Подкидыш

Глава 1

Зайку, бросила хозяйка.

Под дождем, остался зайка.

Со скамейки слезть не мог,

Весь до ниточки промок…

(Агния Барто)

1

Судя по подслушанному однажды разговору взрослых, мою биологическую мать, смыло водой из бочка в туалете. Во всяком случае, до определенного момента, я воспринимал это на полном серьезе. И с некоторой опаской посещал это заведение, боясь повторить ее судьбу. Позже меня, разумеется просветили в том, как все на самом деле произошло, но некоторое недоверие к туалетным комнатам, сидело во мне еще довольно долгое время. Как оказалось, в те времена, женщины ложась в родильный дом, сдавали главному врачу свои документы, и выписывали их после родов, только в том случае, если они предъявляли метрики, то есть оформленное свидетельство о рождении, на своего ребенка. При наличии отца, сделать это было достаточно просто, при его отсутствии, матери, приходилось делать это самостоятельно. Главный врач выдавал ей справку, она шла в ЗАГС, и там ей выписывали положенный документ. И только после его предъявления, ее выписывали из родильного дома, и возвращали все положенные документы.

Именно так, вроде бы произошло и с моей матерью. Она оформила свидетельство о моем рождении, получила свои документы, и пока ребенка готовили к выписке, вышла на пять минут в туалет, откуда благополучно «смылась» через приоткрытое окно в неизвестном направлении. Самое интересное, что свои документы она забрать успела, а свидетельство о моем рождении, так и осталось валяться на полу, возле прикроватной тумбочки. Как оказалось, мамаша, умудрилась подгадить и здесь, вписав в строку родители, полное имя моего отца, и поставив прочерк в том месте, где должно было находиться имя матери.

В общем-то подобные записи, но в отношении отца, в шестидесятые годы, было вполне обычным делом. Мало ли, или отец умер, или же оказался неизвестен, но так или иначе, прочерк в графе указывающий на отцовство, был пусть не частым, но вполне обыденным явлением. Но, чтобы было наоборот, такого не случалось. Впрочем, все бывает впервые. Оказалось, что отделом ЗАГС, в районе расположения родильного дома, заведовала женщина из местных, которая и сама-то едва говорила по-русски, хотя и считалась грамотной. И когда моя биологическая мать подала ей заявление с указанными в нем данными, она просто перенесла все это в метрики, не особенно задумываясь о том, как могло произойти так, что у ребенка есть отец, но отсутствует мать. Мало ли какие у русских причуды?

В роддоме, тоже не особенно приглядывались к документу, отметив лишь в журнале о рождении Семена Альбертовича Вагнера, и указав номер свидетельства о рождении. Уже после того, как мамашку благополучно «смыло водой из бачка унитаза», то есть, когда она исчезла в неизвестном направлении, оставив меня в стенах родильного дома, обратили внимание на запись в «забытом» документе. Но было, наверное, уже поздно, или скорее все это воспринялось как анекдот, а может никому не было дела до оставленного «человеческого детеныша», и все оставили как есть.

Много позже выяснилась еще одна причина. Хотя это уже сугубо мое мнение. Дело в том, что Альберт Фридрихович Вагнер, в те годы возглавлял Политехнический институт, и связываться с ним, намекая на неожиданное отцовство никто не захотел. Впрочем, я думаю, он даже не догадывался об этом, или предпочел сделать вид, что не сном ни духом. Тем более если следовать известной поговорке о том, что жены со временем стареют, и только студентки второго-третьего курса остаются вечно молодыми, становится понятным, что таких соискательниц, прошедших через его ласковые руки, не один десяток. И наверняка столько же новоявленных наследников. А помогать, или хотя бы признавать любого из них, значило вносить разлад в собственную семью, и рушить карьеру. Ведь жена же не станет молчать об этом, а это значит, что все его измены, станут известны. Вы думаете мало кандидатов на подобную должность? Сожрут и даже на заметят. Так что лучше не подавать вида, да и не было этого в планах.

Как бы то ни было, на мне это никак не отразилось, разве что, у некоторых иногда оказывался несколько длинный язык, и меня пробовали дразнить. Но быстро успокаивались. Не мудрено, однажды я увидел своего отца, того, который был записан у меня в свидетельстве, в качестве матери, и понял, встретив такого в темном переулке вечером, вполне можно остаться заикой, на всю оставшуюся жизнь. И я в общем-то пошел статью именно в него. Вымахав так, что за спиной частенько слышались шепотки — Медведь косолапый, Слоняра, Шкаф, и им подобные. Как бы, то ни было, все эти шепотки ими же и остались, а после начала учебы, за мною закрепилось постоянное прозвище — Немец. Наверное из-за фамилии, а может и из-за того, что немецкий язык, преподаваемый в стенах приюта, в качестве иностранного, давался мне необычайно легко. И это прозвище, до самого выпуска из стен приюта, так за мною и числились. Хотя по всем документам, я проходил именно как русский. Впрочем, как говорят, бьют по морде, а не по паспорту. Мне разумеется тоже доставалось, но чаще всего, все же другим. И хотя в нашем приюте все держалось на строжайшей армейской дисциплине, драки все же происходили. И воспитатели, нередко даже поощряли их, правда в пределах нормы, то есть так, чтобы не до полусмерти.

Вдобавок ко всему, жили мы не по понятиям, как это случалось в других детских домах, а по «Общевойсковому Уставу Советской Армии». Почему? Спросите вы, а все просто. Дело в том, что наш детский дом, носит имя героя Великой Отечественной войны, узбекского генерала Сабира Рахимова. Вот кому-то в голову, при организации этого детского дома, и пришла идея, совместить приятное и полезным. В итоге, не скажу, что было очень приятно, но полезное перевешивало все минусы, как я начал понимать в дальнейшем.

В качестве наших воспитателей, руководства и даже школьных учителей, выступали отставники-офицеры, во-первых, прошедшие всю войну, во-вторых, многие из них, воевали под командованием прославленного генерала. И тем самым старались воспитывать молодое поколения, в духе защитника Родины. Из полезного было еще то, что в отличии от всех остальных приютов, мы находились на балансе, Советской Армии, и снабжались по ее нормам. С одной стороны, конечно мечталось о чем-то более ярком, но с другой, солдатская форма, хоть уже и старого образца, выделяемая для воспитанников с многочисленных складов длительного хранения, была не в пример, прочнее той одежды, которую получали воспитанники обычных приютов. И хотя нас, за глаза и называли «Армейским инкубатором», форма, что нам выдавалась, была куда практичнее всего того, что получали приюты, находящиеся на попечении народного образования и отделов опеки. Мало того, зимой, хоть в Ташкенте редко термометр опускался на много ниже нуля, ходить в армейских ватниках было куда, как теплее скромных демисезонных слегка подпревших, и вышедших из моды, пальтишек, выдаваемых в других приютах. Не говоря уже о том, что в то время, как в обычных приютах щеголяли в парусиновых тапочках, мы ходили в военных кожаных полуботинках, и кирзовых сапогах. А на праздники, каждый из нас надевал костюм, пусть и серо-зеленых армейских тонов, но именно костюм, с галстуком, который учились носить со школьного возраста. О питании не стоило и вспоминать. Снабжение шло по солдатским нормам, и уж если этого хватало совершеннолетним парням, то что уж говорить о детях, получавших точно такие же порции, что и восемнадцатилетние парни.

Учитывая военную специфику нашего приюта, жили мы по «Общевойсковому уставу». Разумеется, он был несколько изменен в угоду, нашему возрасту, но основные правила оставались неизменными. Да и офицеры-отставники, во всю пропагандировали образ жизни советского офицера, из-за чего, больше половины, каждого выпуска, нашего детского дома, ежегодно отправлялись поступать в военные училища. Кстати, забыл сказать о том, что наш приют был чисто мужским. Ни одной девочки или женщины в стенах детского дома не находилось.

Наши преподаватели в школе, хоть и не имели педагогического образования, но давали предметы в силу своих, профессиональных навыков. Например, математику, преподавал офицер артиллерист, который с легкостью производил в уме, такие сложные вычисления, что порой задумывались о встроенном у него в голове арифмометре, тем более, что и его самого звали Феликс Владимирович. Если в обычной школе преподавали иностранные языки на отвяжись, и указание в анкете «Читаю со словарем» было высшим достижением, то у нас, немецкий язык, преподавал бывший армейский переводчик, дошедший в войну до Берлина, и поговаривали, что он, даже участвовал в Нюрнбергском процессе, и иначе, чем — «Язык Вероятного Противника», этот предмет, никогда не назывался. Соответственно и точно так же и требовалось его знание.

Я учился так себе. Точнее сказать, это означало, без особого желания. Но учитывая, что девиз нашего заведения звучал как: — «Один за всех, и все за одного». Учиться плохо было невозможно, просто потому, что за плохую оценку одного, страдала вся группа. Хочешь, не хочешь, а приходилось зубрить, чтобы не выглядеть отстающим в лице преподавателей и друзей. Тем более, что если учитель мог только снизить оценку, то друзья, сразу же внятно объясняли, что плохо учиться, вредно для здоровья. И каким бы шкафом, слоном или медведем ты не был, оно как в песенке, принесенной одним из воспитанников в приют: «Мораль сей басни такова, пять зайцев заломают льва». Там конечно были несколько другие слова, но смысл примерно тот же.

Разумеется, находились парни, которым было наплевать на все это, но несколько показательных переводов из нашего Детского дома, в обычный гражданский, расставляло все по своим местам. И если нарушители, уходили туда, гордо задрав голову, и считая себя, чуть ли не героями, то уже через пару недель, большая их часть, чуть ли не на коленях, слезно умоляла о возвращении обратно, успев почувствовать всю разницу, не только в порядках и кормежке, но и во всем остальном. Правда из всех прибежавших обратно, вернули только одного, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы остальные воспитанники, поняли всю пагубность плохого поведения.

Меня, это можно сказать не коснулось. Я не скажу, что был пай мальчиком, но и злостным нарушителем дисциплины назвать меня было нельзя. К тому же, после седьмого класса, нас вывезли в один из колхозов на уборку арбузов, и там мне удалось оказаться за рулем грузовика. Просто местный водитель, по пьяному делу, решил, научить меня вождению грузовика. Проехать удалось немного, всего с одного конца поля до другого, но этот опыт запомнился мне настолько, что с этого момента, я только и думал о том, чтобы после школы получить водительские права и устроиться шофером на грузовик. Чуть позже на глаза попалась какая-то книжонка, о водителях дальнобойщиках, и это запало мне в душу настолько, что ни о чем ином, я даже не думал.

СССР, огромная страна, и если за рубеж выехать достаточно сложно, то работая водителем можно путешествовать по собственной стране, заодно разглядывая все ее красоты, и именно это меня и привлекало в этой профессии. Поэтому, по совету воспитателей, вначале, я поступил в профессиональное училище, на специальность автомеханика прекрасно понимая, что все это мне не однажды пригодится. Да и честно говоря, приютская дисциплина, сидела уже в печенках, а занятие в этом, или любом другом училище, позволяли на время, отвлечься от всего этого и окунуться в обычную жизнь. Ближе к окончанию учебы, мне удалось получить направление в автошколу, и за счет военкомата, сдать экзамены на водительские права. Доплачивать конечно пришлось, но только за то, чтобы помимо стандартной категории «С» мне добавили еще и «В» для работы на легковых автомобилях. Просто нашелся знающий человек, убедивший меня в том, что червонец это мелочь, а вот иметь дополнительную категорию, тем более в армии, это огромный плюс. Впереди, меня ждали два года армейской службы, и я очень надеялся провести их за рулем автомобиля.

Ожидания не особенно и оправдались. Похоже в выборе воинской части, куда меня отправили проходить службу, в первую очередь обратили внимание на пометку в личном деле, где было ясно указано место жительства. Ну, а куда можно отправить призывника из приюта, только в стройбат. И все эти прибаутки о том, что, копать надо отсюда и до обеда, три солдата из стройбата, заменяют экскаватор, а если им вручить лопату, то и бульдозер в придачу, сапоги нужно чистить с вечера, чтобы утром надевать их на свежую голову, я испытал на собственной шкуре.

Присягу принимали, возле памятника героям войны. Причем сама присяга была скорее похожа на фарс. Всю прибывшую молодежь выстроили на плацу, и слова присяги произносили хором, повторяя их за капитаном, который зачитывал строчку из нее, делал отмашку, стараясь при этом удержаться на ногах, так как был в стельку пьян, ждал пока строй повторит ее кто в лес, кто по дрова, и читал следующую. В итоге прочтя примерно половину текста, воскликнул.

— Ну и достаточно, все равно кроме лопаты им никто ничего не доверит.

Бросив на стол папку с присягой, шатаясь побрел в казарму, в какой-то момент остановился и добавил.

— Старшина, чтобы к вечеру собрал подписи со всех духов, а то, так и останутся — запахами.

И поплелся дальше.

В оружейной комнате роты имелось три не боевых карабина Симонова. Охолощенных до такой степени, что выстрелить из них, было невозможно даже теоретически. Но как быто ни было, место, где я проходил боевую службу считалось войсковой частью, поэтому наличие оружия было обязательным.

Тумбочка дневального стояла как раз напротив оружейной комнаты, где в лакированной стойке, построенной в качестве дембельского аккорда каким-то местными солдатами-мастерами, стояли эти три, начищенных до блеска карабина, которые попадали в руки солдатиков примерно раз в полгода, для того, чтобы смахнуть с них пыль, и смазать свежим оружейным маслом. Штык-нож, что по уставу находился на поясе дневального по роте, был наглухо приварен к ножнам, и поговаривали, что на самом деле это даже не штык-нож, а всего лишь рукоять с ножнами. Сам штык-нож был благополучно сломан одним из дневальных лет пять назад, который от скуки отрабатывал броски ножа в пожарный щит, расположенный рядом со входом в оружейную комнату, ну и отломил лезвие. Если присмотреться, то в полотне щита, действительно можно было отыскать следы от удачных попаданий.

Дедовщина присутствовала на каждом шагу, и была извращенной донельзя, мало того, что молодым доставалась самая тяжелая работа днем, так еще и вернувшись в часть, приходилось развлекать дедушек, которым было скучно. Парни, что не могли постоять за себя, обстирывали и обслуживали этих «молодых старикашек», бегали в солдатский буфет, а другой раз и в город к бабе Дусе, добывая ядреный настоянный на на настоящей негашеной извести и козьем навозе местный спотыкач. Хотя порой эти развлечения находились и за чертой разумного. От скуки извращались кто как мог, самое же худшее состояло в том, что советские офицеры, все это, всячески поддерживали. Считалось, что таким образом поднимается дисциплина во вверенных им подразделениях. То, что все это, не просто напоминало, а было явным переносом блатных понятий и тюремных обычаев в армейский быт, до их тупых мозгов просто не доходило. Впрочем, как оказалось, все это «стариковские» развлечения — невинные забавы, в сравнении с тем, что происходило с участием самого руководства.

Хотя наша рота и считалась автомобильной, но за рулем сидели в основном старослужащие. Молодежь, призванная в армию, привлекалась к подравниванию траншей, после прохода экскаватора, погрузочно-разгрузочным и прочим работам. По возвращению в роту, тут же нагружалась дополнительными занятиями, по наведению порядка. Редкий случай, когда только что призванный в армию человек, сразу же садился за руль автомобиля. Это происходило или по великому блату, или если призывник, имел хоть какой-то стаж, до призыва на службу. Во всех остальных случаях возможность сесть за руль, появлялась примерно через полгода после призыва, или даже много позже.

Мне в этом отношении повезло, сесть за руль именно через полгода, и то, только потому, что как оказалось прапорщик, заведовавший бетонно-растворным узлом, оказался мало того, что земляком, так еще и выпускником моего приюта. Причем наше знакомство, произошло довольно интересно. Вначале примерно через неделю после присяги, меня прикомандировали к работе на БРУ, и я уже честно говоря пал духом, понимая, что выбраться отсюда, будет очень непросто. Да и сама работа, оставляла желать лучшего. Торчать целый день, в запыленном донельзя помещении, выходя из него только на полчаса, в обед, и вновь ныряя к растворомешалкам. Учитывая что здесь не задумывались ни о какой защите, а обычный респиратор был из разряда фантастики, работать там было сродни идиотизму. В общем, работенка была еще та. Если учитывать то, что к вечеру я был пропитан цементно-песчаной пылью с головы до ног, баня организовывалась только раз в неделю, а из душевых леек раздевалки, горячая вода прекращала течь, задолго до конца смены. Только потому, что она подавалась из бойлера, а первыми приходили мыться старослужащие, которым за радость было просто постоять под горячими струями воды. Следовательно, всем остальным доставалась чаще всего ледяная. Одним словом, испытание было еще тем.

Правда, примерно через пару месяцев работы, меня вызвал к себе на «ковер» начальник БРУ, и вдруг оказалось, что он тоже в свое время был выпускником нашего приюта. А судя по тому, как он со мною общался и что обо мне знал, то похоже наводил справки о моей жизни в приюте. Во всяком случае, после недолгого общения, он предложил мне сесть на самосвал МАЗ-500, и работать на перевозке жидкого бетона. Правда перед эти нужно было провести ремонт двигателя, и решить некоторые другие проблемы.

— Подраться, конечно придется, но ты парень здоровый, думаю справишься. — Произнес он. — Сможешь отремонтировать грузовик, решить эти проблемы, до дембеля будешь работать на нем, не сможешь, вернешься обратно на БРУ.

Что означало подраться и решить проблемы, я узнал несколько позже. Пока же терять мне было в общем-то нечего, и я согласился.

Глава 2

2

Уже на следующий день вышел приказ по батальону, и сразу же после завтрака меня отправили в гараж, где находился, полуразобранный грузовик, который прапорщик Диденко обещал отдать мне, если я за месяц восстановлю его работу. Не знаю, почему он был в этом так уверен, но стоило мне только приступить к ремонту, как меня сразу просветили, что эта машина, предназначена для ефрейтора Садыкова. И тот, почти всю дорогу стоял над душой, поторапливая меня с ремонтом. Причем его действия чаще всего заключались в том, что придя в гараж, он устраивался на лежаке за стеллажами, где или попивал чай, или просто дрых без задних ног, до обеда. Но стоило только скрипнуть входной двери, как тут же появлялся на глаза, с какой-нибудь железякой в руке, показывая, что находится здесь не просто так, а принимает активное участие в ремонте. Собственно, на какую-либо помощь с его стороны, я и не рассчитывал, прекрасно понимая, что по местным правилам, он уже, как бы старослужащий, а я только недавно перешел в разряд «молодых».

К тому же, по большому счету, я не очень-то и надеялся сесть сразу за руль, прекрасно осознавая местные порядки. С другой стороны, это место было гораздо лучше, бетонного узла, и заниматься ремонтом, мне нравилось гораздо больше, что копаться в цементе. Поэтому, как бы, то ни было, я не торопился, хотя и не валял дурака. И пусть не за месяц, как предполагалось, а почти за два, я наконец привел грузовик в относительный порядок, и выгнал его из бокса. Не скажу, что машина стала идеальной, но работать на ней уже было можно, а оставшуюся мелочевку, можно было поправить и во время работы. Честно говоря, мне просто очень хотелось, побыстрее сесть за руль, все-таки, кое-какие надежды меня питали, поэтому постарался завершить ремонт, пусть и не к объявленному сроку, но как только смог.

И вот тут оказалось, что ремонт грузовика хоть и входит в условие его получения для дальнейшей работы, но кроме ремонта есть еще и так называемый конкурс. И вот он то, и есть главный критерий получения права работы на грузовике. Вообще-то кое-какие намеки на то, что конкурс состоится Алишер, тот самый, что числился вторым механиком, во время ремонта грузовика, кидал мне почти все время. Правда с намеками на то, что мне лучше заранее отказаться от него.

— У тебя ишо полтора год, вперди! — пытался доказать мне мудрый казах, с ужасным акцентом, пытаясь меня вразумить. — Прослужишь с мое, тогда и будешь сражать, за руль, а пока ти ишо, даже никто. Даже не «дух» только — «Запах»

Я разумеется кивал ему в ответ, говоря, да ты прав, я все понимаю. Хотя до меня просто не доходило, к чему все эти намеки. Если ты прослужил дольше меня, и считаешь, что машина достанется тебе, флаг тебе в руки. При чем тут сражаться за нее. Кто я такой, чтобы выступать против здешних порядков. Оказалось, все не так просто. Да, всяким там «черпакам» и прочим «старослужащим» имеются кое-какие послабления в службе, за счет так сказать «наставничества» над молодежью. Прикрываясь этим словом, офицерье прикрывало свои задницы, не замечая «дедовщины». Но одно дело дедовщина, и совсем другое работа.

— Хочешь сесть за руль, покажи, что ты сможешь отстоять свое право на это. И это право отстаивается в честном бою.

— Это как? — Удивленно переспросил я ротного, когда тот поинтересовался, буду ли я участвовать в конкурсе, или же пойду в отказ.

Как выяснилось, без конкурса садятся за руль только блатные, и те, кто имел до призыва в армию хотя бы пару лет водительского стажа. И то, последние садятся с испытательным сроком. Если действительно подтверждают за какой-то период свои навыки, то продолжают работать, нет уходят на другую должность. Работа найдется для всех. А все остальные, кто хочет сесть за руль, только через конкурс, или по сути обычную драку. Победил всех претендентов на водительское место, грузовик твой. Проиграл, значит ты недостаточно силен, чтобы работать на этом месте.

— Так, я же его убью, с одного удара⁈ — удивленно воскликнул я.

— Кого?

— Садыкова.

— А причем, тут Садыков? У него и прав нет водительских. Он просто слесарь-ремонтник.

— Вроде говорил, что грузовик я для него делаю.

— Глупости. Он обычный слесарь по ремонту. А отстаивать право на руль, бы будешь с двумя претендентами. Сергеем Кашириным, из второго взвода, и Шади Муратовым, из третьего. Условия следующие. Выйдешь победителем — грузовик твой до дембеля. Проиграешь, отправишься обратно на БРУ. Победишь кого-то одного, пойдешь в подручные к своему приятелю Садыкову. Я вижу вы неплохо сработались, вот и продолжите показывать свои навыки, до дембеля, или до следующей попытки, решать тебе. Но руль у нас получают только через арену.

Ареной, оказался небольшой деревянный помост, метров шести в диаметре, огороженный по кругу сеткой рабица. Помост располагался в спортивном зале батальона, и в обычное время, солдаты срочной службы туда не допускались. Разве, что перед приездом высокого начальства, чтобы провести генеральную уборку помещения. Арена располагалась в центре зала, а напротив нее возле стен были выстроены небольшие ступенчатые трибуны, в лучшем случае рассчитанные на полсотни зрителей, вряд ли больше. Где найдут такое количество офицеров было загадкой, во всем батальоне их было от силы человек двадцать, и я очень сомневаюсь, что все они являются поклонниками подобных мероприятий. С другой стороны, а чем еще можно заняться в этом захолустном городке, где даже не было собственного кинотеатра. Фильмы конечно крутили в местном клубе, но во всем остальном здесь была тоска зеленая. Почему зеленая, так тайга, до ближайшего областного центра как поется «Только самолетом, можно долететь». С самолетами правда имелся некоторый напряг, но вертолетная площадки присутствовала. Хотя имелась и автомобильная дорога, и в общем-то все необходимое для строительства привозилось в основном по ней и по реке в летний период. Может в будущем, когда построят этот нефтеперерабатывающий завод, что-то и изменится, но пока ничего путного не наблюдалось.

Примерно за пару дней до конкурса, как стыдливо называли это мероприятие, перед самым отбоем ко мне подошел дежурный по роте, и вполголоса предложил дойти до туалетной комнаты, сказав, что со мной хотят поговорить, пообещав, что никакой подляны не будет. По большому счету, я этого и не особенно опасался. По словам командира, да и я видел это собственными глазами, претенденты на участие в конкурсе, за несколько дней до его начала, освобождались от всех дополнительных работ. И не важно, был ли претендент «духом» или «дембелем» с момента объявления конкурса, он выпадал из обычного расписания. Об этом не говорили вслух, но все знали, что данного человека трогать строжайше запрещено. И «старички» обходили его стороной, только из опасения, что в противном случае, придется выйти на арену, вместо него. После, разумеется все возвращалось на круги своя, правда только с проигравшими, но пока, он считался неприкасаемым.

Фактически претендент, находился в отпуске. Он жил жизнью роты, но не привлекался не к каким дополнительным работам, и в то время, как рота уходила на объект, мог заниматься чем угодно, вплоть до того, что валяться на постели, или заниматься в спортгородке. Этими привилегиями пытались пользоваться и другие солдатики, уставшие от дедовщины. Мол согласимся на бой, недельку отдохнем, а там можно и отказаться под каким-то предлогом. Оказалось, не все так просто. Если дал согласие, на ринг, ты выйдешь в любом случае. Бойцом или куклой для битья, зависит только от тебя, но на арену тебя в любом случае доставят. И если вначале об этом не говорили, то к моменту моего призыва об этом уже все знали. И, если и находились идиоты, которые рассчитывали на другой исход, то их быстро вразумляли.

Кстати, как оказалось, в этот раз биться буду не только я с двумя противниками, но и еще трое претендентов на продуктовый грузовик, роты обслуживания. Так что зрелище обещало быть довольно долгим. Но, пожалуй, стоит вернуться к вышесказанному. Отстояв вечернюю проверку, я направился в сторону туалета. Возле входа стояло несколько «старичков» которые предупредив, чтобы я подошел к окну, запустили меня внутрь, и прикрыв дверь встали на страже, обеспечивая конфиденциальность беседы.

В туалете света не было, и похоже, кроме меня тоже никого не наблюдалось. Я подошел, как и предлагалось к окну, приоткрыл створку и услышал голос.

— Не стоит высовываться парень. Просто послушай меня, и сделай правильные выводы.

Тот, кто это произнес, находился на улице за окном, и похоже очень не хотел, чтобы об этом разговоре, кто-то узнал. Оно было в общем и понятно. Любые сношения между претендентами пресекались на корню. Даже если ты дружил со своим будущим противником, за неделю перед боем на ринге, общаться с ним было запрещено. Наверное для того, чтобы не случилось договориться об исходе боя. Ты мог издалека наблюдать за его действиями, смотреть как он тренируется, но любое общение, каралось очень жестоко. Вплоть до того, что инициатора, могли отправить на гарнизонную гауптвахту, со всеми ее прелестями. То есть строевой подготовкой, урезанным пайком, и выпустить с нее прямо на арену. Одним словом, общение было противопоказано, именно поэтому «деды» и организовали его подобным образом.

— Мне этот грузовик, в хер не впился. — продолжил мой собеседник. — До дембеля осталось полгода, и меня вполне устраивает каптерка электриков. А грузовик, когда я завалю тебя на арену, отойдет Ильмову, блатарю, который сейчас служит в комендантском взводе. Там хоть и служба, через день на ремень, но порядки куда проще чем у нас.

— А зачем ты тогда вообще вызвался? — не понял я его мотива.

— Кто бы меня спрашивал? У меня пять залетов, и если бы не арена, я бы уже давно торчал на «Дизеле». А сейчас мне поставили условие. Или я заваливаю тебя на арене, или отправляюсь в дисциплинарный батальон. Согласись, отправиться в дисбат, когда до дембеля осталось меньше полугода не самый лучший выход из положения. Поэтому я предлагаю следующее. Тебе нужно продержаться на арене две минуты. Потом нечаянно опустишь руки, и я отправлю тебя в нокаут. На этом бой и закончится. Но учти, продержаться две минуты, вовсе не означает, что ты просто постоишь в стороне. Нас просто не поймут, и бой могут не засчитать. А это гораздо хуже, любого другого исхода.

— А, если я тебя завалю? — произнес я, и в ответ я услышал пару смешков.

— Не смеши меня дружок. Я предлагаю тебе этот исход, просто не желая калечить твою жизнь. Если скажешь — нет, я тебя просто прибью. Поверь, рубилово на арене будет очень жестоким, а несчастные случаи с инвалидностью побежденного у нас уже случались. И если я ничуть не сомневаюсь, что ты в итоге справишься с таджиком, он хоть и строит из себя крутого каратиста, но вряд ли покажется тебе достойным противником. А у меня, в отличии от него, за плечами боксерский КМС в полутяже, да и за время службы, всего одно поражение на ринге, и то в самом начале службы. Так, что тебе не светит.

— И что ты предлагаешь?

— Вот это правильный подход. С тебя две минуты. Можешь досчитать до ста, и сделать так, как я предложил, а собьешься, смотри за мной, как мигну, значит пора. Опустишь руки чуть ниже, получишь от меня апперкот и улетишь в нокаут. На этом бой и завершится. А через полгодика, попробуешь еще раз. Я к тому времени уйду на дембель, и далеко не факт, что появится, кто-то достойный. Я сейчас таких не вижу, но даже если такого и призовут, его до арены, можно так зашугать, что будет от одного твоего вида шарахаться.

В этот момент, раздался, какой-то шум в коридоре, открылась входная дверь и послышался голос старшины. Тут же сообразив в чем дело, я быстренько взобрался на «насест» скинул штаны, и занял позу горного орла, изображая сидящего на унитазе, а шорох за окном показал. Старшина зашел в туалет, обнаружил меня одного, и единственное, что спросил, так это почему я сижу без света.

— А зачем он нужен? Уж здесь-то я не промахнусь, — попытался пошутить я в ответ.

— Ну-ну, шутник. — Услышал я, в ответ.

Мой недавний собеседник, находящийся за окном, к этому времени, благополучно сбежал.

* * *

Народу в спортзале собралось столько, что яблоку было негде упасть. Что интересно, никто в общем-то не стеснялся, своего присутствия на этом мероприятии, хотя, я очень сомневаюсь, что все это проводилось официально и в рамках закона. С другой стороны, я видел такие большие звезды на погонах некоторых присутствующих, что сердце заходилось от волнения, все это явно говорило о том, что эти люди ничего не боятся. Как говорится: — «Что положено Юпитеру, не положено быку». Да и учитывая, кто именно присутствовал здесь в качестве зрителей, было понятно, что друг на друга стучать здесь не принято. Нет, разумеется компромат собирается на всех, но с другой стороны. «Он знает, что я знаю, и он видит, то, что я вижу», поэтому докладывая о ком-то ты поневоле закладываешь самого себя. А судя по доносившимся до моего слуха разговорам, здесь собралось все руководство не только Северореченска, но и будущая дирекция строящегося нефтеперерабатывающего комбината, и милицейское начальство, и партийный аппарат. Одним словом все сливки местного общества, причем чаще всего с супругами, или подругами, кто их там разберет.

Мелкие, ну те, что сражались за хлебовозку, отсеялись довольно быстро. Вышли на арену, побегали набили друг другу морды, некоторых унесли, двое вышли победителями. Их, демонстративно наградили какими-то грамотами, и на этом все в принципе завершилось. Да и выступали он скорее просто для разогрева почтенной публики. После последовал короткий перерыв, пока пара солдатиков, замывала кровь, и подсушивала строительным феном доски арены. Все же выход на скользкий пол, хоть и добавит зрелищности, но скорее будет похож на фарс. А еще я заметил, что здесь во всю процветают ставки. То есть работает тотализатор. Это было очень заметно, и по бегающим возле трибун шнырям, принимающим деньги, и выдающим квитанции с записями, на кого была сделана ставка, и даже реклама бойцов. Того же Сергея Калашникова, представили, как шестикратного победителя «Армейского многоборья», оказывается бои на арене называются в городе именно так. Шади Муратов смотрелся на его фоне вообще серой мышкой. Разве что отметили, что он имеет первый разряд в вольной борьбе, и долгое время, занимался восточными единоборствами. Я на их фоне выглядел скорее бедным родственником. Было названо только мое имя и то, что я призвался на службу три месяца назад, и то, что спортивных разрядов, я не имею. Серая лошадка, что ни на есть. Разве что по комплекции с Сергеем Калашниковым были можно сказать похожи.

Правил, как таковых не существовало. Можно было бить ногами, руками, головой. Единственное что бы запрещено, так это бить в промежность, тыкать пальцами в глаза, и бить по горлу. Пятиминутные раунды, прерывались трехминутными перерывами. Количество раундов не оговаривалось. Проигрывал тот, кто получал нокаут. Причем нокаут мог произойти практически сразу, рекордом этой арены было время в две с чем-то минуты. Наверное, поэтому Серега, на вечернем разговоре, предлагал мне досчитать до ста. Как бы не новый рекорд, но подтверждение старого. А там глядишь и чуть раньше выйдет, все в плюс. Хотя ходили разговоры, что у кого-то из претендентов, хватило сил и на восемь раундов, то есть бой, вместе с перерывами проходил почти полтора часа. Вот уж сомнительное удовольствие, мутузить друг друга столько времени, и ради чего.

Тем не менее, основным претендентом, объявили именно меня. Заодно объявив и то, что я буду сражаться вначале с Муратовым, а после получасового отдыха, с Сергеем Калашниковым. Причем вне зависимости от того, как окончится первый поединок. Разве, что мне что-то сломают, или унесут. В этом случае, второй поединок будет перенесен, на неопределенное время, но все равно состоится. И то, если это будет действительно такой перелом, который не позволит мне выйти на арену. Кстати было объявлено и то, что победитель, помимо основного приза, получит и заранее оговоренный процент от общего сбора.

Удивленно оглянувшись на стоящего неподалеку какого-то прапора, услышал.

— Не обращай внимания. Тебе обещали грузовик. Вот это и будет твоей наградой, все остальное, просто болтовня, чтобы собрать побольше денег.

В общем-то все понятно. Деньги это зло…

Глава 3

3

Шадимургатулла, так звучало его имя полностью, начал накручивать меня, а скорее себя, стоило мне только появиться в зале. Так вышло, что его первым запустили на арену, и пока я шел мимо трибун, он, чуть ли не бросался на сетку, выкрикивая в мою сторону различные оскорбления на своем родном языке. Какая-то тетка, поинтересовалась у своего соседа, что он орет. Тот пожал плечами, и ответил что не знает этого языка. Я ради шутки, сказал, что он молится своему аллаху, умоляя того, чтобы он покарал меня, и я не смог его слишком сильно побить, ну и заодно рассказывает, с кем спал до того момента, как вышел на ринг.

— Он, почему-то решил, что перетрахал все, что так или иначе шевелится, начиная от осла, на котором я ездил, свиньи которую я съел, и закончил собакой, из какой-то подворотни, которая сейчас на меня лает с арены. Про родителей я уже не говорю.

Женщина вначале слегка ошалела от моих слов, а после расхохоталась, во все горло. Стоило мне появиться на ринге, как слюноизвержение моего противника, удвоилось, хотя сам вояка, почему-то старался держаться от меня подальше, выставив руки вперед и согнувшись в спине, обходя меня по кругу. Где он видел такую стойку я так и не смог вспомнить. В какой-то момент он взорвался, и с криком: — «Кия-я-!», взлетел вверх, раскручиваясь вокруг своей оси и целя своей ногой мне в голову. Правда, учитывая разницу в нашем росте, плечо было его лучшим достижением, хотя, надо отдать ему должное, огрел он меня, как поленом. Хотя и не дотянулся даже до плечевого сустава, а всего лишь до предплечья, тут же отскочил в сторону, и вновь начал двигаться по кругу, изрыгая проклятия. Мгновением позже, вновь повторил свай прыжок и крик, ударив в тоже самое место, что и в первый раз.

Уже на четвертом, его прыжке, мне удалось развернуться в сторону летящей ноги, и принять ее на кисти рук, сделав захват, и развернувшись вокруг себя, постарался ускорить его вращение. Из-за этого тот не удержался на своей левой ноге, и вслед за правой, отправился в полет, который не слишком благополучно завершился на сетке рабица, о которую он приложился всем телом так, что буквально стек с нее оставляя кровавые потеки. Когда он вновь повернулся ко мне, на его физиономии проступили красные полосы, повторяющие рисунок сетки, с губами залитыми кровью, текущей не только из носа, но и похоже изо рта, от прикушенного языка.

Впрочем, все это только добавило ему ярости, хотя и несколько уменьшило прыти. Теперь он уже не старался прыгнуть выше головы, а показывал чудеса каратеки, театрально перетекая из одной стойки в другую, разводя в сторону руками, видимо таким образом, хотел заколдовать меня, или запугать до смерти. Мгновением позже вновь воскликнул свое неизменное: — «Кия-я-я!», и прямо из нижнего положения, вдруг подпрыгнул, и все с тем же разворотом, попытался ударить меня по корпусу, под ребра. Правда я был уже начеку, и хотя его удар почти достиг своей цели, но я мгновенно приблизившись на полшага к нему, надежно зафиксировал его ногу у себя под рукой, прижав ее к своему корпусу в районе его колена, а правой рукой, нанес несколько ударов подряд по лицу противника.

С каждым новым ударом его голова дергалась, в стороны разлетались брызги крови, из его носа и рта, и в какой-то момент, я вдруг почувствовал, что Шади уже не сопротивляется, и держится в вертикальном положении, только за счет того, что я удерживаю его правую ногу в захвате. Добавив еще пару ударов для закрепления результата, я выпустил захват и отпрыгнул назад. Противник, в тот же момент, осыпался на помост сломанной куклой и остался лежать без движения. Выскочивший на арену местный фельдшер, схватил его за запястье, послушал пульс, а минуту спустя, вызвал помощников, его погрузили на носилки и уволокли прочь.

Зал бесновался. На ринг взошел один из распределителей боев взошел на арену, несколько брезгливо, схватил меня за левую руку, которую поднял над головой, и поднеся к губам мегафон произнес.

— Победитель — Семен Вагнер. Семнадцатый результат рейтинга, четыре минуты двадцать семь секунд.

После чего отпустив мою руку, тихонько добавил.

— Иди отдыхай, у тебя полчаса.

Я спустился с арены, на которую тут же забежали два уборщика, принявшиеся наводить на ней порядок, а я прошел по залу и оказался в одной из раздевалок, где увидел своего следующего противника — Сергея Калашникова.

— Что-то ты долго с ним возился. — Произнес тот презрительно. — Я думал минуты за две этого недоделанного пастуха сломаешь. Ну да ладно, отдыхай.

С этими словами он подошел к умывальнику, набрал в кружку воды, затем достал из кармана, какой-то пузырек, демонстративно поднес его к глазам, тяжко вздохнул и произнес.

— Одна осталась. Цени, на крайний случай берег.

С этими словами он открутил крышечку, и уронил на подставленную ладонь какую-то крохотную таблеточку, размером, похожую на таблетку нитроглицерина, который иногда глотал наш воспитатель в приюте, мучаясь сердечными болями. Сергей положил ее на язык, запил водой и присел на одну из кушеток, откинувшись на стену и прикрыв глаза.

— Что это? — Спросил я.

— «Озверин» — ответил Сергей лениво. — Смотрел мультфильм: «Месть кота Леопольда», вот это он самый. Впрочем, через полчаса все сам поймешь.

Затем усмехнулся, приоткрыл глаза и откинувшись на стену, добавил.

— Все не мешай. Как раз за время твоего отдыха, и я буду готов.– и вновь прикрыв глаза замер.

Похоже Калашников еще и наркоман, подумал я, и все же в голову закралась нехорошая мысль, о том, что если он проглотил таблетку сейчас, то, что будет через полчаса, когда она начнет действовать. Парень и так имел неплохую подготовку, если брать во внимание его кандидатство в боксе, и ранние выступления на этой арене, да и так было заметно что он далеко не хилый, а если к этому наложится еще и действие какого-то лекарства, тогда точно мне будет некогда. И что-то мне подсказывает, что критическая оценка составляющая силы его ударов, точно сойдет на нет. Одним словом, мне очень повезет, если он меня не прибьет прямо там. И боюсь, вся его болтовня, на счет двух минут и нокаута, окажется пустым трепом. Вряд ли под действием лекарства он что-то вспомнит.

Умывшись, и приведя себя в порядок, вышел в туалет, где встретил нашего ротного.

— Молодец, Семен, порадовал меня. Остался еще один бой, и будет тебе руль до дембеля! Но учти, Серега сильный противник. Это тебе не таджик. Отдыхай, у тебя есть полчаса на восстановление сил.

Тут мне в голову неожиданно пришла мысль, которую еще до конца не переварив, сам того не ожидая озвучил.

— Да, что-тут восстанавливать. Только размялся чуток, и снова отдыхать? А сразу, нельзя продолжить? Раньше начнем, раньше определимся.

Капитан уже выходя из туалета, на мгновение замер, обернулся ко мне и произнес.

— А, что это мысль! И публика, как раз разогрета, самое время продолжить! Сейчас, все решу!

С этими словами он выскочил из туалета и куда-то унесся. А мгновением позже из спортзала раздался голос, усиленный громкоговорителями.

— Внимание! По обоюдному согласию бойцов, а также в честь присутствующего здесь, уважаемого Петра Ивановича, получасовой перерыв отменяется. Гостям, предлагается занять свои места, а на арену приглашается Семен Вагнер!

Я к этому моменту, уже поняв, что моё предложение было услышано, одобрено и подкреплено неким дополнительным подхалимажем, принято к действию, и, следовательно, обратного пути уже не будет. Поэтому стоило речи закончится, как я тут же вышел из дверей раздевалки, и подняв обе руку вверх, приветствуя зрителей, пружинящей походкой, пересек зал, поднялся на арену, и потрясая обеими руками, обошел ее несколько раз по кругу, рассылая приветы и воздушные поцелуи зрителям и присутствующим дамам.

Тут голос в динамиках возвестил о моем противнике. Как я и думал, его почти вытолкнули из раздевалки, направляя в сторону арены, а он по дороге, еще что-то пытался доказывать о том, что сейчас перерыв и у него есть как минимум полчаса. Разумеется, его никто не слушал. В итоге злой, и вместе с тем какой-то излишне возбужденный, из-за чего по его лицу стекали ясно видимые струйки пота, он оказался на ринге, и тут же воскликнул.

— Твоя работа, сука! Тебе это не поможет, ублюдок! Убью падлу!

Несмотря на угрозы, мой противник находился, далеко не в лучшем состоянии. Вроде бы и действовал, правильно, и чувствовалось, что все эти приемы, связки, подходы, у него отработаны на все сто, однако же, готовясь принять на себя сильный удар, я неожиданно получил какой-то расслабленный шлепок. Другой раз, несущейся в мою физиономию кулак, вдруг в последний момент, менял направление, проходил как бы вскользь. По всему выходило, что скорее всего из-за принятой, но не до конца активировавшейся таблетки, в его организме происходят, какие-то нестыковки. Вроде глазами он видит цель, а что-то внутри него, смещает эту цель в сторону, и в итоге он бьет не меня, а моего двойника, стоящего чуть в стороне. Создавалось впечатление, что у него двоится в глазах. Впрочем даже едва задевавшие меня удары, приносили тем не менее и сильную боль, и рассечения. Уже, спустя несколько секунд, у меня оказалась повреждена бровь, и текущая оттуда кровь, сильно мешала моему зрению. В отличии от бокса, никто не вызывал врача, и не оказывал мне помощь. Бой продолжался.

Довольно быстро мой противник начал приходить в себя, или каким-то чудом умудрился корректировать свои удары. Все-таки опыт работы на ринге, чувствовался в каждом его движении. Правда я тоже старался не отставать от противника, выкладываясь по полной, и если он вбивал в меня свои спортивные наработки, я отвечал ему наработками уличной драки, хотя иногда стараясь достать и до болевых точек. Все же физкультура в нашем заведении была довольно специфической, как, впрочем, и все остальные предметы. И если в начальных классах мы занимались в основном общефизическими упражнениями, то начиная с восьмого, наш физкультурник, иногда показывал и особые приемы, из армейской школы. В общем-то ничего особенного, все-таки из не готовили бойцов специального назначения. Но, время от времени, показывались, определенные места на теле человека, удар по которым, а порой просто прикосновение, могли привести, к выводу противника из боя.

С другой стороны, я хоть и помнил об этих местах, но в свое время, не особенно задумывался о том, что когда-то мне придется применить все это на деле. Будь иначе, Серега, давно бы уже сложился на арене, а так, я хоть и знал, куда нужно бить, но попробуй в бою дотянись до этого места. Навыков работы с болевыми точками у меня, практически не имелось. То есть хоть и знал, болевые места, но дотянуться до них, практически не мог. Противник, между тем, похоже постепенно приходил в норму, с каждым мгновением, его удары становились все точнее и болезненнее. Пора было заканчивать эту потасовку, иначе уже в следующем раунде, он просто прибьет меня, как муху на стене, и не заметит, как это произошло.

Мне удалось подловить его совершенно случайно, Показав свое намерение, удара в скулу, заставил приподнять руки противника, и следующим движением, уже правой рукой, пробил его в живот, в район солнечного сплетения, умудрившись похоже поймать на вдохе. Похоже рассогласованность его организма в данный момент, не позволила ему, вовремя сместить корпус, как итог, мой удар, попал в район желудка, и в следующее мгновение, мне прямо в лицо, устремился фонтан, извергнувшийся из его желудка. Там было все, и полу переваренная греча, и какая-то зеленоватая субстанция, изрядно вонючая и обжигающая, стоило ей только попасть на мое тело.

Серега, в тот же момент, инстинктивно попытался опустил руки вниз, а я заметив, что его лицо на мгновение оказалось свободным, боднул его своей головой, попав своим лбом по его носу, вызвав обильное кровотечение, и заставив его отшатнуться и на мгновение выйти из строя. А секунду спустя, обеими руками, я со всего размаха приложился по его ушам, в последний момент, постаравшись выпрямить ладони. Все-таки убивать противника, не входило в мои планы. Впрочем, хватило и этого. Согнувшись всем корпусом, и продолжая изрыгать из своего желудка, прямо на помост арены, все что там находилось, Сергей вдруг обмяк и рухнул, прямо в центр своей блевотины.

Как ни странно, находящийся за пределами арены фельдшер не стал дожидаться, а сразу же распахнув дверь, и выскочил на помост, сразу же начав производить какие-то действия с поверженным бойцом. Впрочем, и так было ясно, что тот вряд ли поднимется ближайшее время. Мгновением позже его загрузили на носилки и тут же уволокли прочь.

Дальнейшее вспоминается как в тумане. Распорядитель боев, что-то объявлял в мегафон, заставил поднять меня самого руку, как бы объявляя меня чемпионом, при этом оправдываясь, что опасается испачкать себя тем, что находится сейчас на мне. Тем самым вызвав смех в зале. Потом ко мне подошли два солдатика, и держа меня под руки, вывели с арены, отведя в душевую комнату при раздевалке, и оставив под струями воды. Именно там я и начал приходить в себя. После, долгое время, смывал с себя все эти запахи, и ошметки пищи и чего-то еще, и наконец выйдя из душевой, оделся в чистое и отбыл в казарму. Меня никто не трогал и даже не пытался заговорить. Стоило появиться в казарме, как обычный дневной гул, царящий там, тут же прекратился, или же я до того устал, что просто не слышал ничего. А стоило только моей голове коснуться подушки, как я сразу же вырубился и уснул.

Следующий день начался как обычно. Разве что сразу же после зарядки меня отправили в медсанчасть, где санинструктор долго обрабатывал мою физиономию какими-то мазями и йодом. Но, по его словам, я отделался довольно легко. Единственное рассечение нашлось в районе брови, да и то не нуждалось в особом внимании. Так помазав какой-то мазью, залепил пластырем, и на этом все закончилось. Синяки и ссадины, разумеется присутствовали в полной мере, но на них никто не обращал внимание. И вообще в местной санчасти, было два основных лекарственных средства — Йод и мазь Вишневского. А если ничего из этого не помогало, тогда отправляли в госпиталь. Хотя это случалось довольно редко. С моими противниками, было гораздо хуже. У Шади Муратова оказался сломанным нос, который уже вправили, и пара нижних ребер, на левом боку. Сейчас он уже вполне оклемался и в общем чувствует себя вполне нормально. Стоило мне спросить о Сергее, как санинструктор тут же зашипел, поднеся палец ко рту, а после придвинувшись ко мне прошептал, что ночью вызывали санитарный вертолет, и его отправили в окружной госпиталь, объявив о несчастном случае. Якобы упал со строительных лесов. Где они нашли эти строительные леса, было непонятно. Вдобавок ко всему ждут комиссию, у него в крови обнаружили какой-то наркотик. Одним словом, лучше о нем не спрашивать.

Тоже самое поведал мне и командир роты. Точнее сказать, приказал забыть о вчерашнем дне, и уж тем более о Сергее Калашникове. Тем более что он относится к группе электриков, во время работы, со мною как бы не должен был пересекаться. Потом, все же поздравил меня с победой, и сказал, что сегодня у меня выходной, никто меня трогать не будет, а с завтрашнего дня, я сажусь за руль отремонтированного мною грузовика, и перехожу в распоряжение прапорщика Диденко, начальника Бетонного-Растворного узла.

Правда перед тем как отправить меня, все же поинтересовался.

— Ты, не замечал, Сергей перед боем ничего не принимал?

Скрывать это сейчас, когда в крови, по словам санинструктора, уже был обнаружен наркотик, не было никакого резона. К тому же я еще не до конца отошел от вчерашнего дня, и потому, ответил, что Сергей в общем-то и не скрывал этого.

— Я, когда зашел в раздевалку после боя с Шади, он как раз достал какой-то пузырек, и сказав, что это «Озверин», как из мультика про кота Леопольда, выпил ее.

— Скотина! — командир выругался матом. — Пусть только появится в части, я ему покажу Кузькину мать, все мультики разом забудет. Все свободен!

До обеда я просидел в Ленинской комнате, смотря вести с полей по телевизору, и листая старые подшивки газет, потом пообедав отправился в гараж. Здесь, подняв кабину, промыл двигатель, еще раз проверил все узлы, начал наводить порядок в самой кабине. Тут меня и застал прапорщик Голованов.

— И что тебе не сидится?

— Завтра, как бы на работу, не хочется опозориться в первый же день, да и скучно там в казарме.

— Ну, тогда ладно.

Ближе к ужину освободился, сходил поел, и вернулся в казарму. Что интересно с этого дня, я хоть и продолжил считаться молодым, но меня уже не трогали. Теперь, вся моя молодость заключалась только в том, что во время генеральной уборки по воскресеньям, я как и вся остальная молодежь, натирал щеткой с мылом полы, и вымывал их водой. По здешним порядкам этим занимались только те, кто не прослужил года. После того, как тебя принимали в черпаки, отбивая зад, тяжелыми алюминиевыми черпаками, которыми разливают суп по мискам из солдатского бачка, вместо щетки и половой тряпки, тебе выручался веник, и влажная тряпка. С этого момента, ты только подметал и протирал пыль на тумбочках, койках и подоконниках. С полутора лет, после перехода в «деды» твоей обязанностью становилось руководство генеральной уборкой, хотя, чаще всего этим занимались командиры отделений, а «старичье» появлялось в казарме, только если здесь присутствовало начальство.

Остальные заморочки, и развлечения «дедушек» теперь обходили меня стороной. Какой-то молодой, попытался возмутиться, мол одного призыва, а его никто не трогает. Но ему сразу же объяснили, мол хочешь жить так же подойди к ротному скажи, что хочешь выйти на арену. Выйдешь там победителем, займешь такое же положение, как и Семен. А до тех пор держи язык за зубами, раз не можешь за себя постоять. На этом все и успокоилось.

Глава 4

4

Уже на следующий день, я перешел в распоряжение прапорщика Диденко, своего земляка. Оказалось, что работа за рулем грузовика, не просто облегчение по службе, но и достаточно выгодная должность. Как минимум каждый пятый грузовик, отправлялся мимо стройки народного хозяйства в частный сектор. У меня в машине лежал путевой лист, в котором в случае остановки автомобиля милицией, нужно было вписать соответствующий адрес, который мне сообщали перед выездом. Впрочем, за все время, такого не произошло ни разу. Да и по сути ГАИ, обращало на военный грузовик внимание, если тот создавал аварийную обстановку, или же сам попадал в аварию. Во всех остальных случаях, я был им не интересен. В городе хоть и имелась Военизированная Автоинспекция, но на дорогах они появлялись довольно редко.

Разумеется, основную часть суммы, за проданный налево бетон, получал кто-то другой, но и мне с каждого рейса, что-то доставалось. Причем, если основная «зарплата» шла на лицевой счет, то подобные рейсы всегда оплачивались наличкой. Деньги с лицевого счета, можно было получить только после демобилизации, и если не было никаких залетов, то в итоге там набегала, довольно приличная сумма, в зависимости от должности. Например, работая на БРУ, начислялось полтора рубля в смену. Мало? Конечно мало, но считалось, что служащий сам оплачивает свое жилье, питание, обмундирование и все остальное. Плюс каждый месяц выдавалось на руки от трех рублей восьмидесяти копеек — рядовому, на рубль больше ефрейтору, на два — сержанту, ну и так далее. И поэтому полтора рубля, это та сумма, что оставалась после всех подобных издержек. Я хоть и не курящий, но иногда хочется, что-то сладенького, вкусненького, да сидеть весь день за рулем, тоже далеко не райская жизнь, хотя все же полегче чем, работать на бетоне. Поэтому выдаваемую раз в месяц «зряплату» пускал на покупку конфет, чая и пряников. Даже по совету одного из умных приятелей, сделал кипятильник, работающий от бортовой сети. В роте, как раз сгорел очередной утюг, разобрав который, смог разжиться спиралью, а заодно и шнуром. Розетка, пусть и несколько иного стандарта, в кабине имелась. В итоге получился довольно интересный кипятильник, разогревающий кружку воды за три с половиной минуты.

С другой стороны, даже начисления равные полутора рублям в смену, давали в итоге тридцать рублей в месяц, а за два года сумма теоретически переваливала за семь сотен. И когда такой солдатик, предвкушающе смотрел на скорый дембель, и то, что вернувшись домой, этих денег хватит как минимум на ИЖака, вдруг при увольнении оказывалось что он получит едва ли половину. Сразу же возникал вопрос, почему?

— А помнишь, ты за нарушение дисциплины попал на гауптвахту, где отбывал наказание, в семь суток ареста. Пятьдесят рублей в сутки — штраф, не считая содержания на гауптвахте. В январе 19** года, при уборке снега сломал лопату, кто будет возмещать ущерб? Покрытие ущерба — три рубля двадцать семь копеек за черенок. И так далее по всем случаям нарушений.

И таких штрафов, и нарушений, за все время службы набегает, ой как много, в итоге, в лучшем случае, демобилизованный приезжает домой с сотней, а то и меньше. Хорошо хоть должником, не оказывается. Здесь вам, не там, за все нужно платить. Поэтому «теоретический счет» — это конечно радует, но лучше рубль в руках, чем красивая цифра на бумаге.

Лето пролетело как один день, и по осени, я вытерпел свое, получив возведение в «гордое звание» — черпак, получив от каждого деда напутствие равное двенадцати ударам того самого черпака, по ягодицам, и уже задумывался о том, что служить с каждым днем становится все меньше и меньше, а мой счет в сберегательной кассе, перевалил уже за пять сотен. В отличии от лицевого счета, оттуда деньги не заберут. Будущее рисовалась во вполне радужных красках. На мотоцикл по дембелю, я конечно не рассчитывал, а вот обставить комнату в общежитии, которая как-бы числились за мною, очень даже было возможно.

С Шади Муратовым, мы можно сказать если не подружились, то вполне дружелюбно раскланивались при встрече. Никакой личной неприязни, с того момента не оставалось. Просто я, оказался более подготовлен вот и все. К тому же мы, почти земляки, тот же Таджикистан, начинается на окраине Самарканда, то есть совсем рядом. Тут же, как водится, нашлись общие знакомые. Поэтому никаких обид не было. А то, что он выкрикивал всякие гадости в мой адрес. Бывает, на меня-то они все рано не подействовали. Так что, по большому счету он скорее подбадривал этим самого себя.

Сергей, так и не появился в части после окружного госпиталя. Слышал, что его после перевели в наркологический диспансер, а уже оттуда, отправили на гражданку, и вроде бы даже с инвалидностью. Но тут он скорее сам виноват. Из-за этого у нашего ротного, в какой-то момент, вдруг исчезла одна звездочка на погонах. То есть его разжаловали до старшего лейтенанта. Правда ненадолго, уже через пару месяцев звездочка вернулась обратно, но стоило в роте обнаружится хотя бы одному пьянице, как его тут же отправляли на губу, а если это не действовало принимали и более жесткие меры.

К осени, уволилось сразу трое водителей, и арена заиграла новыми красками. Так-то она работала, как говорится, и в «межсезонье», но выходили на нее или залетчики, или просто желающие, что-то поиметь для себя. Меня не трогали, да и желания оказаться там еще раз, у меня, как-то не возникало. В начале сентября, вновь уволились пара водителей, и новая смена молодых, всеми силами стремилась попасть за руль. Все говорило о том, что очень скоро объявят очередной конкурс претендентов. И вроде бы собирались это вот-вот организовать, но ближе к ноябрьским праздникам, в части появилась комиссия, как передавали шепотом из особого отдела, центрального округа Сибири.

Было вполне естественным, что все конкурсы сразу же были отменены, арена разобрана, унесена подальше с глаз, а батальон, занимался только работами на вверенном участке строительства Северореченского Нефтеперерабатывающего завода. Все службы, ощутимо лихорадило проводимой проверкой, и все от рядового до командира батальона, никак не могли дождаться того момента, когда наконец проверяющие насытятся «кровью», и смоются с глаз долой.

Вообще-то четвертое ноября, было воскресеньем. Но из-за того, что праздники выпадали на рабочие дни, то воскресенье было объявлено рабочим. Стоило мне появиться возле Бетонного узла, как, меня неожиданно вызвал, прапорщик Диденко. Так-то он редко появлялся на Бетонно-Растворном узле, предпочитая руководить работой из кабинета в домике мастеров. Обычно появлялся по утрам, раздавал наряды, путевки и исчезал до следующего дня. Если появлялся калым, то есть нужно было отвезти машину другую по адресам, мне просто давалась команда, и на этом все завершалось. Денег за груз я все рано не видел, а в конце недели, прапорщик выдавал набравшуюся сумму за все рейсы, что произошли за прошедшую неделю, и такой порядок, меня в общем-то вполне устраивал.

В этот раз, он появился утром, объявил, что первая бетономешалка встает на профилактику, а растворный узел будет обслуживать только миксеры. Два освободившихся грузовика были отправлены в распоряжение начальника материального склада, для перевозки каких-то грузов, а меня он вызвал в кабинет. И вот здесь то его первый вопрос меня и очень сильно огорошил.

— Скажи, Семен, у тебя есть желание выйти еще раз на арену?

— Зачем? — удивленно воскликнул я. — МАЗ, я заработал честно, меня он вполне устраивает, или появились какие-то претенденты на него?

— Претенденты были всегда, но дело не в этом. Один уважаемый в городе человек, выразил сожаление, что с прошлой осени, на арене стало чересчур скучно, ни разу не появился победитель, прошлых боев. И это, делает выступления на ринге, несколько пресными. Другими словами, тебя хотят увидеть вновь. То есть как только уедут проверяющие, тебе или объявят, что на твой грузовик появился новый претендент, и нужно отстоять свое право работы на нем, или же подложат какую-то подляну, и поставят перед выбором. Или ты выходишь на арену, или отправляешься на губу, а то и в Дисбат.

— Беспредел какой-то.

— А ты как хотел? Это стройбат.

— И что же делать?

— Есть один вариант. У подполковника Половцева, выбыл из строя водитель. И ему срочно требуется шофер, который доставит его, и других членов находящейся в батальоне комиссии домой. Ну, пока его водитель лежит в местной санчасти с переломом ноги. Ну, да ты наверняка знаешь о том случае.

Об этом знал не только я, но и весь батальон, и до сих пор пересказывали со смехом и новыми подробностями. Подполковник Половцев, с комиссией прибыл к нам в батальон на двух автомобилях. УАЗ-469 и штабном УАЗ-452. Водителем 469-го, оказался молодой тщедушный пацан. Во время комиссии автомашины были не нужны, и им выделили места в гараже. Водитель командира, перед заездом в бокс, вышел из автомобиля, и вдруг его облаяла местная шавка, подкармливаемая местными солдатиками. В общем-то безобидная мелкая собачонка, непонятной породы, но по иронии судьбы, обладающая «собачьим басом», если можно так выразиться. Одним словом, солдатик, услышав грозный лай, донесшийся до него, бросился со всех ног, и поскользнувшись на только, что замерзшей луже, рухнул в канаву, ту самую, куда сливали отработанное масло, и мало того, что извазюкался с головы до ног, так еще и заработал сотрясение мозга и перелом голеностопа. Больше всего он удивился, когда увидел саму собачонку, которая его так напугала. И сейчас, он лежал в местной санчасти с гипсом и перевязанной головой, и соответственно ни о какой поездке обратно, не было и речи.

— Так вот, сегодня, было объявлено, что комиссия заканчивает свою работу, и завтра утром, вроде бы должна выехать в дорогу. Вначале сошлись на этом, но после, выяснилось, что начальнику до седьмого ноября, нужно успеть сдать отчеты, и комиссия должна выехать сегодня после обеда. Лейтенанту Грачеву, было поручено найти водителя с категорией «Б». Выписать на него командировочное удостоверение, и отправить в рейс, вместо раненного бойца. Кто у нас, из свободных водил на сегодняшний день, имеет права этой категории не подскажешь?

— Ну Сергей, вроде. Из молодых. Он как раз безлошадный.

— А как его фамилия?

Моему удивлению не было предела. В роте действительно появился мой однофамилец. Мало того Его инициалы, совпадали с моими. Но я был Семен Альбертович, а он Сергей Александрович.

— Короче, парень. Вот твой чемодан. — прапорщик Диденко пнул ногой, и мой чемоданчик, выполз из-под стола. — Надеюсь в роте, у тебя не осталось ничего такого, чем ты особенно дорожишь. Военный, комсомольский билеты и права, надеюсь у тебя с собой?

— Разумеется. Разве что зубная щетка и бритва, в тумбочке у кровати.

— Новую купишь. Вот кстати тебе расчет за эту неделю. — Прапорщик положил на стол два червонца. — Сейчас подхватываешь этот чемоданчик, и кругами, но как можно быстрее, бежишь шестому боксу, где находится УАЗик подполковника, находишь там лейтенанта Грачева, он должен вручить тебе командировочное предписание и провести инструктаж. Дальше делаешь то, что он прикажет, ясно?

— Так точно. А вам за это ничего не будет?

— А, я, тут причем? Отправлял тебя Грачев. А то что он не знает разницы между тобой и рядовым Вагнером, не мои проблемы. Он в части всего второй месяц, откуда ему известны все наши расклады? И мой тебе совет, попытайся или задержаться там в Южносибирске, как можно дольше, или постарайся понравиться подполковнику Половцеву так, чтобы он предложил тебе остаться дослуживать там. Конечно это отберет твой доход, на леваках, зато сохранит здоровье. Был бы ты кем-то со стороны, я бы и пальцем не пошевелил. А так получается, что мы из одной семьи, большой, приютской, но семьи. Давай беги. Все начальство сейчас на собрании кроме лейтенанта, так, что есть возможность прошмыгнуть незамеченным. Но собрание вот-вот завершится. Вперед, и не поминай лихом.

Стоило мне появиться у боксов, как на меня налетел взъерошенный лейтенант.

— Где ты блудишь, я уже трижды за тобой посылал! Короче, вот путевка, вот командировочное удостоверение, отправляешься, на неделю. Возвращаться скорее всего придется общественным транспортом, требуй, чтобы выдали проездные документы. Деньги то хоть есть, а то касса сейчас закрыта.

— Да, все в порядке.

Вот и хорошо. Если что, по возвращении тебе заплатят недостающее. Машина проверена, заправлена под пробку, оба бака, так что тебе должно хватить топлива на большую часть маршрута, если нет, вот талоны на сто литров, когда вернешься обратно отдашь их мне, или же квитанции если придется заправить автомашину. В общем не маленький, разберешься.

Лейтенант взглянул на часы. И в это время раздался телефонный звонок.

— Лейтенант Грачев, у аппарата. Так точно, все готово, через минуту машина будет подана. Есть!

— Все, давай бегом, собрание закончилось, они уже выходят.

Я, закинул свой чемоданчик в задний отсек, сел в кабину, козлик уже стоял с работающим двигателем, так что прогревать его было не нужно. Минуту послушав как работает мотор, я воткнул передачу и выехал из бокса. Едва я появился перед зданием штаба, как оттуда высыпали офицеры. Я тут же выскочил из кабины, перешел на другую сторону, и дождавшись приходя офицера, открыл перед ним дверцу, и доложил.

— Товарищ подполковник. Ефрейтор Вагнер. Автомобиль заправлен, проверен и готов к выезду.

— Ну что же, товарищ ефрейтор, поехали. — произнес он, усаживаясь на переднее сидение.

Я перебрался за руль, дождался, когда в уазик сядут еще два офицера, и услышав команду: — «Трогай». Нажал газ, и машина покатила на выезд из части. Уже пересекая линию ворот, вдруг поймал изумленный взгляд нашего командира роты, который явно узнал меня, и очень был этому удивлен. Впрочем, сейчас уже было поздно что-то менять, и поэтому никаких действий с его стороны не последовало. Но мне почему-то подумалось, что лейтенанта Грачева ждет очень неприятный разговор, если не сказать большего. Впрочем, это были уже не мои проблемы. Я же, держась за баранку и вглядываясь вперед, лихорадочно размышлял о том, что же такого я должен сделать, чтобы мне предложили остаться в головном полку. Пусть даже не в качестве водителя, или хотя бы организовать дело так, чтобы как можно дольше задержаться там.

Некоторое время, ехали молча. Потом сидевший рядом со мной подполковник произнес.

— Ну, что молчишь? Рассказывай.

Поняв, что обращаются ко мне спросил.

— Что именно вас интересует?

— Все. С самого начала и до сегодняшнего дня.

— С начала? — Почему-то в голову пришла шальная мысль, пошутить. Просто вспомнился старый анекдот, и очень захотелось его повторить, ну не убьют же меня за это.

— В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет…

Большего я сказать не успел, потому что в салоне раздался такой хохот, что я едва смог удержать руль в своих руках. Честно говоря, кроме этих строк, я ничего не помнил. Просто однажды мне попался в руки «Ветхий завет» и я хотел было его прочесть, но едва прочел эти строки, как получил такую оплеуху, что строки, сами собой, намертво въелись в мою память, а я еще отхватил пару нарядов от воспитателя, за то, что беру в руки то, что мне не положено. Хотя воспитатель был конечно неправ, хотя бы потому, что сам отправил меня убрать комнату отдыха. И то, что он оставил на тумбочке библию, чисто его промах.

Все это, я чуть позже озвучил вслух, когда у меня спросили, откуда я знаю эти строки. Заодно рассказал и о своей жизни, в приюте. Рассказ затянулся на добрые полчаса, если не больше, но в принципе скрывать мне было нечего, да и мой рассказ, позволил отвлечься от моих дум, и поэтому, я постарался выложить все что знал и помнил. И закончил тем, что после призыва на службу сел на грузовик, и до этого дня возил на нем всего что прикажут, чаще всего бетон.

* * *

Интерлюдия.

— Ты, кого отправил скотина. Я что тебе приказал?

— Кого было приказано, того и отправил.

Лейтенант открыл папку и показал служебную записку, где было указано С. А. Вагнер. Водитель, категории «Б».

— А допереть, что С. А. это молодой «безлошадный» воин ума не хватило? Обязательно было, с грузовика человека дергать, когда в роте солдатик бездельничает, с такой же фамилией? А кого мне сейчас на арену выпускать, ты подумал? Как ставки делать он первый, а как подумать, хрен кого найдешь. А за него Петр Иванович просил, как мне теперь оправдываться, тебя на арену выталкивать?

— Откуда мне знать, ваши расклады? Вы дали мне служебную записку, я спросил, кто такой Вагнер, мне на него и указали. Тем более что бетономешалка встала на ремонт, я и подумал, что раз человек освободился, вы и хотите его отправить, чтобы не бездельничал. Да и судя по всему, он гораздо опытнее только что призвавшегося солдата. Чтобы не опозориться ненароком.

— Подумал он, блин! Такое мероприятие испоганил. А мне теперь, как оправдываться. Учти, если не вернется обратно в часть, сам на арену пойдешь, скотина!

— А, куда он денется? Если только сбежит.

— На Кудыкину гору, блин! Все свободен!

* * *

Дорога была не сказать, что идеальной, все же мы находились в Сибири, и на дороге уже лежал, вполне накатанный снежный покров, местами правда проступало асфальтовое покрытие, хотя довольно редко, да и сам асфальт, оставлял желать лучшего. Впрочем, торопиться было некуда, да и за нами плелась вторая машина, поэтому приходилось притормаживать, подстраиваясь по ее скорость. Но в общем около пятидесяти километров в час, я все-таки выдавал, да и меня в общем никто не подталкивал, наоборот посмотрев на мое вождение, и выслушав мой рассказ, подполковник прикрыл глаза и задремал. Правда тут же встрепенулся и произнес.

— Доедешь до развилки, на Южносибирск, не сворачивай. Нам прямо до поселка Головешкино. На въезде скажешь, я покажу куда ехать дальше. Рули, я пока подремлю.

За шесть часов добрались до поселка. Правда, чуть позже выяснилось, что следовавший за нами уазик, свернул на трассе на Качалинск, или куда-то еще, но судя по виду подполковника, он об этом прекрасно знал, поэтому никаких вопросов не последовало. Мы же доехали до местного военкомата. Один из офицеров выскочил из машины, и пока решал какие-то там вопросы, остальные топтались возле автомобиля. Я же, чтобы не терять времени, тут же залез под капот, посмотреть, что там творится. Увидев это, командир сразу же подошел ко мне спросив, что случилось.

— Да, все нормально, товарищ подполковник. Просто я сегодня впервые сел за руль этого автомобиля. И просто не знаю его особенностей. Вдруг он масло кушает, как не в себя, или еще что. Лучше убедиться, что все в порядке, чем потом, кусать локти, застряв, где-то на дороге. Пока время есть, решил проверить.

Офицер услышав мой ответ кивнул, и отошел в сторону.

В общем было все нормально. Проверил уровень масла, воды, осмотрел двигатель, и решил, что так или иначе, до Южносибирска мы доберемся без проблем. А если что и не так, то, что-нибудь придумаю. Тем более, что в багажнике, еще когда только собирался на выезд, и укладывал туда свой чемодан, обнаружил и набор ключей, и запасную крышку трамблера, и десятилитровую канистру, с моторным маслом, и так кое-что по мелочи. Одним словом, найденное внушало надежду, что все будет в порядке, а если нет, то будет чем исправить.

Вскоре появился офицер, вдвоем похоже, местным военкомом, и под его руководством мы доехали до местной гостиницы. Там оформили три номера, один из которых, четырехместный, достался мне, хотя и ночевал в нем я в одиночку. Затем поужинали в буфете при гостинице, который еще работал. Потом я загнал машину во двор, захотел было слить воду из радиатора, но оказалось, что там был залит тосол, и поэтому, проверив все двери, я подхватил свой чемоданчик, и отправился в гостиницу. Оказалось, что в конце коридора здесь имеется даже душ с горячей водой. И хотя мыльно-рыльные принадлежности так и остались в моей прикроватной тумбочке, тем не менее, я с удовольствием помылся, или скорее, просто некоторое время, постоял под горячими струями воды, а затем вытерся местным вафельным полотенцем. И наконец оказался во вполне удобной койке, где сразу же уснул.

Глава 5

5

Утром меня разбудила горничная гостиницы, как и было сказано еще вчера. Быстренько приведя себя в порядок, сдал номер, и выскочил во двор. Быстренько проверив все что необходимо, завел двигатель и вскоре выехал со двора, поставив машину у входа в гостиницу. Впереди, предстоял пробег на расстояние более четырехсот километров, а топлива оставалось меньше одного бака. За вчерашний день ушло почти сорок пять литров. О чем я сразу и сообщил командиру, когда тот появился и спросил все ли в порядке.

— Талонами снабдили? — спросил он. — Значит, заедем на заправку.

Оказалось, что два офицера, которые всю дорогу сидели позади меня, сегодня отправятся Качалинск. Именно поэтому мы и заезжали в Головешкино, чтобы переночевав, утренним поездом отправиться куда нужно. А я с подполковником Половцевым, отправлюсь, как и говорилось ранее в Южносибирск. Загрузившись в автомобиль, доехали до местной станции, там взяли билеты, и пока дожидались поезда, я даже успел позавтракать в станционном буфете, и съездить на автозаправку. Вернувшись, доложил о прибытии, и практически сразу, мы отправились в дальнейший путь.

На этот раз командир устроился на заднем сидении сказав, что ему так удобнее, и попросил ехать поосторожнее, нужно позаниматься с бумагами. Разложив на заднем сидении целую стопку бумаг, что-то вполголоса ворчал про себя, перекладывая бумаги с места на место, пытался делать какие-то отметки в них, и ругался из-за отсутствия удобств. Видя, что ему не слишком удобно, рискнул предложить свой чемоданчик, вместо столика. Тот на мгновение задумался, а после воскликнул.

— А, давай попробуем.

Остановив машину, достал из задней части свой чемодан, и показал его командиру. Тот прикинул, и воскликнув: — «Сойдет!», устроил его себе на колени. Я вновь сел за руль и покатил дальше. Ближе к полудню, проехав большую половину пути добрались до поселка Тюкалички. Остановившись возле какой-то рабочей столовой, плотно пообедали, взяв по порции пельменей, и по стакану какао. Причем оплачивал все командир, и никаких возражений не принимал. Немного размялись, я проверил автомобиль, и сказал, что можно ехать дальше.

Подполковник вновь устроился на заднем сидении, правда на этот раз приняв расслабленную позу, и развалившись во всю длину дивана. Спустя, какое-то время произнес.

— А включи-ка ты, радио. Может, что интересное услышим.

До этого момента ехали в тишине. Радиоприемник установленный в автомобиле, имел какой-то совсем уж фантастический вид. На диапазонах не имелось названий городов. Тот же УКВ-диапазон был раздвинут до десятки, хотя на обычных приемниках было представлено разве что два метра, растянутые по шкале. Имелось несколько дополнительных входов с обозначениями: микрофон, телефон, усилитель радиосигнала, постановщик помех. Все говорило о том, что это не просто радиоприемник, а самая настоящая радиостанция. Включив радиоприемник, я покрутил ручку настройки и вскоре к своему немалому удивлению поймал какую-то западную радиостанцию в УКВ-диапазоне. Как раз в этот момент выступал ансамбль «Бони М» со своей песней «Calendar Song». Стоило ей зазвучать как подполковник тут же произнес.

— Во, оставь ее. Поют хорошо, хотя и непонятно, о чем. Дочка у меня любит слушать их.

— Да, там все примитивно, просто перечисляют названия месяцев года с января по декабрь и все.

Офицер прислушался, и вскоре я увидел в зеркале его смущенную физиономию.

— Блин, и правда, а ты что знаешь английский?

— Нет, но, по-моему, название месяцев во всех языках звучат примерно одинаково.

Мы еще пару минут поговорили о творчестве «Бони М» о другой современной музыке, подполковник сокрушался, что современная молодежь слушает непонятно что. И если в том же «Бони М», или допустим «АББА», мелодия еще, как-то согласуется со словами, то взять тот же «Роллинг стоун» так там вообще одни шумы и крики и ничего вразумительного. Я по мере сил поддакивал офицеру, говоря, что тоже не слишком понимаю современные направления. Хотя с другой стороны, а кто мне их показывал. Наш приют был насквозь пропитан армейскими маршами и патриотическими выступлениями Кобзона, Шульженко, Зыкиной. Из всех громкоговорителей звучал «Синий платочек» «Река Волга», несколько разбавляли все это песни в исполнение Бернеса, хотя прорывался иногда Лещенко с Кобзоном и Хилем, но скорее случайно или с сугубо патриотической направленностью. Поэтому если я и слышал что-то современное, то совсем в этом не разбирался. Да и услышал впервые, наверное, уже в армии.

В какой-то момент, песни закончились, и диктор начал почти скороговоркой, что-то рассказывать.

— Ну, вот как всегда! — Воскликнул подполковник. — Стоит найти что-то музыкальное, как обязательно влезешь на новостной канал. И ладно бы, немчура, по-русски болтал, чтобы было понятно, а так лепечет не пойми, что, или что-то дельное говорит, или кого-то ругает.

— Он рассказывает, что Дюссельдорфе вот уже третий день не прекращается забастовка профсоюза водителей грузовиков. Требуют повышения тарифа на перевозки, на пятнадцать процентов. Из-за этого в некоторых магазинах ощущается нехватка, кое-каких продовольственных товаров.

— Ты, что знаешь немецкий, или просто решил пошутить? Хотя, стоп, ты же немец! Вагнер, ведь немецкая фамилия?

— Вообще-то я считаю себя русским. А фамилия… Просто, когда мамуля смылась из роддома, где бросила меня после рождения, то умудрилась в графе «мать» вписать имя моего гипотетического отца. Соответственно указав фамилию имя и отчество. Видимо воспользовалась тем, что паспортистка была из узбечек, а многие из них, и сейчас по-русски не слишком хорошо разговаривают. А лет десять-пятнадцать назад, так и вообще язык мало кто знал. Вот и вышло, что вместо матери, у меня записан отец. Соответственно и фамилия у меня — Вагнер, и даже настоящее отчество имеется, а не выдуманное в приюте. Только толку от того. Видел отца однажды, но похоже ему совершенно не интересен, не я ни наверное десяток других отпрысков от его развлечений, со студентками. А немецкий язык у нас преподавали в школе при приюте.

— Странно, — перебил меня попутчик, — Знаю я, как в наших школах, что-то преподают. Дочка вон десятый заканчивает, а по-английски, двух слов связать не может.

— В приюте, нельзя было плохо учиться. За «двойку» одного, отвечала вся группа. Поэтому хочешь не хочешь, а приходилось стараться. Да и потом, преподавали у нас были не гражданские, а отставники-офицеры. Майор Сергеев, что преподавал немецкий язык, он говорят даже в Нюрнбергском процессе участвовал в качестве переводчика, требовал и правильного произношения и знаний языка. Да и сам предмет он называл не иностранным языком, а — Языком Вероятного Противника. Поэтому учили его всерьез. Вот теперь знаю его, можно сказать свободно. Правда зачем он мне нужен не понимаю, разве, что переводить радиопередачи. Общаться-то практически не с кем.

«Твою мать!» — размышлял про себя подполковник Половцев, услышав слова своего шофера. — «Еще два месяца назад, кровь из носа требовался переводчик с немецкого, которого так и не прислали, хотя запрос ушел даже на Москву. И в итоге пришлось переводить документы, самому, ползая по словарю. В общем-то ничего секретного, гриф 'для служебного использования», и в тоже время, брать гражданского переводчика, не рекомендуется. И тут на тебе, берешь в качестве временного водителя обычного паренька из стройбата, и он влет тебе выдает перевод того, что говорит диктор немецкого радио, несмотря ни на какие помехи и скороговорку последнего. Машину знает хорошо, за время поездки, на каждой остановке, что-то смотрит проверят, подтягивает. Прежний хоть бы раз под капот заглянул, а этот постоянно там. Видно, что парень старательный.

Нет, я точно не отпущу этого пацана. Да и какая собственно разница, выздоровеет мой бывший водитель пусть там и дослуживает, сам виноват. Надо же, комнатной собачонки испугался. А Семен, уже показал себя достаточно аккуратным и знающим. И чтобы он там не говорил, про то, что считает себя русским, а его немецкая педантичность, аккуратность и обязательность просматриваются во всем. А главное знает свое место, и не лезет куда не надо. И в тоже время, может пошутить в нужное время. Надо брать. А то глядишь, подкинут какого-нибудь, охламона, вроде того же Сергеева, или опять потребуется какой-нибудь перевод, где я буду, кого искать? Один черт, его на подписки сажать с нашей службой, так почему бы не иметь при себе полезного человека, а не кого попало, только потому, что тот чей-то родственник?'

Очнувшись от своих дум, подполковник, произнес.

— Семен, ты как смотришь на то, если я оставлю тебя своим водителем?

Заданный мне вопрос, обрадовал меня до такой степени, что я едва удержал баранку автомобиля. Тут блин не знаешь, как напроситься на то, чтобы тебя оставили в головном полку хотя бы на время, и вдруг такое предложение. С другой стороны, и особенной радости показывать тоже не стоит. Мой собеседник профессионал, и стоит мне проколоться, вытянет всю подноготную с этими подпольными боями, и кто знает, во что это потом выльется. А с такими людьми что там присутствовали, лишнее слово может стоить жизни. А самое главное, если, что все свалят на меня. Мол не хотел выходить на арену, потому и сбежал в другой полк и проболтался. Нет, здесь ухо нужно держать востро.

— Честно говоря, такая служба мне нравится больше. Да и на этой машине и работать легче, чем на самосвале. И новые места можно посмотреть. Я и старался получить права, чтобы была возможность кататься по всей стране, нравится мне это. Вот только, я же просто в командировке.

— За это не беспокойся. Значит по приезду, оформляем обмен, А служить, кстати сколько тебе осталось?

— Год еще. Я прошлой осенью призывался.

— Вот и хорошо, меня это устраивает.

* * *

Войсковая часть, перед воротами которой мы остановились, ожидая пока нам откроют въезд, поразила с первых мгновений. Во-первых, огромным плакатом, на котором были изображены железнодорожные локомотивы и читалась надпись: «Гордись службой в железнодорожных войсках СССР» От неожиданности я даже воскликнул.

— Железнодорожные войска?

Командир сидящий уже рядом со мною, усмехнулся и произнес.

— Ну, да, есть тут такая организация. Но мы к ним не относимся, просто расквартированы на одной территории. Вообще-то это секрет, впрочем, завтра все равно все узнаешь. Мы называемся «В\Ч 550**» И занимаемся обеспечением военной безопасности войсковых частей Центрального округа. Что-то вроде особого отдела округа. Но я, тебе ничего не говорил.

Подполковник усмехнулся еще раз. Ворота наконец открылись, и офицер показал куда мне следует ехать. Войсковая часть оказалась на удивление очень большой. В ее центре находилось длинное пятиэтажное здание, в котором, на верхних этажах, располагались казармы, а на первом штаб и некоторые подсобные помещения. Кроме того, по территории были разбросаны другие здания, склады, гаражи, и что-то еще. Мы остановились у входа в штаб, и подполковник, приказав следовать за ним вошел в здание. Здесь, войдя в свой кабинет, он сразу же куда-то позвонил, вызвав какого-то старшину, и пока ожидали его прихода, предложил обустраиваться и готовиться с завтрашнего дня приступать к несению службы.

Прибывший по вызову, какой-то прапорщик, получил от Половцева мои документы и приказание поставить меня на довольствие, выделить койку в казарме, и внести в списки роты.

— С завтрашнего дня, младший сержант Вагнер, будет моим штатным водителем. Заодно подготовьте документ, на перевод рядового Сергеева в, в/ч 32054, в Северореченск. В данный момент он находится в санчасти этой войсковой части, и после выздоровления продолжит свою службу там. Завтра будет приказ по части о переводе Вагнера, и присвоении ему следующего звания. Ну, в общем сам знаешь Григорий Иванович, не мне тебя учить. И это, утром отправлять его не надо, я доберусь на дежурной машине, а вечером, уже сам покажу дорогу. Тем более ему еще кучу инструктажей завтра проходить, вещевое обмундирование сменить. Кроме того, что на нем, ничего нет, разве что бушлат. В общем занимайтесь.

И я в сопровождении старшины, отправился исполнять предписание. В первую очередь, мы вышли на стоянку, где я вновь оказался за рулем, а старшина, показал мне бокс, который был закреплен за, теперь уже моим автомобилем. И после того, как я его туда поставил, мы отправились в казарму. Оказалось, что казарма нашей роты находится под самой крышей, пятиэтажного здания. Для спальных помещений роты было выделено четыре довольно просторных комнаты, по одной на каждый взвод. Честно говоря, количество коек меня удивило. Оно никак не согласовывалось с ротным составом. Впрочем, спрашивать я не стал. Решив, если что меня просветят. Просто вспомнил как командир обозначил задачи нашей войсковой части, и подумал, что излишнее любопытстве здесь может сильно повредить здоровью.

Кроме этих комнат, на этаже имелась так называемая Ленинская комната со столами и телевизором, причем цветным, бытовая с несколькими зеркалами и с гладильными досками, туалет и сушилка, где можно было высушить свое постиранное обмундирование вдвое быстрее. В самом конце, располагалась каптерка старшины роты, и две совмещенные комнаты, ротной канцелярии.

Что же касается состава роты, как оказалось, это не такой уж и большой секрет, и кому нужно об этом знают. Среди тех «кому нужно» оказался и я. Меня тут же просветили, что эти комнаты, предназначены для срочнослужащих, которые в основном выступают в роли водителей, механиков, и радистов, и некоторых других специалистов, требующихся для несения службы. Остальной состав роты, состоит из сверхсрочнослужащих, прапорщиков и офицеров, которые квартируют в городе.

Кстати в мои основные обязанности, как раз и будет входить обслуживание потребностей подполковника Половцева, который является заместителем командира, нашей войсковой части. Именно войсковой части, командиром роты, выступает капитан Крупицын. И одной ротой состав нашей части не ограничивается, вот только кто именно служит в другом подразделении, и насколько оно велико, интересоваться не приветствуется. Мои же обязанности в основном, они будут заключаться в доставке офицера утром на территорию части, а вечером домой. Если понадобится что-то еще, мне все расскажут и покажут. То есть командировки по всему центральному округу, довольно частое явление, и кататься придется постоянно.

Пока же, меня приписали к первому взводу, выделили койку в одной из комнат, и показали расположение остальных комнат нашей «казармы». После чего мы отправились в каптерку старшины, где он долго расспрашивал меня, о предыдущем месте моей службы. Заодно рассказал ему и о том несчастном случае, что произошел с бывшим водителем командира. На что старшина, просто отмахнулся.

— Сергеев, всегда был немного неуклюж. Я удивляюсь как он вообще попал в нашу роту. Впрочем, это не мое дело, но я даже в какой-то степени рад, что он больше не появится у нас в части. Одни проблемы от него были.

Кстати оказалось, что в наряды и караулы водители первого и второго взводов не привлекаются. Наряды по роте закрывают бойцы четвертого взвода, а в караул по части, наша рота не ходит. Разве что иногда могут отправить в патрулирование по городу, но чаще всего это происходит в честь приезда какого-нибудь руководителя, или же как усиление в канун праздников. И то, скорее в мобильный патруль. Старшина выдал мне тесьму для лычек, и предложил, навести порядок на погонах. Приказ будет уже завтра, но будет правильно если ты подготовишь форму заранее. Кстати оказалось, что мне предстоит еще дополучить полушерстяное обмундирование для повседневного ношения, парадную форму и шинель. Так где я служил раньше, выдавали только ватную куртку, шинель нам не полагалась.

— Кстати, ты стрелять-то умеешь?

— В приюте стрелял пару раз из автомата. А в части, только чистил карабин. Да и насколько я помню он был охолощенный. В стройбате оружие не выдают.

— Вот еще одна проблема, у нас с этим строго. Ну да ладно, после выхода приказа мы это исправим.

— А в чем, проблема-то?

— Ты в первом взводе, и по штатному расписанию, во время выезда в командировку, тебе положено иметь при себе оружие. Не каждый раз, но иногда такое случается. Чаще всего это пистолет Макарова, а чтобы его получить, нужно сдать нормативы. С автоматом сложнее, нужно выезжать на стрельбище, с пистолетом проще, на территории имеется тир. Впрочем, все это после праздников.

Прапорщик, посмотрел на часы.

— Пойдем, сейчас будет построение свободного состава и отправка на обед. Первый взвод как правило находится на выезде, и потому, посещает столовую самостоятельно, по мере возможности. Причем, если ты даже задержался по службе допоздна, пока столовая не закрылась, для тебя всегда найдется дежурное блюдо. Но сегодня у тебя первый день службы, поэтому пойдем представлю тебя роте.

На центральном проходе, уже выстраивались местные солдатики. Мы со старшиной вышли из каптерки, и старшина представил меня личному составу.

— Сержант Вагнер. Точнее пока еще ефрейтор, но завтра будет приказ, прошу любить и жаловать. Встань в строй. Направо, шагом марш.

Столовая размещалась на первом этаже здания. Пришлось спуститься во двор, пройти вдоль здания, и вновь войти в него с другого входа, с южной стороны. Столовая была просто огромна. Оказалось, что в ней одновременно обедают больше пятисот человек личного состава полка, при котором расквартирована наша рота, и вдобавок ко всему, отдельный усиленный взвод связи, с приданными ему двумя отделениями химической защиты. Для нашей роты, было выделено четыре стола в глубине помещения, неподалеку от раздачи. И вскоре я уже сидел за столом, и поглощал причитающийся мне ужин.

После ужина, вновь поднялся в казарму, и занялся как сказал старшина, приведением в порядок, собственной формы. Хотя всей формы-то и было, только повседневное хлопчатобумажное обмундирование, выданное еще в Северореченске. Завтра выйдет приказ о переводе меня в эту часть, и придется поработать белошвейкой, пришивая погоны, петлицы, лычки. Одним словом, скучать не придется. Мало того еще наверняка нервы потреплют, как это обычно бывает. Закончив с подшивкой вышел в казарму, познакомился с парнями, узнал местные порядки. Кстати выяснилось, что даже за легкий намек на дедовщину, здесь сразу же отправляют на губу, а после переводят во вспомогательный взвод. Причем, там тоже дедовщина находится под строжайшим запретом. При повторном замечании в железнодорожные войска, причем не здесь в Южносибирске, а где-то на периферии. Говорят там вообще жуть.

— Мы все здесь, можно сказать на привилегированном положении, поэтому, забудь, то что было в стройбате. Здесь все иначе.

Как оказалось, порядок в казарме роты, обеспечивает как раз четвертый взвод. За исключением, пожалуй, выходных дней, и то если моему начальству, не приспичит куда-то отправиться. Чаще всего, так и бывает, особенно в летнее время. Зимой реже, поэтому водители первого взвода, принимают участие только в генеральной уборке, все остальное время, заняты разъездами. У нас даже распорядок дня, несколько иной, чем в остальных взводах, и в полку, к которому мы прикомандированы. Но парни из четвертого взвода не жалуются, не так уж и сложно помахать швабрами, наводя порядок, зато в сравнении с железнодорожниками у нас и нормы выше, и служба легче.

— Ты бы видел как здесь в карауле по части зимой стоят, на вышках, в метель. А у нас лафа наряд только по роте, раз в трое суток, и наведение порядка. Все. А если ты не на службе, без проблем у увольнение в выходной день. А тут за забором районный клуб с кино и танцами, а чуть дальше центральный рынок. Одним словом жить можно.

Если отбой у всех в двадцать три часа, а подъем в семь, то у нас отбой на час раньше, как и подъем. Все из-за того, что в семь часов, я буду обязан выгнать машину из бокса, предварительно проверив, все что необходимо, и отправиться в город, к месту жительства своего командира, и доставить его, или в часть, или туда, куда он прикажет. Тоже самое происходит и вечером, после окончания рабочего дня мне везти командира домой. И только после этого я могу вернуться в роту и заниматься своими делами. Одним словом, предстоит довольно насыщенная жизнь.

Глава 6

6

Следующий день, действительно оказался суматошным. С самого утра, едва успев позавтракать, как тут же был вызван в кабинет местного «молчи-молчи», как обычно называют представителей особого отдела. Хотя с другой стороны, у нас вся часть относится к этому самому, особому, поэтому трудно сказать кто из них самый особый. Так или иначе, со мною был проведен подробный инструктаж, касающийся того, что можно, а что нельзя делать в нашей «организации». По сути выходило, что можно осторожно, через раз дышать, внимательно оглядываясь по сторонам, молчать и больше слушать, и то, только то, что касается непосредственно тебя, а единственные дозволенные речи, вполне укладывались в несколько уставных слов и выражений. Таких как: «Есть», «Разрешите выполнять» и «Так точно». Все остальное делается молча, бегом, и без лишних слов и пререканий.

Поставил свою подпись, как минимум в трех документах о неразглашении, и в двух обязательствах. И на мои попытки, как-то отбрехаться от этого, услышал целую лекцию о том, что это не доносительство, а долг и почетная обязанность каждого советского человека, строителя коммунизма. Честно говоря, я скорее испугался того, что меня отправят обратно в стройбат. А то, что «доносить-не-доносить», никогда не был стукачом, а все эти высокопарные слова, просто слова. На всякий случай, под всеми документами ставил какую-то левую закорючку, а расшифровку писал печатными буквами, чертежным шрифтом. Прокатило влет, еще и похвалили за хороший почерк.

Потом был забег по складам. Получил полушерстянное обмундирование, парадку, шинель, юфтевые сапоги, и целую стопку погон с петлицами. Особенно удивило отношение складского старшины к моей форменной шапке, и ремню.

— Это что за чудо? — Воскликнул он, увидев то, что находится на моей голове, и чем я опоясываюсь. — Сейчас же выброси эту каку, и не позорься. У нас такое не носят, даже в железнодорожном полку.

Ну, а что вы хотели от стройбата, подумал я меняя выданный мне там головной убор, на нормальную пыжиковую шапку, а брезентовый окрашенный чуть ли не суриком ремень, на настоящий кожаный. Одним словом, к обеду мне выдали все, что положено и отправили в полковую швейную мастерскую. Оказалось, что здесь имеется и такая. Правда последняя обслуживала в основном офицеров и прапорщиков, но и для нашей роты сделали исключение. Все-таки, в хозяйственных работах, мы участие практически не принимаем, а вот сопровождать офицеров приходится постоянно, и нужно всегда выглядеть безукоризненно. Там пожилая женщина, сидящая возле швейной машинки, отправила меня покурить, а сама в мое отсутствие почти моментально и идеально ровно, можно сказать точно по уставу, приторочила ко всей принесенной форме погоны, лычки, и петлицы. Это было так неожиданно, что я ни слова не говоря сорвался со своего места, добежал до солдатского буфета, и купил самую большую шоколадку, которая там продавалась. Увидев мой презент, та вначале, начала отказываться, говоря, что это как бы ее обязанность, но в итоге сдалась, и приняла мой подарок, предложив заходить в любое время, если что понадобится, и даже подсказала мне, что здесь можно всегда найти подшивочный материал, на подворотничок.

Вернувшись в роту, около часа, приводил форму в порядок, разглаживая утюгом все складки, появившиеся от долгого лежания на складах. Но уже к обеду, отправился в столовую, в полной форме, как и было положено по уставу. Вернувшись после обеда в роту, едва приземлил свой зад на табурет, как услышал возглас старшины.

— И, что ты сидишь? Заняться нечем? Пойдем я тебе расскажу, чем должен заниматься личный водитель в свободное от поездок время.

Тут мне популярно объяснили. Что в свободное время, я обязан находиться не в казарме, а возле своего служебного места. Короче говоря, или в боксе, занимаясь профилактическими работами с автомобилем, или на стоянке служебных автомобилей, у входа в штаб, ожидая приказания командира. Но скорее именно в боксе, куда старшина меня тут же и сопроводил, приказав попутно взять с собою и выданный комбинезон. Но прежде чем отправиться в бокс, зашли в один из кабинетов, где старшина представил меня очередному прапорщику, который как оказалось заведовал всеми передвижениями автомобилей нашей части. Он посмотрел мои права, записал мои данные в журнал, и выдал пропуск, который я должен буду укрепить на правую сторону лобового стекла. Снимать его оттуда запрещено. Сей пропуск, был необходим для выезда и въезда, на территорию полка. Прочитав его, я удивленно вздрогнул. Чем-то он напоминал мне ту бумагу, которую выдали Йогану Вайсу из кинофильма «Щит и Меч». Согласно этому пропуску, я мог выезжать и возвращаться на территорию полка, в любое время суток, с сопровождающим, или в одиночку, а также двигаться в любом направлении по любым дорогам Центрального Военного округа.

— Ты понял, ответственность, возложенную на тебя? Учти, выйти из доверия, у нас очень просто. Одно замечание, и отправишься обратно. Надеюсь ты достаточно взрослый парень, чтобы понимать это.

На всякий случай спросил о путевом листе. Оказывается, конкретно на мой автомобиль, для поездок по городу, он не выдается. При выезде с территории, дежурный по части, заносит в журнал время выезда и указывает номер моего пропуска. Тоже самое делается и по возвращении. Фактически выданный пропуск, содержит все мои данные и служит своего рода разрешительным документом, для передвижения, не только по Южносибирску, но и по другим городам Центрального округа. Хотя если я отправляюсь в командировку, то путевой лист все же выдают. Но скорее для того, чтобы учесть все мои передвижения, и по нему списывают потраченное топливо. В этот раз, пока мы добирались от места моей прежней службы и до конечной точки, этим занимался мой командир, потому что путевка была выдана на прежнего водителя. Теперь буду заниматься я.

Оказалось, что в боксе, имеется небольшая конторка, которая зовется комнатой отдыха. Правда она была до того крохотной, что в ней уместился всего лишь письменный стол, с журналом и шариковой ручкой, в котором следовало отмечать время выезда и возвращения в бокс, и телефон. Причем последний, буквально оглушал своим звонком. С другой стороны, я ведь могу находиться и в боксе, что-то делая в автомобиле, вот для этого и был придуман такой громкий звонок. Принесенный мною комбинезон, должен находиться в моем автомобиле, чтобы при необходимости я мог заняться ремонтом в любое время, и в любом месте. Чуть позже в комнате обнаружилась трехлитровая банка, из-под березового сока, пара кружек, и кипятильник из двух металлических пластин и шнура. Розетка в комнатке имелась. Не скажу, что пользовались этим часто, но все-таки иногда случалось.

Кстати, бокс, это далеко не личная вотчина. Кроме моего козлика, здесь стояли и другие служебные автомобили, относящиеся к моему взводу. Сейчас правда я был один, но вообще, здесь квартируют еще четыре похожих на мой, автомобиля, один из которых имеет на борту надпись: «ВАИ». Мой автомобиль должен быть всегда в порядке, чисто вымытым, заправленным и готовым к поездке в любое время суток. Если намечается, какой-либо ремонт, или произошла поломка, я должен об этом сразу же сообщить. Дальше, все зависит от моего командира. Или он временно переходит на дежурную машину, или если что-то серьезное, то мне выделяют автомобиль из резерва.

Как выяснилось, данный инструктаж был последним. После этого старшина, приказал мне находиться здесь, и заниматься наведением порядка в автомашине. А если я понадоблюсь, то мне позвонят. Ждать долго не пришлось, едва старшина произнес последние слова, как зазвонил телефон, и вскоре, я уже подъезжал к зданию штаба.

Оказалось, что подполковник Половцев живет достаточно далеко от части. Пришлось пересечь почти весь город, сделать небольшой круг, объезжая квартал, и в итоге, мы добрались на Октябрьскую набережную. Командир, показал мне, как подъехать к нужному дому, и где я должен стоять каждое утро, не позже половины восьмого, за исключением завтрашнего дня, который хоть и был праздничным, но не для моего командира. Седьмое ноября, шестьдесят вторая годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции. Не знаю, как здесь поставлено дело с демонстрацией. В прошлом году, в стройбате, даже в увольнение на этот день никого не отпустили. С другой стороны, в том году меня только призвали, и ни на какие увольнения рассчитывать не приходилось. Здесь я тоже всего второй день, поэтому, тоже не особенно на что-то рассчитывал. Присягу, как раз в канун праздника зачитывал. Но хотя бы была надежда на то, что никто не станет особенно меня шевелить. Все оказалось, совсем иначе. По распоряжению командира, завтра, я должен был примчаться сюда, сразу с подъема. То есть к семи утра, а то и раньше, уже должен стоять у подъезда.

— Просто позже будет демонстрация, возможно парад, центральную улицу закроют, и придется кружить по городу, а ты его пока не знаешь. Поэтому к семи часам, ты должен стоять, возле подъезда, а лучше, даже раньше. И не расслабляйся, завтра отдыхать будет некогда.

В общем слова командира меня обрадовали. На обратном пути остановился у киоска «Созпечать» и купил путеводитель по городу. Сразу же отметил на нем дом командира, и территорию части. Вышло, что наш маршрут оказался самым оптимальным. Хотя все же наметил и пару других, правда, боясь заблудиться, не стал пробовать там проехать. К тому же в ноябре темнеет рано, и возвращался я, уже со включенными фарами. И боюсь завтра утром, придется выезжать тоже по темноте. Ближе к 'дому, на всякий случай заехал на гражданскую заправку, талоны на бензин у меня еще оставались, а где заправляют машину, я как-то упустил из виду спросить. Поэтому залил оба бака и въехал на территорию. Сразу же, загнал машину в бокс, зашел в столовую. Ужин уже прошел, но меня предупреждали, что для личных водителей начальства, всегда оставляют еду. Поэтому, без проблем получил полную миску картошки пюре, с котлетой и чай. Прекрасно поужинал, и сдав посуду на мойку, отправился в казарму.

Предупредив дежурного по роте, чтобы меня подняли раньше, чем обычно, завалился спать. Благо, что с этим в моем взводе было несколько проще. Считалось, что у нас ненормированный день, и распорядок дня, касался в основном выходных дней, когда не было выездов.

Подняли меня ни свет, ни заря. Как оказалось, я такой не один. Все личные водители нашей роты уже были на ногах. По-быстрому умылся, привел себя в порядок и поскакал в бокс. Там завел машину, прогрел слегка, благо, что бокс отапливался и проблем с этим не было. И поехал на выезд из части. До дома командира, добрался достаточно быстро, лишь в одном месте, меня попытались тормознуть, но подошедший гаишник увидел на стекле пропуск с красной полосой, тут же дал отмашку, езжай мол. Правда добавил, что обратно уже не проскочу, центральная часть города будет закрыта. Так что прибыл я точно в срок. Постоять у дома, пришлось всего около пяти минут. Спустившийся командир, в парадной форме, с медалями, до того поразил меня, что я как ошпаренный выскочил из машины, обежал ее вокруг и открыл дверцу.

— Делать это было необязательно, но спасибо. — Произнес он, усаживаясь на переднее сидение.

Я сразу же доложил, что дорога по которой ехал уже перекрыта, и меня останавливали, но увидев пропуск тут же отпустили.

— Ничего страшного, сейчас поедем по другому маршруту, он чуть длиннее, но торопиться в общем некуда. И еще, по приезду, до полудня свободен. Потом пообедаешь, возьми с собой бушлат, переоденься в х\б, и сразу после обеда подъезжай к штабу. У нас сегодня выезд на природу, с ночевкой. Ты как к рыбалке относишься.

— Почти никак. Летом еще можно с удочкой посидеть, пару раз удавалось. Я же приютский. А зимой, в Ташкенте температура, редко падает ниже минус пяти. И довольно часто бывают оттепели. И поэтому лед если и появляется на озерах, то не толще десяти сантиметров, да и из-за постоянных смен температуры, он какой-то зернистый. Поэтому я честно говоря, побаиваюсь выходить на лед, даже на коньках и то кататься не научился.

— Лыжи стало быть тебе тоже недоступны.

— Почему-же, как раз с лыжами все в порядке. У нас же в сорока километрах от города горы, а там снег, и зимой, и летом. Мы туда часто выезжали. Лыжи я люблю, особенно когда с горы.

— Вот и прекрасно. Как раз и отдохнешь, и на лыжах покатаешься.

Честно говоря, подобное предложение, выходило далеко за рамки служебных отношений и потому меня это насторожило. И похоже офицер почувствовал это.

— Да, ты, не бойся. Тут все просто. Теоретически, я могу отправить тебя обратно в роту. Но дело в том, что моя служба может сорвать меня с места в любой момент. На праздники и выходные у нас внимания не очень-то и обращают. И если я отправлю тебя в роту, то придется ждать как минимум два часа, пока ты доберешься до меня, пока привезешь обратно. В общем, гораздо проще, если ты, все это время, будешь находиться неподалеку от меня. А так позвонят, мы тут же сядем и отправимся куда нужно, так быстрее. Ну не стану же я тебя, все это время держать в машине. И еще, пока мы на даче, или наедине, называй меня по имени отчеству. Сергей Анатольевич. Так и проще, и не всегда хорошо светить моим званием. Понял.

— Понял. — Ответил я.

— Вот и прекрасно.

Пока беседовали, успели добраться до части, где командир вышел из машины и отправился по своим делам, а я, оставив газон у штаба, побежал в роту. Нужно было решить вопрос с заправкой, собрать свои вещи для поездки на дачу. Ну и пообедать.

* * *

В качестве дачи, выступал, приличный деревенский бревенчатый дом, находящийся в селе Подгоренское. Огород хоть и выходил на берег реки, но сам дом получается располагался практически в центре села, напротив почтового отделения, и, наверное, поэтому, в доме имелся даже телефон. Хотя, все удобства на этом и заканчивались. Туалет типа — дощатый скворечник, располагался в глубине двора, вода бралась из уличной колонки, а отопление было печным. Разве что имелась газовая плита на кухне, и то работающая от привозного баллона. Поэтому, по приезду, пока Сергей Анатольевич не раскочегарил печь, в доме было ощутимо холодно. Да и потом, особого тепла не чувствовалось довольно долго.

Чем можно заняться в деревне на ноябрьские выходные, я даже не представлял. Судя по всему, с моим мнением, была полностью согласна и Валюша, шестнадцатилетняя дочь моего командира. Пухленькая, некрасивая девочка, с вечно надутым и хмурым выражением лица, очень похожая на свою мамашу. Как только в дом были перенесены все вещи, девочка сразу же заперлась в своей комнате, с магнитофоном и по дому начали разносится ритмы «The Who» и «Scorpions».

Меня пригласили за стол перекусить, и попить чаю с дороги. Жена командира опять завела, как он выразился однажды, «свою шарманку», и сейчас, Сергей Анатольевич ерзал на табурете, мечтая, как можно быстрее смыться из дома.

— Опять свой магнитофон на полную громкость включила. — Сварливо произнесла Надежда Ивановна, говоря о своей дочери. — Хоть бы ты на нее подействовал! Совсем от рук отбилась, никого не случается.

— Что ты хочешь, шестнадцать лет, переходной возраст. Они сейчас все такие. Наше хоть не кричит. Был недавно в майора Стриженова, так у него сын вообще не может нормально разговаривать, чуть, что в крик. Командный голос вырабатывает, как Паша пошутил. А вот эта песня еще ничего, мелодичная.

Услышав последние слова командира, прыснул, от внезапно накатившего смеха.

— Что-то не так, тут же обратил на меня внимание командир.

— Извините, просто текст песни, не очень совпадает с вашими словами.

— А что не так?

— Это «Scorpions». А тесня называется «Du bist so schmutzig»

— Мне это ни о чем не говорит.

— В переводе звучит как «Ты грязнуля». Примерно переводится как, — я прислушался к песне.

Упертая жопа, жирная жопа,

Убери руки от моего тайника.

Святая дырка должна иметь дешевую сигару

У меня имеется как раз такая для тебя

Я съем твое сердце сейчас.

Ты такая грязная, однако, такая прекрасная.

Ты — моя мечта.

Ты такая грязная, как далеко ты хочешь зайти?

Останься мне верной, никогда не бросай меня.

— Правда, что ли? — Тут же воскликнула женщина.

— Скорее всего так и есть. Семен этнический немец, так что язык знает прекрасно.

— Вот те на, как хорошо, что Валька не понимает, что там поют.

Мы провели на даче два дня, командир все это время, практически не вылезал с рыбалки, часами сидя у лунки и подергивая дрыгалкой. Возвращался в дом только, чтобы переночевать, поесть и тут же убегал обратно. Как однажды выразился, «на рыбалке я отдыхаю душой». Надежда Ивановна, вначале занималась, чем-то по хозяйству, после приготовила ужин, и смылась к деревенским подружкам. Оказалось, что этот поселок ее родина, а дом раньше принадлежал родителям. Мне вменили в обязанности, поддерживать огонь в печи. Что, впрочем, было, не так уж и сложно. Когда дрова прогорели, просто забросил на них ведро угля, и следующий раз глянул на то, что там происходит часа через два. Ну и так поддерживал жар время от времени.

Снега, почти не имелось, поэтому отправляться куда-то на лыжах было глупо. Не хотелось выглядеть как в поговорке: «Стою на асфальте, в лыжи обутый, толи лыжи не едут, толи я долбанутый!». Услышав этот стишок, все тут же и расхохотались. Я же, пройдясь по двору, немного покопался под капотом моего газона, затем зашел в дом, на книжной полочке в зале нашел потрепанную книжку Александра Дюма, «Графиня де Монсоро» и устроился в кресле. Позже сам не заметил, как задремал.

Обратно возвращались восьмого ноября, уже под вечер. Оказалось, что за два дня, командир наловил два ведра рыбы, и всю дорогу Надежда Ивановна, ворчала на то, что муж сейчас завалится спать, от дочери помощи не дождешься, а ей придется все это полночи перерабатывать. До города, добрались довольно быстро, я помог выгрузить и перенести в дом, пару мешков картошки, лук, выловленную рыбу, и еще кое-какие вещи, взятые в деревне, и получив указание прибыть на завтра, в обычное время, отправился в роту. Там за это время, ничего не изменилось. Столовая к моему появлению уже не работала, поэтому, зайдя в каптерку, соорудили, с приятелем горячего чайку, в трехлитровом баллоне, и позвав еще пару человек, отпраздновали шестьдесят вторую годовщину революции, чаем с домашними пирожками, которыми меня снабдила, жена моего командира. Заодно рассказал, как провел эти два дня, и выслушал тоже самое от парней, которые оставались в роте, или тоже выезжали на природу. В общем жизнь налаживалась.

Глава 7

7

Последние месяцы службы, пролетели, как один день. Все-таки, такое времяпрепровождение, когда над тобою Дамокловым мечем не стояла угроза арены, а сама служба, не ограничивалась короткими поездками от Бетонно-Растворного узла до стройки и обратно, мне нравилась гораздо больше. За этот год я посетил еще два города в Центральном округе, куда мы выезжали с проверкой, или еще по какой-то надобности. Я старался не вникать во все это, мое дело крутить руль, и смотреть за дорогой, остальное меня не касается. Как говорится меньше знаешь, крепче спишь. Несколько раз выезжали на дачу к командиру. Зимой для того, чтобы пополнить припасы, то есть привезти в город картошку, овощи, и кое-какие заготовки, и разумеется посидеть на льду, ловя рыбку. А весной однажды на целую неделю, под предлогом отпуска командира. Отпуск, или скорее отгула, наверное, были на самом деле, вот только вместо отдыха вначале, пришлось перекапывать соток шесть огорода, а после втыкать в него клубни картошки.

Разумеется, это была работа не на весь день, поэтому успел и посидеть с удочкой на берегу и позагорать, и даже подраться, когда какой-то пьяный дачник, возомнил из себя не пойми кого, и полез к дочке командира с какими-то претензиями. Пришлось показать ему место зимовки местных ракообразных. После правда приперлась его мамаша наводить разборки. Командир выслушал прения сторон, то есть претензии мамаши парня, жалобы дочери, а после просто вызвал по телефону местного участкового, и отправил парня, своей властью, на пятнадцать суток. А мамашу предупредил о том, что если она и дальше будет устраивать скандал, то Валентина, то есть дочь, напишет заявление, и ее сынок пойдет на этап за попытку изнасилования. Та, вначале вроде не поверила, и пообещала найти управу, но уже к вечеру, похоже передумала, и решила не связываться. Тем более, что по всему выходило, что неправ был именно ее сынок, и он получил по заслугам, да еще его и пожалели, при этом.

Ближе к дембелю, от командира, поступило предложение, перейти на сверхсрочную службу, оставшись личным водителем. К этому времени у меня уже были три лычки на погонах, а если я соглашусь остаться, появится широкий поперечный галун, то есть звание старшего сержанта, и оклад в сто пятьдесят рублей, плюс десять процентов за звание. Честно говоря, предложение было очень даже приличным. На гражданке, устроиться на такую зарплату, было довольно сложно. И все бы хорошо, вот только не лежала у меня к этому душа. Такая служба была хороша в качестве солдата срочной службы, частая перемена мест, новые впечатления, вместо вечного наведения порядка в казарме и на территории, и через день на ремень, в караул по части, а вот после увольнения в запас, срываться по первому звонку с места, и ехать порой за тридевять земель, ночевать в местных клоповниках-гостиницах, было уже не совсем тем, на что я рассчитывал. Да и честно говоря, жить по уставу, или его подобию, надоело еще в приюте. И в тоже время, обижать командира не хотелось. Похоже он понял это раньше меня, и внес встречное предложение.

— Я, понимаю, что тебе хочется отдохнуть после службы, почувствовать себя гражданским человеком. Подумать наконец. Поэтому, давай договоримся так. Ты увольняешься со службы, едешь в свой родной город, или куда-то еще, и хорошенько обдумываешь мое предложение, можешь посоветоваться со знающими людьми. Как я понял, есть с кем это обсудить. Как раз у меня будет на это время отпуск, и я собираюсь с семьей съездить отдохнуть. Так вот, если ты, все-таки решишь принять, мое предложение, то ты звонишь мне, номер телефона тебе известен, и говоришь, что согласен. И мы с тобой договариваемся о дальнейших действиях. Если нет, что же, как там у Левитанского: «Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку — каждый выбирает для себя». Думай, одним словом.

И я отправился в Ташкент. Первым делом показался в приюте. В общем-то это было с одной стороны традицией, а с другой, перед отправкой армию, мне выделили комнату в семейном общежитии. С одной стороны, это конечно радовало, с другой, я прекрасно понимал, что пока я нахожусь на службе, эта комната уйдет куда-то в далекие дали, и я уже никому, и ничего не смогу доказать.

— Тебе выделили, ты профукал, твои проблемы.

Поэтому, хорошенько подумав, перед отправкой на службу, обратился за советом к директору нашего детского дома, и объяснил ему ситуацию. Оказалось, не один я такой умный, хотя идиотов тоже хватает, и наш приют тоже без них не обходится. В общем, в итоге я прописался в комнате, а на время службы, директор нашел временных постояльцев и пустил их туда жить, за соответствующую плату. И сейчас, едва увидев бравого сержанта, вернувшегося в родные пенаты, дал мне детальный отчет, о том, как обстоят дела с моим жильем, и что мне нужно предпринять в первую очередь.

А еще, едва глянув на мой военный билет, и увидев номер части, изумленно произнес.

— Семен, ты же вроде в строительные войска призывался, а тут номер в\ч особого отдела армии! Как так вышло?

Ну я и поведал ему свою историю, разумеется без подробностей про арену и прочие гадости, прекрасно понимая, что, если все это всплывет, мало никому не покажется, в том числе и мне. Точнее, как раз мне, в первую очередь. Поэтому просто сослался на одного из наших выпускников — прапорщика Диденко, и его помощь в моем переводе. Правда уточнил, что это не армейский, а окружной отдел по военной безопасности.

— Да, какая разница⁈ Там такая проверка, что получить любую должность, просто не реально сложно. То-то я думал, что это на тебя запрос приходил. Боялся, что-то серьезное произошло, или ты ввязался, во что-то нехорошее. А тут вон оно как!

— Мне и при увольнении в запас предлагали остаться на службе. Вот только не лежит у меня душа к этому.

— А, вот это ты правильно поступил. Не буду раскрывать причин, не нужно их тебе знать, но то, что отказался правильно сделал. А вообще, если захочешь идти в органы, тебя примут с распростертыми объятиями. Тем более, что ты сержантом уволился, а любое подразделение МВД, учитывает армейские звания.

— Нет. Я лучше шофером на грузовик. Мне это больше нравится.

— Вечно вы, молодые, бунтуете!

— А у вас не так было?

— При Сталине-то? Ну-ну. Кто пробовал бунтовать уже беседует с богом. Впрочем это неважно.

Пока я оформлял получение паспорта, прописку, директор предложил пожить в приюте. Как раз за это время, постояльцы должны были освободить комнату. Мне это было только на руку, не нужно было искать временное жилье. Кстати, личный аттестат, то есть тот заработок, что начислялся на мой счет, за первый год службы, мне выплатили полностью, до последней копейки. Может из-за того места, где я служил, или по какой-то иной причине, но никаких отчислений не произошло, и после демобилизации я почувствовал себя настоящим богачом.

С лицевого счета мне капнуло четыреста девяносто два рубля. Получив их на руки, тут же сделал пересчет. Получалось, что пока я катался на грузовике, мне начисляли больше двух рублей в день, потому и вышла такая сумма. Плюс к ней по взаиморасчету с прапорщиком Диденко, чьи подгоны за левый груз, я сразу же отправлял в сберкассу, оставляя себе только какую-то мелочь, у меня вышло семьсот двадцать рублей. И сейчас, глядя на общий счет в одну тысячу двести двенадцать рублей, я чувствовал себя, чуть ли не миллионером.

Разумеется, пускаться во все тяжкие, или покупать мотоцикл, я даже не мечтал, зачем он мне нужен? А вот приобрести нормальную мебель в свою комнату, очень хотелось. К тому же наверняка, там потребуется ремонт. Когда я уезжал в армию, комната выглядела прямо сказать очень уныло. Грязные обои, замызганные полы, тусклые окна. С другой стороны, я был рад даже такому. А что сейчас ждет меня там я даже не представлял.

Впрочем, увиденное, превзошло все мои ожидания. Живущая там молодая семейная пара, сделала нормальный ремонт, поклеила свежие обои, настелила линолеум. Пусть не шикарно, но комнатка выглядела очень даже уютно. Исчез даже запах перегара, и мочи который чувствовался при получении комнаты два года назад. Директор предупредил, что все эти изменения были внесены, за счет квартплаты, и потому, за вычетом всех этих расходов, из расчета, аренды, тридцати рублей в месяц, мне полагается триста пятьдесят рублей на руки. На мгновение задумавшись об этом, я предложил эти деньги, потратить на воспитанников.

— Фруктов им купите, и будем в расчете.

Я все-таки прекрасно помнил свою жизнь в приюте, и как смотрел на Ташкентское изобилие фруктов, в то время, как нам хоть и давали их постоянно, но все равно хотелось всего и побольше. Да и давали в основном яблоки. А виноград, персики, абрикосы и все остальное, что все видели на базарах, проходило мимо нас. Поэтому и решил порадовать воспитанников хоть чем-то вкусненьким.

Директор, явно обрадовался, моему предложению, и даже предложил мне на время, обычную приютскую койку и постель с матрацем, пока я не обзаведусь собственной мебелью. Вначале хотел было отказаться, сказав, что деньги у меня есть. В ответ услышал, что деньги, это конечно хорошо, вот только купить что-то стоящее в магазине, довольно сложно. Так оно и вышло. И я около двух недель довольствовался приютской постелью, но уже довольно скоро, приобрел диван книжку, московской мебельной фабрики, платяной шкаф, и даже несколько комплектов белья, в чем мне очень повезло.

С первым местом, куда попытался устроиться, откровенно не повезло. В девятом автокомбинате, что расположился в старом городе, мне дали полураздетый ГАЗ-51 1969 года выпуска, как водится, в разобранном состоянии. Было очень похоже на то, что его дербанили все, кому не лень, снимая все, что может пригодиться к своему автомобилю. Заведующий гаражом с гордым видом похлопал по капоту и произнес.

— Машина зверь. Тут слегка подрегулировать клапана, и можно выезжать. — Затем ненадолго задумался и добавил. — Ладно, неделю я тебе дам, но потом, чтобы вышел в рейс. Работы непочатый край.

С виду грузовичок был не сказать, что новый, но вроде бы и не слишком побитый, но стоило только приподнять капот, как стало ясно, что надо мною просто решили посмеяться. Благо, что завгар не ушел далеко, и поэтому вернулся назад, стоило мне его окрикнуть. Вернувшись с недовольным видом, воскликнул.

— Ну, что еще?

— Вы под капот заглядывали? Ну, так загляните! Чтобы потом ко мне претензий не появилось. Две недели блин, хорошо если за месяц управлюсь.

Вы когда-нибудь видели полуразобранный двигатель? Причем разобранный явно второпях, и оглядываясь по сторонам. То есть, тот кто прикладывал к нему свои ручонки, желая снять нужную ему запчасть, старался сделать это как можно быстрее, и поэтому не особенно обращал внимание на то, что попадалось ему под руки пока он добирался до нужного места. Двигатель был чуть ли не располовинен, будучи разобранным до поршней, причем из шести положенных, из цилиндров сиротливо выглядывали только четыре. Головка цилиндров отсутствовала напрочь, как и вся проводка, вместе с трамблёром. На месте аккумулятора лежала разбитая слегка поржавевшая свеча, и монтировка, видимо забытая очередным добытчиком запчастей.

Завгар заглянул внутрь, поморщился и сказал.

— Ну ладно, путь будет месяц.

— А запчасти.

— А вот с запчастями большие проблемы, придется раскошелиться.

— То есть я, еще и запчасти должен приобретать за свой счет?

— А, ты как хотел? Сейчас везде так. — Скорчил удивленную рожу мужчина.

— Ну-ну. — Ответил я и захлопнув крышку капота, отряхнул руки, и направился в отдел кадров.

— Ты куда? А работать кто, дядя Степа будет.

— Вот его и нанимайте, хоть Степу, хоть Мухтара, может найдется идиот. А нет так сам ремонтируй.

Трудовую книжку мне отдавать не хотели. Мол только, что вышел приказ, и сразу на увольнение. Две недели отработаешь, потом подходи.

— Ну и подотритесь ею. — Бросил в сердцах и вышел за ворота. Присел на лавочку и задумался. Чуть позже из проходной вышли пара мужиков, как раз было время обеда, и сев неподалеку от меня закурили.

— Слышал, Ахмедыч нашел очередного лопушка, и дал ему грузовик Юлдашева.

— Да уж, чтобы ту машину восстановить нужно не один месяц ковыряться, а сколько в нее денег вбухаешь не сосчитаешь.

— Точно, а после тебя временно пересадят на самосвал, а машина уйдет одному из родственников. А через недельку, опять подсунут очередную развалюху. Плавали, знаем.

— Попал парень.

— Не мы такие, жизнь такая.

Разговор работяг, только подтвердил мои подозрения о том, что ловить здесь нечего. Трудовая книжка, тоже была не особенно нужна, тем более, что стажа в ней не было никакого. Это было фактически первое место моей работы. А будут претензии расскажу все как есть. Наверняка покупка запчастей, за свой счет, незаконна. Вот и пусть с милицией разбираются. Поэтому, поднявшись со своего места, направился в другую автобазу. Благо, что объявлений о работе было хоть отбавляй, и устроиться куда-нибудь не было никаких проблем. Относительно нормальная работа, нашлась в Сергелийской промзоне, на окраине города. Это было более чем удобно, особенно в силу того, что до общежития, где находилась моя комната, было всего шесть остановок на автобусе. При этом сам автобус делал большой крюк, а если идти пешком, то можно преодолеть это расстояние где-то за полчаса. А если взять велосипед, и того меньше. К тому же, как оказалось, на автокомбинате, имеется служебный автобус, доставляющий работников утром, и развозящий вечером по домам.

Вообще-то комбинат, куда я устроился, занимался дальними перевозками, но мне дали бортовой грузовичок ГАЗ-52 1970 года выпуска. В отличии от прошлой автобазы, машина была полностью исправна, и хоть сейчас садись и езжай куда угодно. Правда использовался он для нужд самой автобазы, то есть больших денег, заработать на нем было невозможно, калым, тоже не особенно приветствовался, да и его практически не было. В редких случаях, можно было положить в карман трешницу, когда кто-то из работников, выписывал грузовик, для перевозки мебели, или чего-то еще. И то, чаще всего, норовили отделаться бутылкой. Все остальное время, приходилось гонять по городу со снабженцем, одним словом обычный разъездной грузовичок. Сто двадцать рублей оклад, и наслаждайся жизнью. Премия, под вопросом.

Но с другой стороны, работая со снабженцем, заведующим складом, волей-неволей появлялись нужные связи, знакомства и приятельские отношения. К тому же завгар твердо пообещал, что если хотя бы год безаварийно отработаю на грузовике, и смогу за это время открыть категорию «Д» или «Е», то как только, придет новая техника, то меня сразу же, если конечно я захочу, могут пересадить, или на служебный автобус, или на тягач. Что там подвернется под руку.

— На новый? — Тут же сориентировался я.

— Шутник! — рассмеялся завгар. — На новую технику очередь в три вилюшки, с хвостиком. Вот отработаешь хотя бы пятилетку, без аварий, тогда об этом и поговорим. А пока только подержанный.

В общем-то меня все устраивало. Сто двадцать рублей, конечно не великие деньги, но на одного в общем-то хватало и даже, что-то откладывалось на книжку. Мебель у меня в комнате имелась, как-то попался переносной телевизор за сотню тугриков, и подумав, что на большее я не потяну, да и места для чего-то большего в комнате тоже нет, ну и купил. И ни разу не пожалел об этом. Окна моего общежития выходили на север, и смотрели как раз в сторону Ташкентской телебашни. Учитывая девятый этаж, прием сигнала был изумительным, даже от встроенной антенны. Я расположил телевизор на подоконнике, и смотрел все что мне нравится без каких-либо проблем.

Калым оказывается все-таки имелся, и даже больше, чем я на то рассчитывал. Но появился он где-то через полгода. Оказывается, снабженец, опасаясь, все это время присматривался ко мне, и наконец решился сделать шаг к сближению. Так-то мы общались уже достаточно давно, но одно дело общаться, и другое дело работать. Одним словом, вскоре после его предложения, я даже начал задумываться о том, а стоит ли вообще, менять шило на мыло. К ста двадцати рублям оклада, как минимум половину, я имел наличными. При этом никаких краж не было. Просто у мужика были хорошие связи на всех складах снабжения, и если для нашего гаража, он привозил все что выписывалось, а обычном порядке, то другим тоже самое доставалось за дополнительную плату. Может там были и какие-то другие махинации, не знаю. Не особенно в это вникал, просто ехал куда мне приказывали, помогал с разгрузкой-погрузкой, и держал язык за зубами. И этого было достаточно.

Она сидела в диспетчерской, и выдавала водителям путевки на выезд. Я не скажу, что девушка была красивой, приятной — да, но ничего особенного в ней в общем-то не было. Но стоило мне только ее раз увидеть, и мне подумалось, что передо мною, тот идеал женщины, к которому я стремился, всю свою жизнь. Я не могу сказать, что до этого момента, ни разу не встречался с девушками. Встречался, угощал мороженым, ходили в кино. Некоторые из них, оказывались достаточно раскрепощенными, чтобы мимолетное знакомство, достаточно быстро переходило в горизонтальную плоскость. Я не был против продолжать такое знакомство, но и шагов на углубление отношений тоже не делал. Поэтому довольно часто, после одной двух встреч, мы расставались довольные, или не очень нашим знакомством. Так или иначе, но знакомства хоть и случались, достаточно часто, но той единственной я так и не находил, и потому без сожаления, мы разбегались в разные стороны.

Здесь было иное. В этой девушке было, что-то такое, что тянуло меня к ней, было желание общаться и необходимость видеть ее возле себя. И в тоже время, что-то удерживало меня от того, чтобы сделать первый шаг, и познакомиться поближе. Промучившись несколько дней думами о ней, я пересилил свои сомнения и сделал первый шаг, предложив девушке сходить в парк. К моему удивлению, она сразу же согласилась с моим предложением, чему, я очень обрадовался.

С каждой новой встречей, мне все больше хотелось, чтобы наше общение, не заканчивалось несколькими часами, что мы проводили друг с другом, а наоборот не прекращалось совсем. Как-то так вышло, что встречались мы всегда или на сквере Революции, или в одном из городских парков, а наши встречи, завершались на автобусной остановке. Девушка ни под каким предлогом не желала, чтобы я провожал ее до дома. И с некоторых пор во мне поселилось чувство настороженности. Я просто не понимал, в чем причина подобного поведения. И несколько опасался того, что подруга скрывает от меня, что-то не совсем приятное. Все разрешилось самым наилучшим образом. Оказалось, что тоже была выпускницей приюта, и потому очень стеснялась, своего положения. Правда в отличии от меня, она попала туда десятилетней, из-за гибели родителей, которые попали под снежную лавину в Чимгане. И прожила в нем до семнадцати лет.

То, что девушка тоже прошла детский дом, даже в какой-то степени сблизило нас еще больше. Все-таки специфика жизни в приюте накладывает некий отпечаток на подсознание, и принятые там правила поведения, не слишком согласуются с теми нормами, которые человек, получает в обычной семье. Поэтому, когда выяснилось, что мы со Светланой, как это говорится — «одной крови», то наши отношения сразу же сдвинулись в лучшую сторону.

И довольно скоро мы решили подать заявление в ЗАГС.

Глава 8

8

О свадьбе даже не задумывались. Не при наших финансах, выбрасывать такие деньги на ветер, только для того, чтобы показать свою крутость. Светик, пригласила двух самых близких подружек, я пару своих знакомых по работе, полчасика посидели в местном кафе в парке, поели мороженого и распили пару бутылочек шампанского, и на этом все завершилось, правда пообещали справить новоселье, как только решится вопрос с обменом.

Об этом задумались сразу же, как только решили создать семью. Подружка, как-то заходила ко мне в комнату, и ей в общем-то понравилось мое жилье, но гораздо лучше иметь что-то общее, тем более, что как просветили меня знающие люди, две отдельных комнаты, влет меняются на однокомнатную квартиру. А если, чуточку доплатить то можно заполучить и двушку. Подумав, решили не заморачиваться с доплатой. До появления наследника, или наследницы времени хоть отбавляй, и однокомнатной квартиры, хватит нам за глаза. К тому же, на автобазе, пусть и не так часто, как хотелось бы, но тем не менее достаточно стабильно выделяют жилье для своих работников. Поэтому, куда как проще, взять однокомнатную, а с появлением ребенка, встать на очередь на расширение. Глядишь, пока детеныш подрастет, и очередь сдвинется. И тогда мы получим новенькую квартиру, в только что сданном доме, а не какое-то там старье, не известно, когда построенное, и с большими проблемами.

На том и порешили. У подруги, в отличии от меня была комната в коммунальной квартире, на улице Шота Руставели. Двенадцать квадратных метров, в четырехкомнатной квартире, старой постройки. С одной стороны, вроде бы старый фонд, четыре хозяина на прямо сказать крохотной кухоньке и с единственным совмещенным санузлом. Но тем не менее Фрунзенский район города, который считается почти престижным, пусть не центр города, но в отличии от Сергилей, все же его черта. Это от нас до города автобус идет почти сорок минут, по окружной дороге, через три колхоза, и хотя микрорайон и считается одним из районов города, но расположен от него достаточно далеко. К тому же неподалеку от дома где находится комната Светланы, уже затеяли строительство нового жилого комплекса, и судя по генеральному плану, что вывешивают обычно на въезде строительства, рано или поздно застройка коснется и дома моей подруги. Когда именно пока непонятно, но надежда на это есть. Следовательно, тот кто въедет в ее комнату, получит неплохие перспективы, рано или поздно получить отдельное жилье, при расселении.

Одним словом, обмен, нашелся достаточно быстро, без каких-либо вложений, ну за исключением оплаты за оформление, и довольно скоро мы въехали в однокомнатную квартиру, на первом этаже, двенадцати-квартирного дома в массиве «Спутник». Вообще-то был еще один вариант в Куйбышевском районе, может быть даже в какой-то степени, лучший чем здесь. Правда знающие люди, посоветовали не связываться. Район не самый хороший, живут там в основном узбеки, и русской девушке появляться вечером на улице не самый хороший вариант. Ограбить конечно не ограбят, все-таки милиция не спит, но вот нарваться на ласки любвеобильного чурбана, проще простого, а их так и тянет на молодых девчонок другой национальности. Свою попробуй задень. На следующий день или поведешь под венец, или голову оторвут, потому и ищут приключений на стороне.

А Сергелийский район, пусть и далековато от города, но заселен в основном выходцами со всех республик, что приехали в Ташкент, на строительство, после печально знаменитого землетрясения 1966 года. Местные националы, разумеется присутствуют и здесь, но их довольно мало и живут он достаточно компактно, и в общем-то не «возникают» без нужды, знают свое место. К тому же дом, в котором находится квартира, как, впрочем, и весь остальной район, совсем недавней постройки. Сколько там прошло, с момента землетрясения чуть больше пятнадцати лет? Это совсем не тот срок, из-за которого стоит беспокоиться. Дом деревянный, как и большинство домов массива, построен из тридцатисантиметрового бруса. Может кирпичный и выглядит более капитальным, но в деревянном все-таки летом прохладнее, что для Ташкента, немаловажно. Зимой? В доме центральное отопление, и соседи в общем-то не жалуются. Говорят, иной раз даже форточки приходится открытыми держать, из-за жары. Шутят наверное, но с другой стороны, котельная действительно расположена недалеко. А, чем она ближе, тем горячее трубы, это давно всем известно.

К тому же, как оказалось, перед домом прямо под окнами квартиры имеется крохотный приусадебный участок. В целых тридцать два квадратных метра. Правда он разделен на две части с соседями наверху, но даже так, иметь при квартире крохотный участок землицы размером четыре на четыре метра, где растет яблонька, посаженная предыдущими хозяевами, стоит деревянный столик с лавочками, судя по всему за которым иногда собираются соседи, перекинуться в дурачка, или же просто попить чайку, и насладиться вечерней прохладой, дорогого стоит. От улицы, участок огорожен живой изгородью из бирючины, вымахавшей выше человеческого роста. Там же, возле ограды, вкопаны два столба, и натянуты веревки для сушки белья, а чуть в стороне, разбита небольшая клумба с хризантемами и гладиолусами. Одним словом, одного взгляда, моей супруги, на это роскошество, хватило, чтобы тут же воскликнуть: — Хочу, хочу, хочу!

Квартирка, оказалась тоже во вполне приличном состоянии. Комната семнадцать квадратных метров, узенький коридор, и небольшая кухонька, метров около восьми площадью, хоть и несколько узковатая, за счет того, что за стеной находится ванная с туалетом. А, уж увидев санузел, большую ванную, пусть и с водогрейным электрическим котлом, и поняв, что это место будет принадлежать лично тебе, и делить его придется не с парой сотен подруг из приюта, а только с собственным супругом, а позже ребенком, все возражения испарились сразу же на корню. Немного разве что напрягало то, что все запитано на электричество. И электро плита, и подогрев воды… Но как сказали соседи, из-за этого цена за свет, снижена вдвое, и вместо четырех копеек за киловатт, в районе платят две копейки. Да и мне тут же рассказали и показали с десяток способов, как можно экономить на электроэнергии. Один из них, так и вообще заставил рассмеяться. Если его использовать, то счетчик будет вращаться в обратную сторону, и получится, что это государство будет мне должно за то, что я использую ее электроэнергию. Одним словом жить можно.

К тому же, район хоть и находился довольно далеко от города, но до той же поликлиники, двести шагов. Гастроном и овощной магазин, чуть ли не через дорогу перейти, универмаг рядом. Автобусная остановка, тоже близко, и добираться до работы вообще не дольше пятнадцати минут времени, к тому же ходит служебный автобус, который заберет тебя утром, и доставит обратно вечером. Чем не счастье?

Одним словом, если и были какие-то возражения, все они благополучно забылись. Я выписал на работе свой грузовичок, съездили вдвоем с супругой к ней в комнату, забрали кухонный стол с посудой, пару табуретов и комод с бельем и одеждой. Железную кровать с пружинной сеткой супруга хотела было оставить здесь, или выбросить на помойку, но я настоял на том, чтобы забрать все.

— Не нужно сейчас, пригодится потом. Да и подумай сама. Ладно в квартиру кровать не нужно, у меня диван есть. Так поставим ее на участок, под яблоньку. Другой раз в тенечке с книжкой полежать, плохо ли?

С моими вещами было труднее, все-таки девятый этаж. Но дал каким-то забулдыгам рубль, тут же в пять минут все снесли и загрузили, даже лифт не понадобился, и тут же унеслись пропивать выданное. В новой квартире было проще, дома оказался сосед, молодой парень с третьего автокомбината, помог и занести, и расставить по углам. Пообещал позже проставиться за помощь, но тот отмахнулся, мол свои люди, сочтемся. Вроде и не было ничего, а в итоге, квартира обставлена.

В зале диван, со стулом и платяной шкаф из моего общежития, комод из Светланкиной комнаты, на него встал как раз мой телевизор. На кухне — кухонный стол, пара табуреток, и куча посуды. Это у меня имелся один единственный казанок, на все случаи жизни, алюминиевый чайник и пара мисок с ложками и ножом. А вот у супруги, одних кастрюль штук пять, пара сковородок, и с десяток тарелок, чашек и блюдец, а о ложках вилках и говорить не приходится. Куда спрашивается столько набирала? А ведь ест не в пример меньше меня. Ну, да хозяйка, что говорить.

Только расставили, мебель по углам, чайник вскипятили, сидим чаевничаем, смотрю, что-то загрустила, моя хозяйка.

— В чем проблема, — говорю, — что-то не так.

— Все так, Семочка. Всю жизнь мечтала о принце на белом коне, появился, хоть и не принц, и на зеленом грузовике, а все мой, и никто другой мне не нужен. Вот и радуюсь.

— Радоваться улыбкой надо, а ты плачешь.

— Вот такая я неправильная. А еще нам бы холодильник не помешал, пусть самый крохотный. Может что-нибудь придумаешь?

Вот так вот нами мужиками и крутят. Начала с одного, похвалила, умилилась и поплакала, и завершила другим, а мне в итоге нужно с холодильником вопрос решать. Одним словом, доставай мошну и не выделывайся. Подумал я, почесал затылок и решил. Мотоцикл, пока терпит, да и куда на нем ездить? За окном как раз грузовик, выписанный на весь день, придется ехать в сберкассу деньги снимать.

— Эх, гулять так гулять! Будет тебе холодильник! Заодно и новоселье отпразднуем.

Заехали в сберкассу, отстоял очередь и скрепя сердце, снял триста пятьдесят рублей. В местном магазине, за сто семьдесят рублей обнаружился небольшой, почти мне по пояс холодильник «Саратов». Маловат конечно, но много ли нам на двоих надо? Тот же «Орск» конечно гораздо больше и вместительнее, но и стоит почти вдвое дороже. Да и куда его ставить, на кухне и так не развернуться.

— Может все-таки его? — смущенно произнесла женушка.

— Давай все-таки на этом остановимся. Я лучше стиральную машинку бы взял. Работа у меня сама знаешь, какая, руками не на стираешься.

— Правда⁈ — Глазки моей суженой заблестели от радости.

— Правда, — Эх, сгорел сарай, гори и хата, мысленно воскликнул я. — Может еще и на занавески хватит…

Домой возвращались со счастливой донельзя супругой, везя с собой и холодильник, и стиральную машину, и тюль, и шторы, и карнизы, и еще какую-то мелочевку. В итоге, пока я решал вопрос с погрузкой, всего этого на грузовик, женушка бегала по магазинам, стараясь потратить все до последней копейки, и скажу вам честно, это у нее получилось. В итоге выгрузив все приобретенное в дом, я отправился на работу, ставить машину в гараж, а когда вышел с автобазы, оказалось, что у меня в кармане имеются только какие-то хлебные крошки. Супруга выгребла все до последней копейки. Благо, что как раз был конец дня и подошел служебный автобус, который и доставил меня до дома, а то, пришлось бы пешком топать.

Супруга тоже не сидела на месте, и вечерком, отпраздновали в тесном семейном кругу и новоселье, и все приобретения и все остальное. Глядя в счастливые глаза женушки, чувствовал, что все это куплено не зря. Какая у нас была ночь, даже не стану намекать, чтобы не породить лишней зависти. Хотя нет, завидуйте! Вам такого и не снилось, в самых смелых мечтах!

* * *

В общем-то о том, что аппетит приходит во время еды, я был уверен на сто процентов. Как бы то ни было, насмотрелся на семью своего командира, выступая там не только в качестве личного водителя, но и помощника за все. В какой-то момент, мне даже казалось, что меня уже рассматривают в качестве потенциального зятя. Ну, а почему бы и нет. Не даром же Сергей Анатольевич, предлагал мне сверхсрочную службу, в той же должности. И делал явные намеки на то, что для увеличения денежного содержания, он может оформить меня на полставки переводчиком, как носителя немецкого языка. А там глядишь, школа прапорщиков, две звездочки на погон, какой-нибудь не пыльный склад, вещевого или какого-то другого имущество, вот тебе и готовый зять с большими перспективами. И зарплата неплохая и должность хлебная, а уж потрафить зятю со скорым выделением жилплощади, сам бог, то есть разумеется, Брежнев велел. Да и отношения с его семьей складывались очень даже неплохие. Если вначале, Надежда Ивановна еще и воротила нос, мол «немчура, без роду без племени» то довольно скоро, иначе как Семочка-Семочка, и не называла. Да и с Валюшкой оказалось общаться довольно интересно. Нашлись и общие темы, и общие интересы. В общем вроде бы все складывалось, другое дело не лежала у меня душа к армии, потому и ушел на гражданку. И в общем-то не жалею.

Со Светланкой, отношения складывались вполне нормальные, разве что возвращаясь к аппетиту, выходило так, что заработанных денег, стало часто недоставать. Я разумеется понимаю свою половинку, все-таки в кои-то веки появилось собственное гнездышко, которое хочется и обставить, чтобы любо-дорого, и чтобы взгляд было куда положить, и перед людьми было не стыдно. И в общем-то я был с этим в какой-то мере согласен. Точнее сказать, согласен полностью, но вот аппетиты следовало бы поумерить, и само удовольствие слегка растянуть. А то ведь обставишь квартирку, а после что? И деньги будут, а ставить что-то нужное уже некуда. А после подумал, посмотрел, и решил, что у супруги, имеется достаточно хороший, в моем понимании вкус, и то, что она делает, мне в общем-то нравится. И решил, ну и бог с ней, пусть развлекается. А денег заработаем.

С заработками увы стало несколько хуже. Вадима Вячеславовича, нашего снабженца, с почетом проводили на заслуженный отдых, а тот, кто занял его место, тех связей, что были у прежнего доставалы, уже не имел. В итоге, и калым резко сошел на нет. Конечно что-то для предприятия все же поставлялось, но заказов со стороны уже увы не было. Если те сто двадцать рубликов, я считал неплохой зарплатой, пока был холостяком, то будучи женатым, этого было уже маловато. Согласитесь, то я тратил эти деньги на одного себя, а сейчас, приходится на двоих. Скажете, что жена тоже, что-то зарабатывает. Да. Восемьдесят рублей. Чистый оклад и никакой премии. Разве что по итогам года, есть надежда на что-то, да и то далеко не факт. Вот и выходит, то я на себя одного тратил сто двадцать, а теперь на двоих — двести. Уже двадцатка в дефиците, если не сороковка!

Одним словом, пошел к завгару. Так мол и так, пересаживай на другой автомобиль, обещал, что как только придет новая техника, так сразу большой грузовик станет моим, будь добр исполнить. Разумеется, слова были другие, но смысл тот же. Тем более что категорию «Е», я все-таки открыл. Завгар, подумал-подумал, почесал тыковку, и говорит.

— Понимаешь Семен, новый КАМАЗ мы конечно получили, но на него претендует Степан Иваныч, сам знаешь, двадцать лет за рулем, коммунист, и передовик производства. Кому другому дай, тут такой вой поднимется, хоть всех святых, тьфу ты — все политбюро выноси. Так что седельный тягач его однозначно. На его грузовик, то есть тот на котором он сейчас работает, должен сесть Шариф Батырович, тут тоже иначе никак. А на грузовик Шарифа Батыровича, директор прочит своего племянника, и здесь я тоже не смогу ничего исправить. Он хоть и радственник, но работает дольше тебя, и в общем-то без нареканий. Но есть вариант с грузовиком этого самого племянника. Конечно машина далеко не новая, и всего лишь грузовик восьмитонник, а не тягач, но сразу же после всех этих перемещений, машина отправится на капитальный ремонт, и вдобавок к всему обзаведется стационарной будкой, вместо открытого кузова, и планируется на дальние перевозки. Если тебя устроит МАЗ-500, на котором, кстати, судя по записи в военном билете ты уже работал, значит машина твоя. Но два месяца, придется потерпеть.

Даже не раздумывая, я тут же согласился. МАЗ-500, меня полностью устраивал. А то, что вместо тягача будет всего лишь будка, большой разницы не имелось. Конечно, с одной стороны, седельный тягач это двенадцать тонн груза, а грузовик восемь, но с другой стороны, грузовик может тащить за собой еще и прицеп, схожей грузоподъемности, что вообще увеличивает массу груза, чуть ли не вдвое. Хотя и без прицепа, зарплата должна была возрасти значительно. В общем на том и порешили.

Последние два месяца, я постарался отработать так, чтобы никаких претензий, ко мне не имелось. Завгар, как и обещал, загнал освободившийся грузовик на капитальный ремонт, с него сняли кузов, а вскоре, приволокли откуда-то со стороны, новенькую будку, и водрузили на шасси. Правда, к моменту сдачи возник небольшой скандальчик. Оказывается, теперь уже парторг автобазы планировал передать ее тоже, какому-то своему родственнику, причем, до этого момента работавшему, где-то совсем в другой организации. Но тут все, начиная от простого шофера, и заканчивая руководством, объявили чуть ли не бунт. Сразу же нашлись доброжелатели, посыпались жалобы, полетели письма, я тоже не остался в стороне, отправив жалобу в горком партии. Ну а, что? Тут вкалываешь в поте лица, надеясь на нормальный автомобиль, и вот те на те хрен из-под кровати, появляется какой-то мужик неизвестно откуда, которому и отдают твой автомобиль. Что это за партия такая, которая на свой народ кладет с прицепом. Уже на следующий день, из обкома партии, явился представитель, и надавал всем по шапке. Парторга сняли с должности, и отправили с понижением в какой-то колхоз, директору влепили выговор. А родственника парторга, успевшего сделать рейс на новеньком грузовике, тут же пересадили на мой газон, а мне отдали обещанный фургон. Мужик, только взглянул на предложенный ему грузовик, обложил матом, своего, как оказалось тестя, и тут же уволился с работы. Мол не хрен обещать если не можешь исполнить.

Глава 9

9

Моя зарплата, стоило покататься всего один месяц, тут же значительно выросла. Теперь я получал уже сто семьдесят или больше, в зависимости от количества рейсов и перевезенного тоннажа, плюс к этому шли командировочные, которые тоже приносили немалый доход. Конечно с них требовали отчета, но счет-справку с любой гостиницы, по пути следования выдавали влет. Независимо от того, ночевал ли ты в ней, или нет. Ну а что, им тоже, было это выгодно. Или пускать меня, или же под этим видом заселять человека со стороны. Отказать мне в номере нельзя, я в командировке и номер бронируется. А так как, я не заселяюсь, то можно пустить кого-то другого. Еще и с доплатой.

Первые пару месяцев, катался просто так. В том смысле, что возил только то, что было указано в путевке. Но по мере работы, узнал, что можно неплохо заработать, даже не имея места в кузове. Один приятель, так и вообще, убрал со спального места кабины матрац, и почти каждый рейс, возил кое-какие фрукты. Например, те же яблоки, спокойно выдерживали недельную перевозку. Купленные в Ташкенте за сущие копейки, в том же Иркутске, уходили уже по рублю. Ящик ранней черешни, массой в три-четыре килограмма, приобретенный перед отъездом из города, через два-три дня в том же Новосибирске, отрывали чуть ли не с руками впятеро дороже закупочной стоимости. В обратную дорогу, привозилась копченая рыба, другие дефицитные в Ташкенте продукты. Зимой та же свинина, которую здесь найти было почти невозможно, из-за проживающих здесь мусульман. В общем крутились, кто как мог.

Уже через полгода, за моим сиденьем, стоял окрашенной в цвет кабины, фанерный лист, скрывающий за собою штабель из ящиков. В которых в зависимости от сезона, лежали соответствующие фрукты, а в Барнауле, и Новосибирске, куда чаще всего у меня случались рейсы, на въезде в город, уже дожидались меня перекупщики, нетерпеливо переминающиеся с ноги на ногу. Перед выездом в рейс, телефонный звонок поднимал на ноги эту братию, и стоило мне добраться до условленного места, груз тут же перекочевывал из моей кабины, в легковые автомобили перекупщиков, и отправлялся на местные рынки, а мне взамен, вручалась оговоренная сумма. Поговаривали, что тот же старый коммунист Сергей Иванович, которому достался новенький КАМАЗ, пошел еще дальше, отделив часть прицепа-рефрижератора, в самой глубине, и загружал туда до полусотни ящиков, доставляя их до Иркутска, Братска, и чуть ли не до Владивостока. А там сдав государственный груз, куда нужно спокойно освобождал «алку» — так называли прицеп-рефрижератор от своего калыма не опасаясь никаких проверок, и получая только за один рейс чуть ли не полугодовую зарплату.

Некоторые проблемы, возникли только однажды, когда при очередном рейсе, меня остановили менты, перед въездом в Южносибирск, и начали раскручивать на спекуляцию. Откровенно говоря, в тот момент, мне просто не повезло, остановиться у придорожного кафе, чтобы позавтракать. Согласно путевки у меня были запчасти для сельхозтехники, а кто-то из подъехавших ментов заметил стоящие на спальнике за занавеской ящики с гранатами. Я как раз стоял возле своего грузовика, а менты шили мне незаконную перевозку не отмеченных в путевке фруктов, как возле меня, остановился уазик моего бывшего командира, уже с новым водителем. Тот похоже моментально сориентировался в проблеме, и тут же наехал на ментов, скорее задавив их своим авторитетом. Что он там им говорил не знаю, но в итоге, мне вернули права, я, по совету своего бывшего командира, передал им один из ящиков с таджикскими гранатами, и, пристроившись за уазиком покатил за ним в знакомую воинскую часть. Таджикские гранаты, купленные в пригороде Турсунзаде, пришлось отдать практически по себестоимости, едва оправдав поездку. Плюс командиру два ящика ушли совершенно бесплатно, как впрочем и милиции. Но зато меня отмазали от статьи, а это было бы куда как хуже.

В этот день, оставив грузовик в части, под охраной военных, я ночевал в квартире командира. Валентина, как оказалось уже успела выскочить замуж, и переехать в квартиру мужа, прапорщика нашей же части, и сейчас ходила с огромным пузом, обещая разродиться двойней. Приняли меня хорошо, переночевав у командира в квартире, дал обещание не забывать, и иногда привозить, что-нибудь вкусненькое, а взамен, мне был дан номер телефона, по которому в случае чего, можно было позвонить, и вызвать подмогу. Разумеется, не бесплатно, но… Я конечно пообещал, но задумавшись над словами Сергея Анатольевича, скорее решил просто в следующий раз, отправиться другим маршрутом. Пусть в итоге, мне придется ехать на пару сотен километров дальше, зато не нарвусь на жадных южносибирских ментов, и военных. И не отдам за бесценок то, на что очень рассчитывал.

Между тем, с момента свадьбы прошло уже полтора года. Жена, благополучно перенесла беременность и точно в срок, произвела на свет девочку — Сашеньку. Почему-то все окружающие в один голос утверждали, что она моя копия, хотя я, находил в ней скорее черты своей жены. Но в общем-то не возражал, наоборот гордился хотя бы тем, что ее ни с кем иным не спутаешь, и это радовало. Заработки у меня, были хорошие, и поэтому на семейном совете, было решено, что супруга отправится в декретный отпуск, и, хотя бы года полтора, а то и дольше, посидит дома, занимаясь воспитанием ребенка. Заодно, чтобы не терять времени даром, можно восстановиться в институте, где оказывается, какое-то время училась моя супруга, пусть даже и придется перевестись на заочное отделение, и пока сидит дома, как раз можно продолжить обучение. А уж на время сессии, решим, как выкрутиться, с дочерью.

Впрочем, Сашенька, как по обоюдному согласию назвали девочку, всегда была спокойным ребенком. Никогда не голосила, как соседский пацан, на пару месяцев старше нашей дочурки, и всегда все воспринимала, скорее с юмором. Если вдруг намочит пеленки, то фыркнет, и начнет самостоятельно из них выбираться, но молча и упорно все-таки выползет на свет, а все пеленки собьет в кучу, а голос подаст, только когда замерзнет. Да и то, как-то лениво, только чтобы привлечь внимание. Вообще, девочка была очень активная, к восьми месяцам, уже достаточно свободно передвигалась по комнате, и четко произносила некоторые слова пытаясь складывать их в предложения. А к году, оказалась такой болтушкой, что остановить ее было просто невозможно.

В какой-то момент, захотелось сохранить все это в семейном альбоме, и я купил для этого с рук фотоаппарат «ФЭД», а заодно и немного позанимался с бывшим хозяином, чтобы, хоть чему-то научиться. Конечно все эти проявители, закрепители, и печать снимков, было не моим делом, но любое фотоателье, с удовольствием принимало пленку на проявку, и печать фотографий, делая на этом свой план, и все это было относительно недорого. Вскоре, уже набрался целый альбом, со снимками нашей крошки, в котором удалось зафиксировать и первые шаги, и то как девочка злится, и пытается меня наказать, стуча погремушкой по голове, и многое другое. Все это приносило столько радости в мое сердце, что я не мог нарадоваться на свою доченьку. А уж сколько было у нее игрушек, и нарядов, так и вообще не сосчитать. С каждого рейса, обязательно привозил что-то новенькое, или какую-то куклу, или платьице, или туфельки. Все это воспринималось с огромной радостью.

Отношения с женой, тоже складывались вполне нормальные. В какой-то момент, видимо из-за достаточно большого свободного времени, Светланка, вдруг неожиданно для меня ударилась в огородничество. Столик со скамейками был удален прочь с участка, и перекочевал к соседу, который был ничуть не против этого, тем более, что прилегающая земля в районе трехкомнатных квартир, которые находились в торце дома, была как бы не вдесятеро больше. И соответственно захваченные участки были очень большими. У того же соседа, там был разбит и сад, и поставлен гараж, и еще оставалось место для чего угодно. Тут скорее сыграло роль то, что между домами, учитывая нормы пожарной безопасности, было ровно двадцать метров. Ну а то, что все это досталось владельцам трехкомнатных квартир, ну так вышло, не станем же мы скандалить по этому поводу. Да и благоустраивать собственный участок, под окнами соседей, не очень-то и хотелось. Тем более, что все эти приусадебные участки, фактически считались местом общего пользования.

Столик был удален, койка разобрана, и заняла место возле придомовой отмостки, исполняя скорее роль заборчика, а земля, была тщательно перекопана, и на ней, разбит крохотный огородик, на котором гордо тянулись вверх луковые перышки и чесночные стрелки. Небольшая лужайка была занята укропом и петрушкой, а чуть в стороне, рос щавель. У самой изгороди, стоял сооруженный мною, по требованию жены, высокий деревянный ящик, заполненный до самого верха землей, в нем рос хрен. Кто-то посоветовал ей соорудить именно такую конструкцию, доказав, что в противном случае, хрен, во-первых, заполонит весь огород, а во-вторых, его нормально не выкопаешь из земли. Хрен он такой хреновый, что жуть. А так все просто. По осени, когда собираешь урожай, просто откинул переднюю стенку ящика, земля осыпалась, и вот он, все корни на глазах. И собрать урожай удобно, и огород не забивает. А после, вновь поднял стенку, засыпал землю обратно, воткнул корешки, и пусть там же и растет.

Конечно огородик небольшой, но свежая зелень, всегда к месту, яблонька, тоже давала свой урожай, и пусть немного, но свежие фрукты на столе, всегда к месту. Одним словом, в какой-то момент, заговорили о даче. Правда, хорошие дачи в здесь располагались достаточно далеко от города, и стоили столько, что не вышепчешь. Те, что по хуже можно было приобрести тысячи за две-три, но и таких свободных денег, тоже не было в наличии. К тому же на автобусе на дачу не накатаешь, нужен транспорт. А это дополнительные затраты. Но как говорится в поговорке: «Партия сказала надо, коммунист ответил — есть!». Так и у нас, жена сказала надо, и я задумался о том, что это было бы очень неплохо, что-то придумать.

Посоветовавшись с друзьями и знакомыми, нашел в общем-то неплохой вариант дачи. Рядом, если считать напрямую, то от моей автобазы метров пятьсот, а то и меньше. Правда, дачный поселок раскинулся за рекой, но сколько там той реки? Другой раз перейти ее можно почти не замочив ног. Имеются конечно глубокие заводи, но в основном, Чирчик, довольно мелкая речка. Во всяком случае, в нашем районе. Выше то он несколько иной, там даже в паре мест электростанции на нем поставили, и водохранилище соорудили, а вот в районе города, подкачал. Впрочем, речь не о том. Не хочешь идти через реку, чуть в стороне, железнодорожный мост, с пешеходным переходом. На велосипеде там проехать можно свободно. Да и поезда ходят не особенно часто. То есть, даже не имея хоть того же мотоцикла, первое время можно добираться и пешком. Ну если считать от автобазы, но до нее автобусы ходят. Не считая служебного еще и «семьдесят пятый» городской маршрут.

Дачи тоже, вполне приличные, хотя есть небольшой нюанс. Расположены они на берегу реки, и участки местами имеют небольшой наклон к руслу. Но это как говорится, дело житейское, тем более, что как правило под дачи, выделяют неудобья. Поэтому ничего не попишешь. Хуже другое. Почва там глинистая, и если деревья воспринимают это вполне нормально, то с огородом, уже значительно хуже. Разумеется, некоторые дачники, завозят грунт со стороны, но хватает его очень ненадолго. Осенние дожди смывают все в реку. Можно, наверное, все же выбрать более или менее ровный участок, но много там не посадишь.

Теперь о плюсах. Как я уже говорил, место недалеко от города, и добраться туда, проще простого. Второй плюс — рядом протекает река. Конечно для питья употреблять эту воду я бы не стал, но для сада-огорода, вполне нормальная. Тем более учитывая жаркое Ташкентское лето, когда полив просто необходим. Вдобавок ко всему дачи располагаются неподалеку от довольно богатого поселка совхоза «Политотдел». Вы не знаете про этот совхоз-миллионер? Вы многое потеряли. Во-первых, в поселке нет ни единого узбека. Впрочем, русские встречаются тоже редко. Основная национальность — кореец. Потомки, тех самых корейцев с Дальнего востока, депортированных по приказу Сталина, в глубину СССР. Люди мало того, что работящие, не зря же считай на голом месте, организовали совхоз, и превратили его в процветающее предприятие. Так еще и придерживающиеся строгих правил. Воров и пьяниц, там днем с огнем не сыщешь. Если и появляются такие изгои, их довольно быстро выпроваживают из поселка, и колхоза, в свободное «плавание».

Благодаря близости поселка, на дачных участках есть водопровод, охрана из местных пенсионеров. За нее конечно нужно отдавать десятку в месяц, но зато, ты будешь твердо уверен, что с дачи ничего не пропадет. Там с этим строго. Говорят, вначале кто-то попытался влезть в чужое владение, так за три дня, вычислили воришку, и мало того, что взгрели, так еще и отправили в места, не столь отдаленные. Одним словом, там поддерживается порядок. Да и снабжение тоже играет немаловажную роль. Если в обычных дачных поселках, чаще всего и организуют какой-нибудь летний магазин, где кроме макарон, дрянного грузинского чая, и перловки, можно купить разве что хлеб, который завозят раз в неделю, и грабли, лопаты, молотки, то здесь стоит перейти через дорогу, ты попадаешь в нормальный гастроном, находящийся в корейском поселке, который торгует круглый год, и всем, что необходимо. Чуть в стороне, найдется и хозяйственный магазин, и все остальные. Говорю же, совхоз-миллионер, снабжение здесь на высоком уровне.

И самое, пожалуй, главное, что из-за некоторого не слишком удобного расположения, и неудобств огородничества, дачи в этом месте, не такие уж и дорогие. На некоторых участках, кроме деревьев вообще ничего не растет. А кто-то брал это место под дачу, из-за близости реки. Если поторговаться тысячи за две, можно найти вполне приемлемый участок, с построенным домом, ухоженным садом, ну и прочими удобствами. Именно такой участок мне и предложили, стоило заикнуться об этом, при посещении своего приюта. Как бы то ни было, но я не забывал о месте, которое было моим домом первые почти двенадцать лет моей жизни. Прекрасно понимая, что снабжение приюта, хоть и считалось вполне приличным в сравнении с остальными детскими домами, но все равно иногда хочется и вишенку съесть, и виноградом полакомиться, а все это, чаще всего только видишь, на роскошных Ташкентских базарах, но увы попробовать удается редко. Поэтому, нет-нет, а все же заглядывал в приют, с гостинцами. Заработки были неплохие, потому и старался, если и не отдать долг, то хотя бы порадовать малышей, чем-то вкусненьким. Как ни крути, а именно приют и был моей настоящей семьей, а семье, следует помогать.

Вот и вышло, что стоило заикнуться о том, что хотелось бы, приобрести дачу, как мне тут же был предложен очень даже неплохой вариант. Оказалось, что совсем недавно, помер генерал-майор Баходыр Ходжимуратов, бывший начальник интендантской службы, прошедший всю войну, и довольно часто появлявшийся в нашем приюте. Оказалось, у него имелась дача, как раз в том районе. На участке был поставлен домик из саманного кирпича, как, впрочем, чаще всего здесь и строят. Особенно когда глина дармовая и лежит под ногами, небольшой сарайчик, навес для автомобиля, и крохотный огородик, примерно, как у нас под окном для укропа и петрушки. Зато на участке имелось три вишни, пара урючин, так здесь называют абрикос, несколько яблонь, растущих на склоне холма, а возле построенного дома, две виноградных лозы. В общем неплохой садик, дающий вполне стабильный урожай фруктов.

Участок спускался с холма к самой реке, и видимо по приказу генерала, а связи у него были большие, русло почистили, расширили и углубили. В итоге, получилось довольно приличное место для рыбалки, к которой он оказался большим охотником. Вечных у нас нет, поэтому, стоило ему отдать аллаху свою душу, как дача стала никому не нужна. И место непрестижное, и добираться из старого города далековато. Поэтому дочь с зятем наведались разок, а внукам это место так и вообще оказалось неинтересным, все, что нашли ценного забрали, а дачу выставили на продажу.

Я конечно тут же добрался до места, посмотрел, и честно сказать, мне все понравилось. Лучшего и желать было нельзя, особенно за такую цену. Одним словом, вернувшись с очередного рейса, сразу же созвонился с хозяйкой, та тоже не захотела тянуть, и упускать возможного клиента, тем более желающие не становились в очередь для покупки, поэтому сразу отправились к нотариусу, и оформили куплю продажу.

Дача мне понравилась. С виду неказистый домик из сырцового кирпича, внутри разделялся на две, достаточно просторные комнаты, одна из которых служила чем-то вроде спальни-кабинета, вторая выполняла роль кухни. Здесь имелся кухонный стол, со встроенным шкафчиком для посуды, и столешницей для столовых приборов, чуть в стороне, стояла трехконфорочная газовая плита, работающая от привозного баллона. У окна, находился обычный деревянный стол с парой табуретов. Рядом с ним пристроилась металлическая мойка с небольшой полочкой и зеркалом над ней. Оказалось, что в дом был проведен водопровод, и это меня очень радовало. Вместо канализации, под полом, а дальше под землей было проложено несколько чугунных труб, выходящих наружу, ниже по склону участка, и отработанная вода, в итоге или впитывалась в землю, или стекала к реке. Туалет, оказался обычный уличный, с выгребной ямой, и находился за домом, притулившись возле забора, разделяющего соседние участки. Судя по тому, что за забором виднелось похожее строение, яма скорее всего была общей.

Прежние хозяева оставили всю мебель, сказав, что им не нужна эта древность, а мне по большому счету, было все равно. Правда чуть позже внимательно разглядев что мне досталось, обнаружил, что диван и кресло явно вскрывали, похоже надеясь отыскать спрятанные начальником-интендантом, деньги или драгоценности, как в романе «Двенадцать стульев», нашли или нет не знаю. Но, тот же диван стоящий в спальне-кабинете, меня вполне устраивал, как и древнее кожаное деревянное кресло с прямой спинкой, выпущенное похоже еще до войны. Можно было перевезти на дачу металлическую койку, на которой когда-то спала жена, и которая сейчас, доживала свой век в палисаднике у нашего дома. Вполне сойдет, если задумаем здесь заночевать. Вообще, дача была построена так, что в ней было одинаково хорошо находится и зимой, и летом. В большой комнате, находился самый настоящий камин, облицованный изразцовой плиткой. Было очень похоже, что после смерти построившего эту дачу, камин попытались разобрать, точнее не сам камин, а его облицовку. Но ничего толкового из этого не вышло. Парочка расколотых плиток как раз лежала возле камина. Позже, я постарался установить их на прежнее место. Кроме дивана и кресла, имелась еще довольно большая этажерка, похоже до недавнего времени заполненная множеством книг. Книги все ушли в неизвестном направлении оставив после себя явные пылевые следы, а сама этажерка осталась за ненадобностью на месте. В общем из всего принадлежащего некогда хозяину, кроме мебели, мне досталась довольно толстая, хотя и изрядно повыдерганная, видимо на растопку или туалетную бумагу, подшивка газеты «Красная звезда» за 1960–1963 годы. Изрядно потертый половичок, лежащий у входа в дом, и огромная коллекция удочек, удилищ, спиннингов и прочих рыболовных снастей, и сопутствующих им снастей, находящихся в сарае. Там же имелось пара лопат, кое-какие инструменты, и даже неплохой запас дров для камина, в виде березовых и сосновых поленьев, уже порубленных на чурбаки.

Глава 10

10

Получив на руки через три дня, все необходимые документы, я первым делом отправился на дачу, чтобы навести там порядок, и так сказать, показать товар лицом, своим ненаглядным девчонкам. К сожалению, сразу сделать этого не удалось, потому, что уже на следующий день, образовался срочный рейс в Челябинск. Но с другой стороны ехать туда недалеко, и я надеялся вернуться даже пораньше, чтобы выкроить день, для показа своего приобретения.

Гнал, практически без отдыха и остановок, тем самым выкроив целых полтора дня. Поставив машину в гараж, и сдав путевку, помчался на крыльях любви, домой, ожидая увидеть родных, и прочесть радость на их лицах. Все-таки о даче мы мечтали давно, а еще я представил дочкино лицо, которая явно будет рада и саду, и реке, и всему остальному.

Увы, все произошло совсем наоборот. У подъезда встретил соседку, Любку Смирнову, ту самую у которой был мальчишка крикун. Она, как-то странно посмотрела на мою довольную физиономию, что-то фыркнула, и постаралась тут же смыться с моих глаз, вместе со своим отпрыском, лежащим в коляске. Это было несколько удивительно, особенно из-за того, что обычная встреча ней, могла затянуться очень надолго. Девушка была очень говорливая, и парой слов отделаться от нее, было не реально трудно. Еще более удивительным, оказался тот факт, что дверь в квартиру, оказалась заперта на ключ. Обычно это происходило ближе к вечеру. Днем, наша квартира, как, впрочем, и квартиры соседей можно было назвать проходным двором. Жили мы дружно и войти к соседу даже не постучавшись, было в порядке вещей. Запертая дверь могла означать только то, что супруга отправилась куда-то в магазин. Время было послеполуденное, вполне могло быть, что уложила дочку спать и побежала за хлебом, или чем-то еще. Это меня в какой-то мере успокоило. Поэтому стараясь не шуметь, чтобы не разбудить дочь, я тихонько приоткрыл дверь и вошел в квартиру.

Вот только стоило открыть дверь своими ключами, и войти, как сразу же заметил кроме обуви моей женушки и чужие полуботинки, стоящие в прихожей. Это уже было подозрительным, тем более, что мои уши тут же уловили стоны, возбужденный шепот, и вздохи, доносящиеся из зала. Причем эти звуки не оставляли никакого сомнения в том, что именно там происходит. Списать это на какое-то кино, что показывают по телевизору, было невозможно при всем желании. Не показывают сейчас фильмов с такими сценами, тем более днем. В СССР, секса нет, да и по большому счету, сейчас даже английское слово — секс, знают очень немногие. Зато мне сразу вспомнились другое слова на эту же тему.

Даже не разуваясь сделал несколько шагов, и оказавшись в дверном проеме ведущим в комнату, увидел то, что услышал минуту назад. На нашем супружеском ложе, лежала раскинувшая ноги супруга, а на над нею пыхтел, довольно худенький лысый мужичок, небольшого росточка, Светлана, при этом подбадривала его словами.

— Еще, еще! Глубже, чуть побыстрее. Хорошо! Так, так…

В первое мгновение, появилось острое желание, ворваться в комнату, и учинить в ней разгром. Чтобы досталось всем на орехи, и женушке, и ее любовнику. И я уже дернулся было вперед, сжимая кулаки, но в этот момент, мой взгляд упал на детскую кроватку, стоящую чуть в стороне. Кроватка, была занавешена покрывалом, огораживая ее от того что происходило в комнате, а в ней, мирно посапывала Сашенька. По всему выходило, что супружница, уложила дочь спать, а после занялась удовлетворением своей похоти. Боясь испугать шумом спящего ребенка, я подавил на корню свое желание, и хотел было подать голос, чтобы прекратить это безумие, в этот момент, мой взгляд зацепился за фотоаппарат, висящий на гвоздике рядом со входом в зал. Чаще всего его вешали именно там, чтобы он был под рукой, когда потребуется зафиксировать какой-то удачный ракурс с дочерью.

Мне почему-то подумалось, что нужно обязательно зафиксировать этот момент, хотя бы для того, чтобы потом не свалили все происходящее именно на меня. То, что дальнейшая совместная жизнь, будет невозможна, было понятно и так, а вот спроси тот же судья при бракоразводном процессе причину развода, и наверняка последуют обвинения в моих изменах и прочем. И зачем мне этот позор, в глазах друзей и знакомых? А ведь так и будет, еще и комсомольское собрание, могут организовать, чтобы заклеймить позором развратника, и разрушителя семейных уз. Такое уже случалось, и не один раз. А вслед за этим может произойти все, что угодно, вплоть до того, что просто отодвинут тебя в самый конец очереди на получение квартиры и все.

Сорвав со стены фотоаппарат, взвел затвор, и сделал первый снимок. Похоже звук спускаемого затвора привлек внимание моей супруги, поэтому она резко оттолкнула от себя мужика, и потянулась за покрывалом. В тот же момент, я зафиксировал и второй, а следом и следующий кадр.

— Ты кто? — взорвался голый мужик. — Кто тебе позволил делать фотографии?

Почему-то к этому моменту, ярость куда-то ушла, а вместо нее появилось что-то иное, и я начал воспринимать все происходящее с известной долей юмора. Накинув лямку кожуха фотокамеры себе на загривок, поднял обе руки с растопыренными пальцами над головой и воскликнул.

— Видишь, оленьи рога? Муж я. Понял? Пока муж.

Мужик, явно не ожидал такого ответа, и потому испуганно отшатнувшись воскликнул.

— Слушай, богом прошу, засвети пленку, все что хочешь сделаю, все что есть отдам, только засвети. Кто узнает меня, на фотке, считай конец всему. Вся карьера, коню под хвост!

— Не беспокойся, ты там со спины. Рожи не видно. Хотя если сейчас же не смоешься, появится и она. Так что, поспеши. А фотки — это только, для вон той шалавы. Она же сука сейчас всем растреплет, что не она передком торговала, а я ей изменял, направо и налево. А так, вещественное доказательство. Я конечно не собираюсь рассказывать об этом всем и каждому, но попробуй она обвинить меня хоть полусловом на работе или суде, и судья увидит все ее подноготную, а заодно и фотографиями полюбуется, где он еще такую голую бабу увидит?

— Ты не посмеешь! — воскликнула женушка. — И ни одно ателье не возьмется печатать фотки с голой женщиной!

— Ты меня плохо знаешь. А напечатать я могу и в своем приюте. Там и не такое напечатают. Еще и всем приютом обсудят, и осудят. Вот пацанам весело будет.

Похоже мои слова достигли цели. Женушка сама выходец из детского дома, и прекрасно понимает, что я прав, во всем. И фотку сделают, и по всем приютам слава пойдет, и все разом отвернутся. И после такого никто руки не подаст.

Мужик тем временем быстро влез в брюки, накинул футболку и ринулся в прихожую, протиснувшись мимо меня бочком, и испуганно окидывая меня взглядом. С ростом он явно подкачал, а связываться с таким громилой, как я себе дороже. Там воткнул в туфли свои босые ноги, приговаривая при этом.

— Сука! Чтобы еще хоть раз, да ни в жизнь! — тут же выскочил из квартиры и дал стрекоча, радуясь, что легко отделался.

Я свернул кожух фотоаппарата, и оставив болтаться его у себя на шее, подошел к детской кроватке, пригнулся, чтобы поцеловать дочку, которая к счастью ничего этого не слышала и продолжала тихонечко сопеть, глядя свои девичьи сны, поправил покрывало. Затем дойдя до платяного шкафа, достал лежащий на нем чемодан. Открыв шкаф, не торопясь выгреб из него все свои вещи, добавив к ним, пару комплектов постельного белья, пару полотенец, прошел в ванную комнату, где забрал свою зубную щетку и бритвенный станок. Вернувшись назад уложил все это в чемодан. Потом взял походную сумку, в которую сложил остававшуюся дома свою обувь, и свой телевизор, купленный еще в те времена, когда жил в общежитии. Сейчас он стоял без дела, потому что давно уже был приобретен другой, и поэтому я решил его забрать с собой. Зайдя на кухню взял пару кружек, свой старый армейский бачок, в котором когда-то готовил еду и эмалированный чайник. Добавил ко всему этому по паре столовых и чайных ложек, один из ножей, и решил на этом остановиться. Как бы я не был зол на супругу, но забирать то, что могло пригодиться дочери, я бы не стал, ни под каким предлогом.

Удивительно, но я чувствовал себя совершенно спокойно. Как будто, что-то во мне разом перегорело, и ушло прочь. Жена, в это время, сидела на диване вжимаясь спиной в ковер, висящий на стене, укрывшись покрывалом и провожала взглядом все мои действия, не произнося ни звука, и даже не пытаясь что-то сказать. А я как будто и не замечал ее присутствия. Добавив к собранному все свои документы, я повернулся к ней и произнес.

— Завтра, чтобы подала на развод, сама! Укажешь, что не сошлись характерами. Попробуешь обвинить меня в изменах, фотки окажутся везде, где только можно, и в суде, и в твоем институте, и у всех твоих подруг и соседей. Мне наплевать, что меня будут называть рогатым, или как-то еще, но и с тобой никто не станет здороваться, а слава шлюхи облетит весь район, уж я постараюсь, чтобы так и было. После развода, я выпишусь из квартиры, на жилплощадь не претендую, пусть останется Сашеньке, а будешь возникать, добьюсь лишения тебя материнства, и заберу себе дочь. Ты знаешь, где я служил, подключу все связи, но своего добьюсь. Так что, меньше болтай. От алиментов я не отказываюсь, но, если хоть копейка пройдет мимо дочери, пожалеешь. Все прощай!

Подхватив собранные вещи вышел из квартиры, в последний момент, отцепив от связки ключей свой комплект, и просто бросил его возле зеркала. Вышел на дорогу, поймал такси и за два счетчика договорился отвезти меня на дачу. Таксист, почти всю дорогу ворчал о том, что приходится делать огромный крюк, а назад будет возвращаться пустым. И то, что надо бы добавить, к обещанной плате еще хотя бы рубля три. В конце концов мне это надоело, и я предложил ему заткнуться. Увидев мое лице в зеркале, понял, что добром это может не кончится, поэтому ту же замолчал, но время от времени, бросал на меня хмурые взгляды. Стоило мне покинуть машину, как у него тотчас, нашлись клиенты для обратной поездки. Впрочем, меня сейчас это мало занимало. В душе, поселилась какая-то пустота. Как будто что-то очень важное, было выдернуто из нее с корнями, и оставило вокруг незаживающую рану. Зайдя в дом, бросил на стол свои сумки, затем, чисто на автомате разложил их по полочкам имеющегося здесь шкафа, привычка к порядку взяла своё. Потому закинул освободившиеся чемодан с сумкой на шкаф и вышел во двор. Прошелся по двору, затем спустился по саду к реке и долгое время сидел на берегу, глядя в никуда. Мыслей не было никаких, только пустота и боль.

После поднялся, дошел до дачного домика, вскипятил воды, заварил чаю, слегка перекусил и завалился на диван. Полночи ворочался, снова и снова переживая то, что произошло днем, и наконец забылся тревожным сном без сновидений. На следующий день, проснулся уже часам к десяти. Еще вчера, настаивал на выходном дне, мечтая обрадовать супругу покупкой дачи, сегодня, позавтракав переоделся, закрыл дом, оседлал велосипед, предупредил охрану, что скорее всего уйду в рейс и не появлюсь здесь достаточно долго, и через железнодорожный мост добрался до автобазы. Встретив начальника автоколонны, спросил у него есть ли что-нибудь для меня.

— Ты же собирался отдохнуть? — Удивленно переспросил он.

— Обстоятельства изменились.

— На Иркутск, пойдешь?

— А что везти?

— Запчасти к технике с «Ташсельмаша».

Рейс был достаточно выгодный, в плане тоннажа, да и калыма, хотя на этот раз затариваться фруктами я не собирался. Молча кивнув, согласился с поездкой, и пошел оформлять путевку и командировочные. И хотя торопиться было некуда, и вполне можно было выехать и на следующий день, едва успев все оформить, тут же отправился на «Ташсельмаш», где загрузившись, сразу же выехал в рейс. Дорога действительно лечит, чтобы там не говорили. До конца месяца, практически не вылезал из-за руля. Начальник радовался как никогда, и обещал шикарную премию.

К концу месяца в автобазу пришло письмо с повесткой, где меня вызывали в суд на бракоразводный процесс. Я подошел к заводскому юрисконсульту, и поинтересовался, необходимо ли там мое присутствие?

— Да в общем-то нет, тем более ты говоришь подавала документы супруга, а с ее подачи обычно разводят без проблем. А что случилось? Вроде же нормально жили.

— Характерами не сошлись.

— Бывает.

Развели нас действительно быстро, потому спустя неделю в бухгалтерию пришло уведомление, о начислении алиментов. Дня за три до этого момента, я предупредил главного бухгалтера, что такое развитие событий, вполне возможно, поэтому отнесся к этому вполне спокойно. Ближе к осени, выписался из квартиры в Спутнике, и собрался было прописаться по даче. Как оказалось, дачный поселок находился на территории совхоза, и там вполне спокойно можно было прописаться. Правда это был уже не город, а Ташкентская область, но мне по большому счету было все равно. Хотя хорошенько подумав, прописался я все-таки не там, а в общежитии комбината. Правда по койка-месту, но зато, тут же меня поставили в очередь на получение жилья. Точнее переместили на несколько позиций ниже, из-за того, что я стоял на расширение, а сейчас уже на получение отдельной квартиры. Но жить, до получения жилья, я предполагал именно на даче. Прописка это так, для проформы, и для очереди на квартиру. Да и на даче, было все-таки удобнее.

Гораздо хуже складывались отношения с дочерью. Было похоже на то, что женушка нашептывает Сашеньке разные гадости, и поэтому, хотя я и старался встречаться с нею каждый выходной, но чувствовал, что радости, с каждым разом, становится все меньше и меньше. А однажды мне прямо сказали, что я плохой папа, обидел маму, которая хотела сделать, как лучше, и вообще я не люблю ее, и потому бросил. Выяснять отношение с бывшей супругой не стал, все равно ничего не докажешь. К тому же я появляюсь раз в неделю, а она нашептывает дочери, против меня каждый день.

Фотоаппарат засунутый в первый же день на полку так и остался там валяться. Делать эту порнографию я не собирался. Скорее хотелось немного попугать супругу, чтобы та придержала свой язычок. В какой-то момент, появилось желание, просто выдернуть пленку и засветить ее, но потом вспомнил, что помимо фотографий указывающих на измену жены, тут имеются кадры с дочерью. Тут же подхватил фотоаппарат, и отправился в приют. Там выхватил штатного фотографа из приютских и отдав ему фотоаппарат, спросил, сможет ли он проявить пленку, но не смотреть, что там получилось. Тот с пониманием предположил семейный интим, я кивнул головой.

— Все будет нормально Семен, ты меня знаешь. И сам смотреть не буду, и другим не дам.

Через час я уже разглядывал пленку. Оказалось, что где-то, как-то получилась только первая фотография, и то не слишком резкая. Видимо волнение, связанное с происходящим, заставили меня забыть подправить фокус. Да и сам фотоаппарат, тоже довольно специфический в этом отношении. Хотя бы тем, что при наведении на цель он выдает в визоре кадр в перевернутом виде, чуть не так сдвинул и ушел куда-то в сторону. С другой стороны, это даже меня порадовало. Тут же обрезав пленку, попросил своего знакомого распечатать все остальные кадры, посулив ему за это свой фотоаппарат. Парень, явно обрадовался, и уже к вечеру того же дня, мне дали двадцать восемь свежеотпечатанных фотографий, с моей дочерью в самых разных ракурсах. Поблагодарив парня, и вручив ему аппарат, который оказался уже не нужен, отправился домой.

Ближе к новому году меня вызвал директор нашей автобазы с предложением, от которого, по его мнению, я не смогу отказаться. Начал издалека. Поблагодарил, за хорошую работу, постоянно перевыполняемый план грузоперевозок, немного посетовал на то, что у меня не сложилась личная жизнь, и в итоге, вспомнил о том, что я проходил службу на легковом автомобиле, и у меня открыта, соответствующая категория. После чего, выразил сожаление о том, что сейчас трудно найти хорошего водителя, а его личный шофер, не сегодня завтра, уйдет на заслуженный отдых.

Я внимательно слушал его, не перебивая, и у меня возникли подозрения о том, что он хочет, чтобы я занял место его, уходящего на пенсию водителя. Вначале, хотел было отказаться, но в какой-то момент, подумал, а почему бы и нет. По большому счету, я сейчас довольствуюсь чистым окладом, даже всех своих перекупов, давно уже «продал» парням, работающим, как и я на дальних рейсах, но желающих заработать, что-то дополнительно. Если раньше, я мечтал, о работе шофера с целью посмотреть страну, то сейчас, можно сказать наелся этими смотринами, почти досыта. Тем более что в рейсе, чаще смотришь на дорогу, опасаясь провалиться в очередную яму, или не въехать в ухаб, а не любуешься красотами края. Другой раз даже задумывался о том, а не перейти ли мне обратно на ГАЗ-52, чтобы спокойно колесить по городу, и не искать себе приключений на дальних рейсах. А тут похоже предлагают легковой автомобиль, на котором придется возить директора от автобазы до дома и обратно. В кои-то веки, придется отвезти его куда-то на совещание. Дачи, насколько я знаю, у него нет, да даже если и есть, на то имеется собственный автомобиль.

Поэтому стоило директору озвучить, что на этой должности, я конечно буду получать несколько меньше, чем сейчас, но все же сто пятьдесят рублей, довольно приличная зарплата, учитывая, что работать придется только в черте города, я сразу же согласился.

— Вот и чудненько.

Тут же провозгласил директор, и подсунул мне уже распечатанное заявление по переводе, на должность личного водителя, с указанием оклада жалования. Мне оставалось, только внести свое имя и поставить подпись.

— Тогда, готовь машину к передаче Ашмуртазову, а уже с понедельника, сядешь на мою «Волгу».

Почти по дружески распрощавшись, я отправился в гараж, где тут же загнав свой МАЗ на мойку, тщательно промыл машину, и дождавшись, пока она подсохнет, перевел в бокс. Чтобы не возиться самому, дал десятку механикам, сказав, что готовлю грузовик к сдаче.

— Сам куда, Семен? Уволиться решил? Или на другую машину? Вроде в ближайшее время новой техники не ожидается.

— Вместо Володина, на директорскую «Волгу» ухожу. Его же на пенсию проводили.

Мне пообещали, что все будет в полном порядке и никаких претензий не возникнет, и на этом разговор завершился. Уже в пятницу, я сдал свой МАЗ, другому водителю, подарив ему телефончик оставшегося у меня перекупа в Иркутске, чему, тот явно обрадовался. И довольные друг другом мы разбежались по своим делам. В тот же день, вечером, я отвез директора домой. Как оказалось, он живет, в одном из кварталов Центрального района. Уточнил, во сколько за ним заехать в понедельник, и отправился обратно в гараж. Как выяснилось калымить можно было и здесь, причем гораздо спокойнее, чем на грузовике, правда уже подвозя пассажиров. Директорская машина имела номер с буквенным кодом «ТНС», что указывало на служебный автомобиль. А такие машины местная милиция, просто в упор не замечала. Тем более, что помимо руководства крупных предприятий, такими номерами пользовались автомобили самой милиции и пожарной охраны. То есть в их глазах, я был как бы — своим. А своих здесь не трогают. Круче были только номера с «ТНО», на которых передвигалось руководство города и республики. Но те были вообще вне конкуренции. Если на меня просто не обращали внимания, то, увидев одну из тех машин, вставали по стойке смирно и отдавали честь проезжающим.

Глава 11

Вообще, новая работа, была скорее для лентяев. Рабочий день был загружен от звонка до звонка, но ездить практически не приходилось. Получалось так, что привезя утром директора на комбинат, я едва успевал выпить в комнате отдыха, чашечку кофе с булочкой, как машина требовалась на выезд. Отвез директора на совещание в главк, и следующие полтора два часа, сидишь в машине, листая какой-нибудь журнал, или книжку, просто убивая время. Чуть позже, приспособился брать с собою термос с чаем или кофе, все какое-никакое занятие. После совещания в главке, чаще всего поездка в ресторан при гостинице «Россия». Почему именно туда, не знаю, да и меня с собою никто не звал, мое дело находиться на стоянке у входа, и терпеливо ждать директора. Но так уж повелось, что чаще всего возил директора, именно туда, который кстати обедал в компании, двух-трех руководителей своего ранга. После обеда, едем на комбинат, там директор, около пары часов работает с документами, или же занимается, чем-то еще. Я за это время успеваю пообедать в столовой нашего комбината, съездить на автозаправку, и помыть машину. После, директор вновь садится в машину, и мы отправляемся по каким-то делам. Куда именно, каждый раз мне указывается. Чаще всего, это какое-тот предприятие, чаще всего завод «Ташсельмаш»; запчасти, и продукцию которого, мы развозили по всей Сибири, иногда министерство. Вообще-то рабочий день заканчивается в семнадцать часов, но редко выходит так, что я освобождаюсь раньше шести вечера. За переработку, ничего не платят, но директор закрывает глаза, на возможный левак, то есть я могу, после работы, покататься по городу, как такси, а с некоторых пор, мне выдано разрешение, оставлять машину на ночь, у себя дома. Особенно после того, как узнал, что у меня имеется навес под автомобиль, а дачный поселок находится под охраной корейских пенсионеров. Попал как-то с директором в те места, ну и проговорился о том, что большую часть свободного времени, провожу именно здесь. В итоге получил разрешение, в будние дни, оставлять машину дома.

Мне так было даже удобнее. С левого берега Чирчика, где находилась моя дача, гораздо проще попасть в центральный район города, достаточно добраться до Куйлюкского моста, а там уже, считай по прямой, до места. Через автокомбинат, мороки гораздо больше. С него по Ташкентской кольцевой до Автостанции «Самарканд», то есть по тому маршруту, где ходит пятьдесят восьмой автобус. «Волга» разумеется на автобус «ЛиАЗ», и сорок минут я, на ней тащиться не буду, но все-равно далековато. Потом, по Шота Руставели, через сквер Революции, одним словом круги нарезать. Лишнее время, а так я спокойно встал, перекусил, в половине восьмого выехал из дома, и за двадцать минут добрался до места.

Отношения с дочерью складывались, прямо скажем не самые блестящие. Первое время, девочка еще радовалась моему приходу, не умолкала рассказывая свои девичьи новости, делилась тем, как проводит время, и играет с подружками, и разумеется с удовольствием принимала мои подарки. Пока было тепло, можно было взять ее с собой на улицу, погулять. Сходить в игрушечный магазин, где она самостоятельно выбирала себе подарок, чувствуя себя взрослой, хотя три года и не совсем тот возраст, но тем не менее. С началом осени стало несколько хуже. Погода уже не позволяла, долго находиться на улице, во всяком случае для ребенка, а в квартиру меня не приглашали. Ближе к ноябрьским праздникам, в дочкиных словах, проскользнуло словосочетание «папа-Саша», говорящее о том, что бывшая женушка долго не раздумывала, а нашла мне замену. И похоже эта замена вполне удачно вписывалась в семейные расклады, раз уж девочка, начала так говорить.

В начале декабря, вдруг выяснилось, что крыша на моей даче сильно течет. Пришлось срочно искать способы поправить проблему, в итоге по совету знающего соседа, купил рулон рубероида, на ближайшей стройке, точнее обменял его на бутылку бормотухи «Три топора», и развернув уложил поверх прогнившего железа. Местами накидал кирпичей, в двух местах прижал досками, и решил, что как временная мера, этого будет достаточно. Протечка закрылась, а вскрывать крышу зимой, и менять кровлю, просто глупо.

Хуже было то, что, работая под ледяными струями дождя, сильно простыл, и в итоге угодил в больницу, с воспалением легких. Это еще хорошо, что в тот момент был на работе. А если дома, да с температурой. Это я такой мудрый пользуюсь дачей круглый год, а стоило заболеть, и обратиться не к кому. До охраны еще дойти надо, а с температурой по сорок, попробуй-ка это сделать. А соседи давно по квартирам, и на дачу, носа не кажут. А тут заметили, что я никакой, вызвали скорую, и отправили в городскую больницу.

Провалялся я там почти две недели, боялся, что новый год справлять там придется, но бог миловал. Выздоровел и выписался, как раз перед новогодними праздниками, накупил фруктов, подарков и решил съездить поздравить дочку. Все-таки не видел ее больше полумесяца. И вот здесь-то меня ждал очередной облом. Дверь открыла бабулька, божий одуванчик. Оказалось, что пока я лечился «благоверная» вместе со своим новоиспеченным сожителем или кем он там ей приходится, тем самым, который «папа-Саша», совершила обмен жилплощади и уехала в неизвестном направлении. На вопрос, куда, старушка встала в позу Карацупы, охраняющего государственную границу, разве, что без верного Мухтара, и отказалась сообщать новый адрес. «Женушка» на последок, перед переездом, все же мне подгадила, тем, что обвинила меня перед старушкой в измене, и сказала, что я ее преследую. Было бы кого, преследовать! Одним словом, бабушка стояла насмерть и ни под каким предлогом не желала сообщать, где именно теперь проживает, моя бывшая с дочерью. Как оказалось, никто из соседей тоже не в курсе. Более того, оказалось, что после моего ухода, с ней не особенно-то и общались, прекрасно зная причину развода, о чем было говорить? Наверняка «благодаря» Любке Смирновой, для которой, не было секретов, о том, кто чем живет. А уж обсудить с соседями новости дня, медом не корми, это она любит. В итоге, отдал все купленные фрукты и сладости старухе, ну не выбрасывать же их, а тащить домой, как-то не хотелось. Ладно думаю, пусть бабулька порадуется, на пенсию-то особенно не разбежишься.

Впрочем, бабулька хоть и приняла все, но пообещала с оказией, купленную мной куклу, все-таки передать.

— Вот, как сынок приедет меня поздравлять, с ним и отправлю.

На том и порешили. Чуть позже, закралось у меня подозрение, что бабкин сын и есть тот самый — папа-Саша. Впрочем, изменить, что-то я все-рано не мог, поэтому понадеялся на русский авось. Глядишь и встречусь когда-нибудь, земля она круглая. Там и поговорим.

До весны, ничего существенного не происходило, разве что, в начале марта, мой директор, собрался на какое-то совещание в Москву, и мне пришлось провожать его в дорогу. В общем-то ничего удивительно в том, не было, если бы на вокзале, уже после того, как посадил директора в поезд, не встретил старого приятеля, еще по армии. Причем узнал он меня первым. Как бы то ни было, а прошло уже три года. Хотя я не думаю, что слишком изменился. Оказалось, Томас Альгирдас, приезжал в Ташкент хоронить тетку по матери. Разумеется, наверняка рассчитывал на какую-то долю наследства, а иначе зачем ему было переться через всю страну, ради какой-то тетки. Литовцы они все хитромудрые, если не сказать большего. Во время службы мы можно сказать спали на соседних койках, он тоже служил в качестве личного водителя и возил какого-то майора. Честно говоря, никогда не интересовался этим, видел пару раз и все.

А тут значит, проводил, я своего директора, выхожу из здания вокзала, и нос к носу сталкиваюсь с давним приятелем.

— Семен! Вагнер? А ты откуда здесь взялся? — Первые слова меня буквально ошарашили.

Приглядевшись, вспомнил, кто это такой, ну и разговорились. Оказалось, встретили его здесь, мягко говоря прохладно, на поминках, разумеется посидел, а вот остановиться переночевать уже не пригласили. Похоже припомнили, какие-то старые грехи, и указали на выход.

— А у меня билет, только на пятое число, а гостиницу здесь ни под каким предлогом не снимешь! Нет командировочного, пожалуйте на выход. Вот второй день, на вокзале ночую.

Близкими друзьями мы не были, но общались довольно плотно. Да и закон гостеприимства, никто не отменял. Одним словом, пригласил его к себе. Правда сразу предупредил, что живу на даче, удобства во дворе. Диван тоже один единственный, но сейчас заедем в магазин, куплю раскладушку, так что минимальные удобства будут. Если есть желание, можно доехать до бани, помыться.

— Ой, да ладно, с раскладушкой по автобусам мыкаться, матрас выделишь, и на полу посплю.

— Почему на автобусах? А, чем тебя машина не устраивает? — Удивился я, подходя к своей ласточке. Правда пришлось объяснить, что машина служебная, но в общем-то пользуюсь ею, почти свободно.

В ближайшем мебельном магазине купили раскладушку, заодно матрац, для мягкости, и плед. Ночами еще довольно прохладно. Потом заехали на местный базар, набрали продуктов, взяли коньячку, для развития беседы, и поехали ко мне на дачу. Не сказать, чтобы приятель был в восторге, но все лучше, чем мыкаться по вокзалам. У меня тоже образовалась неделя выходных, из-за отъезда директора, поэтому следующие два дня, предавались воспоминаниям, заодно устроив рыбалку. Томас, как увидел мои рыболовные снасти, сразу же выпал из реальности. Оказалось, что многие из снастей явно имеют импортные маркировки, и просто так приобрести их практически невозможно.

— Даже у нас в Литве, такое редко встретишь, а ведь хоть до Швеции, хоть до Польши, не болбше двухсот верст.

— Так, тож заграница, попробуй попади.

— Глупости, каждый пятый имеет родню на той стороне, и вполне официально могут ездить в гости, туда обратно. Но все рано такое богатства как у тебя, редко встретишь. Колись, как достал?

— Вместе с дачей достались. Здесь раньше какой-то полковник жил из интендантов, рыбак был заядлый. Он и русло почистил в конце участка, и дно ему углубили, и именно от него все это богатство и мне перешло. Дочери ничего этого не нужно оказалось, а может решила, что все это ничего не стоит вот и отдала мне вместе с домом. Оно и я не особенно страстный рыболов. Но пользуюсь иногда.

Через пару дней мы расстались. Провожая приятеля на поезд, подарил на память пару удилищ, спиннинг и прочих снастей, в виде блесн и чего-то похожего на них ему, тот рад был до безумия, обещал обязательно написать, как доедет, и приглашал в гости, к себе на родину. Поселок у него носил несколько смешное для слуха название — Русня, и находился хоть и на литовской стороне, но на самой границе с Калининградской областью. Хотя сейчас это не имело большого значения. Границы республик, были чисто условными. На приглашение, обещал подумать, может когда и выберусь, на письма особенно не рассчитывал, да и о чем писать. Ладно бы с подругой переписку вести, а с бывшим сослуживцем? Вроде, что было уже вспомнили, даже по пьяной лавочке поделился своим разводом. Благо, что собеседник оказался достаточно умным и после ни разу не вспомнил об этом, правда все-таки настойчиво приглашал в гости, но это другое.

Чуть позже, вернулся из командировки директор, довольный, как индийский слон, и с орденом «Знак почета» на левой стороне груди. В общем съездил не зря. Передовикам автокомбината, тут же была выписана дополнительная премия, попал под награждение и я. В принципе денег хватало, но когда они были лишними?

В начале июня меня отправили в отпуск. Как оказалось, мой отпуск сильно зависит от директорского. Наверное, чтобы не подыскивать замену на личный автомобиль. Директор отправился в санаторий на Чёрное море, а я на свою дачу, Пора было заниматься крышей. Все-таки к концу зимы, вода от тающего снежка пробралась под рубероид, и нет-нет подкапывала, в дом. Хорошо хоть на кухню, но все рано не слишком приятно.

С железом решил не заморачиваться, купил шифер, и решил, покрыть крышу им. На массиве вон все дома под шифером и никаких проблем с момента постройки. Только забрался на чердак, и осветил фонарем чердачное помещение, как в дальнем углу, обнаружил какой-то горб из насквозь пропыленного брезента. Сразу же стало любопытно, что же такого интересного скрывает это нагромождение. Даже если просто старые вещи, зачем они мне на чердаке? Осторожно сняв с кучи брезент, чтобы не задохнуться от пыли, обнаружил под ним, два довольно больших чемодана и какую-то парусиновую сумку. Все это похоже осталось от предыдущего хозяина, и не заинтересовало его дочь. А скорее всего, та и вообще не поднималась на чердак. Что она здесь забыла? Диван с креслом обыскала, надеясь на драгоценности, как в двенадцати стульях, книги забрала, может еще, что-то ценное, и на этом успокоилась.

Сумка была несколько тяжеловатой, и содержала в себе какие-то металлические судя по звукам предметы, чемоданы, тоже далеко не пустые. Пришлось перетаскивать все к слуховому окну, почти волоком, все-таки чердак был не слишком высок, и приходилось передвигаться в полусогнутом положении. Так или иначе, решил вначале спустить все это на землю, занести в дом, а уж после разбираться, что к чему. Тем более что на завтра, были приглашены мастера, которые должны были заняться моей кровлей, и что-то мне подсказывало, груз находящийся в чемоданах и сумке, не следует оставлять на виду, и провоцировать работяг. Брезент с чердака, тоже спустил вниз. Оказалось, что это довольно вместительная палатка, правда без стоек и веревок, но что-то укрыть вполне было возможно. Часа через два, после того, как все найденные вещи были занесены в дом, решил посмотреть, что же там находится. И стоило ли вообще за это браться.

Увиденное превзошло все мои ожидания, и честно говоря не обрадовало, а скорее напугало меня своим содержимым. Парусиновая сумка содержала в себе боевое огнестрельное оружие. И хотя оружия было немного, всего пара пистолетов, и что-то похожее на автомат Судаева, только магазин этого оружия располагался сбоку., увиденное заставило меня весьма напрячься. Сразу же встал вопрос, с какого перепугу здесь появились эти стволы. Чуть позже, когда я внимательно рассмотрел их, и выяснил, что все три единицы, относятся скорее к временам Великой Отечественной войны, и наверняка являются трофеями, привезенными бывшим хозяином с фронта. То, что я принял за ППС, на самом деле оказался пистолетом-пулеметом Шмайсера МП-28, выпущенным еще в 1930 году. Сам автомат был довольно коротким, и потому вполне поместился в обычную матерчатую сумку. Рядом лежали несколько магазинов. Вдобавок ко всему, судя по виду, автомат был совершенно новеньким, на его поверхностях не было видно ни единой царапины.

Кроме пистолет-пулемета, имелось еще и два пистолета, один из которых был знаменитым комиссарским маузером С96. Опять же абсолютно новенький ствол, в деревянной кобуре-прикладе, которая в свою очередь оказалась вложенной в кожаную оплетку, с закрепленным на ней кармашком для какого-то инструмента, предназначавшегося для чистки ствола и чем-то вроде отвертки с деревянной ручкой. На самом пистолете имелась дата выпуска, указывающая на 1924 год. Второй пистолет был более компактным, но выглядел как бы не лучше любого другого имеющегося здесь оружия. Честно говоря, такое оружие, я видел впервые в жизни, хотя о такой марке все же слыхал.

Это был Вальтер Р38 с укороченным стволом, выходящим буквально на какой-то сантиметр из ствольной коробки, с красной бакелитовой рукоятью и небольшой эмблемой в виде черепа со скрещенными костями. Честно говоря, эмблема, несколько раздражала, ассоциируясь с дивизией СС «Мертвая голова» рассказы о ней намертво сидели в моей голове еще с приюта. Хотя очень даже возможно, что данный пистолет и принадлежал одному из офицеров этой дивизии, или же предназначался для оного. В какой-то момент захотелось отковырнуть эту нашлепку, но вдруг оказалось, по мимо всего, она является еще и фигурной головкой винта, удерживающего бакелитовую накладку.

Помимо всего описанного имелся квадратный оцинкованный запечатанный ящик, на котором был указан калибр находящихся в нем патронов и их количество, судя по всему предназначались они именно для МП-28. И два довольно вместительных, кожаных мешочка, в которых в картонных коробочках и россыпью находились боеприпасы для имеющихся пистолетов.

И передо мною, тут же встал вопрос. Что мне со всем этим делать? Оставлять у себя, явная глупость, избавляться, душит такая жирная жаба, что трудно описать словами. Решил пока не избавляться, но перенести все это из дома в сарай, и спрятать в самом дальнем углу, под каким-то хламом. Вроде и не на глазах, и есть надежда, что никто посторонний там копаться не станет. На всякий случай протер все оружие ветошью, где касался его руками, чтобы если что свалить все на полковника. Хотя по сути это именно его оружие и есть. А то, что оно лежит в сарае я не сном ни духом.

Следующий чемодан, до самого верха был заполнен купюрами самого разного достоинства, причем по большей части Французскими франками и Британскими фунтами. Самое интересное заключалось в том, что все они были выпущены не позже 1936 года, и хотя у меня были большие сомнения, что сейчас вся эта бумага, хоть что-то стоит, держать все это у себя, было бы большой глупостью. Даже если эти банкноты до сих пор находятся в обращении, попробуй я засветить хотя бы одну из них, и валютная статья со всеми последствиями, мне гарантирована. А судя по слухам сейчас это высшая мера социальной защиты. Одним словом, у меня на руках такая бомба, от которой следует избавляться не мгновения не раздумывая. Ладно, если бы я был отъявленным диссидентом, у меня были бы еврейские корни и я собирался бы отправиться на ПМЖ куда-то за границу, я бы еще подумал о том, как все это сохранить и вывезти. Но мне ничего этого было не нужно, меня вполне устраивала моя личная жизнь, по словам директора, через годик-полтора мне светило получение однокомнатной квартиры, чего еще желать? Поэтому такого счастья мне ну нужно.

Если тоже оружие, мне еще как-то жаль, и я надеялся хотя бы пострелять из него, где-нибудь в горах, или в казахских степях, подальше от глаз, то от этого чемодана, следует избавиться прямо сейчас, и ни секунды, не сожалея о сделанном. Вначале собирался забросить его в камин и спалить. Но, сжечь сразу все не выйдет, а дым камина привлечет внимание. Тем более, что нужды его растопки нет никакой. Июнь, даже ночью столбик термометра, не опускается ниже восемнадцати градусов. Сразу же возникнет вопрос, зачем я его растопил, и нарисуется ответ — готовлю мясо на углях. А наш народ падок на дармовщину, и значит обязательно найдется тот, кто заглянет ко мне на огонек. Тем более что дачи сейчас не пустуют.

Следовательно, избавляться от всего этого нужно как-то иначе. Хорошенько все обдумав, я еще раз проверил чемодан, не завалялось ли в нем, чего-то нужного мне, и не столь опасного, как его содержимое, потом закрыл чемодан на запоры, обвязал шпагатом, и осторожно, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, спустился к реке. Там перейдя до основного русла, опустил чемодан в воду, и тот подхваченный течением довольно быстро устремился куда-то вдаль. Даже если он в итоге и попадет кому-то в руки, его никак не свяжут со мной. А если не догадаются, какая бомба им досталась, что же, значит судьба, одним идиотом меньше.

Проводив взглядом уплывший чемодан, я немного постоял у реки, а затем поднялся наверх к дому и занялся своими делами, попутно раздумывая о том, что делать с оружием, и куда бы его пристроить.

Глава 12

12

Следующие три дня оказались насыщены событиями. По совету одного из дедов из охраны дачного поселка, нанял строительную бригаду из соседнего села. Мужичок лет около сорока, и с ним, два парня лет по восемнадцать-девятнадцать — все корейцы. И впервые за свою жизнь увидел, как они работают и удивился. Русские мужики как, выйдут на объект, полдня раскачиваются, полдня перекуривают, а оставшееся время, занимаются работой. Если за день удается забить пару гвоздей, или отпилить доску, по размеру, это считается трудовым подвигом. При этом хозяин, обязательно должен помогать, кормить и поить. Ну, а как? Сесть обедать и не выпить стаканчик, а то и два, это же нонсенс, а после обеда на пьяную голову, какая на хрен работа. Тем более июнь, жара порой доходит до сорока градусов по Цельсию. В итоге, то, что можно сделать за неделю, растягивается на месяц. А куда, собственно торопиться? Хозяин кормит, поит, помогает, еще и за все это платит. При этом как минимум, четверть всей работы, ложится на его плечи, считай дармовой работник, плюс к тому, глядишь, что-то можно и с собою утащить, а как иначе, подумаешь, завалялось пара гвоздей в кармане. Не жизнь, а малина.

С корейской бригадой вышло все иначе. Первый день пришел один мужчина, как бы бригадир, посмотрел объем работы, имеющиеся материалы, что-то прикинул, посчитал и озвучил результат.

— Тут работы дня на три-четыре. Материалов на заданный объем, в достатке. Нас все устраивает, работать будем с шести утра, не так жарко, начнем разбирать старую кровлю, самая неудобная часть работы. С тебя сто пятьдесят рублей, за все, про все. Устроит? Если появятся какие-то дополнительные работы, бывает, что в процессе работы, хочется, что-то добавить, за отдельную плату, сделаем, не проблема.

— Да, цена устраивает, чем вас кормить?

— Ничем, все, что надо принесем с собой. У нас довольно специфическая еда, мы к ней привыкли, так что, не обижайся. С тебя только оговоренная оплата, и, если вдруг, что-то придется добавить к имеющимся материалом — снабжение. Я же сейчас не вижу, что находится под железом. Вдруг придется всю обрешетку менять.

— Ну, хотя бы чай, кофе, в течении дня.

— К обеду, чай не повредит. Одного чайника будет достаточно. Больше ничего не нужно.

— Помощь с моей стороны?

— Ты, когда-нибудь занимался кровлей.

— Откуда, я шофер.

— Вот и не лезь. Если будет, что-то сложное, или тяжелое тогда позовём. А так просто не путайся под руками.

Ударили по рукам и разбежались. На следующее утро, едва рассвело, меня разбудил стук молотков и лязг гвоздодеров. Какой к черту перекур, какая раскачка. Парни появились не свет ни заря, и сходу, начали разбирать старую кровлю, при этом сразу же сортируя снятое железо, на две кучки, одна явно на выброс, проржавела насквозь, вторая, еще послужит, как сказал бригадир.

— Сарай накрыть, или летний навес сделать, по сегодняшнему дефициту, года три-четыре протянет.

Не успел оглянуться, как от кровли, осталась одна обрешетка. Ровно в полдень помыли руки, присели вокруг садового столика, и перекусили, тем что принесли с собой. Я к тому времени, вскипятил чайник воды, поставил на поднос фарфоровый чайник чая, три кружки, сахарницу, в вазочку положил конфеты. Мол кушайте на здоровье. Выпив по кружке чая, и не притронувшись ни к чему остальному, тут же все разом подскочили и опять на крышу. Сидели, от силы двадцать минут. Молча поели, выпили по кружке чая, и опять на крышу. И стучали там почти до темна. Ни о каких перекурах, стопочки за хозяина, обмыть начало работы, или налить на посошок, не было и речи. Закончили, убрали мусор, сложили свой инструмент в ящики, попрощались и ушли. Весь принесенный инструмент, забрали с собой. Причем бригадир тут же подошел ко мне и предложил проверить, что что они уносят.

— Чтобы после не было претензий на воровство. Мы чужого не берем, но и свое не бросаем.

На второй день история полностью повторилась. Уже к обеду, закончили с подготовкой обрешетки, заменив с десяток досок, протянули шпагат, чтобы было на что ориентироваться, при укладке, и закинули на крышу несколько листов шифера, пообедали, выпили по кружке чай и опять наверх. Тут ко мне подошел их бригадир.

— Навес не хочешь над крыльцом сделать. Сейчас его можно без труда добавить, после будет сложнее и дороже. Я слышал ты на даче, круглый год живешь, все меньше грязи в дом будет тащиться.

— Материалов хватит?

— Хватит. У тебя вон трубы лежат, можем их вместо стоек использовать, выроем пару ямок, пока поставим их на металлические листы, чтобы в землю не уходили, привяжем к лагам, что на крыше, это даст дополнительную опору, и забетонируем, сейчас тепло, к завтрашнему дню как раз схватится, можно лаги бросить, и четыре листа шифера положить, все лишняя защита от дождя. А будет желание, после можно будет по периметру или кирпичом обложить, или так оставить. Там уж, как захочешь.

— Сколько в плюс по деньгам?

— Двадцатки хватит.

— Договорились.

К концу третьего дня весь шифер уже лежал на крыше, был выведен навес над крыльцом, и в общем-то работа, почти закончена. На четвертый день с утра, буквально за какой-то час, положили металлический конек по верху, из кровельного железа, что сняли с моей же крыши, прокрасили его суриком, и облагородили трубу камина и кухонную вытяжку, чтобы не затекала вода. При этом пока двое заканчивали работу на верху, третий наводил порядок внизу. Все, что так или иначе намусорили, сами же и убрали. Я хотел было вставить, что мол после сам наведу порядок, получил ответ.

— Конечно наведешь. Это твой дом. Но после себя, мы должны убрать?

Получив расчет, бригадир произнес.

— Я гарантирую, что никаких проблем не будет. Но если вдруг увидишь где-то протечку, позовешь, все исправим за наш счет, а если, что-то серьезное вернем деньги.

После чего, ударив по рукам, распрощались.

Честно говоря, я рассчитывал на то, что подобный ремонт затянется, как минимум недели на три, то есть на весь оставшийся отпуск, а тут налетели, и за три, с небольшим, дня все поправили. Дороговато, не спорю. Обычная бригада берет как минимум на треть, а то и половину меньше. Правда при этом ее нужно кормить поить и наливать на посошок. А если после обнаружится какой-нибудь брак, по итогам работ, попробуй заставь их его исправить. Железный отмаз:

— На момент сдачи претензии были? А раз нет, то все остальное твои проблемы.

В итоге, получается, как бы и не дороже. Единственное на чем с ними, можно сэкономить, так это на выпивке. Самогон идет на ура. Правда я не гоню, и даже не представляю, как это делается, но даже если покупать все одно выходит дешевле водки. А, здесь… я, просто в восхищении!

Правда, с деньгами, нарисовались некоторые проблемы. В общем-то деньги есть, в сберкассе, просто я позарился на крыльцо, и потому наличных практически не осталось, Вчера, как-то об этом не подумал, а сегодня уже поздно. Какая-то мелочь по карманам еще звенит, может на буханку хлеба и наберу, но учитывая, что сегодня суббота, куда-то ехать уже поздновато, а завтра так и вообще выходной, придется довольствоваться тем что есть в доме. С другой стороны, уж попить чайку, или соорудить жареную картошку я всегда смогу, а захочется, что-то более существенного, можно и у соседей одолжиться, небось не откажут.

С этими мыслями зашел в дом, поставил на газовую плиту чайник, посмотрел, как у меня обстоят дела с хлебом, и решил, что как-нибудь обойдусь. Деньги конечно истратил, зато новенькая крыша, и к зиме не будет никаких проблем. Навел себе кружечку кофе, прошел в соседнюю комнату, включил телевизор и только устроился у экрана, как мой взгляд зацепился за чемодан, стоящий возле платяного шкафа. Вначале удивился было, потом вспомнил, что спускал с чердака два чемодана и сумку. Сумка с оружием, сейчас закопана в дальнем углу сарая. Чемодан со старыми фунтами и франками, уплыл вниз по реке, и его, наверное, уже кто-то поймал, если конечно он не утонул. А третий чемодан, я как отставил в сторону, так и не трогал. А после отправки валюты в плавание, так и вообще забыл о нем, тем более были другие заботы. Я конечно не принимал участие в ремонте, но и старался быть неподалеку, мало ли, вдруг, что-то понадобится.

И тут на тебе, когда все завершилось, оказывается у меня есть еще один чемодан, который я так и не разглядел. Подтянув чемодан поближе к себе, с трудом приподнял его и уложил на кресло. Все-таки он был довольно тяжел. На мой взгляд его масса приближалась примерно к двадцати килограммам. Только хотел вскрыть, как во дворе, послышался, какой-то шум. Пришлось отложить любопытство в сторону, и выйти во двор, где около получаса, расхваливал соседу корейскую бригаду. Заодно, раз уж случилась такая оказия, занял у него пятерку, до понедельника, объяснив, что угрохал всю имеющуюся наличку на оплату работ, а в сберкассу сегодня, да и завтра, мне уже не попасть. После, того как тот ушел, прыгнул на велосипед, и отправился в поселковый гастроном. Хотелось чего-нибудь вкусненького, как раз крышу обмыть, а раз появились деньги, нужно было что-то купить.

Кстати давно собираюсь приобрести холодильник. Все-таки без него, очень плохо. Да и всех продавцов в округе уже задолбал, покупая масло и колбасу по сто-двести граммов за раз. Чтобы не лежало и не портилось. Поставил себе задачу, снять в понедельник денег, и сразу же приобрести холодильник, хватит мучиться на ровном месте. Закупившись продуктами, прикатил домой, пожарил себе к обеду яишенку, с удовольствием поел, потом, вспомнил о находке, и все-таки решил вернуться к чемодану. Нужно было срочно с ним разобраться, а то, кто его знает, что он таит в себе. Вдруг там бомба, похлеще валюты. Кто увидит, будет мне некогда.

На всякий случай запер входную дверь, уселся на диван, и едва откинул крышку чемодана, чуть было не выплеснул кружку горячего чая на себя, обомлел, увидев его содержимое. Первое, что бросилось в глаза — деньги. Много денег! В банковских упаковках, стопочках, прижатых обычной резинкой, в полиэтиленовых пактах россыпью, с пометкой обычным фломастером, о находящейся в пакете сумме. Причем указанные суммы начинались от двух с половиной-трех тысяч рублей. Денег было так много, что я просто схватился за голову. Причем это были обычные советские денежные знаки, образца 1961 года. Находясь в несколько ошалелом состоянии, я перебирал все эти упаковки и пакеты разглядывая их содержимое, и тихо сходил с ума. Что интересно ни одной сотенной купюры, я так и не обнаружил. Самыми крупными были пятидесяти рублевые, самыми мелкими десятки. То есть фактически здесь присутствовали банкноты номиналом в 10, 25 и 50 рублей. Причем, порой в одном пакете встречались все три номинала денег.

Создавалось впечатление, что полковник, чем-то приторговывал, или имел возможность раздавать какие-то материальные блага, а эти деньги благодарность его клиентов, причем судя по тому, как эти деньги лежали в чемодане, выходило, что их хозяин, при получении очередной суммы, просто сбрасывал ее в чемодан, не особенно заботясь о том, как деньги в него упадут. То есть ему хватало и так, а все это так, на будущее, но не отказываться же, раз предлагают⁈ Денег было действительно очень много, и когда я чуть успокоился от найденного, и примерно прикинул сколько их здесь находится, записывая на листочек цифры, и складывая их между собой, вышло, что сумма содержимого перевалили далеко за триста тысяч рублей. Почему я так говорю. Просто на некоторых пакетах цифры оказались стертыми, и под конец, я просто брал среднюю цифру, добавляя ее к сумме. По большому счету, при таком количестве денег, точная сумма была не столь и важна, все равно не хватит всей жизни, чтобы это потратить.

Еще час назад я занимал у соседа пять рублей, из-за того, что не было денег на продукты, и вдруг оказалось, что я богат как Крез. Да что говорить, этих денег, при всем моем желании мне не потратить за всю свою жизнь. Даже если брать среднюю зарплату, двести рублей в месяц, за сорок лет работы, я получу всего девяносто шесть тысяч рублей, а здесь их больше трехсот. Спрашивается, зачем мне вообще нужна работа, при таких раскладах? Я понимаю, что работать нужно, в СССР, на безработных смотрят с подозрением. Но и вкалывать от рассвета до заката, это нонсенс. Куда, как лучше, найти что-то спокойное и необременительное и заниматься своими делами, не особенно обращая внимание на заработок. Да если так подумать мне сейчас и нет смысла стоять в очереди на квартиру. Четырехкомнатный кооператив стоит не дороже двенадцати тысяч. Недавно один знакомый за такую цену купил. Причем его продают не глядя на семейное положение и на то сколько приходится на одного человека квадратных метров. Честно говоря увидев такие деньги, у меня просто захватывало дух, от открывающихся перспектив.

И тут я, в очередной раз, встал перед дилеммой. Спрашивается, зачем мне работать водителем, если у меня имеются средства, которые я при всем желании не потрачу за свою жизнь. Разве, что если буду кутить разбрасывая деньги во все стороны. Но и в этом случае, ничего не получится. ОБХСС не дремлет, и уже довольно скоро меня возьмут за жабры и буду любоваться небом в клеточку. Сразу же встает вопрос, что делать? Попробуй я здесь выйти в тратах, за пределы определенных сумм, и сразу встанет вопрос, откуда у меня деньги. Даже если я теоретически откладывал две трети своего заработка и то не мог скопить достаточно много. Тем более что еще год назад приобрел эту дачу отдав за нее больше двух тысяч. Следовательно, если у меня сейчас на книжке около пятисот рублей, то все, что сверху, не укладывается в мой официальный заработок. А считать чужие деньги, менты умеют очень хорошо.

Прикинув все за и против, получалось что наверное, лучшим вариантом будет, уехать куда-то достаточно далеко, где меня никто не знает. Например, принять приглашения своего сослуживца, Томаса Альгираса, отправившись в Прибалтику. Разумеется, раскидываться деньгами и там тоже будет совсем не правильным, но с другой стороны, можно будет озвучить продажу дома в Ташкенте, с целью приобретения оного в той же Русне, или где-то рядом. Дальше, если не особенно торопиться можно будет приобрести обстановку, машину, и так далее. Чтобы не объявили тунеядцем, устроиться на какую-нибудь не пыльную работенку, хоть тем же водителем или сторожем, чисто для записи в трудовой книжке.

Да и честно говоря, хочется уехать еще потому, что здесь я до сих пор не могу прийти в себя из-за расставания с дочерью. Что-то так и грызет меня изнутри. И если я как-то свыкся с этим потому, что не было средств для переезда, то сейчас вполне можно покинуть ставший таким негостеприимным город. Я уже и вычислил адрес где живет моя бывшая супруга, и даже несколько раз был том районе издалека наблюдая за дочкой, и не подошел только из-за боязни внести смятение, в ее детский разум. Тем более, что я похоже уже давно забыт, мое место в ее сердечке, занял другой мужчина, которого она называет папой, а появляться на ее глазах, значит пробуждать ненужные воспоминания и портить ей жизнь. Была бы она, чуть постарше, а так… Может оказавшись, достаточно далеко, я тоже смогу, если не забыть, то хотя бы приглушить эту боль.

Долг я отдал уже на следующий день, сказав, что случайно обнаружил завалявшуюся десятку. Заодно и поделился мыслями о том, что подумываю о продаже своей дачи. Показал письмо Томаса, где он настойчиво приглашал меня приехать в Литву, гарантируя самый теплый прием, добавив, что работу водителем, можно найти и там, а о том, как Томас описывал морскую рыбалку, наверное, можно было выпустить целую книгу. Сосед и раньше, приценивался к моему участку, но все больше мимоходом. Тем более, что по большому счету, ему нравилось скорее собирать урожай в моем саду, просто потому, что мне самому он был не особо нужен. А если я продам дачу, то эта халява сама собой сойдет на нет. Одним словом, нужные мысли я ему поселил, а что из этого выйдет, будем посмотреть.

Ближе к концу отпуска, сосед все-таки решился на разговор о продаже дачи, правда подошел к этому весьма нетривиально, мне даже подумалось, что он далеко не тот, за кого себя выдает, и имеет довольно глубокие корни среди «богоизбранного народа». Судя, по его словам, он желает и заполучить дачу, и не затратить за ее приобретение ни копейки. Честно говоря, когда я услышал его предложение, едва сдержал себя, чтобы не расхохотаться, от подобной аферы. Но обещал обдумать его предложение, и позже сообщить результат.

Глава 13

13

Смысл предложения состоял в следующем. Как оказалось, сейчас сосед работал главным механиком на одном из предприятий города. В свое время, как и многие другие работники подал заявление на приобретение автомобиля. В то время, будучи простым инженером, покупка «Запорожца» была верхом мечты, этого человека. Со временем мечты, вместе с должностью, изменились в иную сторону, чуть позже удалось приобрести по остаточной стоимости списанный на заводе «Москвич-408» и там же привести его в порядок, а «Запорожец» оказался, как бы и не особенно нужен. Но тут пришла открытка на получение автомобиля.

Теоретически, достаточно было не явиться в магазин, и открытку бы аннулировали. Мало ли какие могут быть причины. Но видимо хитрожопость взяла свое, и сосед придумал довольно остроумный выход из положения, предложив мне обменять мою дачу на открытку. То есть он вручает мне это приглашение, я за свой счет покупаю автомобиль, а ему отдаю свою дачу.

— Подумай сам Семен. Новый, только что приобретенный автомобиль, на авторынке уходит влет по двойной цене…

Это было действительно так. Я несколько раз ездил на авторынок, приценивался к автомобилям, и выходило, что тот же ЗАЗ-968, купленный в автосалоне за три с половиной тысячи, на рынке продавали не дешевле семи тысяч рублей, и долго они там не застаивались. Дефицит личного транспорта выписывал такие кренделя, что просто жуть. Только, что купленные автомобили уходили двойной, а то и тройной цене. А подержанный автомобиль после нескольких лет эксплуатации стоил дороже чем только что купленный в магазине. Например, за новенькую «Волгу», да еще вдобавок черного цвета, смело можно было просить тысяч сорок, серая — уходила влет за двадцать пять, и тем не менее находились люди, которые выкладывали такие деньги.

— … Вот я и предлагаю. Я даю тебе открытку, ты приобретаешь себе новенький автомобиль по государственным расценкам, экономя таким образом, как минимум три с лишним тысячи рублей. Как раз эта экономия, и пойдет в счет уплаты за твою дачу.

Обещав подумать над предложением, я отправился к себе, и долго смеялся над предложением соседа. Чисто еврейский подход, получается я покупаю автомобиль, за свои деньги, а дачу дарю соседу, только потому, что он помог мне сэкономить три тысячи. С одной стороны, эта афера, а иначе назвать не поворачивался язык, выглядела очень смешно. С другой, если хорошенько подумать, все это можно было оформить, как обмен, только что купленного автомобиля, на дачу. Причем представить это так, как будто автомобиль был приобретен самим соседом, а я не заплатил за него ни копейки. Заодно и сделать так, чтобы эта потраченная сумма висела именно на нем. Деньги были, и их было очень много. Вот только потратить их официально, никак не получалось. Стоило мне засветить эти три с половиной тысячи, как сразу же возникал вопрос, откуда у меня такая сумма. Может я себя и немного накручиваю, но с другой стороны, не однажды слышал, что попадали и с гораздо меньшими тратами, не в силах объяснить, откуда взялись эти деньги.

Обозначить займы, тоже не самый лучший вариант. В общем-то необходимую сумму у друзей и знакомых я найду, но до отъезда, нужно будет рассчитаться с долгами, а это привлечет внимание, как бы не больше, чем сам заем. Сразу же пойдут слухи о том, зачем мне понадобилось занимать, если я сразу же рассчитался с долгами?

А провернуть обмен на автомобиль, пусть не квартиры, в силу того, что квартиры принадлежали государству, а жильцы числились всего лишь арендаторами, а скажем жилого частного дома, или дачи было достаточно реально, и такие обмены происходили достаточно часто. Ну а что, даже если хозяин лишался дома, вполне мог перебраться в общежитие, на квартиру жены, или поселиться где-то еще, бездомных у нас в стране нет, и через пару лет, получить квартиру от государства в порядке очереди, и совершенно бесплатно. А вот автомобили приходилось только покупать, и причем за довольно большие деньги. Например, чтобы накопить на ту же «Волгу» которая стоила официально около двенадцати тысяч рублей, при зарплате в сто пятьдесят рублей в месяц, нужно было ни есть не пить, шесть с половиной лет. Поэтому обмен, был наилучшим выходом из положения.

Между тем, я все размышлял на тему этого обмена, и думал о том, как произвести его с наименьшими затратами. Дача, по сегодняшним ценам, стоит примерно такую же сумму. Если сосед от своего имени внесет за машину эту сумму, хоть и переданную ему мною, то выйдет действительно почти равноценный обмен, я не засвечу свои сбережения, и смогу ими воспользоваться, не оглядываясь на ОБХСС. Чем мне еще выгоден такой обмен? Если я решу отправиться в ту же Прибалтику, вывезти деньги и все остальное, будет гораздо проще. Загрузил все это с вещами в автомобиль и спокойно отправился к Балтийскому морю. И если допустим для поездки во Владивосток, или хотя бы тот же Ашхабад, требуется разрешение, из-за того, что города находятся рядом с границей, то Прибалтика, которая тоже как бы граничит с множеством стран, открыта полностью, как, впрочем, и Калининградская область. Любой советский гражданин, имеет право в любой момент отправиться туда, хоть в качестве туриста, хоть на постоянное место жительство. Специально провентилировал этот вопрос, после решения покинуть Ташкент.

Теоретически можно отправиться и поездом, но это означает, что придется сидеть всю дорогу на багаже, не оставляя его без надзора, ни на минуту. Да и по приезду на место тоже придется оглядываться. А та же поездка на самолете, может завершиться еще в аэропорту, просветят багаж рентгеном, и как минимум оружие, тут же будет обнаружено. А оставлять все это здесь, душит жаба. Кто знает, что ждет меня впереди, и эти стволы, вполне когда-нибудь могут помочь мне выжить. Все-таки автомобильный переход хоть и сопряжен с некоторым риском, но в любом случае, гораздо удобнее любого другого варианта.

В общем прикинув все за и против, пришел к выводу, что данное предложение меня полностью устраивает. Разве, что следует внимательно обсудить все нюансы покупки, чтобы в какой-то момент, сосед, не включил заднюю скорость. А то получится как в анекдоте, услышанном мною пару лет назад. Анекдот гласил следующее; Один мужичок, здесь в Ташкенте, занимая какую-то весьма выгодную должность завсклада, имел хорошие левые заработки, но ввиду, этой самой должности, потратить деньги на приобретение автомобиля, не мог из-за боязни привлечь излишнее внимание того самого ОБХСС. У него был друг, простой работяга, который хоть и зарабатывал приличные деньги, не мог позволить себе того же из-за большой семьи, куда уходило все заработанное им. В один прекрасный день, первый предложил второму аферу. Мол я покупаю автомобиль, который оформляю на тебя, а ты за это даешь мне эту машину, по первому требованию. Выписываешь мне доверенность, и я спокойно пользуюсь автомобилем, а тебе за твою доброту и дружбу, буду кое-что доплачивать. Так-то машина будет в твоем распоряжении, что нужно сел и поехал. Но у меня будет первоочередное право на это.

Надо мне куда-то съездить, я взял у тебя машину и отправился, куда нужно. Остальное время, можешь пользоваться ею самостоятельно. Тот подумал-подумал и согласился. Все бы хорошо, но буквально через год, друзья, по какой-то причине, вдрызг рассорились, а автомобиль в итоге оказался у второго. И исправить ничего не получилось. Но в узбекских махалля, подобные истории долго хранить не получается. Одним словом об этом скоро узнал весь поселок, и над незадачливым мужиком смеялись все соседи.

Вот и нужно было как-то обезопасить себя, чтобы потом не кусать локти. Но похоже мужику действительно была нужна моя дача, так как оказалось, по его участку проходит солончак, и там, практически ничего не растет. Разве что у дома, удалось посадить несколько виноградных лоз. И разбить небольшой огородик на привозном грунте. Как он признался мне после того, как сделка была завершена: «Жена весь мозг выела, за то, что мы влезли на такие неудобья».

— «А, вот у соседа!» И, так каждый раз, стоит только появиться на даче.

В итоге, я стал обладателем зелененького ЗАЗ-968М, машинки, которая пришла на смену ушастому «Запорожцу». А то, что покупка автомобиля происходила от имени соседа, он даже не задумался. Деньги-то давал я, в чем проблема. Может оно и так. По совам знающих людей, мне очень повезло в том, что попался автомобиль с двигателем МеМЗ.968ГЭ мощностью в сорок пять лошадиных сил. Обычно стандартом идет двигатель на четыре лошади ниже. Хотя по большому счету, особой роли это не играет. На моем автомобиле был установлен двухкамерный карбюратор новой конструкции и экспериментальный впускной коллектор, позволившие поднять мощность двигателя. Немного, та же максимальная скорость увеличилась до ста двадцати двух километров в час, вместо базовой в сто пятнадцать. А разгон до сотни снизился на целую секунду. С тридцати двух до тридцати одной. Одним словом, формула-1 отдыхает, а Ники Лауда, чемпион семьдесят пятого года, рыдает горькими слезами, если на дороге появляюсь я.

Разумеется, первым делом отогнал «Запорожец» в ГАИ, где оформил тех паспорт, заплатил за постановку, а затем за снятие с учета. Узбекские гаишники, своего не упустят никогда. Вместо постоянных номеров, получил транзитные, действующие в течении месяца, приклеил их на лобовое и заднее стекла, и отправился на автокомбинат. К этому моменту, я уже подписал у директора заявление на увольнение, в связи со сменой места жительства, и в общем-то дорабатывал последние дни. Как оказалось очень вовремя. Директору нужно было пристроить куда-то родственника, и мое заявление, пришлось, как нельзя кстати. В общем меня отпустили, даже без отработки.

Заодно загнал свой «Запарчик» на заводской стенд, где его тут же протестировали по всем статьям и тут же нанесли на днище антикоррозийное покрытие на битумной основе, а потом, за дополнительную плату, подогнали «Волговские» резиновые накладки под арки колес. Получилось конечно несколько кустарно, все-таки арки сильно различаются, но с другой стороны, учитывая, что сейчас в северных районах страны, интенсивно солят зимой дороги, для лучшего таяния снега, любая лишняя защита, будет в тему.

Рассчитавшись с автокомбинатом, поставил мужикам отвальную, и отбыл восвояси. С соседом, было сразу же договорено, что я задерживаюсь на даче, как минимум на две недели, до того момента, как уволюсь с работы, после чего сразу же съеду с этого места. Пока же, в его распоряжении мой сад, и огород, к которым я даже не прикоснусь. Дом и сарай, пока остаются за мной, оттуда я собирался забрать рыболовные снасти и кое, что еще, и они, освободятся после моего отъезда. Тот конечно слегка ворчал, но учитывая то, что получил дачу считай бесплатно, быстро умолк, и интенсивно ломал забор, между нашими участками объединяя их между собой. Я конечно попытался намекнуть, что подобное объединение грозит встречей с доблестной милицией, но тот просто отмахнулся от меня. Впрочем сейчас это было его проблемами.

Следующим моим шагом стал приют. Заехав на местный базар, накупил несколько ящиков самых свежих фруктов: абрикосов, винограда, вишни, и заехав в приют, передал все это в столовую. Вы бы видели глаза пацанов, увидевший такое изобилие. После чего зашел к директору, и поблагодарив его за все что было сделано для меня, объяснил причину своего отъезда, сказав, что вряд ли смогу появиться городе в ближайшие несколько лет. После чего попрощавшись со всеми, отправился собираться в дорогу. Свидание с дочерью, увы, так и не состоялось. В течении нескольких дней я старался хоть на мгновение увидеть ее, дежуря целыми днями у дома где они проживают, но так и никого не дождался. Однажды не вытерпев, поймал какого-то мужичка, и спросил куда они делись, сказав, что Санек, тот который папа-Саша, задолжал мне кое-какую сумму, и вот теперь исчез. По словам мужика, получалось что этот самый Санек, получил путевку в санаторий в Сочи, и они вроде бы всей семьей отправились на отдых. Когда приедут неизвестно. Ждать у моря погоды, не имело смысла. Может это и к лучшему, меньше травить себе душу.

С собою решил забрать все, до чего смогу дотянуться. Под заднее сидение лег найденный в сумке автомат и маузер с со всеми имеющимися патронами. Все это было тщательно упаковано в мешковину, и плотно прижато некоторыми вещами. Туда же встал и чемодан с большей частью имеющихся денег. Правда деньги я тщательно переупаковал, и в итоге удалось сложить их более компактно, в чемодан гораздо меньшего объема. Который как раз уместился под сидение. В дорогу оставил лишь упаковку десяток, решив, что тысячи рублей хватит за глаза, чтобы проехать чуть больше трех тысяч километров до места. Последний пистолет «Вальтер» Р38, тот самый, с черепом на рукояти, решил держать под рукой. Дорога дальняя, мало ли кому, что взбредет в голову, может хоть напугаю, особенно резвых. Тем более бывали случаи, еще когда катался на грузовике. Нет ничего такого, не подумайте, но однажды, мне показали из кабины ружье, двустволку. Что хотели эти сказать, не знаю, но то что встречаются на трассе вооружённые стволами, заставляло задуматься. Мало ли дураков на свете?

Поэтому зарядив магазин, сунул пистолет за облицовку левой водительской дверцы, укрепив его внутри так, чтобы можно было легко достать, и чтобы он там не слишком бултыхался. После чего отрегулировав водительское сидение, начал собирать и укладывать вещи в заднюю часть салона. Вещей было в общем-то не так много, поэтому удалось даже сохранить немного места для того, чтобы при необходимости откинув спинку правого сидения и развернув матрац, прекрасно отдохнуть. Все-таки я отправляюсь не в командировку, и заранее чувствую, что с гостиницами будут известные проблемы.

В моей модификации «Запорожца», запаска оказалась рядом с двигателем, при этом аккумулятор, расположился в переднем багажнике, который оказался достаточно вместительным. По совету одного водителя, не пожалел десятки, и мне приготовили для освободившегося от запаски места тридцатипятилитровый ресивер, от КАМАЗа, заварив на нем лишние отверстия, и оставив одну горловину, с завинчивающейся крышкой и резиновой прокладкой. Укрепив его на дух хомутах, внутри багажника, я получил дополнительную емкость для бензина. Все-таки советские двадцатилитровые канистры, не слишком надежные в плане сохранения топлива в поездке. Из-за вибрации или чего-то еще, замок горловины часто ослабевает, и топливо может подтекать. А, так сорок литров в баке, плюс тридцать пять в ресивере, и считай мой максимальный пробег увеличивается почти вдвое. Учитывая некоторые проблемы с автозаправочными станциями, точнее их количеством, дополнительный запас топлива, точно не станет лишним. К тому же некоторые станции заточены под государственные нужды, и иногда очень трудно найти АЗС для частника. Но на этот случай, мне в автокомбинате вручили кучу талонов литров на пятьсот. Конечно все я вряд ли смогу оприходовать, но хотя бы часть их мне должны здорово помочь. Тем более, что заправщики скорее смотрят на то, кому принадлежит талон, чем на то, куда заливается бензин.

Туда же в передний отсек, лег ящик с некоторым дополнительным инструментом, все рассыпные рыболовные принадлежности, которых набралось почти полный мешок, и кое какая мелочь, в виде канистры с моторным маслом, походным примусом «Шмель», нескольких половичков, и рабочей одежды, на всякий случай.

Вначале, хотел поставить на крышу багажник, из-за того, что собранные рыболовные снасти некуда было положить. Теоретически они в салон все же помещались, но загромождали его так, что до пассажирского сидения было очень непросто добраться. А верхний багажник, хоть и создавал дополнительное сопротивление, но решал многие проблемы сразу. Уже собрался было ехать на рынок, или заказывать его в автокомбинате, как умный мужичок, посоветовал не заниматься глупостями, а сложить все в салон.

— Мало того, что, то что лежит на верхнем багажнике добавляет парусности, и машина просто отказывается нормально ехать, тем более «Запорожец» у которого и так моторчик чуть мощнее лодочного, так ведь еще с открытого стеллажа на крыше, очень легко что-то украсть. Как ни привязывай, а стоит на минуту отвернуться, как найдется какой-нибудь ухарь и обязательно что-то слямзит. В чем проблема, пока ты отлучился перекусить в столовую, полоснул ножичком по веревкам, подхватил мешок и ушел.

Но даже не это оказалось самой главной причиной. Как мне популярно объяснили, в Казахстане, на дорогах, довольно часто устраивается провокация с пассажирами. Тормознут тебя, где-нибудь на перекрестке, и попросят подбросить гражданина, до какого-нибудь ближайшего городка, или поселка, мотивируя это тем, что ему срочно нужно на похороны, свадьбу, рождение сына — выбирай любую причину, автобус, который идет в ту сторону уже проехал, а следующий появится только к вечеру. Ну как отказать человеку, в таком пустяке, тем более милиция просит.

Посадишь такого проедешь с ним пару километров, а там снова менты.

— Ага, пассажира везем, сколько он с тебя содрал за проезд?

Тот тут же называет такую сумму, что не вышепчешь. И не важно, что ты решил подвезти его по доброте душевной. Поверят именно ему, а не тебе. В итоге, тебя либо арестуют за спекуляцию, незаконное предпринимательство, или чего-то там еще. Накрутят так, что мало не покажется. И поставят перед выбором, или КПЗ и дожидаться решения суда, машину за это время разденут до нитки, без вопросов, или прямо на месте «штраф» пятьдесят рублей, как минимум. Оно тебе надо? Или желаешь ни за что, отдать зарплату за половину месяца? С грузовиками такое не проходит, там просто запрещено брать пассажиров и потому опытные водилы на это не ведутся, да и менты не настаивают. А личный автомобиль, и уж тем более транзитный, и новый, сам аллах велел пощипать. Поэтому, лучше, сложить все вещи в салон. Заглянут в него, и поймут, что места действительно нет для пассажира. Нервы конечно потреплют, попытаются настоять, чтобы как-то переложил вещи, не без этого, но сделать ничего не смогут.

Подумал я, а ведь и правда, с местной милицией нужно держать ухо востро. Нормальные люди там редко встречаются, а прохиндеи, на каждом шагу, тем более в ГАИ. И решил, что совет действительно дельный.

И наконец, собрав все, до чего, так или иначе дотянулся, пятнадцатого июля 1984 года, распрощавшись с соседом, и сдав ему все оставленное хозяйство, я покинул место, ставшее моим пристанищем на последние полтора года. Впереди было три с половиной тысячи километров пути, и надежды на лучшее.

Глава 14

14

Добраться до центральных районов страны, можно было по двум основным направлениям. Вообще-то имелось и третье, через Туркменистан, до Каспийского моря, там паромом в Баку, но как я уже говорил, Ашхабад, считался приграничным городом, и чтобы отправиться туда, нужно было взять разрешение. В общем-то особенной проблемы в этом не было, его давали по первому обращению, и можно сказать всем, но с другой стороны, лишние проблемы, с разрешениями, паромом, неизвестно какие правила там. И как бы не пришлось возвращаться, а то еще придумают какой-нибудь рентген, как в аэропорту, с них станется. И что тогда делать?

Другой путь, самый короткий это вдоль Сыр-Дарьи, через Кызыл-Орду, Туркестан, Аральск и далее на Орск. Всего одна тысяча семьсот пятнадцать километров, или чуть больше. Трасса знакомая до последнего камешка и песчинки. Чаще в всего последние два-три года, я ездил именно по этой дороге, и знаю ее очень хорошо. И если бы я направлялся на грузовике, или хотя бы у меня имелся тот же УАЗ-469, я бы, наверное, выбрал именно эту дорогу. Она и короче, и на ней, достаточно много автозаправочных станций, а в придорожных поселках можно хорошо и плотно пообедать, о гостиницах не говорю, потому как проблемы там, как везде. Если ты командировочный, место найдется обязательно, если нет, делай что хочешь, но мест не окажется. Даже если у тебя на глазах освободится номер. Тебе скажут, что он уже забронирован, и вот-вот должен появиться претендент на него.

Но есть еще один показатель, из-за которого я не хочу ехать по этой дороге. От Ташкента, и примерно до Аральска, асфальт еще кое-где встречается, а вот дальше, его просто нет в принципе. В лучшем случае, хорошо укатанный грейдер, в худшем щебень. Для грузовика щебеночное покрытие в общем-то не самый плохой выбор, а вот для легкового автомобиля, верная смерть. Я уже не вспоминаю о том, что на щебенке трудно различить гвоздь, или другой острый предмет, хотя не так часто они и попадаются, но скажем антикоррозийное покрытие, что я нанес совсем недавно в автокомбинате, отлетающим щебнем, сотрется влет, тем более, что таких участков там километров восемьдесят если не больше. Хуже, когда тебя обгонит какой-нибудь КАМАЗ, и отшвырнет своими колесами камешек в лобовое стекло. Есть у этих грузовиков такое свойство. Вот почему-то тот же МАЗ, в этом не замечен, а КАМАЗ швыряется только в путь. И если скажем для следующих за ним грузовиков, это не так страшно, то для легковушек, почти гарантированное попадание в лобовое стекло. Но даже если просто в кузов, собирать сколы и царапины на ровном месте? На новый автомобиль? Увольте, мне просто жалко машину. Вдобавок ко всему, есть в пути следования пара речушек, которые нужно переезжать вброд. Сейчас лето, и они почти обмелели, но если вдруг случится дождь, то придется или проситься кому-то прицепом, или ждать, когда вода спадет. Грузовику в общем-то такой брод не страшен, а вот «Запорожец» боюсь не пройдет.

Поэтому, придется выбирать другой путь и уходить от Кызыл-орды на восток, в сторону Джезказгана. Оттуда сворачивать на север и двигаться до Кустаная, и в итоге, выбираться из Казахстана на Троицк, в Челябинской области. Маршрут увеличивается километров на триста. Советские карты, показывают ровно две тысячи километров, сколько выйдет на самом деле, знает только Политбюро, и тот, кто рисовал эту карту. Давно уже привык к тому, что истинные расстояния, сильно искажены, правда не везде, но встречается, довольно часто. Для кого это делается, непонятно, тем более, что иностранцы, наверняка знают правильные цифры, а вот зачем вводить в заблуждение собственный народ, я просто не понимаю. Хотя как-то мне подсказали, почему так делается. Просто если карту клеить на глобус, расстояния, получаются значительно меньше. Чем на обычной карте, где не учитывается кривизна планеты. Вот и выходит, что на обычной карте те же расстояния, из-за масштаба, могут быть больше. Все это понятно, только чаще происходит наоборот. Если на карте показана скажем тысяча верст, на деле иногда выходит тысяча двести, а по все путевки выдаваемые водителю, и талоны на топливо, считают именно на указанное расстояние, и ничего доказать, не возможно. Впрочем сейчас, мне уже не сдавать отчеты, так что расстояние не столь важно.

С другой стороны, здесь хоть и дальше, но практически везде, есть асфальт. С АЗС, немного хуже, при расходе от семи с половиной литров, по трассе, до десяти литров по городу, бака бензина хватит километров на четыреста, или чуть больше. Плюс примерно столько же есть в запасе, а учитывая, что расстояние между достаточно большими городами, в среднем, порядка трехсот километров, думаю мне этого достаточно. Главное вовремя не забывать, заправляться.

Так оно примерно и вышло. До Туркестана я добрался примерно за четыре часа, преодолев, чуть больше трехсот километров. Дольше ехал по Ташкенту, все-таки везде знаки, ограничения скорости, и если на автомобили «Запорожец», с ташкентскими номерами гаишники обращают внимание не слишком часто, то меня провожали глазами постоянно. Это и понятно, что возьмешь с нарушителя на «Запорожце» — ничего. У него просто нет денег, разве что, нервы помотать, для самоуспокоения. Другое дело видно, что автомобиль новый, с транзитными номерами, то есть явно отправляется, куда-то, как минимум в другую область, а то и республику. Вот за ним стоит приглядеть. Наверняка человек с деньгами, с пустыми карманами, далеко не уедешь. Впрочем, я не нарывался, старался соблюдать все правила, а дальше выехал за город, пятьдесят километров, и я уже в Казахстане. Еще сотня верст, и уже Чимкент.

Вроде и проехал недалеко, а стрелка указывает на почти половину съеденного топлива. Заехал на заправку, заправился, заодно и перекусил у местного уличного пекаря, горячей самсой. Заодно взял и в дорогу, десяток пирожков, и наполнил термос горячим чаем. Все занятие в пути. Радиоприемник хоть и имелся в комплекте, но кроме помех, ничего поймать практически невозможно. Это тебе не армейский аппарат, что стоял на уазике командира. Такой, что даже в центре Сибири, легко можно было поймать европейские радиостанции. А здесь новенький приемник, рядом Ташкент, но даже узбекские напевы, и то ловятся с большими помехами.

Едва выехал за пределы города, как на первом же посту ГАИ отмашка. Прижался к обочине, открываю дверь, чтобы выйти, а мент уже тут, как тут, хотя в другой раз хрен дождешься, когда он подойдет.

— Ты в стороны Кзыл-Орды?

— Да, а что случилось?

— Проблема образовалась, у парня отец умер, а по нашим законам, сам знаешь, до захода солнца нужно придать земле. Подвези, будь другом!

Подстава, во всей ее красе, тем более, что буквально передо мною только, что проехал полупустой автобус, который проигнорировали. То есть на автобусе на похороны, западло, а на «Запорожце» самое то.

— Да я с удовольствием, но места совсем нет. Переезжаю, весь салон забит вещами! Был бы багажник наверху, можно было бы подумать, переложить часть вещей, а так сам смотри, весь салон забит вещами.

Гаишник действительно пригнулся, заглянул в салон, и удостоверившись в правдивости моих слов, деланно вздохнул и воскликнул:

— Вот черт, что же делать?

В этот момент вдалеке показалась еще какая-то легковушка, и мент, махнув рукой, разрешая ехать, тут же побежал ее останавливать. Я усмехнулся, мысленно поблагодарил Аркадьича, за дельный совет, и сев в машину, тронулся с места. Довольно скоро, меня обогнал жигуленок, с пассажиром в салоне, а когда я проехал примерно километров десять, и добрался до поворота, ведущего в какой-то поселок, успел разглядеть, стоящую на обочине, обогнавшую меня «копейку», и столпившихся вокруг незадачливого мужичка и его пассажира, как минимум трех ментов. При этом разговор там, шел явно на повышенных тонах. Впрочем, что-то исправить все равно было не в моих силах, поэтому я не притормаживая проехал мимо.

Дальнейший путь проходил достаточно спокойно. Я переезжал от одного городка до другого, старательно заправлялся при каждом удобном случае. А Джезказгане, зайдя просто из любопытства в хозяйственный магазин, вдруг неожиданно для себя увидел в продаже двадцатилитровые алюминиевые канистры, с завинчивающейся пластиковой пробкой, которая гарантировала большую сохранность содержимого, чем обычная емкость и лунообразным зажимом. Цена была конечно дороговатой, пятнадцать рублей, это много, но решив, что лишние сорок литров мне точно не помешают, купил сразу две штуки.

На ближайшей заправке, залил обе бензином, и поставил в передний багажник, постаравшись устроить их так, чтобы они оказались зажатыми со всех сторон. После чего отправился дальше.

Так двигаясь от города к городу, преодолел те самые две тысячи километров которые вычислил по карте. Как и предполагалось, спидометр показал на полсотни километров больше, но, впрочем, это вполне укладывалось в погрешность. На въезде в город заметил указатель, который приподнял мне настроение. Какой-то местный проказник, решил показать всем свое чувство юмора, или скорее дебилизм, и на табличке, где было указано название местной реки, при въезде на мост, замазал синей краской букву «Р», обозначающую слово «река», а вместо нее намалевал белым букву «Х». Так река Уй, поменяла свое название, и всем проезжающим мимо, сразу стал понятно место, куда обычно посылают. Если кто-то не понял, то это город Троицк на границе с Казахстаном.

Добравшись до ближайшего поста ГАИ, остановился на ночлег, как делал это и раньше. Как ни крути, и какими бы прохиндеями не были менты, но устраивать ночлег возле поста было надежнее всего. Во всяком случае, была надежда на то, что ты спокойно переночуешь, а за ночь у тебя не снимут колеса. Утром проснулся, слегка размялся, вскипятил и заварил чайку, перекусил и решил отправиться дальше. Вначале собирался ехать через Уфу, Казань и дальше в сторону Москвы. Но стоило отъехать на десяток километров от города, где-то внутри засвербело какое-то неприятное чувство, как будто кто-то сидящий во мне предупреждал что не стоит ехать по этой дороге. Причем каждым мгновением чувство тревоги, становилось все сильнее и сильнее. Я даже в какой-то момент, притормозил, не понимая, что происходит. Тем более, что ничего подобного со мною раньше не случалось. Немного успокоившись вновь двинулся с места, но стоило проехать очередную сотню метров, и вся тревога вернулась опять.

Это была какая-то мистика. Нормальный день, солнечная погода, обычная асфальтированная дорога, и никаких признаков чего-то непредсказуемого, однако, стоит только сдвинуться с места, и внутри начинает, что-то клокотать, как бы предупреждая, о чем-то нехорошем. Вновь притормозив, встал на обочину, открыл «Атлас автомобильных дорог» и найдя текущее местоположение, прикинул дальнейший путь. Немного постоял и вновь отправился дальше, и вдруг доехав до перекрестка, с указателем о том, что до Уфы — 486 км, до Оренбурга — 680, неожиданно для себя свернул налево и пошел в сторону Оренбурга, и в тот же момент, все то, что грызло меня все утро, вдруг моментально схлынуло испарившись в никуда. Как будто ничего и не было.

С другой стороны, большой разницы, как именно строить свой маршрут у меня не было. Как говорится «сто верст не крюк». Сейчас я был свободным человеком, торопиться было совершенно некуда, и вообще, в какой-то момент, я даже подумал о том, что с имеющимися у меня деньгами, я могу устроиться хорошо где угодно, хоть в Литве, хоть в Саратове, а хоть и в Москве. И кто знает, может в итоге так и получится. В итоге, указанное выше расстояние, я пролетел практически без отдыха за один день, остановившись только для заправки в Магнитогорске, и уже к вечеру, того же дня въехал в Оренбург.

К моему удивлению, стоило попытать счастье в придорожной гостинице, как мне тут же предоставили номер, а за дополнительную плату, нашлось и место во внутреннем дворике, куда я тотчас воткнул свой «Запорожец» между глухим забором, и каким-то сараем. Причем, так, что он прекрасно был виден из окна моего номера на втором этаже. Разумеется, я тут же установил на нем противоугонку и включил сигналку, но зато следующие два дня, отдыхал душой телом. В номере оказалась сидячая ванная и было вдоволь горячей воды, так что я привел себя в полный порядок, и ночевал на мягком ложе с чистыми простынями.

Еще когда собирался в путь мне предложили установить на машину, новейшую сигнальную систему, которая тотчас предупредит меня о возможной попытке угона. Системой, оказалась небольшая коробочка, размером с пачку сигарет, внутри, как мне рассказали, находилась индукционная катушка и помещенный в нее так называемый — геркон. Катушка с герконом подключались в разрыв, идущий на автомобильный клаксон, и на внутреннее питание от замка зажигания. При повороте ключа зажигания, или соединении двух проводов, ток подавался на индукционную катушку, от работы которой создавалось магнитное поле, притягивающее друг к другу, контакты геркона, в результате чего, подавалось напряжение на клаксон, и тот подавал непрерывный сигнал. В общем, достаточно примитивно, но действенно. А в качестве противоугонного устройства, предлагался специальный стопор, который ставился между рулем и педалями. При этом он зажимал педали в определенном положении, и не давал возможности вращать руль. Предлагалось два варианта. На одном или двух замках. Подумав, взял тот что подороже.

Вообще-то еще в момент приобретения автомобиля, мне настойчиво предлагали оформить страховку на него. Два процента, от оценочной стоимости автомобиля, и целый год можно не задумываться ни об угоне, ни о стихийных бедствиях, аварии и чем-то там еще. Но есть маленький нюанс. Страховка может быть заключена только на государственную стоимость автомобиля. И никого не волнует, что та же «волга» на рынке доходит до сорока тысяч. В магазине цена от девяти до двенадцати тысяч рублей, следовательно, можно застраховать только на эту сумму. Причем если на авторынке и через пять лет цена остается прежней, то уже через год, сумма страховки, заметно снижается. Но даже в этом случае заключать страховку выгодно. Но как оказалось на этом проблема не заканчивается. Хотя страховая компания у нас как бы государственная, и теоретически действует на всей территории страны, но подать заявление о наступлении страхового случая, ты можешь только там, где заключал договор страхования. Разумеется, неважно где произошла, авария или угон. Хоть на Дальнем востоке, большого значения не имеет. Вот только и подавать заявление, и все необходимые документы, тебе придется именно в Ташкенте. И именно это отделение, будет решать, какая сумма выплат тебе причитается. Вроде бы и ничего страшного, если конечно ты живешь здесь, но как быть тому, кто сменил место жительства. Опять же, сбор необходимых справок и документов, что-то недостает, лететь на Дальний восток? Одним словом, со страховкой решил пока повременить.

За два дня в гостинице, выспался, выкупался посетил пару магазинов и прогулялся по городу, и в общем, был готов ехать дальше, как вдруг до меня дошли очень интересные слухи. В СССР, не принято выставлять на всеобщее обозрение сведения о крупных авариях, пожарах, побегах из мест заключения, разве что могут написать о стихийном бедствии, да и то несколько сухих строчек, ну типа было, что поделаешь, мы не всесильны, перед природой. Обо всем остальном, как правило молчат. Но всегда находятся свидетели очередного происшествия, и слухи, дополненные фантазиями очередного рассказчика, расползаются по стране быстрее скорости света. Казалось бы, где Оренбург, и где Миасс, даже по прямой, специально прикинул по карте, больше четырехсот километров.

Если судить по слухам, то в тот день, когда я собирался отправиться в Уфу, из какой-то колонии Миасса, или наоборот в нее, перевозили заключенных. Конечно верить всему, что пересказывают верить нельзя, испорченный телефон выступает в полной красе, но рассказывают, что все происходило именно так и никак иначе. Одним словом, в автозак, загрузили почти тридцать человек осужденых, при норме, не более двадцати. В какой-то момент, при езде, у автомобиля со стороны двигателя, отвалился карданный вал, и на скорости почти в пятьдесят километров в час, воткнулся в землю, что привело, к тому, что грузовик, просто подбросило и перевернуло через кабину. Сидящие в кабине водитель и прапорщик моментально погибли, двое солдат в будке получили ранения и потеряли сознание, многие из осужденных тоже оказались в плачевном состоянии, но кто-то все же выжил, сумел выбраться из автозака, разоружил конвоиров, и вышел на большую дорогу.

В этот момент, по дороге двигался какой-то легковой автомобиль. Его тут же тормознули, а куда было деваться водителю, когда его заставляют остановиться под дулами автоматов. Наверняка еще и постреляли, для острастки. Водителя и пассажира, вышвырнули из автомобиля, заняли их места и отправились по своим делам. Но на этом история не закончилась. Один из сбежавших, оказался местным уроженцем, он-то и рассказал друзьям, что неподалеку имеется хорошенький сельский магазинчик, в котором можно найти, все что угодно, начиная от одежды, и заканчивая выпивкой. Надо же обмыть удачный побег и найти гражданскую одежду. Одним словам беглецы, решили туда наведаться. Там их на следующий день и обнаружили, пьяными в люлю. Парни вскрыли магазин, нашли для себя одежду, еду, обнаружили спрятанную выручку продавца, и решили это дело обмыть. Ну а русский человек если пропускает стопочку, то обычно пьет до тех пор, пока не кончится водка. Водки в магазине, оказалось очень много.

Послушав эту историю, я конечно попытался разделить ее как минимум надвое, но с другой стороны, даже в этом случае, так мучившая меня чуйка, явно уберегла от встречи с этими бандитами. Кто знает, что произошло, если бы я не послушался своих предчувствий, и поехал именно на Уфу?

Глава 15

15

Дальнейший путь проходил достаточно спокойно. Из Оренбурга я переехал в Уральск, дорога была проложена так, что пришлось вновь пересекать границу с Казахстаном. Хотя сейчас это не имело никакого значения. Далее за один день добрался до Саратова, и переночевав на берегу Волги, отправился на Воронеж, Курск, Гомель, добрался до Минска, и решил немного отдохнуть. С гостиницей правда случился облом, но в принципе нашел неплохое место для отдыха на берегу Дроздовского водохранилища. Заодно извлек одно из удилищ, и посидел на берегу с удочкой, наловил с десяток окуньков, пару карасей и подлещиков, и «не отходя от кассы» устроил себе пир, наварив ушицы, и употребив ее со свежим хлебом, купленным по дороге сюда в Минске. Хлеб оказался удивительно вкусным. Что-то похожее на него, можно было купить в Ташкенте, в одном единственном месте, возле пекарни на железнодорожном переезде. Его так и называли — железнодорожным. Туда съезжались со всего района, и очередь порой выстраивалась такая, что появись там любой иностранный журналист, и сенсация ему была бы обеспечена.

Далее мой путь лежал на Вильнюс и Каунас. В последнем я немного заплутал, а местные гаишники вообще обнаглели выше крыши, мало того, что проверяли мои документы, по поводу и без, так еще и разговаривали сквозь зубы, а на любой вопрос, я слышал один и тот же ответ:

— На, всэх дорогах, ест указатэли.

Большего от них добиться было невозможно. Как оказалось, указатели, есть далеко не везде. В итоге, встав казалось на трассу А1 в направлении Клайпеды, я вдруг оказался совсем в другом месте, и через какой-то час добрался до Мариямполя, которого на этой трассе просто не должно было быть. И встал перед выбором, или разворачиваться и отправляться назад, или повернуть направо и двигаться в сторону Калининградской области. До границы с нею, было всего около сорока километров, и дальше я уже не раздумывал. И уже к вечеру, того же дня въехал в Калининград.

Практически на въезде в город обнаружилась шикарная гостиница «Балтика». Подкупило еще и то, что при ней имелась огороженная территория, и охраняемая автостоянка. С номером, тоже не возникло никаких проблем, поэтому я тут же снял одноместный полулюкс, с ванной и телевизором, на втором этаже главного корпуса. Разумеется, свой «Запорожец» тут же поставил на сигнализацию и воткнул противоугонную конструкцию, но тем не менее несколько раз за ночь вскакивал, и выглядывал в окно.

Первым делом, привел себя в порядок, выкупавшись в ванной, затем плотно поел в гостиничном ресторане, и накупив ворох путеводителей и местных газет, вернулся в номер, и погрузился в изучение местных реалий. Оказалось, что здесь имеется множество интереснейших мест для экскурсий. Одних полуразрушенных замков, фортов, и крепостей имеется, наверное, с десятка три, а то и по больше. Все из них имеют внушительную историю, тот же замок Бальга, построенный в 1239 году. Правда сейчас от него осталась лишь полторы стены, но даже в таком виде, он поражает воображение.

Оказалось, что приобрести жилье, в городе, при наличии средств, довольно просто. В одной из местных газет нашел несколько объявлений о продаже частных домов, и в общем-то цены меня сильно удивили. Правда несколько позже выяснилось, что указанные в объявлениях цены, это всего лишь то что принято обозначать при купле-продаже. То есть в полученных документах, настоящая же цена за дом как правило выше указанной вдвое, а то и больше. В общем-то ничего нового я в этом не увидел. В Ташкенте, да и наверняка других городах союза, распространена точно такая же практика. Не принято указывать в документах большие суммы денег, наверное все боятся ОБХСС и то, что кто-то придет для раскулачивания. Например в том же Ташкенте не принято указывать в объявлении никаких цен вообще. Покупатель скорее ориентируется по дополнительным данным. Таким, как расположение, год постройки, материал, количество комнат и оснащенность. Например, наличие природного газа, городского водопровода и канализации, существенно поднимает стоимость. Кроме того, имеются еще некоторые показатели. Одним словом, купить дом все-таки можно, и даже довольно приличный, и есть из чего выбрать, особенно когда, тебя меньше всего волнует его стоимость. Правда и здесь обнаружился некоторый нюанс.

Неожиданно выяснилось, что право любого жителя СССР, посетить Калининградскую область, ограничивается именно туризмом. Чтобы получить так называемый «вид на жительство» точнее право на трудоустройство, покупку жилого дома, или постановку на учет, для получения жилья, нужно получить соответствующее разрешение в органах внутренних дел. И если у тебя или у кого-то из членов семьи имеется судимость, или какие-то иные нарушения, оговоренные в специальном документе, то никто тебе не позволит здесь жить. Другими словами, отдохнуть у моря — Добро пожаловать. Посетить музеи, памятные места, пройтись по местам боев, да ради «КПСС», а вот остаться на постоянное проживание, только через разрешительный отдел. Все же до границы с Польшей, тридцать пять километров, а Польша хоть и входит в социалистический лагерь, но все же является другой страной. Что уж говорить о Швеции, до которой морем меньше трех сотен километров, и при большом желании, за каких-то восемь-десять часов это расстояние можно преодолеть. Пограничники разумеется бдят, но вероятность того, что тебя не заметят, все-таки есть. Одним словом, некоторые ограничения, все же имеются.

Так что, дорогой товарищ, прежде чем договариваться о покупке дома, добро пожаловать в разрешительный отдел местного Отдела Внутренних Дел. Честно говоря, пообщавшись с литовской милицией и некоторыми местными жителями, соседней республики, у меня напрочь исчезло желание селиться в самой Литве. Может после того, как обживусь, узнаю здешние расклады и прочие нюансы, что-то и изменится, но до этого момента, ощущать себя человеком второго сорта, для общения с которым местные люди пересиливают себя, и разговаривают через зубы, что-то не очень хочется. Здесь в Калининградской области, я ничего подобного не заметил. Может потому, что большая часть населения, все-таки русские люди. Одним словом, мне здесь понравилось гораздо больше. Да и по большому счету, местная природа ничем не отличается от того, что находится в Литве. А для встречи с сослуживцем вовсе необязательно жить рядом с ним. Тем более, как выяснилось, чтобы добраться до поселка Русне потребуется, каких-то три часа, на автомобиле, и то, только потому, что дорога делает огромный крюк. А вот если приобрести моторную лодку или катер, то напрямую через Куршский залив, всего восемьдесят пять километров.

Поход в местной отдел МВД, неожиданно для меня, завершился не только выданным разрешением, но и приглашением на работу. Причем все решилось буквально в течении получаса. Стоило зайти в отдел, и предъявить имеющиеся у меня документы, как сидящий напротив меня майор, едва взглянул в мой военный билет, сразу же вызвал представителя из местного военного округа, и я вскоре, перешел в другой кабинет. Здесь мне задали несколько вопросов, потом в кабинете появился какой-то лейтенант, и подал моему собеседнику лист бумаги, несколько внимательно и мне показалось, даже испуганно взглянув на меня. Мой собеседник быстренько просмотрел его и сказал, что военных у него нет никаких вопросов ко мне. Вернувшись в первый кабинет, я тут же был огорошен вопросом о трудоустройстве. То есть мне ясно дали понять, что никаких проблем с разрешением на постоянное нахождение на данной территории у меня не имеется.

Правда получив вожделенное разрешение, мне пришлось выслушать еще одного сотрудника, на этот раз в отделе кадров, куда меня тут же направили. Здесь то, меня и просветили, что моя служба в войсковой части № 550**, говорит о том, что я уже прошел все мыслимые и немыслимые проверки лояльности и надежности, которые были совсем недавно подтверждены, руководством войсковой части. Похоже, пока я беседовал с представителем военного округа, кто-то связался с моим местом службы и выяснил всю мою подноготную. Одним словом, получается, что я зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, и никаких ограничений, для меня не существует. Во всяком случае, для проживания на территории области.

Более того, мне предлагается на выбор сразу одно из двух мест, для трудоустройства. Нет, я конечно могу сразу же отказаться, и поискать что-то иное, но выслушать предложение, все-таки достаточно интересно. Первое в качестве водителя патрульно-постовой службы в милиции, и второе в качестве водителя грузовика, точнее пожарной машины, в местном пожарном депо. Первый вариант я отверг сразу, сказав, что как-то привык к грузовикам, и не хочется пересаживаться на легковой автомобиль. Отмазка была, прямо скажем, так себе, но тем не менее, воспринята вполне доброжелательно. Зато работу в местной противопожарной службе мне расписали очень подробно. Наверное, потому, что при всех плюсах данной должности, у нее существовал немаленький минус заработная плата за первый год службы не превышала ста двадцати рублей. Правда там еще доплачивали за классность, далее шел стаж работы и звание. Причем мое армейское — сержант, вполне учитывалось органами внутренних дел, и за него мне полагалась доплата до двадцати рублей в месяц.

Работа же, в принципе меня полностью устраивала, хотя бы тем, что график дежурств представлял собой сутки через двое. В месяц выходило не больше десяти дней работы. При этом, я находился в составе служб МВД, что гарантировало мне досрочный выход на пенсию, тридцатидневный отпуск с оплачиваемым проездом в оба конца, в любую часть страны, причем время переезда не входило во время отпуска. Санатории, профилактории, курорты на Черном и Азовском море, по линии МВД, отдельную поликлинику, больницу и прочие, прочие, прочие. Правда, чтобы устроиться на эту работу, нужно было пройти обучение. Точнее полуторамесячные курсы, где меня научат работать с тремя типами насосов. Оказывается, в обязанности водителя, не входит тушение пожара. Его основной задачей считается доставка боевого расчета к месту пожара, помощь в развертывании средств пожаротушения, и организация забора воды и работа на насосе.

В итоге, я обещал подумать. Мне тут же была озвучена просьба не затягивать с эти надолго, потому что курсы начинаются со следующего понедельника, после попасть на него будет несколько проблематично. А заодно выдан адрес, где располагались курсы по подготовке, и мы распрощались, довольные друг другом. Честно говоря, такой вариант службы меня вполне устраивал. Пожары происходят не так часто, к тому же от меня никто не требует принимать участие в тушении огня. А доехать до нужного места, и постоять возле работающего насоса, не такая уж и большая проблема. Зато все привилегии сотрудника МВД. Плюс к тому вполне приличный график дежурств, где я буду работать десять дней в месяц. Это даже лучше, чем где-то числиться сторожем.

Довольно приличный дом я нашел на одном из переулков, примыкающих к улице Максима Горького. Почти на самой окраине города. Добротный кирпичный дом, с подведенным природным газом, и водоснабжением, был чудо как хорош. Единственный недочет, состоял в отсутствии канализации, вместо нее имелась собственная сливная яма, и примерно раз в год, придется вызывать ассенизатора, для ее очистки. В доме имелось две спальни и общая гостиная комната, причем окна двух из них выходили на юг, что гарантировало присутствие солнца, и соответственно дополнительного тепла. Кухня оказалась довольно просторной. В качестве отопления имелся газовый котел, обеспечивающий дом заодно и горячей водой, правда вместо ванной имелся душ. Но это была сущая мелочь. Участок немного не дотягивал до шести соток, но в общем был достаточно просторным, и на нем оставалось место и для гаража, и для огорода. В данный момент вместо гаража, имелся отдельно стоящий домик, в котором по словам хозяина, планировалось соорудить собственную баньку, но после смерти отца, построенный домик, предназначавшийся для бани, плавно перешел в мастерскую и склад вещей, которые вроде бы и не нужны, и жалко выбросить. Сам дом был построен сразу после войны, на месте уже стоящего когда-то дома, разрушенного бомбардировкой. По словам хозяина, во время войны, здесь находилось что-то вроде комендатуры. Из-за этого, хотя дом и возводили заново, внизу сохранилось большое подвальное помещение, с высокими потолками, и несколькими окнами под самой крышей, и даже небольшим очагом, для отопления. Поговаривали, что раньше в нем было что-то вроде небольшой казармы для караула. Сейчас подвал действительно поражал воображение, представляя собой большое помещение с высокими потолками, от окон правда остались только ярко выраженные проемы, заложенные кирпичом, но по сути, они не были и нужны. Зато в подвале имелось несколько металлических стеллажей, сооруженных здесь прежним хозяином, для хранения заготовок. Просили за дом очень даже недорого по местным меркам, всего тридцать пять тысяч. Причем официально указывалось двенадцать.

Поинтересовавшись ценой, услышал, что жена хозяина должна вот-вот получить квартиру, в только что сданном доме, поэтому дом и выставлен на срочную продажу. Некоторые сомнения были из-за того, что дом был абсолютно пуст, а лежащая на всех поверхностях пыль говорила о том, что здесь уже достаточно давно, никто не живет. Причина выяснилась еще в момент переговоров. Вдруг ни с того ни с чего, я услышал оглушающий сигнал тревоги, раздавшийся из здания пожарного депо, расположенного метрах в двадцати от дома, на другой стороне улицы. От неожиданности я чуть было не подпрыгнул на месте, а хозяин грустно вздохнул, и тут же снизил верхнюю планку на три тысячи.

Выяснилось, что подобные сигналы происходят хоть и не часто, но два-три раза в месяц достаточно стабильно. Причем раньше, было гораздо спокойнее, пожарная часть появилась здесь всего год назад, до этого здесь находились цеха местной швейной фабрики, и все было вполне благопристойно. Потом фабрика переехала в другое место, а здесь построили пожарное депо.

— В общем-то к этому достаточно быстро привыкаешь, — произнес хозяин дома, — но когда такой звук будит тебя посреди ночи, это сильно действует на нервы. К тому же у нас маленький ребенок, и сын пугался этих звуков, пришлось уйти на съемную квартиру, а дом выставить на продажу. — Произнес хозяин, изменив версию о скором получении квартиры. Честно говоря, эта версия звучала, более правдоподобно.

— А пожаловаться?

— Да, куда только не писали, без толку. Немного потише с той стороны дома, где вторая спальня, но тоже все слышно. — добавил расстроившийся хозяин, понявший что из-за прозвучавшей тревоги, упускает очередного клиента.

Вначале хотел было отказаться, но прикинув все за и против, я решил, что меня этот дом устроит. Это был хоть и не центр города, но достаточно оживленное место, неподалеку, располагался исторический памятник — форт №4 «Гнейзенау», да и та же пожарная часть, куда можно было пристроиться после окончания курсов. Правда я все же сумел выбить у мужичка дополнительную скидку, так сказать «на ремонт», но он похоже к этому моменту уже дозрел и без меня, и потому был согласен на все.

В общем, сделка состоялась. Через газету объявлений, я нашел местную бригаду строителей, для ремонта дома, и сразу же попытался обговорить все нюансы, с оплатой труда, отсутствием пьянки, кормежки и помощи с моей стороны. Мужики долго кочевряжились, но все-таки так и не решились взяться за дело.

— Уж слишком жесткие условия для работы. — Выразил сожаление их бригадир.

— А чем они жесткие? — Возмутился я. — Хозяйки у меня нет, к тому же я не великий повар, а слышать в свой адрес претензии о том, что это блюдо не съедобно, я не желаю. Поэтому готовить разносолы на всю бригаду, я не смогу. Да, и нанимать повара мне тоже не с руки. Я готов заплатить больше, но питаться вы будете сами. Пьянка, на работе, тоже не приветствуется. Вы тут устроите сабантуй, а после мне кривые гвозди из стен выворачивать? Даром не надо такой работы. Обмывать сделанное, тоже не входит в мои планы, как и постоянные отговорки о плохом качестве материала, из-за чего появился допущенный вами брак. Или я буду принимать работы со всем тщанием, и платить в первую очередь за качество, или вы мне здесь даром не нужны.

Все-таки работа с корейской бригадой, оставила немалый отпечаток в моем сознании, и хотелось нанять бригаду на похожих условиях. Пусть и дороже, но качественнее. Оказалось, что в области имеется еще одна бригада, которая считается немецкой, правда их работа оценивается почти втрое дороже, но еще труднее договориться с ними о производстве работ. То есть если они и берутся за дело, то только на их условиях, и с их материалами. Нервов пришлось потратить немало. На время ремонта я переселился в сарай, и практически потерял доступ в собственный дом, зато после того как ремонт завершился, он выглядел как игрушечный, причем ремонт мне обошелся почти в официальную стоимость дома. И радовало только то, что бригадир гарантировал качество, и то, какая сумма была затрачена на ремонт, никто не узнает. Лишние проблемы были не нужны никому, не мне, ни бригаде.

К этому моменту, я как раз завершил обучение на курсах водителей пожарной машины и мне удалось устроиться в Военизированную Пожарную Часть, расположенную как раз неподалеку от моего дома. К тому времени, кстати решился вопрос и со звуковым сигналом. Похоже жалобы окрестных жителей все-таки дошли до руководства, и ревун заменили звонковыми устройствами, похожими на школьные, объявляющие начало урока или перемену, расположив их в основном внутри здания пожарного депо и на его задах, снабдив мигающими лампами. Теперь тревога раздавалась в основном в здании депо, и вырывалась наружу, только после открытия ворот, на выезд автомашин. Впрочем, довольно скоро ее стали отключать несколько раньше.

Встретив как-то бывшего хозяина дома, и поделившись с ним радостной для меня вестью, связанной со звуками тревоги, как оказалось только расстроил его. Ведь из-за этого он сильно потерял в цене, на продаже дома, и сейчас горевал, не зная, чем восполнить потерю. Работа водителя, меня полностью устраивала, в моем распоряжении оказался ЗИЛ-130 с автоцистерной на две с половиной тонны воды, и все обязанности, с доставкой до места пожара и работа на насосе, нисколько меня не напрягали. График работы, оказался более, чем удобным. Получалось что в месяце, у меня больше выходных, чем самой работы. При этом, если я за сутки проводил за рулем больше часа, это было настоящим подвигом. И то, чаще всего выезжали на профилактические работы. Например проверку гидрантов, изучение района, тренировки с развертыванием средств пожаротушения, и тому подобное. Эти поездки в какой-то мере разбавляли скуку, что царила во время дежурства. Тем более, что большую часть времени, проводили в части занимаясь неизвестно чем, просматривая какие-то нормативные акты, слушая политинформацию, или смотря телевизор в комнате отдыха. А с наступлением ночи, разрешалось отдыхать, правда одетым. Одним словом старая поговорка о том, что пожарные спят по двадцать пять часов в сутки, себя полностью оправдывала. Главное ложиться на час раньше, и тогда вполне укладываешься в отведенное для сна время.

Глава 16

16

Самые большие проблемы, появились, после того, как ремонт был завершен. Оказалось, что мебель страшный дефицит. Точнее говоря хорошая мебель. Местные магазины предлагали в основном какой-то ширпотреб, на который без слез взглянуть было просто невозможно. Объехал всю область и даже заглянул в Каунас, в итоге, кое-как по случаю, удалось выцепить гарнитур под названием — «Комната отдыха». В которую входила двуспальная деревянная кровать, пара тумбочек и трехстворчатый платяной шкаф. Все это поставлялось в разобранном виде, и собирать требовалось дома. Теоретически, можно было нанять сборщиков мебели, но учитывая то, что они обслуживали только свой город — Каунас в Литве, не под каким видом не захотели ехать в Калининград. Впрочем, у меня тоже руки растут из нужного мета. Во всяком случае, в рукожопости еще никто не обвинял. Но вот только я принялся за сборку, вдруг оказалось, что привезенные комплектующие, относятся к двум разным комплектам. Шкаф имеет темную полировку, так же, как и одна из тумбочек, а кровать и вторая тумбочка светлую. Везти обратно в Каунас⁈ Что-то пытаться доказать тамошним снобам? Плюнул на все, и собрал как есть. Уж очень надоело спать на раскладушке. Впрочем кровать оказалась достаточно мягкой и удобной, шкаф встал в уголок, где хоть и было заметна его чуждость, но с другой стороны сейчас у многих мебель собрана с миру по нитке, так что просто перестал обращать на это внимание.

Лучше всего, разрешился вопрос с кухней. На работе мне подсказали номер телефона одного ушлого дяденьки, и тот за неделю скроил мне широкий кухонный стол со встроенной мойкой, шкафчиками внизу и несколькими подвесными антресолями, К этому прилагался раздвижной обеденный столик с четырьмя табуретками. Взял конечно почти вдвое дороже того, что предлагалось в магазине, зато все сделано был аккуратно и точно по размерам моей кухни. К тому времени, приобрел и холодильник, который. как раз вписался в новую кухню. Телевизор, пока решил не брать, тем более у меня сохранился еще тот первый, и достаточно хорошо показывал, стоя на холодильнике. Ну, а где, его еще смотреть, если из всех имеющихся в доме комнат, обстановка была только на кухне и в спальне. Решил, что кухня, подходит гораздо лучше.

С другой стороны, большего мне пока было и не нужно. Кухня для приготовления пищи и просмотра телевизора, и спальня для сна. Еще совсем недавно довольствовался меньшим, и был вполне счастлив. Кстати не забыл и о Томасе. Точнее с некоторых пор, старательно пытался выбросить его из головы. Еще, пока делался ремонт в доме, решил доехать до его деревеньки, посмотреть, как живет, может пригласить к себе в гости, похвастаться приобретенным домом. Сто пятьдесят с небольшим километров, преодолел за какие-то три часа, не особенно торопясь. Рассчитывал, что сегодня доберусь, переночую у сослуживца, обсудим нашу встречу, тяпнем по рюмашке, и на следующий день спокойно вернусь обратно домой, переночую и на следующее утро как раз успею выйти на работу.

Деревенька, Русне, хоть и оказалась достаточно ухоженной, и вроде-бы дворы были открыты для всеобщего обозрения, и дороги заасфальтированы, но все равно казалась какой-то чужой. Первая настороженность пришла, когда меня, просто не пустили в дом. Томас вышел на крыльцо, поздоровался и тут же спросил.

— А ты, где остановился?

При этом почему-то взглянул мимо меня, на мой автомобиль, вывернув голову так, будто очень ожидал что-то там обнаружить, и не найдя искомого, его физиономия, почему-то стала выглядеть какой-то разочаровано-недовольной. Не дожидаясь моего ответа на свой вопрос, бросил.

— Подожди, я быстро.

И тут же юркнул в дом, плотно прикрыв за собой дверь, даже не пригласив меня войти. С другой стороны, я допускал, что у него могли быть какие-то обстоятельства, но мне кажется он мог бы, как-то объяснить свое поведение, в конце концов, совсем недавно я безо всяких проблем, пригласил его к себе, когда он мыкался на местном вокзале, и надеялся, что ответные шаги с его стороны будут хотя бы такими же. Ничего подобного не произошло. Примерно пять минут спустя, когда я уже собрался развернуться и покинуть это место, Томас наконец появился из дома, закрыл входную дверь на замок и произнес.

— Поехали посидим. Тут есть одно замечательное место, где можно попить кофе и поговорить.

Подумав, что там услышу хотя бы причины подобного поведения, не стал возражать. Хорошим местечком оказалось открытое кафе в поселке Пакальне, в трех с половиной километрах от Русне. Оставив машину возле дороги, мы вошли в кафе, заняли столик на веранде, довольно прилично одетый официант, принял заказ на пару чашечек кофе со сдобой, и тут же удалился исполнять заказанное. Томас, к моему удивлению, сразу же взял быка за рога. С первых же его слов, у меня создалось впечатление, что меня держат за какого-то идиота, или пытаются за мой счет решить, какие-то свои проблемы. Причем сам тон разговора строился так, будто я не выполнил обещанного, хотя все уже давно решено и договорено.

— Ты пойми меня правильно, я договариваюсь с людьми, мне дают нормальную цену, выплачивают аванс, который я уже успел потратить, люди надеются получить товар, и тут ты заявляешь, что у тебя ничего нет! И как мне теперь отчитываться перед людьми, и где брать деньги, чтобы вернуть аванс?

— Так, стоп. — перебил я приятеля. — О, чем вообще идет речь?

— Как о чем? Я же писал тебе, что я нашел покупателей на все имеющиеся у тебя снасти.

— И я тебе обещал их отдать?

— Нет, но мы же говорили об этом, еще в Ташкенте, вспомни!

— Еще раз. О чем, мы, договорились?

— Ты же сам сказал, что не рыбак, и эти снасти тебе не особенно нужны.

Нормально. Ничего не значащий разговор, и такой результат. Ну да ладно, дай думаю спрошу за сколько он решил все это продать, и что я с этого буду иметь.

— Там хорошая цена. Поверь ты будешь в восторге.

— И все-таки?

— Как минимум три сотни твои.

— За все, что у меня есть?

— А, ты сколько хотел?

Я просто расхохотался, не в силах сдержаться. За удилища, которые по немецкому каталогу оцениваются от ста пятидесяти марок за единицу, мне предлагают три сотни рублей⁈

— Ты держишь меня за идиота? Без какого либо согласия с моей стороны, договариваешься продать принадлежащие мне вещи, берешь аванс, хотя никакого разговора об этом не было в принципе, а после кидаешь мне подачку в три сотни, и считаешь мне своим благодетелем? Ты часом не охренел?

Сидеть здесь дальше не имело смысла, достав из кармана трешницу, вряд ли недопитая чашечка кофе стоит дороже, я положил ее на стол, прижав блюдцем, и поднявшись со своего места, молча спустился с террасы, провожаемый его удивленным взглядом, сел в свой автомобиль и отправился домой. Уже отъезжая услышал его восклицание.

— Эй, Сема, а как же я?

— Аванс получил? Вызывай такси.

Разговаривать было больше не о чем. Если в армии, еще и можно было о чем-то говорить с этим парнем, то сейчас он превратился не понятно во что. Хотя вспомнив, причину по которой он приезжал в Ташкент, задуматься стоило еще тогда. Надо же, рассчитывать на долю в наследстве от двоюродной сестры матери, от женщины, с которой не общались долгие годы, и вспомнили только когда та умерла, уже стоило подумать о том, кого я приветил. А уж сегодняшний разговор, так и вообще расставил все точки над Ё. Хотя честно говоря, я рассчитывал несколько на иной прием, и потому в багажнике у меня лежал довольно дорогой спиннинг, который я намеревался подарить старому приятелю.

До дома я добрался уже в сумерках, и зарекся иметь с ним хоть какие-то отношения, радуясь тому, что ни словом не обмолвился о своем нынешнем месте жительства, еще не хватало, чтобы он приперся в Калининград, выяснять отношения.

Между тем приближалась зима и я задумался о гараже для своего «Запорожца». Теоретически, учитывая, что зимние морозы редко достигают минус пятнадцати, а чаще держатся в районе ноля, можно было не особенно задумываться о гараже, достаточно поставить навес от дождя, и в принципе, этого было бы достаточно. Но деньги в общем-то были. Экономить их было не нужно, и потому подумав решил, что гараж, точно не будет лишним. Правда уже сейчас, начал задумываться о том, что хотелось бы машинку по мощнее, например, того же «Москвича», или «Жигуленка». С таким расчетом, чтобы можно было поставить прицеп, например, для той же лодки. Свободного времени было достаточно много, а жить возле моря, и не ходить на рыбалку, это как бы, не слишком правильно. Пара неплохих рек, два больших залива и десяток озер, а я теряюсь.

В какой-то момент мне подумалось, что можно сделать немного иначе. Мой дом располагался на небольшом пригорке, а под ним, как я уже говорил находился огромный подвал, который раньше служил чем-то вроде казармы. В нем даже сохранился дымоход и заложенный кирпичом камин, который раньше использовали для отопления, а когда перестроили дом, он оказался не нужен. Кроме того, на одной из стен, как раз выходящей на фасад дома, имелась довольно большая арка, на другой, арка поменьше. И обе они говорили о том, что раньше в этом месте наверняка были какие-то проходы. Причем, та. что побольше, была ориентирована в сторону улицы, и если разобрать проем, и сделать наклонный пандус, лучшего гаража придумать невозможно. А для подвала, просто поставить стену, огораживая часть помещения, и того что останется, будет вполне достаточно для хранения овощей.

Я даже посоветовался на этот счет, с одним здешним знакомым, который тут же, отговорил меня от этой задумки. Оказалось, что по данным статистики, здесь довольно часто идут дожди. Считается, что чистых солнечных дней в году всего около шестидесяти, и они выпадают от середины июля, до середины сентября. А вот дождливых почти втрое больше, и если я сделаю пандус, то мой подвал окажется тут же залитым водой. Разумеется можно придумать водоотведение, но все это лишние затраты, не стоящие того. Поэтому гораздо лучше, не забивать себе голову лишними проблемами, а построить нормальный гараж, на поверхности. Тем более места достаточно.

— У тебя считай шесть соток. Огородом ты не занимаешься, ну посадишь пару яблонь, ну поставишь парник для зелени, все равно места останется больше чем достаточно. Вот и ставь нормальный гараж.

Впрочем, я решил пока не забивать себе голову, и отложить все эти стройки на будущий год. Тем более, что приближалась осень, и голова была забита другими вещами.Именно вещами, потому что вдруг оказалось, что те вещи, что я привез с собою из Ташкента, по большей части, непригодны для местного климата. И поэтому следующие несколько недель подряд, я практически не вылезал с вещевого рынка, стараясь, как можно лучше подготовиться к зиме. Ну и так, приоделся, чтобы не выглядеть деревенским лохом.

Заодно нужно было, сделать и кое-какие заготовки на зиму. В местной столярной мастерской, от какой-то фабрики, заказал, прочный ларь, для хранения картофеля и овощей. Подвал был вроде и огромный, но какой-то неустроенный, кроме пары металлических стеллажей, сваренных из уголка, с деревянными полками, в нем ничего не имелось. Может для банок с заготовками этого было и достаточно, а куда складывать картофель, лук, какие-то другие овощи было непонятно. Еще в самом начале меня, поразило то, что из освещения в погребе присутствовала всего одна единственная лампочка на входе. Во время ремонта мне протянули там стальную проволоку и повесили на нее целых три светильника, что сразу же дало нормальное освещение. Но жить в доме больше сорока лет, и довольствоваться одной сорокаваттной лампочкой? Ладно, если бы она горела круглые сутки, можно было бы объяснить это экономией. Но ее включаешь разве что, для наведения порядка дважды в год, и когда спускаешься для постановки или изъятия заготовок, и на этом экономить, и портить себе глаза?

Заодно появившееся освещение, позволило лучше оценить объем погреба, и сразу же захотелось сделать небольшую перестановку. Вообще места здесь было предостаточно. С гаражом я уже разобрался, и принял сведению, что его лучше ставить наверху. Но места от этого, меньше не стало. А вот если поперек погреба поставить кирпичную стенку, затем вернуть к жизни, заделанные кирпичом окна, те, что под самым потолком, чтобы добавить света, привести в порядок печь, то эту часть погреба, вполне можно переоборудовать в домашнюю мастерскую. Времени у меня было в достатке, а когда заказывал деревянный ларь, увидел, как обтачивают на токарном станке по дереву, какие-то фигурные детали. Сразу же вспомнилась юность, и то, как я делал что-то подобное на школьном станке. И мне подумалось, почему бы не соорудить для себя подобную мастерскую. Приобрести станок, не так уж и сложно, зато потом будет чем заняться зимними вечерами. Не все же у телевизора валяться.

Пока же решил заняться перестановкой, заодно распределив стеллажи так, чтобы они не мешали возведению будущей стены, которую кстати можно возвести и зимой. А почему бы и нет температура здесь всегда в одной поре, сверху на тебя ничего не капает, а спуститься вниз достаточно удобно, тем более, что здесь имелась стационарная лестница. Пока стеллажи были пустыми, двигались они достаточно легко. И поэтому первый из них, я перетащил к другой стене минут за пятнадцать. Теперь он не мешал моим планам, и вполне нормально встал в дальнем конце погреба слева от малой арки. Со вторым тоже не было никаких проблем, я достаточно легко перетащил его к первому стеллажу, по моей задумке, он должен был стоять вдоль возведенной в будущем стене, заодно для надежности можно будет соединить его с нею, с помощью вкладышей. Пока же постарался придвинуть его к соседней стене. Пристраивая его как можно плотнее, оперся локтем о стену, и неожиданно для себя, едва устоял на ногах, потому что часть стены, где-то на уровне, чуть выше пояса, вдруг провернулась на скрытой внутри кладки оси, и моему взору вдруг открылась продолговатая ниша с каким-то механизмом внутри. Пару минут я стоял удивленно, вглядываясь в непонятно откуда взявшийся механизм, и соображал, что же это такое. Самым интересным было то, что прежний хозяин, похоже не знал об этом не сном ни духом. Во всяком случае, показывая мне свое хозяйство и погреб, даже не упомянул о том, что здесь имеются, какие-то скрытые ниши. Или просто забыл об этом.

В самом открывшемся проеме царил полумрак. Свет подвала освещал только ее переднюю часть и то, что находится в глубине, хоть и различалось, но имеющиеся там надписи, практически не читались. Я тут же сорвался со своего места, поднялся в дом и принес в погреб имеющийся у меня фонарик, чтобы осветить внутренности, и возможно понять, что же это такое. Учитывая, что погреб был частью какого-то сооружения, разрушенного во время освобождения Кенигсберга, девятого апреля 1945 года, кто его знает, что это за механизм. А вдруг это система самоуничтожения, заложенная еще в те времена, тронешь, какой-то рычаг, и взлетишь на воздух, со всем своим хозяйством. Фашисты, они такие затейники.

Освещенные внутренности, выявили инструкцию на немецком языке, объясняющую действия, предназначавшиеся для открытия дверного проема, ведущего в подземный переход, соединяющий форт: «Гнейзенау» с фортом: «Король Фридрих I», а также комнату хранения оружия, и резервный электрический генератор. Это было уже весьма занимательно. О том, что под Калининградом, имеются многочисленные подземные ходы, пронизывающие подземелья во всех направлениях, говорили не однажды. Одновременно с этим, выступали с официальными опровержениями о том, из-за неглубокого залегания грунтовых вод и близости Балтийского моря, все эти «легенды» о подземельях Кенигсберга, не имеют под собой никакого основания. Мол, даже если что-то и было, то давным-давно все залито водой, и чтобы попасть куда-то требуется водолазное оборудование. К тому же вполне возможно, что некоторые объекты, до сих пор заминированы. После войны было не до этого, поэтому просто завалили входы в местные подземелья и на этом остановились. И вообще, несанкционированные исследования запрещены законом.

В качестве примера выставлялись, действительно залитые водой подвалы разбомбленной Цитадели, и разрушенного замка. Правда, старательно забывая добавить, что цитадель была разрушена бомбовыми ударами англичан, по ошибке, или специально сильно повредившими дамбу, построенную на реке Преголя, рядом с цитаделью, в результате чего, воды реки хлынули в помещения разбомблённых укреплений, заодно затопив и подвалы старинного замка. А вот пятнадцать фортов, окружающих город, в своем большинстве, оставались совершенно сухими, даже несмотря на окружающие их рвы, заполненные водой. В некоторых из них, сейчас открыты музеи, посвященные тому периоду Великой Отечественной войны, другие, ждут своего часа на реставрацию. Лишь самые разрушенные форты, местами оказались затопленными, и то скорее из-за того, что в них попали воды из окружающих их водоемов, и рвов, питающихся от местных рек и ручьев.

И вот теперь я стоял перед механизмом, который по идее должен был открыть проем под аркой, которая все это время, считалась заложенной кирпичом. С одной стороны, мне было все это очень интересно, с другой, имелись некоторые опасения в том, а вдруг действительно за этой стеной все затоплено и стоит мне провернуть механизм, как в мой погреб хлынет вода. Я стоял перед выбором — обнаружить вход в подземелья, давно и упорно разыскиваемые всеми местными авантюристами, и боязнью потери погреба, на который у меня появились довольно большие планы. С другой стороны, он сейчас пуст, и даже если его зальет, то убытки окажутся минимальными. Ну потружусь вечерок, чтобы освободить его от воды.

Очень хотелось разгадать эту тайну, тем более, что судя по виду механизма, никакой ржавчины в нем не наблюдалось, если бы там была вода, за прошедшие сорок лет, здесь все бы проржавело насквозь, а я видел перед собой вполне чистые рукояти, без каких либо следов ржавого налета. Мне одновременно хотелось и попытаться провернуть этот чертов механизм, и все-таки были некоторые опасения. Чтобы немного успокоиться и хорошенько все обдумать, поднялся на верх, в дом, заварил себе кружечку кофе, всю дорогу размышляя над тем, как поступить, потом все-таки решил, попытаться. Подумав о том, что дверь вряд ли откроется одним рывком, скорее постепенно сдвинется в нишу, или пустится вниз, следовательно, у меня будет время разобраться, есть ли за нею вода, и при необходимости, можно будет дать задний ход. Тем более, что там и нужно-то было, судя по инструкции сделать всего двенадцать оборотов, против часовой стрелки, вставленной в выступающий четырехгранный штифт, специальной рукоятью, имеющейся там. Если, что-то пойдет не так, просто стану крутить в обратную сторону, на закрывание и все. Даже если там окажется вода, то не думаю, что она сразу же заполнит весь погреб. А то, что успеет натечь, можно будет и убрать с помощью ведра и тряпки.

Одним словом, я решился. Правда, предполагая, что за дверью будет наверняка темно, быстренько добежал до пожарного депо, и взял у аккумуляторщика, ведающего зарядкой пожарных фонарей, переносной аккумуляторный фонарь, с автомобильной фарой, пожертвовав ради такого случая бутылкой портвейна. И очень надеясь на то, что это того стоило. Вернувшись в дом, запер входную дверь, чтобы мне никто не помещал, затем надел на себя дождевик, резиновые сапоги, и спустился вниз в подвал, чтобы приступить к делу.

Глава 17

17

Поставив на стеллаж лампу, чтобы ее не залило водой, еще раз прочел инструкцию, и взявшись за ворот, попытался сдвинуть его с места. Не тут-то было. Может и не ржавчина, но накопившаяся за годы бездействия пыль, наверняка покрыла все шестеренки, механизма, и просто не дает ему сдвинуться с места. Но уж очень хотелось все-таки узнать, что же скрывать за собой дверь, и потому, терять мне было особо нечего. Поэтому я попытался раскрутить вал в обе стороны, и похоже именно эти действия привели к нужному результату. После нескольких попыток, внутри механизма что-то сдвинулось с места, заскрипело, и в итоге, в какой-то момент, по периметру двери что-то всколыхнулось, появились легкие облачка пыли, и дверь медленно начала сдвигаться в сторону, исчезая в стене.

Как только началось движение, я тут же прервался, зафиксировал ворот, и подойдя к двери, внимательно осмотрел слегка приоткрывшуюся щель, впрочем, было понятно и так, что никакой воды, на той стороне не имелось. Будь она там уже давно бы хлынула в подвал. Поэтому вернувшись назад к механизму, я добил необходимые двенадцать оборотов, с каждым из которых, дверь сдвигалась все глубже и глубже, в какой-то невидимый проем в стене. Закончив с этим, как и было сказано в инструкции находящейся в глубине ниши, не отпуская рукоятки ворота, который так и норовил вырваться из моей руки, опустил один из рычагов вниз, до характерного щелчка. Похоже, своими действиями, я одновременно открывал проем, и возводил некую пружину, которая фиксировалась эти рычагом. После чего снял ворот, и повесил его на предназначенное ему место.

Подойдя к открывшемуся проему, увидел довольно широкий, порядка трех метров коридор, уходящий в обе стороны от открытого мною проема. На полу открывшегося моему взгляду прохода, лежал толстый слой пыли и не было видно никаких следов, что явно говорило за то, что это место не посещалось, уже достаточно давно. Вооружившись фонарем, осторожно переступил порог, уровень моего подвала оказался почти на той же высоте, что и проход за этим проемом, и перейдя туда осветил уходящий в обе стороны коридор.

Метрах в трех слева от себя, увидел открытый проем на другой стороне прохода, дойдя до туда, обнаружил довольно просторное помещение, со стоящими в нем деревянными стеллажами, явно устроенными для хранения оружия. Нечто подобное видел в своей собственной роте, правда там подобные стойки были выполнены из металла. Стоек было довольно много, правда не единого ствола, я так и не обнаружил. При этом некоторые из стоек, оказались поваленными, а на полу валялся какая-то раскрытая амбарная книга, и несколько отдельно лежащих листов бумаги. Создавалось впечатление, что это место покидали в известной спешке, не особенно оглядываясь на возникший из-за этого беспорядок. В общем-то иначе и быть не могло, когда против тебя наступает целая армия, а ты не знаешь куда бежать.

Поднятый с пола один из листов бумаги, содержал в себе какой-то приказ, датированный серединой марта 1945 года. Как раз незадолго до штурма Кенигсберга, подумалось мне. В приказе, от имени коменданта форта «Гнейзенау» говорилось, о необходимости срочно пополнить имеющийся боезапас, из расчёта до тысячи патронов на единицу вооружения. И внизу, красовалось несколько печатей и подписей. Почему-то подумалось, что за эту бумажку, музейные работники могут отдать душу, но мысль тут же испарилась, я выпустил лист бумаги из рук, и еще раз оглядев помещение вышел из него, подумав, что если сюда не ступала нога человека, как минимум с конца войны, то это место, может оказаться очень неплохим тайником для моих сбережений. Во всяком случае, оружие, и золото здесь сохранится гораздо лучше, чем в сарае среди разного хлама. А пыль это не сырость.

Выйдя из помещения, которое стал для себя называть оружейным парком, повернул направо и пошел в сторону, как мне думается форта «Гнейзенау», если судить по расположению моего дома, до него было не больше пятисот метров. Шагов через пятьдесят увидел еще один проем, на этот раз на той стороне, где был расположен мой дом. Заглянув туда, увидел метрах в десяти ниже какой-то перрон и стоящий возле нее поезд, из небольшой мотодрезины и пары открытых вагонов-платформ. В обе стороны от этого места уходил круглый тоннель, примерно четырехметрового диаметра. Что интересно, никакой воды, здесь не имелось, разве что откуда-то издалека, доносился не слишком приятный запах, с нотками разложения. Хотя это можно, наверное, было отнести к вездесущим крысам, или каким-то иным животным. Наверняка останься здесь хоть один человеческий труп, за прошедшие сорок лет, от него ничего бы не осталось.

Кстати, я хоть и вспомнил о крысах, но никаких следов их присутствия, да и вообще присутствия, чего-то живого, в коридоре не ощущалось. Вернувшись обратно, прошел еще около сотни шагов и наткнулся на огромный завал, из битого кирпича и скрепляющего его раствора от пола до самого потолка. Завал лежал огромной кучей, покрытый все той же пылью, и похоже был довольно большим, потому что даже поднявшись до самого верха, я не обнаружил никакого сквозняка, идущего с той стороны завала. С другой стороны, мне это даже на руку. Имеется какая-то гарантия того, что с этой стороны никто сюда не пролезет.

(Коридоры подземелья)

Решив, что с этим направлением все понятно отправился в обратную сторону. Здесь я увидел тоже самое гораздо ближе, правда перед самым завалом, обнаружилась еще одно помещение в котором нашлась огромная установка с дизельным генератором тока. Здесь имелись два довольно больших дизельных двигателя и приводами на генераторы, несколько аккумуляторов в деревянных ящиках, для обмотки возбуждения, множество самых различных приборов, на огромном щите, возле стены, и огромная цистерна, по самой скромной оценке тонн на двадцать топлива, с трубопроводами, поднимающимися куда-то наверх, и подведенными к дизелю. Все это, как и сам коридор было покрыто огромным слоем пыли. Постучав по стенке топливного хранилища услышал звук, явно говорящий о том, что бочка далеко не пустая. Пройдясь по комнате, заглянул во все углы, и не найдя ничего интересного для себя, отправился в обратный путь.

(Комната с генератором)

По всему выходило, что если здесь и можно найти, что-то интересное для себя, то нужно спускаться в нижний тоннель, и пытаться пройти по рельсам. А вообще, даже найденное, явно указывало на то, что подземелья под Калининградом, все же существуют, и далеко не все из них затоплены. По сути делать здесь было больше нечего, во всяком случае пока. В декабре, у меня намечался первый недельный отпуск, вот к тому времени, можно будет попытаться пройтись по нижнему тоннелю, или же попробовать завести дрезину, и прокатиться по рельсам с некоторым комфортом.

Оказалось, что отпуска в пожарной охране выдаются по несколько иным правилам, нежели на гражданских предприятиях. Я устроился на работу в августе, до конца года проработал чуть больше четырех месяцев. Если на обычном предприятии нужно проработать одиннадцать месяцев, до первого отпуска, то здесь он начисляется по отработанному времени. То есть за полный год службы, я должен отдыхать тридцать календарных дней, не считая дороги, если соберусь куда-то оправиться. Сейчас, за четыре месяца, мне насчитали восемь дней отдыха. Правда предупредили, что на этот раз куда-то ехать нежелательно. То есть раз в год ты обязан получить отпуск, и не важно сколько времени в году ты работал. Начислят то количество, которое соответствует отработанному времени. Есть у нас, один хитрец, который берет два отпуска подряд в декабре, и январе, и отдыхает два месяца кряду. Зато после два года ходит без отпуска. Но видимо его это вполне устраивает.

Поднявшись в дом, в первую очередь перешел в сарай, где откопал старый чемодан с оружием и рюкзак с деньгами. И сразу же перенес все это в дом. Спустившись вновь с подвал, достал из чемодана пистолет-пулемет, протер его, слегка смазал, и установил на стойку, похоже для него и предназначенную. Встал, как родной. Нашлось место и для пары запасных магазинов, и для коробки с патронами. Рядом с ним уже не так правильно расположился и Маузер С-96 и Вальтер R-38. В освободившийся чемодан, перекидал большую часть денег, в последний момент, подумав, зачем я вообще это делаю? Какая разница, в чем все это будет находиться, поэтому пристроив рюкзачок неподалеку от оружия, перенес чемодан в глубину помещения, и положил его в уголок. Посмотрев на него пару секунд, завалил на него одну из оружейных стоек прикрыв ею чемодан с деньгами. Вернувшись обратно, сунулся в мешок, и обнаружил три упаковки с десятирублевками и одну с четвертными банкнотами. Пак с четвертаками взял с собой, остальное оставил на месте, решив, что пусть так все и остается. Уж если за сорок лет, здесь никто не появился, наверняка и дальше будет так же.

Выйдя в подвал, подошел к нише, и как следовало из инструкции, поднял фиксирующий рычаг вверх, после чего, заслонка, тут же довольно быстро, без какой-либо помощи с моей стороны, прокатилась в обратном направлении и закрыла проход, ведущий в подземную галерею. Убедившись, что, хотя бы с этой стороны, никто не пройдет туда без моего согласия, я прикрыл нишу и поднялся наверх в дом. Принял душ, чтобы избавиться от пыли подземелья, потом переодевшись, дошел до пожарного депо вернув фонарь, и спокойно вернулся обратно в дом.

К декабрю, я был во всеоружии. Приобрел себе химзащиту, причем не обычный армейский ОВЗК, а ЛК-1, костюм, который входит в снаряжение отделения химической защиты. В отличие от Общевойскового комплекта, это цельные соединенные с ботами брюки, доходящие до груди, и куртка, на подобии толстовки с капюшоном. Надевается она через голову и мало того, что снабжена резинкой в нижней части, так еще и хлястиком, проходящим со спины через промежность и крепящимся на животе. Еще находясь на службе, как-то ради прикола, заходил в этом по шею в воду, ни капля не затекла под него. Причем размер костюма позволяет, да и собственно положено надевать его поверх обычной одежды и обуви. Так что, если где-то по пути мне встретится водная преграда, смогу, без проблем через нее перебраться, не особенно промокнув.

Помимо костюма, обзавелся вместительным рюкзаком, мощным аккумуляторным фонариком, с запасной батареей, привезенным из соседней Польши, и способным работать до восьми часов кряду, при среднем освещении. Вооружился, чем-то вроде ледоруба, веревкой и карабинами. В рюкзак положил небольшой походный примус, две полуторалитровые фляги с водой, и штук пять концентратов, способных в достаточно горячей воде, стать вполне приличным обедом в виде рисовой, или гречневой кашей с мясом. Не забыл и о зажигалке, и спичках со свечами. В общем упаковался, как мне казалось по полной. В последний момент вспомнив об автодрезине, решил взять с собою пассатижи и отвертку. Вдруг получится запустить ее хотя, и очень сомневался в этом. И наконец, почувствовав себя готовым, закрыл входные двери на замок и спустился в подвал.

Здесь все было по-прежнему, к оставленным мною следам ничего не добавилось, и это радовало. На всякий случай в оружейной комнате, взял Вальтер, решив, что вооружиться всяко не помешает. Я не рассчитывал кого-то встретить в подземельях из людей, но иногда крысы, гораздо страшнее. Конечно толку от пистолета будет немного, но может хоть напугаю, и этого будет достаточно, чтобы ретироваться. После чего, отправился дальше. Спустившись вниз до перрона. Осмотрелся, а взглянув на органы управления этим составом, понял, воспользоваться им не удастся. Автомотриса оказалась на электрической тяге. Аккумуляторы конечно были на месте, но что осталось от того заряда за сорок лет простоя, было ясно с первого взгляда. Кстати здесь внизу, хоть и не было видно воды, но чувствовался холод, приправленный сыростью. Некоторые детали автомотрисы были покрыты налетом ржавчины, а стоило дотронуться до металлической поверхности поручней, ладонь оказалась немного сырой.

Осмотрев это чудо немецкой техники, решил, что мне сегодня не повезло, и отправился вперед пешком, напевая вдруг вспомнившуюся песенку, про сбежавшую электричку. Заодно и внимательно оглядывая, и освещая все, что находится вокруг меня. В какой-то момент, вдруг увидел, что-то похожее на овальную металлическую дверь, находящуюся примерно посередине боковой стены, с ведущими к ней ступенями. Тут же поднялся, осмотрел ее и разобравшись с тем, как ее открыть, потянул на себя. Это оказалась комната, толи путевого обходчика, толи ремонтного персонала. Посередине комнаты стоял довольно широкий металлический стол, на котором находилась недопитая бутылка с каким-то содержимым, три металлических кружки, блюдце с остатками какой-то еды, покрытой плесенью и пылью, и разбросанные по столу карты.

Вдоль одной из стен располагались одежные шкафчики, некоторые из дверец оказались открытыми, и была видна висящая там одежда. Возле другой стены стояло три верстака, вплотную друг к другу, с тисками, разложенными на них инструментами и гаечными ключами. Чуть в стороне, в самом углу стояло электрическое точило. С большим сероватым камнем. В другом конце слегка вытянутой комнаты, виднелся овальный проем. Заглянув в него увидел винтовую лестницу, ведущую куда-то вверх, и спускающуюся, как минимум на пару этажей вниз. В отличии от всего ранее увиденного, лестница была откровенно ржавой. И честно говоря вызывала огромные опасения в том, что сможет выдержать мой вес. Поразмыслив, решил, что это скорее всего какой-то монтажный переход, к каким-нибудь кабелям или конструкциям, и вряд ли я там найду, что-то интересное для себя. Поэтому тут же закрыл дверь, и вернулся в комнату.

Что для меня, может быть интересным? Об этом я задумался много раньше, еще когда впервые открыл дверь, ведущую в подземную галерею. Наверное, в первую очередь, это было бы оружие тех времен. Не то, чтобы я хотел устроить локальную войнушку в этом городе, но с другой стороны, было бы просто интересно подержать в руках, например, карабин Sturmgewehr 44, ставший в какой-то степени прообразом автомата Калашникова, хотя это и всячески отрицалось советской стороной, но в тоже время, многие решения, найденные немецкими оружейниками, неожиданно оказались пусть с некоторыми доработками в знаменитом советском оружии. Или, например, с удовольствием пострелял бы, будь такая возможность из знаменитого Шмайсера МП-40, которым были вооружены фашисты во всех советских фильмах. Не отказался бы от хорошего ножа. Видел однажды такой нож у одной из наставников еще в приюте.

Вообще-то советская пресса многое говорит и о Янтарной комнате, о многочисленных драгоценных музейных редкостях, картинах, экспонатах, украденных нацистами во время Великой отечественной войны. Было бы разумеется очень даже неплохо разыскать хотя бы часть этого, но честно говоря, я не очень-то во все это верил. Если бы действительно, была хоть какая-то надежда найти, что-то в этих подземельях, что советская власть так бы и оставила все это без присмотра замуровав все это? Что-то я очень в этом сомневаюсь. Наверняка бы, еще в первые годы после войны, организовали бы экспедицию, и прошерстили бы здесь все сверху до низу. Скажете нужно было восстанавливать страну, и на это не было денег?

А то, что любая ценность, найденная здесь, дала бы любые суммы необходимые не только для восстановления народного хозяйства, но и для процветания страны, вы не подумали? А ведь фашисты грабили не только советские церкви и музеи. И тоже, свозили все неизвестно куда. Почему бы не сюда, тем более здесь рядом море, грузи да вези, хоть на край света. Но, ничего этого не делается, и поневоле, начинаешь задумываться о том, а может тем, кто стоит у власти, давно известно, где находятся мировые ценности, и та же янтарная комната. И потому никто особенно не дергается, пытаясь разыскать все это там, где ничего нет.

Поэтому, найти что-то действительно ценно здесь, я не очень-то и рассчитывал, а вот прикоснуться к истории, или же наткнуться на какие-нибудь документы, пусть и второстепенного характера, даже потерявшие свою актуальность, вот это было бы интересно.

Глава 18

Время в подземелье, чувствуется совсем иначе чем на поверхности. Здесь трудно ощутить смену дня и ночи, и приходится ориентироваться скорее, по усталости организма. Не менее трудно, определять и пройденные расстояния. Вначале считал шаги, пытаясь запомнить пройденный путь, в какой-то момент отвлекся, и тут же запамятовал, последнюю цифру. Сколько не силился вспомнить так ничего и не вышло.

В общей сложности я пробыл в подземельях около пяти дней, хотя до самого подъема на поверхность считал, что прошло всего три дня. По подземной узкоколейке, по моим подсчетам, дошел, где-то до форта «Грёбен», таким образом преодолев почти шестнадцать километров, если считать, что между фортами порядка четырех километров дистанции. Открытый выход на верхнюю галерею, оказался только в районе форта «Барнекоф». Но в отличии от прохода, который имелся возле моего дома, здесь был полный завал. То есть теоретически можно было поползать по кучам битого кирпича, ежесекундно рискуя бы заваленным от рушащегося буквально на глазах свода, но я честно говоря не решился, на подобный подвиг.

Зато открыл два прохода ведущих к центру города, или скорее к останкам Цитадели, но в одном месте, дорога начала уходить вниз, и под ногами стала хлюпать вода, и довольно скоро оказалось, что вода только прибавляется. Точнее сказать, дно тоннеля уходит все ниже, и потому становится все глубже и глубже. Хотя, переведя свет фонаря на максимум, так и не увидел, место где тоннель уходит под воду полностью. То есть он заполнен водой, но если бы у меня с собою была хотя бы легкая резиновая лодка, вполне можно было бы продолжить движение и дальше.

Второй проход к центру города находился примерно на уровне форта «Король Фридрих-I» Я так и не смог открыть дверь, ведущую на верхнюю галерею, зато у перрона, прочел сохранившуюся надпись с этим названием. Примерно в пятидесяти шагах от перрона нашел поворот направо, а за ним множество стрелок, и разветвляющиеся пути, ведущие сразу по нескольким тоннелям. Вначале было дернулся, но после решил отложить это на будущее. Здесь нужно было хорошенько подготовиться, придумать какие-то метки, чтобы окончательно не заблудиться в подземельях. Тьму никто не отменил, а я даже сейчас, был не уверен, что иду в правильном направлении.

По сути состоявшийся поход, не принес для меня, ничего нового. Разве, что приятно провел время, и понял, для того, чтобы исследовать эти многочисленные проходы, нужно гораздо больше времени, чем недельный отпуск. И неплохо было бы иметь напарника. Как ни крути, а здесь кромешная темнота. Это сейчас мне повезло, а оступись я где-нибудь, подверни ногу, и помощи ждать неоткуда, хоть кричи, хоть ползи. Одним словом, нужно думать, как быть дальше. Хотя уже добравшись до знакомого перрона, я все-таки нашел кое какой выход из положения, обнаружив у одной из стен легкую ручную дрезину. Конечно она была изрядно проржавевшей, но в общем-то не до такой степени, чтобы ее нельзя было привести в порядок. А как сказал один мой старый знакомый: «Лучше плохо ехать, чем хорошо идти». В данном случае это очень хорошая мысль. Поэтому, забросив найденную дрезину на перрон, я внимательно осмотрел ее со всех сторон, и решил, что она вполне подойдет для следующего похода, за «сокровищами». Разве что придется ее слегка смазать ну и чуть укрепить колеса.

Сбросив в оружейной комнате все лишнее, перешел в свой подвал, закрыл проход, и отправился приводить себя в порядок. Такой грязи, стекающей с меня я не видел ни разу в жизни, и ведь, все время находился в защитном костюме, снимая его всего пару раз по естественным надобностям, и то не полностью, но все равно нацеплял на себя столько грязи, что уму не постижимо. Все же правильно говорят, что свинья везде грязь найдет. А я, тот еще кабан. Отпуск между тем подошел к концу, и разгуливать по подземельям стало просто некогда. Конечно можно было спуститься в любой момент, но за пару дней выходных, вряд ли бы я отыскал хоть, что-то интересное, а вот опоздать на службу, риск был и немалый. А при моей службе, лучше не опаздывать.

Так и вышло, что новогодние праздники, я провел на службе. А, почему нет, самый можно сказать молодой, вот и впихнули меня в праздничный караул. Впрочем, я не в обиде. Друзьями обзавестись, еще не успел, а чем сидеть у телевизора в одиночку, уж лучше в карауле. Хоть и без новогоднего шампанского, но зато в компании, все веселее. Посидели, подняли по кружке чая, поиграли в подкидного дурачка, посмотрели «Огонек» и улеглись спать. Новогодняя ночь, обошлась без эксцессов, и это радовало, хоть выспались спокойно. Правда едва успели сдать смену, и даже еще не вышли из ворот пожарной части. Как наши сменщики отправились на тушение пожара и как я потом узнал, почти сутки были на ногах, как прорвало, только вернешься, опять тревога — возгорание. Праздник, ничего не поделаешь, по пьяному делу только костры и разжигать, или фейерверки запускать.

По графику, мой отпуск, должен был состояться, только в октябре. Опять те же проблемы.

— Ты молодой, к тому же работаешь, без году неделя, подменных водителей почти и нет считай, так что терпи. А, вот на следующий год, уже будет полегче!

Интересно, кому будет полегче и чем? Если опять будут выдвигать такие же причины, пошлю всех лесом и уволюсь на хрен. Конечно работа в пожарной охране выгодная, свободного времени много, но пока молодой без семьи, хочется и для себя пожить, например, съездить куда-то отдохнуть. Ладно этот раз, тем более, что на этот год у меня запланирован поход в подземелья. А там по большому счету разницы нет, хоть зимой, хоть летом, температура одинаковая. Поэтому, я особенно и не возникал, но запомнил, и если к следующему году будет такая же катавасия, то проще уволиться. Тем более, как оказалось, можно устроиться еще даже лучше, чем сейчас.

Например, на том же ЦБК, то есть Калининградский целлюлозно-бумажный комбинат, вполне реально воткнуться в ту же ведомственную пожарную охрану. Имея опыт работы в Военизированной пожарной части, берут с руками и ногами, только в путь. Там вечный некомплект, а все потому, что зарплата, еще меньше чем здесь. 9 декабря 1971 года Верховный Совет РСФСР принял Кодекс, в котором закреплялась норма — сумма рабочего времени не могла превышать 41 час в неделю. В 1977 году Конституция СССР закрепила эту норму. Исходя из нее в месяц выходило сто шестьдесят четыре часа, у меня же выходит от двухсот сорока часов в месяц. Переработка, как бы обусловлена тем, что я служу Военизированной охране, и за это мне предоставляются некие льготы. Например, ежегодный отпуск — тридцать календарных дней не считая дороги, вместо двадцати одного на обычном предприятии. Там еще поликлиника, ведомственная больница и еще кое-какие плюсы, которые, как бы компенсируют эту переработку.

А вот в ведомственной пожарной охране, ничего этого нет. Вернее, все это есть, но на общих основаниях. Да отпуск поменьше, дорога не оплачивается, путевки согласно очереди. И даже зарплата существенно ниже, если здесь с учетом трех лычек на погонах, у меня выходит где-то порядка ста пятидесяти рублей в месяц, на ЦБК, максимум сто двадцать, но вместо десяти суток, работать придется всего восемь. С графиком сутки через трое. Тут разумеется тоже есть небольшая переработка, но и работа все же полегче, хотя бы тем, что пожарная часть обслуживает только вверенное предприятие, и не выезжает по городским вызовам. В то время, как городские пожарные части, всегда приезжают на комбинат при любом возгорании. Фактически заводская пожарная охрана, является вспомогательной. То есть в ее обязанность входит профилактика, и начальный этап, до прибытия основного состава. Впрочем, все это дело будущего, пока остаюсь там же где и был, но и не стану отказываться от более теплого местечка. Тем более, деньги у меня есть, и зарплата, как таковая, не особенно заботит.

В начале мая в Калининград, наведались киношники. По слухам, собираются снимать какой-то фильм или про войну, разведчиков, или что-то похожее. Хотя по некоторым эпизодам, на военное время это не очень смахивает. Откуда я это знаю, так ведь с их приездом, прибавилось работы пожарным. Наш район считается самым безопасным в городе, то есть пожары здесь хоть и происходят, но гораздо реже, чем где-то еще. Поэтому с некоторых пор, одна машина из нашего депо, постоянно дежурит на съемках. Мало ли, вдруг решат взорвать или поджечь, что-то по сценарию, вот и приходится дежурить неподалеку. С одной стороны, конечно немного суматошно, так сидел бы в депо с книжкой, или у телевизора. С другой стороны, даже интересно, как все это происходит.

Обычно ставили машину, где-то в сторонке, чтобы быть неподалеку и на страже, и устраивались кто где, не особенно маяча на глазах, и в тоже время, внимательно наблюдая за процессом. Я чаще всего устраивался на капоте, или же взбирался на крышу автомобиля, откуда было гораздо лучше видно происходящее. Именно там меня похоже и нашли. В смысле заметили, не мудрено, когда такая дылда как я на крыше ЗИЛа сидит, как три тополя на Плющихе.

В этот день, режиссёр явно был не в духе, постоянно срывался с места, высказывал претензии актерам, кричал, ругался и все, по его мнению, происходило совсем не так, как он того хотел. В какой-то момент, развернулся увидел меня, и похоже в его сознании что-то щёлкнуло. Он пару секунд вглядывался в мою физиономию, а после вдруг воскликнул.

— Вот ты! Иди-ка сюда.

— Я? — удивленно переспросил.

— Да. Да, именно ты.

— Не могу.

— Почему?

— Я на службе, вдруг что произойдет, а меня не окажется на месте.

— Да, что тут сможет произойти?

— Да все что угодно, вон ваш работник у ящика с фейерверками опять закурил, щас полыхнет, а меня на месте не окажется. Кто виноват будет?

Режиссер, тут же оглянулся и заорал.

— Ильмов! Мать твою так, ты опять куришь в неположенном месте⁈ Сколько раз тебе об этом можно говорить! А, ну пошел вон с площадки, завтра же уволю на хрен!

Потом, вновь взглянув на меня.

— Ну подойти, на минуту-то можно оторваться?

Я приблизился к нему. Он и находился-то в десяти шагах от машины.

— Вот смотри. Вот эти двое студентов изображают полицейский патруль. Нужно просто пройти, вон от той афишной тумбы, примерно двадцать пять шагов в мою сторону, при этом, ты должен идти не как, какой-нибудь бездельник, который вышел в городской парк, на променад. А как настоящий немецкий полицейский, знающий что такое дисциплина и порядок.

Мужчина при этих словах поднялся со своего места, и вихляющейся походкой сделал несколько шагов в сторону. И честно говоря, если я раньше не понимал, в чем причина того, что он все утро рычит на своих подчиненных, то сейчас все встало на свои места. Их походка была очень похожа на то, что сейчас изобразил режиссер. Конечно не столь расхлябанная, как доведенная до гротеска, у самого режиссера, но все же очень на это похожая.

— Понял? Нужно показать, что ты не простой гражданский бездельник, а настоящий немецкий полицейский. Что ты вышел не на променад, в городской сад, а находишься именно на службе. Вот попробуй так пройти.

Я хотел было возразить, ссылаясь на ту же службу, что не могу отойти от автомобиля слишком далеко. Похоже мужчина понял это и обратился к находящемуся неподалеку, довольно плотному мужчине, со словами.

— Что нужно сделать, чтобы привлечь вашего работника?

— Если ненадолго, и под вашу ответственность, не имею ничего против.

Подойдя ко мне, он представился, оказалось, что он является, как бы консультантом, и вместе с тем служит в штабе городской пожарной охране, то есть я, во всяком случае при пожаре вхожу в его подчинение. Да и так, он все-таки майор, а я сержант. Одним словом, получив его разрешение, я кивнул головой. Мне тут же выдали бутафорское оружие, напарника и отправили к афише. Съемок пока не было, только репетиция, поэтому предупредили, чтобы я начал движение, сразу же после того, как прозвучит команда об очередном дубле.

В общем-то ничего нового я не выдумывал, прошел своим обычным шагом, разве что при этом вертя головой в разные стороны, как бы отслеживая потенциальных нарушителей порядка. И все, стоило мне дойти до указанного места, как режиссёр тут же вскочил и воскликнул.

— Вот! Вот! Этого, я и добивался, но неужели так трудно это понять? Человек пришел со стороны, и сразу же понял, что от него требуется!

Потом повернувшись ко мне произнес.

— Вообще-то у нас озвучка происходит после съемок, в студии, но по сценарию, патруль переговаривается во время движения. Можно конечно болтать, что угодно, но после, если что-то в кадре не срастется с реальной речью, вызовет смех. Тем более, что эпизод будет сниматься крупным планом. Это только считается, что советские люди не знают немецкого языка. Всегда найдется какой-нибудь придурок, который сопоставит шевеление губ с реальными фразами, и ославит нас на всю страну. Поэтому вот смотри это текст на немецком прописанный русскими буквами. Сможешь повторить, хотя бы приблизительно.

— А немецкого текста нет? Я знаю язык.

Режиссер воззрился на меня, как на носорога в зоопарке, которого увидел впервые в жизни. Мгновением позже повернулся в сторону и заорал

— Сан Саныч, давай сюда!

Из-под какого-то навеса, выглянула несколько недовольная физиономия, как бы интересуясь что понадобилось крикуну.

— Давай быстрее, время идет, а мы тут с самого утра баклуши бьем.

— Иду-иду! Что орать-то?

— Поговори-ка с парнем.

— Ну и о чем мне с тобой поговорить? — повернулся Сан Саныч ко мне.

— Хорош придуриваться, на немецком поговори.

Тот пожал плечами, и задал мне пару вопросов, о погоде, я ему тут же ответил на немецком, и на этом собственно все закончилось.

— Ну да, знает он язык, хорошо знает. За акцент ничего сказать не могу, надо бы подольше пообщаться, но язык явно ему почти родной.

— У тебя как фамилия? — Повернувшись ко мне вновь произнес мужчина.

— Вагнер.

— А, что ты хотел. Парень этнический немец, тем более и волосы светлые. Истинный ариец, как говорится. В форме будет смотреться идеально! В армии служил?

— Разумеется, сержантом уволился.

— Поволжский немец? — ко мне.

— Скорее Ташкентский.

— Тем более.

Что именно «тем-более», мне так и не объяснили, но дали текст с несколькими предложениями и попросили выучить наизусть. С этого момента все закрутилось так, что я сам того не осознавая, уже вошел в «труппу клоунов местного цирка», как шутя обозначил свою команду режиссёр. Оказалось, пока я болтал в неким Сан Санычем, режиссер успел решить все проблемы с консультантом, тот смог связаться с отделом пожарной охраны, и на место съемок прислали подменного водителя. Мне подсунули контракт, который я подписал, по совету пожарного майора,

— Ты что? Представь, тебя вся страна увидит с экранов. А еще в титрах будет отмечено, что наша служба выделила опытного специалиста, для нескольких эпизодов. Ты представляешь какая честь. А за свою службу не беспокойся, считай себя с этого момента в служебной командировке. Еще и премию получишь.

Короче говоря, без меня — меня женили. И из водителя пожарного автомобиля, я в одночасье стал актером «погорелого театра». Уже через полчаса, я стоял в форме немецкого полицейского, и после пары проходов, где мне поправили пару, с точки зрения режиссера, ошибок, снялся в этом эпизоде. По сути, впереди меня ждал еще один эпизод, и на этом киноэпопея, с моим участием, должна была быть завершена.

Пока же я просто находился на площадке и просто смотрел за игрой других актеров. Чуть позже мне дали несколько листов с текстом, и посоветовали изучить его, если не наизусть, но очень плотно. От этого будет зависеть скорость съемки, и соответственно мой гонорар. Хотя сколько там того гонорара. По условиям контракта, мне должны будут заплатить двадцать пять рублей, за пять съемочных дней. Хотя мне придется сниматься кроме сегодняшнего дня только в пятницу, как раз за день до окончания контракта. Остальное время, я должен находиться на площадке и оказывать помощь, скорее в должности разнорабочего.

Единственное, что я сделал, так это отпросился сбегать до дома, переодеться, все же таскать все эти ящики в военной форме не комильфо. Впрочем, узнав, что на это потребуется не больше двадцати минут, мой текущий начальник дал разрешение, и вскоре, я вновь появился на площадке уже в гражданской одежде.

Глава 19

19

По сценарию, часть которого, мне дали прочесть, чтобы я был в курсе того, что происходит, выходило следующее. 1932 год. В Германии доживает последние месяцы, а может и дни, Веймарская республика. К власти расталкивая всех оппонентов локтями и кулаками рвется Гитлер, со своими присными. По стране устраиваются факельные шествия, разгул штурмовиков СА и СС. Столкновения с коммунистами, и погромы еврейских общин.

В это время, в середине весны в Восточную Пруссию, с инспекционной проверкой приезжает, начальник управления сухопутных войск рейхсвера генерал-лейтенант Курт фон Хаммерштейн-Экворд, с сопровождающими его лицами, среди них находился и полковник Адольф Мактавиш, будущий руководитель Абвера, в данный момент являющийся начальником специальной школы, службы разведки Германии. Помимо обычной деятельности в его обязанности входит подбор кадров для возглавляемой им школы.

Изучая предоставленные ему списки кандидатов для поступления в школу, обращает внимание на Клауса Беккера, молодого парня, выпускника сиротского приюта Типольтов в Кёнигсберге. После выпуска тот сумел выучиться на шофера, посещал курсы телеграфистов, но по каким-то причинам не окончил их, а после призыва на службу в военную полицию, показал себя грамотным и аккуратным человеком, четко знающим свои обязанности и безукоризненно следующему дух армейских уставов, и приказам командиров. Благодаря своим способностям сумел за полтора года службы подняться до командира отделения, и получить звание ефрейтора, в то время, когда обычно на это уходит вдвое больше времени. Последнее время, исполнял обязанности командира патрульной группы военной полиции Кенигсберга, показав себя с самой лучшей стороны.

По сценарию, отбор будущих курсантов должен проводиться в форте Гнейзенау. Учитывая, что указанный форт представляет собой настоящие развалины, съемки, будут происходить у форта «Дёнхофф», который временно обзовут другим именем. Почему, в таком случае, просто не исправить одно слово в сценарии, я не понимал. Так или иначе, сцена, в которой мне придется принять участие, будет выглядеть следующим образом. Я вместе с десятком будущих курсантов разведшколы Абвера, встану в общий стой, мимо которого будет проходить полковник Мактавиш. При его приближении, я должен по знаку произнести свое сценическое имя, и ответить на пару вопросов, касающихся моей биографии, причем ответить именно на немецком языке, вроде бы после, эта сцена должна будет происходить с закадровым переводом. А сам фильм будет представлять основной сценарий, с документальными, или полудокументальными врезками. Вот, как раз набор в школу Абвера и будет показан, как документальный. Может я что-то понимаю, не совсем правильно, но понял объяснения, именно так. Рабочее название фильма звучит, как: «Без срока давности». И фильм будет рассказывать о судьбе советского разведчика, отправленного в одну из школ Абвера. Надо будет посмотреть этот фильм, когда он выйдет на экраны. Просто интересно, а может смогу узнать и себя самого.

Но вернусь к последней сцене. После того как опрос будущих курсантов завершится, строй распустят, и на этом кино для меня закончится. Очень надеюсь, что потребуется не слишком много дублей, для съемок. Калининградская погода, порой непредсказуема, и легко попасть под дождь, а наш режиссёр, почему-то просто обожает подобные сцены. Боюсь если дождь начнется, нам придется стоять под моросящим дождем испытывая собственное терпение, и рискуя заполучить простуду.

С вечера мне выдали форму, которую мне предстояло носить, во время съемок, бутафорскую винтовку и деревянную кобуру с маузером, который как оказалось входил в вооружение отрядов военной полиции Германии того времени. Правда это всего лишь очередная бутафория. Просто выточенная в виде деревянной кобуры с торчащей из нее частью рукоятки маузера, которую при всем желании извлечь, было невозможно. В отличии от всей остальной съемочной группы, я должен был добраться до форта «Дёнхофф», самостоятельно, потому как жил в собственном доме, а не в гостинице. Впрочем, с некоторых пор, меня стали узнавать на наших улицах, и даже если бы я пытался добраться на общественном транспорте, думаю, никаких проблем бы не было. Благо, что у меня есть свой автомобиль, поэтому можно не особенно выделяясь добраться до места где будут снимать фильм, более комфортно. Все-таки тащиться почти через весь город в полицейской форме тридцатых годов, и вдобавок с бутафорским оружием, не очень приятно. Как будто я решил поиграть в войнушку. А, то еще найдется какой-нибудь чудик, который решит что власть сменилась и «наши в городе» шутка конечно, но доводить до подобного очень не хочется.

На следующий день все произошло, как и планировалось. Я добрался до места съемок, выдержал несколько репетиций, и даже один дубль, и тут начал моросить дождь. Как я понял по словам актеров, дождь в таких съемках дает больше правдоподобности происходящему. Нет, ну действительно, вспомните любые документальные кадры. Редко в каких из них можно увидеть, хорошую солнечную погоду. Чаще всего пасмурно, серое небо, накрапывающий дождь, создающий мрачное настроение. Здесь происходит примерно тоже самое. Тем более съемки предназначены, для соответствующего фильма, и уж показывать солнечную погоду, и радостные улыбки на лицах будущих врагов, как бы не принято.

Пришлось перетерпеть еще пару дублей под моросящим дождем, когда наконец режиссер, объявил завершение съемок, к этому моменту, меня слегка потряхивало. Пообещав привезти одетый на мне костюм завтра поутру, накинул поверх него сухую куртку из машины, и отправился домой. По дороге, увидел, как в мебельном разгружают какие-то товары, остановился посмотреть, грузчики сказали, что привезли несколько комплектов мебельных гарнитуров, так называемых «жилых комнат», в которые входят, четырех-секционная стенка, софа, журнальный столик с двумя креслами, стол и шесть стульев. Благодаря этому варианту, моя гостиная сразу же получала всю необходимую мебель. Ну разве что, чуть позже нужно будет приобрести телевизор побольше.

Забежав в магазин, спросил цену, и пообещал дать сверху, если мне достанется один из комплектов. Давно думал о таком варианте, и он меня полностью устраивал, а тут вдобавок ко всему Белорусская мебельная фабрика, продукция которой всегда была на высоте. Полный комплект стоил одну тысячу триста восемнадцать рублей. Пообещав округлить эту сумму, для ровного счета, и привезти деньги в течении получаса, получил уверение, что все будет как нужно. Сел в машину и буквально полетел домой.

Ближе к дому, меня уже основательно знобило, но решил перетерпеть. Все же полтора часа простоять под дождем дает о себе знать. Но сейчас, нужно было торопиться, достав из аптечки пару таблеток аспирина, и одну парацетамола, проглотил их запив водой, и решил, что смогу час полтора, перетерпеть. Хорошую мебель привозят не так часто и поэтому быстро повесил куртку на вешалку, и пройдя в спальню проверил свою наличность, оказалось, не хватает примерно пятисот рублей. Поэтому не став раздеваться, прошел вниз в подвал. Форму так и так придется стирать и сушить, а в переходе и оружейной комнате, где у меня хранится оружие и деньги пыльно. Пусть лучше вся эта пыль осядет на сценический костюм, все не так жалко. Поэтому сразу же спустился в подвал, открыл проход в нижний коридор, и тут же включив фонарик перешел в оружейную комнату. Здесь взял свой рюкзачок, зная, что в нем, должно находиться как минимум две тысячных банковских упаковки десятками, и отправился назад в дом. Стоило пройти пару шагов, как…

…В тот же момент, по моим глазам ударила вспышка яркого света, я от неожиданности зажмурился, и пошатнулся. Схватившись за стоящую рядом оружейную стойку, удержался на ногах, но когда открыл глаза, моему удивлению не было предела. Окружающее меня пространство сильно изменилось. Вместо темной пропыленной комнаты. старого оружейного парка, с поваленными стойками, и разбросанными по помещению листами каких-то бумаг, перед моими глазами открылась, сверкающее чистотой помещение оружейного склада. Все стойки, были расставлены в идеальном порядке, буквально по линеечке, и были заполнены стоящими в ячейках винтовками и автоматическим оружием. Чуть в стороне, находился небольшой шкаф, в котором строго по номерам, указанным на бирках располагалось личное стрелковое оружие. За перегораживающей помещение стойкой, у стола с амбарной книгой, восседал важный, слегка полноватый фельдфебель, похоже отвечающий за состояние вверенного ему оружия, и выдающий его для несения службы.

В этот момент позади меня, послышался голос.

— Это хорошо, что вы зашли сюда, ефрейтор Беккер. Порядок прежде всего. После того, как оформите передачу вверенного вам оружия, сразу же пройдите в канцелярию, где вам заменят удостоверение личности и все необходимые документы, для поездки в Школу. — Последнее слово, было произнесено с огромным уважением, как бы подчеркивая ее значение. — Кстати свой маузер можете не сдавать, получен приказ о сохранении личного оружия за будущими курсантами. Фельдфебель Папке, оформит изъятие пистолета, со склада, и закрепит его за вами.

— Вам ясно фельдфебель? — Произнес он обращаясь к оружейнику.

— Так точно! — Тут же воскликнул тот вытягиваясь по стойке смирно.

Я же просто не понимал, что происходит. Все это происходило будто во сне. Чисто на автомате, поставил свою подпись в протянутый мне журнал. Снял с плеча и передал фельдфебелю свой пистолет-пулемет, тот внимательно осмотрел его, что-то записал в журнале, и протянул его мне для очередной подписи. После чего достав из металлического ящика деревянную кобуру с пистолетом, протянул ее мне, я тут же, прицепил ее на собственный поясной ремень, и попрощавшись с сидящим здесь мужчиной, тут же вышел из оружейной комнаты, направившись в сторону форта «Гнейзенау».

Коридор, по которому я двигался, был заполнен снующими туда-сюда людьми в военной форме. Пока добрался до форта, замучился вскидывать вверх руку, отдавая честь встречавшимся на моем пути офицерам. Причем делал это вполне привычно, как будто жил здесь всю свою сознательную жизнь, и прекрасно понимал, когда нужно вскинуть руку в приветствии, а когда этого совсем не требуется. Канцелярия военной полиции располагалась сразу же у выхода из кольцевого коридора. Зайдя туда я четко представился, назвав почему-то имя Клауса Беккера, а не свое. Самое удивительное, что это было воспринято совершенно спокойно.

Затем у меня потребовали служебное удостоверение, откуда-то взявшееся в моем внутреннем кармане, вместе с водительским удостоверением и какими-то дополнительными бумагами, выдали новое удостоверение, взамен того, что было получено от меня, дали квитанцию, с указанной в ней суммой в сто восемьдесят рейхсмарок, предложив получить их в соседней комнате, затем тепло попрощались, и пожелали успехов на новом месте службы.

Все это воспринималось мною, несколько отстраненно. Как будто я наблюдаю за всем этим со стороны, как это обычно происходит во сне, и вместе с тем понимая, что Клаус Беккер, это именно я. Я прошел в казарму, в своей комнате достал из принадлежащей мне тумбочки туалетные принадлежности, включающие в себя зубную щетку, пасту «Odol», небольшой фуляр с помазком, мылом, коробочкой с квасцами, на случай пореза, и опасной бритвой. Снял, аккуратно свернул и положил в рюкзак полотенце, а в наружный кармашек положил обувную щетку с баночкой крема, находящиеся в специальном кожаном мешочке, после чего снял с вешалки принадлежавшую мне шинель, надел головной убор и вышел из форта на плац находящийся перед ним, будучи готовым к отправке.

Ждать пришлось недолго, вскоре подали грузовик, и мы, будущие курсанты, попрыгали в его кузов, устраиваясь по удобнее в ожидании долгой дороги. Ехать предстояло довольно долго. Вначале требовалось пересечь территорию вольного города Данцига, затем проехать около семидесяти километров по территориям вновь образованной Польши, снова перейти границу Германии и двигаться по дорогам тысячелетнего рейха, где в районе Штеттина, переправиться через восточный, а затем и западный Одер, Который разделяется в этих местах на два параллельных русла и наконец попасть в городок Штрасбург, в землях Мекленбурга, неподалеку от которого располагалось нужное нам место. Я уже настроил себя на долгий переезд, притулившись в уголке, и надеясь если не подремать, то хотя бы осознать произошедшие со мной перемены, и прикинуть что же произошло, и как мне от сюда выбраться, с наименьшими потерями. Уж очень не хотелось, оказаться в немецкой армии, и уж тем более отправиться в восточный поход. Хотя до этого момента еще больше восьми лет, но искать пути отступления, нужно было уже сейчас.

И если, сидящие рядом со мною парни, воспринимали все это, как интересное приключение, и радостно обсуждали будущее место службы, то я в отличии от них, прекрасно помнил будущую историю, и знал, чем все это в итоге закончится. В какой-то момент, даже подумал о том, а не пристрелить ли мне Гитлера, так мимоходом. И все проблемы, решатся сами собой. И тут же усмехнулся. Насколько я помню из истории, на него было как минимум сорок два покушения, это только те, что были задокументированы. Его и травили, в него стреляли, пытались устроить железнодорожную, или автомобильную аварию. При этом ни одно из покушений не достигло цели.

— И ты думаешь, что тебе позволят, даже попытаться это сделать? — Сказал я сам себе. Хорошо если вообще покажут его, где-то вдалеке. Именно поэтому, подобные мысли, просто глупость. Хотя, если подвернется случай, попробовать конечно можно. Хотя говорят, до начала войны, он считался лучшим из правителей Германии, и поднял страну с колен. Но как говорится «от любви до ненависти» — с чего поднял, на то и опустил.

В этот момент, послышался голос вызывающий на выход Клауса Беккера, и я подхватив свои вещи выбрался наружу и спрыгнув с грузовика доложил о своем появлении.

Все-таки не зря говорят, что история повторяется. Оказалось, что пока я готовился к отъезду, водитель полковника Мактавиша, начальника школы, унтер-офицер Шнитке, желая из любопытства разглядеть пулеметные амбразуры, находящиеся с внешней стороны форта, слишком сильно перегнулся через ограждающий парапет рва, и со всего маха, рухнул с пятиметровой высоты, прямо в воду, умудрившись при этом сильно ободрать руки о колючую проволоку, за которую попытался уцепиться и удержаться от падения, и вдобавок ко всему умудрился задеть находящуюся у самой воды, довольно толстую ветку, растущего дерева, сломав при этом ногу, и сейчас любопытный шофер увезен в местный госпиталь, где ему предстоит долгое лечение, а меня предложили, взамен, как наиболее опытного водителя. Одним словом, мне опять придется везти командира, правда на этот раз вместо УАЗ-469, выступает Mercedes-Benz 630k 1929 года. Переселение душ, начинается довольно привычно.

Далее все происходило по прежнему сценарию. Я сложил в багажник автомобиля свои вещи, проверил двигатель, уровень масла и бензина, и вскоре был готов к выезду. Здесь в отличии от СССР, открытие дверцы для начальства, обязательная процедура. Чаще всего случается так, что личный шофер исполняет и обязанности денщика. Во всяком случае, на время, подобных командировок. А это значит мне предстоит работа прислуги, причем без, каких-либо оговорок. Здесь армия, и любые вольности не предусмотрены. Это в СССР, я мог пошутить, приведя пару цитат из библии о сотворении мира, и вызвать тем самым смех офицеров, хотя бы в силу известного анекдота, здесь меня, как минимум не поймут. Полковник Адольф Мактавиш, высший офицер, голубая кровь армии, и любая шутка со стороны рядового солдата, будет воспринята им, как личное оскорбление. Поэтому я единственное на что имею право, так это ответить «Есть» и броситься исполнять приказ, а все остальное время молчать и стараться сделать так, чтобы быть незаметным. А если мне прикажут что-то рассказать о себе, или о ком-то другом, четко по-военному изложить все что знаю.

Может быть это и даст мне кое-какие преференции, но скорее офицер, просто удовлетворит свое любопытство.

Глава 20

20

Как я и предполагал, стоило нам тронуться с места, как полковник, тут же приказал мне рассказать ему свою биографию. К этому моменту, я, пожалуй, достаточно пришел в себя, чтобы вспомнить множество подробностей, связанных с жизнью настоящего Клауса Беккера, и поэтому в нескольких словах изложил, все что смог выудить из его памяти. На вопрос, почему я бросил занятие в школе телеграфистов, ответил, что в тот момент потерял работу, и мне нечем было оплачивать дальнейшую учебу. Мои слова, похоже не вызвали никакого недоверия. Даже больше. Полковник пробарабанил пальцем папке пару фраз азбукой Морзе, и к моему удивлению, я ничуть не сомневаясь в правильности услышанного тут же выдал ему то, что он передал стуком, хотя лично я в своей прошлой жизни, даже не задумывался о том, чтобы идти в связь, и уж тем более учить азбуку Морзе. Работа шофером вызывала гораздо больший интерес.

Двигались мы колонной из десятка автомобилей. Помимо машины, которую вел я, здесь имелось еще три легковых автомобиля с начальством, два грузовика, в одном из которых ехали будущие курсанты, и вторая с вооруженной охраной. Во главе колонны шла бронированная машина, с пулеметом на крыше, и постоянно дежурившим возле него солдатом. Все говорило о том, что эта поездка далеко не безопасна. Нам нужно было пересечь Польшу, и на границе к нашей колонне добавился полицейский автомобиль с флагом Польской республики. Да и встречавшиеся по пути следования поляки, явно были неравнодушны к нам. И разве что в нашу сторону ничего не летело, может быть благодаря охране и местной полиции, но их настроения были явно не на нашей стороне.

В какой-то момент, сидящий на заднем сидении полковник усмехнулся, что я явно заметил в зеркале заднего вида и произнес.

— Ничего. Теперь уже недолго. За каждую улыбку пшеки ответят.

«Да, каких-то семь лет», — хотелось добавить мне, помня, что Гитлер захватил Польшу в 1939 году, но я благоразумно промолчал. Больше никаких вопросов мне не задавалось и всю дорогу мы ехали молча. Еще перед отъездом Мактавиш, приказал поднять тент, затем поднял стекла, воротник своей шинели, и устроившись в уголочке задремал, изредка вздрагивая водя глазами из стороны в сторону и вновь погружаясь в дрему.

Может это и к лучшему, думал я внимательно глядя на дорогу и ведя автомобиль так, чтобы тот меньше собирал все встречающиеся рытвины. Чтобы там не говорили о европейских дорогах, а та, по которой двигались мы, была откровенно дрянной. Хотя, может быть и Польское руководство направило нас именно по этой дороге, чтобы показать свое превосходство. Ведь совсем недавно, Германии пришлось уступить больше ста пятидесяти километров Балтийского побережья, которое отошло частью Польше, а частью Вольному городу Данцигу, который хоть и находился под протекторатом Лиги Наций, но фактически был под контролем Польской республики. Все торговые операции, заключавшиеся вольным городом, происходили под контролем поляков. А Лига Наций была полностью на их стороне. Благодаря этим уступкам, Польша получила выход к Балтике, которого она была лишена, и сейчас всем своим видом, старалась показать свое превосходство.

Впрочем, сколько там той Польши, через каких-то два часа, мы вновь оказались на территории Германии, а к вечеру, того же дня въехали в город Кёсли́н, где нас уже ждал теплый прием, на территории какой-то местной воинской части. Сопровождающий нас броневик и грузовая машина со взводом рейхсвера, куда-то исчезли, офицеры отправились в местный ресторан и поселились в гостиницу, остальные получили горячий ужин и место для сна в казарме местных военных.

На следующее утро меня подняли не свет ни заря, и отправили к автомобилю. Здесь пришлось с помощью ведра, воды и тряпки, отмывать его от пыли и наводить порядок в салоне. Неподалеку от меня трудились водители еще двух легковых автомобилей начальства. Автомобили командующего и начальника школы, должны показывать пример чистоты, а в обязанности водителя как раз и входит поддержка его в этом виде. Зато благодаря раннему подъему, меня накормили одним из первых, если не считать еще пары водителей начальства. Помимо плотного завтрака, состоящего из сардельки, овощного гарнира, кружки натурального кофе и сдобной булочки, я успел наведаться к автомобилю, и завершить его подготовку, к поездке.

Появившийся вскоре полковник, удовлетворенно оглядел свой автомобиль, и кивнув, чинно усевшись на свое место, произнес.

— Двигаешься в колонне до поворота на Штеттин. Затем выходишь из колонны и поворачиваешь в сторону города. Если я вдруг задремлю, разбудишь меня. Я дам следующее указание.

— Есть! — ответил я, и вскоре, наша колонна выехала за ворота части.

* * *

Школа, в которой мне предстояло учиться готовила скорее специалистов радиосвязи, нежели диверсантов или разведчиков. И многие из вновь прибывших, оказались очень удивлены подобному обстоятельству. Мне по большому счету было все-равно, да и знания, никогда не бывают лишними. Школа располагалась в двух километрах от Штрасбурга — города в землях Мекленбурга. Небольшой поселок без названия огороженный высоким забором с вышками охраны по трем углам периметра. Внутри находилось барачное здание казармы, в правом крыле которой находилась столовая, и нескольких отдельно стоящих домиков, с квартирующим здесь преподавательским составом, а также учебными классами для подготовки слушателей школы. Вывеска у входа на территорию гласила, что здесь располагается школа телеграфистов министерства путей сообщения. Вышки и заборы, несколько портили выставленную табличку своим несоответствием, но на это никто не обращал внимания. Да и все говорило о том, что Германия, вот-вот выйдет из Версальского договора. Единственным разрешенным выходом за пределы школы, была утренняя зарядка, во время которой, слушатели, оббегали, периметр школы, вдоль ее стен с наружной стороны ограды. В зависимости от настроения штаб-фельдфебеля Мольтке, это мог быть один или несколько кругов. Причем сам штаб-фельдфебель всегда бегал вместе со всеми курсантами, не отставая ни на шаг, и никогда не отлынивая от утренней пробежки.

Не знаю, стоит ли это назвать везением, но чаще всего, на зарядку я не попадал, выезжая за пределы территории Школы, где-то за полчаса, до общего подъема. Все так же оставаясь личным водителем полковника Мактавиша, я похоже единственный из слушателей школы, имел возможность выезда за ее территорию. Вдобавок ко всему, являясь штатным осведомителем начальства. Еще в первый же день, перед прибытием в школу, полковник, приказал докладывать ему лично о всех нарушителях дисциплины, и вольнодумцах случайно оказавшихся в данном учебном заведении. Я не стал строить из себя, овечку, да и по большому счету решил, что любой отчисленный из школы курсант, по моему доносу, это облегчение для моей Родины. Ведь в этом случае, Абвер, недополучит грамотного специалиста-разведчика, а значит и для СССР, будет хоть какое-то облегчение. Поэтому, ни мгновения не сомневаясь в своей правоте, ответил

— Слушаюсь, херр полковник.

По возвращении в стены Школы, посещал столовую, где мне оставляли завтрак, и бежал на занятия. Я так и остался числиться личным водителем, начальника школы, и поэтому мне приходилось совмещать, два дела сразу. Причем, меня сразу же предупредили, что любое отставание в освоении предмета, повлечет за собой самые неблагоприятные, в отношении меня меры. Зато если у меня все будет нормально, то и в отношении меня, откроется весьма обнадеживающиеся перспективы. Каким именно они станут, разумеется, никто уточнил, но хотя бы была надежда, что я не попаду в котел будущей войны. Или хотя бы окажусь как можно дальше от Восточного фронта. Хотя уже сейчас задумывался о том, как мне построить свой побег, если вдруг меня, все-таки отправят именно туда. Впрочем, все это продолжалось очень недолго. Уже в начале весны следующего года начальнику школы было присвоено звание генерал-майор, и он отправился на повышение, став руководителем Абвера, вместо выбившего Фердинанда фон Бредова. Я же, получив напутствие, и предупреждение, заставившее меня скорее вздрогнуть нежели обрадоваться, касающееся того, что что генерал, не забудет меня, и продолжит следить за моей карьерой и подготовкой. И я всеми силами окунулся в учебу.

Каким именно окажется то самое будущее, никто, кроме похоже меня не догадывался. Хотя именно сейчас, руководство страны, не особенно настаивало на будущей войне, хотя и всеми силами восстанавливало собственную армию. Помимо этого, на купленные кредиты, в Германии прокладывались современные дороги, восстанавливалось производство, и все делалось для того, чтобы поднять уровень жизни. С момента назначения Гитлера канцлером Германии, его буквально боготворили. Ведь страна действительно начала подниматься с колен. Повысились зарплаты рабочих, вырос уровень жизни, уровень производства поднялся до таких высот, о которых и не мечтали. Все говорило о том, что страна вскоре окажется одной из самых обеспеченных в мире, и все благодаря фюреру — вождю.

Довольно скоро из состава школы, насчитывающего почти сотню слушателей, выделили двадцать пять человек, и вручив им удостоверения специалиста по радиосвязи, отправили в армию. Остальных загрузили дополнительными предметами. Все говорило о том, что лишних людей здесь не окажется. Самых неперспективных, отправили служить радистами в действующую армию, если кто-то покажется таким же и в будущем, найдут место и для него. А вот лучшие из лучших, в итоге завершат обучение в школе. Что это даст в итоге, было неизвестно, но надежды пока не оставляли меня.

К моему удивлению, среди новых предметов, предложенных к изучению, появилось два иностранных языка. Причем если английский, не вызывал никакого отторжения, и даже в какой-то степени обнадеживал тем, что будущая работа будет связана с носителями этого языка, то вот Китайский, заставил очень сильно удивиться. При этом, самым удивительным оказалось то, что по мимо меня, этому языку учились еще десяток человек слушателей. При этом большая часть курсантов, ограничивалась только одним дополнительным языком.

А вначале марта, к нам в школу приехал какой-то гражданский чиновник, представленный нам как Ганс Хёрбигер, и целый час нес такую ахинею, что у меня, еле хватило терпения выслушать весь этот бред. И тем не менее, хотя вся моя сущность скажу прямо, отторгала все, что он говорил, тем не менее я всеми силами старался запомнить эти слова, хотя бы потому, что в этих стенах ничего не происходит просто так. И уж если нас заставили выслушать этого человека, то рано или поздно спросят о том, что я услышал. И в зависимости от того, что я отвечу, будут сделаны соответствующие выводы.

«Наши северные предки обрели силу в снегах и во льдах, — провозглашал лектор. — вот почему вера в мировой лед — естественное наследство нордического человека».

«В течение нескольких десятков тысячелетий расстояние от одной планеты до другой кажется неизменным. Однако спираль сужается, постепенно Луна приближается к Земле. В связи с этим сила гравитации будет увеличиваться. Тогда воды океанов Земли соединятся в постоянные цунами, они поднимутся, покроют сушу, затопят тропики и окружат самые высокие горы. Все живые существа постепенно станут легче и увеличатся в своих размерах. Космические силы станут более мощными. Действуя на хромосомы и гены, они создадут мутации. Появятся новые расы, животные, растения и гигантские леса. Затем, еще более приблизившись, Луна взорвется от большой скорости вращения и станет кольцом из скал, воды и газа. Это кольцо будет вращаться все быстрее и быстрее. Наконец, это кольцо обрушится на Землю».

«И когда произойдет Падение, предсказанное Апокалипсисом. Выживут только самые лучшие, сильные, избранные люди. Люди Нордической расы. Они увидят ужасающие картины, конца мира. Но благодаря своей принадлежности к Ариям, станут теми, от кого возникнут ростки новой жизни».

«У Земли, уже было четыре последовательно сменившие друг друга Луны, которые маркировали собой четыре геологические эпохи. Три луны уже упали на Землю, обозначив три всемирных катаклизма. Падение четвёртой (нынешней) Луны предсказано Иоанном Богословом».

«Так, обширные земли, лежащие к востоку от Германии, есть ничто иное как — сосредоточие сил вечного льда и мракобесия, в противовес, свастичному — солнечному, солярному расположению Европы с центром в землях Германии».

Услышав последние слова, я наконец понял, что перед нами выступал один из основоположников теории превосходства нордической расы, и основатель теории «Вечного льда». Когда-то читал, что этого человека Гитлер считал чуть ли не своим учителем. И только он мог, безнаказанно воскликнуть в беседе с фюрером: — «Halt den Mund!», то есть приказать ему умолкнуть. И поняв это, мысленно порадовался тому, что некоторые высказывания этого человека, даже записал, на память.

Между тем занятия в Школе, становились все интенсивнее. К изучению языков, в которых я как оказалось весьма преуспел, добавились темы, касающиеся уклада жизни поднебесной, а также, некоторые аспекты Буддизма. Все говорило о том, что нас готовят к работе в Центральной Азии. И это в общем-то не вызывало у меня отторжения. Так или иначе, это было много лучше, чем Европа или Советский Союз. Попасть туда одним из представителей немецкого государства, я никак не планировал, поэтому всячески скрывал свои знания русского языка. Учеба, отнимала все свободное время, но от этого не становилась менее интересной. К уже изучаемым дисциплинам, добавилась фотография. Мы изучали фотографические аппараты, всех существующих на данный момент марок, учились делать снимки, проявлять пленку или фотопластинки, наносить на последние специальный слой, использую не готовую химию, а составляя рецепты из отдельных химикалий. Все это было до того интересным, что увлекло меня полностью. Все свободное время, я посвящал себя фотографии и добился в этом немалых результатов. Может быть именно поэтому два года учебы пронеслись, как один день.

В конце 1934 года, после сдачи годовых экзаменов, меня и еще троих курсантов, неожиданно вызвал к себе на ковер, новый начальник нашей Школы. После недолгой беседы с каждым из нас, было объявлено, что мы отправляемся на стажировку в Китай, в качестве представителей торговой компании «Agfa Camerawerk München». Конкретное задание на полугодичную практику, мы должны были получить у непосредственного руководителя в городе Шанхай, где располагалось представительство компании «AGFA». Уже через четыре дня, мы оказались одетыми в гражданскую одежду, сели на теплоход в Киле, и отправились вокруг Европы, через средиземное море и Суэцкий канал в сторону Китая.

Путешествие, оказалось очень утомительным. Никто не собирался отправлять нас первым классом, и поэтому были взяты самые дешевые билеты, только для того, чтобы мы добрались до места. И хотя, мне было не привыкать, но две недели пути, в трюмном каземате на десять коек, выведут из себя кого угодно. Питание было соответствующее. Уже весь следующий день, я провел неподалеку от корабельного гальюна, выскакивая из него, только для того, чтобы отдышаться от обитающего там смрада, и тут же возвращаясь обратно. Благо, что по совету одного из унтер-офицеров, приобрел перед поездкой таблетки от диареи, в противном случае, наверняка там бы и остался.

В Шанхай прибыл исхудавшим до крайности. Последние дни, налегал только на хлеб и кипячёную воду, не притрагиваясь ни к чему, из того, что подавалось на стол из местного камбуза. Мои соотечественники, с которыми я плыл в Китай, выглядели не лучше. После того, как мы доложились о прибытии наш куратор, отправил нас к местному эскулапу, который обколол нас десятком уколов, от всех местных болезней сразу, и в последующие три дня, я практически не вставал с постели, приходя в себя, и восстанавливая свой организм, от вынужденной голодовки.

За следующие полгода, я объехал и исходил всю восточную часть Китая, пытаясь всучить ушлым торговцам фотоаппараты компании «Аgfa». Заодно рассказывая всем и каждому, какие хорошие фотографии получаются при использовании этих аппаратов, проводя мастер-классы фотографирования, и делая снимки всего, что попадало в поле моего зрения. Не знаю, хороший ли вышел из меня коммивояжер, но по возвращении в представительство, вдруг оказалось, что я даже перевыполнил план, чего никто от меня в общем-то и не ожидал, из-за чего получил, довольно высокую премию от руководства компании, и не менее хорошие характеристики, связанные с моей службой от куратора.

Обратно я возвращался, уже вторым классом. Полученная премия от компании, позволила, не особенно оглядываться на предстоящие расходы. Вдобавок ко всему, мне посоветовали не терять времени огибая Европу, а просто добраться до Марселя, а там воспользоваться железной дорогой. Так было проще, дешевле, и быстрее.

Глава 21

21

В школе я надолго не задержался, сдал отчет о проведенной стажировки, а вдруг оказалось, что пришли документы о моей работе в Китае, и шанхайское отделение Абвера, просит руководство направить меня обратно. Не менее хвалебные отзывы пришли и от компании «Agfa», которая служила прикрытием для деятельности спецслужб Германии, на территории Китая и с удовольствием готова была принять меня на постоянную работу, предложив место заместителя начальника отделения фирмы в городе Чэнду — столице провинции Сычуань на юго-западе страны. Это предложение полностью согласовывалось с намерениями Абвера, поэтому согласие на мою работу там, тут же было получено. Поэтому проведя в Германии всего-навсего, около месяца, я получил звание лейтенант, и отправился в обратный путь в Китай. Такой расклад, меня более, чем устраивал. Как там в армейской поговорке; Подальше от начальства и поближе к кухне. Тем более, что Китайская кухня, пришлась мне по вкусу.

Начальство, теперь оказалось достаточно далеко, в Шанхае, я появляюсь очень редко, разве что удается сделать очередную фотографию, подобравшись ближе к интересующему нас объекту. Или найти какие-то пути подхода к нему, в остальных случаях живу, можно сказать в свое удовольствие. Разумеется, «в свое удовольствие» совсем не означает, что я бездельничаю. Совсем наоборот, как тот волк которого кормят ноги, я с утра до вечера на ногах. Приходится много мотаться по провинции и не только, заключая договора, поддерживая уже заключенные сделки, и так далее. Работа хоть и неспокойная, но вполне меня устраивающая.

Помню, когда-то мечтал о том, что сяду за руль грузовика и буду любоваться красотами Советского Союза. Я бы не сказал, что все получилось именно так. По стране поездить конечно удалось, но следить приходилось больше за дорогой, которую проще было назвать — направлением. Зато сейчас, я занимаюсь тем же, о чем мечтал в юности, правда это не СССР, а Китай, но зато у меня есть возможность в любой момент остановиться, полюбоваться природой и сделать несколько фотографий, которые вдобавок ко всему, кроме морального удовлетворения, приносят и неплохой доход.

Как-то посетив начальство в Шанхае, услышал, что одна из моих фотографий со знаменитой горой Канченджанго висит в кабинете самого Гиммлера, якобы потому, что у подножия этой горы, располагается один из входов в таинственную Шамбалу, прародину Ариев. Ну, не знаю, никаких дверей в иные миры, я там не видел, хотя гора действительно поражает воображение, ничуть не меньшее чем расположенная неподалеку Джомолунгма, до которой я пока не добрался.

А вообще я устроился очень даже неплохо. У меня имеется квартира, выделанная мне руководством компании, вполне приличный автомобиль, на котором я раскатываю по всей стране, неплохой оклад жалования, который пополняется и за счет моих фотографий. Я можно сказать окитаился до такой степени, что порой замечал за собой то, что даже некоторые мысли проскальзывают на китайском языке. В общем, я был честно говоря доволен своей судьбой, хотя и с ужасом поглядывал в будущее.

Доносящиеся до меня вести из метрополии явно говорят о том, что очень скоро начнется война, и все происходящее в Германии, да и в остальном мире указывает на то, что эта война принесет с собой множество потерь и разочарований. А еще больше, меня беспокоит то, что вряд ли Германии будут столь необходимы сведения, отправляемые мною руководству, касающиеся Китая. И меня вполне могут отозвать обратно, закинув в котел войны. Разумеется, на этот случай, я уже в какой-то степени, приготовился, но всякое может произойти. Так или иначе, у меня есть еще как минимум пара лет относительной свободы, которая даст мне возможность лучше подготовить пути отступления. Как бы то ни было, а воевать против своей настоящей Родины я не стану.

В середине октября 1938 года, я был вызван с отчетом в головное отделение «Agfa», расположенное в Шанхае. В общем-то подобное происходило каждый год, разве, что ближе к окончанию года, и потому, никаких подозрений или опасений с моей стороны не вызвало. Но, сдав отчет руководству компании, я был ошарашен тем, что меня отзывают с должности представителя компании, и я перехожу под прямое подчинение руководству Абвера. Это конечно вызвало некие опасения, но в общем-то арестовывать меня, никто не собирался, самое многое, чего стоило бы опасаться, так это отправки в Германию. Но на этот счет у меня было в общем-то практически все готово.

За время работы в провинции, мне удалось сделать для себя Гонконгский паспорт, открыть счет в английском банке и закинуть туда неплохие деньги, с проданных фотографий, и в общем имелась неплохая возможность затеряться. Тем более, что за это время я неплохо выучил английский язык, на китайском так и вообще разговаривал как на своем родном, некоторые средства для того, чтобы сесть на какое-то судно и отправить в любую англоязычную страну, у меня имелись, пусть и не в достатке, но на первое время их должно было хватить. А там будет видно.

Впрочем, мои опасения не оправдались. Оказалось, что руководству понадобился универсал, способный в одиночку, совместить сразу несколько должностей. То есть уметь водить автомобиль, и разбираться в ремонте вверенной техники, иметь навыки связиста, и работы, связанные с монтажом и непосредственно работой на радиостанциях, по возможности знающему фотографию, то есть основы съемки, проявления пленок и печати фотографий. А также свободно говорящего на китайском языке и некоторых местных наречиях.

В общем-то подобными навыками обладал любой представитель спецслужб, из находящихся на данный момент в Китае. Но лозунг: — «Молодым везде у нас дорога!» Придумали, явно не в СССР, а много раньше, и потому, в качестве такого специалиста, выдвинули именно меня. К этому моменту, мой возраст едва перевалил за двадцативосмилетний рубеж, опыта работы было более чем достаточно, поэтому никаких сомнений моя кандидатура ни у кого не вызывала. Мне поздравили, ос присвоением очередного звания — оберлейтенанта, и объявили о том, что я должен не позднее февраля будущего года, прибыть в Калькутту, дождаться прибытия экспедиции Эрнста Шеффера, и встретив его, присоединиться к его команде. Далее самым коротким путем проводить экспедицию к горе Канченджанга, как это звучало на немецкий манер. Все дальнейшие указания, я получу именно от него, перейдя в полное подчинение штурмбанфюрера СС.

В общем-то предполагаемое задание не предвещало никаких особенных проблем. Встретить, проводить до места, показать знакомую гору, может в процессе работы, выполнить пару поручений, в пределах моей компетенции. Ничего особенного. То, что я перейду в подчинение штурмбанфюреру СС, тоже не вызывало отторжения, он фактически майор, я оберлейтенант, иначе и быть не может. Поэтому решив, что мне предлагается достаточно легкая прогулка на север Индии, и дальше до границы с Тибетом, я воспринял это скорее, как внеочередной отпуск, и в общем-то в какой-то степени, оказался прав.

Сдав все отчеты, и передав дела моему приемнику, сразу же сел на попутное судно и отправился в Индию. Немного жаль было оставлять здесь свой автомобиль, но по сути, я хоть и привык к нему, но это был автомобиль компании. Надеюсь Шеффер не окажется безлошадным, иначе наша экспедиция затянется очень надолго. Прибыв в Калькутту, снял жилье, и в общем-то ничем особенным не занимался, разве что обвешавшись фотоаппаратами, обошел все доступные достопримечательности, делая фотографии храмов, людей, природы. То есть занимался своим обычным делом, ну и соответственно отдыхал. Разумеется, первым делом наведался в морской порт, где сразу же узнал о времени прибытия, интересующего меня судна, и сказав свой адрес, попросил предупредить, если он по каким-то причинам придет раньше времени. Такое иногда случалось. Впрочем, не в этот раз.

Седьмого апреля 1939 года, экспедиция Эрнста Шеффера, высадилась в порту Калькутты. Я к этому времени находился уже там, и сообщив данный мне пароль гарантирующий узнавание, встретился с начальником экспедиции. Эрнст, несмотря на свое звание, оказался вполне адекватным человеком, к тому же моим ровесником, поэтому общий язык мы нашли с первых слов общения. Он еще раз обозначил цели экспедиции, и сказал, сейчас его интересует именно гора Канченджанга, заодно поинтересовавшись, бывал ли я в тех местах. Улыбнувшись спросил, правда ли, что в личном кабинете Гиммлера висит фотография этого места. По моим сведениям, Шеффер перед отъездом имел приватный разговор с рейхсфюрером и наверняка видел эту фотографию.

— Да, я видел это фото, и честно говоря, с удовольствием познакомился бы с человеком, сделавшим этот снимок.

— Он перед вами, штурмбанфюрер.

Иных вопросов не последовало. Зато сразу же встал вопрос, как лучше добраться до тех мест. В экспедиции имелось пара грузовиков и легковой автомобиль. Всего в команде насчитывалось одиннадцать человек, пятеро в основном составе, и шестеро обслуживающего персонала. Я стал двенадцатым, и Шеффер отметил, что это хорошее число для продолжения экспедиции. Вообще он был слегка помешан на мистике, правильных числах, и особенно рунической письменности. Правда к теории «мирового льда» относился с некоторым скептицизмом, хотя и не особенно афишировал это. Его основные знания в зоологии, ботанике, тоже поражали воображение, он мог часами описывать птиц, животных, растения, рассказывая о том, где именно все это видел, и об их соседстве и условиях жизни.

Вначале он собирался сразу же пересесть на автомобили и отправиться в путь. Я предложил иной вариант

— Конечно решать вам, но если первоочередная цель добраться до границы штата Сикким, то лучше всего, зафрахтовать судно, которое перевезет экспедицию по реке Хугли до впадения ее в Ганг. Дороги здесь не самые лучшие, а таким образом, мы сэкономим как минимум четыреста километров пути, и как минимум пару дней времени.

— Четыре сотни километров за два дня. Мы что в России?

— Никогда не был в России, — на всякий случай произнес я, — но дорог как таковых здесь тоже не наблюдается. Где-то в районе городов они еще есть, а вот между ними, скорее направления. А, учитывая, что сейчас весна и дожди далеко не редкость, боюсь два дня, это еще оптимистично. Но так или иначе, таким образом мы сокращаем маршрут более чем вдвое, и выигрываем во времени, зато и усилий придется преодолеть много меньше.

На этом и остановились. Часть текущего, и почти весь следующий день мы провели, на каком-то подобии баржи, или огромного плота. На котором разместились два грузовика экспедиции и небольшой Volkswagen тур 82 предназначенный для руководства. Плот был снабжен тремя лодочными моторами, установленными в ряд, и развивал вполне приличную скорость для такого сооружения. Во всяком случае, меньше чем за сутки, мы преодолели более двухсот километров, и попали в основное русле Ганга, где вскоре высадились, возле городка Джаганнатпер, на левом берегу реки.

Похоже, несмотря на явный выигрыш во времени, руководитель экспедиции все-таки очень спешил, поэтому, не теряя времени, мы тут же расселись по автомашинам, и двинулись в дорогу, сторону штата Сикким. Первые полсотни километров, дороги были вполне приличные, и Эрнст с усмешкой поглядывал на меня, явно желая намекнуть на то, что проводник им достался не самый знающий. Впрочем, едва добравшись до городка Gazole, все мои предсказания сбылись полностью. К тому же стоило выйти за пределы города, как дальнейший путь стал угадываться только по разбитой вдрызг дороги, окруженной с обеих сторон непроходимыми джунглями, явно говорящими о том, что объехать этот участок, не представляется возможным, а мелкий моросящий дождь, только усугублял наше положение. И если за предыдущий час мы отмахали более пятидесяти километров, то на точно такое же расстояние, у нас ушла вся оставшаяся часть дня.

Уставшие, измазанные с ног до головы красноватой глиной, покрывающей здешние дороги, ближе к вечеру, устроили себе привал в одном из поселков. И Шеффер высказал мысль о том, что еще недавно сомневался в знаниях проводника, но сейчас все сомнения вылетели из головы. Потом вдруг что-то вспомнив, или сопоставив, повернулся ко мне, и несколько удивленно спросил.

— Вы же вроде говорили, что добирались сюда То есть к нужной нам горе, на «опеле», и как раз примерно в это же время. Что-то я очень сомневаюсь, что он смог бы преодолеть эту дорогу.

— Все верно, но я подъезжал к горе Канченджанга со стороны Тибета. Там хоть путь и длиннее, но дорога не в пример легче. Асфальта не наблюдается и там, но дорога проложена по скальным выходам, и грязи там не бывает. Разве что иногда случаются снежные заносы, но они чаще всего небольшие, и легко устраняются с помощью обычной лопаты. Да и следят за дорогами там гораздо внимательнее, чем здесь. Все-таки, иначе добраться, например, в ту же Лхасу невозможно, а дорога — это жизнь.

К вечеру третьего дня, мы оказались в предгорьях, и с этого момента, дело пошло полегче. Не скажу, что быстрее, все-таки приходилось постоянно лезть в гору, и скорости это не прибавляло, но хотя бы не нужно было вытаскивать застрявший транспорт из очередного болота, чтобы через десяток шагов не угодить в следующую западню.

К двадцатому апреля, мы наконец добрались до необходимой нам горы. Причем последние сорок километров, пришлось идти пешком, перегрузив большую часть груза, во вьюки, наняв в одном из последних поселков мулов. Грузовики, в это время, вернулись немного назад и отправились по другой дороге, через соседний Непал, в сторону Тибета, где и должны были ожидать оставшихся членов экспедиции. Переход на конной тяге существенно замедлил все наши передвижения. Причем он проходил под предводительством местного монаха, который похоже вел караван в ему одному известное место. А руководитель экспедиции внимал его словам со всем благоволением. Добравшись до нужно места, по распоряжению Шеффера, его люди тут же развили кипучую деятельность.

Как минимум десяток ящиков, несли в себе некое оборудование, которое нужно было поднять на вершину горы, и это удивило меня больше всего. Впрочем, все оказалось не так уж и сложно. Выяснилось, что монах подвел нас к такому месту, откуда до вершины, было не больше сотни метров, и далеко не по отвесным скалам. Тем не менее, недавние носильщики прямо на моих глазах, вдруг переквалифицировались в опытных альпинистов, и без лишних слов, начали строить путь к вершине горы. Уже к вечеру того же дня, путь был проложен, и туда стали поднимать, с помощью тросов и веревок, принесенные ящики с оборудованием.

Как выяснилось, чуть позже, это был ретранслятор радиосвязи. Мне была вручена его схема, которую я внимательно изучил, а затем совершенно неожиданно, меня, переодели в специальную одежду, обвязали какими-то веревками и подняли на вершину Канченджанга. Здесь уже была расчищена от камней, небольшая площадка, некоторые ящики распакованы, и происходила установка оборудования. Я не принимал в этом участия, но все время находился рядом со специалистом, который досконально объяснял мне все нюансы установки, как, что, куда подключается и какую роль играет для обеспечения дальней связи.

Из стенок ящиков, было сооружено, что-то похожее на небольшую будку, куда были выведены все контакты ретранслятора, которое при этом оказалось подключено к каким-то кабелям уходящим в толщу горы. Сам ретранслятор, представлял собой несколько металлических коробок, установленных на площадке, и для надежности закрепленных вбитыми в основание стальными штырями. Для обеспечения питания ретранслятора, имелся специальный ветрогенератор, алюминиевые лопасти которого должны будут раскручиваться движением воздушных масс. Ветер здесь похоже дул постоянно, во время моего здесь нахождения, не знал куда от него спрятаться. Для обмоток возбуждения генератора, имелись аккумуляторы, созданные, по какой-то особой технологии, способные работать круглый год на морозе, не теряя заряда. По словам специалиста, у них была несколько избыточная емкость, которая давала надежду на более длительные сроки службы. Часть вырабатываемой генератором электроэнергии шла на обогрев оборудования и поддержание в нем определенной температуры. Все оборудование было рассчитано на пять лет работы. Несколько удивила избыточная мощность самого генератора, и то, что ретрансляционное оборудование, явно было не полным. Здесь я видел в основном второстепенное оборудование, и развернутые антенны, при этом ни единого усилителя предполагаемого сигнала не обнаружилось. Впрочем это было не моим делом, и я давно уже привык не задавать лишних вопросов. Все что мне нужно, рано или поздно скажут, если нет, то это не мои проблемы.

Едва я услышал последние слова, о сроках, как у меня закралось подозрение в том, что именно я и буду обслуживать все это оборудование, в течении ближайших пяти лет. Ну, а как еще можно было взглянуть на все это, если меня затащили на гору, досконально объясняют, как это оборудование должно работать, и что делать при внештатных ситуациях. Одним слово меня ждало веселое будущее. Особенно учитывая то, что я ни разу не альпинист, как я буду подниматься на эту гору? Вдобавок ко всему, оказалось, что все подходы к ретранслятору, будут заминированы, что меня несколько успокоило. Показав, что если я здесь и останусь, то буду находиться где-то в ином месте. Так оно и вышло в итоге.

Глава 22

22

Все вышло так, как я и предположил, правда появился маленький нюанс, который в общем-то если и не примирил меня с происходящим, то хотя бы дал, кое-какие надежды на будущее. Хотя честно говоря, от всего происходящего попахивало секретностью, так сильно, что боюсь обратного пути для меня просто не существовало. И если бы я попробовал отказаться от этого даже сейчас, пока еще меня не посвятили во все тонкости происходящего, обратного пути все одно бы не было. Да и по сути, как я мог отказаться, если числился офицером на службе Абвера.

С другой стороны горы, куда мы в итоге добрались с тем самым монахом, в качестве проводника, Эрнстом Шаффером, как руководителем экспедиции, и мною самим, оказалась, чуть заметная тропка вырубленная, и слега облагороженная, для более или менее удобного подъема примерно на пятнадцать-двадцать метров вверх, вдоль склона горы. На самом верху, тропка обрывалась буквально на глазах. Вот она поднимается все выше и выше, и в какой-то момент, просто исчезает с глаз, будто ее, никогда и не было, или же она подошла к тому месту, к которому и вела. Вот только здесь не было ничего такого, что могло бы говорить, о чем-то важном. Просто склон горы, стена, испещрённая какими-то неправильными сколами и полосами образованными скорее всего, из-за катящихся вниз булыжников, во время обвала, нагромождение которых, кстати лежали внизу. Явно намекая на то, что подобное здесь далеко не редкость. Я даже задрал голову посмотреть, не намечается ли очередной обвал. Приведший нас сюда монах чего-то ждал, и в этот момент, Шеффер достал из внутреннего кармана небольшую коробочку, в подобных обычно держат подарочные украшения, из ювелирных магазинов.

— Смотри сюда Клаус. — Произнес он. — Это именно то, из-за чего тебя сорвали с твоего места, и пригласили сюда.

С этими словами он открыл коробочку, и я увидел лежащее в ней, обычное, скорее всего серебряное, довольно широкое кольцо, абсолютно чистое, без какого-либо орнамента, или надписей на нем.

— Это ключ. — Произнес штурмбанфюрер. — Он именной и закодирован, на того человека, который коснется его первым. Поэтому важно, чтобы ты, Клаус, сам извлек его на свет и надел на средний палец левой руки.

Удивленно подняв взгляд на Шеффера, увидел его одобрительный кивок, и услышал слова.

— Бери, не стесняйся, с этого момента, ты один из четверых, посвященных. Поверь, это немалая честь.

Отказаться было невозможно, я это понимал, и поэтому осторожно извлек колечко, и сделал то, что от меня требовалось. Может мне только показалось, все-таки в тот момент, я был очень взволнован, но создалось впечатление, что кольцо, почти живое. Если я, без каких-либо усилий вдел его на свой палец, то мгновение спустя, мне показалось, как оно, как бы устраивается поудобнее, на новом для себя месте, а затем слегка сжимается. Не до боли, но достаточно плотно, чтобы и не доставлять неудобство, и в тоже время снять его с пальца будет достаточно сложно, если не сказать большего. И уж точно оно ни при каких обстоятельствах не соскочит с этого места самостоятельно. Я даже потрогал его, попытавшись пошевелить, но ничего так и не вышло, при этом мельком заметил усмешку со стороны Эрнста. Похоже, он в свое время пытался сделать тоже самое. Я уже давно заметил похожее колечко на его левой руке.

— Теперь смотри сюда, и запоминай. Ты должен встать ровно на это место, не доходя одной стопы до края тропинки, повернуться к скале, и подняв правую руку до уровня плеча, нащупать на скале, полукруглую выемку. Она такая одна, ты не ошибешься. Хотя нет, ты выше меня, поэтому ищи чуть выше пояса или в районе груди.

Вместе со словами происходил и показ моих будущих манипуляций. Показав необходимые действия, мне было предложено их повторить. Я действительно довольно легко нашел эту выемку, и тут же последовало новое указание. В нее нужно было вставить принесенный с собою электрический фонарик и дать луч света, чтобы тот шел вверх по склону. Стоило это сделать, выпуклости и царапины, находящиеся на поверхности камня, с помощью направленного вдоль камня света, чудесным образом сложились в явно видимую человеческую ладонь левой руки, с растопыренными пальцами. Все это смахивало на какую-то или мистику, или такие высокие технологии, о каких в этом времени еще не догадывались. Да собственно, и в более позднем тоже. Разве, что нечто подобное встречалось в фантастических романах, да и то не часто.

— Ты уже понял, что нужно сделать? — услышал я голос за своей спиной. — Правильно клади сюда свою руку, и плотно прижимай ее к камню, так, чтобы находящееся на пальце кольцо коснулось поверхности в строго определенном месте. Пошевели ладонью, ты почувствуешь.

Едва я проделал эти манипуляции, как, часть каменной скалы, будто вздрогнула, и слега, буквально на считанные миллиметры подалась вперед. Одновременно с этим в двух местах появились небольшие углубления, предназначавшиеся, как оказалось для моих рук. Убрав фонарик в чехол, я вставил в них свои ладони, и без какого-либо усилия потянул массивную плиту на себя и в сторону. Примерно так же в будущем открывали дверь в самолете. Передо мною открылся довольно широкий, слегка овальный проем.

— Запомни! — Тут же услышал я голос своего начальника. — Первым входит всегда тот, чьим кольцом открыта дверь. Это закон.

Почему именно так, а не иначе, мне не объяснили. Но после уже увиденного я был готов ко многому. Сделав несколько шагов вперед, я вперед, и вдруг пещера в которой я находился осветилась белым светом, который обычно исходит от ламп дневного света. Правда, в качестве самих ламп, обнаружились небольшие круглые светильники расположенные довольно близко друг от друга. Так, что внутри оказалось достаточно светло. Находящийся позади меня Шеффер, указал на выключатель, который включал освещение пещеры, а заодно и активировал закрытие выхода. Стоило перешагнуть порог последнему человеку, стоящему на тропе, как дверь, отваленная в сторону, сама повернулась на своей оси и плотно закрыла проем пещеры.

Грот оказался довольно большим по размерам, и я бы не сказал, что здесь было холодно. Прохладно — да, но так или иначе температура держалась в плюсе, и в в обычном костюме думаю здесь можно было не опасаться замерзнуть. Воздух тоже был достаточно чист и приятен, никакой затхлости запертого помещения здесь не чувствовалось. Справа от входа, имелась небольшая выгородка, образованная несколькими переносными ширмами за которыми находились тяжелые металлические столы и располагалась радиоаппаратура. Аппаратуры было много, еще больше имелось запчастей для нее разложенных по маркированным коробкам, находящимся под столами. У дальней стены пещеры, на достаточно открытом пространстве находился постамент с довольно высокой позолоченной статуэткой Будды, сидящего в позе лотоса, и сложившего руки в жесте намасте.

— Это, так называемый «Пещерный храм». — Произнес Эрнст Шеффер. — Согласно легенде, для посвященных, отсюда открывался путь в Шамбалу. Увы, если это и случалось, то очень давно. И, как именно происходило, уже не помнит никто из ныне живущих. Именно поэтому с некоторых пор, это место отдано под наши нужды хотя, наверное, есть надежда, что кому-то удастся отыскать вход и в мифическую страну высшего наслаждения. Но до этого момента, ничего, так и не было найдено, хотя здесь работали лучшие специалисты Аненербе. На сегодняшний день сюда имеют доступ четверо. Троих из них ты видишь сейчас, четвертый вряд ли когда-то здесь появится, хотя бы из-за своего возраста, да и нечего ему по сути тут делать. Это Далай-Лама, а он и так достиг всего, что только возможно. С этого момента, ты входишь в число избранных.

Кабели, протянутые с вершины горы, сходятся в этой пещере, и именно здесь находится основной коммутатор связи между дворцом Далай-лама в Лхасе и Берлином. Твоей задачей будет следить за исправностью и работой оборудования. Взойти на вершину горы, даже не пытайся, все подходы заминированы. Оборудование рассчитано на пятилетний срок работы, по прошествии этого времени, тебя сменит твой преемник. Если, что-то и может выйти из строя, то только здесь. Но насколько я знаю, ты достаточно хорошо подготовлен для того, чтобы произвести ремонт оборудования. Запасные части и инструмент, ты найдешь в отсеке с аппаратурой. Находиться здесь постоянно не требуется, жить будешь в монастыре, при храме, это метрах в пятистах ниже по склону. Дава Таши — Шеффер кивнул на монаха, настоятель этого монастыря и наше доверенное лицо, тебя проводит и все объяснит. Там приготовлена достаточно привычная для тебя обстановка. И последнее. Как ты понимаешь, вход сюда, запрещен для всех, кроме тех, кто имеет такой-же ключ как у тебя. Следовательно, ты еще и хранитель этого места, на ближайшие пять лет.

Мне была показана вся пещера, с двумя небольшими комнатами-отнорками, в одной из которых находился довольно мягкий топчан, небольшой столик, чуть в глубине, за очередной ширмой, был установлен вполне современный унитаз, с мойкой поверх бачка, пополняемый водой из родника, находящегося где-то за стеной, а вдоль стены громоздились деревянные ящики, почти до самого свода пещеры.

— Это неприкосновенный запас, на тот случай, если тебе по каким-то причинам, придется отсиживаться здесь, достаточно долгое время. Говорят, зимой здесь случаются затяжные метели, на несколько суток. Чтобы не рисковать, проще пересидеть здесь, чем пытаться вернуться обратно в монастырь.

Вторая комната, была отдана под стеллажи, на которых ровными рядами покоились огромные фолианты. Книг было по меньшей мере около полусотни. Одного взгляда на которые хватило, что понять их древность. Огромные в более полуметра размером тома, в кожаных переплетах украшенные замысловатым тиснением, и бронзовыми застежками.

— Далай-лама, запретил выносить отсюда эти книги, вплоть до разрыва всяческих отношений. Поэтому удалось лишь сделать фотокопии содержимого. И честно говоря, оно несколько расстроило исследователей. По большей части, здесь собраны сведения о поставках продовольствия и каких-то иных материалов для строительства дворца Далай-Ламы — Потала, в Лхасе. Хотя встречается и пара интересных историй. Записи начинаются где-то от 1350 годов. То есть времени первого Далай-ламы Тибета. Времени у тебя будет предостаточно, тибетский язык ты вроде бы знаешь, так что, библиотека в твоем распоряжении. Ограничение, тоже самое, книги из этой комнаты выносить запрещено, а так можешь читать что угодно. Это даже приветствуется, как бы приобщает к вере.

Уже прощаясь, Шеффер, словно вспомнив о чем-то важном, добавил, что на мой расчетный счет в том банке, куда перечислялось мое денежное содержание, как представителя Абвера и работника компании «Agfa», будет ежемесячно переводиться определенная сумма, равная должностному окладу оберлейтенанта, с соответствующими доплатами за условия службы. Сам я, в силу специфики службы лишен возможности покинуть это место, но при необходимости смогу заказать, все, что необходимо через монаха.

— Выпишешь ему чек, он купит и доставит все что угодно в пределах суммы. Разве что кроме женщины. Проституция здесь не в чести.

На этом мы и распрощались. Эрнст Шеффер вместе со своей экспедицией отправился на Тибет, а я остался куковать горах на границе между Тибетом и Непалом. Единственное, что вселяло надежду, так это то, что пять лет должны закончиться в 1944 году, а скорее гораздо раньше, потому что очень скоро Гитлеру, будет просто не до меня. С одной стороны, все это очень похоже на ссылку, и думаю, если бы обстоятельства сложились несколько иначе, то есть Великая Отечественная война завершилась как-то по-другому, то могло все закончится печально. Но я-то знаю историю, и думаю, что смогу выбраться из этой ситуации без особенных потерь для себя.

Оказалось, что при монастыре, как и здесь, имеется довольно большая библиотека, а находящиеся там монахи, весьма образованы. То есть, довольно скоро, я начал вполне адекватно понимать то, что читаю, не особенно прибегая к разъяснениям тех или иных слов и выражений. Словарей здесь увы не было. Кроме того, монах, без каких-либо вопросов, добрался до ближайшего индийского городка, и закупил все, что я у него потребовал, и с этого момента, у меня появилась возможность фотосъемки. Я исходил все окрестные горы, снимал природу, животных, людей. Одним словом, нашел для себя занятие, и был в общем то вполне удовлетворен своей собственной жизнью. Единственное чего мне не хватало, так это женщины. Но связывать себя узами с представительницами местного населения, было выше моих сил, горная стужа и ветер не красят никого, а уж как уродует лица женщин, это надо видеть, а никого другого здесь не имелось.

Благодаря аппаратуре, установленной в пещере и на горе, я имел возможность слушать весь мир. Уж если ретрансляторы дотягивались до Берлина, то с тем же успехом, я мог поймать практически любую радиостанцию в Европе, Японии, на севере Австралии, или на востоке Африки, и все, что находится между ними. Одним словом, здесь было не так уж и скучно. Не меньшее удивление вызывали переговоры между Далай-ламой, Гитлером, или рейхсфюрером. И ладно бы эти переговоры действительно несли бы под собой, какую-то реальную пользу. Но по сути, эта была пустая болтовня, о «Мировом льде», Ариях, мировом господстве, и миссионерской деятельности. И неизвестно еще, кто держал верх в этих беседах. Порой казалось, что Далай-лама, откровенно смеется над вопросами Гитлера, и несет такую ахинею, от которой уши сворачиваются в трубочку, но Гитлер, воспринимает все это как божественное откровение. С другой стороны, я послушав эти беседы пару раз, больше не стал тратить на это время. Может после характер этих разговоров и изменился, не знаю, но вникать в них, уже не было желания.

В какой-то момент, мне удалось связаться со своим банком, и после некоторых переговоров, организовать перевод части денежных средств на счет в Гонконге. Тот счет был номерным, и потому, я мог получить с него средства, даже при отсутствии документов. Достаточно было назвать номер счета и двенадцатизначный пароль, мне так было удобнее, кто знает, как придется срываться со своего места, далеко не факт, что я смогу добраться до тайника в Китае, где у меня лежат Китайские документы. А получив доступ к счету, в том же Гонконге, сделать документы, проще простого.

В феврале 1942 года, мне чудом удалось зафиксировать радиопереговоры командира британского отряда разведки, с неким центром, предположительно находящимся в Калькутте, или где-то в другом месте Индии. Он докладывал о том, что отряд под его предводительством, подобрался почти вплотную к цели, и до горы Канченджанга осталось не больше двадцати километров. В данный момент, его отряд остановили погодные условия, и сошедшая с одной из гор, по пути к цели лавина. Как только погода наладится, он будет готов двигаться дальше. В ответ, на него обрушился гнев начальства, больше упирающий не на то, что произошла задержка, а скорее за открытый текст связи. Тот в ответ попытался, что-то сказать в свое оправдание, но похоже это мало помогло.

На всякий случай, связался с Берлином и доложил о том, что какой-то вооруженный отряд англичан, двигается в сторону горы, на которой находится ретранслятор. Кто его знает, идут ли они по мою душу, или же просто прорываются в сторону Тибета, или куда-то еще, но решил на всякий случай подстраховаться. В ответ, тут же получил приказ, на ближайшие дни, передислоцироваться в «Пещерный храм», и разрешение вскрыть ящик с неприкосновенным запасом на время моего там нахождения. В случае, попытки взлома входа, или какого-то иного недружественного хода со стороны противника активировать протокол: «Tibet000» набрав соответствующую команду на блоке управления. На время осады, любые радиопереговоры прекратить,но по возможности попытаться зафиксировать и записать радиообмен противника.

И вот теперь находясь в пещере, раздумывал о том, к чему приведет, активация этого протокола. Хотя по большому счету, все было понятно и так. Наверняка, по мимо заминированного ретранслятора на вершине горы, тоже самое сделано и здесь в Пещерном Храме. И стоит мне только нажать эти восемь кнопочек, как половина Канченджанга, взлетит на воздух, разумеется вместе со мною. Хотя если подумать, такой выход будет наилучшим, ведь если я попаду в шаловливые ручонки британских вояк, меня ждут веселые денечки, с моим потрошением и выпытыванием всего что я знаю, и о чем только догадываюсь. Вряд-ли, здесь будет кто-то заморачиваться какими-то там конвенциями о запрете пыток военнопленных. Да и откуда их взять-то. Даже сейчас я в гражданском, войны в этих местах нет, так что пытать меня никто не запрещает.

Свободного времени, было хоть отбавляй, поэтому вновь взялся за чтение одного из фолиантов, в котором описывалась история Тибета. Повествование было хоть и несколько нудноватым, потому что описывались, никому казалось, ненужные подробности. Но если не обращать внимания на эту шелуху, довольно интересным. Читал я все это уже достаточно свободно, если вначале и приходилось спотыкаться, из-за плохого знания языка, то почти два года практики, дало о себе знать, и я воспринимал написанное достаточно легко. Закончив с очередной главой, отметил страницу закладкой, и закрыл книгу, задержав свой взгляд на орнаменте покрывающим ее обложку. Чисто автоматически, снял с пояса свой фонарик, и прислонил его к какому-то углублению, дав направленный луч света. Тут же произошло тоже самое, что и на входной двери. Выпуклости барельефа тут же сложились в какую-то дорожку, а у меня в сознании мгновенно вспыхнуло понимание того, куда именно указывает этот путь, и что я должен сделать, чтобы пройти его до конца. Но стоило мне только вскочить со своего места, как в тот же момент, я услышал громкий взрыв, из-за которого гора, в которой я находился, будто подпрыгнула на своем основании, и грузно осела обратно. Меня как будто ударили одновременно по обеим ушам, и я потерял сознание…

* * *

Из воспоминаний Ричарда Мак’Артура.

По прибытии к подножию горы Канченджанга, нами было обнаружено много фактов говорящих о постоянном присутствии здесь германских солдат, во главе с офицером. Самое интересное состояло в том, что все выглядело так, будто это место было покинуто совсем недавно, буквально перед нашим приходом. От места стоянки была протоптана широкая тропинка к скальному выступу, у которого она, на высоте примерно двадцати метров от подножия горы, она обрывалась без всяких следов! Я предположил, что здесь находится потайной вход в толщу горы, и собирался подробно исследовать это место. Однако группа захвата ретранслятора к этому моменту уже добралась до вершины горы и наткнулась на минное заграждение. Мины, заложенные возле ретранслятора, сработали, вызвав сильный взрыв и сход лавины, навсегда похоронившей и остатки лагеря, и таинственную тропинку, ведущую в неизвестность. Меня буквально оглушило силой этого взрыва и откинуло достаточно далеко от этого мета, может быть именно поэтому я и уцелел. Вот только сошедшая лавина, уничтожила все следы, включая и натоптанную тропу, к тому месту, которое сулило огромные перспективы для исследователя.

Глава 23

…Приоткрыв глаза, увидел над собой беленые потолки, и сразу же почувствовал запах больницы, который нельзя спутать ни с чем иным. Прислушавшись к своему состоянию, обнаружил что у меня ничего не болит, разве что пересохло горло, и очень хочется пить. Слегка повернув голову на бок, увидел суетящуюся неподалеку девушку, и только хотел попросить напоить меня, как вдруг вспомнил, где я находился в последний раз, и подумал о том, что не стоит показывать свои знания русского языка. Поэтому тут же попросил воды, по-немецки.

Мало ли, вдруг, меня все-тики откопали из-под обломков, и я сейчас нахожусь в немецком госпитале. То, что девушка удивилась моим словам и ответила по-русски, ничего не значило. Кто его знает где я, и все это может быть очередной проверкой, или провокацией. Поэтому до определенного времени, лучше придерживаться, чего-то одного. Тем более обстановка в палате не давала даже намека, на то где именно я нахожусь. Как бы то не было, но меня все-таки напоили, а пришедший врач, после тщательнейшего обследования моей тушки, совершенно спокойно выразил свою мысль, что после пары месяцев комы, можно заговорить и на Китайском языке. Мол, случалось подобное. А тут так и вообще все просто, больной поволжский немец, и прекрасно знает свой родной язык.

— Видела кино: «Семнадцать мгновений весны», помнишь, как радистка Кэт, опасалась при родах закричать по-русски. Здесь примерно такая же ситуация, только вместо деторождения, кома, в которой парень провалялся больше двух месяцев. Кукарекать начнешь от радости, что все обошлось.

Впрочем, все довольно быстро встало на свои места, и я понял где нахожусь. Все оказалось одновременно просто и вместе с тем почти невероятно. В тот день, когда состоялась последняя съемка фильма, который кстати так и не вышел в итоге на экраны. Что-то там не понравилось приемной комиссии и фильм, как говорят в таких случаях — положили на полку, и посмотреть его не удастся. Так вот, тогда я помнится сильно промок под моросящим ледяным дождем, участвуя в съемках последних дублей, после этого меня продуло, пока я добирался до дома, с заходом в мебельный магазин. К моменту, когда я вошел в дом, меня уже основательно пошатывало, от озноба, и поднявшейся температуры. И видимо в тот момент, когда я собирался спуститься в подвал, меня и накрыло. Во всяком случае сосед, увидев стоящий в моем дворе «Запорожец» с работающим двигателем, зашел ко мне в дом, с целью, что-то спросить, и увидел меня, лежащего без сознания на полу коридора.

Естественно тут же вызвал скорую помощь, и милицию, решив, что меня решили ограбить, ну и приложили, чем-то тяжелым. Но приехавшая бригада скорой помощи, быстро поставила диагноз, оказала первую помощь, и меня отправили в госпиталь МВД, благо я считался сотрудником одной из ее служб, а дом опечатали. Выяснилось, что у меня тяжелейшая пневмония, тем более, что-то подобное было и раньше, еще в Ташкенте, и на фоне этой болячки, я впал в — кому, в которой и пролежал следующие два месяца. А сейчас, благополучно из нее выкарабкался. А все эти видения о переносе в 1932 год, поездке в Германию, учебе в разведшколе, последующая служба в Китае, экспедиция на Тибет и мое нахождение возле немецкого ретранслятора, связывающего Руководство Тибета с Берлином, ни что иное, как бред воспаленного сознания. Вообще-то, я даже не пытался никому рассказывать об этом, хотя бы из-за опасения, что меня сочтут сумасшедшим.

Поэтому, когда отлежав еще недельку, окончательно пришел в себя, выписался из больницы. Дом, все это время, находился в опечатанном виде, под надзором участкового милиционера. Я добрался до него, вместе с ним доехали до дома, сняли печать, прошлись по комнатам, после чего составили акт, о том, что ничего не пропало и на этом разбежались в разные стороны. Конечно в некоторой степени было жаль, что все произошедшее со мной, оказалось лишь игрой моего воображения, но тут уж ничего не поделаешь. Опять же с другой стороны, я молод, нахожусь в самой лучшей стране мира, и у меня все впереди. Немного жаль, упущенной в тот день, мебели, но это такая мелочь, что не стоит об этом и вспоминать. Деньги ведь никуда не делись, значит и мебель появится. Куда она денется.

Следующую декаду, находился дома, на больничном, долечиваясь амбулаторно, потом прошел дополнительную медицинскую комиссию, где меня хоть и признали годным без ограничений, но посоветовали стараться не простывать до такой степени. И я вновь вышел на работу. Зима прошла без особых эксцессов, я ходил на службу, придя домой отсыпался, и потихоньку переоборудовал свой подвал. В одной из школ, удалось за хороший магарыч, приобрести старенький деревообрабатывающий токарный станок, который мне привезли и спустили в подвал и теперь я старался оборудовать для него место, подведя к нему кабель с электричеством, и прикидывал как лучше поставить стену, отгородив часть помещения от мастерской, под погреб. В общем зима, прошла в постоянных заботах. Зато уже ближе к весне, когда заработал станок, я взялся за выделку всяких поделок из дерева. И довольно скоро у меня на окнах появились, довольно интересные деревянные кашпо, под домашние цветы, на кухне фигурная вазочка, а уж ножки табуретов, были само произведение искусства.

Единственное, в доме не появилось хозяйки, которой пришлись бы по вкусу мои поделки. Но после того случая со Светланой, я старался подходить к этому делу вдумчива, и оглядываясь на каждом шагу. Именно поэтому, кандидатуры, хоть иногда и появлялись на горизонте, но так же быстро за него и уходили. Пока, меня вполне устраивали мимолетные связи, без продолжения отношений. Воистину, обжегшись на молоке, будешь дуть на воду. Поэтому малейшее подозрение, сразу же подразумевало отказ. Уж лучше жить холостяком, что вляпаться в очередную потаскушку.

По весне, выбрался с сослуживцами на первомайскую демонстрацию, прошелся по городу, радуясь весне и теплу, а после присев в скверике на какую-то лавочку, обнаружил лежащую там газету. Без задней мысли, поднял ее и увлекся какой-то статьей, рассказывающей о такой же демонстрации, как и у нас, только проведенной несколько лет назад в Лондоне, и о том, как полиция разгоняла демонстрантов, и что из этого в итоге вышло. И вдруг, в какой-то момент, вдруг понял, что держу в руках газету британских коммунистов «Morning star» написанную на английском языке. Моему удивлению не было предела. Ведь если не считать моего «бреда», забросившего меня в тридцатые годы, английского языка я не знал совершенно. Ну разве что помнил пару матерных слов, подхваченных из народного фольклора. А тут, без каких-либо проблем, прочел газету и прекрасно понял, что в ней пишут.

Дальше больше. Как-то зашел на вещевой рынок, и увидел среди импортных вещей какой-то магнитофон, судя по надписи произведенный на Тайване. Здесь на рынке довольно часто попадались подобные вещи, ведь до границы было всего ничего, и многие имеющие родных в Польше, ездили туда довольно часто. Да и туристы из Польши тоже здесь были не редкостью. При этом напечатанные на коробке иероглифы, воспринимались мною, вполне адекватно, то есть я прекрасно понимал, что они означают, и даже мог воспроизвести их значение вслух. И у меня закралось подозрение, а вдруг, это не бред воспаленного сознания, а действительно я жил там, но в какой-то момент, оказался чудесным образом возвращен в свое прежнее тело. Ведь если меня однажды перебросило почти на пятьдесят лет назад, почему в таком случае, не могло вернуть обратно. А если все это бред помутненного сознания, то откуда мне известны эти языки? Подозрения множились, а я мучился не зная, как все это объяснить, и тем более принять.

Сейчас, я уже не считал, то что со мною произошло, оказалось бредом воспаленного сознания, ну не мог, никакой бред дать мне такие специфические знания, и обучить как минимум двум иностранным языкам. Как сейчас учат языки, помню жаловался еще мой командир, говоря о своей дочери, которая вроде и учится неплохо, но связать по-английски, двух слов не в состоянии. А я спокойно читаю английский текст, и понимаю его, как он есть, без перевода. А, подобное достигается только долгой практикой, общения на языке. А ведь так оно и есть. Если скажем с простым народом я разговаривал по-китайски, то все дела с заключением договоров на поставку, в основном велись на английском языке. И не только там, но и в Индии, где я бывал не однажды, и встречал экспедицию Эрнста Шеффера, в Калькутте.

Не так давно, мой телевизор, перестал нормально работать, я залез внутрь, и без особых проблем нашел неисправность. Пусть не ремонту телевизоров, но радиостанций, меня учили качественно. Стоило взять в руки фотоаппарат, и в моем сознании тотчас возникли все мои умения, не только в фотосъемке, но и в проявке и печати фотографий. Одним словом, все говорило за то, что это было не два месяца Комы, а полноценные десять лет жизни. И полученные в то время навыки, прекрасно сохранились, в моей памяти. Может здесь и прошло всего два месяца, но где-то там, я прожил именно десять лет, и не днем меньше, хотя и не ощущал того, что это как-то отразилось на моем сегодняшним возрасте.

Добила меня взятая в библиотеке старая книжица «Крыша мира» 1956 года издания, рассказывающая о путешествии на Тибет. Точнее, напечатанная в ней, фотография экспедиции Эрнста Шеффера, на которой среди одиннадцати изображенных на фотографии людей, с удивлением увидел самого себя, стоящего крайним справа возле белого пса. При этом, если имена большинства изображенных на фотографии людей были названы, то вместо моего имени имелся прочерк с пояснением, что возможно на фотографии изображен случайный человек и его имя неизвестно. Зато я прекрасно вспомнил тот день, и даже предположил версию, того, почему не указано мое имя, хотя большинство изображенных на этой фотографии людей, прекрасно его знали. Да и я прекрасно помнил тот день, когда была сделана эта фотография. Первоначально я находился слева, рядом с Эрнестом, который изображен четвертым рядом с антропологом Краузе. Тогда Шеффер шутя вытолкнул меня из шеренги и отправил на другой ее конец, со словами.

— Если и ты встанешь возле меня, Клаус, то потомки решат, что вы с Карлом, отыскали в Тибете бородатого гнома, и фотографируетесь на его фоне.

Эрнст, действительно был очень небольшого роста, и над ним постоянно из-за этого подшучивали. Впрочем все это воспринималось вполне естественно, и никогда его не обижало. Что же касается имени, так ведь я, как бы был оставлен в Тибете в качестве резидента, может быть именно поэтому мое имя предпочли не упоминать. Тем более, что наверняка имена всех присутствующих, кроме меня, были записаны на обороте фотографии. Хотя, судя по всему, имелась еще какая-то причина, потому что, кроме меня здесь отсутствует еще одно имя. И этот момент, я вспомнил все. И даже то, что старое серебряное колечко, что почти вросло в мой палец на левой руке, не просто украшение надетое неизвестно когда, как мне казалось до сих пор, и привычное до того, что просто не обращаешь на него внимания, а ключ к тайне, которую хранит некая гора, на юге Тибета, на границе с Непалом. В «Пещерном храме» которой я и находился до того момента, пока английские разведчики, не добрались до антенн ретранслятора, на вершине Канченджанга, и не активировали минное заграждение, которое и вызвало сход лавины, и мое возвращение домой.

И сейчас я стоял перед дилеммой. С одной стороны, меня практически все устраивало, я всегда считал свою страну, лучшей в мире, да и не сомневаюсь, что так оно и есть. Поверьте, я видел и как жили немцы в тридцатые годы, китайцы, и другие народы центральной Азии, и мне есть, с чем сравнивать. Но имея за душой знания как минимум пяти языков: то есть — Русского, Немецкого, Английского, Китайского и Тибетского, глупо просиживать на одном месте, довольствуясь работой пожарного, и выпиливая на станке ножки для табуретов, и шахматные фигурки, чтобы убить время. Зато очень хочется посмотреть мир, те места, где я еще не бывал. Тем более, что средства для этого, у меня есть. Номера счетов мне известны, и добраться до них, не так уж и сложно. Единственный вопрос, возникающий при этом, касается того, как выбраться за рубеж. А вот это и есть самая главная проблема.

Ради интереса, решил прозондировать почву на эту тему, обратившись вначале к своему начальнику части, а после и в отдел кадров, потому что именно он и ведал распределением всех возможных путевок, отпусков, и тому подобного. И здесь меня, сразу же резко осадили. Нет, Пожарная охрана, хоть и относится к МВД, но ни с чем, особо секретным я не связан, поэтому почти все сотрудники вполне свободно, могут выехать за рубеж по туристической путевке, никакого запрета в этом не имеется, кроме обычных ограничений, связанных с советскими законами. Но здесь есть маленький нюанс, касающийся именно меня. Как оказалось, служба в войсковой части №550**, накладывает некоторые ограничения на подобные поездки. Например, у меня имеются некоторые подписки о неразглашении государственной тайны, и согласно им, имеется ограничение на выезд за рубеж в течении минимум десяти лет. У меня с момента увольнения прошло шесть, следовательно, можно даже об этом не заикаться.

Несколько расстроенный, я вернулся не солоно хлебавшим, и задумался. Конечно, с одной стороны, четыре оставшихся года, не такой уж большой срок, с другой, кто знает, как все повернется потом. Вполне может случиться так, что сроки увеличат, или же произойдет какая-то иная проблема, и я останусь с носом. Можно конечно попытаться пересечь границу самостоятельно, но тогда, это будет переход в один конец. И так говорят, что за незаконное пересечение государственной границы, светит как минимум пять лет лишения свободы. А в моем случае, припомнят сразу все ограничения, и подписки. И тогда я до конца жизни буду рассматривать небо в клеточку. И в тоже время сидеть в ожидании чуда, очень не хочется. Сейчас пока молодой есть и желание, и, если подумать, кое-какие возможности. А сохранится ли все это потом, большой вопрос.

С другой стороны, в чем проблема, смог устроить свою жизнь в тридцатых годах, не пропаду и сейчас. Тем более языки я знаю, имею как минимум три востребованных профессии. Деньги на первое время есть, правда до них еще нужно добраться, но на всякий случай можно что-то придумать уже сейчас. Конечно советские денежные знаки там не покатят, но почему бы не обменять их скажем на золото. Конечно скупать золото будет подозрительно, но если допустим, отправиться в отпуск скажем в тот же Ташкент, или на Черное море, причем на собственном транспорте, и по пути следования заглядывать во все ювелирные магазинчики. Тут колечко «для любимой», там цепочку. Глядишь, пусть не все деньги, но какая-то часть превратится в золото, которое везде в цене.

А дальше будет видно. Тем более три-четыре года, не такой большой срок. А к тому времени, у меня соберется небольшой запасец желтого металла, который поможет мне добраться до нужного места. Нужно только слегка потерпеть. А еще меня, очень манило воспоминание о открывшейся тропе, в сторону алтаря храма, постамент которого необходимо было трижды повернуть против часовой стрелки, дважды обратно, а затем сняв с него статую Будды, опустить в появившееся углубление свою левую ладонь с кольцом.

И, что из-за каких-то мнимых препятствий, оставлять все это на произвол судьбы, когда у мебя перед глазами маячит нераскрытая тайна, до которой всего несколько шагов⁈…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Подкидыш

Content

Подкидыш

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene