Охотник на демонов 2

Глава 1

Глава 1

Сознание возвращалось рывком, словно меня выдернули из темной, ледяной воды. Первым было ощущение камня, на котором я лежу. Я лежал на том же алтарном столе в центре Зала Усмирения. В голове гудело, во рту стоял отвратительный привкус.

Я попытался сесть, но тяжесть во всем теле не позволила даже приподнять голову. Я попробовал пошевелить руками и ногами, и только тогда понял, насколько все изменилось. Кожаные ремни исчезли. Вместо них мои запястья, лодыжки и грудь были опутаны тяжелыми, толстыми цепями, уходящими прямо в пазы на каменном столе.

Это был не просто металл. Он был мертвенно-холодным, и каждый его виток, казалось, высасывал из меня силы. Поверхность цепей покрывала мелкая, едва заметная гравировка — непрерывная вязь незнакомых мне символов, тускло светившихся в полумраке зала. Они не просто держали меня — они меня подавляли. Моя антимагия, моя внутренняя пустота, обычно готовая вырваться наружу, теперь была заперта, задавлена весом и магией этих оков.

Воспоминания обрушились на меня: горькая настойка, вспышка света… и панические крики.

«Это печать! Он ДЕМОНОПОКЛОННИК!»

Паника ледяной волной прокатилась по телу. С самого начала это была ловушка? Лису обманули, или она была частью этого? Нет, она не могла. Она ведь меня предупреждала обо всем этом. Кайл предупреждал. А может она специально? Нет, это бред, она точно не могла этого сделать. Нет это бред. Может приняли меня за другого? Ошиблись?

Как в это даже самому не верилось, а значит мне не поверят, что я бы не сказал. Они меня считаю демон поклонником.

Тяжелый засов за дверью скрежетнул, и дверь со скрипом отворилась, впуская полосу тусклого света. Вошли двое. Первым был брат Матвей, его лицо было все таким же бесстрастным, но в глазах горел лихорадочный блеск исследователя, совершившего великое и ужасное открытие.

Второй был его полной противоположностью. Высокий, широкоплечий мужчина в черной рясе, поверх которой был надет серебряный нагрудник с выгравированным на нем символом пылающего меча. Его лицо, с резкими, словно высеченными из гранита чертами и коротко стриженной седой бородой, не выражало ничего, кроме абсолютной, непоколебимой уверенности в своей правоте. От него веяло властью и угрозой.

— Это брат Валаам, — представил его Матвей, подойдя к алтарю. — Он желает с тобой поговорить.

Монах подошел вплотную и навис надо мной. Его тень полностью накрыла меня.

— Охотник Зверев, — его голос был низким, рокочущим, как камнепад в горах. — Ты обвиняешься в ереси, сокрытии своей демонической природы и служении врагу рода человеческого.

— Служение…Врагу….безумие, — прохрипел я, тщетно пытаясь дернуться в цепях. — Я — охотник. Сражаюсь с демонами, чтоб их искоренить!

— Ты сражался с низшими тварями, чтобы отвести от себя подозрения, — отрезал Валаам. — Для высших демонов, эти твари ничего не значат. Ритуал не оставляет сомнений. Твоя так называемая «антимагия» — не врожденный дефект. Это Клеймо. Печать одного из высших демонов, вживленная в твою душу. Она пожирает святую магию и оскверняет, что мы и наблюдали, когда ты чуть не уничтожил этот зал. Ты — бомба замедленного действия, спящий агент, но мы тебя раскрыли.

Я смотрел на него, и ледяной ужас сковал меня сильнее любых цепей. Они не просто ошибались. Они создали целую теорию, логичную и стройную в своей фанатичной паранойе. И у них были «доказательства».

— Это бред, — яростно прошептал я. — Если б я был их агентом, зачем мне приходить к вам, сюда? Я пришел добровольно за помощью!

— Демон всегда лжет, — монах произнес это как непреложную истину, его взгляд был подобен стали. — У тебя есть два пути, носитель Клейма. Первый — путь раскаяния. Ты добровольно расскажешь нам все: имя своего хозяина, цель твоего внедрения, известных тебе других агентов. После чего твоя оскверненная душа будет предана Очищающему Пламени. Твоя смерть будет быстрой.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.

— Второй путь — упрямство. Ты останешься здесь, на этом столе, и будешь подвергнут Дознанию. Мы все равно получим ответы на наши вопросы. Поверь мне, в мы умеем развязывать языки. Но этот путь будет долог. И очень, очень мучителен. А в конце тебя все равно ждет пламя.

Он развернулся, чтобы уйти.

— Я даю тебе время до рассвета, чтобы ты сделал выбор между быстрой смертью и агонией. Подумай хорошо. Раскайся и покайся в грехах своих.

Дверь захлопнулась, погружая зал в почти полную темноту, нарушаемую лишь тусклым свечением на моих цепях. Я остался один, прикованный к холодному алтарю, заклейменный как монстр. Из охотника я превратился в жертву. И у меня было всего несколько часов, чтобы найти выход из ловушки, у которой, казалось, не было ни одного выхода.

Время в подземелье текло иначе или мне так казалось. Здесь не было ни дня, ни ночи, лишь вечный, давящий полумрак и тишина, густая, как смола. Я не знал, сколько прошло времени — час или три, — но холод камня успел пробрать до самых костей, а тело затекло от неподвижности.

Первоначальный шок сменился холодной, яростной злобой. На них, на себя, на весь этот проклятый мир.

Я — демонопоклонник? Я, потерявший в детстве семью? Я, посвятивший жизнь тому, чтобы истреблять этих тварей? Бред! Фанатичный, жестокий бред.

Я снова и снова прокручивал в голове слова Валаама. «Клеймо Архиврага», «спящий агент». Они не просто обвиняли, они верили в это. Их ритуал, их настойка что-то во мне всколыхнула, показала им то, что идеально легло в их картину мира. Но что? Что они увидели?

Яростно дернулся, вкладывая в рывок всю свою силу. Цепи даже не звякнули, лишь символы на них вспыхнули ярче, и волна парализующей слабости прокатилась по телу, выбивая из легких воздух. Бесполезно. Физической силой их не взять.

Тогда я попытался сделать то, что умел лучше всего — сосредоточился на своей внутренней пустоте. Я всегда ощущал ее как вакуум, дыру в самом центре моего существа. Я попытался расширить ее, направить на оковы, как делал это с магическими щитами. Но символы на цепях работали как дамба, сдерживая мой внутренний вакуум, не давая ему просочиться наружу.

Отчаяние начало подступать снова. Сколько мне осталось? Лиса… Она единственная, кто знает, где я. Но станет ли она рисковать? Она помогла найти дверь, но предупредила, что вхожу я один.

Я закрыл глаза, пытаясь отогнать панику. Нужно думать. Думать, как они. Если моя сила — это «Клеймо», если она «оскверняет», значит, между ними есть взаимодействие. Конфликт. А где конфликт, там и слабое место.

Вместо того чтобы пытаться прорвать блокаду, я сосредоточился на ощущениях. На том, как холод цепей встречается с моим внутренним «я». Я чувствовал, как символы на металле постоянно «давят» на мою пустоту, как бы утрамбовывая ее. Но в ответ… моя пустота не была полностью пассивной. Она тоже давила в ответ. Это было похоже на противостояние двух одинаковых магнитных полюсов.

Я вспомнил тот момент, когда выпил настойку. Жар, вспышка, ощущение, что моя антимагия выходит из-под контроля, становится чем-то большим. Чем-то… активным.

«А что, если они правы?» — пронзила меня ужасная, кощунственная мысль. — «Что, если это не пустота? Что, если там, в глубине, действительно что-то есть? Что-то, что я сам от себя прятал всю жизнь?»

Я заставил себя сделать то, что никогда не делал раньше. Вместо того чтобы подавлять свою «особенность», я мысленно потянулся к ней. Не как к пустоте, а как к источнику. Я сосредоточил на ней всю свою ярость, всю свою ненависть, все свое отчаянное желание жить.

И что-то отозвалось.

Это не был всплеск энергии. Скорее, едва заметный резонанс. Словно я коснулся струны в самой глубине своей души. И в тот же миг один из символов на цепи, стягивающей мою грудь, на долю секунды моргнула, потускнев. Одновременно с этим я почувствовал укол боли в солнечном сплетении, словно мне вонзили туда раскаленную иглу.

Сердце забилось чаще. Получилось! Это было почти незаметно, но это было! Это не просто глухая оборона, я могу на них влиять!

Я попытался снова, вкладывая в ментальное усилие все, что у меня было. Снова укол боли, ставший острее. И снова тот же символ моргнул, и на этот раз я услышал тихий, похожий на треск статического разряда звук.

Эта сила питалась моими эмоциями. Не просто силой воли, а яростью, отчаянием. Чтобы использовать ее, нужно было шагнуть на ту темную территорию внутри себя, которую я всегда инстинктивно избегал.

В третий раз я вложил в попытку всю свою ненависть и страх. Боль в груди стала почти невыносимой, перед глазами поплыли красные круги.

КРАК!

Звук был негромким, но в тишине зала он прозвучал, как выстрел. Символ на центральном звене цепи на моей груди треснул. Тонкая, как волос, темная линия разделила древний символ надвое. Свечение погасло, и я тут же почувствовал, как давление на мою внутреннюю силу в этом месте ослабло. Всего на одно звено, но это была брешь в дамбе.

Я тяжело задышал, обливаясь холодным потом. Тело ломило, а в груди горел огонь. Но вместе с болью пришла и надежда. Дикая, отчаянная, пьянящая. Я нашел способ. Болезненный, опасный, но это был шанс.

В этот момент я услышал тяжелые шаги за дверью. Засов лязгнул.

Кто-то возвращался. Рассвет еще не наступил.

Я мгновенно закрыл глаза и расслабил мышцы, придавая телу безвольный вид. Сердце бешено колотилось, но я заставил себя дышать ровно. Я не знал, кто войдет — монах, вернувшийся раньше срока, или просто тюремщик. Но одного я теперь знал точно. Игра еще не окончена.

Дверь со скрипом отворилась, но на пороге стоял не Валаам. В камеру, если этот зал можно было так назвать, вошел брат Матвей. Один. В руках он держал небольшой поднос, на котором стояла глиняная кружка с водой и лежал кусок черствого хлеба.

Он подошел к алтарю и поставил поднос на каменный пол рядом со мной. Его взгляд был все тем же — холодным, отстраненным, изучающим. Он не смотрел мне в глаза, его внимание было приковано к цепям. Он медленно провел пальцами по звену на моей груди, там, где тускло светились символы.

Я затаил дыхание. Заметит ли он?

Его пальцы замерли точно над треснувшим символом. На мгновение его бесстрастное лицо дрогнуло. Уголок рта дернулся, а в глубине глаз мелькнул тот же лихорадочный огонек, что и во время ритуала. Он наклонился ближе, почти касаясь моего лица, и вгляделся в поврежденную руну.

— Как?.. — прошептал он, скорее себе, чем мне. — Цепи из освященного серебра, символы начертаны по канонам Первых Отцов… Они должны полностью подавлять любую эманацию…

Он выпрямился и впился в меня взглядом, словно пытаясь прожечь дыру и заглянуть прямо в душу.

— Что ты сделал?

Я молчал, изображая полное изнеможение. Мое тяжелое, прерывистое дыхание было вполне настоящим — попытки сломать руну отняли немало сил.

— Я… ничего… — прохрипел я, и это было почти правдой. Я сам не до конца понимал, что именно я сделал.

Матвей обошел алтарь, внимательно осматривая каждое звено, каждую руну на моих руках и ногах.

— Ложь, — констатировал он беззлобно, как врач, ставящий диагноз. — Магический фон в зале изменился. Незначительно, но мы это уловили. Произошел всплеск. Ответная реакция на подавляющее поле. Это сделал ты. Вопрос лишь в том — как? Сознательно или это был инстинктивный выброс?

Он снова остановился передо мной.

— Твое Клеймо… оно не просто пассивный поглотитель. Оно способно к активному сопротивлению. Это невероятно. Ничего подобного не описано ни в одном трактате.

Он смотрел на меня не как на еретика, а как на неразгаданную загадку, на ключ к величайшему открытию. В его глазах не было фанатизма Валаама. В них была лишь всепоглощающая жажда знаний. И в этом был мой шанс.

— Я не знаю, о чем вы, — прошептал я, стараясь говорить как можно слабее. — Мне больно… Эти цепи… они жгут…

— Да, — кивнул Матвей, снова касаясь цепей. — Конфликт энергий. Святость против… другого. Это должно быть мучительно. Как если бы в твои вены вливали кислоту. Интересно, каков предел прочности у Клейма? А у носителя?

Он отошел к стене и нажал на кирпич. В противоположной стене открылась небольшая ниша, из которой он извлек тонкий серебряный стилет с множеством выгравированных на нем символов.

— Это настроечный инструмент, — пояснил он, возвращаясь. — Он позволяет усиливать или ослаблять действие. Я хочу провести небольшой эксперимент. Я немного ослаблю давление на твое запястье. Хочу посмотреть, как Клеймо отреагирует на изменение. Не бойся, это не причинит вреда. Наука требует жертв, но не бессмысленной жестокости. Сбежать можешь даже и не думать, — напоследок добавил он.

Мое сердце заколотилось. Это был идеальный момент. Он сам давал мне возможность опробовать свою силу снова, но под прикрытием его «эксперимента».

Матвей прикоснулся стилетом к руне на цепи, сковывающей мою правую руку. Символ вспыхнул ярче, а затем его свечение стало чуть более тусклым. Я тут же почувствовал, как давление на этом участке ослабло.

— Теперь… не сопротивляйся, — пробормотал он, внимательно наблюдая за моей рукой. — Просто позволь своей природе проявиться…

Я сделал вид, что подчиняюсь. Я расслабился, но в глубине себя снова потянулся к тому темному, яростному источнику. И направил его силу на ослабленную руну.

На этот раз эффект был сильнее. Боль в солнечном сплетении была острой, как удар ножа, но я сдержал крик, превратив его в стон.

КРАК!

Руна на браслете треснула, и на этот раз трещина была больше. От нее пошли мелкие, как паутина, разломы. Свечение символа замерцало и погасло. Давящее поле на моей правой руке почти исчезло. Я все еще был в оковах, но теперь чувствовал, что могу пошевелить запястьем.

Матвей отшатнулся, выронив стилет. Тот со звоном ударился о каменный пол. На лице ученого впервые отразилось не любопытство, а страх, смешанный с восхищением.

— Оно… оно разумно, — прошептал он. — Оно не просто реагирует. Оно использует слабости. Оно ищет уязвимости в защите и бьет по ним…

Он поднял на меня взгляд, и теперь в нем не было и тени научного бесстрастия.

— Кто ты такой?

Не успел я ничего ответить, как наверху, далеко за пределами зала, прозвучал тяжелый удар колокола. Один. Второй. Третий.

Рассвет.

Брат Матвей вздрогнул, словно очнувшись от транса. Выражение его лица снова стало жестким, собранным. Он быстро поднял стилет и, не говоря больше ни слова, почти бегом направился к выходу.

— Брат Валаам скоро будет здесь, — бросил он на ходу, не оборачиваясь. — Твое время вышло.

Дверь захлопнулась. Лязгнул засов.

Я остался снова один. Но теперь все было иначе.

Не успел стихнуть лязг засова за ушедшим Матвеем, как он заскрежетал снова. Дверь распахнулась настежь, и в Зал Усмирения вошел Валаам. За ним следовали двое — рослые, безликие монахи в рясах, но с обнаженными мускулистыми руками, покрытыми ритуальными татуировками. В руках они держали длинные серебряные щипцы и тонкие стилеты, которые тускло поблескивали в свете остаточного свечения камней.

— Рассвет наступил, еретик, — пророкотал Валаам, останавливаясь у изножья алтаря. Его глаза были холодны, как лед. — Твой выбор?

Я медленно повернул голову и посмотрел на него. Страх никуда не делся, он ледяными иглами впивался в сердце, но поверх него, как раскаленная лава, разливалась ярость. Они не хотели правды. Они хотели лишь подтверждения своей веры. И я им его не дам.

— Я невиновен, — мой голос был хриплым, но твердым. — И я не собираюсь умирать из-за вашего слепого фанатизма.

На лице монахов не дрогнул ни один мускул. Он воспринял мои слова не как вызов, а как ожидаемый, заранее известный ответ.

— Глупец. Ты выбрал сторону врага человеческого, — он кивнул своим помощникам. — Начинайте Дознание. Я хочу услышать имя его хозяина до полудня.

Один из монахов подошел к моей правой руке — той самой, чьи оковы были повреждены. Он поднял щипцы, концы которых начали светиться тусклым белым светом, издавая тихое, звенящее гудение.

Я смотрел, как пылающие концы щипцов медленно опускаются к моей коже.

В тот момент, когда серебро коснулось моей руки, мир взорвался.

Боль была невыносимой, всепоглощающей. Но она стала тем топливом, которого не хватало. Внутренний источник, который я до этого лишь осторожно прощупывал, прорвало. Из моей груди вырвалась беззвучная волна чистой, первобытной силы. Это не была магия. Это была ее противоположность. Абсолютная, всепожирающая пустота, принявшая форму ударной волны.

ХРЯСЬ!

Цепь на моей правой руке разлетелась на куски, словно была сделана из стекла. Осколки освященного серебра веером разлетелись по залу. Монаха-палача отшвырнуло назад, как тряпичную куклу, и он с глухим стуком врезался в стену.

Остальные цепи, державшие меня, не выдержали такого всплеска. С оглушительным треском символы на них вспыхнули и погасли, а сами оковы с лязгом упали на каменный пол. Одновременно с этим на стенах зала замерцали и с тихим шипением погасли остальные символы. Подавляющее поле исчезло.

Я рухнул с алтаря на пол, кашляя и задыхаясь. Тело разрывалось от боли. Место, которого коснулись щипцы, обуглилось до кости, а внутренности горели огнем от перенапряжения. Но я был свободен.

Валаам, которого волной лишь качнуло, на мгновение замер, глядя на произошедшее с недоверием. Шок длился лишь долю секунды. С яростным ревом он выхватил из-под рясы тяжелый молот.

— Скверна вырвалась! Убить его! — взревел он, бросаясь ко мне.

Второй монах, оправившись, тоже ринулся в атаку, выставив перед собой стилет.

Полноценного боя я бы не выдержал. Единственный шанс — бегство. Увернувшись от неуклюжего выпада монаха, я свободной правой рукой схватил с пола тяжелую глиняную кружку, которую принес Матвей, и со всей силы швырнул ее в лицо Валааму.

Валаам инстинктивно прикрылся, и этого мгновения мне хватило. Я рванул к единственному выходу — тяжелой двери, ведущей в коридор.

Молот со свистом опустился там, где я только что стоял, высекая из каменного пола сноп искр.

Вылетев в темный коридор, захлопнул за собой тяжелую дверь.

Я бежал. Бежал, не разбирая дороги, по казавшемуся бесконечным, холодному каменному коридору подземелья. Легкие горели, обожженная рука пульсировала невыносимой болью, а в ушах стоял гул от собственного сердца и далеких яростных криков.

Воздух становился чуть свежее, и вот, впереди, в конце очередного длинного прохода, я увидел его. Свет. Не оранжевый отсвет факела, а тусклый, серый прямоугольник дневного света. Лестница! Лестница, ведущая наверх! Именно по ней я сюда и спустился.

Надежда ударила в голову, как хмельное вино, придавая сил. Я рванул из последних сил, уже представляя, как вырываюсь на улицы, прыгаю на свой «Цербер», скрываюсь… Я почти добежал. Десять метров. Пять.

Я вылетел из-за угла в освещенный квадрат… и мир взорвался болью.

Что-то тяжелое и твердое — приклад, дубина, не знаю — с оглушительным треском врезалось мне в висок. Я не увидел нападавшего. В глазах потемнело, свет впереди рассыпался на тысячи осколков и погас. Последней мыслью, пронесшейся в угасающем сознании, была горькая ирония. Конечно. Они просто не могли не оставить охранников у выхода.

От автора: Огромная просьба поддержите лайком и комментарием, для нас это Важно!

Глава 2

Глава 2 Интерлюдия: Лиса

Вернувшись со смены, Лиса приняла душ и заварила себе крепкий черный кофе, краем глаза поглядывая на коммуникатор.

Тот молчал. Допив кофе, Лиса начала мерить шагами квартиру.

— Что за средневековые замашки? — прошипела она в пустоту. — Даже если разговор затянулся, можно найти секунду, чтобы отправить короткий знак.

Она набрала номер Зверева, и механический голос оператора сообщил, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Потеря связи, да еще когда пошел в такие гости, — это вещь возможная, но прошло больше суток, он должен был выйти на связь.

— Идиот! — Она с силой ударила кулаком по столу. — Самонадеянный идиот!

Чувство вины скрутило живот ледяным узлом. Действовать.

Она открыла защищенный ноутбук и, используя свои права доступа, попыталась запустить программу экстренного отслеживания коммуникатора Зверева из дома. Это считалось прямым нарушением протокола, но ей было все равно.

Несколько секунд система обрабатывала запрос. На экране вспыхнуло окно с красной рамкой:

ЗАПРОС ОТКЛОНЕН. ПРИЧИНА: ВЫ НЕ ОБЛАДАЕТЕ ДОСТАТОЧНЫМИ ПРАВАМИ. УДАЛЕННЫЙ ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН.

Из ее горла вырвался тихий, сдавленный рык. Она с такой силой сжала подлокотники кресла, что ногти впились в дорогой материал. Это провал.

Нужно было поднимать тревогу. Но официальный запрос через отдел — это долго. Бюрократия. Такая процедура даст Церковникам время, чтобы… Да мало ли, на что это даст время.

Она отбросила эту мысль и, потянувшись к коммуникатору, набрала номер капитана.

— Кайл. — Ее голос был тихим и жестким. — У нас ЧП. Саня пропал.

На том конце провода на секунду воцарилась тишина.

— Где ты? — Голос Кайла был собранным, без тени сонливости.

— Дома.

— Ясно. Грому и Ворону я звоню сам. Сбор через тридцать минут в резервной точке. Ты знаешь где.

— Поняла, — кивнула Лиса.

— Что случилось? Вкратце, — остановил ее Кайл.

— Это я… я отправила его на встречу с церковниками. Поговорить.

— Ясно, — буркнул капитан и обрубил связь.

Он не стал ругаться, хотя предупреждал, он просто принял ситуацию, и то что её надо разгребать.

Времени было немного, и она тут же началась собираться. Любимое копье лежало в машине, вот только, помимо него, требовалось еще огнестрел захватить и, конечно же, не табельный… Она залезла в тайник и достала оттуда пистолет «Стриж 7», немного устаревшей модели, но все такой же надежный, а главное, нигде не засвеченный, отлично подходящий для скрытого ношения, да и глушитель — самое то. К нему два магазина с бронебойными патронами, не артефакными, конечно, но сойдет. Из тайника также был извлечен тонкий бронежилет из композитных материалов, достаточно легкий, в свое время она отдала за него круглую сумму. Оделась она в черные, неброские вещи, и время на сборы закончилась. И через три минуты она неслась на место встречи.

Через пятнадцать минут вся команда стояла в пыльном, пахнущем бетоном и старым маслом гараже Грома — их неофициальной резервной точке. Кайл уже был там, его лицо сделалось мрачнее тучи. Гром и Ворон подкатили почти одновременно с Лисой.

— Он у них, Кайл. — Ее голос был тихим. — Я пыталась отследить его коммуникатор из дома. Система заблокировала запрос.

— Я уже в курсе. — Кайл не смотрел на нее, он уткнулся в экран своего планшета. — Я связался с админами в управлении, благо дежурит Игорек и все прошло быстро. Ответственность взял на себя.

— И? — Гром хрустнул костяшками.

— Сигнал пропал шестнадцать часов назад. Последнее место — Покровский монастырь, именно там в последний раз шел сигнал с коммуникатора.

— Все сходится! Он должен был встретиться с Матвеем именно там! — прорычала Лиса. И молча уставилась в стену.

Кайл молча смотрел на тактическую карту.

— Хорошо. Теперь у нас есть отправная точка.

Он набрал номер.

— Кайлов? Неожиданно. Что-то стряслось? — Голос мужчины на той стороне был хриплым.

— Семен Ильич. — Кайл говорил быстро. — Моего бойца, Зверева, забрали церковники. Никакой информации по официальным каналам к нам не поступало. Вероятно, его держат в Покровском монастыре. Мне нужно неофициальное содействие.

Семен Ильич тяжело вздохнул.

— Дмитрий, ты же знаешь правила. Церковники — это государство в государстве. Процедура займет минимум три дня.

— Три дня⁈ — В голосе Кайла прозвучал металл. — Через три дня от него и пепла не останется! Вы знаете сами.

— Дима, ты сам понимаешь, что делать…

— Я все понял, — выдохнув, ответил Кайл. — Гарантируете поддержку в дальнейшем?

— Разумеется. — Связь прервалась.

Кайл медленно опустил коммуникатор. На его лице отразилась мрачная решимость.

— А давай просто пойдем туда и заберем Сашку? — тихо предложила Лиса, ее голос был полон сдерживаемой ярости.

Кайл посмотрел на нее.

— А ты думаешь, они вот так возьмут и отдадут его нам? — хмыкнул до того молчавший Ворон.

— А мы вежливо попросим! — прогудел со своего места Гром, сжимая рукоять молота так, что суставы побелели.

— И что дальше? — Кайл обвел взглядом всю команду. — Какие у нас по факту доказательства, что он у них? Никаких. То, что коммуникатор сигнал издал из монастыря? Они это подтвердят. Скажут: «Да, Зверев был у нас, мы поговорили, а потом он ушел». И мы ничего не докажем. — Он сделал паузу, и его голос стал еще тише и жестче. — А если решим прорваться силой, не факт, что получится, да и его пристрелят по-быстрому, а труп спрячут. В итоге мы и его потеряем, но себе заработаем огромный геморрой. Поэтому нужно действовать по-другому.

Все кивнули, и Кайл продолжил:

— Отлично. — Ярость на его лице сменилась ледяной концентрацией. — Тогда за дело. Лиса, планы: все подземные коммуникации. Гром прихвати что-нибудь, чем можно грызть бетон. Ворон, стимуляторы, регенерация, антидоты. У нас час!

Гараж загудел, как растревоженный шершневой рой.

— Есть, капитан. — Лиса тут же закапалась в служебный планшет. — Схема канализации от 1858 года. — Она указала пальцем на тонкую линию. — Это, по всей видимости, был проход для доставки провизии в монастырь. Его завалили в начале двадцатого века.

— «Завалили». Значит, прохода нет, — откликнулся Гром.

— Нет, — сказала Лиса и наложила сверху план современной канализации. — Это действующий коллектор. Он проходит рядом с тем, что нам нужен. Всего в паре метров.

Кайл посмотрел на Грома.

Тот, укладывавший в рюкзак оборудование, ухмыльнулся.

— Прорвемся. — Он взял в руку свой двуручный молот. — Но, если что, эта штука поможет. — Он с глухим стуком выложил на стол несколько брикетов С4. — Проспорили мне ящик коньяка. Отдал долг натурой… — Лиса на него косо посмотрела. — … взрывчаткой, а не тем, что нарисовала твоя больная фантазия.

— Очень уж громко будет, — вмешался Ворон. — Я возьму кое-что другое. Менее громкое, но силой не уступающее.

— Отлично, — с ухмылкой произнес Капитан. — Главное — успеть.

— Транспорт нужен, — оторвала лицо от планшета Лиса. — На служебной спалимся.

— Машина будет, — прогудел Гром, набирая номер. — Шустрый? Нужна твоя помощь… Срочно. Через пятнадцать минут у гаража, ты знаешь. Бери свою «Комету» и без вопросов.

— Вопросы не мой профиль. Буду минут через пятнадцать, — ответили ему, и связь прервалась.

— Шустрый все на той же развалюхе катается? — с ухмылкой спросила Лиса.

— Вроде как да, но он поставил новый движок. Теперь этот сарай не уступит твоей «Авроре», — ответил Гром.

Пятнадцать минут спустя к гаражам подкатил неприметный темно-серый фургон. За рулем сидел молодой парень в кепке. Он одарил Грома улыбкой и кивнул на грузовой отсек.

Команда быстро загрузила оборудование.

— Лиса, сколько же я тебя не видел, — улыбнулся Шустрый. — А ты стала еще краше. Не надумала сходить со мной на свидание?

— Шустрый, я тебе в прошлый раз все популярно объяснила или повторить? — рявкнула Лиса.

— Понял я, понял. — Шустрый развернулся и потер подбородок.

— Давай, жми, — прорычал Гром.

— Адрес? — спросил Шустрый.

Кайл сам вбил координаты в навигатор. — Высадишь здесь. Поехали, и как можно быстрее.

— Быстрее — это я люблю, — хмыкнул Шустрый, и фургон сорвался с места.

Спустя полчаса «Комета» остановилась в узком проезде между двумя заброшенными зданиями. Гром сорвал крышку люка перед фургоном, и команда, подхватив снаряжение, бесшумно растворилась в его темноте.

Их тут же окутал густой запах нечистот. В полной темноте, нарушаемой лишь лучами фонарей, они стояли по щиколотку в ледяной жиже.

Лиса активировала планшет.

— Маршрут до цели — тысяча двести метров, — ровным, деловым тоном произнесла она. — Движемся.

Команда двинулась вперед.

Минут через двадцать однообразного пути Лиса резко подняла руку. Путь преграждала массивная стальная решетка.

— Гром, разберись, — тихо произнес Кайл.

Тот подошел к решетке. Раздался низкий стон металла, затем оглушительный треск крошащегося бетона, и он вырвал всю конструкцию из стены, отбросив ее в мутную воду.

Они шли еще минут десять. Внезапно Лиса замерла. Ее фонарь уперся в глухую кирпичную стену.

— Там, — едва слышно прошептала она.

Кайл осмотрел кладку, потом покосился на Грома.

— Взрывчаткой шумно будет, да и помещение закрытое. Ворон, попробуй.

Ворон шагнул вперед, доставая склянку с маслянистой жидкостью и кожаный кисет. Он плеснул жидкость на стену, затем метнул в нее щепоть серого порошка. Раздалось громкое шипение, и смесь на стене вспенилась.

— Все за меня, — приказал Кайл, выставляя перед собой огненный магический щит.

Раздался глухой, утробный звук. Серая пена испарилась, оставив на бетоне сеть глубоких трещин и оплавленные края.

— Гром, теперь ты, — произнес Кайл. Гром выхватил молот. Пара мощных ударов — и в стене появился проход.

Кайл первым скользнул внутрь. Луч фонаря подтвердил — комната была пустой, за исключением мусора и старых сгнивших стеллажей. Единственным выходом была старая массивная дверь.

Когда вся команда протиснулась внутрь, Кайл обвел их взглядом.

— Слушать сюда. — Его шепот был едва слышен. — Может, эти ублюдки и удерживают нашего. Убивать запрещаю. Только оглушить. Все поняли? Три решительных кивка были ему ответом.

Кайл медленно повернул ручку двери. Механизм не издал ни звука. Перед ними был длинный, тускло освещенный коридор, уходящий в темноту в обе стороны.

Куда идти, направо или налево…

Глава 3

Глава 3

Ледяная вода обожгла лицо и грудь, вырывая меня из вязкого, багрового тумана. Я судорожно дернулся, захлебываясь и кашляя. Сознание вернулось мгновенно, и вместе с ним — боль. Тупая, ноющая боль в виске, обожженная кожа на руке и гудящее эхо от перенапряжения во всем теле.

Я висел к чему-то прикованный.

Тяжелые цепи, такие же, как и на алтаре, сковывали мои запястья и лодыжки, но теперь они уходили вверх, в непроглядный мрак. Я висел, едва касаясь пальцами ног холодного каменного пола, руки были вывернуты за спиной под неестественным углом. Каждое движение отдавалось вспышкой боли в плечах.

Когда зрение сфокусировалось, я понял, что все стало гораздо хуже. Передо мной застыв стояли, те самые монахи-палачи.

Помещение было другим. Меньше, чем Зал Усмирения. Стены казались ближе, а воздух был тяжелым и спертым, пахнущим застарелой кровью и страхом.

— Наконец-то, — раздался из тени знакомый рокочущий голос.

Валаам шагнул в тусклый круг света, отбрасываемый единственным магическим светильником на стене. Его лицо было все таким же суровым и непреклонным. Он не выглядел злым. Он выглядел уставшим и исполненным праведного долга, как хирург перед сложной, но необходимой операцией.

— Твое молчание и сопротивление доказывают лишь то, что Клеймо уже пустило корни в твою душу и тебя не спасти. Разговоры окончены. Начинается Дознание.

Я стиснул зубы, ожидая увидеть инструменты пыток, как в прошлый раз. Но в руках монаха не было ничего, кроме небольшого, гладкого камня молочно-белого цвета. Он был размером с голубиное яйцо и, казалось, впитывал в себя скудный свет, оставаясь матовым и непрозрачным. Он выглядел совершенно безобидно, но когда Валаам шагнул ближе, я почувствовал это.

Моя внутренняя пустота, сжалась и казалась даже заскулила. От камня исходила не просто магия. Это было нечто концентрированное, древнее и абсолютно нетерпимое к любой скверне.

— Это Слеза святого, — пояснил инквизитор, заметив мой взгляд. — Она не калечит тело. Она лишь сжигает ложь и ересь, причиняя носителю невыносимую боль. Чем сильнее в тебе сидит демон, тем мучительнее будет очищение. Скажи мне имя своего хозяина, и я прекращу.

Он подошел вплотную, и медленно поднес белый камень к моей груди.

В тот момент, когда белый камень коснулся моей кожи, я ожидал огня, но получил нечто худшее. Это не был ожог. Боль родилась глубоко внутри. Ощущение, будто мою внутреннюю пустоту, мою суть, схватили ледяной рукой и начали сжимать в тисках. Я задохнулся, перед глазами на мгновение все побелело от внутреннего давления. Это длилось лишь несколько секунд, но эти секунды были вечностью.

И вдруг… все прекратилось.

Сжимающая боль не просто исчезла — ее сменило нечто противоположное. Из точки, где камень касался моей груди, начало разливаться тепло. Не обжигающее, а приятное, живительное. Оно волной прошло по всему телу, прогоняя холод подземелья, унимая боль в плечах и заживляя ноющий висок. Усталость, висевшая на мне свинцом, начала отступать.

А затем тепло превратилось в силу. Это был чистый поток, который хлынул в меня прямо. Моя внутренняя «пустота» перестала быть пустотой.

Я с удивлением открыл глаза и посмотрел на Валаама. Его лицо было бледным, на нем застыло выражение полного недоумения. Он смотрел на свою руку, на камень, который он все еще прижимал к моей груди.

И я увидел то же, что и он.

Молочно-белый камень, который до этого, казалось, излучал внутренний свет, начал тускнеть. Его свет, его сила, на глазах перетекала в меня. Он становился серым и безжизненным, как обычная галька.

— Что?.. — прошипел инквизитор.

С громким шипением он отдернул руку, словно коснулся раскаленной печи. Камень выпал из его пальцев и с глухим стуком ударился о пол. Валаам смотрел то на свою покрасневшую ладонь, то на меня, и в его глазах впервые за все время я увидел не праведный гнев, а страх. Чистый, первобытный страх перед неизвестным.

— Невозможно… — прошептал он. — Он должен был испепелить твою скверну, а не… питаться ею.

Пару мгновений была тишина и он и я пытались осознать произошедшее.

Валаам открыл было рот, чтобы отдать приказ, но осекся. Ярость в его глазах боролась с суеверным страхом. Наконец, он принял решение.

— Стерегите его, — глухо приказал он своим помощникам. — Ничего не предпринимать до моего возвращения.

Не говоря больше ни слова и даже не взглянув на меня резко развернулся и покинул камеру. Двое монахов, обменявшись тревожными взглядами, заняли посты у двери, не спуская с меня глаз.

Тяжелая дверь захлопнулась. Лязгнул засов.

Я закрыл глаза, опустив голову на грудь, чтобы выглядеть полностью побежденным. Но внутри началась война. Я сосредоточился на ближайшей руне и начал тянуть. Боль была мгновенной и острой. По плечу пробежала мелкая дрожь.

Это была пытка. Я балансировал на лезвии ножа: тянул ровно столько, чтобы знак медленно, гас. Несмотря на холод в камере, по виску медленно поползла капля пота.

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на охрану. Один из них, прислонившись к стене, откровенно скучал, глядя в пустоту. Второй, наоборот, был начеку — но все его внимание было приковано к двери, откуда должен был вернуться Валаам.

Убедившись, что они не смотрят, я снова погрузился в свою внутреннюю борьбу. Время потеряло свой счет. Оно превратилось в бесконечный цикл из боли, истощения и упрямой, яростной концентрации. Один символ. Передышка. Следующий. Снова агония. И снова крошечная победа, когда очередной символ на цепи тускнел и гас.

Дверь отворилась. Вошел Валаам, и лицо его было спокойно. Та растерянность, что я видел раньше, исчезла, сменившись холодной, непоколебимой решимостью. За ним вошел один из монахов, который с благоговением нес в руках обитую черным бархатом шкатулку.

Валаам взял шкатулку и открыл ее.

Внутри, на подушечке из алого шелка, лежал терновый венец. Но он был сделан не из дерева. Он был выкован из черненого серебра, ветви которого были переплетены в тугой, зловещий обруч. Длинные, острые как иглы шипы, также из серебра, торчали из него под жестокими, неестественными углами. От венца исходило слабое, тошнотворное фиолетовое свечение.

— Если твое Клеймо — это знак твоего демонического хозяина, то мы увенчаем тебя святостью, которая выжжет его дотла, — тихо произнес он, и его голос был лишен всяких эмоций.

Он достал венец из шкатулки и кивнул своим помощникам. Двое монахов шагнули ко мне.

И судя по всему в этот раз мне не отделаться легко.

Инстинкт выживания взял верх. Когда монахи подошли, я забился в цепях, как дикий зверь. Я рванулся из стороны в сторону, мотая головой, пытаясь уклониться от их рук. Цепи с лязгом натянулись, впиваясь в мои запястья и плечи до боли, но я не обращал на это внимания.

Но все было тщетно. Один монах мертвой хваткой вцепился в мои волосы, с силой откидывая мою голову назад. Второй поднес зловещий серебряный венец к моему лбу.

В первую секунду была лишь физическая боль — острая, слепящая, будто в череп вонзили десятки раскаленных серебряных гвоздей. Я заорал, выгибаясь в цепях.

А в следующую секунду пришел настоящий ужас. Боль физическая стала лишь фоном для боли ментальной. В мое сознание хлынули кошмары. Я снова видел свою семью, но их лица были искажены ужасом и обвинением. Венец не просто пытал тело, он пытался сломать мой дух, доказать мне, что я — один из монстров.

Я был готов на все, лишь бы это прекратилось.

И в этот момент откуда-то со стороны, донесся глухой, еле слышный УДАР. Не взрыв, а скорее звук, будто что-то огромное и тяжелое проломило каменную кладку.

Все в камере на мгновение замерли. Монахи растерянно переглянулись. Валаам поднял голову к потолку, а затем огляделся и посмотрел на меня с презрительной усмешкой.

— Это твой хозяин идет тебя выручать? — пророкотал он. — Уже поздно. Для тебя все кончено, а теперь и для него! Раз он посмел заявиться в святую обитель!

Но он ошибся. Все только начиналось.

Его слова, боль, унижение, отчаяние — все это стало последней искрой. И меня накрыло, окончательно.

Это не было похоже на тот контролируемый всплеск в Зале Усмирения. Это была слепая, первобытная ярость, обретшая форму. Из моей груди вырвалась беззвучная волна чистой, темной энергии.

ХРЯСЬ!

Цепи, сковывавшие меня, лопнули одновременно, разлетаясь в стороны, расколовшись на тысячи осколков. Серебряный венец на моей голове слетел, его фиолетовое свечение погасло.

Монахов отшвырнуло ударной волной, как тряпичных кукол. Они с глухим стуком врезались в стены. Лишь Валаам устоял на ногах, но его лицо было искажено потрясением.

Я рухнул на колени, тяжело дыша. Боль ушла. Кошмары исчезли.

Рев, вырвавшийся из моей груди, был ревом зверя. Сила, хлынула из меня неудержимым, всепоглощающим потоком.

Монахи, которых откинуло к стенам, были первыми. Волна иссиня-черного пламени сорвалась с моих рук, поглотив их. Они исчезли, не издав ни звука, оставив после себя лишь два черных силуэта, выжженных на каменной стене.

Помощник инквизитора, который все еще держал в руках пустую шкатулку, закричал от ужаса. Его крик оборвался, когда второй, более концентрированный жгут пламени ударил ему в грудь.

В комнате остался только один.

Валаам.

Он успел поднять свой серебряный крест, символы на котором пылали. На его лице застыл суеверный ужас. Он смотрел на меня будто на нечто, чего не должно было существовать.

Я медленно поднялся на ноги. Вся моя боль и страх переплавились в холодную, безграничную ненависть. Я просто протянул руку в его сторону и сжал кулак.

Символы на кресте погасли. Валаам открыл рот, но вместо крика из его горла вырвался лишь тихий хрип. А затем он просто опал.

За несколько секунд комната стала пустой.

Мое тело все еще вибрировало от вырывавшейся на волю силы. Ярость, кипевшая во мне, начала медленно остывать, уступая место чему-то другому.

Я стоял один посреди почерневших стен, тяжело дыша.

Рев собственной силы все еще стоял у меня в ушах.

А потом меня повело и я рухнул, голова раскалывалась, я едва мог пошевелиться. А потом я услышал голоса.

Голоса пробивались сквозь вату в ушах, искаженные и далекие, как эхо со дна глубокого колодца.

— Саня… жив… — женский голос, в котором облегчение смешалось с первобытным ужасом. — Что они с ним сделали?..

— … твою же… что здесь, нахрен, произошло?..

— Тащите его! Немедленно!

Меня поволокли. Мир превратился в бессмысленный калейдоскоп ощущений: шершавая стена тоннеля, о которую меня приложили плечом. Ледяные брызги грязной воды, резкий рывок вверх, будто меня забросили на что-то твердое и вибрирующее. А потом — тишина и темнота.

Я открыл глаза и увидел над собой потертый фанерный потолок. Я лежал на чем-то твердом, и меня качало. Рядом со мной на коленях сидела Лиса. Ее лицо было бледным, в глазах, освещенных тусклым светом, плескался страх. Она что-то говорила, но я не слышал слов. Ее губы двигались, а я снова проваливался в темноту…

Резкая остановка. Дверь со скрежетом отъехала в сторону, впуская полосу тусклого света и запах сырого асфальта. Две пары сильных рук — я узнал хватку Грома и Кайла — подхватили меня и снова куда-то поволокли. Скрип ступеней под ногами, чей-то приглушенный голос… и снова мрак.

Яркий свет ударил по глазам. Я лежал на чем-то мягком. Надо мной склонились несколько размытых силуэтов. Голоса были уже четче, но все еще казались далекими. — … не сработает, я же сказал. — Но это лучшее, что у нас есть… — Его природа изменилась… Я чувствовал, как что-то холодное коснулось моего виска, зашипело и тут же испарилось. Следом тоже самое произошло с рукой. Боль не ушла. Темнота снова позвала меня, и я не стал сопротивляться.

Пробуждение. Когда я открыл глаза в следующий раз, свет был уже мягким, приглушенным. Я лежал на старой кушетке в незнакомой комнате, пахнущей травами и антисептиком. Надо мной склонился пожилой мужчина в заляпанном халате. Он молча изучал меня поверх очков.

Я попытался сесть, но тело было свинцовым.

— Где я? — прохрипел я, и собственный голос показался чужим. — Что… что случилось?

— Тише, тише, молодой человек. Резкие движения вам сейчас ни к чему, — сказал тихий успокаивающий мужской голос.

Рядом с кушеткой, в старом, потертом кожаном кресле сидел пожилой мужчина. На вид ему было около шестидесяти: аккуратно подстриженная седая борода, густые волосы с проседью, зачесанные назад, и глубокая сеть морщин у глаз. Но стариком он не казался. Прямая спина, широкие плечи, которые не мог скрыть даже свободный свитер, и спокойный, невероятно пронзительный взгляд говорили о человеке, привыкшем к дисциплине и действию.

Он резким движением поднялся и подошел ко мне, после чего помог приподняться и подложил под спину подушку. Я огляделся. Мы были в просторной комнате, похожей на библиотеку или кабинет. Стены от пола до потолка были заставлены книжными стеллажами, забитыми как современными медицинскими справочниками, так и древними, обтянутыми кожей томами без названий.

Я опустил взгляд на свои руки, и сердце пропустило удар. На правом предплечье, там, где меня коснулись щипцы монаха, кожа была сморщенной и белесой, как у столетнего старика. Уродливый, мертвый шрам. В памяти тут же вспыхнула картина: я стою посреди пепла, а из моих рук рвутся жгуты черного пламени.

Я потряс головой, отгоняя видение.

— Где я? И кто вы такой?

Глава 4

Глава 4

— Тише, молодой человек. — сказал тихий, но властный мужской голос.

Рядом с кроватью, в старом кожаном кресле сидел пожилой мужчина. На вид ему было около шестидесяти: аккуратно подстриженная седая борода, густые волосы с проседью и спокойный, невероятно пронзительный взгляд.

Он поднялся, и я увидел, что под его свитером угадывались широкие плечи.

— Меня зовут Арсений Игнатьевич, — ровно ответил он. — А вы — в безопасном месте. Большего вам пока знать не нужно.

Дмитрий Сергеевич… Кайл. Воспоминания о спасении были рваными, как в лихорадке. Я помнил их голоса, но были ли это они? Или мое воображение, отчаянно цепляющееся за надежду?

Я попытался сесть. Тело отозвалось такой слабостью, что голова закружилась. Арсений Игнатьевич сделал шаг и, легко перехватив мою руку, помог сесть. Его хватка была твердой, как сталь.

— Сколько я здесь? — спросил я, отбросив вежливость. — Здесь — сутки. До этого трое — у Волконских провел, — хмыкнул он. — Дмитрий Сергеевич доставил тебя вчера ночью. Они скоро вернутся.

Я перевел взгляд на окно. Сквозь щели в шторах виднелась зелень деревьев. Решеток не было. Это немного успокоило.

Значит, точно они. Не бросили. Рискнули и вытащили идиота. Да еще и к Волконским отвезли лечиться.

— Вставай, — неожиданно приказал Арсений Игнатьевич. — Прогуляемся. Воздух пойдет тебе на пользу.

Он протянул мне небольшой пузырек с мутной, пахнущей травами жидкостью. Я с недоверием посмотрел на склянку. — Что это? — прохрипел я. — Стимулятор. Поможет и поставит тебя на ноги, — коротко пояснил он.

Я залпом осушил пузырек. Горький, с привкусом болотной тины и чего-то еще, неописуемо отвратительного. Шмурдяк. По телу тут же разлилось тепло, прогоняя слабость.

Спустя пару минут мне полегчало. — Пойдемте, — сказал я уже более твердым голосом.

Опираясь на его плечо, я вышел из дома. Мы оказались на небольшой веранде, спускающейся в ухоженный сад. А за садом начинался густой сосновый лес. Воздух был чистым и прохладным, наполненным пением птиц. После каменных мешков монастыря эта тишина и покой казались почти нереальными.

Арсений Игнатьевич довел меня до старой деревянной скамейки под раскидистой сосной и отошел обратно к дому, оставшись стоять на веранде. Он не уходил. Он наблюдал.

Я опустился на скамейку. Тишина. Этот мирный пейзаж казался кощунством после того ада, из которого я вырвался. Я закрыл глаза, и картины из пыточной камеры тут же встали перед глазами. Черное пламя, срывающееся с моих рук. Лица, искаженные ужасом за мгновение до того, как превратиться в пепел. Валаам, оседающий на пол…

Я убил их.

Это осознание было холодным и тяжелым. Я убивал и раньше, но это всегда были демоны. Та сила, что вырвалась из меня, была дикой, неконтролируемой.

Неужели тот «дефект», который мучил меня всю жизнь, исчез? Или… или церковники были правы, и они своими пытками просто сняли сдерживающую печать, выпустив на волю нечто ужасное?

Я сосредоточился, пытаясь дотянуться до своего источника. Я почувствовал отклик — слабую, едва заметную искорку где-то в глубине. Но это было все. Сила была там, но она была истощена. Как пересохший колодец после засухи. Та яростная вспышка осушила все резервы. Я вспомнил лекции из Академии: на пороге смерти магия инстинктивно сжигает себя, поддерживая жизнь дольше, чем у обычного человека. Похоже, именно это со мной и произошло.

Арсений Игнатьевич встретил меня на веранде и, ничего не спрашивая, помог дойти до кровати. Я рухнул на нее и он протянул мне еще одно зелье и выпив его, я почти мгновенно провалился в тяжелый сон без сновидений.

Проснулся я от приглушенных голосов. Солнце уже стояло высоко. У моей стояла целая делегация, вся команда. Лиса, Гром, Ворон и Кайл.

— Саня! — первой прореагировала Лиса. На ее лице была смесь безграничного облегчения и все еще не прошедшей тревоги. Она бросилась ко мне и крепко, но осторожно обняла.

— Ты живой… Мы так волновались.

Гром по-отечески хлопнул меня по плечу. Даже Ворон, вечно невозмутимый, позволил себе слабую тень улыбки. Они были рады, что я жив.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кайл, присаживаясь на стул рядом.

— Как будто по мне проехал каток, — честно ответил я. — Но в целом… жить буду. Что там? Все плохо?

Кайл потер переносицу.

— Церковники официально заявили о нападении на их монастырь. Утверждают, что схватили охотника-еретика, но диверсионная группа отбила его, убив четырех служителей, включая иеромонаха Валаама. Они требуют выдать нас.

Мое сердце ухнуло в пятки.

— Но… они же не знают, что это были вы? — выдохнул я. Подставлять тех, кто рискнул и вытащил меня. Не хотелось от слова совсем.

— Прямых улик у них нет, — подтвердил Кайл. — Управление все отрицает. И тут начинается самое интересное. Мы выкатили им встречную претензию. Какого черта они похитили нашего сотрудника и пытали его? И в отрицалово пришлось уйти уже им. Так что сейчас идет жесткая политическая перепалка. Они кричат «убийцы», мы кричим «похитители», — усмехнулся Кайл довольно.

Видимо вся эта ситуация доставляла ему какое-то удовольствие.

— И чем это кончится? — спросил я.

— Пока неясно, — Кайл помрачнел. — Скорее всего, замнут дело, чтобы избежать полноценного скандала. Но на нас теперь будут смотреть под микроскопом. А на тебя — в особенности.

Лиса села на край кровати.

— Саня, расскажи, что там произошло? — тихо спросила она. — Мы услышали крик, а когда ворвались в камеру… там были только выжженные стены. Это ты их… убил?

Я посмотрел на свои руки.

— Я не знаю, — честно сказал я. — Они надели на меня этот венец… было очень больно… а потом… ярость. Я не контролировал себя. Оно просто вырвалось.

Коллеги⁈ Нет, друзья молчали, пытаясь осмыслить мои слова.

Они пробыли в гостях не долго. Им нужно было возвращаться и изображать, что все тихо спокойно и они не причем. Они оставили мне чистую одежду, новый коммуникатор и строгий приказ Кайла — сидеть тихо и ждать его дальнейших инструкций.

Следующие пару дней я провел в доме Арсения Игнатьевича. Он не задавал вопросов, лишь молча приносил еду и свои отвратительные на вкус, но удивительно эффективные настойки. Силы возвращались.

На третий день я почувствовал, что готов.

Я вышел в сад и закрыл глаза, потянувшись к источнику. Который в этот раз был полон.

Вытянув руку, я попытался создать простейшее заклинание — огненный шар. На моей ладони, без малейшего усилия, он вспыхнул.

«Вроде работает. А сейчас проверим, изменилось ли чего? По-прежнему со мной мой дефект или он ушел?» — промелькнуло в мыслях.

Мой взгляд метнулся к старой, высокой сосне, стоявшей метрах в десяти от края сада. Идеальная цель.

Я сотворил заклинание «Воздушный кулак» наполняя его магией, и направил. Заклинание должно было распасться, но в этот раз все было по-иному.

Воздушный кулак мгновенно, беззвучной стрелой вонзился в смолистую кору. В тот же миг раздался оглушительный, сухой треск, как от удара молнии. Ствол сосны в месте удара просто разнесло в щепки. Огромное дерево накренилось, заскрипело и с оглушительным грохотом рухнуло, сотрясая землю.

Я в ужасе смотрел на содеянное.

— Впечатляюще, — раздался за спиной спокойный голос.

На веранде стоял Арсений Игнатьевич. На его лице играла слабая, едва заметная улыбка.

— Я… я не хотел! — выпалил я. — Оно просто… вырвалось! Я все возмещу!

— Не нужно, — он медленно спустился с веранды. — Ты приходишь в себя. Твоя магия стабилизируется. То, что ты сейчас сделал, — он кивнул на расколотую сосну, — плохой контроль. Ты много вложил. Вроде взрослый и такой хреновый контроль словно ты не знаешь сколько нужно. Даже странно, — задумчиво он посмотрел на меня.

Я же лишь пожал плечами и сам покосился на сломанную сосну.

А в голове радостным набатом било «Я стал нормальным магом, у меня нет дефекта. Ура! Ура!».

Хотелось пуститься в пляс, но под взором старика я сдержал себя.

— Арсений Игнатьевич, а вы откуда все это знаете? — спросил я прямо…

— Много пожил, много видел, — с усмешкой ответил он. — Раньше меня звали капитан Виденеев. Я был охотником.

— Так вот откуда вы знаете Кайла… — ошеломленно протянул я.

— Не просто знаю. Он был в моей команде, — в глазах Арсения Игнатьевича промелькнуло теплое воспоминание. — Я взял его к себе совсем еще мальчишкой. Горячий, упрямый как черт, но с такими инстинктами, каких я не видел ни до, ни после. Я научил его всему, что знал. Так что, когда он позвонил и сказал, что у него есть боец с «нестандартной проблемой», я не мог отказать.

Он снова посмотрел на меня, и на этот раз его взгляд был острым, как скальпель.

— Я, признаться, ожидал другого. — Не хочешь рассказать?

Мы медленно пошли по саду. Тишина и уединение этого места действовали успокаивающе. Я рассказал Арсению Игнатьевичу все.

— И они «помогли» ну по крайней можно так считать, — усмехнулся я.

— Они не помогли тебе. Они просто сорвали пломбу с твоего источника которая тебе мешала, грубо и жестоко, но это сработало, тут не поспоришь. Правда неизвестно чем это может для тебя обернуться. Твои друзья спасли твое тело. Теперь наша задача — сделать так, чтобы ты не потерял свою душу. Я помогу, если ты, конечно, этого хочешь.

— Очень хочу, — не раздумывая, выпалил я.

— Значит завтра поработаем с тобой, — ухмыльнулся бывший капитан и направился в дом. Хотя бывают ли на нашей службе бывшие.

Я опустился на скамейку. Радость от того, что дефект исчез, быстро сменилась тревогой. Если обычный «Воздушный кулак» из-за отсутствия контроля стал таким, то что стало с моей куда более опасной способностью? С моей зоной тишины, с моей антимагией! Пропала ли она?

Я закрыл глаза и потянулся к знакомому ощущению внутренней пустоты, попытался, как и раньше, соединить свою магическую силу с ледяным холодом проклятья.

Ничего.

Я попробовал снова, концентрируясь сильнее. Но там, где раньше был вакуум, холодная дыра, теперь плескалась моя собственная, окрепшая сила. Она была теплой, живой, полной до краев. Старый ключ больше не подходил к новому замку.

Мысли лихорадочно заработали. Раньше это была пассивная аномалия, которая просто существовала внутри меня. В пыточной камере ярость заставила ее взорваться . Значит, принцип изменился.

Что, если теперь это не пустота, которую нужно «выпустить», а сила, которую нужно направить ? Не отсутствие магии, а ее активное подавление .

Идея была простой и пугающей.

Я снова закрыл глаза. Но на этот раз я не искал холод. Я сосредоточился на тепле своего собственного, полного источника. И представил, как моя сила выплескивается наружу не огнем или воздухом, а невидимой, всепоглощающей волной, которая гасит саму суть магии на своем пути.

Я почувствовал колоссальное напряжение. Это было похоже на попытку удержать воду в решете. Магия утекала из меня с пугающей скоростью. Но воздух вокруг изменился. Он стал мертвым, стерильным.

Сработало.

Я тут же оборвал поток, пошатнувшись. Голова закружилась от опустошения. Поле с хлопнулось. Я же почувствовал опустошение источника. Четверть. Четверть запаса за три секунды. В затяжном бою это верная смерть.

Эффективность. Контроль. Это единственное, что имело значение.

Я снова попытался. На этот раз я не просто выпускал волну, а пытался силой воли удержать ее, сжать в плотную, непроницаемую сферу вокруг своего тела на расстоянии метра. Пот градом покатился со лба. В ушах зазвенело от напряжения. Магия утекала, но уже не так стремительно. Я чувствовал, как вокруг меня образовался тонкий, вибрирующий кокон тишины радиусом не больше вытянутой руки. Расход маны упал, но концентрация требовалась запредельная.

«Держать…» — прохрипел я сквозь стиснутые зубы.

А теперь — расширить. Я мысленно толкнул невидимую стену наружу. Пять метров. Расход магии тут же вырос в несколько раз. Я смог продержать поле всего пару секунд, прежде чем оно с хлопком исчезло, и я рухнул на колени, тяжело дыша.

Итак, вот новые правила. Это больше не работает паасивно. Это активная способность. Расход энергии прямо пропорционален радиусу и времени. Оружие последнего шанса. Игрушка, которая сжигает топливо быстрее, чем мой «Цербер». Нужно учиться использовать ее с умом.

Оставшийся день я просто отдыхал и размышлял, о своей глупости. И да поступил шлупо и не аккуратно, надо было хотя бы прикрытием озаботиться прежде чем идти к церковникам. Но кто же знал, что они такой вытворят!

Вечером с Арсением Игнатьевичем поужинали и я завалился спать.

Я проснулся с ощущением, которое почти забыл — с чувством отдыха.

Когда я вышел на веранду, Арсений Игнатьевич уже был там. Он сидел в плетеном кресле и пил чай.

— Выспался? — спросил он, не поворачивая головы.

— Да. Спасибо. За все. — Благодарить будешь потом, если выживешь, — беззлобно ответил он. — Иди за мной.

Он привел меня на небольшую, идеально ровную поляну в лесу.

— Здесь, — сказал он.

— Символы по периметру не дадут твоей силе привлечь ненужное внимание. Забудь все, чему тебя учили в академии. Твоя проблема не в том, как создать магию, а в том, как ее контролировать. Отмерять ровно столько на создание заклинания, сколько надо!

Он достал из кармана обычную восковую свечу, поставил ее на пень и зажег.

— Задача простая, Зверев. Используя магию воздуха, отклони пламя так, чтобы оно не погасло.

Я сосредоточился. Это казалось элементарным. Я потянулся к источнику и направил тончайший, как мне казалось, импульс воздуха. Пламя тут же погасло, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма.

— Слишком грубо, — без эмоций констатировал Арсений. Он снова зажег свечу. — Ты не толкаешь воздух. Ты им управляешь. Представь не порыв ветра, а теплое дыхание.

Я пробовал снова и снова. Пламя то гасло, то, наоборот, яростно разгоралось от избытка влитой энергии. Я стиснул зубы от напряжения. Час за часом я пытался нащупать эту грань, научиться не выплескивать силу, а дозировать ее, отмерять по капле.

Наконец, когда солнце уже начало клониться к закату, у меня получилось. Пламя свечи плавно изогнулось, вытянулось в тонкий язычок.

— Вот теперь, — сказал он, — тренировка действительно началась.

Мы перешли уже к созданию известных мне заклинаний и контролю над ними. От своих щедрот Арсений Игнатьевич, научил меня даже парочки заклинаний. Ледяное копье, магическая мина, водный хлыст и огненный щит и огненную стену.

Неделя пролетела незаметно.

Я полностью восстановился. Научился контролировать свою силу и вливать нудное количество маны. Я почти привык к этой тихой, уединенной жизни. Все изменилось в один из вечеров.

Я стоял на поляне, когда раздался звонок коммуникатора. Кайл.

— Саня, — голос капитана был усталым. — Ты как?

— В порядке. Готов вернуться.

— Политическая война в самом разгаре, — произнес Кайл с тревогой в голосе.

— Мы отбились от нападок церковников. У них нет доказательств, у нас тоже. Тупик. Но есть одна проблема. Их главное обвинение — в том, что ты демонопоклонник — пустило корни. Наши начальники в Управлении занервничали. Они хотят провести собственную проверку. Официально — «чисто для проформы», чтобы закрыть претензии. Но ты сам понимаешь…

Я похолодел.

— Они хотят провести меня через мозгокрутов?

— Да, — подтвердил Кайл. Да пару ритуалов еще! Я тянул сколько мог. Но больше откладывать нельзя. Арсений Игнатьевич сказал, что ты стабилен. Пора возвращаться и разбираться с этим. Мы ждем тебя в отделе.

Глава 5

Глава 5

Арсений Игнатьевич проводил меня до такси. Он не говорил ни слова. Его пронзительный взгляд, казалось, буравил меня насквозь, оценивая, хватит ли у меня стержня выдержать то, что ждет впереди. Лишь когда я взялся за ручку двери неприметного седана, который прислал Кайл, он коротко бросил:

— Держи голову холодной, Зверев. Они будут искать слабость. Любую.

Я молча кивнул и сел в машину.

Дорога из тихого, умиротворяющего пригорода обратно в ревущий, суетливый город казалась путешествием между двумя разными мирами. За окном зелень леса сменилась серым бетоном спальных районов, а затем — яркими витринами центра. Десятки машин, спешащие по своим делам люди, смеющиеся студенты…

Совсем недавно я был частью этого потока, спешил за пельменями, злился на бытовые мелочи. Теперь я смотрел на них, как из-за толстого стекла аквариума. Я был здесь, но я больше не был с ними. Тот парень умер в пыточной камере монастыря.

Машина высадила меня у знакомого здания общаги, и я поднялся в свою каморку. Здесь ничего не изменилось. Все тот же легкий беспорядок, та же стопка книг на столе. Моя прошлая жизнь, законсервированная, как музейный экспонат. Я машинально открыл холодильник. Пусто. Иронично. Раньше это бы меня разозлило. Сейчас я не почувствовал ничего, кроме глухого безразличия.

Я облачился в привычную серую форму охотника. Но что-то было не так. Ткань, которая раньше ощущалась второй кожей, теперь казалась чужой, жесткой.

Прибыв в отдел я сразу направился в наш кабинет. Коридоры гудели обычной утренней суетой: сновали сотрудники, слышались обрывки разговоров, пахло кофе. Но для меня все было иначе. Разговоры замолкали, когда я проходил мимо. Смех сменялся напряженным молчанием. Я чувствовал на спине десятки любопытных, настороженных взглядов.

Шепот следовал за мной, как тень.

«Это он… Тот самый… Говорят, он якшается с демонами…».

Я был больше не Саня Зверев, один из них. Я был прокаженным. Потенциальным предателем, которого терпят до поры до времени.

Стиснул зубы и, не ускоряя шага, дошел до двери нашего кабинета. Толкнул ее и вошел.

Контраст ударил, как пощечина.

— Саня! Вернулся! — Гром первым поднялся мне навстречу, и его широкая улыбка была абсолютно искренней. Он крепко, но аккуратно стиснул мое плечо.

Лиса тоже подошла. В этот раз она не бросилась меня обнимать, но в ее теплом, тревожном взгляде было столько облегчения, что слова были не нужны. Даже Ворон оторвался от своих склянок и коротко кивнул мне, что по его меркам было равносильно бурным овациям.

Они были рады, что я снова в строю.

— Я тоже рад вас видеть, — сказал я, и это была чистая правда. — Лиса, один вопрос… мой «Цербер»? Я ведь оставил его у монастыря.

— Тебя только это сейчас интересует? — с легкой обидой в голосе спросила Лиса, но тут же смягчилась. — Да, все в порядке с ним. После того как мы… тебя забрали, я позвонила Дыму. Он со своими парнями съездил туда ночью и забрал его. Так что твой конь в целости и сохранности, ждет тебя в его ангаре.

— Спасибо, — искренне сказал я.

Она на мгновение замялась, а потом добавила, понизив голос: — Тут… Светлана приходила. Несколько раз. Спрашивала, где ты, почему не отвечаешь.

Я похолодел. Светлана. Последнее, о чем я мог думать.

— И что ты ей сказала?

— Сказала, что ты на срочном оперативном задании, без связи. Что с тобой все в порядке, но когда вернешься — неизвестно. И кстати… она милая.

Я кивнул, не зная, что ответить. Еще одна проблема, которую придется разгребать.

— Так, хватит сантиментов, — произнес Кайл, входя в кабинет с папкой в руках. Он выглядел уставшим, но собранным. — Здоров, Сань.

Он пожал мне руку и, дождавшись, пока Лиса закроет дверь, бросил папку на стол.

— Слушай внимательно, — начал Кайл без предисловий. — Через два часа за тобой придут из ОСБ. Проверку ведет лично полковник Лебедев. С ним будут менталисты — лучшие «мозгокруты» Управления.

В комнате повисла тишина, тяжелая, как гранитная плита.

— Они будут копать, — продолжил Кайл, глядя мне прямо в глаза. — Искать все. Твоя задача — не сопротивляться. Ни ментально, ни физически. Любая защита может быть расценена как признание вины. Они должны увидеть все и убедиться, что ты не предатель. Это приказ.

Мы не успели больше ничего обсудить. Дверь в кабинет открылась без стука.

На пороге стояли двое.

Они были одеты в идеально скроенные черные костюмы из плотной, матовой ткани, не отражающей свет. Никаких знаков отличия, никаких нашивок. Лица — одинаково пустые, непроницаемые, лишенные любых эмоций. Они двигались синхронно, без единого лишнего звука, словно были не людьми, а безупречно отлаженными механизмами, созданными для одной цели. Это была Служба Внутренней Безопасности.

— Александ Зверев, — голос одного из них прозвучал ровно и безжизненно, как у синтезатора. — Вы должны проследовать с нами.

— Пару часов, значит, — с горькой усмешкой выдохнула Лиса.

Кайл медленно поднялся, вставая между мной и ними.

— Я его провожу, — твердо сказал он.

— В этом нет необходимости, капитан, — отрезал второй «костюм», даже не взглянув на него. — У нас есть приказ.

Кайл посмотрел на меня, и во взгляде его я прочел свой собственный приказ: «Не сопротивляйся. Делай, как я сказал».

Я молча кивнул.

Команда провожала меня взглядами, полными бессильной ярости.

Я вышел из кабинета, и двое «теней» тут же заняли позиции по бокам от меня, ведя по коридору.

Весь отдел замер. Разговоры смолкли. Десятки сотрудников, техников, аналитиков — все молча смотрели, как меня ведут под конвоем. В их взглядах была смесь любопытства, жалости и страха.

Мы вышли на служебную парковку. Там, где обычно стояли наши фургоны, нас ждал тяжелый бронированный автомобиль черного цвета, без окон и номеров. Боковая дверь с шипением отъехала в сторону, открывая темное, пустое нутро.

Меня бесцеремонно подтолкнули внутрь. Дверь с таким же шипением закрылась, отрезая меня от света, звуков и моей команды. От всего мира.

Фургон тронулся. Мы ехали в полной тишине. Наконец, машина остановилась. Дверь открылась, и я увидел безликое здание из серого бетона и тонированного стекла.

Меня повели не через главный вход, а по гранитной лестнице вниз. Массивная дверь отворилась, мы шли по длинному, стерильно-белому коридору, где каждый мой шаг гулко отдавался эхом. Остановившись перед стальной, звуконепроницаемой дверью без ручки. Один из конвоиров приложил ладонь к панели, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

Это была небольшая, пустая комната, где не было ничего, кроме металлического кресла для допросов, вмонтированного в центр пола.

— Ожидайте, — сказал один из конвоиров, и дверь за мной с шипением закрылась, оставив меня в полном одиночестве и звенящей тишине.

Прошел, наверное, час. Классический прием психологического давления. Я сидел на холодном полу, пытаясь контролировать дыхание, отгоняя панику.

Дверь снова открылась. Вошел человек без возраста и эмоций на лице. Его глаза — спокойные, пустые и оттого вызывающие иррациональный страх — посмотрели не на меня, а, казалось, сквозь меня. Он не сказал ни слова. За ним вошли двое охранников, которые рывком подняли меня и усадили в кресло. Мягкие фиксаторы плотно, но не больно, обхватили мои запястья, лодыжки и грудь.

Менталист подошел и положил свои ладони мне на виски.

Ледяной холод потек по коже, проникая не в плоть, а глубже, прямо в череп. Давление нарастало, словно в мозг медленно вкручивали две невидимые иглы. Я стиснул зубы, но крик был бесполезен. Я был в ловушке в собственном сознании.

И тогда в голове раздался чужой, бесцветный голос. «Кто тебя вытащил?»

Мир взорвался рваными образами. Я видел не своими глазами, а словно смотрел запись с камеры. Рык Грома, разнесшийся по подземелью… Лицо Лисы, искаженное ужасом и облегчением, когда она увидела меня… Хватка Кайла, выволакивающего мое обмякшее тело из этого ада…

Вторжение стало глубже. Давление усилилось.

«Что произошло в камере? Ты служишь им?»

Я снова был там, на алтаре. Серебряные шипы «тернового венца» опять впились в мой череп. Боль была не воспоминанием, а реальностью, острой и всепоглощающей. Я чувствовал унижение, отчаяние… а потом — ярость. Слепую, первобытную ярость, которая прорвала плотину. Из моей груди вырвалась волна черного пламени. Я видел ужас на лицах монахов, за мгновение до того, как они превратились в пепел. Менталист рылся в этом хаосе, искал приказ, искал хозяина, но находил только мою собственную, вырвавшуюся на волю тьму.

Он не нашел того, что искал. И тогда он полез дальше.

Учеба в академии, сиротский дом, а потом…

Агония пытки сменилась теплым летним днем. Парк. Мне снова пять лет. Я бегу по траве, смеясь. Мама зовет меня, ее голос такой живой. Отец подхватывает меня на руки, и его ладони кажутся огромными и надежными…

А потом — рев. Запах серы. Крик матери. Ледяной холод когтя на моей груди, оставляющий не просто шрам на теле, а клеймо на душе.

Контакт оборвался так же резко, как и начался.

Я обмяк в кресле, задыхаясь. По лицу текли слезы, смешиваясь с холодным потом. Я был разбит, опустошен, вывернут наизнанку.

Дверь открылась. Вошел полковник. Он даже не взглянул на меня, его холодные глаза были устремлены на менталиста. Тот, не меняя выражения лица, доложил сухо и безэмоционально:

— Признаков сознательного сотрудничества с демоническими сущностями не обнаружено. Источник силы — аномалия, активированная травмой в детстве. Объект нестабилен и представляет потенциальную угрозу.

— Заключение ясно, — ледяным тоном произнес он. — Признаков скверны нет, но вы — аномалия. Нестабильная и неклассифицируемая. До дальнейшего выяснения обстоятельств вы переводитесь в Карантинный блок. Увести его.

Фиксаторы на кресле с шипением убрались. Двое сотрудников ОСБ тут же вошли и схватили меня под руки. Все было кончено. Из одной тюрьмы в другую, возможно, навсегда.

Дверь снова, плавно отъехала в сторону.

На пороге стояли трое. Кайл. Арсений Игнатьевич. И высокий мужчина в идеально отглаженном генеральском мундире.

— Боюсь, это невозможно, полковник.

— Товарищ генерал, — сдержанно, но с нескрываемым раздражением произнес Лебедев. — Это закрытая процедура.

— Я знаю, полковник, — ровным голосом ответил генерал, делая шаг в лабораторию. — Я все слышал. Охотник Зверев не является демонопоклонником. Именно в этом он обвинялся. Дело можно считать закрытым.

— Протокол требует немедленной изоляции подобных объектов, — напрягся Лебедев, не желая отступать.

— Протокол также требует разумного подхода, — отрезал генерал. — Капитан Виденеев берет на себя полную и личную ответственность за дальнейшее обучение и контроль охотника Зверева. Я санкционирую перевод объекта на специальную подготовку под его кураторство. Или у вас есть возражения против моего прямого приказа?

— Но он же отставник, бывший охотник, — с последней надеждой возразил Лебедев.

— Полковник, ты знаешь, что у нас бывших не бывает, — ответил генерал, и в его голосе прозвучала сталь.

Это был шах и мат. На лице Лебедева промелькнула и исчезла гримаса ярости.

— Приказ ясен. Возражений нет, товарищ генерал, — процедил он сквозь зубы. Он бросил на меня короткий, полный ненависти взгляд.

Сотрудники ОСБ тут же отпустили мои руки. Кайл подошел и по-отечески хлопнул по плечу.

— Пошли отсюда, Саня, — тихо сказал он.

Мы вышли из холодного, бездушного здания на служебную парковку. Солнце показалось ослепительно ярким и теплым.

У черного седана Кайл повернулся к Генералу.

— Семен Ильич, спасибо вам, — искренне сказал он. — Я ваш должник.

— Ты мне ничего не должен, Дмитрий, — спокойно ответил генерал, но потом его тяжелый, пронзительный взгляд остановился на мне. Он подошел ко мне вплотную.

— Зверев, — его голос был тихим, но в нем чувствовалась огромная сила. — Полковник Лебедев готов был прогнуться под Орден. Сдать нашего бойца, чтобы замять скандал. Я не терплю, когда Управление проявляет слабость.

Он смотрел мне прямо в глаза, и я чувствовал, как его взгляд проникает в самую душу.

— То, что ты можешь — уникально. Арсений сделает из тебя не просто охотника. Он сделает из тебя… решение определенных проблем. Очень специфических проблем. Я надеюсь, что не ошибся, поставив на тебя. Не разочаруй меня.

Он не дожидался ответа. Коротко кивнув Кайлу и Арсению, и сел в машину. Дверь бесшумно захлопнулась, и черный седан уехал.

— Ну что, Саня, — Арсений Игнатьевич хлопнул меня по плечу. — Генерал сказал свое слово. Пора возвращаться к тренировкам. Машина ждет.

Он направился к тому же неприметному автомобилю, на котором я приехал в отдел.

— Саня, — позвал меня Кайл, когда мы остались одни. — Поезжай с Игнатичем. Отдохнёшь и потренируешься. Я разберусь с делами здесь и свяжусь с тобой. И… постарайся не натворить дел. Теперь за тобой смотрит не только церковники.

Я молча кивнул и пошел к машине.

Всю дорогу до дома Арсения мы ехали в молчании. Я пытался осмыслить слова генерала, но они ускользали от меня.

— Арсений Игнатьевич, — наконец не выдержал я. — Что он имел в виду под «решением определенных проблем»?

Старик усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Генерал Воронцов играет вдолгую, Саня. Для него сегодня было не только твое спасение, но и щелчок по носу Церковников. Он показал, что мы своих не сдаем, даже если это грозит политическим скандалом и поверь многие это оценят!

Он сделал паузу, давая мне переварить сказанное.

— А ты… ты его новый козырь в рукаве. Думаешь, наши главные враги — только демоны? Есть маги, которые сходят с ума от власти. Есть магистры, которые решают, что закон им не писан, и устраивают свои темные дела. Есть негаторы, способные подавлять магию. Но они — известный фактор, к ним привыкли, против них есть решения.

Он покосился на меня, и в его глазах блеснул острый огонек.

— А ты, с твоей «зоной тишины», которая возникает из ниоткуда и гасит все подряд — ты сюрприз. «Нежданчик», как говорит молодежь. Оружие, против которого защитны нет. Генерал сделал на тебя ставку. Если ты станешь тем, кем он хочет, — прекрасно. Если нет… что ж, он не сильно рискует.

Я откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно. Я думал, что меня спасли. Но меня не спасли. Меня перевели из одной клетки в другую, просторнее и с позолоченными прутьями. Из подопытного пленника церковников я превратился в козырную карту в руках генерала. И я не был уверен, что эта роль мне нравится больше.

Глава 6

Глава 6

Дорога до дома Арсения Игнатьевича прошла в молчании.

Зайдяя в комнату, я сразу рухнул на кровать, ведь тяжелая усталость навалилась разом.

Проснулся я от запахов. Арсений Игнатьевич в гостинной сидел за столом и завтракал. При виде меня он кивнул, и дождавшись когда я подойду и поздороваюсь, он начал разговор:

— Слушай сюда, Зверев. У тебя есть сила, которую наверно никто не понимает, как в прочем ты и сам. Она — как дикий, необъезженный конь, которого надо объездить.

Он поставил кружку на стол.

— Я — тот еще учитель, жалеть и рассусоливать не буду. Времени у нас не много, но я попробую передать тебе свой опыт. Не академическую чушь, а то, что помогает выжить в реальной мясорубке. Я научу тебя не просто швыряться заклинаниями, а думать, как охотник. Рассчитывать свой запас сил, бить точно в цель.

Он подался вперед, и его голос стал жестче.

— Это даст тебе шанс не просто выжить, а получить определенную свободу и вес. А если не справишься, — он откинулся на спинку стула, и пристально на меня посмотрел, — сам понимаешь немаленький. Выбор за тобой. — Вопросы есть? Вопросов нет. Завтракай, умывайся, я буду на веранде.

Он вышел, оставив меня одного с кружкой чая и своими мыслями.

Перекусив, я понял, что пора бы и со Светой поговорить. Пальцы сами нашли в контактах ее номер.

Гудки тянулись вечностью.

— Саша! — ее голос был полон тревоги и облегчения. — Я так волновалась! С тобой все в порядке? Где ты? Что случилось?

Я закрыл глаза, подбирая слова.

— Привет. Да, все нормально. Просто… срочное задание, за городом. Связи почти нет, — я старался, чтобы голос звучал как можно более буднично.

— Задание? Надолго? Ты вернешься скоро? — в ее голосе слышалась надежда, и от этого стало только хуже.

— Не знаю, — честно ответил я. — Как только смогу, сразу наберу. Обещаю.

Я повесил трубку, выдохнув и направился в ванну, умывшись я вышел на улицу.

— Ну пойдем, учинечок, — усмехнулся он и повел на всю тужу поляну, где я занимался.

— Ты думаешь, как дуэлянт из «Ямы», — начал он без предисловий. — Один яркий удар, поклон, аплодисменты. Вся твоя тактика сводится к тому, чтобы выплеснуть максимум силы и снести противника одной атакой. Благо дали с твоим делом ознакомиться.

Я молчал. Он был прав, в особенности в последнее время я так и действовал.

— Забудь об этом, — его голос был твердым, как камень. — Работа охотника — это не дуэль. Это — грязная, затяжная война. За одну смену у тебя может быть три вызова. Четыре. Пять. И каждый раз — не показуха для зрителей, а бой на выживание.

Он сделал шаг ко мне, и его взгляд стал еще жестче.

— А теперь представь, что ты потратил все силы на первом вызове?. Что ты будешь делать на третьем, когда из темноты на тебя полезет настоящая тварь, а твой источник будет почти пуст? Будешь кидаться в нее камнями? Или бегать и орать спасите помогите? Надеясь на команду?

Его слова были холодными и жестокими, но били точно в цель. Я вспомнил бой в порту, как я выдохся, влив всю силу в один удар. Если бы там был еще один демон, я бы стал трупом.

— Магия для охотника, — продолжил Арсений, — это не пушка, из которой палят один раз. Это скальпель, патроны и аптечка в одном флаконе. Каждое твое заклинание должно иметь четкую цель. Каждый потраченная капля маны должен окупаться. Ты должен научиться воевать не силой, а головой. Иначе ты — однажды окажешься пустой перед врагом. Никогда нельзя оставлять источник пустой. Всегда должно оставться минимум на три заклинания. Щит или огненное копье неважно.

— Я понял, — кивнул я.

— Вот и отлично, — хмыкнул он. — Я посмотрю, как быстро до тебя дойдет. Опять же, твой враг не всегда будет демоном. Это может быть другой маг. Умный, быстрый и хитрый. И он не будет стоять на месте. На дуэли или на задании, это не важно.

Он топнул ногой. В земле, по всей поляне, вспыхнули и тут же появились и погасли едва заметные символы.

— Минное поле на магической основе, — осклабился он. Простейшие сигнальные и парализующие ловушки. Твоя задача — пересечь поляну, не активировав ни одной. Используй все, что знаешь.

Я кивнул и решил не использовать для начала антимагию, слишком она прожорлива, а использовать кое-что другое. «Проблеск». Хлопок, вспышка, и я тут же оказался на середине поляны. И прямо под моей ногой сработала «мина». Меня ударило слабым, но неприятным разрядом, от которого свело мышцы ног. Я рухнул на землю.

— Глупо, — беззлобно констатировал Арсений, пока я поднимался, потирая ногу. А теперь представь, что это был не учебный разряд, а боевое заклинание. Его голос стал жестким, как сталь. — Ледяной маг заморозит землю под тобой, прежде чем ты к нему подбежишь. Думай! Используй скорость для смены позиции , а не для лобовой атаки. Ищи укрытие. Снова!

Час за часом я повторял это упражнение. Я перестал нестись напролом. Я двигался от дерева к дереву, от одного валуна к другому. «Проблеск», чтобы появиться за укрытием. «Покров Тишины», чтобы скрыть свой следующий шаг. Я учился думать на два хода вперед.

Когда я наконец прошел полосу чисто, Арсений перешел к следующему этапу. Он ударил ладонью по земле, и из почвы, корней и камней с рыком поднялась неуклюжая, но быстрая человекоподобная фигура.

— Теперь — против демонов, — сказал он. — Этот земляной голем имитирует «прыгуна», одного из демонов второго ранга. Он быстр и силен. Твоя задача — не уничтожить его, а обездвижить. Сделай это быстро.

Голем рванул ко мне. Я начал плести заклинание, но не успел. Каменный кулак врезался в мой блок, отбрасывая меня на пару метров.

— Демон-прыгун будет на тебе раньше, чем ты успеешь сплести это заклинание, — прозвучал голос Арсения. — Ты труп. Перестань реагировать . Начинай предсказывать .

Это было еще сложнее. Я учился держать заклинание наготове, концентрируя энергию в ладонях, и высвобождать ее в тот самый миг, когда противник начинал атаку. Снова и снова земляной голем сбивал меня с ног. Но с каждой попыткой моя реакция становилась острее, а заклинание — быстрее.

Следующие три недели слились в один бесконечный день из боли, пота и предельной концентрации.

После очередной тренировки, я стоял посреди поляны, тяжело дыша, полностью вымотанный, но чувствуя небывалую уверенность.

— Уже неплохо, — сказал он, и это была высшая похвала из его уст. — Остальному научишься в бою. И бросил мне коммуникатор. — Кайл ждет тебя. Твой отпуск окончен.

Дорога обратно в город была совершенно другой. Когда я вошел в отдел, гул голосов снова стих. Сотрудники других отделов, что попадались мне в коридоре, замолкали и провожали меня косыми, настороженными взглядами. Слухи о проверке ОСБ сделали свое дело.

Наконец я добрался до кабинета.

Там меня ждали.

— Ну, посмотрите-ка, кого ветром принесло! — первым меня заметил Гром. Он с грохотом отодвинул стул и с широченной, искренней улыбкой двинулся мне навстречу. — Живой и почти целый! А мы уж думали, Игнатьич тебя в лесу закопал!

Он по-отечески заключил меня в медвежьи объятия, хлопнув по спине ладонью размером с лопату.

— Я тоже рад тебя видеть, Гром, — прохрипел я, пытаясь дышать.

Лица довольно махнула мне рукой, внимательно наблюдая за мной. Думаю ей было, что сказать мне. Ворон же облокотившись на кресло довольно щурился.

Наконец, дверь открылась, и вошел Кайл. Он выглядел измотанным, но на его губах была тень усмешки. И направился прямиком ко мне.

— Здорова, Сань, — сказал он, протягивая руку. Его хватка была крепкой, как и всегда. — Рад, что ты в строю.

Я почувствовал, как огромный груз свалился с моих плеч.

— Спасибо, капитан.

— У нас тут как всегда, — он обвел взглядом кабинет. — Надо будет собраться, расскажешь, все подробней.

Он хлопнул меня по плечу, и в этот момент его лицо стало серьезным. Он повернулся к остальной команде.

— В общем, ситуация такая, — произнес он уже другим, жестким тоном. — Всем. Полная боевая готовность. Выезд через пять минут, — его голос был тихим, но резал, как бритва. — Вопросы — в машине.

Никто не стал спорить. Гром с грохотом отодвинул стул. Ворон уже двигался к своему оружейному шкафу. Лиса одним движением закрыла все окна на своем мониторе. Я же начал волноваться, словно выезд в первый раз, но успел уложиться в отведенное время.

Дверь фургона захлопнулась за моей спиной, отрезая шум отдела. Ворон, севший за руль, не дожидаясь команды, вдавил педаль газа в пол. Машину сорвало с места, впечатав нас в спинки кресел.

В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь воем сирены и ревом форсированного двигателя.

— За город, на Николаевку, — только и произнес капитан, открыв и погрузившись в планшет. Мы же втроем переглянулись.

Когда мы вырвались из города, Кайл, сидевший на переднем пассажирском сиденье, закрыв планшет наконец повернулся к нам.

— Итак, слушайте сюда, — его голос был ровным и лишенным эмоций. — Следаки взяли след демонопоклонников, а потом дело отжало ИСБ. Несколько недель они вели разработку. Он сделал паузу, давая нам осознать масштаб.

— Сегодня они вышли на их базу. Уединенное загородное поместье к северу от города. Раньше принадлежало какому-то разорившемуся дворянскому роду. Операция готовилась в строжайшей секретности.

— А мы? — не выдержал Гром. — Почему нас дернули в последний момент?

— Потому что это не наша операция, — отрезал Кайл. — Руководит Имперская Служба Безопасности. Штурмовать будут они и ведомственный спецназ. Их цель — культисты. Люди.

— А мы — группа поддержки, — выдала Лиса, и в ее голосе прозвучал лед. — Прикрытие на случай, если там есть демоны.

— Именно поэтому, мы, не спорим, а выполняем приказ, — заключил Кайл. — Наша задача — сидеть тихо и ждать, пока большие мальчики не позовут. Но если позовут — быть готовыми ко всему.

Я посмотрел на Кайла. Теперь я понял причину его ярости в кабинете. Нас, элитный отряд, превратили в страховку, в пожарную команду, которую держат у ворот на всякий случай.

Он отвернулся, снова глядя на дорогу. В фургоне снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой. Теперь мы знали, что едем не просто на зачистку. Мы едем на чужую спец операцию.

Ворон свернул с шоссе на неприметную лесную дорогу, и через несколько минут мы выехали на просторную поляну, скрытую от посторонних глаз. То, что мы увидели, заставило меня замереть. Это был не просто сбор. Это была развернутая военная база в миниатюре.

Десятки бойцов спецназа в полной боевой выкладке, с лицами, скрытыми под шлемами, бесшумно проверяли оружие. У кромки леса застыли несколько черных бронированных фургонов Имперской Службы Безопасности, ощетинившихся антеннами. Я видел, как снайперские пары, словно призраки, растворяются, занимая позиции на деревьях. Масштаб операции впечатлял и давил.

Кайл повел нас к центральному командному фургону ИСБ, вокруг которого собрались командиры других групп. Нас встретил невысокий, поджарый мужчина в строгом сером мундире с полковничьими звездами на погонах. Его холодные, ничего не выражающие глаза скользнули по нам с легким оттенком брезгливости, будто он осматривал грязный, но необходимый инструмент.

— Капитан Кайлов, — его голос был сухим и резал, как скальпель. — Вовремя.

Он не ждал ответа, а указал на карту поместья, лежащую на складном столике.

— Финальный брифинг. Первым заходит спецназ. Вторыми — оперативники ИСБ. Вы работаете по самому особняку. Подавить, связать, взять живыми всех, кого возможно. Работаем только по людям.

Закончив с первой частью, он обвел взглядом нас и командиров других отрядов охотников.

— Охотники, — в его голосе не было ни капли уважения. — Ваша задача — внешний периметр. Перекрыть все возможные пути отхода через лес. Вы — наш заградотряд. Ловить беглецов будете. Идёте на штурм только в одном случае: если будут обнаружены демоны. Ваша работа они. И только демоны. В основную операцию не лезть. Всем все ясно?

Я увидел, как сжались челюсти Кайла, но его лицо осталось непроницаемым.

— Так точно, полковник, — ровным голосом ответил он.

Нас отодвинули на второй план. Сделали из нас, элитных бойцов, пугало на заднем дворе, которое должно сработать, если из-под земли полезут черти.

Полковник ИСБ посмотрел на свои часы.

— Группы, пять минут до начала.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Ровно через пять минут полковник.

— Первая, вторая — пошли, отдал он команду в рацию.

Бойцы спецназа и ИСБ не побежали. Они просто растворились в предрассветных сумерках, бесшумными тенями скользя в сторону поместья.

А мы остались ждать. В напряженном молчании, слушая, как в наушниках трещит пустой эфир.

Глава 7

Глава 7

Мы засели с северной стороны поместья, у кромки леса. Отсюда до каменной ограды было метров триста.

Сам особняк выглядел как каменная туша давно сдохшего зверя. Три этажа, облупившаяся серая штукатурка, темные провалы окон, большая часть которых была наглухо заколочена досками. Вокруг него разросся запущенный парк, теперь превратившийся в непролазные заросли. Место идеально подходило для того, чтобы организовать что угодно.

К этому моменту к особняку подбирались штурмовики. Ни единого хруста ветки, ни одного лишнего движения. Они работали беззвучно, будто растворяясь.

Я же размышлял о происходящем и кем себя ощущал в этот момент.

Пугало. Вот кем я себя сейчас чувствовал. Не охотником, не бойцом элитного отряда, а грёбаным пугалом, которое поставили на краю поля, чтобы отгонять случайных ворон. Унизительный приказ того лощёного полковника из ИСБ до сих пор отдавался в ушах. Вся моя новая сила, все эти адские тренировки с Арсением, умение двигаться так, что сам себе не веришь — всё это оказалось не у дел. Моя задача — сидеть в грязи и смотреть.

Я был не один кто так думал. Я видел, как Гром, залегший за поваленным деревом, едва заметно переминается с ноги на ногу — его огромному телу было тесно в засаде, ему нужен был бой. Видел, как Лиса неподвижно застыла в тени кустарника, но её пальцы, лежавшие на рукояти пистолета, были сжаты. Нас всех превратили в статистов в чужом спектакле.

И снова в голове застучал один и тот же вопрос, острый, как осколок стекла. Демонопоклонники. Сектанты. Ими в основном церковь занимается. Так какого чёрта здесь делает ИСБ, а не фанатики-«пернатые»? Что-то в этой операции было в корне неправильно. И от этого простого несоответствия по спине пробегал холодок, куда неприятнее утренней сырости.

Я подавил тяжелый вздох, который рвался из груди, и коснулся пальцем ларингофона на шее, активируя защищенный канал нашей группы.

— Капитан, приём, — прошептал я. Голос прозвучал глухо, почти беззвучно для окружающего мира, но в наушнике должен был быть кристально чистым. — Всё равно не даёт покоя. Почему здесь нет церковников?

Секундная пауза. Голос Кайла в наушнике прозвучал сухо, как треск сухой ветки.

— Думаешь, мне даёт? Сиди тихо, Зверев. Наблюдай.

— Это не просто странно. Это неправильно, — так же шёпотом настоял я. — Здесь что-то ещё.

Он помолчал ещё секунду, и я услышал в наушнике тихий, раздражённый выдох. Кайл понял, что я не отстану.

— Ладно, раз тебе так не терпится покопаться в чужом грязном белье, — его шёпот был пропитан цинизмом. — Вариант первый, самый простой и самый вероятный: банальные амбиции. Какой-нибудь полковник из ИСБ нащупал этот культ и решил, что это его звёздный час. Раскрыть «заговор века», получить орден, новое звание. Он просто не хочет ни с кем делиться славой, особенно с Церковью, которая тут же перетянет всё одеяло на себя.

Это было логично. И грязно. Вполне в духе нашего мира.

— Вариант второй, посложнее, — продолжил Кайл, и его голос стал ещё тише. — ИСБ не доверяет «пернатым». Может, у них есть оперативная информация, что ниточки от этого культа ведут к кому-то, кого Церковь захочет прикрыть. Какой-нибудь крупный меценат, который жертвует на храмы столько, что его грехи отпускают авансом на десять лет вперёд. Шишка из сильного рода. Для ИСБ такой компромат — это козырь в рукаве. Они не отдадут его церковникам.

Этот вариант мне нравился больше.

— А самый паршивый вариант, — голос Кайла стал ледяным, — в том, что это не просто сектанты. Культ, который служит не просто какому-то демону, а враждебному государству. Тогда это уже не ересь, а госизмена. ИСБ никогда не подпустит к такому делу фанатиков в рясах, которые могут всё испортить своим праведным гневом.

От этой мысли по спине пробежал настоящий мороз. Мы сидели на пороховой бочке, даже не зная, кто заложил фитиль.

— А правда, Саня, где-то посередине. Или ещё хуже, — подытожил Кайл. — В любом случае, это не наша игра. Наше дело — сидеть здесь и ждать, пока громыхнет. Конец связи.

В наушнике щёлкнуло. Я снова уставился на зловещий силуэт поместья. Но теперь я смотрел на него другими глазами. Это было не просто логово сектантов. Это была шахматная доска, а мы — всего лишь пешки, которых выставили на край, даже не объяснив правил.

Разговор оборвался, когда в наушнике щёлкнуло, и общий канал ожил. Бесцветный, механический голос одного из командиров штурмовых групп доложил с безупречной чёткостью:

— «Сокол-1» вызывает «Базу». Первый этаж чист. Сопротивления нет. Продолжаем движение. Через минуту — новый доклад, от другой группы: — «Ястреб-3», приём. Западное крыло под контролем. Объект «Альфа» на месте, ждём дальнейших указаний.

Всё шло по плану. Слишком гладко. Я почувствовал, как Гром за соседним деревом чуть расслабил хватку на рукояти молота. Даже напряжение в воздухе, казалось, немного спало. Обычная, будничная зачистка.

И тут в эфире раздался новый голос, молодой и сбившийся, потерявший всю свою штабную выдержку.

— «Гамма-2» вызывает «Базу»… Мы тут… нашли странные символы на стенах. Не похоже на обычную ритуалистику. Голос запнулся.

А затем тишину в эфире разорвал резкий, срывающийся в визг крик, который тут же оборвался, словно говорившему заткнули рот. И наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь треском помех. Я замер, рука сама собой сжала автомат до боли в костяшках. Гром за моей спиной перестал дышать. Кайл, которого я не видел, но чувствовал, напрягся, как сжатая пружина.

Тишину прервал стальной голос командира операции:

— Группа «Гамма», что у вас? Доложите обстановку! Немедленно!

Прошла секунда, показавшаяся вечностью. Наконец, сквозь треск помех прорвался тот же молодой, но теперь неестественно высокий голос:

— … Всё в порядке, «База». Случайное срабатывание… ловушки. Один трёхсотый, лёгкий. Контролируем ситуацию.

Я медленно повернул голову. Встретился взглядом с Лисой. Она смотрела на меня, и в её глазах не было ни капли веры. Я перевел взгляд на Грома — он медленно, отрицательно качал своей огромной головой.

Напряжение, до этого бывшее лишь фоном, ударило, как разряд тока. Мы больше не сидели. Я вскочил на ноги, остальные сделали то же самое. Гром тяжело поднялся во весь свой исполинский рост. Мы больше не были заградотрядом. Мы были охотниками, учуявшими кровь. Все наши взгляды были направлены в одну точку — на темный, молчащий особняк.

И тут эфир взорвался.

Это был уже не бой. Это была резня, транслируемая в прямом эфире. Сквозь треск помех прорвался нечеловеческий, утробный рёв, от которого, казалось, задрожали деревья, а в наушнике зазвенело от перегрузки. Следом за ним — хаос из десятков голосов, слившихся в один панический вопль.

— ЭТО ЛОВУШКА! ОНИ НЕ ЛЮДИ! ПОДВАЛ… ИЗ ПОДВАЛА ЛЕЗУТ! А-А-А-А!!! — закричал кто-то, и его крик оборвался булькающим хрипом.

Другой голос, срываясь от ужаса, взвыл прямо в эфир, и его слова были адресованы уже не «Базе», а нам:

— ДЕМОНЫ! ЗДЕСЬ ДЕМОНЫ! ГДЕ ОХОТНИКИ⁈ ПОЛКОВНИК, ЗАПРАШИВАЕМ ПОДДЕРЖКУ ОХОТНИКОВ!!!

А потом звуки слов утонули в другом, в стрельбе которую можно было услышать и без наушников.

Я оглянулся в сторону штабного лагеря. Даже отсюда было видно, как там началась паника. Кто-то что-то кричал, кто-то бестолково махал руками. Полковник ИСБ, привыкший к порядку и протоколам, столкнулся с тем, что не вписывалось ни в один устав. Он потерял управление.

Но Кайл его не терял. Я посмотрел на капитана. Он стоял, глядя на особняк, откуда были слышны отголоски бойни и демонический визг. Его лицо превратилось в маску из ярости и холодного бешенства. Он не стал ждать приказа от растерявшегося полковника. Он сам стал приказом.

В наушнике раздался его тихий, режущий, как бритва, голос, предназначенный только для нас пятерых:

— Работаем. За мной!

Этого было достаточно. Мы сорвались с места, вылетая из спасительной тени леса на открытое, простреливаемое пространство перед особняком. Я видел, как с других участков периметра так же рванулись вперёд группы других охотников. Дисциплина ИСБ рассыпалась, и теперь в дело вступали те, для кого такое было привычно и обыденно.

Хаос ударил в лицо. Мимо нас, спотыкаясь и отстреливаясь вслепую, пробежали двое бойцов ИСБ в чёрной форме. Их глаза были круглыми от ужаса, один что-то кричал про подвал, но слова тонули в грохоте стрельбы. Они бежали оттуда , куда мы неслись сломя голову. Из главного входа, разбитые створки которого болтались на одной петле, валил густой едкий дым, пахнущий порохом и чем-то сладковато-тошнотворным.

— Гром — вперёд, дверь нам больше не нужна! — рявкнул Кайл в рацию. — Лиса, Саня — за ним, веером! Ворон — контроль!

Гром не сбавил шага. Его массивная фигура, подобно тарану, врезалась в то, что осталось от входа. С оглушительным треском и скрежетом металла дубовые створки разлетелись внутрь, сметая с пути какую-то резную мебель. Мы влетели в главный зал следом за ним.

Запустение и смерть. Первое, что ударило в глаза. Огромный холл с полом из растрескавшегося мрамора, залитым кровью. В центре зала, укрывшись за опрокинутым мраморным фонтаном, горстка выживших — человек пять, не больше — вела шквальный, почти истеричный огонь.

Их противники, «культисты» в чёрных балахонах, двигались с неестественной, дёрганой скоростью. Они не прятались. Они просто шли вперёд, игнорируя пули, которые рвали их одежду, но не останавливали. Один из них получил очередь в упор, его отбросило назад, и казалось он умер, но спустя пару мгновений он начал подниматься.

Что-то было не так. Совсем не так.

Лиса, замерла на долю секунды, её голова резко дёрнулась, словно она прислушивалась к чему-то, недоступному нам. И тут же её пронзительный крик перекрыл грохот боя:

— КАПИТАН! ЭТО НЕ ЛЮДИ! ИЛЛЮЗИЯ!

В тот же миг один из спецназовцев в отчаянии всадил длинную очередь в ближайшего «культиста». Ткань его балахона пошла рябью, как помехи на старом экране. Изображение смазалось, и на мгновение под ним проступила уродливая, чешуйчатая морда демона с горящими красными глазами. А потом иллюзия восстановилась.

Теперь всё встало на свои места. Это была не просто бойня. Это была бойня, срежиссированная до мелочей.

— Всем охотникам! — голос Кайла в общем эфире прозвучал как удар хлыста, отрезвляя и наводя порядок.

— В здании демоны под иллюзией! Подавить всех! Работаем!

Приказ Кайла «Работать!» стал сигналом для всех охотников. Холл особняка превратился в кипящий котёл, где сталь и магия сошлись с когтями и яростью. Мы, вместе с другими отрядами, волной прокатились по залу, сметая растерявшихся демонов. Это была быстрая, грязная и эффективная работа. «Копейки» и «двойки», не могли противостоять слаженным действиям десятков профессионалов.

Через несколько минут холл был почти чист. Лишь у подножия развороченной парадной лестницы, ведущей в подвал, ещё огрызалась пара тварей.

— Источник внизу! — крикнула Лиса, её голос эхом разнёсся по залу. — Сильный! Очень сильный!

Кайл переглянулся с другим капитаном, который как раз добивал последнюю «двойку».

— Держи холл. Помогите раненым, — бросил Кайл. — Мои, на разведку, за мной. Будьте наготове.

Он не стал дожидаться ответа. Мы рванулись к тёмному провалу, оставшемуся от лестницы. Спуск в подвал был крутым и узким. Воздух становился гуще, наполняясь запахом крови. Мы двигались тихо, готовые к атаке в любой момент.

Подвал оказался огромным, сводчатым залом. В центре, в багровом свете догорающего ритуального круга, были разбросаны иссохшие тела культистов. А над ними, спиной к нам, возвышалась ОНА.

Тварь медленно повернулась. Это был не просто демон. Это было воплощение мощи. Четырёхметровая туша, покрытая обсидиановой бронёй, по которой пробегали разряды тёмной энергии. Четыре когтистые лапы.

— Четвёртый… — прошептала Лиса, и в её голосе был настоящий, неподдельный ужас. — Капитан, это четвёртый уровень!

Тварь не стала ждать. Она издала низкий, вибрирующий рык, и один из разрядов, сорвался и полетел в нас, и мы тут же рассыпались в разные стороны.

Кайл среагировал мгновенно. Он понял, что впятером против такой мощи в закрытом пространстве мы — трупы.

— НАЗАД! К ЛЕСТНИЦЕ! ДЕРЖАТЬ ОБОРОНУ! — заорал он своей команде, а затем, нажав кнопку общего канала, взревел в рацию так, что, казалось, зазвенело в ушах: — ВСЕМ ОХОТНИКАМ! В ПОДВАЛЕ ЧЕТВЁРТЫЙ УРОВЕНЬ! ПОДДЕРЖКА! НЕМЕДЛЕННО!!!

Глава 8

Глава 8

Наш гигант взревел в ответ и шагнул навстречу, превращаясь в живую стену. Это были наши Фермопилы, и Гром был нашим Леонидом.

Демон ударил.

Не просто ударил — он обрушился всей своей массой. Его обсидиановые когти встретились с молотом Грома, с оглушительным скрежетом, от которого заложило уши. Искры полетели во все стороны, осыпая каменный пол. Гром устоял, впечатавшись ногами в бетон, но его отбросило на шаг назад.

Началась отчаянная оборона. Лиса и я тут же рванулись с флангов, пытаясь отвлечь внимание. Мой меч оставлял на броне твари лишь жалкие, белесые царапины. Копье Лисы, нацеленное в сочленения, отскакивало с глухим стуком. Мы были двумя надоедливыми оводами, пытающимися закусать носорога. Наша задача была не ранить. Наша задача была выжить и дать Грому делать его работу.

Кайл поддерживал его, как мог. Перед Громом постоянно вспыхивал и вибрировал огненный щит, который шипел и трещал, принимая на себя часть чудовищных ударов. Капитан беспрерывно метал в голову демона точечные заклинания — короткие огненные иглы, которые заставляли тварь мотать головой и отвлекаться. С боку бил автомат Ворона. Сухой, бесполезный треск его выстрелов эхом разносился по подвалу, пули просто расплющивались об броню, не причиняя ни малейшего вреда.

Мы дрались как единый механизм, но механизм, который работал на пределе и вот-вот должен был разлететься на части. Мы быстро выдыхались. Мана Кайла не была бесконечной, а силы Грома таяли с каждым принятым ударом.

Тварь это почувствовала. Она издала яростный, клокочущий рык, игнорируя наши с Лисой уколы. Собрав всю свою мощь, она нанесла не просто удар, а таранный выпад всем телом, целясь прямо в Грома.

Огненный щит Кайла, до этого державшийся стойко, лопнул, как мыльный пузырь, осыпавшись дождем искр. Молот Грома встретил удар, но сила была слишком велика. С глухим хрустом, который я почувствовал даже сквозь грохот боя, нашего гиганта оторвало от земли. Он пролетел несколько метров, как тряпичная кукла, и с грохотом врезался в завал у лестницы, поднимая облако цементной пыли.

Демон, победно взревев, уже разворачивался к нам, занося свои четыре когтистые лапы для удара, по Лисе. Она не успевала уйти в сторону.

Видел, как в глазах Лисы на долю секунды отразилось смирение.

И в этот момент сверху, со стороны лестницы, раздался оглушительный грохот, от которого с потолка посыпалась пыль. А следом за ним — яростный, многоголосый рёв:

— Бей!

Подмога.

Словно чёрный водопад, в подвал хлынули бойцы. Один за другим, не теряя ни секунды, бросались в бой. Наша кавалерия прибыла.

Демон ошарашенно взревел, разворачиваясь к новой угрозе. Этот миг замешательства дал нам спасительную передышку. Кайл рывком поднял на ноги Грома, который, сплюнув кровь, снова сжал рукоять своего молота. А Лиса рванула в сторону.

Бой перестал быть обороной у прохода. Он превратился в хаотичную, яростную схватку по всему залу. Теперь нас было много, и мы навалились на тварь со всех сторон.

Силовики, как и Гром, взяли на себя ближний бой. Они кружили вокруг демона, словно стая волков, нанося десятки ударов по его ногам и торсу, пытаясь лишить его равновесия и повалить. Сталь с оглушительным скрежетом билась об обсидиановую броню, высекая снопы искр, но не причиняя серьёзного вреда.

С дальней дистанции начали работать маги. Стены подвала превратились в безумную дискотеку из вспышек заклинаний. Ледяные копья разбивались о броню, огненные шары бесследно гасли на её тёмной поверхности, воздушные лезвия оставляли лишь едва заметные царапины.

Поначалу демон терялся, не зная, кого атаковать первым. Он рычал, крутясь на месте, и отмахивался от наседающих бойцов, как от надоедливых мух. Но его замешательство быстро сменилось чистой, незамутнённой яростью. Он перестал обращать внимание на силовиков, что рубили его по ногам. Он понял, откуда исходит настоящая угроза.

С рёвом, от которого задрожали каменные стены, он проигнорировал очередной удар молота Грома и рванул прямо через толпу бойцов ближнего боя, раскидывая их, как кегли. Его цель была ясна. Он пошёл вырезать наших магов.

Мы пытались его остановить, навалиться массой, но это было всё равно что пытаться голыми руками удержать несущийся поезд. Демон, с рёвом отшвырнув очередного силовика, прорвался сквозь наш строй.

И ударил магией. Во все стороны разошлись разряды тёмных, почти бесшумных молний.

Это была не просто магия. Это была концентрированная смерть.

На моих глазах трое магов, не успевшие поставить щит, застыли. Их крики застряли в горле. Чёрные разряды окутали их, и их тела на глазах начали иссыхать. Кожа темнела, трескалась и осыпалась пеплом, обнажая кости, которые через мгновение рассыпались в прах. Три человека исчезли, оставив после себя лишь три дымящихся силуэта на каменном полу.

Атака захлебнулась. Охотники, до этого яростно рвавшиеся вперёд, в ужасе отшатнулись. Строй сломался. Началась паника.

Демон, наслаждаясь произведённым эффектом, повернул голову и сосредоточил атаку. Новый, более мощный жгут чёрной энергии сорвался с его лапы, целясь прямо в одного из магов, который, оглушённый, пытался подняться на ноги.

— МИХАЛЫЧ, БЕРЕГИСЬ! — заорал чей-то капитан.

Времени уклониться не было. И капитан сделал то единственное, что мог. Он рванулся вперёд и в последнюю секунду оттолкнул своего бойца в сторону.

Жгут тёмной энергии ударил прямо в грудь капитана. Его не отбросило. Он просто замер на месте, его тело выгнулось дугой. Броня на его груди расплавилась и стекла вниз, как воск. Он захрипел, изо рта хлынула чёрная, как дёготь, кровь, и тяжело рухнул на пол рассыпаясь прахом.

— Димоон! — истошный, полный боли крик потонул в новом рёве демона.

Тварь одного за другим выщёлкивала наших магов, а бойцы ближнего боя не могли даже подобраться к ней. Если сейчас что-то не предпринять, этот подвал станет нашей братской могилой.

Я видел, как тварь снова вскидывает свои четыре лапы, готовясь еще раз ударить магией. Вторая волна. Она станет для нас последней.

В моей голове звучали слова Арсения: «Воюй не силой, а головой. Ищи слабость. Создавай свой шанс» . Шанс. Вот он. Прямо передо мной.

— Кайл я гашу! — мой голос в рации прозвучал неожиданно твёрдо.

Не дожидаясь ответа, — Проблеск!

Мир смазался в серый туннель. Раздался оглушительный хлопок, и я оказался там — в нескольких метрах от демона, прямо в эпицентре назревающего шторма. Воздух вокруг трещал от концентрированной тёмной энергии. Активация!

Я высвободил её. Мою «зону тишины». Воздух вокруг меня мгновенно стал мёртвым, стерильным. Вся тёмная энергия, что собиралась вокруг демона для удара, на мгновение замерла, пошла рябью и просто испарилась, словно её никогда и не было.

Демон замер. Его заклинание, готовое сорваться, исчезло. Он ошарашенно посмотрел на свои бесполезные когти, а затем его горящий взгляд, полный ярости и первобытного недоумения. Он взревел, но в его рёве теперь была не только ярость, но и растерянность.

— ОН БЕЗ МАГИИ! БЕЙТЕ!!! — заорал я во всё горло, и мой голос, усиленный адреналином, эхом разнёсся по подвалу.

— Отлично! — тут же рявкнул в рацию Кайл.

Капитан отшвырнул в сторону свои бесполезные против брони топоры. В следующее мгновение из кобур на его бёдрах вылетели два его знаменитых монстра — массивные, воронёные пистолеты.

Подвал утонул в грохоте. Это не была стрельба очередями. Это был непрерывный, оглушительный рёв, будто работали два крупнокалиберных пулемёта. Кайл, не целясь, разряжал оба магазина прямо в грудь ошеломлённой твари.

И я увидел эффект его артефактных патронов. Они не отскакивали. Каждая пуля, окутанная синим пламенем, прожигала броню и взрывалась под ней. Раздавался глухой треск, словно изнутри ломали толстый лёд. Броня шла трещинами не снаружи, а изнутри. Через пару секунд, когда последний патрон нашёл свою цель, на груди демона, как паутина, расползлась сеть ярко-оранжевых, светящихся изнутри трещин.

Идеальная мишень. И все мы это видели.

Все — и мы, и тварь — замерли, глядя на светящуюся паутину трещин на груди демона. А потом раздался рёв.

Это был единый, первобытный, яростный вопль всех выживших охотников. Отчаяние сменилось лютой, хищной надеждой. Стальная волна хлынула вперёд.

Больше не было тактики. Не было флангов и арьергарда. Был только один приказ, который каждый отдал сам себе:

«Бей в трещины!».

Молот Грома, топоры других силовиков, копья, мечи — всё обрушилось на одну точку. Демон взревел от боли и ярости, превратившись в смертоносный вихрь из четырёх когтистых лап. Он отчаянно отбивался, швыряя охотников в стороны, как щенков, но его движения стали медленнее и менее точными.

Я всё ещё был рядом, уклоняясь от его хаотичных ударов. Его взгляд, полный ненависти, нашёл меня. Он видел во мне причину своего поражения. Последним отчаянным движением он обрушил на меня всю свою оставшуюся мощь. Его когтистая лапа, способная рвать сталь, прошла в сантиметре от моего лица, я почувствовал ледяной холод пронёсшейся мимо смерти.

— Проблеск!

Короткий, почти инстинктивный рывок. Я не переместился далеко — всего на метр, прямо в мёртвую зону под его занесённой лапой. Прямо перед светящейся, пульсирующей раной на его груди. Вложив в удар всё, что у меня осталось, я всадил свой меч по самую гарду в оранжевое сердце этого кошмара.

Раздался оглушительный, мокрый треск, будто лопнуло что-то огромное внутри самой твари. Свет на её груди вспыхнул в последний раз и погас.

Демон замер. Его огромное тело дёрнулось в последней конвульсии, а потом, как подкошенное, тяжело рухнуло на пол, сотрясая подземелье.

Тварь рухнула, и вместе с ней рухнул и грохот боя. Наступила тишина.

Густая, вязкая, почти физически ощутимая. Она давила на уши, и в ней, как в вакууме, проступили другие звуки. Тяжёлое, рваное, хриплое дыхание десятка выживших. Чей-то сдавленный кашель, переходящий в стон. Тихий звон, с которым опустевшая склянка регенератора ударилась о каменный пол. Воздух был густым коктейлем из запахов, горячего металла, крови и едкой вони ихора.

Ноги подкосились, и я, шатаясь, опёрся на свой меч, вонзив его в пропитанный кровью пол. Руки дрожали так, что я едва мог удержать рукоять. Адреналин, гнавший меня вперёд, испарился, оставив после себя лишь гулкую, свинцовую пустоту.

Я обвёл взглядом подвал. Картина была жуткой. Из пятнадцати, что спустились сюда за нами, на ногах держались от силы человек восемь. Четверо погибли от магии твари, не оставив даже тел. Ещё один лежал у самых лап твари, его тело было неестественно вывернуто. Остальные были ранены. Кто-то сидел, привалившись к стене и зажимая рану, кто-то лежал без сознания, и над ним уже склонились товарищи. Победа. Кровавая, вырванная зубами победа.

Хриплый, надтреснутый голос Кайла в рации вырвал меня из оцепенения. Он говорил тихо, но в наступившей тишине его слышал каждый.

— Всем группам, доложить о потерях. Раненым — немедленно использовать регенераторы. Забрать тела павших. Мы уходим.

Приказ подействовал, как удар тока. Оцепенение спало. Началась мрачная, молчаливая, привычная для нас работа. Никто не кричал, никто не суетился. Каждый знал, что делать.

Я увидел, как один из капитанов, сам пошатываясь, вливает зелье в горло своему контуженному бойцу. Гром подошёл к другому раненому и легко, как ребёнка, поднял его на руки. Двое охотников из другого отряда подошли павшему, бережно закрыли ему глава.

Это была наша работа. Не только убивать тварей. Но и забирать своих с поля боя.

Кайл кивнул.

— Поднимаемся.

Слов больше не было. Да они и не требовались. В подвале воцарилась тишина взаимопомощи — суровая, молчаливая рутина.

Процессия двинулась к развороченной лестнице. Это не было триумфальное шествие победителей. Это был подъём из могилы. Медленный, тяжёлый, каждый шаг отдавался болью в израненных телах и гулким эхом в опустевшем подземелье.

Я сам, чувствуя, как гудит каждая мышца, подошёл к молодому магу, который сидел на ступенях, тупо уставившись в стену. Его лицо было бледным, а глаза — пустыми от контузии.

— Давай, вставай, — прохрипел я, подхватывая его под руку. Он обмяк, и я почти взвалил его на себя. Его вес казался неподъёмным, но я упрямо, ступенька за ступенькой, тащил нас обоих наверх, к выходу из этого ада.

Никто не смотрел друг на друга. Каждый взгляд был устремлён либо под ноги, чтобы не оступиться на обломках, либо в спину идущего впереди. Мы были не героями. Мы были санитарами на своей собственной войне, выносящими с поля боя то, что от нас осталось — живых и мёртвых.

Последняя ступенька. Мы вышли из темноты подвала в главный холл, и я замер. Если подвал был адом, то здесь был его предбанник.

Холл был разрушен. Мраморный пол, был расколот и залит густой смесью крови и чёрного ихора. Дорогая резная мебель, которую я мельком заметил на входе, превратилась в груду дымящихся щепок. Стены, покрытые шёлковыми обоями, были исполосованы глубокими следами от когтей и опалены вспышками заклинаний. В воздухе висел густой, удушливый смрад.

Повсюду лежали тела. Уродливые, дымящиеся останки демонов перемежались с фигурами в форме бойцов ИСБ. Они застыли в неестественных позах яростной, но проигранной схватки: один пытался перезарядить автомат, другой — вонзить нож в горло твари, которая успела разорвать его самого.

Среди этого хаоса двигались мы. Наша победа в подвале была лишь частью общей картины. И картина эта была чудовищной.

У лестницы, ведущей на второй этаж сидел на полу охотник, уронив голову на руки. Его спина была одной сплошной раной, и его товарищ, матерясь сквозь зубы, поливал её из флакона с регенерирующим зельем, отчего плоть шипела и дымилась.

Чуть дальше двое силой удерживали своего бойца, находящегося без сознания, и вливали ему в горло ярко-алое зелье, пытаясь вернуть его с того света.

А у разбитого фонтана стояла молчаливая группа из трёх охотников. Они просто смотрели на тело, бережно накрытое плащом. Тело их капитана.

Победа… Какая, к чёрту, победа? Я смотрел на этот зал, на мёртвых, на раненых, на выживших с пустыми глазами, и видел настоящую цену. Никакого триумфа. Никакой славы. Только смерть, боль и те, кто будет нести это в себе до конца своих дней.

Вот она, наша работа. Кровавая, грязная, без аплодисментов.

Лицо Кайла превратилось в каменную маску. В его глазах не было ни усталости, ни боли — только холодная, выжженная дотла пустота.

— На выход, — тихо, но так, что его услышал каждый, приказал он. — Выносим раненых.

Мрачная, окровавленная процессия двинулась через разгромленный холл. Мы вышли из разорённого особняка на улицу, в холодный, влажный предрассветный туман. И замерли.

На парадном крыльце, залитом ледяным светом прожекторов штабных машин, нас ждали. Полковник ИСБ. Но он был не один. За его спиной и по бокам от него, в безупречном боевом построении, застыли два десятка бойцов спецназа. Стена из чёрной брони и опущенных, но готовых к бою в любую секунду стволов автоматов.

Сам полковник был окутан тремя полупрозрачными, мерцающими сферами магических щитов, которые искажали воздух вокруг него. Он встречал нас как враждебную, неконтролируемую силу.

Две группы застыли друг напротив друга. С одной стороны — чистые, организованные, вооружённые до зубов бойцы ИСБ, не сделавшие ни одного выстрела. С другой — мы. Окровавленные, израненные, вымотанные, несущие на руках и плечах своих мёртвых и раненых товарищей.

Полковник сделал шаг вперёд, его голос прозвучал холодно и требовательно, разрезая напряжённую тишину:

— Доложите обстановку.

Кайл осторожно передал раненого бойца, которого поддерживал. И медленно, не таясь, пошёл вперёд, в пустое пространство между двумя отрядами. Он остановился в паре метров от мерцающих щитов. Его лицо, покрытое грязью и потом, было маской ледяной ярости.

— Обстановка? — его голос был тихим, почти шёпотом, но в звенящей тишине его услышал каждый. — У тебя в ведомстве крыса, полковник. Или ты просто некомпетентен.

Лицо полковника мгновенно побагровело. Я увидел, как его рука в перчатке едва заметно дёрнулась, словно он хотел отдать приказ.

— Что вы себе позволяете⁈

— Твоих людей отправили на убой, а следом и нас, это была ловушка. Здесь была четвертка и нам просто повезло! Так что да… течёт у тебя где-то. И очень сильно.

Не дожидаясь ответа, не удостоив полковника даже взглядом, Кайл резко развернулся и пошёл обратно к нам.

— Забираем наших. Уходим, — бросил он, и это был приказ только для нас.

Мы двинулись следом за ним, проходя мимо застывших, как истуканы, бойцов спецназа. Никто не проронил ни слова. Никто не поднял на них глаз. Мы просто шли, неся свою тяжёлую ношу, оставляя за собой кровавые следы.

Я обернулся в последний раз. Полковник ИСБ так и стоял на крыльце, в коконе своих бесполезных щитов, глядя нам вслед. Его лицо было искажено смесью ярости и абсолютного, унизительного бессилия.

Глава 9

Глава 9

В воздухе повисло ледяное напряжение. Казалось, один неверный шаг, одно резкое слово — и стволы автоматов спецназа откроют по нам огонь.

Кайл молча достал свой коммуникатор. Его движения были подчёркнуто медленными, демонстративными. На глазах у оцепеневшего полковника и его бойцов он переключил канал с защищённой ведомственной частоты на общую.

Этот простой щелчок тумблера прозвучал в тишине, как выстрел. Это было прямое нарушение протокола.

Его голос, усиленный динамиком коммуникатора, прозвучал громко, чётко и официально, разрезая предрассветный туман:

— Говорит капитан Кайлов, Тридцать второй отдел полиции. У нас пострадавшие после боестолкновения. Требуются несколько бригад скорой помощи. У нас тяжёлые! По адресу…

Я увидел, как лицо полковника ИСБ исказилось от ярости. Он сделал шаг вперёд, но замер. Остановить вызов скорой помощи раненым… даже для полковника ИСБ это было бы последним приказом в его карьере. Он был в ловушке. Кайл только что публично вскрыл его провальную операцию, и он ничего не мог с этим поделать.

Охотники поняли приказ без слов. Как единый организм, мы двинулись, формируя импровизированный защитный периметр вокруг наших раненых. Мы отвернулись от спецназа, полностью игнорируя их присутствие. Сейчас были только мы — живые, раненые и мёртвые. И мы спасали своих.

Я смотрел на Кайла, и внутри меня на смену усталости и боли пришло острое, почти болезненное уважение. Он обошёл полковника через голову. Наплевал на субординацию, на секретность, на ярость в глазах чиновника в идеальном мундире, защищённого тремя щитами. На всё. Просто чтобы спасти людей. Своих. Наших.

Спустя десяток минут мы услышали первые сирены. Помощь была в пути. Охотники, не дожидаясь медиков, продолжили оказывать помощь раненным и привадить себя в порядок. Расположились мы возле наших фургонов.

Кайл, стоя чуть в стороне от этой мрачной суеты, сделал второй звонок — на этот раз в отдел. Я как раз оказался достаточно близко, чтобы слышать разговор.

— Дежурный, это Кайлов, — голос капитана был уставшим, но собранным, ни капли паники. — Как обстановка в отделе? Докладывай.

Из динамика донёсся взволнованный, почти срывающийся голос нашего дежурного:

— Был один вызов час назад, аномальная активность, но…

— Кого отправили? — резко перебил Кайл, и я почувствовал, как он напрягся.

— Вызвали резервную группу Смирнова, — с явным недоумением в голосе ответил дежурный. — Их с выходного дня подняли. Указание было — вашу группу не отвлекать от «стратегической задачи».

Наступила долгая, тяжёлая пауза.

— … Ясно. Хорошо, — наконец произнёс он, и его голос стал ледяным. — Мы возвращаемся. Конец связи.

Кайл убрал коммуникатор. Сирены скорых выли уже совсем близко, но я их почти не слышал. В голове билась одна-единственная мысль.

Нас держали здесь. Намеренно. Нас, самый эффективный отряд отдела, мариновали в лесу, как пушечное мясо на запасном пути, а на угрозу в городе срывали с отдыха резервистов. Нас не просто отодвинули на второй план. Нас целенаправленно убрали с доски, чтобы не мешали. Это был чей-то расчёт.

Первые кареты скорой помощи с воем вылетели на поляну из-за поворота. Хлопнули двери, и пространство наполнилось быстрыми, чёткими командами медиков. Началась хаотичная, но отлаженная сортировка раненых.

Кайл полностью взял командование на себя, его голос звучал ровно и властно, перекрывая суету.

— Тяжёлых — в первую очередь! Этот без сознания, но дышит! Здесь — артериальное, жгут уже наложен!

Мы работали как единый механизм, помогая медикам. Передавали им на носилки своих товарищей, коротко докладывая о ранениях. Никто больше не смотрел в сторону полковника ИСБ и его бойцов, которые отошли к своим машинам.

Когда последний фургон с ранеными, взвыв сиреной, скрылся в утреннем тумане, мы, наконец, поплелись к своей машине. Я завалился в наш фургон, тяжело рухнув на жёсткое сиденье. Дверь с глухим стуком захлопнулась, отрезая нас от запаха крови и смерти.

Ворон завёл двигатель, и мы тронулись.

В салоне повисла абсолютная, давящая тишина. Никто не проронил ни слова. Никто не обсуждал бой, не хвастался и не жаловался.

Я откинул голову на спинку сиденья, чувствуя, как гудит каждая мышца, протестуя против пережитых перегрузок. Адреналин ушёл, оставив после себя лишь тупую, ноющую боль и холодную, липкую усталость.

Краем глаза я видел Грома. Наш гигант, сидел, ссутулившись. Его огромные, могучие пальцы, способные крошить бетон, сейчас неуклюже пытались вскрыть упаковку с дезинфицирующей салфеткой, чтобы обработать глубокую ссадину на предплечье.

Напротив сидела Лиса. Она безвольно откинулась на сиденье, прислонившись головой к холодному стеклу, и закрыла глаза. Её лицо под слоем грязи и копоти было бледным. Вся её язвительность, вся её смертоносная энергия — всё иссякло. Осталась лишь пустая оболочка.

Фургон въехал на территорию отдела и замер с тихим шипением тормозов. Мы выгрузились молча. Как сомнамбулы, мы поднялись в свой кабинет.

Там было тихо. Не просто тихо — гулко и пусто.

Первым делом мы начали приводить себя в порядок, тут же образовалась очередь в туалет где мы умылись и чистили форму, а потом просто в тишине пили обжигающий чай, который мне показался самым вкусным за последний год.

Началась безмолвная рутина, знакомая каждому охотнику после тяжёлого выезда. Я достал набор для чистки и принялся за свой меч. Тихий лязг металла, шорох промасленной ветоши, въедливый запах оружейной смазки — эти простые, механические действия помогали отогнать образы, стоявшие перед глазами. Гром и Ворон делали то же самое, каждый со своим оружием, каждый в своём углу, в своём молчании.

Кайл не чистил оружие. Он молча стоял у окна, засунув руки в карманы, и смотрел на город. Его силуэт на фоне серого утреннего неба казался фигурой уставшего полководца, обозревающего поле проигранной, хоть и выигранной, битвы. Он не писал отчёты. Он думал. И я почти физически ощущал тяжесть его мыслей.

Время тянулось медленно, ближе к утру я попытался было сесть за рапорт, вызвал на мониторе пустой бланк. Но мигающий курсор гипнотизировал, а перед глазами стояли другие картины. Вспышка тёмной молнии. Иссушенное тело мага, рассыпающееся в прах. Я с силой зажмурился и отодвинул клавиатуру. Не сегодня.

Над отделом разнёсся тихий, мелодичный сигнал — восемь утра. Конец дежурства.

— Вечером предлагаю собраться в дрыге, помянем павших, да послушаем рассказы Сани, должен же он праставиться за свое спасение, — с усмешкой произнес капитан и внимательно обвел нас взглядом.

— Я буду, — первым откликнулся Ворон, остальные просто кивнули, покидая кабинет.

Я вышел на улицу. Утренний воздух был свежим и холодным.

Вот и всё. Смена закончилась. Первая после долгого перерыва.

Мысли текли медленно, вязко. В голове почему-то всплыл не грохот боя и не рёв демона, а тёплая улыбка Светы. И низкий, утробный рык 'Цербера. Он уже стал частью меня, символом той другой, почти нормальной жизни, которая казалась сейчас такой далёкой и нереальной.

Погружённый в эти мысли, я уже собрался было идти, как краем глаза уловил движение. Из дверей отдела, поёживаясь от утренней прохлады, вышла Лиса. Она выглядела такой же вымотанной, как и я. Наши взгляды встретились на долю секунды.

— Лиса, — обратился я к ней. — Мой «Цербер»… он все там же, у Дыма?

— Да, — кивнула она, нажимая кнопку на брелоке. Ее «Аврора» хищно мигнула фарами. — Ждет тебя. Тебя подкинуть?

— Если не сложно.

Я сел на пассажирское сиденье. Салон «Авроры» пах дорогой кожей и её парфюмом — смесью чего-то терпкого и сладкого. Мы молча ехали несколько минут, пока Лиса не включила радио, и в салоне заиграла какая-то песня, которую сменил треп радиоведущих.

Вскоре мы свернули в знакомую промзону и подъехали к огромному, гудящему ангару — мастерской Дыма.

Дым, словно ждал нас, стоял у ворот, с неизменной папиросой в зубах.

— О, Саня! Живой! — прогремел он, его лицо расплылось в широкой улыбке. — А я уж думал, твоего коня на запчасти разбирать или, вон, Лисе продать со скидкой.

— Не дождёшься, — ответил я с кривой ухмылкой.

— Ладно, идём, — бросил он, выпуская в утренний воздух густой клуб дыма.

Он подвел нас к моему «Церберу». Мотоцикл блестел, отмытый и отполированный до зеркального блеска.

— Я тут, пока тебя не было, прокатился на нем пару раз, — сказал Дым, вытирая руки ветошью. — Нашел пару косяков в топливной системе, поднастроил. Теперь это не просто зверь. Это ракета.

— Спасибо, Дым. Я в долгу.

— Пустяки. Своим помогаем.

Я сел на мотоцикл. Привычная посадка, знакомый вес, низкий руль. Я нажал кнопку стартера, и рёв мощного двигателя отозвался вибрацией во всём теле. Это было как бальзам на душу.

— Ладно бывай ихтиандр, до вечера, — Лиса махнула Накрукой и зевая направилась к своей машине, а следом и я вырулил из ангара Дыма.

Я ехал медленно, и рёв «Цербера» казался уже не боевым кличем, а усталым, хриплым рычанием. Припарковав мотоцикл, я поднялся в свою каморку. Первым делом — под душ. Горячая вода смывала пот и грязь. Едва моя голова коснулась подушки, я провалился в тяжёлый, вязкий сон без сновидений.

Проснулся я от резкого сигнала будильника. За окном уже сгущались вечерние сумерки. Тело ломило, а в голове был туман.

Я вспомнил о предложении Кайла собраться сегодня в Дрыге. Время ещё было. Но прежде чем топить проблемы в алкоголе, нужно было сделать одну, самую важную вещь.

Я нашёл в коммуникаторе её номер. Светлана. Палец на мгновение замер над кнопкой вызова. Гудки. Длинные. Она не отвечала. Я подождал минуту и набрал снова. Тот же результат. Хватит. Хватит прятаться за звонками и сообщениями. Я должен был поговорить с ней. Увидеть её. Я натянул джинсы, куртку и, не раздумывая, спустился вниз.

«Цербер» ждал меня. Заведя его я покатил к дому Светланы.

Я не стал звонить в домофон. Просто сел на скамейку напротив её подъезда и стал ждать. Голод, который мучил меня утром, давно прошёл, вытесненный тяжелым, тоскливым ожиданием. Я не знал, сколько мне придётся ждать. Час? Два? Увижу ли я ее вообще?

Прошло, наверное, больше часа. Я уже начал подумывать, что пора уезжать, но тут открылась подъездная дверь. Я поднял голову. Она. Сердце пропустило удар. Увидев меня, её шаг на мгновение сбился, она замерла. Затем медленно, опустив глаза, подошла к скамейке.

— Привет, — тихо сказала она. Голос был уставшим.

— Привет. Я звонил тебе, хотел…

— Я больше так не могу, — перебила она меня, не поднимая взгляда. Каждое слово давалось ей с трудом. — Саша, я не могу. Каждый раз, когда в новостях говорят о «чрезвычайной ситуации», я умираю от страха. Каждый раз, когда ты не отвечаешь… я представляю себе самое худшее. Ты мне очень дорог, правда. Но я не могу так жить. Я не хочу.

Она сделала глубокий, дрожащий вдох и наконец посмотрела мне в глаза. В них стояли слёзы.

— Прости. Я думаю… нам лучше расстаться. Может… может, мы сможем остаться друзьями?

Я смотрел на ее измученное лицо и знал, что она права. Что возразить нечего. Что это единственный честный, единственно правильный выход для неё. Для нас обоих.

— Ты права, — тихо сказал я, и голос предательски дрогнул. — Прости меня. За всё.

Она горько, беззвучно усмехнулась. Наклонилась и на одно короткое мгновение коснулась моей руки кончиками пальцев — прощальный, почти невесомый жест. А затем, резко развернувшись, быстро пошла к своей машине, не оглядываясь.

Я остался один на скамейке, глядя ей вслед, пока темно-синий седан не растворился в вечернем потоке.

Она поступила правильно. Я поступил правильно. Это был единственный возможный финал.

Но потом мимо прошла пара. Они держались за руки, о чем-то тихо переговаривались и смеялись.

Пришло странное, уродливое чувство… облегчения. Мучительного, отравленного виной, но облегчения. Она больше не будет вздрагивать от новостей. Она не будет плакать, не дождавшись моего звонка. Она будет жить тихой и спокойно жизнью.

Заведя своего монстра я тут же рванул в общаге, при чем гнал от всей души заставляя мотор реветь.

Припарковав «Цербера», я поднялся к себе, быстро принял душ и переоделся и вызвал такси.

Когда я вошел в полумрак знакомого бара, они уже были там. Вся команда в сборе сидела за столиком в углу. Атмосфера была тяжёлой — они пили молча, поминая павших в последней бойне.

— О, явился, — буркнул Гром, поднимая на меня глаза. — Мы уж думали, ты решил в одиночку накидаться.

— Ну, рассказывай, Зверь, — Лиса решила сменить тему. — Как тебе каникулы у церковников? Научили родину любить?

— Незабываемый опыт, — криво усмехнулся я. — Я хотел сказать спасибо. Всем вам. За то, что вытащили. Я в вечном долгу.

— Брось, — отмахнулся Кайл. — Мы своих не бросаем. Давай лучше выпьем. За тех, кто не вернулся.

Мы пили. Говорили о пустяках, о службе, о планах. Напряжение медленно отступало. В какой-то момент, когда Гром и Кайл затеяли спор о тактике, я наклонился к Лисе.

— Мы со Светой расстались, — тихо сказал я.

Она посмотрела на меня, и в её глазах не было ни удивления, ни жалости. Только горькое понимание. Она залпом осушила свой стакан.

— Значит, она нормальная девчонка, — так же тихо ответила она.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Ни один нормальный, здравомыслящий человек не станет долго встречаться с охотником. С нашей жизнью, с нашими тайнами, с постоянным риском, что ты однажды просто не вернёшься. — Она грустно усмехнулась. — Поэтому у меня и нет парня, Зверев. Мы все женаты и замужем на этой проклятой работе.

Она наполнила наши стаканы водкой и подняла свой.

— Так что пей. Ты сегодня прошёл обряд посвящения. Добро пожаловать в клуб одиноких ублюдков.

Водка лилась рекой. Мы говорили. Обо всем и ни о чем. После очередной стопки мир окончательно потерял фокус. Я помню смех Лисы, уже не язвительный, а по настоящему веселый. Помню ощущение, что я, наконец, не один в своем одиночестве. Помню, как она сказала: «Всё, Зверев, ты уже не стоишь на ногах. Поехали отсюда»…

А потом — провал.

Я проснулся от яркого солнечного света, бившего прямо в глаза. Во рту был вкус, будто там сдохла стая кошек. Голова гудела, как растревоженный улей. Я лежал на спине, на невероятно мягкой и удобной постели, и носом чувствовал тонкий, знакомый аромат женского парфюма.

Я с трудом разлепил глаза. Потолок. Гладкий, белый, без единой трещинки. Точно не мой. Паника начала медленно подниматься из глубин похмельного тумана. Я резко повернулся налево и моё сердце пропустило удар.

Рядом со мной, в обнимку с большой белой подушкой, спала Лиса. На ней было только тонкое, черное кружевное нижнее белье.

Глава 10

Глава 9

Её огненно-рыжие волосы разметались по шёлку наволочки, лицо было умиротворённым и по-детски беззащитным. Без привычной язвительной усмешки, без боевой раскраски и ледяного взгляда она была… просто красивой. Невероятно красивой. Я на мгновение залюбовался плавным изгибом её плеча, размеренным дыханием.

И тут же меня будто ударило током. Светлана. Я только вчера с ней расстался, а сегодня… сегодня просыпаюсь в постели с другой женщиной. С напарницей. С Лисой.

Что, чёрт возьми, вчера было?

Я одним движением скинул с себя одеяло. Я был в одних трусах. Паника сжала горло ледяными тисками. Я отчаянно пытался вспомнить.

Бар. Водка. Её грустная усмешка. «Добро пожаловать в клуб одиноких ублюдков». А потом… потом пустота. Провал.

Я вскочил с кровати, но мир тут же накренился. Перед глазами закружились «вертолёты», и я с глухим стоном рухнул обратно на край кровати, схватившись за голову.

— Саня, спи уже… — сонно пробормотала Лиса и, не открывая глаз, перекатилась ближе и положила голову мне на плечо.

Ее близость, тепло ее кожи и легкий запах ее волос подействовали как разряд дефибриллятора. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, и адреналин начал выжигать похмелье.

Спустя какое-то время я услышал, как она зашевелилась. Лиса проснулась. Она сладко потянулась, совершенно не заботясь о том, что на ней почти нет одежды. И ей нечего было стесняться. Фигура Лисы была идеальной — стройная, спортивная. Она поднялась с кровати и, как ни в чём не бывало, прошла к креслу, накинув на себя шёлковый халат.

— Кофе будешь? — спросила она, словно мы просыпались так каждое утро. Я смог только молча кивнуть.

Пока на кухне шумела кофемашина, она кинула мне на кровать маленький пузырёк.

— На, выпей, легче будет.

Я посмотрел на мутную жидкость. Выпил. И тут же скривился.

— Это что за отрава?

— Настойка Ворона, — усмехнулась Лиса. — Как-то взяла у него пару на всякий случай. Вот, случай и наступил.

Пока зелье начинало действовать, я поднялся с кровати и начал глазами искать свою одежду. Искать долго не пришлось. Моя футболка валялась на полу посередине комнаты, джинсы были скомканы и брошены у кровати. Вся эта картина недвусмысленно намекала на очень бурный и стремительный вечер.

Чувствуя, как щёки начинают гореть, я быстро поднял джинсы и натянул их на себя. Стало хоть немного спокойнее.

Минут через десять головная боль испарилась, а мысли стали яснее. Лиса протянула мне чашку с дымящимся чёрным кофе. Мы сели в кресла у окна, и на несколько минут повисла неловкая тишина.

Я смотрел на неё, на смятую постель. Во рту пересохло, и не от похмелья. Что вчера произошло? Было ли у нас что-то? — вертелся на языке, но я до смерти боялся его задать.

Лиса же, наоборот, смотрела на меня в упор, и на её губах играла лёгкая, дразнящая улыбка.

Значит, точно было, — мелькнуло у меня в голове, и внутри всё похолодело. Как я мог это допустить? Как ОНА могла это допустить? Мы же… команда.

Эту мучительную тишину, наполненную моей паникой и её дразнящей улыбкой, пронзил резкий, требовательный сигнал вызова. Зазвонил коммуникатор Лисы, оставленный на столике.

Она лениво, словно нехотя, взяла его.

— Да, капитан, — промурлыкала она, всё ещё не отрывая от меня своего насмешливого взгляда.

Но в следующую секунду её лицо изменилось. Улыбка исчезла. Спина выпрямилась. Взгляд стал жёстким и сосредоточенным. Вся её расслабленность, вся утренняя нега испарились без следа, уступив место ледяной концентрации охотника. Я слышал резкий, деловой голос Кайла из динамика.

— Лиса, общий сбор! Немедленно! По всему городу аномальная активность, «копеек» и «двоек». Дежурная смена не справляется, полный аврал. Поднимают всех, кто на ногах. Ты где?

— Поняла, капитан. Уже выезжаю, — её голос стал собранным и чётким, без тени утренней неги. — Саня со мной.

На том конце провода наступила секундная пауза. Оглушительная, полная недоумения пауза, которую я, кажется, почувствовал физически. Я был готов провалиться сквозь землю от стыда.

— … Принял, — наконец выдавил Кайл. — Жду вас в отделе. Быстрее.

Связь прервалась. Лиса бросила на меня короткий, уже абсолютно деловой взгляд. Наша личная, неловкая игра закончилась, так и не начавшись.

— Слышал? — её голос был твёрд. — У нас в городе вечеринка. Собирайся.

Через пять минут мы уже спускались в лифте. Она — свежая, одетая в форму, собранная и готовая к бою, с копной идеально уложенных волос. Я — в своей вчерашней помятой одежде, с полным хаосом в душе и всё ещё гудящей головой. Контраст был убийственным.

«Аврора» рванула с места, вливаясь в утренний поток. Город жил своей обычной жизнью, но в воздухе уже чувствовалось напряжение — вдалеке то и дело подвывали сирены. В салоне же царила наша собственная, неловкая тишина. Я смотрел на дорогу, но видел только смятую постель и её насмешливую улыбку.

— Молчишь, Зверев, — нарушила она тишину, не отрывая взгляда от дороги. — Переживаешь, что воспользовался моим пьяным, бессознательным состоянием? Как ты мог… А еще напарник, эх!

Я поперхнулся воздухом.

— Что? Я… мы… там что-то было? — выдавил я, чувствуя, как щёки заливает краска.

Лиса фыркнула, а потом от души расхохоталась — громко, заразительно, без капли злости.

— Успокойся, герой-любовник. Если бы мы даже захотели, у нас бы ничего не вышло. — Она бросила на меня быстрый, насмешливый взгляд. — Ты был в дрова. Абсолютные. Еле дотащила тебя до кровати. Да и я не лучше. Так что совесть твоя чиста, не обесчестил даму! А то жениться пришлось бы. Мда, нашла себе кавалера… — пробормотала она уже тише, и снова рассмеялась.

Я шумно выдохнул. Гора свалилась с плеч, но чувство неловкости никуда не делось. Чтобы сменить тему, я ухватился за единственное, что имело сейчас смысл.

— Можешь закинуть меня в общагу? Мне нужно переодеться и забрать снаряжение.

— Конечно, — кивнула она, уже серьёзнея. — Не пойдёшь же ты на общий сбор в помятых джинсах.

Тишина снова вернулась, но теперь она была другой — рабочей, сосредоточенной.

— Слушай… — начал я, глядя на проносящиеся за окном дома. — Это не кажется тебе странным? Вчера — бойня. А сегодня — внезапный аврал по всему городу.

— Ничего странного, — ответила она, ловко перестраиваясь. — Демоны — хаотичные твари. Прорвало в одном месте, пошла цепная реакция.

— А что, если нет? — я подался вперёд. — Что, если бойня в поместье была… преждевременной? Может, мы сорвали им главный ритуал, который должен был состояться сегодня? И теперь они лезут изо всех щелей, беспорядочно, потому что их план нарушен?

Лиса на мгновение задумалась, её пальцы чуть крепче сжали руль.

— Или ещё хуже… — продолжил я. — Что, если это всё звенья одной цепи? Сначала ловушка для спецназа и охотников в поместье, чтобы вывести из строя как можно больше бойцов. Теперь — волна мелких прорывов, чтобы растащить наши и так потрёпанные силы по всему городу. Идеальный момент, чтобы нанести главный удар где-то ещё. — Попытка избавиться от нас по частям…

Она мрачно усмехнулась.

— Ты думаешь, «культисты» — это единая организация с профсоюзом и корпоративами? Их десятки сект. Каждая ищет свое, одни ищут запретные артефакты, знания, вечную жизнь. У каждой свой хозяин, свои цели и свои ритуалы. Они грызутся между собой не хуже, чем мы с ними.

— Но как вообще можно им поклоняться? Видеть этих тварей и… служить им?

Лиса тяжело вздохнула, останавливаясь на светофоре.

— Люди всегда найдут причину, чтобы продать душу, Зверев. Особенно если им кажется, что они заключают выгодную сделку.

«Аврора» с визгом шин рванула на зелёный, оставляя наш философский разговор позади. Через пару минут она резко затормозила у моего общежития.

— Давай быстрее, Зверь, — бросила она, и в её глазах уже не было ни тени утренней неги, только сталь. — Вечеринка только начинается.

Я пулей вылетел из «Авроры», не дожидаясь, пока она полностью остановится.

Пять минут. Пять минут, чтобы превратиться из помятого в боевую единицу. Я влетел в общагу, перепрыгивая через ступеньки. В комнате — хаос. Сорвать с себя вчерашнюю одежду, натянуть жёсткую, привычную форму, затянуть ремни разгрузки. Схватить со стола меч, закрепить на поясе кобуру. Ещё минута — и я уже вылетал обратно на улицу, вскакивая на «Цербер».

Рёв мотора вернул меня в чувство, окончательно. Я гнал по утреннему городу, не обращая внимания на правила и светофоры. Я подлетел к отделу, бросил мотоцикл на парковке и влетел в наш кабинет.

Вся команда уже была в сборе. Они стояли в полной боевой выкладке у голографического монитора в центре комнаты. Карта города, висевшая над ним, пестрила десятками тревожно мигающих красных точек. Гром, Ворон и Кайл, уже в броне, выглядели мрачными и уставшими, словно и не ложились спать. Все обернулись на меня.

— Ближе всех живёт, а явился последним, — с язвительной улыбкой протянула Лиса. В её глазах, впрочем, плясали не столько смешинки, сколько отблески красных огней с карты.

— Надо было заскочить за формой и снаряжением, — буркнул я, защёлкивая на ходу крепления своего бронежилета.

— Раз все в сборе, слушайте, — прервал нас Кайл. Его лицо было серьёзным. Он указал на карту. — Дежурная смена захлёбывается. Прорывы по всему городу одновременно. Нас бросают в Адмиралтейский. Там уже легло два патруля. Судя по данным, мелочь, «копейки» и «двойки», но её очень много. В первую очередь двигаем в недострой, указал Кайл на одну из точек, и спустя пару минут мы уже грузились в машину.

Ворон гнал с невероятной скоростью, прошивая утренний поток, и я понял, что он борется за каждую секунду. Мы молча раскачивались в такт его резким манёврам.

Недостроенный небоскрёб, прозванный в народе «Иглой», мы увидели издалека. Он возвышался над промзоной, как зазубренный клык, вонзённый в серое небо.

Когда мы припарковались я огляделся, картина была удручающая. Строительная техника — краны, бетономешалки, самосвалы — застыла на своих местах, брошенная посреди рабочего дня. Валялись инструменты, недоеденные обеды в контейнерах. А поодаль, у самого оцепления, которое уже успел выставить прибывший патруль, жалась кучка перепуганных рабочих в грязных робах. Они молча курили и смотрели на тёмный силуэт «Иглы».

Кайл подошёл к ним, мы — за ним.

— Кто старший? — без предисловий спросил он.

Вперёд вышел коренастый мужчина в каске — бригадир. Его лицо было бледным.

— Что тут у вас стряслось? — спросил Кайл.

— А хрен его знает, — выдохнул бригадир, нервно сжимая пачку сигарет. — Минут сорок назад грохот раздался. Сверху. Будто… не знаю, будто там плиту бетонную уронили. А следом крики и рычание. Но такие, что кровь в жилах застыла. Нечеловеческий.

— Я видел! — вмешался молодой парень рядом с ним, его глаза были круглыми от ужаса. — Я на лесах был! В окне мелькали тени! На двадцатом этаже, может, выше. Огромные!

— Кто-то поднимался туда? — спросил Кайл.

— Нет! Там только голый бетон и ветер гуляет. После этого крика мы и рванули со стройки и вас вызвали. Жизнь дороже.

Кайл обменялся с нами коротким, мрачным взглядом. Крик, тень, грохот. И короткий всплеск «пустой» энергии, который засекли наши датчики. Картина начинала складываться.

Кайл выслушал бригадира, его лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Ясно, — коротко бросил он и повернулся к нам. — Работаем тихо. Движемся вверх. Этаж за этажом. Саня, ты первый, Гром, страхуешь его. Лиса, Ворон — замыкаете. Ищите любую мелочь — следы, магический фон, что угодно. Пошли.

Мы вошли в бетонное чрево небоскрёба. Внутри здание встретило нас давящей, неестественной тишиной и холодом.

Я шёл первым, как живой миноискатель, заглядывая в каждое пустое помещение, в каждый тёмный угол. За мной, как тени, бесшумно следовала команда. Мы двигались, как единый, отлаженный механизм, общаясь только жестами. Взгляд Кайла, кивок Грома, едва заметное движение руки Лисы — этого было достаточно.

Этаж за этажом. Пятый. Десятый. Пятнадцатый.

Ничего.

Только голый бетон, покрытый слоем пыли, торчащая из стен арматура и завывающий в пустых шахтах лифтов сквозняк. Не было ни следов, ни тел, ни малейших признаков магической активности.

Напряжение нарастало с каждым пройденным пролётом. Это не было похоже на засаду. Это было похоже на приглашение. Длинный, пустой коридор, ведущий прямо в пасть хищнику. А мы, как тупые мыши, лезли всё выше и выше за бесплатным сыром, который лежал где-то наверху. Чувство, что мы поднимаемся в гигантскую, заранее расставленную мышеловку, становилось почти невыносимым.

На двадцатом этаже воздух изменился. Я замер и поднял руку, сжав пальцы в кулак — сигнал «Стоп». Едва уловимый, но безошибочно узнаваемый запах крови. Лиса, шедшая за Громом, тоже остановилась и коротко кивнула мне. Она тоже его чувствовала.

Мы двинулись дальше, теперь уже не как исследователи, а как хищники, идущие по следу. Напряжение стало почти физически ощутимым.

Дверь на двадцать третий этаж была сорвана с петель и валялась в нескольких метрах, скрученная винтом, словно была сделана из фольги. Я осторожно заглянул внутрь и, не обнаружив движения, дал команде знак входить.

Зал был огромен и пуст, но картина, открывшаяся в центре, была чудовищной.

На бетонном полу, в лужах собственной крови и ихора, лежали тела. Двое людей разрубленные на куски, они лежали в начертанном кругу. А вокруг мертвые демоны, которых было не меньше тридцати, в основном копейки, но были и другие. Походу двойки или даже тройки, и было их не меньше трех. Их тела были разрублены на части, как и людские. Аккуратно, с хирургической точностью. Срезы были идеально гладкими, без единого рваного края, словно это сделал не меч, а лазерный скальпель. Это была работа профессионала. Безжалостного и невероятно сильного.

Этот почерк… он был мне до боли знакомым. Где-то я уже видел такие удары.

— Странно, — медленно произнёс Кайл, его взгляд перемещался с растерзанных людей на разрубленные тела тварей.

Он обвёл нас ледяным взглядом.

— Кто, чёрт возьми, убил ДЕМОНОВ?

Вопрос Кайла повис в густом, пахнущем кровью воздухе, как приговор. Мы переводили взгляды на ужасную картину, и до нас медленно, с леденящим ужасом, доходила вся чудовищность ситуации. Мы пришли сюда за ними, а нашли лишь останки. Убитых кем-то… или чем-то… несравненно более сильным.

И в этот момент, словно в ответ на наш невысказанный страх, Лиса резко, судорожно выдохнула и отшатнулась назад, схватившись за виски. Её лицо за мгновение стало белым как бумага.

— Тц… — прошептала она, её глаза были полны первобытного ужаса. — Оно такое же… как там… в доках… То же самое чувство… Он здесь.

— Кто «он»? — резко спросил Кайл, его рука уже легла на рукоять пистолета.

— ОН! — голос Лисы сорвался на визг. — Демон… Пятый уровень. Я чувствую его. Он рядом!

Инстинкты взвыли. Мы вскинули оружие, разворачиваясь спиной друг к другу и беря зал в перекрёстный прицел. Кайл уже кричал в коммуникатор:

— «Сова», это Кайлов! У нас контакт с объектом высшего уровня! Требую немедленной поддержки! Повторяю, у нас…

Он замолчал, с силой стукнув по наушнику. В наступившей тишине я услышал лишь треск статики. Мёртвая, абсолютная тишина в эфире. Кайл посмотрел на нас, и в его глазах была холодная ярость.

— Связь пропала.

И в тот же миг единственный выход из зала начал темнеть. Это не была тень. Сам свет, казалось, втягивался и умирал в этом дверном проёме, как вода в воронке. Температура в зале рухнула так резко, что наше дыхание стало видно в воздухе клубами пара.

В центре этой противоестественной, пожирающей свет темноты начал медленно вырисовываться высокий, тёмный человеческий силуэт в доспехах. Тот самый.

Он сделал медленный, плавный шаг из тьмы в тусклый свет зала. Он не спешил. Он наслаждался моментом, как хищник, загнавший добычу в угол.

Первым открыл огонь капитан. Два его тяжёлых пистолета взорвались огнём и грохотом, который многократно отразился от бетонных стен, ударив по ушам. Артефактные пули, способные пробить самую мощную демоническую броню, невидимым роем устремились к тёмной фигуре.

— ПАЛИ! — взревел Гром, и к оглушительному лаю «Коршунов» Кайла добавился низкий, утробный рёв его штурмового дробовика. Крупная картечь, способная остановить и носорога устремилась к цели.

Только тогда демон отреагировал. Он перестал идти.

Он смещался из стороны в сторону с такой скоростью, что казался смазанным. Он не просто уворачивался — он двигался между выстрелами, словно заранее знал траекторию каждой пули, каждого осколка картечи. Для него это была не битва. Это был танец.

Пули с визгом проходили мимо, высекая снопы искр из стен и потолка. Картечь разрывала в клочья воздух там, где он был долю секунды назад. Мы палили в пустоту, в его остаточный след, в его насмешливое эхо.

Он был слишком быстр, слишком… совершенен. Все наши тренировки, вся наша сила, весь наш опыт — всё это было бесполезно. Это была не битва, где у обеих сторон есть шанс. Это было избиение, которое ещё даже не началось.

Стрельба стихла так же резко, как и началась. В наступившей тишине оглушительно громко прозвучал лязг затворов — Кайл и Гром перезаряжались.

Демон перестал танцевать. Он замер в центре зала, идеально неподвижный, не сделав ни единого лишнего движения. Игра закончилась.

Мой взгляд метнулся по залу в поисках выхода. И я его увидел. В дальней стене был тёмный проём, ведущий на небольшой балкон, с которого свисала веревка. Это был наш единственный шанс.

— ЛИСА! — заорал я, перекрикивая эхо от недавних выстрелов. — БАЛКОН! БЕГИ И ВЫЗЫВАЙ ПОДМОГУ!

Лиса на долю секунды замерла, и наши взгляды встретились. В ее глазах я увидел нерешительность. Она всё понимала. Уйти сейчас — означало бросить нас здесь, скорее всего, навсегда. Она не хотела. Она не могла.

— ЛЕЙТЕНАНТ, ЭТО ПРИКАЗ! — взревел Кайл, перекрывая любой возможный спор. Его голос был голосом командира, отправляющего солдата на верную смерть ради шанса на победу. — ВЫПОЛНЯТЬ! МЫ ЕГО ЗАДЕРЖИМ!

Этот приказ, отданный тоном, не терпящим возражений, вырвал ее из оцепенения. Я увидел, как в ее глазах блеснули злые слёзы. Она коротко кивнула, развернулась и сорвалась с места, отчаянным рывком устремляясь к проёму, ведущему на балкон.

На мгновение у меня появилась надежда. Она успеет. Она сможет. Она спасётся.

Но демон, сделал свой ход.

Он не побежал. Он просто исчез.

В одно мгновение он был в центре зала, а в следующее, быстрее, чем мог уследить человеческий глаз, он уже стоял на пути у Лисы, у самого выхода на балкон, преграждая ей путь.

Она в ужасе попыталась затормозить, её ботинки с визгом проехали по бетонному полу, но было поздно.

Демон не ударил её. Он не стал тратить на это силы. Он просто, почти лениво, отмахнулся тыльной стороной закованной в латную перчатку руки, как отмахиваются от назойливой мухи. Удар был несильным, но в нём была чудовищная, сверхъестественная мощь.

Лису буквально смело с ног. Она пролетела несколько метров и с глухим, страшным стуком врезалась в бетонную стену. Её тело мешком сползло на пол. Она не двигалась.

В звенящей тишине, нарушаемой лишь далеким воем ветра, я смотрел на неподвижное тело Лисы у стены. И что-то внутри меня оборвалось.

Из моей груди вырвался нечеловеческий, полный боли и ненависти рёв. Я рванул к демону, больше не думая. Только ненависть. Только желание вонзить свой меч в эту тварь, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Но он словно не заметил меня. Пока я несся на него, он, как тёмная молния, пролетел мимо, направляясь к следующей своей цели — к Ворону.

Он успел прицелиться и нажать на гашетку, расстреливая автоматный рожок в упор. Но это было всё равно что пытаться остановить лавину. Демон нанёс тот же самый, ленивый на вид, но сокрушительный удар тыльной стороной ладони. Ворона со звоном отлетел в сторону. Сам он, как и Лиса, был отброшен ударом, словно невесомый, и с глухим стуком врезался в дальнюю стену, оседая на пол без движения.

Следующим был Гром.

Демон, словно игнорируя меня, оставив позади неподвижного Ворона, появился прямо перед нашим гигантом. Тот, с яростным рёвом, вскинул дробовик, но демон был быстрее. Он нанёс короткий, точный удар в грудь. Я не увидел, кулак это был или ладонь — лишь смазанное движение. Здоровенного охотника подбросило в воздух и с грохотом впечатало в бетонную колонну. Гром остался лежать в обломках, без сознания.

Остался Кайл. И я, всё ещё пытающийся догнать эту неуловимую тень.

— Саня, бей ему в спину! — крикнул он мне, и в тот же миг демон ринулся к нему.

Кайл разрядил в несущуюся на него тень последние два патрона. Пули, лишь бессильно срикошетили от доспехов. С холодным блеском в глазах он отшвырнул в сторону бесполезные пистолеты. Одним плавным, отточенным движением он выхватил топоры.

— ЗА РЕБЯТ! — из груди Кайла вырвался яростный, первобытный рёв, полный боли за павших друзей. Он не стал ждать. Он сам рванул навстречу своей смерти.

В тот же миг я, активировав «Проблеск», зашёл демону со спины, меч нацелился ему точно между лопаток, в это же мгновение я активировал свою антимагию.

Но демон, казалось, видел всё. Он с лёгкостью отбил топоры Кайла предплечьем, оставив на доспехе лишь сноп искр. А мой меч ударился о его ладонь и соскользнул в сторону. Тут же другой лапой он врезал Кайлу в грудь. Капитан, как и остальные, отлетел к стене, ударившись головой о бетон. Его топоры с лязгом упал на пол.

Всё это произошло за считанные секунды.

Кайл, Гром, Лиса, Ворон — вся наша команда. Вся моя семья. Выведены из строя. Уничтожены.

Я остался один. В огромном, пустом зале, где пахло кровью и озоном. И передо мной стоял он. Тёмный силуэт в доспехах, который методично, играючи сломал всех, кто был мне дорог. И теперь я был последним.

Я активировал «Проблеск» на пределе возможностей, превратившись в размытый вихрь. Мой меч сверкал, оставляя за собой синие росчерки. «Воздушный кулак» за «Воздушным кулаком» врезались в демона, сотрясая зал. Ледяные стрелы разбивались о его броню, как стеклянные.

Демон по-прежнему двигался с нечеловеческим изяществом, уворачиваясь от моих атак или отбивая их лёгкими, почти презрительными движениями руки. Мой клинок со звоном скользил по его доспехам, не оставляя и царапины.

Я чувствовал, как силы покидают меня. Ярость выжигала меня изнутри, но она же и давала энергию. Я прекрасно понимал, что это мои последние минуты. Собрав в кулак остатки всей своей воли, я сконцентрировал силу в мече, и клинок вспыхнул ослепительным синим пламенем. Я нанёс удар. Мощный, отчаянный, вложив в него всю свою боль и всю свою ненависть.

И удар достиг цели.

Мой меч врезался в плечо демона. Раздался треск, и на его идеальном доспехе появилась глубокая трещина. Демон впервые за весь бой отшатнулся.

Но в тот же миг, пока я стоял, обессиленный этим последним ударом, он контратаковал. Я не успел даже выставить меч для блока. Чудовищный удар бронированной перчаткой отбросил меня через весь зал.

Я с глухим стуком врезался в стену, сполз на пол и остался лежать на спине, тяжело дыша. Вся левая сторона моего тела превратилась в один сплошной синяк. Я смотрел в бетонный потолок, пытаясь унять головокружение.

«Вот и конец тебе, Зверев», — мелькнуло в голове. — «И я умру здесь».

Демон не спешил. Он медленно, почти величественно, подошёл ко мне. Его шаги были лёгкими и беззвучными. Я попытался пошевелиться, но каждая мышца кричала от боли.

Он остановился прямо надо мной и, склонившись, поставил свою бронированную ногу мне на грудь. Вес был неимоверным, он вдавливал меня в пол, не давая вздохнуть. Я стиснул зубы, пытаясь сопротивляться, но это было бесполезно.

«Почему? — пронеслось в моей голове. — Почему ты тогда спас нас с Лисой? А сейчас пришёл, чтобы добить?»

Из последних сил я начал формировать в руке маленький, жалкий огненный шарик — последнее, что я мог сделать.

В этот момент он поднял обе руки. Медленно. С достоинством.

И снял шлем!

Глава 11

Глава 11

Тяжесть с моей груди исчезла. Демон больше не стоял надо мной.

Он… вернее, она… стояла в паре шагов от меня, держа в руке свой иссиня-чёрный шлем. Под ним оказалось не лицо монстра.

Передо мной стояла девушка. Невероятно, неправдоподобно красивая. Длинные, до плеч, волосы серебристого цвета, которые, казалось, светились в полумраке зала. Тонкие, аристократические черты лица, фарфоровая кожа и губы, словно вырезанные скульптором из розового мрамора.

Но её глаза… Они были цвета расплавленного золота.

Она с лёгкой, почти застенчивой улыбкой протянула мне руку.

— Меня зовут Лира, — сказала она. — Думаю, нам пора познакомиться, Александр.

Я смотрел на её золотые глаза, и ничего не понимал. Мой мозг отказывался принимать происходящее. Секунду назад меня собирался убить бездушный монстр. А теперь… теперь передо мной стояла девушка и спокойно представлялась, словно мы встретились на светском приёме.

Я оттолкнул её руку.

— Не подходи ко мне! — прохрипел я, пытаясь отползти назад. Адреналин отступил, и тело снова пронзила боль. — Что это за игры? Кто ты такая⁈

Она не обиделась. Лишь с лёгкой грустью опустила руку.

— Я же сказала. Я Лира. Я пришла поговорить.

— Поговорить? — я задохнулся от гнева, указывая дрожащей рукой в сторону, где лежали мои друзья. — Ты только что убила всю мою команду!

Она звонко и мелодично рассмеялась, и этот смех, такой неуместный в этом месте, полном боли и смерти, взбесил меня ещё больше.

— Убила? — она склонила голову набок, как любопытный ребёнок. — Александр, они просто без сознания. Ваш человеческий организм — удивительно хрупкая вещь. Пришлось их немного… успокоить. Иначе они бы нам мешали.

Я попытался подняться, оперевшись на стену, но ноги не держали.

— Мне не о чем с тобой говорить! Так что добей меня! Или я сам доберусь до тебя!

— Убить тебя? — она снова улыбнулась, и в её улыбке была тень печали. — Глупый. Если бы я хотела тебя убить, ты бы уже был мёртв.

Она была права, и от этого становилось только хуже. Я был в её полной власти.

— Тогда чего ты хочешь⁈

— Поговорить.

Я был в плену у существа в обличье прекрасной девушки, чьи мотивы были мне абсолютно непонятны. Да и иллюзия вполне может быть на ней или на нем.

— Зачем тебе всё это? — прохрипел я, и в моём голосе зазвенела вся ненависть, что я копил годами. — О чем говорить? Ты — демон! Одно из таких же существ, как ты, убило моих родителей! Я стал охотником, чтобы истреблять вас! И ты думаешь, я поверю хоть единому твоему слову⁈

В её золотых глазах на мгновение промелькнула тень… не то сочувствия, не то печали. Улыбка исчезла с её лица.

— Потому что я не такая, как они, — её голос стал тише, почти тоскливым. — В вашем мире для таких, как я, есть слово — полукровка.

Я замер, пытаясь осмыслить и сказанное и произошедше. А если она не врет и команда жива.

— Я ненавижу ту часть себя, что пришла из Бездны, больше, чем ты можешь себе представить, — продолжила она, глядя куда-то сквозь меня. — И когда я впервые почувствовала твою силу… эту Печать… я ошиблась. Её энергия была похожа на мою — смешение двух разных природ, двух враждующих миров, запертых в одном теле.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде больше не было превосходства. Только горькое, тяжёлое понимание.

— Я думала, что нашла ещё одного. Такого же, как я. Родственную душу. Единственного, кто мог бы меня понять. Поэтому я наблюдала.

Полукровка? Да черт возьми, что она несет? Она говорила не как демон. В её голосе звучала настоящая, глухая тоска одиночества. И эта тоска была мне до боли знакома.

Слова Лиры о «родственной душе» повисли в воздухе. Я смотрел на неё, пытаясь совместить образ прекрасной, тоскующей девушки с безжалостным монстром, который только что уничтожил мою команду. Ничего не сходились.

— Но я человек! — выкрикнул я, цепляясь за эту единственную, последнюю правду.

— Теперь я это знаю, — спокойно ответила она. — Твоя природа — иная, ещё более редкая. Это не кровь. Это осколок энергии, оставленный в тебе. Он должен был тебя убить.

Я это и без нее знаю, промелькнуло в голове.

— Но твоя собственная воля, — продолжила Лира, — твоя человеческая суть, оказалась сильнее. Он не растворился, он сросся с твоим магическим источником, эволюционировал вместе с тобой. А фанатики в рясах, пытаясь выжечь тьму светом, лишь закалили эту связь, завершив твою трансформацию. Сами того не зная, они сделали тебя сильнее.

Злая, горькая ирония. Мои мучители, сами того не ведая, дали мне то, о чём я мечтал всю жизнь.

— Так какая разница? — прорычал я. — Демон есть демон. Тварь, которую нужно убить.

На её губах промелькнула тень презрения.

— Это примитивный взгляд, Александр. Да, большинство из них — просто животные. Но не обманывайся. Низшие — не всегда остаются низшими. Самые хитрые и сильные со временем могут эволюционировать. Поглощая силу, обретая разум. Тот, кого вы всей толпой с трудом убили в поместье, был как раз на пороге такой трансформации. Он становился чем-то большим, чем просто «четвёрка». По вашей классификации, он становился «пятёркой» с полноценным разумом.

Я замер. В памяти тут же вспыхнули картины недавнего боя. То, как демон в поместье действовал, целенаправленно выбивал магов… это не были инстинкты животного. Это была тактика. Её слова, какими бы безумными они ни казались, объясняли всё.

И от этого становилось по-настоящему страшно. Наша работа была не просто отстрелом монстров, лезущих из дыры в реальности. Мы были теми, кто стоит на пути их эволюции. Мы были садовниками, которые выпалывают самые опасные сорняки, прежде чем они вырастут и заглушат весь сад. И ставки в этой игре оказались неизмеримо выше, чем я когда-либо мог себе представить.

Я смотрел на неё, пытаясь переварить услышанное. Эволюция… разумные «пятёрки»… Наша работа оказалась в разы сложнее и опаснее, чем я думал. Но в голове не сходилась последняя деталь.

— А эти люди? — я кивнул в сторону людских тел. — За что их? Если ты такая… правильная, почему не спасла их?

Лира посмотрела на останки с холодным, отстранённым любопытством, словно биолог, изучающий неудачный образец.

— Они были демонопоклонниками. Это они начертили круг. Это они призвали тех тварей, собираясь выпустить их в твой город.

Она перевела свой взгляд на меня и слегка склонила голову набок. В её золотых глазах не было ни капли сомнения или раскаяния.

— Надо было оставить их в живых?

Я замолчал. Её логика была безупречной. Жестокой, беспощадной, но безупречной. Они призвали монстров. Они были готовы принести в жертву тысячи невинных. И она их остановила.

Она сделала то, что сделал бы на её месте я. То, что сделал бы Кайл. Только быстрее, эффективнее и без лишних вопросов. И от этого простого, страшного осознания грань между охотником и монстром, такая чёткая и ясная ещё вчера, начала расплываться и исчезать.

— Теперь ты понимаешь? — тихо спросила она, видя шок на моём лице.

— Высший демон защищает людей. Почему я должен в это верить? — горько усмехнулся я, с трудом поднимаясь на ноги. — Лира посмотрела на меня, и на её губах появилась лёгкая, загадочная улыбка.

— А ты не должен. Но задумайся вот о чём: ваша история полна удобной лжи, Александр. Вы, люди, даже не знаете, откуда на самом деле взялась ваша магия. Но это разговор не для сегодняшнего дня.

Она сделала шаг ко мне, и её золотые глаза стали серьёзными. Дразнящая улыбка исчезла.

— Я не прошу тебя доверять мне. Я предлагаю сделку. Ты — уникален и силён, в перспективе. Все хотят либо использовать тебя, либо уничтожить. Я возможно, найти в твоём лице союзника против тех, кого я ненавижу по своим личным причинам. Против моей семьи.

Всё моё нутро кричало от ненависти к ней, к её роду. Но разум, холодный разум охотника, твердил, что она права. В одиночку я не выживу. Она была моим единственным, чудовищным шансом.

— Хорошо, — наконец, выдохнул я. — Я согласен. Но на моих условиях.

Она вопросительно склонила голову набок.

— Я остаюсь со своей командой, — твёрдо сказал я. — Я — охотник. Это не обсуждается.

— Это разумно, — без колебаний кивнула она. — Они — твоё лучшее прикрытие. Теперь нам нужен способ связи. Я могу создать ментальный канал между нами.

— НЕТ! — тут же отрезал я, и в голосе моём прозвучала сталь. Воспоминание о ледяных щупальцах «мозгокрута» из ИСБ было слишком свежим. — Хватит с меня тех, кто пытается залезть ко мне в голову. Никаких ментальных каналов.

Она вздохнула, и в её глазах промелькнула тень усталости.

— Как скажешь. Есть другой способ. Она протянула руку, и на её ладони из воздуха соткались два маленьких, идеально гладких камня из чёрного обсидиана на тонких серебряных цепочках. — Амулеты.

Я с подозрением посмотрел на них.

— Лиса — первоклассный сенсор. Они не почувствуют этот камень?

Лира усмехнулась.

— Александр, это не примитивный артефакт, который фонит магией во все стороны. Этот амулет он инертен. В нём нет ни капли магии, пока я сама не пошлю на него сигнал. А когда я это сделаю, его резонанс будет настроен на твою собственную, уникальную магическую структуру. Для любого другого мага он будет частью тебя. Невидимым.

Я с опаской взял амулет. Камень был тёплым, почти живым на ощупь. Лира надела второй амулет себе на шею.

— Они связаны, — объяснила она. — Когда мне нужно будет с тобой связаться, мой амулет нагреет твой. Это будет сигнал. Возьмёшь его в руку, и я буду знать, что ты готов к встрече.

— Хорошо, — кивнул я пряча амулет в крамане.

— Отлично, — на её губах снова появилась лёгкая улыбка. — Думаю, на сегодня потрясений достаточно. Твоим друзьям пора просыпаться.

Она сделала шаг назад и растворилась в воздухе, словно её никогда и не было.

Я остался один.

Я заключил сделку с дьяволом. Или с ангелом. Я и сам уже не понимал. Знал только одно — моя жизнь больше никогда не будет прежней, а на душе появился ещё более тяжёлый груз.

Первым делом я подбежал к Лисе. Опустившись на колено, я осторожно приложил пальцы к её шее. Пульс был. Слабенький, неровный, но был. Она была жива.

С облегчением выдохнув, я тут же метнулся к Ворону. Он был аптечкой нашей группы. Я начал быстро, но аккуратно обыскивать его многочисленные подсумки. Стимуляторы, регенераторы, антидоты… вот они. Я вытащил несколько флаконов. Проверив пульс у Ворона — тоже был — я без колебаний влил ему в рот содержимое одного из стимуляторов.

Затем я вернулся к Лисе. Осторожно, чтобы не навредить, я приподнял ее голову и положил себе на колени. Её волосы пахли дымом и озоном. Я аккуратно приоткрыл ей рот и медленно, капля за каплей, влил ей то же зелье.

В этот момент сзади раздалось тихое кряхтение. Ворон.

— Что… что произошло? — прохрипел он, хватаясь за голову. — Все потом, — прервал я его. — Нужно остальных проверить.

Тут застонала Лиса. Она медленно приходила в себя, её рука потянулась к затылку.

— Голова… — прошептала она.

— Сотрясение, — раздался слабый, но уверенный голос Ворона. — Зелёный флакон… с серебряной меткой… дай ей.

Я нашёл нужный пузырёк и снова помог Лисе выпить. Затем я влил стандартный стимулятор Кайлу и, по инструкции Ворона, ввёл мощный регенератор Грому, который лежал без движения, заваленный обломками.

Постепенно, один за другим, они приходили в себя. Гром застонал и с хрустом попытался сесть. Лиса сидела, прислонившись к стене, её лицо было бледным, как полотно. Кайл тоже сел, морщась от боли и пытаясь сфокусировать взгляд. Мы были живы. Все. Разбитые, израненные, но живые.

— Что… это было? — нарушил тишину Кайл. Его голос был хриплым. Он смотрел на меня. И все остальные тоже.

В этот момент я стоял перед самым сложным выбором в своей жизни. Рассказать правду? Что меня спасла невероятно красивая демонесса, которая играючи уничтожила всю нашу команду? Что она следила за мной, что она ждала, пока пытки Ордена сломают печать на моей душе? Что я только что заключил с ней сделку? Они не поверят. Они решат, что я сошёл с ума. Или, что ещё хуже, — что я предатель, работающий на врага. Меня немедленно сдадут в ИСБ или обратно в лапы Церкви.

— Он… — я прокашлялся, горло пересохло. — Он просто… исчез. Растворился в воздухе.

В тот же миг коммуникатор на запястье Кайла затрещал и ожил. Глушившее нас поле пропало.

— … питан Кайлов, приём! «Сова» на связи! У вас всё в порядке⁈ Мы потеряли ваш сигнал!

Кайл с трудом поднялся на ноги, опираясь на стену.

— «Сова», это Кайлов. У нас четверо раненых, состояние стабильное. Контакт с объектом высшего уровня потерян. Место зачищено. Высылайте группу зачистки и следователей. Конец связи.

Он с трудом поднялся на ноги, опираясь на стену. Взгляд его снова стал жёстким, капитанским.

— Уходим. Немедленно.

Опираясь друг на друга, хромая и шатаясь, мы покинули этот зал смерти. Мы спускались по тёмной лестнице небоскрёба. Тишину нарушал лишь скрип бетона под ногами и тяжёлое дыхание Грома. В этой тишине вопрос Кайла прозвучал оглушительно громко. Он шёл рядом со мной, помогая Ворону, и его голос был тихим, предназначенным только для меня.

— Саня… один вопрос.

Я посмотрел на него.

— Он играючи раскидал нас всех. Ты остался один, — его взгляд был прямым и пронзительным. — Так что произошло на самом деле?

Глава 12

Глава 12

Я встретил его взгляд. Сейчас решалось все. Доверие, которое я с таким трудом завоевал, висело на волоске. Но правда была еще опаснее.

— Я не знаю, Кэп. Честно, — я посмотрел ему прямо в глаза, и в моем голове не было лжи, только усталость и боль. — Я помню, как он уложил тебя. Помню, как ярость ударила в голову. Я бросился на него, рубанул мечом… кажется, даже попал. А потом — вспышка дикой боли в груди и темнота.

Я сделал паузу, словно пытаясь собрать мысли.

— Следующее, что я помню — я прихожу в себя на полу, один посреди зала. Первая мысль была — проверить остальных. Я подбежал к Лисе… ну, а дальше ты знаешь. Что было в промежутке, пока я был в отключке — понятия не имею. Может, он решил, что я уже труп, и просто ушел. Может, его что-то спугнуло. Я не знаю.

Кайл долго смотрел на меня изучающим взглядом. Он видел след от удара, видел мою усталость. Моя версия была простой, логичной и, что самое главное, ее невозможно было опровергнуть.

— Понятно, — наконец, коротко кивнул он, отводя взгляд. — Разберемся потом.

Тень подозрения в его глазах никуда не делась, но она сменилась растерянностью. Теперь у него не было за что зацепиться. А у меня была история, которой я буду придерживаться до конца.

— Ворон, ты как? Сможешь идти? — Кайл переключился в режим командира.

— Ноги целы, — прохрипел тот, с трудом поднимаясь и начали медленный спуск, поддерживая друг друга, а там и до фургона доковыляли.

Мы загрузились внутрь. Ворон, морщась от боли, хотел было сесть за руль, но я его остановил.

— Я поведу, — твердо сказал я, забирая у него ключи.

Из всей команды я был в наилучшей форме. Остальные едва держались на ногах. Я сел за руль, бросил последний взгляд на покинутый нами небоскреб и вывел фургон на дорогу.

Кайл достал свой коммуникатор и набрал номер.

— Пётр Андреевич? Это Дмитрий, — его голос был хриплым и уставшим. — Прошу прощения, что отвлекаю. У нас проблемы. Всю мою команду сильно помяли. Нам нужна помощь. Срочная. И… неофициальная.

В динамике раздался спокойный, глубокий голос.

— Дмитрий, какой разговор. Ты знаешь, что мои двери для тебя всегда открыты.

— Спасибо, — коротко ответил Кайл и сбросил вызов. Он повернулся ко мне, и в его глазах была мрачная решимость. — Саня, гони. Ты знаешь адрес.

Фургон свернул с шоссе. Я вел машину мимо безупречных газонов и вековых лип, направляясь к огромному особняку.

Нас уже ждали.

Едва я заглушил двигатель, двери распахнулись, и на крыльцо высыпала целая бригада в стерильно-белых халатах. Возглавлял их высокий, седовласый мужчина в безупречном костюме дворецкого.

— Господин Кайлов, — с легким кивком произнес он. — Его светлость ждет вас. Прошу следовать за мной.

Помогать нам не пришлось — мы сами вытащили из фургона едва стоявших на ногах Грома и Лису. Ворон, хоть и держался прямо, был бледен как полотно. Мы выглядели как банда оборванцев, ввалившаяся на императорский бал.

Воздух здесь пах стерильностью и антисептиками. Медицинский блок, оборудованный по последнему слову техники, мог дать фору любой столичной клинике. Целая команда магов-целителей тут же окружила нас, и началась быстрая, деловая суета.

— Дробленые ребра, внутреннее кровотечение, — скомандовал один из них, указывая на Грома. — В операционную, немедленно!

— Черепно-мозговая, сильная контузия, — констатировал второй, просвечивая голову Лисы мягким зеленым светом. — Ее в палату интенсивной терапии.

Ворона просто усадили в кресло и вкололи в шею какой-то сложный регенератор. Я видел, как он почти сразу перестал морщиться от боли.

Когда моих товарищей разобрали, как запчасти в мастерской, в зале появился сам князь. Он выглядел уставшим, но, увидев Кайла, на его лице промелькнула тень беспокойства.

— Дмитрий, — его голос был полон сдержанной тревоги. — Судя по вашему виду, охота была неудачной.

Он указал Кайлу на свободную кушетку, но тот покачал головой. Его взгляд остановился на мне.

— Сначала посмотрите его, Пётр Андреевич, — тихо, но твердо сказал Кайл. — Он принял на себя главный удар.

Я похолодел. Это была не забота. Это была проверка. Кайл все еще сомневался. Он хотел увидеть мои раны — или их отсутствие — своими глазами.

Князь перевел свой проницательный взгляд на меня.

— Александр. Прошу, раздевайтесь до пояса и проходите на диагностическую платформу.

Я молча кивнул. Под внимательными взглядами Кайла и Петра Андреевича я стянул с себя форму и футболку.

В тот момент, когда я повернулся к ним, Лиса, которую как раз укладывали на каталку, тихо ахнула. Кайл замер, и на его лице промелькнула тень… вины. Я видел, как ему стало стыдно за свои подозрения.

Вся моя грудь, от ключицы до солнечного сплетения, представляла собой один сплошной, уродливый синяк иссиня-черного цвета с багровыми подтеками. Он был настолько жутким, что казался нарисованным.

— Если бы не бронежилет, — спокойно констатировал Волконский, когда я лег на платформу, — это был бы летальный исход. Удар был чудовищной силы.

Он провел надо мной руками, и я почувствовал, как теплая, исцеляющая магия проникает в тело. Боль начала отступать, сменяясь приятным теплом. Пока целители занимались мной, Волконский присел на стул рядом.

— Молодой человек, ваше безрассудство едва не стоило вам жизни, — тихо сказал он, и в его голосе слышался укор ученого, а не священника. — Вы поторопились, пойдя к церковникам. Их варварские методы чуть не убили вас. Я два дня вытаскивал вас с того света, когда Дмитрий привез вас ко мне в прошлый раз.

Я молчал, не зная, что ответить.

— Я изучил подобные случаи, — продолжил он. — И нашел подсказки, но вы поспешили. Хотя молодости свойственна спешка.

Снова ритуал. Воспоминание о ледяных цепях и боли заставило меня содрогнуться.

— Спасибо за все, Пётр Андреевич, — сказал я с благодарностью.

Волконский понимающе кивнул.

Через час вся команда была на ногах. Боль ушла, переломы срослись, сотрясения прошли. Осталась лишь гулкая, свинцовая усталость и тяжелый взгляд Кайла, который он больше не отводил. Доверие, хоть и пошатнулось, начало восстанавливаться. Мы были живы. И это было главное.

Кайл как раз прощался с князем, когда на его коммуникаторе, лежавшем на столике, бешено замигал красный огонек экстренного вызова. Капитан бросил на него тяжелый, раздраженный взгляд.

— Да, — коротко ответил он.

Из динамика донесся срывающийся голос дежурного:

— Капитан! Где вас черти носят? Принимайте следующий вызов!

Кайл молча выслушал, его лицо превратилось в гранитную маску.

— Принял, — отчеканил он и сбросил вызов. Он обвел нас взглядом. В его глазах не было ни удивления, ни паники. Только бесконечная, смертельная усталость и стальная решимость. — Слышали? Отдых отменяется. В фургон.

И наш короткий миг покоя лопнул, как мыльный пузырь.

Следующие сутки слились в один бесконечный, кровавый кошмар. Вой сирены стал фоном нашей жизни, саундтреком к этому апокалипсису в миниатюре. Он не замолкал ни на минуту, ввинчиваясь в мозг, вытесняя любые мысли, кроме одной: «Следующий».

Мир за окнами фургона превратился в размытый калейдоскоп. Вот мы врываемся в сырой, вонючий подвал жилого дома, где из темноты на нас бросается стая мелких, юрких тварей. Короткая, злая схватка в тесноте, лязг стали, глухой хруст костей под молотом Грома, сухие щелчки выстрелов Ворона. Снова в фургон.

Вот мы уже на продуваемой всеми ветрами стройке. Бетонная пыль забивает легкие. Демоны похожие на уродливых стервятников, пируют на останках застигнутых врасплох рабочих. Мы прерываем их трапезу. Огонь, крики, снова кровь. Снова в фургон.

Парковка у торгового центра. Здесь твари лезут прямо из-под асфальта, из ливневой канализации. Мы работаем молча, на автомате, как отлаженный механизм смерти. Шаг, удар, уклонение. Мой меч движется сам по себе, рука уже не чувствует усталости, только тупую, ноющую боль.

Кровь и ихор на форме давно высохли, превратившись в жесткую, растрескавшуюся корку. От нас пахнет смертью, порохом и потом. Я ловлю свое отражение в темном стекле фургона и не узнаю этого человека с пустыми, лихорадочно горящими глазами и грязным, осунувшимся лицом.

Короткие передышки, пока Ворон, матерясь сквозь зубы, гонит фургон к следующей точке. Кайл разливает по кружкам горький, обжигающий кофе из термоса. Он уже не бодрит, просто обжигает горло, на пару минут возвращая в реальность. Мы пьем его молча, глядя в пустоту. Разговоров больше нет. Нет ни шуток, ни споров. Только приказы Кайла и тяжелое дыхание.

Нарастающая физическая и моральная усталость превратилась в фон. Тело двигалось на чистых инстинктах и зельях Ворона. А в душе росла глухая, звенящая пустота. Сколько их еще? Десятки? Сотни? Кончатся ли они когда-нибудь?

А потом… все просто стихло.

Красные точки на карте планшета Кайла перестали появляться. Вой сирен за окном сменился обычным гулом утреннего города. Аврал закончился. Волна прорывов схлынула, оставив после себя десятки трупов и выжженную пустоту в наших душах.

— В отдел, — хрипло бросил Кайл, и его голос прозвучал в наступившей тишине оглушительно громко.

Мы, выжатые до предела, вернулись в свой кабинет. Безмолвные, грязные призраки в залитом утренним солнцем городе, который мы только что спасли. Городе, который даже не заметил нашей войны.

Тишина была густой и тяжелой. Никто не говорил. Мы просто разошлись по своим углам, и комната наполнилась тихими, механическими звуками — лязгом разбираемого оружия, шорохом промасленной ветоши, тихим звоном склянок Ворона. Это была наша безмолвная медитация, способ вернуться в реальность, отогнать образы разорванных тел и предсмертных криков.

Я сидел за своим столом, методично протирая клинок меча. Руки двигались на автомате, но мысли были далеко. Они снова и снова возвращались в тот зал, к золотым глазам Лиры, к ее словам.

— Итак.

Голос Кайла, тихий, но твердый, разорвал тишину, заставив всех вздрогнуть. Он не сидел. Он стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, и его взгляд, тяжелый и уставший, обводил каждого из нас. Несмотря на измотанность, он был командиром. И он требовал ответов.

— Давайте разберем, что, черт возьми, это было. У кого какие мысли?

— Мысли простые, — прорычал Гром, с силой закручивая какой-то болт на своем молоте. — Мы вляпались в дерьмо, из которого еле выбрались. Эта тварь была нам не по зубам. Нам просто повезло, что она решила уйти.

— «Просто уйти»? — с тихой, ядовитой усмешкой произнес Ворон, не отрываясь от своих склянок. — Существо пятого уровня не уходит «просто так». Оно уничтожает все, что видит. Тот факт, что мы сидим здесь, а не лежим обугленными трупами на том этаже — это не везение. Это аномалия.

Кайл остановил свой взгляд на мне. Я почувствовал это кожей.

— Саня? Ты был последним, кто оставался на ногах. Твоя версия.

Я медленно поднял голову. Я мог бы промолчать, сославшись на усталость. Но я видел, как они ходят по кругу, пытаясь найти логику там, где ее не было. И я решил рискнуть.

— А что, если… — тихо начал я, и все взгляды тут же обратились ко мне. — Что, если мы смотрим на это не с той стороны? Что, если она не нападала на нас?

— В смысле? — нахмурился Гром. — Она уложила всю команду, это, по-твоему, не нападение?

— Она нас не убила, — возразил я, мой голос стал тверже. — Она просто… нейтрализовала. Убрала с дороги. Каждого — одним точным, не смертельным ударом. Что, если ее целью были не мы? Что, если она пришла за теми культистами и демонами, а мы просто оказались не в том месте и не в то время?

В кабинете повисла звенящая тишина, а затем Гром громко, от души расхохотался.

— Помогла? Саня, ты головой сильно ударился? Демон пятого уровня помогает охотникам? Ну давай, скажи еще, что она уже убивала демонов! Чтобы нам, бедненьким, меньше работы было!

Он саркастично всплеснул руками. Кайл и Ворон тоже смотрели на меня со скепсисом. Моя версия звучала как бред контуженного новобранца.

В тот момент, когда Гром смеялся, я поймал взгляд Лисы. Она не смеялась. Она сидела абсолютно неподвижно и смотрела на меня широко раскрытыми, серьезными глазами. И в ее взгляде я увидел то же, что чувствовал сам — воспоминание.

«Промзона». Демон, готовый нас разорвать. И тварь в доспехах, которая появилась из ниоткуда, убила его и спасла нас.

Она помнила. Она знала, что я не брежу. Она знала, что демоны не только убивают людей. Иногда… они их спасают?

Совещание закончилось ничем. Кайл, видя, что мы ходим по кругу, просто приказал всем разойтись и попытаться отдохнуть. Гром, что-то бурча себе под нос о «сумасшедших теориях», вышел в коридор. Ворон молча скрылся, направившись вниз в душевую, Кайл остался за столом, погруженный в отчеты.

Я взял свой меч и тоже направился к выходу из отдела. Воздух в коридоре казался спертым, давящим. Мне нужно было на улицу, к ветру, к реву «Цербера».

— Саня.

Голос Лисы, тихий и серьезный, остановил меня у самого выхода на парковку. Я обернулся. Она стояла в паре шагов от меня, засунув руки в карманы брюк. Ее обычная язвительная ухмылка исчезла, лицо было серьезным и встревоженным.

— Мы оба знаем, что твоя теория — не бред, — тихо сказала она, подойдя вплотную. Вокруг не было никого. — Это был он. Тот самый… Я почувствовала то же самое. Но почему в этот раз он напал на нас? Если в промзоне он нас спас, то что изменилось сейчас?

Она смотрела мне прямо в глаза, и я видел в них не просто любопытство, а требование. Требование честности от единственного человека, который разделял с ней эту безумную тайну.

И я хотел ей рассказать. Хотел вывалить на нее все — про Лиру, про ее слова, про сделку, про амулет, который холодным камнем лежал у меня в кармане. Разделить эту ношу с кем-то, кому я доверял. Но в тот же миг перед глазами всплыл другой образ — фотография на ее столе в квартире. Улыбающийся мужчина с добрыми глазами. Ее отец. Которого убили демоны.

Как я мог сказать ей, что заключил сделку с одним из «них»? С существом, чей род она ненавидела так же сильно, как и я? Я не мог. Это было бы предательством.

— Лиса, я… — я отвел взгляд, не в силах выдержать ее прямоты. — Я сам не знаю. Это была просто… догадка.

Она молчала несколько долгих секунд, не отводя от меня своего пронзительного взгляда. Она — первоклассный сенсор. Она не просто слышала слова, она чувствовала то, что стояло за ними. И сейчас она чувствовала мою ложь.

— Ладно, Саня, — наконец, сказала она. Голос ее был ровным, без эмоциональным, и от этого он прозвучал как приговор. — Понятно.

Она развернулась и, не сказав больше ни слова, пошла к своей «Авроре».

Я смотрел ей в спину. Я солгал ей, и она это поняла.

Вернувшись в свою комнату в общаге. Она встретила меня той же гулкой, безразличной тишиной. Я не стал включать свет, просто рухнул на диван в полумраке, пробивающемся сквозь шторы. Пять минут я просто лежал, приходя в себя после наряженного марафона, и даже подумывал сходить в душ, но глаза закрылись раньше.

Проснулся я ближе к вечеру и просто уставился в потолок, и прокручивал в голове события последних недель. Пытки церковников. Вмешательство генерала. Тренировки с Арсением. И Лира. Всегда где-то на фоне была она. Невидимый кукловод или странный, непонятный союзник.

Кто я такой? Что это за «печать» у меня внутри? Кто такая Лира и чего она на самом деле хочет?

Я понял, что не могу просто сидеть и ждать. Я должен был сам во всем разобраться. Узнать правду.

Встав я и начал мерить шагами свою скромную комнату. Решение пришло само собой. Холодное, ясное и пугающее. Мне нужно было встретиться с Лирой снова. Но на этот раз — не как жертва, попавшая в ловушку. А как равный. Сознательно. По своей воле.

Мне нужны были ответы, и она была единственной, кто мог их дать.

Приняв душ, и перекусив, я переоделся в простое, гражданское. Взял меч, закрепив его за спиной под курткой. Это была не охота. Это были переговоры. Но на переговоры с дьяволом лучше приходить вооруженным.

«Цербер» ревел подомной, унося прочь от города, от его правил и лжи. Я ехал спокойно и сосредоточенно, направляясь в самую глухую и заброшенную часть промзоны, где тренировал свой проблеск.

Я оставил мотоцикл в тени ржавого ангара и прошел вглубь заброшки. Вокруг — лишь скелеты старых цехов, битый кирпич под ногами и гулкий вой ветра в пустых оконных проемах.

Вытащив из-под куртки амулет, который дала мне Лира. Гладкий, холодный обсидиан лежал на моей ладони. Сердце бешено колотилось. Я не знал, что произойдет. Появится ли она вообще? Или это тоже было частью ее игры?

Я сделал глубокий вдох, отгоняя сомнения, и сжал камень в руке, вкладывая в него все свое намерение, весь свой беззвучный зов: «Я здесь. Я готов говорить».

Сначала не произошло ничего. Прошла минута, другая. Я уже начал думать, что все это было зря, что я — идиот, стоящий посреди развалин в ожидании чуда.

И в этот момент камень в моей руке начал теплеть.

Тепло становилось все сильнее, превращаясь в ощутимый жар. Воздух стал плотнее. Тени в углах заброшенных зданий, казалось, сгустились и ожили.

Она появилась бесшумно. Она просто шагнула из самой густой тени у стены старого цеха, словно была ее частью. На ней были все те же иссиня-черные доспехи.

Она медленно сняла шлем, уставившись на меня своими золотыми глазами и произнесла:

— Я знала, что ты позовешь, — ее мелодичный голос нарушил тишину. — Но не думала, что так скоро.

Глава 13

Глава 13

Слова повисли в стылом воздухе заброшенного цеха. Ветер гулял под высокими сводами, гоняя пыль и шевеля обрывки брезента, но здесь, рядом с ней, казалось, замерло само время. Она стояла в нескольких шагах, сняв свой иссиня-черный шлем. Серебристые волосы тускло мерцали, ловя слабый свет далеких городских огней, пробивающийся сквозь выбитые окна. Идеальное, фарфоровое лицо, с которого, казалось, сошла древняя фреска. И глаза. Золотые, как два расплавленных солида, они смотрели на меня без гнева, без угрозы.

Я с трудом сглотнул, чувствуя, как по спине ползет холодок, не имеющий ничего общего с ночной прохладой. Тело гудело от напряжения, каждый мускул был натянут, как струна, готовая лопнуть. Я сделал шаг назад, упираясь спиной в холодную, шершавую колонну. Безопасное расстояние. Иллюзия безопасности.

— Хватит игр, — мой голос прозвучал хрипло и грубо, эхом отразившись от бетонных стен. Рука сама легла на рукоять меча, просто чтобы было за что держаться. — Кто ты? Что ты такое? Ты назвала себя полукровкой — что это значит?

Я впился в нее взглядом, пытаясь прожечь эту маску спокойствия, увидеть под ней истинное, уродливое лицо монстра. Но она не дрогнула. Лишь ее губы тронула легкая улыбка.

— Ты задаешь правильные вопросы, Александр, — тихо сказала она. — Но ты ищешь простые ответы там, где их нет. Ты делишь мир на черное и белое, на людей и демонов. А я застряла между ними.

Она сделала едва заметный шаг ко мне, и я инстинктивно напрягся.

— Ты хочешь знать, кто я? — Лира подняла взгляд к темному, теряющемуся во мраке потолку, словно читала там строки древней летописи. — Моя мать была… богиней. Покровительницей и стражем мира. Мира, которого больше нет.

Богиня? Это что, бред сумасшедшего? Она пытается меня запутать, сбить с толку масштабом лжи. Чем чудовищнее ложь, тем легче в нее поверить. Классика.

— А потом пришла Бездна, — ее голос стал ниже. — Голодная, вечная тьма. И во главе ее армады был мой отец. Архидемон Бальтазар, один из тех, кого можно назвать истинным владыкой бездны. От мира остались руины. А мою мать… он не убил. Он счел ее слишком прекрасной для смерти. Он пленил ее, сделал своей вечной игрушкой.

Она снова посмотрела на меня.

— И от этого союза, появилась я.

Какая слезливая история , — пронеслась первая мысль.

А следом и вторая: н о если в этом хоть капля правды… то передо мной существо, по сравнению с которым «четверка» из подвала — просто щенок. Дочь того, кто способен поглощать целые миры. И эта… эта сущность стоит передо мной и рассказывает мне сказки? Зачем?

Молчание, повисшее между нами, было тяжелее свинца. Я смотрел на нее, и мой мир, такой понятный и простой еще час назад, трещал по швам, рассыпаясь на миллионы острых, как стекло, осколков. История о богине и архидемоне звучала как бред, как эпическая поэма, не имеющая ничего общего с моей грязной, кровавой работой.

Я заставил себя оторваться от гипнотического взгляда. Нужно было вернуть контроль. Нужны факты, а не мифы.

— Хорошо… допустим, — я с трудом выдавил из себя слова, голос был чужим. — Допустим, я тебе верю. Но это ничего не объясняет. Как ты здесь оказалась? Почему вы все лезете в наш мир, как тараканы из щелей?

Лира медленно обвела взглядом убожество заброшенного цеха — ржавые балки, битый кирпич, горы мусора. На ее лице промелькнула тень брезгливости, смешанной с усталостью.

— Вы, люди, так забавно уверены в своей значимости, — произнесла она, и ее тон стал похож на тон профессора, объясняющего первокурснику очевидные вещи. — Вы думаете, Бездна мечтает завоевать это ? Ваш маленький, тусклый мир? Александр, ваш мир — не цель. Тихая заводь, вдалеке от всего. В нем нет абсолютно ничего интересного.

Она сделала шаг, и ее доспех не издал ни звука.

— Большинство демонов попадает сюда случайно. Ткань реальности тонка. Иногда в Бездне возникают нестабильные разломы, блуждающие порталы. Мелкие твари, копейки, двойки и другие, как вы их называете, просто проваливаются в них, как мусор, который затягивает в водоворот. Они слабы, глупы и действуют на чистых инстинктах: голод и страх. Я сама попала сюда так же, услышав о подобной аномалии искала путь, чтобы сбежать.

— А магия? — перебил я, цепляясь за единственную вещь, которая казалась реальной. — Наша магия?

— Ваша магия? — она тихо рассмеялась. — Это не ваша магия. Это эхо. Остаточная энергия, которая просачивается в ваш мир вместе с нами в короткие мгновения открытия разломов. Она слабая, разбавленная, неагрессивная. Идеальная среда для роста. Здесь любая тварь может эволюционировать гораздо быстрее и безопаснее, чем в вечной войне Бездны. Но когда они становятся сильнее, им становится тесно. Магии вашего мира им уже не хватает, она кажется им пресной водой после чистого спирта. И они уходят. Ищут путь обратно или в другие, более богатые энергией миры.

Значит, мы не защитники, а просто санитары? Подбираем то, что случайно просочилось из другого мира? А вся наша магия — лишь объедки с их стола? Эта мысль была омерзительной. Она переворачивала все, во что я верил. Весь мой путь, вся моя ненависть… все это было основано на непонимании? Я анализировал ее слова, пытался сопоставить их с тем, что знал. Хаотичные прорывы. Разные уровни силы. То, как сильные твари всегда появлялись в одиночку… Что-то в этом было. Что-то чудовищно логичное.

Лира снова посмотрела на меня, слегка склонив голову набок, словно рассматривала любопытный образец под микроскопом.

— В некоторых из вас, одаренных, я даже чувствую далекое, почти угасшее эхо демонской крови, — как бы невзначай добавила она. — Это значит лишь то, что когда-то давно кто-то из демонов стал прародителем нового рода. Возможно, даже не по своей воле.

Кровь ударила в виски. Сама мысль о том, что в ком-то из нас может течь кровь этих тварей, была кощунственной. Я сжал кулаки, заставляя себя успокоиться.

— Хватит лекций, — прорычал я. — Я понял. Зачем ты мне все это рассказываешь? Что тебе от меня надо?

Я задал этот вопрос в упор, ожидая чего угодно — угрозы, предложения, нового потока лжи. Но ее реакция обезоружила. Лира посмотрела на меня, и на ее лице появилось выражение искреннего, почти детского разочарования. Она тяжело вздохнула.

— Уже ничего, — тихо сказала она, и в ее голосе прозвучала неподдельная горечь. — Я ошиблась. Я почувствовала твою «Печать», ее природу, и подумала, что нашла… нечто особенное. Потенциал. Но теперь я вижу, что ты слишком слаб. Слишком человек. Мое любопытство удовлетворено.

Она издевается. Это очередная игра, очередной психологический трюк. Она пытается задеть мое самолюбие, вывести из себя, заставить сделать ошибку. Не получится.

Ярость, холодная и острая, пронзила меня. Она не просто меня унизила. Она обесценила все мои победы, всю мою боль. Я смотрел в ее золотые, вдруг ставшие безразличными глаза, и не верил ни единому ее слову. Моя рука сама скользнула в карман куртки и нащупала холодный, гладкий камень амулета.

Я резко шагнул к ней и выдернул руку, вскинув амулет на уровень ее глаз. Черный обсидиан тускло блеснул в полумраке цеха.

— Тогда зачем ЭТО? — прошипел я, мой голос был низким от сдерживаемого гнева. — Ты бы не дала мне его, если бы я был тебе не нужен!

На ее лице, до этого выражавшем лишь холодное разочарование, что-то дрогнуло. Уголки губ поползли вверх, и она не просто улыбнулась. Она рассмеялась. Громко, свободно, от души, и этот мелодичный, но абсолютно неуместный звук эхом разнесся под сводами заброшенного цеха. В этом смехе не было веселья. В нем была горечь, ирония и бездна превосходства.

— Какой же ты все-таки предсказуемый, человек, — сказала она, отсмеявшись. — Всегда цепляешься за очевидное. Да, ты прав. Ты был мне нужен. Как единственная в своем роде аномалия, которую я встретила за пределами Бездны. Но я переоценила материал.

Я молчал, сжимая в руке бесполезный теперь амулет. Ярость внутри сменилась холодной пустотой.

— Ладно, — выдохнул я, отступая на шаг. — Раз я тебе больше не интересен, ответь на последний вопрос, и я уйду. Зачем все это? Какова ваша конечная цель? Вы пытаетесь завоевать наш мир?

И тут она снова рассмеялась, но на этот раз ее смех был коротким и злым.

— Завоевать? — она обвела рукой вокруг. — Это ? Александр, ты смотришь на звезды и думаешь, что они вращаются вокруг тебя. Ты не представляешь истинных масштабов.

Она подошла ближе, и ее золотые глаза впились в меня.

— Я видела миры, покоренный моим отцом. Легионы тварей, где существа пятого уровня, которых ваши магистры считают угрозой огромного масштаба, — это даже не элита. Существа вроде меня, которых вы бы отнесли к шестому уровню, — вот это элита. Мои старшие братья еще сильнее. А мой отец… он просто вне вашей шкалы. Он — стихия. Он — сама Бездна.

Она сделала паузу, давая словам впитаться, отравить, уничтожить любую надежду.

— Если бы Бездна захотела завоевать ваш мир, это была бы не череда жалких, случайных прорывов. Это была бы бойня. И вы бы продержались не больше месяца.

Слова ударили под дых, вышибая воздух. Вся наша борьба, все смерти, весь героизм Охотников, вся мощь имперской армии и магов… все это — на один месяц. Я вспомнил бой на Сенной, тот ужас, то отчаяние, когда мы едва сдержали волну мелочи. А она говорила о легионах. Вся моя жизнь, вся моя служба, весь смысл моего существования только что превратились в бессмысленную возню в песочнице.

Я смотрел на нее, и впервые за все время почувствовал не ненависть, не злость, а настоящий, всепоглощающий, космический ужас. Мы были не воинами. Мы были никем.

Но инстинкт, который вбил в меня Арсений Игнатьевич, искать слабость даже в безнадежной ситуации, не дал мне утонуть в этом отчаянии. Я вцепился в единственную нестыковку в ее идеальной картине апокалипсиса.

— Если все так безнадежно… — мой голос был едва слышен, но прозвучал на удивление твердо, — на что тогда рассчитываешь ты?

Лира замолчала. Смех исчез с ее лица. Взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь меня, сквозь стены этого цеха, в другие миры, в другие времена.

— На то, что даже у сильных есть свои враги, — наконец ответила она, и ее голос стал глухим. — Мой отец не единственный владыка Бездны. Прямо сейчас он ведет войну с другим, таким же древним и могущественным, как он сам. Он отвлекся. И это — мой единственный шанс.

Она снова посмотрела на меня, и в ее глазах горел холодный огонь.

— Моя цель — не победить его. Это невозможно. Моя цель — разорвать ту связь, которой он приковал мир моей матери к Бездне. Но в одиночку мне не справиться.

И тут она замолчала. Она просто смотрела на меня. Пронзительно, изучающе, взвешивая что-то на невидимых весах. Ее взгляд был настолько тяжелым, что я невольно сделал шаг назад, снова упираясь в холодную колонну. Воздух между нами, казалось, затрещал от напряжения.

— А впрочем… — ее голос изменился. В нем больше не было ни насмешки, ни горечи. Только холодный, деловой расчет. — Мне есть, что тебе предложить.

Я молчал, сердце гулко стучало в груди, отдаваясь в висках.

— Я не обладаю всей силой отца, и не владею знаниями древних, — продолжала она, медленно сокращая дистанцию. — Но мне есть, что предложить тебе.

Она остановилась в шаге от меня.

— Я помогу тебе. Стать сильнее, тебе не смогут противостоять ни демоны, ни ваши магистры. А ты… ты поможешь мне, когда придет время.

Предложение повисло в мертвой тишине цеха.

Это была сделка с дьяволом. Или с ангелом мщения. Я не знал. Я смотрел в ее золотые, нечеловеческие глаза и видел в них не ложь, а отчаянную, холодную решимость. Она предлагала мне не просто силу. Она предлагала мне цель, неизмеримо большую, чем просто месть за родителей. Шанс нанести удар в самое сердце тьмы. Но какой ценой? Ценой души? Ценой преданности команде, которая стала моей семьей? Она не просила меня предавать. Она предлагала мне стать сильнее. Ради себя. Ради них.

Я стоял, разрываемый на части. Передо мной были два пути. Отказаться — и остаться слабым и надеяться, что бездна никогда не явиться сюда. Вот только демоны уже были здесь, и сколько у нас есть времени не известно. Согласиться — и ступить на дорогу, с которой нет возврата, в мир богов и архидемонов, где моя жизнь станет лишь разменной монетой в их вечной войне.

Она ждала. И в этой тишине, в этом заброшенном цеху, решалась моя судьба.

Глава 14

Глава 14

— И что ты попросишь взамен? — прохрипел я. Мой голос был тверже, чем я ожидал. — Силу не дают просто так. — Ты прав, — спокойно кивнула Лира. — Когда придет время, ты мне поможешь.

Ее ответ был слишком расплывчатым, слишком опасным в своей простоте.

«Поможешь». Какое растяжимое понятие. Помочь убить конкурента? Помочь устроить прорыв в центре столицы, чтобы отвлечь внимание от ее дел? Или помочь принести в жертву кого-то из людей? Нет. Сначала — условия. Четкие, нерушимые, выжженные на камне.

— Я должен знать, в чем будет заключаться эта помощь, — я сделал шаг вперед, возвращая себе часть контроля над разговором. — Я даю слово, но только при одном условии. Я никогда не выступлю против своего мира. Ни против людей, ни против интересов человечества. Если твоя помощь потребует от меня этого — сделки не будет.

Я ожидал спора, уловок, попытки обойти мои условия. Но Лира посмотрела на меня без тени хитрости. В ее взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Твоя верность достойна похвалы, Александр. Но можешь быть спокоен. Мои враги — не люди. Мои враги — демоны. Мой отец. Мои братья. Те, кто держит в плену мою мать и ее мир.

Она говорила с такой холодной ненавистью, что я ей поверил. Наш враг был общим.

— Хорошо, — кивнул я. — Но и это еще не все. Ты говоришь, что поможешь мне стать сильнее. Как? Что ты собираешься сделать?

Лира на мгновение задумалась, подбирая слова.

— В мире моей матери, когда легионы отца вторглись на их земли, они отчаянно сопротивлялись. Их маги и целители разработали ритуал. Жестокий, опасный, но невероятно эффективный. Они научились использовать саму суть демонов для собственного усиления.

Использовать демонов как топливо… Это меняло все. Это была не демоническая порча, не темный дар. Это было оружие, созданное для войны с ними. Жестокое, но оружие. Арсений Игнатьевич учил меня эффективности. А это… это звучало как предельная форма эффективности.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Я предлагаю тебе этот ритуал. Но я должна предупредить. Этот ритуал… он будет очень болезненным.

Я горько усмехнулся. Боль. Меня этим уже не напугать.

— После церковников, — сказал я, и в голосе прозвенела сталь, — я готов ко всему.

Лира кивнула, словно ожидала этого ответа. — Хорошо. Тогда нам нужно особое место.

Она сделала плавный жест рукой, тени вокруг нее ожили, а одна превратилась словно в окно или дверь.

— Не бойся, — сказала она, видя, как я инстинктивно напрягся.

И тут мой взгляд метнулся в сторону, где в тени я оставил свой «Цербер». Мой единственный трофей. Мой символ свободы.

— Подожди, — сказал я, оглядываясь. — А мой мотоцикл?

Лира проследила за моим взглядом и усмехнулась.

— Не беспокойся о своих земных игрушках, Александр.

Она лениво щелкнула пальцами. Тень под моим мотоциклом сгустилась, ожила, окутала его черным саваном и втянула в себя, не оставив на пыльном бетоне и следа. Словно его никогда и не было.

— Он будет в целости и сохранности ждать твоего возвращения, — сказала она. — А теперь идем.

Она шагнула в портал и, обернувшись, посмотрела на меня, ожидая. Пути назад нет. Она только что отрезала его.

Я бросил последний взгляд на опустевшее место и шагнул за ней во тьму.

Переход был мгновенным и тошнотворным. Ощущение, будто все мое тело вывернули наизнанку, а потом резко вправили обратно. Я пошатнулся и едва не упал, когда под ногами появилась твердая почва.

Воздух был холодным, влажным и пах вековой пылью, камнем и грибами. Мы находились в огромной, циклопических размеров пещере, потолок которой терялся где-то в непроглядной тьме. Единственным источником света были редкие скопления фосфоресцирующих грибов и мха, бросавших на стены призрачные, зеленоватые отблески. И в этом мертвом свете я увидел руины.

Впереди, насколько хватало глаз, простирался заброшенный город. Древний! Здания без окон, высеченные из цельных скал, устремлялись вверх, словно кости давно умерших гигантов. Тишину нарушал лишь звук капающей откуда-то сверху воды, эхом отдававшийся в этой бездонной пустоте.

— Где мы? — прошептал я, ошеломленно оглядываясь.

— Глубоко, — ответила Лира, не оборачиваясь. Ее голос здесь звучал глуше. — Старый город. Я нашла это место случайно, когда искала укрытие. Возможно, одна из первых цивилизаций этого мира, которую поглотила земля задолго до того, как ваши предки научились строить из камня. Здесь нас никто и никогда не найдет. Идеальное место.

Она повела меня по широкому, заваленному обломками проспекту к центральной площади. В ее центре возвышался огромный, потрескавшийся от времени каменный алтарь, испещренный давно стертыми рунами.

— Прежде чем мы начнем, — сказала Лира, остановившись у алтаря, — мы должны скрепить наш союз. Не просто словами, а так, чтобы даже Бездна знала о нашей сделке. Нерушимой клятвой.

Она подняла руку, и в ней из сгустившихся теней соткался ритуальный кинжал. Его изогнутое лезвие было сделано из цельного куска молочно-белой кости, по которой пробегали тонкие красные символы. — Только после клятвы я раскрою тебе все детали ритуала.

Деваться было некуда.

Я взял кинжал. Он был теплым, почти живым на ощупь. Без колебаний я провел лезвием по своей ладони. Из пореза тут же выступила кровь. Лира взяла у меня кинжал и с такой же легкостью сделала неглубокий надрез на своей ладони. Вот только ее кровь была не красной. Густая, тяжелая, она походила на жидкое серебро или ртуть.

Затем мы скрепили руки в рукопожатии.

В тот момент, когда моя кровь смешалась с ее серебряной, произошла вспышка. Смесь нашей крови зашипела и вспыхнула фиолетовым огнем. Клятва была принесена. Точка невозврата пройдена.

— Теперь, когда с формальностями покончено, — сказала Лира, отпуская мою руку, — я могу объяснить. Ты готов слушать?

Я кивнул, глядя на едва заметный, пульсирующий знак на своей ладони.

— Ритуал усилит тебя как мага, сделает твой источник больше, а каналы станут крепче. Естественно, не за раз . Как я и говорила, это больно. И так, капля по капле, ты станешь сильнее. Для этого используется демон, его сила, его суть, ритуал очистит ее и вольет в тебя, усиливая, если говорить простым языком, — усмехнулась Лира.

Я молчал, переваривая услышанное. Картина была ясной и чудовищной. Я должен был стать живым фильтром, через который пропустят душу демона, чтобы очистить и расширить мой собственный источник.

— Теперь ты знаешь все. Ты все еще согласен?

Я посмотрел на свои руки. Вспомнил слова Лиры о том, что наш мир продержится всего месяц в случае нападения. Выбор был очевиден.

— Я согласен, — твердо сказал я.

— Хорошо, — кивнула она. На ее лице не было ни удовлетворения, ни радости. Только деловая собранность. — Тогда нам нужно найти подходящую жертву. Для первого раза и двойки хватит.

За ее спиной снова начал закручиваться вихрь темного портала. Но на этот раз он был другим. Из него пахнуло не сырой землей, а сухим, раскаленным воздухом, запахом пыли и каких-то чужих, пряных трав.

— Куда теперь? — спросил я, инстинктивно готовясь к новому испытанию.

— В Африку, — бросила она. — Там процветают культы, а демонов можно встретить на каждом шагу. Подходящее место. Идем.

Я шагнул в портал.

Ударила жара. Не теплая, а густая, удушливая, всепроникающая. После промозглого питерского климата и могильного холода подземелья это было все равно что сунуть голову в печь. Небо было не голубым, а выцветшим, белесым от палящего солнца. Воздух дрожал, наполненный оглушительным стрекотом незнакомых насекомых.

Мы стояли на вершине скалистого холма, с которого открывался вид на раскинувшуюся внизу долину. Там, в пыльной дымке, виднелись очертания большого, хаотичного города — лабиринт из глинобитных хижин и ржавых металлических крыш.

— Добро пожаловать, — безразлично сказала Лира. — Идеальные охотничьи угодья.

Она двинулась вперед, легко и бесшумно ступая по растрескавшейся земле. Я последовал за ней, чувствуя, как пот мгновенно выступил на лбу. Мы шли не в город, а вдоль него, углубляясь в выжженную саванну, усеянную колючими кустарниками и редкими, скрюченными деревьями.

— Ищи, — приказала она. — Я не сенсор, — огрызнулся я. — Я знаю. Учись видеть. Их следы отличаются от следов земных тварей.

Она учила меня. Указывала на неестественно вывернутый камень, на слизь, блестевшую на сухой траве, на глубокие борозды от когтей на коре баобаба. Через полчаса я уже сам начал замечать эти аномалии. И вот, в пересохшем русле реки, мы его нашли.

Он был похож на огромную ящерицу-переростка, покрытую панцирем песочного цвета. Длинные, серповидные когти на передних лапах были испачканы чем-то темным. Демон-двойка. Он грыз останки антилопы, и звук хрустящих костей был единственным, что нарушало тишину.

— Он твой, — прошептала Лира, отступая в тень скалы. — Я буду только наблюдать. И помни: твоя цель — не убить. А обездвижить.

Я кивнул, выхватывая меч.

Не в голову. В ноги. Мне нужна туша, а не труп.

Я атаковал с ходу, используя «Проблеск». Вспышка, хлопок — и я уже за спиной твари, нанося рубящий удар по задней лапе. Демон взвыл от боли и ярости, разворачиваясь. Я снова ушел рывком, появляясь сбоку. Я не лез напролом. Я танцевал вокруг него, изматывая, нанося неглубокие, но болезненные порезы по сухожилиям и суставам.

Тварь была сильной и быстрой, но предсказуемой. Она бросалась туда, где я был секунду назад, яростно вгрызаясь клыками в пустоту. Я же методично, удар за ударом, превращал ее в калеку. Когда я подрезал ей сухожилия на последней здоровой лапе, она рухнула на землю, беспомощно скребя когтями по земле и скуля от боли.

Я подошел и занес меч над ее головой, готовый закончить бой.

— Стой, — голос Лиры прозвучал спокойно, но властно. Она вышла из тени. — Теперь — главный урок.

Я стоял над поверженным, скулящим от боли и страха демоном.

— Что теперь? — спросил я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Теперь ты докажешь, что вправе , — ответила она. — Положи на него руку. Закрой глаза. Я создам ментальный мост. Ты должен будешь войти в его сознание и сломать его волю. Завоевать. Только тогда его сила станет твоей.

Ее слова ударили по самому больному. Я сжал зубы до скрипа и, опустившись на колено, положил ладонь на голову дрожащей твари. Горячая, чешуйчатая кожа подрагивала.

— Я готова, — прошептала Лира.

В тот же миг мир исчез.

Меня швырнуло в ревущий, багровый океан чистого хаоса. Это было сознание твари. Здесь не было мыслей — только образы, проносящиеся со скоростью света. Вечная охота в кровавых пустошах Бездны. Рев более сильных тварей. Боль от клыков соперников. Неутолимый, всепоглощающий голод. И страх. Животный, липкий страх перед всем, что было больше и сильнее.

Этот хаос грозил поглотить меня, растворить мое «я» в своей первобытной ярости.

— Не тони! — голос Лиры прозвучал прямо у меня в голове, холодный и острый, как осколок льда. — Ты не наблюдатель. Ты — завоеватель! Найди его ядро, его волю! И сломи ее!

Я заставил себя сфокусироваться. Сквозь бурю инстинктов я нащупал его — тускло пульсирующий уголек, центр этого урагана. Его воля. Я бросился на нее, вкладывая в ментальный удар всю свою ненависть, всю боль, оставленную демонами в моей жизни. Память о родителях. Унижение в монастыре.

Но тварь дала отпор. Ее примитивная воля к жизни оказалась невероятно сильна. Она вцепилась в мое сознание, пытаясь разорвать его на части своими кошмарами. Я почти сдался.

— Докажи, что ты — хищник, а он — жертва! — снова ударил по нервам голос Лиры.

Я зарычал — не голосом, а самой своей сутью. Я перестал быть просто Саней Зверевым. Я стал Зверем. Хищником, который пришел забрать свое по праву сильного. Я вцепился в этот пульсирующий уголек и сжал.

Раздался беззвучный, ментальный крик, полный агонии и отчаяния. Я почувствовал, как что-то внутри твари ломается, гаснет. Ее воля была сломлена.

И в тот же миг ее энергия хлынула в меня.

Это было отвратительно. Я почувствовал не просто поток силы. Я почувствовал его . Его примитивную ярость, его голод, его боль, его страх. Все это неслось по моим венам, смешиваясь с моей собственной силой, становясь частью меня.

Когда все закончилось, я отдернул руку, как от огня, и меня вырвало прямо на выжженную землю. Демон под моей рукой забился в последних конвульсиях и затих, превращаясь в сморщенную, иссохшую мумию.

Я заглянул внутрь себя, ожидая почувствовать тот пьянящий прилив силы. Но его не было. Вместо этого я чувствовал боль от источника, словно его стенки раздвинули немного , всего на миллиметр, но он стал больше.

Я поднялся на ноги, глядя на свои руки. Я чувствовал себя грязным.

Лира подошла ко мне. В ее золотых глазах не было ни сочувствия, ни отвращения. Только деловой интерес.

— Это начало, — спокойно поправила она. — Теперь ты знаешь, как это делать. Чтобы увеличить свой источник, тебе понадобятся сотни таких тварей.

Она посмотрела на мое перекошенное от отвращения лицо и вдруг горько, почти беззвучно вздохнула. В ее взгляде на мгновение промелькнула глубокая, искренняя печаль.

— Жаль, что для меня этот путь закрыт, — тихо сказала она, скорее себе, чем мне. — В смысле? — не понял я. — Моя кровь… она слишком сильна, слишком близка к Бездне, — она покачала головой. — Да и не человек я. Так что тебе повезло. У тебя есть путь. А теперь, когда первый раз позади, пора найти следующую жертву.

Глава 15

Глава 15

Я поднялся на ноги, глядя на свои руки. Я чувствовал себя грязным. Оскверненным.

— Вставай, — ее голос был тверд. — Ты почувствовал? Эту каплю? Таких капель нужны тысячи. У нас нет времени.

Она не дала мне ни секунды на рефлексию. Она указала на скалистый гребень неподалеку.

— Следующий. Там, за теми камнями. Движется.

Я стиснул зубы и двинулся вперед. Следующая тварь была еще слабее предыдущей. Я обездвижил ее одним точным ударом, пригвоздив к земле. Опустился на колено, занес руку… и замер, ожидая помощи Лиры.

— Я не буду каждый раз водить тебя за руку, — ее голос прозвучал холодно, без всякой ментальной поддержки. — Ты должен научиться сам. Создать мост. Подавить волю. Забрать силу. Действуй.

Сам? Но как? В прошлый раз она была моим проводником в том багровом океане хаоса. Без нее я просто утону.

Я глубоко вздохнул и положил ладонь на голову дрожащей твари. Закрыл глаза. Попытался сделать то же, что и в прошлый раз — проникнуть в ее сознание. Но вместо моста передо мной была стена. Я попытался пробиться сквозь нее силой, но лишь ударился о невидимый барьер. Голову пронзила острая боль.

— Не пробивай. Прочувствуй, — голос Лиры все же раздался в моей голове, но на этот раз он был далеким и отстраненным, как у стороннего наблюдателя.

Я перестал давить. Я сосредоточился на холодном ощущении и представил, как она тянется к сознанию демона. Стена на мгновение пошла рябью. Есть! Я рванулся в образовавшуюся брешь.

Хаос снова захлестнул меня, но на этот раз я был в нем один. Без проводника, без спасательного круга. Меня швыряло из стороны в сторону в урагане чужих инстинктов. Я видел мир глазами твари: вечный голод, панический ужас перед тенью хищника, слепая ярость на все, что движется. Это было в разы сложнее.

Сломить волю!

Я из последних сил вцепился в эту мысль. Пробиваясь сквозь шторм, я нащупал тот самый пульсирующий уголек — его волю к жизни. И ударил. Ненавистью. Болью. Воспоминаниями.

Это заняло почти минуту, показавшуюся вечностью. Когда все закончилось, я рухнул рядом с иссохшим трупом, тяжело дыша. Голова раскалывалась, а в мой источник упала еще одна, едва заметная капля. Это было в десять раз труднее. И в десять раз мучительнее.

— Ты справился, — констатировала Лира, подойдя ближе. — Это было медленно и грязно. Но ты справился. А теперь — снова.

Дальнейшее превратилось в методичный, отвратительный кошмар. Каждый раз был пыткой. Создание ментального моста отнимало все силы, борьба с волей каждой твари выматывала до предела. Меня рвало. Голова раскалывалась. Я падал на колени, проклиная и себя, и Лиру.

— Вставай, — безжалостно говорила она. — Твои враги не будут ждать.

И я вставал. Снова и снова. Я сражался, обездвиживал, клал руку на дрожащую, вонючую плоть… и ломал, и тянул.

С десятой тварью я научился находить «резонанс» почти мгновенно. С двадцатой — перестал тонуть в их хаосе, научившись сразу находить ядро воли. С тридцатой — процесс стал почти автоматическим. Отвращение начало притупляться. На его место пришла холодная, отстраненная эффективность. Я перестал видеть в них живых существ. Они стали тем, кем их назвала Лира — ресурсом. Ходячими батарейками. Я научился отключать эмоции, превратив поглощение в механический, почти будничный процесс. Обезвредить. Подавить. Поглотить. Искать следующего.

Мой внутренний источник медленно, мучительно, капля за каплей рос.

Я становился сильнее с каждой поглощенной жизнью, и с каждой же жизнью я терял частичку себя. После того как я без видимых усилий в одиночку уничтожил и поглотил целую стаю из двадцати копеек, Лира остановила меня.

— Достаточно, — сказала она. Ее голос вырвал меня из холодного, механического транса.

Я посмотрел на нее.

— Но ты же говорила, нужны тысячи…

— Тысячи таких, как они, — она кивнула на иссохшие трупы. — Это мусор. Они дают не так уж и много. Ты научился процессу, твой источник готов принимать силу. Теперь пора переходить на новый уровень.

Она повела меня вглубь выжженной саванны, в район, который выглядел еще более древним и зловещим. Мы спустились в глубокий, иссохший каньон, на дне которого валялись гигантские, обглоданные кости каких-то доисторических чудовищ. Воздух здесь был неподвижным и тяжелым, пахло гнилью и смертью.

— Он здесь, — прошептала Лира, останавливая меня рукой.

Из-за груды костей, с оглушительным скрежетом, поднялась тварь. Она была огромной, метра три ростом. Похожая на гориллу, но состоящая из сросшихся, пожелтевших костей, покрытых толстыми наростами, похожими на камень. Из ее спины торчали острые костяные шипы, а вместо глаз в черепе горели два багровых, полных ненависти огня.

— По вашей классификации, — спокойно, почти лениво, произнесла Лира, — это существо сильный второго уровня. Костяной Разрушитель.

Я замер, и по моей спине пробежал ледяной холод.

— Второго уровня? — переспросил я шепотом, не веря своим ушам. — Ты с ума сошла? Чтобы убить такую тварь, нужно как минимум трое опытных охотников!

Я в ужасе посмотрел на нее. — А ты хочешь, чтобы я… один… не просто убил его, а еще и умудрился поглотить⁈

Лира повернулась ко мне, и в ее золотых глазах не было ни капли сочувствия.

— Твой отряд сейчас не здесь, Александр, — холодно сказала она. — И ты — уже не тот охотник, что был раньше. Ты слаб, потому что твой источник мал. А перед тобой возможность. Тебе просто нужно ее взять.

Тварь взревела, и рев ее был похож на скрежет движущихся тектонических плит. Она бросилась на меня.

— Докажи, что ты достоин этой силы, — бросила Лира и отступила в тень, оставляя меня один на один с монстром, которого я не должен был победить.

«Проблеск». Вспышка, хлопок — и я уже рядом, захожу сбоку, нанося выверенный, отточенный сотнями повторений удар мечом по коленному суставу.

Но вместо хруста кости раздался оглушительный скрежет. Мой клинок, который резал «низших» как бумагу, отскочил от костяной брони, оставив на ней лишь жалкую белую царапину и высекая сноп искр, которые обожгли мне руку.

Тварь взревела — не от боли, а от ярости, — и ее гигантская, похожая на каменную дубину лапа, обрушилась на то место, где я только что стоял. Удар был такой силы, что земля содрогнулась, а в воздух поднялось облако пыли и мелких камней.

Я разорвал дистанцию, отскакивая назад. И тут же скастовал Воздушный кулак! Оно врезалось в монстра, заставив его замереть, но не причинив реального вреда. Он лишь злобно мотнул головой. Я тут же выпустил веер «Ледяных стрел» — они с бессильным звоном разбились о его грудь, как стекло.

Он был медленнее меня, но его сила была сокрушительной. Поняв, что на расстоянии я лишь щекочу его, он снова рванул вперед. Я отступал, спамя слабыми заклинаниями, пытаясь найти слабое место. Но его броня была монолитной.

Во время одной из атак он махнул своей гигантской лапой наотмашь. Я выставил перед собой «Огненный щит». Алая полусфера вспыхнула, принимая на себя удар. Щит затрещал, прогибаясь, и погас, но он погасил инерцию. Однако чудовищная мощь удара прошла сквозь него.

Меня отбросило на несколько метров. Я врезался боком в скалу и с глухим хрустом сполз на землю. Левый бок взорвался острой, слепящей болью. Ребро. Треснуло, если не сломалось.

Везет им, — промелькнуло в голове.

Я посмотрел на ревущего монстра, который неуклюже ковылял ко мне, чтобы добить. И я больше не видел в нем врага. Я видел источник. Огромный, переполненный мощью источник энергии, который был мне жизненно необходим.

Твоя энергия будет моей.

Вместо того чтобы отступать, я сам пошел в атаку. Превозмогая боль, я вскочил на ноги.

Думай. Не сила, а голова. Создай свой шанс.

Я ударил ладонями о землю. «Огненная стена»! Передо мной взметнулась ревущая завеса пламени, отрезая монстра. Это была не атака. Это была ширма.

Демон, не раздумывая, с ревом проломился сквозь огонь, но на те доли секунды, пока пламя лизало его костяную броню, он ослеп. Он не видел, что я сделал за этой стеной.

Я не отступил. Я рванул вперед, в самую гущу пламени, ему навстречу. И, оказавшись почти вплотную, ударил не мечом, а магией. Воздушный таран, который я наполнил до предела.

Вся мощь концентрированного удара врезалась ему в грудь с близкого расстояния. Тварь просто снесло на метров пять, и она с ревом покатилась по земле с ревом, а на груди куда пришелся удар, костяная броня была расколота.

Этого мне и не хватало.

Проблеск!

И оказываюсь прямо над тварью, наполняя меч магией и со всей силы вонзаю в грудь, пробивая его тело полностью, да еще и к земле пригвоздил.

Тварь издала ужасный, булькающий рев и попыталась встать и скинуть меня. Вот только я вновь применил воздушный таран, прямо ей в голову.

— Рааа, — ударил ее возглас мне прямо в лицо, и она замотала головой в стороны, пытаясь прийти в себя, и уже не пытаясь подняться

Нужно было закончить начатое.

— Не торопись! — голос Лиры ударил по нервам. — Его воля сильна. Это не «копейка». Сначала — подавление. Сломай его, или он утащит тебя за собой в безумие!

Она была права. Я положил ладонь поверх рукояти меча, который служил теперь якорем, и заставил себя создать ментальный мост.

Это было не похоже на то, что я делал раньше. Вместо стены из примитивного страха я наткнулся на целую крепость. Его сознание было лабиринтом из боли, вековой ярости и глухой, пустоты. Я почувствовал отголоски его прошлых битв — он рвал на части каких-то других, более слабых тварей, и я ощутил их предсмертный ужас. И он не собирался становиться жертвой.

Его воля ударила в ответ. Не хаотичным штормом, а целенаправленным тараном. Боль в моем раненом боку вспыхнула с новой силой, и сознание демона вцепилось в эту боль, пытаясь использовать ее, чтобы сломать меня. Перед глазами на мгновение потемнело.

— Докажи, что ты в своем праве! — снова прозвучал голос Лиры.

Я зарычал, но не вслух, а внутри этого ментального ада. Я перестал быть просто Саней Зверевым. Я стал Зверем.

Я вцепился в его волю всей своей ненавистью, всей своей жаждой силы. Это была уже не битва, а акт поглощения одного хищника другим. Я чувствовал, как его костяная крепость трещит, крошится. Раздался беззвучный, ментальный треск, полный отчаяния и поражения. Его воля была сломлена.

И в тот же миг поток хлынул.

Это была не просто капля. А целый десяток не меньше.

Я чувствовал, как мой внутренний источник, начинает жадно впитывать эту мощь. Эйфория от притока силы на мгновение заглушила боль в ребре, заставила забыть об усталости.

Демон под моей рукой забился в последних конвульсиях и через несколько секунд замер, превратившись в груду мертвых, рассыпающихся костей.

Я выдернул меч и встал, тяжело дыша. Меня шатало, но не от слабости, а от переизбытка новой, чужой силы, которая кипела в моих венах. Я победил. И я стал сильнее.

Лира медленно вышла из тени. В ее золотых глазах не было ни удивления, ни восхищения. Только спокойное удовлетворение, как у мастера, который увидел, что ученик наконец-то понял суть урока.

— Теперь ты понял, — сказала она. — Нам пора возвращаться.

Она открыла портал, и мы снова оказались в той самой заброшенной промзоне. После раскаленного, белесого неба Африки и запаха крови, серый, промозглый воздух Петербурга с его нотками сырости и бензина показался почти родным. Вечер заканчивался и наступала ночь.

— Наши пути пока расходятся, — сказала Лира, глядя не на меня, а на раскинувшийся вдали спящий город. — Мне нужно время. Я все еще изучаю ваш мир, он… весьма отличается. Полон противоречий и странной, хрупкой красоты.

— Когда мы увидимся снова? — спросил я.

— Когда придет время, — ответила она, и это не было уловкой. Это было обещание. — Тренируйся, Александр. Становись сильнее.

Она кивнула мне на прощание и, сделав шаг назад, просто растворилась в сгустившихся тенях. Словно ее никогда и не было.

Я огляделся. Вокруг были все те же скелеты цехов и битый кирпич.

«А мой мотоцикл?» — пронеслось в голове.

Словно в ответ на мою мысль, тень в углу, где я его оставил, сгустилась и зашевелилась. Она вытянулась, и из нее, как из черной воды, бесшумно показался мой Цербер. Он был абсолютно цел.

Я подошел и провел рукой по холодному металлу. Все было реально. Я сел на мотоцикл и завел двигатель и выехал из промзоны и влился в поток редких ночных машин. Дорога до общаги заняла около получаса. За это время я прокручивал в голове все, что произошло. Ритуал. Новая сила. Голод. И Лира.

С трудом дойдя до своей комнаты, я рухнул на диван. Каждый шаг отдавался тупой, ноющей болью в левом боку — треснувшее ребро, память о бое с демоном. Я все же я смог раскатать сильную двойку в одного!

Первым делом я полез в свою прикроватную тумбочку. Должен же у меня остаться хоть один флакон… Есть! Пузырек с красной жидкостью — сильный регенератор Ворона. Моя заначка с прошлого задания.

Я залпом выпил его, ожидая привычного тепла и облегчения.

Но ничего не произошло. Вернее, что-то было — легкое, едва заметное тепло прошло по венам, даруя облегчение.

Я рухнул на диван, глядя в потрескавшийся потолок, и провалился в сон.

Проснулся от настойчивого стука в дверь.

Глава 16

Глава 16

Я подскочил с дивана. Кого там еще нелегкая принесла? Кто-то из команды? Вряд ли. Кайл никогда бы не пришел, он всегда звонит. Лиса? После нашего последнего «разговора» у отдела сомнительно. Лира? Той вообще не нужны двери, она бы просто появилась из тени. Может из соседей кто за солью? Взглянул на часы на коммуникаторе. Половина восьмого!

Черт, проспал! Какого хрена

Я подошел к двери.

— Кто там?

— Коммунальная служба! — пробасил за дверью незнакомый голос. — Плановый осмотр систем отопления. Готовимся к сезону.

Я с сомнением посмотрел на дверь, но все же открыл. На пороге стоял мужчина в синей спецодежде с нашивкой «ГорТеплоСеть».

— Какие-то проблемы? — спросил я.

— Никаких, — ответил он, не улыбаясь. — Просто плановый обход. Нужно проверить стояки и готовность батарей. Займу буквально пару минут. Можно войти?

— Вы на время смотрели? — с недовольством я посмотрел на него, и он беспомощно развел руками.

— Я тут не причем. Мы с шести утра по подвалу бегаем, проверяем, — и он потянувшись сладко зевнул.

Я отошел в сторону пропуская его. И сразу обратил внимание, что его спецовка была абсолютно новой, хрустящей, словно только что со склада. Мужчина вошел в комнату и как-то странно окинул ее взглядом, будто что-то выискивал, а не оценивал фронт работ. Он присел у батареи под окном и, достав из ящика почти сверкающий разводной ключ, сделал вид, что проверяет соединение.

Мой взгляд упал на его руки. Они были чистыми. Ухоженными. Без единой царапины, без въевшейся в кожу грязи или мазута. Это были не руки сантехника.

«Сантехник» тем временем, все еще делая вид, что возится с батареей, осматривал комнату. Его взгляд задержался на углу, где в ножнах стоял мой меч.

— Так… — пробормотал он, поднимаясь. — Здесь все в порядке. — Он сделал шаг к ванной, быстро заглянул внутрь, окинув взглядом и ее. — Да, все в норме. Спасибо, что впустили. Знаем что многие на сутки уходят, вот и стараемся всех застать дома.

Он вышел.

Я остался стоять посреди комнаты в глубокой задумчивости. Кто это был? Он не проверял отопление. Он проверял меня, мою комнату, мое оружие. Но зачем?

Я быстро накинул кроссовки и спустился на первый этаж, к вахте. Степаныч, бессменный страж нашей общаги, дремал над газетой.

— Степаныч, — окликнул я его.

— А, Зверев, чего надобно?

— Тут сантехник сейчас был.

— Сантехник? — удивился тот. — Да, был какой-то. Зашел, сказал, плановая проверка, о тебе интересовался особлево. А так вчера весь вечер ходил осматривался. Уже уехал. Почти только что. А что такое?

Мои худшие догадки подтвердились.

— Да нет, ничего, — бросил я. — Просто сантехники обычно с восьми утра работают, — буркнул я.

— Ну это да, — протянул Степаныч и вернулся к своей газете.

Странно, очень странно! Вернувшись в комнату я быстро переоделся и рванул в отдел.

Кто был этот «сантехник»? Чья разведка? Церковники, решивший не спускать с меня глаз? Лебедев из ИСБ, ищущий повод, чтобы снова упечь меня в свои подвалы? Или Строганов, который, несмотря на показное перемирие, решил продолжить нашу маленькую войну? Я никому ничего не сказал. Делиться подозрениями, не имея на руках ни единого факта, было верхом глупости.

Кабинет жил своей обычной, будничной жизнью. Гром с Вороном вполголоса обсуждали вчерашний хоккейный матч, их спокойные, низкие голоса раздражали. Я сел за свой стол, уставившись в экран монитора и делая вид, что изучаю сводку происшествий, но буквы расплывались перед глазами.

Дверь скрипнула, и вошла Лиса. Она бросила на меня быстрый, холодный взгляд, в котором не было ни теплоты, ни привычной язвительности. И тут же отвела глаза, целенаправленно занявшись своим компьютером. Пол дня прошло в тишине и спокойствии.

А потом резкий, пронзительный звук ударил по нервам, как разряд тока. Наконец-то. Действие. Что-то понятное и реальное, а не эта тягучая паранойя и молчаливые игры. Мышцы сами среагировали на звук. Команда сорвалась с мест. Через минуту мы уже неслись в нашем фургоне, врезаясь в плотный вечерний трафик. Старый, давно заброшенный завод.

— Долго же он ждал, — пробурчал Гром, с лязгом заряжая свой штурмовой дробовик. — Эту заброшку должны были снести еще пять лет назад.

Мы прибыли на место. Вокруг — ни души. Только ржавые заборы и темные, пустые глазницы окон, смотревшие на нас с немым укором.

— Лиса, веди, — скомандовал Кайл.

Лиса закрыла глаза. Мы ждали в давящей тишине, нарушаемой лишь скрипом остывающего двигателя фургона.

— Он ушел, — наконец сказала она, открывая глаза. — Вниз. След сильный, но он движется под землей.

Она повела нас через заваленный мусором цех к открытому люку старого коллектора, от которого несло сыростью и гнилью.

— Он там, недалеко. Второй уровень.

Сердце забилось чаще, но не от страха, а от предвкушения. Это был мой шанс. Демон второго уровня. Впятером мы бы раскатали его за минуту, превратив в бесполезный труп. Но мне нужна была его энергия. Я должен был попробовать. В одиночку.

— Капитан, — быстро сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал от нетерпения. — Разреши, я пойду первым.

Кайл удивленно посмотрел на меня. В его взгляде читался немой вопрос.

— Он один. Я могу использовать магию, подобраться незаметно. Я просто посмотрю.

Кайл на секунду задумался, взвешивая риски.

— Добро. Действуй. Мы ждем твоего сигнала. Не лезь на рожон. Связь держи.

Я кивнул, активировал «Покров Тишины» и, как призрак, скользнул вниз по скользким ступеням старой железной лестницы.

Я бесшумно заглянул за поворот и увидел его.

Это была приземистая, сутулая тварь, покрытая бледной, серо-зеленой слизью. Он стоял на коленях над разорванным трупом бродячей собаки и с отвратительным хрустом пожирал его, отрывая куски мяса. Он был один. Идеально.

Я не стал возвращаться. Я действовал быстро.

Сначала — веер «Ледяных стрел» в плечевые суставы, чтобы не размахивал своими лапами. Затем «Воздушный кулак» в грудь, чтобы сбить с ног. Демон отлетел назад, взревев от ярости. Пока он пытался подняться, я уже был рядом. Рывок. Подкат. Резкий удар мечом по коленному суставу. Тварь снова падает на одно колено.

Он был повержен. Обезврежен.

И в этот момент демон посмотрел на меня. В его багровых глазах не было ярости. Только чистый, животный страх. Он бился не потому, что боялся смерти от моего меча. Он бился, потому что чувствовал, что я собираюсь сделать. Он чувствовал во мне тот самый первобытный голод.

Я опустился на колено и медленно протянул к нему руку, чтобы начать…

— САНЯ, НАЗАД!

Я услышал отчаянный крик Лисы в наушнике, и в тот же миг мимо моего лица со свистом пролетело ее копье. Оно вонзилось демону точно в голову, пригвоздив его к полу. Тварь дернулась в последний раз и затихла. Мертва.

Я замер. Рука так и осталась висеть в воздухе, в сантиметре от головы мертвого демона. Тишина. Внутри меня что-то оборвалось. Разочарование было настолько сильным, что на мгновение перехватило дыхание. А следом вскипела черная, иррациональная ярость.

Она украла его! Она украла мою силу!

— Саня! Ты в порядке⁈ — в туннель вбежала вся команда с оружием наперевес.

Я медленно опустил меч, заставляя себя дышать. Запер ярость глубоко внутри, под маской шока и облегчения.

— Да, — хрипло ответил я. — Да, я в порядке.

Команда в шоке смотрела на поверженного монстра.

— Нихрена себе, Саня… — присвистнул Гром.

— Ты почти в одиночку завалил его!

— Ты меня пугаешь, парень, — добавил Кайл, опуская топор. — Начинаешь оправдывать свою фамилию. Уже не Зверев, а настоящий Зверь.

Я горько усмехнулся. Их похвала звучала как издевательство.

— Удача, — сказал я. — Плюс Арсений Игнатьевич меня не плохо натаскал. Но… спасибо, Лиса. Если бы не ты… он бы, наверное, вырвался.

Я должен был выглядеть как благодарный товарищ, которого только что спасли. И, кажется, у меня получилось.

Мы поднялись из сырого коллектора обратно в заброшенный цех. Воздух здесь казался невероятно свежим. Кайл тут же достал свой коммуникатор.

— «Сова», это Кайлов, — его голос гулко разнесся по пустому помещению. — Объект ликвидирован. Высылайте следственную группу и группу зачистки.

Он закончил вызов и посмотрел на нас. Гром опустил свой дробовик, разочарованно вздохнув, что так и не шмальнул из него ни разу.

Я воспользовался моментом и подошел к Лисе, которая стояла чуть поодаль, вытирая слизь с копья. Она избегала смотреть на меня.

— Лиса.

Она подняла взгляд.

— Я серьезно… спасибо. Там, внизу. Это был отличный бросок. Если бы не ты, он бы точно вырвался.

— Всегда пожалуйста, — она пожала плечами, но ее обычная язвительность не вернулась. — Просто выполняла свою работу.

— И… — я замялся, понизив голос. — Насчет того утра. У меня все как в тумане. Мы так и… не пообщались нормально.

Она на мгновение замерла, а затем на ее губах наконец появилась знакомая озорная ухмылка.

— «Пообщались нормально»? — протянула она. А ты уверен, что хочешь обсуждать, что именно ты не помнишь, Зверев?

Я почувствовал, как краска бросилась в лицо, но отступать было нельзя.

— Я просто… предлагаю сходить в бар завтра вечером. Поговорить. И да, в этот раз плачу я.

Она смерила меня долгим, изучающим взглядом, словно решая, стоит ли игра свеч.

— Ладно. Почему нет. В восемь. И если ты снова начнешь ныть про Светлану, я тебя прикончу.

— Договорились, — улыбнулся я. Внутри все еще кипела ярость от потерянной энергии, но вечер обещал быть интересным.

Мы вернулись в отдел. Гром включил на ближайшем мониторе выпуск новостей. Диктор с каменным лицом зачитывал предварительные итоги нашего позавчерашнего аврала, как ее уже успели окрестить журналисты.

Весь город стоял на ушах. Сотни пострадавших среди гражданских. Раненые среди сотрудников полиции и Охотников. Официальные сводки были сухими и безликими, но за каждой цифрой стояли искалеченные жизни. Кайл уже сел на написание отчетов, пытаясь облечь хаос в сухие строки протокола.

Я сел за свое место, делая вид, что тоже пишу рапорт. Но я не видел букв на экране. Я слушал обрывки разговоров, доносившиеся из коридора, и читал бегущую строку новостей.

«…по официальным данным, число погибших достигло ста пятидесяти человек…»

«…эксперты утверждают, что скоординированная атака такого масштаба не имеет прецедентов…»

«Во время хаоса было совершено три покушения. Убили советника из канцелярии Императора. Тяжело ранен заместитель министра внутренних дел. Еще одно нападение на главу рода Оболенских, но его охрана отбилась.»

По кабинету пронеслась волна ледяного шока. Это была уже не просто атака демонов. Это была война. Спланированная, наглая, направленная в самое сердце Империи.

— Они использовали демонов как живой щит, — прорычал Гром, сжимая кулаки. — Пока мы отбивались от тварей, они резали чиновников.

— Мда уж, — пробормотал Кайл, отвлекшись Кайл и о чем-то задумался.

Оставшаяся смена прошла в тишине и покое нас не дергали на вызове, а с утра вернувшись в общагу я сразу завалился спать. И проснувшись подготовился к походу в бар.

Я прибыл в дрыгу ровно в восемь. Обычно тихий и полупустой в это время, сегодня бар гудел, как улей. Внутри было не протолкнуться. Почти все столики были заняты громко смеющейся молодежью. Я с трудом нашел свободное место в дальнем углу, заказал пива и порцию острых крыльев.

Минут через десять дверь бара снова открылась, и вошла Лиса.

Как всегда, она мгновенно приковала к себе все взгляды. На ней были простые черные джинсы, обтягивающие ее, как вторая кожа, и ярко-красная кожаная куртка. Волосы были распущены и огненной волной спадали на плечи. Она окинула зал быстрым, цепким взглядом, нашла меня, улыбнулась и начала пробираться через толпу.

— М-да, вечеринка в разгаре, — сказала она, садясь напротив.

— Что сегодня за день? — спросил я, кивая в сторону студентов. — Полнолуние?

Лиса усмехнулась и сделала глоток моего пива.

— Это первокурсники, Зверев. Празднуют первую неделю учебы. Сентябрь на дворе, не забыл?

Наступила пауза. Официант принес заказ, и Лиса тут же вцепилась в крылышко.

— Лиса, слушай… — начал я так небрежно, как только мог. — Насчет того утра…

— О, точно! — громко прервала она меня. — Я сегодня видела в сети новую прошивку для «Цербера». Тебе надо будет обновить.

Я замолчал, поняв намек. Попробовал зайти с другой стороны.

— Так вот, о том, что было…

— Кстати, о том, что было, — она снова перебила меня. — Ты видел новый байк Дыма? Чистый хром. Абсолютное безумие.

Я замолчал окончательно и откинулся на спинку дивана. Я все понял. Она не даст мне закончить. Ладно, — подумал я, глядя на ее хитрую улыбку. — Не хочешь говорить? Будем пить. — Я подозвал официанта. — Повторите нам пиво. И принесите бутылку «Белуги» и два стакана.

Лиса удивленно приподняла бровь, но в ее глазах блеснул опасный огонек.

— Решил все-таки вспомнить ту ночь, Зверев? — усмехнулась она.

— Решил тебя перепить, Толстикова, — ответил я в тон.

Водка лилась рекой. И чем больше мы пили, тем больше во мне закипало глухое раздражение. После очередной стопки, которую я опрокинул, пытаясь залить злость на Лиру и неловкость с Лисой, я понял, что мне нужно отойти.

— Я сейчас, — буркнул я и направился в туалет.

Когда я вышел обратно, двое парней из компании студентов что-то не поделили. Один толкнул другого, и тот, пошатнувшись, влетел мне прямо в плечо. Я на инстинкте поймал его.

— Осторожнее, парень.

— А ты че⁈ — взвился он.

— Не видишь, куда прешь, старый?

— Старый? Это ты в меня влетел, — холодно ответил я, пытаясь его обойти.

Я уже собирался просто оттолкнуть их, как из-за их стола раздался насмешливый, но до боли знакомый голос:

— Какие люди! В гостях у сказки!

Из-за стола поднялся он. Роман. Мой двоюродный брат.

— Это же приблуда. Мой двоюродный недо-брат. Саня Зверев.

В этот момент вся моя пьяная злость, вся боль, ненависть, вся ярость от проваленной охоты — все это нашло свою идеальную цель.

В голове всплыло воспоминание: вот дядя сдает меня в казенный интернат, забрав себе все имущество моих родителей.

— Приблуда? — тихо, но отчетливо переспросил я. — Если бы не мой отец, который вытащил твоего папашу из грязи, ты бы до сих пор жил где-нибудь на задворках, а не пропивал мои деньги.

Улыбка сползла с его лица. Он побагровел.

— Ах ты, тварь!

Он бросился на меня с кулаками. Я просто поймал его кулак в свою ладонь, сжал так, что он взвыл от боли, и толкнул обратно.

— Наших бьют! — заорал Рома, и двое его приятелей ринулись на меня.

Первый получил короткий, точный удар в солнечное сплетение и согнулся пополам. Второй попытался схватить меня сбоку, но я, развернувшись на пятке, встретил его ботинком в колено. Раздался хруст. Парень с воплями рухнул на пол.

Рома, обезумев от ярости, снова бросился на меня. Я не стал его жалеть. Мой кулак, в который я вложил всю свою горечь, встретил его лицо. Звук сломанного носа и хрустнувшей челюсти утонул в грохоте музыки. Мой брат отлетел, как мешок, и рухнул на пол, заливая все кровью.

— Ну ты блин даешь! — раздался громкий возглас Лисы.

Она бросила на барную стойку несколько купюр, и подскочив ко мне потащила меня к черному выходу, пока охрана пыталась разобраться в куче из трех стонущих студентов. Мы выскочили на холодный ночной воздух.

И вот тут меня накрыло. Мир резко качнулся. «Вертолеты» прилетели.

Дальнейшее я помнил только урывками. Провал. Яркий свет фар. Лиса, которая ругается, пытаясь запихнуть мое почти безвольное тело в машину. Провал. Лестница. Я спотыкаюсь, и Лиса тащит меня наверх. Темнота.

Я проснулся от яркого солнечного света, бившего прямо в глаза. Голова раскалывалась на тысячи мелких, звенящих осколков. Во рту был вкус, будто там сдохла стая кошек. И этот запах. Тонкий, знакомый аромат ее парфюма, смешанный с запахом остывшего после ночи тела.

Я с трудом продрал глаза. Потолок. Гладкий, белый, безупречный. Знакомый потолок.

«Твою мать , — пронеслось в туманном сознании. — Опять».

Глава 17

Глава 17

Два месяца назад.

Кабинет тонул в полумраке, который бессильно пытались разогнать лишь огни ночного города, льющиеся сквозь огромное панорамное окно от пола до потолка. Холодная, выверенная роскошь царила во всем: стол из черного, полированного дерева, глубокие кожаные кресла.

За столом сидел человек, которого его подчиненные называли Павел Аркадьевич, было ли это его настоящее имя, никто не знал.

Перед ним стояли двое. Оба в строгих, дорогих костюмах, их выправка и спокойные, оценивающие взгляды выдавали в них не клерков, а профессионалов. Но сейчас в их позах сквозило напряжение.

— Говорите, — голос Патрона был тихим, но в нем звенела сталь.

— Операция сорвана, — начал один из них, высокий, с резкими чертами лица. — Охотники. Они появились раньше, чем мы ожидали, и шли целенаправленно. Источник утечки пока не установлен.

— Мы были вынуждены уходить, — добавил второй, более массивный. — Активировали «Сторожа», чтобы обеспечить отход.

Павле Аркадьевич молчал.

Тишина в кабинете стала почти осязаемой.

— Амулет? — наконец произнес он одно-единственное слово.

Двое переглянулись.

— Это было тактическое решение, господин, — ответил высокий.

— Не ошибка. Охотники были уже на подходе. Единственный способ гарантированно их задержать и скрыть наши следы — активировать «Сторожа» на полную мощность. Для этого пришлось принести в жертву Олега. Он остался там.

Павел Аркадьевич медленно поднялся. Он не кричал. Он говорил тихо, и от этого его слова становились еще страшнее.

— Вы… оставили… его там ? — он выделил каждое слово. — Вы использовали его что бы спасти свои жалкие жизни и еще оставили там⁈

— Это была единственная возможность уйти живыми и незамеченными! — попытался возразить массивный. — Охотники…

— МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ОХОТНИКОВ! — Патрон ударил ладонью по столу, и звук прозвучал, как треск ломающейся кости. — Мне плевать на фолианты и золото! Это все — мусор, расходный материал! Но амулет… Он нужен для Ритуала!

Он подошел к своим подчиненным вплотную, и теперь в полумраке стали видны его горящие яростью глаза.

— Вы хоть понимаете, что вы наделали? Вы поставили под угрозу все. Все!

Двое мужчин заметно побледнели. Страх в их глазах был неподдельным, животным. — Павел Аркадьевич, мы вернем его, — твердо сказал высокий.

— Мы уже установили личности Охотников из того отряда. Мы найдем того, у кого амулет.

Павел Аркадьевич отвернулся и посмотрел на огни ночного города.

— У вас нет выбора, — его голос снова стал ледяным. — Если Господин узнает, что «Кольцо» утеряно из-за вашей тупости… он не станет слушать оправданий. Вы просто пожалеете, что родились и сами будет молить о смерти.

Он не стал дожидаться ответа.

— Пошли вон идиоты.

Двое молча поклонились и быстро вышли из кабинета.

Павел Аркадьевич остался один и подошел к окну, глядя на сияющий город. За его гневом скрывался холодный, липкий страх. Он не просто провалил задание. Он поставил на кон свою жизнь, доверившись подчиненным, которые оказались очередными тупицами. И теперь ему нужно было исправлять их ошибку, пока его собственный всемогущий покровитель не узнал.

* * *

Сердце заколотилось с бешеной скоростью, разгоняя остатки сна и гул похмелья. Я замер, боясь ее разбудить, и отчаянно пытался вспомнить. Бар. Водка. Злость. Драка. Роман, умывающийся кровью… А потом — ее рука, тащившая меня к выходу. Провал.

Я осторожно, по миллиметру, начал высвобождаться. Подняв ее руку, я аккуратно сполз с кровати. Она что-то пробормотала во сне.

Натянув джинсы, я на цыпочках прокрался в ванную. Я уже знал, где у нее что лежит. Умывшись ледяной водой, я посмотрел на свое отражение в зеркале. Помятое лицо, ссадина на скуле и дикая растерянность в глазах.

Ну не может же мне так не везти. Два раза проснуться в ее постели и абсолютно ничего не помнить.

Я понял, что должен решить это сегодня.

Я вышел из ванной. Лиса все еще спала. Вздохнув, я направился на кухню и поставил вариться кофе. Я чувствовал себя странно… по-хозяйски.

Шум кофемашины, видимо, пробился сквозь ее сон.

— М-м… Саня… чего тебе не спится… — сонно пробормотала она в подушку.

Я ничего не ответил. Когда кофе был готов, я разлил его по двум большим чашкам, поставил их на столик у широкого эркерного окна и сел в одно из мягких кресел, глядя на просыпающийся город. Голова все еще раскалывалась.

Спустя какое-то время я услышал шорох. Лиса встала. Она, ничуть не стесняясь, как и в прошлый раз, в одном нижнем белье, прошла мимо меня к шкафу, достала шелковый халат и накинула его на себя. Она взяла свою чашку и села в кресло напротив, поджав под себя ноги.

Мы сидели в креслах, и на несколько минут повисла тяжелая, неловкая тишина. Я смотрел на нее, на свои руки, на смятую постель. Главный вопрос

— «Что вчера произошло? Было ли у нас что-то?» — вертелся на языке, но я до смерти боялся его задать.

Наконец, Лиса допила свой кофе и с грацией хищницы поднялась с кресла. Она собиралась уйти в ванную, привести себя в порядок, и этот момент был бы упущен навсегда.

Я, не раздумывая, встал вместе с ней.

Я сделал шаг ей навстречу, преграждая путь. Она удивленно подняла на меня глаза. Я положил руки ей на талию, притянул ее к себе и, почувствовав, как она замерла от неожиданности, медленно потянулся к ее губам.

Если что-то было, — думал я, — она наверняка ответит.

Но Лиса в последний момент плавно отвернула голову, и мой поцелуй пришелся ей в щеку. Она уперлась ладонями мне в грудь и мягко, но настойчиво оттолкнула. В ее глазах не было ни страха, ни гнева. Только… удивление.

— Банкет окончен, Зверев. Даже не начавшись, — с ехидцей в голосе ответила она, пытаясь меня обойти.

Я снова шагнул к ней. На этот раз моя игривость улетучилась.

— Лиса, отвечай, — мой голос стал жестким. — Что было? И чего не было?

Она снова попыталась отшутиться, закатив глаза:

— Ой, Зверев, не начинай…

Но я не дал ей закончить. Я снова крепко прижал ее к себе, на этот раз не давая вырваться. Я заглянул ей прямо в глаза. Я медленно, не разрывая объятий, сделал шаг назад, увлекая ее за собой, в сторону кровати.

Вот тут она запаниковала.

— Зверев, ты совсем охренел⁈ — она попыталась вновь меня оттолкнуть, упираясь в плечи, но ее сопротивление было на удивление слабым. — Отпусти!

— Говори, что было, — упрямо повторил я, делая еще один шаг.

Она поняла, что я не отстану. Она громко, раздраженно вздохнула и наконец сдалась.

— Да ничего не было! — выпалила она. — Ни вчера, ни в прошлый раз! Доволен⁈

Я замер, растерянно глядя на нее.

— Как… ничего?

— А что ты хотел⁈ — она уже откровенно злилась. — Нажрался скотина! А бедной девушки его тащи. Я просто позаботилась о товарище по команде, который не умеет пить! Какие еще вопросы, Зверев⁈

Она стояла, сердито глядя на меня, а я все еще держал ее в объятиях и чувствовал себя самым последним идиотом во вселенной.

Я медленно разжал руки.

— Прости, — это все, что я смог выдавить. — Лиса, прости. Я… идиот.

Она посмотрела на меня, и ее сердитое выражение лица медленно смягчилось.

— Наконец-то до тебя дошло, Зверев, — сказала она, легонько ткнув меня пальцем в грудь, и направилась в ванную.

Когда она вышла, свежая и уже почти одетая, она бросила на меня свой фирменный игривый взгляд.

— Давай, герой-любовник, хоть до дома подброшу.

Поездка до общаги прошла в полном молчании. Я вышел и она уехала, не сказав ни слова.

Я поднялся к себе в комнату и рухнул на диван, не раздеваясь.

Какой же я дурак.

Выпив чая, и приняв душ, я понял, что мне не чем заняться. Срочных дел ни каких не было, ни куда бежать не надо было.

Я спустился в пыльный гараж, который выделил мне Анатолий. Мой «Цербер» стоял там, словно спящий зверь. Выкатив его на улицу, и рев мощного двигателя разорвал утреннюю тишину.

Я колесил по городу без цели. Просто ехал, куда глаза глядят, вливаясь в поток машин, чувствуя вибрацию мощного мотора и хлесткий удар ветра в грудь. Я пронесся по набережным, любуясь отражением старинных дворцов в темной воде Невы. Остановился у Казанского собора, глядя на туристов, на спешащих по своим делам горожан. Они смеялись, разговаривали, жили своей обычной, нормальной жизнью.

Заехал в небольшое кафе, заказал себе огромную порцию пасты и крепкий кофе. Сидел у окна, смотрел на прохожих и впервые за долгое время чувствовал что-то похожее на покой. На иллюзию нормальности.

Внезапно мой коммуникатор зазвонил, пронзительно и требовательно. Незнакомый номер. Я с опаской принял вызов.

— Ты совсем охренел Санечка, — голос в динамике был мужским, ледяным и полным ярости. Я узнал его. Мой дядя, Олег Коршунов.

— Да.

— Как ты посмел поднять руку на моего сына⁈ — взревел он. — Это твоя благодарность за все, что я для тебя сделал⁈ Если бы не я, ты бы уже сдох где-нибудь в канаве!

Во мне все вскипело.

— Благодарность⁈ — заорал я в ответ, заставляя обернуться пару за соседним столиком.

— За что я должен быть тебе благодарен урод⁈ За то, что ты, оформив опекунство, тут же сдал меня в интернат⁈ За мое прекрасное детство в казенных стенах⁈ Или за то, что ты оставил меня без копейки и сейчас живешь на деньги моей семьи⁈

— Ах ты, щенок!.. — прошипел он.

— Это ты мне еще должен! — не унимался я. — Ты и твой сыночка!

— Ты об этом пожалеешь, — ледяным тоном пообещал он. — Я создам тебе такие проблемы.

Связь прервалась.

Я швырнул коммуникатор на стол.

На следующую смену я пришел не выспавшийся, злой и с мешками под глазами. Это не укрылось от взгляда Кайла.

— Саня, отойдем, — коротко бросил он, когда проходил мимо моего стола.

Мы вышли в коридор и подошли к окну, откуда открывался вид на тренировочную площадку. — Что случилось? — спросил Кайл, понизив голос.

— Ты выглядишь так, будто всю ночь с демонами дрался.

— Хуже, — буркнул я. — С родственниками.

Я рассказал ему все. Про драку с Ромой. Про звонок дяди. Про его угрозы. Про то, как он присвоил себе все, что принадлежало моим родителям.

— Я знаю, что по закону я — прямой наследник, — закончил я, — и все это должно принадлежать мне. Но я понятия не имею, как это вернуть. Да и связей у меня нет, чтобы тягаться с ним.

Кайл молча выслушал меня, постукивая пальцами по подоконнику. Его обычная хитрая ухмылка исчезла, лицо стало серьезным.

— Саня, тут все сложно, — наконец сказал он. — Наш мир… у него свои правила. Твой дядя, хоть он и подонок, — глава рода Коршуновых по линии твоей матери. А ты — последний из Зверевых. Это — родовая усобица. Мой род, род Кайловых, не может вмешиваться в такие дела напрямую. На это косо посмотрит или тебе придаться напрямую идти под мой род.

Я почувствовал, как надежда, только что появившаяся, начинает гаснуть.

— Но, — продолжил Кайл, и в его глазах блеснул знакомый деловой огонек, — никто не мешает мне помочь тебе информацией. Мои поверенные могут поднять все архивы. Узнать, что именно осталось от имущества твоих родителей, какие активы вообще были, где они, на кого записаны. Это будет стоить денег, конечно, но…

Он посмотрел мне прямо в глаза, и его голос стал ледяным.

— А вот если твой дядя решит, что может угрожать мне или кому-то из моего рода… вот тогда дело примет иной поворот. Тогда это станет моим личным делом и моего рода. И поверь мне, от него и его сынка и мокрого места не останется.

Я смотрел на своего капитана. Он предлагал мне не рыбу, а удочку. И информацию, которая могла стать оружием.

— Я согласен. И на том спасибо, Кэп, — ответил я, протягивая ему руку. — Мне просто интересно знать, что осталось.

— Вот и договорились, — он крепко пожал мою руку. — Считай, мои люди уже работают. А теперь иди. И постарайся сегодня никого не покалечить.

Смена пронеслась скучно, вызова не было, словно все демоны решили уйти на дно.

Я вышел из отдела, чувствуя себя опустошенным. Двигаясь к общаге, погруженный в свои мысли, когда из-за угла дома вышли двое. Один был высоким и худощавым, с хищным, птичьим лицом. Второй — более низкий, но массивный, с бычьей шеей и руками-кувалдами. Оба были одеты в дорогие, идеально сидящие костюмы. Они встали у меня на пути. — Доброе утро, — сказал высокий.

— Александр Зверев, я полагаю?

В их осанке, в том, как они держали руки, чувствовалась скрытая угроза.

— Допустим, — настороженно ответил я. — А вы кто такие?

— Мы… коллекционеры, — ответил массивный, и его взгляд скользнул за мою спину, туда, где из-под куртки виднелась рукоять моего меча. — Нам стало известно, что у вас во владении оказалась одна интересная вещица. Мы готовы за нее хорошо заплатить.

Я похолодел. Сантехник. Теперь эти.

— Понятия не имею, о чем вы, — я включил дурака, готовясь к бою. — Амулет Уробороса, — тихо, почти интимно, произнес высокий. — Мы готовы заплатить любую сумму, которую вы назовете.

В этот момент я вспомнил. Тот старый амулет, который я закинул в ящик тумбочки и совершенно про него забыл. А теперь за ним пришли эти. Значит, он был гораздо важнее, чем я думал.

— Нет у меня ничего, — я упрямо гнул свое. — И не было. А если бы и было, все вещдоки сдаются по описи в отдел.

— Мы проверяли, — улыбнулся массивный. — По описи данный амулет не проходил. Мы знаем, что он у вас, господин Зверев. Не усложняйте.

Мое терпение лопнуло.

— Слушайте сюда, «коллекционеры», — процедил я, делая шаг вперед. Если вы сейчас же не отвалите, я буду вынужден применить силу и задержать вас обоих по подозрению в демонопоклонничестве. А там, в отделе, будете доказывать, что вы не верблюды. И это если вам повезет. А если вас перехватят ребята из церкви, вам придется гораздо хуже.

При упоминании церкви они переглянулись. Их уверенность дрогнула.

— Что ж, — высокий вежливо улыбнулся. — Мы вас поняли. Но наше предложение в силе. Подумайте над ним.

Они развернулись и так же быстро, как и появились, растворились в толпе.

Не вызывая лишних подозрений, я в том же темпе направился в общагу, но внутри все похолодело. Я чувствовал себя загнанным зверем.

Влетев в свою комнату, я захлопнул за собою дверь, прислонившись к ней спиной. Я пытался унять бешеное биение сердца.

Сантехник. Теперь эти «коллекционеры». Это не была паранойя.

Я бросился к тумбочке и, отшвырнув в сторону стопку старых бумаг, выхватил его. Старый, потертый амулет с символом змеи, кусающей собственный хвост. Еще вчера он был для меня забытой безделушкой, сувениром из проваленной операции.

Я рухнул на диван, сжимая амулет в кулаке.

С одной стороны — мой дядя, готовый разорвать меня за унижение сына и остатки наследства. С другой — не понятно кто готовый на все, чтобы заполучить этот кусок металла.

А между ними — я.

Нужна консультация так сказать специалиста, да и по охотиться я не откажусь.

Ближе к вечеру я добрался до заброшенной промзоны.

Вытащив из-под толстовки амулет, который дала мне Лира, и сжал его в руке, вкладывая в него свой беззвучный зов.

Она появилась почти мгновенно, шагнув из тени.

— Я так понимаю, это не светский визит, — сказала она, и в ее голосе не было удивления. Она сразу поняла, почему я ее позвал. — Ну что, не получается в команде забирать энергию «низших»?

Я молча кивнул.

— Они не понимают и не поймут. Они всегда будут «спасать» меня. Это бесполезно.

Она кивнула, словно ожидала этого.

— Хорошо.

— Кстати, — я остановил ее, прежде чем она успела открыть портал. — Ты не знаешь, что это? — вытащил я свой сувенир.

Глава 18

Глава 18:

Лира на мгновение замерла.

Она с интересом, разглядывающий незнакомую побрякушку.

— Ясно, — наконец произнесла она, и ее голос стал ледяным.

— Что «ясно»? — удивился я. — Лиса ничего не почувствовала, и Кайл сказал, что это простое кольцо, не имеющее ценности.

— Потому что так оно и есть, — ответила Лира. — Вне ритуала этот амулет — просто кусок металла. Он не излучает магию, у него нет ауры. Он полностью «пустой» и невидим для любого сенсора, включая твою подругу.

— Тогда в чем его смысл? Зачем за ним так охотятся?

— Это не просто амулет. Это концентратор, — пояснила она. — Представь себе линзу для луча света. Сама по себе она не светит, но без нее ты не сможешь сфокусировать энергию. Этот амулет нужен, чтобы многократно усилить энергию, вливаемую в ритуал призыва. Или для того, чтобы связаться с кем-то очень могущественным и далеким.

Она посмотрела мне в глаза, и ее взгляд стал еще холоднее.

— И их должно быть три.

— Три? — переспросил я, чувствуя, как по спине ползет холодок.

— Три, — подтвердила она. — Они работают в связке, как ключи от одного замка. Один позволяет пробить брешь в реальности. Второй — стабилизировать их, чтобы они не схлопнулись. А третий — усиливает зов, позволяя призвать не случайную тварь из Бездны, а кого-то конкретного.

Я в шоке смотрел на кусок металла в своей руке. Все это время я считал его безделушкой, сувениром. А на деле — таскал с собой ключ.

Теперь все встало на свои места.

— Мне нужно стать сильнее. И как можно быстрее.

— Я согласна, — кивнула она. — Идем.

Она подняла руку, и за ее спиной снова начал закручиваться вихрь, тени начали собираться вокруг нас. Спустя секунд я оказался уже в другом месте.

Меня окутала липкая, промозглая духота. Это был не сухой жар саванны, а влажный, тяжелый воздух, который, казалось, можно было резать ножом. Мы оказались в болотистой местности где-то в самом сердце Африки. Небо было затянуто плотной, грязно-желтой дымкой, сквозь которую солнце пробивалось лишь как тусклый, белесый диск, не дающий ни теней, ни нормального света. Все вокруг было погружено в зловещий, болезненный полумрак.

Под ногами чавкала темная, почти черная грязь. Повсюду из мутной, застойной воды, как кости древних гигантов, торчали полуразрушенные строения из черного, незнакомого мне камня. Местами руины уходили прямо в трясину, образуя опасные, топкие лабиринты. Тишину нарушал лишь тихий шелест камышей и бульканье пузырей метана, поднимавшихся со дна топей.

Лира вела меня по этому кошмарному пейзажу, выслеживая очередную жертву.

— Там, — она кивнула в сторону полузатопленной башни, одиноко стоявшей посреди болота. — Внутри. Справишься быстро.

Я молча двинулся вперед, перепрыгивая с кочки на кочку. Башня была сложена из огромных черных блоков, и внутри царил мрак. Я вошел, и мой взгляд зацепился за что-то белеющее в дальнем, заваленном обломками углу.

Это были кости. Человеческие.

Скелет сидел, прислонившись к стене, в позе человека, который просто сел отдохнуть и больше никогда не встал. На нем были истлевшие остатки одежды, которая даже сквозь грязь и тлен выглядела чужеродно в этом мире. Плотный пробковый шлем, какие носили европейские исследователи в XIX веке, валялся рядом. Походный китель из плотной ткани почти полностью истлел, но высокие кожаные сапоги, хоть и растрескались, сохранили свою форму. Рядом с ним лежал полностью проржавевший остов тяжелого крупнокалиберного штуцера, а на пальце поблескивал массивный родовой перстень-печатка.

Я опустился на колено рядом с останками. Мой взгляд привлек небольшой, чудом уцелевший фрагмент ткани на воротнике. Это была нашивка из плотного сукна. Выцветшая, почти потерявшая цвет, но на ней все еще можно было различить вышитый серебряной нитью герб: Лев сжимающий в лапе серебряный компас.

Знак Королевского корпуса исследователей аномалий —подразделения которое занималось истреблением демонов в колониях Британской империи, в академии про них рассказывали.

Такой же, как я , — пронеслось в голове. — Застрял здесь, в чужом, враждебном краю, и умер в одиночестве. Он заслуживал лучшего, чем гнить в этой богом забытой дыре.

Мой следующий взгляд привлек широкий браслет из потемневшей, потрескавшейся кожи с тусклыми серебряными вставками на его левом запястье. Я, движимый интуицией, расстегнул старые, закисшие пряжки и снял его.

Браслет был тяжелым и холодным. Но когда я примерил его на свою руку, он сел идеально, словно был сделан по моей мерке. Я почувствовал странный резонанс, едва заметный гул, отозвавшийся в моем источнике. Я инстинктивно направил в браслет крошечную, едва заметную искорку своей силы.

И он отреагировал.

Символы, выгравированные на внешней стороне, на мгновение вспыхнули тусклым фиолетовым светом. В тот же миг я почувствовал, что внутри браслета что-то есть. Что-то инородное. Я сконцентрировался, мысленно потянувшись к этому ощущению с намерением «достать».

Перед моей рукой прямо в воздухе возникла легкая дымка, из которой на пол с тихим стуком выпала фляжка.

Я в шоке уставился на нее, потом на браслет.

«Пространственный схрон».

Я читал о таких артефактах, но никогда не видел вживую. Я был уверен, что даже у Кайла, не было ничего подобного. Это была невероятно редкая и баснословно дорогая вещь.

Фляжку, сконцентрировавшись, я отправил обратно в браслет. Я смотрел на кости охотника, который оставил здесь такой ценный артефакт.

Я протянул руку к черепу скелета. Я заберу тебя с собой, брат. И похороню в более достойном месте.

Я сконцентрировался на браслете, вкладывая в него намерение «спрятать». Я почувствовал, как моя энергия потекла в артефакт. Но ничего не произошло. Кости остались на месте.

Я попробовал снова, вложив больше сил. Символы на браслете ярко вспыхнули, но кости так и не сдвинулись с места. Я почувствовал, как артефакт отторгает их.

Значит, он хранит только неорганику , — промелькнуло у меня в голове. — Неживые предметы. Эти кости, хоть и мертвы больше века, для него все еще часть живого мира. Либо это слишком большой предмет, чтобы его запихать в браслет.

Тогда я сделал единственное, что мог. Я осторожно снял с костяшки его пальца тяжелый родовой перстень-печатку с гербом в виде льва сжимающий в лапе серебряный компас. Это было не мародерство. Это была память. Частичка его, которую я заберу с собой.

Я поднялся.

— Покойся с миром, брат, — тихо сказал я скелету и, оставив останки древнего охотника в тишине, достал свой меч, — и двинулся в глубь башни.

Воздух здесь был еще более спертым и пах гнилью. Из-за обрушившейся винтовой лестницы доносилось тихое, влажное чавканье и скрежет когтей по камню. Он был там.

Я заглянул за угол.

Тварь была омерзительной.

«Падальщик» — это было идеальное для него имя. Он был похож на гибрид стервятника и гиены: тощее, покрытое редкой грязной шерстью тело, длинная шея, заканчивающаяся птичьей головой с мощным, загнутым клювом, способным дробить кости. Он сидел на корточках над обглоданным трупом какого-то местного существа и с чавканьем вырывал из него куски плоти.

Он меня заметил. Поднял голову, и его маленькие, тусклые глазки уставились на меня. Издав шипящий, похожий на клекот звук и, расправив свои кожистые, недоразвитые крылья, бросился на меня.

Я действовал на автомате.

Воздушный кулак, врезался ему в грудь, заставив его споткнуться, но не остановив.

Он прыгнул, целясь мне в горло своим острым клювом. Я ушел в сторону, одновременно нанося удар мечом. Клинок оставил на его боку глубокую царапину, из которой хлынула черная, вязкая жижа. Тварь взвизгнула от боли и ярости и снова атаковала.

«Главное — не убить», — крутилось у меня в голове.

Я уворачивался, наносил удары, использовал простые заклинания, чтобы сбить его с толку. Наконец, когда он в очередной раз бросился на меня, я поднырнул под него и вонзил меч ему в брюхо снизу вверх.

Падальщик пронзительно взвизгнул и рухнул на пол, забившись в предсмертных конвульсиях.

Я рухнул на колени рядом с умирающей тварью, положил ладонь ей на голову и потянул.

А потом все кончилось.

Лира бесшумно появилась рядом. На ее лице не было одобрения. Только холодное, ледяное разочарование.

— Неаккуратно, — тихо, почти беззлобно, произнесла она.

— Но… я же сделал это, — прохрипел я, все еще пытаясь отдышаться.

— Ты почти его упустил, — отрезала она. — Ты нанес смертельную рану и едва успел забрать остатки его энергии перед смертью. Ты потерял почти половину.

Она посмотрела мне в глаза, и в ее взгляде была сталь. — Я учу тебя не для того, чтобы ты становился мясником. Я учу тебя быть хищником. Хищник не портит свою добычу. Твоя задача обездвижить, а затем поглотить. Чисто. Эффективно. Запомни это.

Она посмотрела на темные проходы, ведущие из башни.

— Попробуем еще раз.

На, что я только кивнул и решил сам выйти на охоту, не дожидаясь пока Лира найдет мне цель.

Я начал выискивать более сильных, более опасных существ. Я врывался в их логова, провоцируя их на бой. Каждая битва была на грани. Я дрался, выкладываясь на полную, с яростью, с ненавистью, используя всю свою боль как топливо. Я получал раны — глубокие порезы, ожоги. Мой источник рос, и с каждым поглощенным демоном я становился сильнее.

Время летело, цел, за целью.

Стоя над очередным трупом демона, я готов был продолжить, но тут Лира вышла из тени рядом со мной.

— Хватит, — ее голос был резким и холодным, как сталь. — Охота окончена. Мы немедленно возвращаемся.

Я удивленно посмотрел на нее.

— Почему? Я еще не…

— Время, Александр, — прервала она. — Ты забыл.

Я замер. Я так погрузился в эту бесконечную охоту, в этот цикл боли и силы, что совершенно забыл о делах. О команде. О том, что меня там ждут.

Лира открыла проход обратно в промзону. Из него пахнуло знакомым, почти родным запахом выхлопных газов и сырого асфальта. — Иди, — сказала она.

Я кивнул и шагнул обратно. Портал за моей спиной беззвучно закрылся.

Заведя цербера, я рванул в общагу. Мечтая как можно скорее принять душ и чего-нибудь вкусное сожрать.

Перекусив и отмывшись я рухнул на диван, пытаясь прийти в себя, собрать воедино.

В этот момент мой коммуникатор, лежавший на тумбочке, зазвонил. Незнакомый номер.

Я с опаской принял вызов.

— Слушаю.

— Александр Зверев? — голос в динамике был мужским, спокойным и холодным, как лед. В нем не было ни эмоций, ни акцента. И он был мне до боли знаком. Это был голос «сантехника». — Надеюсь, я не отвлекаю. Вы подумали над нашим предложением?

— Над каким еще предложением? — ответил я, пытаясь сообразить, о чем идет речь. Мое сердце заколотилось быстрее. — И кто ты такой?

— Не нужно этого, Александр, — в голосе послышалась усмешка. — Мы ценим ваше время, поэтому перейдем сразу к делу. Если вам дорога жизнь вашей девушки, вы принесете нам кольцо Уробороса.

Я замер.

— Какой девушки? Ты знаешь кому ты звонишь? — рыкнул я.

— О, я прекрасно об этом осведомлен. А насчет девушки, кажется ее Светочка зовут, милая такая.

— Да ты…

— Завтра. В полдень, — прервал он меня, не давая даже закончить вопрос. — Старый грузовой порт, пирс номер тринадцать, седьмой ангар. Придешь один. С кольцом. Любая попытка привести ваших друзей из отдела, любая глупость… и она умрет. Медленно. Вы меня поняли?

— Я…

Глава 19

Глава 19

Я замер. В голове была абсолютная пустота. Светлана.

Имя, которое я так старательно пытался забыть, теперь взорвалось в сознании ослепительной вспышкой боли. Паника ударила в голову, лишая воздуха. Как⁈ Где⁈ Я лихорадочно прокручивал в голове последние дни. Она не охотник. Она — гражданская. Простая девушка, живущая своей тихой, нормальной жизнью.

Это из-за меня. Они следили за мной. Они нашли ее.

Ярость, которая поднялась во мне, была не той, что я испытывал в бою. Это была не горячая, взрывная эмоция. Это была холодная, черная, безжалостная ненависть. Они совершили ошибку. Они думали, что, взяв ее, они сделают меня слабее. Но они лишь разбудили во мне настоящего зверя.

Я вскочил с дивана, лихорадочно пытаясь сообразить, что делать. Я набрал номер. Тот, на который не звонил уже несколько месяцев. Номер Светланы. Гудки. Длинные, безнадежные гудки. Никто не отвечал. Я набрал еще раз. Снова тишина.

Этого было достаточно.

Я вылетел из комнаты, из общаги, и, вскочив на «Цербер», рванул по Питерским улицам. Двигатель ревел, вторя ярости, кипевшей в моей крови. Я летел, нарушая все мыслимые правила, проносясь на красный свет, закладывая мотоцикл в повороты на грани срыва. Мне нужно было увидеть. Убедиться.

Ее дом. Тихий спальный район, утопающий в зелени. Я бросил байк у подъезда и взлетел по лестнице на третий этаж. Дверь в ее квартиру была приоткрыта. Не заперта. Просто прикрыта.

Сердце ухнуло в пятки.

Я толкнул дверь. Внутри царил разгром. Небольшая прихожая была перевернута вверх дном: на полу валялись книги, осколки разбитого зеркала, ее сумочка с рассыпанным содержимым. В гостиной был опрокинут стул, на ковре — темное пятно от пролитого кофе. Это были следы борьбы. Короткой, яростной и безнадежной. Ее забрали силой.

Я стоял посреди этого хаоса, и ярость начала уступать место холодному, аналитическому расчету. Думай! Паника — твой главный враг.

Они не просто бандиты. Они знали, кто я. Они знали, как найти ее. Они знали про амулет. Скорее всего, это те самые демонопоклонники. И в одиночку я не справлюсь.

Я начал мерить шагами разгромленную комнату, прокручивая варианты.

Обратиться в отдел и все будет сделано по протоколу.

И в этом была проблема. Для них Светлана — «гражданское лицо», «заложник». Объект. Для них это — просто работа. Они будут действовать осторожно, взвешивая риски. Они будут следовать инструкциям. И пока они будут это делать, время, которое мне дали, истечет, и похитители убьют ее. А для Управы это будет лишь еще одна неудачная операция в отчете. А для меня?

Я не мог доверить ее жизнь протоколам и системе. Они ничем не рискуют. А я рискую всем. Отклонено.

Вторая мысль — Лира. Безумная, дикая, но она пришла. Один мой зов через амулет, и она появится. Один ее жест — и похитители превратятся в фарш. Проблема была бы решена за секунду. Но я вспомнил ее холодные, золотые глаза, в которых не было ни капли сочувствия. Для нее жизнь Светланы — это просто разменная монета в ее большой игре. Она поможет, только если это будет выгодно ей. Доверять ей жизнь Светланы было нельзя. По крайней мере, не сейчас. Этот вариант — мой последний, отчаянный ход. План «Б», если все остальное провалится. Пока отклонено.

Я перебрал все варианты. Я был один. И я не мог справиться с этим в одиночку. Мне нужен был кто-то, кто мыслит не по уставу. Кто-то, кто поставит жизнь человека выше протокола. Кто-то, кто поймет меня.

Я достал коммуникатор.

— Кайл, — мой голос был тихим и твердым. — У меня ЧП. Серьезное. — На том конце на секунду повисла тишина, а затем раздался его ставший серьезным голос: — Что случилось? Говори.

— Мою девушку… Верней бывшую девушку Светлану похитили. Это из-за меня.

На том конце на несколько секунд повисла мертвая тишина. Я слышал лишь свое собственное сбившееся дыхание.

— Где ты? — голос Кайла стал другим. Сменившись ледяным спокойствием командира.

— У ее дома. Тут… разгром.

— Ничего не трогай. Уходи, потом едешь ко мне. Староколоменская двенадцать. Связь прервалась.

Быстро вбив адрес в навигатор, я спустился вниз и тут же рванул туда, но ехал уже куда аккуратней. А мысли в голове сменялись одна за одной.

Наконец, я свернули на узкую, дорогу, скрытую за вековыми липами. Впереди показался высокий кованый забор, за которым угадывались очертания старинного дома. Это было не просто загородное имение. Это была крепость.

Я въехал через массивные ворота, которые открыли мне да охранника, в бронежилетах с автоматами.

Дом Кайла оказался старинным особняком начала XIX века, фамильным гнездом его рода. Строгий фасад с колоннами, темный камень, поросший плющом, высокие окна, в которых тускло горел свет. Это место дышало историей, силой и деньгами, о которых я не мог даже помыслить.

Меня возле входа встретил слуга и провел меня не в гостиную, а в кабинет. Тяжелые дубовые панели на стенах, огромный камин, в котором потрескивали дрова, стеллажи с книгами от пола до потолка. Пахло старой кожей, деревом и дорогими напитками.

Кайл сидел в кресле, он молча налил в два стакана коньяка и один протянул мне.

— Рассказывай. С самого начала.

Я говорил, и с каждым словом чувствовал, как ярость и паника сменяются холодным бессилием. Я рассказал все: про звонок, про голос «сантехника», про требование отдать амулет, про разгром в квартире Светланы. Я не стал вдаваться в подробности о свойствах кольца, просто сказал, что это артефакт из того самого святилища, и раз за ним так охотятся, вещь, очевидно, крайне важна.

Кайл молча слушал, глядя в огонь. Его обычная хитрая ухмылка исчезла. Передо мной был не просто мой капитан, а представитель рода Кайловых, и он анализировал угрозу.

— Знали о Светлане, хотя вы давно не вместе. Знали, что ты Охотник. Знали, что наша команды была в том подземелье и что амулет у тебя, — наконец произнес он.

Он сделал глоток и посмотрел на меня.

— Они знают слишком много, Саня. Информацию нельзя получить, просто пробив тебя по базам. Кто-то слил им данные.

— Ты думаешь… — начал я, и мысль показалась мне чудовищной.

— Я думаю, у нас в отделе «крот», — закончил он. — И сообщать об этом сейчас по официальным каналам — все равно что позвонить похитителям и рассказать им о наших планах.

Он поставил стакан на стол и взял со стола свой коммуникатор.

— И что делать? — напрягся я.

— То, что надо, — он набрал номер. — Это больше не твое личное дело, Саня.

— Семен Ильич доброй ночи. У нас ЧП.

Во мне все похолодело. Генерал Воронцов.

Он коротко, без эмоций, обрисовал ситуацию генералу: похищена гражданская, предположительно с целью шантажа сотрудника. Есть основания полагать, что действует организованная группа демонопоклонников, и имеется утечка информации из отдела.

— Понял. Жду указаний, — коротко сказал он и прервал связь.

Я недовольно смотрел на Кайла.

— Успокойся и слушай, — его голос был твердым, как сталь. — А теперь подумай головой! Они похитили гражданскую, чтобы надавить на моего бойца. Они бросили вызов не тебе. Они бросили вызов всей системе. Они показали, что могут добраться до наших семей. Если мы позволим им это сделать, если начнем решать такие проблемы втихую, что будет дальше? Завтра они придут за семьей Лисы. Или Грома. Мы не можем показать им, что их тактика работает.

Я молчал. Он был прав. Чертовски прав. Моя личная трагедия в один миг превратилась в прецедент, который мог разрушить все.

— Семен Ильич решит проблему, используя все доступные ресурсы, просто чтобы доказать, что с ним такие игры не проходят.

Я скрепя сердце кивнул.

— Что теперь?

— Теперь, — Кайл снова наполнил мой стакан чем-то крепким и янтарным, — ты выпьешь это. И поедешь домой спать.

— Спать⁈ — не поверил я. — Кайл, ее…

— Ее не тронут до полудня, — прервал он меня жестко. — Им нужен амулет, а не ее труп. С утра с тобой свяжутся.

Он увидел, что я все еще собираюсь спорить, и его голос стал еще тверже. — Это приказ, Зверев. Ты выпил. За руль тебе нельзя. И в таком состоянии ты бесполезен. Петров! — крикнул он в сторону двери.

В кабинет заглянул тот же мужчина что меня встретил. — Отвезешь Зверева до общежития. Лично проследишь, чтобы вошел внутрь.

— Хорошо! — кивнул Петров.

Я залпом осушил стакан. Огненная жидкость обожгла горло, но не принесла ни капли успокоения. Кайл был прав — я был на взводе, и алкоголь только усугубил это.

Через пять минут я уже сидел на мягком кожаном сиденье личного автомобиля Кайла. Это был тяжелый, темно-серый седан. Машина, очень комфортная и довольно мощная. Внутри пахло дорогой кожей и едва уловимым ароматом озона — следами его собственной магии. Салон был безупречно чист и строг, без единой лишней детали. Это была машина лидера.

«До полудня» . Легко сказать. Каждая минута ожидания казалась пыткой. Я снова и снова прокручивал в голове наш разговор с Кайлом, его слова, его план. План, который казался мне безумием, отчаянной авантюрой. Но другого не было. Завтра. Завтра все должно было решиться. И от меня зависело слишком многое. Я сжал кулаки, чувствуя, как бессильная ярость смешивается с ледяной решимостью.

Машина остановилась у входа общежития. — Приехали, — коротко бросил Петров.

Я молча вышел и побрел к входу, чувствуя на спине его внимательный взгляд.

Ночь прошла без сна. Я лежал на диване в своей комнате, глядя в потолок, и снова и снова прокручивал в голове наш разговор, обдумывая каждый шаг предстоящего дня.

Воронцов. ИСБ. Моя личная, отчаянная попытка спасти Светлану превратилась в операцию огромного масштаба. Я чувствовал себя пешкой в чужой, огромной игре, и это было одновременно и унизительно, и единственной надеждой.

Ранним утром, когда город только начал просыпаться, зазвонил коммуникатор, на мониторе отображался Кайл.

— Подъем, Зверев. Жду у себя. Быстро.

Связь прервалась. Сна не было ни в одном глазу. Я уже был одет — так и проворочался всю ночь в джинсах и толстовке. Я подхватил с пола куртку и выскочил из комнаты.

На улице было еще прохладно и почти безлюдно. Я выбежал на проспект и махнул рукой первому попавшемуся такси. — Староколоменская двенадцать! Быстро! — бросил я водителю, запрыгивая на заднее сиденье.

Машина рванула с места. Я смотрел на мелькающие дома, но не видел их. Все мысли были уже там, в кабинете Кайла, в предстоящем дне.

Такси остановилось у знакомых ворот. Я расплатился и почти бегом направился к дому. Дверь открыли еще до того, как я успел постучать.

Меня проводили в кабинет. Но на этот раз атмосфера внутри изменилась. В кабинете, помимо Кайла, находились еще двое. В строгих, серых костюмах, с одинаково непроницаемыми лицами и холодными глазами. Сотрудники Имперской Службы Безопасности.

— Лейтенант Зверев, — один из них, высокий и худой, кивнул мне. — У нас мало времени. Краткий инструктаж.

Он развернул на столе голографическую карту порта.

— Наши специалисты и снайперские пары заняли позиции еще ночью. Весь периметр тринадцатого пирса и седьмого ангара под полным контролем. Все пути подхода и отхода перекрыты. Они в мышеловке.

Второй, более коренастый, подошел ко мне с небольшим медицинским кейсом.

— План следующий, — продолжил первый. — Вы идете один, как и требуют похитители. Вы — приманка. Ваша задача — войти внутрь, подтвердить наличие заложницы и по возможности выиграть время.

Коренастый открыл кейс. Внутри лежал миниатюрный, похожий на каплю ртути артефакт.

— Снимите толстовку. Это передатчик. Он будет транслировать нам звук и ваше точное местоположение. Вшивается подкожно, абсолютно незаметен.

Я стиснул зубы и кивнул. Процедура была быстрой и почти безболезненной. Легкий укол, и холодная капля скользнула мне под кожу за ухом. Теперь я был на поводке.

— Неподалеку от ангара в полной готовности находятся две элитные штурмовые группы, — закончил инструктаж высокий. — Они будут вас страховать. Любая угроза вашей жизни или жизни заложницы — и они начнут штурм. Ваша задача — выжить до этого момента. Вопросы?

— Что, если они начнут ее пытать? Что, если они решат убить ее до того, как я отдам амулет? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Этого не случится, — его голос был холоден, как сталь. — Вы — их цель. Пока у вас есть амулет, заложница в относительной безопасности. Не делайте глупостей.

— Связь будет односторонней. Мы вас слышим, вы нас — нет. Действуйте по обстановке.

Я получил последние инструкции. Я был винтиком в огромной, бездушной машине. Мощной. Эффективной. Но совершенно чужой.

Я вышел из особняка. Утреннее солнце казалось холодным и ненастоящим. Я сел на свой «Цербер». Вся мощь государственной машины теперь стояла за моей спиной, но я все равно чувствовал себя отчаянно одиноким. Потому что в конечном счете, там, внутри ангара, я буду один. И если что-то пойдет не так, ни снайперы, ни спецназ не успеют ее спасти.

Я завел мотоцикл. Глухой, мощный рокот двигателя был единственным, что казалось реальным в этом мире лжи, интриг и смертельной опасности. И выехав на дорогу, направился в порт. Прямо в ловушку.

Глава 20

Глава 20

Дорога до порта прошла в холодном, сосредоточенном молчании с самим собой. Я вел «Цербер» спокойно, не нарушая правил, не превышая скорости, вливаясь в полуденный трафик. Мимо проносились машины, спешащие по своим делам люди, витрины магазинов.

Я был приманкой. Каждое мое движение, каждый поворот головы, то, как я держу руль — все это должно было выглядеть естественно. Я заставил себя расслабить плечи, унять нервную дрожь в пальцах. Я был не убитым горем парнем, летящим спасать свою девушку, точнее даже бывшую. В любом случае она была гражданской, которая попала в переплет по моей вине. Я был Охотником, идущим на сделку. Холодным, расчетливым, уверенным в себе. По крайней мере, именно это они должны были видеть.

Я ехал прямо в пасть ко льву. Но лев не знал, что у охотника за спиной — целая армия.

Я остановился у старых, ржавых ворот грузового порта, как и было велено. Ровно в полдень. Солнце стояло в зените, но его свет казался тусклым и безжизненным в этом царстве ржавого металла и бетона. Через минуту из-за них вышли двое. Двое здоровяков, в костюмах, которые легко сошли бы за охрану на любом мероприятии.

— Господин Зверев, — сказал тот, что был справа. Его голос был лишенным эмоций. — Мы ценим вашу пунктуальность.

— Где она? — спросил я, слезая с мотоцикла. Мой голос был ровным и холодным. Никаких лишних слов.

— Сначала процедура, — ответил второй. — Вы ведь понимаете, мы знаем, кто вы. Не возражаете, если мы вас обыщем?

Он подошел и начал методично, профессионально меня обыскивать. Хлопки по лодыжкам, по бедрам, проверка пояса, карманов. Я стоял не двигаясь, позволяя ему делать свою работу. Мой меч и ножи были надежно спрятаны в пространственном браслете, который для него был просто куском старой кожи на моем запястье. Он несколько раз провел по нему ладонью, но не почувствовал ничего, кроме грубой поверхности.

— Что это? — спросил он, нащупав твердое кольцо в кармане джинсов.

— А ты как думаешь? — огрызнулся я.

Да, ребята, я здесь. Я принес вашу драгоценную игрушку. Каждый хлопок по моему карману, каждое ваше слово — все это транслируется прямо в штаб операции. Вы думаете, что контролируете ситуацию, но вы просто марионетки в моем театре.

— Он чист, — буркнул второй, будто докладывая своему напарнику.

Конечно, чист , — ухмыльнулся я про себя, чувствуя укол ледяного превосходства.

— Отлично, — кивнул коренастый. — Теперь пройдемте.

Они повели меня вглубь порта. Это был не просто складской комплекс. Это был лабиринт. Десятки, если не сотни грузовых контейнеров были расставлены так, чтобы создавать узкие, извилистые проходы, тупики и ложные пути. Солнечный свет сюда почти не проникал, теряясь в узких щелях между ржавыми стенами. Воздух был неподвижным и пах солью, соляркой и гнилью. Наши шаги гулко отдавались от металла, создавая жуткое эхо.

Они тоже не идиоты , — мелькнула мысль. — Знали, кого приглашают. Знали, как мы работаем. Ни одной прямой линии для выстрела. Ни одного открытого пространства для штурма. Идеальная мышеловка.

Я шел спокойно, но мой мозг работал на пределе. Я запоминал маршрут, отмечая каждую деталь: цвет контейнера, выцветший номер, ржавое пятно, похожее на карту. Я мысленно словно разговаривал сам с собой. — Так, поворот налево у синего контейнера… номер семь-три-четыре… дальше прямо, метров пятьдесят… проход между двумя красными, на левом — граффити с черепом… справа — тупик… запомнил…

Я был не просто приманкой. Я был глазами и ушами штурмовой группы. И от того, насколько хорошо я выполню свою роль, зависела не только моя жизнь, но и жизнь Светланы.

Наконец, лабиринт расступился, выводя нас на небольшую импровизированную «площадь», образованную кольцом из контейнеров. В центре этого колодца из ржавого металла, под единственной тусклой лампой, ведущей ко входу в огромный ангар, меня ждали.

Их было больше десяти. Обычные боевики с автоматами и дробовиками расположились по периметру, заняв позиции на втором ярусе контейнеров. В центре, в маске стояли двое. Вот только я их узнал, не смотря на маски, это были те самые двое «Антикварщики», что пытались выкупить у меня кольцо.

Один из них дал знак, и тяжелые ворота ангара со скрежетом приоткрылись. Двое боевиков грубо вытолкнули вперед ее.

Светлана.

Ее руки были связаны за спиной, на лице — кровоподтек, волосы спутаны. Она была напугана, но держалась. Когда ее взгляд встретился с моим, в нем была не только мольба, но и гнев.

Я сглотнул ком, вставший в горле, и заставил себя оставаться спокойным. Нужно было следовать плану.

— Светлана? Ты в порядке? — спросил я достаточно громко, чтобы микрофон уловил каждое слово. Она лишь коротко, дергано кивнула.

«Объект подтвержден. Заложница жива», — пронеслось в голове, словно я читал собственный отчет.

— Кольцо, — сказал второй в маске. Его голос был искажен модулятором, лишен всяких эмоций.

— Сначала девушка. Отпустите ее, — мой голос был таким же холодным. Я делал шаг вперед, сокращая дистанцию.

— Господин Зверев, вы не в том положении, чтобы ставить условия, — усмехнулся он.

Я остановился. Нужно было тянуть время. Дать штурмовым группам подобраться ближе. Заставить его поверить, что он контролирует ситуацию. Я медленно вытащил из кармана амулет. Он тускло блеснул в свете лампы.

— Я здесь. Кольцо у меня, — я сделал еще один шаг вперед, останавливаясь в нескольких метрах от него.

Он несколько секунд молчал, его глаза бегали между мной и кольцом, которое я держал в руке. Затем он кивнул одному из своих людей. Тот подошел к Светлане и приставил нож к ее горлу. Ее глаза расширились от ужаса.

— Последнее предложение, охотник. Кольцо. Сейчас. Брось его сюда.

— Нет, — твердо ответил я. — Я не буду его бросать. Оно может повредиться.

Я медленно шагнул вперед, присел на корточки и аккуратно положил кольцо на холодный бетонный пол прямо перед собой. Затем я медленно поднялся, поднял руки ладонями вперед, показывая, что они пусты, и отступил на два шага назад.

— Оно твое, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Я выполнил свои условия. Теперь твоя очередь. Отпусти ее.

Он смотрел то на кольцо, лежащее на бетоне, то на меня, то на заложницу. Его лицо исказила жадная, торжествующая ухмылка. Он сделал знак другому своему человеку, который тут же подскочил, схватил кольцо с пола и быстро передал его ему. Тот жадно вцепился в него, рассматривая со всех сторон, словно боялся, что это подделка.

— Отлично, — сказал он, пряча кольцо. — Оно настоящее.

Второй же просто махнул рукой, делая определенный жест.

Боевик, стоявший у одного из контейнеров не раздумывая, вскинул дробовик и с оглушительным грохотом выстрелил в массивный амбарный замок. Лязг разлетающегося металла эхом прокатился между контейнерами. Двери содрогнулись от мощного удара изнутри, и оттуда, из темноты, донесся яростный, голодный рев демона.

В тот же миг все пришло в движение. Главарь, крепко сжимая перстень, резко развернулся и вместе со вторым и двумя ближайшими охранниками бросился к другому контейнеру. Его двери уже были распахнуты, и я увидел за ними темный провал — вход в вырытый туннель.

Оставшиеся боевики — их было четверо — действовали слаженно. Они не побежали следом. Вместо этого они мгновенно выстроились в линию, плечом к плечу, поднимая оружие и формируя живой щит между мной и уходящими главарями. Они начали медленно отступать спиной вперед к туннелю, держа меня на прицеле, готовые открыть огонь при любой попытке преследования.

Их план был идеален. Прикрываясь своими людьми и моей необходимостью разбираться с демоном и спасать заложницу, главари уходили с артефактом. Я видел, как их фигуры скрылись в темноте туннеля.

Тварь начала вырываться из своего плена.

Вдруг донеслись сухие, резкие хлопки. Это заработали снайперы ИСБ, получив подтверждение прямой угрозы и снимая охрану которая замешкалась или не успела уйти вниз. Их выстрелы были первым аккордом в симфонии смерти, которая вот-вот должна была начаться. Штурмовые группы были еще далеко, пробиваясь через лабиринт. Непосредственная угроза была здесь. Передо мной, в нескольких метрах, разверзся ад.

«Приоритеты, как учил Арсений Игнатьевич. Думай!» — пронеслось в голове, разгоняя кровь.

Доля секунды, растянувшаяся в вечность. Передо мной был выбор. Слева, уходящие в спасительную темноту туннеля главари с амулетом. Справа, вырывающаяся из контейнера разъяренная тварь с глазами, налитыми тупой яростью. А между ними, брошенная, как ненужная вещь, оцепеневшая от ужаса — Светлана.

Атаковать главарей, чтобы вернуть кольцо? Или защитить ее?

Выбора не было.

«Проблеск»!

Мир смазался в движении. Я рванул к ней. За то мгновение, пока реальность догоняла меня, я схватил Светлану за руку, с силой дернув ее на себя и оттаскивая в единственное относительно безопасное место — в узкий проход между двумя контейнерами. Я прижал ее к холодной, ржавой стене и встал перед ней, прикрывая своим телом, чувствуя, как она дрожит.

В этот момент на меня набросились оставшиеся боевики. Они поняли, что их бросили, и их страх превратился в ярость. А из контейнера, ломая искореженные двери, наконец-то вырвался он. Демон-двойка, похожий на гигантскую ящерицу-переростка, взревел, учуяв запах крови, и его когти с отвратительным скрежетом оставили глубокие борозды в бетоне.

Я оказался в самом невыгодном положении, какое только можно было представить: за моей спиной — гражданская, которую нужно защищать, спереди — четверо вооруженных культистов, а сбоку — голодный демон.

Я активировал антимагию и шагнул вперед. Отвлекая всех от Светы. Первый боевик выстрелил из дробовика. Я ушел с линии огня «Проблеском», и заряд дроби с грохотом выбил сноп искр из стены контейнера.

Меч! — мысленный приказ, и я почувствовал, как в ладонь легла знакомая, холодная тяжесть клинка.

Боевик, прикрывавший отход главарей, все еще держал меня на прицеле автомата. «Проблеск».

Прежде чем его палец успел полностью нажать на спусковой крючок, я оказался у него за спиной. Короткий, выверенный взмах клинка — лезвие со свистом рассекло плотную ткань брюк и перерезало сухожилия под обоими коленями.

Раздался короткий, булькающий вскрик боли, когда его ноги подломились. От боли оружие выскользнуло у него из рук. Резкий, оглушающий удар стальным навершием меча по основанию его черепа. Он обмяк, как тряпичная кукла. Приятных сновидений. Первый.

В тот же миг периферийным зрением я уловил движение — демон рванулся ко мне, учуяв легкую добычу. Нет времени разворачиваться. Левая рука инстинктивно выстрелила вперед, выпуская веер мерцающих «Ледяных стрел». Они с бессильным звоном, похожим на бьющееся стекло, отскочили от его толстой, чешуйчатой шкуры, не причинив вреда. Но внезапная вспышка холода и света заставила тварь на мгновение остановиться, мотнув уродливой головой. Секунда. Бесценная секунда.

Этого хватило. Двое других боевиков, стоявших чуть поодаль, открыли огонь из автоматов. Грохот выстрелов эхом ударил по стенам дока. Пули забарабанили по моему «Щиту», высекая снопы искр. Энергетический барьер замерцал, но пока держал.

Не дожидаясь, пока они опустошат магазины, я снова ушел рывком, становясь размытым пятном. Я врезался в пространство между ними, застав их врасплох.

Правая рука с мечом — удар навершием точно в висок ближайшему боевику. Его глаза закатились, он рухнул на бетонный пол, не издав ни звука. Второй.

Разворот корпуса. Мощный удар ногой с разворота в грудь последнему стрелку. Я почувствовал, как под моим ботинком хрустнули ребра. Он отлетел назад, словно сбитый кегль, ударился о ржавую стену контейнера и сполз на землю, хватая ртом воздух. Нейтрализован. Третий.

Все это заняло не больше пяти секунд. Пять секунд хаоса, скорости и точного насилия. Но это были решающие пять секунд. Я бросил взгляд в сторону туннеля. Лишь черная, манящая пустота.

Главари уже почти скрылись в темноте туннеля.

Нельзя. Нельзя дать им уйти с кольцом.

У самого входа оставались только двое главарей и один, последний боевик, который пятился назад, прикрывая их отход.

И тут он совершил ошибку. Всего на долю секунды он обернулся назад, в темноту туннеля, чтобы убедиться, что его хозяева в безопасности.

Этого хватило.

Я сделал рискованный ход. В смертельном танце, краем глаза следя за демоном, который уже приходил в себя после ледяных стрел, я проигнорировал его на мгновение. Я развернулся лицом к туннелю. Вся доступная мне сейчас мощь сконцентрировалась в одной точке.

«Воздушный таран»!

Сконцентрированный удар невидимой силы, как пушечное ядро, выстрелил по узкому проходу. Он врезался последнему боевику точно в спину.

Раздался короткий, сдавленный вскрик. Его тело подбросило вперед, как манекен. Он врезался прямо в спины уходящим главарям, которые не успели сделать и пары шагов в темноте туннеля. Раздался глухой стук тел, столкнувшихся друг с другом и с бетонной стеной.

Все трое — боевик и оба главаря — рухнули на землю без сознания, образовав беспорядочную кучу. Из разжатой руки одного из главарей, сверкнув в тусклом свете аварийных ламп, вылетел и покатился по бетонному полу кольцо Уроборуса.

Но между мной и кольцом, медленно разворачиваясь в мою сторону, стоял разъяренный, голодный демон. А за моей спиной, оцепенев от ужаса, дрожала Светлана.

Крики и грохот выстрелов штурмовых групп ИСБ были еще слишком далеко. Они еще пробивались сквозь лабиринт контейнеров.

Я остался один на один с тварью. И отступать мне было некуда.

Глава 21

Глава 21

Тварь рванула ко мне. Ее когти с отвратительным скрежетом вспороли бетон. Я встретил ее не атакой, а уклонением.

«Проблеск»!

Я сместился в сторону за мгновение до того, как ее челюсти сомкнулись там, где только что была моя голова. Я нанес быстрый, режущий удар по ее боку. Меч прошел, высекая искры, но не причинив вреда.

Проклятье!

Демон взревел от ярости и снова атаковал. Я танцевал вокруг него, используя «Проблеск» для уклонения, отстреливаясь «Ледяными стрелами», которые бессильно разбивались о его шкуру. Я не пытался его убить. Я пытался выиграть время. Отвлечь его. Удержать на месте.

В этот момент со всех сторон ударил грохот. В узкие проходы между контейнерами ворвались бойцы спецназа ИСБ в тяжелой штурмовой броне. Светошумовые гранаты взорвались ослепительными вспышками и оглушающими хлопками. Воздух наполнился криками и треском автоматных очередей.

Демон на мгновение растерялся от хаоса, завертел головой, пытаясь понять, откуда идет угроза. Я воспользовался этим.

— Сюда! Быстро! — крикнул я, указывая Светлане на приближающихся бойцов.

Пока основная группа спецназа открыла шквальный огонь по демону, поливая его свинцом из тяжелых штурмовых винтовок, несколько бойцов под прикрытием подбежали к нам. Один из них подхватил Светлану, другой прикрыл их отход огнем.

— Заложница эвакуирована! — раздался его спокойный голос. — Лейтенант Зверев, можете действовать по обстановке.

Я перевел дыхание. Теперь я мог сосредоточиться на бое. Я видел, как спецназ действует профессионально, как они пытаются загнать тварь в угол, используя тактику и слаженность. Но я также видел, как их пули, даже крупнокалиберные, отскакивают от демона, лишь высекая искры и приводя его в еще большую ярость.

Я шагнул вперед, поднимая меч. Пора было показать, как работают настоящие Охотники.

— Зверев, левый фланг! Отвлеки его! — крик Кайла, раздался сквозь грохот боя.

Я обернулся. Мой капитан уже был здесь. Он стоял на крыше одного из контейнеров. Рядом с ним залегли двое снайперов ИСБ с крупнокалиберными винтовками. Он не просто прибыл. Он уже командовал.

— Принял! — крикнул я в ответ.

Бой превратился в жестокий, смертельный танец. Спецназ ИСБ работал как отлаженный механизм. Тяжелые пулеметы били по демону с разных точек, заставляя его вертеться на месте, не давая сосредоточиться на одной цели. Гранатометчик с крыши соседнего ангара посылал заряд за зарядом, пытаясь пробить толстую шкуру. Взрывы гранат оставляли на нем лишь темные пятна копоти, но сбивали с толку, оглушали.

А я был острием копья.

По команде Кайла я использовал «Проблеск», появляясь то слева, то справа от твари. Моя задача была не убить. Моя задача была — найти слабое место и заставить его открыться. Я скользил вокруг него, нанося быстрые, точные удары мечом в сочленения лап, под панцирные пластины на шее. Мой клинок все еще не мог пробить броню насквозь, но он оставлял глубокие царапины, заставляя демона реветь от ярости и отвлекаться на меня.

— Таран, Зверев! В морду! — снова рявкнул Кайл.

Я понял его замысел.

Я рванул вперед. «Воздушный таран»! Сконцентрированный удар невидимой силы врезался демону прямо в уродливую морду. Тварь отшатнулась, оглушенно мотая головой.

— Огонь! — скомандовал Кайл.

И в этот момент, пока демон был дезориентирован, с крыши контейнера ударили сразу два тяжелых орудия.

Тварь взвыла от боли, дикой, невыносимой. Она зашаталась, и в этот момент с крыши контейнера спрыгнул Кайл. Он приземлился прямо перед монстром, и его топор, окутанный пламенем, со свистом обрушился на одно из оплавленных мест на груди демона.

Раздался оглушительный треск. Топор вошел глубоко, пробивая остатки брони. Из раны хлынула темная, густая кровь.

Но демон был еще жив. Он взревел в последний раз и из последних сил ударил Кайла своей массивной лапой. Капитан успел выставить блок топором, но удар был такой силы, что его отбросило назад, как куклу.

Тварь зашаталась, пытаясь вырвать топор из своей груди.

«Ледяное копье»!

Ледяной снаряд, сорвался с моей руки и вонзился демону точно в глазницу. Раздался глухой хлопок. Тварь замерла, дернулась в последней конвульсии и с грохотом рухнула на бетон.

Бойцы ИСБ медленно опускали оружие, окружая поверженного монстра. Кайл с трудом поднялся, держась за бок.

— Неплохо, Зверев, — прохрипел Кайл, сплевывая кровь. — Очень неплохо.

Я подошел к нему. Адреналин отступал, оставляя после себя гулкую усталость и ноющую боль во всем теле. — Ты как, Кэп?

— Жить буду, — он поморщился. — Пошли отсюда. Здесь теперь работа следователей.

Но прежде чем последовать за ним, мой взгляд метнулся к тому контейнеру, вход в туннель. Туда, куда мой «Воздушный таран» отбросил последнего боевика, сбив с ног и главарей.

Я похолодел.

На земле у входа в темный провал без сознания лежал только боевик. Главарей не было.

Вот же зараза. Сбежали.

Мысль ударила, как удар под дых. Пока я разбирался с демоном, пока спасал Светлану, они пришли в себя и ушли через свой подземный ход. Я упустил их. Разочарование было горьким.

Но тут мой взгляд упал на бетонный пол рядом с бесчувственным телом боевика. Я быстро подошел. Кольцо Уробороса. Они сбежали, но главное — артефакт — остался здесь.

Я быстро поднял его — маленькую, тяжелую вещицу, из-за которой все и завертелось, — и сунул в карман.

Мы вышли из этого импровизированного амфитеатра смерти. Снаружи нас встретил хаос другого рода. Яркий свет прожекторов, мигание синих огней десятков машин — полиции, скорой помощи, ИСБ. Воздух был наполнен криками команд, треском раций и запахом пороха. Площадь перед ангаром была оцеплена, повсюду были люди в форме. Операция была окончена.

Меня тут же подхватили под руки медики, но я отмахнулся.

— Сначала она, — я кивнул в сторону одной из машин скорой помощи, возле которой виднелась знакомая светлая макушка.

Меня подвели к машине. Врачи уже обрабатывали ссадину на лице Светланы и проверяли ее пульс. Она сидела на краю кушетки, закутанная в теплое одеяло, и смотрела на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

Я подошел ближе. Слова застревали в горле.

— Света… прости меня, — наконец выдавил я. — Это все… из-за меня. Я не должен был…

Она подняла на меня взгляд, и в нем не было упрека. Только бесконечная усталость и что-то еще… понимание.

— Не вини себя, Саша, — тихо сказала она. Ее голос дрожал. — Я… я сегодня увидела твой мир. И это страшно. Очень страшно. Но… — она сделала паузу, пытаясь подобрать слова. — Спасибо. Спасибо, что не бросил меня. Что пришел.

Она слабо улыбнулась.

— Теперь я… я, наверное, буду спать спокойнее. Зная, что есть такие, как ты. Кто защищает нас от… этого .

Ее слова должны были бы стать утешением, но они лишь сильнее подчеркнули пропасть между нашими мирами.

— Вам нужно в больницу, — твердо сказал подошедший врач. — Полное обследование.

Двери скорой захлопнулись, и машина с воем сирены тронулась с места, увозя ее прочь. Я смотрел ей вслед, и чувствовал, как что-то обрывается внутри. Это было не просто прощание. Это был конец. Окончательный.

— Зверев! Кайлов! Ко мне!

Резкий, властный голос вырвал меня из оцепенения. К нам, в сопровождении двух мрачных адъютантов, направлялся не знакомый мне полковник, видимо командующий операцией. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горел холодный огонь.

— Докладывайте, — коротко бросил он, даже не поздоровавшись.

Кайл кратко, по-военному четко, изложил последние события.

— Главари ушли, — добавил я с горечью.

— Ушли? — он усмехнулся без тени веселья. — Лейтенант, от меня еще никто не уходил. Группы захвата взяли их тепленькими на выходе из подземного хода.

Я почувствовал укол облегчения.

— Оба?

— Одного взяли живым, — лицо полковника снова стало жестким. — Второй… успел себя поджечь. Магический самоподжог изнутри. Превратился в пепел за секунду до того, как на него накинули блокиратор.

Мое сердце упало.

— А второй? Тот, что жив? — спросил Кайл.

— Молчит, как рыба об лед. Крепкий орешек. Придется подключать Церковников, — полковник поморщился, словно от зубной боли. — Не люблю я этих фанатиков, но допрашивать культистов они умеют.

Он посмотрел на меня.

— Лейтенант Зверев. За проявленную смелость и нестандартный подход — благодарность. Но за нарушение субординации и самодеятельность… — он сделал паузу. — Получаешь внеочередной отгул на следующую смену. Отдохни, герой. Ты нам еще понадобишься. Свободны.

Он развернулся и, не прощаясь, зашагал к своей машине.

— Ну что, Зверь, — Кайл хлопнул меня по плечу. — Поздравляю. Спас девчонку и сам остался жив.

— Спасибо, Кэп, — искренне сказал я. — Без тебя…

— Мы команда, — прервал он меня. — А теперь поехали отсюда. Отсыпаться.

Адъютант полковника забрал у меня кольцо Уробороса. Я отдал его без малейшего сожаления. Эта проклятая вещь принесла мне слишком много проблем. Пусть теперь с ней разбирается ИСБ.

Я повернулся и направился к своему «Церберу», который одиноко стоял у старых ворот, на удивление целый после всей этой заварухи. Неподалеку я заметил наш черный служебный фургон, за рулем сидел Ворон. Я махнул ему приветливо рукой.

Я подошел к Кайлу. Мы молча посмотрели друг на друга секунду, а затем крепко пожали руки. Еще раз. В этом рукопожатии было все — благодарность, облегчение, товарищество.

— Береги себя, Зверев, — сказал он наконец. — И ты, кэп, — ответил я.

Я перекинул ногу через сиденье «Цербера». Рев мощного двигателя, проснувшегося подо мной, был лучшей музыкой. Впервые за эти безумные несколько дней я почувствовал невероятную легкость. Словно тяжелый груз свалился с плеч. Операция была закончена, Светлана спасена, артефакт сдан. Я был свободен.

Я включил передачу, и мотоцикл рванул с места, унося меня прочь от доков, от ИСБ, от всей этой грязи, навстречу предрассветному городу. Ветер бил в лицо, смывая усталость и напряжение.

Усталость навалится позже, когда я доберусь до своей комнаты. А пока был только рев мотора, скорость и пьянящее чувство свободы.

Первым делом после того как я вошел в свою комнату, я поперся в душ и долго стоя под горячими струями, пытаясь смыть с себя не только грязь и кровь порта, но и липкий осадок произошедшего.

Я рухнул на диван, пытаясь заставить себя отдохнуть, но сон не шел. Пережитые события проносились перед глазами снова и снова. Да, Светлана была в безопасности. Нужно было навестить ее в больнице. Убедиться, что она в порядке. Но… не сейчас.

Да, культисты пойманы, но жизнь долгая. Вот только по меркам Лиры я все еще был никем. Просто расходным материалом.

Я больше не мог сидеть сложа руки. Беспокойство, жажда действия, этот проклятый голод — все это гнало меня прочь из тишины комнаты. Энергия требовала выхода или пополнения.

Я снова натянул куртку. Снова спустился к своему «Церберу». Снова рванул в ночь, к заброшенной промзоне.

Остановив мотоцикл на том же пустыре. Вокруг — тишина, ржавые скелеты цехов и вой ветра. Я вытащил из-под толстовки амулет Лиры и сжал его в руке. На этот раз сомнений не было. Только холодная, мрачная решимость.

Она появилась почти мгновенно, шагнув из тени. На ее губах играла легкая, едва заметная усмешка.

— Нетерпеливый, — констатировала она. — Я думала, тебе понадобится больше времени, чтобы… прийти в себя.

— У меня нет времени, — отрезал я. — Мне нужно больше силы. Сейчас.

— Уверен? — она склонила голову набок, и в ее золотых глазах блеснул опасный огонек. — Потому что в этот раз у меня для тебя есть кое-что… интересненькое.

За ее спиной снова начал закручиваться вихрь темного портала. Из него пахнуло знакомым — гнилью, сыростью и чуждым, приторно-сладким запахом болотных трав. Африка. Но, кажется, совсем другая ее часть.

— Ты готов к настоящей охоте, Александр? — спросила Лира, кивнув в сторону порта.

Я посмотрел в темный, манящий зев. Выбора не было. Я шагнул вперед.

Глава 22

Глава 22

Мы оказались на опушке густого леса. Воздух пах хвоей и влажной землей. Но тишина была обманчивой. Это явно была не Африка.

Впереди, сквозь деревья, виднелось селения, и оттуда доносились звуки, от которых у меня похолодела кровь: панические крики людей, рев демонов и треск горящего дерева.

Я на инстинкте рванул к краю леса.

Картина была чудовищной. На главной улице небольшого селения два демона крушили все на своем пути. Люди в ужасе разбегались.

— Какого черта, Лира⁈ — прорычал я. — Ты притащила меня в самый центр бойни!

— Ты хотел охоту. Вот охота, — спокойно ответила она, глядя на хаос внизу.

Я быстро оценил ситуацию.

— Селение мелкое и далекое. Это наверняка земли местного дворянина. А это значит, что их гвардия уже мчится сюда. У меня всего несколько минут, прежде чем появятся лишние свидетели.

— Верно, — ответила Лира.

Я повернулся к ней.

— И кто там? — спросил я.

Она лениво указала на двух тварей, которые как раз разорвали на части корову.

— Два Гнилозуба. Второй уровень. Твои старые знакомые.

«Проблеск» «Проблеск» «Проблеск», и вот я в пяти шагах от демонов.

— ЭЙ! ТВАРИ! СЮДА! — взревел я.

Оба Гнилозуба повернулись ко мне, оставив свою добычу, и с ревом, от которого задрожали стекла в уцелевших домах, бросились в мою сторону.

Я не отступил ни на шаг.

Воздух вокруг моих рук замерз, и с них сорвался целый веер ледяных стрел. Они, как рой ос, впились в массивные туши тварей, заставив их взвыть от боли. Пока они ревели, отвлеченные на мгновение, я действовал.

— Меч! — мысленно приказал я браслету.

Рукоять клинка тут же легла мне в ладонь.

Рывок. Подкат. Мой меч, гудящий от вложенной в него маны, полоснул по коленному суставу демона, что был справа. Раздался отвратительный хруст. Тварь на мгновение подкосилась, ее рев перешел в визг.

Не давая ей опомниться, я вскочил на ноги и, развернувшись, нанес глубокий, рубящий удар по спине второму. Черная, вязкая кровь хлынула из раны.

Отскок!

Я разорвал дистанцию, и начал засыпать огненными шарами тварь, которая превратилась в живой факел.

Первый, хромающий, снова прыгнул на меня.

«Воздушный кулак», и он врезался в тварь в полете. Я, очевидно, слегка переборщил. Демона отбросило на несколько метров, и она с грохотом долбанулся о стену деревянного дома, оставшись лежать без движения.

Я развернулся к первому, горящему демону, который все еще пытался ползти ко мне. Воздушный таран, просто впечатывает тварь в землю ломая ей кости.

Боковым зрением я увидел, что второй, контуженный, начал шевелиться. «Отлично», — пронеслось в моей голове.

«Проблеск»! И вот я с боку второго демона. Серия быстрых, рубящих ударов обрушилась на его бок. Он взревел и выгнулся от боли. Удар под колено — и он рухнул на землю. А следом и ледяное копье прямо в спину.

Я опустился рядом, положил ладонь ему на голову и потянул. Поток энергии хлынул в меня. Тварь забилась в конвульсиях и затихла, превратившись в мумию.

«Проблеск»!

И я оказался рядом со вторым который пытался уползти. Я поглотил и его.

Все было кончено. Меньше чем за пару минут.

Я стоял посреди разрушенной улицы, тяжело дыша. Мой источник расширился еще немного. Вокруг начали опасливо выглядывать из укрытий спасенные жители.

Вдалеке послышался звук приближающихся машин.

Я убрал меч обратно в браслет. Применив пару раз проблеск игнорируя испуганные взгляды селян, и через пару мгновений был в лесу рядом с Лирой.

Мы стояли в тени и молча наблюдали. Как несколько машин въезжают в село, как от туда вывалились бойцы и с удивлением осматривая мумии двух Гнилозубов. Они начали опрашивать дрожащих жителей, которые, жестикулируя, показывали в сторону леса, описывая таинственного спасителя.

— Идем, — повернулась ко мне Лира. — Нам здесь больше нечего делать. Все чисто.

Она подняла руку, и портал открылся за ее спиной. Я шагнул в него без колебаний.

Мы оказались посреди разбитого, полуразрушенного лагеря, где-то в выжженной солнцем пустыне. Воздух был горячим и тяжелым, наполненным запахом пыли, пота и чего-то едкого, вроде топлива. Вокруг валялись пустые бочки, ящики, остатки потрепанных палаток. Вдалеке виднелись остовы покореженных грузовиков, а земля была испещрена следами шин. Явно здесь обитали не мирные селяне.

И посреди всего этого хаоса, разворачивался настоящий ад.

Массивный, почти трехметровый демон, чье тело покрывали толстые пластины из почерневшей, окаменевшей кости, крушил все на своем пути. Потрошитель. Его руки-когти разрывали тонкий металл, словно бумагу, а короткие рога на черепе, где вместо глаз горели два багровых огня, были нацелены на мечущихся людей.

Вокруг демона мельтешили фигуры в потрепанной униформе, отчаянно отстреливаясь из автоматов. Очереди гремели, высекая искры от костяной брони твари, но пули отскакивали, словно комариные укусы. Демон даже не замедлялся, одним взмахом когтистой лапы отшвыривая человека, словно тряпичную куклу, или пронзая другого насквозь. Кровь брызгала на горячий песок, смешиваясь с грязью и пылью.

Я видел, как раненые пытались отползти, их стоны тонули в грохоте стрельбы и зверином рычании. С каждым мгновением Потрошитель становился все яростнее.

— Он слишком силен, — произнес я верно, оценивая свои возможности.

— Всего лишь посложнее. Или испугался?

Я прекрасно помнил, каких трудов стоило всей нашей команде завалить одного-единственного Потрошителя. А теперь я должен был сделать все это один. Да еще и не просто убить, а поглотить.

Это казалось невыполнимой, самоубийственной задачей.

— Докажи, что ты достоин этой силы, — бросила Лира и, сделав шаг назад, растворилась в мареве, оставляя меня один на один с монстром.

Я глубоко вздохнул. Выбора не было. Я шагнул вперед, прямо в бойню.

— Меч! — Клинок немедленно материализовался у меня в руке.

Нужна была действовать и быстро, пока эта тварь тут всех не поубивала.

Я не стал ждать, пока он разгромит весь лагерь. Пока он был отвлечен, я применил «проблеск» и оказался прямо за его спиной. Прыжок. Я вонзил свой клинок наполненный маной ему точно в сочленение шейных позвонков. Отскок назад. Тварь взревела, отбросив мёртвое тело, что до этого терзало в сторону и обернулась ко мне.

Его полные ненависти глаза остановились на мне. Он был ранен, но от этого стал только злее.

Одним плавным, отточенным движением я крутанул в руке свой меч.

Демон бросился на меня.

«Проблеск» в сторону — и я уже сбоку, наношу рубящий удар по его ноге. Мой клинок с визгом прошелся по костяной броне, оставив глубокую борозду, но не сумев пробить ее до конца.

Тварь взревела и развернулась, нанося удар своей гигантской лапой. Я отскочил назад, и в то же время из левой руки я выпустил веер «ледяных стрел». Несколько из них впились в сочленение костяных пластин, остальные рассыпались. Демон на мгновение замедлился.

Я использовал эту секунду, чтобы разорвать дистанцию. Это был не тот враг, с которым можно было рубиться в ближнем бою.

Воздушный кулак! Невидимый удар врезался ему в голову. Я тут же добавил еще один, не скупясь на ману — на этот раз в колено. Заставив запнуться тварь.

Рывок вперед, с надеждой нанести, удар под пластину с боку, но тварь была быстрее, чем я ожидал. Он топнул и по земле прошла ударная волна, и меня сбило с ног.

Я вскочил, чувствуя, как ноет ушибленный локоть. Потрошитель уже был рядом. Я лишь успел скастовать воздушный щит.

Удар был чудовищным. Щит сдержал удар, прежде чем лопнуть. Меня отбросило на несколько метров, и я с силой врезался спиной в кучу ящиков. Воздух выбило из легких, перед глазами поплыли темные круги.

Я лежал на земле, пытаясь вдохнуть, а трехметровая туша монстра уже нависала надо мной, занося лапу для последнего, смертельного удара.

Времени не было. Страха не было.

— Нет уж тварь. Не сегодня, — рявкнул я, и сплюнул кровью.

И прямо в морду твари ударил огненным шаром. Он взревел и инстинктивно отшатнулся. Этого мгновения мне хватило чтоб встать на ноги.

Не теряя ни мгновения, я «проблеском» ушел за спину демона. Мой меч со скрежетом вонзился в уязвимое место между костяными пластинами на его спине.

Рев сотряс округу. Демон пошатнулся. Я вырвал клинок, готовясь нанести второй, решающий удар слева, но боль лишь придала твари ярости. Демон развернулся с немыслимой для его габаритов скоростью и наотмашь ударил меня когтистой лапой.

Мир взорвался болью. Глухой удар выбил из меня воздух, и я, словно тряпичная кукла, отлетел на несколько метров, и рухнул на землю, заходясь в приступе кашля. Левая рука горела огнем — острая, пульсирующая. Отступать было некуда.

Стиснув зубы до скрежета, я с трудом поднялся на ноги. Боковым зрением я увидел неподалеку Лиру. Она стояла и наблюдала, неподвижная.

Собрав остатки воли, я снова ринулся вперед. Боль в руке была адской, но я проигнорировал ее. Вытянув искалеченную конечность, я изверг из ладони еще один огненный шар в глаза демону. Он взревел, ослепленный, и я снова оказался за его спиной.

Без замаха, вкладывая в удар весь свой вес, я вонзил меч в ту же рану на спине, но на этот раз глубже.

Вытянув меч из раны, и подняв, похоже, сломанную руку, я кастанул воздушный таран, и демона снесло в сторону. Потом еще раз, и еще раз. Гоняя его в разные стороны и ломая. И вот, наконец, он не смог подняться, хоть и пытался.

Я, шатаясь, подошел вплотную, занес здоровую правую руку и с силой опустил ладонь ему на голову.

И потянул.

Поток казался немыслимым. Это была река, которая хлынул в меня. Я чувствовал, как мой внутренний источник, опустошенный боем, понемногу наполняется и увеличивается.

Потрошитель под моей рукой забился в последних конвульсиях и через несколько секунд замер.

Я стоял посреди разгромленного лагеря, тяжело дыша. Меня шатало, но уже не от слабости, а от осознания того, что я только что сделал. Я победил. На последнем дыхании. И я снова стал сильнее.

Дыхание все еще было тяжелым, но разум уже прояснялся. Я оглядел поле боя. Запах крови и пороха смешивался с раскаленной пылью. Повсюду валялись трупы, изуродованные когтями демона. Но среди тел, прижавшись к остаткам баррикад из ящиков, я заметил движение. Несколько темнокожих мужчин были еще живы, хоть и тяжело ранены.

Они не пытались достать оружие. Их взгляды были прикованы ко мне, и в них плескался первобытный, животный ужас. Они смотрели на меня, как на новую, еще более страшную кару небесную.

Я подошел к ближайшему из выживших — мужчине с грубым, обветренным лицом и перебитой ногой.

— Что это за место? Что здесь происходит? — спросил я.

Он в ужасе отпрянул, прижимаясь к земле, и тут же забормотал что-то на гортанном, незнакомом мне языке. Его глаза метались между моим лицом и мумией Потрошителя.

Ясно. Он меня не понимает.

— Лира! — позвал я, не повышая голоса.

Она возникла из вечерних теней, словно всегда стояла там. Ее лицо скрывал шлем. Наемник увидел ее, и его затрясло так, словно ударила лихорадка. Он заскулил, отводя взгляд, будто боялся ослепнуть. Теперь его ужас был мне понятен. Он смотрел не на меня. Он смотрел на свою истинную смерть.

— Что он говорит? — спросил я у Лиры.

— Он просит пощады у бога смерти, — бесстрастным голосом ответила она.

Я удивленно вскинул бровь. — Ты знаешь их язык?

— Я знаю сотни языков, Александр, — все тем же ровным тоном ответила она.

— Кто они? — спросил я.

— Это контрабандисты. Они грабили и убивали жителей местных деревень. Сегодня кара настигла их самих.

Я посмотрел на трясущегося от страха мужчину, потом на остальных раненых. Допрашивать их было бесполезно. Контрабандисты, я оглядел лагерь и машины, наверняка что-то везли, надо бы осмотреться.

Приняв лечилку, и дождавшись, когда мне станет полегче, я принялся методично обыскивать лагерь. Я пинком переворачивал ящики, вспарывал мечом мешки, заглядывал в кабины разбитых грузовиков. Лира с интересом наблюдала, не вмешиваясь.

Спустя минут пятнадцать мои поиски увенчались успехом. В одном из ящиков, под грудой патронов, я нашел небольшой железный ящик. Скинув застежки и открыв крышку, я замер. Внутри, тускло мерцая в лучах заходящего солнца, лежали алмазы. Неплохой улов.

Я убрал добычу в браслет. Больше здесь делать было нечего. Я выпрямился и повернулся к Лире.

— Пошли отсюда.

Мы вышли за пределы лагеря. Я еще раз оглядел лагерь, контрабандистов, после чего глубоко выдохнул.

— А теперь, — мой голос прозвучал как приказ, — Давай обратно.

Она едва заметно ухмыльнулась, но молча сделала, как я просил.

Мир качнулся, и через мгновение я стоял в промзоне. Рядом с бетонной стеной у которой оставил «Цербер». Лира была рядом. Злость все еще клокотала во мне. Я не понимал, почему она никак не реагирует на мои резкие слова, на мою ярость. Ее спокойствие выводило из себя.

— Александр, — ее голос был мягким, но настойчивым. — Тебе нужно осмотреть руку. Ваши организмы очень хрупки.

— Все нормально, справлюсь, — отрезал я.

— Надеюсь, тебе понравился сегодняшний вечер, — продолжила она, словно не заметив моей грубости. — И ты понял, какой силой владеешь.

Я резко повернулся к ней. В голове созрел отчаянный план. Единственный способ пробить эту ледяную стену, заставить ее хоть немного понервничать.

Одним шагом я сократил дистанцию и вжал ее в стену. Правой, здоровой рукой я уперся в стену рядом с ее головой, отрезая путь к отступлению. И, не давая ей опомниться, поцеловал.

Глава 23

Глава 23

Это длилось всего мгновение. Поцелуй был не нежным, а злым, отчаянным. Это был укус, попытка пробить броню, вырвать хоть какую-то эмоцию. Я отстранился, тяжело дыша. Мое сердце колотилось в груди, как пойманный зверь.

Я ожидал чего угодно: удара, который сломает мне ребра, вспышки золотых глаз, ледяного гнева. Я хотел увидеть трещину в ее ледяной броне.

Но Лира не двигалась. Она даже не моргнула.

На ее идеальном, фарфоровом лице не было ни смущения, ни злости, ни шока. Только любопытство. Словно она только что попробовала экзотическую, но не очень вкусную еду.

Она медленно, кончиком пальца в перчатке, коснулась своих губ, к которым я только что прижимался.

— Интересно, — ее голос был ровным, почти скучающим. — Это и есть ваша человеческая… Когда вы чувствуете замешательство, вы пытаетесь спариваться?

Оно обесценивало мой поступок, превращая его из акта бунта в нелепую детскую выходку.

— Ты… — слова застряли в горле. Моя рука все еще упиралась в стену рядом с ее головой.

Она даже не оттолкнула меня. Она просто положила свою ладонь мне на грудь. Не было ни толчка, ни удара. Но я почувствовал не мягкое прикосновение, а давление гранитной плиты.

Я инстинктивно отступил на шаг, убирая руку от стены.

— Ты закончил… развлекаться ? — спросила она, поправляя доспех, который я даже не сумел помять

Левая рука, которую я почти не чувствовал в пылу схватки с Потрошителем, взорвалась пульсирующим, тошнотворным огнем. Я пошатнулся, прижимая сломанную конечность к себе, и с трудом сдержал стон.

— Твоя левая рука сломана, — констатировала она, а не спросила. — Ты получил серьезные повреждения. Это был ожидаемый результат.

— Да, — выдавил я. — Ты можешь… перекинуть меня? К общаге. Незаметно. Вместе с мотоциклом.

Я кивнул в сторону, где в тени стоял мой «Цербер».

Она просто кивнула.

— Это возможно.

Она подошла к «Церберу». Тень под мотоциклом сгустилась, стала почти осязаемой. Она ожила, потекла вверх, окутывая хромированные детали черным саваном.

— Куда? — спросила она.

— Задний двор. В гаражи. Там меня не увидят.

— Встань рядом с ним, — приказала она.

Я подошел к мотоциклу. Лира подняла руку, и тень, поглотившая байк, накрыла и меня. Мир исчез. Не было ни рывка, ни падения. Просто холод и абсолютная тишина.

А в следующую секунду я уже стоял на твердом асфальте. Я был в тени гаражей за своей общагой. Рядом, идеально припаркованный, стоял мой «Цербер», с которого медленно сползали остатки тьмы.

— Востанавливайся. — напоследок послышался ее голос.

Тень окончательно рассеялась. Я остался один.

Я провел пальцами по своим губам. Они еще помнили ее неожиданно горячее прикосновение. «Зачем я это сделал?». Она — демон. Я должен был испытывать отвращение, злость, что угодно, но не это…

Но я тут же поймал себя на мысли, что это было… правильно. В ее реакции не было ни капли фальши или снисхождения. Был лишь чистый, первобытный импульс, которому я поддался, и она ответила на него своим ледяным безразличием. Этот мимолетный момент был более настоящим, чем все ее загадочные улыбки и холодные усмешки.

Боль в левой руке резким уколом вернула меня в реальность. Она пульсировала от плеча до самых кончиков пальцев, глухая и настойчивая.

Я добрался до общаги на автомате, чудом удержав «Цербера» одной рукой. Рухнул на диван, не раздеваясь. Попытался найти в заначке хоть что-то. На дне ящика я наткнулся на небольшой флакон. Зелье Ворона. Залпом осушил его, надеясь на облегчение.

Оно не пришло. Острая боль сменилась тяжелой, свинцовой ломотой, а сознание поплыло, погружаясь в вязкую, беспокойную дремоту. Так я и провалялся до самого утра, периодически просыпаясь от вспышек воспоминаний: багровые глаза Потрошителя, визг клинка о костяную броню, горячие губы Лиры…

Утро не принесло облегчения. Рука все так же болела. Она была распухшей и совершенно бесполезной. Простая попытка сжать кулак была достаточной, чтобы перед глазами посыпались искры. Так дело не пойдет.

Скрипнув зубами, я нашел в коммуникаторе номер.

— Приемная Волконских, слушаю, — ответил вежливый женский голос.

— Зверев, — прохрипел я. — Мне нужно к вашим целителям. Чем скорее, тем лучше.

Никаких вопросов, никаких долгих ожиданий.

— Хорошо, господин Зверев! Будем рады вас снова увидеть. Записала вас на полдень. Вас устроит?

— Да. Буду.

Такси подъехало к клинике Волконских без четверти двенадцать. Меня провели в то же лечебное крыло, где уже ждал один из целителей. Он лишь мельком взглянул на мою руку, и его брови сошлись на переносице.

— Множественный оскольчатый перелом… Снова удачная ночная охота?

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил я.

Он не стал расспрашивать дальше. Его руки окутало мягкое, зеленое свечение. Он положил ладони мне на предплечье, и я почувствовал, как по телу разливается божественное тепло. Боль начала медленно отступать, уступая место приятной неге. Под его пальцами кости сами вставали на место. Через пятнадцать минут рука была как новая.

— Готово, — сказал целитель, вытирая пот со лба. — Носи пока повязку. И постарайся в ближайшую неделю не лезть на рожон. Твоя удача не безгранична.

Я поблагодарил его. В холле, после того как я расплатился, оставив на стойке сумму, равную моей зарплате, я наконец почувствовал себя заново родившимся. Выйдя из клиники, я вдохнул полной грудью свежий дневной воздух. Рука была в полном порядке. И это было главным.

Я стоял на роскошной, вымощенной плиткой аллее, ведущей от входа в клинику, и впервые за последние сутки почувствовал, как спадает напряжение. Боль ушла, угроза миновала. И тут же память подкинула другой образ — испуганные глаза Светланы, ее дрожащие руки в тот момент, когда ее эвакуировал спецназ.

Я достал коммуникатор.

— Слушаю, — ее голос был тихим и немного уставшим.

— Света, привет. Это Саша. Как ты? Где ты?

— Саша… — в ее голосе прозвучало облегчение, смешанное с удивлением. — Привет. Я… я еще в больнице. В Восемнадцатой. Врачи сказали, нужно пройти полное обследование после… ну, ты знаешь. Сказали, сильный стресс.

— Я сейчас приеду, — сказал я, уже вызывая такси.

— Не стоит, Саша, правда, тут скучно, и…

— Я сказал, приеду. Жди.

Я заскочил в ближайший цветочный ларек, больше похожий на оранжерею, и купил самый большой букет ярко-желтых роз, какой там был. В соседнем магазине прихватил еще пакет с фруктами и дорогим шоколадом. Я чувствовал себя невероятно неловко, но понимал, что должен это сделать.

Через полчаса я уже входил в тихий холл платного отделения Восемнадцатой больницы. Светлану я нашел в небольшой, но уютной одноместной палате. Она сидела на кровати, одетая в простую больничную пижаму, и читала какую-то книгу.

Когда я вошел, она подняла глаза, и ее лицо озарила слабая, но искренняя улыбка.

— Ого, — прошептала она, глядя на букет. — Ты решил ограбить цветочный?

— Почти, — усмехнулся я, ставя цветы в вазу, которую тут же принесла медсестра. — Это тебе. Чтобы быстрее поправлялась.

Я сел на стул рядом с ее кроватью. Мы помолчали, и эта тишина была немного неловкой

— Как ты? — наконец спросил я. — Они тебя не…

— Нет, — она покачала головой. — Они только привезли меня туда, связали, а потом… потом появился ты. Я так испугалась, Саша.

— Прости, — снова выдавил я. — Это все из-за меня.

— Перестань, — твердо сказала она. — Ты меня спас. Врачи говорят, у меня просто шок. Пару дней покапают витамины, и отпустят домой.

Она посмотрела на меня внимательно, той самой пугающей женской интуицией.

— А ты как?

— Все в порядке.

Она кивнула, но я видел, что она не до конца поверила. Она протянула руку и коснулась моих пальцев.

— Ты снова выглядишь уставшим.

— Это моя работа, — улыбнулся я.

Мы поболтали еще минут пятнадцать. О всякой ерунде: о ее учебе, о врачах, о погоде. Мы ни словом не обмолвились о нашем прошлом. И этого было достаточно.

— Ладно, тебе нужно отдыхать, — сказал я, поднимаясь. — Поправляйся.

— Спасибо, что пришел, — тихо сказала она.

Выйдя на улицу, я вдохнул полной грудью. Этот гештальт был закрыт. И теперь пора было заняться делами.

Я вызвал такси. Пока машина неслась по улицам Петербурга, я смотрел на мелькающие дома, но не видел их. Все мои мысли были там, в том пыльном африканском лагере, и у того железного ящика.

Трофей. Приятный бонус к силе, которую я вытянул из Потрошителя. Но что, черт возьми, с ним делать?

Первая мысль — пойти к обычному ювелиру. Но она же была и самой глупой.

В лучшем случае он обманет меня, сбив цену в десять раз. В худшем — вызовет полицию, и тогда Лебедев или кто похуже точно с меня не слезет. Этот вариант отпадал сразу.

Тогда кто? Кайл. Он человек из высшего света, из древнего рода. Он точно знает, как превратить эти камни в деньги, причем честно и безопасно. Но обращение к нему неминуемо повлекло бы за собой шквал вопросов.

Врать Кайлу было сложно и опасно, а говорить правду — невозможно. Рассказать ему о Лире? О том, как я в одиночку завалил тварь третьего уровня, а потом получил бонус? Нет, Кайл не вариант. По крайней мере, сейчас.

На ум приходил только один образ. Рыжие волосы, хитрые зеленые глаза и язвительная усмешка. Лиса. Она девушка, а такие девушки, как она, точно должны разбираться в драгоценных камнях. Более того, с учетом ее знакомых, она точно шарит в теневых рынках, где такие вещи можно сбыть без лишних вопросов. К тому же с ней было проще договориться. Она была любопытной, но не лезла в душу так, как Кайл. Да, это был лучший вариант.

Я расплатился с таксистом и поднялся к себе в комнату. Не теряя времени, я набрал ее номер.

— Привет, спаситель всех обиженных принцесс, — раздался в трубке ее мелодичный, чуть насмешливый голос. — Весь отдел уже наслышан о твоих подвигах, — продолжила она, не давая мне вставить и слова. — Говорят, будет тебе грамота. Как там спасенная, не сильно в тебя влюбилась?

— Привет! Тоже рад тебя слышать, — ответил я, чувствуя, как краска бросается в лицо. — Хватит.

— Ладно-ладно, слышу, не в настроении, — она тут же сменила тон, и в голосе появилась деловая ехидца. — Ну, давай выкладывай, что-то случилось?

— Встретиться не хочешь? Есть один разговор…

— Давай в перекрестке в восемь, — без лишних слов ответила Лиса и отключила вызов.

Теперь оставалось надеяться, что Лиса действительно сможет помочь и не задаст слишком много вопросов.

Я подошел к столу. Протянув руку, я сконцентрировался на пространственном браслете. В воздухе материализовался знакомый железный ящик и с глухим стуком опустился на стол. Я скинул застежки и открыл крышку. Даже в тусклом свете комнаты камни выглядели завораживающе. Мутноватые, с острыми, необработанными гранями, они не сверкали, а словно впитывали свет, тая в себе холодное, первобытное обещание богатства. Я прикинул вес на руке — килограмма четыре, может, пять. Это был не просто трофей. Это был приз за выживание.

Для пробы, для оценки нужен был образец. Я перебрал камни пальцами, ощущая их прохладную, шершавую поверхность, и выбрал, размером в половину ногтя на мизинце.

Остальные алмазы я аккуратно убрал обратно в ящик и отправил его в хранилище браслета. Выбранный камушек я опустил в маленький, потайной карман джинсов. Надежно. Теперь я был готов.

В «Перекресток» я приехал чуть раньше назначенного времени. Толкнув массивную дубовую дверь, я окунулся атмосферу — запах старого дерева, пива и чего-то пряного. В зале было немноголюдно. Я занял столик в самом дальнем, темном углу, откуда хорошо просматривался весь зал и вход. Заказав пару кружек холодного пива и закуски, я стал ждать.

Я не сразу заметил, как она подошла. Лиса двигалась с грацией, присущей только ей, — бесшумно и стремительно. Она скользнула на скамью напротив меня, и только тогда я поднял на нее глаза.

На ней были узкие черные джинсы и кожаная куртка поверх бордовой футболки. Рыжие волосы были собраны в небрежный хвост, но несколько прядей все равно выбились и обрамляли ее лицо. В ее зеленых глазах плясали любопытные искорки.

— Ну, Зверев, не томи, — она улыбнулась, и на щеках появились едва заметные ямочки. — Что за «разговор»?

— Разговор довольно щекотливый, — тихонько произнес я. — Так что давай пей, а я расскажу.

Я огляделся — никто не обращал на нас внимания. Вытащив камень из кармана, и небрежным щелчком отправил маленький камешек через стол прямо к ее руке.

Лиса накрыла его ладонью, ее пальцы сомкнулись. Она подняла на меня вопросительный взгляд, а затем медленно, не отрывая от меня глаз, раскрыла ладонь.

В тот же миг ее игривое настроение испарилось без следа. Лицо стало серьезным, сосредоточенным. Взгляд из любопытного превратился в пронзительный, оценивающий. Она мельком оглядела зал, затем придвинулась ближе, прикрыв камень рукой от посторонних глаз. Несколько секунд она склонялась над ним, изучая.

Наконец, она подняла на меня глаза. В них больше не было смеха. Только холодный профессиональный интерес, смешанный с шоком.

— Хорошо… — произнесла она медленно. — Где. Ты. Это. Взял?

— Скажем так, повезло, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично. — Подробности скучные и кровавые.

Лиса смотрела на меня еще несколько секунд, словно пытаясь прочитать правду у меня на лице. Затем она усмехнулась, но уже по-другому — не весело, а с долей восхищения и тревоги.

— Этот твой «скучный» камешек… Это чистый, необработанный алмаз. Карата на два, может, чуть больше, — она сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — После огранки он будет стоить… ну, скажем так, достаточно не плохо.

— И что-то мне подсказывает, — продолжила Лиса, понизив голос до шепота, — что это не единственный «скучный камушек», верно?

Я молча кивнул.

— Много их у тебя? Если десяток или чуть больше, то не придаться сильно заморачиваться.

— Больше, значительно больше, чем какой-то десяток.

Улыбка Лисы стала шире, хищной, как у лисицы, почуявшей добычу.

— Ясно. Слушай сюда. Сам ты это не продашь. Тебя либо кинут, либо попытаются отобрать все, а потом еще и прикопать. Но ты пришел по адресу.

Она подалась вперед, ее зеленые глаза горели азартом.

— Я могу помочь. За какие-то скромные двадцать процентов, беру все на себя. Все будет тихо, чисто и без лишних вопросов. Однако… — она подняла палец. — В дополнении к двадцати процентам я хочу получить ответы. Не сейчас. Но когда-нибудь ты мне все расскажешь. Откуда у тебя такое взялось. Договорились?

Она протянула мне руку над столом.

— Десять процентов, — сказал я и крепко пожал ее тонкую, но сильную руку.

— Идет, — ответила Лиса, и ее хватка была не менее крепкой. — Но дополнительные условия те же.

Она откинулась на спинку скамьи, ее взгляд был устремлен куда-то в сторону. Хищная улыбка сменилась выражением глубокой сосредоточенности.

— Итак, план, — наконец произнесла она. — Есть у меня выход кой куда. Раз в несколько месяцев проходят закрытые аукционы. Там с молотка уходят самые редкие и нелегальные артефакты. Но и многое другое, интересное для клиентов. Но их маржа двадцать пять процентов.

— Двадцать пять процентов, это грабеж, — нахмурился я.

— Это плата за доступ, Зверев, — отрезала Лиса. — Плата за доступ к покупателям, которые могут выложить за твой лот миллионы, не моргнув глазом, и, что самое главное, не спросят, в какой дыре ты их откопал. Поверь, шестьдесят пять процентов от огромной суммы лучше, чем сто процентов от ничего.

— Так, когда следующий аукцион? — спросил я.

— Вроде через две недели. И надо будет кое с кем встретиться. Но есть одно «но». С Вольским. Довольно таки богатый польский род, его семья и начала когда-то устраивать эти аукционы.

Она откинулась на спинку скамьи, окинула меня долгим, изучающим взглядом с ног до головы.

— К Вольскому нельзя прийти с улицы. Ты собираешься предложить ему товар на миллионы. И ты должен выглядеть так, будто для тебя эти миллионы — обычное дело.

— Ты про одежду? — догадался я.

— Я про все! — в ее голосе появилась сталь. — Саня, это самое главное! Вольский — эстет и сноб до мозга костей. Он оценивает людей за первые три секунды. Если ты придешь к нему на встречу в джинсах и футболке, он даже не станет слушать. Сочтет тебя мелким воришкой, которому случайно повезло. Ты должен выглядеть так, будто владеешь такими вещами всю жизнь. И для этого тебе нужен не просто дорогой костюм. Тебе нужен идеальный костюм, сшитый на заказ.

Она встала, оставляя на столе пару купюр.

— Встречу я назначу через пять дней. Этого времени тебе должно хватить, чтобы решить проблему с гардеробом. Удиви меня, Зверев. Потому что если ты не впечатлишь меня, то Вольского тебе не впечатлить и подавно.

И не говоря больше ни слова, она развернулась и вышла из бара, оставив меня одного — с одним маленьким алмазом, огромной проблемой и четким планом действий. Вызов был принят.

Я посмотрел на свою простую темную футболку и потертые джинсы. Вспомнил тот костюм, что купил для «Империала»

«Она права , — с горечью подумал я. — Тот костюм — он просто куплен. Он с вешалки. Любой, кто в теме, увидит это за секунду. Увидит выскочку, который пытается казаться тем, кем не является».

Я догнал Лису уже на выходе, у ее «Авроры».

— Стой.

Она обернулась, удивленно приподняв бровь.

— Этот твой Вольский… Мой костюм из «Империала» не подойдет, верно?

Лиса расхохоталась. Громко, от души, не заботясь о том, что на нас оборачиваются прохожие.

— Зверев, тем костюмом ты можешь пугать ворон. Если ты в нем заявишься к Вольскому, он даже не станет с тобой говорить. Он сочтет это личным оскорблением.

— Ясно, — прорычал я, чувствуя, как краска бросается в лицо. — И где, по-твоему, я должен взять другой?

— Ты не покупаешь костюм для встречи с Вольским. Ты его заказываешь .

— У меня нет времени…

— У тебя пять дней, — отрезала она. Тебе нужен хороший портной.

— Кайл? — вырвалось из меня.

— Кайл оденет тебя как своего адъютанта.

Она достала свой коммуникатор, что-то быстро напечатала и отправила мне контакт.

— Месье Лоран. Он француз, сноб и берет за работу столько, сколько весит его клиент. Но его костюмы — это не просто одежда. Скажешь, что от меня. Он поймет.

— Спасибо, — коротко кивнул я.

— Не благодари, — она усмехнулась, садясь в машину. — Просто не опозорь меня. И, Зверев…

— Что?

— Помой ботинки, — бросила она и сорвалась с места, оставив меня глотать пыль.

Глава 24

Глава 24

Я проснулся от солнечного света, бившего сквозь щель в шторах. Нехотя открыв глаза, я потянулся и взглянул на коммуникатор. Десять утра. После вчерашней встречи с Лисой и осознания масштаба предстоящей авантюры, нормальный сон был просто необходим.

Я встал, принял душ, заварил крепкий кофе. Сидя на диване и глядя на утренний город, я прокручивал в голове план. Аукцион через неделю. Встреча с Вольским. И самое первое, самое важное — костюм.

«Месье Лоран. Скажешь, что от меня» , — слова Лисы эхом отдавались в памяти. Десять утра… Наверняка ателье такого уровня уже работает.

Я нашел в сообщении от Лисы номер и набрал его. После нескольких гудков ответил сухой, бесцветный голос с легким французским акцентом. — Ателье «Лоран», слушаю.

— Добрый день. Меня зовут Александр Зверев. Я хотел бы заказать у месье Лорана костюм.

— У месье Лорана запись на три месяца вперед, — в голосе прозвучали нотки вежливого отказа. — Я могу записать вас в лист ожидания.

— Боюсь, у меня нет трех месяцев, — спокойно ответил я. — Мене его рекомендовала моя подруга, госпожа Толстикова.

На том конце провода повисла звенящая тишина. Я слышал лишь тихое шипение. — Одну минуту.

Ждать пришлось недолго. Тот же голос, но уже без тени холодной отстраненности, произнес тепло и почти подобострастно: — Месье Зверев, простите за ожидание. Месье Лоран будет счастлив принять вас. Когда вам будет удобно подъехать, чтобы снять мерки?

Я взглянул на часы. — Я могу быть у вас в течение часа.

— Превосходно! Мы будем ждать вас.

Положив трубку, я быстро оделся. Обычные джинсы, футболка, куртка. Сегодня я еще мог себе это позволить. Впереди ждал визит в мир высокой моды и больших денег. Первый шаг к созданию новой личности был сделан. Я вышел из общежития и направился к своему верному другу.

Двигатель «Цербера» проснулся с низким, хищным рыком, и я рванул по указанному адресу. Адрес был не простой, он привел меня в исторический центр, к старинному особняку с фасадом из темного камня. Никаких кричащих вывесок — лишь скромная латунная табличка у массивной дубовой двери: «Laurent».

Дверь открылась прежде, чем я успел к ней прикоснуться. Меня встретил пожилой, идеально выбритый мужчина в строгом черном костюме. Он провел меня через холл с высокими потолками в просторный зал, залитый мягким дневным светом. Вдоль стен стояли манекены, одетые в безупречные костюмы, а на дубовых столах лежали огромные рулоны ткани — от кашемира до тончайшей шерсти.

Из глубины зала мне навстречу вышел сам месье Лоран. Это был невысокий, худощавый мужчина лет шестидесяти, с аккуратной седой бородкой и пронзительными, умными глазами. Он был одет в серый жилет поверх белоснежной рубашки, а на его шее был повязан шелковый платок. В руке он держал сантиметровую ленту.

— Месье Зверев я полагаю, — он слегка поклонился, его взгляд быстро, но внимательно просканировал меня с ног до головы. — Для меня честь принимать друга такой «belle fille» как мадмуазель Толстикова. Прошу.

Следующие полчаса превратились в настоящий ритуал. Я стоял на небольшом подиуме перед огромным трехстворчатым зеркалом, а месье Лоран кружил вокруг меня. Его пальцы были тонкими и сильными, движения — отточенными и невероятно быстрыми. Он не просто снимал мерки. Он изучал мою осанку, манеру держаться, линию плеч.

— Вы много занимаетесь единоборствами, месье, — произнес он в какой-то момент, не отрываясь от работы. Это был не вопрос, а констатация факта. — Ваши мышцы развиты не для спортзала. Костюм не должен сковывать ваши движения. Он должен стать вашей второй кожей. Шелковую подкладку сделаем усиленной.

Мы обсудили ткань — он посоветовал темно-синюю, почти черную шерсть с едва заметной искрой, которая проявлялась лишь при движении. Затем фасон — строгий, классический, но с чуть более агрессивной линией плеч.

— Костюм будет готов через три дня, месье, — произнес Лоран, заканчивая с пометками в своем блокноте и откладывая его в сторону. Его взгляд говорил о том, что формальности закончены. — Теперь, что касается финансовых договоренностей…

— Оплаты? Да, конечно, — плавно прервал его я, изображая деловую готовность. — Как вы предпочитаете? Аванс сейчас, остальное при получении?

Не дожидаясь ответа, я полез во внутренний карман куртки и достал толстую пачку купюр, которую приготовил заранее. Я демонстративно пересчитал несколько верхних банкнот, держа пачку на виду. Но даже пока я это делал, холодный расчет подсказывал: судя по уровню этого места и срочности заказа, этой суммы не хватит даже на десятую часть. Максимум — на аванс.

— Я могу оставить это в качестве предоплаты, разумеется, — сказал я, кладя пачку на стол. — Однако… — я сделал паузу, поймав изучающий взгляд портного в зеркале. — Моя… подруга, госпожа Толстикова, которая вас рекомендовала, упоминала, что вы не только выдающийся мастер, но и тонкий ценитель прекрасного. Редких и уникальных вещей.

Я увидел, как в глазах Лорана промелькнул интерес. Он явно был польщен.

Я полез в маленький карман джинсов и осторожно извлек маленький, острогранный камень.

Я аккуратно положил его на бархатную обивку стола рядом с деньгами. Мутный, необработанный алмаз казался неуместным, но в то же время притягивал взгляд. — Возможно, это вас заинтересует больше?

Лоран замер. Его взгляд метнулся от денег к камню, и его профессиональное любопытство мгновенно взяло верх над деловой сдержанностью. Он забыл про деньги.

— Позвольте… — прошептал он, беря камень двумя пальцами. Из кармана своего жилета он извлек не просто очки, а сложный окуляр, похожий на инструмент часовщика, и быстро надел его. Он подошел к окну, поднося алмаз к свету, медленно поворачивая его и всматриваясь в его внутреннюю структуру.

— Incroyable… — выдохнул он почти неслышно по-французски. — Чистейший… необработанный…

Он обернулся ко мне, его глаза за окуляром горели профессиональным азартом. — Месье Зверев, — сказал он, его голос дрожал от волнения. — Деньги — это всего лишь деньги. Они приходят и уходят. Но такой камень… это редкость. Это потенциал. Это… красота в чистом виде! Да. Я бы определенно предпочел его.

— Отлично, — кивнул я, сохраняя невозмутимое выражение лица, хотя внутри все ликовало. — Надеюсь этого хватит.

— Конечно, месье! — Лоран даже всплеснул руками от воодушевления.

— В таком случае, — добавил я небрежно, — то к костюму мне, понадобятся и соответствующая рубашка, и туфли. Так сказать, полный комплект.

— Считайте, что все включено! Для такого камня — это меньшее, что я могу сделать!

Он аккуратно положил алмаз на кусочек бархата, словно боясь его повредить, и убрал в сейф.

«Неплохо я сторговался», — мелькнула у меня в голове довольная мысль. Получил полный гардероб за один камушек.

— Жду вас через три дня на примерку, месье Зверев! — сияя, произнес Лоран. — Все будет готово в лучшем виде!

Первый шаг был сделан. Я заказал костюм, который до этого момента мне только снился, да еще и получил полный комплект аксессуаров за один-единственный алмаз. Вернувшись в общежитие, я чувствовал себя победителем.

На следующий день я пришел в отдел как обычно. Рутина, сводки, отчеты. Я старался вести себя как ни в чем не бывало, хотя мысли то и дело возвращались к предстоящей встрече с Вольским.

Примерно в середине дня, когда Кайл вышел из кабинета, а Гром отлучился в арсенал, мы с Лисой остались одни, ну почти одни — Ворон, как всегда, не вылезал из своей коморки.

Лиса подошла к моему столу. — Ну что, Зверев, — тихо бросила она, не глядя на меня. — Как подготовка к встрече? Костюм заказал?

— Все отлично, — так же тихо ответил я, продолжая смотреть в экран. — Заказал. Как ты и советовала, чтобы произвести впечатление.

— Произвести впечатление… — она усмехнулась с ехидцей. — И что, пришлось своего «Цербера» заложить, чтобы расплатиться? А то я бы его у тебя с удовольствием выкупила. Давно на него облизываюсь.

— Не дождешься, — отрезал я. — Обошлось малой кровью. Всего один камень — и полный комплект готов.

Лиса замерла. Я почувствовал на себе ее удивленный, почти шокированный взгляд. Насмешка в ее голосе мгновенно испарилась. — Один… камень? — переспросила она шепотом, наклонившись ближе. — Ты что, расплатился с Лораном алмазом?

Я просто кивнул.

Она несколько секунд смотрела на меня, а потом ее лицо расплылось в странной улыбке — смеси восхищения, веселья и легкого ужаса. Она тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой. — Зверев, ты… ты просто нечто. Ты хоть представляешь, сколько тот твой «камешек» на самом деле стоит? Ты мог купить на него два таких костюма. Тебя, конечно, немного… обобрали, воспользовавшись моментом.

Она вдруг осеклась и посмотрела на меня уже по-другому. Ее хитрый взгляд оценивал не финансовую сделку, а сам поступок. — … но знаешь что? Ты выкрутился. Блестяще.

— То есть? — не понял я.

— Ты не стал торговаться, не стал показывать, что считаешь деньги или что эта сумма для тебя проблема. Ты решил вопрос мгновенно и с размахом. Для таких людей, как Лоран, а в будущем и для Вольского, это важнее, чем сэкономленная пара десятков тысяч. Ты показал себя человеком, для которого сокровища — обыденность. Ты сориентировался на месте. Быстро учишься, Зверев. Очень быстро.

На ее губах играла одобряющая ухмылка. — Молодец.

Спустя три дня, ровно в назначенное время, я снова стоял перед массивной дубовой дверью ателье «Лоран». В этот раз я приехал на такси.

Меня встретили так же радушно, как и в первый раз, и провели в примерочную комнату с огромными зеркалами и мягким освещением. На манекене в центре комнаты висел он. Мой костюм.

Ткань была именно такой, как описывал Лоран — темно-синяя, почти черная, но под светом в ней просыпалась едва уловимая синяя искра. Идеально скроенный, с четкой линией плеч и строгим силуэтом, он выглядел не просто дорого. Он выглядел могущественно.

На столике рядом с манекеном лежало все остальное: белоснежная рубашка из египетского хлопка, шелковый галстук цвета ночного неба и идеально начищенные черные оксфорды из гладкой кожи. Месье Лоран продумал образ до мелочей.

— Прошу, месье, — произнес портной, появившись словно из ниоткуда.

Когда я оделся и посмотрел на себя в зеркало, я с трудом узнал свое отражение. Это был не охотник Александр Зверев. Это был кто-то другой. Опасный, уверенный в себе мужчина, привыкший к власти и деньгам. Костюм сидел как влитой, не сковывая движений, но заставляя инстинктивно выпрямить спину и расправить плечи.

— Безупречно, — вынес вердикт месье Лоран, с удовлетворением оглядывая свою работу.

Пока его помощник аккуратно упаковывал костюм и все аксессуары в специальный дорожный чехол, Лоран подошел ко мне. Он держал в руках небольшую, плоскую шкатулку из темного, полированного дерева.

— Месье Зверев, — произнес он. — Ваш заказ полностью оплачен. Но позвольте мне сделать вам небольшой подарок. От себя лично. В знак моего уважения.

Он протянул мне шкатулку. Она была тяжелее, чем казалась. — Что это? — спросил я, принимая ее.

— Завершающий штрих, — улыбнулся портной.

Я открыл крышку. На бархатной подкладке лежали две вещи. Тяжелые запонки из темного, матового серебра с гравировкой. А рядом с ними — классические часы на черном кожаном ремешке. Циферблат был строгим, без единой цифры, лишь тонкие серебряные деления. Они не кричали о своей цене, но выглядели невероятно стильно и дорого.

— Удачи на вашем мероприятии, месье, — сказал Лоран мне на прощание, пока я рассматривал подарок. — И передавайте мой поклон мадмуазель Толстиковой.

Я вышел из ателье с чехлом в одной руке и шкатулкой в другой, чувствуя себя так, словно только что приобрел не одежду, а новую личность. Броня для предстоящей битвы была готова. И теперь она была полной.

Время шло, сплетаясь в напряженные тренировки и короткие передышки. Реальность разделилась надвое. В рабочие смены я был Александром Зверевым, охотником на демонов, живущим по уставу и расписанию. Остальное время, я проводил с Лирой.

Она являлась без предупреждения, и мир вокруг меня менялся. Мы были в дремучей тайге, выслеживаю демонов. Мы пробирались через затопленные катакомбы, где обитала тварь, сотканная из тьмы и отчаяния.

Каждая ночь была уроком. Каждая победа — новой ступенью. Я учился не просто сражаться — я учился думать как хищник, чувствовать потоки силы, впитывать чужую ярость и обращать ее в свою. С каждой поглощенной сущностью я становился сильнее, быстрее, опаснее. И все ближе к тому существу, что вело меня за руку по этому кровавому пути.

Сегодняшней ареной стали руины забытого храма, затерянного в удушающей зелени камбоджийских джунглей. Влажный, тяжелый воздух был наполнен стрекотом цикад и запахом гниющей листвы. Лунный свет, пробиваясь сквозь густую крону, выхватывал из темноты оплетенные лианами статуи древних богов и останки моей последней жертвы.

Демон-жнец, тварь третьего уровня, лежал у подножия каменного алтаря. Еще пол часа назад он был воплощением первобытного ужаса, с серповидными когтями и телом из живых теней. Теперь от него осталась лишь иссохшаяся, хрупкая мумия, из которой я вытянул последнюю каплю силы.

Я тяжело дышал, опираясь на колено. Пот смешивался с грязью и кровью на моем лице. Усталость была колоссальной, но под ней, разгораясь все ярче, пульсировала новая, пьянящая мощь. Я чувствовал, как она заполняет меня, залечивая раны и прогоняя слабость.

Поднявшись, я повернулся. Лира стояла в нескольких шагах от меня, на вершине поваленной колонны, укутанной мхом. Она как и ранее, не принимала участия в битвах. Она лишь наблюдала, безупречная и нетронутая посреди хаоса, но готовая в любой миг броситься мне на помощь, чтоб спасти мою жизнь, этого требовал наш с ней кровавый контракт. Лунный свет играл на ее серебристых волосах и отражался в глазах, в которых не было ни похвалы, ни осуждения — лишь вечный, глубокий интерес исследователя.

— Нам пора Александр, — сказала она, своим спокойным голосом.

Прежде чем она успела открыть портал, я заставил себя остыть и оглядеться по сторонам. Мысли снова стали холодными и практичными. — Лира, постой. Что это за храм такой был?

Она медленно обвела взглядом древние камни, и в ее золотых глазах на миг промелькнула тень древних воспоминаний. — Когда-то здесь поклонялись богу. Высшему. — Ее голос звучал тихо, как шелест листвы. — Он требовал кровавых жертв, и однажды его жажда привлекла нечто похуже, чем он сам. С тех пор это место стало гнездом для таких тварей, низших, таких как та, что лежит у твоих ног.

Про бога я сразу понял, он был такой же, как она, или подобный. Но кровавые жертвы. Гнездо тварей. Древний храм. Все это складывалось в очень простую и логичную мысль: там, где были жрецы и поклонение, всегда были и тайники. Сокровища, реликвии, знания… Чтобы «соответствовать», нужны не только костюм и манеры. Нужны ресурсы. И они могли быть прямо у меня под ногами.

— Подожди меня здесь, — бросил я Лире и направился к главному алтарю, под которым лежала мумия демона.

Я на опыте, обшарил все стены и алтарь. Под толщей камня, я чувствовал… пустоту. Холодное, неживое пространство, куда не проникала энергия джунглей.

— Нашел. — Буркнул я себе под нос.

Я надавил на неприметный барельеф, изображавший голову тигра. Раздался скрежет, и каменная плита алтаря медленно отъехала в сторону, открывая узкий проход, ведущий в темноту. Оттуда пахнуло вековой пылью, затхлостью и озоном от давно истлевшей магии.

Не раздумывая, я спрыгнул вниз. Это был тайник жрецов. В каменных нишах стояли покрытые пылью сундук и лежали древние истлевшие фолианты в кожаных, рассохшихся переплетах.

Я принялся за работу. Сундук был набит старинными истлевшими тряпками, наверняка применявшиеся для проведения обрядов. А так же золотыми украшениями. Я, не раздумывая, отправлял украшения в хранилище своего браслета.

Обыскав все и убедившись, что больше ничего ценного здесь нет, я выбрался на поверхность. Лира ждала меня на том же месте, ее лицо было совершенно нечитаемым.

Я отряхнул с себя пыль, чувствуя приятную тяжесть новых трофеев и еще большую уверенность в своих силах. — Думаю, на сегодня достаточно, — сказал я с усмешкой. — Пора домой.

На ее губах, как мне показалось, промелькнула тень одобрительной улыбки. Она молча кивнула и подняла руку. Пространство за ее спиной исказилось, открывая уже знакомый портал, ведущий в полумрак моей комнаты в общежитии. Мы вернулись. Вместе. И я был уже не просто сильнее, но и немного богаче.

Глава 25

Глава 25

Утро встретило меня будильником. Отдохнувший, но настороженный, как зверь, вышедший из долгой спячки, — вот, пожалуй, лучшее описание моего состояния.

Привычно оседлав «Цербера», я долетел до отдела минут за пару минут. Утренний город еще только просыпался, но здесь, в Тридцать втором, жизнь уже кипела. Коридоры гудели, пахло крепким кофе и той особой смесью казенных запахов, что стали почти родными.

Открыл дверь. Кайл, как всегда, сидел за своим столом, заваленным бумагами, но взгляд его был устремлен в монитор. Он явно проверял сводки.

Нужно было узнать. Эта неопределенность с пойманными культистами не давала покоя.

— Капитан, — я подошел к его столу, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он поднял на меня уставшие глаза. Последние недели дались ему нелегко, это было видно.

— Как отдохнул? — он потер переносицу.

— Хорошо. Капитан, я хотел спросить… Тех которых взяли в порту. Демонопоклонники. От них удалось что-то узнать? Заговорили?

Кайл откинулся на спинку кресла. Его лицо стало жестким.

— Я пытался, Саня. Честно пытался пробить информацию, — Он помолчал, подбирая слова. — Ответ был один: «Не твоего ума дело, капитан». Все материалы засекречены и переданы на самый верх. Копают. Мне прозрачно намекнули, чтобы я больше не совал туда свой нос.

Он увидел разочарование на моем лице и добавил чуть мягче:

— Но ты не парься. Раз уж они так вцепились в это дело, значит, работа идет серьезная. Они сейчас перероют все до чего доберутся. Так что конкретно от этого культа думаю скоро останется не много.

Я кивнул, принимая его слова. С одной стороны, это было облегчением — знать, что машина правосудия, пусть и медленно, но работает. Что пойманные ублюдки получат по полной.

Но с другой… Тревога никуда не делась. Но сколько их еще осталось на свободе? Тех, кто знает мое лицо? Тех, кто знает, что я сорвал их операцию? Мысль о том, что где-то там, в тенях этого города, могут быть те, кто жаждет моей крови, ледяным холодком прошлась по спине. Месть культистов — это не угрозы пьяного мажора.

Тревога ударила по нервам внезапно. Резкий, пронзительный вой сирены разорвал сонную рутину кабинета, заставив Грома подскочить в кресле, а Ворона — едва не уронить склянку с каким-то дымящимся реагентом.

— Вот и началось, — Кайл уже был на ногах, его лицо мгновенно стало собранным и жестким. Он бросил взгляд на центральный монитор, где тревожно мигала красная точка. — Заброшенная мануфактура Морозовых. Опять. Что-то им там медом намазано.

Он обернулся к нам, пока мы на ходу защелкивали пряжки бронежилетов.

— По данным патруля — множественные сигнатуры низшего уровня. «Копейки». Стандартная зачистка. Но будьте начеку, место паршивое, мы там уже сталкивались с сюрпризами. Работаем быстро.

Через пять минут наш фургон уже несся по городу, врезаясь в поток машин. Знакомая дорога к мануфактуре братьев Морозовых. Старый промышленный район встретил нас тишиной, ржавчиной и запустением. Разбитые окна пустых цехов скалились, как беззубые рты. Мы припарковались в паре сотен метров, выгрузились и двинулись к главному корпусу.

Первой шла Лиса. Она двигалась легко, почти невесомо, ее взгляд был расфокусирован — она сканировала пространство. Мы следовали за ней, оружие наготове. У входа в огромный, гулкий сборочный цех она замерла, подняв руку. Мы замерли, превратившись в тени.

— Семь… нет, восемь единиц, — наконец, тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Сбились в кучу в центре цеха, за старым прессом.

Кайл кивнул.

— Гром, как обычно, таран. Лиса, левый фланг. Ворон, найди позицию, контроль. Саня, — он посмотрел на меня, — ты со мной, правый фланг. Чистим быстро.

Мы вошли внутрь. Гром двигался первым, его шаги гулко отдавались от бетонного пола. Мы рассредоточились, занимая позиции. Запах плесени и машинного масла смешивался с едва уловимой, тошнотворной вонью демонов.

Я видел их — восемь скрюченных, суетливых теней, сгрудившихся за ржавым остовом гидравлического пресса. «Копейки». Жалкие, слабые поодиночке. Разминка.

— Огонь! — рявкнул Кайл.

И начался привычный хаос. Гром открыл огонь из своего дробовика, превращая ближних тварей в кровавый фарш. Лиса метнулась влево, ее копье замелькало серебряной молнией. Ворон уже вел огонь откуда-то сверху, короткими точными очередями снимая тех, кто пытался разбежаться.

Я рванул вперед, беря на себя правый фланг. «Проблеск»!

Мир смазался на долю секунды. Хлопок. И я уже там, прямо перед двумя тварями, застигнутыми врасплох. Меч вылетел из ножен. Взмах. Голова первой «копейки» покатилась по полу. Разворот. Второй удар — клинок вошел по самую гарду. Чисто. Быстро. Слишком быстро.

Еще две твари бросились на меня с флангов. Я ушел от их неуклюжих атак серией коротких «Проблесков», появляясь то слева, то справа, словно дразня их. Легкий укол меча в шею одной. Рубящий удар по ногам другой. Они рухнули, беспомощно клацая зубами.

Я стоял посреди цеха, окруженный дергающимися в агонии телами. Я даже не вспотел. Внутри — ни капли адреналина, ни тени страха. Только глухое, вязкое раздражение.

Неужели это все? — мелькнула злая мысль. — Неужели теперь вся моя работа будет сводиться к отстрелу этого мусора?

Я посмотрел на дергающееся тело одной из «копеек». Она еще была жива. Слабый, едва уловимый поток энергии исходил от нее. Голод. Тот самый, что я почувствовал в Африке, тихо шевельнулся внутри. Забрать. Просто протянуть руку и забрать эту жалкую искру. Усилить себя хоть немного.

Я стиснул зубы, отгоняя искушение. Не здесь. Не при них. Они не поймут. Кайл заметит. Нужно держать себя в руках.

— Чисто, — констатировал Кайл по рации, когда последний предсмертный хрип затих. Его голос был спокоен, буднично. Обычная работа.

Лиса подошла, ее лицо было непроницаемым. Она бросила на меня короткий взгляд, но ничего не сказала.

— База, это Кайлов. Объект зачищен. Высылайте группу.

Вернувшись в отдел, я молча сел за свой стол и вызвал на мониторе бланк рапорта. Пальцы сами забегали по клавиатуре, заполняя стандартные графы: «время прибытия», «обнаруженные угрозы», «принятые меры», «результат». Сухие, безжизненные слова, описывающие очередную бессмысленную стычку.

Я чувствовал глухую, сосущую пустоту внутри. Неудовлетворенность. Сила, которую я обрел, жаждала большего. Жаждала настоящей битвы, настоящего врага. А вместо этого — рутина. Скучная, предсказуемая, убивающая рутина. И от этого было тошно.

Я механически дописал рапорт, поставил электронную подпись и отправил его в систему. Все.

Остаток смены прошел в оглушительной, почти невыносимой тишине. Ни одного вызова, ни одной тревоги. Демоны словно решили взять выходной. Гром откровенно дремал в своем кресле, Ворон медитировал над очередной формулой, а Кайл, закончив с бумагами, просто смотрел в окно. Даже Лиса, обычно не упускающая случая подколоть меня, молча листала что-то на своем планшете. Эта тишина давила, но давала и передышку. Ночью мне даже удалось урвать пару часов беспокойного сна на продавленной кушетке в комнате отдыха.

Утром, сдав смену и выйдя на улицу под серое питерское небо, я почувствовал себя выжатым не боем, а именно этим бездействием. Вернувшись в общагу, я первым делом принял контрастный душ, пытаясь смыть с себя остатки ночной смены и тяжелые мысли.

Но не успел я даже перекусить, как зазвонил коммуникатор. Лиса.

— Ну что, Зверев, — ее голос был деловым, без тени утренней обиды. — Забрал свою парадную шкуру? Ты ведь мне так его и не показал. Вольский ждет нас через два часа.

— Забрал. Все готово, — ответил я, глядя на свое отражение.

— Отлично. Тогда жду тебя у себя через час. Адрес помнишь?

Связь прервалась. Чертыхнувшись пришлось переодеваться снова, у Лисы дома мне этого делать совсем не хотелось.

Ровно, через час такси высадило меня у подножия сверкающего небоскреба, где жила Лиса. Поднявшись на ее этаж, я нажал кнопку звонка.

Дверь открылась почти мгновенно. Лиса. Она действительно была полностью готова: строгий, идеально сидящий черный брючный костюм подчеркивал ее стройную фигуру, высокие каблуки добавляли роста и агрессии, а рыжие волосы были собраны в сложный, элегантный узел на затылке, открывая длинную шею. Минимум макияжа, но зеленые глаза горели деловым, хищным огнем.

— Наконец-то, — бросила она, пропуская меня внутрь.

Ее взгляд скользнул по мне с ног до головы — по идеально сидящему пиджаку, белоснежной рубашке, часам на запястье. На ее лице промелькнуло неподдельное удивление, которое она тут же попыталась скрыть за привычной язвительной усмешкой.

— Ого. — Она медленно обошла меня кругом, оценивающе цокая языком. — А ты, оказывается, можешь выглядеть так, будто у тебя действительно есть деньги, а не только скверный характер. Костюм сидит идеально. Лоран превзошел себя.

Я молча кивнул, чувствуя странное удовлетворение. Ее оценка, даже такая язвительная, была лучшей похвалой.

— Ладно, времени мало, — она тут же переключилась на деловой тон. — Слушай сюда. Вольский — сноб и эстет. Он будет оценивать тебя с первой секунды. Держись уверенно, говори мало, но по делу. Не суетись. Пусть думает, что для тебя ворочать такими суммами — обычное дело. Я буду рядом, но инициатива — твоя. Ты — главный герой этого спектакля. Не подведи.

Она подошла к бару, достала бутылку шампанского и два высоких бокала. Пробка вылетела с тихим хлопком.

— За удачную сделку, — она протянула мне бокал, наполненный золотистой, искрящейся жидкостью. — И чтобы Вольский не заметил, что под этим шикарным костюмом скрывается вчерашний голодранец.

Мы молча выпили. Холодное, колючее шампанское немного сняло напряжение.

— Пора, — сказала она, беря со столика ключи от машины. — Не будем заставлять Костю ждать.

Мы спустились на подземную парковку. Низкая, хищная «Аврора» ждала нас, поблескивая серебристым боком в тусклом свете ламп. Лиса села за руль, я — рядом. Салон окутал запах дорогой кожи. Двигатель проснулся с низким, утробным рыком.

Машина скользила по залитым полуденным солнцем улицам города. Мы ехали молча.

«Аврора» бесшумно скользнула сквозь распахнувшиеся кованые ворота и остановилась перед главным входом в особняк Вольского. Это место не кричало о богатстве — оно им дышало. Старинный камень фасада, идеальная стрижка газонов, тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы вековых деревьев. Атмосфера власти, уверенности и скрытой угрозы витала в самом воздухе.

Нас встретил дворецкий, такой же безупречный и холодный, как мраморные ступени, по которым он нас провел. Внутри царил полумрак, пахло дорогим деревом, вощеной кожей и антиквариатом. Каждый предмет здесь, от старинных гобеленов на стенах до тускло поблескивающих доспехов в нишах, стоил больше, чем я мог бы заработать за всю жизнь. Нас провели в личный кабинет хозяина — огромное помещение, больше похожее на музейную галерею. Стены терялись за высокими стеллажами с книгами и стеклянными витринами, в которых под мягкой подсветкой покоились древние артефакты: кинжалы, амулеты, черепа неизвестных существ.

У массивного дубового стола, заваленного не бумагами, а скорее предметами искусства, стоял он. Константин Вольский. Высокий, идеально сложенный, лет сорока на вид. Темно-серый костюм-тройка сидел безупречно. Идеально белая рубашка, туго завязанный шелковый галстук, платиновые часы на запястье. Темные, зачесанные назад волосы, холеное, аристократическое лицо и глаза — холодные, насмешливые глаза хищника, который привык получать все, что хочет.

— Оленька, радость моя, — промурлыкал он, едва Лиса переступила порог. Он шагнул ей навстречу и с изяществом хищника склонился над ее рукой, касаясь ее губами. — Ты как всегда божественна. Опаздываешь, непозволительно заставлять меня ждать.

— Здравствуй, Костя, — спокойно ответила Лиса, мягко высвобождая руку. В ее голосе не было ни тени кокетства, только деловая прохлада. — Познакомься, это Александр Зверев. Мой… партнер по одному деликатному делу.

Вольский удостоил меня мимолетным, скользящим взглядом, в котором читалось откровенное пренебрежение. Он лениво, кончиками пальцев, коснулся моей протянутой руки. Рукопожатие было коротким и безжизненным, как прикосновение к статуе.

— Константин, — бросил он и тут же снова повернулся к Лисе, полностью вычеркивая меня из своего поля зрения. — Ты сказала, у тебя есть ко мне какой-то разговор… или предложение? Я весь во внимании, дорогая. Но у меня цейтнот.

Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает злость. Спокойно, Зверев. Играй по их правилам. Ты здесь не проситель. Ты — продавец уникального товара.

— Предложение есть у Александра, — твердо ответила Лиса, возвращая его внимание ко мне.

Вольский снова посмотрел на меня, на этот раз с легким, плохо скрываемым раздражением, словно я был назойливой мухой.

— И чем же вы можете меня заинтересовать, молодой человек? — спросил он скучающим тоном, давая понять, что все это — лишь досадная помеха его общению с Лисой.

Я молча шагнул к его столу. Медленно, с нарочитой небрежностью, достал из внутреннего кармана пиджака три самых крупных алмаза, что отобрал для демонстрации. Я не бросил их на стол. Я аккуратно положил их на полированную дубовую поверхность, где они тускло блеснули в свете старинной лампы.

— Вот, — сказал я ровным голосом, глядя ему прямо в глаза. — Хотел бы выставить на вашем следующем аукционе. Ольга сказала, что вы занимаетесь подобными делами. А поскольку я человек в городе новый и мало кого знаю, решил обратиться к лучшему. — Моя лесть была грубой, но расчетливой.

Вольский небрежно кинул взгляд на камни. На долю секунды в его глазах-сканерах мелькнул огонек интереса, который он, впрочем, тут же подавил. Он нажал на кнопку селектора на столе.

— Слава, зайди. И позовите Гюнтера.

В кабинет почти сразу вошли двое. Один — широкоплечий охранник с каменным лицом, который встал у двери. Второй — пожилой, сутулый немец в очках с толстыми линзами и с профессиональным саквояжем в руках. Судя по всему, ювелир Гюнтер.

Вольский лениво кивнул на камни.

— Оцени. Быстро.

Гюнтер молча подошел к столу, достал из саквояжа инструменты — лупу, пинцет— и принялся за работу. Вольский же демонстративно отвернулся от меня и снова обратился к Лисе, понизив голос до интимного шепота.

— Оленька, — он взял ее за руку, и его голос стал вкрадчивым. — Ты же знаешь, я терпеть не могу отвлекаться на такие мелочи. Торговать камнями… это так вульгарно. Но только ради тебя я готов потратить на это свое время. Может, после того, как мы закончим с этим… недоразумением, ты составишь мне компанию за ужином? Я знаю одно чудесное место…

Я стоял и слушал этот спектакль, чувствуя, как внутри все холодеет от ярости. Он не просто игнорировал меня. Он унижал меня, показывая, что я здесь — лишь приложение к Лисе, досадная помеха.

Ювелир тем временем закончил осмотр. Он выпрямился и с благоговейным трепетом посмотрел на Вольского.

— Господин Вольский, — его голос дрожал от волнения. — Камни высочайшего качества! Чистейшей воды! Без включений! Каждый… каждый не менее четырех карат! Предварительная стоимость после огранки… сложно сказать точно, но… не менее полумиллиона за каждый. Скорее всего, значительно больше!

Вольский удовлетворенно хмыкнул, но даже не повернул головы в мою сторону.

— Хорошо, Гюнтер, можешь идти, — бросил он мне через плечо, все еще удерживая руку Лисы. — Мы возьмем ваши камни, молодой человек. Двадцать пять процентов комиссии аукциона, как обычно. Мой помощник свяжется с вами по поводу деталей. А теперь, Оленька, думаю, вашего знакомого мы больше не будем задерживать… А вот с вами я бы хотел обсудить еще некоторые… интимные детали нашего возможного сотрудничества…

Кровь ударила мне в виски. Хватит.

Я шагнул вперед, прерывая его воркование. Резко, но без агрессии, отодвинул руку Лисы и с глухим стуком поставил на полированный стол Вольского тяжелый металлический ящик, который только что извлек из пространственного хранилища браслета.

— Может быть, теперь я заслужу немного вашего внимания, господин Вольский?

Он медленно повернул голову. Его глаза расширились, когда я откинул крышку ящика. Аристократическая маска слетела с его лица. Шок. Неприкрытая, алчная жадность. Он смотрел на россыпь необработанных, тускло поблескивающих алмазов, заполнивших ящик доверху. Он машинально отстранил Лису в сторону и сделал шаг к столу, не в силах оторвать взгляда от сокровища.

— Где… — начал он, но осекся, поймав мой холодный, насмешливый взгляд.

— Ольга рекомендовала вас именно потому, что вы никогда не задаете этот вопрос, — ледяным тоном отрезал я, повторяя его же фразу.

Вольский несколько секунд смотрел то на ящик, то на меня. Затем на его лице медленно появилась улыбка — на этот раз настоящая, хищная улыбка дельца, почуявшего выгодную сделку.

— Да… — протянул он, его голос снова стал ровным, но теперь в нем звучали нотки уважения. — Ольга знает мои правила. И она не ошиблась в вас, месье…

— Зверев, — подсказал я.

— Месье Зверев, — повторил он, пробуя имя на вкус. Он обошел стол и встал напротив меня, теперь уже глядя мне прямо в глаза, как равному. — Оставьте. Мои люди оценят все и подготовят бумаги. Мы выставим это единым лотом. Это будет… да, это будет интересно.

Он не стал медлить. Одним щелчком пальцев он подозвал Гюнтера и охранника Славу обратно к столу, а также жестом велел подойти незаметной девушке-ассистентке, до этого стоявшей в тени у витрины.

— Гюнтер, — его голос стал холодным и деловым. — Первичная опись. Прямо сейчас. Количество, общий вес, оценка чистоты. Мне нужен документ. Слава, ты отвечаешь за сохранность. Никто не входит и не выходит без моего приказа.

— Думаю, такое событие стоит отметить хорошим напитком, — он жестом пригласил нас присесть в глубокие кожаные кресла у потухшего камина. — Коньяк? Двадцатипятилетний. За счет заведения, разумеется.

Это был уже не жест превосходства, а предложение делового партнера. Мы с Лисой молча приняли его. Пока Слава разливал по бокалам янтарную жидкость, Гюнтер и ассистентка склонились над столом. Мы слышали лишь тихие щелчки пинцета, скрип перьев по бумаге и редкие комментарии немца.

Процесс занял около часа. За это время мы молча пили дорогой коньяк, наблюдая за работой. Наконец, ассистентка подошла к Вольскому и протянула ему тонкую папку из тисненой кожи.

Он пробежал глазами по документу.

— Итак, — произнес он, поднимая на меня взгляд. — Приблизительно сто сорок семь камней. Общий вес — четыреста карат. Качество варьируется, но достаточно высокое. Это… впечатляет.

Он протянул папку и изящную ручку мне.

— Это приемочный акт. Здесь указаны предварительные данные. Окончательная опись будет составлена после полной ювелирной оценки, копию вы получите. Ваша подпись здесь. Подтверждает передачу лота на комиссию. Условия стандартные — двадцать пять процентов аукционному дому. Вас устраивает?

Семьдесят пять процентов мне, и потом еще десять Лисе.

— Вполне, — кивнул я и взял ручку. Расписался под документом. Лиса поставила свою подпись рядом, в графе «свидетель».

— Отлично, — Вольский забрал папку. Он повернулся к ассистентке.

— Мои люди свяжутся с вами, когда будет готов каталог аукциона. Оленька, я провожу вас. Был рад вас видеть. Обоих.

Мы вышли из особняка.

Тишина в салоне «Авроры» была почти осязаемой, нарушаемая лишь бархатным рокотом мощного двигателя. Мы мчались по залитым огнями улицам вечернего города, но я почти не замечал мелькающих витрин.

Лиса вела машину уверенно и молча, но я чувствовал, как она периодически бросает на меня короткие, изучающие взгляды. Наконец, остановившись на очередном светофоре, она повернулась ко мне. Насмешливое выражение исчезло с ее лица, уступив место серьезной, деловой сосредоточенности, которую я видел у нее нечасто.

— Хорошо, Зверев, — произнесла она, ее голос был ровным, без привычных ехидных ноток. — Первая часть плана прошла идеально. Ты был великолепен. Справился даже лучше, чем я ожидала. Но теперь начинается вторая, не менее важная. Скоро ты получишь весьма крупную сумму, и что намерен делать с ней?

Я посмотрел на нее, не совсем понимая вопрос. Мысли еще витали вокруг гор алмазов и нулей на контракте.

— В смысле?

Она цокнула языком с легким раздражением, словно объясняла ребенку очевидные вещи.

— В прямом. Ты не можешь просто прийти в Императорский банк и положить на свой скромный счет. — Она усмехнулась. — Служба Собственной Безопасности нашего Управления задаст очень много неприятных вопросов. Хранить такую сумму в своей конуре в общежитии… — она снова усмехнулась, на этот раз беззлобно, — думаю, ты и сам понимаешь, что это очень, очень плохая идея.

Она была абсолютно права. В своей эйфории от перспектив сделки я совершенно не подумал об этой простой, бытовой, но критически важной проблеме. Как всегда, Лиса, с ее опытом махинаций и связями в теневом мире, видела на несколько шагов вперед.

Но тут я вспомнил. Мой главный козырь. Место, надежнее любого швейцарского банка, всегда со мной. Я позволил себе легкую, уверенную улыбку, которая наверняка выглядела самодовольной.

— Не беспокойся, — ровным голосом ответил я. — У меня есть надежное место. Все под контролем.

Лиса удивленно вскинула бровь. Она явно ожидала от меня растерянности, вопросов, может быть, даже просьбы о помощи. Мое неожиданное спокойствие явно сбило ее с толку.

— Да? И что же это за место? — в ее голосе прозвучало любопытство, смешанное со скепсисом. — Личный сейф под корягой в лесу? Или счет на предъявителя на Каймановых островах, о котором ты забыл упомянуть?

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил я, небрежно коснувшись пальцами кожаного браслета на своем левом запястье.

Она проследила за моим жестом. Ее взгляд на мгновение задержался на простом, потертом ремешке с тусклыми серебряными вставками. Она ничего не сказала, но в ее зеленых глазах я увидел смесь любопытства и внезапного понимания. Она догадалась, что дело не в простом украшении. Артефакт. Еще тогда когда увидела, как у меня в руках из ни от куда оказался целый ящик.

Она кивнула, принимая мой ответ без дальнейших вопросов.

— Хорошо. Будем считать, что с этим разобрались. Тогда следующая проблема — аукцион. У нас есть неделя. И поверь, за эту неделю Вольский перевернет весь город, чтобы узнать, кто ты такой на самом деле и откуда у тебя столько камней. Нам нужно быть готовыми к его вниманию.

Она снова сосредоточилась на дороге, но через пару минут, когда мы уже подъезжали к ее дому, вдруг раздался звонок на ее коммуникатор.

— Да Костя… У меня были другие планы, но… Хорошо. — она сбросила вызов и тяжело выдохнула.

— Саня, — начала она, спустя минуту, не глядя на меня, ее голос стал тише. — Нам надо поговорить. Насчет аукциона.

Я напрягся, почувствовав неладное.

— Что-то с Вольским? Он передумал?

— Нет, с Вольским все в порядке. С лотом тоже, — она наконец повернула ко мне голову, и я увидел в ее глазах странную смесь делового расчета и чего-то похожего на извинение. — Проблема… во мне. Я не смогу пойти на аукцион. В качестве твоей спутницы.

Я замер. Слова ударили, как обухом по голове.

— То есть как? Лиса, мы же договорились! Ты сама сказала, мне нужна поддержка, кто-то, кто знает правила игры…

— Знаю, что сказала, — перебила она, и ее голос стал жестче. — Но обстоятельства изменились. Вольский пригласил меня. Официально. Быть его парой на этом вечере.

Земля ушла из-под ног. Весь мой элегантный план, вся эта тщательно выстроенная легенда о таинственном месье Звереве, появившемся из ниоткуда с несметными сокровищами — все это только что рассыпалось в прах.

— Я… я не знала, что так выйдет, — тихо сказала она, увидев выражение моего лица. — Честно. Но я не могла отказаться.

Я молча смотрел на нее, пытаясь переварить услышанное. Гнев боролся с холодным пониманием. Она была права. С точки зрения долгосрочной стратегии, ее ход был верным, такими знакомствами не разбрасываються. Но мне от этого было не легче.

— Появиться на таком мероприятии в одиночку — дурной тон, — продолжила Лиса, словно читая мои мысли. Ее голос снова стал деловым, отстраненным. — Это признак либо отчаяния, либо того, что ты настолько ничтожен в этом мире, что не смог найти себе пару даже для такого события. Вольский сразу это заметит и сделает свои выводы. Тебе нужна спутница. Срочно. Кто-то, кто будет выглядеть… соответственно.

Она на мгновение замолчала, а затем добавила, словно предлагая очевидное решение:

— Может, Светлану пригласишь? Она красивая девушка, из хорошей семьи, как я слышала. Вы будете отлично смотреться вместе. И это будет… романтично.

Имя ударило, как пощечина. Светлана. Та, которую я уже один раз подставил под удар. Та, чью жизнь я чуть не разрушил.

— Нет, — оборвал я ее жестко, и мой голос прозвучал ледяным эхом в тишине салона. — С ней все кончено. Я не стану снова втягивать ее в это дерьмо. Никогда.

Лиса удивленно посмотрела на меня, явно не ожидав такой резкой реакции. Я отвернулся к окну, давая понять, что тема закрыта.

— Не беспокойся, — добавил я уже тише, глядя на проносящиеся огни. — Я найду, с кем пойти. Сам разберусь.

Я вышел из машины у ее дома, не прощаясь. Чувствовал на спине ее растерянный взгляд. Я понятия не имел, кого я найду. Кого я мог пригласить в этот змеиный клубок интриг и роскоши? Но я знал одно. На этом аукционе я не буду один. Вызов был принят. И теперь он стал личным.

Глава 26

Глава 25

Я вернулся в свою комнату в общежитии и рухнул на диван. Тишина давила, а слова Лисы эхом отдавались в голове. «Тебе нужна спутница. Срочно».

Появиться на аукционе Вольского в одиночку это не просто дурной тон. Это признание собственной ничтожности. Весь мой тщательно выстроенный образ, рассыплется в прах еще до начала торгов. Провал. Полный, унизительный провал.

Я закрыл глаза и заставил себя думать. Должен же быть выход. Спутница. Кто?

Первой, вопреки всему, всплыла Светлана. Нет. Категорически нет. Я уже один раз чуть не подписал ей смертный приговор, втянув в свои разборки. Сделать это снова, сознательно привести ее в змеиное гнездо, где каждый второй — волк в овечьей шкуре? Никогда.

Хорошо. Кто еще? Девушки из отдела? Оперативницы из других команд, аналитики, даже та симпатичная блондинка из канцелярии, что вечно стреляла в меня глазами. Бред. Во-первых, это мгновенно вызовет шквал вопросов в отделе. Куда это наш 'Зверев собрался, да еще и при полном параде? Кайл тут же начнет копать. Во-вторых… я представил любую из них рядом с Вольским или тем же Строгановым. Слишком простые. Слишком… наши. Они не смогут сыграть эту роль. Их выдаст все — взгляд, манеры, неуверенность.

Ладно. Сторонние варианты.

Нанять эскортницу? Вольский раскусит фальшь за секунду. Да и где гарантия, что она не проболтается первому встречному о своем странном клиенте с кейсом денег? Риск был слишком велик.

Я сел на диване, обхватив голову руками. Тупик. Абсолютный, глухой тупик. Вариантов не было. Лиса, сознательно или нет, поставила меня в безвыходное положение.

Время шло. Сумерки за окном сменились густой темнотой. Я лежал, уставившись в потолок, чувствуя себя абсолютно опустошенным. План, который казался таким гениальным, теперь выглядел как наивная детская затея. Провал на аукционе казался не просто вероятным — он был неизбежен. И позор будет оглушительным.

Следующие два дня превратились в мучительный, лихорадочный поиск. Я перебрал в голове всех, кого знал, каждую случайную знакомую, каждую девушку, с которой хоть раз перекинулся парой фраз. Вспоминал лица, имена, пытался оценить их потенциал, их надежность, их способность хотя бы на один вечер сыграть роль, которая была так далека от их реальности.

Я даже попробовал позвонить одной из подруг Светланы, той самой яркой брюнетке из «Империала», чей номер у меня каким-то чудом сохранился. Разговор вышел коротким и неловким. Она вежливо выслушала мое сбивчивое приглашение на «одно закрытое светское мероприятие», вежливо поинтересовалась дресс-кодом и так же вежливо отказалась, сославшись на внезапную подготовку к экзамену. Я повесил трубку, чувствуя себя полным идиотом. Конечно, она отказалась. Кто в здравом уме согласится пойти на непонятный вечер с едва знакомым, мрачным типом, от которого за версту несет неприятностями?

В отделе стало еще хуже. Атмосфера была гнетущей — все ждали новостей о расследовании по делу похитителей, но начальство хранило молчание. Эта неопределенность висела в воздухе, смешиваясь с моей собственной тревогой. Я старался держаться как обычно, но мрачное выражение лица, видимо, было слишком очевидным.

— Ну что, Зверев, нашел себе принцессу на бал? — Лиса подошла к моему столу во время обеденного перерыва, когда Кайл и остальные вышли. Ее голос был нарочито беззаботным, но во взгляде читалось любопытство.

— Ищу, — буркнул я, не отрываясь от экрана монитора.

— И как успехи? — она не отставала. — А то время идет. Не хотелось бы, чтобы наш таинственный миллионер явился на главный вечер своей жизни в гордом одиночестве. Вольский этого не оценит.

— Я разберусь, — отрезал я, чувствуя, как злость снова поднимается к горлу. — Без твоих советов.

Она на мгновение замерла, удивленная моей резкостью. В ее глазах мелькнула обида, но тут же сменилась привычной холодной иронией.

— Ну-ну. Смотри, разберись, — бросила она и отошла к своему столу.

Она знала, что поставила меня в идиотское положение, но не собиралась извиняться. А я не собирался просить помощи.

Оставшиеся дни до аукциона пролетели в каком-то лихорадочном бреду. Днем — бессмысленная рутина в отделе. Пара мелких вызовов на «копеек», которые я теперь давил почти не глядя, чувствуя лишь досаду от потраченного времени и сил. Заполнение рапортов, чистка оружия, обеды с командой. Эта обыденность казалась теперь не просто скучной, а фальшивой, как дешевая декорация.

А ночью начиналась другая жизнь. Лира появлялась без предупреждения, и реальность искажалась. Мы проносились, выслеживая тварей, чья сила заставляла стынуть кровь в жилах. Каждая охота была на грани, каждый поглощенный источник — шагом к неведомой цели. Я становился сильнее, опаснее, но и все дальше от того человека, которым был раньше. Контраст между этими двумя жизнями разрывал меня на части.

Вечером накануне аукциона я сидел в своей комнате, глядя на чехол с костюмом. Время вышло. Все мои попытки найти спутницу провалились. Завтра меня ждал оглушительный позор и, скорее всего, конец моей авантюры с алмазами.

Все «нормальные» варианты были исчерпаны. Мне нужно было чудо. Или безумие. Нечто экстраординарное.

И тут воздух в комнате похолодел.

Тени в углу сгустились, сплелись в знакомый высокий силуэт, и из них, бесшумно ступая по скрипучему паркету, шагнула Лира. На ней были все те же иссиня-черные доспехи, но шлем она держала под мышкой. Серебристые волосы тускло мерцали в слабом свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь грязное окно.

— Ты готов, Александр? — ее голос был тихим, мелодичным, но резал тишину комнаты, как скальпель. — Сегодня нас ждет много работы.

Она говорила о демонах, о поглощении силы, о нашей следующей кровавой тренировке, а я смотрел на нее и впервые видел не наставника, не могущественное, пугающее существо из другого мира. Я видел решение.

Абсурдное. Безумное. Самоубийственное. И единственно верное.

Кто мог бы сыграть роль королевы лучше, чем та, кто по своей сути была наследницей богини и архидемона? Чья красота была не человеческой, а неземной, почти болезненной в своем совершенстве? Чья аура власти была не наигранной, а абсолютно реальной, врожденной? И — что самое важное — той, кому все эти земные сокровища, из-за которых люди готовы были рвать друг другу глотки, были абсолютно безразличны?

Рядом с ней любая светская львица, любая аристократка с многовековой родословной показалась бы бледной копией, самозванкой.

План, отчаянный и дерзкий, созрел в моей голове мгновенно. Адреналин ударил в кровь сильнее любого стимулятора Ворона. Я медленно сел на диване, не отрывая от нее взгляда. Тренировка подождет.

Я поднялся. Медленно подошел к ней. Каждый шаг был выверен, словно я шел по минному полю. Сердце гулко стучало в ребрах.

— Лира, — мой голос прозвучал хрипло, но твердо. Я остановился в шаге от нее и посмотрел ей прямо в золотые, нечеловеческие глаза. — Есть к тебе просьба… или предложение. Не знаю, как это лучше назвать.

Она молча смотрела на меня, слегка склонив голову набок, как любопытная хищная птица.

— Слушаю внимательно, Александр.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Врать ей было бесполезно и смертельно опасно.

— Завтра вечером, состоится одно мероприятие, — начал я, тщательно подбирая слова. — Закрытый аукцион. Место, где собираются очень… специфические люди. Сильные, богатые и опасные. Мне нужно быть там, чтобы решить одну проблему. Связанную с теми алмазами, что я нашел в Африке. Ты знаешь. И мне… мне нужно произвести правильное впечатление.

Я выдержал паузу, глядя ей прямо в глаза, пытаясь донести всю серьезность момента.

— Я мог бы нанять любую девушку. Купить ей платье, драгоценности. Но это будет фальшь. Мне нужна не просто спутница. Мне нужна королева. Та, что одним своим присутствием заставит всех остальных в зале почувствовать себя самозванцами. Та, от чьего взгляда у сильных мира сего будут бежать мурашки по спине.

Я смотрел ей прямо в глаза, вкладывая в свой взгляд всю отчаянную решимость.

— Лира. Не могла бы ты… пойти со мной? В качестве моей спутницы? Я понимаю, что это не входит в условия нашего контракта, и это совершенно другая игра…

— Я согласна.

Ее голос, тихий и мелодичный, прервал мой сбивчивый монолог. Я замолчал на полуслове, ошеломленный.

Я готовился к вопросам, к насмешке, к холодному отказу. К чему угодно, но не к этому мгновенному, безоговорочному согласию.

На ее губах играла легкая, загадочная улыбка.

— Это будет… забавно, — добавила она, и в ее золотых глазах блеснул хищный, азартный огонек. — Посмотрим, сможешь ли ты соответствовать, Александр.

Ее слова, брошенные с таким ленивым, почти скучающим превосходством, ударили по моей только что обретенной уверенности, по моему хрупкому плану.

Внутри все закипело. Соответствовать? ОНА смеет спрашивать, смогу ли Я соответствовать, после всего, через что я прошел по ее милости⁈

Одним быстрым, яростным шагом я сократил дистанцию между нами. Мои руки легли на стену по обе стороны от ее головы, отрезая путь к отступлению. Я вжал ее в холодную, обшарпанную стену общаги, наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я чувствовал холод ее доспеха даже сквозь свою одежду.

— А ты⁈ — прорычал я ей в лицо, забыв о страхе, забыв о ее силе, поддавшись чистой, незамутненной ярости. — Ты сама-то сможешь соответствовать⁈ Сможешь хотя бы на один вечер притвориться человеком среди людей⁈ Или твое представление о светском рауте — это дегустация человеческих душ в качестве закуски⁈

Она не ответила. Ее золотые глаза смотрели на меня спокойно, без тени страха. Лишь уголки ее губ тронула едва заметная усмешка, которая взбесила меня еще больше.

— Душами я не питаюсь, Александр, — она мягко, почти невесомо, убрала мои руки от стены. Ее прикосновение было легким, но властным, и я инстинктивно подчинился. — В этом можешь быть уверен.

— Хорошо, — сказал я, отступив на шаг назад и скрестив руки на груди, пытаясь вернуть самообладание. Я окинул ее скептическим взглядом с ног до головы, задерживаясь на иссиня-черных доспехах. — Тогда еще один вопрос. У тебя, кроме этого твоего… доспеха, есть хоть что-то, что можно надеть на такое мероприятие? А то в таком виде… — я многозначительно замолчал.

Это была дерзость. Намекать существу ее уровня, отпрыску богини и архидемона, что у нее проблемы с гардеробом.

Но Лиру это, казалось, только позабавило. На ее губах снова появилась та самая загадочная, сводящая с ума улыбка.

— Не беспокойся, Александр, — промурлыкала она, делая шаг назад, в сгущающиеся тени комнаты. — Ты не будешь разочарован.

Ее фигура растаяла в темноте.

— Спокойной ночи, — ее шепот прозвучал уже из пустоты. И она исчезла, оставив после себя лишь легкий запах озона и звенящую тишину.

Я стоял посреди своей комнаты, пропахшей пылью и холостяцкой безалаберностью. Ответ Лиры — «Спокойной ночи» — все еще эхом отдавался в ушах, смешиваясь с гулом крови. Она согласилась. Безумный, отчаянный план сработал. Но теперь… надо бояться другого, чтобы там ее никто не оскорбил, и она не устроил бойню.

Успокоившись, я оглядел свою каморку. Потрепанный диван, шаткий стол, единственный стул. Представить здесь Лиру, существо неземной красоты и мощи, было невозможно. Пригласить ее сюда, чтобы потом ехать на аукцион на такси или, еще хуже, на моем «Цербере»? Абсурд. Провал еще до начала игры.

Нет. Если я собираюсь играть роль богача, мне нужна была соответствующая сцена. Декорации, которые подтвердят легенду, не дадут Вольскому и ему подобным усомниться.

Решение пришло само собой. Холодное, ясное и пугающее своей дерзостью.

Я достал коммуникатор. Пальцы быстро нашли нужный контакт — службу бронирования лучших отелей Империи, Гранд Отель «Астория».

— Люкс. На одну ночь. Имя — Зверев, Александр. Подтверждение брони и счет — на этот номер.

Голос девушки на том конце провода на мгновение дрогнул от удивления, но тут же обрел профессиональную четкость.

— Минуту, господин Зверев… Да, люкс свободен. Бронь подтверждена. Что-нибудь еще?

— Да, — я сделал паузу, собираясь с духом. — Мне понадобится машина на вечер. Представительский лимузин «Держава». Черный. С водителем. Он должен ждать у парадного выхода ровно в восемь. Запишите на мой счет.

— Будет исполнено, господин Зверев. Ждем вас.

Я не стал брать с собой ничего лишнего. Документы. Коммуникатор. Чехол с костюмом я взял в руку. Через двадцать минут я уже выходил из такси перед величественным, подсвеченным сотнями огней фасадом «Астории».

Швейцар в безупречной ливрее с золотым шитьем распахнул передо мной тяжелую стеклянную дверь с почтительным поклоном. Я вошел в мир мрамора, хрусталя и приглушенного шепота роскоши. Огромный холл сиял чистотой, воздух был прохладным и пах дорогим парфюмом и свежими цветами. Я чувствовал себя неуместно в своих джинсах и куртке, но заставил себя идти уверенно, с легкой небрежностью, словно бывал здесь сотни раз.

У стойки регистрации меня встретил старший портье, похожий на адмирала на капитанском мостике — идеально выбрит, в строгом фраке, с непроницаемым лицом.

— Добрый день, — произнес я, кладя на стойку свой паспорт. — У меня забронирован люкс на имя Зверева.

Портье едва заметно кивнул и коснулся сенсорного экрана. На секунду на его лице промелькнуло удивление, когда он увидел статус брони

— Да, конечно, господин Зверев, — его тон мгновенно стал более теплым и уважительным. — Мы ждали вас. Люкс, номер семьсот семь готов. Позвольте завершить формальности. Машина будет подан ровно в восемь, как вы и просили.

Я быстро подписал регистрационную карту. Коридорный подхватил мой чехол с костюмом, и мы поднялись на седьмой этаж в отдельном, отделанном деревом лифте.

Номер… это были не просто комнаты. Это были огромные апартаменты, занимавшие, казалось, половину этажа. Гостиная с настоящим камином, мягкими диванами и панорамным видом на Исаакиевский собор. Столовая с длинным полированным столом. И спальня размером с половину нашего этажа в общежитии, с кроватью, на которой могла бы разместиться вся наша команда. Я медленно обошел комнаты, прикасаясь к полированному дереву, к тяжелому шелку штор, вживаясь в эту новую, чужую реальность. Это было необходимо. Это была часть маски.

Время шло. Я принял долгий горячий душ в огромной ванной, отделанной мрамором. Заказал в номер легкий ужин — салат и минеральную воду. И когда на город начали опускаться сумерки, зажигая огни на куполе собора за окном, я начал свое превращение.

Я одевался медленно, тщательно, каждый жест выверен. Белоснежная рубашка. Идеально отглаженные брюки. Жилет. Галстук, узел которого я перевязывал трижды, добиваясь идеальной формы. Пиджак, который лег на плечи как вторая кожа. Наконец, часы и запонки — подарок Лорана, завершающий штрих.

Я подошел к огромному зеркалу в золоченой раме. Из него на меня смотрел незнакомец. Холодные, внимательные глаза. Жесткая линия скул. Идеально сидящий костюм, который не скрывал, а подчеркивал тренированное тело охотника. В этом образе не было ничего от вчерашнего парня из общаги. Это был человек, привыкший к власти, к опасности, к большим деньгам. Человек, который пришел за своим. Маска приросла. Я вжился в роль.

Глава 27

Глава 27

Я сунул руку во внутренний карман пиджака и достал холодный, гладкий камень амулета, сжав его в кулаке, заставив себя успокоиться, и мысленно позвал ее. «Я готов».

Она просто появилась посреди гостиной, шагнув из тени, которой там не было секунду назад. Я замер, и на мгновение забыл, как дышать.

Лира была… невероятна.

На ней не было доспехов. Вместо них — длинное, облегающее платье из черного шелка, которое, казалось, было соткано из самой тьмы и поглощало свет в комнате. Оно струилось облегая каждый изгиб, а высокий, почти дерзкий разрез до бедра был не вульгарным, а наоборот придавал пикантности.

Ее серебристые волосы, которые я до этого видел лишь спутанными после снятия шлема, теперь были водопадом, свободно падающим на обнаженные плечи и спину. На ее шее тонкой нитью лежало ожерелье из темных бриллиантов.

Но главным были ее глаза. Все те же — расплавленное золото. Она окинула меня долгим, изучающим взглядом с ног до головы.

— Неплохо, Александр, — наконец произнесла она, и ее голос был тихим шепотом, но он заполнил всю комнату.

В ее золотых глазах промелькнуло одобрение. Планка была поднята на нечеловеческую высоту.

— Ты… тоже выглядишь неплохо, — выдавил я, и тут же мысленно пнул себя за банальность.

Она загадочно улыбнулась.

Мы вышли из номера. Я шел рядом с ней по широкому, устланному коврами коридору, и чувствовал, как меняется атмосфера.

В холле портье, который еще утром так вежливо улыбался мне, замер, увидев нас. Его лицо побледнело, и он как-то неловко закашлялся.

Водитель, безликий человек в черных перчатках, уже держал перед нами открытой заднюю дверь лимузина.

Дверь захлопнулась с глухим, мягким хлопком, отрезая нас от шума города. Салон окутал нас тишиной, запахом дорогой кожи и полированного дерева. Город за тонированными стеклами превратился в беззвучное кино. Мы были в своем собственном, изолированном мире.

Наконец машина плавно замедлила ход и свернула с освещенного проспекта в узкий, темный проезд, скрытый за высокой кованой оградой. Мы остановились перед старинным особняком, утопающим в густой зелени частного парка. Его темный силуэт едва угадывался в ночи, лишь несколько окон на первом этаже горели теплым, манящим светом. Здесь не было ярких огней или громкой музыки. Только тишина, престиж.

Водитель открыл мою дверь. Я вышел и обошел машину, чувствуя под ногами хруст гравия. Открыл дверь и протянул руку Лире. Это был ключевой жест. Момент, когда я окончательно принимал на себя роль ведущего в этом танце. Она на мгновение задержала на мне свои золотые глаза, словно оценивая мою решимость, а затем вложила свои тонкие, прохладные пальцы в мою ладонь. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, но я почувствовал скрытую в нем силу.

Два огромных охранника в строгих темных костюмах, до этого неподвижно стоявших у входа, как каменные изваяния сверившись с планшетом, безмолвно поклонились и распахнули перед нами тяжелые дубовые двери, украшенные резьбой.

Мы шагнули внутрь. Зал, в котором мы оказались, был огромен и погружен в приглушенный полумрак. Высокие, уходящие во тьму потолки с темной лепниной, стены, затянутые старинными гобеленами, изображавшими сцены охоты и древних битв, пол из черного полированного мрамора, в котором, как в темной воде, отражался мягкий свет хрустальных люстр. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом старинного дерева, воска, дорогих духов и едва уловимым ароматом озона — следами постоянно действующих защитных заклинаний.

Гости плавно перемещались по залу. Мужчины в безупречных фраках и смокингах и костюмах, женщины в длинных вечерних платьях, сверкающих драгоценностями. Их разговоры были тихими, смех — сдержанным, почти неслышным. Но под этой маской аристократической скуки чувствовалось напряжение хищников, собравшихся на охоту.

В тот момент, когда мы вошли, десятки взглядов, невидимых и острых, впились в нас. Вернее, в Лиру. Она шла рядом со мной, спокойная и невозмутимая, но ее неземная красота, ее царственная осанка, ее золотые глаза — все это действовало как ледокол, разрезающий застывшее море светского лицемерия. Я видел, как в зале — седовласые аристократы с тяжелыми родовыми перстнями, опасного вида дельцы с ледяными глазами — замирали, провожая ее взглядом.

К нам тут же бесшумно подошел распорядитель — худой, бледный человек в черном фраке, с лицом слуги, знающего слишком много тайн.

— Господин Зверев? — он едва заметно поклонился. — Ваш столик готов. Прошу за мной. И позвольте передать вам условия сегодняшнего вечера от господина Вольского.

Он повел нас к столику во втором ряду, откуда открывался хороший вид на сцену, где уже стоял аукционист у массивной трибуны.

— Господин Вольский просил извиниться, каталог лотов не был вам выслан заранее ввиду конфиденциальности некоторых позиций, — распорядитель говорил тихо, почти заговорщицки. — Ваш лот, «Слезы Африки», пойдет одним из первых. И еще одно условие от хозяина дома, — он сделал паузу. — В случае успешной продажи вашего лота, вы имеете право использовать до двадцати процентов от вырученной суммы на приобретение любого другого лота сегодняшнего вечера. Таковы правила для особых гостей.

Я кивнул, изображая полное понимание. Двадцать процентов… Вольский не просто допускал меня к игре, он повышал ставки, проверяя мою реакцию.

— Благодарю, — ровным голосом ответил я. — Учту.

Распорядитель снова поклонился и растворился в полумраке. Мы подошли к бару, и бармен, бросив один быстрый взгляд на Лиру, обслужил нас вне очереди, налив два бокала ледяного шампанского. Взяв бокалы, мы заняли позицию у высокой резной колонны, откуда открывался вид на весь зал и сцену.

И почти сразу я их увидел.

В центре небольшой, но влиятельной группы стоял Константин Вольский. Он что-то оживленно рассказывал, жестикулируя рукой. Рядом с ним, под руку, ослепительно улыбаясь, стояла Лиса. На ней было длинное, облегающее платье из темно-красного шелка с почти полностью открытой спиной. Ее рыжие волосы были уложены в высокую, сложную прическу, а на шее сверкало рубиновое колье, идеально гармонирующее с платьем. Она выглядела как королева, но я видел напряжение в линии ее плеч, неестественную яркость улыбки. Она играла свою роль.

В тот же миг она заметила меня. Наши взгляды встретились на долю секунды поверх голов. Она едва заметно кивнула. И, сказав что-то Вольскому, повела его в нашу сторону, словно случайно заметив знакомое лицо в толпе.

Вольский шел ко мне. Не я к нему, а он ко мне. Это была маленькая, но важная победа. Когда он подошел, на его холеном лице была деловая, уважительная улыбка.

— Александр, — произнес он, и его голос звучал тепло, почти дружески. Он протянул мне руку. — Рад вас видеть. Надеюсь, вы добрались без приключений и довольны…

Он замолчал на полуслове. Его взгляд переместился с моего лица на женщину, стоящую рядом со мной. И вся его аристократическая спесь, вся его деловая уверенность испарились, как утренний туман. Он смотрел на Лиру, и в его глазах-сканерах я впервые увидел растерянность, смешанную с плохо скрываемым восхищением и тревогой.

Лиса тоже смотрела на Лиру, не отрываясь. Ее лицо было бледным, улыбка застыла на губах. Она, как сенсор, как сканер, отчаянно пыталась прощупать ауру незнакомки, понять, кто перед ней, но натыкалась на идеальную, звенящую пустоту, которая была страшнее любой мощной ауры.

Лира молча стояла рядом со мной, держа в тонких пальцах бокал с шампанским. Она не улыбалась. Она просто присутствовала, и одного этого было достаточно, чтобы атмосфера вокруг нас накалилась до предела.

— Саш, — наконец пришла в себя Лиса, и ее голос прозвучал чуть напряженно, хрипло. Она так и не свела глаз с Лиры. — Ты не представишь нас?

Я сделал небольшую паузу, позволяя напряжению еще больше сгуститься. Затем я мягко положил руку на талию Лиры, притягивая ее чуть ближе — жест собственника, хозяина положения.

— Константин, Ольга. Позвольте представить. Это Лира. Моя… близкая подруга.

Вольский тут же попытался перехватить инициативу, вернуть себе контроль над ситуацией.

— Лира… — протянул он, изображая задумчивость и пытаясь вспомнить все известные ему рода. — Простите мою неосведомленность, но я что-то не припомню вашего рода среди знатных домов Империи. Вы, должно быть, иностранная гостья? Или, возможно, представляете одну из новых… финансовых династий?

Прежде чем я успел что-то придумать, чтобы поддержать легенду, Лира сделала крошечный глоток шампанского, не отрывая своих золотых глаз от взгляда Вольского. На ее губах играла легкая, почти снисходительная улыбка.

— Империи приходят и уходят, Константин, — произнесла она, и ее голос был подобен шепоту падающего снега — тихий, мелодичный, но от него веяло вековой стужей. — А мой род… он просто немного древнее. Древнее, чем некоторые страны.

Вольский на мгновение потерял дар речи. Его лицо вытянулось. Он явно не знал, как реагировать на такой ответ — то ли как на дерзкую шутку, то ли как на безумие, то ли… как на правду. В этот неловкий момент к нам подошел солидный мужчина лет пятидесяти в строгом черном костюме, с тяжелым взглядом.

— Константин, добрый вечер, — произнес он, кивнув Вольскому и смерив нас с Лирой быстрым, оценивающим взглядом.

Вольский, явно обрадованный возможностью сменить тему и восстановить самообладание, тут же ухватился за эту соломинку.

— Юрий! Рад тебя видеть! — он обернулся ко мне, и его голос снова стал медовым, но теперь в нем чувствовалась нервозность. — Александр, позвольте представить моего хорошего друга и уважаемого партнера, князя Юрия Михайловича Голицына. Князь, это Александр Зверев, наш новый, но очень перспективный гость.

Князь Голицын смерил меня откровенно снисходительным взглядом, скользнув по моему костюму и остановившись на лице. Он не протянул руки.

— Константин, ты теперь приводишь на наши вечера… детей? — его голос был тихим, но каждое слово сочилось ядом аристократического высокомерия. Он обратился к Вольскому, но смотрел на меня. — Надеюсь, ему здесь хотя бы не продадут алкоголь. Это все-таки приличное заведение.

Вольский нервно улыбнулся, пытаясь сгладить ситуацию.

— Князь, полноте, Александр — серьезный человек…

— Серьезные люди не выглядят так, будто только вчера покинули кадетский корпус, — отрезал Голицын и наконец обратился ко мне напрямую. Его глаза были холодны, как лед Байкала.

Я почувствовал, как внутри закипает ярость от этого неприкрытого хамства. Но я заставил себя улыбнуться. Спокойно, холодно, глядя ему прямо в глаза, как учил Арсений.

— Не беспокойтесь, князь, — ровным голосом ответил я, чуть растягивая слова. — Я здесь не играть пришел. А что до возраста… Некоторым требуется целая жизнь, чтобы чего-то достичь и заслужить свое место под солнцем. Другим — нет.

В глазах Голицына вспыхнула ярость. Он уже открыл рот, чтобы ответить, его лицо побагровело, но в этот момент по залу пронесся мелодичный звон гонга, объявляя о начале торгов.

— Господа, прошу занять свои места, — раздался усиленный магией голос аукциониста со сцены.

— Что ж, похоже, нас ждут, — Вольский, явно обрадованный возможностью избежать скандала, схватил Голицына под локоть. — Увлекательного вечера. Надеюсь, вы найдете для себя что-нибудь интересное.

Он вежливо, но твердо предложил Лисе, которая как раз к ним подошла, руку, и они втроем направились к первому ряду, где были зарезервированы места для самых почетных гостей. Проходя мимо, Голицын бросил на меня еще один тяжелый, полный ненависти взгляд. Взгляд человека, который не прощает обид.

Мы с Лирой заняли наш столик во втором ряду. Зал погрузился в приглушенный полумрак, и лишь сцена, на которой стоял аукционист в черной мантии, была ярко освещена. Он поднял изящный костяной молоточек и ударил им по подставке. Глухой, сухой звук пронесся по залу, заставив замолчать даже мысли.

Война была объявлена еще до начала первого торга. Аукцион начался.

— Добрый вечер, дамы и господа, — его голос был сухим, как шелест старых страниц. — Начнем наш аукцион.

Зал погрузился в напряженное ожидание.

— Первый лот сегодняшнего вечера: «Слеза Перуна». На бархатной подушке вынесли камень размером с кулак, испещренный синими прожилками, которые слабо пульсировали светом.

— Окаменевший разряд молнии… Чистейший концентрат стихийной энергии. Идеально для зачарования оружия… Начальная цена: Пятьсот тысяч рублей. Шаг: Пятьдесят тысяч.

После короткой, но оживленной дуэли между тремя мужчинами в первом ряду, лот ушел за девятьсот тысяч. Я почувствовал, как Лира рядом едва заметно вздохнула.

— Лот номер два: «Клинок Полуночи». Этот лот вынесли двое охранников в специальных перчатках, но дело было не в весе, а в статусе и опасности предмета. На массивной подставке они несли герметичный хрустальный короб, внутри которого на черном шелке покоился сам артефакт.

Когда свет в зале сфокусировался на нем, по рядам прошел восхищенный шепот. Это был великолепный полуторный меч, почти такой же длины, как мой собственный. Но если мой был просто искусной работой, то этот, казалось, выковали из самой пустоты. Черный, матовый металл не отражал, а поглощал свет.

— Уникальный артефакт, выкованный из метеоритной стали, — голос аукциониста стал почти благоговейным. — Прекрасная проводимость магии. Настоящее оружие для настоящего воина.

В тот момент, когда он говорил это, Лира наклонилась ко мне, и ее шепот был едва слышен даже мне, коснувшись уха прохладным дыханием:

— Тебе бы такой не помешал на наших тренировках, Александр.

Я стиснул зубы. Еще как бы не помешал. С таким клинком я мог бы по-настоящему раскрыть свой потенциал. Но я тут же отогнал эту мысль. Не сейчас, это только начало.

— Начальная цена: Пять миллионов рублей. Шаг: Пятьсот тысяч.

Вот здесь началась настоящая битва. Ставки взлетали с головокружительной скоростью. Когда цена перевалила за десять миллионов, остались всего два игрока: какой-то морщинистый старик, похожий на мумию, и князь Голицын.

— Пятнадцать миллионов! — объявил аукционист после очередного спокойного кивка Голицына. Зал замер. Его оппонент, морщинистый старик, с сожалением покачал головой. Молоток ударил с глухим стуком. — Продано! — объявил аукционист. — «Клинок Полуночи» отправляется господину Голицыну!

Я почувствовал его взгляд прежде, чем он повернул голову. Он сидел в первом ряду и, словно почувствовав, что я смотрю, обернулся. Наши глаза встретились. На его лице была торжествующая, снисходительная улыбка. Он не просто купил артефакт. Он показал мне, «мальчишке», кто здесь настоящий игрок и у кого есть реальная власть.

После такого всплеска следующий лот, тем не менее, не сбавил оборотов.

— Лот номер три: ' заклинание «Кровь Земли»'. На сцену вынесли свиток, пергамент которого имел глубокий, землистый оттенок. — Не просто заклинание, — подчеркнул аукционист. — Создан целителями. Выводит яды любой сложности из организма.

Не плохо, но явно не для меня.

— Начальная цена: Один миллион рублей. Шаг: Сто тысяч. Торги начались резко. Сзади кто-то сразу сделали ставку до одного миллиона ста тысяч. Ему тут же ответил неприметный человек в строгом пиджаке, который, как я слышал, представлял службу безопасности одного из влиятельных родов — миллион двести. Они быстро дошли до одного миллиона трехсот тысяч, и первый сделавший ставку, скрипнув зубами, отступил.

«Пиджак» уже предвкушал победу и тут вновь влез Голицын, сразу подняв ставку до двух миллионов рублей.

По залу прошел легкий шепоток.

Аукцион продолжился. Продали еще несколько лотов — редкие зелья, древние карты, — но я чувствовал, как меняется атмосфера в зале. Нарастало предвкушение. Уникальность лотов нарастала.

— А теперь, дамы и господа, — голос аукциониста стал торжественным, почти благоговейным. — Лот, которого нет в каталогах. Эксклюзивное предложение.

По его знаку ассистенты в белых перчатках выкатили на сцену стол под черным бархатом. Но на нем не было моего грубого железного ящика. Вместо него на столе стоял плоский, широкий ларец из черного дерева с инкрустацией из перламутра. Гюнтер, ювелир Вольского, подошел к ларцу и торжественно, двумя руками, поднял крышку. Зал ахнул. Внутренняя часть ларца была отделана темно-синим бархатом, на котором, словно звезды Млечного Пути, было рассыпано созвездие алмазов. Это была не просто россыпь камней. Это была тщательно продуманная инсталляция, произведение искусства, демонстрирующее дикую, необузданную красоту сокровища. Под ярким светом софитов сотни необработанных, диких алмазов горели внутренним, холодным огнем. Их количество и размер были просто неприличными.

— Лот номер семь: «Слезы Африки», — объявил аукционист. — Сто сорок семь необработанных алмазов, чистейших алмазов. Общий вес, — четыреста тридцать два карата. Большинство камней — от двух до пяти карат. Чистота исключительная. Продается единым лотом. Все или ничего.

Я сидел, как каменное изваяние. Весь зал смотрел на сцену, а я смотрел на Лиру. Она была невозмутима.

— Начальная цена, — аукционист сделал драматическую паузу, — пятьдесят миллионов рублей. По залу пронесся гул. — Шаг — один миллион.

Тишина. Кто осмелится начать?

— Пятьдесят миллионов, — раздался спокойный голос престарелого мужчины. Он даже не поднял табличку, просто кивнул.

— Пятьдесят пять, — тут же ответил тот самый «Пиджак», который торговался со мной за свиток. — Шестьдесят, — поднял табличку пухлый мужчина в третьем ряду, до этого не купивший ни одного лота.

И началась бойня. Цифры росли с головокружительной скоростью. Семьдесят… Семьдесят пять… Я перестал дышать. Это были не деньги. Это были целые состояния. Я смотрел на этих титанов, которые небрежными кивками распоряжались миллионами, за мои камни. За трофеи, которые я забрал из пыльного лагеря контрабандистов. Мир вокруг казался сюрреалистичным сном.

На отметке в сто миллионов остались только Голицын и «Пиджак».

— Сто пять, — произнес «Пиджак».

— Сто шесть, — тут же ответил Голицын.

— Сто восемь.

Голицын на мгновение задумался. И медленно покачал головой. Он вышел.

В зале повисла абсолютная тишина. «Пиджак» уже улыбался.

— Сто восемь миллионов… раз, — голос аукциониста дрожал от возбуждения.

— Сто девять, — раздался из первого ряда тихий, но властный голос Вольского.

В этот раз ни кто не перебил ставку.

Молоток ударил с оглушительным треском.

— ПРОДАНО! — взревел аукционист. — Сто девять миллионов рублей!

Глава 28

Глава 28

Я сидел неподвижно, заставив себя не выдать ни единой эмоции, хотя внутри все дрожало. Сто десять миллионов. Цифра билась в висках, как отдельный пульс, глуша аплодисменты. Аукционист, объявил короткий перерыв, «чтобы гости могли прийти в себя после столь знаменательного события». Свет в зале стал чуть ярче, и приглушенный гул голосов мгновенно наполнил пространство.

Я заставил себя медленно выдохнуть. Руки, лежавшие на коленях под столом, мелко дрожали, но этого, надеюсь, никто не видел. Сто десять миллионов. Я машинально прикинул в уме. Двадцать пять процентов комиссии аукциона Вольскому… Десять процентов Лисе, как мы и договорились… Мне оставалось чуть больше семидесяти четырех миллионов. Семьдесят четыре! От ста десяти миллионов…

Сумма была астрономической, безумной. Еще вчера я и мечтать о таком не мог. А сейчас… сейчас я стал неприлично, сказочно богат по сравнению с тем, что было. Богат по-настоящему.

И тут в голове, сквозь этот пьянящий туман, всплыли слова распорядителя, сказанные на входе. «…имеете право использовать до двадцати процентов от вырученной суммы на приобретение любого другого лота…»

Я снова замер. Двадцать процентов от ста десяти миллионов. Это почти двадцать два миллиона .

Двадцать два миллиона, которые я мог потратить здесь и сейчас . Не дожидаясь расчетов с Вольским. Возможность прикупить себе что-нибудь этакое, что поможет мне выжить.

Я бросил короткий, едва заметный взгляд на Лиру. Она сидела рядом, невозмутимая, как всегда, медленно потягивая шампанское. Но она смотрела на меня. И в ее золотых, нечеловеческих глазах я не увидел удивления. Я увидел одобрение. Почти насмешливое. Словно она ждала, когда же до меня, дойдет эта простая мысль. Она пришла сюда не просто как моя спутница. Она пришла посмотреть, как я распоряжусь своей первой настоящей властью.

Я откинулся на спинку кресла, заставив себя расслабиться, хотя кровь стучала в висках. Двадцать два миллиона. Я посмотрел на сцену, где аукционист, насладившись фурором и сделав почтительный глоток воды, снова ударил молоточком.

— А мы продолжаем, дамы и господа! — его голос снова стал сухим и деловым. — Чтобы немного остудить наш пыл после огненных «Слез Африки», лот из глубин! Заклинание стихии воды: «Темные Узы»!

На сцену вынесли свиток на темно-синей бархатной подушке.

— Заклинание, позволяющее создать эластичные, но невероятно прочные путы из концентрированной стихии, — вещал аукционист. — Идеально не для убийства, а для захвата и удержания противника.

Я едва не подался вперед. Идеально. Просто идеально. Я вспомнил ту грязную, кровавую возню в Африке, когда мне приходилось калечить тварей, балансируя на грани, рискуя убить их до того, как я смогу поглотить силу.

Это был не просто заклинание. Это был хирургический инструмент, решающий мою главную тактическую проблему. Нелетальный контроль. Я должен был его получить.

— Начальная цена: Два миллиона рублей.

Торги начались вяло, но тот самый «Пиджак», что торговался за свиток регенерации, тут же поднял табличку. «Два с половиной». Ему тут же ответил кто-то из задних рядов. «Три».

— Три с половиной, — не сдавался «Пиджак».

— Четыре.

— Четыре с половиной.

Цена быстро дошла до четырех с половиной миллионов. «Пиджак» оглядел зал с видом победителя, уверенный, что всех задавил.

Я спокойно поднял свою табличку.

— Пять миллионов от господина Зверева! — бесстрастно объявил аукционист.

«Пиджак» нахмурился, бросив на меня раздраженный взгляд. Он явно не ожидал конкуренции.

Он прошептал что-то своему боссу — такому же неприметному человеку рядом — и снова поднял руку.

— Пять миллионов сто тысяч.

Мелочится.

Я не стал дожидаться, пока он войдет в азарт и начнет торговаться по крохам.

Я снова поднял табличку.

Зал тихо загудел.

«Пиджак» побагровел. Он посмотрел на своего босса, тот с отвращением покачал головой. Они вышли из игры.

— Шесть миллионов… раз… Шесть миллионов… два… — аукционист обвел зал взглядом. — Продано!

Я опустил табличку, сохраняя невозмутимое выражение лица, хотя внутри все ликовало. Первый пошел. Я почувствовал на себе несколько тяжелых взглядов.

Лира рядом едва заметно улыбнулась. Одобрение.

Голицын, сидевший впереди, бросил на меня короткий, изучающий взгляд.

Вольский же выглядел откровенно довольным.

— А теперь, господа, — его голос снова стал бархатным, — нечто для души. Лот для истинных ценителей вечного, а не сиюминутного. Лот номер восемь: «Лунная ночь на Босфоре». Мастер — Иван Айвазовский.

Ассистенты вынесли на сцену картину. Небольшую, но от нее веяло мощью иного рода. Море, лунная дорожка, темные силуэты кораблей. Я не особо разбирался в живописи, но даже я чувствовал исходящую от полотна магию мастерства.

Я откинулся на спинку кресла. Это было не для меня. Для меня это была просто… краска. Красиво, но бесполезно. На это не наложишь щит, этим не убьешь демона. Но я видел, как загорелись глаза у людей в первом ряду. Для них это был не холст. Это был статус. Власть другого порядка — власть обладать тем, что бесценно, просто потому, что ты можешь.

Я бросил взгляд на Лиру. Она смотрела на картину с любопытством.

— Начальная цена: Десять миллионов рублей.

Торги начались немедленно, но велись иначе — неторопливо, с достоинством.

— Одиннадцать, — раздался сухой, как шелест пергамента, голос морщинистого старика, проигравшего Голицыну меч.

— Двенадцать, — тут же ответил пухлый мужчина из третьего ряда, который до этого молчал. Это была битва кошельков и престижа.

— Пятнадцать, — снова подал голос старик.

— Шестнадцать, — не уступил пухлый.

И тут в игру вступил Голицын. Он даже не поднял табличку. Он просто посмотрел на аукциониста.

— Двадцать.

Резкий скачок на четыре миллиона. Удар под дых конкурентам. В зале повисла тишина. Пухлый мужчина побагровел, но качнул головой. Старик смотрел на Голицына с нескрываемой ненавистью, но его лимит, очевидно, был исчерпан.

— Двадцать миллионов… раз. Двадцать миллионов… два, — аукционист обвел зал взглядом. — Продано! «Лунная ночь на Босфоре» отправляется князю Голицыну!

— А теперь, господа. Лот номер девять: «Вечерняя Звезда».

Ассистент вынес на сцену не картину, а одну-единственную бархатную подушку, на которой, вспыхивая мириадами холодных огней, лежало массивное ожерелье. Центральный камень — огромный, глубокого синего цвета сапфир — был окружен россыпью бриллиантов.

— «Вечерняя Звезда», — вещал аукционист, — ожерелье, по слухам, принадлежавшее одной из фрейлин последней Императрицы. Помимо ювелирной ценности, артефакт обладает слабым, но постоянным эманационным полем. Оно успокаивает владельца, снимает нервное напряжение и, как говорят, защищает от легкого ментального внушения или сглаза. Идеальный подарок для дамы сердца или… для собственной безопасности на сложных переговорах.

— Начальная цена: Четыре миллиона рублей.

Торги немедленно начали две дамы в бриллиантах из первого ряда, яростно перебивая друг друга.

— Четыре с половиной!

— Пять!

Тут в борьбу вступил тот самый морщинистый старик, что проиграл Голицыну меч. Его голос прозвучал, как сухой шелест.

— Семь миллионов.

Дамы возмущенно ахнули и отступили. Казалось, лот продан, но тут я заметил движение в ряду, где сидел тот самый пухлый мужчина из третьего ряда.

— Семь с половиной, — лениво произнес он.

Старик нахмурился.

— Восемь.

— Восемь с половиной, — не уступил пухлый.

Было видно, что оба покупают не для себя, а в подарок. Торги шли медленно, с достоинством, пока цена не достигла девяти миллионов. На этой отметке старик с явным сожалением покачал головой и отступил.

— Продано! — молоточек ударил. — За девять миллионов!

Я проводил взглядом ассистента, уносящего ожерелье. Девять миллионов за то, чтобы «снимать нервное напряжение». Да уж, у этих людей были свои, очень специфические проблемы.

Аукционист откашлялся, снова привлекая всеобщее внимание. Атмосфера в зале изменилась, стала более напряженной.

— А теперь, господа… — его голос снова стал торжественным, — нечто особенное. Для тех, кто ценит не украшения, а силу! Лот номер десять: «Вольность»!

На сцену вынесли еще один меч. Но если «Клинок Полуночи», купленный Голицыным, был воплощением пафоса, то этот выглядел… рабочим. Утилитарным. Он был из тусклого, сероватого металла, который, казалось, впитывал приглушенный свет в зале. Простое навершие, обтянутая темной кожей рукоять. Никаких драгоценностей. Но от него веяло холодом и опасностью.

— Клинок «Вольность», — вещал аукционист, его голос обрел уважительные нотки. — Выкован из редчайшего сплава метеоритного железа и пыли «Поглотителя» — материала, известного своей способностью «заземлять» магическую энергию. Оружие, созданное специально для охоты на магов.

Я вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Вот оно .

— Начальная цена: Шесть миллионов рублей.

Торги шли вяло. Чистые маги, предпочитавшие не вступать в ближний бой, молчали. Силовики, которым магические щиты были не так страшны, как клыки демонов, тоже не спешили.

— Шесть миллионов сто тысяч, — нехотя поднял табличку кто-то из задних рядов.

— Шесть двести…

— Восемь миллионов, — спокойно произнес я, поднимая свою табличку.

— Девять миллионов, — раздался властный голос.

Я повернул голову. Князь Голицын. Он смотрел не на сцену, а на меня. Усмехался. Он не торговался за меч. Он торговался против меня. Он помнил мой дерзкий ответ. Он решил проучить «мальчишку».

— Десять, — я не дал аукционисту даже открыть рот.

Голицын, видя, что я не отступаю, явно вошел в азарт. Он решил не просто перебить ставку — он решил меня наказать, заставить потратить как можно больше.

— Двенадцать миллионов! — объявил он, лениво взмахнув табличкой.

Зал затих. Все поняли, что это уже не торг за артефакт. Это была публичная порка. Личный конфликт. Я чувствовал на себе десятки любопытных взглядов. Вольский смотрел с хищным интересом. Лиса напряглась, ее пальцы нервно сжались на бокале.

Я быстро прикинул в уме. Мой бюджет — двадцать два миллиона. Шесть я уже потратил на свиток. Осталось шестнадцать. Он играет. Он думает, что двенадцать — это мой предел. Он хочет, чтобы я спасовал.

Я посмотрел прямо в ледяные глаза Голицына. Он ждал. Он хотел увидеть мое унижение. Я медленно поднял табличку и четко, чтобы слышал весь зал, произнес:

— Пятнадцать миллионов.

Голицын побагровел. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Тратить шестнадцать миллионов на меч, который ему, по сути, был не нужен, просто чтобы унизить выскочку, — это было бы глупо. Он бросил на меня взгляд, полный чистой, концентрированной ненависти. Взгляд, обещавший, что это далеко не конец. И демонстративно, с презрением, покачал головой. Он вышел из торгов.

В зале кто-то нервно кашлянул.

— Пятнадцать миллионов… раз! — голос аукциониста дрожал от возбуждения. — Пятнадцать миллионов… два! Он ударил молоточком. — ПРОДАНО! Господину Звереву!

Молоток ударил с оглушительным треском. — Пятнадцать миллионов! ПРОДАНО! Господину Звереву!

Я медленно опустил табличку, заставив себя сохранить абсолютно невозмутимое выражение лица. Руки, лежавшие на коленях под столом, сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри все дрожало — не от страха, а от пьянящего, ледяного триумфа.

Зал загудел. Это был уже не просто шепот. «Кто он такой?» «Голицына… он умыл самого Голицына!»

Я чувствовал на себе десятки взглядов — завистливых, оценивающих, враждебных. Новичок, дерзнувший бросить вызов старой гвардии, только что сделал это дважды и дважды победил.

Я позволил себе медленно обвести взглядом ключевые фигуры этого зала.

Вольский сидел, откинувшись в кресле, и его лицо… он был в восторге. На его губах играла широкая, искренняя, хищная улыбка. Он обожал такое шоу. Я был не просто клиентом, принесшим ему алмазы. Я был игроком, готовым к риску, готовым тратить безумные деньги и создавать драму. Я был его лучшим развлечением за вечер.

Мой взгляд метнулся к Лисе. Она сидела рядом с Вольским, бледная, как полотно. Ее пальцы мертвой хваткой вцепились в подлокотник кресла, а в зеленых глазах, устремленных на меня, был не просто шок. Она привела сюда напарника, новичка, которого опекала, а получила неуправляемого, непредсказуемого хищника, который только что сжег двадцать один миллион на инструменты для убийства, даже не моргнув.

И, наконец, он. Князь Голицын. Он не смотрел на меня. Он смотрел прямо перед собой. Его профиль был высечен из мрамора, но я видел, как ходили желваки на его скулах и как побелели костяшки пальцев, сжимающих табличку. Он проиграл. Публично. «Мальчишке».

Я повернул голову к своей спутнице. Лира медленно, почти незаметно, кивнула мне. Один раз. На ее губах играла едва заметная, одобрительная, почти гордая улыбка. Ее «ученик» превзошел ожидания.

Зал взорвался аплодисментами, когда аукционист, придя в себя, объявил следующий, уже совершенно не интересный мне лот. Я сидел неподвижно под этот гул, ожидая продолжения.

Глава 29

Глава 29

Аукционист, насладившись моментом, продолжил торги.

— А теперь, господа! Лот номер одиннадцать: «Библия Герцога Наварского»!

На сцену вынесли древний фолиант в тяжелом, инкрустированном драгоценными камнями окладе.

— Подлинник пятнадцатого века, — вещал аукционист. — По слухам, страницы этой книги были окроплены кровью святого и обладают слабыми защитными свойствами против низших демонов. Но, конечно, в первую очередь, это — реликвия. Символ статуса и благочестия.

Я откинулся на спинку кресла. Абсолютно неинтересно. Я наблюдал, как в борьбу за лот вступил тот самый морщинистый старик, что проиграл Голицыну меч, и какой-то неприметный человек в строгом костюме, в котором я с удивлением узнал одного из тех, кого видел в Храме перед тем как пройти в злополучную библиотеку. Представитель Церкви.

Торги были вязкими, упрямыми, полными тихой ненависти. Старик медленно поднимал цену, а церковник тут же перебивал. В итоге старик, злобно сверкнув глазами, поднял ставку до четырех миллионов. Церковник, поджав губы, отступил. Похоже, у него был строгий лимит. Лот ушел старику, и я услышал, как представитель церкви тихо, но грязно выругался себе под нос.

— А теперь, дамы и господа, — голос аукциониста дрогнул, срываясь на торжествующие ноты. — Наш финальный лот. Настоящая жемчужина этого вечера!

Свет в зале погас почти полностью. Остался лишь один-единственный луч, ударивший в центр сцены. Ассистенты вынесли не ларцы и не картины. Они выкатили массивную витрину из бронированного стекла, внутри которой на простой черной подушке лежал… обычный перстень. Простое кольцо из тусклого, почерневшего серебра с гладким черным камнем.

Но я напрягся.

— «Печать Шаха»! — объявил аукционист, и по залу прошел гул, на этот раз не восхищенный, а потрясенный. — Артефакт пространственной магии! Стабильный, персональный карманный мир объемом… — он сделал паузу, смакуя момент, — в половину кубического метра!

Я перестал дышать. Пол куба.

Моя рука инстинктивно коснулась браслета под манжетой рубашки. Я вспомнил тот тяжелый железный ящик с алмазами, который легко запихнул внутрь. Мой браслет… он был точно не меньше, а, судя по ощущениям, значительно больше . Я впился взглядом в сцену, забыв обо всем. Мне не нужно было кольцо. Мне нужно было знать его цену.

Я бросил взгляд на Лиру. Она не смотрела на сцену. Она смотрела на меня. В ее золотых глазах плясали откровенно насмешливые, ироничные искорки. Она заметила мою мертвенную хватку на подлокотнике. Она проследила мою мысль: ящик… браслет… кольцо. Она все поняла.

— Но это не просто инструмент! — продолжал аукционист. — Это кольцо с историей! Триста лет назад оно принадлежало персидскому шаху. Во время войны было получено как трофей генералом Красновым, и вот, спустя века, его потомки выставили реликвию на торги!

— Начальная цена, — аукционист глубоко вздохнул, — СТО МИЛЛИОНОВ РУБЛЕЙ! Шаг — два миллиона!

Я чуть не поперхнулся воздухом. Сто. Миллионов. Начальная. Я сидел на стуле, ощущая, как ледяной пот катится по спине. Я был в полном шоке. Если это кольцо, в полкуба, начинается со ста миллионов, то сколько же, черт возьми, стоит мой браслет⁈

— Сто два, — раздался голос старика. — Сто десять! — тут же рявкнул Голицын, он был в азарте и жаждал этого.

— Сто пятнадцать! — ответил «Пиджак».

— Сто тридцать!

— Сто сорок!

Цены летели вверх с безумной скоростью. Это была ожесточенная перестрелка ставками. Голицын, «Пиджак» и еще пара тяжеловесов бились за артефакт не на жизнь, а на смерть. Цена быстро дошла до ста пятидесяти… ста шестидесяти… ста восьмидесяти миллионов.

Я сидел и не дышал. Сто восемьдесят миллионов… Тот старый, потертый браслет, который я снял с трупа в Африке… Он стоил больше, чем весь мой лот с алмазами. Я только что понял, насколько ценную вещь держу.

Торги замедлились на ста девяноста миллионах. Голицын, бледный от азарта, сделал свою последнюю ставку:

— Двести!

Зал затих. «Пиджак» покачал головой. Старик опустил табличку. Казалось, все кончено. Князь торжествующе улыбнулся. И тут из одной из приватных лож наверху, откуда до этого не доносилось ни звука, раздался чистый, мелодичный женский голос:

— Двести пятьдесят миллионов.

Тишина. Абсолютная, мертвая, звенящая тишина. Аукционист замер с поднятым молотком. Голицын медленно повернул голову и посмотрел наверх, его лицо исказилось. «Пиджак» просто опустил голову, понимая, что это конец. Все кривились, понимая, что тягаться с такой ставкой — безумие.

— Кто это?.. — прошептал кто-то рядом со мной. Шепот пронесся по залу:

— Юсупова… — Это же… дочь князя Юсупова. Самая младшая.

Аукционист наконец пришел в себя.

— Двести пятьдесят миллионов… раз… Двести пятьдесят миллионов… два… — он обвел зал отчаянным взглядом. — ПРОДАНО! За двести пятьдесят миллионов!

Зал взорвался аплодисментами, но они были какими-то растерянными. Это была не просто покупка. Это была демонстрация абсолютной, непоколебимой власти, перед которой померкли все. Я сидел, оглушенный. Я только что увидел настоящий уровень игры, и он был гораздо выше, чем я мог себе представить.

Аукционист, бледный, как полотно, но с горящими глазами, объявил торги закрытыми. Свет в зале стал чуть ярче, и приглушенный гул голосов мгновенно наполнил пространство. Гости поднимались с мест, растекаясь к фуршетным столам, где уже разливали шампанское.

Я сидел, как каменное изваяние. В ушах звенело. Двести пятьдесят… миллионов. За кольцо. За артефакт в полкуба.

— Кажется, представление окончено, — тихий голос Лиры вернул меня из оцепенения. Она грациозно поднялась, поправляя свое нереальное черное платье.

Я тоже поднялся, и мы, как и остальные, двинулись за толпой к столам. Мы не успели сделать и пяти шагов, как из толпы вынырнула ассистентка Вольского, Ирина. Ее лицо, как всегда, было безупречно-вежливым, но теперь в ее глазах читалось плохо скрываемое уважение. Она подошла не к Лире, а прямо ко мне.

— Господин Зверев, — ее голос был тихим, но настойчивым, легко перекрывая гул. — Поздравляю с невероятно успешными торгами.

Я молча кивнул.

— Господин Вольский просит вас пройти в его кабинет. Нужно завершить формальности. — Она едва заметно улыбнулась. — И передать вам ваши покупки.

Я повернулся к Лире. На моем лице сама собой появилась легкая, уверенная улыбка — часть новой маски. Я мягко взял ее за руку, поднес к губам и коснулся тыльной стороны ее ладони легким поцелуем — жест, который я подсмотрел у Вольского, но который в моем исполнении был чистой, незамутненной дерзостью.

— Милая, не скучай, — сказал я, чуть понизив голос, но достаточно громко, чтобы Ирина и все, кто был рядом, услышали. — Я быстро. Просто улажу дела. Возьми себе еще шампанского.

Лира на мгновение замерла. Я увидел, как в ее золотых глазах вспыхнул опасный, почти насмешливый огонек.

Она чуть улыбнулась в ответ, и в этой улыбке было больше угрозы, чем нежности:

— Поторопись, Александр. Ты же знаешь, я ненавижу скучать.

Я отпустил ее руку и кивнул ассистентке.

— Ведите.

Мы вышли из шумного зала, нырнув в тихий коридор, и снова оказались в том самом кабинете, похожем на музей. Но атмосфера изменилась кардинально.

Константин Вольский стоял у камина, держа в руке бокал с янтарной жидкостью.

— Александр! Блестяще! — он широко улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было ни капли снисхождения. — Вы устроили нам настоящее представление! Я в восторге! Князь Голицын был в ярости. Видели бы вы его лицо, когда вы забрали у него «Вольность»!

На массивном дубовом столе уже лежали мои покупки: древний, темный свиток «Темных Уз» и длинный, обтянутый кожей футляр с мечом «Вольность».

Рядом с ними стояла Ирина с планшетом в руках.

— Господин Зверев, — начала она, — ваши покупки на общую сумму двадцать один миллион. Как и договаривались, эта сумма будет вычтена из вашей суммы с продажи лота. Куда прикажете их доставить?

Я едва взглянул на артефакты.

— Доставлять не нужно. Я заберу их с собой.

Ирина растерянно моргнула, глядя на длинный футляр с мечом, который был почти с нее ростом.

— Но, господин, наши курьеры…

Я шагнул к столу. На глазах у ошеломленной ассистентки и заинтересованно улыбающегося Вольского я спокойно положил ладонь сначала на свиток. Он едва заметно мерцал и исчез, втянутый в браслет. Затем я коснулся футляра с мечом. Он растворился в воздухе так же бесшумно.

Ирина ахнула, прикрыв рот рукой. Вольский же довольно кивнул, его улыбка стала шире.

— Впечатляющий артефакт, Александр. Весьма… вместительный. Я так и думал, что вы — человек с сюрпризами.

— Касательно оставшейся суммы, — Ирина быстро взяла себя в руки, с еще большим уважением глядя на меня. — На какой счет перевести средства? Мы можем сделать это немедленно.

Я посмотрел на Вольского.

— Я предпочитаю наличные.

Ирина замерла, ее профессиональная маска треснула. Она в панике посмотрела на босса, словно я только что попросил его принести мне голову Голицыны. Вольский, который только что кивал, теперь откровенно расхохотался. Громко, от души.

— Месье Зверев! Вы не перестаете меня удивлять! — он сделал глоток коньяка. — Даже для меня, боюсь, собрать такую сумму в час ночи — задача нетривиальная. На это понадобится чуть больше времени…

Он явно наслаждался ситуацией, снова пытаясь прощупать меня, увидеть мой предел.

— Я подожду, — усмехнулся я в ответ. — У меня сегодня, как оказалось, свободный вечер.

Вольский изучал меня долгую секунду, а потом его улыбка стала еще шире. Он уважал такую дерзость.

— Ирина. Принесите.

Ассистентка молча кивнула и выскользнула из кабинета. Мы с Вольским остались одни, молча глядя друг на друга.

Прошло минут двадцать, прежде чем дверь снова открылась. Вернулась Ирина, а за ней — двое охранников, включая Славу. Каждый из них нес по большому, внушительному кейсу. Они с глухим, тяжелым стуком поставили их на стол.

— Ну что ж, — Вольский вальяжно кивнул на кейсы. — Может, стоит пересчитать? В наше время так легко ошибиться в нулях.

Он снова меня, проверял, мелочный ли я, доверяю ли, боюсь ли.

Я даже не взглянул на замки.

— Я доверяю вашей репутации, Константин, — спокойно ответил я. — Уверен, там все в порядке.

И затем, на глазах у Вольского, чья улыбка застыла на полпути, я шагнул к столу. Положил руку на первый кейс. Он исчез. Переместил руку на второй. Он тоже растворился в воздухе, втянутый моим браслетом.

В кабинете повисла мертвая тишина. Амулет на руке едва заметно потеплел. Вольский замер. Его глаза, до этого насмешливые, теперь были широко раскрыты от неподдельного, чистого шока. Он-то думал, что я просто храню там мечи. Но кейсы с деньгами … Он окончательно убедился, что артефакт, который я ношу на руке, не просто «вместительный». Он стоит не меньше, а то и больше, чем то кольцо Юсуповой, проданное за двести пятьдесят миллионов. И этот артефакт — у меня.

В кабинете повисла мертвая тишина.

— Что ж, дела закончены. Был рад встрече, Константин.

Я повернулся и направился к выходу, но, дойдя до двери, как бы между делом остановился и обернулся.

— Кстати, господин Вольский. А когда планируется следующий аукцион?

Вольский вздрогнул, выныривая из оцепенения. Он быстро взял себя в руки, снова натягивая маску гостеприимного хозяина.

— А? А, аукцион… — он прокашлялся. — Месяца через два, может, три. Когда соберем достойные лоты. А что? Вас что-то интересует?

Я усмехнулся.

— Что ж, возможно, у меня будет для вас еще кое-что.

Я снова шагнул к столу. И снова, на глазах у потрясенного Вольского и его ассистентки, прикоснулся к запястью. Секунда, и в моей руке звякнул мешочек из грубой ткани — тот самый, что я забрал из тайника жрецов в камбоджийском храме.

Я развязал тесемку и просто высыпал содержимое на полированную дубовую поверхность.

Грубые, массивные золотые украшения — браслеты, ожерелья, ритуальные чаши — мертвенно блеснули в свете ламп.

— Месье Зверев, — выдохнул Вольский, его глаза снова загорелись алчным огнем. — Вы… вы не перестаете меня удивлять!

Он тут же нажал кнопку селектора.

— Гюнтера! Срочно!

Ювелир появился через минуту, вытирая руки платком. Увидев россыпь золота на столе, он замер.

— Гюнтер, — нетерпеливо бросил Вольский. — Оцени.

Старик благоговейно надел свой окуляр и склонился над столом. Он брал пинцетом то одно изделие, то другое, пробовал металл на зуб, капал каким-то реактивом. Наконец он выпрямился. — Это золото, — его голос дрожал.

— Почти чистое. Но работа… — он брезгливо поморщился, — работа очень грубая, архаичная. Варварская. Судя по стилю и патине, этому… этому не мало лет. Господин Вольский, здесь нужен не ювелир. Здесь нужен эксперт-историк, чтобы установить истинное происхождение и культурную ценность. Это может стоить как просто лом… или как целое состояние.

Вольский вопросительно посмотрел на меня.

— Оставляю их вам, — спокойно сказал я, отодвигая золото в его сторону. — Оцените. Жду вашего предложения.

На лице Вольского расцвела улыбка.

— Ирина! Подготовьте еще один договор! На оценку и эксклюзивную реализацию! — рявкнул он, и ассистентка пулей вылетела из кабинета.

И спустя пару минут уже вернулась с договором.

Он снова протянул мне руку.

— Александр, — на этот раз в его голосе звучало неподдельное восхищение. — Я смотрю, мы с вами сработаемся.

Я пожал ему руку, забирая свой экземпляр договора на оценку.

Внутри все гудело от тихого, злого триумфа. Я не просто продал камни. Я не просто купил артефакты и показал свой статус. Я вошел в этот кабинет «мальчишкой», а вышел полноправным партнером и уважаемым клиентом.

— Увлекательного вечера, Александр, — Вольский проводил меня до двери.

Я вышел из кабинета Вольского, чувствуя себя победителем.

Зал гудел. Торги были окончены, и теперь начался настоящий праздник — гости, свободные от напряжения аукциона, плавно перемещались между фуршетными столами, оживленно обсуждая итоги. Звон бокалов и приглушенный смех сливались в единый, сытый гул. Мне было плевать на их разговоры. Я выискивал в полумраке серебристые волосы Лиры. Пора было уходить из этого змеиного гнезда.

И я увидел ее.

Она стояла у одного из дальних фуршетных столиков, у высокой мраморной колонны, вполоборота ко мне. Она была не одна.

Сердце пропустило удар, а затем гулко ухнуло куда-то вниз.

Лира стояла и спокойно… общалась с Лисой.

Глава 30

Глава 30

Кровь отхлынула от моего лица, но я заставил себя сохранить невозмутимое выражение. Маска, которую я носил весь вечер, теперь стала спасением. Нельзя было показывать растерянность.

Я заставил себя сделать шаг, потом еще один, медленно направляясь к ним, словно иду по минному полю.

Когда я подошел ближе, до меня донесся обрывок фразы Лисы. Она говорила с той теплой, дружеской усмешкой, которую я так хорошо знал:

— … именно поэтому я и говорю, что с ним бывает непросто. Он слишком упрям.

— Упрямство — это не всегда недостаток, — мелодично ответила Лира, и в ее голосе прозвучала нотка такого глубокого, личного понимания, которая заставила меня похолодеть.

Они обе повернулись ко мне в тот момент, когда я подошел. На их лицах не было и тени смущения, что их застали за обсуждением меня. Словно в этой сцене не было ничего невозможного.

— О, Саш, а мы как раз о тебе, — с легкой улыбкой сказала Лиса, пытаясь казаться беззаботной.

Я перевел взгляд с нее на Лиру, пытаясь прочесть хоть что-то в этих золотых, нечеловеческих глазах.

— Надеюсь, говорите только хорошее, — ровным тоном произнес я, хотя внутри все кричало от вопросов.

— Разумеется, — ответила Лира, делая глоток шампанского. — Обсуждали твои новые деловые качества.

Я бросил на Лису многозначительный взгляд, в котором было все: «Что происходит?», «Нам нужно поговорить» и «Сейчас же».

Она уловила его и, сохранив на лице светскую улыбку, едва заметно кивнула.

В этот момент Лира, словно почувствовав наше безмолвное напряжение или просто потеряв интерес к этой болтовне, повернула голову.

— Александр, я, пожалуй, осмотрю вон ту коллекцию гобеленов, — ее мелодичный голос прозвучал абсолютно естественно. — Они выглядят… любопытно. Не буду вам мешать.

И, не дожидаясь ответа, она грациозно отвернулась и бесшумно скользнула в сторону, растворяясь в толпе и оставляя нас с Лисой.

— Тут много любопытного произошло Саня, — ухмыльнулась Лиса. — Вольский после вашей первой встречи, той, с алмазами, естественно, пытался пробить, кто ты такой.

Я напрягся.

— Его служба безопасности сработала быстро, — торопливо зашептала Лиса. — Они докопались до того, что ты Охотник из Тридцать второго отдела, служишь под началом Кайлова и, что самое интересное, являешься последним из рода Зверевых. Они даже нашли информацию о твоем предке-полковнике, который еще Париж брал.

— И что?

— И поначалу Вольский решил, что ты просто распродаешь старые семейные сокровища. Это его устроило. А вот потом , — она сделала паузу, — началось настоящее шоу. Как только его СБ попыталась копнуть глубже в сторону твоей службы , им очень вежливо, но очень жестко надавали по голове.

— ИСБ? — догадался я.

— Сначала они, — кивнула Лиса. — К Вольскому пришел очень вежливый человек в сером и строго поинтересовался, с какой, собственно, целью он проявляет такой нездоровый интерес к сотруднику. А следом за ИСБ к нему нагрянули церковники.

— Что⁈ — у меня дернулся глаз.

— Да. Фанатики в рясах, — ее голос был почти испуганным. — И они начали проверять его самого на предмет связей с демонопоклонниками и ересью. Понимаешь? Его интерес к тебе они расценили как подозрительный.

Я замер, пытаясь осознать масштаб происходящего. Вольский. ИСБ. Церковь. Все они крутились вокруг меня.

— В итоге, — подытожила Лиса, — Вольский, оказавшись между молотом и наковальней, в диком ужасе свернул любое расследование. Его интерес остался неудовлетворенным, но он окончательно убедился, что «месье Зверев» — не просто богатый выскочка, а чей-то протеже, который «вывели в полусвет».

Она посмотрела на меня, и в ее глазах больше не было иронии, только серьезность.

— Так что он тебя теперь не просто уважает.

Я стоял, оглушенный ее словами. А главное понял, от куда растут ноги. С похищения Светланы, и тем, что тогда взяли демонопоклонников. А тут не проходит много времени и Вольский проявил интерес к моей персоне, вот и решили его пощупать и спросить откуда такой интерес.

Лиса, видя, что я переварил информацию, усмехнулась.

— Видишь? Ты теперь у нас большая шишка.

Она прищурила свои зеленые, хитрые глаза.

— Кто она?

— Что? — я не сразу понял.

— Твоя «близкая подруга», — передразнила она мой тон. — Лира. «Немного древнее, чем некоторые страны». Серьезно, Саня? Это лучшее, что ты смог придумать?

Я напрягся.

— Лиса, это сложно. Она…

— Не ври мне, — отрезала она. — Я сенсор, помнишь? Я пыталась ее «прочитать». А там — пустота. Звенящая, идеальная, пустота. Она не просто артефактами обвешана. Так кто она?

Я отвел взгляд.

— Не сейчас.

— Не можешь? — она рассмеялась, но смех был злым. — Саня, очнись. Ты только что провернул сделку на сто десять миллионов. Я, между прочим, твой партнер. Я получаю свои десять процентов.

Я молча кивнул.

— Так вот, — она шагнула ближе, ее взгляд стал жестким. — Я имею право знать, с кем работает мой партнер. Особенно, если этот «кто-то» — аномалия, от которой у меня волосы на затылке дыбом встают.

— Лиса, пожалуйста, — тихо сказал я. — Просто… доверься мне. Я знаю, что делаю.

Она смотрела на меня долго, изучающе. Она видела, что я уперся.

— Ладно, — наконец выдохнула она, отступая на шаг. — Ладно, Зверев. Как скажешь. Твои секреты.

Она допила шампанское.

— Но запомни. Ты мне должен. И я говорю не только о деньгах. Ты мне расскажешь. Обязательно. Не сейчас, так потом. Я свою долю информации получу.

Я посмотрел на Лису.

— Отличный вечер. Спасибо за помощь. Уверен, мы скоро увидимся, — я произнес последнюю фразу с нажимом, давая понять, что этот разговор не окончен.

Лиса кивнула, прекрасно поняв мой намек.

— Конечно, Саш. Созвонимся.

В этот момент, словно почувствовав, что наш напряженный диалог окончен, из-за колонны бесшумно шагнула Лира. Она подошла к нам с тем же невозмутимым видом, с каким и отошла, словно просто дала нам пару минут на светскую болтовню.

— Думаю, вы закончили, — ее мелодичный голос прозвучал абсолютно нейтрально, но я уловил в нем нотки нетерпения.

— Безусловно, — ответил я, принимая ее игру до конца.

Мы развернулись и пошли к выходу. Я чувствовал на себе десятки взглядов: Вольского, который провожал нас с улыбкой довольного паука, Голицына, чей взгляд впивался мне в спину, как ледяной осколок, и Лисы, которая смотрела нам вслед со сложной смесью восхищения, злости и тревоги.

Выйдя на улицу, мы направились к стоянке. Водитель «Державы», словно почуяв наше приближение, уже держал заднюю дверь лимузина открытой. Я помог Лире сесть, сел сам.

Дверь с глухим, мягким хлопком закрылась, отрезая нас от шума и взглядов этого змеиного гнезда.

Спустя минут двадцать лимузин плавно замедлил ход, сворачивая к «Астории». Водитель, распахнул перед нами двери. Мы молча вошли в залитый светом холл. Тот же портье, та же почтительная тишина. Мы поднялись на лифте в люкс, не произнеся ни слова, продолжая играть свои роли даже для невидимых зрителей.

Но как только за нами с тихим щелчком закрылась тяжелая дверь номера, представление закончилось.

Напряжение, которое я сдерживал весь вечер стальными тисками, разом отпустило. Я тяжело прислонился спиной к двери, закрыв глаза. Воздух с шумом вырвался из легких. Я стянул с шеи галстук, который внезапно начал душить, и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Лира, — мой голос прозвучал хрипло и устало. — Спасибо.

Она прошла вглубь комнаты и остановилась у панорамного окна, глядя на россыпь огней ночного города.

— Я бы не справился сегодня без тебя, — продолжил я, снимая пиджак и бросая его на спинку кресла. — Ты… идеально сыграла свою роль. Спасибо, что подыграла и помогла.

Она медленно повернулась ко мне. В ее золотых глазах не было ни насмешки, ни превосходства, которые я видел в них, когда она дразнила меня

— Я надеюсь, что однажды, когда помощь понадобится мне, ты тоже поможешь, Александр, — произнесла она.

Я напрягся. Вот и оно. Расплата за услугу.

— И я говорю не об условиях нашего контракта, — добавила она, словно прочитав мои мысли. — Я говорю о помощи, которую оказывают не по долгу.

Я выпрямился.

— Конечно, — ответил я.

Лира смотрела на меня еще мгновение, и в ее глазах промелькнуло что-то похожее на… удовлетворение. Она медленно кивнула, принимая мое слово.

— На сегодня потрясений достаточно, — тихо сказала она, отворачиваясь от меня и снова глядя на огни ночного города. Напряжение в комнате спало. — Тебе нужно отдохнуть и осмыслить. Все, что ты узнал. И все, что ты получил.

— Ты знаешь, как меня найти, — добавила Лира.

Она просто сделала шаг назад, в тень у панорамного окна, туда, куда не доставал мягкий свет лампы. Тьма в углу сгустилась, стала осязаемой.

— Восстанавливайся, Александр. Скоро мы продолжим.

Ее фигура растаяла, поглощенная мраком.

Я остался один.

Я прошел по мягкому ковру и рухнул в одно из глубоких кресел.

Триумф? Какой, к черту, триумф?

Вся эта роскошь, эти деньги, этот безупречный костюм — все это казалось фальшивым, бессмысленным. Иллюзия.

Я прошел в ванную, огромного размера. Черный, как ночь, мрамор, зеркала в тяжелых рамах, позолоченные краны, похожие на музейные экспонаты. А в центре, утопленная в пол, — огромная круглая чаша джакузи.

Я нажал на сенсорную панель на стене. Вода с тихим шипением хлынула в чашу, и через мгновение комната наполнилась паром. Я стянул с себя этот проклятый, идеальный костюм — чужую шкуру — и бросил его бесформенной кучей на пол.

Погрузился в горячую, бурлящую воду.

Я лежал в горячей воде, и пар туманил зеркала. Через огромное окно, которое начиналось почти от пола, открывался нереальный, открыточный вид на ночной город. Огни Исаакиевского собора, Адмиралтейство, россыпь фонарей на Дворцовой площади — все это лежало у моих ног, как сверкающая карта.

Сто десять миллионов за алмазы. Минус двадцать пять процентов комиссии. Минус десять процентов Лисе… Минус двадцать один…

Пятьдесят пять с половиной миллионов.

Я —миллионер.

Я, Саня Зверев, сирота из приюта. Охотник, живущий в каморке общаги на казенную зарплату, был сказочно богат.

Я усмехнулся, глядя на город. Что теперь? Первым делом — съехать из этой дыры. Купить квартиру. Нет, пентхаус. С таким же видом. Купить нормальную машину, а не гонять на мотоцикле, рискуя свернуть шею. Забыть о дешевом пиве и пельменях.

И тут же эта пьянящая мысль разбилась о ледяную стену реальности.

Я не могу.

В голове всплыл напряженный, тихий разговор. Слова Лисы. «К нему нагрянули церковники… ИСБ надавали им по голове…»

И что они увидят? Что сирота-лейтенант, едва избежавший трибунала, вдруг, на покупает себе пентхаус на Крестовском и новую «Аврору»? Откуда такие деньги?

Вопросы. Сначала шепот в коридорах ОСБ. Потом — вежливое приглашение «на беседу». А потом — снова то кресло у «мозгокрутов», которые на этот раз будут копать не в поисках предательства, а в поисках неучтенных доходов. И они найдут. Они вывернут меня наизнанку, доберутся до Вольского, до аукциона, до Лиры.

Я с силой ударил кулаком по воде, разбрызгивая пену.

Я был сказочно богат. И я был вынужден продолжать жить в своей каморке в общежитии, носить старые джинсы и питаться в столовой, потому что любой шаг в сторону, любая крупная покупка, любой намек на мое новое состояние мгновенно вызвали бы интерес.

Если я не могу тратить деньги на то, что можно увидеть…

В голове мгновенно выстроился план. Тот самый аукцион, на котором я только что был. Я пришел туда продать. Но в итоге — купил. Купил артефактный меч «Вольность» и свиток «Темные Узы». Вещи, которые нельзя увидеть на парковке или в банковской выписке, но которые в нужный момент спасут мне жизнь.

Это был идеальный способ. Анонимно. И это был не единственный путь.

Я вспомнил Грома. Вспомнил слова Лисы о том, что он прошел через усиление. Ему искусственно развили силу. Это было не совсем то, что мне нужно, но это доказывало одно: существуют и другие методы. Методы, о которых не рассказывают в Академии. Алхимия. Ритуалы. Я медленно выдохнул, и пар вокруг меня, казалось, рассеялся.

Плевать на квартиры. Плевать на роскошные машины и признание этой аристократической мрази. У меня есть то, чего нет у них — цель и ресурсы, которые нельзя отследить.

Мне нужно узнать об этом больше. Об алхимии, о ритуалах усиления, о теневом рынке артефактов.

Ночью я спал урывками, проваливаясь в тяжелое, липкое забытье и снова просыпаясь от малейшего шороха за окном. Роскошная кровать в люксе казалась жесткой, как тюремные нары.

Утром я заставил себя подняться. Позвонил в обслуживание номеров и заказал завтрак из меню — яйца Бенедикт, свежевыжатый сок, крепкий кофе. Еда была безупречной, но на вкус казалась картоном.

Приняв ледяной душ, я начал обратную трансформацию. Аккуратно сложил безупречный костюм от месье Лорана и убрал его в браслет. Туда же отправились дорогие туфли и шелковый галстук.

Я снова натянул свои старые, потертые джинсы, футболку и куртку. Взглянул на себя в огромное зеркало в золоченой раме. Из него на меня смотрел все тот же Саня Зверев, Охотник из общаги.

Выезд из «Астории» прошел буднично. Портье, видевший, как я выхожу в той же одежде, в какой приехал, проводил меня вежливым, но слегка растерянным взглядом. Он явно не мог сложить этот пазл.

Я не стал брать такси. Спустился в метро, растворившись в утренней толпе сонных студентов и хмурых рабочих. Контраст был почти физически болезненным.

Дверь моей комнаты в общежитии встретила меня знакомым скрипом. Я повернул ключ и шагнул внутрь. Запах пыли. Старой, слежавшейся пыли, въевшейся в мебель и стены. Скрипучий пол. Узкий коридор, заваленный формой и рюкзаком.

Я стоял посреди своей каморки. Абсурдность ситуации была настолько дикой, что я почти рассмеялся. Я был сказочно богат, но вынужден был прятаться здесь, потому что боялся потратить лишнюю копейку и привлечь внимание.

Тишину комнаты разорвал резкий, назойливый звонок коммуникатора. Я вздрогнул. На экране светилось имя: «Лиса».

— Ну как проходят будни миллионера? Мне кажется Саня мы давно не виделись и это надо исправлять.

Глава 31

Глава 31

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил я.

— Я имею ввиду, давай посидим сегодня вечером. К тому же есть повод. Думаю, «Перекресток» подойдет, давай до восьми.

И, не дожидаясь моего ответа, она повесила трубку.

Я посмотрел на погасший экран. Черт. Она была права. Расчет. Я был так поглощен своими глобальными проблемами, что совсем забыл о банальном — отдать ей ее долю. И она, в своей обычной манере, только что мне об этом напомнила.

До вечера оставалось несколько часов. Время, которое нельзя было тратить впустую. Мысли о Лисе, ее процентах отошли на второй план. Главное — вот оно, в моем браслете.

Я подошел к двери и дважды повернул ключ в замке. Задернул единственную штору, погрузив каморку в привычный полумрак. Безопасность — прежде всего.

Сев на диван и сосредоточился. Кожаный браслет на запястье едва заметно потеплел. Я сунул руку в пустоту и нащупал холодную, обтянутую кожей рукоять.

Меч «Вольность» появился в моей руке бесшумно. Футляр я даже не стал доставать — лишний хлам. Я впервые держал его по-настоящему. Достав его из ножен, я внимательно к нему пригляделся. Он был… странным. Только тусклый, сероватый, почти мертвый металл, который, казалось, впитывал тусклый свет лампы. Простая гарда, рукоять, идеально лежащая в ладони. Но баланс… он был совершенен. Он был продолжением моей руки.

Я закрыл глаза и попытался влить в него немного маны, как делал со своим старым клинком, чтобы усилить удар. Реакция была… никакой.

Металл отозвался мертвым, глухим холодом. Он не проводил силу. Он ее поглощал . Гасил. Я почувствовал, как моя собственная магия вязнет в нем, как в болоте.

«Гаситель магии». Аукционист не соврал. Это было оружие, созданное для битвы с магами, прорубать их щиты. Я усмехнулся. Пятнадцать миллионов. Идеально. Вот только для боя с демонами не подойдет, а жаль.

Я убрал меч обратно в браслет. Следующий.

Свиток «Темные Узы». Он материализовался у меня в руках — тяжелый, древний пергамент, пахнущий пылью и чем-то еще.

Я осторожно развернул его на своем столе. Я потратил почти час, вчитываясь в текст, разбирая формулы и ключевые слова активации. Заклинание было не таким, как я думал. Управляло влагой, которая уже была в окружающем пространстве — в воздухе, в земле, даже в теле противника.

Свиток описывал, как сплести эту влагу в эластичные, но невероятно прочные ленты, которые удерживали.

Я прикинул затраты, описанные в формулах. И похолодел. Раньше, до всех этих ритуалов с Лирой, до поглощения тварей, мой старый резерв… его хватило бы от силы на одну, жалкую попытку.

Но сейчас …

Я закрыл глаза и прислушался к себе. Я чувствовал, как сила внутри меня плещется — она стала глубже, плотнее, словно высохший ручей превратился в полноводную, темную реку. Я понял, что теперь смогу применить это заклинание два, а то и три раза подряд, прежде чем начну выдыхаться.

Я аккуратно свернул свиток. Шесть миллионов. Он стоил каждого рубля. Но толку от него не будет, пока я не отработаю его до автоматизма. Одно неверное движение, и я свяжу сам себя или просто впустую сожгу ману.

Мне снова нужен был полигон.

Аккуратно свернул свиток. Мысли о тренировках пришлось отложить. Пора. Я посмотрел на часы — времени до встречи с Лисой оставалось чуть больше часа.

Сначала — дело.

Я сосредоточился и вытащил из хранилища один из тяжелых кейсов, полученных от Вольского.

Я открыл его. Аккуратные пачки новеньких, хрустящих купюр.

«Так, ее доля…» — я быстро прикинул в уме. Сто десять миллионов. Моя доля — семьдесят пять процентов. Это восемьдесят два с половиной миллиона. Десять процентов от моего куша… Восемь миллионов двести пятьдесят тысяч.

Отсчитав нужное, я закрыл чемоданчик и, недолго думая, отправил его обратно в браслет. Оглядев свою одежду, в которой вернулся из «Астории» — потертые джинсы и старая футболка. Идти в «тот» респектабельный бар в таком виде? После того, как она видела меня в костюме от Лорана? Нет.

Я открыл шкаф и достал чистые черные джинсы, дорогую темную футболку и кожаную куртку. Не пиджак, конечно, от кутюрье, но уже и не сирота.

Я вызвал такси и поехал в центр, чувствуя себя на удивление спокойно.

Внутри бара на этот раз было тихо и спокойно, никаких шумных студентов или гогочущих компаний. Только люди, ведущие тихие беседы в глубоких креслах.

Я нашел свободный столик в дальнем углу, в тени. Заказал себе виски, который стоил как мой недельный рацион.

Лиса появилась минут через десять. Она была в простом, но элегантном синем платье и на невысоких каблуках. Она окинула зал быстрым, цепким взглядом, нашла меня и, плавно лавируя между столиками, подошла.

Я не стал тянуть. Без лишних слов достал из-под стола бумажный пакет и пододвинул его ей. — Здесь твой процент. Как и договаривались.

Она даже не моргнула. Спокойно заглянула внутрь, увидела пачки купюр и кивнула.

— Ну что, партнер, — она бросила на меня быстрый, хитрый взгляд, и в ее зеленых глазах появилась та самая дьявольская усмешка. — Теперь, когда дело сделано, думаю, это можно отметить. Обмоем сделку.

Она подозвала официанта и заказала себе самое дорогое вино из карты. Я молча поднял свой бокал с виски.

— Ну а теперь, — начал я, когда нам принесли заказ, и я решил нанести ответный удар, — расскажешь, как ты провела вечер с Вольским после того, как я уехал?

Лиса картинно поморщилась и отмахнулась, словно отгоняя назойливую муху.

— Да ну, брось. Он абсолютно не в моем вкусе. — На ее лице появилось выражение брезгливости. А ты как провел ночь? С этой красоткой. Или у тебя ничего не вышло? — и Лиса осклабилась противной улыбкой.

— Ночь прошла, число сменилось, — отшутился я, пожав плечами и стараясь, чтобы это прозвучало как можно более небрежно. — Что было, то было. А сейчас… — Я наклонился вперед и кивнул на ее сумочку, куда исчез пакет с деньгами. — Ты.

Лиса удивленно подняла на меня глаза.

— Что «я»?

— Ты уже придумала, куда потратишь свою долю? — спросил я. — Или ты, в отличие от меня, к таким суммам привыкла?

Она на мгновение замолчала, ее взгляд стал далеким. Привычная маска сарказма треснула, и я на секунду увидел что-то другое — почти растерянность.

— Честно? — наконец тихо сказала она, медленно поворачивая в руках бокал. — Пока не знаю. Я не думала. Все как-то уходило на поддержание… ну, ты знаешь. Образа.

Она тряхнула головой, и на ее лице снова появилась привычная хитрая усмешка.

— Но раз уж такое богатство свалилось на голову… — она сделала вид, что размышляет, картинно постучав ногтем по бокалу. — Может, «Аврору» свою сменю на новую модель. А то эта уже приелась. Или прикуплю тот артефактный наконечник для копья, на который уже полгода облизываюсь. Или вложусь в недвижимость и акции, да и маме не помешает пройти процедуры по оздоровлению.

Она сделала глоток, и в ее зеленых глазах вспыхнул озорной, знакомый огонек.

— А может, вообще все брошу и куплю себе такой же мотоцикл, как твой «Цербер», — она рассмеялась. — Будем вместе пыль глотать и пугать старушек ревом моторов. Как тебе такая перспектива, партнер ?

Ее смех был легким и искренним. В этот момент она была просто девушкой, которая внезапно получила возможность осуществить любую свою мечту. И эта легкость передалась и мне, смывая остатки напряжения после аукциона и нашего тяжелого разговора.

Мы допили, еще немного поговорили о пустяках, избегая серьезных тем. Напряжение окончательно спало, сменившись легкой усталостью и чувством глубокого удовлетворения от проделанной работы.

— Ладно, миллионер, — Лиса посмотрела на часы. — Мне пора. Она достала из сумочки маленький пузырек с прозрачной жидкостью — стандартное отрезвляющее зелье — и одним глотком выпила его, слегка поморщившись. — Подвезти?

— Нет, — я тоже поднялся. — Прогуляюсь. Надо проветриться.

Мы вышли из бара в прохладную ночную улицу. — До завтра, Саня. — До завтра, партнер.

Она подмигнула мне, села в свою «Аврору» и растворилась в потоке машин. Я же медленно пошел в сторону общаги, чувствуя приятную тяжесть в карманах и странную пустоту в голове.

На следующее утро я проснулся в своей комнате в общежитии от резкого звука будильника. Солнечный свет бил в окно. Голова после вчерашнего не болела — сказалось качество напитка, — но во рту оставался привкус.

Я пришел на работу как обычно, за десять минут до начала смены. В отделе царила привычная утренняя суета. Гром, тихо сопя, натирал свой молот какой-то пахучей дрянью, и тот тускло поблескивал в свете ламп. Кайл, хмурый, как грозовая туча, уже уставился в монитор, проверяя сводку за сутки.

— Утро доброе, — кивнул я им.

— И тебе не хворать, Саня, — пробасил Гром, не отрываясь от своего оружия.

В этот момент в кабинет вошла Лиса. Она выглядела свежей и отдохнувшей, словно и не было вчерашнего вечера, вина и тяжелых разговоров. Яркая, энергичная, она бросила на меня быстрый взгляд.

Она едва заметно мне подмигнула — жест сообщника, партнера — и тут же, как ни в чем не бывало, плюхнулась в свое кресло и уставилась в монитор.

— Всем привет. Что нового, кэп? Опять скука смертная?

Смена шла на удивление спокойно. Ни одного сигнала тревоги, ни одного всплеска демонической активности. Город замер, словно тоже отдыхал после бурной ночи. Такая тишина всегда нервировала, она была похожа на затишье перед бурей, но сегодня я был ей почти благодарен. Она давала мне время подумать.

Я сидел за своим столом, делая вид, что изучаю статистику по демонам, но на самом деле мысли были далеко. Деньги. Миллионы, которые лежали мертвым грузом в моем браслете. И вспомнил свой план, родившийся в джакузи «Астории». Если я не могу тратить их на вещи , я потрачу их на силу .

Мой новый план — о усилении — не выходил из головы. Но чтобы его осуществить, нужна была информация. Я не мог просто прийти с улицы к могущественному роду и сказать: «Здравствуйте, сделайте мне усиление».

Кайл, грязно выругавшись на зависшую систему, поднялся.

— Пойду в архив, потрясу этих бумажных крыс.

Почти сразу за ним выскользнула Лиса, бросив на ходу:

— Пойду за кофе, кому-нибудь захватить?

Ворон, как всегда, был не с нами. Он сидел, уткнувшись в свою тетрадь, и что-то бормотал себе под нос, полностью погруженный в расчеты.

Это был мой момент.

Я поднялся и подошел к его столу, изображая праздное любопытство.

— Слушай, Гром, давно хотел спросить… — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно. — Твоя сила… Ну, то есть, ты и так здоровый, как медведь. Но такая выносливость и мощь в бою… Ты ведь проходил аугментацию?

Гром замер. Его огромные руки, сжимавшие ствол, перестали двигаться. Он медленно поднял на меня взгляд. В его глазах не было подозрения, скорее, искреннее удивление.

— А тебе зачем, Саня? — он усмехнулся. — Тоже решил в шкаф превратиться?

— Да так, просто интересно, — я пожал плечами, стараясь выглядеть убедительно. — Думаю, как можно было бы стать эффективнее. Чисто теоретически. Да и, думаю, усиление не только в «шкаф» превращает?

Гром хмыкнул, поверив в мою легенду о «теоретическом интересе». Он отложил деталь дробовика и посмотрел куда-то в сторону, словно вспоминая.

— Это не секрет. Просто… давняя история, — начал он. — Мой отец был «дружинником» у отца Кайлова. Да и вообще, наш род уже несколько поколений служит их роду. Мы для них как… дальняя, но очень крепкая родня.

Он вздохнул, и в его голосе прозвучали теплые нотки.

— В общем, когда я был пацаном, лет десяти, отец увидел, что я расту здоровым, но неуклюжим. Он подошел к Сергею Николаевичу и попросил помочь. Сделать из меня настоящего воина, защитника.

— И отец Кайла помог?

— Еще как, — кивнул Гром. — Он договорился с родом Мстиславских . Его семья и Мстиславские давно дружат, у них прочные связи. Меня отвезли к ним. Для начала провели кучу проверок — физических, магических, — сможет ли мой организм вообще выдержать нагрузки. Когда они дали добро, началась сама прокачка. Долго, муторно, очень болезненно… — он помрачнел, — но результат ты видишь.

Он сжал кулак размером с мою голову, и его бицепс напрягся, как стальной канат.

— А есть… другие, кто этим занимается? — осторожно спросил я.

Лицо Грома тут же снова помрачнело.

— Есть, — пророкотал он. — Но тут все сложно. К одним, вроде Мстиславских, ты с улицы просто не попадешь. У других — всякая чернуха, что лучше и не надо. И учти, усиления бывают разные. Это не просто «выпей зелье — стань сильным». Все подбирают специально под организм, под твой резерв, под предрасположенности. Но есть и общие, конечно. Самые эффективные. И самые дорогие.

— А Волконские разве не занимаются? — тут же поинтересовался я, вспомнив клинику.

— Нет, — Гром отрицательно покачал головой и поучительно поднял вверх толстый палец. — Они лечат . И лечат отлично, сам видел. А это — другое . Это специализация. Как у Ворона — алхимия, а у меня — молот.

Он по-дружески, но очень ощутимо хлопнул меня по плечу, отчего я едва не поперхнулся.

— Не лезь туда, Саня, — уже серьезнее сказал он. — Это не игрушки.

Я кивнул, изображая благодарность за совет, и отошел к своему столу, чувствуя, как внутри все гудит от полученной информации. Мстиславские. Путь к «чернухе» был отрезан — не только предупреждением Грома, но и собственной интуицией. Значит, оставался только один вариант — Мстиславские. «Чистый», проверенный и, что самое главное, одобренный родом Кайловых.

Но как к ним, черт возьми, подобраться?

Глава 32

Глава 32

Я кивнул благодарно за совет, и отошел к своему столу, чувствуя, как внутри все гудит от полученной информации.

Сев обратно за свое место, прокручивал в голове разговор с Громом. Ворон все так же бормотал над своими записями.

«Мстиславские»… Фамилия засела в памяти, как единственно верный ответ в сложном уравнении.

Вот он путь. Одобренный. Безопасный и проверенный Кайловыми.

Но как, черт возьми, к ним подобраться? Попросить Кайла? Я представил себе этот разговор: «Капитан, тут такое дело, у меня завалялось несколько десятков миллионов, не могли бы вы замолвить за меня словечко у Мстиславских? Хочу стать сильнее».

А на его вопросы у меня не будет ответов, это не Лиса.

Дверь открылась, и в кабинет вернулась Лиса с двумя стаканчиками дымящегося кофе. Один она молча, с абсолютно непроницаемым лицом, поставила на мой стол.

— Спасибо, — кивнул я.

На, что она мне подмигнула.

Чуть позже из архива вернулся и Кайл, сжимая в руке какую-то пыльную папку и что-то бормоча себе под нос о бюрократах. Рабочая рутина полностью восстановилась. Скрипели кресла, гудели мониторы. Все было как всегда.

Прошло еще около часа. Я как раз заканчивал отчет с прошлой смены, когда раздался голос Кайла.

— Зверев, подойди.

Поднявшись я направился к нему, гадая, что могло понадобиться. Он жестом указал мне на стул напротив своего стола.

Я сел. Лиса и Гром, почувствовав изменение в атмосфере, перестали стучать по клавиатурам.

— Саня, — начал он, и от этого обращения все в комнате удивленно посмотрели на него. Кайл редко называл нас по именам в рабочей обстановке. — Помнишь наш разговор? О твоем наследстве в Нижнем?

Я кивнул, мгновенно напрягшись.

— Мои поверенные проделали колоссальную работу, — Кайл развернул ко мне свой монитор изображение старинного, крепкого двухэтажного дома с мезонином. — Они перерыли все архивы. Твой дядя, как мы и думали, оказался той еще крысой. Он распродал все, что мог: акции твоего отца, квартиру, машины, даже антиквариат из дома вынес. Но вот это, — он ткнул пальцем в изображение, — оказалось ему не по зубам.

Я смотрел на фотографию дома, который помнил лишь смутными, детскими обрывками. Мой дом.

— Это твое родовое имение, — продолжил Кайл. — Оно зарегистрировано как «неделимое родовое гнездо» и по закону не может быть продано или отчуждено, пока жив хотя бы один прямой наследник. Так что твой дядюшка, не сумев его продать, просто… переехал туда жить. Он сейчас там.

В кабинете повисла тишина.

— Но теперь мы начнем процесс возвращения, — голос Кайла стал жестким, как сталь. — Поверенные подготовили иск. Нам нужно будет, чтобы ты подписал кое-какие бумаги, возможно, потребуется подтвердить твое родство, но это не проблема. И мы приступим к возвращению имения законному владельцу. Это будет непросто и займет время. Думаю, месяц, а может и больше. Но мы его раздавим, Саня. Мы вернем тебе твой дом.

Тишина взорвалась.

— Слыхали⁈ — первым заревел Гром, с оглушительным грохотом хлопнув меня по спине так, что я едва не вылетел из кресла. — Наш Саня скоро будет настоящим барином! Поедем всей командой дядю твоего выселять!

— Зверев, это же потрясающе! — Лиса подскочила ко мне, ее лицо сияло искренней, неподдельной радостью. — Скоро у тебя будет своя усадьба! Молоденьких служанок заведешь, — и весело рахохаталась.

Даже Ворон, вечно угрюмый и погруженный в себя, подошел и, положив свою сухую, пахнущую реагентами руку мне на плечо, коротко сказал:

— Это правильно. Так должно быть.

«Они вернут мне дом и родовую библиотеку со знаниями и заклинаниями, — билась в голове мысль. — Месяц. А может, и больше».

Вот только я умею наживать врагов. Даже месяц — это была целая вечность. Я не мог ставить все на одну карту. Мне нужна была сила.

Смена закончилась. Я шел по вечерним улицам к себе в общежитие, и радостный гвалт команды все еще звучал в ушах. «Наш Саня — барин!»

Рухнув на диван в своей каморке, глядя в пыльный потолок. Они были счастливы за меня. Моя семья. А я чувствовал только холодную, глухую панику.

Мне нужна была помощь того, кто сможет помочь выйти на Мстиславских и так, что бы они помогли с усилением. Просто к ним на вряд ли попасть я вспомнил свои мытарства с Волконскими. Мне нужен был тот, кто имел достаточно влияния, чтобы открыть дверь, в которую я не мог войти сам.

Была одна кандидатура, и желания с ней общаться было не много, но выбора у меня не было.

Я достал коммуникатор и нашел в списке контактов номер. Кирилл Строганов. Который я забил чисто на всякий случай переписав с визитки. Я нажал на вызов, скрипнув зубами от собственной беспринципности.

Гудки шли долго. Наконец, на том конце ответили. Голос был сонным и крайне недовольным.

— Слушаю.

— Строганов. Это Зверев. У меня есть к тебе дело.

В трубке на мгновение повисла тишина, послышался вздох.

— Зверев? Ты хоть знаешь, который час? Приличные люди в такое время еще спят после вчерашнего.

— У меня серьезное дело, — отрезал я.

Пауза. Сонливость в голосе Кирилла мгновенно улетучилась, сменившись заинтересованными, хищными нотками.

— … Ресторан «Онегин» на Невском. Через два часа. Не опаздывай. Гудки.

В назначенное время я вошел в «Онегин». Это было место из другого мира — позолота, хрусталь, официанты в белоснежных перчатках и тихая музыка скрипки. Мир, в котором я еще вчера был гостем, а сегодня снова чувствовал себя чужаком в своих джинсах и куртке.

Я сразу заметил Кирилла. Он сидел за столиком у окна, лениво потягивая вино. И был он не один.

Рядом с его столиком, заложив руки за спину, стояли двое. Два амбала в идеально сшитых, но все равно трещавших на их плечах костюмах. Я узнал их. Те самые двое, которых я когда-то раскидал, как щенков. Их тяжелые, полные ненависти взгляды впились в меня, как только я вошел в зал. Они меня тоже узнали.

Я спокойно, не меняя темпа, пошел через зал к Строганову. Все разговоры вокруг, казалось, стихли. Я чувствовал на себе десятки любопытных взглядов. Когда я подошел, один из охранников напрягся, подавшись вперед, его кулаки сжались.

Кирилл, даже не поворачивая головы в его сторону, лениво поднял руку ладонью вверх, останавливая его.

— Спокойно, — бросил он через плечо. Охранник замер, продолжая буравить меня взглядом.

— Присаживайся, — сказал Кирилл, указывая на кресло напротив себя. Его голос был спокоен, но в глазах плясали веселые, жестокие искорки. Он явно наслаждался ситуацией. — Ну, давай, удиви меня, Зверев.

Я сел, игнорируя его телохранителей.

— Мне нужен выход на Мстиславских, — без предисловий начал я. — Не просто консультация. Мне нужен доступ к их полной программе аугментации.

Кирилл откинулся на спинку кресла и рассмеялся. Громко, искренне.

— Высоко метишь. Очень высоко. Но мне нравится твой размах… — Он сделал глоток вина. — Я могу это устроить. Более того, я лично пойду с тобой и представлю тебя старому князю Мстиславскому как своего протеже.

— Подозреваю, что за этим последует «но», — тут же добавил я.

— Ты прав, — ухмылка Кирилла стала хищной. — Есть условие. Как говорится, ты мне, я тебе. Помнишь Егора Воротынского? Того с которым ты дрался в Яме?

— Помню, — я напрягся. — Так вот, у него есть старший брат, Никита. Три месяца назад мы играли в карты в одном закрытом клубе. Ставки были высоки. Я был уверен в своей карте… и ошибся. В итоге проиграл ему одну ценность. Часы.

— Часы? — переспросил я.

Его лицо на мгновение помрачнело.

— Это не просто часы, Зверев. Это единственное, что осталось у меня от прадеда. Ручная работа старого мастера Леграна — он делал часы для самой Императорской семьи. Корпус из цельного куска золота, механизм виден сквозь сапфировую крышку… таких в мире больше нет.

Я молчал, слушая. Теперь я понимал масштаб проблемы.

— Я предлагал ему деньги, чтобы выкупить их. Пять миллионов. Но он отказывается. Носит их демонстративно, хвастается, как унизил меня. Для него это символ победы надо мной.

И тут я все понял. Та необъяснимая злость Кирилла на Егора в «Яме». Он просто срывал на младшем брате свою ярость и унижение от старшего.

— Кстати, Никита зол на тебя за то, что ты прилюдно опустил его младшего брата, — как бы невзначай добавил Кирилл. — Говорят, он ищет возможность с тобой поквитаться. Это тебе так, к размышлению, с чего начать ваш разговор. Как только часы будут у меня, наш уговор будет исполнен.

— Кто этот Никита? Что он из себя представляет? — спросил я.

— Ничего сверхъестественного, — лениво махнул рукой Кирилл. — Просто маг третьего ранга.

Я тихонько сглотнул. Третий ранг. Это было выше, чем у Кайла.

— Но проблема не в его ранге, Зверев, — продолжил Кирилл, и его лицо стало серьезным.

— Проблема в том, где он служит.

— И где же?

— Он — майор. Но не просто майор из какой-нибудь дыры. Он служит в Гвардейском Преображенском полку. Элита из элит. Они стоят под столицей и подчиняются напрямую… ну, ты понимаешь кому. Любимчики Императора.

Мир на мгновение качнулся. Гвардия… Это была Армия. Элитная, магическая Гвардия. Нападение на такого офицера — это прямой вызов Министерству Обороны, а то и императору.

— Теперь ты понимаешь, почему я не могу послать людей отца? — горько усмехнулся Кирилл. — Любая силовая акция против офицера-гвардейца будет расценена как мятеж. Это скандал, которого наша семья не может себе позволить. Но ты… у тебя с ним, можно сказать, личные счеты.

— И что мне с ним, драться? Где его найти? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

— Драться? — Строганов задумался. — Можешь и подраться, будет забавно на это посмотреть. Мне все равно, как ты добудешь часы. Можешь украсть, договориться, соблазнить. А найти его просто. Каждый вечер он проводит в закрытом дуэльном клубе «Грифон». Иронично, да? Там он снимает напряжение. И там он чувствует себя в полной безопасности.

Он поднял свой бокал.

— Как только часы будут у меня, мы идем к Мстиславским. Слово Строганова.

Кивнув принимая вызов. Я получил то, что хотел. Но цена оказалась не просто высокой. Она была запредельной.

Покинув Строганова я вернулся в общагу и рухнул на диван в своей каморке, ошеломленный. Задание было не просто невыполнимым. Оно было самоубийственным. Идти против мага третьего ранга из Гвардейского полка…

Я закрыл глаза. Дело Строганова вело прямо в пасть к волку.

Словно в ответ на мои мысли, воздух в комнате похолодел. Тени в углу сгустились, и из них, как всегда бесшумно, шагнула Лира.

— Ты выглядишь обеспокоенным, Александр, — ее мелодичный голос прозвучал в тишине комнаты. — Новая проблема?

— Да так, — повертел я рукой в воздухе. Ничего сложного, — и усмехнулся.

— Я вижу, ты еще не опробовал свои новые игрушки, — на ее губах появилась тень усмешки. — Те, за которые ты так торговался. Посмотрим, на что они годятся.

Не став ждать моего ответа, она подняла руку, и пространство рядом с ней сгустилось. Портал, открывшийся в моей комнате, вел не в джунгли и не в подземелье. Оттуда ударило сухим, раскаленным воздухом и резким запахом соли.

Мы оказались на дне высохшего Аральского моря. Под багровым, больным небом до самого горизонта тянулась ослепительно-белая соляная пустыня Аралкум. Вокруг, как скелеты доисторических чудовищ, торчали из белой земли ржавые, насквозь проеденные временем остовы рыболовецких судов, застрявших здесь навеки.

— Идеальный полигон, — кивнула Лира, оставаясь у портала. — Здесь нам никто не помешает. — Там, — она указала рукой на группу скал, бывших когда-то небольшим островом.

Я молча кивнул и двинулся вперед, мои ботинки хрустели по соляной корке. У самого подножия скал я увидел его.

Существо, похожее на огромного краба, покрытого не панцирем, а кристаллическими наростами. Очередной падальщик. Он терзал тушу какого-то зверя.

Сделав еще один шаг. Тварь подняла голову, и ее многочисленные, как у паука, глаза сфокусировались на мне. Она издала шипящий, скрежещущий крик и бросилась в атаку, ее кристаллические ноги высекали искры из соли.

Я не стал ждать. «Проблеск»!

Мир смазался.

И я оказался сбоку.

Низкий подкат по хрустящей соляной корке, и я оказался прямо у одной из ее многочисленных кристаллических ног. Удар!

Я был готов к скрежету, к сопротивлению. Но его почти было. Матово-серый клинок вошел в сочленение, где нога крепилась к телу с трудом, но без прежнего сопротивления.

«Теперь я понимаю, за что были отданы пятнадцать миллионов», — пронеслось в голове. Мой старый меч застрял бы в этой броне, как в бетоне. Этот же — преодолел ее.

Тварь взревела от боли и ярости. Во мне закипала кровь.

Я увлекся, вошел в раж, играя с тварью, как кошка с мышкой.

Не став больше атаковать ноги. Я оказался прямо перед ее уродливой мордой, усеянной десятком глаз.

— «Воздушный кулак»!

Невидимый таран врезался в тварь с глухим, утробным ударом. Огромное тело демона подбросило в воздух. Перевернувшись в полете, он с оглушительным грохотом рухнул на спину в нескольких метрах от меня, подняв облако соляной пыли. Не давая ей опомниться, я снова рванулся вперед. Тварь барахталась, пытаясь перевернуться, беспомощно молотя по воздуху уцелевшими ногами.

«Хватит издеваться. Пора заканчивать».

Подскочив к ней, но на этот раз убрал меч в браслет. Время для второго теста.

— «Темные Узы»!

Я сосредоточился, вспоминая символы из свитка. Почувствовал, как влага, витающая в раскаленном воздухе, начала собираться, уплотняться. Черные, эластичные жгуты выстрелили из моих ладоней и из самой земли, намертво приковав искалеченное, обезоруженное тело демона к соляной корке. Он бился, скрежетал, но вырваться уже не мог. Идеально.

Я встал на его панцирь, опустился на колено и с силой приложил ладонь к его голове. — Поглощение!

Ледяной поток дикой энергии хлынул в меня. Тварь под моей рукой забилась в последних конвульсиях… Но что-то было не так. Поток был. Но он был слабым, выхолощенным. Каким-то… пустым. Словно я пил разбавленный водой сок. Я ожидал от твари гораздо большего. Через несколько секунд все было кончено. Адреналин медленно отступал, но вместо теплой волны силы я чувствовал лишь легкое разочарование.

Лира медленно шла ко мне по хрустящей соляной корке. Она остановилась в паре шагов от меня и обвела взглядом останки Падальщика.

— Ты наслаждался этим, Александр, — произнесла она. Это был не вопрос, а констатация факта.

— Он мертв, разве не это главное? — огрызнулся я, все еще находясь на взводе после боя. — Работа сделана. И меч… — я с восхищением посмотрел на браслет. — Он хорош.

— Да, — согласилась Лира. — Клинок выполнил свою задачу. Но заметил ли ты кое-что еще? Когда ты поглощал его, — она кивнула на останки демона, — ты не заметил, что поток был слабее обычного? Более… пустым?

Я задумался. И правда. Энергия была, но ее было меньше, чем я ожидал.

— Клинок, Александр, — тихо сказала Лира, и от ее слов у меня по спине пробежал холодок. — Металл интересный, он как бы сказать дестабилизирует магически энергию, от того и результат такой, но это не разумная тварь, так что было легко. Магические щиты конечно будет труднее, да и тварей у которых концентрация магии выше, с ними просто так не совладаешь.

Я ошеломленно посмотрел на меч.

— Теперь у тебя есть выбор, которого не было раньше. У тебя есть твой старый, верный клинок, который позволяет тебе забирать всю силу без остатка и становиться сильнее. И у тебя есть этот, — она кивнула.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Теперь тебе придется решать, что для тебя важнее в каждом конкретном бою: победа или настоящая сила. Научись выбирать свое оружие.

Она развернулась и пошла обратно к порталу.

— На сегодня тренировка окончена. Подумай над моими словами.

Вернувшись в общагу и ополоснувшись я улегся на диван и задумался.

Она была права. «Вольность» — идеальный инструмент для убийства. И абсолютно бесполезный для моей главной цели — роста.

Ответ был очевиден.

Глава 33

Глава 33

Вернувшись в общежитие стены моей маленькой комнаты, казалось, давили на меня. Я не стал даже раздеваться, просто рухнул на диван, уставившись в потолок.

Условие Строганова было не просто сложным. Оно было самоубийственным. Маг третьего ранга. Гвардейский Преображенский полк. Элита из элит. А я должен был добыть у него часы. В принципе это можно было выполнить, вызвать на дуэль с условием, а там зона тишины. Вот только наверняка его брат рассказал про дуэль со мной и это не станет для него сюрпризом. Оставим этот вариант как запасной. Я лихорадочно перебирал в голове другие варианты. Должен же быть другой путь.

И самый очевидный, самый простой и легкий способ, конечно же, был Кайл. Я был уверен на сто процентов, что, узнав о моей цели — попасть к Мстиславским, он бы помог. Но дело как говориться в нюансах.

Да и хватит по каждому вопросу бежать к Кайлу, как мальчишка к старшему брату или «папочке». Он и так делает для меня слишком много — вон, с наследством возится, как с собственным делом. Он мой командир, мой друг. Но я не могу вечно прятаться за его широкой спиной. Пора обзаводиться собственными связями. Самому пробивать себе дорогу вперед. Я больше не тот зеленый выпускник Академии, которого он подобрал. Я — игрок, провернувший сделку на сто десять миллионов. Игроки решают проблемы сами.

И эта мысль, твердая и окончательная, оставляла на столе только один, самый рискованный вариант.

На следующее утро я, как ни в чем не бывало, пришел на работу. Не успел я сесть за свой стол, как в кабинет вошел Кайл, выглядящий на удивление бодрым. Он уселся за свой стол и тут же посмотрел на меня.

— Зверев, подойди.

Я напрягся, но подошел. На столе, поверх утренних сводок, лежала аккуратная папка с тиснеными гербами.

— Вот, — Кайл пододвинул ее мне. — Заявление в суд и доверенность на поверенных. Прочитай и подписывай. Процесс пошел.

Я открыл папку. Юридический, сухой язык, куча статей и ссылок на законы. Я поставил свою подпись почти не глядя, в графе «Истец».

— Спасибо, кэп.

— Пока не за что, — он кивнул, забирая документы. — Но, как я и говорил, это займет время. Бюрократия. Но мы их доконаем.

Не успел я вернуться за свой стол и погрузиться в мысли, как взревела сирена боевой тревоги.

— Прорыв! — раздался голос Лисы, которая уже вскочила на ноги, глядя на карту. — Двор-колодец на Литейном!

Спустя две минуты мы уж мчали по адресу.

Наш фургон остановился в арке, ведущей в типичный питерский двор-колодец. Высокие грязные стены старого дома с темными окнами смотрели на нас сверху вниз, создавая ощущение замкнутой арены. Пахло сыростью и мусором от переполненных баков в углу.

В центре двора, роя копытами растрескавшийся асфальт, стоял он. Бронированный зверь размером с небольшой автомобиль, с кабаньей головой, покрытой костяными наростами, и горящими красным огнем глазами.

— Гром, на себя! — скомандовал Кайл, выпрыгивая из фургона. — Лиса, ищи слабые места! Зверев, фланговый маневр! Ворон, прикрытие!

Гром взревел в ответ и, раскручивая свой огромный боевой молот, бросился навстречу твари. Их столкновение сотрясло округу. Молот с оглушительным грохотом врезался в Вепря, выбив сноп искр, но не пробив толстую, как у танка, броню.

Я рванулся вперед, доставая из ножен свой старый , верный клинок. Внутри меня все кипело от ярости и фрустрации. Я мог бы закончить этот бой в одиночку. За минуту. Один «Проблеск» за спину. Один удар «Вольностью» — и плевать на его броню. Затем «Темные Узы», чтобы обездвижить, и «Поглощение». Все.

Но я не мог. Не на глазах у команды.

Мой новый меч вызвал бы слишком много вопросов. Мои новые заклинания — тем более. Надо было играть в поддавки, притворяться тем слабым новичком, которого они знали, пока моя команда рисковала своими жизнями.

Я скользнул под массивную тушу, нанося короткий, режущий удар по сухожилию на задней ноге. Это был точный, выверенный удар, который заставил тварь взреветь и припасть на ногу, но не нанес серьезного урона.

— Есть! — крикнула Лиса, метнувшись вперед и вонзая свое копье.

Вепрь взбесился и с дикой силой ударил Лису боком, отшвырнув ее, как куклу, прямо на мусорные баки. Раздался грохот металла и сдавленный вскрик.

— Сука! — взревел Кайл. Он не стал тратить время на заклинания. Он рванулся вперед, уводя тварь от Лисы, отвлекая ее на себя.

— ПОЛУЧАЙ! — тут же взревел Гром и, пока Вепрь был отвлечен на капитана, со всей силы обрушил свой молот на его массивный череп. Раздался оглушительный треск, похожий на раскалывающийся камень. Демон пошатнулся, его глаза закатились, но он все еще стоял на ногах, дико мотая головой.

— Он почти готов! — крикнула Лиса, поднимаясь на ноги и прижимая руку к ушибленному боку. — Шея! Под челюстью!

Вепрь издал булькающий рев и слепо рванулся вперед, пытаясь достать хоть кого-то своими клыками.

— Зверев, держи! — скомандовал Кайл.

Я понял его без слов. «Проблеск»! Я оказался прямо перед демоном. Он рванулся ко мне, но я не стал уворачиваться. Вместо этого я ударил снизу вверх «Воздушным кулаком». Удар был не сильным, но резким. Голову Вепря дернуло вверх, на долю секунды открывая незащищенную шею.

В то же мгновение, когда голова твари взметнулась, мой меч уже был в движении. Короткий, почти незаметный выпад снизу вверх. Лезвие вошло в мягкие ткани под челюстью, как нож в масло. Я тут же выдернул клинок и отскочил в сторону.

Вепрь издал булькающий, клокочущий звук, хватая пастью воздух. Из раны на шее хлынула черная, густая кровь. Он зашатался, но все еще стоял.

— Рррр — раздался рев Грома. Его молот, описав сияющую дугу, обрушился на голову захлебывающегося кровью демона с чудовищной силой. Раздался оглушительный, мокрый треск. Огромная туша Вепря дернулась в последней конвульсии и рухнула на асфальт.

Мы вернулись в отдел, уставшие и грязные. Гром тяжело дышал, растирая плечо, в которое его все-таки задела тварь. Лиса, выпив зелье Ворона, придерживала ушибленный бок. Кайл молча отмывал с лица чужую кровь. Все выложились на полную. Все, кроме меня.

Я был полон сил, свеж, как будто только что вышел на смену. И это бесило еще больше. Я сидел за своим столом и методично заполнял стандартную форму отчета: «Объект: Демон третьего уровня. Статус: Ликвидирован. Потери среди личного состава: легкие ранения — 2…»

Каждое слово казалось фальшивым. «Легкие ранения» — Лиса едва не получила перелом ребер. А моя роль… «Фланговый маневр, нанесение отвлекающих ударов».

Скучно. Пресно. Лживо.

Я механически стучал по клавишам, а сам думал о другом. О клубе «Грифон». О Никите Воротынском. О маге третьего ранга и бесценных часах. О Мстиславских.

Остаток смены прошел в такой же тягучей, бумажной рутине. Утром, после окончания смены, я вышел из отдела.

Вернувшись в общежитие, уставший не столько физически, сколько морально. Бой с Вепрем снова и снова напомнил мне о пропасти между тем, кем я был для команды, и тем, кем становился на самом деле.

Мысли метались.

Я машинально сунул руку в браслет, просто перебирая то, что там лежало, пытаясь успокоить нервы. Кейсы с деньгами. Меч. Свиток. И… что-то твердое, круглое. Перстень.

Тот самый, что я снял со скелета в африканских топях. Тот, про который я почти забыл после аукциона и осознания ценности самого браслета.

Я вытащил его и поднес к тусклому свету лампы. Массивное, старинное кольцо из тусклого золота. На печатке был искусно вырезан лев, сжимающий в передней лапе меч. Работа была невероятно тонкой и древней. От перстня веяло силой и историей.

Кто же на самом деле был тот человек, который умер в обнимку с таким же браслетом, как у меня?

Спать не хотелось. Чтобы хоть как-то убить время и отвлечься от мыслей о Строганове, я решил поискать хоть какую-то информацию. Возможно, этот перстень — не просто безделушка.

Включив ноут, я сделал несколько четких снимков печатки и загрузил их в систему поиска по геральдическим базам данных.

Результат пришел не сразу. Система долго шуршала архивами, но через десять минут на экране высветилось совпадение.

Лев с мечом. Герб рода Монтегю. Древний английский род, одна из ветвей которого носила титул герцогов.

Сердце екнуло. Я начал читать дальше, и по спине побежали мурашки. Я рыл глубже, используя свой доступ, чтобы заглянуть в закрытые сноски, в перекрестные ссылки разведданных.

Монтегю. Древняя кровь. Огромное влияние. И… вот оно. Семья Монтегю на протяжении веков была негласным покровителем, а по сути — основателем и главным спонсором Королевского Корпуса Исследователей Аномалий.

Я откинулся на спинку стула. Вот кем был тот скелет. Мое сердце забилось быстрее. Вернуть перстень, реликвию павшего, такому Роду… это могло бы стать моим билетом в совершенно другую лигу. Благодарность герцога Монтегю или руководства Королевского Корпуса! Она могла открыть передо мной любые двери. Возможно, даже к Мстиславским, без всяких унизительных сделок с мажором Строгановым.

Но как?

Я не мог просто явиться в их штаб-квартиру или в посольство и сказать: «Здравствуйте, я тут гулял по африканским топям, нашел скелет с вещами и решил вернуть вам его кольцо».

Тут же возникнут вопросы. Что я делал в Африке? Зачем я вообще полез в те болота? Как я туда попал, будучи в Питере?

И вот тут крылась главная проблема. Что еще я нашел на том скелете?

Мой браслет-схрон.

Если узнают об этом… они заберут его.

Я снова посмотрел на перстень. Он лежал на моей ладони, обещая невероятные возможности и смертельную опасность. Я убрал перстень обратно в браслет. Его время еще не пришло.

Вечер опустился на город незаметно. Ближе к десяти вечера внутри нарастало знакомое предвкушение. Ожидание ночи. Ожидание Лиры.

Она появилась, как всегда, беззвучно, шагнув из теней, когда часы на коммуникаторе показывали ровно десять.

— Готов? — спросила она.

Я резко поднялся с дивана. Накопившаяся за день фрустрация требовала выхода. — Готов? — переспросил я, и мой голос прозвучал жестче, чем я ожидал. — Я готов был еще утром! Это было унизительно, Лира! Я еле ползал, тыча в демона своим старым мечом, пока Лису едва не размазало по стенке! А я мог закончить тот бой за десять секунд!

Я шагнул к ней, кивая.

Портал открылся, и нас обдало холодом и запахом сырой земли, тлена. Мы оказались посреди густого, темного леса, где сквозь голые, мертвые ветви деревьев пробивался тусклый свет луны. Земля под ногами была покрыта толстым слоем листвы. Это место ощущалось… неправильным.

— Здесь много искаженных сущностей, — пояснила Лира. — Радиация и прорыв нестабильного портала много лет назад создали уникальную экосистему. Твоя задача — найти и уничтожить две цели. Уровень второй и третий.

Я достал свой старый , верный меч. «Вольность» осталась в браслете. Сегодня я работал на силу, а не на скорость.

Найти первую цель было легко. След вел к полуразрушенному зданию бывшей фермы. Там, среди обломков бетона, рылась в земле тварь, отдаленно напоминающее огромного, чудовищно мутировавшего кабана. Искаженный Вепрь. Второй уровень. Чуть меньше того, что мы убили сегодня утром.

Раньше бой с такой тварью занял бы у меня несколько минут напряженной борьбы. Теперь…

«Проблеск».

Я оказался у него за спиной. Удар клинком наполненный моей маной, он прошел сквозь толстую, бугристую шкуру. Рывок в сторону, уходя от неуклюжей атаки. Еще один удар, на этот раз по ногам. Тварь взревела и рухнула. Я подошел и, не тратя времени, приложил ладонь к ее голове. «Поглощение». Через десять секунд все было кончено.

Я почувствовал прилив силы, но он был слабым, почти незаметным. Как глоток воды после долгой жажды.

Вторая цель оказалась хитрее. Третий уровень как ни как. Существо, способное сливаться с тенями и атаковать длинными, острыми отростками. Оно устроило мне засаду у старой водонапорной башни.

Но я был готов.

Когда из темноты выстрелили черные, как смоль, щупальца, я уже был в движении. Удар мечом отсек одно. Второе я перехватил «Темными Узами». Заклинание сработало безупречно, сковав тварь. Рывок вперед, прямо в сгусток тьмы, где скрывалось его тело. Короткая, яростная схватка в темноте, звон стали, и снова — моя ладонь на его пульсирующей сердцевине. Поглощение.

Слишком легко. Слишком предсказуемо. Хотелось настоящего вызова.

Я подошел к Лире, которая ждала неподалеку.

— Это все? — спросил я, и в моем голосе прозвучало неприкрытое разочарование. — Твари второго и третьего уровня… я убиваю их уже без особого труда. Мне нужно что-то более весомое. Что-то сильнее.

Я посмотрел ей в глаза.

— Я готов к Четвертому уровню.

— Не готов, — только и сказала она.

— Не готов? — я вспылил. — Я только что разобрал тварь третьего уровня меньше чем за минуту! Что еще нужно⁈

— Четвертый уровень, Александр, — ее голос был спокоен, но тверд, как гранит. — Это не просто «чуть сильнее». Разница между третьим и четвертым уровнями колоссальна. Это экспоненциальный скачок. У них выше не только физическая мощь и прочность. У них есть разум . Тактика. Они владеют магией, способной нанести огромный урон. Бой с четвертым уровнем в одиночку для тебя сейчас — это не испытание. Это самоубийство.

Она сделала шаг ко мне.

— Еще не время.

Я сжал кулаки, чувствуя прилив бессильной ярости. Она была права, и это бесило еще больше. Я был силен. Но все еще недостаточно.

Мы вернулись в мою комнату. Разочарование смешивалось с упрямой решимостью.

Проснувшись в комнате было слишком тихо. Не орал будильник, а на часах половина десятого. Точно. Мой выходной.

Я перевернулся на другой бок, пытаясь снова уснуть, но тщетно. Тело ныло после вчерашней тренировки, а в голове, как заевшая пластинка, крутилась одна и та же мысль: Никита Воротынский. Маг третьего ранга. Гвардейский полк.

И чем себя занять? Пойти в яму?

Не много обдумав эту мысль я ее отбросил, не то. Мне нужно было не просто выпустить пар. Мне нужна была скорость .

Я вскочил. Джинсы, футболка, куртка. Ключи в карман. Я спустился на задний двор общаги, где в гараже ночевал мой Цербер. Я сорвал с него чехол. Мотоцикл блеснул черным, матовым боком. Я сел на него, и металл привычно, холодно принял меня. Ключ в замок.

Р-Р-Р-РААААУУУМ!

Рев двигателя разорвал сонную тишину двора. Я усмехнулся. Вот оно. Настоящее веселье.

Я вылетел со двора, как пробка из бутылки шампанского. Я не поехал в центр. Я поехал прочь из города. На КАД, а оттуда — на трассу.

Это была не просто поездка. Это был побег. Я летел. Сто сорок. Сто шестьдесят. Сто восемьдесят. Ветер ревел в шлеме, пытаясь вырвать меня из седла, превращаясь в плотную, упругую стену. Машины на трассе становились размытыми пятнами, которые я обходил, закладывая немыслимые виражи.

Вот оно. Веселье.

В какой-то момент, вылетев на прямой, пустой участок трассы, я рассмеялся. Я закрыл глаза на долю секунды и ударил по баку.

— Ну, давай! — крикнул я ветру. — Попробуй догони!

Я пригнулся к баку, сливаясь с машиной. Адреналин бил в кровь чистым, незамутненным кайфом. Вот она, настоящая жизнь. Не интриги в дорогих ресторанах, не поглощение демонов. А вот это — рев мотора, запах бензина и смертельный риск на каждом метре.

Я гнал, пока бак почти не опустел.

Остановился только через полтора часа, у какой-то захудалой заправки в трехстах километрах от города. Руки мелко дрожали от напряжения, ноги гудели. Я слез с мотоцикла. Двигатель оглушительно тикал, остывая. Тишина. Вокруг — только лес и серое небо.

И вся эйфория мгновенно схлынула.

Проблемы никуда не делись.

Я заправил байк. Иллюзия свободы закончилась. Вместо них внутри разлился холодный, спокойный лед.

Сев на своего железного зверя отправился обратно. Спокойно, ровно, не превышая скорости. Я не убегал. Я возвращался. Возвращался, чтобы принять бой.

Когда я вернулся в свою каморку в общаге, она больше не давила на меня. Это было просто место, где можно было переночевать.

Достав коммуникатор. Нашел в сети всю открытую информацию о клубе «Грифон». Часы работы. Адрес. Условия входа. План начал обретать форму.

Следующая смена выдалась образцово показательной в плане тишины. Она близилась к концу. За окнами отдела начиналось рабочее утро. Я как раз заканчивал какой-то дурацкий отчет, когда у Кайла раздался звонок на коммуникатор.

Он коротко ответил, слушал несколько минут, изредка бросая «да» или «понял». Затем он прервал вызов и посмотрел прямо на меня.

— Саня, подойди, — позвал он.

Я прошел к его столу, чувствуя неприятный холодок.

— Саня, — начал он, и его лицо было серьезным. — По твоему вопросу с наследством. Звонил поверенный, Сергей Павлович Волков.

Я напрягся.

— Что-то не так?

— Наоборот. Дело движется быстрее, чем мы ожидали, — сказал Кайл. — Судебное заседание назначено. Через три дня. В городском суде Нижнего Новгорода.

Я замер. Нижний. Мой родной город. Я не был там почти год, с тех пор как уехал из Академии.

— Волков сказал, что твое личное присутствие необходимо, — продолжил Кайл, не замечая моего состояния. — Несмотря на доверенность и факты, указанные в исковом заявлении, судья хочет услышать тебя лично. Видимо, твой дядюшка там поднял волну, пытается представить тебя каким-то авантюристом. Твои слова будут решающими, а уже на их основании Волков будет строить дальнейшую линию защиты.

Он посмотрел на меня.

— Так что я даю тебе официальный отгул. На неделю, думаю, хватит. Собирайся и завтра же выезжай. Здесь контакты Волкова, — он протянул визитку.

— Свяжешься с ним по прибытии в Нижний, обсудите все детали на месте. Он тебя встретит и введет в курс дела.

Я машинально взял визитку. В голове был полный хаос.

— Спасибо, кэп, — выдавил я, все еще пытаясь переварить новость.

— Не за что, — кивнул Кайл, уже отворачиваясь к монитору. — Верни свое, Саня.

Утром, сразу после смены, я собрал небольшую сумку. Впрочем, вся «сборка» заняла меньше минуты: сменная одежда, форма, мой старый меч и оба артефакта с аукциона — все это легко поместилось в бездонном хранилище моего браслета. Снаружи я был все тем же лейтенантом Зверевым с одним тощим рюкзаком за плечами.

На вокзале я взял билет на скоростной экспресс «Император». Через несколько минут поезд плавно тронулся, унося меня из столицы.

Я смотрел, как за окном проносятся леса и поля. А я заснул, отдыхая. Через несколько часов экспресс прибыл на вокзал Нижнего Новгорода. Я вышел на перрон. Знакомый с детства влажный воздух с Волги, крики птиц… Кажется, здесь ничего не изменилось. Но изменился я сам.

Я поймал такси и назвал адрес заранее забронированной гостиницы — «Волга». Не «Астория», конечно, но солидный, старый отель в центре города, где можно было остановиться, не привлекая лишнего внимания.

Номер был просторным, с высокими потолками и видом на старую улицу. Я бросил рюкзак на кровать, подошел к окну. Внизу кипела обычная городская жизнь. Я чувствовал себя здесь чужим, гостем в собственном прошлом.

Нужно было связаться с Волковым, поверенным Кайла, договориться о встрече.

Но сперва отдохнуть, приняв душ, я решил пойти перекусить.

Тук-тук-тук.

В дверь номера настойчиво постучали.

Я замер. Кто это мог быть? Волков? Вряд ли, он бы сначала позвонил. Горничная? Слишком настойчивый, тяжелый стук.

Я бесшумно подошел к двери и посмотрел в глазок. За дверью стояли двое. Здоровенные мужики в черных кожаных куртках. Лица — абсолютно невозмутимые, как у могильных плит. Глаза — холодные, пустые. Они не были похожи ни на персонал отеля, ни на представителей закона.

Я инстинктивно касаясь браслета. Я отпер замок и открыл дверь.

— Да? — спросил я.

Один из них, тот, что повыше, даже не посмотрел на меня сделал шаг в номер.

— Вроде похож, — прогудел второй, косясь одним глазам на листок бумаги на котором была моя фотография.

— Александр Зверев? — его голос был низким и лишенным всяких эмоций.

— Допустим, — настороженно ответил я.

— Пошли с нами, с тобой хотят поговорить!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Охотник на демонов 2

Content

Охотник на демонов 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Nota bene