достойны внимания, и каждый может внести свой вклад.

Автор неизвестен, предоставлено Элисон Стивенсон

Где вы, миссис Вирджиния Девью?

Самые яркие события в нашей жизни происходят, потому что кто-то нас к ним подтолкнул.

Джордж Адамс

Мы сидели в классе, хихикали, подкалывали друг друга и обсуждали последние новости дня – например, необычную фиолетовую тушь для ресниц, которой пользовалась Синди. Миссис Вирджиния Девью многозначительно кашлянула и попросила всех замолчать.

– Сейчас, – сказала она, – мы будет определять ваши профессии.

Наши профессии? Мы уставились друг на друга. Нам едва исполнилось тринадцать!

Волосы Вирджинии Девью были убраны в пучок, изо рта торчали крупные зубы. Лучшей мишени для смешков и злых шуток и не представить. Она была требовательна – и это, разумеется, тоже никому не нравилось. Еще она была гениальна, но тогда никто из нас об этом не догадывался.

– Совершенно верно, – повторила миссис Вирджиния Девью, сияя, как будто это было лучшее, что она делала на уроках. – Вы напишете исследование о своей будущей карьере. Каждый должен будет взять интервью у кого-то в интересующей его области, а потом выступить с устным докладом.

Мы ушли домой растерянными. Разве кто-то в тринадцать лет знает, чем хочет заниматься? Впрочем, я уже определилась с выбором. Мне нравилось рисовать, петь и писать истории. Но рисовала я чудовищно, а когда я пела, мои сестры кричали: «Пожалуйста, замолчи!» Оставалось только сочинять.

Каждый день Вирджиния Девью приставала к нам с расспросами. Где мы побывали? Кто уже выбрал профессию? Наконец большинство из нас определилось. Я выбрала журналистику. Мне предстояло взять интервью у настоящего репортера из новостной газеты, я была в ужасе.

И вот я села перед ним, почти потеряв дар речи от волнения. Репортер посмотрел на меня и спросил:

– Ты взяла с собой карандаш или ручку?

Я покачала головой.

– А бумагу?

Я снова покачала головой.

Думаю, в этот момент он понял, до чего я напугана. Именно тогда я получила свой первый профессиональный урок: «Всегда, всегда держи при себе ручку и бумагу. Никогда не знаешь, что придется записать».

Следующие полтора часа репортер засыпал меня историями об ограблениях, преступлениях и пожарах. Особенно ему запомнился трагический пожар, в котором погибла семья из четырех человек. Он признался, что до сих пор чувствует запах гари и никогда не забудет ту ужасную историю.

Через несколько дней я сдала свой доклад, полностью записав его по памяти – настолько я была заворожена нашим разговором. За проект я получила пятерку.

Близился конец учебного года, и некоторые ученики решили отомстить Вирджинии Девью за то, что поручила нам такую тяжелую работу. Они подстерегли ее за углом и изо всех сил запустили ей в лицо пирогом. Физически она не пострадала, настоящая боль была эмоциональной. В течение нескольких дней миссис Девью не приходила в школу. Все это было отвратительно.

Прошли годы, и я совсем забыла о Вирджинии Девью и о ее задании с выбором профессий. В колледже я искала себя. Мой отец хотел, чтобы я занялась бизнесом, и тогда этот совет казался мне здравым, но я не имела ни малейшего представления о том, как вести свое дело. Потом я вспомнила Вирджинию Девью и свое давнее желание стать журналистом. Я позвонила родителям с объявлением:

– Я меняю специальность!

На том конце телефона повисло молчание.

– На что? – спросил отец.

– На журналистику.

Судя по всему, родители были очень недовольны, но они не стали меня останавливать. Они просто напомнили, насколько высока конкуренция в этой сфере, и посоветовали трезво оценить свои силы, тем более что я всю жизнь сторонилась любых соревнований.

Однако желание стать журналистом было сильнее моих страхов. Эта профессия давала мне свободу, она научила меня задавать вопросы и получать ответы – как в профессиональной, так и в личной жизни. Это придавало мне уверенности.

В конце концов я сделала карьеру репортера. Я освещала самые разные истории – от убийств до авиакатастроф, пока наконец не нащупала любимую тему. Мне нравилось писать о нежных и трагических моментах жизни людей – я чувствовала, что это каким-то образом помогает им.

Однажды на меня обрушилась невероятная волна воспоминаний. Я вдруг поняла, что, если бы не Вирджиния Девью, я бы не сидела сейчас за своим рабочим столом.

Возможно, она так никогда и не узнает, что без ее подсказки я не стала бы ни журналисткой, ни писательницей. Думаю, я бы барахталась где-нибудь в мире бизнеса, и каждый день меня бы терзало чувство неудовлетворения. Интересно, скольким еще ученикам в ее классе помог тот давний проект?

– Как вы выбрали журналистику? – спрашивают меня.

– Видите ли, у меня была учительница… – начинаю я свой рассказ.

Мне хочется искренне поблагодарить ее. Надеюсь, для этого еще не слишком поздно.

Диана Л. Чепмен

В чем дело?

Молодая учительница по имени Мэри отправилась преподавать в резервацию индейцев навахо. Каждый день она просила пятерых учеников подойти к доске и решить простую математическую задачу из домашней работы. Ученики стояли молча, никто не желал выполнять задание. Мэри не могла понять, в чем дело. Ничто из того, что она изучала на курсе педагогики, не помогало, и ничего подобного она уж точно не видела во время своей студенческой практики.

«Что я делаю не так? Может быть, я выбрала именно тех пятерых ребят, которые не умеют решать подобные задачи? – гадала Мэри. – Нет, такого быть не может».

Наконец она спросила у учеников, в чем дело. И очень удивилась, услышав ответ.

Ученики знали, что не все из них способны решить задачи. Но они уважали друг друга и даже в столь юном возрасте понимали, что конкурировать в классе бесполезно. Они считали, что если кто-то один покажет себя или, наоборот, опозорится у доски, от этого никто не выиграет.

Поэтому они просто отказывались соревноваться друг с другом на публике. Тогда Мэри изменила систему. Она стала проверять домашние задания у каждого ребенка отдельно. Все эти дети хотели учиться, но не за чужой счет.

«Книга для оратора»

Все, что ты задумал

В самый темный час душа наполняется и получает силы, чтобы продолжать сражение.

Воин Сердца Чоса

– Это правда или вы просто повесили эту записку на доску объявлений, потому что фраза звучит круто?

– Ты о чем? – спросил я, не поднимая глаз от своего стола.

– О том листке бумаги. Там написано: «Если можешь придумать и поверить, то сможешь и добиться».

Я посмотрел на Пола – он мне нравился, хотя и не был лучшим из учеников.

– Ну, Пол, – произнес я, – эти слова принадлежат Наполеону Хиллу. Он много лет изучал биографии великих мужчин и женщин и обнаружил, что они все придерживались этой концепции, только выражали ее разными словами. Например, Жюль Верн говорил: «Все, что может вообразить ум одного человека, может создать ум другого».

– То есть, если у меня появится идея и я действительно в нее поверю, я смогу ее воплотить в жизнь? – спросил Пол, и в его вопросе было столько чувства, что я удивился.

– Судя по тому, что я видел и читал, этот закон работает на протяжении всей истории человечества.

Пол засунул руки в карманы своих джинсов и медленно прошелся по классу. Затем он повернулся и с воодушевлением посмотрел на меня.

– Мистер Шлаттер, – сказал он, – я всю жизнь плохо учился, и я знаю, что это скажется на моей жизни. Если я буду считать себя хорошим учеником и поверю в это… неужели я смогу и правда им стать?

– Да, Пол. Но знай: если ты действительно во что-то веришь, ты будешь действовать. Я верю, что внутри тебя есть сила, которая поможет тебе, если ты примешь на себя некоторые обязательства.

– Что вы имеете в виду под обязательствами? – спросил он.

– Знаешь, есть история о проповеднике, который поехал на ферму одного из своих прихожан. Восхищаясь красотой пейзажа, он воскликнул: «Клем, вы с Господом, несомненно, создали здесь нечто прекрасное». «Спасибо, святой отец, – ответил Клем, – но видели бы вы, что тут творилось, пока Господь был здесь один». По сути, Пол, – объяснил я, – Бог дает нам дрова, но нам нужно самим зажечь спичку.

Последовало напряженное молчание.

– Хорошо, – сказал Пол, – я сделаю это. К концу полугодия я стану учиться на четверки.

Шла уже пятая неделя полугодия. Пол получал в основном двойки.

– Это непростая задача, Пол, но я верю, что ты сможешь достичь всего, что задумал.

Мы оба рассмеялись, и он ушел на обед.

В течение следующих четырех месяцев Пол подарил мне самый вдохновляющий опыт, который только может быть у учителя. Он развил в себе острое любопытство и начал задавать умные вопросы. Его новое чувство дисциплины проявилось в опрятном внешнем виде, походка стала уверенной. Средний балл в его дневнике начал понемногу расти, он заработал похвальную грамоту, и его самооценка укрепилась. Впервые в жизни другие ученики стали просить его о помощи. И он никому не отказывал.

И вот наконец настал решающий момент. Вечером в пятницу я сел проверять важный тест. Я долго смотрел на работу Пола, а потом взял красную ручку, чтобы поставить оценку. Мне никогда не приходилось пользоваться этой ручкой для его работ. Это была идеальная работа, его первая пятерка с плюсом. Я тут же просуммировал эту оценку с остальными. Средний балл был 4,5. Пол покорил свою вершину, а в запасе у него оставалось еще четыре недели. Я позвонил коллегам, чтобы поделиться новостями.

В субботу утром я поехал в школу на репетицию пьесы «Следуй за мечтой». С легким сердцем я въехал на парковку, где меня встретила Кэти, ведущая актриса в постановке и одна из лучших подруг Пола. По ее лицу текли слезы. Как только я вышел из машины, она подбежала и чуть ли не упала на меня, разразившись рыданиями. Вот что произошло.

Пол был в гостях у друга, они рассматривали коллекцию «незаряженного» оружия. Потом начали играть в полицейских и грабителей. Друг направил «незаряженный» пистолет в голову Пола и спустил курок. Пол упал на пол с пулей в мозгу.

В понедельник мне принесли уведомление об отчислении Пола. Рядом с графой «оценка» было написано: «больше не требуется».

«Да что вы говорите», – подумал я и поставил в графе большую красную четверку. И потом отвернулся от класса, чтобы никто не видел моих слез. Пол заслужил эту оценку, и она появилась, только Пола больше не было. Новая одежда, которую он купил на заработанные деньги, все еще лежала в его шкафу, но Пола не было. Его друзья, похвальная грамота, футбольная награда были, но Пола не было. Почему?

Одна из положительных сторон полного, абсолютного горя заключается в том, что оно дарит человеку невероятное смирение. В таком состоянии он не просто может сопротивляться голосу той любящей, высвобождающейся силы, которая никогда не покидает нас.

«Построй себе больше величественных особняков, о душа моя». Когда слова этого старого стихотворения зазвучали в моем сердце, я вдруг понял, что Пол не все оставил позади. Мои слезы высохли, и я даже улыбнулся, когда представил, как Пол все еще планирует, все еще верит и все еще добивается, вооруженный своим вновь обретенным любопытством, дисциплиной, высокой самооценкой – теми невидимыми дворцами души, которые мы должны возводить всю жизнь. Пол оставил нам огромное богатство.

В день похорон я собрал возле церкви своих учеников и объявил, что репетиции начнутся на следующий день. В память о Поле.

Джек Шлаттер

Сократ

Жил-был один ученик, который хотел обрести мудрость и научиться проницательности. Он отправился к мудрейшему из жителей города, Сократу, чтобы получить его совет. Сократ был стар, он обладал знаниями о многих вещах. Юноша спросил городского мудреца, как ему обрести такое же мастерство. Будучи человеком немногословным, Сократ решил не говорить, а показывать.

Он отвел юношу на пляж и, не снимая одежды, зашел прямо в воду. Он любил делать такие любопытные вещи, особенно когда хотел доказать свою точку зрения. Ученик осторожно последовал его примеру и тоже вошел в море. Они остановились там, где вода доставала им до шеи. По-прежнему не говоря ни слова, Сократ протянул руки и положил их на плечи мальчика. А потом со всей силы толкнул его под воду.

Завязалась борьба, но в последний миг Сократ отпустил своего пленника. Юноша вынырнул на поверхность и, задыхаясь, огляделся в поисках Сократа, желая отомстить мудрецу. К его великому удивлению, старик уже терпеливо ждал его на берегу. Выбравшись из воды, ученик воскликнул:

– Почему ты пытался убить меня?

Мудрец спокойно ответил вопросом на его вопрос:

– Мальчик, когда ты был под водой и не знал, доживешь ли до следующего дня, чего ты хотел больше всего на свете?

Ученик несколько минут размышлял, а затем тихо сказал:

– Я хотел дышать.

Сократ, лучезарно улыбаясь, посмотрел на юношу и промолвил:

– Когда ты захочешь мудрости и проницательности так же сильно, как хотел дышать, тогда ты их и получишь.

Пересказ Эрика Саперстона

Дни испытаний

Разделенная радость – это двойная радость. Разделенная печаль – половина печали.

Шведская пословица

Меня зовут Тони. Я всегда заботился только о себе, потому что думал, что никто другой этого не сделает. Я был уверен, что так будет всегда. Но все изменилось в день, когда я принял участие в мероприятии под названием «День испытаний».

Его организаторы очень надеялись, что помогут нам объединиться и стать настоящими лидерами. Но меня это мало волновало – просто не хотелось сидеть в классе. Я решил, что зарегистрируюсь, а потом сбегу.

В спортзале школы я сразу же оказался лицом к лицу с сотней учеников, с которыми я ни за какие коврижки не стал бы проводить этот день. Я держал себя в руках, сохранял спокойствие, но все же немного нервничал. Я привык либо отсиживаться на задней парте в ожидании перемены, либо и вовсе прогуливать школу и тусоваться с парнями. Теперь я не знал, чего ждать, и оттого нервничал.

Маясь от ожидания, я про себя посмеялся над одеждой нескольких ребят и над одной толстой девочкой. Некоторые девочки пришли в пижамах и принесли с собой плюшевые игрушки. Мне это показалось довольно глупым.

Наконец мероприятие началось. Каждый из нас встал и произнес в микрофон свое имя. Некоторые дети очень стеснялись, но я вел себя весьма задиристо, когда подошла моя очередь – не зря же я иногда читаю рэп. Никто не знал, что у меня комок стоял в горле. Видите ли, я из крутого района, там ты сразу становишься мишенью, если демонстрируешь слабость. В детстве я много страдал от собственных братьев, а также от тех, кто называл себя моими друзьями. На самом деле дружить мы не умели. Мы могли только драться да унижать друг друга.

Тем временем мы начали играть в игры, которые я считал очень детскими. Я немного позависал со своими приятелями, притворяясь крутым и не желая играть, как маленький ребенок. Но затем мне показалось, что все остальные отлично проводят время. Я подумал: «А почему бы и нет?» Должен признать, что играл я немного грубовато, но это было лучше, чем сидеть в сторонке.

Инструкторы учили нас открывать сердца и умы, делиться истинными чувствами и находить плюсы вместо минусов. К такому я не привык.

Затем мы выполнили упражнение под названием «перетасовка сил». Перед началом инструкторы говорили о противостоянии. «Да уж, – подумал я, – как будто они действительно знают, каково это – быть угнетенным. Вот я, подросток-латиноамериканец, живущий среди белых. Меня каждый день притесняют владельцы магазинов, учителя и все эти взрослые, которые считают меня бандитом только из-за цвета моей кожи. Да, я веду себя вызывающе, но что мне делать, если мои друзья то и дело погибают от выстрелов?»

Инструкторы сказали, что мы должны сохранять молчание, чтобы упражнение было безопасным для всех. Потом они стали называть категории людей и попросили нас перешагнуть через нарисованную черту, если мы подходим под эту категорию. Я все еще хихикал и что-то шептал на ухо своему приятелю, когда были названы первые несколько категорий.

Один из взрослых положил руку мне на плечо и сказал:

– Ты хочешь, чтобы они уважали тебя, – пожалуйста, уважай их.

Инструкторы озвучивали одну категорию за другой. В полном молчании участники вокруг меня перешагивали через черту. Наконец я услышал:

– Переступите черту, если вас когда-либо избивали или подвергали насилию в любом виде.

Это было про меня. Собрав все силы, я сделал шаг, уверенный, что окажусь единственным, кто испытывал такую боль. Потом я обернулся, с трудом удерживаясь, чтобы не расхохотаться и не скрыть таким образом смятение, охватившее мою душу.

Каково же было мое удивление, когда я увидел рядом с собой половину группы. Мы стояли вместе и молча смотрели друг другу в глаза. Впервые в жизни я почувствовал, что не одинок.

В тот день мы сбросили маски. Оказалось, что люди, которых я раньше осуждал, на самом деле очень похожи на меня. Как и я, они тоже знали, каково это – быть обиженным.

Я вернулся обратно за линию. Один из друзей попытался обратить все происходящее в шутку, но это показалось мне неправильным. Все девушки тоже перешагнули ту черту. Я никогда раньше не понимал, как сильно мужчины обижают женщин и как часто проявляют к ним неуважение. Мне стало еще более неловко, когда я заметил, что на глаза у многих навернулись слезы.

Следующими должны были выйти те, кто потерял кого-то из близких в результате бандитского нападения. Очень многие шагнули вперед. Это было просто чудовищно! Я по-настоящему разозлился. «Когда человек плачет, он исцеляется, – говорили инструкторы. – Чтобы плакать, человек должен быть сильным».

Теперь я должен был набраться смелости и показать свои слезы. Я все еще боялся, что меня будут дразнить, но слезы сами вырвались наружу. Я плакал и своими слезами доказал свою силу.

В завершение каждый из нас встал и поделился своим опытом. Я снова не знал, стоит ли мне бороться со слезами. Инструктор попросил меня посмотреть на товарищей и спросить их, нормально ли, что мужчина плачет. Я так и сделал.

Каждый из группы заверил, что уважает меня за то, что я показал свои слезы. Пораженный, я начал говорить. Я попросил прощения у нескольких человек, которых осуждал и толкал в коридорах, потому что считал, что у них все намного лучше, чем у меня. Со слезами на глазах они один за другим подходили ко мне и обнимали. Теперь я знаю, что это такое – разделить с кем-то любовь. Надеюсь, когда-нибудь я смогу сделать это со своим отцом.

Я говорил тем, кого обидел, что мне очень жаль, и они отвечали мне тем же. Как будто мы все были одной семьей, только не знали об этом раньше. Никаких чудес – мы просто посмотрели друг на друга иначе.

Теперь все зависит от нас. Хватит ли нам смелости помнить, что большинство людей такие же, как мы? Поможем ли мы другим узнать, что быть собой – безопасно?

Рассказано Эндрю Тертесу

Услышьте то, о чем я молчу

Не попадайтесь на мои уловки.

Пусть вас не обманывает мое лицо.

Ведь на мне маска, тысяча масок,

Я боюсь снять хоть одну из них, но ни одна не является мной.

Притворяться – это искусство, которое стало

для меня второй натурой, но не верьте,

ради Бога, не верьте мне.

Я делаю вид, что спокоен, что уверенность —

мое имя, а хладнокровие – моя стихия, что

у меня все под контролем и мне никто не нужен.

Но не верьте мне.

С виду я – скала, но и это лишь маска,

вечно лгущая и вечно скрывающая.

Под этой маской нет покоя.

Она скрывает смятение, страх и одиночество.

Но я молчу об этом. Я не хочу, чтобы кто-то знал.

Я впадаю в панику при мысли о том, что кто-то

узнает мои секреты.

Поэтому я судорожно создаю маску, чтобы

спрятаться за ней – бесстрастный фасад,

который укрывает меня от проницательного взгляда.

Но такой взгляд – мое спасение.

Моя единственная надежда, и я это знаю.

Если за ним последует принятие,

если за ним последует любовь,

это сможет освободить меня от меня самого,

от моих собственных тюремных стен,

от барьеров, которые я так старательно возвожу.

Это единственное, что может уверить меня

в том, во что я сам не верю, —

в том, что я действительно чего-то стою.

Я не люблю прятаться.

Я не люблю притворяться.

Я хочу перестать играть в эти игры.

Я хочу быть искренним, спонтанным.

Я хочу быть собой, но вы должны мне помочь.

Протяните мне руку, даже если вам кажется,

что я этого не хочу.

Только вы можете стереть с моих глаз

тусклый взгляд живого мертвеца.

Только вы можете призвать меня к жизни.

Ваша доброта и нежность каждый раз,

когда вам действительно не все равно,

дарят крылья моему сердцу, очень маленькие

крылья, очень слабые крылья,

но крылья!

Ваша сила способна вдохнуть в меня жизнь.

Я хочу, чтобы вы это знали.

Кто я? – спросите вы.

Я тот, кого вы очень хорошо знаете.

Ведь я – каждый мужчина, которого вы

встречаете, и каждая женщина, которая идет

вам навстречу.

Чарльз К. Финн

Кто я?

Слова «Я есть…» – это сильные слова. Будьте осторожны с тем, к чему вы их привязываете. То, на что вы претендуете, может начать претендовать на вас.

A. Л. Китсельман

[ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: замечали ли вы, как часто люди спрашивают вас, кем вы собираетесь стать, чем хотите заниматься или что планируете делать после колледжа? Вот подсказка для всех, кто не может ответить на этот вопрос – каждый по своей причине. Давайте используем ее в следующий раз, когда кто-то воскликнет: «Ой, правда? Ну… нет ничего плохого в том, чтобы зарабатывать на жизнь приготовлением бургеров. Тебе есть чем гордиться».]

Я архитектор: я построил прочный фундамент и каждый год надстраиваю очередной этаж мудрости и знаний.

Я скульптор: я сформировал свою мораль и философию из глины, и в этой философии смешались добро и зло.

Я художник: с каждой новой моей идеей в многообразие красок мира добавляется новый оттенок.

Я ученый: я собираю новые данные, делаю важные наблюдения и экспериментирую с новыми концепциями и идеями.

Я астролог: читаю и анализирую судьбу каждого нового человека, с которым сталкиваюсь.

Я астронавт: постоянно исследую и расширяю свои горизонты.

Я врач: я исцеляю тех, кто обращается ко мне за советом, и пробуждаю жизненные силы в тех, кто кажется опустошенным.

Я адвокат: я не боюсь отстаивать неизбежные и основные права, которые принадлежат мне и всем остальным.

Я полицейский: я всегда забочусь о благополучии других людей, всегда оказываюсь на месте происшествия, предотвращая драки и поддерживая миропорядок.

Я учитель: на моем примере другие учатся тому, как важны целеустремленность, преданность делу и упорный труд.

Я математик: я уверен, что нахожу самые правильные решения для всех своих задач.

Я детектив: я разгадываю смысл и значение тайн жизни.

Я судья: сужу о людях и ситуациях только после того, как выслушаю и пойму все стороны.

Я банкир: другие доверяют мне свои ценности под самые высокие проценты.

Я хоккеист: уворачиваюсь от тех, кто пытается преградить мне путь к воротам.

Я марафонец: я полон энергии, всегда в движении и готов к следующему испытанию.

Я альпинист: медленно, но верно пробираюсь к вершине.

Я канатоходец: я держу равновесие, осторожно преодолеваю все трудности и всегда благополучно дохожу до конца.

Я миллионер: я богат любовью, искренностью и состраданием, а также обладаю бесценным багажом знаний, мудрости, опыта и проницательности.

Самое главное – я это я.

Эми Йеркс

Спарки

Для Спарки учеба в школе была настоящей катастрофой. В восьмом классе он завалил все предметы. В старших – срезался на физике, получив нулевую оценку. Кроме физики, он также завалил латынь, алгебру и английский. В спорте дела у него шли не лучше. Хотя ему удалось попасть в школьную команду по гольфу, он быстро проиграл единственный важный матч в сезоне. Был еще утешительный матч – его он тоже проиграл.

Спарки был неловок в общении. Другие ученики не испытывали к нему особой неприязни – по правде говоря, всем было на него наплевать. Он удивлялся, если одноклассник здоровался с ним на перемене. Трудно представить, как бы он вел себя с девушкой. Спарки ни разу никого не пригласил на свидание. Он слишком боялся, что ему откажут.

Спарки был неудачником. Он сам, его одноклассники – все это знали. В конце концов он смирился с этим. Спарки еще в раннем детстве решил, что если чему-то суждено у него получиться, то так оно и будет.

Только одна вещь была для Спарки очень важна – рисование. Он гордился своими работами. Хотя больше никто их не ценил. В выпускном классе он отправил несколько своих комиксов в редакцию ежегодника. Их отклонили. Однако, несмотря на отказ, Спарки был настолько уверен в своих способностях, что решил стать профессиональным художником.

После окончания школы он написал письмо в студию Walt Disney. Его попросили прислать несколько образцов своих работ и предложили тему для мультфильма. Спарки нарисовал этот мультфильм. Он потратил на то много времени. Наконец пришел ответ из студии. Ему снова отказали. Еще один проигрыш.

Тогда Спарки решил написать автобиографию в комиксах. Он рассказал про маленького мальчика-неудачника и хронического недоучку. Вскоре этот мультяшный персонаж стал известен во всем мире. Этим мальчиком, который так плохо учился в школе и чьи работы раз за разом отвергались, был Чарльз Шульц. Он создал знаменитый комикс Peanuts и маленького мультяшного героя Чарли Брауна, чей воздушный змей никогда не поднимался в небо и которому ни разу не удалось попасть по футбольному мячу.

Эрл Найтингейл

Если бы я знала

Люди всегда говорят: «Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас…»

Вам когда-нибудь хотелось сказать: да… ну же… расскажи?

Ну и вот…

Я бы внимательнее прислушивалась к тому, что говорит мое сердце.

Я бы больше радовалась… меньше волновалась.

Я бы знала, что школа скоро закончится… а работа… ну, не важно.

Я бы не беспокоилась о том, что думают другие.

Я бы ценила свою жизненную силу и упругую кожу.

Я бы больше играла, меньше била баклуши.

Я бы понимала, что моя красота заключается в моей любви к жизни.

Я бы знала, как сильно меня любят мои родители, и я бы верила, что они делают все, что в их силах.

Я бы наслаждалась чувством влюбленности и не беспокоилась о том, как сложатся отношения.

Я бы знала, что, скорее всего, они не сложатся… но потом обязательно появится что-то лучше.

Я бы не боялась вести себя как ребенок.

Я была бы смелее.

Я бы искала в каждом человеке хорошие качества и наслаждалась ими.

Я бы не общалась с людьми только потому, что они «популярны».

Я бы брала уроки танцев.

Я бы наслаждалась своим телом – таким, какое оно есть.

Я бы доверяла своим подругам.

Я сама была бы надежной подругой.

Я бы не доверяла своим парням. (Шутка)

Я бы наслаждалась поцелуями.

По-настоящему наслаждалась.

Я была бы более благодарной и признательной – это точно.

Кимберли Кирбергер

Глава 6. Трудности

Вы обретаете силу, мужество и уверенность в себе благодаря каждому опыту, когда вам пришлось посмотреть страху в лицо. Вы можете сказать себе: «Я пережил этот ужас. Смогу пережить и следующий».

Элеонора Рузвельт

Кто-то должен был научить его

Я пошла на день рождения

и там вспомнила твои слова.

Ты сказал мне не пить вино,

поэтому я пила «Спрайт».

Я чувствовала гордость за себя,

за то, что решила не пить за рулем,

хотя некоторые друзья подначивали меня.

Я знала, что поступила правильно,

послушавшись твоего совета.

Когда вечеринка наконец закончилась

и все разъехались по домам,

я села в свою машину, уверенная,

что доберусь домой целой и невредимой,

не зная, что меня ждет то,

что и представить было невозможно.

Теперь я лежу на тротуаре и слышу,

как полицейский говорит:

«Парень, который врезался в нее, был пьян».

Его голос кажется таким далеким.

Вокруг меня – моя собственная кровь,

и я изо всех сил стараюсь не заплакать.

Я слышу, как врач «Скорой» говорит:

«Эта девушка умрет».

Я уверена, что тот парень не думал,

что убьет меня, если пьяным сядет за руль.

Почему же люди делают то,

что губит чужие жизни?

Боль режет меня,

словно сотня ножей.

Скажите моей сестре, чтобы она не боялась,

скажите папе, чтобы он крепился,

а когда я попаду на небеса,

пусть на моей могиле напишут «Папина дочка».

Кто-то должен был сказать ему,

что нельзя водить машину пьяным.

Может быть, если бы ему подсказали папа и мама,

я была бы жива.

Мое дыхание замедляется,

мне становится очень страшно.

Это мои последние минуты, а я совсем не готова.

Как бы я хотела, чтобы ты обняла меня, мама,

когда я буду лежать здесь и умирать.

Я хочу сказать, что люблю тебя,

и попрощаться.

Пересказано Джейн Уоткинс

Всего одна рюмка

На обочине шоссе 128, недалеко от города Бунвиль, стоит небольшой крест. Если бы этот крест мог говорить, он рассказал бы вам эту печальную историю.

Семь лет назад мой брат Майкл был на ранчо у друга. Они решили поужинать. Приехал Джо и вызвался сесть за руль – за столом он выпил всего одну рюмку.

Четверо друзей беззаботно отправились в путь по извилистой дороге. Они не знали, чем все закончится, да и никто не знал. Потом они выехали на встречную полосу и столкнулись с другой машиной.

Мы были дома – зажгли камин и смотрели по телевизору «Инопланетянина». Когда фильм закончился, мы легли спать. В два часа ночи полицейский разбудил мою маму с ужасающей новостью. Майкл погиб.

Утром я застал маму и сестру в слезах. Я стоял в недоумении.

– Что случилось? – спросил я, протирая заспанные глаза.

Мама тяжело вздохнула:

– Иди сюда…

Так началось изнурительное путешествие через горе, по дорогам, которые ведут в никуда. Мне до сих пор больно вспоминать тот день. Но я хочу рассказать свою историю в надежде, что вы вспомните ее, когда у вас возникнет соблазн сесть в машину с человеком, который выпил – пускай всего одну рюмку. Джо выбрал свою дорогу в никуда. Он был осужден за непредумышленное убийство и отбыл срок. Однако настоящее наказание – это жить с последствиями своих действий. Джо оставил нам боль в сердце, которая никогда не пройдет, кошмар, который будет преследовать нас до конца дней. И маленький крест на обочине шоссе 128.

Крис Лэддиш, 13 лет Памяти Майкла Лэддиша

Танец

Вспомни танец, который мы разделили под звездами,

На мгновение весь мир стал прекрасным.

Как я мог знать, что ты когда-нибудь скажешь «прощай».

И я рад, что не знал, чем все закончится, как все пройдет.

[Припев]

Наши жизни лучше оставить на волю случая.

Я мог бы избежать боли,

Но я бы остался без этого танца.

Держа тебя за руку, я держал весь мир,

На мгновение я стал королем.

Если бы я знал, как падет этот король,

Но разве и тогда мог бы я что-то изменить?

[Припев]

Наши жизни лучше оставить на волю случая.

Я мог бы избежать боли,

Но я бы остался без этого танца*.[6]

Тони Арата

Предчувствие

Кайл, его мама Карен и сестра Кари пережили немало бед. Когда Кайлу было двенадцать, а Кари – девять, их отец ушел из семьи прямо среди ночи. Следующие нескольких лет они практически не общались с ним и не получали от него никакой финансовой помощи.

Чтобы свести концы с концами, Карен с детьми на некоторое время переехала к своей матери в Даллас. Позже ей предложили работу в Рок-Хилле, Южная Каролина, – петь в госпел-группе The Happy Goodman Family. Когда группа переехала в Нэшвилл, Карен, Кайл и Кари поехали с ней.

Когда Кайл пошел в девятый класс, Карен решила остепениться, чтобы дети могли доучиться, больше не меняя школы. Наконец-то семья почувствовала, что у них все складывается.

Кайл вырос красивым юношей и талантливым спортсменом. Он отлично играл в футбол – стоило ему надеть форму, как он преображался. Он был хорошим примером для подражания и вкладывал всю свою душу в каждую игру.

В выпускном классе Кайл совершил наибольшее количество захватов в своей команде и был назван лучшим защитником года. Он твердо решил поступить в университет Остина Пи и войти в состав его сборной.

Семья Кайла преодолела столько трудностей, но наконец-то все пошло на лад. Кайл был счастлив и полон мечтаний. Он даже написал об этом стихотворение в соавторстве со своим другом.

Мечты

Потерянный юный лепесток,

Блуждающие души…

Я вижу мечту, к которой ты стремишься,

Следуй за мной, пожалуйста, если осмелишься.

Мечта идет

за тобой и за мной.

Я возвращаюсь к тебе

с сердцем в руке.

Оно, как яркий огонь,

танцует под медленную музыку.

Мое сердце, гладкое, как слоновая кость,

стало одиноким, превратилось в серу.

Я отдаю свое сердце тебе —

Люби меня,

потому что я люблю тебя.

И все же Кайл был неспокоен. Он находился на перепутье, его мучило дурное предчувствие.

Как-то вечером он сказал матери:

– Мне кажется, со мной что-то случится и школьный ежегодник посвятят мне.

Карен посоветовала сыну отбросить эти мысли. Кайл рассмеялся:

– Да я и не думаю об этом – со мной все будет хорошо.

И все же сомнения не давали покоя Кайлу. Позже в его комнате нашли письмо:

Я пишу вам всем. Я пишу, потому что мне надо с кем-то поговорить, кому-то открыться. Мне нужно, чтобы меня обняли. Да, меня. Даже я не каменный. Я сильный, но сильные люди тоже иногда ломаются.

Если вы это читаете, знайте, что мне не нужно ваше сочувствие или разговоры – я просто хочу, чтобы кто-то меня выслушал.

Я сижу и плачу. Мне очень страшно. Я чувствую себя таким одиноким, потерянным, растерянным, грустным… Я понимаю, что все, что я люблю, не навсегда со мной.

Начиная с… моих друзей. Боже, я никогда не чувствовал себя так. Я представляю себе их лица. Что будет дальше? Буду ли я всегда видеть моего друга Кеннета? Мы говорим, что наша дружба вечна, но ведь рано или поздно мы все равно расстанемся. То же самое с Марвом, Крисом, Брю. Отец Брю сказал, что они могут переехать в Пенсаколу. Меня пугает мысль о том, что я потеряю такого близкого человека, Господи…

А я в этом году поступаю в колледж. Боже, мне так страшно, так страшно. Я вижу маму. Боже, я не хочу оставлять ее одну. Конечно, я хочу развлекаться, иметь свое собственное жилье, но я так боюсь уезжать, потому что так сильно люблю ее – и Кари.

Мои бабушка и дедушка скоро умрут. Я не могу представить себе жизнь без… Господи…

Помоги…

Футбол. Мне так страшно, я так люблю эту игру. Что, если я не поступлю в колледж или не получу стипендию? Я больше никогда не сыграю, и это так больно… ПРОСТО УЖАСНО.

И Мэнди. Я так сильно ее люблю, но, Боже, даже ее у меня не будет всегда… То есть всякое бывает… но единственный человек, который делает меня счастливым и с которым я могу поговорить, тоже может исчезнуть. Ведь у нее столько проблем. Боже, это так хреново… Я люблю тебя, Мэнди.

Куда бы вы ни отправились в будущем, я буду любить вас всех… Маму, Кари, Марвина, Криса, Кеннета, Алека, Родрика, Брайана, Трэвиса, Брайана, Пола, Бобби, Трея, Брю, Мэнди, Люка…

На самом деле, единственное, что у меня есть, – это я сам, и меня тоже однажды не станет.

Ну, я пошел. Я всех люблю. Спасибо, что выслушал меня, листок бумаги, или тот, кто это прочитал.

С любовью.

Мира всем.

Ваш приятель, возлюбленный, сын, брат.

Я люблю вас всех.

Той весной Кайл отправился на вечеринку. Другу, который его привез, пришлось уехать пораньше, поэтому Кайл, возвращаясь домой, поймал попутку. Молодой человек, сидевший за рулем, оказался нетрезвым. Возможно, Кайл не заметил этого, когда забрался на заднее сиденье.

Машина, в которой находились Кайл и еще трое молодых людей, ехала со скоростью больше 160 километров в час, когда водитель потерял управление на повороте. По словам полиции, автомобиль проехал боком около сорока метров, а затем пролетел по воздуху еще четырнадцать. В итоге Mustang 1992 года выпуска остановился, врезавшись задней частью в дерево. Кайла выбросило из машины через заднее окно.

Карен ответила на стук в дверь в час ночи и испытала то, что теперь называет «худшим кошмаром матери». Ей сообщили, что Кайл попал в аварию и находится в реанимации в критическом состоянии.

По дороге в больницу Карен все время думала о тяжелых временах, которые выпали на долю Кайла и Кари, и о том, как они всегда справлялись вместе. В глубине души она надеялась, что они смогут сделать это снова.

– Мы сделали все, что могли, – сказал доктор.

Кайл умер.

Боль Кайла закончилась, но та боль, которую предстояло пережить его матери и сестре, только начиналась. В понедельник, 30 марта 1992 года (в день рождения Карен), в спортивном зале школы прошла поминальная служба по Кайлу. В присутствии всех учеников, друзей и учителей футбольный тренер Кайла, Джерри Линк, вручил Карен майку сына с номером 82. Он также отдал ей шапочку и мантию Кайла, которые только что привезли для выпускного. Карен выступила перед собравшимися.

Она сказала одноклассникам Кайла – среди них было много его самых близких друзей, – что они должны продолжать жить и осознавать, насколько ценна жизнь. Она попросила их не рисковать и проживать каждый день как можно лучше.

Карен вглядывалась в лица молодых слушателей. Слезы катились по их щекам – все они думали только о Кайле. Они вспоминали его яркую улыбку, вечные шуточки, спортивные успехи, но больше всего – то, как он заботился обо всех.

Последний выпуск ежегодника средней школы Хиллвуд был посвящен Кайлу – сбылось предсказание, сделанное им несколько месяцев назад. Ежегодник, подписанный друзьями и сокурсниками Кайла, отдали его матери.

Брюс Берч

[ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: сейчас Карен участвует в работе организации «Матери против пьянства за рулем» и часто выступает перед учениками старших классов, а также перед заключенными, осужденными за вождение в нетрезвом виде.]

День моей смерти

Агония стискивает мой разум. Я чувствую себя ужасно одиноко. Меня переполняет горе, и я отчаянно ищу того, кто посочувствует мне. Но так и не нахожу.

Вокруг меня – лишь люди, чьи тела изуродованы так же, как и мое. Наконец мне присвоили номер и отнесли к определенной категории. Категория называлась «Смертельные случаи на дорогах».

День моей смерти был обычным школьным днем. Надо было ехать на автобусе! Но я был слишком крут для автобуса. Помню, как выпросил у мамы машину.

– Ну пожалуйста! – умолял я. – Все ребята ездят на машине.

Звонок прозвенел в 14:50, я бросил учебники в шкафчик. Свободен до завтрашнего утра! Я побежал на парковку, радуясь мысли, что могу сесть за руль и быть самому себе хозяином.

Не важно, как произошла авария, я просто дурачился – гнал, рисковал. Но я наслаждался свободой и мне было весело. Последнее, что я помню, – как обгонял старушку, которая плелась как черепаха. Я услышал грохот и почувствовал сильный удар. Повсюду разлетелись стекло и сталь. Все мое тело словно вывернулось наизнанку. Я услышал свой крик.

Внезапно я очнулся. Было очень тихо. Надо мной стоял полицейский. Я увидел врача. Мое тело было изуродовано. Я был весь в крови. Повсюду торчали куски зазубренного стекла. Странно, что я ничего не чувствовал. Эй, не натягивайте мне на голову эту простыню! Я же не умер. Мне всего семнадцать. У меня сегодня свидание. У меня впереди прекрасная жизнь. Я еще не пожил. Я не могу умереть!

Потом меня положили в ящик. Мои родные пришли, чтобы опознать меня. Почему они должны видеть меня таким? Почему я должен смотреть в мамины глаза в тот момент, когда ей предстояло самое тяжелое испытание в ее жизни? Папа внезапно состарился. Он сказал:

– Да, это наш сын.

Похороны были странными. Мои родственники и друзья шли к гробу. Они смотрели на меня, их лица были печальными. Многие плакали. Пара девушек всхлипнули, коснувшись моей руки.

Пожалуйста, кто-нибудь, разбудите меня! Вытащите меня отсюда. Мне невыносимо видеть, как мама и папа страдают. Моих бабушек и дедушек так подкосило горе, что они едва стоят на ногах. Мои брат и сестра похожи на зомби. Они двигаются словно роботы. Никто не может в это поверить. Я тоже не могу в это поверить.

Пожалуйста, не хороните меня! Я не умер! Мне нужно еще долго жить! Я хочу снова смеяться и бегать. Я хочу петь и танцевать. Пожалуйста, не закапывайте меня в землю! Я обещаю, что, если ты дашь мне еще один шанс, Господи, я буду самым аккуратным водителем в мире. Мне нужен всего один шанс. Пожалуйста, Господи, ведь мне всего семнадцать лет.

Джон Беррио

Габби, ты такая худенькая

Я – круглая отличница. Я всегда принимаю активное участие во всех школьных мероприятиях, меня называют «очень собранным» подростком. По крайней мере, раньше все было именно так.

Все начиналось достаточно невинно. Я весила примерно пятьдесят семь килограммов. Толстой я не была, но чувствовала, что мне не мешало бы сбросить немного. Моя подруга занялась своим здоровьем и получила отличные результаты – она похудела, стала лучше себя чувствовать, а ее друзья говорили ей сплошные комплименты. Мне захотелось так же.

Я стала заниматься спортом и, вместо колы и чипсов, есть полезную пищу. Уже через пару недель я похудела, мое самочувствие улучшилось, я обновила гардероб и почувствовала себя по-настоящему привлекательной. Казалось, в школе все замечают меня. «Габби, ты отлично выглядишь», «Габби, ты такая красивая», «Габби, ты такая худенькая». Это были лучшие комплименты.

Но меня всегда учили, что нет предела совершенству, поэтому я решила, что если три сброшенных килограмма привлекли ко мне столько внимания, то что сделают шесть? И если я смогла сократить свой рацион до 1000 калорий, то смогу и до 500! Думаю, именно в этот момент я и взяла курс на анорексию.

Ни одно из моих прежних достижений не шло в сравнение с похудением. Я чувствовала, что контролирую себя, и мне это нравилось. Я стремительно теряла вес, и с каждым сброшенным килограммом испытывала радость. Это была ложная эйфория, от которой я стала зависима. Я жила ради своего внешнего вида.

Помню, как в первый раз целый день ничего не ела. Когда я легла в постель, мой желудок скрутило от голода. Но я чувствовала себя такой стройной: теперь это ощущение было связано для меня с успехом. Я подумала: если я могу не есть целый день, то смогу ли два?

Оказалось, что и это не предел – я могла не есть по три дня подряд.

Не помню точно, когда это произошло, но внезапно мне перестали говорить комплименты. Однако, вместо того чтобы остановиться и понять, что я зашла слишком далеко, я решила, что нужно стараться еще больше. Надо было сбросить лишний вес, только теперь уже всерьез!

Бывали дни, когда я съедала только яблоко, а вечером ложилась спать, чувствуя себя толстой неудачницей. Доходило до того, что любая пища в моем желудке казалась мне слишком большой, грязной и отвратительной. Я унижала себя за слабость. Моя жизнь медленно превращалась в ад. Я тешила себя мыслью, что мне нужно просто еще чуть-чуть добавить самоконтроля, чтобы стать счастливой. На самом деле все счастье уже давно улетучилось, и меня радовали только ускользающие килограммы.

Какая-то часть меня понимала, что я поступаю неправильно, но я ее просто не слушала. Мне нужна была помощь, но я все никак не могла решиться попросить о ней. Ведь для этого пришлось бы признать свое поражение.

Учителя, школьные медсестры, друзья – все вокруг подозревали, что у меня есть проблемы. Но я по-прежнему пыталась их убедить, что со мной все в порядке. Интересно, верили ли они мне на самом деле или просто ждали, когда я буду готова?

Однажды вечером отец принес домой стейк и объявил, что я должна его съесть под его надзором. Я плакала и умоляла его не заставлять меня делать это. Кусок мяса, лежавший на тарелке, пугал меня до смерти. Это был чистый жир – стоило съесть лишь кусочек, и все мои усилия пойдут прахом. Я плакала, умоляя отца отказаться от этой безумной идеи, но он не соглашался. Он сказал, что будет сидеть со мной всю ночь. У меня не было выбора, НИКАКОГО ВЫБОРА! Но ведь выбор всегда должен быть.

Больше я не могла ничто контролировать. Как будто кто-то нажал кнопку – меня больше не волновали ни отец, ни его чувства. Я ощущала только гнев и ненависть. Я ненавидела отца за то, что он заставил меня почувствовать эту боль и признать, насколько искаженной стала моя реальность. Я ненавидела его за то, что он вынудил меня есть эту отвратительную, злую пищу.

Все, что я делала в своей жизни, было для других. Оценки, поведение, награды – все для них, ничего для себя. Но похудение были моим. Оно олицетворяло меня и мой выбор, а теперь мой отец пытался отнять у меня и это!

Лежа в постели той ночью, я плакала и чувствовала себя толстой. В глубине души я понимала, что мне нужна помощь. Я знала, что причиняю боль людям, которых люблю.

После бессонной ночи я пришла к выводу, что ненавидела не отца. Я ненавидела себя! Я поняла, что не контролирую себя. Впервые в жизни я поняла, что у меня проблема. Мне нужно было взять свою жизнь под контроль, а не позволять болезни управлять ею.

Все изменилось не сразу. На самом деле это был долгий путь к выздоровлению. Но постепенно, с помощью друзей и семьи, я вернулась к нормальной жизни. Теперь, когда я достигла своего идеального веса, я вообще перестала взвешиваться. Я больше не листаю модные журналы – может быть, я и не в тренде, зато чувствую себя как надо!

Габриэлла Тортес, 17 лет, в пересказе Кимберли Кирбергер

Золотая медаль

Весной 1995 года я выступал с лекцией в средней школе. Когда мероприятие закончилось, директор спросил, не соглашусь ли я нанести визит одному особенному ученику. Из-за болезни мальчик не выходил из дома, но он выразил желание встретиться со мной, и директор знал, что это будет для него важно. Я не возражал.

Мэтью жил в пятнадцати километрах от школы. За время пути я кое-что узнал про него. У Мэтью была мышечная дистрофия. Когда он родился, врачи сказали его родителям, что он не доживет до пяти лет, а потом – что не доживет и до десяти. Недавно Мэтью исполнилось тринадцать, и, как мне сказали, он был настоящим бойцом. Он захотел встретиться со мной, потому что я был золотым медалистом по пауэрлифтингу и знал, как преодолевать препятствия и идти к своей мечте.

Я провел больше часа, беседуя с Мэтью. Он ни разу не пожаловался и не спросил: «Почему мне выпала такая судьба?» Он говорил о победе, успехе и стремлении к мечте. Очевидно, он знал об этом все. Мэтью не упоминал, что одноклассники смеются над ним, потому что он не такой, как все. Он просто делился своими надеждами на будущее и признался, что хочет когда-нибудь попробовать поднимать тяжести вместе со мной.

Когда мы закончили разговор, я полез в свой портфель, достал первую золотую медаль, которую выиграл в пауэрлифтинге, и надел Мэтью на шею. Я сказал, что он знает об успехе и преодолении препятствий больше, чем я. Он посмотрел на медаль лишь мгновение, затем снял и вернул ее мне.

– Рик, вы чемпион. Вы заслужили эту медаль. Когда-нибудь, когда я попаду на Олимпийские игры и выиграю свою золотую медаль, я покажу ее вам.

Прошлым летом я получил письмо от родителей Мэтью – они сообщали, что их сын скончался. За несколько дней до смерти Мэтью написал мне письмо.

Дорогой Рик!

Моя мама сказала, что я должен поблагодарить вас за классную фотографию, которую вы мне прислали. Я также хотел сообщить: врачи сказали мне, что жить мне осталось недолго. Мне становится очень трудно дышать, я быстро устаю, но все равно улыбаюсь изо всех сил. Я знаю, что никогда не буду таким же сильным, как вы, и что мы никогда не сможем вместе поднимать тяжести.

Я говорил вам, что когда-нибудь поеду на Олимпиаду и выиграю золотую медаль. Теперь я знаю, что никогда не смогу этого сделать. Но еще я знаю, что я – чемпион, и Бог тоже это знает. Он знает, что я не сдаюсь, и когда я попаду на небеса, Бог вручит мне мою золотую медаль, а когда вы попадете туда, я покажу ее вам. Спасибо, что любите меня.

Ваш друг,

Мэтью

Рик Метцгер

Desiderata [7]

Спокойно идите среди шума и спешки и помните, сколько мира может быть в тишине. Старайтесь не сдаваться и оставаться в хороших отношениях со всеми людьми. Говорите свою правду спокойно и ясно. Слушайте других, даже глупых и невежественных. У них тоже есть своя история.

Избегайте громких и агрессивных людей, они уязвляют дух. Если вы будете сравнивать себя с другими, то можете стать горькими или тщеславными. Всегда найдутся люди более или менее великие, чем вы. Радуйтесь своим достижениям и планам.

Думайте о своей карьере, какой бы скромной она ни была. Это большая ценность в переменчивых течениях судьбы и времени. Будьте осторожны в деловых начинаниях, ведь мир полон подвохов. Но не становитесь слепы к добродетели. Многие люди стремятся к высоким идеалам, и в каждой жизни есть место подвигу.

Будьте самими собой. Не старайтесь силой изобразить привязанность. Но и не будьте циничны в любви, ибо перед лицом пустоты и разочарования она вечна, как трава.

С добротой относитесь к мудрости, что приходит с годами, и с изяществом отстраняйтесь от дел молодости. Воспитывайте в себе силу духа, чтобы она защищала вас в случае несчастья. Но не терзайте себя мрачными мыслями. Многие страхи рождаются от усталости и одиночества. Воспитывайте в себе дисциплину, но и будьте нежны с собой.

Вы – дитя Вселенной, такое же, как деревья или звезды. У вас есть право быть здесь. И независимо от того, знаете вы это или нет, во Вселенной все происходит так, как должно.

Поэтому будьте в мире с Богом, каким бы вы его ни представляли и какими бы ни были ваши труды и стремления. В шумной суматохе жизни сохраняйте единство со своей душой.

При всей своей притворности, рутине и разбитых мечтах этот мир все равно прекрасен. Будьте жизнерадостны. Стремитесь быть счастливыми.

Макс Эрманн [8]

Глава 7. Помогая другим

Большие возможности помочь другим людям выпадают нечасто, но маленькие окружают нас каждый день.

Салли Кох

Что такое успех?

Что такое успех?

Это часто и помногу смеяться.

Это завоевывать уважение умных людей и любовь детей.

Это заслуживать признание честных критиков и прощать предательство ложных друзей.

Это ценить красоту.

Это находить хорошее в других.

Это делать мир немного лучше, будь то забота о ребенке, о садовой грядке или о социальной проблеме.

Это знать, что хотя бы одному живому существу стало легче дышать благодаря вам.

Это и есть успех.

Ралф Уолдо Эмерсон [9]

Будь крутым… Ходи в школу!

В восьмом классе я был президентом совета самоуправления учеников в средней школе Эрвин в Эшвилле, штат Северная Каролина. Я считал это большой честью, ведь в школе было больше тысячи учеников.

В конце года меня попросили выступить с заключительной речью на церемонии перехода в старшие классы. Наш класс должен был выпуститься в 2000 году, поэтому я хотел, чтобы моя речь была особенной.

Я не спал несколько ночей, обдумывая, что сказать. Мне приходило в голову множество вещей, но ни одна из них не затрагивала абсолютно всех моих одноклассников. И вот однажды меня осенило. В средней школе Эрвина был самый высокий процент отсева в нашем округе. Что может быть лучше, чем стремление к тому, чтобы каждый из нас окончил школу? Что, если я смогу сделать так, чтобы мой класс стал первым классом в истории государственной системы школьного образования, который окончил обучение в полном составе?

Речь, которую я произнес в день выпуска, длилась двенадцать минут, но она произвела невероятный эффект. Когда я обратился к своим одноклассникам с призывом стать первым в истории классом, который в полном составе получит аттестаты, вся аудитория, включая родителей, бабушек, дедушек и учителей, разразилась аплодисментами. Я показал именные сертификаты и эмблемы, предназначенные для каждого выпускника, и это привело присутствующих в восторг. В конце моей речи вся аудитория аплодировала стоя. Мне стоило больших усилий сохранить самообладание и не расплакаться. Я и представить себе не мог, что мое выступление вызовет такой отклик.

Все лето я разрабатывал программу, которая должна была поддерживать наш энтузиазм в старших классах. Я выступал с речами перед общественными клубами и группами, беседовал с одноклассниками. Я сказал директору школы, что хочу создать «Патруль отсева», состоящий из учеников, которые будут помогать и поддерживать других учащихся в трудные времена. Я предложил заказать специальные футболки, на которых будет список нашего класса, и продавать их, чтобы заработать деньги на издание справочника класса. Затем я сказал директору, что было бы неплохо устроить какой-нибудь праздник, если мы никого не потеряем в течение полугодия.

– Я предлагаю кое-что получше, – ответил он. – Я буду устраивать для вашего класса вечеринку в конце каждого зачетного периода, если никто не отчислится.

Это было очень интересное предложение, ведь зачетный период длится всего шесть недель – тридцать учебных дней. У нас складывался отличный план.

Все лето о нашей задумке ходили слухи. Я выступил по местному телевидению и радио, газета попросила меня написать гостевую колонку, мой телефон разрывался от звонков. Однажды мне позвонили из CBS News в Нью-Йорке. Один из журналистов нашел мою статью и захотел показать наш класс в своей программе «48 часов». По национальному радио о нас рассказали в передаче «Кен Хэмблин говорит с Америкой» – программа вышла в эфир в августе 1996 года. Кен пригласил меня выступить в его шоу и рассказать всей стране о нашем обязательстве. Все это было удивительно, ведь я действительно пообещал нашему классу, что мы можем прославиться на всю страну. Учебный год еще не успел начаться, а мы уже привлекли к себе внимание.

Сейчас, когда я пишу эту статью, наше путешествие только начинается. Позади первые двенадцать недель учебы. Наши обещания висят в вестибюле школы напротив кабинета директора. Напротив – большая стеклянная витрина, в которую мы вмонтировали огромные песочные часы. Они отсчитывают дни, оставшиеся до окончания школы. Каждый день члены специального комитета перемещают один цветной магнит из верхней части часов в нижнюю. Это позволяет нам видеть наш прогресс. Мы начали с 720 точек в верхней части, но теперь 60 из них переместились вниз, и мы заслужили вторую вечеринку.

Мы только начинаем трудный четырехлетний путь, но уже добились значительных результатов. В прошлом году к концу второго учебного периода из девятого класса отсеялось тринадцать ребят. В этом году ни один из тех, кто подписал обязательство, не бросил учебу, а «Патруль отсева» стал самой большой организованной группой в школе.

Различные компании поддерживают нас. В банках, автосалонах, мебельных магазинах, ресторанах и других заведениях мы можем получить скидки для всей семьи, если предъявим удостоверения «Патруля отсева». Некоторые банки предоставляют нам сберегательные облигации США и товары, которые мы используем для поощрения учеников.

«Класс 2000 года» школы Эрвина хотел бы призвать и вас начать программу, подобную нашей. Разве не было бы здорово, если бы каждый выпускной класс нынешнего года по всей стране окончил школу без отчислений? Кто знает? Может быть, так и будет!

Джейсон Самми, 15 лет

Мужество действовать

Пару лет назад я увидел проявление мужества, от которого у меня мурашки побежали по спине.

На собрании старшеклассников я рассказывал о травле и о том, что каждый из нас способен встать на защиту обиженных, а не обидчиков. После этого любой желающий мог выйти на сцену и высказаться. Некоторые говорили спасибо тем, кто их поддержал. Одна девочка поблагодарила друзей, которые помогли ей справиться с семейными трудностями. Еще один мальчик рассказал о людях, которые были рядом в трудный эмоциональный период его жизни.

Затем к микрофону подошла старшеклассница и попросила:

– Давайте перестанем задирать этого мальчика. Конечно, он не такой, как мы, но мы с ним заодно. На самом деле, он ничем не отличается от нас и нуждается в нашем принятии, любви, сострадании и одобрении. Ему нужен друг. Почему мы постоянно жестоко обращаемся с ним и унижаем его? Я прошу всю школу дать ему шанс!

Все время, пока она говорила, я стоял спиной к секции, где сидел тот мальчик, и понятия не имел, о ком идет речь. Но, очевидно, ребята его знали. Я боялся смотреть на него. Я был уверен, что после таких слов он готов провалиться под землю от стыда. Однако, оглянувшись, я увидел, что мальчик улыбается от уха до уха. Он поднял кулак в воздух. Все его тело говорило: «Спасибо, спасибо. Продолжай говорить им об этом. Сегодня ты спасла мне жизнь!»

Билл Сандерс

Зажги свой свет

Те, кто приносит солнечный свет в жизнь других людей, не могут скрыть его от себя.

Джеймс М. Барри

Больше тридцати лет назад я учился в десятом классе в большой школе в Южной Калифорнии. 3200 учеников, разные семьи, национальности, устои – настоящий плавильный котел! Обстановка была суровой. В ход часто шли ножи, трубы, цепи, кастеты и иногда даже самострелы. Драки и бандитские разборки происходили каждую неделю.

Осенью 1959 года, после футбольного матча, я вышел со стадиона со своей девушкой. Время было непозднее, улица – полна людей, и вдруг кто-то ударил меня сзади. Обернувшись, я увидел местную банду, вооруженную кастетами. Следующим ударом они мгновенно сломали мне нос – это был первый из множества переломов, полученных в тот вечер. Пятнадцать человек окружили меня, продолжая избивать. Многочисленные травмы. Сотрясение мозга. Внутреннее кровотечение. Мне пришлось сделать операцию. Врач сказал, что еще один удар по голове меня бы, наверное, добил.

К счастью, они не причинили вреда моей девушке.

После того как меня выписали, мои друзья сказали:

– Давай наваляем этим парням.

Так мы «решали проблемы». Нам нужно было свести счеты. Я уже был готов воскликнуть: «Давайте!» – месть была бы сладка. Но потом я остановился. Весь мой жизненный опыт говорил о том, что ответные действия только усугубляют и усиливают конфликт. Нам нужно было сделать что-то другое, чтобы прервать цепочку событий.

В результате мы создали так называемый «Комитет братства» – для работы над укреплением межрасовых отношений. Не все верили в то, что обстановка изменится. Часть преподавателей и родителей весьма активно сопротивлялись распространению нашей инициативы, однако с каждым днем все больше и больше людей присоединялись к нам.

Два года спустя я баллотировался на пост президента студенческого совета. Несмотря на то что я боролся против двух друзей, один из которых был звездой футбольной сборной, а другой – просто популярным парнем, значительное большинство студентов проголосовали за меня. Не берусь утверждать, что расовые проблемы были полностью решены. Однако мы добились значительного прогресса в наведении мостов между культурами, научились общаться с представителями разных этнических групп, разрешать разногласия, не прибегая к насилию, и сохранять взаимное доверие в самых сложных обстоятельствах. Удивительные вещи происходят, когда люди начинают разговаривать друг с другом!

Нападение, случившееся много лет назад, было одним из самых тяжелых моментов в моей жизни. Однако я научился отвечать на все, что со мной происходит, любовью, а не ответной ненавистью, и это стало мощным двигателем в моей жизни. Если мы включаем свой свет в присутствии тех, кто сейчас во мраке, то ситуация меняется.

Эрик Алленбо

Устрица

Жила-была устрица, в раковину которой попало немного песка.

Это была всего лишь маленькая песчинка, но она причиняла сильную боль.

Ведь у устриц тоже есть чувства, хотя они не самые сложные существа.

Стала ли она сетовать на судьбу, которая довела ее до такого плачевного состояния?

Проклинала ли она правительство, призывала ли к выборам и говорила ли, что власти океана должны предоставить ей защиту?

«Нет, – сказала она себе, продолжая лежать в своей раковине. – Раз уж я не могу устранить помеху, то попытаюсь превратить ее в сокровище».

Прошли годы, и конечная цель была достигнута.

Маленькая песчинка, которая так мешала бедной устрице, превратилась в прекрасную жемчужину.

В этой сказке есть мораль.

Разве неудивительно то, что простая устрица может сделать с песчинкой?

То же самое можем сделать и мы с тем, что нас раздражает.

Автор неизвестен

Пожар

Мелинда Кларк укрыла Кортни одеялом и прошептала:

– Спокойной ночи, Корки.

Кортни спала в обнимку с большущей плюшевой пандой. Сестры делили одну комнату на двоих, но тринадцатилетняя Мелинда не возражала. Иногда Кортни, которой было всего четыре, казалась ей ее собственным ребенком.

Мелинда тоже улеглась в постель, но укрываться не стала – на улице лежал снег, но февраль все равно стоял необычайно теплый, особенно для Эверетта, штат Пенсильвания.

Что-то мокрое коснулось ее щеки.

– Бо! Хороший песик.

Мелинда потрепала колли по серой шерстке, и тот замахал хвостом от удовольствия.

Внезапно Мелинде показалось, что она чувствует запах дыма. Скорее всего, внизу растопили дровяную печь. Дым быстро поднимался по лестнице. Мелинда закрыла глаза.

Разбудил ее младший брат, двухлетний Джастин. Он подбежал к кровати Мелинды и заколотил по ней кулачками:

– Маме больно!

Лицо Джастина было красным.

– Что?!

Мелинда вскочила. Ковер под ее ногами был совсем темным. Запах дыма стал сильнее.

Что стряслось? Мелинда бросилась в коридор и остановилась между двумя комнатами второго этажа. Когда она открыла дверь наверху лестницы, дым вихрем взлетел вверх по ступеням. Оранжевые языки пламени ползли к ней, словно цепкие пальцы.

– Уэйн!

Соседняя спальня принадлежала двенадцатилетнему брату Мелинды. В его спальне горел свет, но она не могла ничего разглядеть сквозь клубящийся дым. Наконец Уэйн выбрался наружу. Он был в одних трусах.

– Мое окно! – закричала Мелинда.

Дети побежали обратно в комнату Мелинды, и Уэйн стал бороться с задвижкой, расположенной на высоте его груди.

– Тяни! Дергай!

– Я дергаю!

Синтетические занавески возле окна начали плавиться. Горячий пластик прилипал к голой спине Уэйна.

Мелинда ударила кулаком по задвижке. Если они не откроют окно, то умрут…

Уэйн тоже ударил.

Задвижка дрогнула, но, как бы дети ни колотили по окну, его рамы разбухли от жара, и оно по-прежнему оставалось закрытым.

Проснувшаяся Кортни с плачем дергала Мелинду за розовую ночную рубашку. Она уже кашляла и задыхалась от едкого дыма.

У Мелинды щипало глаза. Она стиснула зубы:

– Толкай, Уэйн! Вместе! Сейчас же!

Они колотили в окно.

– Еще раз! Сильнее!

Наконец окно распахнулось.

Мелинда велела Уэйну вылезти на пластиковую крышу крыльца. Потом она передала ему через окно Кортни и сама перелезла через подоконник.

Втроем они подошли к краю крыши, ища способ спуститься вниз. Уэйн спрыгнул на землю, чтобы поймать сестер.

– Джастин. Где Джастин? Джастин! – опомнилась Мелинда.

Он же был с ними!

Мелинда развернулась и перелезла через раскаленный подоконник обратно в спальню.

– Джастин! – позвала она.

Мелинда опустилась на колени и поползла по горячему ковру. Она нащупала шкаф и пошарила в нем руками. Джастина там не было. Мелинда попыталась еще раз позвать его, но воздуха не хватало. В горле у нее как будто были насыпаны горящие угли.

Мог ли Джастин вернуться в свою комнату? Если да, то ей не пробиться туда сквозь дым и пламя, которые бушевали на лестнице.

Вытянувшись во весь рост, Мелинда сунула руку под кровать Кортни. Джастина не было.

Она судорожно закашлялась и схватилась за горло. Ей было нечем дышать.

Возвращаясь ползком к окну, она услышала какую-то возню под своей кроватью. Рука нащупала мех – Бо! Пес заскулил и лизнул ее ладонь. Но он был не один.

Джастин. Он тоже там прятался. Спасибо, что скулил, Бо, подумала Мелинда.

Она схватила Джастина за волосы и вытащила его. Он прижался к ней, как детеныш коалы, вместе они поползли обратно к окну.

Мелинда усадила брата на подоконник и, задыхаясь, вылезла следом. Но стоило ей ступить на пластиковую крышу, как ее нога пробила плавящийся пластик и провалилась до самого колена. С огромным трудом Мелинда высвободила ногу и перебралась на край крыши.

В эту секунду окно над ними взорвалось. Осколки стекла разлетелись по двору.

Кортни и Джастин хором закричали и потянули Мелинду за руки.

– Бо! – вспомнила Мелинда.

Она оглянулась на пламя, которое вырывалось из окна спальни.

– Ох, Бо!

Она подавила слезы, без раздумий столкнула младших детей с крыши в сугроб и сама прыгнула следом за ними, чуть не свалившись на Джастина.

Какой-то прохожий, наблюдавший за пожаром с улицы, подхватил детей и понес их по стеклу и снегу к своей машине.

– Мамочка! – плакал Джастин.

– Где мама?

Мелинда подбежала к соседскому крыльцу как раз в тот момент, когда мама выскочила на снег, чтобы заключить Мелинду в свои объятия.

– Я звонила в службу спасения, – рыдала она, прижимая к себе детей. – Я была в подвале, разбирала стирку. Я увидела тебя наверху лестницы. Я кричала, чтобы вы выбирались наружу.

Мужчина отнес малышей домой к соседям. Оттуда они позвонили отцу.

Оказавшись в безопасности, Мелинда опустилась в кресло. Голоса и лица людей закружились вокруг нее. Казалось, она потеряла сознание лишь на секунду, но очнулась уже в машине «Скорой помощи». Мигала красная лампочка. Выла сирена. Мелинда еще несколько раз лишалась чувств, пока ее везли в больницу.

Дети сильно наглотались дыма. Ночная рубашка Мелинды в некоторых местах была оплавлена и прилипла к коже, однако серьезных ожогов не было. Уэйн обжег спину в том месте, где ее коснулись горящие занавески. Кортни и Джастин получили царапины при падении. Их пижамы были опалены. Но все четверо детей остались живы.

Джастин все повторял:

– Ангел подхватил меня и выбросил из окна. Это был настоящий ангел. Я это знаю.

Мелинда улыбнулась. Она обняла Джастина и закрыла глаза.

Никто не смог объяснить причину пожара.

– Только на следующий день, когда мы вернулись домой, мне стало по-настоящему страшно, – вспоминает Мелинда. – Некоторые вещи сгорели, но другие – нет. Например, рыбка была жива и плавала в своем аквариуме. А наши комнаты превратились в сплошные угли.

Ее карие глаза вдруг наполняются слезами: «Бо погиб. Ведь мне пришлось оставить его под кроватью».

Эта девочка действительно была ангелом.

Барбара А. Льюис

Самый взрослый поступок, который я когда-либо видел

Каждый ученик средней школы Монро знал об этом. Но никто не делал этого. Никто.

Обеденный перерыв в средней школе Монро всегда проходил одинаково. Как только звенел звонок с последнего утреннего урока, ученики устремлялись к своим шкафчикам. Затем те, кто не ел в столовой, выходили со своими готовыми обедами на площадку.

У каждой школьной группировки было свое место на краю большой бетонной поляны. Панки устраивались на южной стороне. На восточной сидели братки. Рядом с ними – ботаники и заучки. Место качков было на северной стороне, рядом с серферами. Место деревенщины – на западе. Модники оставались в столовой. Порядок вещей был неизменным.

Такое расположение создавало определенную напряженность. Но это было ничто по сравнению с тем, что творилось на самой площадке.

Это была ничейная земля.

Никто в Монро не ходил через центр площадки. Чтобы попасть с одного берега на другой, студенты шли в обход. Мимо людей. Мимо взглядов.

Все об этом знали.

Однажды весной в Монро приехала новенькая. Ее звали Лиза. У нее не было знакомых среди местных жителей. Более того, она вообще была не из нашего штата.

Лиза была достаточно милой, но друзей завести еще не успела. Она была полновата, застенчива и одевалась… неправильно.

В свой первый день в Монро Лиза с трудом находила нужные кабинеты и иногда опаздывала, что было особенно неловко. Учителя относились к этому с пониманием. Но некоторые все же возмущались: их классы и так были переполнены,

Так или иначе, Лизе удалось продержаться до обеденного звонка. Она пробралась к своему шкафчику и несколько раз набрала комбинацию цифр, прежде чем он с грохотом открылся. Лиза решила взять из шкафчика не только обед, но и все учебники для следующих занятий. Она подумала, что сможет избежать еще одного похода к шкафчику, если поест на крыльце перед следующим уроком.

После этого Лиза начала самую долгую прогулку в своей жизни – она пошла на следующий урок. Через коридор. Вниз по ступенькам. Через лужайку. По тротуару. Через площадку.

Верхняя книга в стопке постоянно выскальзывала, и Лизе приходилось следить за ней. Она сосредоточилась на злосчастной книге и медленно шла вперед, не обращая ни на кого внимания.

Однако в какой-то момент она все же что-то почувствовала: на школьном дворе стало жутко тихо. Лизу охватил ужас. Она остановилась. Подняла голову.

Сотни глаз смотрели на нее. Это были жестокие, полные ненависти взгляды. Безжалостные взгляды. Злобные взгляды. Бесчувственные, холодные взгляды. Они пронзали ее, как ножи.

Лиза застыла, не в силах ступить и шагу. Что произошло дальше, не помнит уже никто. Некоторые позже говорили, что она все же уронила книгу, потянулась вниз, чтобы поднять ее, и потеряла равновесие. Другие утверждали, что она споткнулась. Не важно. Главное, что Лиза растянулась на земле прямо в центре площадки.

И тогда зазвучал смех – словно электрический ток, пущенный по периметру, заключающий свою жертву в клетку.

А она все лежала и лежала.

Со всех сторон на нее указывали пальцами, потом посыпались шуточки, общее веселье превращалось в настоящее безумие.

Но она все лежала.

Но вот от края периметра медленно отделилась фигура. Это был высокий мальчик. Он шел спокойно, словно отмеряя каждый шаг, прямо к центру площадки. По мере того как продвигался вперед, смех стихал, а потом и вовсе прекратился. Воцарилась тишина.

Мальчик опустился на колени рядом с Лизой, подобрал пакет с обедом и разбросанные книги, а затем взял девочку за локоть заглянул ей в глаза. И она поднялась.

Мальчик поддерживал ее, пока они шли через площадку, а потом мимо школьников, расступавшихся перед ними.

На следующий день в средней школе Монро во время обеда произошла любопытная вещь. Как только прозвенел звонок, завершивший последний утренний урок, ученики бросились к своим шкафчикам. Затем те, кто не ел в столовой, отправились со своими готовыми обедами во двор.

Они шли через площадку. Никто не мог объяснить, почему теперь это вдруг стало возможным. Все просто знали это. И если вы когда-нибудь посетите среднюю школу Монро, то и сегодня все там будет именно так.

Я так и не узнал имени того мальчика. Но никто из тех, кто был на площадке в тот день, никогда не забудет того, что он сделал.

Никто.

Крис Блейк, прислал Леон Банкер

Сломанное крыло

Вы родились с крыльями. Почему же вы предпочитаете ползти по жизни?

Руми

Некоторые люди просто обречены быть неудачниками. Кажется, именно так думают некоторые взрослые, когда речь заходит о так называемых проблемных подростках. Вы слышали поговорку: «Птица со сломанным крылом никогда не взлетит высоко»? Уверен, что Ти-Джею Уэйру напоминали об этом в школе каждый день.

К старшим классам Ти-Джей стал самым известным нарушителем порядка в своем городе. Учителя буквально вздрагивали, когда видели его имя в списках своего класса. Ти-Джей был немногословен, не отвечал на вопросы и часто ввязывался в драки. Он прогуливал почти все уроки, но каждый год его переводили в следующий класс. Учителя не хотели оставлять его у себя на второй год. Ти-Джей двигался вперед, но не вверх.

Впервые я встретил Ти-Джея на выездном семинаре. Всем ученикам школы было предложено записаться на программу, разработанную для того, чтобы студенты активнее участвовали в жизни своих сообществ. Ти-Джей был одним из четырехсот пяти участников. Перед первым семинаром лидеры сообщества дали ученикам такую характеристику: «Сегодня у нас представлен весь спектр: от президента студенческого корпуса до Ти-Джея Уэйра, парня с самым длинным в истории города списком приводов в полицию». Не сомневаюсь, что о темной стороне Ти-Джея они сообщали не только мне.

В начале семинара Ти-Джей стоял в стороне от остальных студентов, у дальней стены. На его лице было написано: «Ну попробуй, произведи на меня впечатление». Он не очень охотно присоединялся к дискуссионным группам – казалось, ему нечего было сказать. Но постепенно интерактивные игры привлекли его.

Лед растаял, когда группы начали составлять список положительных и отрицательных событий, произошедших в школе в этом году. У Ти-Джея тоже были определенные мысли по этому поводу. Другие ученики в группе Ти-Джея приняли его комментарии. Внезапно Ти-Джей почувствовал себя частью группы, и вскоре к нему стали относиться как к лидеру. Он говорил умные вещи, и все его слушали. Ти-Джей был смышленым парнем, у него были отличные идеи.

На следующий день Ти-Джей принял активное участие во всех сессиях. К концу ретрита он присоединился к команде проекта «Бездомные». Он не понаслышке знал о бедности, голоде и безнадежности. Других учеников в команде впечатлила его страсть. Они избрали Ти-Джея сопредседателем команды, чтобы тот президент студенческого совета мог с ним консультироваться.

Когда в понедельник утром Ти-Джей появился в школе, вокруг него разгорелись нешуточные страсти – учителя были против избрания его сопредседателем. Первым общественным проектом должна была стать гигантская продовольственная акция, организованная командой проекта «Бездомные». Учителя не могли поверить, что директор доверит этот престижный трехлетний план действий неумелым рукам Ти-Джея Уэйра.

– У него целый ворох судимостей, – говорили они. – Не удивляйтесь, если он украдет половину еды.

Однако директор напомнил им, что цель программы – выявить страсть ученика и найти ей практическое применение. Учителя покинули собрание – возмущенные, в твердой уверенности, что провал неизбежен.

Спустя две недели Ти-Джей и его друзья возглавили группу из семидесяти учеников – группа занималась сбором продуктов питания. Всего за два часа они собрали рекордное количество еды: 2854 банки консервов. Пустые полки в двух районных центрах были заполнены до самого верха.

Этой еды хватило нуждающимся семьям на семьдесят пять дней. На следующий день местная газета опубликовала статью на целую полосу. Газета была вывешена на главной доске объявлений в школе, где ее мог увидеть каждый. Статью украшала фотография Ти-Джея, который совершил великий поступок, возглавив рекордную акцию по сбору продуктов. Его признали лидером.

Теперь Ти-Джей появлялся в школе каждый день и впервые стал отвечать на вопросы учителей. Он возглавил второй проект, в ходе которого собрал триста одеял и тысячу пар обуви и передал все это в приют для бездомных. Что касается первого проекта, то он продолжается и собирает девять тысяч банок еды за один день, обеспечивая 70 % потребности нуждающихся на год.

Оказалось, что птицу со сломанным крылом нужно просто подлечить. Когда крыло заживет, она сможет летать выше всех остальных. Ти-Джей нашел работу. Сейчас он свободно летит по жизни на своих крыльях.

Джим Халлихан

Сегодня я дарю вам свою мечту

Она сидела на скамейке и кормила птиц.

Просто молча бросала крошки.

Я же, со своими бусами и косами,

Жаловалась на то, какой бардак устроило ее поколение.

Я говорила о бедности и войне во Вьетнаме.

Что было толку продолжать?

Она тихо ответила:

– Всю свою жизнь я работала ради перемен.

Сегодня я дарю вам свою мечту.

Вы можете изменить жизнь к лучшему,

Делая самые незначительные вещи.

Будущее зависит только от вас.

Если что-то идет не так и вам грустно,

Откройте глаза и осмотритесь вокруг.

Не ищите виноватых.

Ищите вдохновение, чтобы подняться снова.

Возможно, изменения, которые вы совершаете, не всегда заметны.

Но вдруг вы дадите ребенку шанс мечтать?

Так что приступайте к работе

И найдите хотя бы маленькое решение, чтобы помочь человечеству.

Всю свою жизнь я работала ради перемен.

Сегодня я дарю вам свою мечту.

Утром я решила прогуляться

И встретила девочку-подростка,

Которая сделала потише

музыку в своем телефоне, и мы с ней поболтали.

Она говорила о бездомных и об улицах, полных преступников.

Почему мое поколение не могло найти время,

Чтобы разрядить обстановку,

Накормив голодных и предоставив жилье бедным?

Я тихо ответила:

– Всю свою жизнь я работала ради перемен.

Сегодня я дарю вам свою мечту.

Я надеюсь, что вы сделаете наш мир лучше.

Но вы должны усердно работать,

Не отставая от мечтаний грядущего поколения.

Если повезет, можно выиграть небольшую битву.

Когда-нибудь мы объединимся.

И со временем старшим поколением станете вы.

Вы оглянетесь назад, чтобы увидеть,

Как сами ответили на вопросы, которые сегодня задаете.

Теперь ваша задача – исправить завтрашний день.

Всю свою жизнь я работала ради перемен.

Сегодня я дарю вам свою мечту.

Пенни Колдуэлл

Глава 8. Иди к цели!

Иметь мечту – не глупо. Глупо не иметь мечты.

Клифф Клэвин

Соседка

Помнишь, как мы были маленькими?

Мы играли вместе каждый день.

Кажется, что это было вчера…

Мир детства с клоунами и сахарной ватой.

Бесконечные летние дни.

Мы играли в прятки с обеда и до заката,

А потом сидели на крыльце

И слушали сверчков.

Мы говорили о своих мечтах и о том,

что будем делать, когда вырастем,

а потом мамы звали нас домой.

Помнишь ту зиму, когда снег шел несколько дней подряд

И мы пытались построить иглу, как эскимосы?

Или когда мы сгребали листья со всей улицы,

Пока не получилась самая большая куча на свете,

А потом мы прыгали в нее?

Помнишь, как мы собирали жимолость во дворе

И продавали ее соседям?

Помнишь, как у нас появились настоящие велосипеды,

И мы могли исследовать весь мир за один день,

Не покидая своей улицы?

Время пролетало незаметно,

И мы росли, пока не наступил день,

Когда мы решили, что уже слишком взрослые,

Чтобы играть среди деревьев летними вечерами…

Теперь я вижу тебя…

Ты так неуловимо изменилась.

Ты как роза, которая расцвела раньше времени

И стала жертвой февральских морозов.

Пояс твоих джинсов стал тесным,

Отнимая у тебя твою юность,

А лицо побледнело и позеленело.

Ты плохо выглядишь.

Ты хмуришься, глядя на улицу из окна своей комнаты,

Я так редко вижу улыбку на твоем лице.

Однажды на улице останавливается машина,

Ты бежишь вниз по лестнице

И выходишь за дверь с чемоданами.

Машина уносится прочь,

И соседская девочка исчезает.

И я снова тоскую по летним дням,

Когда я стояла на твоем крыльце,

Стучала в дверь и просила тебя выйти на улицу,

Чтобы вместе бежать навстречу приключениям.

Не выйдешь ли ты еще раз поиграть?

Ведь мы еще так молоды…

Аманда Дикстра, 14 лет

Я вернусь

Хотя мир полон страданий, он также полон примеров преодоления.

Хелен Келлер

Линда и Боб Сэмел вместе подошли к двери больничной палаты. «Сохраняй спокойствие, – сказала себе Линда, потянувшись к ручке. – Ты же не хочешь расстроить его еще больше?»

В тот промозглый день 23 декабря 1988 года их пятнадцатилетний сын Крис ехал с пятью друзьями в соседний город. Автомобиль занесло на обледенелой дороге, и он врезался в ограждение. Троих подростков, включая Криса, выбросило через заднее окно. Один погиб мгновенно, другой получил серьезные травмы.

Крис сидел на обочине и смотрел на кровь, хлещущую из его левого бедра. В семи метрах от него валялась его левая нога – ее отрезало тросом ограждения. Криса срочно доставили в больницу Уотербери для проведения операции. Родителям пришлось ждать почти семь часов, чтобы увидеть его.

При виде сына глаза Линды наполнились слезами. Боб взял сына за руку.

– Папа, я потерял ногу, – тихо сказал юноша.

Боб кивнул и крепче сжал его руку. Помолчав, Крис спросил:

– А что будет с моей баскетбольной карьерой?

Боб Сэмел изо всех сил пытался сдержать эмоции. Спорт был страстью Криса с раннего детства, уже в своем возрасте сын стал местной легендой. В прошлом году, в восьмом классе, он набрал 41 очко. Сейчас Крис учился в девятом и набрал в общей сложности 62 очка в двух матчах.

– Когда-нибудь я буду играть в Нотр-Даме перед тысячами людей, – говорил Крис своим родителям. – И вы тоже будете сидеть в зале.

Теперь, глядя на своего искалеченного сына, Боб Сэмел мучительно подыскивал слова.

– Знаешь, Крис, – сказал он наконец, – к тебе пришло много людей, включая тренера Мартина.

Лицо Криса просветлело. Он решительно заявил:

– Папа, скажи тренеру, что я вернусь в следующем сезоне. Я снова буду играть в баскетбол.

За семь дней Крис перенес еще три операции. Хирурги с самого начала поняли, что ногу нельзя восстановить. Крису понадобится протез.

Все три с половиной недели, которые он провел в больнице, поток посетителей не иссякал.

– Не жалейте меня, – говорил всем Крис. – Со мной все будет в порядке.

У этого парня был сильный дух и несгибаемая воля. Даже некоторые врачи и медсестры удивлялись.

– Как вы справляетесь со всем этим, Крис? – спросил однажды психиатр. – Вы жалеете себя когда-нибудь?

– Нет, – ответил мальчик, – я не понимаю, зачем это нужно…

– А вы не чувствуете горечи или злости?

– Нет, – повторил Крис. – Я стараюсь относиться ко всему позитивно.

Когда психиатр наконец покинул палату, Крис сказал родителям:

– Это ему нужна помощь.

В больнице Крис упорно трудился, чтобы восстановить силы и координацию. Когда у него были силы, он перебрасывал мяч через обруч, который друг прикрепил к стене рядом с его кроватью. Он тренировал верхнюю часть тела, чтобы ходить на костылях и удерживать равновесие.

Через две недели Сэмелы рискнули провести дополнительную терапию: они отвезли Криса в инвалидном кресле на баскетбольный матч.

– Следите за его реакцией, – предупредили медсестры.

Крис был необычно молчаливым, когда его вкатили в шумный спортзал. Однако когда они проходили перед трибунами, друзья и товарищи по команде начали выкрикивать его имя и махать руками. Затем Фрэнк Макгоуэн, помощник директора школы, объявил по системе оповещения:

– Сегодня у нас здесь очень особенный друг. Все, пожалуйста, поприветствуйте Криса Сэмела!

Ошеломленный Крис огляделся, а все девятьсот человек, находившихся в зале, поднялись на ноги, аплодируя. На глаза мальчика навернулись слезы.

18 января 1989 года, спустя неполный месяц после аварии, Крис смог вернуться домой. Чтобы не отставать от одноклассников, он каждый день занимался с репетитором. Время от времени его отвозили в больницу для прохождения курса терапии. Физическая боль – иногда мучительная – стала частью его повседневной жизни. Иногда, сидя перед телевизором вместе с родителями, он раскачивался вперед-назад, молча терпя боль, исходящую от культи.

В один холодный день Крис встал на костыли и поковылял за угол к старому гаражу, где обычно тренировался. Опустив костыли, он взял в руки баскетбольный мяч и огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает. Наконец, стоя на правой ноге, он начал бросать мяч в кольцо. Несколько раз он терял равновесие и падал. Но каждый раз поднимался, прыгал за мячом и продолжал бросать. Через пятнадцать минут Крис выдохся. «Это займет больше времени, чем я думал», – сказал он себе и медленно вернулся в дом.

Свой первый протез Крис получил 25 марта, в Страстную пятницу. Обрадованный, он спросил Эда Скьюза, директора отделения протезирования и ортопедии больницы, означает ли это, что он может сразу же начать играть в баскетбол.

– Давайте не будем спешить, – ответил удивленный Скьюз.

Доктор знал, что требуется около года, чтобы человек привык передвигаться с протезом, не говоря уже о занятиях спортом.

Крис проводил долгие часы в подвале дома, учась ходить на искусственной ноге. Как ни трудно было бросать мячи в корзину, стоя на одной ноге, с протезом это оказалось делать еще сложнее. Большинство его бросков не достигали цели, и Крис часто падал на асфальт.

В самые мрачные моменты он вспоминал свой разговор с матерью. После особенно неудачного дня Крис спросил, верит ли она, что он когда-нибудь снова будет играть.

– Теперь тебе придется еще больше тренироваться, – ответила мама. – Но, да, я думаю, ты сможешь.

Крис знал, что она права. Все в конечном счете сводилось к упорному труду и стойкости.

Крис вернулся в школу в начале апреля. После уроков его друзья обычно играли в баскетбол на открытой площадке. В течение нескольких недель Крис наблюдал за ними со стороны. Но однажды тоже вышел на площадку. Друзья молча расступились.

Сначала Крис начал кидать мяч из-за пределов площадки и испытывал восторг, когда попадал в сетку. Но когда он пытался вести или подпрыгивал, то падал на землю.

– Давай, Крис, ты сможешь! – кричали его друзья.

Однако Крис знал правду: он не мог – не так, как раньше.

Во время игры на летнем турнире он неудачно прыгнул и сломал протез. Тогда он подумал: «Может, я просто обманываю себя? Может быть, я не справлюсь с этой задачей?»

Однако в конце концов Крис сказал себе, что единственный путь – это заставлять себя работать еще больше. И начал заниматься баскетбольными техниками и тяжелой атлетикой каждый день.

После каждой тренировки Крис аккуратно снимал искусственную ногу и четыре носка, которые надевал на культю, чтобы протез не казался слишком жестким. Затем он принимал душ, со стоном касаясь свежих мозолей.

Прошло время, боль утихла, и Крис почувствовал, что начинает узнавать прежнего себя. «Я сделаю это. И не в следующем году, а в этом!»

В понедельник после Дня благодарения главный тренер собрал мальчишек, которые боролись за место в баскетбольной команде. Его взгляд остановился на Крисе Сэмеле.

За два дня пробных игр никто не выкладывался так, как Крис. Он обводил защитников, нырял за свободными мячами – все, что нужно, чтобы доказать, что он вполне может играть. Каждый день, вместе с остальными игроками, Крис проходил по десять кругов вокруг спортзала – он двигался медленно, но ни разу не сошел с дистанции.

Утром после последней тренировки списки были готовы. «Ты сделал все, что мог», – сказал себе Крис, заглядывая через плечи игроков. И увидел в списке фамилию Сэмел. Он снова был в команде!

На той же неделе тренер созвал игроков на командное собрание.

– Каждый год в команде есть капитан, который подает пример всем остальным. В этом году капитаном будет… Крис Сэмел.

Игроки встретили эту новость радостными криками.

15 декабря, меньше чем через год с момента аварии, состоялось возвращение Криса на баскетбольную площадку.

Рука Криса слегка дрожала, когда в раздевалке он натягивал свою фирменную майку.

– Все будет хорошо, Крис, – сказал тренер. – Только не жди от себя слишком многого в первый же вечер.

Крис кивнул.

– Я знаю, – тихо сказал он. – Спасибо.

Вместе с товарищами по команде Крис выбежал на площадку для разминки. Люди на трибунах аплодировали ему стоя. Линда и Боб с трудом сдерживали слезы при виде сына, снова надевшего спортивную форму. «Господи, – тихо молилась Линда, – пожалуйста, не дай ему опозориться».

Несмотря на все попытки успокоиться, Крис перенес свою нервозность на площадку. Во время разминки большинство его бросков попадали в обод.

– Успокойся, расслабься, – шептал тренер. – Не торопись.

Когда игроки наконец вышли в центр площадки для начала игры, Крис занял позицию защитника. Взяв стартовый мяч, он начал играть и делал это довольно неуклюже. Его движения были отрывистыми, ритм сбивался. Несколько раз Крис совершал бросок, но даже не попадал в обод корзины. Обычно, когда такое случается, дети на трибунах кричат: «Промазал!» На этот раз все молчали.

Отыграв восемь минут, Крис получил длинную передышку. Когда до конца тайма оставалось две минуты, его вернули в игру. «Давай, Крис, – сказал он себе, – это то, ради чего ты столько трудился. Покажи им, что ты все можешь».

Через несколько секунд партнер по команде отдал ему пас. Крис был в семи метрах от корзины. Это сложная дистанция для любого игрока – дальний трехочковый. Не раздумывая, Крис бросил мяч по дуге, и он приземлился точно в корзину.

Зал взорвался криками и одобрительными возгласами.

– Так держать, Крис! – крикнул Боб Сэмел дрожащим от волнения голосом. Через минуту Крис выхватил отскочивший мяч и снова совершил бросок. И снова мяч влетел в корзину. И снова раздались аплодисменты. По лицу Линды Сэмел текли слезы, а ее сын скакал по площадке, подняв кулак в знак триумфа. «У тебя получилось, Крис! – повторяла она про себя. – У тебя получилось».

Крис продолжал выкладываться по полной. Лишь однажды он потерял опору и упал. К финалу матча он набрал 11 очков, его школа победила.

– Я хорошо выступил, папа, правда? – спрашивал он вечером.

– Ты просто молодец, – ответил Боб, крепко обнимая сына.

Поболтав немного об игре, Крис поднялся по лестнице в свою комнату.

Линда погасила свет и вспомнила день, когда она везла сына домой после терапии. Крис тогда молчал, глядя в окно машины, а потом вдруг нарушил тишину:

– Мама, мне кажется, я знаю, почему все это случилось со мной.

– Почему, Крис?

– Бог знал, что я справлюсь с этим. Он спас мне жизнь, потому что знал, что я справлюсь.

Джек Кавано

[ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: в старших классах Крис Сэмел играл в баскетбольной команде. Он также выступал в одиночном и парном разрядах в школьной команде по теннису. Крис состоял в команде по большому теннису в колледже Западной Новой Англии в Спрингфилде, штат Массачусетс, а также играл в баскетбол в Западной Новой Англии и в летних лигах в районе Торрингтона. В будущем Крис Сэмел хочет стать тренером по баскетболу.]

Только я

С самого детства я знал, что я великий,

Люди обещали: «У тебя все получится – просто подожди».

Но они никогда не говорили, насколько великим я стану,

Если сыграю с кем-то, кто превосходит меня.

У себя дома я – король баскетбола.

Забрасывать мяч в корзину для меня

Не составляет никакого труда.

Но вдруг передо мной оказывается человек,

Который не знает, что я здесь король.

Я начинаю давить на него, тороплюсь с мячом.

Мои пасы партнерам по команде летят мимо.

Я неуклюже прыгаю, слабо веду мяч.

Моя рука не тверда, а взгляд затуманен.

Виноваты мои товарищи – они не понимают.

Виноваты мои тренеры – какой ужасный план!

Виноват слепой судья.

Не виноват только я – ведь нет никого круче меня.

И тут меня наконец осенило:

Я увидел лицо в зеркале, очень похожее на меня.

Это не мои товарищи по команде бросали мяч мимо,

И не мой тренер мазал по корзине.

Тот человек в зеркале, который всегда мне так нравился,

Должен был учиться на ошибках, а не только хвастаться.

Я перестал обвинять других и начал расти.

Я стал намного лучше играть, и все это видят.

Мои товарищи по команде оказались не такими уж бездарными.

Я научился полагаться на своих хороших друзей.

Теперь я больше люблю себя, потому что понял:

Мне вредно быть великим – гораздо лучше просто быть собой.

Том Краузе

Настоящая высота

Если не мечтать и не планировать все в своем воображении, то ничего не получится. Нужно с чего-то начинать.

Роберт Дюваль

Ладони вспотели. Майклу понадобилось полотенце, чтобы вытереть их. Стакан ледяной воды утолил жажду, но не охладил его пыл. Искусственное покрытие, на котором он сидел, было горячим. Национальные юношеские Олимпийские игры.

Шест был установлен на высоте 5,2 метра – на 7,6 см выше его личного рекорда. Майклу Стоуну предстоял самый сложный день в его карьере.

Финальный забег закончился час назад, но на трибунах еще оставалось не меньше двадцати тысяч человек. Прыжки с шестом – зрелище поистине завораживающее. В них грация гимнаста сочетается с силой культуриста. В каждом прыжке присутствует элемент полета, и зрителей будоражит мысль о том, что человек может взлететь на высоту двухэтажного дома. Майкл Стоун стремился к этому всю свою жизнь.

Сколько Майкл себя помнил, он всегда хотел летать. В детстве мама читала ему множество историй, герои этих рассказов видели землю с высоты птичьего полета. Сны Майкла были полны красок. Один сон снился ему много раз. Он бежал по дороге, ощущая под ногами камни и комья грязи. Потом мчался по усыпанным золотом пшеничным полям. А затем, сделав глубокий вдох, отрывался от земли. И парил высоко над землей, словно птица.

Майкл летал в тех местах, о которых читала ему мама. И везде замечал детали и образы, которые она с любовью добавляла в свои истории. Его отец, напротив, не был мечтателем. Берт Стоун был убежденным реалистом. Он верил в тяжелую работу. У него был девиз: если ты чего-то хочешь, работай над этим!

С четырнадцати лет Майкл именно так и поступал. Он начал очень тщательно и последовательно заниматься тяжелой атлетикой. Каждый день он поднимал тяжести, а в другие дни занимался бегом. За выполнением программы следили тренер, инструктор и отец Майкла. Майкл, с его упорством и целеустремленностью, был мечтой любого тренера. А еще Майкл Стоун был отличником и единственным ребенком и всегда помогал родителям. Он стремился достичь совершенства во всем.

Милдред Стоун, мать Майкла, хотела, чтобы он немного пожалел себя. Однажды она попыталась поговорить с ним и его отцом об этом, но отец быстро прервал разговор, улыбнулся и сказал:

– Хочешь чего-то – работай!

Был ли Майкл Стоун удивлен, взволнован или горд, когда преодолел планку на высоте 5,2 метра? Никто не знает. Едва приземлившись на маты и слыша, как трибуны взорвались овациями, Майкл сразу же начал готовиться к следующему прыжку. Казалось, ему нет дела до того, что он только что превзошел свой личный рекорд на целых 30 сантиметров.

Майкл Стоун был одним из двух последних участников соревнований по прыжкам с шестом на Национальных юношеских Олимпийских играх. Преодолев планку на высоте 5,3 метра, он снова не проявил никаких эмоций. Он был предельно сосредоточен. Услышав рев толпы, он понял, что другой спортсмен провалил свою попытку. Настало время для последнего прыжка. Майклу нужно было выполнить его, чтобы победить. Промах принес бы ему второе место. Стыдиться было нечего, но Майкл не мог допустить мысли о том, что не станет первым.

Он перевернулся на спину и выполнил свой ритуал – три отжимания. Потом взял шест и вышел на подиум.

На этот раз подиум ощущался по-другому. На короткий миг это испугало Майкла. Но затем на него буквально обрушилось невыносимое осознание. Планка была установлена на 22 сантиметра выше его личного рекорда. Это всего на два сантиметра меньше национального рекорда, подумал он. Напряжение вернулось. Майкл попытался расслабиться, но не смог и только сильнее сжался. Почему он так испугался именно сейчас? Он никогда не испытывал подобных чувств. И тут из ниоткуда, из самых глубин души, ему явился образ матери. Она всегда говорила ему, что, когда чувствуешь напряжение, тревогу или даже страх, нужно глубоко вдохнуть.

Так он и сделал. Стряхнув напряжение с ног, он аккуратно положил шест. Начал разминать руки и верхнюю часть тела и почувствовал, как по спине побежали струйки холодного пота. Тогда Майкл осторожно поднял шест. Он слышал, как колотится его сердце. И был уверен, что толпа тоже это слышит. Тишина была оглушительной. Откуда-то издалека раздалось пение малиновок. Майкл понял, что пришло и его время лететь.

Он начал разбег, и подиум как будто напоминал ему что-то – проселочную дорогу из детских снов, он вспомнил камни, комья грязи и золотые пшеничные поля. Майкл сделал глубокий вдох, и все случилось как во сне – он легко оторвался от земли. Майкл Стоун летел, как делал это в своих детских мечтах. Только на этот раз он знал, что это не сон. Это была реальность. Все вокруг двигалось будто в замедленной съемке. Воздух вокруг был невероятно чистым и свежим. Майкл парил, словно птица.

Удар при приземлении вернул Майкла в настоящее. Лежа на спине под лучами жаркого солнца, он мог только представить себе улыбку на лице матери. Он знал, что его отец, вероятно, тоже сейчас улыбается. Берт всегда так делал, когда был взволнован, – улыбался. На самом деле его отец в тот момент плакал, обнимая жену. Милдред никогда не видела его таким. Но она знала, что это слезы гордости.

Майкла тут же обступили люди, обнимая и поздравляя его с величайшим достижением в его жизни. В тот день он показал результат 5,4 метра – национальный и международный рекорд юношеских Олимпийских игр.

Отныне жизнь Майкла никогда не будет прежней. И не только потому, что он выиграл Национальные юношеские Олимпийские игры и установил новый мировой рекорд. И не потому, что он только что превысил свой личный рекорд на 23 сантиметра. А просто потому, что Майкл Стоун – слепой.

Дэвид Настер

Сила слов

Знание – это любовь, свет и видение.

Хелен Келлер

[ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Хелен Келлер потеряла зрение и слух в результате заболевания, перенесенного в возрасте двух лет. Следующие пять лет она росла во тьме и пустоте. Хелен была напугана, одинока и лишена опоры. Это история о ее встрече с учителем, который изменил ее жизнь.]

Самый важный день, который я никогда не забуду, – это день, когда ко мне пришла моя учительница, Энн Мэнсфилд Салливан. 3 марта 1887 года – за три месяца до того, как мне исполнилось семь лет. К этому моменту моя маленькая жизнь была разбита на две части – до болезни и после нее. Но Энн смогла собрать эти части и склеить их так бережно, что они вновь стали единым целым.

Помню, как в тот знаменательный день стояла на крыльце дома, онемев от ожидания. По торопливой возне в доме я уже поняла, что должно произойти нечто удивительное. Полуденное солнце проникало сквозь заросли жимолости и согревало мне лицо. Мои пальцы почти бессознательно перебирали ветки, на которых уже проклюнулись первые цветы и листья – сладкая южная весна была совсем близко. Я еще не знала, какие чудеса ждут меня в будущем. Гнев и горечь попеременно накрывали меня последние нескольких недель, пока не сменились глубокой тоской.

Случалось ли вам оказаться на море в густом тумане, когда все вокруг окутывает осязаемая белая тьма? Огромный корабль, напряженный и тревожный, пробирается к берегу как будто на ощупь, и вы с трепетом в сердце ждете, когда из тумана вынырнет наконец полоска земли? До начала моего обучения я была как этот корабль, только у меня не было ни компаса, ни эхолота, чтобы узнать, далеко ли гавань. «Свет! Дайте мне свет!» – взывала моя душа.

Внезапно я не услышала, но почувствовала приближающиеся шаги. Я подумала, что это мама, и протянула руку. Кто-то взял ее. Потом меня подхватили и заключили в объятия – это была Та, что пришла, чтобы открыть для меня мир и, самое главное, чтобы полюбить меня.

На следующее утро учительница отвела меня в свою комнату и подарила куклу. Эту куклу прислали маленькие слепые дети из института Перкинса, а одежду для нее сшила Лора Бриджман, но я узнала об этом гораздо позже. Я немного поиграла с куклой, а мисс Салливан медленно написала на моей руке слово «к-у-к-л-а». Меня сразу же заинтересовала эта игра, и я попыталась сделать то же самое. Когда у меня наконец получилось правильно написать буквы, я даже раскраснелась от удовольствия и гордости. Сбежав вниз к маме, я подняла руку и изобразила буквы, обозначающие куклу. Я не знала, что произношу слово – просто заставляла свои пальцы двигаться, подражая другому человеку. В последующие дни я научилась писать таким непостижимым образом множество слов, среди которых были «булавка», «шляпа», «чашка» и несколько глаголов, таких как «сидеть», «стоять» и «ходить». Но только через несколько недель занятий я поняла, что у всего есть имя.

Однажды, когда я играла со своей новой куклой, мисс Салливан положила мне на колени еще и мою большую тряпичную куклу и написала «к-у-к-л-а». Она хотела объяснить мне, что «к-у-к-л-а» – это название обоих предметов. Ранее в тот же день мы с ней поспорили о словах «к-р-у-ж-к-а» и «в-о-д-а». Я упорно продолжала их путать. В отчаянии мисс Салливан на время забросила эту тему, чтобы возобновить ее при первой же возможности. Мне стало невмоготу, и я, схватив новую куклу, швырнула ее на пол. Кукла разбилась. Ощутив под ногами осколки, я пришла в неописуемый восторг. Ни печали, ни сожаления не последовало – я не любила куклу. В неподвижном, темном мире, где я жила, не было ни сильных чувств, ни любви. Я почувствовала, что учительница смахнула осколки к очагу, и испытала удовлетворение от того, что причина моего недовольства устранена. Мисс Салливан принесла мне шляпу, и я поняла, что выхожу на теплый солнечный свет. Эта мысль, если бессловесное ощущение можно назвать мыслью, заставила меня прыгать от удовольствия.

Мы пошли по тропинке к колодцу, привлеченные ароматом жимолости, которая его окружала. Кто-то черпал воду, и учительница подставила мою руку под струю. Потом она написала слово «вода» – сначала медленно, потом быстро. Я стояла неподвижно, все мое внимание было приковано к движениям ее пальцев. Внезапно я ощутила осознание чего-то забытого – трепет возвращающейся мысли. Каким-то образом мне открылась тайна языка. Я поняла, что «в-о-д-а» означает то чудесное прохладное нечто, что струилось по моей руке. Это живое слово пробудило мою душу, дало ей свет, надежду, радость, освободило ее! Правда, еще оставались барьеры, но со временем их можно было разрушить.

Я ушла от колодца с жаждой познания. У всего было имя, и каждое имя рождало новую мысль. Когда мы вернулись в дом, каждый предмет, к которому я прикасалась, словно наполнялся жизнью. Это происходило потому, что я видела все странным, новым зрением, которое пришло ко мне. Войдя в дом, я вспомнила о кукле, которую разбила. Я на ощупь добралась до очага и подняла осколки, тщетно пытаясь собрать их воедино. Потом мои глаза наполнились слезами, ибо я осознала, что натворила, и впервые почувствовала раскаяние и печаль.

В тот день я выучила множество новых слов. Я не помню, какие именно, но знаю, что среди них были «мать», «отец», «сестра», «учитель» – слова, которые должны были заставить мир расцвести для меня, «как жезл Аарона, цветами». Вечером я лежала в своей кроватке и перебирала в памяти новые слова, будто разноцветные камушки. В тот момент я была самым счастливым ребенком на свете. Впервые я ждала нового дня с нетерпением.

Хелен Келлер

[ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Хелен с отличием окончила Рэдклифф и посвятила свою жизнь работе со слепыми и глухими людьми. Со своей первой учительницей Хелен дружила до самой ее смерти.]

Могильщики из младшей школы Парквью

Люди всегда винят обстоятельства в том, что они такие, какие они есть. Я не верю в обстоятельства. Люди, которые добиваются успеха в этом мире, – это те, кто встает и ищет нужные им обстоятельства, а если не может их найти, то создает их.

Джордж Бернард Шоу

Самые важные уроки, которые мы получаем за время учебы в школе, не ограничиваются набором правильных ответов на экзаменационные вопросы. Есть события, которые меняют нас, показывая, на что мы действительно способны. Все знают, что командная работа нужна для того, чтобы выиграть матч. Но иногда для настоящей победы этого недостаточно.

Вскоре после выхода на экраны фильма «Иеремия Джонсон» с Робертом Редфордом в главной роли наш седьмой класс обсуждал эту историю. Мы говорили о том, что этот суровый и жесткий персонаж одновременно был добрым и мягким. Мы обсуждали его любовь к природе и желание стать ее частью. Затем наш учитель, мистер Робинсон, задал нам необычный вопрос. Знаем ли мы, где похоронен Иеремия Джонсон? И каково же было наше удивление, когда мы узнали, что последнее пристанище великого горца находится примерно в сотне метрах от автострады Сан-Диего в Южной Калифорнии!

– Вы считаете, это неправильно? – спросил мистер Робинсон.

– Конечно! – дружно ответили мы.

– То есть вы думаете, что это надо изменить? – продолжал мистер Робинсон.

– Да! – закричали мы с детской непосредственностью.

Мистер Робинсон пристально посмотрел на нас.

– Вы сможете это сделать? – спросил он после паузы.

– А?

О чем он говорил? Мы же были всего лишь детьми.

– Есть один способ, – сказал мистер Робинсон. – Это путь, полный трудностей и, возможно, разочарований… но он есть.

Затем он заявил, что поможет нам, но только при условии, что мы пообещаем упорно трудиться и не сдаваться ни при каких обстоятельствах.

Мы еще не знали, что подписываемся на самое авантюрное путешествие в своей жизни.

Итак, мы начали писать письма всем, кто мог нам помочь: местным, государственным и федеральным представителям, владельцам кладбища, даже актеру Роберту Редфорду. Вскоре появились первые ответы – нас благодарили за проявленный интерес, но с сожалением сообщали, что «абсолютно ничего нельзя сделать». Другие на этом и остановились бы. Но мы-то пообещали мистеру Робинсону не сдаваться! Так что мы продолжали писать.

Чтобы о нашей инициативе узнало как можно больше людей, мы обратились в газеты. К нам в класс пришел репортер из Los Angeles Times и взял у нас интервью. Мы рассказали обо всем, что пытались сделать, и выразили свое негодование по поводу того, что никому ни до чего нет дела. Мы надеялись, что наша история вызовет интерес общественности.

– Вам ответил Роберт Редфорд? – спросил репортер.

– Нет, – сказали мы.

Через два дня наша история попала на первую полосу газеты. В статье рассказывалось о том, как наш класс пытается исправить несправедливость по отношению к американской легенде и что никто нам в этом не помогает. Рядом со статьей была размещена фотография Роберта Редфорда. В тот же день, прямо во время урока, мистера Робинсона позвали к телефону. Он вернулся с таинственной улыбкой на лице:

– Угадайте, кто звонил!

Звонил Роберт Редфорд. Он сказал, что каждый день получает сотни писем, а наше почему-то до него не дошло, но он очень заинтересован в том, чтобы помочь нам достичь цели. Неожиданно наша школьная команда стала весьма влиятельной организацией.

Прошло несколько месяцев, и наконец настал тот день, когда мистер Робинсон, в сопровождении нескольких учеников, отправился на кладбище, чтобы присутствовать при извлечении останков Иеремии Джонсона. Он был похоронен в старом деревянном ящике, а от самого скелета осталось лишь нескольких костей. Все они были аккуратно собраны работниками кладбища и помещены в новый гроб.

Затем на ранчо в Вайоминге состоялось отпевание Иеремии Джонсона, и его останки упокоились среди дикой природы, которую он так любил. Роберт Рэдфорд принял участие в похоронах. С тех пор наш класс прозвали в школе «Могильщиками», хотя мы предпочитали думать о себе как о «Мечтателях». В тот год мы узнали не только о том, как писать важные письма, как работает правительство и через что нужно пройти, чтобы добиться такой непростой вещи, как перенос могилы. Главный урок заключался в том, что лучшим двигателем в жизни является упорство. Именно оно – тот материал, из которого делают победителей.

Киф Андерсон

Билль о правах подростков

О друзьях:

У каждого из нас есть право и привилегия иметь друзей. Мы можем выбирать друзей, основываясь на своих собственных симпатиях и антипатиях. Мы не обязаны любить тех же людей, что и все остальные, или не любить кого-то, потому что он не входит в нашу «группу». Дружба – это личное дело каждого.

Мы можем требовать от наших друзей, чтобы они были надежными. Если мы делимся с ними чем-то и просим не рассказывать об этом, то вправе ожидать, что они оставят это только между нами. Если они этого не делают, значит, они предали наше доверие и нашу дружбу.

Быть честным с друзьями – это нормально. Если они делают что-то, что причиняет нам боль или беспокоит нас, мы можем поговорить с ними об этом. Мы ждем, что наши друзья тоже будут честны. Это не значит, что можно быть жестокими друг с другом, просто мы можем откровенно говорить о своих чувствах.

Мы имеем право на то, чтобы нас уважали за решения, которые мы принимаем. Некоторые из наших друзей могут не понимать наших решений, но это наш выбор. В свою очередь, мы берем на себя ответственность за него.

О родителях и других взрослых:

Мы имеем право на то, чтобы наши чувства уважали. Мы не допустим насмешек и оскорбления в свой адрес. Наши эмоции иногда сбивают с толку. Будет лучше, если вы отнесетесь к ним серьезно и выслушаете нас, прежде чем игнорировать их.

Мы считаем, что у нас есть право принимать решения (некоторые) самостоятельно. Если мы совершаем ошибки, то учимся на них – это наш способ стать более ответственными.

По возможности исключайте нас из своих ссор. Мы понимаем, что ссоры – это часть любых отношений, но нам больно в них участвовать. Не впутывайте нас в проблемы, которые возникают между вами.

Мы согласны относиться к вам с уважением и просим, чтобы вы уважали нас в ответ. Это относится в том числе и к уважению к нашей частной жизни.

Обо всех:

Мы имеем право на безусловную любовь, и наша цель – любить вас так же.

Мы имеем право говорить о себе, любить себя, испытывать свои чувства и стремиться к своей мечте. Пожалуйста, поддержите нас, верьте в нас, не бойтесь за нас.

Лия Гэй, 16 лет Джейми Йеллин, 14 лет Лиза Гуменик, 14 лет Хана Айвенго, 15 лет Бри Эйбл, 15 лет Лиза Ротбард, 14 лет

Мальчик, который разговаривал с дельфинами

То, что мы отдаем, создает чью-то жизнь.

Артур Эш

Ранним январским утром 1994 года Лос-Анджелес оказался в эпицентре одного из самых разрушительных землетрясений в своей истории.

В парке развлечений Six Flags Magic Mountain, расположенном в 32 километрах к северу от города, рушились тяжелые бетонные столбы, а черепица с крыш падала в воду бассейна, по которому кругами плавали три перепуганных дельфина.

В 60 километрах к югу от города 26-летний Джефф Сигел слетел с кровати после очередного подземного толчка. Джефф подполз к окну, посмотрел на бьющийся в конвульсиях город и подумал о существах, которые были для него важнее всех на свете. «Я должен добраться до дельфинов, – сказал он себе. – Они спасли меня, а теперь нужно, чтобы я спас их».

Те, кто знал Джеффа с детства, вряд ли могли назвать его героем. Джефф Сигел был гиперактивным, лишенным нормальной координации и частично глухим. В результате потери слуха у него развился также тяжелый дефект речи, из-за которого окружающие практически не могли его понять. В дошкольном возрасте Джефф нередко подвергался насмешкам со стороны других детей.

Мать Джеффа, воспитанная в строгой, авторитарной семье, была нетерпелива и часто сердилась на него. Она просто хотела, чтобы Джефф вписывался в общество. Его отец, офицер полиции в лос-анджелесском районе Торранс, соглашался на любую подработку, чтобы свести концы с концами. Джефф почти не видел его дома.

Когда Джеффу исполнилось пять лет, его отдали в детский сад. В первый же день он перелез через ограду и убежал домой. Разъяренная мать привела его обратно и заставила извиниться перед воспитателем. Другие дети наблюдали эту сцену, и в результате Джефф мгновенно стал мишенью для насмешек. Чтобы отгородиться от враждебного мира, он держался в дальних уголках игровой площадки или прятался в своей комнате дома, мечтая когда-нибудь найти место, где его примут.

Однажды, когда Джеффу было девять лет, он вместе с классом отправился в «Морской мир» в Лос-Анджелесе. Дельфины очаровали мальчика – казалось, они смотрели прямо на него и улыбались, а такое в жизни Джеффа случалось нечасто.

К концу учебного года учителя пришли к выводу, что у Джеффа имеется эмоциональное расстройство и задержки в развитии. Джефф прошел тестирование в расположенном неподалеку Центре Свитцера для детей с ограниченными возможностями, и оно показало, что он обладает средними способностями, хотя и настолько тревожен, что практически не способен решать задачи по математике. После того как Джеффа перевели из государственной школы в Центр, его успеваемость значительно улучшилась.

В начале седьмого класса Джефф, сам того не желая, вернулся в государственную школу. Тесты показали, что он весьма одарен. Годы терапии улучшили его речь. Но для своих одноклассников Джефф по-прежнему оставался жертвой.

Седьмой класс был худшим годом в жизни Джеффа. Единственной радостью стало посещение с отцом «Морского мира» в Сан-Диего. При виде дельфинов мальчика охватило невероятное счастье – он застыл на месте, забыв обо всем.

Джефф стал подрабатывать, чтобы накопить денег на годовой абонемент в «Мариналенд», расположенный ближе всего к его дому. Впервые оказавшись возле бассейна с дельфинами без взрослых, он осторожно сел у самого бортика. Появились дельфины, привыкшие к тому, что посетители их кормят. Первой к Джеффу подплыла Грид-Ай. «А что, если я попробую ее погладить?» – подумал он, опуская руку в воду. Момент, когда его пальцы коснулись гладкой кожи дельфина, запомнился Джеффу на всю жизнь.

Очень скоро Джефф подружился с дельфинами и часто оказывался с ними наедине в дальнем конце «Мариналенда». Однажды он случайно поймал хвост молодой дельфинихи Шарки. Она остановилась.

– Что теперь? – спросил Джефф. Шарки нырнула, потянув его за руку под воду. Он засмеялся и отпрянул, не отпуская хвост. Дельфин нырнул снова, еще глубже. Джефф потянул назад еще сильнее. Когда Шарки в очередной раз всплыла на поверхность, чтобы отдышаться, мальчик и дельфин на минуту оказались лицом к лицу: оба смеялись. Шарки сделала круг и вернула хвост в руку Джеффа, чтобы продолжить игру. Случалось, что Джефф и дельфины наперегонки перемещались по бассейну, чтобы попасть в заранее определенную точку – встретившись там, они приветствовали друг друга хлопками. Даже летом, когда вокруг бассейна собиралась толпа, дельфины узнавали Джеффа и приплывали, как только он опускал руку в воду.

Эта невероятная дружба очень помогла Джеффу, укрепила его уверенность в себе. Постепенно он выбрался из своей темной скорлупы, записался на курсы при ближайшем аквариуме и засел за книги по морской биологии. Джефф стал ходячей энциклопедией по дельфинам и, к удивлению семьи, даже преодолел дефект речи, чтобы стать гидом-волонтером.

В 1983 году Джефф написал статью для информационного бюллетеня Американского общества китообразных, в которой рассказал о своем опыте общения с дельфинами из «Морского мира». Однако он точно не был готов к тому, что за этим последует. Поскольку Джефф играл с дельфинами без ведома администрации парка, руководство «Морского мира» аннулировало его пропуск. Джефф был раздавлен. Родители Джеффа вздохнули с облегчением. Они не видели никакой пользы в том, что их странный сын проводил время с дельфинами.

И вот однажды в доме Бонни Сигел раздался междугородний звонок. Вечером она спросила сына:

– Ты участвовал в каком-то конкурсе?

Джефф робко признался, что написал эссе на очень желанную стипендию Earthwatch стоимостью более 2000 долларов. Победитель должен был провести месяц на Гавайях с экспертами по дельфинам. Рассказывая об этом матери, он ожидал выволочки. Вместо этого она тихо сказала:

– Ну, ты выиграл.

Джефф был в экстазе. А его родители впервые поняли, что он может осуществить свою мечту – поделиться своей любовью к дельфинам с миром.

Целый месяц Джефф провел на Гавайях, обучая дельфинов командам и изучая свойства их памяти. Осенью он выполнил еще одно условие стипендии – выступил с докладом о морских млекопитающих перед учениками средней школы Торранса. Доклад Джеффа был настолько воодушевляющим, что сверстники впервые посмотрели на него с уважением.

После окончания школы Джефф нашел работу в области морских исследований, подрабатывая на минимальном окладе. Он также получил степень младшего специалиста по биологии.

В феврале 1992 года он появился в офисе Сюзанны Фортье, директора по обучению морских животных в Six Flags Magic Mountain, и попросил принять его в качестве волонтера. Фортье дала ему такую возможность – и была поражена. За последние десять лет она обучила более двухсот волонтеров, но никто из них не мог сравниться с Джеффом, когда речь шла об общении с дельфинами.

Однажды команде Фортье нужно было перевезти больного 300-килограммового дельфина по кличке Гром в другой парк. Джефф настоял на том, чтобы ехать в кузове вместе с Громом и успокаивать его. По дороге Фортье спросила из кабины, как дела у Грома, и Джефф ответил:

– С ним все в порядке. Я его обнимаю.

«Джефф залез к Грому в аквариум!» – поняла Фортье. Так и было: целых четыре часа Джефф сидел в аквариуме, держа Грома на руках.

Его любимицей в Magic Mountain была Кэти, 100-килограммовая восьмилетняя дельфиниха, которая всегда бурно приветствовала его и плавала с ним часами.

И снова, как когда-то в «Морском мире», Джефф мог общаться с дельфинами и получать от них ответную привязанность. Он и представить себе не мог, через какие испытания пройдет его любовь.

В утро землетрясения Джефф пытался добраться до Magic Mountain. Автострады были разрушены, и ему часто приходилось искать кружной путь. Оказавшись на месте, он увидел, что глубокий бассейн наполовину пуст. Три дельфина, находившиеся там в момент землетрясения – Уолли, Тери и Кэти, – были в ярости. Джефф опустился на уступ внутри бассейна и попытался успокоить их.

Джефф хотел отвлечь дельфинов играми, но это не помогало. Хуже всего было то, что он не мог их покормить: система фильтрации в бассейне отключилась, и это создавало дополнительный риск – в воде могло скопиться слишком много отходов жизнедеятельности дельфинов.

Джефф остался с дельфинами на всю ночь, когда температура упала до –1 градуса. Он оставался там и на следующий день, и на следующий, и на следующий.

На четвертый день дорога открылась, и сотрудники прислали грузовик, чтобы перевезти Уолли, Тери и Кэти в дельфинарий в Knott›s Berry Farm. Но сначала нужно было погрузить их в транспортные емкости. Транспортировка дельфина – несложная процедура: после того как дельфин проплывает через туннель, его оборачивают в брезент и поднимают на тросе. Но уровень воды в соединительном туннеле был слишком низким, чтобы животные могли проплыть по нему. Троих дельфинов пришлось ловить в открытой воде, а затем маневрировать на брезентовых стропах.

Сотрудники Этьен Франсуа и Джефф вызвались выполнить эту работу. Джефф доверял дельфинам, но вероятность того, что они поранятся или укусят его во время отлова в открытой воде, была почти стопроцентной.

Уолли было легко вытащить из бассейна, но Тери и Кэти испугались. Каждый раз, когда Джефф и Этьен приближались к Кэти, та отбивалась от них своим твердым острым клювом.

В течение сорока минут мужчины боролись с Кэти. Она била их хвостом, а в миг, когда ее наконец затянули в стропы, вонзила свои острые зубы в руку Джеффа. Не обращая внимания на кровотечение, Джефф помог поймать Тери и погрузил дельфина в транспортный резервуар.

Когда дельфины добрались до фермы Knott›s Berry Farm, Кэти была измучена, но спокойна. Позже Фортье рассказала друзьям, что только благодаря мужеству Джеффа транспортировка прошла успешно.

Сегодня Джефф – штатный дрессировщик дельфинов в компании Marine Animal Productions в Галфпорте, штат Миссисипи. Он организует обучающие программы для учеников школ.

Перед отъездом в Миссисипи Джефф проводил в одном из аквариумов демонстрацию для шестидесяти детей из Центра Свитцера. В какой-то момент он заметил мальчика по имени Ларри, который в одиночестве играл в стороне. Ларри был изгоем – таким же, каким был когда-то сам Джефф. Он подозвал Ларри, а затем вытащил из соседнего аквариума безобидную, но внушительного вида трехфутовую рогатую акулу. Пока остальные дети ахали, Ларри гордо держал акулу в руках.

После занятия Джефф получил письмо следующего содержания: «Спасибо за великолепную работу, которую вы проделали с нашими детьми. Они вернулись переполненными впечатлениями и рассказали, как Ларри смог удержать в руках акулу. Вероятно, это был самый счастливый и гордый момент в его жизни. Мы знаем, что вы тоже когда-то учились у нас. Вы – пример и надежда на то, что наши дети тоже могут добиться успеха в жизни». Письмо было написано Джанет Свитцер, основательницей Центра.

Для Джеффа тот день тоже стал особенным. Проводя занятие, он увидел в зале своих мать и отца, которые внимательно наблюдали за происходящим. Кажется, они наконец-то гордились своим сыном.

Джефф никогда в жизни не зарабатывал много денег, но он считает себя богатым и необыкновенно удачливым человеком.

– Я всем доволен, – говорит он. – Дельфины очень много сделали для меня, когда я был ребенком. Они подарили мне безусловную любовь. Когда я думаю о том, чем я обязан дельфинам… – Его голос на мгновение прерывается, и он улыбается. – Они подарили мне жизнь. Я обязан им всем.

Пола Макдональд

Дикая штучка

Встретьтесь лицом к лицу с тем, чего вы боитесь, и вы избавитесь от этого страха.

Источник неизвестен

Дождь лил не переставая, ветер хлестал по лицу. Трудно было поверить, что сейчас июль. Рядом с моим спальным мешком образовалась целая лужа, пластиковый навес над головой дрожал и оглушительно хлопал. Я не ела почти сутки, в животе урчало. Как я вообще оказалась в Северных Каскадах Орегона – одна, промокшая насквозь? И ведь впереди было еще два дня одиночества посреди дикой природы – достаточно времени, чтобы поразмыслить о правильности принимаемых решений.

Меня всегда впечатляли люди, прошедшие программу Outward Bound, – возможно, потому, что себя я привыкла относить к категории «слабаков». Я была слишком маленькой и домашней. Кроме того, я не любила рисковать. Я всегда полагалась на свою семью, друзей и парня и оценивала собственные успехи по тому, насколько я оправдываю их ожидания.

Записавшись на курс Outward Bound летом после окончания средней школы, я получила шанс выйти за рамки зоны комфорта. В конце концов, эти курсы описываются как «образовательные приключенческие программы на открытом воздухе, которые способствуют самопознанию». Именно это мне и было нужно: я столкнусь с трудностями и преодолею их, не рассчитывая на помощь близких. Однако по мере приближения даты начала программы мне становилось все страшнее. Я никогда не занималась альпинизмом, рафтингом, походами или скалолазанием, и меня терзали страхи, что я не справлюсь. Я умоляла маму отменить поездку. Но она не поддалась.

Мне не стоило так волноваться. Для большинства участников курса это был первый опыт в Outward Bound. Нам всем пришлось приспосабливаться к новому образу жизни.

Обычно я принимаю душ хотя бы один раз в день, и отказаться от этого ритуала на три недели оказалось непросто. Я никогда не понимала, насколько удобны туалеты, пока они не исчезли из моей жизни вместе с туалетной бумагой (мы использовали листья и снег.) Однако, по сравнению с другими испытаниями, подобные мелочи просто терялись из виду. Я была слишком занята, чтобы расстраиваться из-за того, что у меня отрастают волосы на ногах.

В первую неделю наша группа сплавлялась на плотах по реке Дешутс на расстояние 160 километров. Я вымокла, переволновалась и переутомилась. Затем мы поднялись на гору Джефферсон, вторую по высоте вершину в Орегоне. Глядя снизу на заснеженную вершину высотой 3000 метров, я испытывала одновременно восторг и панику. Однако восторг сразу улетучился, стоило мне впервые надеть рюкзак. Он был настолько тяжелым, что я не смогла поднять его в одиночку, а потом мне с трудом удавалось идти по прямой. Однако в конце концов я все же освоилась и даже почувствовала, что становлюсь сильнее. Каким-то образом мы поднялись на гору Джефферсон за пять дней. На вершине я решила, что теперь готова к чему угодно, и это было весьма кстати, потому что впереди оставался финальный квест – три дня полного одиночества в окружении дикой природы.

Инструкторы высадили меня на поляне в лесу с минимальным количеством снаряжения и еды. Я осталась наедине с карандашом, бумагой и своими мыслями. Поначалу мне было скучно и немного страшно, но потом я поняла, что участвую в одном из самых крутых экспериментов в своей жизни. Я вдруг осознала, как мало времени провожу в одиночестве, и мне даже понравилась моя собственная компания.

За три недели курса я стала новым человеком. Я открыла в себе такие ресурсы, о существовании которых даже не подозревала. Не могу сосчитать, сколько раз мне казалось, что мои силы исчерпаны, но потом, каким-то невероятным образом, выполняла поставленную задачу и делала это хорошо. Мне понравилось это чувство, и позже, оказавшись дома, я старалась не растерять его. Теперь я знала, что границ не существует, если я не позволяю им существовать.

Дженнифер Филбин

Как я нашла в себе силы проиграть

К районному соревнованию по легкой атлетике мы готовились весь сезон. Хотя на самом деле я сомневалась, стоит ли мне участвовать – моя нога все еще не зажила после полученной травмы.

– На старт… Внимание…

Грохнул стартовый пистолет, и мы бросились вперед. Я сильно хромала и отставала все больше, испытывая страшное унижение.

Победительница уже пересекала финишную черту, а мне оставалось бежать еще целых два круга.

Я слышала, как вопит толпа на трибунах. Это была самая громкая овация, которую я когда-либо слышала во время соревнований.

«Наверное, нужно сдаться, – подумала я. – Никто не станет ждать, пока я закончу гонку». Но почему-то решила продолжать.

Последние два круга я бежала, преодолевая боль, и заранее решила не участвовать в соревнованиях по легкой атлетике в следующем году. Это того не стоило, даже если бы моя нога успела зажить. Я никогда не смогу победить девушку, которая обогнала меня на два круга.

Когда я наконец финишировала, снова раздались аплодисменты – такие же громкие, как те, которыми приветствовали победительницу. Оглянувшись, я увидела, что к забегу готовятся мальчики. «Вот оно что, наверное, они болеют за мальчиков», – подумала я.

По пути в раздевалку я встретила одну из своих соперниц.

– Ты такая смелая! – сказала она.

«Смелая? Наверное, она приняла меня за кого-то другого. Ведь я только что с позором проиграла гонку!»

– На твоем месте я бы никогда не смогла дойти до финиша. Я бы сошла с дистанции на первом же круге. Что случилось с твоей ногой? Мы все болели за тебя. Ты нас слышала?

Я не могла поверить своим ушам. Совершенно незнакомый человек болел за меня – не потому, что желал мне победы, а потому, что хотел, чтобы я продолжала бежать и не сдавалась. Внезапно я вновь обрела надежду. Я решила продолжить заниматься легкой атлетикой в следующем году. Эта девочка спасла мою мечту.

В тот день я поняла две вещи.

Во-первых, что немного доброты и доверия могут изменить любую ситуацию к лучшему.

Во-вторых, что сила и мужество не всегда измеряются медалями и победами. Они измеряются той борьбой, которую мы ведем. Самые сильные люди – это не те, кто побеждает, а те, кто не сдается, даже когда проигрывает.

Я мечтаю, что когда-нибудь – возможно, в старших классах – я смогу выиграть гонку под такие же овации, как те, которыми меня встретили, когда я проиграла.

Эшли Ходжсон

Самый быстрый человек

Эта история произошла несколько лет назад в городе Элкхарт, штат Канзас. Два брата работали в местной школе – по утрам они должны были разжигать огонь в печке-буржуйке.

Однажды холодным утром братья, как обычно, вычистили печь и загрузили ее дровами. Один из братьев налил керосин и поджег его. Раздался взрыв такой силы, что, казалось, старое здание школы пошатнулось. Старший брат погиб в огне, у младшего были сильно обожжены ноги. Позже выяснилось, что в канистре был не керосин, а бензин.

Врач, лечивший пострадавшего мальчика, собирался ампутировать ему ноги. Родители были в ужасе: они только что потеряли одного сына, а теперь их второй сын должен был лишиться ног. Они попросили врача отложить ампутацию. Доктор согласился. Каждый день они просили доктора об отсрочке, молясь о том, чтобы ноги сына каким-то образом зажили и он выздоровел. В течение двух месяцев родители и врач откладывали ампутацию. За это время мальчик поверил, что когда-нибудь он снова сможет ходить.

Ноги мальчику так и не ампутировали, но когда бинты наконец сняли, обнаружилось, что его правая нога стала почти на восемь сантиметров короче левой. Пальцы на одной ноге почти полностью обгорели. Однако мальчик был полон решимости подняться. Несмотря на мучительную боль, он заставлял себя ежедневно заниматься спортом и однажды сделал несколько первых болезненных шагов. Выздоровление шло медленно, но пришел день, когда юноша отбросил костыли и начал ходить. А потом стал бегать.

Этот целеустремленный молодой человек продолжал работать над собой. Чудом не лишившись ног, он установил мировой рекорд в забеге на пять километров. Как его звали? Гленн Каннингем, также известный как «Спортсмен века» и «Самый быстрый человек в мире», чьи заслуги увековечены в Мэдисон Сквер Гарден.

«Книга для оратора»

Если

Если ты можешь сохранить голову на плечах,

Когда все вокруг теряют ее и сваливают вину на тебя,

Если ты можешь доверять себе,

Когда все люди сомневаются,

Если ты умеешь терпеливо ждать

И не лгать в ответ на ложь,

И не отвечать ненавистью на ненависть,

И при этом не зазнаваться, не кичиться своей мудростью,

Если ты умеешь мечтать, но не поддаваться пустым мечтам,

Если ты умеешь думать, но не идти на поводу у идей,

Если перед лицом триумфа и катастрофы

Ты можешь сделать правильный выбор,

Если ты можешь вынести, когда люди исказят твою истину,

Чтобы заманить дурака в свой капкан,

Если ты можешь смотреть, как то, чему ты посвятил жизнь,

Ломают или калечат тупыми инструментами,

Если ты можешь собрать весь свой выигрыш

И пойти с ним ва-банк,

Проиграть и снова начать сначала,

Не проронив ни слова о своей неудаче,

Если ты можешь заставить свое сердце, нервы и сухожилия

Выполнять свои функции еще долго после того, как они устанут,

И держаться, даже когда в тебе не останется ничего,

Кроме воли, которая говорит: «Держись!»

Если ты можешь говорить с толпой,

Общаться с королями, но не забывать язык простого народа,

Если ни враги, ни друзья не в силах причинить тебе вреда,

Если все люди считаются с тобой, но не превозносят тебя,

Если ты можешь целую минуту

Бежать, не останавливаясь,

То Земля и все, что на ней, будет принадлежать тебе,

И – что еще важнее – ты будешь Человеком, сын мой!

Редьярд Киплинг

День без волос

Что бы вы ни делали, любите себя за то, что вы это делаете. Что бы вы ни чувствовали, любите себя за то, что вы это чувствуете.

Тадеус Голас

Представьте: вам шестнадцать лет, вы стоите перед зеркалом и внимательно изучаете свое лицо. Вы мучаетесь от того, что у вас слишком большой нос и на нем растет очередной прыщ, а еще вы чувствуете себя глупой и сетуете, что не родились блондинкой, поэтому мальчик из параллельного класса не обращает на вас внимания.

У Элисон никогда не было таких проблем. Два года назад она была красивой, популярной и умной. Она играла в лякросс и работала спасателем на пляже. Высокая, стройная, голубоглазая блондинка – она больше походила на модель из журнала, чем на школьницу.

Однажды, после целого дня, проведенного у океана, Элисон вернулась домой, предвкушая, как смоет с себя соленую воду и расчешет спутанные волосы.

– Эли! – воскликнула мама. – Что ты наделала? Ты сбрила волосы? Может, кто-то другой сделал это, пока ты спала?

На макушке у Элисон обнаружился оголенный участок кожи – должно быть, она слишком туго затянула резинку, когда собирала волосы в хвост. Об инциденте вскоре забыли.

Три месяца спустя Элисон нашла еще одно лысое пятно, а за ним – еще одно. Вскоре вся голова Элисон была похожа на шкуру жирафа. Врач объяснил проблему воздействием стресса и выписал мазь, однако она не помогла. Врач начал делать Элисон инъекции кортизона – по 50 миллиграммов в каждое пятно, каждые две недели. Чтобы замаскировать кожу головы, покрытую синяками от уколов, Элисон разрешили надевать в школу бейсбольную кепку. Маленькие пряди волос пробивались сквозь струпья, но через две недели выпадали. Врачи поставили окончательный диагноз – алопеция. Элисон теряла волосы, и ничто не могло остановить этот процесс.

Элисон бодрилась, друзья поддерживали ее, но случались и неприятные моменты. Например, однажды младшая сестра пришла к ней в спальню с полотенцем, обернутым вокруг головы, и попросила помочь ей расчесаться. При виде густых волос сестры Элисон разрыдалась. Впервые с того момента, как все началось.

Скоро кепка уже не могла скрыть лысеющую голову, и Элисон сменила ее на бандану. Затем пришло время покупать парик. Вместо того чтобы пытаться воскресить свои некогда длинные светлые волосы и делать вид, будто все идет по-прежнему, Элисон выбрала короткий русый парик. Почему бы и нет? Люди постоянно стригут и красят волосы. С новым образом уверенность Элисон окрепла. Даже когда парик сдуло с ее головы во время прогулки на машине с открытыми окнами, она только посмеялась над этим вместе с подругами.

Однако с наступлением лета Элисон забеспокоилась. В парике в воду не залезешь – может ли она снова стать спасателем?

– Разве ты разучилась плавать? – спросил отец.

Проходив в неудобной купальной шапочке всего один день, Элисон набралась смелости и перестала скрывать лысую голову. Несмотря на пристальные взгляды и едкие замечания не слишком вежливых посетителей пляжа (эти панки сумасшедшие, раз бреют голову!), Элисон понемногу привыкала к своему новому облику.

Той осенью она вернулась в школу без волос, бровей, ресниц. Парик был заброшен в дальний угол шкафа. Элисон не изменила своего решения баллотироваться на пост президента школы и лишь немного изменила свою предвыборную речь. Представив залу слайд-шоу о знаменитых лысых лидерах – от Ганди до Мистера Пропера, Элисон заставила студентов и преподавателей ахнуть.

В своей первой речи в качестве президента Элисон рассказала о своем состоянии, без стеснения отвечая на вопросы. На ней была футболка с надписью «День растрепанных волос».

– Когда вы в следующий раз проснетесь утром и вам не понравится, как вы выглядите, можете надеть эту футболку.

Затем Элисон натянула сверху еще одну футболку.

– Но лично я по утрам надеваю эту, – заявила она.

На футболке было написано: «День без волос». И Элисон – красивая, популярная и умная, спортсменка, спасательница и президент школы – улыбнулась с трибуны.

Дженнифер Розенфельд и Элисон Ламберт

Я сделал это!

Задача, стоящая перед нами, никогда не бывает так велика, как сила, стоящая за нами.

Анонимные Алкоголики

МАЙ 1989 ГОДА

До школьного выпускного оставался всего месяц, и я был полон решимости тоже подняться на сцену. Я родился с церебральным параличом. Чтобы подготовиться к выпускному, я каждый день приезжал в школу на своей инвалидной коляске.

Передвигаться в течение нескольких часов, таская сумку с учебниками, было очень сложно, но я с этим справился. Одноклассники много раз предлагали катить меня из класса в класс. «Мне не нужна ваша помощь и не нужна ваша жалость», – неизменно отвечал я, и тогда все наконец поняли намек и позволили мне самому перемещаться по школе, пыхтя и отдуваясь.

Я всегда получал удовольствие от использования своей ручной инвалидной коляски, но лишь начав передвигаться на ней по школе, открыл ее новые преимущества. Не только я сам, но и мои одноклассники, казалось, стали воспринимать меня по-другому. Они убедились в моем упорстве и целеустремленности и стали уважать меня.

Раньше я использовал для передвижения электрическую инвалидную коляску. Она давала мне возможность делать то, с чем я не смог бы справиться своими силами. Однако, став старше, я понял, что электрическое кресло-коляска, которое когда-то давало мне столько свободы, теперь превращается в препятствие. Мысль о том, что я буду зависеть от нее всю оставшуюся жизнь, расстраивала меня.

Выпускной на инвалидной коляске стал символической точкой в моей жизни. Я хотел войти в свое будущее свободным молодым человеком – я не хотел, чтобы меня кто-то катил по сцене. И если даже мне потребуется целых двадцать минут, чтобы пересечь сцену, я все равно сделаю это.

14 ИЮНЯ 1989 ГОДА

Выпускной. В тот вечер все выпускники прошли по павильону в шапочках и мантиях и заняли свои места на сцене. Я гордо восседал в своей инвалидной коляске в первом ряду.

Когда ведущий вечера назвал мое имя, я понял, что все, к чему я стремился, теперь стало реальностью. Независимая жизнь, к которой я так упорно шел, была мне по плечу.

Я медленно покатился по сцене. В какой-то момент поднял глаза и увидел, что все собравшиеся аплодируют мне стоя. И тогда поднял я аттестат высоко над головой и закричал как можно громче:

– Я сделал это… Я сделал это!

Марк Е. Смит

Рост

Я ухожу, чтобы сражаться с врагами —

Сражаться в битвах, больших и малых.

Я ухожу, мама, слышишь, я ухожу!

Пожалуйста, пожелай мне удачи.

У меня выросли крылья, я хочу летать

И побеждать там, где могу.

Я ухожу, мама, но, пожалуйста, не плачь —

Дай мне найти свой путь.

Я хочу видеть, чувствовать и слышать,

Невзирая на опасности и страхи.

Я буду улыбаться и утирать слезы —

Пожалуйста, позволь мне сказать свое слово.

Я отправляюсь на поиски своего мира, своих мечтаний,

Я занимаю свою нишу, зашиваю свои раны,

Пока я уплываю, помни —

Я буду любить тебя до самого конца.

Брук Мюллер

Самые важные вопросы

Мои дорогие!

Ну, вот и все! Выпускной отгремел, и вы готовы начать свой путь во взрослую жизнь. Я знаю, вы испытываете сейчас множество смешанных чувств. Это странная особенность человеческой психики – самые важные события почти никогда не бывают окрашены лишь одной эмоцией. Но это нормально. Так хорошие времена становятся более радостными, а не очень хорошие – терпимыми.

Я потратила много времени, пытаясь придумать для вас совет. Это одна из самых трудных частей в роли родителя – решить, что следует сказать, а что оставить на ваше усмотрение. В конце концов я решила просто немного рассказать вам о главных вопросах, которые вам теперь предстоит решать. Некоторые люди проживают всю свою жизнь, даже не задумываясь над ними. Жаль, ведь в поисках ответов можно сделать много замечательных открытий. На этом пути вас может постигнуть разочарование: как только вам покажется, что вы нашли ответ, тут же возникнет необходимость задать еще один вопрос (поэтому даже в моем невероятно преклонном возрасте у меня до сих пор нет всех ответов!). Итак, вот они, эти вопросы.

Кто? Мне потребовалось время, чтобы понять, что это, пожалуй, самый важный вопрос из всех. Постарайтесь понять, кто вы есть, и стать самими собой. Стремитесь быть честными и счастливым. Если вы будете находиться в гармонии со своим «я», все остальное встанет на свои места. Только будьте осторожны, чтобы не превратить свою личность в недвижимое имущество. Позвольте себе расти и меняться. И всегда помните, что вы не одиноки – у вас есть семья, друзья, ангел-хранитель и Бог (не обязательно в таком порядке!).

Что? Это сложный вопрос, и поначалу он меня запутал. Я думала, что вопрос звучит так: «Что я буду делать сегодня?» Однако все становится по-настоящему интересным, когда вместо этого я спрашиваю: «Что является моей страстью?» Найдите искру, что горит внутри и заставляет вас двигаться вперед, а затем взрастите ее. Разберите себя на части и соберите обратно. Делайте с вашей страстью все, что хотите, но никогда не упускайте ее из виду. Делайте это, потому что вы любите это делать. Радость, которую приносит вам ваша страсть, поможет вам пережить жизненные невзгоды.

Когда? Это самый коварный вопрос. Не игнорируйте его. Он поможет вам сохранить равновесие. Некоторые вещи лучше делать сейчас. Промедление только увеличивает объем работы. Но помните, что всему свое время, а некоторые дела лучше отложить на потом. Как бы трудно это ни было, находите время для отдыха и наслаждения чудом каждого нового дня. С практикой вы поймете, как приятно делать некоторые вещи сейчас и как восхитительно ждать и планировать другие.

Где? Удивительно, но это самый простой вопрос. Ответ всегда будет с вами, если вы будете хранить свой дом в своем сердце и вкладывать свое сердце в то место, которое вы называете домом. Станьте активной частью своего сообщества, и вы откроете для себя особое очарование, которое придаст ему еще большую ценность.

Всегда помните, что самый простой акт доброты может иметь огромное значение и что вы можете изменить мир.

Почему? Никогда не переставайте задавать этот вопрос. Именно он поможет вам развиваться. Не сопротивляйтесь ему. Пусть он возникнет, когда вы чересчур возгордитесь, когда вы будете принимать решения или когда вдруг забудете, кто вы и где хотите быть. Иногда ответ на этот вопрос можно искать годами и в результате так и не найти. Пусть осознание этого факта поможет вам сохранить рассудок и двигаться дальше.

Как? Здесь советы бесполезны. На этот вопрос вы ответите по-своему, по-особенному. Но вы так далеко продвинулись за последние несколько лет, что я знаю: у вас все получится. Просто не забывайте верить в себя и в чудеса. Помните, что самые великие открытия приходят после того, как вы споткнулись о вопросы. И, пожалуйста, всегда помните, что мы любим вас.

Поздравляю с новым началом. С любовью, мама.

Пола (Бахледа) Коски

Кто такой Джек Кэнфилд?

Джек Кэнфилд – автор бестселлеров и один из ведущих американских экспертов в области раскрытия человеческого потенциала. Он – динамичный и увлекательный оратор и востребованный тренер, обладающий удивительной способностью помогать людям открывать свое сердце, любить без стеснения и смело идти к своей мечте.

Джек провел свои подростковые годы в Мартинс-Ферри, штат Огайо, и Уиллинге, Западная Вирджиния. Джек признается, что в школе был застенчив и неуверен в себе, однако благодаря упорному труду ему удалось получить разряды по трем видам спорта и окончить школу третьим по успеваемости в классе.

После окончания колледжа Джек преподавал в средних школах Чикаго и Айовы. Большая часть его профессиональной карьеры была посвящена обучению учителей – он объяснял им, как научить подростков верить в себя.

Джек является автором и диктором нескольких бестселлеров на аудио- и видеокассетах, в том числе программ «Самооценка и пик производительности», «Как добиться высокой самооценки» и «Программа GOALS». Он регулярно выступает в качестве эксперта на радио и телевидении и уже опубликовал четырнадцать книг – бестселлеров в своих категориях.

Ежегодно Джек выступает перед более чем десятью различными группами. Среди его клиентов – профессиональные ассоциации, правительственные учреждения, церкви, корпорации, школы и школьные округа, более ста образовательных ассоциаций и такие корпоративные клиенты, как AT&T, Campbell Soup, Domino›’s Pizza, G.E., Re/MAX, Sunkist, Supercuts и Virgin Records.

Джек проводит ежегодную семидневную программу подготовки тренеров по темам «Формирование самооценки» и «Достижение максимальной эффективности». В ней принимают участие педагоги, консультанты, воспитатели, корпоративные тренеры, профессиональные ораторы, священнослужители и другие заинтересованные лица.

Чтобы получить дополнительную информацию о книгах, кассетах и тренингах Джека или договориться о его выступлении, пишите по адресу:

The Canfield Training Group P. O. Box 30880

Santa Barbara, CA 93130

телефон: 805–563–2935

факс: 805–563–2945

веб-сайт: www.chickensoup.com

Кто такой Марк Виктор Хансен?

Марк Виктор Хансен – профессиональный оратор, который за последние двадцать лет выступил перед более чем миллионом людей в тридцати двух странах на более чем четырех тысячах презентаций в области эффективности и стратегии продаж, а также раскрытия и развития личных возможностей.

Марк всю жизнь посвятил своей миссии – изменять жизнь других к лучшему. За свою карьеру он вдохновил сотни тысяч людей на создание более яркого будущего для себя, стимулируя при этом продажи товаров и услуг на миллиарды долларов.

Марк написал множество книг, включая «Дневник будущего» и «Как достичь полного процветания», а также стал соавтором одиннадцати книг, включая «Куриный бульон для души», «Вторая порция куриного бульона для души», «Третья порция куриного бульона для души», «Поваренная книга куриного бульона для души», «Смелость побеждать» и «Фактор Аладдина» (все – совместно с Джеком Кэнфилдом).

Помимо ораторской и писательской деятельности, Марк выпустил целую библиотеку аудио- и видеокассет с программами по развитию личных возможностей, которые помогают слушателям распознать и использовать свои врожденные способности в бизнесе и личной жизни. Благодаря своим посланиям он стал популярным теле- и радиоведущим, выступая на каналах ABC, NBC, CBS и HBO.

Марк также появлялся на обложках многочисленных журналов, в том числе Success и Changes. Журнал Success Magazine поместил его достижения на обложку своего августовского номера за 1991 год.

Марк – большой человек с огромным сердцем. Он вдохновляет всех, кто стремится к самосовершенствованию.

Вы можете связаться с Марком, написав ему:

711 W. 17th Street, #D2

Costa Mesa, CA 92627

телефоны: 714–759–9304 и 800–433–2314

Кто такая Кимберли Кирбергер?

Кимберли Кирбергер добилась в жизни многих успехов, но больше всего она гордится тем, что подростки называют ее своим другом. Когда она вместе с Джеком и Марком начала составлять книгу «Куриный бульон для души подростка», то решила, что подростки должны принимать в этом непосредственное участие. Она собрала группу подростков, которые сначала определили, какие вопросы они хотели бы освещать, а затем помогли ей выбрать истории, которые лучше справлялись с этой задачей. Самым важным для Кимберли было то, чтобы эта книга была предназначена для подростков и только для подростков.

Кимберли – управляющий редактор серии книг «Куриный бульон для души». Она тесно сотрудничает с авторами, соавторами, редакторами и составителями, следя за тем, чтобы все книги сохраняли особую магию «Куриного бульона». Поскольку в настоящее время в процессе написания, составления и редактирования находится более тридцати книг серии «Куриный бульон», у нее хватает забот.

Кимберли также является всемирно известным дизайнером ювелирных изделий и создателем коллекции Kimberly Kirberger Collection. Ее изделия продаются в ста пятидесяти лучших бутиках и универмагах страны, включая Nordstrom. В последнее время она стала известна благодаря своим «Брелокам для души», которые содержат вдохновляющие цитаты. Она создавала украшения для многочисленных телевизионных шоу и фильмов, включая «Мелроуз Плейс», «Друзья» и «Миссис Даутфайр».

Кимберли также гордится тем, что может называть Джека Кэнфилда своим братом, и утверждает, что с самого раннего детства была уверена, что он совершит что-то великое и доброе. Она вспоминает, как он приезжал домой из колледжа и вовлекал ее в истории, которые одновременно развлекали и преподавали уроки.

Кимберли – соавтор готовящихся к выходу книг «Куриный бульон для души родителей» и «Вторая порция куриного бульона для души подростка». Для получения дополнительной информации о ювелирных изделиях Кимберли или будущих книгах «Куриного бульона», пожалуйста, свяжитесь с нами:

Кимберли Кирбергер

P. O. Box 936 – Pacific Palisades, CA 90272

телефон: 310–573–3655

факс: 310–573–3657

e-mail: jewels24@aol.com

Познакомьтесь с нашими авторами

Доктор Эрик Алленбо – консультант по вопросам управления, национальный оратор и автор бестселлера Wake-Up Calls: You Don›t Have to Sleepwalk Through Your Life, Love or Career. Эрик был гостем порядка трехсот телевизионных и радиопередач, посвященных вопросам лидерства в жизни. Его семинары часто описывают как «меняющие жизнь». С ним можно связаться в Allenbaugh Associates, Inc. в Лейк-Освего, штат Орегон, по телефону 503–635–3963 или по электронной почте eric@allenbaugh.com.

Киф Андерсон имеет репутацию уникального оратора, сочетающего магию, мотивацию и юмор, чтобы завоевать аудиторию. Он ведет ежемесячную колонку для интернет-журнала Lighten Up! America. В настоящее время Киф работает над своей первой большой книгой под названием Reaching Beyond Perceived Realities. В 1991 году он был удостоен награды Comedy Magician of the Year Award. С Кифом можно связаться по адресу: P. O. Box 577, Cypress, CA 90630, по электронной почте magicalmotivator@themall.net или по телефону 562–272–7363.

Дженнифер Брауншвайгер – лидер по рабочим вопросам женщин. В настоящее время она занимает должность старшего директора по маркетингу контента в Shutterstock, глобальном креативном агентстве, где отвечает за полный цикл контента.

Томми Джо Кастел когда-то начал выкладывать свои стихотворения в интернет. Природная скромность не позволяла ему вещать на широкую аудиторию, но спустя несколько лет «Мамины руки» разлетелись по Сети, получая положительный отклик от читателей.

Бекка Финк живет в районе залива Сан-Франциско. Она увлекается музыкой, театром, часто выступает на сцене. Ее творческая натура постоянно требует новых начал и креатива.

Джудит С. Джонесси – ветеринар, очень любит животных. Она получила степень магистра в Корнеллском университете, а также докторскую степень в области ветеринарии в Ветеринарном колледже Университета Миссури.

Клифтон Дэвис – американский актер, певец, автор песен, священник и писатель. Дэвис написал хит № 2 группы The Jackson 5 «Never Can Say Goodbye» в 1971 году. У него множество бродвейских работ, включая Hello, Dolly! Aladdin; Wicked. Дэвис снимался в телевизионных шоу That’s My Mama, Amen, Madam Secretary и других.

Эрик Саперстон – американский писатель, режиссер и профессиональный оратор. В 2001 году Саперстон написал и снял фильм «Путешествие». В нем задокументировано путешествие по стране, которое он начал в 1995 году с тремя друзьями в автобусе.

Эндрю Тертесу – автор, оратор и тренер для художников, экологов и предпринимателей, движимых миссией. С восьмилетнего возраста, когда Эндрю начал писать о Дэйви Крокетте и индейцах, он интересовался устойчивым развитием, взаимодействием культур и жизнью как приключением. Он живет в Израиле со своей женой Шошаной Гугенхайм, сыном и дочерью.

Эрл Найтингейл – американский радиоведущий, автор, в основном занимающийся вопросами развития человеческого характера, мотивации и осмысленного существования.

Брюс Берч – автор популярных кантри-песен и уроженец Гейнсвилла, который помог организовать целую серию благотворительных концертов в городе.

Дженнифер Филбин – американский продюсер и сценарист, наиболее известная по работе над драматическим сериалом The O. C.

Крис Блейк преподает английский язык и коммуникации в Юнион-колледже, колледже адвентистов седьмого дня в Линкольне, штат Небраска. Крис – бывший редактор журнала Insight и автор книги In Search of a God to Love (1998).

Ева Берк учится в Центральном муниципальном колледже Флориды и планирует перевестись в Университет Центральной Флориды, чтобы получить степень в области социальной работы. Ева пишет с детства, и ее главной любовью всегда была поэзия. С ней можно связаться по адресу: P. O. Box 14787, Gainesville, FL 32604.

Дэйв Карпентер работает внештатным карикатуристом и юмористическим иллюстратором с 1981 года. Его комиксы появлялись в журналах Barron’s, Wall Street Journal, Forbes, Better Homes & Gardens, Good Housekeeping, Woman’s World, First, Saturday Evening Post и многих других изданиях. С Дэйвом можно связаться по адресу: P. O. Box 520, Emmetsburg, IA 50536, телефон 712–852– 3725.

Джек Кавано освещает спортивные события в газете New York Times. Он много писал для журнала Sports Illustrated и ряда других национальных изданий, включая Reader›s Digest, Sporting News, Golf Digest, Tennis Magazine и American Way (бортовое издание American Airlines). Как спортивный журналист он освещал сотни крупных соревнований, включая Олимпийские игры и Кубок Дэвиса. Вне печатной журналистики Джек в течение шести лет работал репортером новостей на ABC News, а затем в течение двух лет – на CBS News. Он был преподавателем на курсах писательского мастерства в Университете Коннектикута и в Общественном и техническом колледже Норуолка, штат Коннектикут. Его книга Damn the Disabilities: Full Speed Ahead была опубликована в 1995 году. Джек живет в Уилтоне, штат Коннектикут.

Диана Л. Чепмен работает журналистом уже более одиннадцати лет, сотрудничая с такими газетами, как San Diego Union, Los Angeles Copley Newspapers и Los Angeles Times. Она специализируется на материалах об общечеловеческих интересах. В 1992 году у Дианы был диагностирован рассеянный склероз, и в настоящее время она работает над книгой, посвященной проблемам здоровья. Она замужем уже восемь лет, у нее есть сын Герберт «Райан» Харт. С Дианой можно связаться по телефону 310–548–1192 или написать по адресу: P. O. Box 414, San Pedro, CA 90733.

Ник Карри III родился в Корее и был усыновлен американской семьей в возрасте четырех лет. Этот мальчик был президентом своего класса, играл в футбол, бейсбол и гольф. Он учится в школе в Орландо, штат Флорида.

Аманда Дикстра всегда хотела стать писателем. Это ее первое опубликованное стихотворение. С ней можно связаться по адресу: Minerva382@aol.com.

Мелисса Эспозито написала это эссе, учась в средней школе в 1992 году. В то время ей было шестнадцать лет. Сегодня Мелисса – второкурсница колледжа. Она скучает по двум своим младшим сестрам, Эмме и Кэтрин. Кэтрин родилась уже после того, как Мелисса написала это эссе, и Мелисса приняла ее в семью без тревоги, которую первоначально вызывала Эмма.

Чарльз К. Финн написал это стихотворение, будучи учителем пятых классов средней школы в Чикаго в 1966 году. Сейчас он живет со своей семьей на юго-западе Вирджинии и делит свое время между консультированием и писательской деятельностью. На его веб-сайте (www.poetry-bycharlescfinn.com) можно найти дополнительную информацию об этом стихотворении, включая его неотредактированную оригинальную версию, а также – поэтические сборники.

Дженни Гарт играет роль Келли в сериале телеканала Fox «Беверли-Хиллз, 90210». Среди актерского ансамбля Дженни стала одной из самых ярких звезд. В 1993 году она начала сниматься в телефильмах – таких как Star Даниэлы Стил, а также снялась в главной роли и была исполнительным продюсером сериала Without Consent для ABC. Дженни выступила в роли продюсера в своем последнем проекте, A Loss of Innocence. Дженни родилась в Шампейне, штат Иллинойс. В тринадцать лет она переехала в Феникс, а в пятнадцать, вместе с матерью, перебралась в Лос-Анджелес, чтобы осуществить свою мечту – стать актрисой.

Лия Гэй – шестнадцатилетняя ученица средней школы, живущая в Санта-Монике, штат Калифорния. Она любит писать рассказы и стихи и планирует сделать писательскую карьеру. Она сыграла большую роль в разработке концепции и составлении этой книги и собирается присоединиться к автору во время книжного тура. Связаться с Лией можно через Кимберли Кирбергер по телефону 310–573–3655.

Стасия Гилмер получила степень бакалавра искусств с отличием в Кэрролл-колледже в 1993 году. Она работает специалистом по психологическому поведению в Восточном Техасе. Стасия замужем, у нее четверо прекрасных детей – Виктория, Антонио, Уэсли и Тейлор. Она планирует написать еще несколько рассказов. Пожалуйста, свяжитесь с ней по адресу: jgilmerl33@hotmail.com.

Лиза Гуменик – пятнадцатилетняя школьница из Пасифик Палисейдс, Калифорния. Она живет с мамой, папой и сестрой. Ее старший брат учится в Университете Брауна. Лиза любит друзей, разговоры, танцы и рисование.

Малкольм Хэнкок был внештатным карикатуристом, публиковавшимся на межнациональном уровне в таких разных изданиях, как Playboy, Boy›s Life и National Review. Став параплегиком после трагического несчастного случая в возрасте семнадцати лет, Мал всю свою жизнь рассказывал о юморе в человеческом существовании. Мал умер в 1993 году после мужественной борьбы с раком.

Барбара Хаук учится в средней школе. Она любит свою кошку, легкую атлетику, музыку, математику, компьютеры, а также писательство и рисование. Еще Барбара обожает поло, поэтому надеется поступить в колледж, где можно будет играть в поло и принимать участие в соревнованиях.

Андреа Хенсли уже пять лет участвует в лагерях Армии спасения по программе, направленной на работу с детьми. Андреа – учитель в школьном округе Рентон. С ней можно связаться по адресу: 12037 64th Ave. South, Seattle, WA 98178.

Дженнифер Лав Хьюитт играет роль Сары Ривз в драматическом сериале канала FOX «Нас пятеро», получившем «Золотой глобус». В этом году ее можно увидеть на большом экране в трех новых фильмах: I Know What You Did Last Summer, Trojan War и Telling You. Дженнифер – одаренная вокалистка: ее последний альбом на лейбле Atlantic Records был выпущен в 1996 году.

Эшли Ходжсон, пятнадцать лет, начала свою писательскую карьеру с сочинения в пятом классе. Писательские успехи помогли ей преуспеть и в других областях: учебе, речи, легкой атлетике (Эшли занимается бегом с шестого класса) и научных проектах.

Джим Халлихан – всемирно признанный кинопродюсер и дизайнер лидерских ретритов, чьи программы мотивационных медиаассамблей ежегодно собирают четыре миллиона человек. Как создатель первого в Америке журнала для подростков на CD-ROM под названием Sweet! Digizine, Джим является ведущим экспертом США по мотивации в области среднего образования. С ним можно связаться по адресу: 148 S. Victory, Burbank, CA 91502, или по телефону 818–848–1980.

Калил Джемисон работала консультантом по организационному развитию до своей смерти в 1985 году. Она написала множество статей о лидерстве, взаимодействии между людьми и расширении прав и возможностей. Ее работу продолжает компания The Kaleel Jamison Consulting Group, Inc., 279 River St., Ste. 401, Troy, NY12180; телефон 518–271–7000, www.kjcg.com.

Рэндал Джонс – профессиональный оратор и резидент компании Re: Think. Он проводит семинары по навыкам мышления и управлению личностью, помогая людям жить и работать осознанно, достигая максимальной эффективности и удовлетворенности. С ним можно связаться по адресу: 4307 Lealand Lane, Nashville, TN37204, или по телефону 615–292–8585.

Мэри Эллен Кли – акупунктурист в Санта-Монике, Калифорния. С 1971 года она является ученицей и преподавателем метода и практики «арика», разработанных Оскаром Ичазо. Более тридцати лет Мэри Эллен живет в Биг-Суре, штат Калифорния, и является попечителем Института Эсален. Писательство, которое началось с подросткового дневника, теперь стало ее хобби и убежищем.

Пола (Бахледа) Коски – счастливая мать двух замечательных подростков, Хоуп-Энн и Люка, и одного бывшего подростка – Джесси. Она хотела бы поблагодарить своих детей за вдохновение и поддержку. Чтобы сохранять душевное равновесие, Пола пишет, гуляет, ест шоколад и верит в чудеса. Пола – автор детской книги Secrets of Christmas. С ней можно связаться по адресу: 1173 Cambridge, Berkley, MI 48072, или по телефону 810–542–0376.

Том Краузе работает педагогом и тренером в Миссури последние восемнадцать лет. Его опыт общения с учениками всех возрастов привел к созданию сборника рассказов и стихов. Вы можете связаться с Томом по адресу: P. O. Box 274, Aurora, MO 65605, или позвонить по телефону 417–678–4904.

Крис Лэддиш – первокурсник из Сан-Рафаэля, штат Калифорния. Ему всегда нравилось сочинять истории, и он два года подряд занимал первое место в литературном конкурсе Philips. Крис надеется стать сценаристом или журналистом. Он увлекается горным велосипедом, катанием на роликах и изучением интернета. Он младший из шести детей и всю жизнь прожил в Сан-Рафаэле.

Элисон Ламберт – выпускница 2000 года Пенсильванского университета в Филадельфии. Она является сертифицированным техником «Скорой помощи» в добровольной пожарной команде № 1 Ньютаун-сквер в Ньютауне, штат Пенсильвания. А также работает спасателем в Лонг-Бич-Тауншип, штат Нью-Джерси. С ней можно связаться по электронной почте alambert@sas.upenn.edu.

A. Дж. Лангер наиболее известна по роли Райаны Графф в нашумевшем драматическом сериале ABC «Моя так называемая жизнь». Ее рассказ с любовью и признательностью посвящен ее друзьям, выходцам из «группы детского сада».

Кэти Лейхт из Индианаполиса, штат Индиана, занимается чирлидингом и любит участвовать в волонтерских программах, особенно в тех, целью которых является борьба с буллингом.

Барбара А. Льюис получила более тридцати наград за успехи в преподавании и написании книг, а также за проекты своих учеников. Она является автором нескольких книг, в том числе The Kid’s Guide to Social Action и The Kid’s Guide to Service Projects. С ней можно связаться через издательство: Free Spirit Publishing, 400 First Ave. N., Suite 616, Minneapolis, MN55401, или по телефону 1–800–735–7323.

Джессика Магерс – выпускница Центральной средней школы Биллингса 1996 года. Она изучала испанский и французский языки, а также путешествовала с группой Close Up в Вашингтон, округ Колумбия. Она пишет стихи и надеется когда-нибудь опубликовать книгу. Она также надеется продолжить свое образование.

Наиля Малик – рассказчица, защитница грамотности и специалист по работе с молодежью и взрослыми в Публичной библиотеке Лос-Анджелеса. Преодолев серьезные личные трудности, она привносит в свои выступления теплоту и страсть, которые вдохновляют и придают силы другим. Наиля делает особый акцент на историях, которые имеют практическое применение в учебе и жизни. Это превратило ее в востребованного тренера и мощного мотивационного оратора. Наиля получила степень бакалавра в области драматического искусства и магистра права в Университете Южной Калифорнии, а также степень бакалавра в области экономики в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре. С Наилей можно связаться по адресу: P. O. Box 6026–282, Sherman Oaks, CA 91413 или по телефону 213–857–8089.

Джеймс Малинчак в свои двадцать семь лет является автором двух книг для студентов: Teenagers Tips for Success и From College to the Real World. Джеймс специализируется на мотивационных и вдохновляющих презентациях для студентов колледжей по всему миру, его даже называют «мотиватором № 1 в Америке для подростков». Чтобы получить информацию о его выступлениях или книгах, свяжитесь с ним по адресу: P. O. Box 3944, Beverly Hills, CA 90212, позвоните по телефону 954–796–1925 или напишите по электронной почте JamesMal@aol.com.

Пола Макдональд продала более миллиона экземпляров своих книг и получила множество наград по всему миру как колумнист, автор вдохновляющих статей и фотожурналист. Она регулярно пишет для журнала Reader’s Digest и других журналов, а также была гостем многих крупных американских телешоу, таких как The Today Show и Larry King Live. Для Полы жизнь – это бесконечное приключение, которое нужно прожить до конца. Она счастливо живет в Росарито, Мексика. Пола может выступать в качестве спикера или писателя, с ней можно связаться через Creative Consultants, 417 W. San Ysidro Blvd., Suite L724, San Ysidro, CA 92173, телефон/факс 011–52–66–313173.

Рик Метцгер – признанный оратор, который рассказывает о том, как стать лучшим, используя способности и таланты, которыми обладает каждый из нас. Будучи участником многочисленных соревнований по легкой атлетике, также мировых и национальных первенств по пауэрлифтингу, Рик умеет мотивировать и ставить цели и делится своими идеями с миллионами. Связаться с ним можно по адресу: 33 N. Melody Lane, Waterville, OH 43566, или по телефону 1–800–215-TALK (8255).

Чик Мурман – директор Института личной силы, консалтинговой фирмы, занимающейся проведением мероприятий по профессиональному развитию педагогов и родителей. Его последняя книга Where the Heart Is: Stories of Home and Family воспевает силу семьи, любовь, терпимость, надежду и преданность. Книгу можно заказать в издательстве: Personal Power Press, P. O. Box 5985, Saginaw, MI 48603, или позвонив по телефону 1–800–797–4133.

Брук Мюллер, семнадцать лет, и всю свою жизнь она прожила в Анкоридже, штат Аляска. В возрасте восьми лет она начала сочинять истории, наряду с другими своими увлечениями – рисованием и игрой на фортепиано. Брук нравятся охота на лося и карибу, рыбалка и катание на лыжах.

Дэвид Настер – известный на всю страну комик. Многочисленные выступления по телевидению и гастроли по всей стране подтверждают его удивительную способность делиться юмором с людьми всех возрастов. Дэвид выступает с программой под названием «Ваше чувство юмора поможет вам справиться с этим». Последнее увлечение Дэвида – написание детских рассказов. Обращайтесь к нему по адресу: 12317 W. 79th Place, Lenexa, KS66215, телефон 913–438–4722.

Кент Нерберн – автор, скульптор и педагог, глубоко вовлеченный в проблемы коренных американцев и образования. Кент был руководителем проекта по созданию двух книг устной истории – To Walk the Red Road и We Choose to Remember. Он также отредактировал три высоко оцененные книги на тему истории коренных американцев. В 1995 году Кент получил Книжную премию штата Миннесота за книгу Neither Wolf Nor Dog: On Forgotten Roads. Рассказ Like People First был опубликован в книге Кента Letters to My Son. Кент имеет докторскую степень по теологии и искусству и живет со своей семьей в Бемиджу, штат Миннесота.

Николь Неро, пятнадцать лет, она учится на втором курсе средней школы. Николь – отличница, играет в школьном оркестре. Она любит проводить время с друзьями, читать и слушать музыку.

Тереза Петерсон учится в средней школе. В свободное время она читает, пишет и развлекается с друзьями. Тереза – душевный человек, ее преданность друзьям и семье достойна восхищения. С ней можно связаться по адресу: P. O. Box 366, Woodstown, NJ 08098.

Джон Пауэлл – профессор Университета Лойолы в Чикаго. Он популярный лектор, преподаватель и автор бестселлеров, эффективно объединяющий психологию и религию в вопросах личностного роста и духовного развития. Чтобы получить дополнительную информацию о любой из книг Джона Пауэлла, позвоните в службу поддержки клиентов Thomas More по телефону 1–800–822–6701.

Дафна Ренан учится на первом курсе Йельского колледжа. До поступления в шестой класс она шесть раз переезжала с места на место, и именно в эти годы узнала, как важны глубокие и прочные дружеские отношения. Дафна хотела бы поблагодарить всех, кто наполнил ее жизнь любовью и смехом.

Шейла К. Рейман – сертифицированный преподаватель муниципального колледжа. Будучи инструктором программы семейного ухода за детьми, Шейла проводит семинары по всему штату. Ее также приглашают выступать перед подростками с лекциями о постановке целей и позитивном настрое. С Шейлой можно связаться по адресу: P. O. Box 20987, Mesa, AZ 85277, или по телефону 602–807–1965.

Дженнифер Розенфельд – консультант по вопросам карьеры, автор книги Building Your Yellow Brick Road: Real Women Create Extraordinary Career Paths. Она будет рада услышать новые вдохновляющие карьерные истории. Чтобы рассказать их, можете связаться с Дженнифер по телефону 212–794–6050.

Билл Сандерс помогает подросткам, используя для этой цели общенациональное обществе ораторов. Он является автором тринадцати книг и множества аудиопрограмм. Билл Сандерс и его семья живут в Каламазу, штат Мичиган.

Джек Шлаттер – известный оратор и писатель. Джек является частым автором книг серии «Куриный бульон для души», его можно увидеть и услышать в видео- и аудиоверсиях серии. Джек снялся в бестселлере Gifts by the Side of the Road, выпущенном компанией Career Track. Он входит в список Who’s Who Among Teachers in America, а его выступления наполнены юмором, мудростью и вдохновением. С Джеком можно связаться по адресу: P. O. Box 577, Cypress, CA 90630, по телефону 714–879–7271 или написать ему по электронному адресу jackschlatter@themailnet.

Харли Швадрон живет в Анн-Арборе, штат Мичиган. Он является профессиональным карикатуристом уже более двадцати лет. Его карикатуры публикуются в Barron’s, Wall Street Journal, Harvard Business Review, National Law Journal, Medical Economics и других периодических изданиях. Ранее он работал газетным репортером и редактором по связям с общественностью, но всегда стремился быть карикатуристом. С ним можно связаться по адресу: P. O. Box 1347, Ann Arbor, MI 48106, телефон 313–426–8433.

Вероника А. Шоффсталл – приверженец веры бахаи, которая учит, что все люди принадлежат к одной расе и были созданы единым Богом. Всю свою жизнь Вероника пыталась осмыслить мир с помощью слов. Сейчас ей за сорок, и она пытается вернуть мудрость своей юности и усвоить уроки, изложенные в стихотворении After a While, которое она написала в девятнадцать лет. С ней можно связаться по адресу: 229 East 25th Street, #4D, New York, NY10010.

Марк Э. Смит – автор и востребованный вдохновляющий оратор. Ежегодно он делится с тысячами людей бесценными уроками, которые он извлек из жизни с церебральным параличом. Чтобы приобрести автобиографию Марка или узнать о возможности его выступления на вашем мероприятии, пишите: 27 Goree, Martinez, CA 94553, или позвоните по телефону 510–228–8928.

Джейсон Самми – четырнадцатилетний подросток, который держится перед аудиторией как профессионал. Он регулярно выступает на различных мероприятиях со своей программой «Будь крутым, ходи в школу» и в настоящее время даже пишет книгу на эту тему. Связаться с ним можно по адресу: P. O. Box 16844, Asheville, NC28816, или по телефону 704–252–3573.

Эндрю Тертес – автор замечательных книг, рассказов и поэзии, призванных вдохновить на личное путешествие. Чтобы узнать о выходе новых книг Эндрю для взрослых и детей, пишите в Unicorn News, P. O. Box 3164, San Rafael, CA 94901, или звоните по телефону 888–434–6789.

Терри Вандермарк окончила среднюю школу Джонсон-Сити в 1983 году. Первые пять лет после окончания школы она работала помощницей по уходу за пожилыми людьми, и ей по-прежнему нравится помогать другим. Сегодня она работает на полную ставку в компании Felchar Mfg., подразделении Shop Vac Corp. Ей нравится сочинять истории, читать «Куриный бульон для души», быть влюбленной в парня по имени Рэнди и проводить время со своей подругой Тоней. Теперь мечта Терри сбылась – она опубликовала свою историю в «Курином бульоне для души подростка».

Гленн Ван Экерен – динамичный оратор и тренер, помогающий людям и организациям максимально раскрыть свой потенциал. Гленн – автор книг The Speaker’s Sourcebook, The Speaker’s Sourcebook II и популярного бюллетеня Potential Newsletter. Гленн имеет широкий спектр письменных публикаций, а также аудио- и видеопрезентаций. С ним можно связаться по адресу: People Building Institute, 330 Village Circle, Sheldon, IA 51201, или по телефону 1–800–899–4878.

Сара Вогт родилась и выросла в Коламбусе, штат Индиана. В настоящее время она живет в Южной Флориде и работает аналитиком ПК/сетей в крупной корпорации. Сара получила степень бакалавра в Атлантическом университете Флориды по специальности «деловое администрирование». Компьютеры – ее хобби и средство к существованию, а писательство – ее страсть. С ней можно связаться по адресу: 8 °Catalpa Way, Columbus, IN47203.

Джейн Уоткинс – художница и поэтесса, проживающая в Санта-Монике вместе со своей дочерью Лией. Она идет по пути самопознания, который начался в Эсалене в 1960-х годах и продолжается сегодня в сотрудничестве с Институтом отношений Стерлинга.

Мэри Джейн Вест-Дельгадо – физиотерапевт и автор коротких рассказов и карикатур. Она является президентом компании Toe Bumpers, Inc., создающей забавные декоративные изделия для дома. С Мэри Джейн можно связаться по телефону 805–688–1372 или по электронной почте delgado@terminus.com.

Шэрон Уитли – бывшая двуязычная учительница начальной школы, которая также вела уроки по программе специального образования в старших классах. Ее работы публиковались в журналах Reader›s Digest (включая 18 международных изданий), Los Angeles Times Magazine, Guideposts и San Diego Union-Tribune. С ней можно связаться по адресу: 5666 Meredith Ave., San Diego, CA 92120, телефон 619–583–7346.

Эми Йеркс в настоящее время является студенткой Мэрилендского университета в Колледж-Парке. Она планирует сделать карьеру в области связей с общественностью, а в свободное время любит писать стихи.

Бетти Б. Янгс – один из самых авторитетных в стране специалистов по воспитанию молодежи и родителей. Она является автором 14 книг, изданных на 30 языках, в том числе «Ценности из глубинки», «Дары сердца»: истории, которые прославляют определяющие моменты жизни», «Вы и ваша самооценка: книга для молодых людей», из которой взята выдержка. Связаться с ней можно по адресу: 3060 Racetrack View Dr., Del Mar, CA 92014.

Разрешения

Мы хотели бы выразить признательность многим издательствам и частным лицам, которые предоставили нам разрешение на перепечатку цитируемых материалов. (Примечание: истории, написанные анонимно, являющиеся общественным достоянием или написанные Джеком Кэнфилдом, Марком Виктором Хансеном или Кимберли Кирбергер, не включены в этот список.)

Теряя «нас». Перепечатано с разрешения Лии Гэй. ©1996 Lia Gay.

Через некоторое время. Перепечатано с разрешения Вероники А. Шоффстал. ©1971 Veronica A. Shoffstall.

Родственные души. Перепечатано с разрешения Фрэн Леб. ©1996 Fran Leb.

Упущенный шанс. Перепечатано с разрешения Джека Шлаттера. ©1996 Jack Schlatter.

Как я научилась целоваться. Перепечатано с разрешения Мэри Джейн Уэст-Дельгадо. ©1996 Mary Jane West-Delgado.

Все изменения – к лучшему. Перепечатано с разрешения Шейлы К. Рейман. ©1996 Sheila K. Reyman.

Никто не знает, что нас связывает. Перепечатано с разрешения Мэри Эллен Кли. ©1996 Mary Ellen Klee.

Никогда нельзя быть слишком умным. Перепечатано с разрешения Дианы Л. Чепмен. ©1996 Diana L. Chapman.

Простая рождественская открытка. Перепечатано с разрешения Терезы Петерсон. ©1996 Theresa Peterson.

Она сказала, что плакать – это нормально. Перепечатано с разрешения Дафны Ренан. ©1996 Дафна Ренан.

Позволь мне измениться. Перепечатано с разрешения А. Дж. Лангер. ©1996 A. J. Langer.

Дни картонных коробок. Перепечатано с разрешения Евы Берк. ©1996 Ева Берк.

Моя мама не отказалась от меня. Перепечатано с разрешения Шэрон Уитли. ©1994 Sharon Whitley. Отрывок из журнала Woman’s World.

Мамины руки. Перепечатано с разрешения Warner Books, Inc. Из книги Girl Power Хилари Карлип. ©1996. Все права защищены.

Безусловная любовь. Перепечатано с разрешения Сары Дж. Вогт. ©1996 Sarah J. Vogt.

Библия. Перепечатано с разрешения Бекки Финк. ©1997 Beckah Fink. День рождения. Перепечатано с разрешения Мелиссы Эспозито. ©1996 Melissa Esposito.

Хоум-ран. Перепечатано с разрешения Терри Вандермарк. ©1996 Терри Вандермарк.

К счастью, у меня есть ты. Перепечатано с разрешения Лизы Гуменик. ©1996 Lisa Gumenick.

Я буду бороться ради тебя. Перепечатано с разрешения Джеймса Малинчака. ©1996 Джеймс Малинчак.

Мир, где его не будет. Отрывок из книги «Моменты для подростков» Роберта Стрэнда. ©1996 New Leaf Press. Все права защищены.

Самый важный урок. Перепечатано с разрешения Чика Мурмана. ©1996 Chick Moorman.

Чемпион. Перепечатано с разрешения Наилы Малик. ©1996 Nailah Malik.

Я люблю тебя, папа. Перепечатано с разрешения Ника Карри III. ©1996 Nick Curry III.

Я дома. Перепечатано с разрешения Дженни Гарт. ©1996 Jennie Garth.

Тигрица. Перепечатано с разрешения Джудит С. Джонесси. ©1996 Judith S. Johnessee.

Светлое сердце. Перепечатано с разрешения Дженнифер Лав Хьюитт. ©1996 Дженнифер Лав Хьюитт.

Главный секрет счастья. Перепечатано с разрешения Гленна Ван Экерена. ©1994 Glenn Van Ekeren.

Как раз по размеру. Отрывок из книги Kids with Courage: True Stories About Young People Making a Difference Барбары А. Льюис. ©1992. Использовано с разрешения издательства Free Spirit Publishing Inc., Minneapolis, MN; 800–735–7323. ВСЕ ПРАВА ЗАЩИЩЕНЫ.

Улыбка. Перепечатано с разрешения Барбары Хаук. ©1996 Barbara Hauck.

Миссис Линк. Перепечатано с разрешения Сьюзен Дэниелс Адамс. ©1996 Susan Daniels Adams.

Обед для двоих. Перепечатано с разрешения Андреа Хенсли. ©1996 Andrea Hensley.

Жизнь – это другое. Перепечатано с разрешения Адама Фендельмана. ©1997 Adam Fendelman.

Бог сам найдет тебя. Перепечатано с разрешения Джона Пауэлла, С. Дж. ©1996 John Powell, S.J.

Главное – люби людей. Перепечатано с разрешения Кента Нерберна. ©1995 Kent Nerburn.

Сирень цветет каждую весну. Перепечатано с разрешения журнала Blue Jean. ©1996 blue jean magazine.

Кисть для рисования. Ли Эзелл, перепечатано в книге You and Self-Esteem: A Book for Young People. ©Бетти Б. Янгс, Rolling Hills Estate: Jalmar Press.

Папа, хочешь мороженого? Перепечатано с разрешения Рэндала Джонса. ©1996 Рэндал Джонс.

Все, что ты задумал. Перепечатано с разрешения Джека Шлаттера. ©1996 Джек Шлаттер.

Сократ. Перепечатано с разрешения Эрика Саперстона. ©1996 Эрик Саперстон.

Дни испытаний. Перепечатано с разрешения Эндрю Тертеса. ©1996 Andrew Tertes.

Услышьте то, о чем я молчу. Перепечатано с разрешения Чарльза К. Финна. ©1966 Чарльз К. Финн.

Кто я? Перепечатано с разрешения Эми Йеркс. ©1996 Эми Йеркс.

Спарки. Цитируется в журнале Bits & Pieces, издаваемом The Economics Press, Inc., Fairfield, N.J. 07004; 800–526–2554. Веб-сайт www.epinc.com.

Кто-то должен был его научить. Перепечатано с разрешения Джейн Уоткинс. ©1996 Jane Watkins.

Всего одна рюмка. Перепечатано с разрешения Криса Лэддиша. ©1996 Chris Laddish.

Предчувствие. Перепечатано с разрешения Брюса Берча. Отрывок из книги Songs That Changed Our Lives Брюса Берча. ©1996 Брюс Берч.

День моей смерти. Перепечатано с разрешения Джона Беррио. ©1967 John Berrio.

Габби, ты такая худенькая. Перепечатано с разрешения Габриэллы Тортес. ©1996 Gabriella Tortes.

Золотая медаль. Перепечатано с разрешения Рика Метцгера. ©1996 Рик Метцгер.

Desiderata. Перепечатано с разрешения Роберта Л. Белла. ©1927 Макс Эрманн.

Будь крутым… Ходи в школу! Перепечатано с разрешения Джейсона Самми. ©1996 Джейсон Самми.

Мужество действовать. Перепечатано с разрешения Fleming H. Revell, подразделения Baker Book House Co. Отрывок из книги Goalposts: Devotions for Girls Билла Сандерса. ©1995 Bill Sanders.

Зажги свой свет. Перепечатано с разрешения Эрика Алленбо. ©1995 Eric Allenbaugh. Отрывок из книги Wake-Up Calls: You Don’t Have to Sleepwalk Through Your Life, Love or Career.

Пожар. Отрывок из книги Kids with Courage: True Stories about Young People Making a Difference Барбары А. Льюис, ©1992. Использовано с разрешения Free Spirit Publishing Inc., Minneapolis, MN; 800–735–7323. Все права защищены.

Самый взрослый поступок, который я когда-либо видел. Перепечатано с разрешения Криса Блейка. ©1997 Крис Блейк.

Сломанное крыло. Перепечатано с разрешения Джима Халлихана. ©1996 Jim Hullihan.

Сегодня я дарю вам свою мечту. Перепечатано с разрешения Пенни Колдуэлл. ©1996 Penny Caldwell.

Соседка. Перепечатано с разрешения Аманды Дикстры. ©1996 Amanda Dykstra.

Я вернусь. Перепечатано с разрешения Джека Кавано. ©1992 Jack Cavanaugh. Также перепечатано с разрешения журнала Reader›s Digest за февраль 1992 года.

Только я. Перепечатано с разрешения Тома Краузе. ©1996 Том Краузе.

Настоящая высота. Перепечатано с разрешения Дэвида Настера. ©1995 David Naster.

Могильщики из младшей школы Парквью. Перепечатано с разрешения Кифа Андерсона. ©1996 Киф Андерсон.

Билль о правах подростков. Перепечатано с разрешения Лии Гэй, Джейми Йеллин, Лизы Гуменик, Ханы Айвенго, Бри Эйбл и Лизы Ротбард.

Мальчик, который разговаривал с дельфинами. Перепечатано с разрешения Полы Макдональд. Также перепечатано с разрешения журнала Reader›s Digest за апрель 1996 года.

Как я нашла в себе силы проиграть. Перепечатано с разрешения Эшли Ходжесон. ©1996 Эшли Ходжесон.

День без волос. Перепечатано с разрешения Дженнифер Розенфельд и Элисон Ламберт. ©1995 Дженнифер Розенфельд и Элисон Ламберт.

Я сделал это! Перепечатано с разрешения Марка Е. Смита. ©1995. Отрывок из книги Growing Up with Cerebral Palsy Марка Э. Смита.

Рост. Перепечатано с разрешения Брук Мюллер. ©1996 Брук Мюллер.

Самые важные вопросы. Перепечатано с разрешения Полы (Бахледы) Коски. ©1996 Paula (Bachleda) Koskey.

Пожалуйста, послушайте. Перепечатано с разрешения Стасии Гилмер. ©1989 Stacia Gilmer.

Лучшее о жизни каждый день

Реальные люди рассказывают нам реальные истории на протяжении девятнадцати лет. Теперь «Куриный бульон для души» вышел за пределы книжного магазина и стал мировым лидером в области улучшения качества жизни. Через книги, фильмы, DVD, онлайн-ресурсы и другие партнерские проекты мы дарим надежду, мужество, вдохновение и любовь сотням миллионов людей по всему миру. Авторы и читатели «Куриного бульона для души» входят в единственное в своем роде глобальное сообщество, делясь советами, поддержкой, наставлениями, утешением и знаниями.

Истории «Куриного бульона для души» переведены более чем на сорок языков, и их можно найти в более чем ста странах. Каждый день миллионы людей знакомятся с этими историями в книгах, журналах, газетах или в интернете. Делясь своим жизненным опытом, мы дарим друг другу надежду, утешение и вдохновение.

Поделитесь с нами

В жизни каждого из нас случались особые моменты. Если вы хотите поделиться своей историей или стихотворением с миллионами людей по всему миру, зайдите на сайт chicken-soup.com и нажмите на кнопку «Отправить свою историю». Возможно, вы сможете помочь другому читателю, а заодно и стать опубликованным автором. Некоторые из наших прошлых авторов начали писательскую и ораторскую карьеру благодаря публикации своих историй в наших книгах!

Объем наших работ постоянно растет – качество и количество ваших работ просто потрясающие. Мы принимаем рассказы только через наш сайт. По почте или факсу они больше не принимаются.

Чтобы связаться с нами по другим вопросам, пожалуйста, отправьте нам электронное письмо по адресу: webmaster@chickensoupforthesoul.com, отправьте факс или напишите нам по адресу:

Chicken Soup for the Soul P. O. Box 70 °Cos Cob, CT 06807–0700, факс 203–861–7194.

Еще одно замечание: иногда мы получаем от одного из наших читателей непрошеную рукопись книги. Со всем уважением сообщаем, что мы не принимаем непрошеные рукописи и избавляемся от тех, что получаем.

Сноски

1

Праздник достижения совершеннолетия в иудаизме. Считается, что мальчик становится взрослым в тринадцать лет.

2

Примечание редактора: мы получили эту историю от юной читательницы, которая пожелала остаться неизвестной.

3

Игровая ситуация в бейсболе.

4

Скамейка под навесом на краю бейсбольного поля, где во время матча находятся запасные игроки и тренер. – Прим. пер.

5

«Коджак» – детективный телесериал 1970-х годов о Тео Коджаке – детективе, отличительной чертой которого была лысая голова.

6

* Песня The Dance была написана Тони Арата. ©1989 Morganactive Songs, Inc. и Pookie Bear Music (ASCAP). Все права защищены. Использовано с разрешения. Warner Bros. Publications U. S. Inc., Miami, FL 33014.

7

Desiderata (лат. desiderata) – поэма в прозе о достижении счастья в жизни; авторское право на нее получено Максом Эрманном (1927). Существует легенда, что текст поэмы был якобы найден в Церкви Сент-Пола (Балтимор, Мэриленд) и что она была написана в 1692 году (год основания Сент-Пола).

8

Макс Эрманн (1872–1945) – американский писатель и поэт, адвокат из Терре-Хот, известный своим стихотворением в прозе 1927 года Desiderata.

9

Ралф Уолдо Эмерсон (1803–1882) – американский эссеист, поэт, философ, пастор, лектор, общественный деятель; один из виднейших мыслителей и писателей США.

Content

Джек Кэнфилд, Марк Виктор Хансен, Кимберли Кирбергер
Куриный бульон для души. Первая любовь и школьные мечты: истории, которые возвращают в юность

Введение

Как читать эту книгу

Поделитесь этими историями

Это твоя книга

Глава 1. Об отношениях

Теряя «нас»

Через некоторое время

Родственные души

Упущенный шанс

Как я научилась целоваться

Жизнь, в которой Джон был бы со мной

Все изменения – к лучшему

Никто не знает, что нас связывает

Никогда нельзя быть слишком умным

Глава 2. О дружбе

Сплетница

Простая рождественская открытка

Пожалуйста, послушайте

Она сказала, что плакать – это нормально

Позволь мне измениться

Всегда отвечайте на телефонные звонки

Моя новая лучшая подруга

Дни картонных коробок

Глава 3. О семье

Моя мама не отказалась от меня

Мамины руки

Безусловная любовь

Библия

Младшая сестра

Хоум-ран

К счастью, у меня есть ты

Я буду бороться ради тебя

Мир, где его не будет

Самый важный урок

Чемпион

Я люблю тебя, папа

Я дома

Глава 4. О любви и доброте

Тигрица

Светлое сердце

Главный секрет счастья

Как раз по размеру

Улыбка

Миссис Линк

Где проходит линия Мейсон-Диксон

Обед для двоих

Жизнь – это другое

Бог сам найдет тебя

Главное – люби людей

Сирень цветет каждую весну

Кисточка для рисования

Глава 5. Об уроках

Мы можем остаться друзьями?

Папа, хочешь мороженого?

Я пытаюсь запомнить

Где вы, миссис Вирджиния Девью?

В чем дело?

Все, что ты задумал

Сократ

Дни испытаний

Услышьте то, о чем я молчу

Кто я?

Спарки

Если бы я знала

Глава 6. Трудности

Кто-то должен был научить его

Всего одна рюмка

Танец

Предчувствие

День моей смерти

Габби, ты такая худенькая

Золотая медаль

Desiderata

Глава 7. Помогая другим

Что такое успех?

Будь крутым… Ходи в школу!

Мужество действовать

Зажги свой свет

Устрица

Пожар

Самый взрослый поступок, который я когда-либо видел

Сломанное крыло

Сегодня я дарю вам свою мечту

Глава 8. Иди к цели!

Соседка

Я вернусь

Только я

Настоящая высота

Сила слов

Могильщики из младшей школы Парквью

Билль о правах подростков

Мальчик, который разговаривал с дельфинами

Дикая штучка

Как я нашла в себе силы проиграть

Самый быстрый человек

Если

День без волос

Я сделал это!

Рост

Самые важные вопросы

Кто такой Джек Кэнфилд?

Кто такой Марк Виктор Хансен?

Кто такая Кимберли Кирбергер?

Познакомьтесь с нашими авторами

Разрешения

Лучшее о жизни каждый день

Поделитесь с нами

Сноски