Д. С. Одесса

Любимый злодей

D.C. Odesza

Beloved Villain

You can’t run from me

Copyright © 2024 Piper Verlag GmbH, München

Во внутреннем оформлении использована иллюстрация: © Its_Effys_Wonderland / Shutterstock.com / FOTODОМ

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

© Офицерова И., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Дорогие читательницы и читатели, эта книга в жанре темной романтики не предназначена для несовершеннолетних. Ее сюжет не подойдет тем, кто не способен отличить вымышленный роман от реальности.

В этом романе не воспевается насилие, но присутствуют сцены, содержащие насилие. Это, безусловно, мрачная, запредельно захватывающая, чертовски горячая и острая история. Так что не ищите здесь милую историю любви для снятия напряжения.

Каждая строчка будет бросать вам вызов. Каждая сцена будет вызывать мурашки по коже и шокировать.

Даже если поначалу все выглядит иначе, в этой дилогии развивается история любви.

Надеюсь, вы внимательно прочитаете мои слова на этой странице, чтобы в дальнейшем не возникло недопонимания. Прошу вас самостоятельно решить, подходит ли вам эта книга.

А сейчас я желаю вам незабываемых впечатлений от чтения. Берегите себя и свой рассудок, потому что некоторые сцены проверят вас на прочность.

Cordialement![1]

Ваша Одесса

P. S. Список триггеров представлен на следующей странице.

Примечание

За исключением некоторых эпизодов, в своих романах я намеренно отказываюсь от использования контрацептивов –  но это не означает, что они не важны в реальной жизни! К сожалению, чаще, чем ожидалось, случается так, что читатели путают вымышленный роман с реальностью.

Предупреждение о триггерах

Сталкинг, змеефобия, физическое и психологическое насилие, убийство, жестокое обращение, домашнее насилие, пытки, похищение, оружие, манипуляция, употребление алкоголя и наркотиков, травмы, бондаж, шантаж, неоднозначное согласие, парафилия, смерть.

Предупреждение о содержании

Пожалуйста, читайте эту книгу только в том случае, если эмоционально к этому готовы.

Если вам тяжело справляться с этими (или другими) темами, вы можете получить круглосуточную, бесплатную и анонимную помощь, позвонив в Службу доверия.

Моему демону,

который показал мне не только тьму, но и путь к свету.

Каждого человека должен опекать демон.

Глава 1

Нурия

«Беги! Беги быстрее!»

В его совершенно черных глазах сверкает чистая решимость убивать. Я точно знаю: если не убегу, он убьет меня!

Когда сзади к моей шее прикасаются прохладные пальцы, а губы щекочут горло дыханием, я замираю посреди толпы.

Он здесь.

Резко оборачиваюсь, но у меня за спиной никого нет. За мной не стоит темная фигура, лицо которой скрыто под капюшоном, а губы – искривлены в развратной улыбке.

Тем не менее сердце колотится, как после погони. Такое впечатление, что я слышу его удары, хотя нахожусь в самом центре ночного клуба Crystal Passion, огни стробоскопов бьют по сетчатке, вокруг меня на танцполе движутся пьяные люди. Они смеются, улюлюкают, а между отдыхающими клубится искусственный туман.

Покрутившись вокруг собственной оси, я поднимаю руку к шее под собранными в хвост волосами и дотрагиваюсь до места, где почувствовала его пальцы. Кожу до сих пор покалывает.

– Нурия, –  зовет меня Рея, окутанная пеленой тумана.

Я смутно различаю ее силуэт в бликах света. Но, прежде чем успеваю дотянуться до нее, кто-то хватает меня за руку и увлекает глубже в толпу.

Я несколько раз моргаю, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть в окружающей дымке, прежде чем натыкаюсь на чью-то твердую грудь и запрокидываю голову, чтобы взглянуть в лицо этому человеку. Но лица не видно. Единственное, что удается разглядеть, –  это светящиеся белые руны на фоне сплошной темноты.

Растерявшись от такого зрелища, я отшатываюсь от незнакомца. В ушах гулко гремят басы техно.

Несмотря на то что я выпаливаю слово «нет», неизвестный не отпускает мою руку. Одетый полностью в черное, словно демон, попавший в клуб прямиком через портал из ада, он стоит передо мной, высокий и сильный, волосы скрыты под капюшоном, глаза почти не видны.

Это мой шанс, подходящий момент, чтобы разоблачить его. Узнать, кто этот человек, который преследует меня, подобно призраку, уже несколько недель. Или это все-таки обычный посетитель клуба? Ведь сегодня Хеллоуин. Практически все вокруг кем-нибудь нарядились или надели маски.

Рывком вырвавшись из его хватки, я пячусь, натыкаюсь на парня позади себя, буквально падаю в его объятия, и на меня выливается его «Гиннесс». Черт!

Алкоголь пропитывает всю спину, впитывается в черный корсет и струйками стекает по позвоночнику к мини-юбке, под которой на мне колготки с черными розами и блестящими стразами.

– Прошу прощения, –  извиняюсь я перед мужчиной сзади, перемазанным искусственной кровью, прежде чем тот вообще успевает на меня взглянуть.

Когда его пьяные глаза теряются в моем декольте, одна черная рука обхватывает горло стоящего передо мной незнакомца, а другая –  мою талию.

Одним жестким толчком человек у меня за спиной впечатывает парня в толпу танцующих. Это действительно он. Демон. Мой сталкер.

– Черт, проклятье. Что… что… ты здесь делаешь? –  спрашиваю я его, пытаясь разжать пальцы, лежащие у меня на животе. Но они по-собственнически все сильнее впиваются в мою талию.

– Хочешь к нему? –  шепчет он мне на ухо. –  Или исчезнуть во тьме вместе со мной?

В какой тьме? Я ни за что на свете никуда с ним не пойду. В одиночку я беззащитна и буду полностью в его власти. А мне еще жить не надоело.

Внезапно свет гаснет. Музыка вокруг нас затихает, и мир на мгновение замирает. Перебои с электричеством. Какого черта?..

– Говори. –  Его дыхание ласкает мое ухо.

– Не хочу ни того, ни другого.

В ответ раздается мрачный смех.

– Тогда я решу за тебя.

Прежде чем я успеваю сообразить, что он собирается сделать, он поднимает меня, берет на руки и пробивается сквозь толпу, словно умеет видеть в темноте, как волк.

– Черт возьми, опусти меня. Я могу идти сама.

– И заблудиться, оказавшись в итоге в других руках. Нет.

– Еще меньше я хочу быть в твоих руках.

Я слышала его голос всего несколько раз, но знаю, какой он звучный и глубокий, и даже в этот момент у меня от него мурашки по коже. Судорожно дергаясь, я зову Рею. Но среди посетителей клуба вспыхивает паника, все вслепую и взволнованно выкрикивают имена, заглушая друг друга, и мои оклики тонут в общем шуме.

– Ты не будешь принимать за меня решения. Отпусти меня. Убирайся отсюда, Демон!

От моего внимания не ускользает, как в него кто-то с силой врезается. Но он принимает удар на себя, так что я даже ничего не почувствовала.

Неожиданно Демон освобождает меня, отпускает, и подошвы моих ботфортов касаются твердой поверхности.

С каких это пор он меня слушается? В груди разливается странное чувство. Я сбита с толку и в какой-то степени разочарована тем, что этот мужчина выполняет мое требование. Почему-то я предполагала, что он не станет упрощать мне задачу и будет –  как обычно –  играть со мной.

Удивленная, я поворачиваюсь к нему. Единственное, что удается разобрать в удушающем мраке, –  это светящиеся руны на лице, остальная часть которого скрыта тьмой.

– Беги! –  велит он мне.

– Что? –  в недоумении переспрашиваю я.

– Беги, потому что в следующий раз, когда я тебя поймаю, я не буду столь милосерден и ты станешь моей.

Следующего раза не будет, потому что я убегу –  нет, просто обязана убежать –  от него, а завтра уеду из Барселоны. На очень долгое время. Мне необходимо уйти подальше от него, от своей семьи, от этой жизни.

– БЕГИ! –  орет он на меня так, что от грозного приказного рыка у меня душа уходит в пятки, а люди вокруг испуганно шарахаются в стороны. Потому что они следуют его приказу и бегут. Бегут, как будто начался пожар.

Я вздрагиваю от такой команды, но затем разворачиваюсь и бросаюсь прочь. Чтобы не столкнуться с окружающими, вытягиваю руки перед собой и вслепую продираюсь сквозь столпотворение. Я мчусь к выходу, который находится справа от меня, рядом с баром.

В какой-то момент меня подхватывает поток обезумевших людей.

– Здесь выход!

– Выход вон там, впереди!

– Я хочу выбраться отсюда!

– Помогите!

– Включите снова чертов свет!

До моих ушей отовсюду доносятся разные голоса. Я же продолжаю вклиниваться в эту людскую массу. По примеру остальных достаю из сумочки смартфон и пытаюсь отыскать выход с помощью света фонарика. Перед черными дверями, над которыми горит красная табличка с надписью «Выход», образовалась невообразимая толчея.

Я замечаю панику на лицах, загримированных под ведьм, чертей или тыквенных монстров, но не могу найти Рею. На ней должен быть броский белый парик, а на голове –  корона из костей. Лицо закрашено белой краской, а глазницы прорисованы черным, как будто она плакала черными слезами. Такая девушка должна выделяться в толпе. Где же она?

– Рея! –  снова зову ее по имени и озираюсь по сторонам. Кто-то пихает меня локтем в верхнюю часть руки, кто-то другой наступает на ногу. Спина все еще липкая от «Гиннесса». Не так я представляла себе последний вечер.

Не могу же я уйти из ночного клуба без своей подруги.

Беги! –  преследует меня приказ сталкера. Нет, мать твою. Это не игра. До сих пор он ни разу не причинил мне серьезного вреда и никак не ранил. Если я не буду выполнять его команды, вряд ли он решит меня наказать. Надеюсь. А если нет… Нельзя сейчас об этом думать. Мне надо найти Рею. Без нее я из клуба не уйду.

Поэтому решаю развернуться и протолкаться мимо людей, которые все еще теснятся к выходу.

– Рея!

Я раз за разом выкрикиваю ее имя и выискиваю подругу взглядом. Впрочем, не только ее, но и Демона, который играет со мной уже несколько месяцев. Яркие руны сразу бы бросились мне в глаза в темноте. Но перед глазами лишь незнакомые лица и маски.

– РЕЯ, черт возьми, где ты?!

– Всем сохранять спокойствие! –  проорал кто-то над толпой. –  Без паники! Это просто сбой в электросети! У нас все под контролем!

Вопрос в том, почему произошел этот сбой. До сих пор я не сталкивалась с чем-то подобным в клубах. Меня не покидает подозрение, что виновник –  Демон. Демон, который сейчас находится где-то в темноте и наверняка наблюдает за мной. Он определенно наслаждается своей игрой. Мой сталкер просто больной!

Я пробираюсь мимо людей и вдруг в свете фонарика мобильного телефона замечаю ярко-белые волосы в углу под диджейским пультом. Подойдя ближе, обнаруживаю, что моя подруга целуется с каким-то парнем в алькове. Серьезно?!

Пока большинство присутствующих психует, а я переживаю за нее, она пользуется моментом, чтобы потискаться с незнакомцем. Пока я иду к ней, во мне разгорается гнев. Даже не хочу знать, на чем именно в данный момент лежат ее руки под костюмом у этого парня.

Когда я оказываюсь в нескольких метрах от Реи, снова включается свет и музыка. Удивленно поднимаю глаза на диджейский пульт, за которым на экране показывается 3D-анимация: Лилит, танцующая с дьяволом.

– Вечеринка продолжается! –  объявляет диджей.

Как ни в чем не бывало гости снова устремляются на танцпол. Жутковатый дым клубится между людьми в маскарадных костюмах.

Я медленно опускаю телефон с включенным фонариком, и в тот же момент мобильник вибрирует. На дисплее вспыхивает сообщение с неизвестного номера.

Ты даже не старалась, моя маленькая роза.

Ровно в тот момент, когда я дочитываю предложение, мне на левое плечо ложится чья-то рука. Оглянувшись, обнаруживаю позади себя Демона. Проклятье!

От одного этого прикосновения по моему телу прокатывается тысяча эмоций. Страх от написанных им слов, трепет и любопытство при виде его лица, окутанного тенью, освещаемого по очереди красными и синими софитами через короткие промежутки времени.

Если я чему-то и научилась за последние несколько недель, так это тому, что он никогда не разбрасывается пустыми угрозами.

Я сжимаю руку в кулак, прежде чем ловко вывернуться из мужской хватки, и пытаюсь с силой его ударить. Пусть оставит меня в покое. Или скажет, кто он такой. Что ему от меня нужно.

Еще до того как моя рука достигает его лица, Демон отбивает мой кулак в воздухе. У него невероятно быстрые и пугающие рефлексы. Поскольку он не успел схватить меня за руку, я быстро разворачиваюсь и скрываюсь в толпе. А одновременно с этим слышу, как Рея зовет меня по имени. Значит, теперь она меня заметила?

– Нурия! Ты куда?

Краем глаза бросаю на нее быстрый взгляд, пробираясь сквозь толпу. Несколько раз натыкаюсь на кого-то, наспех извиняюсь, но продолжаю бежать. Я хочу избавиться от Демона. Я должна. Потому что моя тень постепенно все больше и больше завладевает моей жизнью. Пока что он ничего мне не сделал. Но я видела разные репортажи и знаю, что в конечном итоге сталкеры обычно убивают своих жертв. Особенно если не получают того, чего хотят: человека, к которому у них развилась одержимость.

Я проворно продвигаюсь сквозь толпу. Еженедельные тренировки в спортзале и бег уже давно окупились. На всякий случай несколько раз оглядываюсь через плечо, но Демона больше не видно. Тем не менее я буквально ощущаю его темное, скрытое присутствие совсем рядом.

Первый вариант укрытия, который в панике приходит мне на ум, –  это женский туалет. Там никогда не бывает пусто. Вряд ли он пойдет за мной в женский туалет на виду у всех или перелезет через перегородки кабинок, чтобы добраться до меня.

Оставив танцпол позади и миновав большой, ярко освещенный бар, я поворачиваю направо, в коридор с зеркальными стенами, где расположены туалеты. Так как большинство гостей во время отключения электричества ринулось к выходу, длинной очереди, вопреки моим ожиданиям, перед дверью не оказывается. Впрочем, даже если бы тут и стояли другие женщины, я бы ринулась мимо них, чтобы забаррикадироваться в первой освободившейся кабинке.

В ближайшем зеркале отражается мое лицо, на котором черно-белым гримом нарисован мексиканский череп. И… твою мать! В то же мгновение я замечаю позади себя черную фигуру. Проскочить за правую дверь в женский туалет я не успеваю, потому что его рука хватает меня за хвост. Черт!

Кожа под волосами натягивается, голова откидывается назад. Я инстинктивно тянусь правой рукой за спину, чтобы освободиться от его хватки.

– Подожди… –  умоляю я.

– Чего?

Мои пальцы стискивают голое предплечье, так как он засучил рукав толстовки. Ногти безжалостно впиваются ему в кожу. Но он, кажется, не возражает.

– Не здесь. Нас могут увидеть. –  Этими словами я пытаюсь выбить Демона из колеи. Он ведь должен понимать, что посторонние люди могут сообщить о подобных играх с применением силы.

В ответ получаю пронизывающий насквозь смех, громче и мощнее, чем недавно на танцполе.

– Думаешь, меня это волнует?

Придумай что-нибудь получше, Нурия. Что-нибудь, лишь бы избавиться от него… Но действительно ли я этого хочу?

Каждый мускул в моем теле напряжен до предела, готов к бегству, но в то же время в его присутствии я испытываю необъяснимое любопытство.

Шаг за шагом он ведет меня в конец коридора, а не к женским туалетам. Подгоняет вперед, как добычу на заклание, при этом никто из окружающих ни о чем не подозревает. Уголком глаза я смотрю на нас в зеркалах. Коридор освещен только фиолетовыми светодиодами, поэтому сзади никому не видно, что меня держат.

– Если я для тебя настолько важна, то тебя должно волновать, чего я хочу.

– Я уже давно знаю, чего ты хочешь, моя роза. –  Моя роза? –  Но озвучь это. Скажи мне, чего ты действительно хочешь.

По позвоночнику струится попеременная дрожь страха и напряжения. Я постоянно спрашиваю себя, как далеко он зайдет на этот раз и что будет дальше.

Демон подталкивает меня дальше к двери слева в конце коридора, крепко намотав мой хвост себе на запястье, а левую руку кладет мне под корсаж.

– Я хочу, чтобы ты ушел. Уйди наконец из моей жизни, –  отвечаю я. Хотелось бы, чтобы мои слова прозвучали увереннее, громче и категоричнее. Но не получается.

Он опускает лицо вплотную к моему уху, его зубы прикусывают ушную раковину, а затем их сменяет теплый язык. От его прикосновений у меня покалывает шею, а между ребрами поселяется беспокойный трепет.

– Насколько сильно ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни?

Я извиваюсь в его руках. Добравшись до двери, к которой он меня направлял, Демон толкает ее и открывает.

Комната за ней поначалу погружена в кромешную тьму. Но датчик движения включает свет, как только дверь захлопывается. Мы оказываемся в лаундже с игровыми автоматами и неоновой подсветкой в виде надписей на стенах. Стены украшают портреты знаменитых легенд музыки в рамках. Черные диваны и кресла сгруппированы вокруг углового кофейного столика рядом с заманчивой современной барной стойкой, за которой я замечаю бесчисленное множество спиртных напитков. Мы одни. Вдруг раздается щелчок. Он запер дверь. Черт!

В животе мгновенно разливается паника. Что, если настал тот самый момент? Что, если он убьет меня, потому что я не даю ему желаемое? Что, если завтра меня найдет в луже крови владелец клуба или уборщица?

– Давай скажи, как сильно ты хочешь, чтобы я ушел, –  снова требует он.

Тем не менее я все еще не хочу говорить то, что он хочет услышать: просьбу остаться. Я лучше умру, чем сдамся без боя.

– Черт возьми, оставь меня в покое! –  громче повторяю я.

В ответ слышится зловещий шепот, от которого меня каждый раз бросает в дрожь:

– Что ж, давай проверим. Пока что ты меня не очень-то убедила.

Резким движением он толкает меня вперед, к черному угловому дивану. Я спотыкаюсь и останавливаюсь перед этим предметом мебели, чтобы не упасть на сиденье.

– Я хочу… –  начинаю я и собираюсь быстро развернуться к нему лицом, как вдруг он снова меня ловит. Схватив за плечо, тащит в сторону стола для настольного футбола, а затем толкает лицом вниз на игровую поверхность стола. В попытке оказать сопротивление я тут же упираюсь руками в металлические перекладины, на которых закреплены пластиковые футболисты.

Однако Демон чертовски быстр: встает за мной, широко расставив ноги, и сжимает руками мои бедра.

– Продолжай. Ты же собиралась что-то сказать, –  дразнит меня он.

– Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. –  Я снова пытаюсь выговорить ту же фразу, даже несмотря на то, что хочу узнать о нем гораздо больше. Даже несмотря на то, что, как ни странно, хочу выяснить, что он намерен со мной сделать. Даже несмотря на то, что ощущение его тела позади не оставляет меня равнодушной. Чего ему знать не следует. Ведь это означало бы, что я увлеклась его играми и что он прав: я хочу большего. Но мой голос дрожит, отчасти от страха, отчасти от напряженного возбуждения, потому что он никогда раньше не заходил так далеко. Лицо обжигает румянцем, когда его ладонь без предупреждения забирается под мою мини-юбку и нетерпеливым движением разрывает колготки.

– Блин. Что ты делаешь?

– А на что похоже?

Крепко сжав металлические прутья игрального стола, я хочу подняться, как вдруг на шею сзади ложится рука и останавливает меня. В следующее мгновение он протягивает ко мне правую руку в перчатке.

– Сними с меня перчатку.

– Пошел ты.

Еще один задорный смешок.

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя в перчатках? Хорошо.

Что хорошо?

– Ладно, тем дольше продлится предвкушение момента, когда я смогу по-настоящему почувствовать твою киску.

В этот момент я резко втягиваю в себя воздух. Он не раз стоял за моим окном, ходил за мной по пятам, преследовал и наблюдал, присылал сообщения, звонил и оставлял подарки на пороге. Но ни разу –  ни разу! –  не сделал того, о чем писал в своих посланиях.

– Демон! –  хрипло выпаливаю я, стремясь привести его в чувство.

Однако параллельно с этим его пальцы проскальзывают мне между ног, пробегая по трусикам.

– Жаль, что сегодня я не узнаю, какая ты мокрая. Какая шелковистая и теплая на ощупь твоя киска.

Он действует не грубо, как я ожидала, а почти игриво поглаживает мои трусики.

– Что ты задумал? –  спрашиваю я, не в силах сдержать дрожь возбуждения в голосе.

– Мы просто познакомимся, –  дразняще отвечает он. –  Я не стану тебя трахать. Не этой ночью.

Я удивленно вскидываю брови, когда его рука отпускает мою шею, а вместо нее на горле затягивается петля. Стремительно вытянув правую руку, чтобы нащупать кожаный ремень, я тут же теряю равновесие. Немного нетрезвая, уставшая после танцев, я почти не в состоянии удерживать свой вес над столом левой рукой дольше нескольких секунд. К тому же желание бороться с ним все больше уступает место любопытству –  желанию узнать, что он намерен со мной сделать.

– Закрой глаза, откройся мне и наслаждайся тем, что я тебе подарю.

Я снова цепляюсь за обе перекладины игрового стола и опускаюсь на него, осознав, что Демон не затягивает ремень слишком туго, но сохраняет контроль надо мной. Одновременно с этим он отодвигает мои трусики в сторону и двумя пальцами в перчатках обводит клитор по кругу. Нащупывает его, несмотря на перчатки, что… что почти невозможно.

И вместо того чтобы проникнуть в меня, трахнуть пальцами, он круговыми движениями поглаживает мою жемчужину, все сильнее и с большим нажимом. Внизу живота тут же разрастается безумное желание, соски покалывает под корсажем, клитор пульсирует. И хотя я должна сопротивляться, кусаться, царапаться и драться, на какое-то мгновение я поддаюсь сумасшедшему чувству, которое пробуждают его пальцы, и толкаюсь бедрами ему навстречу. Его внушительная твердость прижимается к моей попке. Я чувствую, как он трется об меня, в то время как сильнее сдавливает горло, и такой контроль дыхания дарит неожиданное возбуждение.

Понятия не имею, как это могло произойти, но все мои страхи улетучиваются. Он не трахает меня, и все же –  все же –  это именно то, чего я хочу. Хочу гораздо большего, даже несмотря на то, что это больная, запретная, совершенно безрассудная игра.

– Ты все еще уверена, что хочешь, чтобы я исчез? –  спрашивает он хриплым от похоти голосом.

Меня окутывает терпкий дымный аромат, который я ощущала только на нем, в то время как Демон размазывает мою влагу между половыми губами, а затем продолжает кружить по клитору. Причем делает это так дьявольски умело, что через несколько секунд у меня начинают дрожать ноги, я судорожно глотаю воздух и хнычу. Из горла вырывается сдавленный звук, когда он увеличивает давление ремня на шею и с еще большей неистовостью доводит меня до оргазма. Я моргаю, одурманенная ощущением того, что нахожусь полностью в его власти, и это ощущение не вызывает у меня отвращения.

Твою мать! Не может быть. Я не могу кончить вместе с ним. И все же сейчас я так сильно этого хочу. Боже! Он как наркотик, к которому я пристрастилась, прекрасно понимая, что это нездорово.

Не проявляй слабость, Нурия.

Хныкая и тихонько постанывая, в этот момент я чертовски близка к кульминации.

– Да, –  выговариваю я, чтобы не дать ему победить, но тут же осознаю, что это ложь. Он уже победил. –  Исчезни, –  лгу я, поскольку разум по-прежнему сопротивляется ему, в то время как тело хочет зайти еще дальше.

На долю секунды меня с ног до головы захлестывает мощная волна удовольствия, жар смешивается с чистой страстью, а в следующий миг все резко обрывается. Демон отходит, убирает ремень и оставляет меня у стола для настольного футбола с задранной юбкой и разорванными колготками.

Какого дьявола?

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что он стоит позади меня со скрещенными на груди руками. Пожалуй, это самый неловкий момент в моей жизни. Он послушался меня? Но ведь… ведь я хотела получить оргазм, которого до сих пор не добивался от меня ни один мужчина.

– Ты считаешь меня гребаным насильником?

– Я этого не говорила, –  парирую я. Нет, мне так не кажется. Он доминантный, неприступный, жуткий, однако не набросился на меня, как дикий зверь. Для него было важно, чтобы я осталась в выигрыше.

– Ты права, ты этого не заслуживаешь. –  Слова срываются с его губ в такой пренебрежительной манере, что обрушиваются на меня, как поток холодной воды.

Щелкнув сложенным вдвое ремнем по ладони, он опускает покрытое рунами лицо. Потом медленно качает головой, и у меня создается впечатление, что он сожалеет о сделанном. Но не так, как жалеют о плохом поступке, а скорее так, словно он жалеет, что почти довел меня до оргазма. Как будто я этого не заслужила. Как будто я не заслужила внимания Демона, не заслужила прикосновения его рук к моему телу, его близости.

– Я не говорила, что… –  Я наспех одергиваю юбку и подтягиваю разорванные в лоскутки колготки, прежде чем повернуться к нему лицом. Вот только он уже исчез. Просто ушел, не доведя меня до разрядки, потому что именно в этот момент прислушался к моему «исчезни».

И что теперь? Он ушел навсегда? Если да, то где же облегчение?

Он для меня загадка. Проклятая, зловещая загадка.

Глава 2

Нурия

Когда закрывается одна дверь, открывается другая.

Что, если и твоя тень проскользнет в другую дверь?

Сильный порыв ветра отбрасывает мне волосы с лица. Запрокинув голову, вижу, что мрачный облачный покров надо мной вот-вот разверзнется. Не успеваю я закончить в голове эту пугающую мысль, как мне на щеки падают первые капли дождя.

За спиной ревет двигатель «Убера», который доставил меня из аэропорта в поместье Монейров. Я наблюдаю, как старый серебристый автомобиль возвращается к пологому склону побережья.

Вместе с тем в животе зарождается тревожное чувство. Чувство сожаления о принятом решении.

Нет ничего страшнее нового начала. Когда я отважилась начать все заново в чужой стране, на чужом континенте, с чужими людьми, мне почему-то казалось, что так будет правильно.

Сейчас же мне кажется, что я совершила ошибку. Но, эй, я же сама так захотела! И вот я здесь: перед поместьем Монейров.

Ветер пробирается под светлый блейзер, раздувает его и даже заставляет скрипеть растущие вокруг высокие деревья. Буря становится все более беспощадной, а дождь неуклонно усиливается.

Я в белой плиссированной юбке и голубой блузке, поверх которой накинут блейзер бежевого цвета. Чтобы не войти в поместье вымокшей до нитки, делаю глубокий вдох, сжимаю ручки своих чемоданов и тащу их к внушительным воротам. Слева от себя замечаю дверной звонок, прямо над которым установлена видеокамера, которая наверняка уже возвестила о моем прибытии.

– Просто нажми на звонок. Это очень просто.

«Но сейчас ты еще можешь повернуть назад», –  мелькает мысль у меня в голове.

– Нет, не можешь. Ты уже подписала контракт на работу au pair[2], тупица, –  бормочу я себе под нос.

Контракты можно аннулировать.

– Да чтоб тебя, –  шепотом ругаюсь я.

Почему мне вдруг захотелось изменить свое решение? Только позавчера вечером я не могла дождаться отъезда из Испании. И почему? Потому что мой личный демон становился все более и более настойчивым. Чертов псих, преследующий меня как тень.

Но здесь, при виде внушительного четырехэтажного особняка из темного песчаника, возвышающегося на фоне грозового неба, у меня тоже возникло нехорошее предчувствие. В этом доме с бесчисленными рядами окон, как в каком-нибудь правительственном здании, свет горит только на верхнем этаже. Сейчас почти восемь вечера, солнце еще не село, тем не менее поместье выглядит величественно, монументально и красиво, но в то же время как-то холодно, мрачно и опасно, словно затаившееся чудовище.

– Завтра выглянет солнце, и ты посмеешься над этими мыслями. Что опасного может быть в этом месте?

В конце концов, здесь живут дети.

Яркая вспышка молнии озаряет небо, за ней следует сердитый раскат грома. Я испуганно ахаю. Mierda![3] Вот и знак, что пора наконец позвонить.

Я не из пугливых, но грозу ненавижу.

Прежде чем повернуться к дверному звонку, еще раз глубоко вздохнуть и нажать на золотую кнопку, я снова окидываю взглядом участок. И тут замечаю, что через витые железные ворота на меня смотрят детские глаза. Вспышка молнии освещает лицо девочки в саду, словно кадр из фильма ужасов. У меня сердце уходит в пятки.

– Ты откуда вдруг взялась? –  спрашиваю я девочку с пепельно-светлыми волосами, которые влажными прядями липнут к ее щекам. На ней фиолетовое платье в цветочек, белые босоножки и светлая курточка.

Не отвечая, ребенок смотрит на меня пронизывающим взглядом.

– Да, здравствуйте? –  раздается голос по громкой связи.

– Э-э… мм, здравствуйте, это мисс Эндриналь. Я новая гувернантка по программе аu pair.

– О, мисс Эндриналь, как хорошо, что вы добрались.

– К сожалению, я приземлилась на час позже запланированного времени. Прошу прощения, –  объясняю я дружелюбному женскому голосу и поднимаю глаза на камеру. Уверена, она сейчас меня видит.

Когда я поворачиваюсь к воротам, оказывается, что маленькая девочка, которая только что там стояла, уже исчезла. Должно быть, она одна из детей, за которыми меня наняли присматривать в качестве au pair. Правда, девочки на фотографиях, которые мне заранее прислали по электронной почте, выглядели не такими зажатыми и грустными.

– Что вы, никаких проблем. Пожалуйста, пройдите через калитку в воротах. Я буду ждать у входа.

Раздается жужжание дверного замка. Открыв дверь, я хватаю свой багаж и попадаю на обширную территорию Монейров.

Под проливным дождем и с чемоданами я с трудом пробираюсь к входу в здание. Колеса чемоданов несколько раз застревают на роскошной мощеной подъездной дорожке, вдоль которой растут низкие кусты самшита. Несмотря на ливень и уверенность в том, что буду выглядеть в глазах семьи как полинявший пудель, я пользуюсь моментом и любуюсь красивым садом.

Вдоль высокой стены тянется густая цветущая живая изгородь. Газон аккуратно подстрижен, а на ухоженной территории то тут, то там растут пальмы и акации высотой в несколько метров. Особенно хороши клумбы рядом с входом в здание, на которых цветут кустарники всех возможных оттенков.

Но сколько бы я ни оглядывалась по сторонам, нигде не вижу ту девочку. Куда она запропастилась? Спряталась в живой изгороди у стены? Такой маленький ребенок, не старше шести лет, не должен бродить один под проливным дождем.

Едва я добираюсь до ступенек, ведущих к входной группе, как навстречу мне выбегает брюнетка в квадратных черных очках и дорогом костюме.

– Подождите, я вам помогу. –  Стуча каблуками, она спускается по ступенькам, и выглядит это весьма опасно. –  Вообще-то этим должен был бы заниматься Джек. Но он сегодня позвонил и сообщил, что заболел.

– Джек? –  спрашиваю я у женщины, которую уже узнала по голосу. Должно быть, это миссис Уорнер. Экономка, с которой я на днях разговаривала по телефону и обсуждала свой приезд.

– Да, наш шофер, носильщик, смотритель и изгонятель пауков. Мастер на все руки, если вы понимаете, о чем я. –  Она одаривает меня широкой улыбкой, а затем решительно берется за ручку моего мятно-зеленого чемодана.

– О, никаких проблем. Я сама справлюсь, –  успокаиваю я экономку, опасаясь, что на своих каблуках она упадет с лестницы и сломает себе шею.

– Вы слишком долго стояли под дождем. Я с радостью помогу. –  Ее слова ясно дают понять, что эту женщину не переубедить.

– Ладно. –  Я пожимаю плечами, после чего поднимаю белый чемодан, который весит больше двадцати пяти килограммов, и несу его вверх по лестнице.

Позади меня ругается и сопит миссис Уорнер:

– Ну, Джек, я тебе завтра устрою!

Похоже, миссис Уорнер действительно есть что ему сказать, судя по тому, как она ругает этого Джека.

Достигнув части крыльца, которая находится под крышей, я сперва перевожу дыхание, а потом заглядываю внутрь дома через открытую двойную дверь. И мне уже нравится то, что я вижу. Потрясающе! И с чего это я несколько минут назад боялась, что въезжаю в мрачный дом с привидениями?

Внутреннее пространство ярко освещено. По всей площади холла простирается темный блестящий мраморный пол. В центре фойе стоит круглый стол с великолепным букетом цветов, сразу за которым я обнаруживаю стеклянную двустворчатую дверь, по бокам которой расположены две изогнутые лестницы. А над входной зоной царствует внушительная современная люстра из желтого и прозрачного хрусталя.

– Готово! –  слышится победный возглас миссис Уорнер. –  Один ноготь сломался, но какая разница.

Я поворачиваюсь к ней. Пока она рассматривает свой сломанный ноготь и невозмутимо его грызет, я, пользуясь случаем, решаю заговорить о девочке в саду:

– Это была Мейли? –  спрашиваю я у миссис Уорнер, которая продолжает орудовать зубами на ногте.

Наконец она вопросительно смотрит на меня:

– Где?

– Снаружи, у ворот, –  отвечаю я.

Миссис Уорнер качает головой:

– Этого не может быть. Обе близняшки в своей комнате. Я сама недавно видела, как они там играли.

Как странно. А что, если это чужой ребенок?

– О, правда? Но я точно видела, что кто-то стоял под дождем. –  Мне не нравится мысль о том, что маленькая девочка прячется в саду во время грозы. Может быть, ей страшно? Может, она не решается подойти к нам и стесняется?

Но миссис Уорнер вряд ли ошибается, утверждая, что близняшки, за которыми я буду присматривать, действительно находятся в доме. Это меня успокаивает. Только… я не могу отделаться от мысли, что бросаю ребенка, пусть и чужого, в беде.

– С учетом грозы и дождя это вполне может быть обман зрения.

Миссис Уорнер с грохотом закрывает за мной входную дверь, отгораживаясь от бури и грозы. Меня сразу же окутывает приятное тепло, я вдыхаю аромат ванили и прислушиваюсь к спокойным звукам пианино. То ли кто-то где-то играет на пианино, то ли музыка доносится из скрытых колонок.

– Давайте я лучше покажу вам вашу комнату. Она находится на третьем этаже. Там вы сможете освежиться. Члены семьи отложили ужин до вашего приезда и хотели бы поприветствовать вас в столовой в половине девятого.

Бросаю взгляд на часы с маятником рядом с двойными дверями. Уже десять минут девятого.

– Хорошо. Я потороплюсь.

– Столовая справа от вас. –  Миссис Уорнер указывает на коридор с несколькими темными деревянными дверями.

Пол здесь тоже выложен черным мрамором, стены выдержаны в темно-зеленых тонах и оттенены золотистыми лепными элементами. Все напоминает старинную господскую усадьбу с небольшим налетом современности. Из коридора к нам выбегает золотисто-коричневый пес с висячими ушами. Виляя хвостом, он останавливается передо мной и заинтересованно обнюхивает мокрую юбку.

– Эй, а ты у нас кто такой?

– Это Генри. Хозяйский лабрадудль.

Я медленно приседаю, позволяю Генри обнюхать меня и почесываю висячие собачьи уши.

– Вы идете? –  Между тем я замечаю, что, едва закрыв за нами дверь, миссис Уорнер переключилась на элегантный этикет.

Кивнув, я поднимаюсь, беру чемодан и следую за экономкой по изогнутой лестнице, устланной черным ковром, на второй этаж.

Генри семенит за нами. Когда мы достигаем второго этажа, я задыхаюсь и в то же время с любопытством оглядываюсь по сторонам. По пути в комнату за мной наблюдают сурового вида мужчины из XIX века. Во фраках и с седеющими козлиными бородками. И глубокомысленно хмурятся.

– Это предки семьи Монейр? –  любопытствую я и смотрю на даты в углах последних картин: 1843 и 1879 годы.

– Совершенно верно. Это братья из рода Монейров, которые эмигрировали из Англии в Австралию в поисках золота.

Заинтересовавшись, я еще раз поворачиваюсь к картинам, прежде чем последовать за миссис Уорнер в коридор с карминно-красными обоями и темным полом. Над нами висит несколько изогнутых дугой торшеров с колоколообразными стеклянными абажурами.

– И они нашли золото? –  задаю следующий вопрос я.

– Нет.

– Тогда как же они сумели так разбогатеть?

– Они начали добывать железную руду. Сегодня железная руда занимает первое место по экспорту в Австралии.

Железная руда. Почему-то я представляла себе это несколько иначе.

– Звучит весьма занимательно.

– Так и есть. Вы интересуетесь историей?

– Да, немного.

Миссис Уорнер останавливается перед дверью, рядом с которой висит портрет бледной женщины с русыми волосами в белом платье с оборками.

– А вот и ваша комната. Рядом с ней –  спальня близняшек, Мейли и Хейли.

После того как она открывает дверь, я застываю на пороге с разинутым ртом. Не ожидала, что помещение будет таким просторным. За маленькой прихожей со встроенными шкафами находится гостиная-спальня, отделанная панелями из темного орехового дерева.

Вокруг низкого столика перед камином и телевизором устроена небольшая зона с диванчиками. Когда я следом за экономкой прохожу вглубь этих роскошных покоев, не зная, куда смотреть в первую очередь, мое внимание привлекает большая кровать с задернутым темно-синим балдахином. Кровать находится слева от меня перед двумя высокими окнами, из которых видна часть сада. Вместо холодного черного мрамора полы здесь покрыты теплым паркетом темного дерева, а на нем расстелены мягкие узорчатые ковры. Постель напоминает ложе принцессы.

Лишь после пристального взгляда миссис Уорнер я закрываю рот.

– Что скажете?

– Превосходная комната. И мне правда можно здесь жить?

– Да, конечно. Гардеробная вот тут. –  Миссис Уорнер заходит за угол кровати и указывает на раздвижную стеклянную дверь. –  А прямо рядом с ней –  ванная.

Она шагает через проход, где прямо до высокого потолка тянутся темные пустые деревянные полки, а затем открывает очередную раздвижную дверь. За ней обнаруживается ванная комната с широкой тумбой под раковиной, большим круглым зеркалом, стеклянной душевой кабиной и унитазом.

– К сожалению, сейчас у вас почти не остается времени на то, чтобы обстоятельно осмотреться. Прошу вас через десять минут спуститься в столовую. Вы запомнили, где она находится?

– Да, запомнила, –  отвечаю я, отрывая взгляд от ароматических палочек и аккуратно сложенных полотенец. –  А можно мне сначала познакомиться с Мейли и Хейли?

Повернувшись ко мне, миссис Уорнер сдвигает брови над оправой очков.

– Вообще-то вы скоро увидите обеих девочек внизу. –  Но потом она пожимает плечами. –  Впрочем, думаю, быстро познакомиться мы все-таки успеем.

Обнадеженная тем, что она мне не отказала, я делаю глубокий вдох и выхожу вместе с ней из своей спальни. Дальше миссис Уорнер открывает дверь, за которой я вижу двух девочек, стоящих на коленках на полу в ярко освещенной просторной игровой комнате с горами плюшевых игрушек, кукол, разных игр и вигвамов. Обе сосредоточенно красят пальцы, ступни и руки лаком для ногтей, отчего экономка в ужасе ахает:

– Боже мой, где вы нашли лак для ногтей?

Одна из русоволосых малышек щедро размазывает красный лак по всем пальцам ног.

– Не скажем, –  нахально отвечает она, прежде чем нарисовать указательным пальцем линии на предплечье. –  Не признавайся, Хейли, –  шепчет она сестре, одетой в красный комбинезон и футболку в бело-голубую полоску.

– Вам же надо переодеться. –  Пребывая в легком шоке от происходящего, миссис Уорнер шагает вперед, хватает два открытых флакона с лаком для ногтей, стоящие между близняшками, и поспешно скрывается с ними в смежной комнате. –  Если ваш отец это увидит, он не обрадуется, –  ругается женщина себе под нос, что не вызывает у девочек абсолютно никакого интереса.

Я внимательно рассматриваю их обеих. Они выглядят точно так же, как на фотографиях, которые я видела раньше, и ни одна действительно не похожа на того ребенка в саду.

Хейли и Мейли –  однояйцевые близнецы, и различить их я могу только по одежде. Длинные русые волосы у обеих заплетены в косички. У них карие глаза, мелкие веснушки и милые курносые носики. Точно такие же, какими я их помню по фотографиям.

– Привет, девочки, я Нурия, –  представляюсь я.

Теперь обе уставились на меня, явно не испытывая ни радости, ни любопытства по поводу моего появления.

– Ладно, мы переоденемся. –  Мейли, очевидно более разговорчивая из них, встает.

– Бегом в ванную, обе! Сначала мне еще придется оттереть лак с ваших рук и ног. Поторопитесь!

– Вам понадобится какая-нибудь помощь? –  обращаюсь я к миссис Уорнер, которая в данный момент меня не видит.

– Встретимся внизу, мисс Эндриналь, –  откликается она, высунувшись из-за двери, чтобы взглянуть на меня.

О’кей, четкий сигнал, что моя помощь ей не нужна.

Вернувшись к себе в комнату, я раскладываю белый чемодан, достаю свежую одежду и беру полотенце в ванной. Потом наспех переодеваюсь, развешиваю насквозь промокшую одежду на полотенцесушителе и растираю волосы полотенцем, пока они не высохнут, параллельно глядя в окно. Гроза продолжает бушевать, листья танцуют в воздухе и падают в бассейн в задней части сада.

Сколько бы я ни обшаривала глазами территорию сада, ни одного ребенка так и не заметила. А ведь я могла бы поклясться, что не ошиблась…

Глава 3

Нурия

Любовь –  это больная игра, в которой, как правило, всегда есть проигравший.

Как только я появляюсь в столовой, меня тепло встречает основная часть семьи. В то время как мистер Монейр больше сосредоточен на смартфоне, лежащем рядом с его тарелкой, его жена буквально вываливает на меня всю информацию, которую я должна знать о семье.

– К сожалению, уже не раз случалось, что некоторые гувернантки, приезжающие по аu pair, больше думали о вечеринках и прогулках, чем о наших детях. По выходным ты, разумеется, свободна, Нурия. Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но в нашем доме есть правила, которые необходимо соблюдать.

Значит, до меня уже было несколько других гувернанток. Я невольно представляю себе, как в отсутствие хозяев они приглашали сюда гостей и устраивали дикие вечеринки у бассейна.

– Конечно, –  отвечаю я и перевожу взгляд со стройной брюнетки с зелеными кошачьими глазами и тяжелыми золотыми серьгами-кольцами на ее мужа.

Мистер Монейр беспрерывно просматривает сообщения в телефоне. У него лысина и загорелая кожа, белая рубашка небрежно распахнута. Для своего почти пятидесятилетнего возраста он в хорошей спортивной форме. Так или иначе, в этой семье знают, что такое стиль и класс. И умеют преподносить свое богатство.

То же самое можно сказать и о явно скучающем парне, обладателе густых черных волос и чересчур идеальных, на мой вкус, черт лица, который тоже пялится в экран смартфона. У него чрезвычайно выразительные темные брови, губы с привлекательным изгибом и прямой нос, а также слегка выступающие скулы и небольшая ямочка на подбородке.

Ничего не имею против красивых людей, но обычно они слишком самодовольны, высокомерны и считают себя центром мироздания. Я достаточно часто с ними сталкивалась, чтобы решить избегать такого типа личностей. Предпочитаю держаться тех, у кого есть недостатки, кто прекрасен в душе и не зациклен на своем отражении в зеркале.

– Тебе известно о фиксированном рабочем времени, Нурия? Все подробно расписано в контракте, который, я уверена, ты заранее прочитала.

– Так и есть, –  заверяю я миссис Монейр, к которой можно обращаться просто Джеки.

На самом деле ее зовут Жаклин, но она настаивает, чтобы я называла ее кратким именем, потому что Жаклин, по ее мнению, звучит ужасно старомодно. Я же скорее подозреваю, что этой женщине хочется казаться моложе, чем она есть на самом деле.

Джеки около сорока, но одевается и красится она так, будто ей нет и тридцати. Когда я уже заняла свое место за столом, она вошла в столовую, одетая в светлый топ с вышивкой, длинную синюю плиссированную юбку с золотым поясом и босоножки на танкетке.

Окутанная облаком приторно-сладких духов, хозяйка дома обогнула стол и поцеловала старшего сына в висок. Последнего такой жест, похоже, скорее раздосадовал, чем обрадовал. В данный момент он, очевидно, переписывался с друзьями или девушками, вместо того чтобы следовать предписаниям этикета.

Подсвечник и белые цветочные композиции наполовину закрывают его от меня, поэтому я не могу мельком заглянуть в его телефон. Но так как он ежеминутно по нему постукивает, речь может идти только об обмене сообщениями.

Мейли и Хейли сидят рядом со мной, практически не удостаивают меня взглядом и макают картошку фри в кетчуп и майонез, через каждые пять минут спрашивая, можно ли им выйти из-за стола.

Почему у меня ощущение, что все за столом друг друга раздражают? И за исключением Джеки выглядят такими безразличными, как будто с ними изо дня в день ужинают не близкие, а незнакомые люди.

Признаюсь, я представляла себе все по-другому. Скажем, семью со строгими правилами и религиозными взглядами, но с уважительным поведением. Или современное семейство, которое ведет непринужденные беседы за обеденным столом, но не вот это.

Если честно, я разочарована. Очень надеюсь, что первое впечатление померкнет, иначе я не протяну тут и месяца и захочу вернуться в Барселону.

– За уборку твоих комнат и стирку белья отвечает персонал. Тебе не нужно об этом беспокоиться, Нурия, –  продолжает объяснять Джеки, накалывая на вилку листья салата у себя на тарелке. –  Однако для нас очень важна аккуратность. Однажды у нас была гувернантка аu pair, которая складывала коробки из-под пиццы в шкаф, пока из-за этого там не завелись тараканы. Такой опыт мне не хотелось бы пережить заново. –  Джеки с отвращением качает головой. –  В итоге эти твари расползлись повсюду. Потребовалось шесть месяцев, чтобы дезинсе…

– Можно нам уйти? –  перебивает маму Хейли. –  Нам скучно.

«Как и всем остальным за этим столом», –  мысленно добавляю я и опускаю голову. Поковырявшись вилкой в картофельном пюре, я отправляю в рот две фасолины. Обеим девочкам подали еду отдельно, один фастфуд, потому что они, по словам Джеки, отказываются есть взрослую пищу, ненавидят овощи и устраивают истерики, если не получают картошку фри, наггетсы, макароны и пиццу. Обязательно проверю это, как только представится возможность.

– Подождите еще пять минут. Нурия еще не закончила есть.

Мистер Монейр и его старший сын Зейн поднимают глаза от смартфонов и смотрят в мою сторону. Как неловко. Ведь все, кроме Джеки, уже доели.

– Я закончила, –  заявляю я, не желая доставлять никому неудобств своей медлительностью.

– Правда? –  переспрашивает Джеки и моргает накладными ресницами, прежде чем мягко мне улыбнуться. –  Ты почти ничего не съела.

– Я уже абсолютно сыта, правда, –  уверяю ее я. Что, видимо, служит стартовым сигналом для девочек, которые тут же отодвигают свои стулья и вскакивают.

– Эй! –  недовольно восклицает Джеки. –  Я еще не давала разрешения вставать.

– Она закончила. Все закончили. Пойдем, Хейли. –  Мейли берет сестру за руку и утаскивает ее из столовой, мимо прислуги, несущей поднос с десертами в стаканчиках. За ними громко хлопает дверь, отчего стекла в ней отзываются легким звоном.

– Мне тоже пора. –  Зейн, одетый в черную рубашку поло и темные джинсы, присоединяется к сестрам, кладет салфетку рядом с тарелкой и поднимается из-за стола.

Я понятия не имею, как оценить его возраст. Ему может быть около двадцати пяти. Взгляд парня теряется в окне позади его места, как будто он что-то там высматривает. Затем Зейн огибает стол, не удостоив меня и взглядом.

«Ты мне тоже не нравишься, напыщенный говнюк», –  думаю я и с долей раздражения смотрю ему вслед.

– С сегодняшнего дня я укладываю девочек спать?

– Нет, –  отвечает Джеки. –  Об этом позаботится миссис Уорнер. –  Она также откладывает свою салфетку, прежде чем взглянуть на экономку, которая уже выросла у меня за спиной в дверном проеме.

– Непременно, Джеки.

– Сегодня можешь восстановить силы после долгого путешествия, Нурия. Располагайся и обустраивайся. Если захочешь пройтись по дому –  никаких проблем. На подземном этаже есть фитнес-зал и сауна. На первом –  библиотека, если ты любишь читать. Наши с мужем личные комнаты всегда заперты. В остальном не стесняйся, осматривайся.

С этими словами она выходит из-за стола, после чего встаем и мы с ее супругом. Мистер Монейр одаривает меня краткой улыбкой, которая выглядит настолько натянутой, как будто он выражает сочувствие дрожащей уличной кошке, спрятавшейся за мусорным баком.

Да что здесь творится? Ведь что-то определенно не так. Я рассчитывала на дружелюбную принимающую семью, а не на бесчувственных людей, словно высеченных из глыбы льда. Впрочем, кто знает, может, у них сегодня что-то случилось. Может, члены семьи поссорились или получили плохие известия. Не стоит делать поспешных выводов.

* * *

После обширной прогулки по особняку, на которую ушел почти час, около десяти часов вечера я решаю отправиться в свою комнату и распаковать вещи.

Если не считать людей, которые живут в этом доме, сам он –  просто с ума сойти. У них здесь не крошечный спортзал всего с двумя мини-тренажерами и не маленькая угловая сауна, а полноценно оборудованная зона фитнеса и спа, как в отеле.

Домашняя библиотека занимает две большие комнаты, сплошь заставленные стеллажами высотой до потолка. Чтобы добраться до верхних полок, даже требуется лестница.

В саду я ненадолго устроилась в ротанговом кресле под навесом просторной террасы, откуда видно бассейн и беседку вдали. Половина участка окружена густым эвкалиптовым лесом, который отгорожен каменной стеной высотой около двух метров.

Интересно, почему Монейры ведут такой уединенный образ жизни между лесом и скалами? Неужели это семейство любит одиночество? Или они унаследовали это овеянное историей поместье? Возможно, верно и то и другое. Для меня все здесь –  настоящее приключение и составляет разительный контраст с суматошной Барселоной.

Добравшись до своей комнаты, я падаю спиной на мягкую кровать под балдахином. Из соседней комнаты через стену доносится эхо протестов двойняшек, которые явно не согласны с наставлениями миссис Уорнер. Несколько раз я слышала топот детских ног по полу, иногда даже грохот в коридоре и хлопанье дверей.

Похоже, обе девочки обладают чертовски вспыльчивым характером. Завтрашний день определенно будет весьма насыщенным.

Я сама выросла в семье с тремя детьми и знаю, как шумно порой бывает дома. Пока я размышляю над тем, стоит ли выглянуть за дверь и спросить у миссис Уорнер, не нужна ли ей моя помощь, в кармане шорт звонит телефон. Дотянувшись до заднего кармана, я вытаскиваю смартфон.

На мгновение мелькает мысль, что звонит мой больной сталкер. Но это невозможно. Нас разделяют несколько тысяч километров. Нас разделяют океаны, он не мог так быстро узнать мой новый номер. С другой стороны, за последние несколько недель я неоднократно меняла номер телефона –  безуспешно. Каждый раз он все равно его узнавал.

От одной мысли о преследователе у меня начинает покалывать затылок. С одной стороны, я хочу избавиться от него, но с другой –  мне отчаянно хочется узнать, как он выглядит. Найдет ли он меня? И если да, то продолжим ли мы с того места, на котором остановились в ночном клубе? Потому что каждый раз при мысли о ночи в Crystal Passion я чувствую нервный трепет в груди. Я потеряна, причем безнадежно.

Но, прочитав имя на дисплее –  Энстон! –  я с облегчением выдыхаю. Энстон уже больше года принадлежит к числу моих лучших друзей. Он даже прилетел со мной в Австралию. Впервые мы с Энстоном встретились в университете, когда в столовой у меня из рук выскользнул поднос. Все просто уставились на меня, а Энстон подскочил, чтобы помочь. В итоге мы разговорились. И с тех пор регулярно договаривались встретиться на обед в кафетерии, а из неловкого момента развилась потрясающая дружба.

После приземления он заселился в отель в Брисбене, примерно в тридцати километрах от этого поместья.

– Энс? –  отвечаю я. –  Как дела?

Охнув, перекатываюсь на живот и тереблю пальцами шелковистое постельное белье.

– Привет, Нурия. Я решил тебе позвонить, потому что ты до сих пор не связалась со мной, как обещала. Неужели уже забыла обо мне?

– Упс, –  с наигранным раскаянием произношу я и приподнимаюсь на локтях в кровати. Провожу пальцами по каштановым волосам, кончики которых слегка вьются. –  Я как раз собиралась сама тебе звонить.

– Да ладно, не ври. Ничего ты не собиралась. Рассказывай, как тебе принимающая семья?

– Пока что неплохо. –  Пожалуй, сильно преувеличенное определение. Энстон наверняка слышит детские крики, которые проникают из-за двери.

Я задумчиво накручиваю прядь волос на указательный палец.

– Значит, все не так прекрасно, как ты себе представляла.

На короткое мгновение наступает тишина. Затем я вдыхаю и делаю шумный выдох.

– Нет, честно говоря, люди здесь какие-то странные. Совершенно отстраненные и… понятия не имею, как это описать… незаинтересованные.

– Грубые?

– Нет, не то чтобы. Ох, не знаю… Я надеялась на что-то другое. Но просто подождем и посмотрим, как пройдут следующие несколько дней. Возможно, дело еще и в том, что я жутко вымотана после долгого перелета и хочу вернуться домой.

– О боже.

Одновременно с его ответом я слышу, как на заднем плане болтают люди, затем раздается дверной сигнал, как будто Энстон зашел в оживленный бар. Голоса становятся громче, звучит джазовая музыка.

– Ты же не собираешься сразу сбежать назад? Подумай о психе, который ходит за тобой по пятам. Скорее всего, он еще не понял, что ты пересдала свою квартиру в Барселоне. –  Энс самозабвенно смеется. –  Наверное, снимает сейчас на видео незнакомую женщину через окно и думает, что это ты.

Мне эта мысль совсем не кажется забавной, ведь женщина не подозревает, во что ввязалась. Я несколько раз подчеркнула, что есть некий человек, который часто стоит на улице, фотографирует и невозмутимо подглядывает в окно. Что есть некто, кто будет продолжать шпионить за квартирой, оставлять подарки на пороге и названивать в дверь посреди ночи. Несмотря на это, девушка-студентка решила снять квартиру на полгода, потому что на рынке жилья сейчас очень сложная ситуация и ей не удалось найти вариант дешевле.

– Как смешно, Энс. А вдруг он что-нибудь с ней сделает?

Это не такая уж и неправдоподобная мысль. Насколько я его знаю, Демон придет в ярость, когда сообразит, что я сделала ноги, и может выместить свою злость на моей квартирантке Эмбер.

– Ей? С чего бы? Он одержим только тобой.

Я закусила нижнюю губу.

– Будем надеяться, что он останется в Испании и наконец-то забудет обо мне.

Потому что именно такой план я придумала вскоре после того, как поняла, что моя тень преследует меня уже чуть больше четырех месяцев.

Первое время все начиналось незаметно. Как-то ночью, когда я вышла из бара, где работала, за мной последовал человек в темной одежде, которого я не сразу заметила. К сожалению, часто случалось так, что гости в Luna Ilena предлагали угостить меня выпивкой после смены, хотели познакомиться поближе или проводить до дома.

Некоторые из них были очень назойливы, пьяны и иногда в известной степени давали волю рукам. Так что первые три вечера я полагала, что каждый раз это разные подвыпившие гости. Но вскоре осознала, что высокий незнакомец, неизменно одетый в черные брюки, тяжелые ботинки и темное худи, –  это один и тот же человек. Преследования участились.

Раз в неделю превратился в два раза в неделю, а со временем и в каждый день. Сколько бы раз я ни оглядывалась на человека, идущего в двадцати метрах позади меня, сколько бы ни кричала, чтобы он оставил меня в покое или сказал, что ему от меня нужно, ответа я не получала. Этот парень пугал меня, потому что не произносил ни единого звука. Всякий раз я думала, что вот сейчас он вытащит нож и нападет на меня. Но он никогда этого не делал.

Он терпел мои оскорбления, угрозы и вопросы, не говоря ни слова. Если я пыталась сама подойти к нему, он отступал и исчезал. Но только для того, чтобы снова устремиться за мной, как только я пойду дальше. Поначалу эти преследования сводили меня с ума и доводили до белого каления. Однако постепенно я поняла, что он просто ходит за мной по пятам, но нападать, похоже, не планирует. Хотя даже от этого становилось жутко.

Так начинался мой кошмар. Ни разу он не ответил на мои вопросы. Он вообще очень долго молчал. Пока не последовали первые телефонные звонки. Звонки, во время которых я слышала только равномерное дыхание. Примерно через месяц раздался звонок в дверь, и с того момента я стала получать странные черные конверты с нездоровыми выражениями любви или угрозами. Например:

«Тебе от меня не избавиться, моя роза.

Ничто нас не разлучит».

И это еще довольно милые послания. Если же я делала нечто такое, что ему, очевидно, не нравилось, записки становились куда более злобными:

«Неужели мне действительно нужно тебе объяснять, что ты не должна дарить свою улыбку другим мужчинам, которые ее не заслуживают?! Хочешь заставить меня ревновать?»

А вскоре мне начали поступать сообщения не только в виде оставленных под дверью писем, но и по СМС с неизвестного номера. С кем бы я ни общалась, с кем бы ни встречалась, он об этом узнавал. Всегда.

Я не раз сбрасывала настройки мобильника до заводских параметров, чтобы убедиться, что на телефоне не установлено никаких шпионских приложений. Но ничего не помогало.

Спустя некоторое время я впервые услышала его низкий, дрожащий голос на другом конце связи. Он не просто дышал в трубку, а загадочно рассмеялся и спросил, как дела.

Мой чертов сталкер спрашивал меня, как дела? Да он лучше меня это знал, потому что наверняка наблюдал за мной в тот момент.

Всякий раз мысль о том, что за мной постоянно наблюдают, вызывала у меня мурашки по коже. Первые несколько дней я запирала все двери и окна, задергивала шторы и баррикадировалась изнутри. Но ничего не помогало. Я продолжала получать сообщения, звонки и послания.

Вот почему я подозреваю, что он здесь. Что он также отправился в Австралию или еще отправится, если по-прежнему одержим мной. Правда, маленькая частичка меня надеется, что он потеряет ко мне интерес, если я убегу от него за полмира.

Наверняка ведь у него есть семья или друзья, которых он не может так просто оставить, работа, которую нельзя просто так бросить. Или все-таки можно?

Что, если он одиночка? Нет, у всех есть семья или друзья. Именно поэтому я и выбрала Австралию –  чтобы создать между нами как можно большую дистанцию и заставить его сдаться. Чтобы он прекратил меня преследовать, а его одержимость улеглась.

– Давай не будем об этом. Он здесь не появится. –  По крайней мере пока.

– Тогда воспользуйся своей свободой. Отправимся на разведку в Брисбен. –  У него на заднем плане звенят стаканы. –  Или с сегодняшнего дня ты должна присматривать за детьми?

– Нет, с завтрашнего.

– Идеально.

– Идеально? –  спрашиваю я. –  Идеально для чего?

Внезапно связь пропадает.

– Алло? Энс?

Глава 4

Демон

Роза –  королева цветов. Потому что именно так я к тебе отношусь, мой цветок, моя темная королева.

В наушниках играет спокойная музыка, и я делаю глоток виски. Хотя в экономе чертовски тесно, отсюда открывается прекрасный вид на мой цветок.

Она сидит у прохода на четыре ряда впереди меня, откинув голову на спинку кресла. На лице у нее маска для сна, и она спит с открытым ртом. Однажды во время полета я буду сидеть рядом с ней, и она сможет положить голову мне на плечо, когда уснет. Однажды я буду лежать рядом с ней, прижимать ее к себе и часами напролет беспрепятственно наблюдать, как она спит, считая каждую ресничку, зарываясь лицом в ее волосы и проникая пальцами ей между ног.

Звучит предупреждающий сигнал, после чего надо мной начинает мигать знак «Пристегните ремни». Недовольный голос объявляет о предстоящей турбулентности, и вот мой маленький цветочек просыпается. Проклятье.

Она сдвигает с глаз маску для сна, заводит руку за шею и сонно оглядывается по сторонам.

Черт, ты видишь меня? Я ведь сижу прямо рядом с тобой.

– Могу я забрать ваш стакан? –  обращается ко мне стюардесса, загораживая тележкой Нурию.

На соседнем сиденье, невзирая на турбулентность, дремлет Квест и не просыпается даже от вопроса бортпроводницы.

– Нет, –  раздраженно отвечаю я в надежде, что так она поскорее уйдет.

Когда она толкает свою тележку дальше и мне снова открывается свободный обзор на мой цветок, ее место оказывается пустым.

Твою мать! Куда она делась?

Хотя существует всего три варианта того, где может находиться Нурия, момент, когда я теряю ее из виду, вызывает у меня крайне поганое чувство. Как будто я потерял ее –  навсегда.

Она могла пойти в туалет. Самая очевидная причина подняться с места.

Также она могла встать, чтобы пройтись по салону самолета и размять ноги.

Однако с таким же успехом кто-нибудь мог ее подстеречь, заговорить с ней или даже затащить в укромное место.

Бред полнейший! Не в самолете же.

На борту «Боинга-777» практически нет укромных мест. Кто-нибудь сразу же заметил бы похищение женщины. Тем не менее разверзшаяся где-то у меня в животе пропасть продолжает расти. Где ты, цветочек? Где?

Я лихорадочно сканирую глазами коридор. Ее нигде нет. Лучше пойду сам проверю.

Ровно в тот момент, когда я собираюсь встать, чтобы пройтись по проходам между рядами кресел, появляется Нурия. Она была в туалете.

Ну конечно.

Я тут же незаметно опускаюсь обратно на свое место. Черт, эта женщина сводит меня с ума. Ради того, чтобы быть с ней, я сел в этот самолет. Лечу через полмира, лишь бы не потерять ее. Торчу в хреновом экономклассе, чтобы все время наблюдать за ней.

И все же я обожаю проводить время рядом с ней. Ни разу в жизни не чувствовал себя более живым, чем в последние несколько месяцев после нашей первой встречи.

Не могу удержаться от ухмылки, глядя на нее.

Хочешь сбежать от меня? Я снова тебя поймаю.

Думаешь, ты в безопасности? Я докажу, что ты ошибаешься.

Думаешь, избавилась от меня навсегда? Нет, черт побери, наши отношения только начинаются.

Затем мой взгляд падает на друга Нурии –  Энстона, который периодически поглядывает на нее со своего места через проход. Для меня не новость, что он тоже проявляет к ней интерес. Ненавижу этого парня. Он уже несколько месяцев разыгрывает из себя типичного лучшего друга, чтобы как можно скорее поиметь ее. Пусть такие склизкие черви, как он, и дальше ползают там, где им самое место –  под землей.

Если он прикоснется к ней, попытается приставать или захочет переспать с ней, то станет следующим, для кого я зарезервирую место на кладбище. Что-то не так с этим малым. Пока что я не успел навести о нем справки.

– Что такое? –  неожиданно спрашивает меня Квест. Непроизвольно оторвав взгляд от Энстона, этого недоделанного блондина-тусовщика, я смотрю на своего друга.

– Ничего. Проснулся от чертовой турбулентности, в то время как ты продолжал храпеть, как бомж на скамейке в парке.

– Да пошел ты. Я не храплю. –  Слегка уязвленный, он выпрямляется в узком кресле, вытягивает руки вверх, а затем бросает взгляд на Rolex у себя на правом запястье. –  Черт, еще час. Скорее бы выбраться из этого гребаного тесного самолета.

Аналогично. Я бы тоже предпочел бизнес-класс, которым обычно и летаю. Но в таком случае у меня не было бы возможности следить за Нурией. У нее нет денег на билет в бизнес-классе. Я мог бы подарить его ей, но тогда сразу стало бы ясно, что я у нее на хвосте. Нет, мне нужны эти острые ощущения. Ведь сейчас она полагает, что оставила меня в нескольких тысячах миль позади, в Испании.

Невольно улыбаюсь при этой мысли.

– Ты чего так лыбишься? –  интересуется Квест, оценивающе разглядывая меня со стороны. –  Вид у тебя еще дерьмовей, чем у меня. Чудо, что ты вообще поместился на сиденье.

Я закатываю глаза. Квест не в курсе, что я преследую Нурию. Он считает, что мы направляемся в Сидней исключительно ради нового задания.

– Я мечтаю о хорошей погоде в Австралии.

– Прикалываешься, что ли? –  откликается он. –  Ты ненавидишь Австралию, жару, солнце, хорошее настроение, толпы людей.

Он абсолютно прав. Но я люблю все места, где появляется Нурия.

Тем не менее Квест прав. Он хорошо меня знает, поэтому я вообще и взял его с собой. Он мне не нужен, и это прекрасно известно нам обоим. Квест –  мой напарник на протяжении многих лет, верный до гроба, человек, которому я слепо доверяю. Но с работой я прекрасно справляюсь и без него. Потому что я здесь главный, а не он.

– Если надо задержаться в Австралии подольше –  не вопрос. В отличие от тебя, я люблю лето, море, горячих телочек в клубах. –  Он провокационно ухмыляется. –  Да и тебе не повредит смена обстановки. Немного отдыха, вечеринок, флирта, клевых девочек, минетов…

– Нет, –  обрываю я Квеста.

– Нет? Дай-ка вспомнить, когда я в последний раз видел, чтобы ты по-настоящему веселился или подцепил девчонку? Года два назад.

Проблема в том, что он не должен слышать или видеть такие вещи. Узнай Квест, что позавчера вечером я был в ночном клубе Crystal Passion в облике Демона, чтобы присмотреть за своим цветочком, он бы тут же захотел выяснить подробности. А я не треплюсь о своей личной жизни. А тем более о Нурии. Никому нельзя знать, что я согласился на задание в Австралии только для того, чтобы следить за Нурией. Не хочу, чтобы эти сведения использовались против меня. Чтобы кто-то из моих врагов –  а их на этой планете охренеть как много –  похитил, пытал или убил ее с целью отомстить мне.

Вот почему моя одержимость остается тайной. И по той же причине я не расскажу Нурии, кто я такой и чем зарабатываю на жизнь.

Работу в Австралии, для которой нас наняли родители пропавшей дочери, можно выполнить всего за неделю. Впрочем, иногда дела о пропавших людях оказываются куда сложнее, чем представлялось вначале. И все же по большей части пропавших или сбежавших девушек удается найти у друзей, где они прятались от своих семей. В некоторых случаях поводом служит давление со стороны родственников, ссоры или, что хуже всего, сексуальные домогательства или домашнее насилие. Многие пропавшие не хотят, чтобы их искали, а стремятся начать новую жизнь.

Однако изредка мы сталкиваемся с более загадочными историями, которые практически невозможно раскрыть. Когда люди исчезают бесследно, а последние сведения указывают на то, что они стали жертвами преступников. Подобные дела, как правило, вести довольно сложно.

Но с Нурией все обстояло иначе. Клиент хотел найти ее во что бы то ни стало, и разыскать ее не составило труда. Время от времени, в зависимости от хода расследования, я решаю, стоит ли передавать клиентам всю информацию. Если дети или подростки обоснованно сбежали из неблагополучной семьи и обретают лучшую жизнь вдали от родных, я сообщаю нанимателям, что вынужден прекратить розыск из-за отсутствия зацепок.

Заказчика поисков Нурии я пока заставляю ждать, потому что никак не могу разобраться в истинных намерениях человека, который ее разыскивает. Зачем он ищет Нурию? Пока я это не выясню, не дам клиенту никакой информации о моей розе.

– Это был вопрос, –  выводит меня из задумчивости Квест.

– Что?

– Почему у тебя уже давно не было женщины? –  Друг выжидающе смотрит на меня, как будто действительно надеется на ответ.

Я поджимаю уголки рта, хватаю его за воротник рубашки и резко дергаю на себя.

– Не твое дело, Квест. Я не трахаюсь с женщинами направо и налево только ради сиюминутного удовольствия.

Квест сжимает мое запястье и ловко его выкручивает, в результате чего я слышу щелчок, а затем руку неприятно обжигает. Твою мать, а он силен. Я шиплю от боли.

– Тогда как насчет чего-то серьезного? Постоянная девушка?

– Которая будет каждый раз ждать меня дома, пока я неделями пропадаю в других странах? – Я насмешливо выгибаю бровь. –  Или которая будет с тревогой крутить в руках мобильный телефон, потому что в любой момент могут позвонить из полиции и сообщить, что меня застрелили или я попал в тюрьму?

Я поимел достаточно женщин, но не получаю удовлетворения от секса на одну ночь во всех мыслимых позах.

– Да ладно. Ты же оправдываешься.

– С чего это вдруг? –  огрызаюсь я.

Квест смеется:

– Ты изменишь свое мнение, когда встретишь ту самую.

Мои глаза сами по себе ищут Нурию, которая подтянула колени к спинке сиденья перед собой и расслабленно устроилась в тесном кресле в удобных спортивных штанах, белом топике, не закрывающем живот, и с заколотыми волосами.

Я уже нашел ту самую. Даже если она еще об этом не знает. Потому что никто не знает и никогда не сможет узнать.

И уже сегодня ночью я приду к ней, попробую ее на вкус, почувствую ее, прикоснусь к ней. Подожди, мой маленький цветок, я ближе, чем ты думаешь. Ты ведь тоже это чувствуешь.

Глава 5

Нурия

Если он хочет меня, ему придется узнать обо всех тенях моего сердца. Узнать, что во мне живет зло.

– Ты совсем сдурел? –  сердито кричу я в трубку, подойдя к окну и увидев там его. Да он же несерьезно! Как он сюда попал? О чем только думал этот идиот?

– Выходи. Я тебя жду.

– Нет, Энстон. Я не пойду сегодня развлекаться.

– Ну не бросай меня одного, Нури.

Я страшно устала после напряженного дня. А завтра утром мне нужно быть в форме. Кроме того, я сама уверяла Джеки, что я не такая, как остальные гувернантки по аu pair, у которых одни тусовки в голове. И на кого тогда я буду похожа, если в первый же день отправлюсь в город на вечеринку?

– В другой раз.

– Сегодня! –  не сдается он.

Разговаривая со мной по телефону, Энс расхаживает туда-сюда перед воротами. Сейчас уже первый час ночи. Мне давно пора спать, но меня мучает джетлаг, который никак не дает уснуть. Стоя перед окном в синей шелковой пижаме, я продолжаю наблюдать за его силуэтом. Он останавливается в свете автомобильных фар.

– Ты приехал на такси?

– Взял машину в аренду. Так что я не буду пить и привезу тебя обратно в целости и сохранности. Даю честное энстоновское. Ну же, не заставляй меня тебя умолять.

Уговаривая выйти, он машет мне рукой, как вдруг свет начинает мигать. Торшер возле меня –  единственное, что сейчас освещает комнату, –  моргает, как будто у него где-то отходит контакт. У меня в памяти мгновенно всплывает отключение электричества в Crystal Passion позапрошлой ночью.

Он здесь? По предплечьям бегут мурашки. Волоски на шее встают дыбом при мысли о том, что Демон действительно мог явиться сюда. Исключено.

– Этого не может быть, –  шепчу я.

– Что ты сказала? –  громко кричит мне в ухо Энстон из телефона, заставляя меня страдальчески прищурить левый глаз.

– Я остаюсь здесь. Ты меня не уговоришь, Энс. Желаю хорошего вечера, а я иду спать.

Прежде чем он предпримет еще одну попытку меня переубедить, что ему в конце концов удастся, я вешаю трубку. Внезапно торшер перестает мерцать, и свет окончательно гаснет.

– Твою мать. Coño![4] –  Я не верю в совпадения.

Но что, если это все-таки перебои с электричеством? Опустив руку с мобильником, я бросаю короткий взгляд на Энстона, который с поникшими плечами в свете фар уходит к машине, а затем отворачиваюсь от окна. В тот же момент краем глаза замечаю тень. Я напряженно моргаю, плохо понимая, что именно сейчас увидела. Лучи фар настолько яркие, что в темноте за ними трудно что-то различить.

Скорее всего, Энс просто открыл дверь и я заметила это движение.

Это все игры моего воображения. Точно. После того как через минуту или около того машина дает задний ход и разворачивается, я вздыхаю с облегчением.

А как же лампа? Включаю функцию фонарика на смартфоне и пробираюсь через зону гостиной к выключателю.

Когда я щелкаю главным выключателем потолочных светильников, вспыхивают сразу все лампочки.

Ты беспокоилась абсолютно без всякой причины.

– Его здесь нет. –  Вероятно, в розетке что-то замкнуло или старый торшер с тканевым абажуром, который вполне может оказаться реликвией прошлого века, временно отошел в мир иной.

Не теряя времени, я шагаю к прикроватной тумбочке, где включаю шарообразную лампу, а затем гашу потолочный свет. Лучше всего лечь в постель и попытаться наконец хоть немного поспать. Завтра я планирую встать в шесть утра, совершить пробежку по лесу и к семи часам быть готовой заниматься близнецами. Потому что каждое утро в половине восьмого девочек отвозят в детский сад, откуда мне нужно будет забирать их примерно в три часа дня. Я уже в предвкушении завтрашнего рабочего дня и гадаю, за руль какой из роскошных машин мне разрешат сесть.

Расположившись на кровати, я заплетаю волосы в косу, прячу ноги под одеяло и выключаю свет. Так странно проводить ночь в чужой постели.

Слабый лунный свет льется в комнату сквозь две узенькие полоски штор, которые я задернула не до конца. В остальном спальня и открытая гостиная погружены в полную темноту. Тихое тиканье будильника на камине звучит непривычно. Похоже на еле слышные приглушенные шаги. Тик-тик. Тик-тик.

Можно, конечно, вынуть из него батарейку, и тогда надоедливое тиканье прекратится. Но усталость берет верх, и я не успеваю встать с постели. Первая ночь без Демона, заглядывающего в окно моего первого этажа.

Последняя мысль дарит чувство свободы. И в то же время это как-то необычно, ведь за последние несколько месяцев он буквально стал частью моей жизни. Раздражающей ее частью.

Ты избавилась от него. Надеюсь, навсегда.

* * *

Ветер треплет мою юбку. Она раздувается, как воздушный шар, пока я иду спиной вперед к пропасти, направив пистолет на человека, стоящего передо мной.

– Остановись, Нурия!

Сжимаю рукоятку пистолета обеими руками, всхлипываю, плачу и мотаю головой. Ко мне шаг за шагом, словно зловещий черный призрак, приближается высокая фигура. Это мужчина –  по крайней мере, голос у него, как у мужчины. Мужчины без лица и очертаний.

– Я выстрелю, если ты подойдешь ближе, –  выговариваю я нетвердым голосом. Почему голос так сильно дрожит? Так же сильно, как и руки?

– Ты не будешь в меня стрелять.

– Буду. –  Ложь. По какой-то причине я не могу нажать на курок. Хочу, но не могу.

– Так докажи. Потому что я прекрасно знаю, когда ты лжешь, дорогая.

Слезы беспрестанно катятся по моим щекам, а я делаю еще несколько шагов назад.

Губы дрожат. Я на мгновение зажмуриваюсь. Борись! Пристрели его! Давай!

Когда я открываю глаза, пошевелить оружием не получается –  его кто-то держит.

– Стреляй наконец! Убей меня!

Дуло пистолета упирается прямо в грудь черного человека, будто сотканного из теней.

– Чего ты ждешь?

Качаю головой. Меня мутит, голова кружится, и невыразимо холодно. Пряди волос закрывают мне обзор, так как на этом пустынном каменистом выступе чертовски ветрено.

– Стреляй!

– Нет, –  сдавленно произношу я и опускаю пистолет.

Он победил –  опять. Я безвольно опускаю руки. Но до того как его свободная ладонь успевает дотянуться до моего горла, я в ужасе отшатываюсь, разворачиваюсь и бегом преодолеваю последние два метра до обрыва. Лучше умереть, чем вернуться к нему!

А потом я падаю. Падаю в бездонную, всепоглощающую пропасть, которая обволакивает меня чистой тьмой. Прежде чем почувствовать жесткий и смертельный удар о воду, который вот-вот произойдет, я подскакиваю на постели, судорожно глотая воздух.

* * *

Потрясенная и в то же время испытывающая облегчение оттого, что это всего лишь сон, я сижу в незнакомой постели и перевожу дыхание. Сердце колотится как после гонки, а в ушах шумит кровь. Я ненавижу –  так сильно ненавижу! –  этот сон.

На лбу выступает холодный пот, который я вытираю тыльной стороной ладони. Чтобы не оставаться в ловушке беспощадной темноты, я наклоняюсь к прикроватной лампе и включаю свет. Мрак тут же рассеивается.

Ненавижу эти бессмысленные кошмары. Ледяную дрожь, которая каждый раз пробегает по позвоночнику. Гнетущий и парализующий страх, который проникает во все мои внутренности. Я инстинктивно ощупываю шрам на шее.

Несмотря на уверенность в том, что мне это только кажется, он зудит всякий раз, когда я просыпаюсь после этих кошмаров.

Решив смыть пот с лица, я отправляюсь в ванную. На радиобудильнике, стоящем на полке рядом с умывальником, высвечиваются цифры 03:27. Еще чуть меньше двух с половиной часов, а потом можно будет встать и избавиться от страха, что меня снова настигнут кошмары.

– Ненавижу их. Как же я их ненавижу. –  Потому что не знаю, как их интерпретировать. Потому что эти ужасные сны не меняются, они всегда одни и те же. Я прыгаю с обрыва снова и снова. Что бы я ни делала, мне не удается избавиться от ночных кошмаров уже целых три года.

Я включаю кран, умываю лицо и откидываю со лба пряди волос. Потом вытираюсь, иду в туалет, мою руки и возвращаюсь в постель.

Глава 6

Нурия

Это притяжение тьмы или все дело в безднах моего сердца, которые рано или поздно неизбежно приведут меня к моему Демону?

Минута тянется за минутой, и все это время я сверлю взглядом полог кровати, но никак не могу уснуть. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому в маленькой прихожей по диагонали от меня просматриваются очертания стенного шкафа, а также камин, книжные стеллажи, диван и кресло чуть дальше в гостиной.

Нетерпеливо перевернувшись на бок, закрываю глаза и пытаюсь прогнать страшные мысли. Безрезультатно. Когда я снова поворачиваюсь к прикроватной тумбочке, чтобы взять телефон и посмотреть какой-нибудь ролик на ютубе, чтобы расслабиться, пальцы нащупывают лишь пустоту.

Но… я же точно положила его туда. Протягиваю руку, чтобы включить ночник, но, сколько бы раз я ни нажимала на кнопку, свет не загорается. Может, и с этой розеткой что-то не так?

– Черт знает что! –  ворчу я, встаю с кровати и замираю на середине движения, услышав за спиной шаги по паркетному полу с противоположной стороны кровати. Сердце тут же замирает, превращаясь в ледышку.

По шее сзади разбегается покалывание –  жар и холод одновременно.

– Люблю, когда ты ругаешься.

Невозможно! Не может быть.

Я медленно поднимаю голову и оглядываюсь через плечо. Он здесь. И он стоит у меня в спальне. До сих пор он ни разу не вторгался в мою личную комнату при мне.

Неужели он пришел отомстить мне за то, что я сбежала из Испании? Особенно после нашей последней встречи… А если в ярости он еще более непредсказуем, чем обычно?

– Почему ты вдруг так притихла, цветочек? Разучилась говорить или разочарована тем, что я так быстро тебя нашел?

Я резко разворачиваюсь к нему. Его высокая фигура, похожая на тень, четко выделяется в лунном свете на фоне крошечного зазора между занавесками.

– Ты должен быть в Испании, –  шепчу я.

– Я там, где ты.

Напуганная и растерянная, я свожу брови и медленно обхожу кровать. Нужно убираться отсюда. Как можно скорее. В коридоре электричество наверняка не пропало.

– Ты помешался!

– Расскажи мне что-нибудь новенькое, –  произносит он горловым и в то же время высокомерным тоном, а затем делает движение в мою сторону, словно затаившийся в ночи тигр.

От страха у меня сводит живот, но я продолжаю пятиться к выходу. У меня нет ни оружия, ни какого-нибудь другого предмета, чтобы хоть как-то обороняться.

– Да пошел ты! Я избавлюсь от тебя. И очень скоро. Ты зашел слишком далеко.

– Ты мне угрожаешь?

– Нет, предупреждаю, –  шиплю я, ступая босыми ногами по пушистому ковру, который быстро сменяется паркетом.

У меня почти получилось. Через пару секунд я окажусь у двери и сбегу от него.

Этот мужчина идет ко мне плавными, неспешными шагами и насмешливо хмыкает:

– О чем?

– О том, что сообщу Монейрам о твоем незаконном проникновении. –  Понятия не имею, как именно, поскольку не сомневаюсь, что в этом гигантском поместье есть система сигнализации.

Его хмыканье переходит в надменный смех, как будто мое предостережение столь же неубедительно, как мышь, укусившая тигра за лапу.

– Не глупи. Corazón mío! [5] –  отвечает он, впервые используя испанское ласковое прозвище, что только сильнее меня злит. –  Если ты разбудишь членов этой семьи, они никого не найдут и посчитают тебя сумасшедшей. Кроме того, я бы все равно вернулся.

– А я рискну, ублюдок, –  оскорбляю его я, после чего разворачиваюсь на пятках и мчусь к двери. Но когда пытаюсь открыть ее, она не поддается. Coño![6] Твою мать, чтоб тебя! Почему не открывается?

Я лихорадочно дергаю ручку снова и снова, тяну дверь и вдруг чувствую позади себя присутствие крупного Демона.

– Запомни одну вещь: тебе от меня не убежать. Только если я сам этого не захочу.

Сердце колотится, как у загнанного в угол птенца, загипнотизированного смертоносным взглядом змеи. Я стремительно оборачиваюсь к нему лицом. Тупик.

– Убирайся! Я серьезно! Если преследование не прекратится, я заявлю в полицию. За решеткой ты сможешь следить разве что за личинками в тухлой похлебке.

Несмотря на то что здесь ужасно темно и можно лишь приблизительно представить, где в данный момент находится этот огромный тип, я решительно задираю подбородок и пытаюсь нащупать ключ в замке. Я на тысячу процентов уверена, что оставляла его в замочной скважине, когда закрывала за собой дверь после первой ознакомительной экскурсии.

И вновь мои слова, кажется, скорее забавляют его, чем впечатляют.

– Мне нравится твой дерзкий язык. Полагаю, он умеет делать и другие вещи, кроме как угрожать мне.

– А мне нравится мысль о том, как ты катишься в ад! –  Ощутив его дыхание на своем лице, я собираю все свое мужество в кулак и отталкиваю его обеими руками. Однако, невзирая на то что я далеко не слабая и прикладываю немалую силу, мне не удается даже заставить его пошатнуться. Вместо этого он ловит меня за запястья и дергает на себя так, что я неизбежно врезаюсь в него и злобно шиплю.

– Ты принадлежишь мне. Это не изменится даже после смерти.

Он спятил! Совершенно невменяемый!

– Я никому не принадлежу, –  гордо отвечаю я, запоздало отмечая, что мои руки, до этого лежавшие на твердой мужской груди, переместились ему на живот. От этого прикосновения перед моим внутренним взором мелькают образы нашей последней встречи. Как я лежала перед ним, выгнувшись, на столе для настольного футбола, а он запустил пальцы мне под юбку и почти довел до оргазма.

Мои лопатки упираются в дверь, когда он сжимает мое правое запястье и направляет его к своему бедру.

– Зато я принадлежу тебе, –  шепчет он.

А я неожиданно чувствую его твердую и мощную эрекцию. И, к своему собственному удивлению, не пытаюсь освободиться от его хватки.

– Я принадлежу тебе каждую ночь, каждый гребаный час, каждый миг, когда ты мечтаешь обо мне.

– Ты болен, –  отзываюсь я дрожащим голосом.

– Тогда исцели меня. –  Демон бесстыже ухмыляется.

Я поднимаю на него глаза, хотя его лицо сливается с темнотой и мне практически ничего не видно. Когда я поднимаю свободную руку к его лицу, которого до сих пор ни разу не видела и к которому никогда не притрагивалась, он отклоняется на несколько сантиметров от кончиков моих пальцев, как будто прикосновение причиняет ему боль. Но в конце концов он все-таки выдерживает его. По правой щеке, напряженной нижней челюсти и подбородку тянется ровная жесткая щетина. Я очерчиваю линию мягких и теплых губ. А в следующее мгновение его зубы прикусывают мои указательный и средний пальцы.

Проклятье. Это опасно, чертовски глупо и безрассудно, но от этого не менее захватывающе. Он высокий, очевидно, здорово накачан и следит за собой. Нос улавливает тонкую нотку кедра с оттенком мяты, а под моей левой рукой между тем все сильнее твердеет его ствол. Интересно, каков он на ощупь?

У меня чертовски давно не было секса. И секс с преследующим тебя незнакомцем –  это выход? Ни в коем случае!

– Найди себе психиатра. Серьезно, с тобой ведь определенно что-то не так, –  отвечаю я и отдергиваю руки. В следующее мгновение у меня над правым ухом раздается низкий, зловещий смех. И как же меня заводит этот смех. Он звучит самоуверенно, властно, бесконечно соблазнительно и вибрирует в моем теле.

– С тобой, судя по всему, тоже, потому что мой член ты отпустила не сразу.

Проклятье. Да он издевается надо мной!

– Иди к черту.

– Нет, я еще собираюсь тебя трахнуть. Во всех позах, в которых смогу заставить тебя кричать. Во все отверстия, чтобы пометить тебя как свою. Во всех местах, когда ты не будешь этого ожидать.

От его слов у меня бегут мурашки по коже. Но не от страха. Никогда раньше я не испытывала оргазм во время секса. Никогда, ни с одним из двух мужчин, с которыми спала. Максимум, когда доводила себя до пика сама. А теперь он заявляет, что способен довести меня до оргазма, хотя практически меня не знает?

– Запомни эти слова. И продолжай фантазировать, потому что до этого никогда не дойдет!

В следующую секунду я с силой пинаю его по голени, протискиваюсь мимо него и пытаюсь удрать в ванную. Ванная –  единственное место, где можно спрятаться до рассвета.

Потому что Демон –  призрак. Он исчезает, как только наступает день. Так было всегда.

К сожалению, далеко уйти мне не удается, потому что он хватает меня за руку, разворачивает, как в танго, и снова придавливает к двери перед собой. Только на этот раз я стою к нему спиной.

– Какого черта! Отпусти меня.

– И не подумаю. Я охренеть как долго ждал, чтобы снова почувствовать твой запах, вкус и дотронуться до тебя.

От моего сбивчивого дыхания запотевает деревянная дверная панель напротив лица.

– Скажи мне, Нурия, как часто ты думала обо мне за последние несколько часов?

Чертовски часто. Но не в том смысле, в каком ему хотелось бы.

– Я мысленно проклинала тебя каждый гребаный час, –  твердо отвечаю я.

– Ты молилась о том, чтобы снова увидеть меня после позапрошлой ночи.

Я бы солгала, утверждая, будто мне не понравилось произошедшее той ночью.

– И ты хочешь этого снова, хочешь почувствовать меня глубоко внутри себя и кончить на этот раз. Выкрикивать мое имя и отдавать мне свое тело.

Я качаю головой:

– После этого ты меня убьешь.

– Зачем мне это делать? –  Кажется, он искренне удивлен моим заявлением.

– Сталкеры всегда убивают своих жертв, как только получают то, что хотят, –  поясняю я, чувствуя его теплые ладони у себя на животе и на шее. Он держит меня, как котенка, за загривок.

Насколько же он, должно быть, чертовски большой и сильный. Попкой я ощущаю его твердость, чувствую, как он медленно трется об меня. В голове моментально всплывает воспоминание о позапрошлой ночи, когда я была так близка к оргазму, но потом он меня отпустил.

– Мне не придется тебя убивать, потому что ты добровольно дашь мне то, чего я хочу.

Инстинктивно качаю головой, хотя в глубине души понимаю, что он прав. Его пальцы блуждают по моему животу, спускаясь ниже, к поясу пижамы. Когда я ловлю его за запястье и нащупываю наручные часы с кожаным ремешком, Демон не останавливается, а перехватывает мою руку и заводит ее мне под шорты вместе со своей.

– Покажи мне, как ты хочешь.

– Что?

Пульс зашкаливает, и, как бы я ни старалась держаться, тело дрожит от напряжения.

– Сделай это сама, просунь пальцы в свою мокрую киску. Как только ты кончишь, я уйду.

– Ты…

– Больной, я знаю, –  бормочет он, прижимаясь к моей щеке, покусывая раковину уха, а затем направляет пальцы к моей киске. –  Будь послушной девочкой и трахни себя пальцами.

Ахнув, я пытаюсь вывернуться, отдернуть руку, но у меня ничего не получается. Демон прижимает меня к двери своим массивным телом, вдавливается в меня своим твердым членом, а затем проталкивает мои указательный и средний пальцы между половыми губами. Словно это его собственные пальцы, он растирает и массирует мою жемчужину круговыми движениями, ненадолго погружаясь внутрь, чтобы распределить влагу вокруг моего клитора. Нет, нет, нет. Если он продолжит в том же духе, я долго не протяну.

– Охренеть, я чувствую запах твоей мокрой киски. Ты так готова для меня?

Я тут же цепенею, напрягаюсь и умоляю свое тело не поддаваться его манящему аромату. Не реагировать на звучный, хриплый и выразительный голос. Не продолжать, несмотря на искушение.

– Демон.

– Я знаю, что до меня ты не кончала ни с одним мужчиной. Что ты берегла себя для меня. И я бы жестко трахнул тебя здесь и сейчас, заставил бы тебя кричать так громко, что завтра ты не сможешь ходить. Но ты пыталась ускользнуть от меня, причем много раз, хотя я так много дал тебе позапрошлой ночью. В качестве наказания я мог бы трахнуть тебя в задницу, не доводя до оргазма.

У меня перехватывает дыхание, и я хватаю ртом воздух. Он не станет этого делать.

– Но, думаю, такое наказание окажется гораздо суровее: ты будешь делать это с собой сама прямо у меня на глазах, до тех пор, пока не сможешь больше держаться на ногах. Начинай.

Да у этого парня еще больше садистских и психопатических наклонностей, чем я думала. Он кружит по моему клитору, надавливая все сильнее. Так сильно, что пробуждает покалывание внизу живота, а соски сжимаются под тонкой маечкой.

– Я не кончу, –  заверяю его я.

– А мне кажется, еще как кончишь.

Почему этот тип всегда так уверен во всем, что задумал? Он вытаскивает мою руку из шорт, поднимает ее выше, а затем с наслаждением облизывает мои пальцы. С его губ срывается гортанный стон, прежде чем он начинает посасывать мои пальцы.

– На вкус ты просто бесподобна. Меня ждет настоящее пиршество, когда я буду вылизывать тебя до оргазма.

Никто из мужчин до него не пробовал это делать, потому что я не хотела, не могла решиться и справиться с собственными комплексами.

– Никогда.

Я опять извиваюсь в его хватке, когда он снова направляет мои пальцы к киске и жадно стягивает с меня шорты, которые в итоге соскальзывают вниз по ногам. Прежде чем я успеваю воспротивиться, кончики моих влажных пальцев накрывают клитор, который он гладит, трет и крутит, пока моим телом не овладевает неожиданный жар, а ноги не начинают подкашиваться.

– Вот так, хорошо. Подари мне свой оргазм.

Клитор набухает, и вскоре Демону уже не приходится контролировать мои движения, потому что я действую сама. Я дошла до точки, за которой больше не хочу останавливаться, и выполняю его указания, мысленно опуская свои преграды и удовлетворяя себя.

– Трахни себя пальцами, –  приказывает он мне.

Я инстинктивно сглатываю комок в горле, трясу головой и закрываю глаза.

– Нет, если я остановлюсь, то…

Не обращая внимания на мои возражения о том, что еще немного, и я кончу, он обхватывает мою талию и без усилий поднимает.

– Правила устанавливаю я.

У меня вырывается разочарованный стон.

– Знаешь что, это просто смешно. Убирайся отсюда и поставь меня на пол.

– По-твоему, то, что я делаю, смешно? –  мрачно переспрашивает Демон, после чего несет меня к кровати и бросает на матрас.

Прежде чем я успеваю отползти от него на четвереньках, он крепко хватает меня за шею сзади и вдавливает верхнюю часть тела в простыни, так низко, чтобы встать между моими разведенными коленями. Одной рукой удерживая мою шею, другой он отвешивает мне шлепок по правой ягодице.

– Черт! Что ты делаешь?

– Да, черт. Продолжай, не то я кончу на тебя, а ты не получишь удовольствия.

– Не посмеешь, говнюк, –  ругаюсь я. В ответ раздается дьявольский смех, а потом моя попка вспыхивает от второго удара. Кожу обжигает жаром, потому что удар получился жестче предыдущего.

– Трахай себя пальцами передо мной. Я хочу знать, как хорошо ты умеешь себя удовлетворять, цветочек.

Я стискиваю зубы, а он хватает мою правую руку и ведет ее под животом к киске. Совсем близко сзади чувствую его дыхание, которое внезапно ласкает мою попку и половые губы. Прежде чем я успеваю осознать, насколько близко он находится от моей задницы, Демон облизывает мою ягодицу, отодвигает другую и впивается зубами в кожу. Господи! Никогда прежде он так ко мне не приближался.

Киска немедленно реагирует на его нежное, теплое дыхание, и я чувствую, что теку еще сильнее.

– Поверь мне, я умею, –  уверяю я его.

– Покажи.

Он здесь не для того, чтобы получить желаемое. Меня. Этот мужчина даже не пытается поиметь меня против моей воли, а хочет, чтобы я ласкала себя сама и доставляла себе удовольствие?

Он настойчивее направляет мои пальцы к промежности, пока я не пересиливаю себя и не ввожу палец внутрь.

– Очень хорошо. Трахай себя быстрее.

И именно это я и делаю, хотя просто протолкнуть пальцы внутрь мне недостаточно. Вскоре после этого Демон берет меня за талию и переворачивает на спину.

– Тебе не хватает моего большого члена, –  шутит он.

– Мне не хватает уединения, чтобы сделать это самостоятельно. Я не нуждаюсь в зрителях, ублюдок.

– Настолько закомплексованная, цветочек?

Мой сталкер мрачно посмеивается, затем опускается на меня сверху и единственным движением вводит в меня собственный палец, одновременно надавливая большим пальцем на самое чувствительное местечко. На этот раз он меня не держит.

Я задыхаюсь и хватаю ртом воздух, когда его палец полностью входит в меня, причем очень глубоко.

– Черт, в тебе еще теснее, чем я себе представлял. На этот раз без перчаток.

Нависая надо мной, он наклоняется к горлу, прикусывает шею и все быстрее обводит по кругу клитор.

Боже! Он делает это лучше, чем я. Этот незнакомец словно знает мое тело до мельчайших деталей. В следующий раз, когда он погружает в меня палец, к нему добавляется второй. Демон ускоряется, растягивает меня, доводит до дрожи во всем теле. Неожиданно начинает посасывать и целовать шею –  в том самом месте, где находится уродливый шрам. Когда его мягкие губы, а затем грубая щетина на подбородке перемещаются ниже, к ключицам, он разрывает на мне майку. Я упираюсь пятками в простыни, желая вывернуться из-под него, но на этот раз оргазм хочу забрать с собой.

– Пожалуйста…

– Скажи мое имя. –  И когда он ускоряет темп, а я чувствую, насколько уже промокла и как теку, я качаю головой и закрываю глаза. Его зубы болезненно смыкаются на правом соске, и вместе с тем он так интенсивно растирает клитор, что я вижу вспышки звезд в темноте, а затем благодаря ему меня уносит в нескончаемый водоворот похоти и желания.

Хотя до сих пор я цеплялась за простыни по обеим сторонам от себя, теперь вытягиваю руки вверх, чтобы ухватиться за его толстовку. Мой стон переходит в хныканье. Черт, нет. Нет, нет, как я могла это допустить?

Но почему мне так адски хорошо? Настолько, что я хочу, чтобы он оказался внутри меня и оттрахал так жестко, как недавно обещал.

В тот момент, когда Демон резко выкручивает мой сосок, киска сокращается, а его лицо опускается вниз, чтобы облизать клитор. Мужские пальцы так быстро и порочно движутся во мне, что я извиваюсь на простынях, а затем громко кричу: «Черт, Демон!» Причем ужасно громко, а значит, нас непременно услышат.

Шершавый язык упорно теребит мою жемчужину, которая дергается и жутко ноет. Больше ни о чем не задумываясь, я закрываю глаза и наслаждаюсь тем, что он делает, с готовностью подаюсь бедрами ему навстречу и цепляюсь за капюшон худи. Я понятия не имею, кто он такой. Понятия не имею, как его зовут на самом деле. Понятия не имею, что ему от меня нужно.

Но, будь все проклято… то, что он со мной вытворяет, –  запредельное удовольствие.

Спустя, кажется, целую вечность, за которую я полностью отдала ему контроль над собой и во второй раз мощно кончила, я молю его остановиться.

– Черт! Пожалуйста… ПОЖАЛУЙСТА! –  в экстазе кричу я, выгнув спину. Ноги дрожат, дыхание сбивается, нижние мышцы плотно сжимаются вокруг его пальцев. –  ДЕМОН! Ну… же!

Тот безжалостно продолжает, отчасти чтобы показать мне, как хорошо понимает, чего хочет мое тело, отчасти чтобы наказать меня.

Когда его пальцы внутри меня замедляются и оргазм стихает, оставляя во всем теле лишь горячий шум, Демон выпрямляется между моих ног. Тяжело дыша, я моргаю и смотрю на него. Мужчина без лица. Со скрытым лицом, которое он, возможно, никогда мне не покажет.

Его ладонь по-собственнически поглаживает мою киску.

– Надеюсь, мне не нужно объяснять тебе, что с этого момента она принадлежит только мне. –  Он снова проталкивает в меня палец, заставляя сделать дрожащий вдох. По телу проносится неудержимая горячая волна. Никогда прежде не чувствовала себя такой чертовски счастливой и удовлетворенной, никогда не ощущала такой странной легкости и невесомости.

Тем не менее мне снова хочется вырвать у него контроль над собой, поэтому я приподнимаюсь на локтях и смеюсь:

– Нет, мы не вместе. Она тебе не принадлежит.

– О, значит, нет? Не думаю, что ты когда-нибудь так бурно кончала от руки другого мужчины. –  Его пальцы провокационно ласкают меня изнутри. –  Она моя. И только моя.

Я тут же отстраняюсь от его руки, чтобы он больше не мог манипулировать мной своими прикосновениями. Пока я пытаюсь запахнуть на груди разорванный верх от пижамы, Демон поднимает ладонь к окутанному мраком лицу и, очевидно, снова облизывает пальцы.

– Скоро мы снова увидимся.

Он хочет уйти?

– Да проваливай! Я позабочусь о том, чтобы ты меня больше не доставал.

– Неужели ты до сих пор не усвоила, что не сумеешь ни закрыться от меня, ни спрятаться? Как по мне, можем и дальше играть в эту игру. Но только старайся усерднее.

– Ублюдок. –  Куда еще мне бежать, если не на другую сторону земного шара? В тропические леса? В Антарктику?

– Отныне твой ублюдок, цветочек, –  отвечает он в своей самодовольной манере. –  Кстати, пока не забыл. –  Дойдя до угла коридора, его силуэт замирает на середине движения. –  Что тебе снилось, из-за чего ты так испугалась?

Желудок ухает вниз.

Что? Как давно он здесь? Я же включала свет в ванной. Я бы заметила, будь он там, когда я вставала с постели после кошмара.

– Расскажи мне.

– Не знаю, –  честно отвечаю я. –  Ты, наверное.

Потому что фигура во снах такая же мрачная и подобная тени, как и он сам.

Демон произносит задумчивое «хм» и исчезает в коридоре.

– С этим мы еще разберемся. Я наблюдаю за тобой. Везде. –  С этими словами он покидает мою комнату. Слышится щелчок дверного замка. Но!..

Ключ все это время был у него? Я тут же переползаю через кровать, на которой осталось влажное пятно, к прикроватной тумбочке. Трясущимися пальцами нашариваю пропавший ранее смартфон. Должно быть, он стащил его, чтобы я не посветила на него экраном. Коварно и чертовски умно.

Когда я нажимаю на кнопку ночника, загорается свет, и я вижу саму себя в постели без пижамы, в разорванной майке, со следами укусов на груди и взъерошенными волосами.

Без колебаний я бросаюсь в ванную, хватаю светло-серый банный халат, на ходу продеваю руки в рукава и завязываю пояс.

Надо проследить за ним. Он не сможет пройти по поместью Монейров незамеченным. В доме установлены камеры, практически в каждом коридоре и снаружи на фасадах. Вчера я повсюду их обнаруживала и даже пересчитала. Тут более двадцати камер, и одна из них наверняка зафиксировала этого человека.

Мне нужна фотография. Я хочу наконец узнать, как он выглядит, кто он такой.

Глава 7

Нурия

Мне не должна нравиться эта игра в прятки, следует подчиниться доводам рассудка и отделаться от Демона. Но как это сделать, если он так меня заворожил?

Резко распахнув дверь, я собираюсь выскочить в коридор, как вдруг мне навстречу выбегает Генри, пес Монейров, виляя хвостом и с белой розой на ошейнике. Я глажу собаку по голове, когда прохожу мимо, а затем отправляюсь искать своего сталкера. Должно быть, он сбежал по лестнице на первый этаж.

Дойдя до перил, я смотрю вниз. Комнаты частично погружены в полумрак. Лишь лунный свет проникает сквозь окна с решетчатыми переплетами в роскошный холл особняка. И ни следа Демона.

Отлично. Он ускользнул от меня, как это обычно и бывает каждый раз, стоит мне для разнообразия попробовать погнаться за ним. Человек, который полностью оправдывает свое прозвище, потому что на самом деле перемещается как демон. Бесшумно, быстро, незаметно.

– Кто ты? –  шепчу я скорее себе самой.

– Уже не спишь? –  спрашивает кто-то позади меня, отчего я испуганно вскрикиваю. По полу постукивают лапы Генри, а за ними следуют шаги. Обернувшись, я обнаруживаю Зейна, который возник в коридоре позади меня в расстегнутой рубашке, с ослабленным галстуком и растрепанными волосами.

– Только что проснулась и услышала какой-то шум.

– Скорее всего, это был я. Я вернулся десять минут назад и собирался найти себе что-нибудь поесть на кухне. Пойдешь со мной?

Очевидно, что Зейн сильно пьян. С каждым его словом в мою сторону тянется слабый запах алкоголя.

Поскольку я все равно не собираюсь больше спать, а Зейн впервые проявляет интерес к разговору со мной, я пожимаю плечами.

– Конечно.

Его карие, слегка остекленевшие глаза блуждают по моему телу.

Mierda! Совсем забыла, что под халатом на мне нет ни шорт, ни трусов. Немного смутившись, я скрещиваю ноги. Зейн вскидывает брови, после чего смотрит на Генри, который уселся рядом со мной. Только сейчас я понимаю, что собака не издала ни звука с момента появления Демона. Наверняка хозяйский пес зарычал бы или залаял, как только в дом вошел незнакомец, разве нет?

– Откуда у тебя цветок? –  Нахмурившись, Зейн наклоняется к Генри, который прижимается мордой к его руке, потому что хочет, чтобы его погладили. Однако парень вытаскивает розу из собачьего ошейника, вертит ее между пальцами и прищуривает один глаз. –  Это ты прикрепила цветок?

– Я похожа на человека, который знает, где у вас растут розы?

Теперь он встает во весь рост, из-за чего мне приходится слегка запрокинуть голову, потому что он возвышается надо мной как минимум на голову. Рост у него, наверное, примерно метр восемьдесят пять –  не такой высокий, как Демон, но при росте метр шестьдесят семь по сравнению с ним я все равно выгляжу довольно миниатюрной.

– Знаешь, что странно? –  спрашивает Монейр заплетающимся языком, мгновение смотрит на цветок, а затем двумя пальцами подзывает меня ближе.

– Что странно? –  интересуюсь я и преодолеваю расстояние между нами. Он опускает лицо ко мне.

– То, что во всем доме нет ни одной белой розы. Моя мать ненавидит белые цветы. Она не отсюда. –  Небрежно, словно это не цветок, а пустая банка из-под кока-колы, он бросает его через перила.

Если Демон это увидит, то не обрадуется. Это явно его роза, потому что он уже дарил мне белые розы в Испании.

– От тебя как будто пахнет… –  Зейн неожиданно принюхивается ко мне, ловит выбившуюся прядь волос и внимательно изучает мое лицо. –  Мужским парфюмом.

– Тебе кажется, –  отвечаю я и поспешно отступаю назад, к перилам.

– Правда? Я только что видел парня в машине, припаркованной прямо на подъездной дорожке к поместью. Совпадение? –  Подчеркивая свой вопрос, он поднимает правую бровь. Я сразу же понимаю, к чему меня пытаются подвести.

Быстро делаю еще один шаг назад, поскольку его поведение кажется мне чересчур навязчивым.

– Какого парня? –  Не мог же он видеть Демона. –  Как он выглядел?

– Обычно. Задремал на водительском сиденье. Блондин. Больше я ничего не разглядел.

Блондин?

Внезапно он отворачивается от меня и идет вниз по лестнице, а за ним, виляя хвостом, бежит Генри.

– А он, случайно, сидел не в «Мустанге»?

– Да, точно.

Черт, это Энстон. Какого черта Энстону вообще понадобилось останавливаться и ночевать в арендованной машине рядом с подъездной дорожкой владений Монейров? Он ведь собирался на вечеринку, цеплять девушек, веселиться. Или надеялся, что я передумаю?

– Ты передумала или придешь ко мне на кухню? –  спрашивает меня Зейн. А в следующий миг пропускает ступеньку, потому что оглянулся на меня, спотыкается и выплевывает ругательства. –  Гребаная ступенька!

– Я приду к тебе.

– Не кричи так громко, пожалуйста, –  шутит он с многозначительной усмешкой и продолжает спускаться по лестнице.

Придурок.

Мог ли он слышать, как я кричала? Щеки сразу же обдает жаром. Проклятье, пожалуйста, только не это.

С одной стороны, я хочу проигнорировать его комментарий, но с другой –  мне нужно знать, слышал ли он меня, когда в моей комнате был Демон.

Я спускаюсь вслед за Зейном, на ходу подбирая нужные слова:

– Неужели ты думаешь, что я в первую же ночь тайком проведу в ваш дом парня?

Добравшись до первого этажа, у подножия лестницы он оборачивается и пристально смотрит на меня, пока его взгляд не становится слишком пытливым и я не отвожу глаза.

– А ты тайком провела в дом мужчину?

Ненавижу бесцеремонные встречные вопросы.

– Нет, –  честно отвечаю я.

В конце концов, я не имею никакого отношения к тому, как Демон попал в особняк.

– Тогда можешь не беспокоиться, что тебя выгонят. Потому что, поверь мне, Нуриса…

– Нурия! –  поправляю его я.

– Ну, значит, Нурия. Несколько девушек до тебя уже пытались это сделать и попались.

Широко улыбаясь, он гладит Генри по голове.

– Хочешь сказать, что Генри выдаст?

– Да, а еще здание охраняется и находится под видеонаблюдением. Проникнуть внутрь через окно, не спровоцировав сигнал тревоги, фактически невозможно. Пробраться на территорию и не попасть в объектив камеры тоже не получится. Сотрудники просматривают записи каждое утро. Поэтому если кто-то незаконно вторгся на территорию и заставил тебя стонать так громко, что я на мгновение засомневался, точно ли поставил на паузу свой порноплейлист перед тем, как отправиться на вечеринку, то да, это очень быстро всплывет.

Отчасти провокационная, почти злорадная ухмылка словно отбрасывает тень на черты его лица, отчего у меня начинает ныть живот. Он что, сказал это вслух?

Что ж, зато теперь я в курсе. Он меня слышал.

– Не смущайся, Нурилла, –  издевается он и с ехидным смешком идет дальше.

– Знаешь что? Иди в задницу. Меня по-прежнему зовут Нурия, понял? На случай, если до твоего муравьиного мозга до сих пор не дошло!

– У муравьев нет мозгов, –  продолжает дразнить меня Зейн. –  Кроме того, мне так же параллельно на твое имя, как и на твои ночные похождения. Через несколько дней ты станешь одной из многих, кто уехал восвояси, потому что их выгнали или они сами не выдержали жизни здесь. Так зачем мне запоминать твое имя?

Что за самонадеянный кретин!

В начале нашего знакомства он вел себя вежливо только для того, чтобы сейчас наехать на меня по-крупному. Пусть даже не думает, что ему это удастся. Я не из тех женщин, которые позволяют богатым напыщенным мужланам издеваться над ними и унижать.

– Еще посмотрим, не запомнишь ли ты мое имя. Потому что я намерена здесь задержаться.

Даже не собираюсь так быстро выбрасывать белый флаг!

– Спорю на десять тысяч долларов, что ты сдашься и не продержишься даже двух месяцев.

А он, похоже, чертовски в этом уверен.

– Ладно. –  Я приближаюсь к нему уверенным шагом, протягиваю руку и одариваю его мрачным взглядом. –  Спорю на…

Вот дьявол! На что я могу поспорить? Что эквивалентно ставке в десять тысяч долларов? У меня нет таких денег. А если бы и были… Монейр все равно врет и просто хочет покрасоваться. Даже если хозяйский сынок проиграет пари, никаких десяти тысяч долларов он мне не отдаст. Ну какой же лицемер.

– На что? Давай договаривай, шлюшка.

– Я не шлюшка. И могу спать с кем угодно, когда угодно и где угодно. Это не запрещено.

Внутри меня закипает невыразимая ярость. Тем не менее мне так и не приходит на ум, что можно ему предложить. Он с улыбкой смотрит на мою ладонь, затем преодолевает последние разделяющие нас полметра, берет меня за плечи и опускает голову, не глядя на меня.

– Не запрещено, тут ты права. Зато впускать в дом незнакомых мужиков, с которыми ты будешь этим заниматься, запрещено.

Я его не впускала.

– У тебя нет доказательств.

Я рывком высвобождаюсь из его хватки и отталкиваю парня от себя. Он пошатывается и смеется. Не будь он пьян, наверняка даже не заметил бы моего тычка. От него пахнет джином, сигаретным дымом и травкой. Зрачки расширены, и я готова поспорить на собственную задницу, что какими-нибудь таблетками он тоже накачался.

– О, думаю, я достану их через несколько часов.

– Не будь так уверен. –  Если я и могу сказать что-то с абсолютной уверенностью, так это то, что Демон не попадется. Без понятия, как он это делает, но он умен. Настолько умен, что это меня пугает. Я ощущаю его присутствие даже сейчас, как будто он слушает наш с Зейном диалог.

– Ладно, подождем и увидим. А пока я придумал тебе неплохую ставку, Нутелла.

Засранец!

Он сжимает мою кисть, а в следующий момент накрывает ее второй своей ладонью. Я пытаюсь ее выдернуть.

– Если ты проиграешь, я хочу тебя.

– Меня? –  Я сердито хмурюсь.

Зейн криво усмехается.

– Тебя, –  подтверждает он свое решение, о котором непременно пожалеет через несколько часов. Потому что он даже не представляет, во что ввязался. Ночь со мной для него будет означать смерть. Демон ясно дал понять, что воспринимает меня как свою собственность. –  Или мне нужно объяснить тебе на пальцах, что я имею в виду?

– Говнюк! –  шиплю я. В конце концов, он и сам знает, что я прекрасно поняла смысл его слов. Секс со мной.

– Согласишься или струсишь? –  Его темно-карие радужки сверкают, пока он смотрит на меня.

Я тяжело сглатываю.

– Почему ты хочешь меня? –  Очевидно же, что он не воспринимает меня всерьез и я ему даже не нравлюсь.

– Не имеет значения, –  невозмутимо отзывается парень.

А для меня еще как имеет.

– Ты увиливаешь. Понятно, длинный язык и ничего больше.

Ему дьявольски хорошо удается продолжать меня провоцировать.

– Я согласна, высокомерный ты мажор. Но только потому, что собираюсь выиграть. Можешь быть уверен, в ближайшие два месяца я никуда не денусь.

– Прекрасно. По рукам.

Я бросаю на него решительный взгляд, а он наклоняет голову и смотрит мимо меня куда-то вверх, на перила.

– Отец.

– Вижу, вы двое уже познакомились. –  Если бы он только знал!

Я быстро выдергиваю свою руку из ладоней его сына.

– Когда ты вернулся, Зейн? –  спрашивает мистер Монейр, спускаясь по лестнице в черном атласном халате и тапочках. –  Доброе утро, Нурия.

– Давно. И уже давно лежал бы в постели, если бы не услышал в доме какой-то странный шум и не пошел выяснять, в чем дело. –  Он ехидно косится в мою сторону.

Вот же паршивый!..

Я улыбаюсь, как будто не понимаю, на что он намекает. Затем я подхожу к розе, лежащей на мраморном полу в нескольких метрах от меня, и поднимаю ее.

– Доброе утро, мистер Монейр. Не буду долго вам мешать. Я только приготовлю себе кофе. –  Я бережно держу цветок в руке, словно это нечто драгоценное, и сжимаю его в пальцах.

Прежде чем Зейн успевает навязать мне еще следующий виток разговора, я огибаю лестничную площадку и выхожу в коридор, где находится кухня.

– Почему вы так рано встали? Не смогли уснуть? –  окликает меня мистер Монейр.

Пока Зейн меня не опередил, я останавливаюсь, оборачиваюсь и отвечаю:

– Джетлаг выбил меня из колеи. Сейчас пойду на пробежку и тогда буду готова приступить к первому дню с детьми.

– Вот это я называю дисциплинированностью, –  замечает мистер Монейр. –  Бери пример, Зейн.

Тот закатывает глаза, в то время как мистер Монейр провожает меня взглядом. Я иду дальше и слышу приглушенный диалог между отцом и сыном –  куда менее дружелюбный, чем несколько секунд назад.

– Где ты был? –  обращается отец к Зейну. –  Ты хоть в зеркало смотрелся?!

Не желая подслушивать их разговор, я скрываюсь за дверью кухни и закрываю лицо руками. Какая сумасшедшая ночь. Какое сумасшедшее утро.

Глава 8

Нурия

Лишь свет способен изгнать демонов. В то же время при свете дня каждый демон выглядит как твой лучший друг.

Так кто же на самом деле носит маску?

Потная и запыхавшаяся после пробежки, я стучу в окно со стороны водителя. Энстон спит на сиденье, хотя уже светает.

– Энс! Эй! Проснись!

Поначалу он вообще не шевелится, и на мгновение у меня мелькает мысль, что он может быть мертв. Не уверена, что мой человек-тень способен убивать людей, но он уже не раз повторял, что избавится от любого, кто может составить ему конкуренцию.

Вот и пусть бы Демон расправился с засранцем Зейном. После утреннего разговора я бы его даже благословила на это.

Примерно через минуту, в течение которой я безостановочно барабанила по стеклу, Энстон поморщился, моргнул и сонно уставился на меня. Слава богу, он все еще жив.

Я неистово жестикулирую, требуя опустить окно, но вместо этого он открывает дверь, которую я тут же распахиваю настежь.

– Какого черта ты здесь делаешь? Сын хозяев дома видел, что ты здесь припарковался. Ты ведь собирался вернуться в город и пойти тусоваться, –  ругаюсь я, отчего друг щурится, словно его мучает адская головная боль.

– Можно немножко потише, Нури? Голова гудит просто адски.

– Отчего? –  осведомляюсь я. –  Ты напился один в машине?

– Да нет же. Не неси такую чушь. Зачем мне напиваться здесь одному? Где тут веселье? Я ждал тебя.

Одетая в черные легинсы и темно-фиолетовое спортивное бюстье, я выпрямляюсь перед открытой пассажирской дверью.

– Я же сказала, что не поеду в Брисбен. Почему ты не уехал обратно?

– Не знаю… Я еще постоял у ворот… –  Он кивает в сторону запертых чугунных ворот перед поместьем в двадцати метрах от нас, а потом смотрит на меня затуманенным взглядом. –  А сейчас я тут… в машине.

– Что это значит?

– Понятия не имею… Я не знаю, что я здесь делаю, вот что это значит!

Вчера ночью я сама видела, как его машина разворачивалась. Видела, как он прошел перед включенными фарами, чтобы сесть в машину. Что могло случиться, чтобы он не помнил, почему припарковался на обочине на всю ночь? Это же полная бессмыслица.

– Хотя… –  Запнувшись, Энстон трет лоб, потом смотрит в зеркало заднего вида. –  Я сел в машину, а на заднем сиденье кто-то сидел.

– На заднем сиденье кто-то сидел? –  повторяю я, нахмурившись, и морщусь, как будто он рассказывает мне бабкины сказочки или насмотрелся ужастиков в духе «Очень страшного кино».

– Говорю же. Мне что-то прижали ко рту, а дальше… все почернело.

Он хочет сказать, что его усыпили? Мог ли это сделать Демон, чтобы избавиться от Энстона? Чтобы он перестал уговаривать меня пойти с ним на вечеринку? С него сталось бы.

– Ладно. Звучит жутковато.

И пугающе. От одной мысли о том, что на Энстона напали и усыпили, по позвоночнику пробегает холодок. Почему-то у меня возникает тревожное чувство, что с тех пор, как мы оказались в Австралии, все стало еще хуже, еще опаснее.

– Ты видел, как выглядел тот человек? –  уточняю я, однако Энстон качает головой:

– Нет. Нет, я ничего не видел. Было темно, и все произошло слишком быстро.

– Черт! Ты должен пойти в полицию и сообщить об этом, Энс.

– Я тоже уже об этом подумал, но… что я скажу полицейским? Я не знаю, как выглядит злоумышленник. Они ничего не смогут сделать с моим заявлением.

Как бы горько это ни звучало, он, наверное, прав.

Я взволнованно тру лицо, вздыхаю и закрываю глаза.

– Лучше тебе вернуться в отель. Мне нужно вернуться в дом, принять душ, а потом заняться детьми. Ты как, сам справишься?

– Я бы предпочел, чтобы ты осталась со мной, но мне же вряд ли удастся убедить тебя отвезти меня обратно?

Вид у него хуже некуда. Но если я повезу его в Брисбен, то не смогу вовремя приступить к работе.

Он смотрит на меня умоляющим взглядом и склоняет голову набок.

– Ты вышла на пробежку?

– Да, бегала в лесу. –  И, если честно, не думала, что Энстон до сих пор будет стоять здесь. На самом деле я считала, что Зейн просто меня разыгрывает. –  Не получится, Энс. Тебе придется возвращаться одному.

Он разочарованно вздыхает:

– Не так я представлял себе путешествие в Австралию.

По правде говоря, я тоже.

– Я отправился с тобой, потому что ты не хотела лететь сюда одна и потому что мы собирались провести время вместе, не забыла?

– Нет, не забыла. Но мне нужно выполнять свою работу. Когда у меня будет свободное время, я приеду к тебе и заглажу свою вину, о’кей?

В животе оседает легкое чувство вины: ему плохо, а я во второй раз отказываюсь встретиться с ним.

– Сегодня вечером. Давай организуем что-нибудь сегодня вечером.

Я задумчиво прикусываю нижнюю губу, а затем обнадеживающе улыбаюсь. Обычно этого хватает, чтобы он смягчился.

– Сегодня вечером, обещаю. А сейчас мне пора идти.

На прощание я виновато поглаживаю друга по левому плечу. Тот тянется к моему предплечью и гладит пальцами кожу.

– Торжественно клянешься?

Теперь я ухмыляюсь, поднимаю два пальца и произношу:

– Честное нурийское. До вечера.

Я вижу, как в его темно-карих глазах разгорается искреннее предвкушение сегодняшнего вечера. Прежде чем я убираю руку с его плеча, он подносит ее к губам, чего раньше никогда не делал. Затем отпускает мои пальцы.

Это такое странное ощущение, когда Энстон прикасается ко мне вот так. Может, он случайно? Прикосновение, в которое ничего не вкладывалось?

Чтобы не смотреть на него, я отхожу от его черного «Мустанга» и жду, пока он заведет двигатель и закроет пассажирскую дверь. Пока Энс сдает назад и разворачивает машину, я иду к воротам. В тот же момент у меня на запястье загорается дисплей часов Apple Watch, и я читаю сообщение с неизвестного номера.

«Мне стоит беспокоиться о том, что у моего цветочка появилось два новых поклонника?»

Фыркнув, оставляю сообщение Демона без внимания. Ну вот, все началось сначала. Он следит за мной и точно знает, где я и с кем.

Когда я возвращаюсь в свою комнату, на часах уже 06:40. Я быстро принимаю душ, чищу зубы, сушу волосы феном и завязываю их в пучок. Затем надеваю удобные темно-синие тканевые шорты и свободную блузку без рукавов, так как день обещает быть очень жарким.

Пока я продеваю ремень в петли на поясе, меня снова отвлекает сообщение Демона. Лучше вообще его не читать. Сделать вид, что не заметила. За ним приходит еще одно. Мой мобильный на прикроватной тумбочке мигает через короткие промежутки времени.

Мне слишком любопытно узнать, что он пишет. Кроме того, я хочу узнать, он ли напал на Энстона. Так что, застегнув ремень, беру смартфон и читаю сообщения.

«Ответь. Мне стоит придумывать способ, как от них избавиться, или нет?»

«Нет смысла меня игнорировать, цветочек».

«Ты же знаешь, что я буду писать тебе до тех пор, пока не получу ответ. А я всегда его получаю».

Глубоко вздохнув, я печатаю ответ:

«Лучше скажи мне, не ты ли усыпил Энстона у него в машине? Это было несмешно!»

Как только я отправляю ответ, у него высвечивается статус «онлайн».

«Зачем мне это делать?»

«Ты или не ты?»

«Нет».

Нет? Тогда кто это был? Или он мне врет?

В нерешительности я поднимаю глаза от мобильного телефона, и в тот же момент раздается стук в дверь. Ох ты черт! Уже семь часов.

Поспешно засовываю телефон в карман шорт и бегу к двери. На ходу надеваю тапочки.

В дверях стоит Джеки.

– Доброе утро, Нурия. Ты готова?

Одетая в пастельно-зеленый костюм, она приветствует меня с выжидательной улыбкой.

– Конечно. Готова.

– Очень хорошо. Я покажу тебе утренний распорядок девочек.

А он оказывается более чем хаотичным. Хейли упорно отказывается идти в сад, а Мейли наблюдает за происходящим и убегает от Джеки. В столовой ситуация обостряется до такой степени, что Хейли опрокидывает свою миску с хлопьями и молоко разливается по всему столу.

– Я не пойду в сад! Никогда больше не пойду! –  упрямо кричит она, и по щекам у нее одна за другой катятся сердитые слезы.

Я пребываю в легкой растерянности, размышляя, стоит мне вмешиваться или нет, и смотрю на Джеки, которая окончательно теряет терпение. Она постоянно поглядывает на мобильный. Насколько я знаю, ей уже пора уходить на встречу.

– Обычно по утрам у нас такого не бывает, –  оправдывается она, смущаясь из-за поведения своих детей.

– Я могу остаться дома с обеими девочками, –  предлагаю я. –  И тогда сегодня мы как следует познакомимся.

Служащая вытирает разлитое молоко, а Джеки резко вскакивает со стула:

– Думаешь, у тебя получится?

Я с улыбкой киваю:

– Конечно, получится.

Мейли пристально смотрит на меня.

– Я не хочу с ней знакомиться.

Бинго. Настоящая лапочка.

– Она тебе понравится, милая, –  говорит Джеки, остановившись за стулом дочери, обхватывает ладонями ее голову и целует в русую макушку.

Хейли бросает ложку на стол, затем энергично отодвигается от стола, отчего стул громко скрипит по полу, и сползает с сиденья.

– Ты куда? –  спрашивает Джеки.

– В свою комнату. Соберу чемодан и сегодня перееду.

Вот это заявление.

Джеки шумно вздыхает, уже немного уставшая и перевозбужденная из-за своих неугомонных детей. После того как я тоже встаю и передаю прислуге тарелку с недоеденными панкейками, Джеки во второй раз уточняет, точно ли я не возражаю присмотреть сегодня за обеими девочками.

– Я не возражаю, правда, –  заверяю ее я.

Она одаривает меня благодарной улыбкой и, цокая каблуками лабутенов, спешно исчезает через двойные двери в столовую, где еще раз останавливается и оборачивается.

– Спасибо, Нурия. Если тебе потребуется помощь, обращайся к персоналу. Мой муж уже на работе. Зейн должен спать в своей комнате наверху.

Что мне может понадобиться от Зейна? Если в доме вдруг начнется пожар, разбудить его и спасти ему жизнь? Да это в последнюю очередь придет мне в голову.

Я, конечно, по натуре незлобная, но после сегодняшнего утреннего спектакля в красках представляю себе, как стою перед горящим зданием с двумя детьми и смотрю на четвертый этаж с мыслью о том, что зад Зейна сейчас хорошенько поджарится.

К счастью, Джеки уже не видит моей ухмылки от разыгравшегося воображения.

После того как Мейли тоже от меня убегает, я поднимаюсь за ними на третий этаж. Но когда дохожу до двери, она оказывается закрыта. Не заперта, но каким-то образом заблокирована.

– Эй, не могли бы вы открыть дверь, пожалуйста? –  кричу я близнецам.

– Ты не зайдешь! Мы не хотим, чтобы ты заходила в нашу комнату.

Ах вы несносные гномы.

– Что ж, значит, вам не повезло, потому что я войду, нравится вам это или нет.

Я с силой упираюсь плечом в дверь, чтобы нажать на нее. Понятия не имею, как двум пятилетним детям за такой короткий промежуток времени удалось подтащить к двери комод, но, чтобы открыть дверь, мне приходится приложить немало усилий. Когда в итоге я заглядываю в образовавшуюся щель, то действительно обнаруживаю сдвинутый комод. За ним на стуле стоит Мейли и с милым выражением лица прячет что-то за спиной.

– Уходи! –  велит она мне, как будто имеет право тут командовать. Как будто я позволю пятилетней девочке указывать мне, что делать.

– Почему? –  спрашиваю я, сильнее толкая дверь и отодвигая комод дальше, чтобы не повредить ни дверь, ни мебель.

– Потому что ты нам не нужна. И другие тоже не нужны.

– Какие другие? –  спрашиваю я, сбитая с толку.

– Другие женщины, которые должны были с нами сидеть, –  отвечает одетая в красные штаны и белую футболку Хейли, которая как раз проходит мимо неустойчивого стула, где стоит Мейли. Затем о мою правую ногу ударяется какой-то колышущийся предмет. Я удивленно опускаю глаза, и в тот же момент в меня летит еще несколько таких же «снарядов».

Под ногами образуется лужа. Они что, серьезно? Двойняшки бросаются в меня водяными бомбочками.

– Эй, хватит баловаться! –  Обе хихикают, когда слышат, как я их ругаю. –  Это не… –  Ба-бах!

Шарик попадает мне в правое плечо, разрывается и обдает водой лицо.

– …смешно.

– Убирайся! Уходи! –  снова и снова кричат они. –  Мы не прекратим. У нас много бомб. –  Хейли бросается в угол комнаты, чтобы перетащить большой пластиковый ящик к стулу сестры. Мейли бросает в меня еще две бомбочки, которые я пытаюсь быстро поймать.

– Я не уйду. –  Пусть забудут об этом.

Как же велик соблазн убежать и захлопнуть за собой дверь, но сдаваться я не намерена. Стоит уступить один раз, и они продолжат испытывать меня на прочность.

Перехватив на лету один из шариков, я бросаю его обратно в Мейли. Но так, чтобы бомбочка разорвалась на сиденье стула. Не хочу сильно бить ее по голове, чтобы она опрокинулась назад через спинку стула и получила серьезную травму. Благодаря занятиям волейболом я в отличной форме. Но как потом объяснить Джеки, что в первый же день под моим присмотром ребенок покалечился и –  в худшем случае –  нам придется везти ее дочь в отделение скорой помощи? Нет уж, обойдемся без этого.

– Не бросай их обратно! –  возмущается Мейли.

– О, еще как буду бросать. Если ты кидаешься в меня, я буду делать то же самое. –  Пока я подбираюсь все ближе к ним, Хейли запускает в меня еще несколько водяных бомбочек и передает две сестре. Несколько пролетают мимо, разбиваются о комод или ударяются о стены. Когда Хейли в очередной раз бежит к Мейли, чтобы вручить ей два следующих «патрона», то поскальзывается и врезается рукой в спинку стула сестры. Черт!

Мейли тут же прекращает атаку, а я бросаюсь к Хейли, которая упала на пол и громко плачет.

– Хейли, что с тобой? –  спрашивает ее близняшка, спрыгивая со стула и опускаясь на колени рядом. –  Вставай. Она в комнате. Вставай.

Но Хейли продолжает безудержно плакать, трясет головой и вырывает руку из пальцев сестры, когда та пытается помочь ей подняться.

– Где болит? –  спрашиваю я Хейли, присаживаясь возле нее на корточки и подхватывая ее под мышки. Я осторожно помогаю девочке выпрямиться. Она показывает на плечо, и по ее щекам катятся крупные слезы. Когда малышка пытается вырваться из моих рук, я крепче прижимаю ее к себе. –  Небольшой перерыв. Бой продолжим позже. Сначала нужно позаботиться о раненых, –  говорю я обеим.

Мейли сердито смотрит на меня.

– Мы выиграли. А ты проиграла.

Как будто это сейчас имеет значение! Но если их это успокоит, то я не против.

– Да, вы победительницы. Очень метко бросаетесь шариками.

Мейли гордо скрещивает руки на груди и кивает, в то время как Хейли все еще хнычет. Я ласково глажу ее по плечу. Она оттягивает футболку за воротник.

– Я сломалась.

– Ты сломалась?

– Да, плечо сломалось. –  Она дотрагивается до него пальцем. Но секунды идут, а ее слезы постепенно высыхают. На маленьком плечике появляется красный след, на который я дую. Она смотрит на меня как на пришельца с другой планеты. –  Что ты делаешь?

– Дую, чтобы рана быстрее зажила. Это же все знают.

– И это поможет? –  спрашивает Мейли, чьи фиолетовые брючки и канареечно-желтая футболка промокли насквозь. Она наклоняется ко мне и внимательно следит за моими действиями.

– Уже чувствуешь волшебство? –  обращаюсь я к Хейли. Затем осторожно вытираю костяшкой пальца оставшиеся слезы.

– Немного. Щекотно.

– Значит, плечо начало заживать, –  заверяю я.

Мейли поджимает маленькие губки.

– Когда ты выздоровеешь, Хейли, война продолжится. –  Она бросается к коробке, чтобы принести еще водяных шариков.

Паркетный пол и так весь в воде. Если она впитается в дерево, мне конец.

– У меня есть идея получше, –  предлагаю я.

– Какая? –  интересуется Хейли, не сводя глаз со своего плеча.

Я поправляю ее футболку. Повезло, что она не поранилась сильнее.

– Мы продолжим бой с бомбочками снаружи, в саду. Там можно бегать и прятаться. Это гораздо веселее, чем в комнате.

Хейли, у которой покраснели щеки, смотрит на сестру.

– Тогда нам понадобится больше водяных бомбочек.

– О да, гораздо больше, –  соглашаюсь я с улыбкой. –  Где ваши запасы?

Пока девочки ищут маленькие воздушные шарики, я иду в примыкающую к детской ванную, чтобы вытереть полотенцем воду с пола, а потом переставить комод на нужное место у стены. Что-то мне подсказывает, что двойняшки еще не раз заставят меня попотеть. Потому что это точно не последняя попытка от меня избавиться.

Глава 9

Демон

Даже ее шипы не помешают мне к ней приблизиться. Боль от их уколов –  ничто по сравнению с ощущением пустоты, которое я испытываю вдали от нее.

Это как зависимость. Она как мой личный наркотик, от которого я не могу оторваться. Начав следить за ней, я иногда часами сижу перед мониторами и смотрю, чем занимается моя маленькая роза в течение дня.

Квест взломал систему безопасности Монейров, чтобы записи с камер передавались прямо на мой ноутбук. Так что проникнуть в здание незамеченным, не включив сигнализацию, было проще простого.

Вытянув ноги на стол, я глажу Одина по голове и затягиваюсь сигаретой. Дым поднимается к обшитому деревянными панелями потолку каминного зала.

В этой комнате я оборудовал себе временное рабочее место. Дом, снятый через сервис Airbnb, исполнен очарования классического особняка. Темные паркетные полы, величественные камины из плитки или полированного камня, обшитые деревом стены, картины с изображением игроков в поло и оленьи рога над массивными деревянными дверями. В этом доме чувствуется английская атмосфера, и он разительно отличается от современного лофта в Барселоне, который я снимал по поддельным документам.

Кожа дивана «честерфилд» скрипит под моим весом, когда я наклоняюсь к широкому подлокотнику, где стоит пепельница, и тушу сигарету. Один переползает по моей груди к плечу, пока я наблюдаю за Нурией, играющей с близнецами в саду. А она не так уж плохо справляется. Не думал, что она настолько хорошо ладит с детьми.

Особенно когда эти соплячки закрылись от нее в комнате, а она потом вышла оттуда вся мокрая. Эти девчонки здорово ее донимают, однако она не отступает. Вот она какая, мой цветочек. Хрупкая, но чертовски решительная и волевая.

В дверь неожиданно стучат, в то время как я любуюсь стройным телом Нурии, бегающей по лужайке, и ее грудью, подпрыгивающей вверх-вниз под влажной блузкой. Интересно, как будут двигаться ее грудки, когда она будет скакать на мне?

– Да, войдите, –  раздраженно бросаю я и закрываю ноутбук.

В комнату входит Квест вместе с Лекстоном. Если Квест –  относительно воспитанный парень с душой, то Лекстон –  хитрый пройдоха, который берет от жизни все, что только может получить. Даже если изначально не должен был это получить.

– У нас появились новости, которые ты, возможно, захочешь услышать. Или мы помешали?

Да, мать вашу, вы мешаете мне смотреть на Нурию.

– Какие новости? –  Я осторожно поднимаю голову Одина со спинки «честерфилда», пока он не заполз в щель между стеной и диваном и мне не пришлось отодвигать мебель, чтобы достать его. Он любит темные щели, как и я.

Черт. Я автоматически вспоминаю прошлую ночь. На языке до сих пор ощущается вкус киски Нурии, в голове звучат ее громкие сладострастные стоны, а зубы помнят нежную кожу ее сосков.

Не подавая вида, что еще чуть-чуть, и у меня встанет, я выпрямляюсь, чтобы отнести Одина в террариум.

– Ни хрена себе, как выросла эта зверюга, –  замечает Лекстон с расширенными глазами. –  Всего два месяца назад он был меньше.

– Тебе просто показалось, потому что ты видел его свернувшимся в террариуме. Не подержишь его немного?

Мне известно, насколько Лекс, которого не пугает практически ничего, боится змей. Не давая ему шанса найти отговорку, я протягиваю ему своего почти полутораметрового питомца. Он неловко берет его у меня, и я открываю крышку террариума, чтобы убедиться, правильно ли выставлена температура лампы.

– Черт, а он тяжелый, –  жалуется Лекстон.

Пока он еще не начал ныть, я забираю своего тигрового питона и кладу его в террариум.

– Какие у вас новости? –  повторяю вопрос я, поскольку они отвлеклись от дела.

Одетый в костюм Лекстон прочищает горло, обменивается коротким взглядом с Квестом, а затем говорит:

– Мы нашли двух свидетелей. Предположительно именно они последними видели пропавшую семнадцатилетнюю женщину.

– Скорее уж девушку, –  перебивает его Квест.

– Ну девушку, –  с раздражением ворчит Лекстон и закатывает глаза. –  Оба свидетеля последними видели Вендру, перед тем как она исчезла.

– Где? –  спрашиваю я, закрывая террариум, и поворачиваюсь лицом к парням.

– Совсем рядом с заброшенной церковью. Церковь Святого Михаила –  это полуразрушенное здание, которое за последние десятилетия заросло деревьями и кустарником. Несмотря на это, она превратилась в тайное место встреч для некоторых подростков, которые устраивают там испытания на смелость. Остаются внутри на ночь и тому подобное, потому что –  держитесь –  в ней якобы водятся привидения.

Как смешно.

– И именно там свидетели в последний раз видели Вендру?

– Верно, –  подтверждает Квест. –  Согласно результатам полицейского расследования, Вендра заправила машину в двадцать три сорок семь и была заснята камерами на заправке. Это последний раз, когда она попала на видео два месяца назад.

Квест на своем смартфоне показывает мне запись с автозаправки, на которой видна «Тойота» с садящейся в нее светловолосой девушкой.

– А потом –  пуф! –  она исчезла. Ее машину, серебристую «Тойоту Ярис», нашли через три дня примерно в миле от этой церкви. Пустой. С широко распахнутыми дверцами, так что за прошедшие несколько дней сильный дождь и ветер уничтожили большинство следов вокруг и внутри машины. Как, по-твоему, она была в этой церкви?

– Я не стану делать никаких предположений, пока у нас не будет больше доказательств. Давайте заглянем в эту церковь, –  командую я. –  Сегодня ночью.

Они оба смотрят на меня так, будто я съел на завтрак инопланетянина.

– Или кто-то из вас в штаны наделал, испугавшись привидений? Потому что, уверяю вас, единственным призраком, которого мы там встретим, буду я.

– Как будто я верю в такие тупые страшилки, –  с напускным смешком отрицает Лекстон. –  А почему ты не хочешь пойти туда днем?

– Потому что я уверен, что ночью в церкви не будет пусто.

Там наверняка ошивается молодежь. А запугивать пьяных подростков гораздо занятнее, чем перехватывать их в школе и заставлять говорить.

– Что насчет свидетелей? Не хочешь сначала поговорить с ними?

Конечно, хочу. Чем быстрее мы выполним задание по поиску пропавшего человека и найдем Вендру, тем больше времени я смогу провести с моей розой.

И мне не терпится сегодня ночью снова понаблюдать за ней, пока она спит. Пускай мне и не нравятся кошмары, в которых она, судя по всему, ночь за ночью переживает смертельный ужас. Над этим я тоже уже работаю. Над прошлым Нурии, которое определенно и является причиной кошмарных снов.

– Да, я хочу с ними поговорить. Кто эти свидетели?

– Кай Уилсон и Дженна Уиттакер. Оба одноклассники Вендры, но не ее лучшие друзья.

– Что, враги? –  уточняю я, подхватывая со спинки дивана свою кожаную куртку и накидывая ее поверх серой рубашки.

– Без понятия. Пока не похоже, чтобы у Вендры имелись враги. Ее все любили, она была жизнерадостной, дружелюбной. Просто типичная школьница, которая всем нравится.

У каждого человека есть враги, даже если он не обо всех знает. Некоторые завистники всегда прячутся под личиной друзей.

– Ладно, давайте пообщаемся с этими двумя.

* * *

Мы заходим в обычную среднюю школу, чтобы встретиться с Каем и Дженной, которые захотели поговорить в безопасном месте.

Неудивительно. Если бы я, будучи подростком, первым познакомился с Лекстоном, тоже запаниковал бы. Татуировки Лекса тянутся от шеи и до костяшек пальцев, у него пронзительный взгляд убийцы, который многих отталкивает. Свою другую, более дружелюбную сторону он показывает только близким людям.

Когда сидящий на скамейке в фойе Кай поднимает глаза на Лекстона, то нервно сглатывает. Кай –  долговязый паренек, который при обычных обстоятельствах, вероятно, за словом в карман не лезет. Сейчас же он будто воды в рот набрал.

Квест продолжает рассматривать спортивные трофеи и фотографии учеников в фойе, в то время как я сажусь рядом с Дженной. Дженна, рыжеволосая школьница с боковым пробором, в светлой юбке и со слишком откровенным, на мой вкус, декольте, сразу же от меня отодвигается.

– Вы предлагали деньги за информацию, –  начинает разговор Кай, после чего я откидываю голову назад и бросаю взгляд на лестничный пролет большой, недавно отремонтированной школы. По ступеням спускается несколько групп учеников.

– Плата будет. Но только если информация окажется полезной, –  объясняю я мальчишке.

Дженна тоже поворачивается лицом к Каю, который сидит возле нее на длинной скамейке перед окном во всю стену и нервно покусывает нижнюю губу.

– Ладно. Конечно, бро, я понял. Мы не лжем. Мы говорим правду.

– Тогда повторите то, что вы сказали мне и вон тому парню сегодня утром. –  Лекстон показывает на Квеста у себя за спиной, который с преувеличенным интересом изучает каждую фотографию, словно мы на экскурсии в музее.

– И сколько мы в итоге получим за достоверные сведения? –  допытывается Дженна, глядя на меня так, будто думает, что может со мной побороться.

Я награждаю ее усталой улыбкой.

– Пять тысяч долларов.

Ее тонко выщипанные брови дергаются.

– Хорошо. Ты сам начнешь, Кай, или лучше мне?

– Давай ты. Ты последняя разговаривала с Вендрой.

– Плевать, кто будет говорить, начинайте уже, –  подгоняет эту парочку Лекстон.

– Как мы уже сообщили утром, в лесу, примерно в десяти милях отсюда, есть заброшенная церковь. В ней устраивают тайные вечеринки, проводят ритуалы, снимают видео, занимаются всякими мерзостями. Иными словами, творят реально запрещенную хрень. И речь не только о раскуривании травки или типа того. По-моему, там водятся призраки. И это говорю не только я. В пятницу два месяца назад мы с Каем видели Вендру там во второй раз. На самом деле она не из тех девчонок, которые захаживают на подобные тусовки, но она запала на парня, который, ну…

– Джазим Лендер, –  выдает Кай. –  Капитан футбольной команды.

Как банально.

– Он и его парни почти каждые выходные собираются в церкви и отрываются по полной. Возможно, поэтому Вендра там и появилась. Когда мы столкнулись с ней там, она выглядела как-то по-другому.

– Насколько по-другому? –  переспрашиваю я.

– Ну, она стояла на дорожке, ведущей к церкви, какая-то растерянная, чуть ли не в отчаянии. Что-то бормотала себе под нос, а на голове был полный бардак, как будто она все это время рвала на себе волосы.

– Она была ранена? –  вклинивается Лекстон. –  У нее шла кровь или она была грязной, как будто упала?

Дженна и Кай переглядываются.

– Может быть. Не знаю. В ту ночь было жутко темно. Я всего на секунду посветил на нее телефоном, потому что мы не поняли, кто это.

Лекстон прищуривается.

– А потом? –  возвращаюсь к теме я.

– Да, а потом я спросила, все ли в порядке. Она сказала, что все нормально, у нее все хорошо. Но это явно была ложь. Кто угодно бы это заметил. Может, ей стало стыдно, что мы обнаружили ее в таком виде. Выглядела она и правда ужасно. –  Дженна пожимает плечами. –  Ну, то есть мне точно стало бы стыдно.

Ее мутно-карие глаза быстро перебегают с Лекстона на меня.

– После этого вы пошли дальше? –  продолжаю я допрос, по ходу делая пометки в смартфоне.

Проклятье. Нурия до сих пор не ответила. Самое время для очередного наказания.

– Да, –  отвечает Кай. –  Мы пошли к церкви, там вечеринка была в самом разгаре.

– Во сколько примерно это случилось? –  перебивает его Лекстон.

– Ну, наверное, около половины первого ночи? Может, даже без четверти час. Я не смотрел на часы. Зато случайно взглянул на время, когда увидел, как Дженна выходит из церкви с Вендрой примерно в двадцать минут третьего.

– Ты ушла из церкви с Вендрой, с которой на самом деле не дружишь, Дженна. Почему? –  задаю следующий вопрос я.

– Потому что она была как будто совершенно не в себе. Пьяной и как-то… –  Девушка подыскивает подходящие слова и жестикулирует в воздухе правой рукой. –  Более того.

– Как-то более того? –  Лекстон делает шаг к ней. –  Что ты имеешь в виду?

– Ну, я знаю, как ведут себя пьяные люди. Но она выглядела так, будто приняла что-то еще.

– То есть наркотики? –  спрашивает Лекс. –  В церкви торгуют наркотиками? Гашиш, кокс, таблетки?

Кай и Дженна опять обмениваются многозначительными взглядами и кивают словно отрепетированным движением.

– Если что, вы это не от нас узнали, о’кей? Иначе нам конец.

Почесав бровь, я издаю короткий смешок.

– Не беспокойтесь об этом. Итак, Дженна, ты пошла в лес с Вендрой, потому что той стало плохо. А после этого?

– Я хотела, чтобы ее отвезли домой. Чтобы она поехала с друзьями. Не хотела отпускать ее одну. Она была совсем никакая и к тому же пьяная. Но сколько бы я ее ни уговаривала, Вендра отказывалась уходить с вечеринки, а все рвалась что-то решить. Постоянно это твердила: «Мне нужно кое-что решить. Мне нужно поговорить с ним».

– С ним? –  спрашивает Квест, который между тем вернулся к нам после ознакомительного тура по фойе.

– Да, с ним, –  отвечает Дженна. –  Я уверена, что она имела в виду Джаза.

– Джазима? –  уточняю я.

– Да, Джазима. Почти все зовут его Джазом. Наверняка только из-за него она и хотела там остаться.

Раз Вендра сама не сказала, кого имела в виду под ним, я не могу полностью доверять словам Дженны.

– А потом все стало вообще странно, –  продолжает та. –  В смысле, по-настоящему странно. –  Семнадцатилетняя девушка делает глубокий вдох и слегка покачивает головой, словно пережитые события не укладываются у нее в голове. –  Она вдруг все-таки согласилась на мое предложение уехать с моей подругой Лейлой и пошла к ней. Так как в тот же момент меня позвал Кай, я только мельком успела увидеть, как Вендра идет по лесной тропинке к машине Лейлы. И она даже с ней заговорила –  Лейла рассказала мне об этом на следующее утро. Вот только Вендра так и не попросила ее подвезти.

– А что она вместо этого говорила? –  уточняет Квест.

– Сказала, что Лейла следующая.

Следующая?

– Следующая в чем? –  раздраженно допытывается Лекстон. –  Хватит этих загадок, просто выкладывай.

– Лейла сама не поняла. Она тоже спросила Вендру, что та имеет в виду. Но Вендра просто ушла дальше по лесной тропе, и больше ее никто не видел. Никто из моих знакомых, по крайней мере.

– Куда она могла пойти? –  спрашиваю я.

– Не знаю, –  откликается Дженна. –  На пять миль вокруг церкви нет ничего, кроме леса, полей и болот. Полиция считает, что она сбежала, погибла в результате несчастного случая или каким-то образом покончила с собой в лесу или на болоте. По мне, так это полная чушь.

– И почему же? –  хмуро осведомляется Лекстон.

Я вижу, что, по его мнению, допрос слишком затянулся и что ему надоело вытягивать из них каждую крупицу информации клещами.

– Потому что в ту ночь она была в полном раздрае, но хотела с кем-то поговорить. Готова поспорить, она все же встретила этого человека и разговор не задался.

Вопрос в том, почему часом ранее она выглядела так странно. Если от заправки до церкви она доехала в нормальном состоянии, значит, что-то произошло за те полчаса, пока Дженна и Кай не встретили ее в первый раз. Но что? Что случилось?

– Ты еще не рассказала им о Лейле, –  вмешивается Кай.

– А что с ней?

Я изучаю выражения их лиц. Как правило, я очень хорошо считываю лица людей и знаю, когда мне лгут, а когда нет. Кай облизывает губы и смотрит мне прямо в глаза. Знак того, что он хочет установить со мной контакт, чтобы я ему поверил.

– Лейла Ньюман пропала неделю назад, –  опережает его Квест и неожиданно сует мне под нос плакат о ее розыске. –  Висел на доске объявлений вон там.

– Именно. Она пропала с прошлой пятницы, с тех пор как вернулась в церковь.

Черт, судя по всему, с этой церковью дело нечисто, и там таинственным образом бесследно исчезают девушки.

– Вы ходили в церковь в прошлую пятницу?

Оба энергично мотают головой.

– Нет, –  отвечает Кай. –  Правда, нет.

– Я больше никогда в жизни туда не пойду. –  Дженну передергивает. –  Там либо орудует нечистая сила, либо кто-то охотится за школьницами. И то и другое –  чистейшая жуть. Как по мне, так церковь Святого Михаила –  это настоящая обитель зла.

Глава 10

Нурия

Он отравляет мой разум, но это дарит приятные ощущения.

Он овладевает моим телом, но я чувствую себя свободной.

Он наказывает меня за грехи, но меня к нему тянет.

– Почему вы больше не хотите ходить в детский сад? –  спрашиваю я Хейли, когда мы вместе прыгаем на батуте в саду и она даже проделывает несколько сумасшедших переворотов.

– Потому что Ранья всегда нас туда возила. Она намного лучше мамы.

– Ранья? –  повторяю я и склоняю голову набок, прежде чем оттолкнуться от батута. –  Кто такая Ранья?

– Наша сестра, –  небрежно отвечает Хейли, не поднимая на меня глаз, пока падает и снова поднимается на ноги с батутного полотна.

– У вас есть сестра? –  Я замираю на середине движения. –  И где она сейчас?

– Умерла. –  Мейли пролезает через отверстие в сетке батута, переваливается через край и спрыгивает в траву. –  Умерла. Она умерла.

Что она такое говорит?

– Нет! –  с гневным выражением лица возражает сестре-близнецу Хейли. –  Она не умерла.

– А как ты думаешь, где она? –  спрашиваю я у Хейли после того, как опускаюсь на пружинящую ткань, чтобы заглянуть девочке в глаза.

– Она ведь просто далеко уехала. Ранья никогда бы не бросила нас навсегда, –  говорит она мне, опустив голову.

– Если она умерла, то не сможет вернуться, –  заявляет Мейли.

– А откуда ты знаешь, что она умерла? –  задаю я вопрос уже Мейли.

Я не планировала заводить разговор о смерти с пятилетними детьми, но как еще на такое реагировать? Кроме того, мне интересно узнать, что это за сестра, о которой я до сих пор даже не знала. Если она могла возить их в детский сад, значит, ей было не меньше шестнадцати лет.

– Мама и папа тайком обсуждали это с полицией. Мы их подслушали.

Весьма сообразительные дети. Мейли натягивает на ноги кроссовки и уходит от нас, опустив плечи. Очевидно, потеря старшей сестры очень остро на ней отразилась.

– Если хочешь, –  неожиданно шепчет мне Хейли, прикрыв обеими ладошками мое ухо, –  я могу тебе кое-что показать.

– Что показать? –  шепчу я в ответ, потому что это наверняка совершенно секретно.

– У меня есть книга Раньи.

– И ты хочешь мне ее показать?

Она кивает.

– Я еще не очень хорошо умею читать. Только совсем чуточку. –  Тоненькими пальчиками она обозначает небольшой промежуток между большим и указательным пальцами. –  Но ты можешь почитать мне вслух. Ты любишь всякие истории?

У меня на лице появляется широкая улыбка.

– Я обожаю истории. Особенно сказки, фэнтези и про вредных принцев.

– Терпеть не могу вредных принцев. –  Хейли морщит маленький курносый носик.

В тот же момент я краем глаза замечаю какое-то движение. Повернув голову в сторону террасы, обнаруживаю там Зейна. Я не видела его с самого утра. Сейчас чуть больше четырех часов дня. Неужели он так долго спал?

Впрочем, какое мне вообще дело до того, чем этот говнюк занимался столько времени?

– Я тоже терпеть не могу вредных принцев, –  соглашаюсь я с Хейли.

Она хихикает:

– Пойдем, я покажу тебе книгу.

Закинув за шею полотенце, Зейн направляется через террасу к лаунджу. Он без рубашки, в черных спортивных штанах, низко сидящих на бедрах, как будто только что вышел из спортзала.

Я ловлю себя на том, что внимательно его рассматриваю. Хотя он находится в двадцати метрах отсюда, а от террасы нас отделяет поблескивающий на солнце бассейн, даже с расстояния видно, насколько у него подтянутое тело. Живот плоский, а мышцы рук и груди ярко выражены. Кроме того, мне в глаза бросается татуировка у него на боку, но непонятно, что там за рисунок.

А в следующую секунду я поджимаю губы, увидев, как вслед за ним из дверей террасы выходит блондинка с хвостиком, одетая в фиолетово-синие облегающие шорты и бюстье. Наверняка она не просто его тренер. Зейн, небрежно опустившись на белые подушки темного дивана, просит прислугу принести ему шейк, поворачивает лицо в мою сторону только после того, как я слезаю с батута и начинаю искать обувь.

– Теперь ты покажешь мне свою книгу? –  обращаюсь я к Хейли в попытке как можно быстрее скрыться от взгляда Зейна.

– Да.

Я протягиваю ей руку, в которую она вкладывает свою. Мейли уселась на качели в саду и, кажется, о чем-то глубоко задумалась или дуется. Мне пока не удается до нее достучаться. В то время как доверие Хейли мне удалось завоевать уже через несколько часов, Мейли по-прежнему часто блокирует меня.

– Мейли, пойдем с нами в дом, –  прошу ее я.

– Нет!

Зейн продолжает наблюдать за нами. Черт. Не оставишь же ее одну на улице. Если с ней что-то случится, виновата буду я. Не похоже, чтобы ее брат собирался немного присмотреть за малышкой. Вместо этого он предпочитает лапать блондинку, которая между тем устроилась рядом с ним.

Зейн закидывает ее ногу на свою. Особо не обращая внимания на нее саму, он пальцами выводит круги по ее колену, поднимаясь к внутренней стороне бедра.

Чтоб тебя, Нурия, отвернись. Он же просто тебя провоцирует.

– Мейли, пошли, я покажу ей секретную книгу, –  зовет Хейли сестру. –  Она может ее прочитать.

Мейли тут же спрыгивает с качелей, молнией мчится к нам и без единого комментария проносится мимо.

Да что с ней такое? Я следую за ней, держа Хейли за руку. Когда мы оказываемся на террасе, блондинка обвивает шею Зейна, зарывается ногтями в его густые темные волосы и пытается его поцеловать. Пытается, потому что он отворачивается и смотрит на меня:

– Все пучком, Нурия?

Не будь со мной Хейли, я бы показала ему средний палец. Нет, засунула бы его прямо ему в задницу.

– Само собой, –  отвечаю я. –  А вот у тебя пучок, похоже, поджимает.

Коротко фыркнув, он открывает рот и прищуривается.

– Что она сказала? –  возмущается блондинка, прежде чем я быстро скрываюсь в доме вместе с Хейли.

Мне с трудом удается сдержать смех, и Хейли, разумеется, это замечает.

– Что такого смешного? –  спрашивает она на ходу, поднимая на меня взгляд.

– Ой, да ничего, –  отвечаю я ей, затем приседаю перед ней на корточки и указываю себе на спину. –  Давай запрыгивай.

Стоит девочке сообразить, что я имею в виду, как у нее загораются глаза. Она осторожно забирается мне на спину, обхватывает руками за шею и скрещивает ноги у меня на животе. Я несу ее на спине на третий этаж.

В детской она с радостным смехом с меня спрыгивает.

– Мне понравилось. Ты самая лучшая лошадка, Нурия.

Мейли встречает нас, стоя перед своей кроватью с напряженным выражением лица.

– Она не получит секретную книгу, –  протестует она.

– Но Нурия может ее прочитать. Она расскажет нам, что в ней, –  убеждает ее Хейли, подходит к сестренке и берет ее за плечи.

Мейли упрямо качает головой, держа что-то за спиной. Скорее всего, ту самую книгу. Что в ней может быть такого интересного, раз Мейли считает, что не всем можно ее видеть?

– Все нормально, Хейли. Если твоя сестра не хочет показывать ее мне, ничего страшного.

Хейли поворачивается ко мне:

– Ты должна нам ее прочитать. Я хочу знать, что в ней написано. Для нас там слишком корявые буквы.

Корявые? Значит, это книга, написанная от руки, а не обычный сборник сказок.

Какое-то время Хейли уговаривает сестру, пока не отбирает у нее книгу.

– Не отдавай ей! –  сердито кричит Мейли.

Хейли с гордостью вручает мне черный блокнот с надписью золотыми буквами: «Ежедневник». Я удивленно выгибаю брови и пролистываю пару страниц. Это явно личный дневник.

– Откуда у тебя это?

– Это история Раньи. Ее книга. Она записывала туда свои сказки, каждый день. Она всегда нам так говорила. Это секретные сказки. Почитай их нам.

– Скоро мы сами сможем их прочитать, –  вмешивается Мейли, шагнув ко мне и протягивая руку за дневником.

– Хейли, твоя сестра права. Это очень личные сказки, которые не всем стоит читать, –  объясняю я, закрывая книжку и передавая ее Мейли, которая тут же обхватывает обложку руками, словно охраняя драгоценное сокровище.

– Я не хочу ждать. Там сказки Раньи. Она постоянно читала нам истории. Почти каждый вечер. –  Кажется, малышка готова расплакаться, так как она чуть ли не беспомощно смотрит на Мейли, которая крепко вцепилась в книгу. –  Пожалуйста, Мейли…

Хейли смотрит на свою близняшку, но та продолжает твердо стоять на своем.

– Нас будут ругать, если мама и папа узнают, что книга у нас, –  предупреждает Мейли сестру. –  Они и так уже ее ищут.

Я замираю. По-моему, это как-то жутковато. Дочь семьи объявлена мертвой –  дочь, о которой мне никто раньше даже словом не обмолвился. Полицейские, беседующие с ее родителями. Дневник, спрятанный двойняшками. Разве их родители не должны знать об этом? Я уже дважды обошла все поместье. И ни на одной фотографии не обнаружила девушку или девочку-подростка. Если бы моя дочь переехала или умерла, на стенах остались бы какие-то памятные вещи или снимки.

– У Нурии они искать не станут. Правда? –  Хейли поднимает на меня глаза. –  Просто мама заглядывает в наши шкафы и ищет книгу. Если она ее найдет, то поймет, что это мы ее стащили.

– А где вы прятали ее до сих пор? –  спрашиваю я их обеих.

– Под матрасом, –  признается Хейли.

– Тшш. –  Мейли прижимает указательный палец к губам. –  Она может передать маме.

– Не передаст. Ты ведь обещаешь нам, правда?

Я киваю и поднимаю пальцы:

– Торжественно клянусь. Не скажу никому ни слова.

Было бы фатальной ошибкой выдать девочек. Это полностью уничтожит крохи зарождающегося доверия, которого я добилась за последние несколько часов.

Мейли подходит ко мне и сует в руки дневник:

– Почитай нам вслух.

Я сажусь на кровать Хейли. Честно говоря, у меня плохое предчувствие. Это дневник с интимными переживаниями девушки, которую я даже не знаю. Но что, если в нем хранятся секреты, имеющие огромное значение? Читать или не читать? Близняшки забираются на кровать слева и справа от меня, и в конце концов Мейли помогает мне принять решение: она сама открывает книгу.

– Читай.

Глава 11

Демон

Глубоко в тени большинства лесов скрываются волки, готовые утолить свою жажду крови невинными девушками.

Я же возвышаюсь над ними и убиваю этих волков, потому что никому другому это не под силу.

Я выключаю фары своего «Эскалейда». Уже почти полночь, и, черт возьми, я бы предпочел сейчас быть с Нурией, а не тащиться на тупую подростковую вечеринку. Особенно с учетом того, что сегодня вечером Нурия едет развлекаться в Брисбен со своим сумасбродным приятелем Энстоном. Если этот сукин сын хоть пальцем ее тронет, я вырву глаза из его черепа и засуну их ему в рот.

– Может, пойдем уже? –  подает голос Лекстон, в последний раз затягиваясь сигаретой, а затем небрежно выбрасывает ее в открытое окно. –  Или будешь дальше прокручивать сторис? Кто это вообще?

Не дожидаясь моего разрешения, он выдергивает у меня из рук смартфон и просматривает сторис Нурии, в которой та снимает себя на видео в баре. От мысли, что подкатить к ней может не только Энстон, желудок завязывается в узел. Она моя. Как и все в ней.

– Задание, –  объясняю я и выхватываю у него телефон.

– Горячая штучка.

Я медленно поворачиваю голову в его сторону и бросаю на него убийственный взгляд.

– Что?

– Заткнись и выметайся из машины, –  грубо приказываю я.

– О-оу, –  комментирует Квест с заднего сиденья. –  Похоже, наш босс неравнодушен к этой малышке.

– Да ты шутишь! –  выпаливает Лекстон. –  Неужели наконец-то появилась женщина, которую ты хочешь не просто трахнуть, а…

– Вылезай из машины! Живо! –  командую я, едва сдерживаясь, чтобы не пнуть его под зад.

Квест резко втягивает воздух и первым выпрыгивает из машины. За ним следует Лекстон, который смотрит на меня так, словно ждет объяснений.

– Мы это еще обсудим.

Нет, определенно нет, дружище. Я убираю смартфон во внутренний карман кожаной куртки и выхожу из «Эскалейда». Уже отсюда до нас доносится громкая тусовочная музыка, восторженные вопли и пьяный смех.

У подножия церкви Святого Михаила через густой кустарник ведет лесная тропинка, вдоль которой припарковано большинство машин. Чуть более крутая дорожка с заросшими и покрытыми мхом ступенями ведет к зданию церкви, построенной полностью из камня, с виду чертовски обветшалой и полуразрушенной, как руины.

Пока мы поднимаемся по тропинке к церкви, за нами наблюдает не одна пара любопытных глаз. Курящие подростки и хихикающие девчонки провожают нас взглядами.

– Я представлял себе более жуткую обстановку, –  признается Квест, оглядываясь по сторонам. –  А это как-то не особенно впечатляет.

Что ж, посмотрим. Я хочу поговорить с теми, кто продает наркотики. Местные тусовщики мне не нужны. А как только закончу дела здесь, поеду в Брисбен, присмотрю за своей розой и провожу ее обратно в поместье Монейров.

Массивные двери церкви сняты с петель. Одна дверь лежит напротив входа, как мост, по которому придется пройти каждому, кто хочет попасть внутрь. В одном из углов стоит колонка JBL, из которой звучит музыка Дрейка. Стены церкви частично разрисованы граффити, а на полу повсюду валяется мусор: пустые банки из-под колы, пакеты из-под чипсов и обертки от шоколада. Деревянные церковные скамейки стоят на своих местах, но теперь на их спинках сидят молодые люди, общаются, пьют и курят.

Мы идем по центральному проходу к алтарю.

Вплоть до массивной алтарной плиты в церкви повреждены стены и даже витражи. Похоже на безбожную мусорную свалку. Даже крест Иисуса сорван со стены, перепачкан и небрежно прислонен к стене в углу. По всей церкви расставлены прожекторы, которые, видимо, работают на батарейках, так как электричество наверняка давно отрубили. Крыша над нами, кажется, может обрушиться в любой момент. В общем, все именно так, как я и ожидал.

– Эй, –  обращаюсь я к высокому парню в джинсах и серой футболке с логотипом какой-то группы. Он как раз проходил мимо меня со своими приятелями.

– Чего тебе?

– Где тут достать кокс?

Парень, которому на вид не дашь и восемнадцати, бросает на меня короткий взгляд, а затем указывает на алтарь с нишей. Его глаза надолго задерживаются на моем виске.

– Хватит пялиться! –  рявкает на него Лекстон. –  И лучше тебе ему ответить.

– У Клауди. Но я бы на твоем месте не стал его сейчас беспокоить, –  советует юнец, глупо ухмыляясь и не объясняя причины.

Я прищуриваюсь. Меня не волнует, беспокою я кого-то или нет. Широкими шагами направляюсь к нише, где сразу же замечаю блондина, который стоит ко мне спиной и прижимает к стене молодую девчонку.

Я похлопываю его по плечу.

– Отвали! –  огрызается парень.

– Неправильный ответ! –  злобно бросаю я. Затем с силой дергаю его за плечо, чтобы он отпустил девушку. Блондин отшатывается на несколько шагов назад, но в итоге ловит равновесие, и Лекстон подхватывает его под мышки.

– Отпустите меня, ничтожества. Что вам от меня нужно?!

– А по-моему, единственное ничтожество, которое попусту тратит кислород, –  это ты. Упакуй обратно свой член! –  Я поворачиваюсь к девушке, которая пытается удержаться за древние стены, слегка покачивается и выглядит как-то встревоженно и одновременно неуверенно.

– Ты хотела того, что он собирался сделать? –  более настойчиво спрашиваю я, хотя, наверное, такой разговор стоило бы вести женщине, а не парню вроде меня.

– Не раскрывай рот, Кэссиди! Только попробуй наговорить какой-нибудь хрени! –  угрожает ей Клауди.

Я тут же разворачиваюсь к нему. Лекстон продолжает крепко удерживать пацана, а я замахиваюсь и со всей силы бью его кулаком по лицу.

– Тебя не спрашивали!

Голова парня резко отлетает в сторону, после чего Лекстон возвращает его в вертикальное положение.

– Только не обмякни тут, как твой член, –  смеется он.

Я вновь поворачиваюсь к Кэссиди, которая трясущимися руками приглаживает каштановые волосы длиной до плеч, а затем вытирает под глазом скатившуюся слезу. Губы у нее дрожат, когда она качает головой и шепчет:

– Нет. Он сказал, что… что хочет поговорить со мной минутку. И как-то… Потом он сказал, чтобы я не поднимала шум. Иначе меня засмеют… –  Она хватается за голову. –  Все так… В голове такая пустота.

– Если ты, потаскуха, сначала накидалась и умоляла меня трахнуть тебя, а теперь рыдаешь, будто ничего не помнишь, то тебе уже не помочь. По тебе психушка плачет, шлюха!

Этот тип реально меня злит. Я снова оборачиваюсь к нему, хватаю мальчишку за нижнюю челюсть и впиваюсь пальцами в его лицо.

– Еще одно слово, парень, и, клянусь, я сдам тебя в полицию со сломанными руками, –  зловеще шепчу я и наконец вижу, как в его глазах вспыхивает страх. –  Я предельно серьезен. Ты понял, червяк мелкохвостый?

Замечаю, что он вытаращился на мое лицо, увидев шрамы, которые тянутся от виска по нижней челюсти к шее и горят под его взглядом.

– Ты меня слышал?!

Он кивает. Затем я поворачиваюсь к девушке, которая, однако, уже сбежала. Черт. Куда она делась?

Я резко отпускаю придурка.

– Позаботьтесь о нем, –  инструктирую Квеста и Лекстона, которые должны допросить этого червяка на предмет полезной информации. С применением силы, если угодно. Потому что я готов поспорить на левую половину своей задницы, что этому парню кое-что известно об исчезновении Вендры. Возможно, ее он тоже пытался принудить к сексу, предварительно напичкав какой-нибудь дрянью.

Сам же я тем временем отправляюсь на поиски Кэссиди, которая могла улизнуть только на улицу через дыру в обрушившейся стене церкви. Поскольку в коридоре прожекторов нет, я включаю фонарик на телефоне и освещаю себе путь на улицу, минуя других обжимающихся подростков.

Вскоре я нахожу девчонку скорчившейся у ствола старого дерева. Она плачет навзрыд, обхватив себя руками, и что-то шепчет себе под нос. Неподалеку от нас слышны смех и крики других гуляк, стремящихся как можно быстрее упиться до потери пульса.

Я медленно приседаю перед девушкой, которая пока меня не заметила.

– Ты не виновата, –  спокойно говорю я ей.

Испуганная, она поднимает голову и смотрит на меня, как на самого дьявола. Я быстро выключаю фонарик мобильного телефона, чтобы не отпугнуть ее своими шрамами.

– Виноват тот парень, и скоро он понесет наказание. Как ты?

Девушка не произносит ни слова. Ее губы дрожат, она всхлипывает и снова заливается слезами.

– Понял, плохо, –  отвечаю я на свой же вопрос. Да и как иначе? –  Как ты сюда попала?

– С подругой… она… она… уже уехала и…

Несмотря на то что это дерьмовая идея и последнее, что ей следует делать, это садиться в машину с незнакомым жутким типом намного старше ее, я предлагаю подвезти ее до дома.

– Пойдем, я отвезу тебя обратно.

На юном лице отражается неподдельный страх. Она отворачивается, качает головой и хмурит брови. Когда в лесу включаются прожекторы, по ее лицу пробегают красные блики, и позади нас раздается улюлюканье других ребят из церкви.

– Может, мне позвонить кому-нибудь, кто за тобой приедет? Друг или родственник, например?

– Нет, –  порывисто отвечает она. –  Нет. Их нет дома.

– Хорошо. Позвонить в полицию?

Явно выбитая из колеи, Кэссиди вытирает лицо и качает головой:

– Нет, сама как-нибудь доберусь.

Чего я точно не допущу, так это чтобы она стала жертвой следующего извращенца, который воспользуется ее беспомощностью.

– Тогда я отвезу тебя. Давай, поехали. Никаких возражений. –  Я встаю перед ней, протягиваю руку, чтобы помочь девчонке подняться, и жду ее реакции.

Судя по всему, она колеблется. Умная девочка.

– Не знаю…

– Обещаю, что доставлю тебя домой в целости и сохранности. Две мои младшие сестры пропали без вести, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не случилось больше ни с одной женщиной.

– Твои сестры исчезли? Почему?

Я киваю, и воспоминания об Иден и Саммер прогрызают глубокую дыру в моем сердце.

– Их похитили, когда кто-то ворвался в наш дом. Поверь, с того дня я поклялся себе выслеживать таких преступников, как тот парень. –  Я показываю большим пальцем на разрушенную церковь у себя за спиной. –  И наказывать их.

– Их похитили? –  У нее расширяются глаза, но все равно создается впечатление, что она понимает лишь половину из сказанного мной.

– Да. –  Это было давно. Пять лет назад. –  Не затягивай с раздумьями. Еще одного шанса я тебе не дам.

В итоге Кэссиди вкладывает свою ладонь в мою, и я помогаю ей подняться. Немного пошатываясь, она идет за мной вниз по крутой тропинке между деревьями, где припаркована машина. Когда через несколько метров девушка поскальзывается и падает, я помогаю ей встать.

– Подождите… –  Судя по ее виду, в голове у Кэссиди туман, и она вообще с трудом переставляет ноги.

Я без предупреждения поднимаю ее на руки и осторожно проношу последнюю часть пути до автомобиля. Когда мы проходим мимо группы подвыпивших парней, раздаются посвистывания.

– Кэссиди, тебе стали нравиться парни постарше или как?

Я окидываю парнишку мрачным взглядом, и тот слегка отшатывается.

– Следи за словами.

На мгновение у него на лице отражается страх, но потом он просто издает жалкий смешок.

Добравшись до «Эскалейда», я ставлю Кэссиди на ноги, открываю дверь и жду, пока она заберется на заднее сиденье. Уверен, садиться рядом со мной она не хочет. По крайней мере, так было с моими сестрами, которые тоже не любили ездить на пассажирском сиденье с посторонними людьми.

Кэссиди нервно возится с ремнем безопасности, пока я не решаю ей помочь, пристегиваю ее и закрываю дверь.

Затем достаю из багажника плед и, усевшись на водительское сиденье, протягиваю ей:

– Возьми.

– Спасибо, –  едва слышно выдыхает она и накрывается пледом.

Я достаю из кармана куртки телефон, чтобы сообщить Квесту и Лекстону, что отвезу девочку домой.

Они уже достаточно взрослые мальчики, чтобы найти дорогу к дому на скале, хоть и –  гарантирую на тысячу процентов –  будут проклинать меня на протяжении всего этого времени.

Быстро открыв сторис Нурии, я тут же жалею, что вообще это сделал. Они с Энстоном сфотографировались с напитками в баре, и она целует его в щеку. У меня внутри тотчас загорается чистейшая ревность и прогрызает себе путь куда-то в центр. Когда я открываю профиль Энстона и смотрю его сторис, от ярости еще крепче стискиваю руль. Он снял, как Нурия танцует в клубе с двумя незнакомцами, которые держат ее за бедра, а она крутит перед ними попой.

Огромная ошибка! Я заберу то, что принадлежит мне. Но перед этим по очереди переломаю все пальцы каждому из тех парней!

– Что такое? –  испуганно спрашивает Кэссиди. –  Разве мы не уезжаем?

– Конечно. Куда тебя отвезти?

Глава 12

Нурия

Я срежу все ее шипы один за другим, если мой цветок решит проверить границы моей одержимости ею.

Клинки заточены, моя роза. Готова пролить кровь?

– Если это всплывет, я окажусь в полной заднице, –  смеюсь я на ухо Энстону, обхватив его шею запястьями. Мир вокруг сияет разноцветными, мигающими огнями и крутится, как ночная карусель.

– Я потом отвезу тебя обратно. Ты перелезешь через забор, и никто не заметит твоего отсутствия.

Под воздействием алкоголя я не сдерживаю смех.

– Это был последний раз, когда ты меня уговорил.

– Ты ведь не жалеешь об этом, правда? –  спрашивает Энстон, ласково поглаживая меня по спине.

Я тут же мотаю головой: с момента нашего знакомства мне веселее проводить время. Этот парень стал моим лучшим другом, хотя он вечно втягивает меня в безумные затеи.

Мы плавно движемся по кругу у края танцпола, и вдруг он гладит меня по волосам, а потом на какое-то время задерживает взгляд на моих губах.

Мне это не нравится.

– Энс? –  Я укоризненно приподнимаю брови.

Он сглатывает, из-за чего кадык подпрыгивает вверх-вниз. Энстон напряженно улыбается и поджимает губы.

– Что, Нури?

– Почему ты смотрел на мои губы?

– Тебе показалось.

Если я чего и не хочу, так это чтобы наша дружба развалилась из-за поцелуя или секса. Нет, я не собираюсь ставить под угрозу наши отношения.

Оглянувшись на танцпол, обнаруживаю, что двое привлекательных мужчин, с которыми я недавно танцевала, исчезли.

– Который час? –  спрашиваю у Энстона, который поднимает руку и смотрит на часы.

– Без десяти три.

Я тут же хватаю его за запястье, чтобы самой взглянуть на циферблат. Так поздно?

– Черт! Нам пора возвращаться.

– Уже?

Нам ехать еще полчаса. К тому времени как я лягу в постель, будет не меньше половины четвертого. Конечно, после того как отвезу близнецов в детский сад, я могу еще ненадолго прилечь, но если продолжу веселиться ночь напролет, то буду абсолютно измотана.

– Уже, да. Я на минутку отлучусь в туалет, а потом поедем обратно.

Энстон неожиданно зарывается лицом в изгиб моей шеи. Я чувствую его дыхание на своей коже, а затем он крепче обвивает меня руками.

– Еще полчаса, хорошо?

– Нет, Энс. Я хочу вернуться, –  не поддаюсь на уговоры и опускаю руки. –  Я схожу в туалет, а потом приду к тебе. До тех пор можешь подумать, уйти тебе или остаться. –  Потому что после трех бокалов мой мочевой пузырь вот-вот взорвется.

Нетвердыми шагами я пробираюсь сквозь танцующих гостей более чем переполненного клуба. Все это время с моего лица не сходит легкая улыбка, потому что в этот момент мой мир кажется таким беззаботным и невесомым, как будто нет никаких проблем, никакого преследователя, никаких кошмаров, никаких тревог и страхов.

Схитрив, я захожу в мужской туалет, вместо того чтобы стоять в длинной очереди в женский, после чего, поправив светлый кроп-топ и короткие шорты, иду обратно в бар на другой стороне огромного клуба. Энстон все-таки организовал для нас еще два напитка и ждет меня на барном стуле.

Я закатываю глаза, но все равно ухмыляюсь при виде его. Однако улыбка автоматически исчезает, как только чужая рука обхватывает меня сзади за талию и решительно тянет назад.

– Как это понимать, цветочек?

По моему позвоночнику тут же пробегает ледяная дрожь.

– Пытаешься заставить меня ревновать еще сильнее, чем я и так ревную?

– Когда ты здесь появился? –  ахаю я.

– Когда ты стала такой непослушной?

– Я могу делать все, что захочу, ясно?

Ровно в тот момент, когда я собираюсь развернуться к нему и высвободиться, Демон поднимает меня за талию и с легкостью закидывает себе на плечо. Черт, какой он сильный.

– Твою мать! Эй! Опусти меня!

– Дорогу, она пьяна! –  кричит он сквозь голоса посетителей и гулкие басы музыки, словно бог, повелевающий своей свитой в подземном мире.

Длинными шагами Демон несет меня к выходу, потому что люди действительно уступают ему дорогу, как будто это какая-то чрезвычайная ситуация.

– Ничего подобного! –  Ну, немного да, но не настолько, чтобы выставлять меня за дверь. –  Демон! –  ору я, дико извиваясь на его плече и с силой впиваясь ногтями в черную кожаную куртку.

Вот только я скорее сломаю ногти, чем они достанут до его тела. Поэтому с дикой решимостью засовываю их ему под куртку и грубо царапаю спину. Сталкер на мгновение вздрагивает, но даже не думает меня отпускать.

Лишь посмеивается над моим вялым сопротивлением.

– Обожаю твою колючесть.

Он отпускает меня только в темном прокуренном переулке, после того как швейцар открывает перед ним массивную стальную дверь. Я точно входила в клуб не через нее.

– Значит, так, засранец! Не смей больше проделывать этот трюк! –  кричу я ему, как только мои каблуки касаются неровного асфальта. Я со всей силы отталкиваю его от себя.

В отличие от предыдущих его появлений, сегодня на нем мотоциклетный шлем, скрывающий лицо.

Мой тычок не заставил его отступить даже на несколько сантиметров. Словно предвкушая, он склоняет голову набок, когда я совершаю еще одну попытку наброситься на него. Не вынимая рук из карманов куртки, он с легкостью отклоняется в сторону, как опытный боец. Смеется под шлемом и наблюдает, как я, споткнувшись, лечу вперед, прямо на кирпичную стену.

Чтобы избежать встречи со стеной, из которой она, несомненно, вышла бы победителем, я отталкиваюсь от нее и при развороте подхватываю крышку мусорного бака. Взбешенная, швыряю в Демона свой металлический снаряд.

– Убирайся!

– Сколько энергии, цветочек. У тебя что, за ночь выросли шипы? –  комментирует он, ловит крышку в воздухе вытянутой рукой и с силой швыряет ее обратно в мою сторону. Она с оглушительным грохотом ударяется о стену всего лишь в волоске от меня, отчего я вздрагиваю и затыкаю уши. –  Мы будем веселиться так каждый день, когда начнем жить вместе.

– Жить вместе?! –  Я фыркаю и показываю ему средний палец. –  Никогда в жизни я не стану жить вместе с тобой, дьявол!

Похоже, он не услышал сигнал об окончании игры.

В легком замешательстве я оглядываю узкий переулок, где у стен громоздятся контейнеры, мусорные баки и пустые деревянные поддоны. Из крышки люка валит серый дым. Слева от меня, наверное, более чем в двадцати метрах, видна главная дорога перед клубом, по которой проносятся машины или группами проходят люди.

Демон добирается до меня в два длинных шага, хватает за горло и толкает к стене.

– Ты все еще думаешь, что это шутки. Но скоро поймешь, что я говорю серьезно.

– Ты помешался.

– Нет, просто одержим тобой с тех пор, как впервые увидел, –  поправляет он, потирая мой подбородок большим пальцем в перчатке.

– Это одно и то же. Я серьезно, черт возьми: твое поведение ненормально.

– Никогда в своей жизни я не стремился к нормальности, цветочек. Расстегни мой ремень.

– Что? –  Он прижимается ко мне бедрами так, чтобы я почувствовала его выпирающий член у себя внизу живота.

– Мне нужно повторять?

Я хватаю его за предплечье и отворачиваю лицо, чтобы вырваться. Демон снова смеется, грубо и загадочно. А затем поднимает темное зеркальное защитное стекло шлема, и я впервые вижу его глаза. Приходится слегка запрокинуть голову, чтобы получше рассмотреть их, поскольку он по-прежнему на полголовы выше меня. Несмотря на то что в переулке царит полумрак, а золотистый отблеск уличных фонарей виднеется далеко от нас, мне удается разглядеть синие глаза и несколько черных прядей, спадающих на темные брови. Открывшаяся часть его внешности магическим образом притягивает меня. Никогда раньше не встречала мужчину с настолько потрясающе красивыми глазами, что они бы полностью меня пленили.

– Ну? –  прерывает он мое наблюдение и наклоняет голову. –  Прошлой ночью я вылизывал твою киску. Будет справедливо, если ты ответишь мне взаимностью. Или смелости не хватает?

Приоткрыв губы, я ахаю, а потом наступаю ему на твердый ботинок.

– В смысле, прямо здесь, в грязном переулке?

– Прямо здесь, чтобы ты кое-что усвоила.

Это что же? Но прежде чем я понимаю, что он имеет в виду, свободной рукой Демон отцепляет мои пальцы от своего предплечья и опускает меня перед собой. Мои голые колени ударяются о влажный, шершавый асфальт. Черт, до чего же он грубый.

– Чего ты ждешь? Я знаю, как часто ты мечтала почувствовать мой член у себя внутри. Расстегни мой ремень. –  Он снова берет меня за подбородок и заставляет посмотреть на него. –  Ты должна усвоить один урок: я становлюсь куда менее комфортным и заботливым парнем, когда ты позволяешь незнакомым мужчинам лапать себя со всех сторон. Если ты можешь вести себя так грязно весь вечер, то со мной тем более сможешь. Потому что, поверь, в противном случае утром я без проблем оставлю под дверью твоей комнаты труп Энстона или тех двоих мужиков из клуба, чтобы ты поняла, насколько серьезно я к тебе отношусь.

– Ты этого не сделаешь, –  шиплю я.

Сталкер фыркает:

– А ты проверь. –  Большим пальцем он поглаживает мой подбородок. –  Или можешь просто загладить свою вину. Сама знаешь как. Покажи мне, что ты принадлежишь только мне. Будь хорошей девочкой и пососи мой член.

Демон явно хочет испытать меня на прочность и предоставляет мне выбор. Чудовищный выбор.

Если он думает, будто я сдамся только потому, что поцарапаю колени об асфальт, и что ему под силу запугать меня пустыми угрозами, то он ошибается.

– Ладно, думаешь, я не осмелюсь? Забудь. Значит, отсосу тебе в этом убогом переулке. Как раз твой уровень. –  Я со злостью дергаю за пряжку его ремня, расстегиваю облегающие черные брюки и стягиваю их вниз. И… ни хрена себе. У него нереально большой член.

– Принцесс трахают в постели. А женщин, которые строят глазки другим парням, –  в грязных переулках. –  Веселая нотка в голосе –  лишь способ спровоцировать меня еще сильнее. –  А теперь открой рот и сделай свою работу как следует.

– Ублюдок.

– Да, но единственный, кто доводит тебя до оргазма, –  напоминает он о прошлой ночи.

Я злобно сверкаю на него глазами, потому что он прав, а потом обхватываю его ствол, на котором даже не могу полностью сомкнуть пальцы. Демон запускает пальцы мне в волосы, и я с готовностью покоряюсь манящей доминантности и облизываю гладкую головку. На вкус он совсем не такой, как ожидалось, терпкий и приятный. От его вкуса низ живота сразу же начинает пульсировать от желания.

– Не будь такой нерешительной. Открывай рот.

Дело не в том, что я этого не хочу, а в том, что я не хочу делать ему минет, так как он очень грубо со мной обращается. Но да, пусть его больной мозг действительно трудно поддается осмыслению, я могу понять, что он ревнует. Этот мужчина просто забывает, что мы не вместе.

Облизав губы, я беру в рот его твердую плоть. Сантиметр за сантиметром его дьявольски большой член проникает между моих губ. Хотя мужчины, с которыми я занималась сексом, не доводили меня до кульминации, это не значит, что я не знаю, как удовлетворить парня. Пусть он впадет в ступор, а потом я исчезну.

Отстранившись, чтобы затем поглубже погрузить его член в свой еще более влажный рот, слышу, как Демон шумно дышит под шлемом. К этому моменту его член затвердел сильнее некуда. Я замедляю темп, а он еще глубже зарывается пальцами в мои распущенные волосы, направляя меня и показывая, какой ритм ему нужен. На языке оседает его терпкий, но не слишком сильный вкус, пробуждая больную фантазию о том, как мне хочется почувствовать его внутри себя, прямо здесь, между мусорными баками и штабелями поддонов. Я инстинктивно сжимаю бедра, чтобы не выдать, как сильно жажду снова почувствовать его рот у себя между ног.

Я сжимаю его ствол, сильнее надавливаю губами и двигаюсь еще быстрее.

– Твою мать, я не знал… –  прерывисто хрипит он.

Что я так умею? С огромным членом во рту я поднимаю на него глаза, и наши взгляды пересекаются.

– …что ты так… хорошо…

Поверь, второй раз я тебе минет делать не собираюсь. Это просто плата за прошлую ночь, чтобы не быть ничем обязанной. Вот только так ли это на самом деле или я обманываю саму себя?

Впервые за все время Демон на мгновение теряет равновесие, делает шаг назад и в поисках опоры опирается плечом о стену позади себя. Мои коленки болезненно трутся о шершавый асфальт, потому я немного помогаю себе ладонью и продолжаю сосать его твердый член. Вскоре он снова перехватывает инициативу: забирается мне в декольте и мнет правую грудь, вытаскивает ее и крутит сосок.

– Вот так, моя роза. Чтоб меня… –  Он гортанно стонет, глядя в ночное небо между зданиями и наслаждаясь тем, что я делаю.

Без пауз и с прерывистыми вдохами я продолжаю отсасывать ему, массируя яйца и создавая вакуум языком и губами, чтобы сдавить еще сильнее и свести его с ума.

Он смотрит на меня, сузив глаза, а затем снова завладевает контролем, потому что чертовски близок к оргазму и не хочет, чтобы я закончила начатое раньше времени. Как поступил он несколько ночей назад. И мне до смерти хочется это сделать –  прямо перед оргазмом, перед тем как он взорвется от удовольствия, прекратить минет и оставить его ни с чем. Но он продолжает управлять моей головой, толкаясь все глубже и глубже в горло, словно в приступе экстаза, отчего у меня в какой-то момент возникает рвотный позыв.

– Почти… твою мать… почти… –  Не проходит и пяти секунд, как его член набухает, а таз напрягается. –  Вот так, хорошо! Черт, черт, черт. Глотай все, –  произносит он хриплым, прерывающимся голосом из-под шлема, после чего издает глубокий и такой мощный стон, какого я еще никогда не слышала от мужчин во время секса.

Звучит непривычно красиво, как будто эти звуки предназначены только для меня. Как будто только я способна довести его до таких животных стонов, когда в тот же момент мне в рот изливается теплая сперма. Теплая и мягкая, какая-то часть его семени стекает мне в горло. Я бы проглотила все, если бы он не повел себя со мной как бессердечный ублюдок.

Когда Демон, тяжело дыша, отпускает мои волосы и гладит меня по голове, я выпускаю из губ его член, который действительно оказался самым большим и самым приятным на вкус из всех, что я когда-либо держала во рту.

– Вылижи его дочиста, –  приказывает он мне.

Теперь я моргаю, глядя на него снизу вверх, и хочу отодвинуться.

– Вылижи. Его. Дочиста.

Поворачиваю голову и сплевываю остатки спермы.

– Сам его вылизывай.

Пошатываясь и опираясь на кровоточащие и горящие колени, я пытаюсь подняться, как вдруг чьи-то руки подхватывают меня под мышки.

– Что тут происходит?

Я оглядываюсь и вижу мужчину, который неожиданно возник у меня за спиной. Татуировки покрывают его кожу до самого подбородка, он одет во все черное и смотрит на Демона. Причем ужасно пронзительным, мрачным взглядом. Черные волосы зачесаны назад и набок и блестят в свете фонаря. По бокам они подстрижены покороче, и в них выбриты зазубренные линии.

Вышибала, судя по росту и темной одежде.

– Меня домогались, и я хочу вернуться в клуб, –  сообщаю я.

– Я не тебя спрашивал, –  отрезает парень, не удостоив меня взглядом и уставившись на Демона, который невозмутимо застегивает штаны.

– Почему вы отправились за мной? –  Желудок завязывается узлом, как только мой пьяный разум осознает, что мужчина, стоящий позади меня, в одной команде с Демоном.

– Не важно. Кто она? –  Мужчина грубо разворачивает меня лицом к себе. И, черт возьми, он выглядит еще брутальнее и опаснее, чем несколько секунд назад.

Пока незнакомец пристально разглядывает меня темными, пронизывающими душу глазами, Демон тянет меня к себе за плечо.

– Еще раз тронешь ее без спроса, Лекстон, и я проделаю дыру у тебя промеж глаз!

Теперь этот Лекстон расширяет глаза, приоткрывает потрясающе выразительные губы и переводит взгляд с Демона на меня.

– Твою ж… так она для тебя не сменная подстилка, которую ты только что подцепил ради минета?

Пропустив мимо ушей предупреждение Демона, Лекстон хватает меня за подбородок, наклоняет голову ко мне и изучает мое лицо.

– Это же та крошка, которую ты сталкерил в Интернете?

Если один сумасшедший и так достаточно опасен, то двое –  вообще смерть. А третий, внезапно появившийся в конце аллеи, –  моя погибель.

Поскольку Демон, похоже, отвлекся, я пользуюсь моментом и вырываюсь из его хватки.

– Неплохо пообщались, но мне пора, –  шиплю я и бегу обратно к черному ходу клуба. Взлетаю по ступенькам, ведущим к двери, распахиваю ее и бросаюсь внутрь, пока один из двух дьяволов меня не догнал.

То и дело оглядываясь на бегу, натыкаюсь на вышибалу и мчусь так, словно на кону стоит моя жизнь. Уже через несколько метров пол под подошвами начинает вибрировать, а в ушах гудят басы музыки. А спустя еще метр, совсем чуть-чуть не добежав до танцующей и веселящейся толпы, я поскальзываюсь в луже.

Боже! Нет! Падая, сильно ударяюсь плечом о стену, отчего по телу проходит волна боли, которая на мгновение буквально меня парализует.

Прежде чем я успеваю встать, в поле моего зрения появляются тяжелые ботинки. Желудок сжимается, когда взгляд поднимается выше по черным брюкам.

– В следующий раз, если захочешь от меня сбежать, лучше выбери другую обувь, цветочек. Но я, конечно, не жалуюсь.

И без лишних вопросов меня поднимают.

– Ты не ушиблась?

Он серьезно?

– Я в порядке, если не считать разодранные колени. Поставь меня на пол.

– Я отвезу тебя обратно. Охота окончена. –  Охота? Неужели для него все происходящее –  какая-то извращенная игра?

У выхода из клуба ждут двое мужчин, один из которых, татуированный, спокойно курит сигарету. Другой вопросительно смотрит на меня. Пепельный блондин с более мягкими, менее броскими и хищными чертами лица, но выглядит он так же мрачно, как и его друг, стоящий рядом.

– Не смотрите на меня так, уезжайте обратно, –  раздается голос Демона из-под шлема.

– Кто она? –  вместо того чтобы послушаться Демона, спрашивает Лекстон.

Не отвечая на его вопрос, Демон проходит по аллее со мной на руках.

– Уайлдер! Какого черта? Откуда ты ее знаешь? –  Парень со светлыми волосами догоняет нас.

Уайлдер? Демона зовут Уайлдер? Какое странное имя. Я часто размышляла о том, как его могли бы звать. Имя Уайлдер не пришло бы мне в голову. Однако имя ему подходит. Уайлдер непроизвольно вызывает у меня ассоциации с дикостью, необузданностью, одержимостью чем-то. Это очень хорошо описывает его характер. Уайлдер. Мне нравится его имя. Очень нравится.

Упрямо, словно его союзников, друзей, прислужников –  или кем они там ему приходятся –  вовсе не существует, он несет меня к черному мотоциклу, припаркованному на краю переулка за контейнером. А прямо перед ним ставит меня на ноги. Это происходит так быстро, что я не успеваю отпрянуть.

– Не задавайте никаких вопросов, уезжайте обратно. Это приказ.

Весьма любопытно было узнать, что Демон не только со мной время от времени разговаривает таким грубым командирским тоном.

Тип по имени Лекстон приподнимает правый уголок рта, одаривает меня снисходительным взглядом и фыркает:

– Да она же просто однодневка. –  Потом он небрежно засовывает руки в карманы брюк своего черного костюма, под которым виднеется водолазка, и его высокая, мускулистая фигура удаляется за угол переулка.

Второй мужчина пару секунд медлит, наблюдая за тем, как его босс забирается на мотоцикл, а затем за талию притягивает меня к себе.

– Садись, Нурия.

– Не похоже, что она хочет прокатиться.

Демон поворачивается к нему лицом, параллельно запуская двигатель.

– Хочет. Ее дружок уже уехал без нее.

– Откуда ты знаешь? –  встреваю в их диалог я, сдвигаю стеклянный визор шлема и отталкиваю его пальцы от своего живота.

Он проворачивает ручку, заставляя мотор несколько раз рыкнуть.

– Проверь свой мобильный. Он написал тебе сообщение.

– Не могу. Я оставила сумочку в гардеробе.

Неожиданно Демон протягивает мне маленькую черную сумочку с серебряной цепочкой, которая все это время висела у него на руле. Как… как он вечно это делает?

Я достаю кошелек и телефон. Читаю на экране сообщения Энстона.

03:10. «Где ты?»

03:24. «Я нигде не могу тебя найти. Скажи мне, где ты?»

03:37. «Ты что, встретила тех двух парней и ушла с ними из клуба?»

03:43. «Ау-у-у-у»?

03:56. «Нури, без обид, но я уезжаю. Мне надоел этот бред».

Это было четверть часа назад. ¡Carajo![7] Энс всегда мгновенно выходит из себя, когда что-то идет не по его плану.

И что теперь?

– Я возьму такси.

– Без денег? –  Демон демонстративно отбирает у меня сумку и отводит руку так, чтобы я до нее не дотянулась.

Хотя на нем шлем, могу поклясться, что под ним он самодовольно ухмыляется.

Светловолосый парень со смешком опускает голову и почесывает висок.

– Значит, поеду автостопом. Без проблем, –  шиплю я, раздражаясь на него за то, что он меня обокрал.

– Не обсуждается.

– Потому что тогда я могу встретить монстра еще хуже, чем ты? Вряд ли.

– А вы двое отлично ладите, –  замечает красавчик-блондин.

– Черт побери, садись, Нурия!

Я вздрагиваю от его резкого приказа.

– Не важно, поедешь ты со мной или на автобусе, я все равно поеду с тобой. Выбирай.

Потому что он каждый раз провожал меня домой после ночной смены. Я бы с дичайшим удовольствием позлила его и поехала на автобусе, просто чтобы насолить ему. Но подобной выходкой я сделаю хуже только самой себе, поскольку совсем не высплюсь: автобус больше часа будет плестись за город. А потом мне еще придется в нетрезвом виде топать целую милю пешком до поместья.

Я сердито пинаю его ботинок, затем забираюсь на откинутую ступеньку, обхватываю его за плечи и сажусь за ним на черный «Кавасаки».

– Хорошая девочка, –  хвалит он, после чего снимает с руля второй шлем и без предупреждения надевает мне на голову.

Просто класс! У меня есть свой собственный заботливый сталкер. Я снова вдавливаю в него ногти сквозь кожаную куртку. Бесполезно.

– Увидимся позже, Квест.

А Демон уже разворачивает мотоцикл. В конце переулка он одной рукой тянется мне за спину и за попу притягивает меня ближе к себе, после чего разгоняется и выезжает на главную улицу Брисбена.

Какое странное ощущение –  быть так близко к мужчине, которого я обычно видела только через окно, который всегда шел за мной по пятам на большом расстоянии и о котором мне почти ничего не известно. Конечно, несколько минут назад я делала ему минет, но такая интимная близость все равно кажется странной. Прекрасной и странной одновременно.

От самого ночного клуба нас преследует большой темный внедорожник, внутри которого, полагаю, сидят двое его друзей. Что все это значит?

Демон вместе со своими друзьями или сообщниками отправился за мной даже в Австралию? Почему? Почему меня тенью сопровождают сразу трое мужчин?

К тому же Лекстон, похоже, был более чем удивлен, когда обнаружил нас с Демоном вместе в переулке. Он ничего обо мне не знал. То есть Демон ему обо мне не рассказывал.

После того как мы оставили Брисбен позади, проехав по длинному мосту, внедорожник догоняет нас, моргает ослепительно-яркими фарами и некоторое время едет параллельно с нами. Мы с Демоном одновременно поворачиваем голову в сторону сурового вида автомобиля, из пассажирского окна которого высовывается Лекстон и указательным пальцем делает знак сначала вперед, а затем налево.

Демон кивает и разгоняется по трехполосной городской автостраде, отчего я еще крепче вцепляюсь в его куртку, а уровень адреналина у меня в крови подскакивает до небес. Прохладный ночной ветер кусает голые руки и ноги. На мне явно неподходящий наряд для мотокросса, однако Демон решает устроить что-то вроде небольшой гонки и разгоняется еще сильнее. Он что, с ума сошел?

Сердце бьется как сумасшедшее, как будто я под кайфом. Тем не менее совокупность скорости, мерцающих огней небоскребов и рева мотоцикла дарит бесконечное ощущение счастья, как наркотическое опьянение.

Если он сделает хоть одно неверное движение и мы упадем, я исцарапаю оголенные ноги и руки вдоль и поперек. Поэтому мне остается только слепо доверять Демону, что он не совершит рискованный маневр, который может стоить нам обоим жизни.

Внедорожник догоняет нас, но Демон тут же оставляет его позади и, еще до того как его друзья поворачивают налево, выезжает на шоссе по правой полосе.

Примерно через десять минут он вылетает на проселочную дорогу. Ночное небо впереди затянуто нежно-пурпурной пеленой облаков. Когда мотоцикл останавливается возле стены за пределами зоны видимости камер, из-за густого леса уже пробиваются первые лучи солнца.

Я снимаю с головы шлем и на негнущихся ногах слезаю с мотоцикла. А когда собираюсь пройти мимо него, Демон ловит меня за локоть и разворачивает лицом к себе. Только для того, чтобы поправить мне топ на груди, а пальцами другой руки обхватить мой подбородок. Большим пальцем он поглаживает мои губы так нежно, словно прикасается к ним ртом. При этом до сих пор он даже ни разу меня не поцеловал. В губы.

Сидя на своем темном «Кавасаки», он притягивает меня ближе к себе и прислоняется головой в шлеме к моему лбу.

– Не вздумай ничего вытворить, иначе мне придется снова тебя наказать, понятно?

Я улыбаюсь.

– А что, если мне понравятся твои наказания? –  Ты же не сказала это вслух, Нурия? Иногда мне правда стоит сначала подумать, прежде чем говорить.

– Ты ведь хочешь избавиться от меня, –  доносится из-под шлема его глубокий голос.

Теперь он приподнимает мое лицо за подбородок. Я знаю, что его глаза за стеклом всматриваются в мои, ищут в них ту же одержимость, которую он испытывает ко мне.

– В этом ничего не изменилось.

– Врешь, –  тянет он.

Проклятье. Он видит меня насквозь, но ему не обязательно это знать.

Я поспешно отступаю назад, пока снова не попала в его лапы, хватаюсь за ремешок сумочки и бегу к входным воротам. За спиной раздается рев его мотоцикла, прежде чем он сворачивает на дорогу, и в конце подъездной дорожки его, как черного всадника, поглощают деревья. Еще минуту я слушаю, как его мощный мотоцикл мчится по проселочной дороге. Каким-то образом глубоко в душе я чувствую, что этот вечер что-то изменил. Только не знаю, что именно и нравится ли мне это.

Снова повернувшись к воротам, разжимаю левую руку и ввожу цифровой код, который меняется каждую неделю. Я записала его на руке, чтобы не забыть. Ворота гудят, и я попадаю на территорию поместья. На часах 04:19. В такое время меня никто не должен заметить. И если я потороплюсь, то смогу поспать еще два-три часа, прежде чем нужно будет разбудить близнецов, одеть их и отвести в детский сад.

Я стараюсь войти в дом как можно тише, снимаю туфли на каблуках и в полумраке поднимаюсь по лестнице на третий этаж. Уголком левого глаза улавливаю какую-то тень у перил этажом выше. Или просто померещилось? Демон не мог вернуться.

Меня охватывает дурнота. Я быстро пробегаю по мягкому ковру коридора к своей двери, на ходу достаю ключ от нее и наконец проскальзываю в комнату. Там поскорее закрываю за собой дверь, включаю свет и внимательно осматриваю каждый угол. Убедившись, что я одна, иду в ванную и смотрю на свои ободранные колени.

«Принцесс трахают в постели. А женщин, которые строят глазки другим парням, –  в грязных переулках», –  проносятся у меня в голове слова Демона. Затем я смываю с лица последние следы этого мужчины, чищу зубы и переодеваюсь в пижаму. И всего десять минут спустя засыпаю в своей постели.

Глава 13

Нурия

Доказательство любви может быть настолько велико, что разобьет тебя на куски.

И кто же, в конце концов, соберет осколки, если никого не останется?

«3 апреля.

Я люблю его, люблю так, как никогда раньше не любила ни одного парня. Как никогда раньше, не смотрела ни на одного парня. У меня каждый раз так громко колотится сердце, когда он останавливается рядом со мной у шкафчика и достает свои учебники. Наверное, мне и самой должно быть ясно, что такие мальчики опасны. Я же вижу, как игроки футбольной команды меняют девушек раз в месяц.

Джазим ничем от них не отличается. Он популярен, красив и сложен, как Адонис, отчего у любой девушки слабеют колени. Не хочу пускаться в хвалебные речи, это не мой стиль. Но с кем еще мне об этом поговорить?

С родителями? Вряд ли, ведь Монейры несентиментальны. У меня нет подруги, которой я могла бы все рассказать. Джесс и Лилли я не считаю настоящими подругами, хотя мы с ними каждый день зависаем вместе в столовой или на лестнице после уроков.

Да, я принадлежу к числу популярных девчонок, а не тех, кого игнорируют или над кем издеваются. И это меня очень радует. Но мне пришлось пройти нелегкий путь, чтобы стать частью этой девчачьей компании. И я ни за что не скажу им, что мне нравится Джазим. Они будут смеяться надо мной, а я как раз стремлюсь этого избежать. Трудно подняться и стать одной из самых заметных девушек в школе, зато быть отвергнутой и упасть на самый низ можно чертовски быстро.

Я часто видела, как над другими девочками издевались из-за их внешности. Как их доводили только из-за очков, прыщей, брекетов, одежды или фигуры. Причем очень жестко. Подростки умеют быть жестокими. А когда ты заплачешь и упадешь на пол, они еще и пнут тебя напоследок.

Я знаю, о чем говорю. Испытала это на собственной шкуре два года назад в другой школе. С тех пор я поклялась себе, что попаду в категорию богатеньких ребят. Тех, которые всегда приходят в школу стильно одетыми, с идеальным макияжем и вообще идеальными. И что я могу сказать… это принесло свои плоды.

Хотя сейчас я совсем другой человек, совсем другая Ранья, моя жизнь в школе стала намного спокойнее. Однако все может измениться в любой момент, если люди начнут шептаться о тебе за спиной или ты сделаешь что-то, что не понравится другим девочкам. Например, посмеешься не над тем парнем или накрасишь ногти не тем оттенком в неподходящее время года. Это фатальные ошибки. Идиотские, но фатальные.

Вот почему мне не с кем поговорить о своих чувствах к Джазиму. У мамы нет времени, брат –  настоящая сволочь, подруги –  фальшивки. Так что я завела этот дурацкий дневник. Мой психотерапевт сказал, что это поможет –  ты записываешь вещи, чтобы в дальнейшем их переварить.

Что ж, начнем. Вот она я –  Ранья Монейр.

Это моя первая запись, которая получилась длиннее, чем ожидалось.

Завтра будет продолжение».

Как странно читать настолько личные вещи о другом человеке. Но другого способа выяснить больше об этой непонятной истории у меня нет. Я с любопытством перелистываю страницу, чтобы прочесть запись от четвертого апреля, однако Ранья вернулась к дневнику только семнадцатого апреля –  то есть забыла о своем намерении на следующий же день.

Я такая же. Губы невольно изгибаются в улыбке.

Я запускаю руку в пакет «Читос», который лежит рядом на прикроватной тумбочке, и кладу в рот сразу две чипсинки, как вдруг загорается дисплей моего мобильного. Продолжая жевать чипсы, дотягиваюсь до телефона, снимаю блокировку экрана и читаю сообщение с незнакомого номера.

«Не лопай столько вредной пищи, ¡Corazón mío!»

Бросив раздраженный взгляд на дисплей, обвожу глазами комнату. Откуда он знает, что я ем? Взгляд останавливается на задернутых шторах. Теперь он не может, как раньше, заглядывать в мою крошечную квартирку через окна на первом этаже. Значит, здесь есть скрытые камеры. Но где?

Я провокационно достаю из пакета целую горсть чипсов и запихиваю в рот. Он это увидит, и мысль о том, что отсутствие контроля надо мной выведет его из себя, невероятным образом поднимает мне настроение.

Только я собираюсь убрать смартфон, не ответив на сообщение, и продолжить читать дневник Раньи, как на экране всплывает новое сообщение:

«Не игнорируй меня!»

О, еще как буду игнорировать. Мне нравится контролировать ситуацию –  а он ненавидит терять контроль.

Улыбаясь, кладу телефон на прикроватную тумбочку дисплеем вниз. Потом достаю из пакета еще один чипс, просовываю его между губами и с наслаждением облизываю кончики пальцев. Затылок покалывает, пульс учащается, и я жду, что будет дальше.

Мобильник вибрирует. Он звонит. Но я, конечно, не возьму трубку, нет. Когда вибрация прекращается, я возвращаюсь к дневнику и собираюсь продолжить чтение.

Но смартфон опять вибрирует. Черт! Я беру его, вижу анонимный звонок и отклоняю. Но не успеваю убрать телефон, как он тут же звонит снова. А я сбрасываю вызов.

Да хватит уже! Он звонит еще и еще, как только я его отклоняю. Пока в какой-то момент я не сдаюсь и не отвечаю:

– У тебя нет никаких хобби?

– Ты –  мое хобби, –  слышу я его низкий голос и шум океанских волн на заднем плане.

Уже за полночь. Где его носит? Хотя разве это должно меня волновать?

– Если снова сбросишь меня или положишь трубку…

– И что тогда? Ты придешь и отнимешь у меня пакет с чипсами?

Я вешаю трубку и с трудом сдерживаю смех. Наверняка мысленно он уже готов отшлепать меня, заставить снова сосать его член или еще что-нибудь похуже. Хотя, если честно, меня это скорее возбуждает, чем беспокоит… И как раз это должно дать мне повод задуматься.

Он –  дьявол и с каждым днем все больше тянет меня в пропасть, развращает, заманивает в свой ад, где я рано или поздно сгорю.

Он снова звонит.

– Ты что-то забыл? –  спрашиваю я.

– НУРИЯ! –  рычит Демон в трубку.

– Я могу есть все, что захочу.

– Конечно, но ты должна заботиться о себе и своем теле.

Что за глупости?

– Я не растолстею, не волнуйся. А если бы растолстела, это помогло бы мне избавиться от тебя? –  высказываю я свою мысль вслух.

Он ехидно фыркает:

– Не в этой жизни. Мне всегда будет нравиться твое тело.

– Потому что ты уже видел меня всю? Чего нельзя сказать об обратном.

– То есть? –  уточняет Демон, и в этот момент я слышу голос неподалеку от него. Мужской голос, который говорит что-то пониженным тоном.

– До сих пор я не видела ничего, кроме твоих глаз и твоего члена. Извращение какое-то. У тебя фетиш или ты, возможно, изуродован и не хочешь никому показываться?

Проходит несколько секунд, а он ничего не говорит в ответ.

– Тебе понравится то, что я могу предложить. Но ты и сама уже это знаешь. Скоро у тебя будет возможность исследовать все части моего тела руками, ртом и языком, когда мы будем спать в одной кровати. И нет, у меня нет фетишей. За исключением тебя.

– Спать в одной кровати?

Я представляю, как он забирается ко мне в постель обнаженным, берет меня за подбородок, как сделал несколько ночей назад, и приказывает мне изучить языком каждую клеточку его тела. И да, я воображаю его мускулистым, подтянутым и спортивным. Не качком, как вышибалы в клубах, а именно атлетичным. Как только я добралась бы губами до его чертовски большого члена, он схватил бы меня за бедра, бросил на кровать животом вниз и ворвался бы в меня сзади.

Черт… Не думай об этом. Хватит! Почему у меня с ним такие дикие фантазии, каких не было ни с одним мужчиной? Это… это нездорово.

Я тут же зажмуриваюсь и плотно сжимаю бедра.

– Пока я еще только прикидываю, насколько большой она будет, когда мы улетим из Австралии. –  Что? –  Что бы ты предпочла? Кровать на пружинах с мягким изголовьем и подходящей высотой, чтобы стоя трахать тебя сзади? Или кровать с металлической решеткой в головной части, к которой я смогу привязывать тебя, если потребуется наказание? Мне трудно определиться.

– Я бы предпочла гроб, в котором можно будет тебя закрыть и заколотить гвоздями.

– Секс в гробу звучит как фетиш. Я и не знал, что ты склонна к таким больным фантазиям, –  парирует он и загадочно смеется. –  Насколько я понимаю, не стоит доверять тебе принимать решения в таких вопросах.

– Потому что мне и не придется их принимать. Мы не будем спать в одной постели! Никогда!

Даже в гробу!

– И все же эта идея тебя возбудила. Я знаю, как ты выглядишь, когда возбуждена.

Проклятье! Да из какого угла он за мной наблюдает?

– Я разозлилась, а не возбудилась –  есть разница.

– Ты лжешь. Хочешь, чтобы я усмирил твой гнев? Мне уже пришел в голову один способ. В том числе и как мы сожжем калории от чипсов.

Мы? У него точно не все дома.

Его мрачный смех проникает в самое сердце. Не в силах выиграть у него в словесной битве, я завершаю вызов и кладу смартфон обратно на тумбочку.

Вопреки моим ожиданиям, он больше не перезванивает. Я ловлю себя на том, что несколько раз бросаю взгляд на дисплей, так как почему-то, как бы странно это ни звучало, надеюсь, что он позвонит снова.

Я схожу с ума, постепенно заражаясь тем же расстройством, что и он, –  как будто он посеял в моем сознании семя зла, которое теперь начинает прорастать.

Мне тоже приходит в голову способ избавиться от калорий. И этот способ ему не понравится.

Демон хочет контролировать меня? Кажется, он еще не знает, с кем играет.

Съев еще чипсов, я откладываю дневник Раньи в сторону и сползаю в постели ниже.

С ухмылкой на губах, поскольку я абсолютно уверена, что он все еще наблюдает за мной через установленную в комнате камеру, я медленно расстегиваю пуговицу на пижамной кофточке.

Краем глаза замечаю, что рядом со мной, как и ожидалось, загорелся дисплей телефона. Я полностью завладела его вниманием. Не читая сообщения, провожу пальцами правой руки по животу вверх к груди. Потом сдвигаю верх пижамы еще сильнее, чтобы он увидел то, чего так сильно жаждет, но не может получить прямо сейчас.

Слегка приоткрыв губы, я сминаю левую грудь, поглаживаю большим пальцем сосок, который напряженно сжимается. Чем больше я прикасаюсь к себе, тем больше намокаю. Затем кручу затвердевший сосок, ахаю и слегка выгибаю спину.

– Боже, –  выдыхаю я и закрываю глаза. А когда отрываю руку от груди и провожу ею вниз по животу к поясу пижамных штанишек, у меня звонит смартфон.

Но как?.. Я ведь поставила его на беззвучный режим. Он должен только вибрировать. Неужели Демон мог изменить настройки? Это означало бы, что он управляет моим телефоном и следит за ним.

Поскольку звонок не прекращается, я хватаю телефон и принимаю вызов.

– Мне сейчас не очень удобно разговаривать, –  сообщаю я ему с дерзкой и в то же время волнующей ноткой в голосе.

В ответ раздается напряженный вздох:

– Ты пытаешься меня убить? Прекрати!

– Что именно? –  невинно спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Все еще прижимая мобильный к уху, подношу левую руку ко рту, чтобы облизать указательный и средний пальцы, затем сладострастно их обсасываю и смачиваю слюной.

– Прекрати себя трогать, я сказал. Твое тело принадлежит мне. –  В его голосе звучит чистое возбуждение.

– Боишься, что я смогу доставить себе удовольствие лучше, чем ты это делаешь со мной? –  дальше дразню его я.

Демон рычит, а потом мрачно смеется.

– Никто не сможет заставить тебя кричать лучше, чем я. Даже ты не справишься лучше, потому что я точно знаю, что…

Когда мои влажные пальцы забираются под пояс, я раздвигаю ноги еще шире и скольжу пальцами по своему женскому естеству, у меня вырывается дрожащий стон.

– …что ты… сказал? –  выдыхаю я в трубку, прежде чем покружить пальцами по клитору, медленно, но с легким нажимом, отчего испускаю очередной стон. –  Mierda!..

От удовольствия я поворачиваю голову набок. Мобильник выскальзывает из ладони и падает на простыню возле подушки.

Свободной рукой я сильно сминаю левую грудь, а другой проникаю в себя двумя пальцами.

– Черт, как же я теку, –  хнычу я, все это время думая о Демоне. О том, как он лежит между моих ног, вылизывает меня, как его пальцы проникают в меня и растягивают, подготавливая к его большому члену.

Я ритмично двигаю пальцами внутри себя, как это делал бы он, затем размазываю влагу по своей жемчужине и сильнее растираю ее круговыми движениями.

Окончательно потерявшись в фантазиях, закрываю глаза и закусываю нижнюю губу.

– Боже, еще, еще…

В следующее мгновение телефон снова звонит и вырывает меня из бездонных грез о Демоне. Я хватаю его левой рукой и сдвигаю кнопку в сторону, чтобы ответить на звонок.

– Ты… хотел сказать… что-то еще?

– Нурия! –  зловеще рычит он. –  Заканчивай! Сейчас же! Я приказываю тебе прекратить трогать себя! Не делай этого, когда я не могу быть с тобой.

– Слишком поздно, –  хнычу я, сильнее надавливая на клитор. –  Я уже… не… могу… –  из горла рвется мучительный стон, –  остановиться.

Я слышу, как он делает глубокий вдох, ругается, и, даже не видя его перед собой, понимаю, что больше всего ему сейчас хочется ворваться в мою комнату.

За мгновение до того, как у меня все сильнее задрожат ноги и я достигну кульминации, вынимаю пальцы из пижамных штанов.

– Очень хорошо, послушная девочка, –  доносятся до меня слова Демона, который, вероятно, думает, что я повинуюсь его приказу. Как же он ошибается.

В следующее мгновение я снимаю шорты и сбрасываю их с кровати правой ногой, чтобы тут же сесть на колени, развернуться и положить смартфон на край изголовья у стены.

– Что ты задумала? Я же сказал тебе прекратить.

– Как будто я тебя послушаю, –  с усмешкой заявляю я. –  До скорого, Демон.

И снова обрываю разговор, что, несомненно, приведет его в ярость.

Как бы мне хотелось видеть его лицо, знать, что он сейчас рвет на себе волосы, бьет кулаком по стене или опрокидывает стул, потому что может только смотреть.

Ухватившись левой рукой за изголовье кровати, я снова глажу себя правой рукой, стоя на коленях и запустив пальцы между бедер. Киска все еще влажная, клитор налился, а соски покалывает от возбуждения. Когда я снова ввожу пальцы в себя, перед затуманенным взором загорается дисплей. Видеозвонок.

А это может быть весьма увлекательно. Потому что, черт возьми, я хочу видеть его. Смотреть ему в глаза, пока кончаю.

Я принимаю видеозвонок и вижу перед собой очень слабо освещенный силуэт лица, полностью окутанный тьмой. Моргнув, замечаю более светлые очертания черепа. На нем тканевая маска, открывающая область глаз и закрывающая все остальное, напоминающая настоящий череп.

– Мне что, нужно заглянуть к тебе и перекинуть через колено, чтобы ты остановилась?

– Если бы ты мог, то давно бы… –  отрывисто дыша, выговариваю я между страстными стонами, –  был… здесь…

Я ласкаю себя еще интенсивнее, проталкивая пальцы все глубже и глубже во влажную киску, а затем подношу их ко рту и облизываю.

– Ты бы хотела, чтобы я был с тобой, моя роза, –  отвечает Демон, и в этом он, к сожалению, прав. Потому что да, мне бы безумно хотелось ощутить его руки на моей груди, у меня между ног и на попке, а его язык –  на клиторе.

Не отвечая, я двигаю бедрами вверх-вниз и вращаю тазом. Прикусываю нижнюю губу, всхлипываю и чувствую, как с каждой секундой приближается оргазм. Киска сжимается вокруг пальцев, клитор набухает, и мне кажется, что я вот-вот взорвусь. Опустив голову и зажмурившись, представляю, как Демон ложится между моих коленей, раздвигает мои ягодицы и прижимается лицом к киске, как он лижет меня, доводя до кульминации. Но больше всего я хочу, чтобы он схватил меня за волосы, наклонил вперед, а затем проник в меня сзади, трахнул жестко и по-звериному, присваивая меня всю, без остатка.

– Посмотри на меня!

– Я не… могу.

– Посмотри на меня!

И когда я поднимаю глаза, то вижу, как сверкают его темно-синие радужки. Такие дьявольски красивые и порочные одновременно. Мое тело содрогается, я начинаю стонать все громче, не в силах больше сдерживать свое воображение.

– Твою мать, Демон! Быстрее! Глубже! –  выстанываю я, после чего со всхлипом еще активнее кружу пальцами по своей жемчужине, и меня захлестывает оргазм.

Мне бесконечно жарко, и я, не в состоянии мыслить здраво, кричу: «Еще, еще, еще!» –  а затем прикусываю деревянное изголовье кровати. Я кручу клитор все быстрее и быстрее, извиваясь и хныча так, как никогда раньше, если удовлетворяла себя сама. Стиснув правую грудь, я резко выкручиваю сосок и снова вскрикиваю, уже не в силах остановиться.

– Черт, вот так. Возьми меня, трахни меня, используй меня, Демон!

Верхней половиной тела я подаюсь вперед, опускаюсь на матрас и сильнее вгоняю в себя пальцы, пока первый оргазм не сменяется вторым.

– Чтоб меня! Проклятье. Будь я сейчас с тобой, схватил бы твою круглую задницу и трахнул бы во все долбаные отверстия, как ты об этом умоляешь.

Эта мысль доводит меня до предела. Полностью отдавшись игре, я энергичнее натираю свой бутон, чтобы продлить кульминацию, пока не могу больше терпеть. Пульс зашкаливает, рука напряжена, голосовые связки хрипят от стонов и криков. Вся в поту, с громко колотящимся сердцем, я падаю на кровать.

Лежа между подушками и тяжело дыша, нащупываю смартфон на изголовье кровати.

– Насмотрелся? –  спрашиваю я, глядя на свои дико взъерошенные волосы. Демон прищуривается:

– Далеко не насмотрелся. У этой выходки будут последствия.

– Жду не дождусь, –  откликаюсь я, прежде чем завершить вызов, и мобильный телефон выскальзывает из моих пальцев. Кровь продолжает шуметь в ушах, а я чувствую, как по всему телу разливается вызывающее настоящую зависимость покалывание оргазма. Давно не испытывала такого опьянения, раскрепощенности и превосходства над ним.

Я медленно переворачиваюсь на спину, кладу правую руку на голую грудь и сгибаю ноги. Интересно, сел ли уже Демон в ближайшую машину, чтобы привести в исполнение обещанные наказания? Неужели он действительно собирается перегнуть меня через колено? Да, черт возьми, именно так он и поступит. И почему эта мысль заставляет мое сердце биться еще чаще?

По крайней мере, я впервые смогла захватить контроль. Шах и мат, Демон. Ты побеждаешь не в каждой игре.

Глава 14

Нурия

Темные тайны могут отравить душу.

Они разъедают тебя изнутри, пока не останется только отчаяние.

На мгновение прикрыв глаза, я перевожу дыхание и натягиваю одеяло на обнаженное тело. Потом стараюсь выбросить из головы мысли о Демоне и вновь погружаюсь в мир Раньи.

«17 апреля.

Произошло кое-что страшное.

Знаю, я хотела продолжать вести этот дневник, но последние несколько недель у меня все было хорошо. Ну, отчасти хорошо. По крайней мере, ничем особенно интересным поделиться не могу. Однако сегодня все изменилось.

Джазим встречается с Джесс!!! Во всяком случае, с сегодняшнего дня все в школе только об этом и говорят, и это трудно не заметить. Я видела, как эти двое целовались на вечеринке в доме Уоррена. Они поднялись наверх, и, честно говоря, мысль о том, что они переспали в какой-нибудь комнате на втором этаже, меня просто убила. Но он такой, я это знала. Все было бы не так плохо, если бы он просто один раз перепихнулся с Джесс. Но почему, ПОЧЕМУ они теперь вместе?

Неужели Джесс догадывается, что мне нравится Джазим? Может быть, на самом деле она тоже в него влюблена и не говорит об этом всем нам?

У меня сердце разрывалось, когда эта парочка стояла у шкафчика Джесс и целовалась. Все –  абсолютно все! –  наблюдали, как Джазим прижимает мою подругу к шкафчику и запускает пальцы ей под юбку. Это как предательство. Как ложь, в которую я верила на протяжении стольких недель! Почему он так поступает со мной?

Я знаю, что во многом это просто шоу. Я знаю, какой Джазим на самом деле. Я знаю это, но наблюдать за тем, как переплетаются их языки, все равно убийственно. Не могу больше.

Сегодня я практически не перекинулась с Джесс ни словом, хотя она постоянно чего-то от меня добивалась. Я же ее избегала, придумывала какие-то отговорки, чтобы не разговаривать с ней. Мне даже в глаза ей смотреть не хотелось.

Потому что в глубине души я знаю, что это подстроено. Нельзя же быть настолько наивной, чтобы думать, будто она не знает о моей влюбленности в Джазима. У подруг нюх на такие вещи. У фальшивых подруг тоже, потому что они стремятся выяснить о тебе еще больше. Чтобы в какой-то момент использовать эти знания против тебя.

После занятий я проходила мимо спортивной площадки. Конечно же, в первых рядах сидело несколько девчонок, которые болели за своих парней во время игры. Джесс тоже пристроилась среди них. Новая королева футболистов. Черт! Как же она этим наслаждалась. Меня даже затошнило.

Я ждала за стеклянной дверью спортзала, возле раздевалок, нервно вышагивая туда-обратно с бешено колотящимся сердцем. Ни перед одним экзаменом не испытывала такого волнения и не тряслась так сильно, что еще чуть-чуть –  и упала бы в обморок.

Когда парни один за другим потянулись в раздевалку, я собрала всю свою смелость в кулак и перехватила Джаза.

– У тебя есть минутка? –  незаметно шепнула ему я.

Потный, со шлемом под мышкой, он провел пальцами по каштановым волосам. От него исходил соблазнительный мужской запах, который мне так в нем нравится.

– Сейчас? –  натянуто спросил он и огляделся по сторонам в коридоре.

Я решительно кивнула:

– Сейчас.

– Ну ладно. –  Внезапно он схватил меня за руку и потянул в соседнюю комнату для уборщиц. Как обычно, не хотел, чтобы его видели вместе со мной.

Терпеть этого не могу.

Джаз нажал на выключатель возле двери, прежде чем я проскочила внутрь, а он последовал за мной.

– Что такое?

– Можешь объяснить мне, как это понимать?

– Как понимать что? –  Раздраженный, Джазим повернулся от двери ко мне.

Я в курсе, как он ненавидит подобные назойливые разговоры.

– Ты прекрасно знаешь. У нас ведь есть договоренность. Или она больше не действует? Ты появляешься на людях с другими девушками, но между тобой и ними ничего не происходит.

Его травянисто-зеленые глаза отыскали мои, затем он подошел ко мне и взял мое лицо в ладони. От пальцев пахло резиной, солью и землей.

– Мне вечно приходится выслушивать тупые комментарии от парней о том, что я никогда не подцепляю девчонок.

– Что? –  С каких пор? –  Почему ты говоришь об этом только сейчас?

– Потому что мы не вместе, Ран. Вбей это себе в голову. Я не обязан постоянно все тебе рассказывать. Тебя не касается, где я, что я делаю, с кем встречаюсь.

Эти слова, эти фразы резанули меня по сердцу. Я поняла, как мало для него значу. Поняла, что меня можно просто заменить. Но, черт возьми, я не могу не любить этого парня, о котором все меня предупреждали.

Сына семьи Вегас. Семьи, которую мой отец ненавидит больше всего на свете, потому что они конкуренты в добыче руды. Они управляют двумя гигантскими компаниями, которые зарабатывают миллионы и ни в чем не уступают друг другу.

“Далко” и “Сьястра” –  не просто семейные империи, а крупные корпорации, которые ежегодно соперничают друг с другом. Если бы отец узнал, что я провожу время с сыном семьи Вегас, он бы отрекся от своей дочери. Ведь каждый вечер –  реально каждый вечер без исключения –  он рассыпается из-за них в ругательствах.

Мне же, напротив, нет никакого дела до семейного предприятия. В какой-то момент Зейн вступит в него и сменит отца. А я не желаю иметь к этому никакого отношения –  в будущем я хочу путешествовать по миру, изучать морскую биологию и заниматься исследованием китов где-нибудь в Новой Зеландии. Меня все это не интересует: ни статус, ни слава, ни деньги.

– Значит, время, которое мы проводим вместе, для тебя ничего не значит? –  спросила я его с выступившими на глазах глупыми слезами.

– Ты же сама знаешь, что в долгосрочной перспективе у нас ничего не получится, Ран. Если станет известно, что мы встречаемся, мне останется только ждать, когда отец отошлет меня за границу в какую-нибудь дерьмовую частную школу. А я так близок к переходу в команду “Тигров”. На следующей неделе их тренер приедет посмотреть, как мы играем, и…

– Я помню, –  перебиваю я и хватаюсь за его пропотевшую майку. –  Я знаю, насколько важен для тебя спорт. Ты всегда можешь на меня рассчитывать, я буду поддерживать тебя и не стану красть твое время. Но еще ты должен понять, что Джесс прицепилась к тебе только для того, чтобы хвастаться тобой. Она не любит тебя. Она фальшивка, стерва, поверхностная, ненастоящая и…

– Я тоже ее не люблю. Но у нее есть связи с одним из игроков “Тигров” и…

В тот момент я все поняла. Он спал с Джесс и тусовался с ней, чтобы пользоваться ее связями.

Я тут же убрала от него руки и сделала шаг назад. Никогда еще я не чувствовала себя такой ничтожной. Конечно, все упирается в его карьеру, которой я никогда не препятствовала с тех пор, как полгода назад мы тайно начали встречаться. Я даже заключила с ним дурацкую сделку, что он будет продолжать развлекаться с другими девчонками на вечеринках, а мне приходилось просто за этим наблюдать. Да, я повелась на эту чушь, ведь он вечно твердил, что со временем все изменится. Когда окончим школу, мы наконец-то сможем быть вместе, переехать в отдельную квартиру и создать такие отношения, о которых мечтали.

Но сейчас мне стало ясно, какой он на самом деле. До сегодняшнего дня я верила, будто между нами существует какая-то духовная связь. Очевидно, я ошибалась.

– Ранья, куда ты?

– Прости, мне нужно время.

Расстроенная, я покинула душную кладовку. В то время как с моей фальшивой подружкой Джесс Джаз, судя по всему, смело мог появляться на людях, наши с ним встречи всегда проходили в кладовках, в лесу, в каких-нибудь укромных уголках пляжа или в машине, потому что никому нельзя видеть нас вместе.

Первое время это было волнующе. Теперь же –  жестоко. Мне нужен только он. Так сильно нужен. Чтобы он принадлежал лишь мне одной. Неужели я прошу слишком многого?

Я так сильно люблю его, что это причиняет боль. Это ломает меня. Не знаю, что еще я могу ему дать, кроме обещания, что буду поддерживать его в карьере, но не гонюсь за его славой или талантом. Что я люблю его таким, какой он есть.

Это давление внутри меня невыносимо. Мне не с кем это обсудить. Любой, кому я об этом расскажу, может нас предать. Только психотерапевт может меня выслушать. Но даже он мне не помогает. Потребность выпустить боль наружу растет с каждым днем. Настолько, что я бы с удовольствием сделала это снова. Порезала себя».

С каждой прочитанной строчкой дневника дыра внутри меня разрывается все шире. Читая полные отчаяния слова Раньи, я с трудом сдерживаю слезы. Сколько же боли, одиночества и печали скрыто за этими словами. Запись была сделана более полугода назад. Я пролистываю страницы вперед, чтобы узнать, когда она писала в дневнике в последний раз. Шестого июня, незадолго до летних каникул.

Сначала я полагала, что Ранья просто влюблена в Джазима, но не думала, что они тайно встречаются. Что она так много вытерпела ради него и своей любви. Может ли исчезновение Раньи быть как-то связано с ее отношениями с Джазимом? С ее отчаянием? Действительно ли она уехала? Бросила школу и собрала чемоданы, потому что больше не могла выносить боль и эти тайные встречи? Или чем-нибудь выдала себя и кто-то узнал об их отношениях?

Если кому и известно больше, так это ее невыносимому братцу Зейну –  хотя, похоже, они не были особенно близки. Еще этот дневник… Но сегодня я больше не могу читать. Уже второй час ночи, а завтра утром, в субботу, я планирую немного выспаться, прежде чем наконец выйти на пробежку.

В последний раз смотрю на свой мобильный, но не вижу никаких сообщений от Демона. Я разочарованно вздыхаю, а потом качаю головой. Причин для разочарования быть не должно, в конце концов, я хотела вывести его из себя, хотела победить. Сейчас Демон лишь наказывает меня молчанием за непослушание и за то, что я повеселилась без него.

Я прячу дневник между матрасом и изголовьем кровати с балдахином, а затем выключаю свет. В темноте ненадолго погружаюсь в свои мысли. Думаю о Джазе и Ранье. О Демоне и его посланиях.

Пускай я и не уверена на все сто процентов, но знаю, что он придет ко мне сегодня ночью. И почему-то с нетерпением этого жду.

Глава 15

Демон

С каждым днем я все больше тоскую по ней, по второй половине моей души, о существовании которой в этом мире я даже не подозревал.

Сидя в кресле, которое придвинул к ее кровати, я наблюдаю за тем, как она спит. Как и каждую ночь. Как каждый час, проведенный рядом с ней. Что-то волшебным образом влечет меня к ней. Что-то, чему я не могу найти определение. Что-то, от чего я не могу защититься. От чего не хочу защищаться. Я никогда не испытывал ничего подобного. Пока в первый раз не увидел ее, и с тех пор безнадежно попал под ее чары.

Это случилось около шести месяцев назад, несчастным дождливым вечером, когда я вошел в зал Luna Ilena. Несколько отдаленный, но часто посещаемый бар в Барселоне, известный в основном местным жителям.

Я уединился в нише, где меня никто сразу не заметит, чтобы присмотреться к женщине из списка. Несколько раз пролистал фотографии на смартфоне, проверил приметы и данные на Нурию Эндриналь. И тут неожиданно она возникла перед моим столиком:

– Ты член банды, рэпер или байкер?

Это обращение пробудило мою душу. Не ее внешность, не мимика или улыбка, а голос. Как бы охренительно абсурдно это ни звучало, но звук ее голоса стал первым, во что я влюбился.

Верил ли я раньше, что такое возможно?

Нет, черт возьми.

А было ли такое возможно?

Да, мать вашу!

В итоге я отложил в сторону смартфон, на котором до этого изучал ее фотографии, тайком сделанные с большого расстояния. А потом посмотрел на нее. Посмотрел на нее вживую.

– По-твоему, я выгляжу настолько испорченным человеком, corazón mío? –  холодно спросил я, заглядывая ей в глаза и проникая на самое дно ее разрушенной души.

– Испорченным? Нет, просто… –  Она облизнула бархатистые губы, подыскивая слова и не в силах отвести от меня взгляд. –  Прошу прощения. Я сказала не подумав. –  Последние слова она пробормотала себе под нос. –  Что могу вам предложить?

Я продолжал пронизывать ее взглядом. Хотя меня мало волновала внешность людей, на след которых выходил по заданию своих клиентов, ее аура снесла меня как ураган. Рыжевато-каштановые волосы Нурии были завязаны в хвост. Выбившиеся из резинки пряди она заплела в косички, что придавало ей дерзкий и одновременно невинный вид.

Так, две свободные прядки, заплетенные в маленькие косички, спадали на выразительные изогнутые брови и еще более впечатляющие большие глаза.

В этот момент мне захотелось намотать эти пряди на палец и отвести их от ее лица, чтобы внимательнее рассмотреть глубину зеленых глаз.

Мой цветок  не классическая красавица, как те женщины из рекламы, в социальных сетях или на порносайтах. Нет, она совершенно несовершенна. Совершенна своими незаметными веснушками, маленькой ямочкой на правой щеке, которая появляется вместе с улыбкой, и бросающимся в глаза крупным шрамом под нижней челюстью.

Она, как и я, отмечена жизнью.

Следующим, во что я влюбился после того, как услышал ее голос, стало не только красивое лицо, но и светлый шрам на стройной шее, который протянулся до нижней челюсти. Она не скрывала его шарфом или водолазкой и не прятала под распущенными волосами, и это произвело на меня впечатление.

Шрам –  это деталь, которой я не знал о ней. Именно та деталь, которая разожгла мое любопытство и историю которой я захотел узнать.

– Я буду «Гиннесс», –  ответил я ей пониженным тоном, прежде чем сделать вид, что снова переключил внимание на свой смартфон.

Она кивнула, но смотрела на меня на секунду дольше, чем нужно. Заметив ее взгляд, я поднял голову:

– Что-то не так?

Я прекрасно понимал, что она ищет во мне признаки принадлежности к какой-либо преступной группировке. Искать их можно сколько угодно, вот только она все равно не узнает, кто я такой.

– Нет, ничего. «Гиннесс» будет через минуту.

Вдруг среди гула голосов и музыки бара раздался пронзительный свист, за которым последовал крик:

– Эй, зайчик! Подойди-ка к нашему столику. Я сгораю от животного голода! –  проорал какой-то кретин через три столика от Нурии, которая в результате повернулась к нему.

Я мельком заметил, как она поджала губы. Очевидно, ей было неприятно, когда к ней так обращались. Но определенно не больше, чем мне было неприятно наблюдать, как с ней разговаривает этот тип.

Пока Нурия в черной мини-юбке, белой блузке с короткими рукавами, фартуке и на чертовски сексуальных каблуках шла к кричавшему мужчине, к этому лысому татуированному мачо, я внимательнее присмотрелся к нему. И вдруг он неожиданно схватил Нурию за задницу.

Гаденыш!

Если я что и ненавидел сильнее, чем мольбы о пощаде, то это когда такие ничтожества, как этот парень, лапали женщин против их воли. И, как назло, я не из тех мужчин, которые спокойно смотрят на такие вещи. Отныне Нурия принадлежала мне. Причем не только как человек, тенью которого я должен был стать.

Каждую ночь во сне я снова и снова убиваю того парня. Каждую ночь наслаждаюсь его криками боли. Каждую ночь с нетерпением жду следующего вечера, чтобы опять его убить. Нурия никогда этого не узнает, но после встречи с ней тот нахал никогда больше не заходил в Luna Ilena, потому что его останки уже изъедены червями.

С того самого момента, как тем же вечером избавился от наглого мужика, я понял, что хочу вновь увидеть Нурию –  хочу видеть ее каждый день. Это чувство было для меня в новинку. Словно образовалась некая невидимая связь, которая не позволяла мне держаться от нее подальше.

Чем больше я сопротивлялся, тем крепче становилась эта связь. Пока я не смирился с тем, что вокруг моего сердца затянулся поводок. Я поддался своему ненасытному желанию и с тех пор желал смотреть на нее каждый день.

С воспоминаниями о той первой встрече наблюдать за тем, как спит моя роза, становится еще приятнее. Каждый раз меня будоражит мысль о том, что она может проснуться и обнаружить меня в своей комнате. Каждый раз я представляю, как забираюсь к ней в постель и беру то, чего она, судя по сегодняшней выходке, явно хочет. Чего хочу я. Ее. Ее тело. Ее губы. Ее киску. Ее душу. Все это мое.

Покручивая между пальцами стебель белой розы, я обрываю лепестки при каждом хныкающем звуке, который она издает. Мне больно наблюдать за тем, как она почти каждую ночь беспокойно ворочается и тихонько поскуливает. Она страдает. Страдает во сне. И я не знаю почему.

Она для меня неосязаема. Я почти ничего не выяснил о темном прошлом Нурии, как бы глубоко ни копал.

Мне известно, где она родилась: в Мадриде. Мне известно, что ей двадцать два года. Мне известны ее увлечения: пробежки, тусовки и чтение. Мне известно, что у нее мало друзей, она много работает, чтобы самостоятельно себя обеспечивать, и не получила высшего образования.

После школы, которую она окончила довольно посредственно, Нурия съехала от семьи. У нее есть два брата и почти нет других родственников. Она уехала из Мадрида в восемнадцать лет –  понятия не имею почему, так как даже в переписке, которую я нашел, нет никакой информации о том, с кем она жила –  с парнем или с подругой. У нее осталась только одна бабушка где-то в глуши на севере Испании.

В период между ее семнадцатью и двадцатью годами мне не удалось найти о ней ровным счетом ничего. Ни снятия денег в банкоматах, ни банковских переводов, ни предъявлений паспорта на контрольно-пропускном пункте, ни данных об использовании мобильного телефона. Как будто три года назад, тридцать первого октября, она просто-напросто перестала существовать. И только примерно полтора года назад, начиная с четвертого августа, я смог отследить вновь зарегистрированную банковскую карту, паспорт и номер мобильного телефона.

Что ты делала все эти три года, моя маленькая роза? Где ты была? Ты преступница, скрывавшаяся по поддельным документам? Бросила все –  в буквальном смысле все –  и каким-то образом ускользнула из поля зрения всех надзорных служб? Или ты жила на улице?

Жизнь на улицах тяжела, жестока и беспощадна. Это бы объясняло ее кошмары.

Сейчас почти три часа ночи, и ей становится все хуже. Что ее так пугает? Я мог бы утешить ее, разбудить, лечь рядом, но я хочу узнать больше о ее кошмарах. Узнать, от кого или чего она убегает по ночам. Рано или поздно всплывет какое-то имя. Не может быть, чтобы дело было во мне. Как бы мне ни нравилось мучить ее, наказывать и немного пытать, я не стал бы прибегать к столь разрушительным мерам, которых она боится в своих снах. Кроме того, мне известно, что ее ночные страдания продолжаются дольше, чем она вообще знает о моем существовании.

Как раз в тот момент, когда я наклоняюсь над ней у кровати, пока Нурия прерывисто дышит и мотает головой, из коридора доносятся шаги. А в следующую секунду я слышу, как кто-то нажимает на дверную ручку.

Чтоб меня! Я не запер дверь, потому что вошел в ее комнату не через дверь. Тут же, мгновенно, как на военной службе, бросаюсь на пол и бесшумно заползаю под кровать.

Какая унизительная ситуация. Шаги приближаются, и издает их точно не одна из девочек, за которыми она присматривает. Они тяжелее, громче. Лежа на животе, я приподнимаю и поворачиваю голову, в результате чего замечаю черные кроссовки с белыми шнурками, которые останавливаются возле кровати Нурии.

Какого хрена?

Человек не издает ни звука. Что, если он нападет на Нурию? В тот момент, когда я решаю вылезти из-под кровати и вытащить нож из сапога, шаги удаляются. Снова раздается тихий скрип двери, а затем она закрывается. Я тут же выскальзываю из-под кровати и выпрямляюсь. Мне необходимо знать, кто –  кроме меня –  без разрешения проник в ее комнату, что ему там понадобилось и куда он направляется теперь.

Я тихо прохожу мимо гардеробной и уже собираюсь свернуть за угол к двери, но вдруг слышу позади себя шепот: «Демон». И сразу замираю.

– Подожди… –  надламывающимся голосом просит меня Нурия.

– Мне нужно идти. –  То, что приходится отказать ей, когда она наконец-то зовет меня, просто смерти подобно.

Бросив быстрый взгляд через плечо, я вижу, как Нурия нащупывает выключатель ночника. Чтобы она не увидела меня, накидываю капюшон.

– Когда ты пришел?

Включается свет, и я, тихо рыкнув и сжав руки в кулаки в кармане худи, опускаю голову.

– Давно.

– Как и каждую ночь?

– Всегда, цветочек.

После этого я продолжаю преследование: натягиваю на лицо под капюшоном маску и распахиваю дверь.

В коридоре за ней царит кромешная тьма. Пару секунд вслушиваюсь в темноту и улавливаю неподалеку шаги. Лекстон и Квест ждут у ворот. Они оба в курсе необычных дел в этом доме, таких, как нападение на Энстона, например. Готов поспорить, в комнату Нурии приходил либо Энстон, либо Зейн. Но зачем? Зачем кому-то, как мне, пробираться в комнату спящей женщины, чтобы через несколько секунд снова исчезнуть? Неужели он тоже одержим ею?

Шаги доносятся откуда-то сверху. Добравшись до конца коридора и спрятавшись за углом, я поднимаю взгляд на лестницу и замечаю чью-то тень. В тот же момент кто-то тянет меня сзади за куртку. Я рефлекторно разворачиваюсь, хватаю этого человека за шею и машинально толкаю к стене.

В тусклом лунном свете на меня широко распахнутыми глазами смотрит Нурия и глотает ртом воздух.

– Черт, ты меня пугаешь, –  сипит она.

– Не подкрадывайся ко мне! –  сердито шепчу я ей. Параллельно вдыхаю ее цветочный аромат и ощущаю тепло ее тела, что сразу же меня возбуждает. Твою мать!

Мой взгляд падает на ее декольте.

– Я неоднократно говорила тебе то же самое, но ничего не изменилось.

Под маской у меня приподнимается правый уголок рта, после чего я чертовски близко наклоняюсь к ее лицу.

– В твоей комнате кто-то был.

– Ты, да.

Я раздраженно закатываю глаза.

– Кто-то посторонний.

– Ты для меня посторонний.

– Проклятье, Нурия, –  усмехнувшись, шиплю я и продолжаю прислушиваться к звукам вокруг. Внезапно этажом выше включаются настенные лампы.

– Эй? –  зовет низкий мужской голос.

– Мистер Монейр, –  шепчет Нурия.

– Эй? Там внизу кто-то есть?

Чтоб его. Должно быть, хозяин дома нас услышал. Увидеть нас на камерах он не мог, потому что они выключены. А может, сам факт того, что они выключены, его и насторожил.

Я тут же закрываю Нурии рот, а потом подталкиваю ее обратно к комнате. Она смотрит на меня расширенными глазами и спотыкается, так как, шагая спиной вперед, не успевает перебирать ногами с моей скоростью. Я быстро поднимаю ее на руки, несу в комнату и тихо закрываю за нами дверь. Она тянется мимо меня, чтобы повернуть ключ, и шепотом командует:

– Убирайся отсюда.

– Ага, и как? –  Черта с два я расскажу ей, как тайно проникаю в эту комнату.

– А как ты обычно ко мне попадаешь?

– У меня нет крыльев, если ты не заметила. Мы на третьем этаже.

– Тогда, наверное, тебе придется прыгать, –  издевается она.

В следующий момент в ее дверь стучат. Мой цветок вздрагивает, все еще находясь в моих объятиях.

– Нурия! Ты не спишь? –  окликает ее из-за двери господин Монейр.

В принципе, мне параллельно, обнаружат меня у нее в комнате или нет, даже если Нурию выгонят за то, что она тайком провела в поместье мужчину. Тогда она еще быстрее переберется ко мне. Однако мне показалось, что мистер Монейр вооружен, а я не хочу, чтобы Лекстон впоследствии вытаскивал пулю из моей задницы.

– Открой дверь, –  чуть слышно велю я Нурии, осторожно опуская ее на пол и приглаживая взъерошенные волосы.

– Но…

– Иди и открой ему!

Она делает так, как я сказал, и поворачивается к двери, а я, пользуясь моментом, крадусь к дивану, тяну на себя книгу на полке и незаметно для Нурии привожу в действие скрытый в стеллаже механизм. Затем проскальзываю в щель между стеллажом и настенной панелью около камина.

– Мистер Монейр, –  приветствует Нурия отца принимающей семьи. –  Что такое?

– Я услышал какой-то шум в доме. Камеры перестали работать. Ты не заметила ничего необычного?

Из-за стеллажа через щель над полкой мне видно, как Монейр входит в комнату Нурии и оглядывается по сторонам. Нурия в темно-фиолетовой пижаме, стараясь не приближаться к нему, тоже обводит глазами комнату и качает головой.

– Нет, нет, я не заметила ничего необычного. –  Легкий румянец на ее щеках и едва заметное дрожание в голосе выдают ложь. Выдают мне, а вот мистер Монейр, похоже, ничего не замечает.

Над враньем мы с тобой еще поработаем, моя маленькая роза.

С охотничьим ружьем в руках он проверяет каждый угол комнаты, убеждаясь, что в комнате Нурии никто не прячется. Заглядывает за длинные тяжелые шторы, под кровать и заходит в ванную. А в итоге, проверив даже шкафы, извиняется за беспокойство. Но тут в коридоре неожиданно появляется этот придурок Зейн.

– Что-то случилось? –  спрашивает он, одетый только в черные шорты.

– Я что-то услышал и решил проверить. Камеры выключены. Ты ничего не заметил? –  спрашивает Монейр.

Зейн бросает на Нурию грозный взгляд, который мне не нравится, но потом качает головой:

– Я не видел и не слышал ничего подозрительного.

Они с Нурией обмениваются короткими взглядами, которые приводят меня в бешенство от ревности. Он знает, что Нурия что-то скрывает, я это чувствую.

– А где Генри? –  спрашивает Нурия, растирая голые руки, и идет к двери.

– Хороший вопрос. –  Мистер Монейр в синей пижаме свистит сквозь пальцы: –  Генри. Ко мне!

Когда ничего не происходит, у него на лице отражается беспокойство.

– Обычно он всегда приходит. Что-то не так. Я проверю внизу. А вы пока подождите здесь. Это не первый взлом. Клянусь, если за этим стоят Вегасы и их поганая компания, я буду стрелять без предупреждения!

Бормоча проклятия, мистер Монейр покидает комнату.

Зейн запирает за собой дверь… и это приводит меня в ярость. Да что этот парень себе позволяет?

– Советую позаботиться о том, чтобы твой ночной посетитель не схлопотал пулю.

Я сжимаю пальцы правой руки в кулак, так что костяшки хрустят.

– Не будь идиотом. Нет никакого ночного посетителя. Или ты уже нашел доказательства своих слов? –  спрашивает Нурия.

Зейн окидывает взглядом ее комнату, прежде чем его черные глаза задерживаются на оборванной белой розе рядом с креслом.

– А что тогда означает вот это? –  Длинными шагами младший Монейр направляется к розе, поднимает ее с пола и подносит к лицу Нурии.

– Роза –  и что? –  Нурия со скучающим видом пожимает плечами и скрещивает руки на груди, отчего та приподнимается.

Это замечаю не только я. Глаза Зейна перемещаются к ее декольте, а потом скользят по идеальным голым ногам Нурии, которые принадлежат мне. Которые будут обхватывать только мое тело, когда я овладею ей. Ссадины у нее на коленях наполовину зажили. Но даже они не ускользают от внимания Зейна.

– Что-то здесь не так, и я обязательно выясню, что именно.

До сих пор они оба стояли ко мне боком, но когда Зейн грубо сует в руки Нурии розу, он поворачивается ко мне спиной, и… у меня на мгновение перехватывает дыхание от открывшегося зрелища. По его спине тянутся длинные глубокие шрамы. Что, ради всего святого?..

Он зловеще толкает Нурию перед собой, чтобы она не видела, как он изувечен. Зато это прекрасно видно мне. Но откуда ему знать, что я прячусь в одном из тайных ходов поместья? Скорее всего, он вообще не знает об их существовании.

– Давай попробуй, ублюдок, –  парирует она, не поднимая глаз. –  Ты ничего не найдешь, потому что нет никакого тайного посетителя. Я сама купила розу, потому что… потому что люблю белые розы.

Меня охватывает приятная дрожь. Так и знал, что она любит мои розы.

– Да кто в это поверит, –  фыркает он. –  И почему же именно белые розы?

– Потому что… –  Нурия облизывает губы. Будь умницей, придумай что-нибудь. –  Потому что я купила их для Раньи.

Это что, старшая дочь, которая съехала несколько месяцев назад?

Глаза Зейна опасно сужаются.

– Откуда…

– Откуда я знаю, что у тебя есть сестра, о которой здесь никто не говорит? –  Нурия подходит к Зейну, задирает подбородок и решительно смотрит ему в глаза. Как я восхищаюсь ее смелостью. –  Потому что Хейли и Мейли рассказали мне о ней. Они по ней скучают.

– Никогда больше не упоминай ее имя, поняла, шлюшка?

Я уже близок к тому, чтобы выскочить из-за полки и свернуть ему шею.

– Как ты меня назвал, урод несчастный? –  твердо парирует она.

Кажется, моя ревность к этому ублюдку беспочвенна. Тем не менее надо преподать ему урок.

– Шлюшка! Пусть у меня пока нет доказательств, что ты тайно водишь сюда кого-то по ночам, я найду их. Тогда ты получишь по заслугам, и я надеюсь, что у тебя не ослабнут колени, когда я потребую свой выигрыш!

У меня в животе все сжимается, когда он хватает ее за талию и толкает дальше к закрытой двери. Что этот выродок собирается с ней сделать? В этот же момент я решаю вмешаться. Никто не смеет к ней прикасаться!

– Я не проиграю пари. Отпусти!

Он зажимает мой цветок между собой и дверью. Я открываю стеллаж, чтобы все-таки сломать ему шею. Прямо сейчас. Если не сделать этого, он навредит ей или будет преследовать. А я этого не допущу.

Рядом с книжным шкафом есть выключатель, на который я нажимаю. Верхний свет тут же гаснет, и ни Нурия, ни Зейн меня не замечают. Я выныриваю из щели между стеной и стеллажом, достаю нож из голенища сапога и вращаю его в руке. Прощай, надоедливая скотина!

– Почему погас свет? –  отрывисто спрашивает Зейн.

– Не делай этого! –  слышу я голос Нурии и сразу догадываюсь, что она обращается ко мне.

– Чего не делать? –  не понял Зейн.

Не перереза́ть ему горло! Хватит с меня его приставаний, хватит намеков на то, что она с ним переспит!

– Здесь кто-то есть? –  спрашивает он.

– Твою мать, да, и он убьет тебя, если ты немедленно не уйдешь, –  предупреждает его Нурия. –  Проваливай ты наконец!

И прежде чем я успеваю дойти до этого сукиного сына, дверь открывается, и Нурия с силой выталкивает Зейна в полутемный коридор. Когда тот с растерянным выражением лица оборачивается, то видит меня и смотрит как на привидение. Игра все равно проиграна, и мне плевать, побежит ли он к отцу, чтобы настучать на нас. Он не более чем шут, от которого я собираюсь избавиться, потому что ему нет места на моем поле!

Я бросаю в него клинок, одновременно притягиваю к себе Нурию и толкаю дверь ногой. Она захлопывается с громким хлопком, от которого дрожит пол.

– С ума сошел? –  кричит на меня моя роза.

– Запри дверь.

– Он всем расскажет. Проклятье! Что это было?!

– Если бы ты позволила мне закончить начатое дело, он бы никому ничего не рассказал, –  отвечаю я, прежде чем отпустить ее. –  Запрись.

– Ты совсем спятил!

– Точно!

Когда она наконец поворачивает гребаный ключ, я ловлю ее, прижимаю к двери и с силой бью раскрытой ладонью по дверной панели рядом с ее головой.

– Я убью этого подонка за то, что он к тебе прикоснулся.

– Не убьешь! –  возражает она. –  Он сын семьи, в которой я живу.

– А мне не все равно? –  У меня вырывается смешок без намека на веселье, прежде чем ее маленькие кулачки обрушиваются на мою грудь. Восхитительная нелепость.

– Ты не убьешь его.

– Он тебя слышит, –  сообщаю я ей. Могу поспорить, что его ухо сейчас прижато к двери, и он только и ждет, когда я выйду из комнаты, чтобы избить меня до смерти или застрелить. Какой предсказуемый болван!

– Черт возьми, –  ругается Нурия. –  Черт возьми, ты все портишь.

– Я все порчу? –  мрачно повторяю я. –  Он –  мерзавец, который назвал тебя шлюхой и трогал тебя без разрешения! Ты серьезно думаешь, что я буду спокойно на это смотреть? По-твоему, я позволю ему так поступить с тобой и со мной? Позволю какому-то случайному придурку забрать у меня то, что я хочу? Думаешь, я не способен кастрировать этого ублюдка, а потом перерезать ему горло? Ты ошибаешься!

Она не произносит ни звука. Ни единого проклятого слова. Мне хочется наказать ее прямо сейчас, на этом самом месте: бросить на кровать и заставить искупить вину за все эти неприятности!

– Что там происходит? –  слышу я голос мистера Монейра и поднимаю голову. Нурия делает дрожащий, испуганный вдох.

Проклятье! Пора уходить.

Грозно зашипев, я резко отпускаю Нурию, отворачиваюсь от нее и направляюсь к потайному ходу.

– Куда это ты собрался? –  тихо шипит она мне вслед.

– Разбирайся со своим дерьмом сама, раз не хочешь, чтобы это делал я.

– Эй, так нечестно. Что мне им сказать?

Как будто мне есть до этого дело!

Дойдя до стеллажа, я оглядываюсь:

– В данный момент я не против убить и тебя тоже, после того как ты встала на защиту этого ублюдка. Мне плевать, что ты им скажешь. Как насчет правды?

Насмешливо хмыкнув, я делаю шаг в темноту, задвигаю за собой стеллаж и следующие несколько метров, пока иду по тайному ходу, слышу стук в дверь спальни Нурии.

Нужно прибегнуть к другим средствам. Увезти ее к себе в Бостон, защитить, не отпускать от себя, чтобы ни один выродок не заполучил ее, не прикоснулся к ней, не домогался, не оскорблял ее. Почему она не понимает, что рядом со мной ей гораздо лучше?

И почему я не понимаю, что мне должно быть наплевать на то, чего она хочет?!

Каждое ее решение еще более безрассудно, чем предыдущее. К тому же с каждым днем меня все больше одолевают подозрения, что в этом поместье творится что-то зловещее. То кто-то вырубает этого несчастного Энстона. То кто-то пробирается ночью в комнату Нурии. Что бы здесь ни происходило, ничего хорошего от этого ждать не стоит. А что, если оно может стоить Нурии жизни? Пока я не знаю, что это, но обязательно выясню!

Глава 16

Демон

Гнев и месть –  это мое оружие, которое я выковал собственными руками.

Если кто-то посмеет встать между мной и моей королевой, его будет ждать бесконечная и мучительная смерть.

– В поместье Монейров прибыли копы, –  сообщает мне Лекстон со жвачкой во рту, пока я направляюсь к бару в особняке, испытывая сомнения даже относительно собственного существования. –  Мужик, там настоящая тревога. Что случилось?

Резко схватив с полки бокал, я наливаю себе большую порцию «Макаллана» и стараюсь не обращать внимания на болтовню Лекстона, Квеста и Кэмерона.

– Уайлдер, что, черт возьми, там произошло? –  в который раз спрашивает Кэмерон.

Фыркнув, я отпиваю из бокала. Виски обжигает горло и, хотя все равно не полностью, смывает разочарование и гнев, ненадолго заглушает мысли о Нурии.

– Объясни!

– Что вы хотите услышать? –  огрызаюсь я, поворачиваясь к ним лицом. –  Что сын этого семейства увидел меня прежде, чем я успел его убить? Что они думают, будто к ним влез грабитель?

Лекстон в своей обычной черной водолазке и классических брюках поднимается с кресла «честерфилд», которое стоит у потрескивающего камина.

– Без понятия, что с тобой творится в последнее время, Уайлдер, но объясни нам. Кто эта женщина? Как давно ты ее знаешь? Почему ты гоняешься за ней? Мы знаем, что она из Испании, потому что именно там ты проводил последнее расследование. Так что, черт тебя побери, происходит? –  Лекстон поворачивается к ребятам. –  Мы имеем право знать, что случилось. Не для того, чтобы отговорить тебя, а чтобы удержать от гребаных ошибок. В противном случае мы улетаем обратно в Бостон, что следовало бы сделать и тебе, вместо того чтобы заниматься исчезновением этих девушек…

– Заткни пасть! Не вмешивайтесь! Вы вообще не имеете права задавать вопросы. Вы… –  Мой хмурый взгляд пробегает по лицам мужчин, которым я слепо доверяю. Мужчин, которые занимают у меня высшие руководящие посты, тех, кому я доверю собственную жизнь. –  Вы подчиняетесь моим приказам и не должны знать ничего о том, о чем я не хочу ставить вас в известность! Ясно? Если кому-то здесь не нравится и он хочет вернуться в заснеженный Бостон, я никого не держу. Улетайте обратно!

Кэмерон, который прилетел неделю назад, задумчиво крутит перстень-печатку на среднем пальце и выгибает брови. В свободной майке и серых джинсах, он откидывается на спинку дивана и запускает руку в густые медно-рыжие волосы.

– У меня вообще нет никаких вопросов, так что я остаюсь. Если ты втюрился в какую-то женщину, значит, так тому и быть. Не вмешивайся, Лекс.

– Ты действительно влюблен в нее? В эту Нурию, которая отсосала у тебя в переулке неделю назад? –  вместо того чтобы последовать совету, спрашивает Лекстон с таким выражением лица, будто я свихнулся.

Я раздраженно поднимаю глаза к потолку.

– И сегодня ночью она сделала что-то такое, что очень тебя взбесило, –  предполагает Квест. –  Что же? Кстати, а она вообще знает, кто ты такой?

Вечно эти надоедливые вопросы.

– Еще узнает.

У Квеста расширяются глаза, когда он встает с кресла рядом с Кэмероном. Последний, напротив, ехидно смеется.

– Что за извращение! Она действительно не знает, кто приходит к ней по ночам? –  Приподнявшись на локтях, он смотрит на меня и весело ухмыляется. –  И почему я сам не додумался до такой фишки?

– Мы ведь здесь не из-за дел о пропавших людях, верно? –  спрашивает Квест. –  На самом деле ты покинул Бостон, чтобы продолжать поиски похитителей своих сестер? Здесь? В гребаной Австралии? С чего бы им здесь быть?

А почему бы и нет? Я дошел до точки, когда, судя по всему, неизбежно придется открыть им часть правды.

– Ты абсолютно прав. Ничего другого я от тебя и не ожидал. Я подозреваю, что они сейчас засели где-то тут и будут выполнять дальнейшие задания «Зетос».

Внутреннее чутье настойчиво подсказывает мне, что некоторые члены преступной организации под названием «Зетос» находятся здесь, похищая, продавая и, возможно, убивая женщин. Их сеть охватывает весь мир.

– По-твоему, такое возможно? –  задает вопрос Лекстон. –  Почему? Разве не более вероятно, что они выполняют заказы в Южной Америке? Оттуда гораздо проще переправлять товары в Северную Америку. Или ты все-таки прилетел сюда только ради того, чтобы увидеться с Нурией, так как она работает здесь милой нянечкой?

Милой. Он себе даже не представляет. Она не милая нянечка, она королева.

– Я прилетел в Австралию по обеим причинам. Чтобы расследовать дела и присматривать за Нурией. Для тебя это проблема? –  Я делаю шаг к нему, отчего Лекстон сжимает челюсти.

– Нет, с какой стати? Это станет проблемой, только если ты совсем слетишь с катушек и наделаешь ошибок. Уверен, что выражу нашу общую мысль: я не намерен вытаскивать тебя из австралийской тюрьмы только потому, что ты залез в дом охренительно богатой семьи, чтобы трахнуть свою даму сердца.

– Удар ниже пояса даже для тебя, –  замечает Кэмерон. –  Когда вообще Уайлдер интересовался женщиной, которую не просто затаскивал в постель ради секса? Отстань от него, пусть развлекается.

– Ты любишь ее? –  спрашивает Лекстон. –  Скажи мне. Я хочу знать, должен ли рисковать ради нее собственной головой, если она станет твоей партнершей.

– А если и так? Ты умрешь за нее? Как умер бы за меня, Лекстон? –  задаю встречный вопрос я, наклонив голову и наблюдая за каждой вспышкой эмоций на его лице. Лекс размыкает губы, делает вдох, а затем его брови дергаются:

– Твою мать, ты реально впервые серьезно настроен?

– Смертельно серьезно, –  заверяю его я.

Кэмерон насвистывает свадебную мелодию.

– Черт, с нетерпением жду момента, когда мы вернемся в Бостон и ты официально объявишь об этом всей организации. Все остальные женщины будут рыдать.

Я тут же поворачиваюсь к нему:

– До этого не дойдет. Никто из вас не будет об этом говорить. Если я узнаю, что кто-то передает информацию другим…

– То рассердишься и выгонишь нас? –  добавляет Квест, театрально прижимая руку к голой груди, так как на нем только спортивные штаны. –  Все понятно. Даю тебе слово. Я никому ничего не скажу. Раз она так важна для тебя, значит, важна и для меня. –  Квест подталкивает стоящего рядом Лекстона: –  А что насчет тебя, Лекс?

Тот мучительно стонет и смотрит на меня, словно ожидая другого ответа.

– Если ты так серьезно относишься к этой малышке, что еще я могу сказать? Да, черт возьми. Значит, я в деле, останусь в вашей сраной Австралии и буду потеть, как свинья.

– Или можешь просто снять свою вонючую водолазку и надеть майку, –  сквозь смех комментирует Кэмерон.

– А тебя там, на галерке, никто не спрашивал. –  Лекстон никогда не снимает водолазки, поскольку они уже стали его визитной карточкой, но прежде всего для того, чтобы скрыть свои шрамы.

– А ты, Кэм? –  адресую я свой вопрос ему.

Он проворно вскакивает с дивана:

– На меня ты всегда можешь рассчитывать. Сколько бы женщин ты ни захотел, я готов защитить каждую из них.

Шутник хренов.

– Хорошо. Значит, с этим разобрались, –  говорю я.

– Ну, так что же произошло? Почему ты так бесишься и злишься на свою принцессу? Что она натворила? –  продолжает Квест.

Я раздраженно отворачиваюсь к бару.

– Он снова замкнулся, –  замечает Лекстон, словно он мой психотерапевт. –  Лучше спросим позже. Давайте не будем его перегружать.

Говнюк. Он мог бы просто заткнуться, раз понял, что я в ярости. Но нет, ему нужно поглубже вонзить нож в рану и провернуть лезвие.

– Я хочу с ней познакомиться, –  неожиданно вклинивается Кэм. –  Представь ее нам.

– Может, и представлю, –  отвечаю я, после чего поворачиваюсь к ним с очередным бокалом в руке и всматриваюсь в вопросительные выражения их лиц.

– Что ты имеешь в виду?

– Ровно то, что сказал.

Они познакомятся с моей розой.

Глава 17

Нурия

Как может не хватать того, чего у тебя никогда не было?

Как тосковать по тому, кто постепенно уводит тебя во тьму?

– Ты до сих пор вся горишь. –  Моя рука прижата ко лбу Мейли. Малышка уже который день лежит в постели с простудой, ее мучает жар, кашель и насморк.

Джеки вместе со своими подругами отправилась на несколько дней в Мельбурн на оздоровительный отдых. И хотя она притворилась, что хочет немедленно отменить поездку, чтобы остаться с детьми, я не сомневалась, что мать семейства хотела услышать от меня: «Можешь спокойно ехать, Джеки, я присмотрю за девочками».

Со счастливой улыбкой она покинула поместье сегодня утром с двумя чемоданчиками Louis Vuitton, одетая на все сто: в кремовый костюм от Chanel, туфли от Prada и широкополую шляпу от солнца.

Даже не знаю, что сказать об этой женщине. Она дружелюбна по отношению ко мне, но иногда очень поверхностна. Мало интересуется собственными детьми, зато очень заботится об имидже семьи.

Мистер Монейр, которого мне теперь позволено называть Ричардом, сейчас в компании и вернется не раньше десяти вечера. Зейн дома: либо тусуется на верхнем этаже, либо занимается в спортзале. Для меня этот парень –  ходячая загадка. После инцидента на прошлой неделе он не сдал меня ни родителям, ни полиции.

Что-то в этой истории нечисто. И мне это не нравится. Почему бы ему не сообщить полицейским, что я, по-видимому, знаю человека, который метнул в него нож? Это же совершенно бессмысленно. Хотя вообще-то я его не знаю. Мне самой толком неизвестно, кто этот мужчина. Как выглядит Демон, кем он работает, откуда родом.

По американскому акценту я не раз отмечала, что он не испанец. Тем не менее он свободно говорит на моем родном языке, как будто несколько лет прожил в Южной Америке или Испании.

Так что же я сказала бы полиции, если бы меня допросили насчет него?

Да, я знаю взломщика. Он преследует меня уже несколько месяцев, прилетел за мной в Австралию и каждую ночь пробирается в дом. Ах да, кстати, один раз я делала ему минет. Это важная информация?

Вот что мне нужно было сказать тем четырем офицерам, которых мистер Монейр вызвал той ночью? Нет уж, лучше помолчать. Кроме того, полиция в Испании не смогла мне помочь, когда я несколько раз сообщала о преследованиях и подавала заявления. Так почему вдруг австралийские служители порядка должны сделать больше? О Демоне я могу рассказать не больше полезных сведений, чем Зейн. Ну, за исключением того, что у него насыщенные синие глаза и впечатляющий член.

Черт! Почему я думаю об этом именно сейчас?

Может, потому что ни разу не видела Демона с тех пор, как нас поймал мистер Монейр? Потому что он не прислал мне ни одного сообщения за это время? Потому что он, кажется, перестал меня преследовать? Потому что я скучаю по нему?

Я не раз ломала голову над тем, почему он со мной не связывается. Первым моим предположением было то, что он разозлился на меня. Потому что Демон чертовски гордый. Если заденешь его эго, он отомстит, накажет или отвергнет тебя. По крайней мере, до сих пор со мной было именно так. Однако потом я подумала, что ему просто не до меня. Может быть, он отправился туда, откуда приехал… где бы ни жил этот дьявол. И в конце концов в моей голове поселились спутанные мысли о том, что с ним могло что-то случиться.

Ведь сколько бы раз я ни брала в руки телефон и ни открывала наш чат, никаких сообщений не обнаружила. Даже когда попыталась еще раз его спровоцировать. Он больше не появлялся в Сети, как сквозь землю провалился.

У меня не раз чесались пальцы от желания написать ему. Но я так и не сумела заставить себя это сделать. С одной стороны, больше всего на свете мне хочется, чтобы он исчез из моей жизни. С другой стороны, я вроде как скучаю по нему. Часто вспоминаю его глубокий, звучный голос и пронизывающие глаза под мотоциклетным шлемом. Вижу перед собой высокую, величественную фигуру и тоскую по его мужскому аромату с дымно-древесными нотами. Представляю, как его руки сжимают мою талию, а язык доводит меня до стонов. Он просто не выходит у меня из головы.

Полиция продолжит поиски грабителя, но у них не получится выследить Демона, если он сам не захочет, чтобы его выследили. Потому что он, очевидно, фантом и досконально знает планировку поместья и его тайные ходы.

На следующий день после его последнего визита я обшарила весь книжный шкаф в поисках рычагов или кнопок, на которые можно нажать, как это сделал он, но так ничего и не обнаружила. Каждый вечер я стою перед стеллажом и с руганью ощупываю все полки. Но ничего не происходит. Я просто не могу найти тайный ход, через который Демон, по всей видимости, незаметно проникает на территорию, когда и как ему вздумается.

Несмотря на отсутствие сигналов от него, я уверена, что он по-прежнему за мной наблюдает. Я это чувствую. А иногда мне кажется, что ночью я вижу его за деревом в саду. Время от времени, когда я выглядываю из окна третьего этажа посреди ночи, там вспыхивает красный огонек сигареты. Тем не менее я никогда не бываю до конца уверена, что это действительно он. В последний раз я заметила его, по-моему, четыре дня назад. Как ни странно, с тех пор от Демона ни слуху ни духу.

Неужели полиция все-таки его поймала? Нет. Нет, не может быть. Неужели его одержимость мной прекратилась? Если да, то почему я не рада? Разве это не то, чего я хотела? Почему я не испытываю облегчения?

– Я точно умру, –  тихим шепотом выводит меня из задумчивости Мейли, когда я кладу ей на лоб холодное полотенце.

– Ты очень скоро поправишься, –  успокаиваю я ее. –  Хейли, пожалуйста, переоденься.

Хейли смотрит свою вечернюю передачу и кричит мне с дивана в игровой комнате:

– Я пока не хочу!

– Пора спать. –  Потому что уже начало девятого.

– Нет!

Я не поддаюсь. Иначе они продолжат испытывать меня на прочность.

– Переоденься, хорошо? Через минуту я приду в ванную, и мы почистим тебе зубы.

– А потом ты почитаешь нам сказки Раньи? –  спрашивает Мейли слабым голосом.

Я снова поворачиваюсь к ней и заправляю прядь русых волос ей за правое ухо.

– Да-да. Должны же мы узнать, нашла ли Ранья пещеру русалок.

– Нашла. Я точно знаю, –  заявляет Хейли, решив все-таки переодеться и лечь в постель, чтобы не пропустить сказку. –  Я быстро.

Я беру записную книжку Раньи, которую читаю двойняшкам каждый вечер. Не дневниковые записи о ней и Джазиме, конечно, а выдуманную сказку о русалках, ленивых принцах, говорящих птицах и гномах-волшебниках. Я специально сочинила длинную историю, которую каждый вечер вкладываю в книгу, чтобы двойняшки думали, будто я читаю дневник Раньи.

После того как Хейли надела ночную рубашку, почистила зубы и расчесалась, она поспешно выходит из смежной ванной и забирается под одеяло вместе с сестрой.

За весь сегодняшний вечер они ни разу не спросили меня о маме, и это почему-то меня огорчает. Замечают ли они вообще, что Джеки нет рядом? Им известно о ее отъезде, но лично я в детстве всегда хотела знать, когда вернется мама, если она уезжала. Я не могла вынести и дня без нее.

– Можно читать дальше. Давай, Нурия. –  Хейли смотрит на меня огромными, полными ожидания глазами, а температурящая Мейли прикрывает глаза и вяло опускает голову на подушку.

Я поправляю на них одеяло и открываю записную книжку Раньи.

– На чем мы остановились? –  Я перехожу на страницу книги, где на вставленном листе бумаги формата А5 написана моя история, и начинаю читать.

Тем временем маленькая ладошка Хейли нащупывает мою. Трудно поверить, что всего за неделю я так понравилась обеим девочкам, несмотря на столь неудачное начало. Но и я тоже успела по-настоящему их полюбить.

Сжав пальчики Хейли, продолжаю читать. После первой же страницы Мейли засыпает, а Хейли завороженно ловит каждое мое слово. Но когда я вспоминаю реальную историю ее старшей сестры Раньи, которую читаю каждый вечер перед сном, у меня скручивает живот.

Когда часы показывают 20:40, я заканчиваю рассказ. Хейли уже зевает, но очень хочет знать, что будет дальше.

– Завтра, мотылек. Завтра почитаем еще. Но сначала ты должна поспать.

– Ты отнесешь меня в кровать? –  просит она.

Отложив книжку, я осторожно поднимаю Хейли с кровати ее сестры и несу в ее собственную. Пока я поправляю ей одеяло, она неотрывно смотрит на меня.

– Что мы будем делать завтра? –  сонно спрашивает малышка.

– А чем ты хочешь заняться, Хейли? Может, пригласим поиграть какую-нибудь твою подружку, если Мейли придется еще какое-то время полежать в постели?

Хейли тут же мотает головой:

– Нет. Нам нельзя приводить друзей домой. Папе это не нравится.

Как странно. Зачем запрещать это своим детям?

Чтобы сдержаться и не начать расспрашивать ее подробнее, я вручаю Хейли плюшевого бегемота.

– О’кей, спокойной ночи, мотылек. –  Я целую ее в лоб, затем беру дневник Раньи, включаю ночник рядом с дверью и гашу верхний свет.

Когда я тихо закрываю за собой дверь, оказывается, что в коридоре меня уже ждет Зейн. Прислонившись к противоположной стене, он оглядывает меня с ног до головы, как инородное тело, которому нет места в поместье этой богатой семьи.

Когда же он наконец перестанет относиться ко мне с такой враждебностью? Я не обязана ему нравиться, но он мог бы, по крайней мере, оставить меня в покое. Зейн, в серой рубашке поло от Ralf Lauren, брюках песочного цвета и кроссовках Jordans, медленно отходит от обшитой панелями стены.

– В чем дело? –  интересуюсь я.

– У тебя есть минутка?

– Для тебя? Нет, –  твердо отвечаю я и получаю в ответ холодную ухмылку, которая быстро исчезает.

Я торопливо прохожу мимо него к двери своей спальни. Но, как только берусь за ручку, в поле моего зрения появляется его рука и удерживает дверь.

– Я хочу с тобой поговорить.

– А я с тобой –  нет. –  Тем не менее я поворачиваюсь к нему лицом. Его взгляд пробегает по моему лицу, изучает глаза, скользит по носу к губам.

– Откуда у тебя эта книга? –  Он внезапно тянется к дневнику свободной рукой и пытается выхватить его из моих пальцев.

– Не твое дело! –  Я пытаюсь разжать его пальцы. Он не поддается.

– Еще как мое, потому что это дневник моей сестры.

– Вряд ли для тебя это так уж важно. В этом доме никто не упоминает о ней, кроме близнецов, –  отвечаю я.

– И не без причины. Отдай его мне!

Этот ублюдок здорово действует мне на нервы.

– Какая причина может заставить людей стереть все следы члена их семьи?

Ведь именно это он и хочет сделать с книгой: отнять ее у меня, чтобы спрятать или уничтожить. Но я этого не допущу. Хотя я никогда не встречалась с Раньей, мне важна ее история, ведь так ее хоть кто-то будет помнить. И двойняшки, возможно, когда-нибудь захотят узнать о сестре больше.

– Ты задаешь слишком много вопросов, Нурия. Это не то, во что ты должна совать свой нос.

Он мне угрожает?

– Слишком поздно. Книгу я не отдам. –  Я продолжаю бороться с ним за дневник, как за футбольный мяч на поле.

– То есть я должен забрать ее силой? –  спрашивает он.

– А ты попробуй!

Я резко вскидываю ногу, но Монейр успевает увернуться, прежде чем его драгоценные бубенчики успевают познакомиться с моим коленом. Черт, какой он быстрый.

– Хорошая попытка.

Теперь, когда Зейн отскочил от меня на полметра и отпустил книгу, я проворно нащупываю позади себя дверную ручку. Он делает еще один выпад, и я с размаху бью его дневником по голове. Ошарашенный тем, что я только что сделала, парень смотрит на меня круглыми глазами. Воспользовавшись моментом, я ныряю за дверь и поспешно ее захлопываю.

– Отдай его мне! –  кричит Зейн из коридора.

– Нет! –  упрямо бросаю я в ответ. –  Я дочитаю его до конца.

– Да я ведь хочу сделать то же самое.

Что? Я удивленно оглядываюсь на дверь.

– Тебе же прекрасно известно, что случилось с твоей сестрой. Зачем тебе это читать?

Я полагала, что Монейры не рассказали девочкам об исчезновении их сестры только потому, что они еще маленькие.

– Напряги мозги. Именно потому, что мне известно далеко не все, –  сердито произносит он. –  Отдай мне дневник, Нурия. Я брат Раньи. Я знаю, что родители не говорят о ней, потому что что-то случилось и ни с того ни с сего Ранья исчезла. В этой книжке могут найтись ответы на все вопросы. Если она попадет в руки моих родителей, я никогда их не получу, –  продолжает Зейн, а я не знаю, чему верить.

Потому что его настроение неожиданно меняется, и привычный гнев уступает место отчаянию. Возможно, это дешевый трюк, чтобы заставить меня открыть дверь. Однако его слова могут оказаться и правдой. В конце концов, речь ведь о его сестре.

– Что твои родители рассказали тебе о случившемся с Раньей?

На мгновение становится тихо, очень тихо.

– Они говорят, что Ранью поместили в клинику, потому что… –  Он вздыхает, затем его голос смягчается, становится каким-то надломленным. –  Потому что она снова нанесла себе увечья. Они поставили ей диагноз «пограничное расстройство личности», и стационарная терапия якобы должна помочь ей справиться с этим. Только вот… черт!..

– Только вот черт… что? –  уточняю я.

– Я обошел все психиатрические клиники в округе, звонил, расспрашивал людей, но ни одна из них не принимала мою сестру.

– Может быть, под другим именем… –  Потому что я в курсе, насколько его семье важна их репутация.

– Я побывал во всех учреждениях в радиусе ста миль, Нурия, говорю же. В каждом из них я показывал фотографию Раньи. Я ее родственник, клиники должны были дать мне информацию. Никто ее не узнал. Ее там не было. Кроме того, она пропала почти полгода назад, не выходя на связь, не оставив мне ни единого сообщения. Она бы так не поступила, ясно? Сначала я верил в ту чушь, которую мне наплел отец, но теперь… Пожалуйста, Нурия, отдай мне эту проклятую книгу. Я ищу ее уже несколько недель. Даже не представляю, где ты ее нашла, но отдай мне ее.

Затаив дыхание я вслушиваюсь в каждое его слово и размышляю, как поступить. Если он лжет, то чертовски убедительно. Нервно покусывая ноготь большого пальца на левой руке, опускаю взгляд на записную книжку в правой и борюсь с собой, взвешивая варианты.

– Я ее еще не дочитала. Когда дочитаю, отдам тебе. Даю слово. –  Мне нужно узнать правду заранее, на случай если Зейн солжет мне и захочет уничтожить дневник.

Из-за двери доносится разочарованный и одновременно смиренный вздох.

– И я могу тебе доверять?

– А я могу тебе доверять? –  парирую я.

– Я не сдал твоего криминального дружка, который чуть меня не убил. Так что да, я бы сказал, что ты можешь мне доверять.

Теперь я все-таки поворачиваю ключ, открываю дверь и пристально смотрю на Зейна –  выглядит тот действительно неважно. Никогда не видела черные волосы этого красавчика в таком беспорядке. Темные глаза инстинктивно переключаются на книгу у меня в руках, которую я в этот момент отвожу за спину.

– Мы сделаем копию –  это будет мой тебе кредит доверия. Оригинал я оставлю себе.

Он приподнимает брови.

– У тебя такой вид, будто есть какое-то «но».

– Но… –  начинаю я. –  Я хочу знать, почему ты не рассказал обо мне и моем ночном визитере. Назови мне причину. –  В конце концов, Демон чуть его не прикончил.

– Тебе нужна причина? –  Зейн делает шаг ко мне, и теперь нас разделяют каких-то тридцать сантиметров. Каждый мой мускул напрягается до предела, готовый уклониться от атаки, если он снова нападет на меня, чтобы выхватить книгу.

– Да.

Монейр медленно опускает свое лицо к моему, заглядывая глубоко в глаза. Так долго, что мне становится трудно выдерживать его взгляд.

– Потому что я хочу знать, как твой ночной гость разгуливает по дому, не попадая под камеры.

– Этого я тоже не знаю.

– Ты знаешь. Должна знать. В охранной системе есть брешь?

– Почему ты так хочешь это выяснить?

Парень прищуривает глаза с возмутительно длинными ресницами.

– Потому что я уверен, что моя сестра тоже знала об этой бреши в системе безопасности и покинула дом незамеченной.

Он говорит правду? Или же ему нужна эта информация, чтобы использовать ее против меня?

– С чего ты это взял? –  не успокаиваюсь я.

– Ты мне не доверяешь.

– Ни капельки, –  отрезаю я, потому что Зейн умеет вести себя как настоящая сволочь, как и многие другие избалованные, богатые снобы… несмотря на другую сторону себя, которую только что мне показал.

– Я в курсе, что Ранья точно каким-то образом выбиралась из дома, потому что у нее были тайные отношения с Джазимом, парнем из ее школы.

Он об этом знает?

– Возможно, ты уже натыкалась на имя этого типа в ее дневнике. Он не собирается ни в чем признаваться, сколько бы раз я ни припирал его к стенке. И уж поверь мне, я много чего перепробовал, чтобы его разговорить.

– Откуда ты знаешь об их отношениях, если не из дневника? –  В конце концов, Ранья и Джазим приложили немало усилий, чтобы сохранить все в тайне.

– Однажды ночью я зашел к сестре в комнату и обнаружил ее плачущей в постели с бутылкой водки. Тогда-то она мне о нем и рассказала.

Я задумчиво смотрю на Зейна, пока он не продолжил:

– Правда, не раскрыла, как ей удавалось тайком сбегать из дома по ночам и не попадаться. Но сейчас, когда она пропала, именно это я и хочу выяснить.

Он отстраняется от меня и, кажется, ждет моего ответа. Несмотря на то что зверски боюсь, что пожалею о своем решении, я решительно поднимаю на него глаза.

– Хорошо, ты получишь копию дневника. Я серьезно.

От этих слов с лица Зейна исчезает напряжение, и он делает глубокий вдох и выдох.

– Спасибо.

Спасибо? Я ожидала от него любого ответа, но уж точно не благодарности. Что ж, похоже, я не ошиблась. Он никогда бы не повел себя так несвойственно своему характеру, если бы действительно не беспокоился о сестре.

Надеюсь.

Надеюсь, он мне не врет.

Глава 18

Нурия

Всякий раз, ощутив покалывание в затылке, я понимаю, что ты со мной.

Во мне, в моих мыслях, в моем сердце, в моей душе.

А что, если тебя больше нет?

Кабинет отца Зейна представляет собой элегантно обставленное рабочее пространство со шкафами для документов в несколько метров высотой и книжными стеллажами, расположенными за массивным письменным столом из цельного дерева.

По лицу Зейна движется свет от ксерокса, пока мы вместе делаем копии с дневника. Он то и дело нервно поглядывает на наручные часы.

– Папа вернется через несколько минут.

– Значит, остальное скопируем завтра.

– Нет. Я хочу прочитать его сегодня ночью.

– Там больше сотни рукописных страниц.

Он смотрит на меня, как на щенка, упавшего в пруд.

– Я настоящий мастер по чтению наискосок.

Даже не сомневаюсь. Я с наигранным раздражением закатываю глаза.

В то время как Зейн перелистывает следующую страницу, я выглядываю из-за занавески в сад. Кабинет мистера Монейра, нет, Ричарда, находится на первом этаже. Отсюда мне хорошо видны металлические ворота и подъездная дорожка за ними. Если ее осветят фары, я тут же выключу лампу в кабинете, чтобы нас не обнаружили. Но пока что сад погружен во тьму, как и подъездная дорожка. Лишь изящный полумесяц пробивается сквозь обрывки облаков.

Выглядит красиво, но в то же время у меня покалывает затылок –  предвестник, который сообщает о приближении только одного человека. Когда я отвожу взгляд от подъездной дорожки, перед окном вдруг словно из ниоткуда появляется темная фигура в капюшоне и маске. От неожиданности я отшатываюсь назад.

– Демон!

Он вернулся? После секундного шока у меня в груди разливается облегчение. Он не бросил меня и не отказался от меня? По какой-то причине я счастлива видеть его, и у меня на лице расцветает улыбка.

– Что такое? –  спрашивает Зейн, который, должно быть, услышал мой возглас. Шторы уже задернуты, но Зейн подходит и снова их открывает. –  Отец уже приехал?

На этот раз за окном не появляется мужской силуэт. Он исчез, однако сердце у меня до сих пор колотится, как после спринта.

– Нет.

– Тогда что тебя так напугало? –  пытается понять Монейр, поворачиваясь лицом ко мне и спиной к окну и даже не подозревая, что за ним вновь возникает Демон.

У меня перехватывает дыхание. «Не делай этого! –  думаю я. –  Не натвори ничего, Демон».

По телу пробегают мурашки, и я хватаю Зейна за руку, чтобы оттащить от окна.

– Он здесь.

Я поспешно задергиваю штору. Как бы ни тосковала по Демону больная, неразумная часть меня, скрытая где-то глубоко внутри, разум берет верх. Демон будет готов на все, стоит мне дать ему повод для ревности. Прямо сейчас я нахожусь наедине с Зейном, парнем, в которого он несколько дней назад не моргнув глазом бросил нож. Одного этого вполне достаточно, чтобы Демон прикончил его сию минуту.

– Кто? –  Зейн пытается перехватить меня. –  Твой парень?

Парень? Это вряд ли.

– Да, –  вру я. –  Он стоял перед окном.

Глаза Зейна расширяются, а потом он поворачивается и одним рывком раздвигает шторы.

– Ты с ума сошел, –  напускаюсь на него я. –  Хочешь умереть?!

Теперь я практически уверена, что Демон не собирается меня убивать. Зато расправится с любым, кто встанет между ним и мной. Я снова в панике закрываю шторы, убедившись, что за окном никого нет. Сердце ежесекундно грозит выпрыгнуть из груди при мысли, что достаточно одного выстрела, и Зейн рухнет на пол рядом со мной с дыркой в голове.

– Он серьезно может меня убить? –  спрашивает он меня. –  Твой парень –  убийца?

Из его уст это звучит так… так… так чертовски жутко и неправильно. И все же он прав.

– Скажем так: до сих пор он ни разу не делал ничего подобного в моем присутствии. Тем не менее я думаю, что он на это способен, да.

– С кем, черт возьми, ты встречаешься? Он тебя шантажирует? Вы действительно вместе?

Вот тут-то и начинаются сложности. Ну и что мне ему ответить? Нет, мы не вместе. Он преследует меня, а я проявляю слабость в глупейшие моменты, хотя должна бы кусаться, пинаться и строчить на него заявления в полицию. Так? Потому что именно это и происходит.

Никто не поймет, почему я с каждым днем все больше и больше увлекаюсь своей тенью. Никто не поймет, что острые ощущения вызывают привыкание, что меня как будто успокаивает мысль о существовании кого-то, кто меня защищает. Кого-то с ужасными собственническими замашками, но в то же время скрывающего заботу. Я и сама этого не понимаю.

– Все сложно, –  уклоняюсь от ответа я, так как в тот же момент слышу громкий стук в окно.

Испуганно оборачиваюсь.

– Пригнись! –  предупреждаю я Зейна. Затем отодвигаю занавеску и вижу вдалеке свет фар, приближающийся к дому по длинной подъездной дорожке.

Стоя на коленях у окна прямо перед ксероксом, Зейн смотрит в мою сторону.

– Твой отец едет.

– Мы еще не закончили.

– Остальное скопируем завтра. Давай собирай все.

Понятия не имею, как так получилось, что я не сдала Демону парня, которого еще два часа назад ненавидела всей душой, и что теперь мы сотрудничаем. Не сказать что отныне я слепо доверяю Зейну –  да никогда в жизни. Он по-прежнему может меня предать. Однако все ниточки –  дневник Раньи –  в моих руках, а у Зейна только копии страниц.

Я быстро вытаскиваю записную книжку из ксерокса, а Зейн выключает свет. Затем мы вместе выбегаем из кабинета его отца, который он снова запирает на ключ. Дойдя до лестницы, торопливо поднимаемся по ступенькам. Наши пути расходятся, когда я сворачиваю на третий этаж, а он с кипой свернутых листов бежит на этаж выше.

– Похоже, я все-таки нравлюсь твоему приятелю, раз он предупредил нас, –  с ухмылкой обращается ко мне Монейр.

Сомневаюсь. Однако, прежде чем я успеваю ему ответить, открывается входная дверь, и я шустро, как белка, ныряю в свою комнату.

Тяжело дыша, смотрю в потолок. Чуть не попались. Проходит несколько минут, прежде чем адреналин рассеивается, и я решаю принять душ, а затем продолжить чтение дневника Раньи в постели, чем, вероятно, планирует заняться и Зейн.

* * *

Посреди ночи я вдруг открываю глаза. Мне послышался какой-то шум. Книга… Я заснула, пока читала ее, но почему свет выключен?

Внезапно передо мной возникают четыре темные фигуры в ярких неоновых масках с Х-образными глазами и широкими ухмылками.

– День искупления, –  слышу я приглушенный голос Демона из-за маски с красным неоновым лицом.

А в следующий миг мне платком завязывают рот.

– Что? –  в панике восклицаю я из-под этого кляпа, когда с моего тела срывают одеяло, а люди в масках поднимают меня с кровати. Двое хватают меня за руки, двое –  за ноги. Не успеваю я сообразить, что здесь творится, как меня ставят на подкашивающиеся ноги и я оказываюсь между четырьмя мужчинами.

– Демон, что происходит?

Позади меня кто-то обхватывает мой подбородок рукой в перчатке и прижимает его к своей груди.

– Мы знакомимся. Наслаждайся, маленькая роза.

Это сам Демон. Его пальцы чувственно ласкают мое горло, ключицы и грудь. Рука проскальзывает под ткань пижамы и накрывает правую грудь.

– Ты доверяешь мне? –  спрашивает он.

Хотя мне не следует этого делать, ведь я даже не знаю, чье лицо на самом деле скрывается под маской, я смотрю на трех других мужчин в масках, которые встали передо мной, и несколько секунд колеблюсь.

Разум кричит мне: «Нет!», сердце бешено колотится в груди. Но любопытство разгорается. Возможно, таким образом я впервые узнаю больше о Демоне.

– Достаточно одного твоего слова, и ты оглянуться не успеешь, как вернешься к себе в спальню.

– В каком смысле? –  невнятно выговариваю я, поворачивая голову, чтобы взглянуть через плечо на светящуюся красным неоновую маску.

– Мы отправляемся на прогулку.

– Куда? –  интересуюсь я.

– Не порти себе сюрприз. Итак? Да или нет? –  снова подталкивает он меня к принятию решения.

В принципе, мог бы взять все, что захочет, и без моего согласия.

– Ставлю на то, что она откажется, –  слышу я от стоящего передо мной парня, который, как и остальные, одет в черное худи и желтую неоновую маску.

Не на ту напал.

– Дай ей время, –  настаивает Демон слегка угрожающим тоном.

Мужчина в светящейся зеленой маске бесцеремонно заваливается на мою постель.

– Если она останется, я тоже остаюсь. Тут охренительно удобная кровать.

Я никогда раньше не слышала этот голос. А вот насчет желтого почти уверена, что уже когда-то с ним пересекалась. Это тот тип из переулка за клубом, Лекстон.

Я делаю глубокий вдох, насколько это возможно с кляпом.

– Господи, я наверняка об этом пожалею. Очень сильно пожалею, –  глухо бормочу я и запрокидываю голову, встречаясь взглядом с Демоном. Тот продолжает игриво мять мою грудь и обводит большим пальцем сосок.

Он наклоняет голову:

– Ну так что?

– Да.

– Да –  что? –  переспрашивает парень со светящимся голубым смайликом, и тут Демон вытаскивает у меня изо рта кляп.

Освободившись, я жадно глотаю воздух.

– Да, я поучаствую в вашей прогулке.

– Ничего другого я и не ожидал, –  отвечает Демон, опуская свое лицо к моему, а затем прижимает ладони к моим щекам. На миг создается впечатление, что он бы сейчас меня поцеловал, не будь на нем маски.

Парень в моей постели резко выпрямляется.

– Тогда нам стоит поторопиться. –  Демон уже завязывает мне глаза. Другой его друг спереди защелкивает наручники на моих запястьях.

– А это еще зачем?

– Ты вдруг испугалась? –  откликается Демон с самодовольным хрипловатым смешком. –  Ты же мне доверяешь. Я верну тебя целой и невредимой. Даю слово.

– Да нет же, я не испугалась, –  возражаю я, прежде чем меня рывком подхватывают и поднимают на руки. –  Просто не хочу покалечиться с завязанными глазами.

Его парни смеются.

– На ее месте любой бы обделался от страха, а она думает о синяках. –  Голос принадлежит Квесту, которого я тоже видела в переулке несколько дней назад и на котором сейчас надета синяя неоновая маска.

– Не волнуйся, моя маленькая роза. Я об этом позабочусь. Вперед, ребята.

Как долго они стояли вокруг моей кровати? Я даже не хочу представлять, чем закончится эта прогулка и что придумал Демон. Но от волнения в животе покалывает, как от выброса адреналина. Он вернулся. Наконец-то.

Глава 19

Нурия

Я пристрастилась к кайфу, который он мне дарит, хотя прекрасно знаю, что Демон неизбежно обречет меня на гибель.

Уже через несколько минут после того, как Демон пронес меня по затхлым и, судя по всему, потайным ходам в особняке Монейров, мне в лицо подул свежий ветерок. Мы на улице. Тяжелая металлическая дверь захлопывается, слышен звон ключей и скрежет калитки.

– Куда вы меня тащите?

– Туда, где тебе понравится, –  уверяет меня Демон.

– В подвал?

– Намного лучше.

В отличие от своей обычной устрашающей или угрожающей манеры поведения, Демон, кажется, пребывает в необычайно приподнятом настроении. Я так часто видела его грубым, суровым, чуть ли не разгневанным, даже возбужденным, но веселым –  редко.

«Черт, во что я ввязалась?» –  Этот вопрос вертится у меня в голове, когда в следующий момент меня отпускают и по-прежнему с завязанными глазами, похоже, усаживают в машину. Чужие руки подхватывают меня под мышки, держат за талию и помогают усесться на заднее сиденье. Сразу же после этого я оказываюсь зажата между двумя парнями. Я понимаю, что они сидят рядом со мной, потому что слышу, как они дышат, как занимают свои места и пристегивают ремни.

Кто-то пристегивает и меня, и одновременно захлопывается сразу несколько автомобильных дверей. Заводится двигатель, затем машина трогается задним ходом. Я нервно перебираю пальцами скованных рук.

– Не могли бы вы хотя бы намекнуть мне, куда мы едем?

Кто-то хватает меня за подбородок, не грубо, а почти осторожно, как нечто очень хрупкое.

– На урок, –  отвечает мне хриплый низкий голос, явно принадлежащий Лекстону, хмурому здоровяку, покрытому татуировками.

– На урок? –  повторяю я в замешательстве. –  Какой урок?

– Так много вопросов, –  замечает странный мужской голос.

– Вот. Дайте ей мою толстовку. Чтобы она не простудилась.

Не то чтобы здесь очень холодно, но до сих пор на мне была только короткая пижама, пока чьи-то руки не надели на меня толстовку. От него пахнет чувственным мужским парфюмом, амброй и ветивером.

О’кей. О’кей, что за похитители дают своей жертве толстовку, чтобы она не замерзла? Мне, конечно, хочется доверять Демону, но я совру, если скажу, что доверяю ему безоговорочно. Однако толстовка меня согревает, приятно пахнет и помогает создать ощущение, будто я не сижу полуголая между одетыми в темное парнями, которые в противном случае могли бы что-то замышлять.

Я дошла до той точки, когда окончательно убедилась, что Демон меня не убьет. По крайней мере, я на это надеюсь. Просто теперь мне стало ясно, что он готов на куда более ужасные поступки. На то, что может навсегда разрушить меня, сломать, причинить вред.

Мой пульс непрерывно учащается, пока я прислушиваюсь к каждому звуку. Включается музыка, опускается окно, а затем нос улавливает сигаретный дым.

– Дай мне затянуться, –  обращаюсь я к Лекстону, который сидит слева от меня. Мужская ладонь обхватывает меня сзади за шею.

– Не думаю, что Уайлдер хочет, чтобы ты курила.

– Пусть, если она хочет, –  слышу я спереди и понимаю, что Демон, то есть Уайлдер, сидит за рулем.

– Ну ладно. Будь умницей и открой ротик.

Я шиплю, прежде чем открыть рот, и Лекстон подносит фильтр сигареты к моим губам. Наконец сделав затяжку, я чувствую, что все взгляды устремлены на меня.

Провокационно выдыхаю дым в сторону Лекстона, ухмыляюсь и наклоняюсь вперед, чтобы избавиться от его руки на шее.

– Какую дерзкую девчонку ты себе выбрал, босс.

Босс. Почему все называют Демона боссом?

– Мне нравится ее нрав. Не пугай ее слишком сильно. Хочу потом увидеть ее огонь.

Огонь? Какой огонь? И тут меня осеняет: мы едем на оргию. Сердце замирает.

Он ведь не поступит так со мной, правда?

– Так, стоп, тормозите! –  немедленно кричу я. Через мгновение машина резко останавливается, и меня швыряет вперед на ремень безопасности.

– Что случилось? –  в один голос спрашивают меня Демон и этот незнакомец, чье лицо, как и лицо Уайлдера, я еще не видела. –  Тебя тошнит?

– Тошнит? Нет, я передумала. Уверена, что вы славные мальчики… –  несу какую-то ерунду я, пытаясь как-то выйти из положения, и получаю в ответ саркастичный смех.

– Славные мальчики, –  шепчет мне на ухо Лекстон. –  Ни одна женщина не называла меня так с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать.

– Она струсила, –  замечает Квест.

– Хочешь, чтобы тебя отвезли обратно? –  спрашивает меня Демон. –  Почему?

– Почему? Я думала, мы отправимся на прогулку. Вдвоем, а не впятером. Я знаю, чем все это закончится, и нет…

Внезапно в машине становится чертовски тихо, прежде чем кто-то проводит ладонью по моей щеке.

– Да, все закончится именно этим, не буду тебя обманывать, моя маленькая роза.

Значит, Демон понял, о чем я. Я не ошиблась.

– Но тебе понравится то, что тебя ждет. –  Его большой палец поглаживает мою нижнюю губу. –  Ты всегда можешь сказать «нет» или вернуться домой. Но сегодня я возьму то, что принадлежит мне. А это ты.

У меня на мгновение перехватывает дыхание, поскольку он до ужаса беззастенчиво говорит о своих истинных намерениях.

– Итак? Хочешь, чтобы мои парни вышли или присутствовали, когда я возьму тебя? Выбирай. Потому что не трахнуть тебя для меня не вариант.

Я быстро стряхиваю его руку.

– Нет, даже это вариант. Я не позволю, чтобы меня трахал какой-то больной безликий незнакомец, –  уверенно отзываюсь я, хотя от его слов у меня между ног прокатывается жар.

– Я все еще незнакомец для тебя? –  пренебрежительно хмыкает Демон. –  Черт, роза, ты же все время думаешь о том, каково будет почувствовать мой член внутри тебя.

Инстинктивно сглотнув, я плотнее сжимаю колени.

– Думаю, это не для наших ушей, –  замечает Квест. –  Пойду подышу свежим воздухом.

И неожиданно, словно подчиняясь немому приказу, люди Демона выходят из машины.

– Я тоже выйду, –  решаю я и начинаю скованными руками искать застежку ремня безопасности между сиденьями.

Тут же раздается щелчок автомобильного замка.

– Очень смешно, Нурия. Ты никуда не выйдешь.

– Я выйду, Демон.

– Ты мне больше не доверяешь? –  спрашивает мой сталкер и отстегивает ремень безопасности.

Неожиданно он перебирается на заднее сиденье, садится рядом со мной и отстегивает мой ремень. Но только для того, чтобы через мгновение пересадить меня к себе на колени.

– Как я могу доверять тебе, если не знаю, кто ты? Может, ты мой убийца?

– Разве я не доказывал тебе множество раз, –  он поправляет на мне худи и капюшон, –  что не собираюсь насиловать тебя, вредить тебе или убивать?

Чуть ли не с нежностью Демон заправляет прядь волос мне за ухо, затем обхватывает меня за попку и прижимается своей твердостью мне между бедер.

– Я просто хочу, чтобы ты была моей. Хочу, чтобы этот момент стал особенным. Хочу, чтобы мои ребята знали, что ты нереально важна для меня и что ты –  та женщина, с которой я решил провести остаток жизни.

Его слова звучат так многозначительно, так категорично, так решительно, как будто никакие контраргументы не способны его переубедить. И чем чаще он доказывает мне, говорит, как я ему дорога, тем больше я увлекаюсь им. Так как хочу, чтобы рядом со мной был кто-то сильный, кто-то, кто защитит меня, будет рядом со мной, будет любить меня безоговорочно. Внешность для меня не имеет значения. И тем не менее я хочу знать, кто он.

– И ты не оставляешь мне выбора, не даешь самой решить, хочу ли я провести с тобой остаток жизни? –  задаю я встречный вопрос.

Из-под его маски доносится звучный рокот.

– Ты уже знаешь, чего хочешь. Твое тело знает это. –  Его рука перемещается с моей правой ягодицы на область между ног. Я ахаю от возбуждения. –  Это знает твой разум, в котором я поселился несколько недель назад. Это знает твоя душа, которая тоскует по мне всякий раз, когда ты ночь за ночью по несколько минут стоишь у окна и ищешь меня в саду или проверяешь сообщения на мобильном. Ты хочешь этого. В глубине своего сердца. Ты хочешь меня. Тебе мешают только твои моральные установки.

Я впитываю каждое слово, которое срывается с его губ, проникаюсь ими, и это заставляет мое сердце петь. Тяжело сглотнув, облизываю губы –  я не могу отрицать, что скучала по нему.

– Скажи, что я ошибаюсь, и я отпущу тебя навсегда.

От изумления мои брови ползут вверх. Этим вопросом он ставит на кон все и готов отказаться от меня, если я ему солгу. Потому что да, было бы ложью утверждать, что меня к нему не тянет.

Поэтому, не отвечая, я отворачиваюсь и закрываю глаза под повязкой. А потом вдруг чувствую на шее его теплые губы, язык –  на нижней челюсти, а затем, когда я поворачиваюсь к нему лицом, его рот приникает к моему. Первый поцелуй. И этот поцелуй окончательно затягивает меня в пропасть тьмы и греха.

Внизу живота тут же начинает пульсировать, по телу под плотным худи бегут мурашки, и я придвигаюсь все ближе к нему, пока его язык поглощает меня без остатка. Когда я отвечаю на поцелуй, внутри меня бушует внутренний смерч, который можно успокоить, лишь прочувствовав его еще сильнее.

Мои влажные губы скользят по его губам, когда он зажимает мою нижнюю губу между зубами, прикусывает ее и снова жадно меня целует. При этом я незаметно скольжу по его твердости, которая все сильнее давит на мое женское естество. У него вырывается возбужденный стон, о котором я так часто думала, перед тем как заснуть ночью.

– Твою мать, я бы с удовольствием трахнул тебя прямо здесь, если бы этот момент не должен был стать особенным.

– Я чувствую то же самое, –  отвечаю я, и тогда он кусает меня за подбородок.

– Черт, ты идеальна.

Его руки пробираются мне под худи, в то время как мои скованные руки тоже блуждают, проникая под его толстовку. Демон не лгал. Я чувствую гладкую кожу и упругие рельефные грудные мышцы под ней. Поднимаю ладони еще выше, пока они не касаются его лица. Он стонет мне в рот, когда я нащупываю какую-то неровность у него на лице.

Словно это был предупреждающий сигнал, я отдергиваю пальцы, как будто обжегшись.

– Прикасайся ко мне, где хочешь, когда хочешь и как хочешь. –  Его пальцы обхватывают мое запястье и опускают его ниже, к бедрам. –  Потому что именно это я сам собираюсь делать, пока буду иметь тебя во всех позах, которые только можно себе представить.

Не сдержав ухмылку, я сдвигаю маску с его лица, проникаю под капюшон к шее и вслепую ищу его губы. Пальцы перебирают пряди густых шелковистых волос длиной всего в несколько сантиметров. На этот раз я целую его бурно и жадно, царапаю ногтями под тканью худи и тону в пленительном аромате кедрового дерева и лимона.

В этот момент, когда наши языки переплетаются, он позволяет мне захватить контроль и крепко сжимает мою левую ягодицу, ритмично двигая бедрами вперед-назад и разжигая во мне такое неутолимое желание, какого я еще никогда не испытывала ни к одному мужчине. Он идеален. Идеален для меня, со всеми темными гранями его сущности.

Не знаю, больна ли я, одержима или просто влюблена, но я повыше поднимаюсь на коленях, чтобы стянуть с себя пижамные штаны.

Мужские руки меня останавливают.

– Такая ненасытная, моя маленькая роза? Не здесь. Я же говорил.

Задыхаясь, я снова опускаю таз, в то время как он поглаживает пальцами мои обнаженные бедра.

– Сначала ты меня возбуждаешь, а потом…

На мои губы ложится указательный палец.

– Будь терпелива. Скоро ты узнаешь, ради чего.

Внезапно в окно слева от меня стучат.

– Нам возвращаться пешком или остановить машину и угнать ее, чтобы вы могли потрахаться без помех? –  спрашивает тот незнакомый парень.

Демон раздраженно стонет.

– Кэмерон, –  ворчит он и отпускает меня. А в следующий момент снимает мои руки со своего тела. Но перед этим целует костяшки пальцев моей правой руки и слегка прикасается к ним зубами.

– Окна уже запотели, –  слышу я слова Квеста.

– Но «Эскалейд» еще не раскачивается. Они пока не трахаются, –  вмешивается Лекстон. –  Так что либо едем дальше, либо… ТВОЮ МАТЬ!

Визг колес быстро приближающейся машины выводит меня из оцепенения. Однако визг шин быстро сменяется ревом двигателя.

– Черт! Проклятье! Вылезайте из машины! –  орет Лекстон.

Прежде чем я успеваю осознать происходящее, что-то с силой врезается в автомобиль, в котором сидим мы с Демоном. Меня с силой впечатывает спиной в спинку пассажирского сиденья, и я задыхаюсь от боли.

– Уайлдер! –  кричит кто-то, пока я цепляюсь за Демона и поспешно снимаю повязку с лица. «Эскалейд» без остановки толкают дальше по дороге. Затем раздаются выстрелы. Я в панике распахиваю глаза, вижу перед собой маску Демона, а он между тем дергает дверь.

– Надо выбираться. Давай.

Оглянувшись через плечо, я обнаруживаю, что тяжелый внедорожник, в котором мы находимся, метр за метром сталкивают к барьеру на обрыве.

Вновь звучат выстрелы, и мне кажется, что я попала в фильм. Это… Этого не может быть! И в то же время от этих выстрелов мне хочется кричать. Они встряхивают что-то в моих воспоминаниях, вытаскивают на поверхность то, что я давно забыла.

Демон молниеносно пересаживает меня на заднее сиденье рядом с собой, а затем наклоняется вперед, к водительскому месту, чтобы разблокировать замки на дверях.

– Вылезай, пригнись и держись за машиной. Кэмерон! –  зовет он.

– Что происходит? –  спрашиваю я, наблюдая, как он достает из-за пояса пистолет и выходит из автомобиля.

– Не спрашивай. Вылезай, живо!

От его слов у меня сводит живот.

Демон быстро тянется мимо меня к дверной ручке и толкает дверь. Прежде чем я вываливаюсь с заднего сиденья «Эскалейда», чьи-то руки подхватывают меня под мышки.

– Я держу, лисенок. –  В ту же секунду передо мной появляется мужчина в маске со смайлом, светящимися красными глазами в форме буквы «Х» и голым торсом. Кэмерон.

– Пригнись!

По внедорожнику опять бьют пули, лопаются стекла, воет двигатель чужой машины. Сжавшись за углом багажника, я оглядываюсь, хотя Кэмерон, который тоже уже достал пистолет, пытается помешать мне и обхватывает меня за талию. Мой взгляд останавливается на черном пистолете. Когда-то я уже видела такой. Его название вертится на языке. Почему… Почему я не могу вспомнить? На букву «Г»…

Г… Г… Г… Г…

Погрузившись в собственные мысли, хотя для этого сейчас, наверное, максимально неподходящий момент, я напряженно хмурюсь.

Раздаются новые выстрелы, и я выныриваю из раздумий. Белый джип, протаранивший «Эскалейд», внезапно сдает назад, чтобы в следующий миг проскочить мимо Демона и его помощников, которые продолжают палить по машине, но все-таки отпрыгивают от нее в разные стороны.

Кровь шумит в ушах. Я опускаюсь на асфальт рядом с задним колесом и делаю короткие вдохи и выдохи.

Дыши. Дыши. Дыши.

Каждый вдох –  это чистая агония, как будто я разучилась дышать, а из-за нападения меня парализовало.

– Как она? –  Краем глаза замечаю, как в поле моего зрения возникает Демон и опускается передо мной на одно колено.

– Все хорошо, она в порядке, –  заверяет его Кэмерон. –  Что это, черт возьми, было?

– «Зетос», –  объясняет ему Лекстон. –  Ты был прав, Уайлдер. Эти ублюдки добрались даже до Австралии. Кто бы мог подумать. Это будет весело.

Весело? Это для Лекстона веселье?

Демон берет мое лицо в ладони и тщательно осматривает на предмет ран и царапин.

– «Зетос»? –  спрашиваю я, задыхаясь. –  Что за «Зетос»?

Квест тоже подходит к нам, одна рука небрежно засунута в карман брюк, в другой пистолет, который он прячет за пояс черных джинсов с дырками на коленях.

– Ты не захочешь этого знать, красотка.

Глава 20

Нурия

Что, если настоящую опасность представляет не враг, который любит тебя, а друг, который тебя ненавидит?

Меня до сих пор не отпускает страх после нападения. Никто не объясняет, кто такие «Зетос» и почему на нас напали. Парни продолжают вести себя так, как будто ничего не произошло. Как часто они уже сталкивались с подобными ситуациями, раз так спокойно относятся к случившемуся?

Мы едем дальше в разбитом «Эскалейде» и останавливаемся перед старинным особняком в английском стиле, построенным прямо у обрыва.

Честно говоря, на первый взгляд он выглядит еще более жутким, чем поместье Монейров в первый день. Большую часть эркеров и каменного фасада покрывает виноградная лоза. Подъездную дорожку к зданию обрамляет довольно запущенный сад с засохшим газоном, несколькими частично обвалившимися каменными стенами и двумя пустыми фонтанами, видавшими лучшие времена. От меня не ускользает наличие камер, установленных на столбах подъездной дорожки, давным-давно лишившихся ворот.

В ночной темноте темное каменное строение возвышается перед нами как мрачный дом из фильма ужасов.

Неожиданно Лекстон наклоняется вперед, а затем поворачивает ко мне лицо в маске.

– Кто-нибудь из вас, идиоты, заметил, что у нее уже нет повязки на глазах и она знает, куда ее везут?

С торжествующей улыбкой я смотрю на него.

– Ты тоже можешь снять маску, Лекстон, я и так знаю, как ты выглядишь.

– Откуда? –  удивляется Кэмерон, поворачиваясь к нам с пассажирского сиденья.

– Потому что он увидел их с Уайлдером в переулке и подумал, –  расплывается в улыбке Квест справа от меня и за моей спиной пихает Лекстона в плечо, –  что боссу нужна помощь. –  Его ухмылка переходит в веселый смех, который даже меня заставляет усмехнуться.

– В чем? –  с любопытством спрашивает Кэмерон, почесывая обнаженную мускулистую грудь, на верхней половине которой, как и на его левой руке, я только сейчас замечаю витиеватые татуировки маори [8].

Лекстон и Квест рядом со мной заходятся хохотом, как подростки. Я улыбаюсь про себя.

– В чем? –  повторяет Кэмерон, когда Демон паркует дорогущий внедорожник перед каменными ступенями, над которыми тянется поросший мхом козырек.

– Добро пожаловать во временное пристанище ада, –  зловеще произносит Демон и поворачивается ко мне. –  Наденьте на нее повязку.

Я вздыхаю:

– Серьезно?

– Серьезно. Ты здесь не ради развлечения, а чтобы искупить вину.

– О черт, если все закончится так же, как в переулке, то… –  начинаю я, прежде чем Лекстон приступает к завязыванию вокруг моей головы черной ткани. Запястья все еще зафиксированы наручниками.

– Да что случилось в том переулке? –  продолжает допытываться Кэмерон. –  Почему все знают, что там произошло, кроме меня? Объясните мне.

– М-да, если бы ты засунул свою задницу в самолет на день раньше, то знал бы, о чем речь, Кэм, –  заявляет Лекстон тем властным тоном, от которого меня каждый раз передергивает.

И вот двери открываются, меня вытаскивают из машины и несут к дому. Хотя мне ничего не видно, я понимаю, что мы направляемся к входу. Под подошвами ботинок Лекстона хрустит гравий, когда он несет меня на руках, и от этого мне чертовски не по себе.

Как только дверь издает жалобный скрип, меня встречает запах полироля для мебели, кожи и тяжелые древесные ноты.

– Я и сама умею ходить, –  пытаюсь я убедить Лекстона отпустить меня.

– Что-то не уверен. В клубе ты на наших глазах поцеловалась сначала со стеной, а потом с полом.

Неподалеку слышится смех Демона и Квеста.

– Я не скоро забуду это зрелище.

Да, конечно, посмейтесь надо мной за то, что я поскользнулась в проклятой луже. Это могло случиться с кем угодно, кто убегал бы от таких дьяволов, как они.

– Тогда я была пьяна и не контролировала ситуацию, –  парирую я, раздраженно насупившись и крепче вцепившись в толстовку Лекстона.

– Даже когда сосала член Уайлдера? –  продолжает Лекстон. –  А выглядела ты при этом довольно бодро.

– Что? –  выпаливает идущий позади нас Кэмерон. –  Вот при таких обстоятельствах вы познакомились?

– «Познакомились» –  не совсем подходящее слово, –  шиплю я в его сторону, хотя на самом деле точно не знаю, где он находится.

В данный момент я задаюсь вопросом, почему я здесь, почему меня, как тряпичную куклу, несут в какое-то здание, где эти парни могут сделать со мной что угодно. Но почему-то они не производят на меня впечатления безжалостных подонков. О’кей, у них есть оружие, они готовы применять силу, и это определенно не робкие ботаники. И тем не менее с каждой минутой в их присутствии мне становится все комфортнее, словно я в безопасности.

– Она думала, что я вышибала и брошусь ей на помощь.

Да, посмейся надо мной, бессердечный татуированный шкаф.

Эхо множества шагов разносится по довольно большому помещению, пол которого, очевидно, выложен каменной плиткой, бетоном или кафелем. Шаги не заглушаются коврами, слышен щелчок замка, затем скрип дверных петель.

В этой комнате мой нос наполняет теплый цветочный аромат. Запах, которого я никак не ожидала в старинном особняке, где живут эти головорезы.

– Поставь ее, Лекс, –  приказывает Демон своим обычным повелительным тоном, от которого у меня покалывает ребра.

Сердце снова начинает биться быстрее, когда я понимаю, что последует дальше. Демон заранее озвучил свои намерения, и по этой причине, просто потому что я в курсе, как, по его мнению, выглядит заглаживание вины, я опускаюсь перед ним на колени.

– Упс, что это у нас такое? –  спрашивает Квест, и мужские руки сжимают мои плечи. У меня на лице тут же вспыхивает румянец. Mierda! No! Я что, упала на колени перед Квестом?

– Этому мы еще поучимся, –  говорит мне Демон непривычно веселым тоном. –  Ты преклонила колени не перед тем мужчиной, моя роза.

В следующее мгновение мне помогают подняться, после чего снимают повязку с лица и наручники с запястий.

И то, что я вижу между двумя мужчинами в масках, лишает меня дара речи. Море белых роз устилает пол огромного зала с окнами от пола до потолка справа от меня и зеркальной стеной слева. Огни мерцающих свечей, расставленных по углам комнаты, как в церкви, освещают потолочную фреску у нас над головой. Я оглядываюсь на Демона, но уже не могу его узнать: лица всех четверых теперь скрыты под абсолютно идентичными масками, и каждый одет в черное худи. Кэмерон, судя по всему, тоже.

– Что это за игра?

Потому что внезапно, как будто так и было задумано, меня раскручивают сразу несколько пар рук, их пальцы касаются моего лица, ног, попки, стягивают с меня худи, распускают хвостик и наконец оглаживают голые руки. Я отрывисто дышу, отчаянно пытаясь понять, кто из мужчин –  Демон.

Никто не произносит ни слова. Только когда кто-то останавливает меня, хватает за талию и опускает голову, я понимаю, что это Демон.

– На глазах у остальных? –  неуверенно спрашиваю его я.

Он наклоняет лицо, а затем рывком разрывает на мне кофточку, отчего пуговицы рассыпаются по паркетному полу.

Потом он подталкивает меня назад, к морю цветов, в то время как кто-то за спиной ловит мои заплетающиеся ноги и стягивает пижамные шорты. Они приземляются вокруг моих лодыжек, после чего меня тянут еще дальше назад, и я перешагиваю через шорты. По телу пробегают мурашки, прежде чем мужчина передо мной поднимает два пальца и обозначает движение в его сторону. В следующее мгновение поле моего зрения снова затемняется, меня разворачивают за плечи, а затем полностью раздевают.

– Все в порядке? Или мне стоит опасаться, что ты вот-вот упадешь в обморок?

– Да, –  отвечаю я Демону, который вновь стоит впереди и разговаривает со мной, чтобы я его узнала.

Чужие руки сжимают мою грудь, массируют ее, крутят соски, а мои собственные руки между тем вытягивают вперед. Неужели у меня на груди сейчас ладони Лекстона?

– Раздень меня, –  велит Демон, и я вслепую ощупываю его толстовку. Кончиками пальцев берусь за край, чтобы стянуть ее через голову, пока он не помогает мне, выдернув ткань из моих рук.

В тот же миг я чувствую, как чьи-то пальцы скользят по моему позвоночнику. Кто-то берет меня за волосы, а другие ладони ныряют между бедер.

– Как ощущения? –  интересуется Демон.

В каком-то странном смысле ощущения обалденно приятные. Необычные, но не вызывающие беспокойства. Я нащупываю его маску, которую снимаю, и в конце концов по-собственнически запускаю руки в густые волосы, одновременно поднимая лицо. Прежде чем мои губы успевают найти его рот, он прижимается к моему. Боже! От последовавшего за этим поцелуя на мгновение развеиваются все страхи. Голодные и все более жаждущие, наши языки обвивают друг друга. Чужие пальцы раздвигают мои влажные половые губы, скользят между ними вперед-назад, пока внизу живота не разгорается неудержимое желание.

– Черт, как же быстро она намокает, –  слышу я слова Лекстона, который –  если это его пальцы проникают между моими половыми губами –  действует чертовски медленно.

– Я знаю. Ее тело моментально на меня реагирует, –  шепчет Демон, нежно прикусывая мою нижнюю губу и направляя мои руки к своему ремню.

Я расстегиваю пряжку, все глубже погружаясь в поцелуй и ощущая нечто среднее между кошмаром и чистейшим желанием. Потому что никогда раньше так сильно, как одержимая, не жаждала, чтобы меня оттрахали, не испытывала нестерпимой потребности почувствовать мужчину глубоко внутри себя.

После того как я стягиваю с него брюки, Демон опускается назад и тянет меня на себя. Как и в машине, я чувствую твердый, рельефный пресс и грудные мышцы, а затем огромный, тяжелый член. Когда я наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать его, попробовать на вкус и исследовать губами каждый сантиметр его тела, сзади в меня проникают пальцы. Ахнув, я замираю, и чья-то рука зарывается мне в волосы.

– Не отвлекайся. Пососи его. Кэмерон хочет посмотреть, насколько хорошо ты это умеешь, –  приказывает Демон.

Справа от меня раздается фырканье:

– Она может доказать это и минетом мне самому.

Рычание Демона отзывается вибрацией в моем теле.

Не сдержав ухмылку, я увлажняю языком головку Демона и одновременно ритмично двигаю бедрами навстречу толчкам пальцев.

Затем я беру в рот его затвердевшую плоть и каждый раз, опуская голову, погружаю все глубже. Его таз тут же напрягается, а у меня на языке оседает его мягкий, но дымный вкус. Я прислушиваюсь к его хриплому стону.

– Охренеть, как глубоко она его принимает, –  замечает Кэмерон, который, видимо, не раз бывал на таких лютых оргиях. В этот момент мой влажный клитор начинают натирать круговыми движениями, а два пальца проникают внутрь, разжигая мою похоть до предела.

Потом мои ягодицы раздвигают и, пока я без остановки сосу ствол Демона, усиливая давление, между двумя половинками что-то капает. Когда я, задыхаясь и дрожа, продолжаю, неожиданно в мой анус проникает большой палец. Я тут же начинаю хныкать. Руки продолжают мять мою грудь, более жестко, властно.

Демон тем временем двигает моей головой в нужном ему темпе.

– Вот так хорошо, моя маленькая роза. Какая послушная девочка. Возьми его еще глубже.

Я стараюсь сильнее, пока он не берет контроль в свои руки и не начинает трахать мой рот. Я полностью отгораживаюсь от всего вокруг. Колени на лепестках роз дрожат все сильнее, пока рука не исчезает из моих волос и не сжимает вместо них бедро. В тот же момент повязка падает с глаз, и передо мной предстает огромная змея с широко раскрытой пастью, вытатуированная на в меру накачанном, обнаженном торсе. Свет заливает золотистым сиянием мускулистую грудь и верхние части рук Демона, на которых я замечаю два пореза.

У меня вырывается разочарованный стон: на нем опять маска.

– Залезай на меня, –  приказывает он и властно поднимает правую руку, в которую я вкладываю свою. Его тонкие пальцы переплетаются с моими. Вокруг запястья вытатуировано несколько черных колец, которые на мгновение гипнотизируют меня, прежде чем я опускаю взгляд на его лицо в маске, а затем перебираюсь к нему на бедра.

Он держит меня за руку, как будто на него садится королева, отчего я на мгновение закусываю нижнюю губу.

– А теперь оседлай меня и скачи, пока я больше не смогу терпеть и не трахну тебя так, как ты всегда хотела.

С улыбкой на губах я немного подаюсь вперед, хватаюсь за его плечо, а затем опускаю бедра.

Сантиметр за сантиметром его гигантский член входит в мою киску. Задыхаясь, я закрываю глаза из-за потрясающего ощущения: он заполняет меня до отказа.

– Дальше. Или я слишком большой для тебя? –  провоцирует меня Демон.

Хотя это правда. Он дьявольски большой.

Услышав хмыканье Лекстона, я качаю головой и приподнимаю таз, чтобы снова опуститься на него и с тихим стоном вобрать в себя.

– Черт, –  шепчу я.

– Твою мать, да, черт, –  доносится из-под маски стон Демона, пока по моему позвоночнику пробегает то горячая, то холодная дрожь. Секунду мы смотрим друг на друга, пока я не начинаю двигаться и скакать на нем. Все активнее и быстрее, пока к четвертому толчку он не оказывается полностью внутри меня, и я тут же понимаю, что стану зависима от этого чувства –  когда он так глубоко во мне.

Его друзья расположились вокруг нас, наблюдая и наслаждаясь зрелищем, как я объезжаю их лидера.

– Она просто охренительно двигается, –  замечает Квест. –  Я бы с удовольствием поменялся.

– Попрыгай на нем быстрее, –  командует Лекстон, приблизившись к нам, и я подчиняюсь его приказу.

Ускоряю темп и фокусирую взгляд исключительно на маске Демона. Как он выглядит под маской? Сжимает ли губы? Под краем маски виднеется темная тень щетины, и я различаю ярко выраженный кадык. Есть что-то возбуждающее в том, чтобы скакать на члене совершенно чужого и загадочного человека. Это до невозможности меня заводит, чего я сама никак не ожидала.

Его руки бродят по моему телу, как по самому ценному сокровищу, стискивают груди и ласкают живот. Но, даже не видя его глаз, я знаю, что в любой момент он может забыть о сдержанности.

Внезапно, когда мне уже начинает казаться, что я могла бы двигаться на нем вечно, Демон обхватывает меня за горло и переворачивает. В следующее мгновение я оказываюсь на четвереньках, а он берет меня сзади за бедра, тянет на себя и вгоняет в меня член. Я вскрикиваю от неожиданности. Он без остановки имеет меня сзади, трахает жестко и необузданно, как будто в противном случае я сбегу от него и променяю на кого-нибудь из его друзей. Кожа трется о кожу, а я впиваюсь ногтями в лепестки роз.

– Она идеально подготовлена, Лекс. Ты должна поблагодарить его, маленькая роза.

– Поблагодарить? –  дрожащим голосом выстанываю я.

– Решил прямо сегодня ее ошеломить? –  озадаченно спрашивает Лекстон.

Что он имеет в виду?

– Ты отказываешься? –  спрашивает Демон позади меня, тяжело дыша. –  А что насчет тебя, Кэмерон? Все еще хочешь узнать, как она сосет?

– Эй, ничего я не отказываюсь, –  тут же перебивает его Лекстон, прежде чем Кэмерон успевает шагнуть ко мне. Что за безбожные мысли у Демона в голове?

Не успеваю я и глазом моргнуть, как Лекстон опускается передо мной на колени, избавляется от толстовки и расстегивает брюки.

– Ты разрешаешь? –  Между тем он уже поглаживает рукой твердый и наполовину покрытый татуировками член. Я оглядываюсь на Демона, который застыл, погрузившись в меня до предела. Дыхание сбивается, и я хмурюсь.

– Ты серьезно? –  спрашиваю я его.

Демон наклоняет голову, сжимает мои ягодицы и раздвигает их.

– Чертовски серьезно. Они мне как братья.

Чувствуя на себе легкую пленку пота, я поворачиваюсь к Лекстону.

– Открывай ротик, малышка, или твой Демон перестанет тебя трахать.

За эту фразу я награждаю Лекстона недобрым взглядом.

– О да, этот взгляд меня убьет. Можешь прямо с ним и заняться делом.

Я обнажаю зубы, а он проводит кончиком члена по моим губам. Затем я открываю рот в стоне, так как в тот же момент Демон начинает по кругу поглаживать клитор.

– Ты принадлежишь мне, никогда не забывай об этом. Я одалживаю тебя только для оказания определенных услуг. Услуг, которые доставят тебе удовольствие.

Он так бесконечно развратен, что я искренне недоумеваю, что сделало его таким. Вместе с тем эта игра более чем увлекательна. Я размыкаю губы и беру в рот ствол Лекстона. Тот гладит меня по голове.

– Помокрее и поглубже. Справишься?

Лучше, чем ты можешь себе представить. Хотя я чертовски уважаю Лекстона. Не хочу настраивать его против себя, поскольку он, безусловно, способен справиться с пятью мужчинами одновременно. Я подстраиваюсь под его движения, глубже втягиваю его гораздо более горькую на вкус твердость, обсасываю ее и издаю стон, когда Демон наконец снова начинает вбиваться в меня.

Всего через несколько минут я уже целиком заполнена ими обоими. Лекстон гортанным шепотом бормочет в потолок:

– Ты не преувеличивал. Она охренительно отсасывает.

А я ускоряю темп, сильнее давлю губами, всасываю его еще глубже и чувствую, что уже через несколько минут он перестает себя контролировать и инициатива переходит ко мне.

Лекс толкается мне в горло, никак не может насытиться, а я вонзаю ногти ему в бедра. Квест и Кэмерон молча наблюдают за тем, как мной овладевают сразу двое мужчин. И, черт возьми, у Демона какая-то неимоверная выносливость: он берет меня по-звериному и так глубоко, что попадает в ту самую точку внутри, благодаря которой у меня вот-вот земля уйдет из-под ног. А ведь я хочу сначала довести до кульминации Лекстона, а потом уже кончить сама. Я не должна достигнуть оргазма слишком быстро, потому что хочу насладиться им.

И тут, как раз когда мне кажется, что я сейчас взорвусь, твердый член Лекстона начинает пульсировать, он несколько раз глубоко вонзается мне в рот и грязно ругается.

– Твою мать, она лучше любой шлюхи! –  После этого его ствол изливается, и я чувствую вкус спермы на языке. Мягкая и теплая, она стекает по горлу. –  Охренительно!

Торс Лекстона напряжен, он смотрит на меня сверху вниз, взъерошивает мне волосы и моргает, приоткрыв губы.

Я глотаю его сперму, чтобы свободно дышать. Он еще раз толкается в меня, а потом я не выдерживаю, издаю стон и выпускаю изо рта его член.

– А теперь кончи для меня! –  требует Демон, раскрывая весь свой потенциал и всаживая в меня член так неистово, что я наверняка буду вся в синяках.

Хныча, я опускаю верхнюю часть тела и полностью отдаюсь ему, извиваясь под ним и громко выкрикивая его имя: «Боже, Демон!», когда по телу проносится первая волна оргазма. Я словно наэлектризована. Кожу покалывает абсолютно везде, ноги безостановочно трясутся, дыхание вырывается рывками, а киска сжимается так сильно, что он тоже стонет и чертыхается.

– Боже! Как туго!

Демон хрипит, стонет и трижды глубоко вколачивается в меня, прежде чем кончить в мою киску. Звуки, которые он издает, –  это единственное, о чем я постоянно думала последние несколько дней, когда в тишине закрывала глаза. Они предназначены только для меня. Мои. Так же, как и этот мужчина –  мой. И, будь я проклята, мысль о том, что этот сильный, мускулистый и загадочный мужчина принадлежит мне, заставляет мое сердце биться с бешеной скоростью.

Глава 21

Демон

Она –  мой наркотик, которого я жажду.

Моя королева, которую я боготворю.

Моя погибель, которая неизбежна.

И тем не менее я никогда больше не хочу с ней расставаться.

– Почему перед остальными? –  спрашивает она, лежа на мне, обнаженная и разгоряченная, а я вожу пальцами по ее спине.

Никогда прежде я не чувствовал такой близости с ней, как будто мы одно целое. Слились в одну душу. Ребята ушли несколько минут назад.

– Чтобы показать им, что ты –  все для меня. Что ты принадлежишь мне. Я никогда не был так уверен, что хочу видеть рядом с собой какую-то женщину, как несколько минут назад.

– Какой извращенный взгляд на вещи, –  хихикает она, в то время как я поднимаю руку и пропускаю сквозь пальцы ее длинные темно-каштановые волосы. Шелковистые пряди рассыпаются в ладони. У нее такие мягкие волосы, что мне хочется уткнуться в них лицом.

– Тебе же понравилось. Или я ошибаюсь?

На мгновение между нами воцаряется умиротворяющая тишина. Каждый раз, когда Нурия не противоречит мне, я понимаю, что она со мной согласна. В глубине души ей хочется большего, я направил ее на греховный путь, с которого она уже не желает сворачивать. И именно это дарит мне чувство удовлетворения. Доказывает, насколько мы похожи.

– Который час? –  внезапно спрашивает Нурия, выпрямляясь надо мной, и, как будто на свете нет ничего более естественного, тянется к моему левому запястью, чтобы проверить время на часах.

– Двадцать четыре минуты пятого. Вот блин! Мне пора возвращаться.

– Ты остаешься.

Когда она делает попытку слезть с меня, я хватаю ее за талию и прижимаю к себе.

– Ты остаешься, –  повторяю я. –  Или мне тебя связать?

– Я должна вернуться к Монейрам.

– Сегодня воскресенье. У тебя выходной, и ты проведешь день со мной.

– Мейли заболела. Я сегодня работаю.

Моя роза поднимает свое прекрасное лицо и смотрит на меня, нахмурив брови. Скрытый маской, я не могу не усмехнуться. Она невыразимо прекрасна. Огонь свечей подчеркивает ее большие глаза, полные от природы губы и слегка выступающие скулы. Красиво взъерошенные от животного секса волосы спадают на плечи и идеально округлую грудь.

– Выходит, ты не все знаешь, –  констатирует Нурия.

Я медленно поднимаю закрытое маской лицо, пока она не касается кончика ее маленького носа.

– Но почти все, –  зловеще шепчу я.

– А я ничего не знаю о тебе. –  Она с подозрением сужает глаза. –  Ни твоего полного имени, ни даже твоего лица.

– Зато ты видела другие части моего тела, недоступные большинству людей, –  шучу я, наслаждаясь вздохом, который вызывает у нее намек на мой член.

– Кто ты на самом деле, Демон? –  спрашивает Нурия и берет мое лицо в ладони.

Я боюсь, что в любой момент она может сорвать с меня маску. Однако не останавливаю ее, так как уверен: она понимает, что все закончится, если она узнает, кто я такой.

– Тот, кто безумно влюблен в тебя, маленькая роза. –  Я чувственно поигрываю прядью ее волос, вожу их кончиками по ее лицу, как кисточкой. –  Тот, кто хочет защитить тебя, кто хочет обладать тобой любой ценой. И твой будущий муж.

Она приподнимает правую бровь, поглаживая большими пальцами пластиковую неоновую маску.

– То есть я должна любить мужчину, который живет под маской?

Справедливый вопрос.

– Настанет момент, когда ты сможешь снять ее с меня. А пока, –  я отпускаю прядь ее волос, провожу пальцами по тонкой шее и большим пальцем поднимаю ее подбородок, –  ты будешь любить то, что я тебе даю.

Полюбит ли она меня когда-нибудь по-настоящему? Почувствует ли ту же одержимость и преданность, которую я испытываю к ней? Но почему она выбрала слова «я должна любить мужчину», хотя с таким же успехом могла сказать: «Я должна быть с мужчиной»?

У нее появились чувства ко мне? Она уже влюблена?

– А если мне этого недостаточно? –  шепчет Нурия, а я между тем чертовски близок к тому, чтобы сорвать маску и позволить ей увидеть меня. Позволить посмотреть в лицо человеку, с которым она будет просыпаться каждое утро, после того как накануне ночью я оттрахаю ее до изнеможения в своей бостонской постели.

– Тебе придется набраться терпения, моя маленькая роза. Я не просто так не могу открыть тебе свою личность. Кроме того… –  Опустив глаза, она, кажется, мысленно взвешивает, вытерпит ли или пойдет дальше. –  Ты уже видела меня однажды без маски.

Нурия мгновенно вскидывает голову, и в зеленом цвете ее ясных радужек появляется блеск, вызванный отнюдь не светом свечей.

– Когда? Где? –  взволнованно спрашивает она.

И снова я не сдерживаю ухмылку, но не даю ей ответа.

– Ты мне врешь. –  Она разочарованно вздыхает.

– Никогда не лгал и никогда не буду.

Я буквально вижу, как у нее в голове крутятся шестеренки и она перебирает все воспоминания в поисках моего лица.

– Когда-нибудь ты узнаешь ответ, –  уверяю я. –  А до тех пор для тебя я буду жить под маской.

В ее прекрасных глазах мелькает что-то похожее на грусть. А также намек на разочарование, когда она размыкает губы и смотрит в сторону, где на зеркальной стене отражаются наши обнаженные тела в море роз.

– Ты член преступной организации, числишься в списке разыскиваемых ФБР преступников и поэтому не можешь показать лицо? –  не сдается Нурия, даже не представляя, насколько права в своей гипотезе.

– В каком смысле? –  задаю встречный вопрос я.

– Эти «Зетос». Они напали на тебя и твоих друзей. Это же не просто драка между парнями, которые ненавидят друг друга. Это… Они стреляли, они хотели убить тебя. Это было гребаное покушение прямо посреди дороги. Что им от тебя нужно?

Вот теперь она начала задавать правильные вопросы.

– Им нужна моя смерть, а теперь еще и смерть моей будущей невесты, –  объясняю я, после чего Нурия усаживается на меня верхом, как будто это само собой разумеется, и проводит обеими руками по моей груди.

Она чувствует это. Потребность прикасаться ко мне везде, связь, которая неотвратимо сводит нас вместе. Даже сейчас, после того как я трогал ее во всех местах и был внутри нее, она не может мной насытиться.

– Будущая невеста? –  Она закатывает глаза, насмешливо фыркает, как будто это какая-то нелепость, и отводит взгляд в сторону, прежде чем снова посмотреть на меня, так как я не издаю ни звука. –  Ты что, серьезно?

Я резко хватаю ее за горло.

– Чертовски серьезно. Ты до сих пор не поняла, не так ли, моя маленькая роза?

Даже до моих парней дошло, что нас с Нурией связывает не мимолетное знакомство, не кратковременный флирт или перепихон.

Задыхаясь, она облизывает губы.

– Ты постоянно отвлекаешься от темы. –  Она вцепляется мне в предплечье, чтобы снять мою руку со своей шеи, но я не поддаюсь. – «Зетос». Почему они хотят твоей смерти? Откуда они взялись? Откуда они знают, кто ты? И где ты?

– Так много вопросов… –  Я со вздохом отпускаю ее шею, но сначала провожу указательным пальцем по шраму под нижней челюстью. –  Ты не ошиблась в своих догадках. Но я сам ни хрена не понимаю, как «Зетос» сумели нас подкараулить. Обычно они орудуют в американском подполье. Их штаб-квартира находится в Ньюпорте. Они торгуют оружием, наркотиками, редкими животными и людьми. Просто представь себе самые отвратительные вещи, на которые способны члены этой организации. У тебя даже воображения не хватит, чтобы обрисовать их жестокость и бесчеловечные приемы.

Ее стройное тело напрягается на мне, а соски слегка сжимаются –  как же велико искушение приподнять маску и поймать зубами вершинки ее грудей.

– Что ты такого сделал, что они захотели тебя убить?

– Очень много и в то же время слишком мало.

– Эй, –  неожиданно возмущается Нурия и обрушивает свой маленький кулачок на мою грудь, заставляя меня наигранно вздрогнуть от боли. –  Хватит вечно говорить загадками, как оракул.

– Как жестоко, –  поддразниваю я ее и радуюсь, что маска скрывает, насколько мне это нравится.

– Прости, я не хотела сделать тебе больно. –  Как мило, что она тут же жалеет о своем поступке. –  Почему они преследуют тебя?

– Потому что я и мои люди неоднократно вставали у них на пути. Я не позволю этим отморозкам, которые торгуют дешевым товаром, продают людей с молотка и обращают их в рабство, разрушить мой бизнес.

Нурия моргает, поджав губы.

– Бизнес? А что ты продаешь?

Теперь я наклоняю голову.

– Всякое, –  дразню ее я.

– В том числе наркотики и оружие, верно?

По-прежнему скрытый под маской, я прикусываю нижнюю губу, прежде чем погладить ее по щеке.

– Умная девочка. Зачем ты требуешь ответов, если их уже знаешь?

Она выглядит искренне потрясенной после моих слов и пытается спрыгнуть с меня.

– Я не хочу иметь с этим ничего общего, Демон.

Я успеваю поймать ее за талию.

– Ты и так уже в самом центре событий. В отличие от «Зетос», моя организация не торгует людьми и детьми.

– Но остальное все равно достаточно плохо.

– Зетос не просто мои конкуренты, они убийцы моей семьи. Вот почему я жажду мести и буду выслеживать каждого из этих ублюдков по всему миру, чтобы убить их.

В ее глазах мелькает неподдельный страх. Нурия дергается в моей хватке, пока я не отпускаю ее, и она быстро вскакивает на усыпанный цветами пол.

– Ты убийца!

Я опираюсь на правое предплечье, пока она подбирает с паркета свои пижамные штаны, наполовину разорванную кофточку и толстовку Кэма.

– Тебя это удивляет? Ты же давно знала…

– Нет! –  перебивает она. –  Я не знала. Не совсем. Особенно то, что ты глава группировки убийц, которая к тому же торгует оружием и наркотиками.

– Из твоих уст это звучит чудовищно, –  забавляюсь ее упрямством я и спокойно продолжаю лежать.

Она показывает мне средний палец.

Черт! Обожаю ее темперамент. С ней никогда не будет скучно.

– Если бы я могла, прямо сейчас снова двинула бы тебе по башке крышкой от мусорного бака, чтобы у тебя мозги встали на место!

Она поспешно натягивает худи, из-под которого частично выглядывают ее округлая задница и длинные ноги. С моего угла обзора –  весьма изысканное зрелище.

Я с вызовом выдыхаю:

– После этой жалкой попытки ты бы лежала подо мной и кричала от удовольствия после пятого оргазма гораздо раньше, чем тебе хотелось бы.

– Хватит надо мной прикалываться! –  ругается Нурия, после чего разворачивается на пятках и гордо, как королева, шествует к трехметровой деревянной двери. Когда она нажимает на ручку, я расслабленно поднимаюсь и надеваю брюки.

Нурия еще несколько раз дергает ручку, пока не понимает, что ее заперли.

– Слышишь, ты, придурок, открой дверь!

Самодовольно посмеиваясь, я зачесываю волосы назад и не обращаю внимания на ее истерику.

– Демон! Открой дверь!

– Только если ты будешь умолять меня об этом на коленях, –  дразню ее я.

Она барабанит кулаками по двери.

– Эй, Кэмерон, Лекстон, Квест! –  кричит Нурия. –  Открывайте!

– Черта с два они тебя послушают. Я тут отдаю приказы. Уже забыла, моя маленькая роза?

Она сердито замахивается на меня сжатыми в кулаки руками. Готов поспорить, скоро в мою сторону полетит какой-нибудь предмет.

Боже, как же я жду подходящего момента, чтобы вновь укротить эту женщину. Схватить и трахать, пока ее огонь не иссякнет.

Нурия подбирает толстовку, которую кто-то из ребят бросил на пол, затем шагает ко мне и запускает в меня ею, как хлыстом. Мило.

Я тут же хватаюсь за ткань, дергаю Нурию на себя и разворачиваю, так что меньше чем через две секунды она уже стоит ко мне спиной и с рукавом толстовки на шее.

– Успокойся. Или мне обязательно нужно разозлиться?

– Перестань меня провоцировать, урод, –  фыркает она, сжимая рукав трясущимися руками. Изо всех сил старается вырваться.

Я крепче затягиваю петлю.

– Мне очень неприятно это делать, Нурия. Но тебе следует быть осторожнее в выражениях и проявлять ко мне больше уважения.

Одной ногой я обвиваю ее правую голень, в результате чего она теряет равновесие и опускается на колени. Чтобы не дать ей упасть, я убираю с ее шеи рукав толстовки, заменяю его своим предплечьем и запускаю руку ей в волосы.

– Я не испытываю уважения к чудовищам.

– Но позволяешь одному из них трахать тебя?

– Я не знала, кто ты.

– Ты и сейчас не знаешь, потому что делаешь поспешные выводы.

Она кричит от злости, пока я не убираю руку из ее растрепанных каштановых волос и не провожу пальцами между ее бедер, лаская ее киску, раздвигая половые губы.

Нурия ахает.

– Ты бы позволила мне поиметь тебя даже теперь, когда знаешь обо мне больше. Разве нет?

Охваченный вожделением, я поглаживаю ее киску, которая намокает все сильнее, добираюсь до самого чувствительного места и массирую клитор.

– Так нечестно, –  шепчет она, отчего под маской у меня дергаются уголки рта.

– В этой жизни нет ничего справедливого. Я не оставляю тебе выбора. А теперь отдайся мне. –  Я толкаю верхнюю часть ее тела вперед, но перед этим свожу за спиной запястья. Переполненный жадностью, расстегиваю брюки и освобождаю твердый, тяжелый член. А Нурия подчиняется моему приказу, извиваясь в моей хватке, но раскрываясь для меня.

– Демон, –  рычит она. –  Это… Разговор еще не… ОКОНЧЕН! –  громко стонет она, когда я беру член в руку и вгоняю его в нее. С первого же толчка я проникаю в нее сразу наполовину. Задыхаясь, смотрю на ангелов, нарисованных на потолке, которые наблюдают за нашим животным сексом.

Потом выхожу из влажной киски, чтобы в следующий момент вонзиться в нее еще глубже. Всепоглощающее чувство полного единения с ней подобно наркотику. Она моя, что бы во мне ни казалось ей предосудительным, испорченным и преступным.

В то время как она выросла в скромном, бедном и защищенном мире, я был сотворен в царстве строгости, суровости и тьмы. Со временем она полюбит темноту, как научился любить ее я.

Я трахаю ее все быстрее и быстрее, замечая, как ее ярость утихает и она безропотно позволяет мне проникать в нее все глубже и глубже. Тяжело дыша, я поглаживаю ее правую ягодицу, задираю худи выше к плечам и беру то, чего хотел все это время. А вид в зеркале передо мной делает все остальное. Она смотрит на меня, моргает и стонет, как загнанная добыча.

Нурия начинает трепетать подо мной, когда я обвожу ее клитор и выкручиваю так сильно, что она вскрикивает. Идеальный момент. Я отпускаю ее запястья, тянусь к голенищу ботинка и достаю клинок с одной режущей кромкой. Не давая ей шанса увернуться, я просовываю заднюю часть ножа ей между зубами.

– Держи. Если выронишь, я поставлю на тебе метку. –  В зеркале видно, что мое заявление застигло ее врасплох. Тем не менее она прикусывает зубами лезвие. –  Послушная девочка, моя роза.

Затем я выхожу из нее, в ответ на что она вздыхает и издает недовольный звук.

Я встаю, обхожу ее и снимаю раздражающее худи, чтобы уже в следующее мгновение поднять ее на руки и перенести к окну. С лезвием между прелестными губами она становится неотразимой в моих глазах. Нурия оглядывается через плечо и смотрит в окно, за которым уже светает. Я крепко сжимаю ее маленькую попку, прежде чем подойти к окну вместе с ней и погрузиться в нее на всю длину.

Наверняка она заметила, что Лекстон курит на улице и наблюдает за нами. Смотрит, как я беззастенчиво трахаю свою розу, стоя у окна. С разгоряченным лицом она прищуривается и стонет все громче. Ее киска течет от вожделения, теплые стенки плотно сдавливают мой твердый ствол.

– Если выронишь нож, будешь наказана, –  угрожаю я ей.

Нурия качает головой и крепко держится за мои плечи, пока я снова и снова приподнимаю ее и насаживаю на свой член. Никогда прежде не чувствовал ее так сильно и глубоко. Это чистейший грех. Я задыхаюсь под маской, когда ее тело содрогается, а киска так сильно сжимается вокруг моего члена, что мне кажется, она меня раздавит. Я вбиваюсь в нее с еще большей скоростью и жадностью, пока она не откидывает голову назад и не вскрикивает. Нож падает прямо между нами, приземляясь острием на мой живот.

Лекстон делает глубокую затяжку, подходит к окну и широко ухмыляется.

– Чтоб меня, –  ругаюсь я, в то время как Нурия полностью отпускает себя, стонет, хнычет и кричит в экстазе. Вот так доводить свою женщину до оргазма, видеть ее в таком состоянии –  это бесконечно заводит, и после нескольких сильных толчков я больше не могу сдерживать свою неутолимую страсть и изливаюсь в нее. С рыком глубоко врываюсь в нее в последний раз, после чего в изнеможении опускаю голову и смотрю туда, где соединяются наши тела.

– Возьми нож, –  отрывисто выговариваю я.

– Что? –  удивленно переспрашивает она и облизывает губы.

– Возьми его.

– Зачем?

– Чтобы поставить на тебе метку.

Глава 22

Лекстон

Преданность не стоит путать с дружбой.

Преданность выходит за пределы смерти, где дружба уже рушится.

Что, к чертям собачьим, нашло на Уайлдера? Никогда раньше не видел его таким. Он буквально одержим этой женщиной. Конечно, эта испанка и правда прелесть, неплохо сосет и, безусловно, потрясно трахается, но что в ней такого, что он имеет ее без остановки? Устроил для нее эту сцену в зеркальном зале? Уходит к ней по ночам на несколько часов?

И мы все знаем, где он ошивается, если его нет в доме. Конечно же, не разыскивает пропавших девушек, ради которых мы, собственно, сюда и явились.

Похоже, Уайлдер реально попал. Прям по-настоящему.

Потому что, когда я выхожу на улицу осмотреть убитый «Эскалейд», изрешеченный пулями, эта парочка снова трахается, причем он в процессе вырезает знак «Дюката» у нее между грудей. Господи, он действительно собирается сделать ее своей королевой. А что, если этой провинциалке не понравится Бостон? Что, если она ему не подходит и он просто запал на ее тело, но в душе она дешевая сучка, как многие другие жаждущие власти и денег женщины?

Хотя… Не то чтобы я не мог избавиться от Нурии, если у нее окажутся не те намерения, если она предаст Уайлдера, вздумает обчистить его или слить информацию. Пусть развлекается. Все закончится, если я пойму, что она ему вредит.

Несчастный случай со смертельным исходом может произойти так неожиданно и быстро, что мне не стоит особо беспокоиться по ее поводу. Девчонка снова кричит под ним, когда он опускается на колени между ее ног и трахает ее.

Я выкуриваю больше «сигарет после секса», чем сам Уайлдер, потому что у меня постоянно стоит. А ведь мне следовало бы думать о том, как «Зетос» удалось выследить нас прошлой ночью. Эти выродки становятся проблемой. Они знают, где мы и что мы у них на хвосте. Пора бы мне устроить себе экскурсию в их клуб, пусть босс и против этого.

– Пожалуйста! Пожалуйста! Демон! –  осипшим голосом кричит Нурия. –  Господи! Я больше не могу.

Сейчас Уайлдер берет свою женщину сзади перед зеркалами, пока они оба не опускаются на колени у стены. Сделав глубокий вдох, я закатываю глаза, поправляю собственный затвердевший член, а затем подхожу к одному из окон. Когда я стучу в него, Уайлдер тут же оборачивается через плечо.

– Может, мне вызвать скорую или сменить тебя? –  предлагаю я. После такого эти двое вряд ли будут в состоянии сделать хоть шаг, а член Уайлдера наверняка уже пылает.

Босс медленно поднимает средний палец в мою сторону, и я догадываюсь, что под маской он криво ухмыляется.

– Разберись с машиной! –  кричит он через стекло.

Я делаю вид, что не услышал его, прищуриваю глаза и поднимаю ладони к ушам.

– Что?

Наконец он отпускает свою королеву, поднимает ее на руки и несет к окну. Открыв его, усаживает Нурию на подоконник.

– Эй, –  жалуется она, прикрывая задницу, как будто я не видел ее голой всего пару часов назад.

– Поменяй машину, Лекс. Тачка раздолбана в хлам.

– О, да что ты говоришь? –  отзываюсь я и хватаю Нурию сзади за шею, отчего она напрягается и поворачивается ко мне. –  Хочешь такую же шикарную модель? –  двусмысленно спрашиваю я.

Уайлдер наклоняет голову, прежде чем сжать мое запястье и сбросить его со своей собственности.

– Ту же самую, да. Возьми с собой Кэмерона. Не разделяйтесь и четко выполняйте мои инструкции.

– Кэм дрыхнет, –  отвечаю я.

– Один ты никуда не поедешь, пока где-то поблизости ошиваются «Зетос».

Какое же доброе сердце у моего старого друга.

– Разбужу его и пну под зад.

Уайлдер смеется:

– Докладывай мне обстановку.

Я раздраженно отдаю честь, так как иногда мне кажется, что я тут какой-то карапуз, а он –  мой опекун. Хотя его тревогу за своих людей я могу понять –  в конце концов, за последний год на нас не раз нападали, в результате чего одиннадцать наших лучших парней застрелили.

Подняв с подоконника Нурию, которая на удивление быстро уткнулась ему в шею, хотя несколько часов назад нам не доверяла, Уайлдер закрывает окно. У меня вырывается мучительный стон. Жаль, что мне нельзя обслужить его розу, пока он отдохнет. Мы бы с ней офигенно повеселились.

* * *

– Как думаешь, мы еще долго будем торчать в Австралии? –  спрашивает Кэмерон, откусывая от багета с курицей и слишком большим количеством майонеза.

– А ты соскучился по дому?

– Нет, –  отвечает он. –  Но Бостон мне нравится больше.

– Душный городской воздух, шум машин, толпы людей, пробки, загаженные улицы, холодный дождь… Конечно, я тебя понимаю, друг мой, –  поддразниваю я его.

Кэм искоса бросает на меня убийственный взгляд, в то время как я затягиваюсь сигаретой и выдыхаю дым в открытое окно.

– Что так подпортило тебе утро? В отличие от меня, ты сегодня ночью получил достойную награду.

Я включаю поворотники на новой машине, перед тем как свернуть в довольно сомнительный район Брисбена с парой-тройкой баров, ночными магазинами и убогими ларьками. Где-то здесь находится Knife West.

– Она реально так хороша? Или ты просто решил не показывать боссу, что она отстойно сосет?

– Она была хороша, –  уверяю я. –  Лучшая, –  исправляюсь я, после чего Кэмерон округляет глаза, чуть не подавившись. Затем почесывает бровь, переводит взгляд на улицу и осматривается.

– Эй, скажи-ка… Где мы, черт возьми?

– В самом паршивом районе Брисбена. –  Я паркую новенький «Эскалейд» рядом с мусорным баком в боковом переулке и бросаю взгляд через лобовое стекло на неровные, обшарпанные фасады переулков. Большинство ставней закрыто, пожарные лестницы под ними проржавели.

– Босс запретил тебе действовать в одиночку.

– Я и сам это знаю, гений. Но у босса сейчас другие дела, а я хочу найти крыс, которые вчера пытались пристрелить нас прямо на дороге! –  рявкаю я в ответ.

Кэмерон наконец откладывает свой багет, стряхивает крошки со штанин и поворачивается ко мне.

– Я не собираюсь нарываться на неприятности, если все пойдет прахом.

– Да знаю я, тюфяк ты мелкий. Именно поэтому ты останешься в машине, –  слегка приподняв уголок рта в усмешке, бросаю я, открываю дверь машины и вылезаю из внедорожника.

– Лекс!

Прежде чем Кэм успевает выдвинуть какие-либо возражения, я наклоняюсь к боковому зеркалу, поправляю перед ним водолазку и провожу рукой по гладким, зачесанным набок волосам. И то и другое идеально.

Кэмерон тут же выскакивает из машины:

– Я позвоню Уайлдеру!

Вот размазня.

– Передавай ему от меня привет.

– Ты совсем тупой? Он убьет тебя, если «Зетос» не сделают это первыми! –  Кэмерон огибает капот «Эскалейда», чтобы преградить мне путь.

– Я тебе новичок, что ли? Это я обучал тебя четыре года назад, я показывал, как правильно держать пистолет. Так что тащи свою задницу в машину. Дай мне пятнадцать минут, и я вернусь.

Он делает такое встревоженное лицо, будто сегодня мои похороны.

– Расслабься и следи за машиной. –  Я сжимаю его плечо, а затем вразвалочку направляюсь вперед по переулку, чтобы попасть на главную улицу.

За углом находится Knife West –  бар, в мусорке у входа которого высится гора окурков, а за окном висит табличка «Закрыто». Звучит как приглашение войти в клуб.

Внутри никого не видно. Наверное, еще спят. Сейчас четверть шестого утра.

Я достаю из внутреннего кармана пиджака мобильный и набираю номер полиции.

Коп отвечает сразу же:

– Департамент полиции Квинсленда. Чем я могу вам помочь?

– Я стою возле бара Knife West. Там перестрелка. –  Я несколько раз щелкаю пальцем по стеклу двери, имитируя звуки выстрелов. –  На полу уже лежат двое раненых. Пожалуйста, приезжайте быстрее.

Если мои расчеты верны, то первый отряд прибудет через пять-семь минут.

– Как вас зовут? –  спрашивают меня, прежде чем я успеваю повесить трубку, достаю пистолет, натягиваю водолазку на нижнюю половину лица и разбиваю дверное стекло рукояткой пистолета. Как и ожидалось, ключи торчат в замке двери, благодаря чему я отпираю ее и захожу в обшарпанный бар.

Это какими же кретинами надо быть?

Остановившись в дверях, обвожу взглядом бар, планировку которого я предварительно тщательно изучил. Слева и справа столики, передо мной барная стойка из полированного дерева с обтянутыми красным материалом табуретами, а еще чуть дальше сзади –  сигареты и игровой автомат. В нос ударяет запах травки и сигарет.

– Приветствую, сучки, папочка дома! –  кричу я, прежде чем пройти по битому стеклу, которое хрустит под моими подошвами. Вскоре ко мне выбегает парень в растянутой майке, с худыми ручонками, увешанный золотыми украшениями, как бабушкина рождественская елка. Он пристально смотрит на меня, а потом спешит обратно.

– Налет! –  орет он.

Ну что за тупица.

Через несколько секунд в дверной проем протискиваются два других мордоворота, которых я устраняю выстрелами в голову, прежде чем они успевают пустить в ход свои пушки.

– И это все? А где мой теплый прием? –  Черт, у меня сегодня хорошее настроение, потому что мне сделали самый потрясный минет за долгое время.

После того как эти трусы забаррикадировались в задней комнате, я с безопасного расстояния отстреливаю замок, выбиваю дверь и перешагиваю через мертвых парней, лежащих перед ней.

– Извините, парни, надеюсь, я не сильно вас обидел, –  бормочу я, после чего обнаруживаю в освещенной красным светом комнате нескольких мужиков рядом с двумя полуголыми женщинами. Двумя женщинами, чьи избитые лица первым делом бросаются мне в глаза. Ни хрена себе!

С криками и мольбами за свои жизни женщины отползают за диван, а тип с жидкими черными волосами и козлиной бородкой направляется ко мне и перешагивает через журнальный столик, на котором лежат пакетики с кокаином и травкой.

Я достаю второй пистолет, чего они явно не ожидали, и стреляю в двух парней, которые пытаются спастись бегством, вместо того чтобы сражаться со мной. Они мешками падают возле стен, а я направляю оба дула пистолетов на парня с бородой. Теперь он поднимает руки:

– «Дюкаты»! Как вы нас нашли? Ты один?

– Снаружи ждет армия, –  вру я.

– Лжец, –  откликается он и направляет на меня ствол собственного пистолета. Если он нажмет на курок быстрее, мне конец. Нужен элемент неожиданности.

– Надеюсь, трах того стоил, –  говорю я этому типу, кивая в сторону одной из испуганных и зажатых в объятиях женщин.

На какую-то тысячную долю секунды его глаза перебегают на полуголую девицу. Идеальный момент. Я стреляю ему по яйцам.

– Потому что он станет последним в твоей жалкой жизни.

Не успев нажать на курок, мужчина падает вперед, корчась от боли, приземляется лицом прямо к моим ногам и хнычет, как младенец. Я ставлю правую ногу ему между лопаток, опускаю верхнюю часть тела вниз и тянусь к его лохматым волосам.

– Отправляйся в ад, номер тридцать три! –  А потом стреляю в голову этому завывающему от боли старику.

Тридцать третий убитый мною человек –  число, которое растет быстрее, чем я когда-то мог предположить. Женщины, на которых мне глубоко наплевать, в ужасе вздрагивают от выстрела.

– Дамы, вас скоро заберут. Надеюсь, второй раз мы не увидимся. –  С этими словами я толкаю дверь слева, ведущую к запасному выходу из клуба в приватную зону, и отодвигаю в сторону распростертый перед ней труп.

– Полиция Квинсленда! –  слышу я крики полицейских, прежде чем поспешить по коридору, а затем подняться по лестнице. Впереди расположено окно, которое я быстро отпираю и толкаю вверх. Прямо подо мной Кэмерон стоит около нашей тачки и смотрит куда угодно, только не вверх. Когда я бросаю ему в голову пустую банку, валявшуюся на решетке пожарной лестницы, он наконец-то вскидывает голову.

Где, черт возьми, у него глаза?

Я бросаю ему пушки, чтобы у меня не было при себе оружия, на случай если копы схватят меня и проверят.

– Спрячь их. –  После того как я скидываю второй пистолет, Кэмерон кричит:

– Сзади!

Но слишком поздно –  кто-то хватает меня сзади за шею и сильно бьет лицом о железные перила, заставляя услышать пение ангелов.

– Гнусный червяк. Думаешь, что можешь ввалиться в бар, перестрелять моих людей и просто слинять, а?!

Прежде чем мой череп во второй раз протаранил перила, я хватаюсь за поручень обеими руками, улавливаю импульс и смотрю на Кэмерона, который уже движется ко мне по пожарной лестнице. Твою мать! Оставайся внизу.

– Говори, кто ты такой? –  бросает парень сзади, подталкивая меня еще дальше вперед.

Я резко сгибаю руки в локтях, чтобы неожиданным рывком освободиться от его хватки и врезать кулаком ему в лицо. Башка болит просто адски. Тип из «Зетос» с завязанными на затылке волосами и в майке сужает глаза, увидев меня.

– «Дюкат»!

– А у тебя все-таки есть мозги! –  тяжело дыша, замечаю я, выдергиваю свой клинок из голенища ботинка и бросаю в него. Нож пролетает буквально в миллиметре от его горла, так как он уклоняется в правильную сторону. Проклятье! У меня двоится в глазах… Поле зрения затуманивается со все более короткими интервалами.

В следующую секунду противник набрасывается на меня, тянет руки к моей шее и получает удар кулаком в ребра, который, похоже, его ничуть не волнует. Через долю секунды я уже опасно нависаю над перилами. Если все пойдет не по плану, тут, на хрен, высота четыре метра.

Пытаясь оттолкнуть его, потому что эти чертовы перила слегка проседают, я чувствую клинок у него на поясе. Кэмерон прыжками преодолевает последние несколько ступенек до меня, направив пистолет на «Зетоса».

Стреляй же!

Но прежде чем он успевает нажать на курок, перила вырываются из креплений, и я лечу вниз, держа ублюдка за шею.

Во время падения я быстро выдергиваю клинок у него из-за пояса и вонзаю его в боковую часть шеи, перед тем как сильно удариться об асфальт. От мощного толчка у меня будто блокируются легкие, а череп, кажется, раскалывается на сотню осколков. Все вокруг чернеет. Тело захлестывает волна боли. Впрочем, боль –  это признак того, что я все еще жив, хотя наверняка сломал несколько костей.

Вдруг с меня скатывается балласт.

– Лекс! Лекс! Ты еще жив?

Я измученно хмыкаю. Дышать все еще трудно, даже несмотря на то, что парня с меня скинули.

– Лекс!

– Пожалуйста… потише. Голова… гудит адски.

В следующее мгновение раздаются шаги.

– Полиция Квинсленда, руки вверх!

С моих губ срывается стон.

– Я хочу видеть ваши руки! –  рявкает агрессивный коп, прежде чем я немного приоткрываю глаза.

Кэмерон с окровавленными руками стоит на коленях рядом со мной и сверлит яростным взглядом полицейского, пока тот судорожно ищет свой пистолет.

– Делай, что он говорит, –  напряженно шепчу я. Не хочу, чтобы он играл в героя и получил пулю в процессе. –  Кэм!

Тот пронзает меня взглядом.

– Черт. Это…

Тем не менее Кэмерон подчиняется приказу, встает и поднимает руки.

– И ты, на земле.

– Мне тоже вытянуть сломанные руки? –  спрашиваю я двух приближающихся полицейских, не в силах даже ухмыльнуться.

Глава 23

Нурия

Стоит ли впускать в свое сердце Демона только потому, что вместо пугающих взглядов он дарит тебе невинную улыбку?

– Где ты научился готовить? –  спрашиваю я его, подтягивая правую ногу на сиденье стула и рассматривая обнаженный атлетический торс Демона. Повернувшись ко мне спиной, он стоит у плиты в темной кухне в деревенском стиле и жарит яичницу, французские тосты и картофельные дольки.

– У своих сестер.

У него есть сестры? Мышцы его рук и спины бугрятся при каждом движении, ведь на нем только черные спортивные штаны с чертовски низкой посадкой, открывающие две ямочки на спине над бедрами. Он постоянно поглядывает то на мобильный телефон, то на часы.

– Как зовут твоих сестер?

– Их звали… Иден и Саммер, и… они исчезли.

Исчезли? Я нервно складываю салфетку, не зная, как отнестись к этой информации.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что они исчезли?

– Их похитили пять лет назад во время налета на наш дом.

– Это… Извини.

– Не стоит. Ты не могла знать.

Он поворачивается ко мне со сковородкой в руках. Незнакомец в маске, который топлес готовит завтрак чуть раньше шести утра, после того как я почти не сомкнула глаз.

– Я научился сам о себе заботиться, когда переехал. Не хотел постоянно питаться дерьмом из фастфуда, поэтому готовил блюда, которые делали сестры, а позже попробовал и другие.

Лопаткой он сталкивает на мою тарелку французский тост, два жареных яйца и картофельные дольки. В центр стола ставит сметану и соус из лесных ягод.

– Тут ты меня откармливаешь, а в постели мне нельзя есть чипсы? –  пытаюсь сменить тему я.

Демон склоняет голову набок. Мне нравится этот жест, потому что я представляю, что он щурится и в этих прекрасных темно-синих глазах отражаются знаки вопроса.

– Ешь чипсы сколько влезет, пока слушаешься меня во всем остальном, –  отвечает мой сталкер с самодовольной ноткой, ставит сковороду на плиту, ничего не положив себе, и хватает свой телефон. В очередной раз снимает блокировку экрана.

– А ты не хочешь есть? –  спрашиваю я, когда он садится рядом со мной, хотя уже знаю ответ.

– Я поем позже. Приятного аппетита.

Откуда он знает, что именно такое сумасшедшее сочетание еды я люблю по утрам?

Почему я вообще задаю себе этот вопрос? Он же все обо мне знает.

Демон берет кусочек картофеля, макает его в сметану и подносит к моим губам, а я охотно раскрываю рот. Когда хоть раз мужчина готовил для меня? Никогда. В самом деле, никогда.

Прожевав картофелину, я тихонько вздыхаю.

Он снова смотрит на мобильный: на экране высвечивается сообщение.

– Что-то случилось? –  спрашиваю я. И автоматически думаю о близнецах. Но они в надежных руках миссис Уорнер. Сейчас выходные, поэтому за девочками присматривает экономка.

– Всем доброе утро. –  С обмотанным вокруг талии полотенцем в кухню входит Квест. –  Срань господня, она до сих пор здесь! –  выпаливает он, уставившись на меня, словно я приземлилась у них на кухне, как комета.

– Черт! –  рычит Демон в тот же момент. –  Вот ублюдок!

– В чем дело? –  хором спрашиваем мы с Квестом, а потом смотрим на Демона, который вскочил со стула.

– Квест, оставайся с Нурией. Когда она закончит есть, отвези ее обратно.

Но… Эти слова, словно камень, оседают у меня в животе. Как раз, когда я подумала, что у меня появился шанс чуть лучше узнать Демона, он уже снова отсылает меня назад.

– Будет сделано. Где Лекс и Кэм?

– Лучше не спрашивай, –  с агрессивным подтекстом произносит Демон, прежде чем повернуться ко мне, обхватить рукой мой затылок и опустить лицо в маске к моей макушке. –  Я свяжусь с тобой позже, моя роза.

Буквально через две секунды Демон стремительно скрывается за дверью, а Квест изучает сковородку на плите.

– А мне он, конечно, ничего не приготовил. Паршивец, –  ворчит он.

– Можешь взять что-нибудь у меня. –  Я указываю вилкой на груду французских тостов, которые мне ни за что не съесть в одиночку.

Квест поворачивается, открыв моему взору свой не менее атлетичный торс, широко улыбается и опускается на стул, на котором прежде сидел Демон.

– Очень мило с твоей стороны. Но босс убьет меня, если я отниму у тебя еду.

– Если ты не примешь мое предложение, Квест, я скажу Демону, что ты отказался исполнять мои желания. Что, по-твоему, твой босс на это скажет?

Парень качает головой:

– Черт, ты такая же, как он. В таком случае я не вправе отказываться, ведь на кону стоит моя жизнь.

– В точку.

Раз я не могу устроить допрос Демону, значит, устрою его Квесту. Он с самого начала произвел на меня впечатление довольно надежного человека –  по сравнению с другими парнями казался чуть ли не мягким и заботливым, когда надел на меня свою толстовку.

После того как я перекладываю ему на пустую тарелку два французских тоста с картофельными дольками и он набрасывается на еду, снаружи доносится рев мотоциклетного двигателя. Я тут же оглядываюсь налево, к кухонному окну, за которым вижу сидящего на мотоцикле Демона в черной одежде, после чего он уносится прочь. Что такого могло произойти?

– Эти «Зетос» снова создают проблемы? –  спрашиваю я Квеста.

– Надеюсь, что нет. Возможно, у Уайлдера появилась новая зацепка по поводу пропавших девушек.

– Пропавшие девушки? –  уточняю я, прежде чем надкусить картофелину.

– Да.

Квест отрезает большой кусок золотисто-коричневого французского тоста, макает его в ягодный соус и запихивает в рот. Пряди влажных русых волос падают ему на брови, пока он жует и смотрит на меня честными темными глазами.

– На протяжении нескольких недель пропадают молодые женщины. Поэтому мы здесь –  след привел в Австралию. Ну, –  вдруг исправляется помощник Демона и расплывается в широкой улыбке, –  еще мы наверняка здесь потому, что здесь сейчас ты, а ты вскружила Уайлдеру голову.

Его последнее высказывание я пропускаю мимо ушей, так как меня поражают такие странные совпадения. Ранья ведь тоже пропала.

– Сколько лет пропавшим девушкам?

Квест поджимает губы, а затем задумчиво чешет покрытый трехдневной щетиной подбородок костяшкой указательного пальца.

– Ученицы выпускного класса. Шестнадцать и семнадцать лет, по-моему. Вендра и Лейла –  так зовут двух пропавших девочек. Они учились в старшей школе Веллингтона.

Стоит мне услышать из его уст название школы, как в желудке все переворачивается. Я резко втягиваю воздух и давлюсь едой. Так сильно, что Квест вскакивает, отодвигает мой стул и похлопывает меня по спине.

– Черт возьми, не помри мне тут. Уайлдер же с меня шкуру сдерет, если ты вдруг посинеешь и задохнешься.

Я судорожно вытягиваю правую руку, дотягиваюсь до апельсинового сока на столе и делаю два глотка. Лицо у меня, должно быть, побагровело, а на глаза навернулись слезы. Когда я наконец прихожу в себя и снова начинаю свободно дышать, Квест с обеспокоенным выражением лица возвращается на свое место.

Как стыдно.

– Старшая школа Веллингтона, –  продолжаю я хриплым голосом, чтобы отвлечься от инцидента. –  А Ранью Монейр вы тоже ищете?

В ответ на это Квест качает головой:

– Нет, нет, ее имени нет в списке. Монейр? Разве это не та семья, в которой ты работаешь няней?

Кивнув, я делаю еще один глоток сока и хмурю брови.

– Очень жаль, –  бормочу я.

– Эта Ранья пропала? –  уточняет Квест.

– Да, в июне.

– Если хочешь, я могу разузнать о ней побольше, –  предлагает он, встает и выходит из кухни, чтобы пару минут спустя поставить на стол ноутбук и запустить какую-то программу. Сразу же после этого парень указывает на черное окно, в котором светящимися зелеными цифрами и буквами выводится практически вся важная информация о Ранье Монейр. От номера ее мобильного телефона до банковских реквизитов. Ни хрена себе. Он… Я выглядываю из-за края компьютера:

– Ты хакер.

– Причем безумно крутой, –  с гордостью заверяет он. –  Ну как, нашла какую-нибудь полезную информацию?

Я качаю головой, так как не обнаружила никаких сведений о том, была ли она госпитализирована.

– Ты можешь узнать, когда в последний раз использовался ее мобильный телефон? Или находится ли она сейчас в больнице?

– Ага, –  откликается Квест, как будто доставать чужие личные данные –  самая естественная вещь на свете.

А у меня появляется надежда: сейчас я, как никогда, близка к ответам. Хотя я еще не дочитала дневник Раньи, от Зейна мне известно, что она исчезла абсолютно внезапно.

– Последний звонок был сделан пятого июня. Продолжительность –  семь минут и сорок одна секунда. После этого… –  Нахмурившись, он что-то набирает на клавиатуре. –  Не было никаких звонков, сообщений или использования мобильного телефона. То же самое с онлайн-банкингом и дебетовой картой. Последняя активность наблюдалась третьего июня, и… вау…

– Что? –  любопытствую я, вставая со стула.

– Она сняла двадцать две тысячи семьсот восемьдесят австралийских долларов. Это последняя операция по счету. Как по мне, так она опустошила свой счет, а потом свалила.

То есть Ранья уехала по собственной воле?

– Можешь найти какие-нибудь отчеты или информацию из страховки о том, ложилась ли она в больницу?

Квест поворачивается ко мне лицом:

– Ну и вопросы ты задаешь. Дай мне две минуты.

Открывается новое окно. Его пальцы так обыденно летают по клавиатуре, что у меня кружится голова. Теперь ясно, как Демону удавалось находить меня повсюду. С помощью Квеста. Учитывая, как ловко Квест добывает сведения о людях, для Демона было детской забавой выяснить мой новый номер телефона, адрес, прочитать сообщения в чатах с другими людьми и отследить покупки в Интернете. Наверняка еще до того, как я щелкнула кнопку «Забронировать» на сайте авиакомпании, он знал, что я заказываю билеты в Австралию.

Проклятье! У меня не было ни единого шанса скрыться от него.

– Не-а. Никаких записей. Начиная с шестого июня нет данных ни об использовании карты частного медицинского страхования, ни о заведенной карточке в клинике, ни о перелетах внутри страны или за ее пределами, ни о предъявлении паспорта.

По мере того как программа строчит строчку за строчкой, отвечая на запрос Квеста, у меня все больше расширяются глаза.

– Ничего. Эта Ранья действительно исчезла. Либо… –  он откидывает голову назад, чтобы посмотреть мне в лицо своими теплыми, открытыми глазами, –  залегла на дно, как настоящий профи, что мне трудно себе представить в контексте школьницы, либо…

– Либо? –  продолжаю я.

– Либо она умерла, –  озвучивает он мысль, которая уже не раз приходила мне в голову.

В памяти сразу всплывают слова Мейли.

Умерла. Она умерла.

Ахнув, я отрываю взгляд от Квеста, чтобы снова посмотреть на дисплей. Умерла. Почему? Покончила с собой или ее убили?

Как она умерла? Почему Ричард и Джеки считают, что их дочь мертва, а Зейн надеется, что родители отреклись от его сестры и отправили ее в другую школу или клинику?

А если Мейли права, то почему Джеки и Ричард официально не объявляют о том, что их дочери больше нет в живых? Почему они скрывают этот факт?

Что, дьявол вас всех разбери, на самом деле случилось с Раньей?

Глава 24

Нурия

Бездны человеческой души очень глубоки.

Порой даже глубже, чем самые страшные помыслы дьявола.

«28 апреля.

Я до сих пор не знаю, как это пережить. Как такое могло произойти. Что мне теперь делать. Черт! Черт! Моя жизнь –  полный отстой!

Я два часа проплакала в ванной, когда увидела тест на беременность. На всякий случай даже сделала второй. Оба показали одинаковый результат.

Я БЕРЕМЕННА!

Черт! Черт! Черт! Черт! Черт! Черт! Черт!

Что мне теперь делать?!

Если верить дурацкому тесту, я беременна уже больше трех недель. Речь может идти только о двух мужчинах. И ни от одного из них я не хочу иметь ребенка. Оба будут настаивать на том, чтобы я немедленно сделала аборт. Мне нельзя рассказывать об этом ни одному из них. Нет, ни при каких обстоятельствах.

Нужно самой найти способ избавиться от проблемы. Как-нибудь. Вот только как? С подругами я не могу об этом говорить. Они тут же поднимут меня на смех и посчитают дурой из-за того, что я недостаточно надежно предохранялась… хотя даже представить себе не могут… Они отвернутся от меня, растреплют об этом на каждом углу, опозорят меня.

Как же мне хочется, как сильно хочется, чтобы в моей жизни был хоть один человек, которому я могу об этом рассказать! Всего один. Маме говорить нельзя. Она сойдет с ума. Для нее нет ничего важнее репутации семьи. Если всплывет, что ее несовершеннолетней дочери кто-то зачал ребенка, она отречется от меня. Кроме того, я просто не могу об этом говорить. И она сразу же расскажет папе, а это… этого нельзя допустить.

Надо придумать что-то другое».

Ахнув, я опускаю дневник, откидываясь на спинку стула рядом с кроватью Мейли. Мой взгляд падает на малышку с айпадом в руках, которой разрешено полчаса посмотреть мультик. Кашель у нее становится все хуже, а температура после обеда снизилась. Миссис Уорнер присматривала за детьми последние несколько часов и заглянула в комнату девочек, когда рыдающая Мейли стала звать меня, стоя перед закрытой дверью моей комнаты.

Я так паршиво себя чувствую из-за того, что не была с ней этой ночью, а провела ее с Демоном, хотя Мейли нуждалась во мне. Правда, она не осталась одна, дома были ее отец, Зейн и миссис Уорнер, но меня все равно не покидает ощущение, что это моя ответственность.

Хейли сегодня на детском дне рождения. Час назад я отвезла ее к О’Брайанам на машине, которую мне предоставила семья. Видимо, ей все-таки разрешают встречаться с друзьями, главное, не в поместье Монейров.

Чтобы компенсировать свое отсутствие, всю вторую половину дня я провожу с Мейли, приготовила ее любимое блюдо –  канапе с колбасой, сыром, помидором и огурцом –  и продолжаю читать дневник Раньи.

– Ты очень быстро читаешь, –  замечает Мейли, бросив на меня мутный из-за болезни взгляд.

Из динамиков айпада раздаются пронзительные мультяшные голоса.

– Да. Это очень увлекательная история.

– А Ранья написала о том, почему принцесса из сказки не может вернуться в замок? –  интересуется она.

Я ласково поглаживаю ее по лбу, пока она выжидательно смотрит на меня грустными глазами.

– Нет, до этого я еще не дошла. –  Я задумчиво смотрю на Мейли и думаю, как много из моей выдуманной истории о Ранье в роли принцессы она понимает между строк. –  А ты точно уверена, что твоя старшая сестра не вернется домой?

Девочка кивает, выпятив нижнюю губу:

– Да. Она бы уже вернулась. Или ты думаешь, что она еще придет?

Интуиция подсказывает мне, что нет. Нет, она больше не вернется. Если сестренки были ей так дороги, она бы непременно нашла способ увидеться с ними, навестить в детском саду или позвонить. Но она этого не сделала.

– Не знаю, мотылек, –  так же грустно отвечаю я.

Она всхлипывает, поэтому я кладу дневник на прикроватную тумбочку и заключаю ее в объятия.

– Я обязательно выясню, почему Ранья ушла. Уверена, она оставила тебя не потому, что хотела, а потому, что ей пришлось это сделать. Твоя сестра любит тебя больше всего на свете, она же столько раз об этом писала.

И это не ложь. В записях, где Ранья рассказывает о довольно однообразных буднях, она неоднократно повторяет, как благодарна за то, что у нее есть младшие сестры. Они –  все для нее, и она хочет избавить их от той боли, через которую пришлось пройти ей самой.

После того как мне все-таки удается успокоить Мейли, раздается стук в дверь. Я поспешно закрываю записную книжку и запихиваю ее под подушку Мейли, но затем слышу голос Зейна:

– Вот ты где.

Мейли с тревогой смотрит на меня, чтобы я не рассказывала ему о дневнике Раньи.

– Мейли, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, –  коротко отвечает она.

– Нормально, да? –  Одетый в синие бермуды и белое поло, Зейн опускается на кровать своей младшей сестры справа от меня и начинает щекотать ее животик.

– У тебя здесь есть какао, целый запас вкусняшек, и ты смотришь мультики в постели. Ты должна чувствовать себя просто замечательно, принцесса.

Мейли хихикает, отталкивает его руками и извивается под одеялом.

– Прекрати, перестань меня щекотать! –  смеется она, задыхаясь. При этом малышка с радостным видом шлепает его по рукам, чтобы спровоцировать его. Зейн забирается к ней на кровать и продолжает щекотать, а она пытается отвечать брату тем же.

Я не сдерживаю улыбки, наблюдая за ними, пока Зейн, тяжело дыша, не встает и не поправляет сестренке одеяло.

– Мне нужно минутку поговорить с Нутеллой. Подождешь здесь?

«Нутелла сейчас ему врежет», –  думаю я, награждая его враждебным взглядом из-под полуопущенных век.

– Ее зовут НУ-РИ-Я! –  объясняет ему Мейли, как учительница. –  Нурия. Не Нутелла.

– Нурия так Нурия. Выйдешь со мной ненадолго в коридор, Нурия? –  просит он с настойчивым выражением лица, по которому видно, что ему нужно срочно что-то мне сказать.

– Ненадолго, конечно.

Стоя в коридоре, он несколько раз убеждается, что нас никто не потревожит, прежде чем взять меня за левую руку и потянуть за собой в соседнюю комнату –  спальню для гостей.

Я в изумлении оглядываюсь по сторонам.

– Где ты была прошлой ночью? –  неожиданно спрашивает он.

Я хмурюсь. Неужели он заметил мое отсутствие?

– Ходила на вечеринку с другом.

– Со своим ночным другом?

Я быстро опускаю взгляд на ковер, после чего выдаю полуправду:

– Нет. С другим другом. Я ездила в Брисбен. А почему ты спрашиваешь? –  У меня не получается вовремя сменить тему.

– Потому что хочу знать, как далеко ты продвинулась, –  отзывается он, закрыв дверь и даже заперев ее.

– С дневником Раньи?

Монейр кивает.

– Дошла до места, где Ранья пишет, что беременна, –  сообщаю я. –  Ты знал об этом?

Он не выглядит удивленным, скорее разгневанным.

– Нет! Нет, не знал до вчерашнего вечера. Вот ублюдок! Я его убью.

– Джазим? –  предполагаю я, и тут он без спроса обхватывает меня за талию и подталкивает дальше в комнату.

Лишь тогда я замечаю, что мы не в обычной гостевой спальне. Справа от меня стоит кровать с балдахином и постельным бельем мятного цвета, под ногами на паркетном полу лежит светлый ковер, слева я вижу белый письменный стол с дополнительным ярусом, на котором красуется большое туалетное зеркало.

Вся мебель в этой комнате кажется пустой. А сама по себе комната очень светлая и девичья. На зеркале висят три полароидные фотографии. На них запечатлены три девочки в школьной форме и с высунутыми языками. На другом снимке я обнаруживаю Зейна с красивой девушкой-брюнеткой. На третьем –  ту же брюнетку с челкой в одиночестве под деревом.

Это комната Раньи. Впервые я вижу ее фотографии в этом доме.

– Нет, не этот сукин сын. От Джазима она не забеременела, как сама и писала. Они всегда были осторожны.

Сколько он уже прочитал? Я пока ничего об этом не знаю.

– От кого же тогда?

– Ты должна прочитать это сама. Я убью его! –  Пальцы Зейна сильно сжимают мой живот, а потом он отпускает меня и от ярости начинает расхаживать туда-сюда перед кроватью с широкой бархатной кушеткой.

– Скажи мне.

– Нет. –  Явно взбешенный, он запускает пальцы в волосы, закрывает глаза и делает шумный вдох сквозь стиснутые зубы.

– Зейн, сколько ты уже прочитал?

– Все. Все, что мы смогли скопировать прошлой ночью. До двадцать второго мая. Мне не хватает всего двух-трех записей до того, как Ранья исчезнет или, скорее… –  Он поворачивается ко мне, его лицо выражает ужас, гнев и боль. –  От нее избавились.

– Что? Почему?

Я медленно подхожу к нему.

– Потому что она забеременела от него и не смогла избавиться от ребенка.

– Твоя сестра была всего лишь на трехнедельном сроке. Я погуглила. В Австралии до двадцати четырех недель разрешается…

– Она была на двадцать шестой.

– И даже об этом не догадывалась?

– Очевидно, –  пристально глядя на меня, произносит парень. –  А потом попросила его о помощи.

– Кого?

Сделав глубокий вдох, он опускает голову.

– Кого, Зейн? Расскажи.

– Моего отца.

На мгновение мне кажется, что я задыхаюсь, что земля уходит из-под ног и что я ослышалась.

– Что? Прости, что? –  повторяю я с запинкой. –  Этого не может быть. Это…

– …немыслимо? –  заканчивает фразу Зейн, делает три шага ко мне и берет за плечи. –  В этом поместье нет ничего немыслимого, понимаешь, Нурия?

Я отклоняюсь назад, чтобы заглянуть ему в лицо. До сих пор я не замечала ничего подозрительного в этом поместье, если не считать ночных визитов Демона. А затем на ум приходит нападение на Энстона в его машине или девочка, которую я видела в саду в первый день. Конечно, временами у меня возникало какое-то плохое предчувствие, но ничего конкретного.

– Я не верю.

– Не веришь? Или не хочешь верить? –  продолжает он. –  Я прочитал это и не лгу. Ты тоже прочитаешь и, черт… Я всегда думал, что наш отморозок-отец хотя бы с Раньей ничего не сделает. Я просто… просто… не замечал. А ведь должен был заметить, разве нет? –  с отчаянным и совершенно потерянным видом спрашивает он. –  Я же брат, я должен был понять, что мой собственный отец надругался над моей сестрой, разве нет? Почему она ничего не сказала? Почему… почему я ничего не понял? Неужели я был настолько слеп? Я мог бы как-то помочь ей и…

Зейн совсем сломлен и поглощен чувством вины, в его глазах блестят слезы. Он снова и снова мотает головой, словно не может поверить в то, что сам озвучил. Словно не может понять, на что оказался способен его отец. Я вижу отвращение, омерзение и безграничную ненависть в этих темных радужках, как две капли воды похожих на отцовские.

Прежде чем он продолжит убиваться, ненавидя себя за то, что ничего не заметил, я обвиваю его руками:

– Это не твоя вина, Зейн. Ты не виноват в том, что произошло.

– Но я мог предотвратить это, я мог… мог… мог убить его.

– Нет! –  Я задыхаюсь. –  Нет, тогда бы ты сам превратился в убийцу.

– В такого же, каким наверняка стал он? –  Несмотря на то что я его обняла, он застывает как столб, не отвечает на объятия. Каждая клеточка тела напряжена, как будто объятия ему невыносимы. –  А мне плевать! Я бы убил этого монстра, пока он не причинил еще больше вреда окружающим и из-за него не исчезла бы моя сестра.

Я медленно расцепляю руки, понимая, что объятия его не успокаивают, а почему-то раздражают еще сильнее. Почему? Почему он не может вытерпеть обыкновенные объятия?

– Зейн? –  обрываю я его поток слов, потому что он безостановочно бросается смертельными угрозами и проклятиями. –  Что ты имел в виду, когда сказал: «В этом поместье нет ничего немыслимого» и «Я думал, что наш отморозок-отец хотя бы с Раньей ничего не сделает»? –  допытываюсь я, взяв его лицо в ладони и заставляя смотреть мне в глаза. –  С тобой он тоже что-то сделал?

Как громом пораженный, он какое-то время просто смотрит на меня. Я читаю ответ в его глазах.

– Значит, да. Что? –  не сдаюсь я.

Его брови сходятся над переносицей, Зейн вырывается из моих рук, как будто я причиняю ему боль, и трет ладонями лицо.

– Зейн, –  спокойно зову его по имени я, однако он уже замкнулся в себе.

Он идет к двери и поворачивает ключ.

– Читай дальше, если сможешь это вынести. Читай дальше, Нурия.

Он оставляет меня с неприятным ощущением подкатывающей тошноты в комнате Раньи, где в воздухе до сих пор витает слабый аромат сирени.

«11 мая.

Я больше не выдержу.

На часах 02:35, а он только что ушел. Как и каждый раз, мне плохо, противно, я словно в оцепенении. Если бы не это место тишины в моей голове, в которое я всегда прячусь, уверена, я бы окончательно сошла с ума. В этот раз, закончив, он включил свет и увидел порезы у меня на предплечьях. Из монстра в темноте, который проникает в мою комнату по ночам, потому что мне не разрешают ее запирать, он снова превратился в моего отца. Как только зажегся свет, он сел со мной на кровать, взял меня за руку и обеспокоенно нахмурился. Обеспокоенно?! Обеспокоенно, как будто то, что произошло минуту назад, не было поводом для беспокойства.

– Завязывай с этим, Ранья, –  велел он мне. –  Если твоя мама их увидит, она опять отправит тебя в клинику. Разве ты этого хочешь?

Проглотив слезы, я выдернула руку из его пальцев и прижала к себе. Он заботливо погладил меня по спине, но от этого мне стало только хуже.

– Если тебя что-то тревожит, поговори со мной. Ты же знаешь, что можешь доверить мне все что угодно, дочка.

Чтобы не спорить с ним, так как не осмеливалась на это уже несколько месяцев, я лишь кивнула.

– Я справлюсь, –  заверила я его. –  Просто меня сейчас очень грузят экзамены в школе.

– Конечно, справишься, –  ответил он, положив руку мне на затылок и поцеловав в лоб.

Я почувствовала, как вверх по пищеводу ползет желчь.

– Ты трудолюбивая и очень послушная девочка. Я горжусь тобой.

С этими словами он встал, одетый в белую рубашку и классические черные брюки, и на ходу застегнул ремень.

Будто окаменев, я скорчилась на матрасе –  там, где почти не сплю по ночам от отвращения к себе, –  и не поднимала лица. А когда услышала, как он нажимает на дверную ручку, пробормотала слова, которые, как мне до сих пор казалось, просто невозможно произнести вслух:

– Я беременна. –  С одной стороны, как только я это произнесла, мне сразу же захотелось забрать слова обратно, но, с другой стороны, я испытала облегчение оттого, что теперь кто-то знает. Кто-то. Надеюсь, он мой отец. А не монстр, который годами меня насиловал.

До моих ушей донесся щелчок двери, а затем приближающиеся шаги.

– Ты беременна? –  повторил он мои слова.

Со слезами на глазах я подняла на него взгляд. Хотя и не хотела плакать, просто не смогла сдержаться. Нижняя губа непрерывно дрожала. Терпеть не могу это состояние, когда находишься на грани слез и не можешь их остановить.

– Давно? –  спросил он, пока я быстро вытирала слезы, несмотря на то что все равно продолжали появляться новые.

– Двадцать пять недель. Позавчера я была… ходила… к… гинекологу.

Наступила слишком знакомая тишина. Тишина, которая возникала каждый раз, когда он входил в мою комнату в темноте и я знала, что меня сейчас ожидает. Тишина, которая заставляла меня мысленно вопить, умолять и выть.

Он отреагировал, но не как мой отец, а как монстр.

Лишь спустя минуту или больше я отважилась поднять на него глаза.

Когда он посмотрел на меня, в его глазах плескалось чистое безумие. Он смотрел на меня как на нечто, способное разрушить его жизнь. Как на врага.

Как ни странно, почти сразу выражение его лица изменилось, как будто все не так уж и плохо. Он облизнул губы, подошел ближе и остановился передо мной. Когда он взял меня за руку, мне на крошечный миг показалось, что он обнимет меня и утешит. Однако он этого не сделал. С одной стороны, я нуждалась в его объятиях –  объятиях папы, которого я раньше обожала. С другой стороны, это вызвало бы у меня отвращение, потому что его руки не задержались бы там, где должны в отношениях между отцом и дочерью.

Его глаза внимательно изучали многочисленные порезы на правом предплечье, которые я вчера нанесла лезвием бритвы.

– Предоставь это мне, Ранья. Мы найдем способ решения проблемы.

Я кивнула.

– Ты хочешь от него избавиться? –  неуверенно спросила я, потому что точно не знала, как именно он собирается решать проблему.

– Другого выбора нет. Ты не можешь его оставить.

– Но… но… я на неделю превысила срок… Где, где…

– Я позабочусь об этом. А теперь возвращайся в кровать и поспи. Тебе нужно хорошо отдохнуть, прежде чем через несколько часов идти в школу.

Конечно. Хотя после тех ночей, когда он прокрадывался в мою комнату, я почти не смыкала глаз.

Он отпустил мою ладонь, вздохнул, снова посмотрев на мои порезы, которые я поспешно прикрыла рукой, а затем направился к двери.

– Нам стоит найти другого психотерапевта. Твой нынешний, судя по всему, не может тебе помочь.

С этими словами он оставил меня наедине с моими мыслями, чувствами и переживаниями. И вот теперь я сижу здесь. Через час отвезу своих сестренок Мейли и Хейли в садик, а потом поеду в школу. Но я так устала. Так бесконечно устала и потерялась. Каждый день –  борьба. Каждый день мне приходится смотреть в глаза отцу. Каждый день одноклассники могут заметить небольшую выпуклость на моем животе. Каждый день могут начаться сплетни и перешептывания. Каждый день я вижу Джазима и Джесс, которые уже почти месяц остаются парой.

Парень, которого я люблю, единственный, кто давал мне немного света во тьме, бросил меня. Теперь у меня есть только безнадежность, безысходность и сомнения».

Меня тошнит, мысли путаются.

В некоторых местах текст расплывается, а бумага слегка покоробилась. Как же горько, должно быть, плакала Ранья, когда писала эти строки. У меня душа болит от того, через что ей пришлось пройти в одиночку. Ее собственный отец насиловал ее ночь за ночью, а она не могла защититься. Он ее отец, черт возьми! Отец должен защищать свою дочь, помогать ей, оберегать ее.

Зейн прав! Я тоже не прочь убить его за то, что он сотворил с Раньей! Как мне вообще теперь смотреть этому монстру в глаза и при этом не расцарапать ему лицо?! Как долго продолжалось это надругательство? Ранья пишет, что не один год.

Я автоматически задумываюсь о Мейли и Хейли. Что, если Ричард также издевается над ними! По телу расползаются мурашки. Нет, нет, пожалуйста, только не это.

Захлопнув книжку, я засовываю ее под подушку, и вдруг у меня вибрирует телефон. Уже почти одиннадцать вечера. Обе близняшки уже легли, но дверь не заперта.

Мобильный снова вибрирует, и только тогда я бросаю взгляд на смартфон, на котором высвечивается анонимный номер. Демон?

Совершенно выбитая из колеи и взволнованная, я хватаю трубку и отвечаю на звонок.

– Демон, наконец-то, что случилось? Ты придешь сегодня ночью?

– Демон? –  спрашивает Энстон на другом конце линии. –  Ты что, реально сейчас имеешь в виду своего сталкера?

Да чтоб меня!

Я застываю на месте.

– Мм, я имела в виду друга, с которым… познакомилась здесь… в поместье. Работника. Я зову его Демоном, потому что он выглядит как настоящий демон.

Что за чушь я несу? Беззвучно скорчив гримасу, я хлопаю себя по лбу.

– Ага, ясно. И этот работник должен заглянуть к тебе сегодня ночью? Разве сейчас уже не двенадцатый час? Между вами что-то есть?

Как мне теперь объяснить ему все это так, чтобы оно имело смысл?

– Ну да, все правильно. Он должен прийти прямо сейчас. Мы так договорились, потому что я уверена, что со сливом в раковине что-то… не так. Оттуда адски воняет. Я не могу так спать. А в течение дня у него были другие дела.

– Конечно. И теперь он придет ночью прочистить тебе трубы. –  Черт, из его уст это действительно звучит крайне нелепо. Но я слишком взвинчена, чтобы сочинить что-то получше.

– Не говори ерунды! Ничего такого, ясно? Он работает в поместье и отвечает за ремонт, –  ворчу я.

– Конечно, –  бормочет Энстон, прочищает горло, а затем делает глубокий вдох.

– Почему ты звонишь?

– А как ты думаешь почему? Может, потому что послезавтра я улетаю обратно? Ты что, забыла?

Черт!

– Конечно, нет. Не забыла. –  И это ложь.

– Конечно, забыла. Точно так же, как забывала ответить на мои недавние сообщения или перезвонить мне. Что с тобой творится в последнее время? Тебе стало совсем на меня плевать? Ты постоянно отменяешь наши встречи, отвечаешь на мои звонки, только если я звоню с анонимного номера, как твой гребаный психованный сталкер!

Внутри меня тут же закипает злость, потому что он не имеет права называть Демона гребаным психованным сталкером.

– А теперь ты забываешь о моем отъезде? Отличная подруга, правда. Всем бы такую.

Вот козел.

– Я была занята, и у меня тут куча забот. Одна из девочек заболела и…

– Ты развлекаешься со смотрителем, понятно. Кого ты обманываешь? Демон –  это твой сталкер. Рея сказала мне, что ты периодически называешь его Демоном. Он здесь?

– Нет, –  вру я, чувствуя себя при этом просто ужасно. Как предательница, действующая вразрез со своими принципами. Кем я в конце концов и стала. Еще несколько недель назад я бы категорически исключила связь с Демоном, целенаправленно сбежала от него, а теперь… Теперь каждую свободную минуту, в которую не думаю о Ранье, я могу думать только о нем и о прошлой ночи.

Машинально слегка оттягиваю топ вниз между грудей, где осталась метка Демона. Время от времени ранка щиплет и чешется. Это зеркально перевернутая буква «Д», а над ней нарисована «Ю», вертикальная линия которой сливается с буквой «Д». Демон отметил меня, как и говорил.

Часть меня сейчас задается вопросом: то ли я совсем спятила, раз в порыве страсти согласилась на нечто подобное, то ли мне льстит, что я ношу этот знак, значение которого мне пока неизвестно. Такая смесь первого и второго.

– Что-то ведь явно не так, Нури. В ту ночь в клубе ты просто испарилась, оставив меня сидеть за барной стойкой как дурак. Если я тебе безразличен, так и скажи. Я могу с этим смириться. Но не лги мне.

Внутри оседает гадкое чувство вины, потому что я не могу не согласиться с ним –  я плохая подруга.

– Энс, мне правда очень жаль. Я не хотела бросать тебя в клубе.

– Да ладно, прибереги свои отговорки для кого-то другого. Если я тебе действительно дорог, то послезавтра приезжай в аэропорт попрощаться со мной. Потому что, в отличие от твоего отношения, Нури, ты важна для меня. Я бы не поехал в Австралию, если бы знал, что мы не проведем ни одного приятного вечера вместе и что ты будешь постоянно меня отшивать.

Сокрушенно прикрыв глаза, делаю глубокий вдох и киваю, хотя он этого не видит.

– Я буду в аэропорту послезавтра, обещаю.

– Я больше не верю твоим обещаниям. Ты так много обещала мне в последнее время и в итоге просто бросала. Просто приезжай или нет. Тогда я буду знать, совсем ли я тебе безразличен.

Прежде чем я успеваю ответить, он вешает трубку.

Глава 25

Демон

Я вижу тебя.

Я чувствую тебя.

Я часть твоей души.

Где бы ты ни была, моя роза,

я узнаю об этом первым.

– Тебе повезло, что они тебя не подозревают! –  сердито прорычал я Лекстону, очнувшемуся в больнице после операции.

Он лежит на больничной койке с повязкой на голове, загипсованным предплечьем, иссиня-черным синяком под правым глазом, сломанным носом, ребрами и с шейным корсетом, и у него еще хватает наглости раздраженно закатывать глаза.

– Зато эти свиньи перестали быть занозой у нас в заднице. Я их всех устранил, –  отвечает он с победной ухмылкой, которая еще сильнее меня злит.

– Ты сейчас реально гордишься тем, что сделал? –  срываюсь я на Лекса, хватаясь за перила кровати и грозно наклоняясь к нему. –  Потому что если да, то еще немного, и я вышвырну тебя из организации.

– Полегче, –  отвечает он хриплым голосом. –  Чего ты такой напряженный, Уайлдер? Недотраха у тебя точно быть не может.

Квест у меня за спиной прочищает горло.

– Лекс, не провоцируй его. Ты мог погибнуть из-за этой выходки, а теперь отпускаешь шуточки. На самом деле это не смешно.

Я оглядываюсь через плечо на Квеста и на удивление немногословного Кэмерона, который избегает любого моего взгляда.

– Но эта выходка прошла бы просто идеально, если бы я не проморгал того последнего болвана.

– Но ты проморгал, –  отвечаю я, хотя знаю, что разговаривать с ним –  это просто терять время. –  Как только сможешь более-менее стоять на ногах, ты вернешься в Бостон.

Мой взгляд безжалостен. Лекс знает меня достаточно давно, чтобы понять: мы достигли той самой точки, когда я прекращаю дискуссии.

– Ты серьезно? Наказываешь меня за то, что я спас зад тебе и твоей новой крошке? Потому что в одном могу тебя заверить… –  Он продолжает повышать тон, пока его лицо не искажается от боли.

– Не перенапрягайся, –  перебивает его Кэмерон.

– Нет, я буду перенапрягаться. Я пошел туда один, чтобы спасти твою задницу. –  Лекс мрачно смотрит на меня. –  И задницы всех остальных.

О, так вот как он это воспринимает!

– Это не отменяет того факта, что ты ослушался моего приказа. В который раз.

Лекстон –  самый важный из моих людей, без сомнения. Всегда им был и всегда будет. Он предан мне, с тех пор как я спас его задницу от копов в Америке десять лет назад, когда он попался на неудачном ограблении банка. Возможно, это даже самый преданный член организации. А все потому, что обязан мне своей свободой и предотвращением депортации в Румынию.

Если бы в тот день, когда его окружили вооруженные полицейские перед банком, он не кричал на улице во все горло со сцепленными за головой руками, что деньги были нужны его семье и что он не какой-то отъявленный преступник, я бы, наверное, не обратил на него внимания, проезжая мимо на мотоцикле.

Однако его слова чем-то меня зацепили. Зацепили что-то такое, что заставило меня внести за него залог, достать ему поддельные документы и принять в свою организацию.

Лекстон всегда будет моей правой рукой, моим щитом, моим человеком, который ради меня готов пройти сквозь огонь. Но его сольные авантюры –  это слишком высокий риск, на который я больше не пойду.

– И как же мне выяснить, знал ли кто-то из мертвых «Зетос», где держат пропавших девушек?

– Думаешь, они еще живы? –  вмешивается Квест.

Конечно, я так думаю. Если в этом замешаны «Зетос», то они наверняка продали девушек. Но без допроса кого-нибудь из их группировки поиски значительно усложняются.

– Их мог похитить или даже убить кто-то другой, –  коротко бросает Лекс.

– Возможно, но маловероятно, –  раздраженно откликаюсь я, выпрямляясь и бросая взгляд на свои черные смарт-часы.

Сейчас чуть больше десяти вечера. Я провел в больнице больше шести часов, ожидая окончания операции и молясь, чтобы Лекс выжил. А до этого мне пришлось забирать Кэмерона из полицейского департамента Квинсленда после допроса и звонить Квесту, чтобы он двигал в больницу после того, как отвезет Нурию в поместье Монейров.

По правде говоря, этот день я представлял себе совершенно иначе.

– Ты больше не будешь участвовать в расследовании, Лекс. Квест останется с тобой на ночь, чтобы у тебя не возникло никаких идей и ты не ушел из больницы, –  продолжаю я. –  А Кэм… –  поворачиваюсь к нему со смертоносным взглядом, –  в наказание будет стоять в карауле возле поместья Монейров сегодня ночью.

Кэмерон открывает рот, чтобы застонать от досады, но вовремя успевает опомниться.

Я криво усмехаюсь.

– Ага, давай топай развлекаться после того, как поставил мне клизму века, –  жалуется Лекс, прежде чем я снова поворачиваюсь к нему.

– Именно этим я собираюсь заняться. Хотя речь уже давно идет не только о развлечениях, тут назревает нечто большее.

Потому что Квест рассказал мне о пропавшей дочери Монейров, про которую его спрашивала Нурия. В этом поместье точно что-то происходит.

У их сына глубокие рубцы на спине, старшая дочь пропала более четырех месяцев назад, а семья не объявила ее в розыск. Все это знатно попахивает каким-то дерьмом. Так что я точно не оставлю свою розу без присмотра в этом доме, пока там творятся странные вещи, в которых я еще не разобрался.

– Вот почему я нужен тебе здесь, Уайлдер, –  твердит мне Лекс, поймав здоровой рукой за предплечье. –  Сейчас я тебе ничем помочь не могу, потому что прикован к этой сраной койке, но, как только выйду отсюда…

– Vreau să fii în siguranță[9], –  говорю я ему на румынском, чтобы остальные нас не поняли.

– Și vreau să nu fii nepăzit. Cine va fi acolo să te țină în siguranță dacă mă trimiți?[10] –  отвечает тот с серьезным выражением лица.

Я знаю, что его главный приоритет –  моя защита. Что он готов умереть за меня и не хочет уходить, чтобы я не остался без охраны. Тем не менее на данный момент ему стоит в первую очередь подумать о своем выздоровлении.

– Я и сам справлюсь, –  отвечаю я. И похоже, мое решение его не обрадовало. –  Загляну к тебе завтра, брат.

Лекс смотрит на меня с обеспокоенным видом, а я отворачиваюсь от кровати.

– Если ты прав, то девушки сейчас в лапах «Зетос» и отправятся в Америку в следующем контейнере. В этом случае наша работа будет выполнена, как только мы их найдем.

Но если он ошибается, значит, обеих школьниц похитил какой-то безумец и их, возможно, давно уже нет в живых.

И почему-то меня не покидает тревожное чувство, что исчезновение Раньи тоже со всем этим связано, а «Зетос» последовали за нами в Австралию только для того, чтобы подстеречь меня. Последнее заключение, в свою очередь, наводит на мысль, что в наших рядах завелся крот, который сообщил «Зетос» о моем местонахождении.

Я доверяю Лексу, Кэмерону и Квесту на все сто. Но не всем членам организации, которые на меня работают. Что, если кто-то специально подкинул мне дело об этих девушках, чтобы сдать меня «Зетос», как скотину на заклание? Наверняка где-то есть предатель. По-другому и быть не может, ведь все это как-то связано, только я пока не знаю как.

* * *

На часах чуть больше часа ночи, когда я перелезаю через стену участка и мягко приземляюсь на мульчу за живой изгородью. Очень скоро я буду вдыхать аромат своего цветочка, сжимать пальцами ее волосы, находясь внутри нее. Чувствовать ее и впитывать каждый сладострастный звук, который она издает, словно молитву, обращенную ко мне. От одной этой мысли у меня твердеет член.

Под защитой живой изгороди, где камеры не могут меня заснять, я вначале проверяю территорию и с помощью смартфона отключаю систему наблюдения. Вижу сообщение от Нурии, которая на самом деле хочет, чтобы я пришел.

Внезапно на четвертом этаже включается свет. Сразу же после этого я вижу двух человек, стоящих у окна в комнате Зейна. Я прищуриваюсь, затем поднимаю телефон к лицу, чтобы приблизить сцену с помощью функции камеры. Сегодня у меня нет с собой бинокля, который я обычно использую для наблюдения за своей розой.

Когда я увеличиваю изображение людей у окна, каждый мускул в теле мгновенно напрягается. Это Нурия стоит с Зейном в его сраной комнате –  в долгих, крепких объятиях.

Что ты там делаешь, моя роза? Почему обнимаешь этого ублюдка, который только и хочет тебя трахнуть? Для него ты не более чем завоевание, которое он выбросит через день за ненадобностью.

Обнаженный до пояса, парень обхватывает руками то, что принадлежит мне. Мою женщину! Перед глазами тут же встает красная пелена, и я скриплю зубами.

Надеваю капюшон, вытаскиваю из высокого ботинка для мотогонщиков свой нож и незаметно, под прикрытием ночных теней, бегу через лужайку к задней части здания.

Завернув за угол особняка, опускаюсь на колени перед решеткой одного из подвальных окон и поднимаю ее. Винты давно расшатались, так что я с легкостью снимаю решетку.

Стоит мне подтолкнуть окно правой ногой, как оно распахивается. Его я тоже вскрыл несколько дней назад, так что оно просто приоткрыто. До сих пор никто так и не заметил, что ручка повернута. Добравшись до подвального помещения, я снова задвигаю решетку над лазом, а затем пробираюсь через котельную.

Из этого помещения коридор ведет в винный погреб, где за одним из многочисленных стеллажей скрывается потайной ход. Поместье буквально испещрено секретными коридорами, как швейцарский сыр. С помощью смартфона я освещаю себе путь по жутко узкой лестнице, ведущей на третий этаж. Тут повсюду крысиный помет и паутина. Мокрицы и пауки прячутся по углам, пока я поднимаюсь по неровным каменным ступеням и дохожу до разветвления. Путь направо ведет к моей розе. Его я уже знаю вдоль и поперек. Проход налево тянется на четвертый этаж, откуда дальше скрытые коридоры разбегаются почти к каждой комнате. Это поместье почти наверняка было построено специально для того, чтобы кого-то прятать, за кем-то шпионить или хранить что-то секретное. Ну а мне лабиринт потайных ходов пришелся как нельзя кстати.

Поскольку левый проход я исследовал только наполовину, и то один раз, мне неизвестно, куда я попаду и что меня там ждет. В голове до сих пор крутятся безумные мысли о Зейне и моей розе. Как он соблазняет ее, усыпляет, предъявляет на нее права. Я убью его, если он сделает что-то, чего она не хочет! И в то же время молюсь, чтобы мой цветочек не позволила этому сукиному сыну трахнуть ее. Чтобы она не хотела его.

А если захочет, то все закончится кровавой баней!

Я наклоняю голову в тесном коридоре, высота которого вряд ли превышает метр восемьдесят. При росте метр девяносто пять в этих проходах чертовски трудно передвигаться, из-за чего я постоянно трусь плечами о стены. После того как очередная лестница на четвертый этаж остается позади, коридоры расширяются. Как странно.

Воспользовавшись фонариком на телефоне, я освещаю коридор примерно в три метра шириной. Медленно шагаю дальше, пока, свернув за угол, не начинаю думать, что заблудился. Твою мать! Где я? Потому что, по-моему, коридор ведет в противоположную сторону. А время поджимает!

Надо было за последние несколько дней исследовать здесь все коридоры, а не только одну их часть. Впрочем, схема ходов была у меня на смартфоне.

Открыв на экране документ, я хмурюсь, потому что коридор явно должен вести в гораздо более крупное помещение в мансарде.

Удивленный, я иду дальше, пока не оказываюсь перед деревянной дверью с железными элементами. При попытке ее открыть она оказывается запертой. Досадно, но для меня это не препятствие. Я вытаскиваю из кармана куртки маленький кожаный футляр, в котором лежат не только наличные и поддельные паспорта, но и отмычки.

Не задумываясь, потому что хочу узнать, что скрывается за дверью, я ставлю мобильник в угол рядом с дверью так, чтобы он светил на замок, после чего начинаю возиться с дверью, чей поразительно современный замок взламываю примерно через две минуты. Раздается тихий щелчок, и дверь распахивается. Все как по маслу.

Первое, что меня встречает, –  это тошнотворный, кислый запах разложения.

– Охренеть… –  ругаюсь я, прищурив один глаз и зажав правым запястьем нос и рот.

Только после этого освещаю фонариком потайную комнату с каменными стенами. Здесь чертовски холодно и душно. И комната не пуста. В луче моего фонарика стоят двое детей. Не может быть!

Мальчик и девочка в страхе отступают и прячутся за каменной колонной, поддерживающей скошенный потолок.

Я поворачиваю телефон вправо, затем влево и обнаруживаю еще двух детей. На них лишь грязные штаны, футболки и джемперы. Волосы всклокочены, руки и лица испачканы. И тут свет попадает на чем-то укрытого сгорбленного человека в дальнем углу. Он выглядит крупнее –  определенно не ребенок.

Забившись в углы, дети внимательно следят за мной, и я поднимаю руки.

– Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда, –  уверяю я их. –  Почему вы здесь?

Я снимаю капюшон, чтобы не так сильно пугать детей, хотя шрамы на моем лице наверняка вызовут у них еще больший страх.

Никто из четверых не произносит ни слова. Фигура в углу тоже никак не реагирует. Никто не отвечает.

Но я и без ответа знаю, почему они здесь. Для чего они здесь. По пищеводу поднимается желчь, причем не только из-за вони разложения и фекалий, но и из-за отвращения и яростного гнева. Уверен, этих детей прячут здесь только по одной причине: чтобы их насиловали больные педофилы. Я вижу страх на их лицах. Страх передо мной. Сколько раз они, должно быть, слышали фразу: «Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда», прежде чем именно это и происходило?

Я медленно пересекаю комнату, чтобы проверить фигуру в дальнем правом углу. Женщина свернулась калачиком, голова покоится на коленях, как будто она спит. Темные волосы падают на лицо, которого я не вижу. Вокруг ее ног обернуто одеяло, и на первый взгляд она выглядит живой. Но от нее исходит ни с чем не сравнимый смрад смерти.

Присев перед ней, я приподнимаю ее голову. Передо мной предстает чистый ужас, заставивший меня резко втянуть в себя воздух. Я видел много трупов, но не на такой глубокой стадии.

От мысли, что дети явно не одну неделю жили здесь с трупом, у меня сводит живот. После того как я посветил фонариком на ее шею и не обнаружил татуировки, как у моих сестер, мне удается вздохнуть с облегчением. Эта женщина –  не Саммер и не Иден. Но кто же она?

Я осторожно опускаю ее голову со словами «покойся с миром», затем оборачиваюсь через плечо к детям, которые внимательно изучают меня издалека и жмутся друг к другу. Самый старший, мальчик лет десяти, закрывает собой малышей и смотрит на меня мрачным и испуганным взглядом.

Ну и что мне теперь с ними делать?

Из состояния отчаяния меня выводит самый старший, черноволосый мальчик:

– Сюда скоро кто-то придет.

Я настороженно поднимаю брови, но тут же все понимаю.

– Хорошо. Я вернусь. Даю тебе слово.

Мне нужно добраться до Нурии и как можно быстрее увезти ее из поместья, прежде чем детям удастся помочь и ситуация здесь обострится. На всякий случай я фотографирую помещение, труп и детей, после чего выхожу оттуда и делаю глубокий вдох.

Ублюдки, которые несут за это ответственность, поплатятся за свои поступки кровью!

Вернувшись в коридор, я продолжаю поиски своей розы, как вдруг слышу шаги. Мальчик был прав.

Проклятье! Шаги доносятся из коридора справа от меня, поэтому я стремительно сворачиваю за угол и плотно прижимаюсь к стене. Если кто-то повернет в мою сторону, я схвачу его, прежде чем он меня заметит.

Но шаги, как и ожидалось, останавливаются прямо перед большой деревянной дверью, через которую я прошел всего несколько секунд назад. Выглянув из-за угла, я еле сдерживаюсь, чтобы не вонзить нож в спину этого человека.

Это миссис Уорнер, которая ищет в кармане пиджака ключи. Неужели в настолько грязных делах замешана женщина? Насколько жестокой она может быть, чтобы запереть детей в этой темной, холодной комнате вместе с трупом? В правой руке у нее термосумка, которую она ненадолго опускает, чтобы открыть дверь.

– Пора есть, сопляки.

Дверь за ней с грохотом захлопывается, а я нереально близок к тому, чтобы перехватить ее, когда она выйдет оттуда, и перерезать ей горло.

Несмотря на то что у меня руки чешутся так и сделать, я решаю подождать, пока она снова не выйдет. Только так можно узнать, проговорились дети или нет.

Внезапно мобильник вибрирует прямо у меня в ладони –  функцию фонарика я предварительно отключил, чтобы не обнаружить себя.

Убедившись, что миссис Уорнер все еще находится с запертыми детьми, включаю дисплей и читаю сообщение от Нурии:

«мсмеа зру п».

Что? Без долгих размышлений я понимаю, что она в опасности. Тихо выругавшись, отталкиваюсь от стены, чтобы как можно тише свернуть в коридор, из которого пришла миссис Уорнер.

Телефон вибрирует. Звонок от моего цветка. Я быстро отвечаю на вызов.

– Эй, что происходит?

Но вместо ответа из трубки доносится шорох, грохот и звон стекла.

– Отдай мне телефон! –  Мужской голос, который я не могу четко опознать, а потом снова раздается шум и звонок обрывается.

Твою мать!

Глава 26

Нурия

Друг может одарить тебя самой красивой улыбкой, маскируя под ней свои злобные намерения, а монстру для этого не нужна улыбка.

После того как несколько раз написала Энстону, уверяя его, что послезавтра буду в аэропорту вовремя, я проверяю входящие. Никаких сообщений от Демона.

Что с ним? Почему он до сих пор не вышел на связь? Неужели сегодня ночью снова собирается устроить мне сюрприз, похитить меня, лишить разума и наконец-то дать мне возможность узнать его как следует? Что случилось с его сестрами? И почему он здесь, в Австралии, ищет пропавших женщин? Неужели надеется найти здесь сестер? Так далеко от родного Бостона?

Внезапно я вспоминаю его слова о том, что однажды я уже видела его без маски. Когда? Когда, черт побери, это могло быть?

Насколько я помню, я никогда не летала в Бостон. Значит, это могло произойти только в Барселоне. А где конкретно? В городе не так много мест, где я провожу время. В университетском кампусе, в баре, где работала, или в своей квартире. Поскольку Демон, похоже, старше меня, вполне возможно, что он был в кампусе, например, искал своих пропавших сестер, однако еще более вероятно, что сперва он встретил меня в Luna Ilena. И это не облегчает поиск ответов, ведь в баре я обслуживала бесчисленное множество гостей.

Проклятье. Проклятье! Я хочу наконец узнать, кто он такой. Когда и где впервые увидел меня. Как вообще на меня наткнулся. Являлась ли наша встреча случайностью?

Как так получилось, что я попала в такую невероятную зависимость от него? Зависимость от его голоса, мускулистого тела, запаха? И что моим самым большим желанием стало, чтобы он находился сейчас здесь, со мной?

Я качаю головой. Я не зависима, не так, как он. Просто часто думаю о нем, вот и все. В данный момент я жажду его силы и его близости, ведь он единственный человек, с которым можно поговорить о том, что я прочитала.

С разочарованным вздохом отложив смартфон, потому что Демон до сих пор мне не написал, хотя сегодня, после такого ужасного осознания, он мне очень нужен, я возвращаюсь к дневнику Раньи.

Осталось не так много страниц, прежде чем я узнаю, что она пережила в последние несколько дней перед исчезновением. Но читать дальше очень больно.

Следующая запись непривычно короткая –  меньше чем на полстраницы.

«22 мая.

Что здесь происходит? Как я могу держать в тайне то, что увидела? Если они узнают, что я подсмотрела за ними во время их гнусного занятия, уверена, они меня убьют. Нужно заявить в полицию!

Но перед этим я должна убедиться, что не попала под камеры, и удалить записи. Иначе мне конец. А потом… потом… надо выбираться отсюда! Этот дом ужасов сводит меня с ума! Здесь творятся страшные, злые, жестокие вещи!»

В замешательстве от ее слов я хмурюсь и снова пробегаю по ним глазами. О каких вещах пишет Ранья? Что она видела? Что может быть настолько ужасным, что она не в силах дать этому определение? Она ни единым словом не упоминает ни о своей беременности, ни об отце.

Больше не останавливаясь, я читаю дальше.

«27 мая.

Они меня раскусили! Узнали, что я увидела, заперли меня в комнате на два дня и отобрали мобильный телефон. Это дело куда масштабнее и опаснее, чем я изначально предполагала. В этом доме обитает настоящее зло. Я чувствую, что у меня осталось не так много времени, чтобы записать то, что обнаружила. Они уже размышляют, что со мной сделают. Беременная я для них бесполезна. Отец может увезти меня, но даже это не станет тем выходом, который заставит меня замолчать. Так что я знаю, что, скорее всего, умру».

«Она знала, что умрет?» –  невольно спрашиваю я себя. Что может быть еще страшнее, чем тот факт, что ее собственный отец над ней надругался, чтобы потом убить ее, если она раскроет рот? Неужели Ранья стала свидетельницей убийства?

«Если отцу не удастся убедить своих подельников, что я буду держать язык за зубами, то у него не останется выбора. Ведь я могу разболтать, что видела неделю назад в зеленой комнате на мансардном этаже…

Я тогда собиралась посреди ночи зайти к папе, чтобы предложить ему оставить ребенка, дождаться родов и положить его в специальный бэби-бокс для младенцев-подкидышей, но обнаружила, что его кабинет пуст. Зато из-за не полностью закрытой раздвижной двери услышала голоса и странные звуки».

Я вся словно наэлектризована от ужаса и предчувствия жестокости. Сердце обливается кровью от шока при мысли о чем-то неописуемом, что будет написано далее в дневнике, о том, что делают с невинными детьми в этом особняке, о том, что пришлось пережить и лицезреть Ранье. Стоило подумать, что хуже уже быть не может, как Ранья, похоже, пережила еще одну трагедию.

«Когда я уже собиралась покинуть кабинет, вдруг услышала шаги из соседней комнаты и слова человека, которого никак не ожидала там увидеть. Это был…»

Только я приготовилась перевернуть страницу, как раздался стук в дверь моей спальни, заставивший меня подпрыгнуть. Это близняшки? Могли ли Хейли и Мейли тоже стать жертвами собственного отца?

– Нурия, ты еще не спишь?

Это Зейн. Вздохнув с облегчением, я откладываю раскрытый дневник на тумбочку и вскакиваю с кровати.

Меня до сих пор тошнит от того, что я прочитала. От того, что узнала о мистере Монейре. Я ни одной ночи больше не вынесу в этом доме, и мне необходимо с кем-то об этом поговорить. О потоке эмоций, которые меня переполняют. О гневе, печали, сострадании. Об отвращении, страхе и отчаянии.

– Нет, я еще не сплю.

Когда я открываю дверь Зейну, тот стоит на пороге в полурасстегнутой темной рубашке и классических брюках, низко сидящих на бедрах. От него исходит аромат дорогого парфюма. Похоже, он уже успокоился после того, что прочитал днем.

– Ты был на вечеринке или почему у тебя такой… –  Я провожу правой рукой вверх-вниз перед его телом. Даже темные волосы аристократично уложены на одну сторону, отчего он выглядит как модель с обложки. –  Аристократичный вид, –  договариваю свою мысль я, подобрав удачное слово.

– Да, я немного развеялся, нужно было проветрить голову.

– Понятно.

Чтобы удостовериться, что нас не подслушивают, я оглядываю коридор у него за спиной.

– Почему ты здесь?

– Можно зайти на минутку? –  спрашивает он с внушающей доверие улыбкой.

– Конечно. Я как раз дочитываю последние страницы дневника Раньи.

– Именно поэтому я здесь, –  объясняет Монейр, закрыв дверь, шагнув вглубь комнаты и, кажется, пытаясь найти что-то глазами. Когда его взгляд задерживается на открытом дневнике на прикроватной тумбочке, он подходит к нему. –  Мне не хватает нескольких последних записей. Я подумал, может, мы прочитаем их вместе, потому что… –  Он поворачивается ко мне с обеспокоенным выражением лица. –  Думаю, нас ждет тяжелая история. Если только ты не хочешь дочитать дневник в одиночестве.

Я скрещиваю руки на груди, стараясь сильно не прижимать их к футболке, в которой сплю, так как новую пижаму, которую я покупала специально для поездки, вчера вечером разорвал мой любовник-психопат, когда набросился на меня. Я чувствую себя как будто голой, стоя перед Зейном в одних черных трусиках и футболке. Потому что его глаза в данный момент блуждают по моим голым ногам. Ненавязчиво, но и не незаметно.

– Мы можем дочитать дневник вместе. Я уже на последней записи, и ты не поверишь, чему Ранья была свидетелем. Это не менее ужасно, если не хуже, чем то, что случилось с ней прежде.

Зейн бросает беглый взгляд на дневник, берет его с тумбочки.

– Даже хуже, чем то, что сделал с ней насильник-отец? –  недоверчиво спрашивает он. –  Трудно себе представить.

– Все плохо, очень плохо.

И мне надо как можно скорее покинуть их дом. Я не могу остаться еще даже на одну ночь, зная, что творится в этих стенах. Лучше всего сразу написать Демону, чтобы он приехал и забрал меня. А утром я первым делом сообщу в полицию о происшествии в особняке и в качестве доказательства предъявлю дневник. Теперь мне действительно понятно, почему эта книга так важна. Почему родители близняшек хотели найти ее любой ценой, почему из комнаты Раньи вынесли буквально все, почему она исчезла. Она бы раскрыла невероятную, невыразимо безжалостную тайну.

– Давай прочитаем в моей комнате. Туда никто никогда не заходит, и нас никто не потревожит.

Хотя все еще не доверяю Зейну на сто процентов, я киваю. Отчаяние и гнев, которые я наблюдала сегодня днем, не могли быть притворными. Он до мозга костей ненавидит своего отца за то, как тот поступил с его сестрой. И поэтому мы на одной стороне. Потому что я тоже так считаю. Я ненавижу Ричарда Монейра.

Поднявшись в комнату Зейна, я набираю сообщение Демону –  ни за что не хочу провести ночь в этом особняке. Не хочу оставаться одна, не хочу лежать в постели в одиночестве, после того как мы с Зейном выясним еще более чудовищные подробности жизни Раньи.

– Надеюсь, ты любишь пиццу с салями и пепперони? –  спрашивает Зейн, указывая на коробку с пиццей на журнальном столике, направляясь к темному угловому дивану.

Но мне совершенно не до еды. Дневник Раньи по-прежнему в руках ее брата, как будто он никогда и никому больше его не отдаст, как будто это самое ценное, что у него есть.

Я закрываю за собой дверь и оглядываю комнату. Она обставлена примерно так же, как и моя. Справа –  камин и телевизор на стене, перед которым расположился трехсекционный диван, обтянутый темной кожей. Слева от меня –  огромная незастеленная кровать на пружинах, на которой небрежно лежат две рубашки.

Зейн откидывает крышку пиццы, от которой еще идет пар.

– Зейн, –  прерываю я его движение.

– Да?

– Ты в курсе происходящего в этом доме?

– Что ты имеешь в виду? –  отвечает он, вопросительно нахмурив брови.

– Ну, я имею в виду, что твой отец по ночам… твою сестру… Ну, ты понял. И я не хочу тебя обидеть или спрашивать напрямую, но ты прошел через то же самое, что и она?

По его реакции я догадываюсь, что не ошиблась в своем предположении. Его харизматичная улыбка исчезает в одно мгновение, он отпускает крышку коробки с пиццей и встает. Неожиданно откладывает записную книжку на сиденье дивана около себя и снимает рубашку.

– Что ты делаешь? –  спрашиваю я, и, видимо, на лице у меня отражается крайнее недоумение.

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, Зейн бросает рубашку на спинку дивана, а затем поворачивается ко мне спиной. А меня с ног до головы пронзает чистый ужас при виде многочисленных широких рубцов, покрывающих его кожу. Некоторые из них –  выпуклые, очень плохо зажившие шрамы, свидетельства неизмеримой боли.

– О боже! –  восклицаю я, подходя к нему и внимательно осматривая шрамы на коже.

Не в силах ничего с собой поделать, я провожу по ним пальцами, что заставляет его сделать судорожный вдох, как будто я могу причинить ему боль одним прикосновением.

– Кто это с тобой сделал? –  задаю вопрос я, хотя уже подозреваю, каким будет ответ.

Глава 27

Нурия

Любой женщине нужен монстр-защитник, чтобы чувствовать себя в безопасности, так как на улицах ее поджидает множество монстров.

Зейн медленно поворачивается ко мне.

– Отец. Каждый шрам означает мое непослушание, нарушение его правил. Это началось еще в детстве. До этого момента я никому их не показывал, кроме тебя.

Ахнув, я приподнимаю брови, неверяще качаю головой и ничего не могу с собой поделать –  я просто обнимаю его.

– Я так… так безумно тебе сочувствую.

На этот раз он тоже застывает в моих объятиях, однако потом принимает их и неожиданно смыкает руки у меня за спиной.

– Я думал, что отец ведет себя так только со мной, не представлял, что он еще и над моей сестрой… –  мышцы его спины снова напрягаются под моими пальцами, –  надругался.

– По всей вероятности, он поступал так не только с вами, –  признаюсь я.

– Что ты имеешь в виду? –  отзывается Зейн.

Я поднимаю голову, чтобы заглянуть ему в глаза, и ослабляю объятия.

– В последней записи Ранья описывает сцену, которую как-то увидела. Она пишет о детях, которых насиловали партнеры твоего отца в комнате рядом с его кабинетом.

Не успеваю я договорить, как он разжимает искривленные губы и взволнованно смотрит мне в лицо.

– Это не может быть правдой.

– Это правда. Скорее всего, правда. Вот почему твои родители хотят заполучить дневник. Не знаю, замешана ли в этом твоя мама, но знаю, что твой отец узнал о том, что Ранья наблюдала за их собранием. Наверняка это и стало причиной ее исчезновения. Дело не в том, что она забеременела от вашего папы, а в том, что твоя сестра видела вещи, которые не должна была видеть. Которых вообще не должно было произойти.

– Никогда больше не называй его папой в моем присутствии, Нурия. Этот монстр мне не отец.

– Я хотела…

– Все нормально. Ничего страшного. Ты не представляешь, что сейчас творится у меня внутри. Что я сейчас чувствую. Я так надеялся, что он не тронул Ранью… –  На его лице мелькает чистая боль, и Зейн отводит прядь волос мне за ухо. –  Я думал, что он не причинит ей вреда –  не так, как мне. Я никогда не замечал никаких шрамов у нее на спине, поэтому считал…

Уголки его рта дергаются, когда он облизывает губы, очевидно борясь с внутренней трагедией.

Я снова заключаю его в объятия, чтобы утешить. На этот раз он сразу их принимает и утыкается лицом мне в плечо.

– Ты не виноват.

– Нет, виноват. Я должен был поговорить с ней, спросить, не проделывает ли он с ней то же, что и со мной.

– На такие темы трудно говорить, Зейн. Ей тоже оказалось слишком тяжело обсудить это с тобой. –  Я осторожно глажу его по спине, чувствуя его внутреннее смятение и сомнения в самом себе. А когда Зейн поднимает голову и берет мое лицо в ладони, наступает моя очередь оцепенеть. Потому что он совершенно неожиданно наклоняется и накрывает мои губы своими.

В отличие от моментов с Демоном, сейчас меня охватывает неприятный холод. Я не испытываю ничего: ни желания ответить на поцелуй, ни чувства связанности. Это абсолютно чуждое и неправильное ощущение.

Примерно через две секунды я рывком отстраняюсь от него и поднимаю ко рту тыльную сторону левой руки.

– Так… не годится. Это неправильно и…

Зейн преодолевает расстояние между нами в один шаг.

– Почему? Потому что твой таинственный бойфренд меня убьет?

Почему из его уст это звучит так нелепо?

– Да, черт возьми. Если он узнает, то…

Монейр снова обхватывает мою голову, чтобы поцеловать меня, на этот раз настойчивее.

– Хватит, Зейн. Я не хочу. –  Я поспешно отворачиваю лицо в сторону. –  Знаю, на тебя сейчас многое навалилось, и ты думаешь, что такая близость тебе поможет, но это не так. Кроме того, у меня есть человек, которого…

Я на мгновение теряюсь. Что ты хочешь сказать? Человек, которого ты любишь?

– Которому я небезразлична. –  Насколько тупо это звучит?

– Мне ты тоже небезразлична, Нурия. Кроме того, его здесь нет, и вы с ним явно не связаны серьезными отношениями. Или я ошибаюсь?

У нас с Демоном более чем серьезные отношения.

– Это не твое дело, Зейн. –  Я соблюдаю дистанцию. –  Кажется, было глупой идеей читать дневник вместе.

Когда я высвобождаюсь из его рук, чтобы взять дневник с подушки дивана, он рефлекторно ловит меня за запястье.

– Книга останется у меня.

– Нет, я ее дочитаю, –  настаиваю я.

– Чтобы потом побежать с ней в полицию?

Что он сказал? Я медленно поворачиваю голову в его сторону. Прежнее страдающее и исполненное боли выражение лица уступило место злому блеску в глазах. Его просто не узнать. Что здесь происходит?

– Ты не получишь книгу, Нурия. Ведь мне крупно повезло, что ты не прочитала следующую страницу. –  У меня на глазах он листает дневник и притворно шокированным голосом зачитывает предложение: –  «Зейн, мой родной брат, тоже участвует в этом извращенном собрании».

Я в ужасе приоткрываю рот, желудок болезненно сжимается. Черт. Черт! Ну как я могла быть такой глупой? Все это время он стремился заполучить книжку и узнать, что записала его сестра, упоминала ли она его.

– Все это было ложью. Ты… –  шепчу я себе под нос.

Фальшивый гнев на отца, тревога за сестру, его добрая сторона.

– Не все. Я хотел побольше выяснить о тебе, о твоем дружке, который обнаружил тайные ходы, и о другом твоем приятеле, который частенько ждал тебя возле дома.

– Энстон?

– Да, Энстон. Я посчитал, что этот парень слишком настырный, поэтому пришлось без лишних слов отправить его спать. Нечего ему делать на нашей территории! Однако твой ночной гость еще хуже, чем этот Энстон.

Это не Демон, а Зейн усыпил Энстона в машине, чтобы тот случайно не обнаружил секреты Монейров.

– Зачем? –  спрашиваю его я.

– Ну как зачем? Чтобы выследить его и заставить замолчать. Вы слишком много знаете. Но так как я не в курсе, кто этот твой ночной посетитель, я решил заманить его сюда.

Я дергаюсь в его хватке. Вот же мерзкий ублюдок!

– Он будет здесь с минуты на минуту, не так ли? Можешь не сомневаться, я его пристрелю. –  Последнее предложение Зейн шепчет мне на ухо так тихо, что от злости у меня перед глазами словно встает красная пелена.

– Папа! –  зовет он отца, и в тот же момент я замахиваюсь правым локтем и со всей силы бью его в грудь.

– Грязная крыса! Гнусный извращенец! –  кричу на него я, разворачиваюсь и бросаюсь прочь от дивана. На бегу снимаю блокировку с телефона и второпях набираю сообщение Демону. Но прежде чем я успеваю распахнуть дверь и сбежать, меня резко толкают на пол. Подбородок врезается в паркетный пол, зубы больно клацают друг об друга, а на глаза наворачиваются слезы.

Боже!

Вытянутой рукой я несколько раз жму на красную трубку вызова. Демон! Ты нужен мне. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, ответь! Хотя вместе с тем меня охватывает панический страх, что Зейн и его отец нападут на него, я верю, что он сильнее их обоих.

Пока я продолжаю бороться и извиваться под Зейном, раздается длинный гудок.

– Слезь с меня!

– Отдай телефон! –  рычит Зейн и тянется к моей руке, но вдруг мобильный у меня отнимает другая рука. Я испуганно вскидываю глаза и вижу перед собой Ричарда Монейра.

– Mierda! –  шиплю я.

– Точно, mierda. –  Мужчина засовывает смартфон в задний карман брюк, прежде чем схватить сына за волосы. –  Ты что, даже с женщиной справиться не можешь? –  отчитывает он его, а я тем временем выбираюсь из-под Зейна и, опираясь на предплечья, ползу вперед. После того как с меня снимают вес Зейна, я пытаюсь встать, чтобы убежать. Однако план не срабатывает: чья-то рука хватает меня сзади за футболку и мощным рывком дергает назад.

– В комнату! Живо! –  рявкает мистер Монейр на меня и, очевидно, на своего сына тоже.

Спотыкаясь, я останавливаюсь в комнате Зейна. Прежде чем мне удается придумать другой способ побега, Ричард запирает за собой дверь, а ключ прячет в карман брюк.

Проклятье! И что дальше?

Стоя босиком посреди комнаты, я быстро разворачиваюсь, бросаюсь к журнальному столику и хватаю в руки трехрожковый подсвечник.

– Не приближайтесь ко мне! –  угрожаю я им дрожащим, но решительным голосом.

Понятно, что меня ждет, если я снова окажусь на полу. Они заставят меня замолчать, убьют, а сначала, возможно, помучают. Так же, как причиняли бесконечную душевную и физическую боль Ранье. Эта семья испорчена и прогнила насквозь!

Мистер Монейр улыбается при виде моего импровизированного оружия, одергивает рукава рубашки и делает два шага ко мне.

– Не думал, что ты такая смелая и воинственная, Нурия. Мне казалось, ты из тех, кто разрыдается и будет стенать, умоляя сохранить тебе жизнь.

На циничную ухмылку мистера Монейра я отвечаю ядовитым взглядом. Буду сражаться –  до конца.

Но внезапно у меня за спиной появляется знакомая пропасть. Тот самый обрыв. Я чувствую запах соленого моря, слышу шум волн. Что здесь происходит?

– Ты не выстрелишь в меня, –  неожиданно из уст мистера Монейра звучат те же слова, которые изводят меня в кошмарах. Он шевелит губами, но они все равно произносят не те слова. Застывшим взглядом я смотрю на его высокую фигуру, которую у меня перед глазами неожиданно окутывают черные тучи.

– Я выстрелю! –  отвечаю я, но уже не так решительно, как несколько минут назад. Хотя в руках сжимаю не пистолет, а подсвечник.

Вдруг из темноты выходит человек, и у него не загорелое и угловатое лицо мистера Монейра. Это смуглый мужчина с русыми волосами и бездонно-черными глазами, как у самой темной ночи. На нем черная рубашка с поднятым воротником и белый пиджак. Прежде чем я успеваю осознать, что угодила в ловушку собственного кошмара –  иллюзии, флешбэка, –  рука, сжавшаяся на горле, возвращает меня в настоящее. Меня с силой толкают к стене между окнами.

– Отбери у нее подсвечник и заткни рот кляпом, –  приказывает мистер Монейр, прежде чем у меня выхватывают единственное оружие.

Я тянусь руками к пальцам, которые больно и безжалостно впиваются мне в горло. В панике глотаю ртом воздух, бьюсь в его захвате и пытаюсь ударить ногой. С каждой секундой размытое из-за слез поле зрения все сильнее чернеет по краям. Нет! Нет! Я должна что-то сделать!

Когда Зейн возвращается с шелковым платком, который собирается пропихнуть мне между зубами, вокруг внезапно становится темно. Все лампы в комнате гаснут. Только на этот раз причина не в кромешной тьме из моего кошмара, а в Демоне.

Зейн тут же отшатывается от меня, и хватка мистера Монейра на моей шее ослабевает.

– Почему выключился свет?

– Он здесь, –  объясняет Зейн своему отцу.

– Прекрасно, тогда прикончим его перед ней.

Вдруг темноту пронизывает зловещий ехидный смех.

– Во тьме таятся монстры покрупнее, чем те, которыми вы себя возомнили. Никто не прикоснется к моей женщине, если только не питает желания умереть.

Мистер Монейр собирается ответить ему смехом, но тут я чувствую перед собой слабое колебание воздуха, а затем слышу, как этот смех превращается в булькающий хрип.

Что сделал Демон? Где, где он?

– Что случилось? –  спрашивает Зейн. –  Папа? Где ты? Скажи что-нибудь.

– Что-нибудь, –  язвит Демон. Издевается над ним из темноты.

Затем я слышу мучительный возглас Зейна. В панике поворачиваю голову вправо, прижимаю руки к саднящей шее и силюсь хоть что-то различить в окружающем мраке. Но в поле моего зрения вспыхивают лишь крошечные искорки, так как голова по-прежнему кружится от нехватки кислорода. Я хриплю и стараюсь дышать ровнее, параллельно прислушиваясь к шагам, а затем что-то явно валится на пол.

– Пошел вон! Кто бы ты ни был, ВОН! –  истошно вопит Зейн. –  Папа?

– А с тобой я сыграю еще один раунд. Твой педофил-отец тебе уже ничем не поможет. Держу пари, он сейчас думает только о себе, потому что истекает кровью на полу. С чем ты хочешь расстаться в первую очередь? С глазами или с пальцами?

Задыхаясь, я продолжаю цепляться за собственную шею, а левой рукой обшариваю пространство перед собой. Где они?

– Демон.

– Подожди минутку, моя роза. Надо было сделать это еще в самом начале.

И, прежде чем я успеваю ответить, слышу пронзительный крик. От звука, который издает Зейн и который, кажется, никогда не закончится, на глаза наворачиваются слезы. Я закрываю уши, и вдруг чьи-то руки разворачивают меня и прижимают к теплой груди.

– Не слушай. –  Это голос Кэмерона, который я никак не ожидала услышать в этом месте.

До моих ушей доносится треск, затем что-то или кто-то с грохотом падает. Демон продолжает свою расправу и играет с Зейном, как и обещал. Боже, на что он способен?

– Уайлдер, хватит, –  пытается утихомирить его Кэмерон.

– Ничего подобного, я только начал! –  рычит Демон.

– Пожалуйста, остановись, –  скулит Зейн, прежде чем снова что-то гремит и раздается придушенный всхлип.

– С какой стати? Отвечай, червяк! Ты такой же, как твой отец. Поганый извращенец, причиняющий вред другим людям. Ты сам лишил себя права на жизнь!

– Отец и ко мне применял силу.

– Но это все равно не заставило тебя стать не таким, как он! Дети… я видел их. И когда посмотрел им в глаза, то поклялся себе, что они никогда в жизни больше не посмотрят в лица своим мучителям!

Раздается исполненный боли вой.

– Ты!

Опять что-то трещит.

– Жалкая!

Занавеска перед окном срывается от сильного рывка, когда Зейн пытается за нее уцепиться.

– Мразь!

Зейн стоит на коленях перед Демоном у окна. А потом я замечаю одно-единственное движение. Такое быстрое, оно могло бы абсолютно ни на что не влиять и все же обрывает человеческую жизнь. По шее Зейна проходит лезвие кинжала, и вот он уже в отчаянии хватается за залитое кровью горло. Последнее, что я слышу от младшего Монейра, –  это страшные хриплые звуки, прежде чем он захлебывается собственной кровью.

Это же варварство! Безжалостное. Бесчеловечное. Именно такие мысли Демон наверняка читает на моем лице, пока я с раскрытым от потрясения ртом смотрю, как мертвое тело Зейна безвольно оседает на землю.

– Что ты… наделал? –  спрашиваю я шепотом. –  Что ты… –  Последнее слово застревает у меня в горле.

Демон одним движением стряхивает кровь со своего ножа, а затем направляется ко мне.

В тот же момент слева от меня шевелится мистер Монейр. Он держится за кровоточащую грудь, выплевывает струйку крови и надсадно хрипит.

Когда Демон понимает, что Ричард до сих пор жив, он вытаскивает из-под куртки пистолет, а в следующую секунду стреляет ему в лицо. Я мысленно захожусь в крике. Просто не могу вынести столько жестокости. Мужская рука прикрывает мне глаза, но уже слишком поздно: я все видела и очень, очень сильно об этом жалею.

В смятении я отрываю ладонь Кэма от лица, потому что просто не могу поверить в случившееся. Всего несколько минут назад я стояла с Зейном в его комнате, обнимала его и думала, что ему нужно утешение, а он оказался чудовищем. И сейчас он и его отец, мертвые, лежат в огромных лужах крови.

Демон подходит ко мне и со словами «теперь ты в безопасности»  протягивает покрытую кровью руку к моему лицу.

Испуганно мотая головой, я отступаю от него, хотя далеко уйти не успеваю, так как Кэмерон все еще стоит у меня за спиной.

– Ты убил их обоих, –  в шоке выдавливаю из себя я.

– Они должны были умереть. Другого выхода не было.

– Не было? –  с ужасом повторяю я его слова. –  Конечно был. Их могли арестовать и отдать под суд, а ты собственноручно их казнил!

Он медленно опускает ладонь после того, как я отпрянула от него, и приподнимает правый уголок рта. У меня руки чешутся сорвать капюшон с его головы, чтобы хоть раз –  хотя бы один раз! –  увидеть его лицо целиком.

– И что потом? Через пять или, скажем, даже пятнадцать лет они выйдут из тюрьмы, чтобы снова насиловать детей? Чтобы вредить другим людям? Нет, эти больные твари утратили право на жизнь с того самого момента, как прикоснулись к первому невинному ребенку. Когда оставили людей умирать в стенах этого особняка. По-твоему, люди, совершившие такое, должны жить дальше?

Неожиданно он сует мне под нос свой телефон, на котором я различаю фотографию детей посреди темного помещения с каменными стенами. В камеру смотрят бледные грязные лица, в глазах которых столько пустоты и страха.

В одно мгновение с моих глаз спадает пелена –  я узнаю лицо одной маленькой девочки. Это тот самый ребенок, которого я видела в саду в день приезда. Она мне не померещилась. Бедная малышка, должно быть, сбежала, но не сумела выбраться из огороженного сада.

Он смахивает картинку вправо, и открывается следующий кадр со сгорбленной фигуркой в углу.

– Эти подонки должны получать второй шанс? Эти свиньи должны жить дальше и разрушать все новые и новые жизни? Скажи мне, если я ошибаюсь, но я всегда чувствовал в тебе стремление к справедливости. Так чего же еще заслуживают эти люди, кроме смерти? Полноценной жизни?!

– Я этого не говорила. Но… –  Я забираю у него смартфон, чтобы внимательнее рассмотреть фотографию.

Дольше всего мой взгляд задерживается на темноволосой фигуре в углу помещения, и меня охватывает мрачное предчувствие.

– Кто это?

– Дочь Монейров, –  сообщает мне Демон.

Нет. Нет, пожалуйста, только не это.

Но это действительно она.

– Миссис Уорнер тоже в этом замешана. Как и вся семья.

Когда я обратила внимание миссис Уорнер на то, что в саду был ребенок, она наверняка сразу сообразила, что кто-то из детей пропал. Проклятье!

Я перехожу к следующей фотографии, но на ней уже нет ни похищенных детей, ни мертвой девушки, зато есть я. Это мои фото, все без исключения: вот я переодеваюсь возле кровати, вот читаю дневник Раньи, готовлю сэндвич на кухне, прыгаю на батуте с Хейли…

Демон тут же забирает у меня мобильный.

– Пора уходить, –  объявляет он. –  Забери дневник, Кэм. С остальным разберется полиция.

Когда руки Кэмерона на моих плечах слегка разжимаются, а Демон нежно гладит меня по щеке, опускаясь к пострадавшему горлу, я отстраняюсь.

– Нет, –  твердо отвечаю я.

– Нет? –  спрашивает он. –  Что нет?

– Нет, я не пойду с вами.

– Ну, к сожалению, я не оставляю тебе выбора, моя роза.

– Ты меня не заставишь, Демон. Когда я говорю «нет», я имею в виду «нет». Сегодня ночью я…

Он в ожидании наклоняет голову.

– Останешься здесь? –  Ненавижу, когда он подкалывает меня. –  Около часа назад ты написала мне сообщение с просьбой забрать тебя.

– Да… нет. Я передумала и найду себе отель, где можно остановиться на ночь.

– Все отели полностью заняты, –  говорит мне Демон.

– Врешь.

– Ты что, забыла? Я все знаю. И я не спорю. Ты поедешь со мной.

И прежде чем я успеваю выдвинуть еще какие-либо возражения, он поднимает меня на руки. Возмущенная и рассерженная, я брыкаюсь в его объятиях, бью его в грудь и пытаюсь выскользнуть из его рук. Однако Демон лишь смеется надо мной.

– Ты опять так жестока, моя королева.

– Это ты жестокий! Гребаное чудовище!

– Я никогда не отрицал, что такой и есть. Не зря же ты называешь меня Демоном.

Я продолжаю бороться с ним, пока мне не удается высвободиться из его хватки, и в итоге Уайлдер дергает меня к себе за руку.

– Не так быстро.

– Отпусти!

Кэмерон следует за нами, скрестив руки на груди.

– Вы что, заводитесь, когда меряетесь силой, или зачем обязательно цапаться каждый раз, если у вас не сходятся мнения?

– Не сходятся мнения? –  изумленно переспрашиваю я у Кэмерона. –  Это не просто расхождения во мнениях, это принципиально разные взгляды на жизнь. Твой босс –  убийца!

– Вот это сюрприз, –  смеется Кэмерон, который тоже не воспринимает меня всерьез.

Резко крутанув меня, как уже проделывал это раньше целых два раза, Демон притягивает меня к своей груди, а затем закидывает на плечо.

– Ах ты говнюк! Поставь меня!

– Можешь умолять меня об этом на коленях.

Еще чего!

– Пошел на хрен!

– Повторишь это, когда я буду тебя трахать.

Кэмерон театрально вздыхает, когда Демон выносит меня из комнаты, и я поднимаю голову.

– Одно можешь запомнить раз и навсегда, –  просвещает меня Кэм. –  Мой босс никогда не меняет своих решений. Никогда.

Я разочарованно фыркаю. Подождем и увидим. Я еще найду способ сбежать! Хотя на самом деле не уверена, что хочу.

Но Демон –  убийца! Просто киллер. Нельзя игнорировать то, что я увидела. На что еще он способен?

Глава 28

Нурия

Может ли роза выжить без воды? Достаточно ли одной любви, чтобы выжить?

Сидя на заднем сиденье, я смотрю, как Кэмерон открывает ноутбук. На нем высвечивается как минимум двенадцать окошек трансляции с разных камер, от чего у меня на мгновение отвисла челюсть.

– Полиция прибудет с минуты на минуту, –  объявляет он и кликает на внешнюю камеру, снимающую открытые подъездные ворота.

Лишь теперь я осознаю масштабы слежки Демона. Он подключился к камерам по всему периметру территории Монейров и следит за каждым моим шагом и всей их семьей.

Демон, который сидит за рулем черного внедорожника, периодически поглядывает на экран ноутбука. Как и предсказывал Кэмерон, в тот же момент к подъездной дорожке особняка подлетают три полицейские машины и паркуются перед главным входом. Вот теперь становится интересно.

– Дверь открыта, не волнуйся, –  отвечает Демон на вопрос, который возник у меня в голове.

Я встречаюсь с ним взглядом в зеркале заднего вида и сразу отвожу глаза. Вместо этого наблюдаю за сценой, которая разыгрывается в доме. Четверо полицейских входят в просторное фойе с оружием на изготовку. Вскоре после этого они расходятся в разных направлениях. Кэмерон переключается на камеры на втором, а затем и на третьем этаже.

– Молодцы, дальше, вы почти их нашли, –  сосредоточенно бормочет он.

Сразу же после этого один из офицеров открывает дверь в комнату Зейна. Его фонарик обшаривает комнату, прежде чем зацепиться за безжизненное тело мистера Монейра. Полицейский тут же тянется к рации на воротнике рубашки и дает указания. Резкие черно-белые кадры отображают оба трупа. Мистер Монейр лежит прямо перед камерой, а справа от кровати валяется неподвижный Зейн, но видна только половина его тела.

От этого зрелища у меня бегут мурашки по коже. Все происходящее за последний час до сих пор кажется сном.

Через несколько мгновений в комнате появляется больше четырех полицейских, которые проверяют, живы ли лежащие на полу люди, и обыскивают помещение в поисках других людей.

Между тем у меня из головы не выходят близняшки, которых вскоре разбудят, а я даже не смогу объяснить им, что стряслось. Не смогу успокоить и приободрить их. От невозможности быть рядом с ними у меня разрывается сердце.

На лестнице второго этажа появляется миссис Уорнер в халате, и двое сотрудников полиции проводят ее и обеих девочек в фойе. Экономка несколько раз поворачивается к офицеру и, кажется, пытается спорить с ним или прояснить ситуацию. Мейли и Хейли выглядят ошеломленными и перепуганными. У меня в животе зарождается тошнотворное чувство вины.

– Ну же, чего вы возитесь? Обыщите все поместье, –  сам с собой ворчит Кэмерон.

– Они не пропустят потайной ход. Их найдут, –  комментирует Демон, на бешеной скорости направляя внедорожник по прибрежной дороге.

Он снова ищет мой взгляд. А я снова его избегаю. Не могу смотреть ему в глаза. Только не после того, как увидела, на что он способен.

Я отдавала себе отчет в том, что Демон не безобидный парень, но не подозревала, каким чудовищем он может оказаться. Хотя –  и я вынуждена себе в этом признаться –  он убил не невинных людей, а тех, кто не заслуживал ничего, кроме смерти.

Через несколько минут еще двое полицейских, женщина с хвостиком на затылке и высокий мужчина, выводят группу детей вниз по ступеням особняка.

Боже мой! Как много детей!

Запуганные, они бегут вниз по лестницам. Тем временем на подъездной дороге к поместью появилось еще больше полицейских машин и две кареты скорой помощи.

– Миссия выполнена, я бы сказал, –  объявляет Кэмерон с триумфальной улыбкой. –  Эта семейка больше никому не причинит вреда, а дети на свободе. Надеюсь, скоро они воссоединятся со своими родственниками.

Тем не менее для Раньи помощь пришла слишком поздно.

«Покойся с миром. Ты не заслуживала такой ужасной смерти и настолько печальной, наполненной болью жизни. Надеюсь, там, где ты сейчас, тебе лучше», –  мысленно проговариваю молитву я.

В уголках глаз застывают слезы, когда я вспоминаю дневниковые записи Раньи, а также двойняшек, которых успела сильно полюбить за последние несколько недель. Мне будет их не хватать, даже очень.

На какое-то время я погружаюсь в свои мысли, борясь со слезами, и не замечаю, что Демон уже остановился возле своего особняка. Я быстро вытираю слезы.

– Как ты? –  интересуется он, разворачиваясь на сиденье в мою сторону.

Я же избегаю его взгляда и вместо этого упрямо смотрю в боковое окно. Демон раздраженно стонет, а затем выходит из машины. Кэмерон закрывает свой ноутбук, чтобы сделать то же самое.

А я, напротив, остаюсь сидеть на месте.

И только когда Демон открывает мою дверь, выхожу из внедорожника.

– Теперь ты надулась, corazón mío? –  спрашивает он, пока ведет меня посреди ночи к жуткому дому, в котором живет со своими друзьями.

На языке все еще ощущается вкус желчи, я отвратительно себя чувствую, и меня тошнит от только что пережитых событий.

– Не притворяйся, что не хотела увидеть меня сегодня ночью. –  Его пальцы касаются моего подбородка.

Я закатываю глаза.

– Не так. –  Я не забыла жуткие сцены в поместье, крики Зейна и реки крови.

Он довольно шепчет:

– Если тебе станет легче, я тоже несколько иначе представлял себе этот вечер и уже должен был бы заходить на третий круг.

– Третий круг? –  обессиленно спрашиваю я, не сопротивляясь его нежным прикосновениям. С одной стороны, после ужасов этого вечера мне хочется его близости и безопасности. С другой стороны, я не хочу иметь ничего общего с тем монстром, которого увидела в нем сегодня.

Демон поглаживает мое горло, которое все еще жжет от удушья.

– По третьему кругу трахал бы тебя во всех позах, которые придумал за день.

Я обеими руками отталкиваю его от себя.

– Единственное, что ты сегодня будешь трахать, –  это собственная рука.

С этими словами я гордо отворачиваюсь от него, а Кэмерон открывает и придерживает для меня дверь в тускло освещенный коридор.

– С возвращением, маленькая королева.

Он не сдерживает озорной ухмылки, когда я вхожу в просторный холл со старинной мебелью из орехового дерева, часами с маятником, пыльной люстрой и жуткими картинами с изображениями животных, развешанными на стенах.

Я с любопытством озираюсь по сторонам, однако не успеваю сделать и четырех шагов, как Демон ловит меня за руку.

– Мои комнаты на втором этаже.

– Рада за тебя, –  коротко бросаю ему я.

– За тебя тоже.

– Нет, я лучше буду спать на диване, чем с тобой, мясник-извращенец.

Кэмерон весело смеется.

– Если хочешь, спи со мной. Я сегодня ночью никого не убивал, –  предлагает он, после чего я поворачиваюсь к нему и вижу, как Демон отталкивает парня назад.

– Даже не думай об этом, Кэм!

Мне нравится его ревность, а еще больше –  его стремление защитить меня. Вот только его защитные инстинкты приобретают более чем тревожные масштабы, раз из-за них людям перерезают горло. Я потираю голые руки выше локтей, так как на мне до сих пор только футболка оверсайз и трусы.

– Да понял я, остынь.

– Если тебе скучно, Кэм, ложись спать или смени Квеста.

В чем сменить? Только сейчас я осознаю, что Лекстона и Квеста нет. Где они?

Но прежде чем я успеваю озвучить вопрос, Демон подхватывает меня на руки и, проходя мимо, вытаскивает из вазы белую розу. Потому что в этом фойе на сервантах и комодах стоят две большие вазы с крупными бутонами белоснежных роз.

– Думаешь, получится добиться меня с помощью розы? –  говорю я с ухмылкой. Потому что, хотя я никогда бы в этом не призналась, на самом деле это мне льстит.

– Мне не нужно тебя добиваться, ты уже моя.

Он несет меня на верхний этаж по внушительной лестнице с темными деревянными перилами и ступенями. Они жутко скрипят при каждом шаге, пока мы не достигаем галереи на втором этаже, где Демон ставит меня на ноги. Это мой шанс сбежать от него, хотя он чертовски хорошо наловчился таскать меня на руках, как свою добычу, зажимать или толкать перед собой.

Словно ожидая от меня попытки улизнуть обратно на первый этаж, Уайлдер раскидывает руки.

– Ты правда все еще хочешь поиграть?

Как же хочется ударить его по лицу розой, которая всего пару секунд назад вызвала у меня улыбку. Я быстро пытаюсь проскочить мимо его высокой фигуры слева, затем справа.

– Демон.

На нем снова маска, но закрывающая только глаза, так что мне видна нижняя половина его лица. Он напоминает мне вора, мстителя в маске, которому наплевать на закон.

– Мы можем начать первый круг и здесь. Уверен, Кэм захочет во второй раз оценить, насколько послушной ты умеешь быть.

– Можешь забыть об этом, –  шиплю я, задрав подбородок. И, вцепившись ему в толстовку, под которым чувствую твердые мышцы, сверлю его хмурым взглядом.

Вопреки моим ожиданиям, он задирает мою футболку, вместо того чтобы заставить меня встать на колени.

– Заканчивай с этой хренью, –  бурчу я, запутываясь в футболке, чтобы не дать ему снять ее с меня через голову. Кэмерону внизу наверняка открылся чудесный вид на мой голый живот и грудь.

Затем слышится треск рвущейся ткани.

– Черт, ты не!.. –  Разрезанная прямо на мне футболка лоскутками падает на пол. –  Скажи, ты вообще в своем уме? –  возмущаюсь я. И тут же скрещиваю руки на груди, когда Демон делает шаг ко мне.

– Если не хочешь, чтобы я проделал то же самое с твоими трусиками, то избавишься от них сама.

У меня расширяются глаза, а его ухмылка становится еще шире. Он натренированным движением крутит между пальцами черно-серебряный военный нож.

– Три!

Я качаю головой. При мысли о том, что лезвие пройдет между моих ног и, возможно, поранит в деликатном месте, по позвоночнику прокатывается ледяная дрожь.

Спиной я отступаю по старой красной ковровой дорожке. Позади меня тянется обшитый темными панелями коридор с несколькими дверями.

– Лучше послушайся его, крошка! –  кричит мне снизу Кэмерон.

Я не собираюсь выполнять требования сумасшедшего.

– Два!

Вместо этого я разворачиваюсь и бегу. Бегу по коридору, неистово дергая каждую дверную ручку. Все без исключения комнаты заперты. Почему?

Только в самом конце подается ручка последней двери, которая ведет в гостиную с тяжелой темной честерфилдской мебелью, каменным камином и кроватью с темными деревянными столбиками. Черт!

Я в ловушке.

– Один, –  выдыхает Демон, словно призрак возникший у меня за спиной.

Я испуганно взвизгиваю, потому что не слышала, как он подкрался ко мне сзади. Его рука обвивает мой живот и ползет выше, к правой груди, которую он крепко сжимает. Затем Уайлдер подталкивает меня вглубь комнаты, где справа от меня зажигается настенная лампа и заливает помещение теплым оранжевым светом.

Прежде чем я успеваю вырваться, он ведет меня не к кровати, а направо, за угол, где краем глаза я замечаю затемненный террариум.

Я не успеваю заглянуть внутрь огромной стеклянной витрины, поскольку в следующее мгновение оказываюсь в ванной.

Пальцы Демона так сильно выкручивают левый сосок, что у меня вырывается дрожащий вздох, затем его язык облизывает мою шею, а зубы ищут мочку правого уха. Левая рука по-хозяйски забирается мне под трусики, а пальцы проскальзывают в киску.

– Ну же, –  хнычу я.

И тут же откидываю голову назад, когда он нащупывает клитор и трет его. Кожа там все еще саднит после прошлой ночи, но, несмотря на это и на желание сопротивляться, я не в состоянии одолеть опьяняющее чувство, которое он во мне вызывает.

– Как хорошо. Твою мать, как же я соскучился по твоей маленькой киске, –  шепотом бормочет он мне на ухо, а я хочу лишь на мгновение, хотя бы на крошечный миг, насладиться тем ощущением, которое он дарит мне каждый раз.

Я вот-вот потеку, кончу в любую секунду и уже не могу сдерживать стоны. А ведь хотела проявить стойкость.

В отличие от момента нашего появления в гостиной, Демон не включает свет в ванной комнате, оборудованной стеклянной душевой кабиной, унитазом и тумбочкой под раковину с круглым зеркалом. Внутри витает приятный аромат мужского парфюма.

– Что ты задумал? –  спрашиваю его я.

– А на что похоже? –  Он отпускает меня на мгновение, но только чтобы захлопнуть за собой дверь и остаться со мной в темноте.

Попятившись, я ступаю босыми ногами по прохладному кафелю и вслепую нащупываю раковину, пока рука Демона не притягивает меня к нему за талию.

– Раздень меня.

– Неплохо было бы попросить.

– Вот как? Ты права.

Внезапно он отстраняется от меня, а в следующее мгновение опускается передо мной на колени. Правого бедра касается холодный металл, и, прежде чем до меня доходит, что это его клинок, трусики съезжают с правой ноги. Сразу после этого рассекается черное кружево с другой стороны, и он приподнимает мою левую ногу. Чтобы удержать равновесие, я цепляюсь за его волосы, а затем…

– Боже! –  ахаю я, когда его язык скользит между моих ног и без предупреждения проникает внутрь. Левой рукой я держусь за край раковины, другой –  за его густые шелковистые волосы. Он лижет меня так интенсивно и жадно, что клитор тут же начинает пульсировать, и я издаю стон, когда в меня входят его пальцы. –  Это… взятка…

– Я люблю взятки, –  отзывается Демон хриплым, гортанным голосом.

Трахая и растягивая меня пальцами, он все настойчивее вылизывает мою жемчужину, а другой рукой обхватывает попку.

– Демон, –  хнычу я. Соски покалывает, низ живота пульсирует, и я уже готова взорваться от оргазма.

Правая нога так опасно подрагивает, что я боюсь, как бы она подо мной не подогнулась. Тогда я опрокинусь назад и стукнусь головой об пол, если он меня не удержит.

– Демон, пожалуйста… Я не могу больше… так долго…

И тут меня захлестывает бурная волна оргазма, потому что он вгоняет в меня пальцы еще глубже, на мгновение прикусывает клитор и тем самым полностью отключает мой разум. Я с громкими стонами извиваюсь в его руках, вцепляюсь пальцами в волосы и запрокидываю голову. Колено все-таки немного подворачивается, и тогда Демон слегка подталкивает меня к ванне, чтобы я села на край. Но в процессе ни на секунду не отрывает от меня ни пальцев, ни языка. Я как раз успеваю опереться на противоположный край у себя за спиной, когда он неожиданно закидывает обе мои ноги себе на плечи. А единственное, чего сейчас еще хочу я, –  это почувствовать его член внутри.

Как только первая кульминация стихает, за ней следует вторая. Он шире разводит мои ноги, зарывается лицом мне между бедер и заставляет меня кончить во второй раз –  так интенсивно и долго, что я отчаянно глотаю ртом воздух.

– Черт. Боже, пожалуйста… –  постанываю я. –  Пожалуйста, прекрати… или… или трахни меня.

Он медленно вылизывает мою щель, а потом я чувствую у себя внутри только его пальцы, но не язык на клиторе.

– Обожаю твои мольбы. Теперь ты разденешь меня, как я велел?

Проклятье. Ему все-таки удалось подвести меня к тому, чего он изначально и хотел. Вот ублюдок.

– Сукин сын.

Демон опасно рычит:

– Можешь ругаться в процессе, это меня еще больше заводит.

Он одним рывком поднимает меня с бортика ванны, после чего вынимает из меня пальцы и притягивает мои руки к своему телу.

– На случай, если ты не знаешь, где я стою. Прямо перед тобой.

– Хватит издеваться надо мной, –  отвечаю я, тяжело дыша, и трясущимися пальцами торопливо стягиваю с него толстовку, затем расстегиваю ремень и не сопротивляюсь, когда он опускает меня на колени перед собой. Это более чем справедливо, ведь последние несколько минут он сам стоял передо мной на коленях. Пока я тяну вниз молнию брюк, он запихивает пальцы, которые до этого были у меня внутри, мне в рот. Я чувствую собственный вкус, чувствую его, а затем он вынимает пальцы из моего рта и заталкивает туда свой твердый член.

– Не забудь раздеть меня до конца.

Представляю, как он ухмыляется, когда напоминает мне об этом. Правой рукой я сжимаю его гигантский ствол, который даже не могу полностью обхватить пальцами. С жадностью принимаю его глубже и сосу член так сильно и мокро, что почти сразу слышу низкий хриплый стон.

– Мне от тебя крышу сносит, моя роза. –  Демон хватает меня за волосы, чтобы толкнуться еще дальше, до самого горла, пока я одной рукой стягиваю с него штаны. Он греховно хорош на вкус.

Тяжело дыша, я слегка давлюсь, но впускаю член глубже, позволяю ему управлять мной и чувствую, как Уайлдер перешагивает через брюки.

Когда я начинаю думать, что он готов полностью отдаться минету, Демон отталкивает мою голову назад.

– Как бы я ни хотел позволить тебе довести дело до конца, кое-чего другого я все-таки хочу сильнее.

С этими словами он поднимает меня и несет в другой угол комнаты. Только когда на волосы и плечи попадает холодная вода, я понимаю, что мы в душе.

– Черт, как холодно.

– Сейчас согреешься, –  шепчет он. На моих руках неожиданно защелкиваются наручники.

– Что? Зачем ты сковываешь меня?

– Чтобы ты не упала, –  отвечает он с тем превосходством в голосе, которое зверски меня заводит.

Как только мои запястья оказываются над головой, Демон приподнимает меня, прижимает к кафельной стене и жестко вонзается в меня. Причем делает это так неистово и необузданно, что я вскрикиваю от удовольствия. Властными и резкими толчками он вбивается в меня все глубже, так что я обхватываю ногами его бедра как единственную опору.

Зубы покусывают мои соски, пальцы сжимают нижнюю челюсть, а большой палец проталкивается между губ. Язык Демона облизывает пощипывающее место между моими грудями, отчего у него вырывается стон, а затем он продолжает иметь меня.

Он такой адски огромный, такой доминирующий и одержимый, что у меня кружится голова. Я сильно сжимаю зубами его большой палец, прежде чем его губы находят мои, и я отвечаю на голодный поцелуй. Все это время Демон продолжает трахать меня под водой, которая с каждой секундой становится все теплее.

Я сжимаю пальцы закованных в наручники рук в кулаки, когда он крепко обхватывает ладонью мое горло. Настолько крепко, что я понимаю: он мог бы задушить меня, если бы захотел. Эти острые ощущения между опасностью и сексом лишь еще дальше отодвигают мои границы дозволенного. Я издаю сдавленный звук, потому что уже почти достигла оргазма. Моя жизнь в его руках, и я знаю, на что он готов пойти. Знаю, что он способен оборвать мою жизнь всего парой движений. И все же он никогда этого не сделает.

– Кончи для меня, моя королева. И скажи мне, кого ты хочешь чувствовать внутри себя до конца своих дней.

Застонав, я зажмуриваюсь под струями воды, пока он не ускоряет темп, потираясь о чувствительное место глубоко во мне, чем сразу доводит до крика.

– Да! Черт, да, я хочу… только тебя!.. –  Ослепленная и беззащитная во власти Демона, я в порыве страсти кусаю его за плечо. Сжимаю зубы, пока не чувствую вкус крови. Его крови.

– Твою мать, как же мне нравится, когда ты оставляешь на мне следы, ¡corazón mío! –  задыхается он.

Я хнычу, киска судорожно сокращается. Она плотно сжимается вокруг его огромного члена, который едва ли не разрывает меня изнутри, когда Демон кончает вместе со мной после трех жестких толчков.

Такого я еще никогда не испытывала. С полустоном-полурыком он в последний раз насаживает меня на себя, затем его твердая плоть начинает пульсировать и изливается во мне, в то время как я трясущимися руками цепляюсь за наручники, чтобы не вывихнуть плечи. Я выкрикиваю его имя во всепоглощающем оргазме, который уносит меня так глубоко, так мощно. Снова и снова, пока Демон не тянется к моим запястьям и не освобождает меня от наручников. Когда они отстегиваются, я опускаю руки к его лицу, чтобы поцеловать его, чтобы еще полнее слиться с ним воедино, чтобы чувствовать его повсюду, каждой клеточкой.

Наши языки жадно сплетаются, пока он все еще находится внутри меня, а я не могу им насытиться. В то же время кончики пальцев моей левой руки скользят по бугоркам на его лице. Кажется, что это сеть шрамов, словно второй слой поверх его кожи.

Задыхаясь, он отрывается от моих губ, еще раз прикусывает нижнюю, а затем медленно ставит меня на пол. Мои пальцы проскальзывают по его телу, пробегают по мускулистой груди, которую я покрываю поцелуями, пока он за талию удерживает меня в вертикальном положении.

– Черт, я люблю тебя так охренительно сильно, что ни на секунду не жалею о том, что пугал тебя, преследовал и шпионил за тобой.

Что он сказал? Он любит меня?

Эти слова проникают под кожу. Я не ожидала их услышать. Не так быстро, не сейчас.

Я отрываю губы от его груди, обнимаю его за шею и встаю на цыпочки. Он такой огромный, что возвышается надо мной больше чем на голову, мог бы с легкостью переломать мне все косточки голыми руками. Уайлдер приподнимает мой подбородок и снова целует меня, голодный и притягательный.

– Поехали со мной в Бостон. Стань моей женой, стань частью моей жизни, моей империи, моей семьи.

Озадаченная его неожиданной просьбой, я хмурюсь:

– Что ты сказал?

– Я мог бы и заставить тебя, что было бы, конечно, весьма увлекательно, только… –  Он бережно гладит меня по влажным волосам. –  Для меня будет много значить, если ты пойдешь со мной по собственной воле.

Его слова застали меня врасплох, и я стараюсь выровнять дыхание. Не уверена, что правильно расслышала слова, прозвучавшие из его уст. Он хочет, чтобы я отправилась с ним в Бостон? Вышла за него замуж?

– Нурия? Скажи что-нибудь. –  Впервые его голос звучит неуверенно. Как будто он жалеет о том, что произнес эту просьбу вслух.

– Дай мне время, –  отвечаю я.

– Твой ответ –  «нет»? –  В тоне Демона слышатся разочарование и неверие.

– Нет, это не «нет». Но…

Он стонет, будто в агонии.

– Дай мне договорить.

– Зря я тебя спросил.

– Нет, не зря, –  отзываюсь я. –  Более того –  это первый шаг, который доказывает, что ты позволяешь мне участвовать в твоих решениях, не подавляешь меня и не действуешь вопреки моей воле.

– И все же этого кредита доверия недостаточно, чтобы ты сразу сказала «да».

– Демон, –  начинаю я и ищу руками его плечи. –  Я не знаю, кто ты. Я почти ничего о тебе не знаю. Переезд в чужую страну, в чужой город в данный момент –  это… это просто слишком опрометчиво.

Шум воды тонет под гнетущей и в некотором роде пугающей тишиной. Всего несколько минут назад он убивал людей, а теперь просит меня улететь с ним в Бостон? Я не легковерна, не глупа и не позволю сексу и этому притяжению между нами подтолкнуть меня к поспешному роковому решению. Стоит мне оказаться в Бостоне, и выбраться оттуда будет уже непросто. Я же там вообще никого не знаю.

– Дай мне время подумать.

– Ты любишь меня? –  внезапно задает вопрос он, прижимая меня спиной к кафельной стене и заключая в ловушку своим внушительным телом. Одна ладонь ложится мне на щеку. –  Ты любишь меня, Нурия, или нет? Мне нужен ответ.

Которого я не могу ему дать. Я бы солгала, если бы сказала «нет», потому что я чувствую это влечение к нему, это покалывание в затылке, этот трепет между ребрами, эту нервозность, когда он рядом со мной. А еще я не могу перестать думать о нем, о тех ночах, о его словах, о его теле, о его голосе. Боже, этот голос и его запах…

Да, меня тянет к нему как никогда прежде, но я не уверена, что это любовь. И, если честно, мне страшно его любить. Любовь к человеку, который может быть настолько непредсказуем и опасен, пугает меня. Достаточно ли этого притяжения, чтобы слепо отправиться с ним в Бостон?

– Нурия, –  требует ответа Демон. Я делаю глубокий вдох и, несмотря на рвущееся на части сердце, качаю головой:

– Нет, нет… Я не люблю тебя.

Такое ощущение, что полуобман, если такое понятие в принципе существует, внезапно изменил температуру воды. Из теплой она превратилась в ледяную.

Уайлдер рычит, а затем отстраняется от меня.

– Но это не значит, что ты мне не нравишься, –  пытаюсь спасти свой ответ я.

Он фыркает, как будто эти слова стали для него последним импульсом.

– Я тебе нравлюсь. Так же, как тебе нравилась миссис Уорнер, которая по ночам приносила запертым детям еду?

Что?

– Или как тебе нравился Зейн, который своим двуличием почти заставил тебя перепихнуться с ним?

– Что? Нет! –  возражаю я. –  Я не стала бы с ним спать.

– Да ладно тебе, –  сердито рычит он. –  Я знаю, что видел за окном. Ты обнимала его, целовала его, этот тип настолько тебя одурачил, что я сомневаюсь, что вообще тебе нравлюсь. –  На слове «нравлюсь» Демон делает особый акцент, словно это самое отвратительное, что он когда-либо слышал.

– Демон, –  пытаюсь остановить этот поток я и с вытянутыми руками ищу его в душевой. Но так нигде и не нахожу. Да где же он?

– Скажи, что я тебе безразличен, так мне будет легче принимать дальнейшие решения.

– Которые будут заключаться в том, чтобы просто взять то, что ты хочешь?

Темный смех пронизывает мрак, пока я не нащупываю смеситель и не выключаю воду. Потому что Демон явно вышел из душа.

– Похоже, в нашем случае это был лучший вариант.

– Нет! Забудь об этом. Если ты не собираешься меня уважать и будешь относиться ко мне как к своей добыче, я никогда не поеду с тобой в Бостон.

– Ты твердишь про уважение, хотя именно ты сначала вешалась на этого Энстона, а потом на Зейна? Следи за своими словами!

– Мы не вместе, Демон! –  озвучиваю я истину, которая в его голове, похоже, приобрела совершенно другие размеры. –  Я. Не. Твоя. Собственность!

– Ты моя.

– Нет. Нет, пока сама не решу, что хочу быть твоей.

– Что за глупости!

– Ты считаешь это глупостью? –  огрызаюсь я и выхожу из душа, но при этом врезаюсь плечом в дурацкую стену. –  Черт, –  ругаюсь я, после чего Демон шагает ко мне и гладит по плечу.

– Больно?

– Нормально. На чем я остановилась…

– Объясняла мне, что ты моя, –  отвечает он.

Я злобно фыркаю:

– Ничего подобного я не говорила.

– А впрочем, ладно. Раз ты не моя, с этого момента ты сама по себе. Я буду время от времени забегать потрахаться, а если кто-то снова начнет угрожать тебе пистолетом или попытается украсть телефон, просто буду наблюдать. Без проблем.

Из его уст это звучит очень неприятно.

– Я не просто трахаюсь с тобой.

– А выглядит все именно так. Рад, что я достаточно хорош для постели, принцесса.

– Ты совсем свихнулся?! Я не из тех женщин, которые просто спят с мужчинам, ничего к ним не чувствуя.

– Что ж. –  Теперь он придвигается почти вплотную к моему лицу. –  Напрашивается вопрос: что же ты чувствуешь? Ты спишь со всеми, кто тебе нравится?

Проклятье, как же хорошо у него получается перекручивать мои слова.

– Знаешь что, пошел ты! Не собираюсь дальше препираться с тобой из-за этой чуши. –  Я отклоняюсь от него направо, и вдруг мне на голову приземляется полотенце.

– Надеюсь, ты сможешь сама вытереться, потому что друзья по траху так и делают.

– Иногда ты бываешь просто невыносимым.

– Ты только сейчас это поняла? –  с издевкой бросает Демон, после чего распахивает дверь ванной и выходит в хорошо освещенную жилую зону. На нем нет ничего, кроме полотенца на талии, и мне видно мускулистую спину, на которой выделяются мои царапины от вчерашнего секса и татуировка в виде змеи. Влажные темные волосы откинуты назад. Это мой шанс. Он не надел маску.

Быстро откинув полотенце, я, абсолютно голая, бегу к нему. В тот же момент меня хватают сзади за шею.

– Куда спешишь? –  спрашивает Кэмерон.

Он что, нас подслушивал? Когда он успел прийти?

– Пусть собирает свои вещи, Кэм, мой цветочек завтра уезжает вместе с нами.

– Нет! –  заявляю я. –  Я еще ничего не решила.

Демон идет к своей кровати, а потом исчезает в смежной комнате слева.

– Почему ты так с ним поступаешь? –  обращается ко мне Кэмерон, разворачивая к себе лицом.

– Я ничего ему не сделала, –  шепчу я. –  Он должен дать мне время.

– Время, да? –  Кэмерон выгибает темную бровь. –  Какое время? Ты любишь его, ты одержима им точно так же, как и он тобой. Зачем тебе время?

– Потому что я ничего о нем не знаю.

– А тебе обязательно нужно знать? Разве любви недостаточно?

От него я подобного вопроса точно не ожидала.

– А что мы знаем о тебе? Тоже не очень-то много, однако он готов принять тебя в свою империю, предложить тебе свою защиту, преданность и любовь. Разве это не честная сделка –  в обмен на все это отправиться в Бостон?

Звучит так, будто я вечно подвергаюсь опасности и нуждаюсь в защите. Хотя…

Потому что я прекрасно знаю, когда ты лжешь, дорогая.

Тот мужчина, который говорил мне эти слова в ночных кошмарах, опасен, и я не сомневаюсь, что он меня ищет.

Задумавшись, я опускаю глаза.

– Все не так просто.

– Тогда я облегчу тебе задачу, –  внезапно заявляет Демон из-за моей спины.

Блин, да как ему удается каждый раз так бесшумно перемещаться по комнатам, что я никогда не знаю, где он находится?

– Ты поедешь в Бостон и там станешь моей женой.

Он что, спятил? В ужасе оглянувшись через плечо, я вижу, что на нем новая черная маска, которая скрывает лицо лишь наполовину.

– Сообщи об этом Квесту и остальным в Бостоне. Я хочу устроить большой прием.

– Да что с тобой такое, Демон, или лучше сказать –  Уайлдер? Потому что добровольно я туда не полечу.

– Нет, полетишь.

– Нет! –  Сама толком не осознавая, что делаю, я влепляю ему пощечину. И на этот раз Демону не удается предугадать мой выпад. От удара его лицо отлетает в сторону, рот распахивается в изумлении. –  Я не поеду с тобой, если ты не дашь мне времени. И уж точно не стану твоей женой, если ты собираешься принять это решение вместо меня.

Неужели он меня не понимает?! Неужели мне нужно выразиться как-то еще яснее, чтобы он наконец уяснил, что не имеет права распоряжаться моей жизнью!

Кэмерон резко втягивает воздух. А я уже ожидаю, что Демон сейчас набросится на меня, схватит за горло и прижмет к стене. Однако его губы искривляются в бесстрастной ухмылке.

– Бей меня, проклинай, ненавидь –  ради бога, маленькая роза, мое решение не изменится. И есть одна вещь, которой от меня точно можно не ждать, –  зловеще произносит он, опустив голову. –  Я никогда не ударю женщину. Потому что именно это я увидел в твоих глазах –  страх, что мой кулак впечатается тебе в лицо.

Таких слов я не ожидала.

– А теперь пора в постель. Нас ждет насыщенный день.

Они с Кэмероном без предупреждения поднимают меня на руки и несут на кровать как есть: с влажными волосами, голую и сопротивляющуюся.

– Ребята, это…

– Привяжи ее к кровати. Что-то мне подсказывает, что сегодня ночью она либо воткнет мне нож в сердце, либо сбежит.

– Ты абсолютно прав, –  шиплю я, дико извиваясь на кровати, и бью Кэмерона по рукам, которые надевают наручники мне на запястья. Демон помогает ему, придавив меня к кровати, отчего я рассерженно вскрикиваю.

– Наша первая ночь в одной постели, моя роза. Именно так я себе это и представлял, –  дразнит он меня, стоя рядом с Кэмероном и глядя на меня сверху вниз.

Я тут же сжимаю и подтягиваю колени, чтобы не открывать им вид на то, что у меня между ног.

– Свиньи.

– Я начинаю понимать, что тебе в ней нравится, –  с жадным взглядом замечает Кэмерон. –  Чертовски кусачая штучка.

Мой взгляд ненадолго перемещается к тому месту на плече Демона, где я увековечила свои зубы.

– Это точно. Ее зубки –  это нечто, –  соглашается Демон.

Глава 29

Нурия

За каждой маской скрывается тайна.

Поэтому некоторые никогда не снимают свои маски и всю жизнь играют какую-то роль.

Демон поворачивается ко мне, тоже обнаженный, и гладит по лицу. Кэмерон ушел, а я лихорадочно размышляю о том, как освободиться от наручников.

– Сегодня ночью у тебя не будет кошмаров, –  уверяет меня Демон.

– Потому что я не сомкну глаз, чтобы мне вообще что-то приснилось? –  провоцирую его я.

Хмыкнув, мгновение спустя он перекатывается на меня сверху и вынуждает согнуть ноги так, чтобы его бедра сразу же скользнули между моих бедер.

– Я уверен, что есть кто-то, кого ты боишься еще больше, чем меня. Назови мне его имя, и я позабочусь об этом.

Я тяжело сглатываю. К этому моменту свет уже выключили, так что в комнату проникает лишь слабый лунный отблеск.

– Назови мне имя человека, которого ты боишься.

– Это… не так просто, –  объясняю я.

Демон медленно двигает тазом вверх-вниз у меня между ног.

– Почему?

– Потому что я не знаю, кто он.

Обескураженный моим ответом, Уайлдер наклоняет голову.

– Он –  тень в моей памяти, неосязаемая и одновременно несуществующая.

Потому что я даже не уверена, существует ли человек, который мне снится, на самом деле. Или же он лишь плод моего воображения.

– Ты не знаешь, кто этот человек?

Вздохнув, я качаю головой.

– Я очнулась от комы около года назад. Это было ужасное время, потому что… –  Потерявшись в мыслях, я облизываю губы. –  Потому что я даже не знала, кто я такая, как меня зовут, откуда я взялась.

Лицо Демона опускается ниже ко мне, а я чувствую, что его член становится все больше и больше.

– Где ты провела три года до этого?

– Не знаю. Я столько раз задавалась тем же вопросом и чего только не делала в попытках вспомнить! Пробовала гипноз, разговаривала с семьей и друзьями, обращалась к психотерапевту… Родственники и сами понятия не имеют, где я пропадала, потому что… потому что в семнадцать лет я сбежала из дома после сильной ссоры. Собиралась уехать к бабушке и… с тех пор все, что я помню, –  это больничная палата в Мексике, где я пришла в себя, а врачи рассказали, что я пролежала в коме полгода после того, как туристы нашли меня на пляже с тяжелыми травмами.

Может, поэтому мне и снятся скалы, ведь я наверняка с них и упала.

Губы Демона приоткрываются, затем снова сжимаются.

– С тобой произошел несчастный случай, который вызвал амнезию. Это ты имеешь в виду?

– Да. Больше я сама ничего не знаю. Никто из опрошенных на побережье, где меня нашли без сознания, не видел, что произошло. Полиция сделала соответствующее обращение, но свидетелей не нашлось. Вместо этого через несколько недель поисков сотрудники наткнулись на объявление моих родителей о пропаже человека. Они связались с моей семьей, которая затем прилетела в Мексику, чтобы забрать меня.

Почему-то Демон глядит скептически, как будто не верит в мою историю, как будто я ему вру. Он особенно долго смотрит мне в глаза, проводит большим пальцем по нижней губе и приподнимается надо мной.

– Так ты понятия не имеешь, что произошло за три года до твоей амнезии?

– Говорю же. Нет. Только…

– Только что?

Действительно ли стоит ему об этом рассказывать?

– Только темная фигура в моих снах постепенно обретает лицо. Прозвучит безумно, но я увидела этого человека, когда мистер Монейр на меня напал.

– Как он выглядел? –  уточняет Демон.

– Это светловолосый мужчина с темными глазами, такими кромешно-черными, что казались зловещими, злыми. А одет он был в черную рубашку и белый костюм.

Я сгибаю пальцы в наручниках, пока не дотягиваюсь до рычажка, и вдруг понимаю, что они не застегнуты.

Чтобы Демон не понял своей ошибки, я выгибаюсь ему навстречу и приподнимаю таз.

– Скоро я узнаю больше, я это чувствую. Воспоминания возвращаются все активнее.

Конечно, пока только фрагментами, но блокада в голове постепенно разрушается, пусть я и не уверена, что правда хочу знать, что проявится за этой стеной.

Я чувственно касаюсь губами правого уголка рта Демона, который тут же реагирует на мой осторожный поцелуй и нежно сжимает мою нижнюю губу зубами.

– Мы выясним, кто преследует тебя по ночам.

– Обязательно, –  соглашаюсь я, потираясь о его стояк.

Наши голодные языки кружат друг с другом, и поцелуй, который довольно быстро наращивает скорость, становится все более безудержным, порочным и страстным. Боже, как же обалденно он целуется.

Демон опирается на мускулистые руки по обеим сторонам от меня, а потом чувствует, что я уже готова его принять. И тогда он входит в меня, посасывая мой правый сосок и проникая глубоко в киску. После трех толчков он погружается на всю длину, и на этот раз мы занимаемся не жестким, грубым и требовательным сексом, а необычно страстным и насыщенным.

Я неотрывно смотрю в его наполовину скрытые тенью глаза, пока он берет меня, целует, а затем привстает между моих ног, чтобы почувствовать меня еще глубже. При этом он смотрит вниз, чтобы видеть, как его твердая плоть вбивается в меня все быстрее и быстрее. А мои мысли тем временем сходят с ума. Потому что, как бы я себя за это ни ненавидела, с каждым прикосновением, с каждым поцелуем, с каждой ночью, которую мы проводим вместе, мой выстроенный барьер не-влюбленности в этого мужчину понемногу рушится.

Задыхаясь и не переставая стонать, я извиваюсь под ним от страсти, когда он увлажняет свой большой палец и растирает возбужденный клитор. Все жестче обводит мою жемчужину по кругу, продолжая вколачиваться в меня. С дрожью и стонами я дохожу до кульминации, Демон увеличивает темп, его твердый ствол пульсирует, и он изливается в меня с жарким, томным рыком. А после этого доводит меня до безумия поцелуями.

Я притворяюсь измотанной и уставшей, что оказывается совсем несложно, пока он не ложится рядом и не притягивает меня к своей груди. Всего через пятнадцать минут его пальцы, до этого поглаживающие меня по спине, соскальзывают, а дыхание выравнивается.

Я терпеливо жду еще двадцать минут, которые отсчитываю по его наручным часам, аккуратно коснувшись их пальцем.

Несмотря на чертовски плохое предчувствие относительно этого поступка, я освобождаюсь от наручников и осторожно встаю перед кроватью. Демон лежит на спине, простыня едва прикрывает бедра, он дышит через слегка приоткрытые губы, которые видны, несмотря на маску. В темноте он кажется таким красивым. Таким идеальным. Вероятно, он не спал почти двое суток, как и я.

Не разворачиваясь, я отступаю назад и выхожу из комнаты. Тихо выскользнув за дверь, которая оказалась незапертой, по-прежнему обнаженная иду по коридору. Внизу царит абсолютная темнота, и Кэмерона нигде не видно. Надеюсь, Квест и Лекстон не приехали, чтобы караулить меня и, если что, притащить обратно к своему боссу. Тогда наказание точно не будет мягким.

К счастью для меня, у гардероба висит черная куртка-бомбер, достаточно большая, чтобы почти полностью прикрыть попу. Я нахожу белые кроссовки Adidas, которые велики мне более чем на четыре размера. Но все-таки хоть какая-то пара обуви лучше, чем никакой. Затем я обшариваю остальные куртки и ящики комода в поисках ключей. На своих двоих мне из этого места не убежать. Пульс колотится как сумасшедший, так как я подсознательно жду, что в любой момент у перил галереи появится Демон.

В конце концов я нахожу то, что искала, и с трудом верю своей удаче, когда вытаскиваю ключи от «Кавасаки» Демона. Затем крадусь на кухню. Просто входная дверь наверняка находится под видеонаблюдением и защищена сигнализацией. Камеры, естественно, могут снимать меня и прямо сейчас, но, судя по всему, я еще не спровоцировала сигнализацию.

На кухне, где уже ориентируюсь, открываю окно, забираюсь на обеденный стол, за которым сидела с Квестом сегодня утром, и перелезаю через подоконник. Прыгать пришлось почти на полтора метра. Я теряю правую кроссовку и, запнувшись, встаю на ноги. Черт. Потом я поспешно подбираю ее с травы, надеваю и перешнуровываю. Оглядываясь по сторонам, обегаю здание и нахожу черный мотоцикл рядом с «Эскалейдом».

Мой план –  вернуться в поместье Монейров, забрать документы, мобильный телефон и одежду, а затем поехать к Энстону. Он улетает примерно через три часа. И если найдется билет обратно в Барселону, я его забронирую. В Австралии меня больше ничего не держит. Вообще ничего.

Едва я сажусь на черный гоночный мотоцикл, вставляю ключ в замок и завожу двигатель, по телу проносится электризующая вибрация. Прошло чертовски много времени с тех пор, как я самостоятельно управляла мотоциклом.

Шлема у меня нет, но до поместья Монейров меньше десяти миль. Я поправляю бомбер на заднице, чтобы его не сдувало встречным ветром, затем нажимаю на газ и медленно трогаюсь с места.

В левом боковом зеркале замечаю, что кто-то выглядывает из окна на втором этаже. Демон. Он проснулся. Проклятье! Если он меня поймает, мне конец!

Я тут же ускоряюсь и уношусь по подъездной дорожке старого загородного дома к прибрежной дороге. Даже представлять себе не хочу, как сейчас бушует от ярости Демон.

* * *

Так, ехать в поместье Монейров мне теперь нельзя. Демон сразу же меня там перехватит. К тому же это место наверняка будет кишеть полицией, так что скрыться потом не удастся. У меня осталась совсем небольшая фора, или как вариант надо сразу ехать в аэропорт и надеяться на помощь Энстона.

Он должен помочь мне вернуть документы, иначе я не смогу быстро покинуть Австралию.

Поэтому я принимаю молниеносное решение и отправляюсь по проселочной дороге в аэропорт Брисбена. Сердце так быстро колотится от нервозности, что мне кажется, я в любую секунду могу потерять сознание. Ветер нещадно дует мне в лицо, вызывая слезы на глазах. Сейчас я нарушаю, наверное, с десяток правил. Еду без прав, без шлема, без трусов.

Да и плевать! Мне необходимо добраться до аэропорта. Так как сейчас еще совсем раннее утро, по пути мне встречается всего несколько водителей, а вот в аэропорту уже довольно оживленно. Я аккуратно паркую черный мотоцикл на специальной площадке, спрыгиваю с сиденья и сую ключи в карман своего бомбера, который постоянно прижимаю руками, чтобы из-под него не выглядывала задница.

Шаркая огромными кроссовками, непричесанная и вообще с виду как последняя бомжиха, я вхожу в стеклянное здание аэропорта и ищу ближайшее табло с рейсами. А потом вижу рейс в Барселону через Шанхай, посадка на который начинается у гейта номер 48 в шесть двадцать.

Сейчас только четыре сорок. Значит, Энстон может появиться в аэропорту в любой момент. Я жду перед стойками регистрации багажа в надежде заметить его среди других пассажиров. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только бы не оказалось, что ты уже прошел контроль. Я не могла тебя пропустить.

Вообще-то Энстон не из тех людей, которые всегда приезжают вовремя, наоборот, он копается до последней минуты, и, надеюсь, сегодня будет так же.

Я беспокойно расхаживаю туда-сюда перед стойками регистрации, привлекая любопытные и вопросительные взгляды других пассажиров и сотрудников авиакомпаний, которым наверняка нечасто приходится сталкиваться с мечущимися по зданию аэропорта женщинами в безразмерных ботинках, с голыми ногами и в бомберах.

И вот наконец подъезжает такси, откуда выходит русоволосый мужчина, очень похожий на Энстона. Наконец-то!

Я нервно прикусываю нижнюю губу и жду, когда он направится к зданию. Но, как ни странно, из темного многоместного такси, багажник которого в данный момент открывает водитель, чтобы выгрузить багаж, выходят и другие мужчины.

По крайней мере, еще двое бегло оглядываются по сторонам, а затем проходят в стеклянный зал. В тот же момент слева и справа меня неожиданно хватают два парня, которых я даже не заметила.

– Эй! –  выпаливаю я и поднимаю глаза на двух типов в костюмах, которые ведут меня к выходу из аэропорта. –  Что вы делаете?

Неужели Демону все-таки удалось так быстро меня найти?

Однако, не удостоив меня ответом, незнакомцы с гарнитурами в ушах тащат меня к Энстону и остальным. Проклятье! Что, черт возьми, здесь происходит?

– Отпустите меня! –  возмущаюсь я, дергая ногами, и теряю эти дурацкие кроссовки.

Другие пассажиры наблюдают за этой сценой, не вмешиваясь. Видимо, думают, что меня выводят из здания аэропорта сотрудники службы безопасности. Но почему? Я ведь ничего не сделала.

Перед автоматически вращающейся дверью оба верзилы останавливаются вместе со мной. Я продолжаю брыкаться в их железной хватке, дико извиваясь и ругаясь, пока передо мной не появляется человек в белом костюме, за спиной которого стоят Энстон и еще один мужчина –  все примерно тридцатилетнего возраста.

– Здравствуй, Ринора. Очень рад, что наконец-то нашел тебя.

Когда я вскидываю глаза сначала на Энстона, который просто бесстрастно смотрит на меня, а затем на мужчину в белом костюме, у меня в животе все переворачивается.

Нет. Не может быть. Немыслимо.

Это он. Он –  тот самый человек из моих кошмаров. Помимо темных глаз и русых волос, элегантно зачесанных назад, я вижу у него на брови две выбритые полоски.

До сих пор не могу вспомнить его имя. Он ловит мой взгляд, уголки его рта подрагивают.

– Ты ведь понятия не имеешь, кто перед тобой стоит? –  издевается надо мной он. –  Не волнуйся, скоро сообразишь, моя дорогая.

Я тяжело сглатываю:

– Энстон. Объясни мне, что происходит?

– Энстон? –  Мужчина с русыми волосами поворачивается к Энсу. –  Она имеет в виду тебя?

Разве его не так зовут?

Тот со скучающим видом пожимает плечами:

– Более дерьмового имени я придумать не смог.

Блондин смеется, как и другой, который стоит за ним чуть по диагонали, чьи темные волосы завязаны в хвост.

– Что ж, славно. Мы получили то, что хотели. Откуда в этом аэропорту вылетают частные самолеты?

Что?

– Вон там, –  произносит мужчина справа от меня.

Через вращающуюся дверь вкатывают багажную тележку с броским бирюзовым чемоданом Энстона –  или как его там зовут.

Не успеваю я осознать, что должна пойти с ними, как меня уже тащат через весь аэропорт.

– Забудьте. Нет, ни за что. Я никуда с вами не полечу.

– Тебя никто не спрашивал, –  огрызается темноволосый тип, шагающий сейчас бок о бок с этими гориллами, которые волокут меня по стеклянному залу, как какой-то предмет мебели.

– На пом… –  пытаюсь закричать я, но в тот же момент мне затыкают рот.

– Заткнись и не шуми, если не хочешь, чтобы я отправил тебя в обратный полет связанную, как посылку.

В смысле, «обратный»? Куда он собрался лететь?

Я кусаю пальцы, зажимающие мне рот, чтобы вырваться на свободу, пинаясь, крича и дергая руками. Кто-нибудь мне поможет, кто-то же должен помочь!

– Помогите! Помогите! –  громко ору я.

Однако в ту же секунду чувствую укол в верхнюю часть правой руки. Я даже толком не вижу того, кто впрыскивает мне что-то из шприца, но от этого язык мгновенно тяжелеет и немеет, а веки начинают слипаться –  я моргаю все чаще.

Пожалуйста, не надо… Нет. Я жалею, что не осталась в постели с Демоном. Хочу вернуться. Вернуться к нему.

Последнее, что я вижу, –  это как молнию бомбера немного оттягивают вниз. Потом кто-то ворчливо заявляет:

– Он вырезал на ней символ «Дюката»!

– А в чем проблема? Можешь просто вытатуировать или вырезать ей знак «Зетос» на другом, гораздо более важном месте.

«Зетос»…

Сразу после этого все вокруг чернеет, и тьма уносит меня в самые мрачные сны.

И напоследок…

…я хотела бы от души поблагодарить каждого читателя, который проявил интерес к истории Нурии и Демона. Надеюсь, вас покорил первый том? В следующей части вы узнаете больше о прошлом Нурии и Демона. В некоторой степени оно будет еще более напряженным и чувственным, чем в первом томе.

Поскольку это мой первый роман в жанре темной романтики, выпущенный замечательным издательством Еverlove, я волнуюсь еще сильнее. Для меня это важная веха и особая честь. И мне бы никогда не удалось этого сделать без моего замечательного агента Карстена Польцина.

Спасибо тебе, Карстен, за то, что поверил в мои мрачные истории еще до того, как на них начался тренд.

Далее я выражаю благодарность своему замечательному редактору Анике Мюллер. Спасибо за великолепные рекомендации, терпение и поддержку. С нетерпением жду, когда мы окунемся во второй том.

И последнее, но не менее важное: спасибо моим самым близким бета-ридерам Джул и Габи. От ваших орлиных глаз ничего не ускользает. Я всегда очень признательна за то, что вы рядом со мной на протяжении стольких лет. Вы для меня просто незаменимы.

Увидимся снова!

Будьте бдительны. Даже у теней есть глаза.

Ваша Д. С. Одесса

Примечания

1

Искренне ваша! (фр.) –  Здесь и далее примеч. пер.

2

Au pair –  международная программа культурно-языкового обмена для молодых людей, которая позволяет учить язык за границей. При этом проживание и выплату карманных денег для участника обеспечивает гостевая семья, а участник помогает принимающей стороне с уходом за детьми и по договоренности выполняет легкую работу по дому, параллельно посещая языковые курсы.

3

Дерьмо! (исп.)

4

Сука! (исп.)

5

Сердце мое! (исп.)

6

Сука! (исп.)

7

Черт возьми! (исп.)

8

Маори –  коренной народ Новой Зеландии.

9

Я хочу, чтобы ты был в безопасности.

10

А я хочу обеспечить твою безопасность. Кто будет защищать тебя, если ты меня пошлешь?

Content

Д. С. Одесса
Любимый злодей

Глава 1 Нурия

Глава 2 Нурия

Глава 3 Нурия

Глава 4 Демон

Глава 5 Нурия

Глава 6 Нурия

Глава 7 Нурия

Глава 8 Нурия

Глава 9 Демон

Глава 10 Нурия

Глава 11 Демон

Глава 12 Нурия

Глава 13 Нурия

Глава 14 Нурия

Глава 15 Демон

Глава 16 Демон

Глава 17 Нурия

Глава 18 Нурия

Глава 19 Нурия

Глава 20 Нурия

Глава 21 Демон

Глава 22 Лекстон

Глава 23 Нурия

Глава 24 Нурия

Глава 25 Демон

Глава 26 Нурия

Глава 27 Нурия

Глава 28 Нурия

Глава 29 Нурия

И напоследок…

Примечания