Отставник 6

Глава 1

Приятная лёгкость во всём теле одновременно и радовала, и пугала. Последнее, что помнил — это видеоряд, что транслировался на экране. Умирали попавшие в плен наши товарищи. Их умерщвляли самым циничным способом, откачивая воздух из помещения, где они находились. Смерть их была медленной и… ужасной. Сколько я, мы — Гена Бес и капитан Глен заглядывал в глаза смерти, но то, что увидел на экране меня окончательно убедило. Те, кто пришли вслед за анторсами не остановятся ни перед чем, если уж демонстрируют свою силу над беззащитными, стараются запугать, заставить дрогнуть… Ладно, всё в сторону. Не стану ненавидеть врагов — эмоции мешают убивать.

Крышка медкапсулы медленно пошла вверх, и я открыл глаза.

— С выздоровлением, командир-хоск! — первым с кем встретился глазами был ашш Сошша Хааш. Он выглядел бодро, не зря прошёл процедуру медицинского восстановления.

— Сколько я провалялся? Что произошло за это время? Потери⁈ — первым делом огляделся, вроде ничего необычного, следов боя нет. Все, кого увидел занимаются разными делами, вот только что-то слишком мало нас.

— За время твоего отсутствия ничего не случилось. Как было двадцать нас, так и осталось. Была попытка прорыва через шахты лифта, но неудачная. Двери же мы все заблокировали. Так они и выйти не смогли. Проследили, что кабина простояла на нашем этаже минут двадцать, но потом уехала.

— Ты не ответил на первый вопрос, — настроение у меня было паршивое. Давило осознание того, что ничего не мог сделать для наших пленных и картинка с искажённой гримасой лицами до сих пор стояла перед глазами.

— Пять часов.

В ответ я только покачал головой. Долго, слишком долго.

— Что со сменными картриджами? — одеваясь, продолжал задавать неудобные вопросы и ашш Сошша Хааш, нехотя, но отвечал.

— Хватает.

— Ладно, разберёмся. Что в зале так мало народа, где остальные?

— Я, командир-хоск, разделил солдат на четыре смены, чтобы и отдохнуть могли, и принять пищу, и резерв имелся.

«М-да, а я об этом не догадался. Но в те первые часы не до этого было», — подумал, принимая из рук принца крови ёмкость. После прохождения медицинской процедуры хочется пить и это я помнил. Вот только возникал вопрос, как и кто настроил на человеческое — земное тело медкомплекс? Я примерно знал настройки для восстановления тела анторса, но человеческие…

— Что задумался, командир?

— Надо решать, что делать дальше, — отмахнулся от ненужных мыслей. — Рано или чуть позже до нас доберутся, а силы для ведения боевых действий у нас ограничены и ты, и я это понимаем.

— Я соберу старших групп.

— Да, ещё, кто следующий в медкомплекс?

— Птица-восемь, он совсем плох.

Следующим я хотел именно нашего внештатного переводчика отправить в медкомплекс, но услышав нужный ответ, коротко кивнул соглашаясь.

Жданов оказался действительно плох. Он не мог идти, бредил и его несли четверо солдат. На мой вопросительный взгляд один из сопровождавших процессию остановился и пояснил: «У него жар. Возможно заражение крови. Без экстренного вмешательства и пары часов не протянет».

— Я тебя понял. Кто, кстати, настраивал медкомплекс под землян?

Состояние тела было нормальным, именно таким каким и должно быть после длительного лечения и периода восстановления, но мысли путались, чувствовалась заторможенность, но может это пройдёт.

— Местный медик, не знаю, как там его.

— Ясно.

— Вам бы после лечения поесть, энергии на восстановление тело много потратило, — не унимался сердобольный солдат.

Я прислушался к своему организму, а ведь и вправду, надо поесть. Вероятней всего из-за этого вынужденного голодания и мысли путаются, мало ли чем меня в медкомплексе «кормили», и не факт, что этот раствор подходит для земного организма.

— Вероятно ты прав, — согласился, оглядывая зал.

— Столовую мы оборудовали в четвёртом справа помещении. Если хотите провожу.

— Не надо, занимайся с раненым.

— Командир-хоск, вас приглашают, — подошёл один из анторсов, что сопровождал генерал-командора.

— Куда идти? — задал вопрос, осознавая, что мысли до сих пор путаются.

— Вам надо поесть. Опытным путём установили, что после медицинских процедур необходим обильный приём пищи. Без тонких настроек медкомплекса, что со слов местного медика произвести невозможно из-за ограниченности запаса расходных материалов…

— Я тебя понял, — прервал бойца. Какой разговорчивый анторс попался. Не замечал раньше за этой расой красноречия, если только ашш Сошша Хааш, но я-то с ним уже сколько знаком?..

— Следуйте за мной, я провожу, — подобрался анторс истинно живой. Клонов у нас не осталось после фактически первого боя. Они своими телами прокладывали нам путь внутрь корабля, но истинно живые анторсы и земляне выжили. И я не думал, что так много… В памяти вновь всплыл эпизод с пленными. Как будто зная или почувствовав, что именно там находится следящее устройство, кто-то из землян стоял перед камерой и что-то быстро говорил, пока не упал, потеряв сознание. По губам я читать умею, но что хотел высказать пленный землянин не разобрал, скорее всего, он говорил не по-русски, поэтому и не понял. Вероятно, он сыпал проклятия на врагов… или прощался.

— Проходите, командир-хоск, — остановились именно у четвёртой двери, где ранее указал солдат находится оборудованная на скорую руку столовая.

«Молодец генерал-командор, дисциплину держит», — входя внутрь, мысленно похвалил ашш Сошша Хааш.

— Командир-хоск! — как только вошёл, раздалась команда, пусть и не по Уставу, но что с анторса взять. Зато все присутствующие, а их оказалось всего-то трое, практически одновременно обернулись на меня и приняли подобие строевой стойки.

— В месте приёма пищи команда при появлении офицера не подаётся, — пожурил подавшего команду ашш Сошша Хааш. Я как раз успел заметить, что на столе лежат знакомые упаковки рационов питания и желудок заработал, сокращаясь, требуя пищи.

— Не знал, — спокойно ответил ашш Сошша Хааш.

— Ничего страшного, все собрались? — прошёл на свободное место, уселся. Я человек не стеснительный и бывало в жизни многое, но принимать пищу, когда голоден, а на тебя смотрят…

— Нет, командир, тебе сначала надо поесть, а то плохо будет — накроет. Нас, анторсов, примерно через три-шесть часов накрывает: головокружение, спазмы, ну… в общем, тебе сначала надо поесть, а потом обсудим. Я предупредил, чтобы старшие групп собрались через сорок минут. — быстро проговорил принц крови, а потом, обращаясь к присутствующим, добавил, — вы свободны, занимайтесь по распорядку, я дальше сам.

— Уговорил, действительно надо поесть, чувствую себя вроде и хорошо, но… — проводил взглядом бойцов. Как ни странно, но помогали ашш Сошша Хааш накрыть стол землянин и анторс.

— Но состояние незаконченности процесса, — продолжил за меня принц крови.

— Можно и так сказать…

Ел медленно, не спешил. Ашш Сошша Хааш от меня не отставал, точнее не торопился. Когда первый голод утолил и в желудке почувствовалась приятная тяжесть, решил немного передохнуть. Не надо резко нагружать желудок. Пусть привыкнет, растянется, начнёт работать, а потом можно и ещё немного добавить, чтоб значит с гарантией.

— Хочешь знать подробности? — отодвинув в сторону трофейный рацион питания, осведомился принц крови.

— Да, но сначала хочу поблагодарить тебя, что за время моего временного… бездействия, навёл порядок и дисциплину. Как удалось при языковом барьере? — как понял, Птица-восемь находился в беспамятстве относительно долгое время, а среди присутствующих анторсов на хорошем уровне знанием земного языка могут похвастаться только двое и один из них сидит передо мной. Вот только и здесь заковыка. Знают они только русский язык и никаких других, а среди нас сборная солянка. Мне сначала было странно, когда отбирали солдат из числа попавших в плен и находившихся на «Штоонссса́р», что среди них мало русских. Менее трёх процентов, если быть точнее. Но потом всё прояснилось. Бо́льшая часть тех, кто попал в плен на жёлтом континенте — Евразия находилась в карантине. Но и это ещё не всё. Мало кто из русских, граждан моей многострадальной страны захотел остаться в космосе. Все рвались на Землю, бить врага там. И каждый понимал, что прорыв блокады с последующей высадкой — это не меньший риск, если не бо́льший. Из докладов Птицы-раз знал, что примерно треть кораблей, что шли в первой и третьей волне подбили и вряд ли кто сумел посадить неуправляемый корабль на поверхность. Но такова судьба десанта. Если борт подобьют, то выжить, падая с высоты несколько десятков километров проблематично, хотя бывали случаи…

— С языком были проблемы, не спорю, — заговорил ашш Сошша Хааш, — но личным примером и, как вы говорите, «объяснившись на пальцах» удалось понять друг друга. А то, что пришлось наводить дисциплину — так это необходимость, — тут принц крови выдержал паузу, а я напрягся, ожидая услышать неприятность, — когда ты свалился в беспамятстве, картинка с умирающими пленными продолжала транслироваться. И несколько солдат не выдержали. Сразу не поняли, что с тобой относительно нормально, только устал сильно и, сам понимаешь, кинулись на пленных.

— Успели? Разняли?

— Самосуда не случилось, помяли бока некоторым, но да, успели истинно живые вмешаться. Вот и пришлось заняться дисциплиной.

— Ясно. Что с оружием, продовольствием и прочим?

— В норме, но связь ни со «Штоонссса́р», ни с планетой установить не удалось, — потупив взгляд, коротко ответил ашш Сошша Хааш, а я уточнять не стал. Что он пытался установить связь я знал и намеривался способствовать этому, но неудача, тоже результат, тем более, не сидеть сложа руки мы здесь, а того, что в наличии нам точно хватит. Вдобавок вылазка лейтенанта Уолеса добавила нам в копилку не только продовольствие, но и оружие. Даже, насколько я помню, он докладывал, можно попробовать привести в боевое состояние робота, что управлялся оператором. А связь, что связь, потом что-нибудь придумаем. Всё-равно нам никто не поможет.

— Хорошо, с этим разобрались. Противник на связь не выходил, требований не выдвигал? — задал вопрос, на который в принципе знал ответ. Если бы это случилось, то ашш Сошша Хааш с этого бы и начал, а если в ходе своего короткого доклада не упомянул об этом факте, то его и не было.

— Нет. Но постепенно, блок за блоком, сегмент за сегментом отключает нас от общих систем корабля.

— Подробней, — подобрался, так как эта информация имеет важное значение. Возможно скоро мы окажемся сле́пы. Сейчас хоть что-то, но можем отследить в нашем и соседних уровнях, а если нам всё заблокируют, а если нам перекроют подачу воздуха…

— Давай подробней вместе с командирами об этом поговорим. Они должны знать.

— Всё так серьёзно?

— Более чем. Те, кто первыми прошли медпроцедуру владеют местным языком, пусть и на бытовом уровне, но с пленными изъясняются и понимают друг друга, конечно без специфических терминов, но этого достаточно, чтобы уловить суть или, по крайней мере, догадаться о чём идёт речь.

— Хорошо, тогда давай не будем откладывать, сейчас и обсудим, что делать дальше…

В импровизированной столовой нас собралось шестеро, а из командиров как таковых — я, да генерал-командор. Слишком мало нас. Всего-то девятнадцать осталось, если не считать находившегося в этот самый момент в медкомплексе Птицы-восемь.

— Некоторые из вас уже знают где мы находимся, и кто наш противник, но для тех, кто пока не владеет местным языком коротко поясню, — когда все собрались, заговорил ашш Сошша Хааш. Так получилось, что именно земляне, и я в том числе не знал этой информации — у меня просто-напросто не было времени толком пообщаться, расспросить пленных, а те из землян, кто находился в помещении пока не проходили медпроцедуру восстановления, с одновременным обучением языку. — От пленных известно, — спокойно и как-то буднично говорил генерал-командор, — мы находимся не на корабле-носителе, а на межпланетной станции под названием «Охану». Её несколько лет назад по внутреннему летоисчислению захватил мятежный адмирал Умао Витарис. Он, как и костяк его команды военные космолётчики расы коханцы. Ранее, об этой расе мы ничего не знали, — продолжал говорить ашш Сошша Хааш, — но от пленных удалось узнать, что их родная звёздная система находится очень далеко, и этот самый адмирал претендовал на место императора, но проиграл генеральное сражение и, блуждая в космосе, наткнулся на всеми забытую межпланетную станцию. Жестоко подавив сопротивление, он захватил полный контроль над ней. Через некоторое время ему встретилась звёздная система, населённая шнахассами. Вот тут начинается самое интересное. Основной костяк планетарных войск составляют именно они. Поэтому мы сначала и думали, что воюем со шнахассами, но это не так. На станции много рас, много уровней и секторов с разными параметрами окружающей среды. Но в большинстве из них человек, как и анторс может находиться относительно длительное время без средств защиты без ощутимого вреда здоровью.

— Основное отличие — состав воздушной смеси, процент содержания кислорода? — задал вопрос. Хорошо хоть мне не пришлось переводить. Ашш Сошша Хааш говорил, как на аторском, так и на русском. А среди землян, скорее всего намеренно находился француз из иностранного легиона, что знал и английский, и русский. Вторым землянином оказался как раз американец — лейтенант Уолес. Понятно, что они не всё понимали. Перевод с одного языка на другой, и вдобавок не профессиональным переводчиком, но куда деваться. Птица-восемь будет ещё достаточно долго находиться в медкомплексе. Если уж мне понадобилось для восстановления больше пяти часов, то он с его-то ранами пробудет в нём значительно дольше. Но языковой барьер меня напрягал. Пока рядом находился наш внештатный переводчик я не замечал трудностей, но, когда команда состоит из множества рас. И это я про землян. Среди нас двое русских, двое американцев, двое немцев и двое французов, то эта проблема встала остро. Хотя я её вначале и не рассмотрел, как-то не задумывался об этом. Предполагал, что жестов будет достаточно, и это в ходе боя оправдывало себя, но при затяжной обороне…

— Совершенно верно, командир-хоск. Главное отличие — содержание кислорода.

— Много рас на станции и язык отличается? — задал вопрос француз Бонне́.

— Шесть или семь. Точно неизвестно. Станция большая и не каждый хоть раз в жизни побывает на соседнем уровне, а язык, отличается. Мы, кто прошли через медкомплекс выучили язык не то гона́к, не то доска́к — это самые распространённые языки на станции, и они не сильно отличаются друг от друга.

— Ясно, — бодро ответил француз и перевёл сказанное лейтенанту Уолесу.

А у меня в голове заработали шестерёнки. Видимо мыслительный процесс отразился на лице и продолжавший короткую вводную лекцию ашш Сошша Хааш замолчал, обратившись ко мне.

— Командир-хоск с вами всё в порядке?

— Да, генерал-командор. Сколько у нас пленных?

— Одиннадцать.

— Обмундирование и оружие?

— В наличии, я рассказывал.

— Я помню, генерал-командор, — произнёс и встал со своего места. Вслед за мной встали и остальные, но жестом я им показал, чтобы те не суетились, — у нас два варианта: остаться здесь и держать оборону. Сколько мы продержимся не знаю, но срок этот ограничен. Второе, на что потребуется время — это обучить всех языку и выбраться из этого сектора, — я умышленно сказал «обучиться языку», а не пройти процедуру восстановления в медкомплексе, что, как я предполагал, значительно до́льше и вдобавок я не хотел акцентировать внимание, что раненых из общего числа оставшихся в живых ровно половина и всем, в разной степени сложности нужна медпомощь. — Но для этого необходимо поговорить с местным медиком. Возможно ли ускоренное обучение языку.

Только произнёс, как ашш Сошша Хааш подал знак и один из анторсов вышел.

— Хотите всех обмануть? — на английском, спросил лейтенант Уолес.

— Попробовать можно, — ответил на русском.

— Темнокожих я тут не видел.

— Не исключено, что и местные их не видели, но если тебя облачить в полное снаряжение, в том числе надеть шлем, перчатки и прочее, чтобы закрывало полностью тело, то может получиться…

Жоас Здрембско́вск подтвердил мои опасения. Без погружения в медкомплекс и проведении процедуры восстановления обучить языку не получится.

— Ещё один момент, — нарушив молчание, произнёс Жоас, — сменных картриджей, как и расходных материалов осталось очень мало, едва хватит для восстановления и лечения одного, максимум двух тел. А вы…

— Я помню! — прервал местного медика. Не хотел давать повод для сомнений, а то этот пленный совсем берега попутал. Условия ставит, напоминает о нашей договорённости, о которой я не забыл.

В бою убить врага, что с оружием в руках жаждет твоей смерти это одно, но, когда попавших в беспамятстве в плен холоднокровно и цинично умертвили, и вдобавок это предъявили для всеобщего обозрения — это другое. Я боялся, что кто-то из солдат не выдержит и сорвётся на пленных, а они пока мне, нам нужны. Медик может и отказаться помогать, а может и гадость какую сделать с отсроченным сроком действия.

Ашш Сошша Хааш, видя моё раздражение отдал приказ и пленного увели.

— Командир-хоск, ведь РКП все однотипны? — осведомился генерал-командор.

— Вероятней всего, — сначала не понял, к чему клонит ашш Сошша Хааш, а потом до меня дошло. — Ты предлагаешь, оставить этот уровень и захватить другой такой же где размещён резервный командный пункт?

— Переодевшись в форму противника, мы сойдём за усиление.

— Скорее всего охрана возле такого рода объектов уже усилена, а солдат у нас мало для затяжного боя. И Птица-восемь…

— После того, как он пройдёт лечение, а за это время подготовимся, — спокойно произнёс генерал-командор и в его словах имелся смысл.

Подготовка к операции проходила буднично. Мерили, подгоняли форму, проверяли оружие. Мы не настолько знаем местные реалии, и любая мелочь могла нас выдать, но другого варианта, как покинуть этот уровень я действительно не видел.

— Что с пленными делать? — задал важный вопрос ашш Сошша Хааш.

— Связать и оставить тут. Сержанта и медика с собой заберём. У всех отобрали коммуникаторы?

— Да. Сразу. И заблокировали, спрятав в металлический ящик. Правда неизвестно, помогло это или нет.

— Хорошо. Перед уходом уничтожим пульт управления, а одного уложим в медкомплекс на длительный срок. Потом…

Я не успел договорить, как от пульта управления послышался возглас:

— Командир Бес! Пошла трансляция!!!

Глава 2

Я, вместе практически со всеми, кто оказался в эту минуту свободен и находился в зале, смотрели обращение кого-то из местных командиров. Он говорил на каком-то неизвестном языке, так что пришлось позвать одного из пленных.

— Это коханский язык. Говорит старший командир полковник О́нто Буса́ти.

— Полковник?

— Да. Он, насколько знаю, приближённое лицо адмирала, — пояснял пленный сержант Шанто́сти.

— Что он говорит?

— Я плохо владею коханским и могу ошибаться.

— Не бойся, переводи дословно, — произнёс, не ожидая ничего хорошего от этого представления. Как-то не логично поступает командир. Или как там его, целый адмирал, вроде. Сначала неудачная попытка прорыва, затем демонстрация жестокости, вновь неудачная попытка прорыва и одновременно попытка блокады. И спустя, по нашему времени, почти полсуток с последнего активного действия попытка вступить в переговоры. Ладно, может у них сутки кардинально отличаются от привычных нам в бо́льшую сторону, но столько времени прошло. Могли бы и сообразить, что отсюда нас просто так не выкурить. А полсуток терять… Я прислушался к переводу. Нет, ошибся, это не переговоры, а ультиматум.

— … мы даём вам три часа на размышление. Затем примем кардинальные меры… — дрожащим голосом закончил переводить сержант, а видеоряд вновь начался с начала.

Как я и ожидал, речь полковника сводилась к одному: сдавайтесь и без разговоров. Могли бы хоть какие-то гарантии дать или пообещать пряник, а то в длинном монологе офицера были только угрозы и оскорбления.

— Нам надо срочно отсюда уходить, командир, — тихо на русском, чтобы находившийся рядом пленный нас не понял, произнёс ашш Сошша Хааш.

— Согласен, но Птицу-восемь здесь оставлять нельзя. Сколько ему ещё в медкомплексе?

Генерал-командор не ответил, а отдал приказ привести медика.

— Сколько времени раненый пробудет в медкомплексе? — встретил вопросом озиравшегося по сторонам и косящегося на экран монитора медика.

— Четыре часа, не меньше. У него…

— Сколько это… — и как объяснить инопланетянину принятые на Земле или у анторсов единицы измерения времени. У землян основная единица измерения времени — секунда и как инопланетянину объяснить, что это… даже вспоминать не буду, как она определяется из невозмущённой частоты сверхтонкого перехода в основном состоянии атома цезия 133. С анторсами было проще — сравнили хронометры, вывели коэффициент и всё, но на Земле, по соглашению сторон, использовали местные единицы измерения. Так что проблем не возникло. А здесь…

— Дольше, чем он там находится или нет? — пришёл на помощь генерал-командор.

— В половину меньше, — ненадолго задумавшись, ответил медик.

— Примерно два часа, и он выйдет, — перевёл в привычные единицы измерения генерал-командор.

— Хорошо, ждём и уходим. Отправь группу к выходу. Пусть там оборудуют временную позицию. Если нас там будут ждать, то чтобы была возможность где укрыться.

— Я понял, командир-хоск.

Два часа пролетели незаметно. Но сделали много. Главное, что мне удалось узнать, где находятся остальные резервные командные пункты. Пришлось конечно постращать сержанта, но после демонстрации боевого клинка тот без лишних препирательств отвечал на вопросы. Но вот известие, что он пойдёт с нами его не обрадовало. И здесь пришлось применить силу. Нет, его не избивали и не связали, а вкололи что-то вроде успокаивающего, переодели в окровавленную форму и уложили на мобильные носилки досыпать.

— Скоро? — я с нетерпение ждал, когда закончится процедура восстановления у Птицы-восемь и поторапливал медика. В моих планах было потом его уложить в медкомплекс на пять-восемь часов. За это время мы или прорвёмся на выбранный мной уровень или уже будет всё равно.

— Пара минут, — отозвался медик.

— Командир-хоск, всё готовы можем выступать, — доложился один из анторсов.

— Хорошо. Воды и сухпаёк на сутки? — уточнил выполнение приказа.

— Взяли. Ещё боевого робота удалось подключить.

— Против нас не начнёт палить? — идея забрать вполне боеспособного боевого робота, что управлялся пилотом мне показалась адекватной, но сейчас возникли сомнения. Мы не знаем особенностей управления и алгоритмов действий, заложенных в машину. Вдруг управление можно перехватить?

— Не должен. Под днище прикрепили пару зарядов. Если что-то пойдёт не так, то произведём дистанционный подрыв.

— Ясно, — ответил, в мыслях перебирая варианты построения, каким будем двигаться. Если поставить боевую машину в центр или в арьергард, то в случае нештатной ситуации этот робот натворит дел. Оставался другой вариант — поставить его в авангард, а в сопровождение пару бойцов и это, с моей точки зрения, выглядело вполне логично. Со стороны будет выглядеть, что боевая группа двигается для выполнения задания. Какого, куда — я всех, кто владеет местным языком проинструктировал, что в случае вопросов, отвечать односложно: «Командир сзади. Все вопросы к нему». А лучше, смотря по обстановке, и вовсе не отвечать.

Аппарат издал тоновый сигнал, и крышка капсулы медицинского комплекса медленно пошла вверх.

— Как себя чувствуешь? — подошёл быстрее медика. У меня было опасение, что за такой короткий срок наш штатный переводчик не восстановится.

— Нормально, вроде.

— Вылезай. Руки, ноги, как?

Птица-восемь медленно, осторожно выбрался из медкомплекса, поднял руки вверх, опустил, присел, поднялся, постоял сначала на одной ноге, потом на другой.

— Хорошо, не болят.

— Попей воды и одевайся. На ходу перекусишь. Мы уходим, — произнёс, а сам подал сигнал стоявшим рядом солдатам, чтобы те схватили медика. Тот начал вырываться, кричать и ругаться, но на его вопли никто не обращал внимания. Остальных пленных мы заперли в одной из комнат, предупредив, что двери заминированы. И теперь необходимо вывести из строя последнего. Среди моих солдат витало мнение, что всех пленных надо ликвидировать и, если быть откровенным, я склонялся к тому же. Но что меня остановило — это показать контраст между нами и ими. С военной точки зрения неправильно оставлять в живых противника, который расскажет о тебе при первом удобном случае, донесёт до командования информацию о численности группы, тактических приёмах и прочем, что впоследствии отрицательно отразится на выполнении приказа, но я захотел сыграть на контрасте. Вдобавок у меня зародился долгоиграющий план. Те, кого рано или поздно освободят, расскажут остальным, что если не сопротивляться, то тебе сохранят жизнь. И данный факт может в будущем сохранить много времени и сил.

— О, я ещё и какой-то инопланетный язык знаю! Как он чихвостит, прям за душу берёт, но до русского матерного ему далеко, — ухмыльнувшись, произнёс Птица-восемь…

— Открывай! — отдал приказ и двое бойцов приступили к деблокированию гермодверей. Поразмыслив, я принял решение выходить не с того входа, откуда в первый раз проникли противники, а с другого, находящегося в противоположной стороне сектора.

Створки гермодверей медленно пошли в сторону и все мы замерли, скрывшись за сооружённой на скорую руку импровизированной баррикадой. По предварительной договорённости, первым в неизвестность пойдёт боевой робот. Он имел камеры визуального обзора и это сыграло решающую роль. Если мы заблокированы и за поднятой переборкой находятся солдаты противника, то мы их обнаружим, а потеря бездушной машины не будет столь трагичной.

— Двадцать метров вперёд, коридор чист. Слева тупик, справа коридор, — докладывал ставший пилотом боевой машины второй американец — сержант Смит. Они с лейтенантом Уолесом как-то подозрительно быстро разобрались с инопланетной штуковиной и образовали сплочённую пару. Один управлял боевой машиной, а второй следил за окружающей обстановкой и его прикрывал.

— Осмотрись до первого разветвления, — тихо отдал приказ.

Потекли минуты ожидания. Слишком медленно двигался этот робот. Вроде и на колёсах, но скорость его меньше двух километров в час, так что пеший боец вполне мог его догнать, а вот убежать — проблематично. Огневая мощь его поражала, да и от волнового заряда не убежишь.

— До Т-образного перекрёстка шестьдесят метров. Движение не зафиксировано, — продолжал слушать доклад Смита. Прошло почти пять минут, а этот тихоход прошёл всего-то тридцать метров, а ему ещё в два раза больше — то есть десять минут, как минимум.

— Внимание всем! — передал по цепочке. — Выходим и занимаем оборону возле гермодверей. Носильщики, не отставайте!

Почему я, не дождавшись доразведки, отдал такой приказ в тот момент не знал. Ведь он выглядел нелогичным, но или опыт Глена сыграл свою роль или какое шестое чувство, но через две минуты мы стояли в коридоре соседнего сектора, а через мгновение освещение мигнуло и гермопереборка под тяжестью своей массы рухнула вниз.

Кто-то тихо выругался.

— После подрыва зарядов в зале контроля РКП сработало аварийное закрытие гермодверей, — рассуждая, произнёс вслух.

— Ты знал об этом, командир?

— Предполагал, — тихо ответил Птице-восемь, — мы в космосе и невозможно представить, что при повреждении важного командного пункта не предусмотрена аварийная блокировка сектора. Теперь эти гермодвери не поднимешь, по крайней мере, без приказа высшего уровня.

— Возможно эти подумали, что произошла разгерметизация.

— Не исключено.

— Впереди движение! — пронеслось по цепи.

Я взглянул на пилота боевого робота, но тот только покачал головой. Пока не добрался наш тихоход до перекрёстка. Но в этот же момент я услышал топот ног.

— Всем спокойно. Стоим на месте! — прошептал, отдавая приказ по цепочке. Наша небольшая группа выстроилась по обе стороны широкого коридора. Впереди по центру двигался боевой робот. Ему оставалось всего-то десять метров до второго перекрёстка, как из-за угла показались силуэты.

— Представьтесь! Кто старший⁈ Чей приказ исполняете⁈ — видя, что противник вскинул оружие наизготовку, произнёс громко и чётко. А когда внимание переключилось на меня, шагнул от стены, приближаясь, но не доходя пять метров до них остановился.

— Повторяю свой вопрос… — уже строже произнёс, но выждал паузу, давая тем время ответить. Представляться первым желания не было. Я не знал местного воинского Устава, не знал чинов и прочего, что необходимо произнести при приветствии, а избрал тактику наглого наезда. Ведь вправду, быстрее исполнят повеление того, кто говорит властно, уверенно, не запинаясь.

— Передовой дозор… — опустив оружие вниз, заговорил один из солдат. Их оказалось двое.

— Отставить! Отвечать на вопрос! — перехватил инициативу, а то глазки этих двоих скользили то по мне, то по моим солдатам. И мало ли что они своим опытным взглядом заметят, а что это опытные солдаты, а не виденные ранее «ополченцы», бросилось в глаза сразу. Экипировка подогнана, расположились по диагонали: один чуть впереди, второй чуть позади — прикрывая и вдобавок видно, что с оружием обращаться умеют.

— Сержант Ды́вка, восьмая рота контрабордажной борьбы под командованием капитан-офицера Заме́киса, седьмой сектор, уровень три, — быстро ответил один из солдат, — командир послал нас вперёд осмотреться.

— Где он сам? — задал вопрос, а сам лихорадочно вспоминал, что это за сектора́ и уровни, о которых упоминал солдат. Выходило, что подразделение прислали практически с противоположной стороны корабля-носителя, то есть станции.

— Сзади, с основной группой.

— Много вас?

— Полнокровная рота с усилением. Из-за этого передвижение замедлилось, выбились из графика, и капитан-офицер отдал приказ выдвинуться вперёд и занять оборону.

— Двоим?

— Да, — как-то неуверенно ответил солдат.

Я плохо понимаю полутона, но по интонации, на интуитивном уровне осознал, что дело тут нечисто. Что-то этот сержант не договаривает, но заострять внимание на этом моменте не стал. Выдержал непродолжительную паузу, пристальным взглядом осматривая его, всем видом показывая, что не верю, но сделав вид, что смилостивился, спокойно произнёс:

— Хорошо. У меня был приказ дождаться смены и передать занимаемую позицию, а дальше… дальше вам знать не обязательно. У нас раненый, — я кивнул в сторону, где на мобильных носилках лежал сержант Шанто́сти. А вот дальше на мгновение затупил. Как отдать приказ своим солдатам, чтобы все поняли. Не все у нас владеют местным языком, а на анторском или каком земном языке отданный приказ вызовет подозрения и пришёл к единственному решению. Жестом показал знак «Сбор!» и сразу «Уходим!», продублировав продемонстрированное на местном языке и меня поняли.

— Тяжко пришлось? — задал вопрос сержант. Я пропускал вперёд своих подчинённых, оставшись с дозором противника. С каждой секундой ожидая, что кто-то из них заметит нестыковки: я не представился, не обозначил, к какому подразделению принадлежит наша сборная солянка, кто отдал приказ. И был готов действовать, но заданный вопрос меня обескуражил. Не об этом им надо думать, но, дождавшись, когда последний боец моей скромной десантной группы скроется за поворотом, ответил: «Тяжко. Те, кто там засел хорошо подготовлены и главное их много, не менее двух сотен. Это нам рассказал раненый, которого смогли вынести из сектора. Так что будьте осторожней, не лезьте вперёд, а лучше вызовите дополнительные силы. Они вам пригодятся»…

Торопливым шагом догонял колонну. Бойцы, почувствовав, что дело не дойдёт до кровопролития, быстро удалялись от злополучного тупика.

— Скорее, надо куда-нибудь свернуть! — не дожидаясь вопроса, ответил на взгляд генерал-командора, — Ашш Сошша Хааш, по схеме, что скопировали уточни, куда можем свернуть. Да бросьте вы этого робота. От него никакого толку. Он нас только задерживает, — последние фразы произнёс, догоняя пилота боевой машины. — В арьергард его, но не по центру, а поставьте у стены. На сколько распространяется сигнал? С какого расстояния можно получать картинку?

— Не проверяли, — быстро отозвался сержант Смит, — но по прямой на сто пятьдесят метров сигнал устойчивый.

— Вот и оставь его, чтоб нам в тыл не зашли!

Я обоснованно опасался встретить по пути основную группу, что спешила блокировать дальний выход из сектора. И встреча с ними нам ничего хорошего не сулила. Нас всего-то двадцать, а их, если верить словам солдата, представившегося сержантом Дывкой, не менее ста пятидесяти стволов плюс усиление, а это в моём понимании тяжёлое вооружение, те же боевые машины и вспомогательные части. Так что с двумя сотнями готовых к бою мы точно не справимся, да и обескураживающий обман не прокатит.

— Командир-хоск, — догнал меня ашш Сошша Хааш, — через сорок метров будет поворот налево, а потом на следующем нужно свернуть направо, и мы окажемся в лифтовом холле.

— Нет, нельзя, — остановился, всматриваясь в перерисованную схему. Все коммуникаторы мы оставили в блокированном РКП, но без карты не остались. Тщательно, сантиметр за сантиметром перерисовали на найденный полимерный носитель, а попросту кусок пластика, разрезав его на квадраты и обозначив их привычными для себя обозначениями, — скорее всего именно оттуда и появится основные силы блокирования. Нужно что-то другое. Всем стоп! — произнёс не громко, но по цепочке передали, и колонна остановилась. Надо отдать должное солдатам, что они не просто остановились в широком коридоре, а заняли оборону, изготовившись для открытия огня с колена. Только мы: я и генерал-командор возвышались над группой.

Я лихорадочно листал прямоугольники с картой-схемой и тут мой взгляд зацепился за незнакомое обозначение.

— Что это? — указал на закорючку. Копированием схемы с планшета на физический носитель занимались анторсы. Каждому выдали планшет и обозначили фронт работ. Они оказались более внимательными и, так скажем, аккуратнее. За каких-то час-полтора, один анторс достаточно подробно перерисовывал увиденное и нам за короткое время удалось сделать два комплекта карты-схемы уровня с прилегающими секторами, а также сектора, где располагались другие РКП.

— Скорее всего шахта. Такое обозначение неизвестно, а визуально убедиться, что это…

— Я тебя понял, — прервал генерал-командора. — Идём туда…

Глава 3

Идя торопливым шагом во главе колонны, я в мыслях перебирал варианты, как покинуть уровень. Предварительно мы обсудили, что будем прорываться на четыре уровня выше, где расположен третий резервный командный пункт. Вот только не учли, что такое крупное усиление прибудет для нашей блокады и лифтами нам не воспользоваться, а намеревались. Спящий сейчас пленный сержант нам всё рассказал. И как пользоваться устройствами перемещения по кораблю, и какая охрана в секторе, где располагается РПК, и… много чего он интересного рассказал, но его знания пока непригодны. Я жалел, что не уточнили непонятные обозначения на карте-схеме — это мой просчёт. Не думал, что придётся практически убегать с уровня, но как это сделать пока оставалась загадкой.

— Командир, вскрываем? — мы остановились возле выглядевшей массивной гермодвери.

— Вскрываем… Что там сзади? — последний вопрос задал, обращаясь к лейтенанту Уолесу. Он был в полном облачении со шлемом на голове, но услышал меня.

— Сигнал нестабильный, но пока картинка поступает. Движения нет, — прозвучало искажённо динамиками. Мы оставили боевого робота относительно далеко позади нас перед последним поворотом к нам, где по схеме размещалась шахта.

— Ясно… Двое вперёд до поворота. Не высовываться, но слушать. Если какое движение, сразу сюда, — отдал приказ двоим солдатам и те выдвинулись исполнять приказ.

— Что там? — обратился к бойцу, что вскрывал дверь. Какие запорные устройства и как они открываются нам также поведал сержант.

— Пару минут. Вскрываем не коммуникатором, а по коду, аварийно.

К счастью и такой вариант открывания дверей имелся, а мы об этом не знали. Вот только требовалось вводить достаточно длинный цифробуквенный код, но таблица с обозначениями у нас с собой имелась. Существовало опасение, что по аварийному открыванию дверей нас смогут отследить. Но это меньшее из зол. Коммуникатор постоянно позиционируется по кораблю и в случае необходимости установить точное местоположение носителя не составит труда. Как оказалось, именно так нас вычислил погибший смертью не храбрых начальник четвёртого РКП, имя которого я не запомнил. В поле зрения систем слежения попало передвижение погибшего офицера. А когда мы вошли в лифтовые кабины, управление ими перехватили и перенаправили, попытавшись уничтожить. Но им это не удалось.

— Готово! — радостно возвестил боец. Я было намеривался зайти внутрь открывавшейся двери, но меня вежливо оттеснил анторс. И вправду, что я по привычке лезу вперёд. Есть кому провести разведку и доразведку.

— Винтовая лестница, уходит вниз и вверх, — возвестил через минуту вернувшийся анторс.

— Командир-хоск, вверх пойдём? — подошёл ашш Сошша Хааш.

Я взглянул на носильщиков. Четверых пришлось прикрепить к спящему сержанту, но по-другому никак.

— Нет, пойдём вниз на восемь уровней, — прежде чем ответить, думал достаточно долго. Мы хотели подняться вверх на четыре уровня, где располагался резервный командный пункт под номером пять, он располагался достаточно близко от нашего сектора, почти над нами, но с носилками по лестнице подниматься тяжелее, чем спускаться вниз.

— Идём ко второму?

— Да, — ответил уверенно и продолжил отдавать приказы, — двое вперёд в авангард, расстояние пять-десять метров от основной группы, замыкает пара, что в дозоре. Отзовите их…

Широченная и крутая винтовая лестница давала возможность идти по четверо, но мы двигались в колонну по одному, только носильщики спускались в удобном им порядке. Преодолев первый пролёт, я убедился, что не зря выбрал путь вниз. Высота пролётов удивила. Метров двадцать, и мы всего лишь спустились на один уровень вниз, а если бы подниматься, то к концу пути выбились все из сил, неся попеременно носилки. И бросить этого сержанта или разбудить, чтобы шёл сам пока нет возможности. Мало ли как отреагирует пленный при встрече со своими, какой сигнал подаст или как-то обозначит, что мы не те, за кого себя выдаём.

— Что-то прям о-очень крутая лестница, — произнёс Птица-восемь. После медицинских процедур он выглядел нормально и не скажешь, что после тяжёлого ранения. Но пока он полностью не восстановился, организм ослаб и ему такая нагрузка казалась запредельной.

— Это техническая шахта. Её первой возводят при строительстве такого рода кораблей, — ответил принц крови, протягивая что-то Птице-восемь, — это еда, нечто вроде энергетического батончика, что входит и в ваш, и наш неприкосновенный запас. Поешь.

— Спасибо.

Мы миновали второй уровень и видя, с каким трудом идут носильщики, отдал приказ остановиться, благо места всем разместиться имелось.

— Вы двое, — указал на тех, кто находился в арьергарде, — смените дозор, пусть вернутся, а вы спуститесь вниз на четверть пролёта и ждите нас. Можете перекусить. Если что-то будет не так или кто-то встретится, подайте сигнал. Солдаты ушли, а мы разместились прям на полу.

— До второго РКП нам восемь секторов пересечь придётся, — произнёс усевшийся рядом ашш Сошша Хааш.

— Я знаю, но поднимаясь мы вверх, прибудем на уровень без сил.

— Понимаю. Но это риск.

— Риск, не спорю и нам со стопроцентной вероятностью кто-то встретится. Но, во-первых, нас там никто точно искать не будет, во-вторых, постараемся выдать себя за усиление, в-третьих…

— Извини, командир-хоск, я тебе доверяю, но у нас нет карт этого уровня. Мы только приблизительно знаем, где он находится, — и это действительно было так. И являлось одним из слабых мест моего плана. Мы не перерисовывали полностью карту, что находилась в коммуникаторе, да и это выполнить физически невозможно. Корабль-станция слишком большая и не один месяц, если не год уйдёт на то, чтобы просто схематически уровень за уровнем, сектор за сектором перенести информацию на материальный носитель.

— Понимаю тебя генерал-командор, — не стал заострять внимание, что он меня перебил. Мы сидели отдельно, Птица-восемь невдалеке, да пара анторсов, что постоянно находились поблизости от ашш Сошша Хааш. Но мы говорили на русском, а Птице-восемь сейчас не до нас. Он о чём-то оживлённо говорил с Уолесом, — но насколько помню карту-схему, второй РКП находится недалеко от шлюзовых ангаров.

— Корабли?

— Да. В крайнем случае пойдём на прорыв и захватим космический корабль.

— Не всякий корабль причинит вред такому массивному космическому объекту, как эта станция, — задумчиво произнёс генерал-командор, а я мысленно удивился, что в его мыслях не возникло идеи воспользоваться кораблём и покинуть станцию.

— А если подорвать корабль, что на внешнем корпусе да при открытом шлюзе и всех поднятых гермопереборках? — внимательно посмотрел на ашш Сошша Хааш. Этот вариант я рассматривал на самый крайний случай, но в моей голове он как-то сам сформировался. Не знаю, это память Глена или умозаключение Гены Беса сыграли роль, но сильный, направленный внутрь космической станции взрыв произведёт сокрушительный эффект. Не скажу, что уничтожит станцию, но выведет множество уровней и секторов из строя — это точно.

— Это может сработать, командир-хоск, — задумчиво произнёс генерал-командор.

— Так что, Саша, не переживай, я помню, что обещал, — произнёс вставая.

— Я тоже помню, хоск, и клятву крови мы исполним полностью, — встав, протянул мне руку истинно живой принц крови. Обычая жать руку у анторсов, ввиду социальных особенностей развития расы, нет, но в данном случае это земной обычай, дающий понять, что договорились. Я пожал врагу, ставшему другом руку и поймал себя на ощущении, что сейчас мы находимся в центре внимания. Все: анторсы, земляне смотрят на нас. Но так долго мы не простояли. Послышались шаги снизу. Я подал сигнал «Приготовиться!» и присел на одно колено, выставив оружие на изготовку.

— Свои! — послышалось снизу.

— Что случилось?

— Внизу, едва слышно распознали посторонние шумы, — тихо произнёс боец.

— Кто-то поднимается по лестнице?

— Трудно сказать.

— Ясно. Сколько до выхода на уровень?

— Минуты две, если быстро.

Если это по нашу душу, то здесь оборону не выдержим. Задавят и без применения боевых роботов. Заблокируют сверху и снизу, а потом… я не хотел думать, что произойдёт потом. Время текло неумолимо и необходимо принять решение.

— Внимание, — говорил шёпотом, но так, чтобы меня слышали, — выдвигаемся до ближайшего выхода на уровень и выходим.

Шли торопливо, стараясь не издавать много шума, но гул от топота множества ног по металлическому основанию, как не захочешь скрыть, но не скроешь, и мы торопились.

— Есть, командир, — доложился солдат, что вскрыл дверь на уровень. Но, зайдя внутрь, дальше оказалась небольшая комната.

— Это шлюзовая камера, — произнёс ашш Сошша Хааш. Мы едва всеми уместились внутри столь малого помещения. Стоять пришлось прижавшись друг к другу, а мобильные носилки с сержантом положить на пол возле стены.

— Вскрывать? — осведомился боец, что приноровился открывать инопланетные запорные механизмы. Оказалось, что их устройства ничего прям сверх мудрёного не представляли. Электромеханический или электромагнитный замок, панель ввода данных, чаще отпечаток пальца, но некоторые открывались при приближении по команде с коммуникатора, но их мы с собой не брали.

— Нет, ждём. Можем заблокировать ту дверь? — указал на выходную в шахту спуска.

— Вряд ли. Повозиться придётся. И не факт, что потом откроем.

— Принято. Двое у входа, приготовиться к бою. Если попытаются открыть входную дверь… — но не успел я договорить, как послышалась возня и дверь медленно поехала в сторону. Впервые нам попалась распашная дверь. Все остальные открывались вверх и тому имелось логичное объяснение — это для того, чтобы она под своим весом автоматически рухнула вниз и заблокировала помещение, но все гермодвери выхода на уровень распашные и сейчас она медленно, но тихо открывалась…

— Кто вы, откуда? — на полу лежали двое. Взяли их быстро и практически без шума. Они не ожидали нападения и сопротивления не оказали. А по внешнему виду не определить, кто это. Техники или простые жители станции. То, что это не солдаты стало понятно сразу. Нет оружия, одеты в обычные комбинезоны и военная подготовка полностью отсутствует.

Как только гермодверь раскрылась достаточно, две пары солдат рванули вперёд и понадобилось только навести на этих бедолаг оружие, как они сами рухнули вниз, побросав свои вещи.

— Я, офицер-капитан, техник-смотритель Лива́нски, а это стажёр Тимо́нин. Мы совершаем плановый обход, — заговорил по возрасту старший из них.

— С какого уровня, сектора, кто отдал такой приказ? — наводил страху на гражданских, а сам лихорадочно соображал, что с ними делать дальше.

— Так, мы…

— Что здесь? — перебил, указывая на стоявший на полу кофр.

— Инструменты. Если где подмазать, подтянуть придётся. Станция же старая, — ответил пожилой, смотря как один из солдат открыл металлический ящик. Я подошёл ближе, бегло осмотрел содержимое. Там и вправду оказались какие-то штуковины, предназначение которых я представлял с большим трудом. Другой солдат протянул мне коммуникаторы, отобранные у пленников.

— Почему передвигаетесь по лестнице? — не давая тем опомниться, продолжал сыпать вопросами.

— Так все флипты заняты, — ответил тот, что помоложе. Сначала я не понял, о чём он говорит, но потом сообразил. Флипт — это устройство перемещения.

— Ясно, — произнёс, продолжая размышлять. Их брать с собой не имеет смысла. Нам и сержанта достаточно. Остаётся одно… Хотел отдать приказ на ликвидацию, как знаками меня подозвал Птица-восемь, продолжавший изучать содержимое металлического ящика.

— Что там? — произнёс тихо на русском.

— Здесь двойное дно, командир, — ткнув в кофр, тихо, но на местном наречии ответил Птица-восемь. — Какие-то герметичные контейнеры.

— Да? — я перевёл взгляд на пожилого и жестом показал рядом стоявшему солдату, чтобы того подняли и привели ко мне.

— Что это? — ткнул стволом оружия в тёмно-синие контейнеры: не больше спичечной коробки, что ровными рядами, плотно друг к другу лежали на самом дне кофра.

— Что это⁈ — повторил, повышая голос, так как меня откровенно игнорировали.

— Не губите, я всё сделаю, всё расскажу! — вдруг рванулся ко мне молодой, но его умело уложили на пол караулившие его солдаты.

— Говори, — подошёл ближе к молодому. А сам лихорадочно думал, как быстрее завершить эту комедию. Разбираться в особенностях местной контрабанды мне не улыбалось. Время-то идёт, а мы так и не добрались до нужного нам уровня. Я ловил на себе озабоченные взгляды генерал-командора, который знаками показывал, что необходимо ускориться, и он прав. Нам надо уходить, пока ещё кто-то не вздумал воспользоваться лестничным пролётом, а то со слов пленных все устройства перемещения заняты, как понял, перебрасывают солдат с уровня на уровень, а мы тут застряли, занимаемся ерундой уже целых десять минут.

— Это суди́сих.

— И?

— Мы — техники-смотрители и у нас разрешение на посещение всех уровней нашего сегмента, — торопливо говорил молодой, — и к нам часто обращаются, отнести, перенести что-либо из одного уровня на другой, но что в этот раз судисих несём, я не знал! Это всё он! Он, — молодой ткнул пальцев в пожилого, — всегда договаривается, чтобы пронести какой груз. Раньше носили…

— Стоп! — прервал его изобличающий поток, — судисих — это синтетический наркотик? — задал напрямую вопрос, хотя тут и гадать не нужно, если так встревожился молодой контрабандист, а старый-то понимает, что ему всё, хана, вот и замкнулся в себе.

— Да, но я не знал, что…

— Помолчи! — прервал его, а обратившись к солдату-анторсу, произнёс, — отведи его к начальству, — указал на пожилого и на гермодверь, ведущую на уровень, одновременно подал знак «Ликвидировать!». — Сдай первому патрулю и возвращайся.

— Принято, — сухо ответил анторс и за шкирку потащил не сопротивляющегося пожилого. За ними, вместе с кофром увязался Птица-восемь.

«Это он зря», — подумал, но Птица-восемь практически сразу вернулся, но уже с пустыми руками.

— Мы потеряли слишком много времени, а к месту нам необходимо прибыть вовремя. Есть маршрут, чтобы быстро попасть на уровень четыре бис сектор двенадцать?

— Только флипты, — быстро ответил молодой.

— Хорошо, идёшь с нами, — недолго думая, принял решение, что надо рисковать. Мы слишком долго на одном месте, тело контрабандиста, что оставили в шлюзовой камере скоро найдут, а если будем продолжать спускаться по лестнице, то таким темпом мы доберёмся до нужного уровня часа через четыре, а это слишком долго. Но во всей этой ситуации обнадёживал один факт, что у этих техников ключ-вездеход, или почти вездеход, что откроет нам все двери. Именно для этой цели я и решился взять с собой гражданского.

— Вы, двое, — отдавал приказы, — следите за ним, если вступит в переговоры, или попробует сбежать, или подаст какой знак сообщникам, ликвидировать. С начальством я разберусь и, свяжите ему руки, — говорил нарочито громко, чтобы меня слышал стажёр Тимонин. Тот, потупив взгляд, только кивал. — Выдвигаемся! Порядок прежний, спускаемся до первого перехода на уровень, — я всмотрелся в коммуникатор, что отобрали у пожилого контрабандиста, — уровень номер двадцать шесть, потом налево до флиптов. Сержант! — подозвал Уолеса и передал ему коммуникатор, а второй — молодого, остался у меня. Идея с перерисовыванием карты-схемы потерпела неудачу, этот уровень мы не переносили на карточки, да и светить ими при постороннем не хотелось, так что пришлось использовать трофейный коммуникатор, надеясь, что его не заблокируют, а передвижения не насторожат наблюдателей, — следуешь в авангарде и указываешь маршрут. Всё, выдвигаемся!..

Глава 4

— Быстрее, открыто! Заходим-заходим, здесь нет шлюзовой камеры, — торопливо произнёс Уолес, указывая на дверь.

— Командир, это просто бомба! — подойдя ко мне и очень тихо на английском заговорил темнокожий американец, — я, как только подошёл к двери, думал дождёмся вас и потом откроем, а она сама отворилась. Заглянули внутрь…

— Я тебя понял. Иди вперёд и показывай маршрут, — прервал его, так как поблизости появился наш пленный контрабандист и он мог услышать незнакомую речь. Я сомневался, что он что-то заподозрит, всё-таки станция большая и мало ли на каком языке здесь ещё разговаривают, да и не военный он, обращать внимание на такие мелочи, и вдобавок не в том сейчас состоянии, чтобы здраво соображать, но мало ли.

За долгих двадцать минут торопливого спуска мы оказались на площадке, где располагается выход на уровень. Нам предстояло спуститься ещё на пять уровней ниже, но планы поменялись. И сейчас мы нестройной колонной по два, шли по извилистому широкому коридору. Впереди, на расстоянии, чтобы не терять из виду, авангард из двух бойцов, что указывают дорогу, я — в ядре колонны, а захваченного контрабандиста отрядили в арьергард под присмотр боевой пары.

«Что-то долго плутаем», — подумал, когда по моим ощущениям прошли не менее полукилометра. По пути нам встречались местные обитатели, но видя вооружённых солдат они заблаговременно прижимались к стене, благо ширина коридора позволяла. Вот только так долго продолжаться не может, нам рано или поздно встретится, или патруль, или тот, кто заинтересуется, почему на уровне, где только гражданские расхаживают военные в полном боевом снаряжение и с непонятными знаками различия. Ведь у нас сборная солянка. Кто-то надел на себя форму подразделения охраны РКП, кто-то облачён в форму дежурного и для опытного глаза это несоответствие могло насторожить. В тот раз, когда встретили дозор возле гермодвери нам повезло. Но сейчас… на ходу я углубился в изучение коммуникатора. Выходило, что мы действительно попали на жилой уровень, в сектор, где проживают… Вдруг экран коммуникатора мигнул и на нём отобразилась чьё-то лицо. Я ничего не успел предпринять, не успел отвести от себя коммуникатор или прикрыть его рукой, как экран вновь сменил отображение, вернув обратно карту-схему.

«Быстро!», — подал сигнал и сам поспешил в авангард. С молодым контрабандистом, чей коммуникатор я держал в руках кто-то пытался связаться, но увидев незнакомую рожу в моём лице, да в военной форме отключился, а значит его стали искать и необходимо ускориться. Ведь коммуникатор можно отследить. Не знаю, кто пытался выйти на связь, может кто из родственников, а может и те страждущие, кому они несли, но так и не донесли свой груз. И какие у них возможности, проверять не хотелось.

Авангард догнал быстро. Они всего лишь на пять-десять метров от нас шли впереди, но заметил, что и они замедлили ход и остановились.

— Командир, там через поворот большое помещение, не пойму какое, но нам через него надо пройти, — тихо доложил Уолес.

— Идём, — ответил, всмотревшись в коммуникатор. И, обернувшись, подал сигнал «Внимание!».

«Помещение впереди действительно немалое, но на технический ангар не похоже. Это как большой холл, а вот дальше, за следующим поворотом, как раз и находилась площадка, где располагались флипты, куда нам и надо», — сделал вывод из изучения карты-схемы.

Я остался в авангарде и когда вышли из-за поворота, ускорил шаг, чтобы как можно быстрее пройти опасный участок. А помещение и вправду оказалось огромное, даже больше, чем виденный ранее ангар, но вот предназначение его угадывалось сразу и это не ремонтная база, а тем более не лётная палуба, но аборигенов тут оказалось столько, что непроизвольно замедлил ход.

Низкие со стульями столы, столы высокие без оных, стояли ровными рядами, а вдоль стен аппараты, и возле них гражданские. Заметил, что кто-то принял поднос от аппарата и уселся за свободное место, кто-то отошёл к высокому столу, установил поднос и принялся торопливо поглощать пищу.

«Столовая», — понял я и, не оборачиваясь, подал жестом сигнал «Ускориться!».

Пока на нас мало кто обращал внимания, но наша процессия только входила в зал для приёма пищи, а преодолеть предстоит ещё не менее двухсот метров. И в этом открытом помещении столько гражданских, что боезапаса не хватит всех положить — массой задавят, если кинутся. Большинство, конечно, если что случится непредвиденное залягут и попытаются слиться с окружающей обстановкой, но даже и десятой части тех, кто здесь находится на нашу малочисленную группу будет с избытком. А если уж толпа пойдёт, повинуясь звериным законам, то её не остановить. Не зря существует специальный предмет «Психология толпы», краткий курс которого приходилось изучать в военном ВУЗе. Но это в прошлом, а если учесть, что перед нами инопланетяне, с неизвестным социальным устройством, неизвестной психологией, то не исключено, что сам факт появления военных на этом уровне не воспримут адекватно.

Шли быстро. Я внимательно следил за теми, кто оказывался невдалеке от сквозного коридора. При нашем приближении, кто-то торопливо отводил взгляд и отходил, кто-то замирал на месте, не в силах пошевелиться. Но на всех без исключения, кому в поле зрения мы попадали, наша процессия производила эффект. Равнодушных не было. Первое, что сразу бросилось в глаза — в помещении представители одной, максимум двух рас, хотя может я ошибся. Со слов пленных, на станции шесть основных рас. Коха́нцы — военные, что захватили станцию, шнаха́ссы, что присоединились позже, а коренные обитатели, так скажем, сейчас оказались в меньшинстве и мы сейчас находились на уровне, населённом не то лога́ндцами, не то доска́кими. Но точно не тома́нцами или гона́ками. Последнюю расу очень трудно с кем-то спутать и это точно не они.

Мы прошли больше половины пути, как сзади послышался нарастающий гул. Я, продолжая идти, полуобернулся, но ничего подозрительного не заметил и продолжил движение, ускорив шаг. Моему примеру последовали и идущие рядом.

«Главное, чтобы никто не побежал. Это вызовет подозрение», — думал про себя. То, что идущие следом также ускорились, я понял по участившемуся топоту ног.

Догнал меня Птица-восемь и, не останавливаясь, произнёс: «Командир, там что-то назревает».

— Конкретней, — продолжал идти. Было желание остановиться и посмотреть, что происходит, но логично рассудил, если я остановлюсь, то и остальные замедлят шаг, а нам осталось ещё немного, чтобы пройти насквозь зал приёма пищи.

— Я, я не могу это объяснить, они…

— Продолжай идти, только не беги, — прервал его. Придётся всё-таки посмотреть, что там творится. Но если бы случилось что экстраординарное, то наши бы открыли огонь, а мы продолжаем движение и звуков выстрелов не слышно. Только в огромном зале стоит гул, как будто множество тихих голосов слились в один продолжительный звук.

Остановился, пропуская колонну, одновременно подав знак, чтобы шли не останавливаясь. А сам повернулся в пол-оборота, чтобы контролировать два вектора: и колонну, и зал. Гул нарастал и исходил от противоположного края, откуда мы только что пришли. Там творилось что-то непонятное. Там, в дальнем от нас конце зала гражданские аборигены станции что-то громко и эмоционально обсуждали. Практически все были на ногах, встав со своих мест. Кто-то взобрался на стол, размахивая руками и с каждой минутой в это непонятное действие вовлекались всё больше ранее спокойно принимавших пищу гражданских. Из-за гула я не смог разобрать, кто что говорит. Но когда последний из числа колонны поравнялся со мной, а авангард покинул помещение, скомандовал: «Быстрее!». И последовал за ними.

— Что там? — как только покинул зал, встретил меня ашш Сошша Хааш. Он остановился и ждал меня.

— Не знаю, но надо срочно свалить отсюда. Идём, не останавливаемся, через поворот лифты, — произнёс, а сам бросил взгляд на пленного контрабандиста. Тот от моего взгляда поёжился и ускорил шаг. — Это твоих рук дело? — догнал группу, что его сопровождала и подошёл к нему.

— Нет, нет, офицер, это не я! — закричал молодой контрабандист.

— Заткнись! — легонько ткнул его в грудь. Первая пара уже находилась возле лифтов и знаками показывала, чтобы мы торопились, так как кабина передвижения прибыла. В это время, ведомый непонятным чутьём, я обернулся назад. На нас двигалась разъярённая толпа.

— Скорее! — командую, а сам хватаю за шкирку молодого «стажёра»-контрабандиста и тащу за собой. Топот ног, звук, издаваемый множеством голосов, слился в один протяжный гул. Появилось ощущение, что оказался где-то в механическом цеху, когда отделить один от другого звук работающих машин невозможно, а слышишь только единственное — протяжное «У-у-у».

— Жми! — приказал, зашвырнув внутрь кабины перемещения Тимо́кина и зашёл последним.

— Куда?

— Куда угодно! — я обернулся. Разъярённая толпа была близко. Когда я входил внутрь, боковым зрением заметил, что те, кто шёл первым и посмелее остальных, побежали за нами, но для них время было упущено. Если бы на пару минут они раньше бросились нам вдогонку, то… Мне не хотелось думать, что было бы тогда… Кровь. Много крови. Меня товарищи не бросят, выйдут и примут бой, а это сотни, если не тысячи смертей. Волновое оружие, которым мы были вооружены имеет высокую скорострельность и хорошее останавливающее действие, вот только с проникающим у него проблемы. Это и понятно, выстрел в замкнутом пространстве космического корабля-станции должен не прошивать тело насквозь, а «застревать» в нём. А то, не приведи Великий Случай, так можно понаделать отверстий во внешнем корпусе, а это разгерметизация и почти мгновенная смерть всех, кто находится в помещении. В отверстие, диаметром в два миллиметра из-за разницы давления в космическом корабле и полном отсутствии оного в космическом пространстве, весь воздух из объёма, равного стандартному кубрику пятьдесят четыре кубических метра, выйдет за считанные минуты, если его постоянно не нагнетать. Вот только мы этого не увидели бы, толпа нас растерзает быстрее и скорострельность не поможет, а слабое проникающее действие, наоборот, в нашем случае минус, чем плюс.

— Что случилось, командир-хоск? — вновь обратился ко мне генерал-командор. Но я понял, что сейчас он говорит от имени всех. Я уловил на себе десятки сосредоточенно-напряжённых взглядов.

— Это и мне интересно, — выдохнул и вновь повернулся к контрабандисту, — рассказывай. И только не надо говорить, что это не твои проделки! Ты кому-то подал условный сигнал⁈ Что ты сообщил⁈ Говори!

— Нет! Офицер-капитан, я ничего такого не делал! — вжался в стену «стажёр».

— Не верю! — я с угрожающим видом подошёл к нему. Чуть промедлив и мы бы остались там, в зале.

— Я совсем не говорил!!! — кричал «стажёр», пытаясь закрыться связанными спереди руками.

— Бес, я был рядом, он ничего не говорил и не заметил, чтобы он подал какой-либо знак, — быстро произнёс Птица-восемь, но чуть помедлив, добавил, — вот только…

— Договаривай, — мы перешли на русский. Теперь уж бестолку играть в секретность, а русский язык всё-таки родной и словарный запас богаче.

— Когда мы прошли примерно половину зала, один из этих, кто там сидел за столом, при виде нашей процессии резко встал, чуть не опрокинув еду на соседа и быстро скрылся куда-то.

— А этот? — я указал на пленного контрабандиста.

— Он молчал. Просто шёл, а руки у него связаны.

— Допустим, — пробормотал себе под нос. Почему я зацепился за такую бурную реакцию на наш проход по сектору уровня, не знаю. Но из задумчивости вывел доклад, прозвучавший как гром среди ясного неба.

— Лифт останавливается!

— К бою! — скомандовал ашш Сошша Хааш.

— Отставить! Трое в линию! Рядом со мной, плечо к плечу, чтоб за нами никого не было видно. Вторая шеренга, так же! А этого, — кивнул на прижавшегося к стене контрабандиста, — назад, — произнёс и развернулся к дверям.

Через пару секунд они плавно разъехались в стороны. К несчастью, хотя я надеялся на лучшее, но холл с флиптами оказался полон военных. И будь мы, изготовившись к бою, вряд ли приготовления восприняли адекватно. Местные солдаты не собираются вести бой при выходе из кабины перемещения и данный факт мог насторожить.

Секунды шли, а мы так и продолжали стоять. Я надеялся, что двери автоматически закроются, но прошло ещё несколько секунд и к нам подошёл кто-то, видимо офицер, но не высокого звания.

— Выходите офицер-капитан, вы прибыли.

— Какой это уровень, сектор? — продолжая стоять, задал вопрос.

— Восемнадцать дробь три, сектор двадцать восемь бис, — чуть помедлив, ответил незнакомец. Он стоял рядом с кабиной, а позади него не менее взвода солдат, вот только экипировка у них иная, да и форма у офицера отличалась от моей.

— Опять не туда! Офицер, я третий раз, выбирая требуемый пункт назначения, не могу попасть на нужный уровень! Свяжись с командованием и доложи, пусть вызовут техников и проверят!

— Смените кабину, — хмыкнув, ответил офицер.

— В следующий раз, — ответил, повернувшись к пульту управления флиптом и стал лихорадочно соображать, куда нажать. Снова попасть туда, неизвестно куда, желания не было. В кракозяблах обозначения, я лихорадочно искал нужный пункт назначения, где располагался второй РКП, но с этой ветки, или линии, попасть к нему оказалось невозможно. Зато имелось обозначение, которое я на память перед выходом заучил, где располагается пятый РКП. И, недолго думая, нажал на этот символ. Створки медленно стали закрываться и когда они закрылись, а кабина двинулась с места, не я один с облегчением выдохнул.

— На второй?

— Нет, как и планировали, на пятый, — ответил ашш Сошша Хааш и, видя его удручённый вид, так как его приказ о готовности к бою оказался неверным, попробовал приободрить, — не переживай генерал-командор, бывает. Не всегда надо бросаться в бой. Если есть возможность, лучше избежать конфликта, но добиться цели. Так сохраним и солдат и выполним задачу. А задача у нас, сам знаешь…

— Я вас понял, командир-хоск, — мы говорили на анторском и краем глаза заметил, точнее услышал возню сзади. — Что там?

Солдаты расступились, благо пространство позволяло.

— Кто вы⁈ Вы не наши! Говорите на непонятном языке, а я все основные языки станции знаю, меня поэтому и взяли в техники-смотрители! — завозился контрабандист. Солдаты его прижали к стене, чтобы не смог пошевелиться, но или от страха, или от чего иного, у него прорезался голос. И пусть голос его дрожал, но он пытался держаться уверенно, даже пробовал вырваться от прижавших его к стене солдат.

— Отпустите его.

Солдаты ослабили хватку и не ожидавший этого молодой контрабандист чуть не рухнул на пол, но на ногах устоял.

— Разве сам не догадался? — подошёл ближе.

— Вы, вы…

— Да. Мы те, кого по всей станции ищут. Те, из-за кого объявлена тревога, — произнёс спокойно, глядя прямо в глаза Тимокину и, выдержав паузу продолжил, — и только от тебя зависит, выйдешь ли ты из этой кабины живой, или тебя вынесут, как этого бойца, — я кивком указал на лежавшего на носилках в окровавленной форме спящего пленного сержанта. Если пристально не приматываться, то сложится впечатление, что на мобильных носилках лежит труп. Тело не шевелится, на груди на скорую руку виднеется обработанная рана, голова забинтована чуть ли не по самые глаза. И только единственное выдаёт, что это не труп — он очень редко дышит, буквально один раз в полминуту.

Когда я впервые увидел уложенного на носилки сержанта, думал, что не рассчитали с дозой снотворного и тот скончался, но нет — дышит, вот только редко.

— Я… — после долгого молчания, переводя взгляд то на меня, то на солдат, его окружавших, то бросая взгляд на лежавшего на мобильных носилках пленного, попытался что-то сказать контрабандист, но его слова потонули в эмоциональном возгласе Птицы-восемь…

Глава 5

— Останавливаемся! — выкрик Птицы-восемь застал меня врасплох. Думал, что добираться до нужного уровня нам ещё долго, но не прошло и десяти минут, как кабина перемещения начала замедляться. Мелькнула мысль, что нас раскрыли и вновь перехватили управление флиптом, но слишком уж малое время реагирования у тех, с кем встретились в последний раз.

— В строй! Построение в две шеренги, как и раньше! — скомандовал и шагнул вперёд, — и… — хотел сказать: «Разберитесь с этим», но передумал. С телом возиться не хотелось, и, помедлив, произнёс, — контролируйте пленных.

По моим подсчётам скоро очнётся и сержант, но в этом я был не уверен, когда вкалывали ему снотворное, медик пояснил, что время действия препарата от одного до восьми часов, а мы уже почти пять часов блуждаем коридорами станции.

Заняв место в первой шеренге, стал ближе к панели управления флиптом, глянул на значки обозначения. Выбранная конечная точка продолжала светиться.

— Не похоже, что нас перехватили, — пробормотал себе под нос, — в тот раз индикация менялась.

— Не расслышал, что сказали командир-хоск?

— Ничего… Приготовиться! — только отдал приказ, как двери плавно открылись.

Пара мгновений на беглый осмотр, вроде с боевыми роботами нас не встречают. Двое солдат, что находились в холле посторонились, выпуская нас. Секунды шли.

— Выходим! — отдал приказ на местном языке, — построение в две колонны!

— Офицер-капитан, это вы усиление? — обратился один из солдат.

Сколько раз я сетовал о том, что как же трудно, не зная обычаев, принятых норм поведения, а главное Устава воинской службы врага, изображать из себя местного военного. Ведь выполнение задания в глубоком тылу противника подразумевает близкий контакт с неприятелем, а проколоться можно на любой мелочи. И существует единственный вариант — не давать времени на осмысление, а брать инициативу в свои руки.

— Представься солдат! — вышел из кабины и посторонился, пропуская основную группу.

— Старший солдат Ва́лис, офицер-капитан! Послан офицер-командиром встретить и сопроводить отряд в расположение.

— Хорошая идея, — произнёс, обратив внимание, как расширились глаза у солдатика при виде раненого лежавшего на мобильных носилках. — Это наш боец, когда до вас добирались получил случайное ранение.

— Его надо к медикам.

— Сначала разместимся, уточним задачу, — произнёс, обратив внимание, что второй находившийся в холле солдат шагнул в кабину перемещения. — Далеко идти?

То, что мы оказались на нужном уровне, где располагается пятый РКП стало понятно практически сразу. Идентичный виденному ранее интерьер. Никаких излишеств. Широкие коридоры, на стенах таблички с обозначением. Вот только меня насторожили слова солдата о прибытии дополнительного отряда усиления. И поэтому надо срочно покинуть холл, чтобы не столкнуться лицом к лицу с подразделением, что должно прибыть.

— Далеко, — ответил солдат, — и на уровне наблюдаются проблемы с позиционированием, умышленно введена ошибка, чтобы посторонние не смогли сориентироваться. Связь только по шифрованному каналу, а допуск вам пока не оформили. В добавок все мобильные платформы заняты. Придётся идти пешком, офицер. Поэтому меня и послали встретить и сопроводить.

— Понятно. Ладно, веди.

Шли стройной колонной по три. Впереди я вместе с Уолесом, единственным, кто облачён в полный комплект со шлемом и перчатками, а чуть позади ашш Сошша Хааш с двумя анторсами, готовыми по первому приказу или жесту прикрыть нас огнём. По пути встречались отдельные группы солдат, но видя нашу процессию они уступали дорогу. Мне показалось странным, почему сопровождающий не обратил внимания на присутствующего среди нас гражданского.

— Медицинский блок направо по коридору до конца, — на развилке остановился сопровождающий.

— Нам далеко ещё?

— Нет. Кстати, техника-смотрителя можете отправить по маршруту. На уровне ему сопровождение и охрана не понадобится. Пусть выполняет свою работу. В пятом секторе у нас проблемы с системой вентиляции и кондиционирования. Извините, офицер-капитан, но я, если честно, удивлён, что простого техника сопровождает вооружённый отряд.

«О, как! Солдат думает, что мы вдобавок ещё и охрана для какого-то гражданского», — подумал и невольно ухмыльнулся.

— Извиняю, солдат, но у меня приказ не просто сопроводить специалиста на уровень, а представить его командованию, — произнёс и в мимике лица солдата что-то промелькнуло. Мои слова его чем-то насторожили, но чем — непонятно и я попробовал исправиться, — я бы хотел сначала представиться командиру, а потом разместить солдат.

— По поводу размещения мне указаний не было, но казармы располагаются в соседнем секторе.

— Тогда веди к командиру, — произнёс, но солдат резко отшагнул от меня, потянувшись за оружием, но Уолес оказался быстрее. Он во время нашего диалога, непринуждённо, вроде осматриваясь, зашёл за спину солдату и одним точным ударом прикладом оружия в затылок отправил того в нокаут.

— Живой? — подскочил к лежавшему на полу солдату.

— Не знаю. Бил сильно.

После беглого осмотра оказалось, что солдат мёртв — с проломленной головой не живут.

— Поднимаем! Тело с собой! — отдал приказ, но послышался голос одного из анторсов, что находился в арьергарде.

— Сзади кто-то приближается!

— К бою! Рассредоточиться! Держаться левой стороны!

Не знаю, есть ли здесь системы визуального контроля, но с телом убитого солдата нам не уйти. Даже если к нам приближается всего-то патруль, то их придётся ликвидировать. Было у меня желание отдать приказ бросить пленных и выдвинуться к пятому РКП, но по опыту прежних боестолкновений, возле него охрана и коридоры прямые, и вдобавок автоматические охранные системы. Это сейчас мы миновали бо́льшую часть автоматических систем, но дальше просто так пройти не получится. Вдобавок, лучшего места принять бой не отыскать. Мы находились на «Т»-образном перекрёстке. Направо, как пояснил почивший солдат — медблок и оттуда вряд ли придёт помощь, а налево — сектор, где находится пятый РКП. И коридор дальше прямой, без блокирующих переборок — успел осмотреться, но в нишах виднелись автоматические охранные системы, а то расстояние, что прошли — коридор тридцать метров назад прямой и только потом начинается закругление и здесь, именно эти тридцать простреливаемых метров, обороняющейся стороне дают преимущество, главное дождаться, пока в поле зрения втянутся все противники.

— Без приказа огонь не открывать! — отдал приказ, протискиваясь к краю стены, но меня кто-то настойчиво потянул за руку. Обернулся, пропуская вперёд пару солдат, которые тут же: один принял изготовку для открытия огня с колена, а второй занял позицию над ним, но оружие в просматриваемый коридор они не высовывали, выжидали.

«Анторсы», — мелькнула мысль.

— Командир-хоск… — обернулся. Медленно, глядя мне прямо в глаза, начал ашш Сошша Хааш, но я его прервал.

— Я тебя понял, не сейчас, — произнёс, уступая пространство для манёвра солдатам. «Опять взваливаю на себя всё что только можно и нельзя», — чертыхнулся про себя.

В ответ генерал-командор удовлетворённо кивнул.

— Противник в поле зрения! Вооружённая колонна, — произнесли на анторском, — три… пять… девять…

Я сначала не понял, что за отсчёт ведёт тот, что выглядывает снизу, но потом до меня дошло.

— К бою! Как только расстояние будет менее трёх метров, шестеро вперёд и по уровням открыть огонь! — не думаю, что мой приказ поняли однозначно, но времени объяснять, что требуется отсутствовало. Второй анторс, что стоял сверху, на пальцах давал отсчёт: пять, четыре, три… и по сигналу сжатой ладони начали действовать. Первыми огонь открыли те, кто стоял за углом, а через несколько мгновений, что понадобилось выйти из-за укрытия поворота и остальные солдаты. Сменив позицию, они вышли на открытое пространство и открыли огонь. Я вперёд не лез. Но с замиранием сердца смотрел, как, то один солдат падает, получивший смертельное ранение в грудь, то второй уткнулся лицом в пол, получив заряд в живот. Хотел отдать приказ: «В укрытие!», но не успел. Стрельба прекратилась, а по ушам ударил сигнал тревоги.

Выглянул из-за укрытия. Широкий коридор, а на полу десятки трупов. Тела лежали друг на друге. И это были солдаты, и хорошие солдаты, что в экстренной ситуации, казалось, находясь в безопасном месте, успели среагировать и открыть ответный огонь.

— Они шли двумя пятёрками. Одна впереди, вторая чуть позади, и те успели среагировать. Хорошо, что открыли огонь, когда все втянулись в коридор, — доложился Уолес.

— Двое вперёд, контроль! Если кто приближается, сразу назад и соберите коммуникаторы, хотя бы у офицеров.

На уровне объявили боевую тревогу, и я с каждой секундой ожидал, что нами скоро займутся. Я планировал идти на прорыв к пятому РКП, благо до него осталось всего-то чуть-чуть, но стоило одному из бойцов выглянуть в коридор, ведущий напрямую к намеченной цели, как активированные автоматические охранные системы дали о себе знать. Вдобавок, как по мне, всего-то десять солдат на усиление мало походит. В тот раз, когда уходили из блокированного сектора для усиления, как понял, прислали полроты с тяжёлым вооружением, а одно отделение… Хотя, кто разберёт особенности структуры войск на станции. То контрабордажники нам попадаются, то рота охраны и сопровождения, то…

Не успел додумать, как ко мне обратились: «Коммуникаторы собраны, командир. Этот одного из командиров. Но со стороны холла слышны звуки. Кто-то приближается».

— Я тебя понял. Где генерал-командор? — за суетой не заметил, куда делся ашш Сошша Хааш. Он, оказывается, в сопровождении пары солдат возвращался с противоположной стороны коридора, где находилась медчасть.

— Командир-хоск, там зачистили, — ашш Сошша Хааш кивнул за спину, обозначая направление и продолжил, — там находилось пятеро солдат с оружием.

Спрашивать, что сделали с медработниками и находившимися на излечении не стал — это война и нельзя оставлять вооружённого врага за спиной.

— Пятеро остаются здесь прикрывать, остальные к РКП. Только осторожнее, впереди… — не успел отдать команду, как из коридора где располагался РКП послышались звуки. И это был не топот множества ног, а гул работающего двигателя. В сердцах выругался. Сейчас нас зажмут с двух сторон и боевыми роботами расщепят на атомы. — К бою! Огонь не открывать!

За короткий срок, всего-то несколько минут боестолкновения безвозвратно потеряны двое, и оба землянина. По сравнению с анторсами подготовка у землян хромает, в добавок тяготы перенесённого плена, но теперь нас осталось всего-то восемнадцать, и я подспудно понимал, что силы у каждого на исходе.

Первыми по нам открыла огонь группа, что двигалась со стороны холла с флиптами. Хорошо хоть успели спрятаться за стенами, ставшими укрытием и рассредоточиться справа и слева от коридора. Я с основной группой оказался со стороны, где РКП, а ашш Сошша Хааш с пятью бойцами с другой, где медчасть. Туда успели оттащить и тела наших убитых и пленного. Техник-смотритель сопротивлялся, пытался бежать, но рассусоливать с ним не стали, и он нашёл свой заряд в спину.

А по нам открыли огонь грамотно, выставив из-за поворота что-то мощное и паля так, что противоположная стена, которая образовывала «Т»-образный перекрёсток крошилась, принимая на себя мощные заряды. Мы сидели за укрытием, не предпринимая попыток высунуться. С нашим-то личным вооружением много не навоюешь, а ещё с противоположной стороны к нам приближался боевой робот. Когда готовились к выходу, я отдал приказ приготовить гостинцы и сейчас пришло для них время. Когда отвлеку оператора боевой машины на себя, один из солдат водрузит на механизм или под него припасённый заряд. Мы ожидали, что предстоит встретиться с боевыми роботами противника и поэтому приготовились. Собрали пару мощных зарядов, вот только с доставкой к цели у нас оказались проблемы, но если уж этот монстр едет к нам сам, то почему не воспользоваться случаем.

Как только боевая машина выехала из-за поворота я напрягся, но открывать огонь оператор сразу не стал. Водил системой визуального обзора из стороны в сторону, осматриваясь и осознав, что его не атакуют, двинулся вперёд.

— Эй! — замахал руками, привлекая внимание пилота боевой машины. — Я офицер, командир подразделения, что прибыло для усиления! — говорил тихо, но усердно жестикулировал. Так как не знал, есть ли микрофоны на этом типе боевой машины. На той, что была короткое время в нашем распоряжении микрофона, как и динамиков не было, но кто знает, может на этой модификации установлен полный комплект звуковой разведки. Поэтому говорил тихо, надеясь, что мои слова из-за грохота боя не поймут.

— Нам нужна помощь! На нас напали! У нас потери! — тыкал то в сторону лежавших тел, то в сторону коридора, но не высовываясь.

Боевой робот долго стоял на месте. Я засомневался, понял меня оператор или нет, или эта модификация не пилотируемая, а автоматическая боевая машина, но предпринял последнюю попытку. Извлёк из нагрудного кармана, куда поместил переданный мне коммуникатор погибшего офицера и потыкав в него повертел перед камерами внешнего обзора. Активировать его не смог, если честно и не пытался толком. Но и на эти манипуляции реакции не последовало. Краем глаза заметил поданный сигнал, что противник пошёл в атаку и не нашёл ничего лучшего, как пнуть его и практически закричать: «Что вы тут отсиживаетесь? Нас атаковал противник, а вы тут… Я буду жаловаться полковнику О́нто Буса́ти!».

Не знаю, что конкретно подействовало. Тычок или упоминание первого пришедшего на ум имени высшего офицера, что с угрозами вещал нам по видеотрансляции, но боевая машина развернулась и поехала в коридор навстречу противнику. В это время я подал сигнал, чтобы прикрепили сзади на корпус заряд.

— Не высовываться! — отдал приказ и прильнул спиной к стене, прислушиваясь.

Работа боевой машины слышалась отчётливо. Если носимое оружие не издаёт громких звуков, то оружие, установленное на боевом роботе давило по ушам. Прошло менее минуты и вой стих. Я выждал несколько секунд и выглянул из-за угла. Боевая машина, переползая через тела поверженных противников двигалась дальше.

— Быстро! Всем открыть огонь по заряду! — едва успел отдать приказ, так как оставалось всего-то несколько секунд, пока боевая машина скроется из виду…

Попали.

Взрыв был такой, что ударной волной меня отбросило назад и я, не удержав равновесие, упал на спину.

— Командир-хоск, — подскочил ко мне кто-то из анторсов. В голове шумело, глаза слезились, но нашёл в себе силы ответить: «Я в норме, что там?».

— Сейчас, — ответили и я заметил, как пара проследовала в чадящий дымом коридор.

С трудом поднялся, осмотрелся. Тела, что находились в коридоре обожжены, изуродованы и сразу не поймёшь, что это лежит бесформенным образованием. Вернулся обратно солдат, что уходил на разведку.

— Там тела. Много тел. Считать не стал, но не менее полусотни. Лежат… — он покосился на бесформенные образования, — примерно так же, но изуродованы сильнее. У многих оторваны…

— Я тебя понял. Выжившие есть? — остановил начинавшего впадать в ступор солдата.

— Не уточнял. Я только выглянул, а там…

— Командир-хоск, я займусь, — взял на себя неблагодарную работу ашш Сошша Хааш.

— Собери коммуникаторы, если остались целы, — выдавил из себя.

И это не прихоть, именно по ним, а точнее по их отсутствию и наличию у искалеченных тел нас распознают.

Голова до сих пор кружилась. С трудом встал. Опёрся о стену. Мне кто-то пытался помочь, и я облокотился на плечо.

— Все живы? Никого не задело? — стоять было трудно, сильная контузия и я сполз по стене на пол.

— Живы все. Проникающих ранений нет, только контузии, скорее всего и внутренних органов, — ответил Птица-восемь. Это именно он находился со мной рядом и протягивал флягу с водой.

Сделал пару глотков.

— К нам гости, — наклонившись над ухом, тихо произнёс подошедший солдат и, видя мой непонимающий взгляд, уточнил, — с другой стороны к нам приближается вооружённая группа…

Глава 6

— Помогите подняться, — проговорил на местном наречии. Не очень громко, но достаточно, чтобы меня услышали окружавшие меня солдаты. Говорил на инопланетном языке умышленно, давая понять, что с этой секунды все разговоры только на языке врага. И как только из-за поворота появилась пара солдат, попробовал принять нечто подобие стойки «Смирно», но не усердствовал, покачнулся и опёрся рукой о стену.

Не приближаясь, пара солдат остановилась, держа нас на прицеле.

— Здесь, сюда! У нас раненые, нужна помощь! — произнёс, и поднял одну руку вверх, давая понять, что старший тут я. Но мои манипуляции остались без внимания.

«Они кого-то ждут более важного и это не штурмовики, а охранники», — сделал для себя вывод после того, как рассмотрел форму солдат, что держали нас на прицеле. Она оказалась примерно такая же, что у тех, кто находился в четвёртом РКП.

— Я — офицер-капитан… — привлекал к себе внимание, но замолчал. Буквально через несколько секунд из-за поворота показалась процессия. Полнокровный взвод солдат в сопровождении офицеров. Вот только и они не предпринимали активных действий. Не пытались сблизиться, не открывали огонь, только наставили на нас оружие. И от такой картины мне стало не по себе. Если сейчас скажу что-то не так или отвечу неправильно, нас всех расстреляют. Их примерно в два раза больше, расположились грамотно, в три шеренги и держат нас на прицеле. Расстояние конечно разное. У тех, кто ближе к медблоку есть время уйти с линии открытия огня, но вот спрятаться-то негде.

От группы отделились две пары и, не обращая внимания на нас внимания, одна пара проследовала дальше по коридору в сторону медблока, а вторая к месту боестолкновения.

Всем своим видом показывал, что спокоен, но сердце бешено колотилось, я тяжело дышал и лихорадочно искал ответ, как мне представиться. Имя офицера, чей коммуникатор мне передали я не знал, не знал и номер подразделения, к какому приписана группа усиления. И пришёл к выводу, что на первом же вопросе посыплюсь.

Изобразив усталость, медленно повернулся спиной к основной группе противников и, убедившись, что пара солдат, которая проследовала проверять коридор, уходящий в медблок меня не видит, быстро жестами подал сигналы: «Внимание!», «К бою!», «Огонь по команде!». Едва успел произвести необходимые манипуляции и убедиться, что бо́льшая часть солдат десанта меня поняла, как сзади послышался шум. Медленно повернулся на звук, но сделал вид, что не удержался на ногах и пошатнулся, ловя равновесие и рядом стоявший анторс, и Птица-восемь меня практически поймали, и удержали на ногах. Когда взгляд встретился с глазами Птицы-восемь заметил на его лице сосредоточенность.

— Офицер, вам стало хуже⁈ Скорее! Офицеру плохо, у него ранение — серьёзная контузия. Он был в первых рядах, когда произошёл взрыв, — быстро говорил Птица-восемь, обращаясь к стоявшим неподалёку противникам.

От основной группы отделились двое и подошли ко мне, но попыток помочь не предпринимали. Они остановились недалеко от меня, и я хорошо рассмотрел их. Один из них офицер достаточно высокого звания. Капитан, не меньше, а второй, возможно его заместитель или адъютант, хотя, какой у капитана адъютант. Но то, что именно один из подошедших офицеров если не самый главный среди находящихся здесь в коридоре, я понял точно. И он сейчас пристально смотрел на меня.

— Представьтесь! Имя, звание, подразделение к которому приписаны, от кого получили приказ⁈ И где ваш коммуникатор⁈ — повышая голос, властно произнёс офицер. Я было набрал в лёгкие воздух, чтобы что-то ответить и одновременно отдать приказ действовать, как к нему подошёл один из солдат, что уходил осматривать коридор в сторону холла с флиптами и я замер на полуслове.

— Офицер-капитан, — докладывал солдат. Он говорил тихо, но достаточно, чтобы я разобрал его речь, — основной коридор полон трупов. Насчитал не менее двадцати, но не уверен. Тела разорваны, обожжены. Все с оружием. Опознать не представляется возможным. Коммуникаторов нет или повреждены, — закончив доклад, он протянул оплавленный корпус коммуникатора.

— Офицер-капитан, — вступил в разговор, — согласно приказу моя группа следовала вместе с сопровождающим к месту новой дислокации, но когда мы достигли этого перекрёстка на нас сзади напали, — говорил, а сам приближался к офицеру, — с нами был техник-смотритель. Его убили первым. Потом завязался бой.

— Ваш коммуникатор, представьтесь! — не унимался офицер, а мне до него осталось ещё пара метров. Рывком такое расстояние не преодолею, попросту не успею. Слишком много пар глаз следят за нами.

— Конечно, — ответил, делая ещё один шаг и одновременно извлекая трофейный девайс, — мой коммуникатор повреждён. Можете в этом убедиться, — протянул девайс офицеру. В это время солдат, что докладывал отошёл в сторону.

— Представьтесь по форме! — не предпринимая попыток взять у меня коммуникатор, вновь взъерепенился офицер. Он нервничал, а скорее всего и боялся. Только окружавшие его солдаты придавали ему сил.

«Ах ты ж…», — выругался про себя. До офицера осталось меньше метра, и я начал действовать. Из разжатых пальцев коммуникатор полетел вниз. Внимание офицера и части солдат переключилось на это движение, тем временем я сблизился с говоруном и левой нанёс удар в солнечное сплетение. Пока тот сгибался, хватая ртом воздух, развернул его вокруг своей оси, чтобы он оказался лицом к солдатам, а ко мне спиной и схватил его за волосы.

— Не стрелять! Убрать оружие! Я — офицер-капитан, выполняю приказ подполковника О́нто Буса́ти! — закричал, вздёргивая ошарашенного офицера, — а этот… трус или может быть предатель, видя, что у нас раненые тянет время!

Прошло менее пары секунд. Никто не успел среагировать. Ни мои солдаты, ни солдаты противника, ни стоявший рядом помощник или адъютант.

— Ты! — ткнул в того самого «адъютанта», — кто командир?

— Старший офицер-командир Ми́со Шо́ти, — быстро ответил тот.

— Пригласи его сюда. И… быстро! — рявкнул на замешкавшегося солдата. Он переводил взгляд то на меня, то на своего начальника, но ничего не предпринимал и пришлось на него наорать, чтобы тот вышел из ступора.

Солдат-адъютант убежал, да так быстро, что едва не сбил с ног кого-то.

Я мысленно радовался, что никто не успел применить оружие. Хотя положение у нас, мягко скажем, не очень. Солдаты противника напряжены и главное их очень много. Мы едва умещались на перекрёстке коридора. И не факт, что это все.

— Опустите оружие! Это приказ! — контролируя офицера, продолжал отдавать приказы, — помогите раненым! Что застыли⁈

— Офицер, вам тоже нужна помощь, — заговорил Птица-восемь мимикой лица подавая непонятные мне знаки.

— Позже. Сейчас придёт старший офицер, а после… — я говорил громко, чтобы меня услышали, как можно больше моих солдат и приготовились действовать. Расклад сил не на нашей стороне, но я надеялся на внезапность. Бдительность охраны РКП, как понял, именно её подняли по тревоге и вывели на рубеж, немного удалось усыпить, остаётся дело за малым.

Прошло менее двух минут. Солдаты охраны РКП, нехотя, но опустили оружие и к моему разочарованию, не разбрелись в разные стороны, а только одно отделение отделилось от основной группы и направилось помогать раненым, а это уже плохо. Я надеялся, что они сломают строй и разбредутся, а наши ребята возьмут их под контроль.

— Офицер-капитан Хова́тис! — прибежал посланный мной «адъютант», а я не сразу понял, к кому тот обращается, но хорошо быстро сообразил, что он смотрит на меня, а не на удерживаемого мной офицера. Тем временем тот продолжал, — старший офицер-командир не может покинуть пост и приказывает вам прибыть к нему для доклада, а также отпустить офицер-капитана Новта́ски.

И как ответить? Есть, товари… Нет. Здесь такое обращение отсутствует. У анторсов, например, принято обращение «Мой капитан, мой…» и так далее, а здесь?

— Слышишь, Новта́ски? — нашёл как выпутаться из затруднительного положения, — офицер-командир приказывает тебя оставить в покое, но ты пойдёшь со мной… Вы, четверо, — обратился к находившимся неподалёку анторсам, — пойдёте с нами. Арестовать труса и предателя… а тебя я сейчас отпущу, — продолжил, наклонившись над ухом офицера, — не вздумай рыпнуться. Ты меня понял⁈ — и для острастки ещё раз вздёрнул его за волосы, — сдай оружие…

Как ни странно, но капитан подчинился, а его солдаты не вмешались, да и «адъютант» как-то подозрительно на меня косился, но близко не приближался.

Шли молча. Впереди, постоянно оборачиваясь назад, сопровождающий, я чуть сзади, а за мной, взятый в коробочку разоружённый офицер-капитан. Когда вышли на последнюю прямую к РКП замедлил шаг.

— Что-то случилось офицер-капитан? — забеспокоился сопровождающий.

— Эти не начнут палить? — кивком головы указал на автоматические системы охраны, — у меня коммуникатор выведен из строя.

— Нет. Система отключена. В коридоре слишком много дружественных целей.

«Ага, — сделал пометку себе в голове, — автоматическая система не откроет огонь, если в поле её зрения много дружественных целей. Распознавание, как и предполагал, производится по коммуникатору. Ерунда какая-то! Ведь можно завладеть коммуникатором и пройти эту систему, что как-то и довелось проделать. М-да. Не пуганные здесь…».

— Входите, офицер-капитан, — не заметил, как оказались возле открытых гермодверей РКП, — а ваши солдаты пусть останутся здесь.

— Нет. Предателя я передам из рук в руки офицер-командиру. Пусть он решает, что с ним делать. Промедление Новта́ски возможно стоило жизни моим подчинённым.

Игр в гляделки не было. «Адъютант» прошмыгнул внутрь, а я со своими солдатами и задержанным офицером остался снаружи. Подал сигнал «Приготовиться!». Гермодверь не закрылась и у нас появился шанс.

— За мной! — скомандовал, удобнее перехватывая личное оружие.

Помещение пятого РКП могло оказаться иным, чем занятый ранее четвёртый РКП и площадь, и планировка соответственно другими, и я предполагал, что такое может иметь место, о чём говорила темнота помещения, куда шагнул «адъютант». Но деваться было некуда. Все РКП переделывали, приспосабливали под требуемые нужды после возведения корабля-станции, но то, что увидел, перешагнув порог гермостворок, озадачило. Я упёрся в ещё одну гермодверь и как понял, сейчас мы находились в шлюзовой камере…

* * *

Умао Витарис откинулся на спинку кресла. Он только что изволил отобедать и находился в хорошем расположении духа. Придумка с пленными, исполнить которую он поручил своему верному соратнику полковнику О́нто Буса́ти, по его мнению, возымеет эффект. Десант, что слишком долго находится на межпланетной станции и доставляет немало хлопот, скоро уничтожат. Не зря он отдал приказ блокировать занимаемый ими сектор и приготовиться к штурму. Усиление, что он отправил, отвлекая от других немаловажных задач троекратно, если не пятикратно перекрывает численность тех, кто по халатности возомнившего себя гениальным стратегом командира четвёртого РКП, обосновались в одном из важнейших и хорошо охраняемых секторов межпланетной станции «Оха́ну». Но придётся немного подождать. Пройдёт час, другой и у противника не выдержат нервы. Будучи командующим Коханского флота, такой трюк с давлением на психику он уже проделывал. И не прошло и суток, как оборонявшиеся в одной из оставшихся целой крепостей орбитальной обороны сдались на милость победителя.

Адмирал хмыкнул, вспоминая тот случай. Повстанцы мятежной планеты Коханской империи сдавались, а их корабли расстреливали в космосе, бросая спасательные капсулы на произвол судьбы, на медленную смерть от удушья и холода. Но что поделать — это война.

Умао Витарис взглянул на часы. Прошло примерно двенадцать часов, а доклада о реакции противника не поступало. Он взялся за коммуникатор.

— Есть что нового? — Витарис связался с дежурным офицером.

— Адмирал, противник не реагирует на обращение, хотя, подождите… Мне только что доложили, что в том секторе произошёл взрыв.

— Они подорвали себя?

— Не могу знать. Гермопереборки автоматически опустились и понадобится время, чтобы убедиться в отсутствии разгерметизации и разблокировать.

— Сколько?

— Не менее двух часов.

— Все посланные для блокирования отряды находятся на позициях?

— Так точно. От каждого подразделения пришло подтверждение. Движение в секторе ими зафиксировано не было.

— Хорошо. Держи меня в курсе, доклад, как только что-то прояснится, — произнёс адмирал и завершил разговор. Настроение его улучшилось. Противник не пожелал сдаться, а подорвал себя. И одной проблемой на корабле-станции стало меньше. Теперь можно сосредоточиться на других, а их очень много. Умао Витарис в уме перебрал накопившийся, требующий первоочередного решения ворох вопросов, и вызвал к себе адъютанта.

— Через час организуй видеосвязь с командующим Иса́у Пане́стик, командующим Шва́што и командиром второй бригады десанта Ма́нсо Атари́с.

— Слушаюсь.

— Я сейчас отправлюсь в рубку управления. Канал связи переключишь туда.

— Я вас понял…

— Адмирал на мостике!

— Вольно! — скомандовал Витарис, мысленно радуясь дисциплине.

— Разрешите? — тут же возле него образовался старший дежурный офицер.

— Докладывай.

Расположившись в кресле координатора, Умао Витарис внимательно слушал доклад о произошедшем за последние часы отсутствия на капитанском мостике. Манёвр с отходом корабля-станции пришлось отложить и сейчас штурманы рассчитывали новое время и траекторию для оптимального гравитационного манёвра. Первая планета конечно небольшой массы, но близкое расположение к звезде и скорость вращения вокруг своей оси накладывали определённые особенности и многое нужно учесть. А ещё непонятно что происходит на третьей планете. Доклады, что поступали адмиралу были противоречивыми. И для разъяснения разночтений, он намеревался заслушать доклад из первых уст от командующего космической группировкой и командующего наземными силами, а дальше уже принять решение.

— … повреждения оказались незначительными и в настоящее время устранены. До настоящего времени один уровень полностью блокирован. Два корабля класса «Крейсер» прошли плановый ремонт. У меня всё, — закончил доклад дежурный старший офицер.

— Хорошо. Из сектора четвёртого РКП нет сведений?

— Пока нет. Производятся работы по вскрытию гермопереборок.

— Как появятся, немедленно доложи, — произнёс адмирал и экран за которым он сидел мигнул. Появилась картинка, — всё, занимайся. У меня важный разговор.

— Слушаюсь, — произнёс дежурный офицер и удалился, а адмирал прильнул к экрану.

— Иса́у Пане́стик, адмирал на видеосвязи. Доклад за прошедшие сутки, — без вступления окунулся в работу Умао Витарис.

— … космическая группировка контролирует средние орбиты. Но кораблей малого и среднего класса не хватает для полноценного контроля околопланетного пространства третьей планеты. Корабль-матка противника имитировал совершение манёвра для сближения с планетой, но остался на орбите спутника, — продолжал доклад командующий космической группировкой. В это время к разговору подключились и остальные приглашённые лица.

Умао Витарис внимательно слушал доклад, не перебивал, пытался найти нестыковку в докладе, неточность или ошибочно отданный приказ, но пока не находил. Внезапность прорыва анторсов, а как потом оказалось и не только их, к третьей планете оказалось решающим, а ещё вдобавок потеря большого числа авианесущих кораблей на первой стадии сыграли свою роль.

— Доклад принят, командующий. В течение стандартных суток в ваше распоряжение поступят два крейсера плюс вспомогательные корабли. Мне нужен полноценный контроль орбитального пространства третьей планеты.

— Я вас понял, адмирал.

— Шва́што вам слово. Что происходит на планете?

— На планете идут бои, адмирал. Потери серьёзные, особенно в первые сутки нападения. Численность вверенной мне группировки уменьшилась вполовину. И этих сил, и средств явно недостаточно для полноценного ведения операции. Противник объединился с аборигенами, и они появляются из-под земли в самых непредсказуемых местах, но отмечу, это происходит только на одном, самом большом континенте и в основном в центральной и северной его части. На других континентах такая активность не замечена, а самый малый континент полностью взят под контроль и там удалось построить семнадцать из восемнадцати запланированных башен Шоасти́на[1].

— Последнее радует, — адмирал на мгновение задумался, перебирая в уме основные моменты сорвавшегося плана. Первая стадия — высадка, если не считать потерю транспортников-авианосцев атмосферной авиации, можно сказать, что прошла успешно. Вторая фаза — наземная операция на первоначальном этапе также не вызывала опасений, пока не вмешался, казалось выбывший из игры корабль-матка анторсов. Вот он и смешал все планы, но с ним разберёмся потом. В доках завершается ремонт двух кораблей тяжёлого класса. Они и сыграют основную роль в атаке на корабль-матку. Ладно, внесём коррективы, — значит сделаем так, — вновь заговорил адмирал, — малый континент становится основной базой. Туда будет прибывать пополнение и базироваться основные силы. Атмосферной авиации у нас осталось мало, но что в наличии — выделю. Ещё пополню личный состав из резерва. Генерал Ма́нсо Атари́с, бригада готова?

— Так точно! — бодро ответил генерал коханец. Он среди немногих командиров наземными войсками, кто поддержал мятежного адмирала и до сих пор его бригада находилась в резерве, не участвуя в покорении планеты, но пришёл и его час, тем более, что вторая бригада десанта являлась, пожалуй, самым боеспособным подразделением в распоряжении адмирала и состояла в основном из коханцев, которым он полностью доверял.

— Это хорошо. В течение суток высадится на планету на малом континенте, организовать базу и… — не успел адмирал договорить, как краем глаза заметил, что к нему торопливым шагом приближается взволнованный дежурный офицер. — Что у тебя⁈

— Адмирал, на уровне «К-11 бис» бунт!..

* * *

[1] Башня Шоасти́на (здесь) — сооружение в несколько сотен метров в высоту, посредством генерируемого излучения, предназначено для изменения климата на планете.

Глава 7

Бунт на корабле. Сколько их за эти несколько лет уже было и не счесть, и Умао Витарис сначала закончил давать указания, и только потом заслушал доклад дежурного.

— Причину, зачинщиков установили?

— Зачинщиков установили. Это двое техников-смотрителей, что в помещении приёма пищи устроили потасовку. Но причина, почему она произошла пока неясна. За несколько минут до начала бунта на камерах наблюдения зафиксирован проход вооружённого подразделения.

— Кто там сейчас? — на последнее предложение адмирал не обратил внимания, мало ли какая группа патрулирует сектор.

— Двенадцатая рота внутренней охраны.

— Нво́ски?

— Их подразделение оказалось ближе всех к месту событий.

— Плохо, — поморщился адмирал. Он не хотел формировать воинские и полицейские подразделения по расовому принципу, тем более состоявшее из тех, кому он не доверяет стопроцентно, но в то время ему пришлось пойти на уступки, а сейчас заниматься переформированием не было времени. И выходило, что бунт нво́сков пришло усмирять подразделение на девяносто процентов состоявшее из тех же нво́сков, — что предпринимается?

— В сектор ограничен доступ, но блокировать его не стали. На территории находятся полицейские подразделения.

— Связь?

— Ограничена. Переговоры ведутся только на специальной частоте.

— Зачинщиков поймать, установить причину. Если бунтовщики применят оружие, стрелять на поражение. И ещё… отправить для блокады сектора восьмую роту внутренней охраны.

— Им до места добираться не менее пяти часов.

— Думаю, за это время ничего не произойдёт.

— Адмирал, на видеосвязи старший офицер — командир двенадцатой роты Лисо́ки Цуну́ки, — доложился один из дежурных офицеров связи.

— Соединяй…

— Командующий, докладывает Цуну́ки. Один из зачинщиков беспорядков схвачен и в ходе опроса удалось узнать, что поводом послужил арест кого-то из знакомых. Я хотел бы уточнить, в последнее время не задерживались техники-смотрители?

— Бунт подавлен?

— Нет.

— Так почему бездействуешь⁈ — не выдержал, рявкнул адмирал. Он надеялся, что происшествие толком не начавшись подавлено, а тут какой-то местный, ни разу не стоявший на планете начинает задавать вопросы и интересоваться тем, что ему и знать не положено.

— Бунтовщики держат заложников.

— Какие заложники⁈ Это жилой сектор! Они все там друг друга знают! Слушай, офицер, пока в сектор не прибудет подкрепление, у тебя пять часов подавить бунт. Ты меня понял?

— Слушаюсь, — ответил командир двенадцатой роты и отключился.

— Как-то слишком спокойно он согласился, — сделал ремарку стоявший рядом и всё слышавший дежурный старший офицер.

— Уточни, не понял.

— Это же нво́ски, а они эмоциональные до такой степени, что разговаривают на повышенных тонах и…

— Я тебя понял, но это офицер, а не гражданский, — прервал начавшегося распаляться дежурного офицера адмирал.

— Извините.

— Лучше проверь сводку. За последние двенадцать часов, задерживался кто-то или какое фиксировалось происшествие с этими нво́сками.

— Могу сразу доложить. За последние двенадцать часов никто из техников-смотрителей не задерживался, по крайней мере, в ежечасную сводку данный факт не попадал. Имеется сообщение об обнаружении трупа с признаками насильственной смерти. Личность потерпевшего установлена — это техник-смотритель Лива́нски. Он нвоск. Идут разбирательства.

— Почему так долго не могут разобраться? Проверить системы автоматической видеофиксации и распознавания, и всё.

— Тело обнаружено в техническом помещении, которое не оборудовано автоматическими системами видеофиксации. Приходится всё смотреть в ручном режиме.

— Что за помещение? Где его нашли? — адмирал вывел на экран монитора схему станции. При упоминании теоретически слепых зон у него ёкнуло сердце, и он насторожился. О том, что не все помещения огромной станции оборудованы системой видеофиксации с распознаванием лиц и происходящих событий, которая в автоматическом режиме, из большого объёма фиксируемой информации, по сложному алгоритму, в режиме реального времени выдает сигнал оператору обратить внимание на происходящее, он знал, но до недавнего времени и попыток абордажа корабля-станции не случалось. А ведь он, его солдаты как раз этой прорехой в системе безопасности и воспользовались, когда брали её под контроль, вот только сделать с этим ничего нельзя. Сажать тысячи операторов в реальном времени просматривать видеокартинку — бессмысленно. Перенастраивать алгоритм отбора для оповещения — тоже.

— Вот здесь, на этой технической лестнице, обозначенной «МТ-34с» у выхода на уровень «Т-17с», — из размышлений адмирала вывел голос дежурного офицера, что указывал на монитор.

— Установили, как давно помер этот нвоск? Может это несчастный случай?

— В сводке сказано, что более двух стандартных часов. И однозначно указано, что его задушили. В добавок из разнарядки известно, что он был не один. Его сопровождал стажёр, но его найти пока не удалось.

— Местные разборки. Странно, что эти нво́ски так всполошились. Ладно. Распорядись, чтобы…

— Адмирал, разрешите, — подошёл второй помощник дежурного офицера, — важное сообщение.

— Что там?

— Начальник дежурной смены пятого РКП докладывает, что у входа, в коридоре идёт бой…

* * *

Задняя створка шлюзовой камеры с шипением закрылась, и я занервничал, озираясь. Так легко попасться в ловушку… Ладно бы один, но со мной четверо анторсов и этот шабутной офицер, что после разоружения ни проронил ни слова.

— Офицер-капитан, — подал голос арестованный.

— Что тебе? — ответил вопросом, не скрывая раздражения. Я пытался придумать как выпутаться из ситуации, а тут молчаливый офицер подал голос и мешает думать.

— Нужно приложить коммуникатор к панели или пройти идентификацию по зрачку, но вы пока не занесены в базу данных.

— Коммуникатор сломан. Сам же знаешь, — с интересом повернулся к офицеру, — приложи свой.

— У меня руки связаны.

Жестом приказал его развязать, тем более, все присутствующие нас слышали и понимали.

— Ну и ловкий вы… — растирая руки, говорил трусливый капитан.

— Открывай и обещаю, что попрошу, чтобы тебя сильно не наказывали. Понимаю, что объявлена тревога, все на нервах. Непонятно кто пытается захватить корабль… — говорил пространно, усыпляя бдительность. Как-то слишком мы долго находимся в шлюзовой камере, но не меняется ни давление, ни состав воздуха. Я опасался, что попадём внутрь, а там мало- или ограниченно пригодная для существования окружающая среда.

— Готово, — победно произнёс трусливый офицер и отступил назад.

Гермодвери медленно отъезжали в сторону, и я заметил, что нас встречают.

— Офицер… — удивлённо на нас посмотрел «адъютант». Он стоял в окружении двух солдат и явно не ожидал увидеть нас.

— Мы с разрешения офицер-капитана Новта́ски воспользовались приглашением.

— Офицер-командир Ми́со Шо́ти вас ожидает, но солдатам придётся подождать.

— Хорошо, — ответил и, повернувшись к сопровождающим анторсам, добавил, — ожидайте здесь. Охраняйте задержанного.

— Но здесь нельзя находиться посторонним, тем более вооружённым, — возмутился «адъютант». Он оказался смелее, чем его начальник, но может это из-за того, что находился на своей территории, в окружении солдат и… я действительно не ошибся — помещение пятого РКП оказалось по планировке совсем иным, чем занятый ранее четвёртый и это не только наличие шлюзовой камеры, но и площадь помещения и соответственно планировка отличались. Но, что самое неприятное, этот РКП намного лучше приспособлен для обороны: наличие отсекающего помещения, куда одновременно более восьми вооружённых солдат просто-напросто не влезут, и продуманная для обороны планировка. Мы находились в просторном холле, где имелась стационарная бронированная огневая точка. Название, конечно, земное, но суть понятна — это сооружение из бронелистов в виде башни с бойницами, где по моим прикидкам размещается не более трёх солдат, которая прикрывала узкий, извилистый коридор, а вот что дальше — пока непонятно, но думаю не одно большое помещение, а разделённое на секции, а нас всего-то пятеро…

— Ничего страшного, мои полномочия позволяют находиться здесь как мне, так и моим солдатам, — ответил с умным видом, а сам жестом отдал приказ «Приготовиться!». — Если вы не настаиваете, то они подождут меня здесь.

«Адъютант» колебался. Бросал взгляд то на меня, то на трусливого офицера, но надо отдать должное, последний наконец-то пришёл в себя.

— Бо́днис, всё нормально. Командир отряда усиления имеет право находиться внутри охраняемого нами помещения.

— Но…

— Его личность подтвердим по видеосвязи. И офицер-капитан прав, надо заканчивать препирательства и разобраться в ситуации. Не исключаю, что был неправ, но пусть нас рассудит старший офицер-командир Ми́со Шо́ти — это в его полномочиях и я выполнял его приказ. Всё. Занимайся по распорядку, я сам провожу офицера к командиру.

Извилистый коридор, с одной стороны множество дверей и все они закрыты.

«И как ЭТО штурмовать⁈», — думал, следуя за Новта́ски.

— Нам сюда, — Новта́ски остановился возле самой дальней двери по коридору и нажал на кнопку, как понял переговорного устройства.

— Кто? — послышалось из динамика.

— Офицер-капитан Новта́ски и командир группы усиления офицер-капитан Хова́тис.

— Входите, — послышалось в ответ и щёлкнул электромагнитный замок, одновременно бронированная дверь медленно поехала в сторону.

— Проходите капитан, впереди тамбур. Там только один сможет разместиться, а следующая дверь не откроется пока не закроется эта.

«Вот это я понимаю продуманная система безопасности!», — непроизвольно похвалил противника за проработанную до мелочей охрану РКП. Ладно подобраться к основному входу в РКП трудно, но выполнимо, но вот дальше начинаются танцы с бубнами. Шлюзовая камера при входе с ограниченным и явно малым пропускным числом боевых единиц — это, во-первых. Видимо поэтому отряд Новта́ски так долго собирался, концентрировал силы на рубеже. Во-вторых, при выходе встречает подготовленная огневая точка, сектор обстрела которой вход и бо́льшая часть коридора. В-третьих, все двери закрыты, и они не выглядят хлипкими, что с одного пинка откроешь. В-четвёртых, не удивлюсь, хотя это излишне, что входная группа каждого помещения оборудовано тамбуром, где поместится только один боец.

Как только дверь за мной закрылась и щёлкнул замок, так практически сразу стала открываться следующая дверь. Я приготовился увидеть большое, уставленное специфическими приборами и мониторами слежения помещение, но оно оказалось на удивление небольшим, даже можно сказать маленьким, и скорее походило на кабинет, чем на общий зал контроля и управления.

— Проходите, — произнёс… не знаю, то что передо мной особь мужского пола — это точно, но какую расу он представляет я так толком не разобрал. Слишком сборная солянка на корабле-станции из всяких лога́ндцев, нво́сков, доска́ков, тома́нцев и коха́нцев. Но что он не представитель шнаха́ссов и не гона́к, я определил точно. Слишком этот, на вид, слегка за сорок мужчина смахивал на землянина. Правильные черты лица, естественно светлый, но не бледный или бледно-серый цвет кожи и не скажешь, что в ограниченном пространстве станции отсутствует естественное освещение. А мужественный взгляд, аккуратная стрижка и ухоженная борода ввели в заблуждение. Вдобавок, тёмно-синий мундир привычного покроя с, правда, незнакомыми знаками различия. В первую секунду, когда его увидел подумал, что предстал перед командиром нашего батальона, так он сильно походи́л на него. Но что обрадовало, в помещении оказались одни.

— Представьтесь! — не вставая с места, произнёс командир.

— Офицер-капитан Хова́тис.

— Я это уже слышал. Идентификатор, номер части к которой приписаны, от кого получили приказ, кто ваш непосредственный командир? — засыпал вопросами офицер.

— Коммуникатор вышел из строя во время боя, — делая шаг, начал плести чепуху. Я остановился практически по центру небольшого кабинета четыре на пять метров и до оппонента мне оставалось не более трёх метров. Вот только я не решился сразу броситься на него, так как он находился за массивным столом и одной его руки не видел. Скорее всего она сейчас лежит на тревожной кнопке или сжимает рукоять оружия, и второе вероятнее. Своё личное оружие мне пришлось оставить возле шлюзовой камеры и в наличии у меня только подаренный ашш Сошша Хааш боевой клинок. При всём желании противник среагирует быстрее, пока я буду извлекать клинок и метать его. Впрочем, боевой нож принца крови не метательное оружие и промахнуться с такого расстояния вполне вероятно, — приказ о выступлении и поступлении в ваше распоряжение отдан лично старшим командиром полковником О́нто Буса́ти… — на последней фразе я выдержал паузу, зная, что имя этого офицера оказывает специфическое воздействие на нижестоящих офицеров и, к счастью, не ошибся, потому что далее мне просто-напросто нечего говорить. Дальше ни на один поставленный вопрос я не знал ответ, а оппонент так и продолжал сидеть за столом.

— Полковник теперь курирует оборону «Охану»⁈ — удивление промелькнуло на лице командира. И я понял, что сказал что-то не то, но отступать было некуда.

— Не могу знать! — ответил и сделал шаг вперёд, вытянулся и расправил плечи.

«Надо, если всё получится, какого-нибудь офицера-солдафона оставить в живых, чтоб просветил про местный Устав воинской службы, если таковой имеется, хотя, вроде кто-то из встреченных ранее говорил, что Устав существует, но не действует или не действовал», — сделал для себя пометку на память.

Командир продолжал сидеть, но теперь его рука показалась в поле зрения.

Звякнул щелчок электромагнитного замка и на звук я обернулся. Это Новта́ски вошёл внутрь, и я сделал ещё один шаг, делая вид что посторонился, пропуская.

— Старший офицер-командир, разрешите пояснить, — сразу заговорил Новта́ски.

— Потом. Основное я знаю. Почему не доложил, что полковник Буса́ти назначен курировать оборону внутреннего пространства корабля? — встав со своего места, укоризненно посмотрел на, как понял, помощника офицер-командир.

— За последние три часа сведений о назначении не поступало.

— Разберёмся. Выяснили, кто напал? Это именно те сумасшедшие, кто осмелился взять на абордаж межпланетную станцию?

— Кто напал пока установить не представилось возможным. Я планировал вызвать спецгруппу утилизации для идентификации тел и всестороннего расследования.

— Правильно, — ответил командир и обратившись ко мне продолжил, — значит так, капитан. Сейчас проходишь идентификацию, подтверждаешь свои полномочия и приступаешь к выполнению прямых обязанностей, а я доложу о произошедшем адмиралу, успокою. А то как доложил дежурному офицеру о боестолкновении, так каждую минуту требуют доклада о происшествии.

— У меня раненые. Им необходимо оказать помощь, — нашёлся что сказать.

— Потери?

— Трое убиты, не считая гражданского, которого сопровождали на уровень. У остальных ранения различной степени тяжести.

— У самого?

— Контузия.

— Ладно. Ускорим процесс. Говоришь, лично получал приказ от полковника?

На заданный вопрос промолчал, только кивнул, так как офицер-командир вышел из-за стола и до него оставалось всего три-четыре шага, и я приготовился, опустив руку к бедру где висел боевой клинок.

— Не тянись, капитан. Вижу, что боевой офицер, вот только… — я не дал ему договорить, так как он расположился очень удачно возле меня — вполоборота правым плечом ко мне, а его помощник стоял на одной линии со мной в трёх шагах справа. И у меня появилось время и главное пространство для действия.

Клинок оказывается в моих руках. Слышится вскрик справа, но остриё, усиленное волновой кромкой, не замечая препятствия вонзается в грудь офицера-командира. Рывком, расширяя рану, дёргаю клинок вбок и на себя, так как противник всё-таки успел среагировать на движение и оружие вонзилось не в сердце, куда метил, а в лёгкое.

— Стоять! — кричу, заходя за спину, прикрываясь телом убитого. Я не был уверен, что Новта́ски без оружия и поэтому перестраховался. Не кинулся сразу к нему, а сначала прикрылся телом поверженного противника. Шлюзовую дверь он сразу не откроет, но применить личное оружие, если у него таковое имеется, вполне мог успеть.

— Это… это…

— Да, это именно мы те сумасшедшие, что не пытаемся, а захватим вашу станцию. Положи оружие и отойди на три шага назад, и без глупостей!

— Я… у меня…

Офицер-капитан не успел договорить, как раздался сигнал тревоги и в уме мелькнуло, что ашш Сошша Хааш с солдатами десанта всё-таки прокололся на какой-то мелочи, и сейчас ему будет очень тяжко.

— Как отсюда отдать приказ, чтобы меня все слышали? — Новта́ски стоял, прижимая руки к груди и пятился назад. Оружия, как понял у него при себе не было, но это я проверю.

— Через управленческий пульт.

— Если поможешь, оставлю тебя в живых. И давай быстрее! Вынь двумя пальцами оружие и положи на пол!

— Х-хорошо.

— Быстрее! — я положил тело на пол и внимательно следил за манипуляциями Новтаски, но тот исполнил всё в точности и личное оружие у него оказывается имелось, но он, как и приказал ему, положил его на пол. — Иди, включай пульт.

— Он потребует идентификацию, а у меня нет доступа к этому рабочему месту.

— Ясно, — ответил и недолго думая отсёк кисть руки офицера-командира и пальцем выдавил глазное яблоко. — Этого хватит?

— Д-да…

Глава 8

Сигнал тревоги продолжал выть, а этот Новтаски возился с терминалом. Я не находил себе места. Там принц крови с моими солдатами сейчас умирает, а я ничего не могу сделать. Выйти от сюда и дать бой — решение героическое, но бестолковое. Не выдюжу один против полусотни, даже против десятка обслуживающего персонала РКП, а внутри ещё подразделение охраны.

— В-всё, г-готово, — как-то слишком наиграно начал заикаться этот Новта́ски.

Подошёл ближе. Оружие я его подобрал и держал в руках.

— Выведи картинку, что происходит внутри РКП и в коридоре.

Монитор мигнул, картинка сменилась. Зал, ещё один зал, третий зал. Везде по пять-восемь операторов продолжают всматриваться в мониторы.

— Это что?

— П-помещения контроля и управления.

— Почему не вместе, в одном зале?

— Н-не знаю. Здесь в-всегда так было.

— Покажи помещение, где размещается охрана РКП. Сколько всего солдат в подчинении?

— С-сейчас, — быстро ответил Новтаски и заторопился нажимать на кнопки, одновременно отвечая, косясь на направленный на него ствол, — с-сорок восемь вместе с командирами. П-пятеро в медблоке.

— Кто после гибели офицер-командира примет командование?

— Его заместитель.

— Где он? Покажи на экране.

— Эт-то я.

После ответа я недоверчиво покосился на офицер-капитана. Как-то не похож он на заместителя командира РКП.

— А кто тот, что бегал докладывать о происшествии? — совсем запутался. Я-то думал, что этот Новтаски адъютант или помощник офицер-командира, но никак не его заместитель. Не похож он как-то на командира. Есть такие свойства личности, что присущи только командному составу, но у него этих свойств и в зачатке не было. При встрече с Ми́со Шо́ти сразу понятно, что он — командир и не ниже звания полковника, занимавший соответствующую не штабную должность. А этот…

— К-командир усиленного взвода охраны с-старший офицер-лейтенант Тим Са́линс, — ответил Новтаски.

Я глазами пробежался по экрану. Операторы занимаются своей прямой работой, а вот в помещении охраны стояла суета. Кто-то, видимо, свободная смена облачалась в снаряжение, разбирала оружие и готовилась к выступлению. Даже пару боевых роботов с операторами заметил, что проводят последнюю проверку перед выступлением.

— Коридор! Покажи, что происходит в коридоре! — прошло больше трёх минут, а я пока не разобрался в ситуации, чтобы выработать план действий. Огульно объявлять по громкой связи и приказывать сдать оружие — только настроить против себя. Толком никаких аргументов у меня нет. Но если у меня под боком, точнее в кресле целый, в смысле живой заместитель, то можно всё провернуть более красиво, надо только разобраться, что происходит и почему звучал сигнал боевой тревоги.

— В-вызов по внутренней связи… — из раздумья вывел Новтаски.

— Кто? — бросил раздражённо. Отвечать не хотелось. Сначала бы разобраться, что делать, а потом действовать.

— Н-не знаю. Или старший дежурной смены операторов, или к-командир охраны.

— Соединяй без видео.

— Н-не могу.

— Тогда сам прими вызов, но чтоб я всё слышал и уточни, что происходит⁈ И скажи, что принял командование, так как… нет. Стоп! Пока о смерти командира не говори, — я отошёл, выходя из сектора захвата камеры. То, что он не рискнёт выкинуть какой-нибудь финт или как-то подать знак, что находится в плену я почти на сто процентов был уверен. Направленный на него ствол веский аргумент, да и не похож он на героя, что ценой своей жизни попробует спасти остальных. Но риск конечно имелся. Если он всё-таки наберётся смелости и пожертвует своей жизнью, то в РКП заблокируют двери и при всём желании я один сделать ничего не смогу, а две пары, что находятся у входа попадут под перекрёстный огонь, и неизвестно, что происходит сейчас в коридоре.

— На связи офицер-капитан Новта́ски.

— Где командир Шо́ти?

— Я за него. Что случилось? Почему объявлена тревога? — Новтаски говорил не заикаясь, но очень медленно, может быть даже слишком.

— Прорыв внешнего периметра. Неустановленная группа заняла пост номер один. Идёт бой. Я отдал приказ поднять свободную смену по тревоге. В распоряжении два боевых робота, — офицер говорил резко, отрывисто. — Первыми пойдут они. Связи с теми, кто вне периметра нет. Командир взвода находится за стенами. Принял командование на себя. Прошу разрешения отключить систему подавления радиосвязи.

— Отставить! Выйти на рубеж для блокирования, но в бой не вступать. Ожидать указаний! — нервно ответил Новтаски и отключился. Руки его дрожали, а по виску стекала капля пота.

— Правильно ответил, — подбодрил, а то ненароком его кондратий хватит от перенапряжения. — Включи картинку, что происходит в коридоре.

— С-сейчас, — вновь начал заикаться офицер, но приказ выполнил.

А в коридоре… В коридоре шёл бой. Охрана РКП рассредоточилась в коридоре и стреляла в сторону, где находился медблок. Я видел тела убитых, вот только не смог рассмотреть детали.

— Картинку с медблока, быстро!

«Наши успели укрыться в медблоке», — мелькнула в мыслях надежда. Так как, присмотревшись, заметил, что коридор полон тел противника, а наших… И они были, но не столько много, как могло показаться вначале.

— К-картинки нет, к-камеры уничтожены, — нервно сглотнув, ответил Новтаски.

— Ясно, — мысленно похвалил принца крови, что догадались уничтожить систему видеонаблюдения. Но, судя по картинке из коридора, им тяжко. — Включай трансляцию на громкую связь по всему сектору, во всех помещениях.

— Такой возможности нет.

— По всему РКП и коридору⁈

— Только по РПК и смежных помещениях.

— Коридор?

— Нет.

— Включай в помещениях и сними блокировку входящих сообщений. Но чтоб друг с другом никто связаться не мог.

— Я не могу, не знаю, как.

— Глядь! — выругался. Я психовал. Мои ребята умирают, а я так и не предпринял ничего, чтобы им помочь, и это обстоятельство заставляло меня нервничать. — Включай видеотрансляцию, чтобы меня видели и слышали! — рявкнул, а скулы мои заиграли. Новтаски отшатнулся от меня, но произвёл нужные манипуляции, и я, так чтобы меня было видно, встал сзади за креслом.

— Включил.

— Внимание всем! Говорит командующий десантом капитан Глен — уроженец Горгогоханской империи хоск по рождению! — не знаю, почему представился Гленом, а не уроженцем планеты Земля Геной Бесом, но мне показалось, что так будет весомее. Я надеялся, что те, кто сейчас слушает мою речь, знают с кем воюют, какую планету пытаются захватить и, с моей точки зрения, вступление в конфликт третьего лица должно, по крайней мере, их насторожить. — Всем прекратить огонь и отступить на ранее занимаемые позиции! Центральный пункт захвачен! Ваш командир Ми́со Шо́ти убит, а офицер-капитан Новта́ски захвачен в плен! Сопротивление бесполезно! Повторяю…

Внимательно следя по монитору за реакцией на мои слова, я дважды произнёс сказанное. На операторов речь произвела эффект. Большинство отвлеклись от своей работы. Кто-то снял наушники, кто-то встал с места, а кто-то, видимо старший смены, кинулся к какому-то ящику. Мысленно я чертыхнулся. Сейчас этот верный присяге солдат приведёт в действие какой-то заготовленный на этот случай алгоритм и всё. Толку от захвата РКП не будет. Но к моему удивлению к нему, а потом и на него набросились его товарищи. Я перевёл взгляд на Новтаски.

— П-при захвате или п-попытке захвата РКП п-предписано запустить процедуру ликвидации, — услышал ответ.

— Это кто такой резвый? — жестом указал на прижатого к полу.

— С-старший офицер-лейтенант Дрован — командир взвода контроля, старший смены.

— Молодец.

— Он коханец.

— Потом, — не стал вдаваться в подробности, хотя надо будет подробнее разузнать, почему он выделил его расу среди остальных. — Давай картинку, что делается в коридоре и казармах и что у входа на посту номер один, не ошибся? Именно так называется пост охраны при входе?

— Да.

— Теперь коридор.

Картинка сменилась. Как и думал, четвёрка бойцов анторсов перебили охрану поста номер один и заняли стационарную огневую точку, откуда их выкурить проблематично даже при помощи боевых роботов. Почему они приняли такое решение — не знаю, если выживут, то разберёмся. Но что обрадовало, офицер, что принял на себя командование попыток форсировать события и штурмовать укреплённую огневую точку не спешил. Видимо сам понимал, что сил у него маловато. Насчитал всего-то десяток солдат, что расположились за стеной, не вступая в прямой контакт и пару боевых машин с операторами.

А вот в коридоре… В коридоре творилось непонятно что. Пара солдат пытались открыть гермодверь шлюзовой камеры входа в РКП, но это им не удавалось. Остальные заняли позиции за углом и изредка постреливали в сторону медблока. Видел, что кто-то рискнул пробраться через открытое пространство и уйти в сторону в коридор, ведущий к холлу с лифтами, но его сняли метким выстрелом. А офицер метался, отдавая непонятные приказы.

— Они меня слышали?

— Не знаю.

— Есть личный канал связи или как это у вас называется, чтобы я мог поговорить с этим офицером.

— Попробую…

Минуты мучительного ожидания. Ситуация оказалась серьёзнее, чем мог себе представить. Мы — десант разделены и не имеем возможности скоординировать свои действия… Хотя. Есть же громкая связь и я могу говорить не на местном языке, а на том же анторском и меня поймут те, кто должен понять — это вариант. Но сначала надо что-то решить с теми, кто находится в коридоре. Хорошо, что у них только два пути или в РКП, вход в который после объявления боевой тревоги заблокирован, или в холл к лифтам, но он, как понял, простреливается. Но если этот офицер примет решение и пойдёт на прорыв, то плотности огня не хватит и если не все, то какая-то часть из тех, кто сейчас там, прорвётся и уйдёт. А с другой стороны, столько солдат противников в качестве пленных мне не нужны.

— Есть связь.

— Офицер! — сразу начал с наезда, по мониторам внимательно следя за его реакцией, — с тобой говорит командующий десантом, слушай внимательно! Предлагаю тебе только один раз. Вход в РКП заблокирован. РКП взято под мой контроль. В медблоке мои солдаты…

— Слушай ты! Как там тебя! Я сразу понял, что вы не те, за кого себя выдаёте. Слишком…

— Не перебивай! — рявкнул на него. — У тебя пятнадцать минут, чтобы убраться с уровня! Я сейчас отдам приказ и вас всех пропустят к флиптам. В противном случае, вы все умрёте! Это говорю я — хоск по рождению! — произнёс и раздражённо бросил на стол тангенту. — Дай громкую связь.

— Внимание десанту! — говорил на анторском. Мне было странно, что не пытаются штурмом взять помещение, где я сейчас нахожусь, но сообразил, что и противник понимает, что его просто так не возьмёшь. Оно если не самое защищённое от несанкционированного проникновения, то одно из них. Даже вход в РКП не так защищён. В шлюзовую камеру помещаются восемь, а если постараться, то и девять бойцов, а здесь в тамбурную бронированную капсулу только один. — Через двенадцать минут выйдут солдаты, что находятся в коридоре. Не стреляйте, пусть уходят. Через десять минут, как они уйдут, следуйте за ними. Когда погрузятся в лифты, заблокируйте створки или выведите из строя панели управления. Повторяю… — я повторил, зная, что мой приказ исполнят, даже в случае, если ашш Сошша Хааш мёртв. Привязался я как-то к нему, этому юнцу, что на моих глазах возмужал и стал одним из руководителей целой расы, что оторвана от дома.

— Офицер! — вновь взялся за тангенту. — У тебя восемь минут на раздумье.

— Оружие не сдадим, — после длительного молчание раздалось в динамике.

— Уходите с оружием, но, если откроете огонь договорённость аннулируется.

— Вас мало…

— Нас мало, ты прав, — перебил говорившего, а сам внимательно смотрел, что происходит. Существовала вероятность, что он отвлекает меня, но по камерам угрозы я не видел. Солдаты бросили попытки вскрыть гермодверь РКП и в сторону медблока огонь прекратился, — но нас мало здесь. Остальные в эту минуту штурмуют другие цели. Так что уходите и передайте командованию мой ультиматум. Прекратить сопротивление, отвести «Охану» на окраину звёздной системы…– говорил полный бред, что первое приходило в голову, ставил условия явно невыполнимые, по крайней мере с моей точки зрения, но мне нужно время залечить раны и придумать что делать дальше. Вариант с прорывом к космическому кораблю или к реактору станции продолжал оставаться приоритетным, а для его осуществления нужны силы. Эффект внезапности потерян и придётся действовать иначе. Открытого боестолкновения мы не выдержим. И вдобавок неизвестно, как обстоят дела у тех, кто скрылся в медблоке. Может их осталось всего-то ничего, но, если остаётся шанс, надо им воспользоваться. — Срок на размышление ваши стандартные сутки. Запомнил⁈

— Это невыполнимо! — ожидаемо взъерепенился офицер.

— Это не тебе решать! Уходи и передай мои требования или умрёшь! У тебя осталось пять минут!

На лице офицера мыслительный процесс отображался отчётливо. Эмоции: жажда жизни; страх нарушить приказ и ожидание последующего наказания сменяли друг друга, но жажда жизни перевесила. И на последней минуте он вышел на связь.

— Мы уходим. Не стреляйте.

— Не стрелять! — произнёс по громкой связи на анторском, — пусть они уходят. А дальше действуйте, как сказал!

Одной проблемой стало меньше. Солдаты охраны с опаской выходили из-за укрытия поворота коридора и рывком преодолевали открытое расстояние. Но по ним никто не стрелял. Меньше чем через пару минут коридор оказался пуст. Они умудрились за такое короткое время и несколько раненых с собой забрать. На полу остались лежать только трупы. Я всматривался в тела, подсчитывая потери, но, когда заметил, что гермодверь медблока открылась и из неё вышли восемь моих десантников и среди них был и Птица-восемь, и лейтенант Уолес, и ашш Сошша Хааш, от сердца отлегло, и забрезжила надежда, что остальные просто ранены, так как среди трупов я не рассмотрел знакомых силуэтов.

— Они… Они ушли⁈ — полный удивления возглас вывел из короткого раздумья.

— Да. Я их отпустил, — ответил, переключаясь на следующую проблему. В помещении РКП много вооружённых солдат, готовых оказывать сопротивление. — Свяжись со старшим, кто принял на себя командование охраной и прикажи или уговори его сложить оружие. Как видишь, сопротивление бесполезно.

Блефовал? Да. У противника выгодная позиция. Их значительно больше чем нас. Будь моя воля, я бы отдал приказ на штурм укреплённой огневой точки. Как ни как боевые роботы имеются в наличии, а потом запросил помощи и занялся коридором. Я ведь, кто находится в помещении командира, словно в ловушке. Отсюда не выберусь и толком как-то повлиять на ситуацию, кроме как уговорами и убеждением не могу.

Новтаски что-то бегло и излишне эмоционально говорил в переговорное устройство. Я прислушивался к его разговору, а то мало ли, вздумает поиграть в героя, но он, как и предполагал, убеждал офицера, принявшего на себя командование сложить оружие, уверяя, что его непосредственный командир покинул уровень, а старший офицер-командир Ми́со Шо́ти мёртв.

— Дай ему на раздумье пять минут, — вмешался в разговор. По мониторам видел, что мои десантники исполнили приказ. Две пары солдат ушли в холл, где расположены флипты для их блокировки, а остальные осматривали тела убитых. Только ашш Сошша Хааш и Птица-восемь подошли к гермодвери входа в РКП и показывали знаком, что всё чисто. — И открой вход в РКП.

— Не могу. Почти все двери до отмены сигнала боевой тревоги будут заблокированы.

— Так отмени! — рявкнул на него, что офицер поёжился. На мониторах видел, что этот ретивый командир что-то планировал. Он собрал вокруг себя солдат, видимо младших офицеров и отдавал приказы. — Хотя нет! Стоп! Прикажи охране вернуться в казармы.

— Они…

— Ясно! — вырвал из рук тангенту. — Слушай, командир, как там тебя. У тебя три минуты вернуться в казармы!

— Комнату отдыха, казармы находятся вне РКП, — робко произнёс Новтаски.

— … вернуться в комнату отдыха и ждать указаний. В противном случае РКП будет уничтожено! Я со своими людьми покину помещение, а вот вы… Ну ты меня понял. Время пошло! Всё. Отменяй сигнал боевой тревоги и открывай вход в РКП.

К разочарованию, командир не внял моим требованиям и продолжал раздавать приказы и по приготовлениям я понял, что он готовится к штурму. Вперёд выдвигались боевые машины, а солдаты занимали боевой порядок. В сердцах выругался.

— Дай громкую связь по РКП…

— Есть связь.

— Внимание персонал РКП! Я — хоск по рождению капитан Глен предлагаю всем сдать оружие и покинуть сектор! Гарантирую безопасность и свободный проход. Если начнёте штурм, погибните все!.. Офицер! Я к тебе обращаюсь. Сложи оружие и отведи солдат в комнату отдыха. Сопротивление бесполезно! Связи нет. Непосредственный командир со своими солдатами покинул уровень. Даю последний шанс. У вас минута!.. — произнёс и отключился. — Что с гермодверью в РКП?

— Пытаюсь отключить сигнал боевой тревоги. Но без подтверждения командира приказ не проходит, — суетился Новтаски.

— Так приложи палец и глаз к считывающему устройству!..

Через пару минут сигнал боевой тревоги стих и по камерам наблюдения я видел, как в шлюзовую камеру вошли десантники…

Глава 9

— Вызов с капитанского мостика, — от тревожного ожидания отвлёк голос Новтаски. Он продолжал сидеть в кресле командира и относительно уверенно справлялся с моими поручениями.

— Не сейчас. Не принимай вызов. Дай громкую, — ответил, поняв, что не предупредил тех, кто захватил пост номер один, что сейчас шлюзовая камера откроется и оттуда выйдут не противники, а свои.

— Вызов надо принять. Или сюда пришлёт группу для проверки.

— Видеотрансляция им идёт? — не сразу сообразил, что на центральном посту видят тоже самое, что и я.

— Нет. Картинка транслируется в буфер для автоматического анализа. И после обработки идёт сигнал оператору, если что-то не так. Но там и так понятно, что…

— Я тебя понял. Где громкая связь? — взялся за тангенту.

— Готово. А вы нас точно отпустите?

— Да. Это обещал тебе хоск по рождению, а мы слова на ветер не бросаем, — ответил и включил громкую. — Внимание на посту номер один в огневой точке. Сейчас откроется шлюзовая камера — это свои, не стреляйте! Персоналу РКП находиться в помещениях и не выходить! Если кто-то применит оружие — убьём всех! Командир охраны. Благодарю тебя, что понял бессмысленные смерти не нужны, — последние предложения произнёс на местном языке.

— Опять вызов с центрального поста.

— Не до них, — отмахнулся, всматриваясь в монитор. У каждой камеры имеется одна или несколько слепых зон, и я изучал картинку, стараясь понять, не готовят ли нам противники сюрприз. Дело осложнялось тем, что приходилось периодически переключать изображение, транслируемое с одной камеры на другую. Так как помещений было много и в каждом находились или обслуживающий персонал — операторы РКП или солдаты охраны, а монитор транслировал одновременно только шесть изображений. То, что охрана сдала не всё оружие, оставив его в коридоре заметил сразу. Но заострять на этом внимания не стал.

Из шлюзовой появились десантники. Взялся за тангенту.

— Внимание десант! Оставаться под прикрытием огневой точки. У противника осталось оружие, будьте внимательнее, когда они будут выходить. Первыми огонь не открывать! — последнюю фразу произнёс с тяжёлым сердцем. Проще и рациональнее всех расстрелять или заблокировать в одном помещении, но не выпускать, но по-другому у меня бы не получилось уговорить сдать оружие и открыть гермодвери. Их слишком много и пока одни будут выходить, то оставшиеся, поняв, что происходит, просто так не сдадутся. Их в разы больше, чем нас, а потеря даже одного солдата десанта тяжёлая и невосполнимая утрата. Я подсчитал. В строю со мной осталось тринадцать. И это из десятков тысяч, что пошли на безумный абордаж космического судна площадью сопоставимого с континентом.

— Пытался связаться адъютант адмирала.

— Что? — не понял сразу, так как внимательно следил за картинкой на мониторе.

— На личный коммуникатор приходил вызов личного адъютанта адмирала Умао Витариса.

— И?

— Я не принял вызов.

— Хорошо. Пойдём.

— Вы меня отпускаете⁈

— Отпущу, но ты уйдёшь последним. Кстати, флипты выведены из строя. Как будете уходить? — как раз повод узнать о других путях проникновения на уровень и в конкретный сектор, где располагается РКП.

— Технической шахтой до ближайшего нижнего уровня, а потом на флиптах. В этом секторе единственный холл с флиптами.

— Оставишь у меня свой разблокированный коммуникатор.

— У меня военный образец. При работе требует подтверждения, — и заметив, как я покосился на него, он быстро продолжил, — это не отпечаток пальца или сканирование сетчатки, а изображение лица. Живого лица.

— И как быть? — мы остановились возле выхода из кабинета.

— Зачем он вам нужен? Его же отслеживают. Важной информации там нет. Всё хранится на сервере удалённо, а доступ в базу данных только по тройной идентификации.

— Карты-схемы корабля мне нужны, — ответил спокойно, надеясь не сбить начавшийся у оппонента умственный процесс.

— В операторском зале номер четыре есть доступ к этой информации.

— Но её не вынести с собой, — покачал головой.

— Нет.

Мы остановились возле двери, а время-то шло.

— Ладно, — ответил, понимая, что перерисовывать весь массив информации карт-схем дело недоброе, опыт уже имелся, но у нас был коммуникатор-вездеход техника-смотрителя, как-нибудь с ним разберёмся. Гермодверь бронированного тамбура открылась. — Заходим вместе.

С трудом, но поместились. Секунды срабатывания замков и мы в коридоре РКП.

— Идём в комнату отдыха, где охрана, — я шёл, опасаясь случайного выстрела и пропустил вперёд Новтаски. Как и ожидалось, все гермодвери были закрыты. Я опасался, что сейчас какой-нибудь ретивый боец или оператор, откроет дверь, выглянет в коридор, увидит меня одного с командиром и попробует того освободить. Так что приходилось не только прислушиваться, стараясь заранее услышать звук отпирания электромагнитного замка, но и смотреть по сторонам. Вдруг кто сейчас находится в коридоре. Но предварительно, перед тем как выйти, я внимательно изучил все камеры. Вроде ничего подозрительного не заметил. Операторы сидели в своих помещениях, кто продолжал мониторить обстановку, кто явно бил баклуши, а некоторые более ушлые набивали чем-то карманы. Вот только в комнате отдыха охраны царил относительный порядок. Командир пытался наладить связь, но, благо, из кабинета погибшего офицер-командира Ми́со Шо́ти имелся полный доступ с правами администратора к управлению всеми системами РКП. Так что исходящей связи ни у кого в РКП не имелось, даже у операторов. Происходящее они видели, что-то и слышали, но вот передать эту информацию или связаться с кем-либо из начальства не могли.

— Пришли. Комната отдыха охраны, — остановились у закрытой двери. Возле, аккуратно прислонённое к стене стояло оружие и непонятные приспособления.

— Что это?

— Пульт управления боевыми машинами.

— А где сами машины?

— Внутри, скорее всего.

«М-да, а не дурак этот офицер, принявший командование, которого я и имя не удосужился узнать. Приказание выполнил, разоружился, вот только боевыми роботами мы не воспользуемся и, как вижу, всё личное оружие без энергетических элементов», — подумал, мысленно отдав долг уважение оппоненту.

— Ясно. Разберёмся. Берём всё с собой и ко входу на пост номер один.

Новтаски удивлённо посмотрел на меня, но я не стал ему объяснять, что оставлять оружие в коридоре в свободном доступе, когда здесь сейчас пройдёт не один десяток гуманоидов преступная беспечность. Тем более, я один могу не справиться, нужны помощники, вдобавок необходимо проверить, что там у ребят, и только потом партиями по восемь-десять, пусть будет человек, отпускать пленных.

Нагружённые, как мулы шли молча. Инопланетное оружие весит примерно столько же сколько привычный автомат АТШ-11[1], вот только оно непривычное по форме. Широкий в диаметре ствол с раструбом, приклад вовсе отсутствует, а про прицельное приспособление я вовсе молчу.

— Стой, — не доходя до поворота на пост номер один, остановил Новтаски. — Принц крови! Это Бес! Я не один, не стреляйте! Вы меня слышите, подайте знак! — вроде говорил громко, но ответа или какого утвердительного сигнала, что меня поняли не последовало. Пришлось повторять.

— Птица-восемь! Это Бес…

— Не кричи, командир-хоск, — из-за поворота показались двое: ашш Сошша Хааш и один из несменной пары его сопровождающих.

— Живой? — задал вопрос, смотря на измождённого принца крови.

— Живой. Но пятерых потеряли. Четверых в бою, один потом скончался от ран, — мы шли к посту номер один, а принц крови докладывал о произошедшем. — Когда ты ушёл, завертелось. Не знаю, как, но поняли, что мы не те, за кого себя выдаём. Может что ответили неверно, но скорее всего заметили. Темнокожего убили первым. В упор получил заряд, что и полное снаряжение не помогло. Хотя, с такого расстояния… — ашш Сошша Хааш говорил медленно, слова давались ему с трудом, но он продолжал, — нам, кто выжил — повезло. Мы оказались ближе к медблоку и успели там укрыться. Тех противников, кто был рядом с нами убили и закрылись в медблоке. Он, кстати, тоже подготовлен к обороне. Имеются бойницы и автоматическая стационарная огневая точка, вот только ей не смогли воспользоваться.

— Она не сработала, потому что в поле зрения находилось много целей, распознанных как дружественные, — пояснил, продолжая идти.

— Возможно, — согласился принц крови, — связи нет. Боезапас ограничен, — он продолжал, — тяжело раненный, что последним укрылся в помещении скончался. Хотели его поместить в медкомплекс, что там находились, но не смогли настроить. Слишком долго возились он и скончался — множественные ранения в грудь. Если бы сразу…

— Кто это был? — задал вопрос, догадавшись, что этот солдат для ашш Сошша Хааш чем-то до́рог.

— Ашш Вусо́ни Шо́на. Самый молодой, кто находился среди нас. Он доброволец. Не принц крови, не военный, но дважды спас мне жизнь. Впервые, — мы остановились, — это произошло в день высадки, когда ты пропал, а на нас неожиданно напали. Он первым среагировал и свалил меня на пол и заряд пролетел выше. А сейчас, собой практически спас всех тех, кто успел укрыться. Он отступал спиной вперёд во весь рост, прикрывая своим телом отход, хотя такого приказа ему не отдавали и свалился от ран, только когда оказался внутри… Командир-хоск, мы готовились дать последний бой. Собрали, проверили оружие и боекомплект. Но его мало. Меньше чем на полчаса интенсивного боя. Пришлось экономить, отстреливать только тех, кто пытался покинуть коридор, не трогая тех, кто их прикрывал. Мы же не успели собрать трофеи — эти появились, — принц крови кивнул в сторону тел противников. — Думали, если они прорвутся, или заблокируют и начнут откачивать воздух — подорвём себя…

Ашш Сошша Хааш говорил на полном серьёзе. В его словах не видел фальши или присущей анторсам бравады. Они реально приготовились добровольно уйти из жизни, хотя среди анторсов нет понятия самопожертвование, а есть честь и долг, и данное слово или клятва. Хотел укорить его за это, но ашш Сошша Хааш продолжил, начав движение.

— Когда по громкой услышали твои слова, сначала не поверили. Но солдаты ушли и…

— Ты правильно поступил принц крови, что отступил и сохранил солдат, — мы практически подошли к посту номер один. Нас встретил солдат и присоединился к процессии, приняв часть ноши. Я знаком отдал ему приказ присматривать за пленным, и мы пошли дальше.

Стационарная огневая точка встретила нас ощетинившись стволами. Девять бойцов внутри неё не поместятся и тем, кому не нашлось места залегли за ней, используя тела убитой охраны вместо бруствера. Защита ещё та, не против волнового оружия, но лучше, чем ничего.

— Офицер…

— Я помню, отпущу вас. Сейчас решим организационные моменты и займёмся, — прервал Новтаски, который до этого времени молчал и, обращаясь к принцу крови, продолжил на анторском, — надо организовать проход большой группы лиц. Они разоружены, но может не всё сдали. Я, как слышал, дал обещание, что отпустим добровольно сдавших оружие. Выпускать будем группами. Сначала солдаты охраны, потом…

— Извини, командир-хоск, уходить надо отсюда. Через час, но скорее всего раньше уровень перекроют, в секторе будет не протолкнуться от солдат, а пути отхода нет. Нас, как понял, отсюда долго будут выкуривать, — принц крови кивнул на стационарную огневую точку, — но…

— Договаривай принц крови.

— Но своей цели мы не добьёмся. Нас здесь заблокируют и рано или чуть позже мы все погибнем, не нанеся ощутимого урона кораблю, а на прорыв не пойдём — сил не хватит.

На мгновение я задумался. Ведь правду говорит принц крови и не как солдат, а как командир, а я зациклился на том, что дал слово, а на войне слово, не подписанное кровью, прольёт ещё больше крови. Захватить РКП без шума не получилось. О том, что мы находимся здесь знают все и вероятней всего в эти минуты подняты по тревоге и выдвинулись перекрывать уровень не одна рота солдат.

— Сколько времени прошло с того времени, как отпустили первую группу? — задал риторический вопрос. Мне нужно было обдумать зародившийся план. Он может и не сработать. Один раз его проворачивали, удастся ли второй, вот в чём вопрос. Но ашш Сошша Хааш прав — надо уходить с уровня.

— Прошло полчаса, как вывели из строя лифты, — ответил стоявший рядом солдат…

* * *

— Почему нет связи с пятым РКП⁈ — адмирал нервничал. Мало того, что приходится отвлекать солдат на сдерживание внезапно возникшего бунта, так вдобавок после доклада о бое в коридоре, внезапно пропала связь с одним из РКП.

— Пытаемся связаться по резервному каналу, — отрапортовал дежурный офицер, но тут же продолжил, — поступил доклад от командира роты, что находится в секторе, где расположен четвёртый РКП.

— Что там⁈

— Никого. Только трупы.

— Десанта?

— Нет. В коридоре тела роты охраны, а войти пока не удаётся. Хотя нет, — офицер взглянул на коммуникатор, — на связи командир восьмой роты контрабордажной борьбы капитан-офицер Заме́кис.

— Переключи на меня.

Секунды ожидания и картинка на экране монитора адмирала, занимавшего место координатора сменилась.

— Докладывай!

— Вскрыли гермодверь аварийным ключом, вошли в четвёртый РКП.

— Что там, не тяни⁈ — не выдержал адмирал. Проблемы накапливались словно снежный ком, и он разрывался, не всегда успевая переключаться на другую задачу. Из-за перегруженности информацией, он неумышленно отправил взвод, который изначально планировал направить узнать, что происходит в пятом РКП на подавление бунта. Но все верные ему офицеры из числа Коханского флота сейчас были заняты. И отвлекать их от первоочередной задачи разработки и реализации плана деблокирования планетарного десанта он считал несвоевременным. Пока он справлялся, но с каждой минутой понимал, нужно принимать кардинальные меры. Или отодвигать на второй план подготовку атаки на корабль-матку анторсов и организацию помощи планетарному десанту, или привлекать для поимки десанта и подавления бунта все силы и средства, которые у него имелись в распоряжении.

— Часть солдат обнаружили запертыми в помещении, один в медицинском комплексе. Те, кто заперты и освобождены ничего пояснить не могут. Так как после пленения оказались изолированы и ничего не видели.

— Численность противника и состав выяснили?

— До тридцати единиц. Точно неизвестно. Показания разнятся.

— И куда они могли деться⁈ Прочесать весь сектор!

— Сектор под полным контролем, адмирал. Обнаружены раздетые тела, оружие также отсутствует.

— Освобождённых всех проверили? Может это они так маскируются⁈

— Всех, кроме находящегося в медкомплексе изолировали. Личности каждого устанавливаются, с ними работают дознаватели службы внутренней безопасности флота, — видя плохое настроение адмирала, капитан-офицер докладывал коротко и по существу. Иногда опережая возможный вопрос.

— Принято, — непозволительно долго адмирал размышлял над сказанным, и картина вырисовывалась неприглядная. Десанту удалось улизнуть с уровня, где располагается четвёртый РКП, а другая или та же группа сейчас ведёт бой в коридоре пятого РКП. — Сколько прошло времени с вашего прибытия в сектор и вскрытия гермодверей РКП?

— Не больше стандартных пяти часов, — не моргнув глазом, ответил капитан и его знание ситуации не обманывало. Пара солдат, что первая прибыла для блокирования сектора доложила о встрече с вооружённой группой, что ранее вела бой с противником. После подхода замены, исполняя приказ, те оставили пост, а его подразделение заступило на охрану и впоследствии к выполнению основной задачи.

— Пять часов, — задумчиво произнёс адмирал и отключился. — Связи с пятым РКП до сих пор нет? — повернувшись к дежурному офицеру, уточнил адмирал.

— Никак нет, пытались связаться по личному каналу, но старший офицер-командир Ми́со Шо́ти на связь также не выходит. Туда отправлена взвод быстрого реагирования, но… — быстро ответил офицер, но замолчал, не договорив.

— На пятом общем канале вышел на связь старший офицер-лейтенант Тим Са́линс, — прозвучал доклад дежурного связиста.

— Кто это? — адмирал перевёл взгляд на своего помощника, что находился неподалёку.

— Командир взвода охраны пятого РКП.

— Соединяй…

* * *

[1] АТШ-11 (здесь) — автомат Троепольского и Мишина. Пришёл на смену индивидуальному оружию системы АК. В нём устранены слабые стороны в точности, дальности и кучности стрельбы предшественника, но надёжность и комфортность использования доведены практически до идеала.

Глава 10

— Пойдёшь с нами! — в очередной раз ашш Сошша Хааш убедил меня изменить решение и сейчас наша малочисленная группа собирались покинуть сектор и уровень. Прошло много времени и с каждой минутой мы ожидали появления противника. Заблокированные флипты дали нам фору. Один из отправленных для сбора трофеев солдат дошёл до холла, и, вернувшись, доложил, что была неудачная попытка открыть створки устройства перемещения, и мы торопились.

— Н-но, в-вы… — опять стал сильно заикаться Новтаски. Именно его, как проводника мы брали с собой.

— Пойдёшь с нами и спасёшь остальных, — вступил в разговор принц крови, играя на честолюбии, но трусоват этот офицер, едва в обморок не падает. Руки трясутся, заикается до такой степени, что и ответить ничего не может.

— Твой коммуникатор, — произнёс, и не дожидаясь пока тот исполнит приказ, отобрал его и разбил.

— Заберите у лейтенанта Уолеса коммуникатор-вездеход.

— Сделано, командир, — ответил Птица-восемь. Он едва ли не единственный оказался в этом скоротечном бою без ранений. Как он сам рассказал, когда всё началось, он, исполняя приказ принца крови, находился в медблоке. Выбирал, отбирал медикаменты, что могли пригодиться. Начало боя его там и застало.

— Разобрался как пользоваться?

— Да.

— Приставьте к этому, — я кивнул продолжавшего дрожать Новтаски, — одного бойца.

— Разреши мне, командир?

— Нет, Птица-восемь, у тебя другие задачи.

Принц крови не долго думал, отдал указание стоявшему рядом анторсу присматривать за бедолагой.

— Трофеи собраны, раненым оказана помощь, — доложил солдат.

— Выдвигаемся. Нас мало, так что порядок выдвижения таков, — вокруг меня собрались все оставшиеся в живых. Тяжело раненых, кто не мог ходить у нас не было — скончались от ран. Я выдержал паузу, всматриваясь в лица выстроившихся полукругом вокруг меня. Нас осталось тринадцать, но мы живы и боеспособны. Предшествующий отдых помог восстановить силы, но нежданный скоротечный бой испортил картину. Вместо того, чтобы тихо захватить пятый РКП мы нашумели и нашумели так, что противнику известно, где мы находимся.

— Уходим шахтой, как в прошлый раз. Авангард — ты и ты, — указал на двоих, внешний вид которых больше походил на местных солдат. Замыкает пленный с сопровождением, — я кивнул на анторса, что находился рядом с Новтаски. — В первом ряду ядра колонны Птица-восемь с двумя бойцами. Второй и третий эшелон как в прошлый раз. Выдвигаемся. Птица-восемь, веди к технологическим шахтам.

Идти до технологических шахт, где расположены лестницы оказалось далеко и пришлось поплутать.

— Птица-восемь, ты уверен, что нам туда? Дальше тупик. Нет ни одной двери, мы проверили, — услышал тихий разговор и подошёл ближе.

— Показывает, что через сорок метров поворот направо и Т-образный перекрёсток, а там налево гермодверь.

— Нет там перекрёстка, там технологический тупик. Оборудование какое-то стоит и всё.

— За ним не смотрели? — не унимался Птица-восемь.

— Хочешь, сам посмотри. Там нет перекрёстка, — говорили тихо, но видно, что боец из авангарда, что следовал по указаниям нашего путеводителя нервничал и едва сдерживал себя, чтобы повысить голос. Но когда я подошёл, разговор стих.

— Что там?

— Что-то с картой, — боец указал на коммуникатор, где можно было разобрать карту-схему.

— Пойдём посмотрим.

И вправду, впереди тупик, а не то, что отображается на коммуникаторе.

— Новтаски, объясни, — подошёл к пленному офицеру.

— Изменены настройки позиционирования. Показывает местоположение абонента на другом уровне рандомно, — спокойно ответил пленный офицер. За эти полчаса, что мы блуждаем по уровню он успокоился. Его не били, не издевались, дали воды, и он более-менее пришёл в себя от известия, что его берут с собой. Только потом я случайно узнал, что оплошность с маршрутом спасла нам жизни и мы не встретились лоб в лоб с торопящемуся к пятому РКП взводу быстрого реагирования, который не сумев открыть заблокированные створки флипта предпринял удачную попытку проникнуть на уровень пешим порядком.

Но сейчас я был зол. Время шло, а мы продолжали торчать на уровне, где совсем скоро от солдат противника будет не протолкнуться.

— Веди и потом тебя отпустим, — произнёс, смотря прямо в глаза офицеру. К нему имелось много вопросов, как профессионального военного характера, так и бытового, но очередная обуза нам не нужна. Достаточно нам одного сержанта Шанто́сти, которого всю дорогу несли на себе, но так и пришлось бросить. Правду говорят, что план хорош на бумаге, а когда начинаешь воплощать его в жизнь… Но что самое удивительное, этот сержант от вколотого ему снотворного так и не пришёл в себя, и как понял из доклада принца крови не пострадал в ходе скоротечного боя…

И мы пошли. Трусливый офицер согласился, хотя, куда ему деваться, когда вокруг него враги и его жизнь для нас мало чего стоит. Шли быстро. Новтаски уверенно вёл нас по коридорам сектора. Но что меня удивило, так это отсутствие, а точнее малое количество помещений в этом секторе, так как двери как таковые отсутствовали.

— Этот сектор отделён от основного уровня? — тихо задал вопрос Новтаски. Мы шли вслед за авангардом, указывая маршрут. Двое бойцов следовали впереди и при появлении противника должны были подать условный сигнал, а на каждом перекрёстке они останавливались, ожидая основную группу.

— Да. Он переоборудован специально под военные нужды. Один технический вход и выход, второй основной — флиптами. Техническим мало кто пользуется, — Новтаски говорил нервно, дёргался при каждом вопросе, но заикание пропало.

— Ты сказал про офицера, что тот коханец. Насколько знаю, это самоназвание расы. Но почему ты его выделил? — пользуясь случаем, продолжал ему задавать вопросы.

— Старший офицер-лейтенант Дро́ван, как и я — коханцы, но я не чистокровный. Служил в имперском флоте, всё больше на штабной работе на пятых ролях. Из-за происхождения ни должности, ни звания не добился. Подал рапорт о переводе в одну из колоний, но не повезло, — Новтаски прям какой-то разговорчивый стал, видно задел за живое, — когда наш адмирал усомнился в здравомыслии Императора, то…

— Рассказывай, пока есть время. Ещё долго идти?

— Недолго. Два поворота осталось. Император узнал о готовящемся бунте и адмирала приказали арестовать, и придать трибуналу, но Умао Витарис здравый офицер, его уважают во флоте, и исполнить приказ отказались. На окраинах столичной звёздной системы произошёл бой. Флот Императора одержал победу, но флагманскому кораблю удалось выйти из боя и скрыться, — Новтаски говорил быстро, отрывисто, без эмоций. — После долгих скитаний нам попалась межпланетная станция «Охану». Адмирал её захватил, и она стала нашим домом.

— Почему вы напали на планету, когда видели, что возле неё находится флот другой расы? — задал, пожалуй, самый важный вопрос из разряда «почему?».

— Не знаю, так решил адмирал, — пожал плечами Новтаски, — мы пришли, за следующим поворотом гермодверь и технологическая шахта, — пленный остановился, ожидая реакции.

— Спустишься с нами и доведёшь до флиптов, потом тебя отпущу.

Открыв гермодвери ключом-вездеходом техника-смотрителя, спускались вниз в том же порядке. Права доступа идентификации личности Новтаски я решил не использовать, надеясь, что этим введу в заблуждение противника, так как ключ-вездеход не идентифицировался в системе. На то он и «вездеход».

Спустились вниз на один уровень. У гермодверей остановились.

— Что это за уровень? В какой сектор ведёт? — как-то не хотелось попасть в сектор, где располагаются казармы.

— Уровень «С4/3-н».

— Мне это ни о чём не говорит.

— Уровень большой.

— В какой сектор?

— В жилой.

— Если спустимся ниже, то куда попадём?

— Уровень «С4-к».

— В какой сектор?

— Технический, вроде. Там ремонтные мастерские, складские помещения.

— Выход к кораблям есть?

— Не знаю.

— Командир-хоск, ты хочешь захватить космический корабль? — вступил в разговор, стоявший рядом и слышавший диалог принц крови.

— В очередной РКП идти смысла нет. Будь я на месте адмирала, кратно бы увеличил охрану важных объектов: РКП, арсенала, секторов, где энергетические установки.

— Насколько я помню, всего энергетических установок сорок восемь, и каждая занимает несколько секторов, — не долго подумав, произнёс ашш Сошша Хааш.

— Предлагаешь посетить с визитом один из них?

— При уничтожении энергетической установки, минимум несколько уровней будут выведены из строя, а если повезёт уничтожить главную, что питает движители, то… — ашш Сошша Хааш замолк, но почти сразу задал вопрос пленному на местном языке. — Где сейчас находится станция? Возле звезды? Или перемещается?

— Последнее местоположение возле первой планеты системы, — немного подумав, ответил пленный.

— При таком расположении, если корабль останется без энергии на движители, то он со временем может свалиться в гравитационный колодец и упасть на планету, — обращаясь ко мне, произнёс ашш Сошша Хааш.

— Я тебя понял, принц крови. В жилом секторе нам всё равно делать нечего. Хватило и прошлого раза. Едва ноги унесли. Спускаемся на следующий уровень вниз. Порядок следования тот же, — отдал приказ и подозвал к себе Птицу-восемь, — посмотри по карте-схеме где расположены энергетические установки и технологические ангары с кораблями.

— Пробовал, командир, но не разобрался с обозначениями, принятыми у этих, — Птица-восемь кивнул на пленного, — они непривычны и непонятны, но обозначение жилого сектора я запомнил, как запомнил и местоположение военных объектов. Вот только вряд ли ключ-вездеход нам в этом поможет. У гражданских, скорее всего, нет прав прохода в такого рода секторы.

— Ты прав, — ответил, немного подумав. Встречавший нас солдат удивился присутствию среди нас гражданского техника-смотрителя, но списал это на военное положение. — А по поводу условных обозначений, уточни у Новтаски их расшифровку. Только постарайся сделать так, чтобы он не понял цель нашего маршрута.

— Будет исполнено, — после паузы ответил Птица-восемь, — что ж сам не догадался, — едва слышно чертыхнулся Птица-восемь на русском.

— Ничего, бывает. Все устали. Но отдых нам только снится, — ответил так же по-русски, и при моих словах Новтаски вздрогнул…

— Что случилось? — мы продолжили путь вниз. А когда нашлась минутка, задал вопрос Новтаски. Он шёл, бросая взгляд то на меня, то на Птицу-восемь.

— Кто вы?

— Ты знаешь. Мы — абордажный десант.

— Нет, я не об этом. Какой расе принадлежите⁈ — с опаской задал вопрос пленный.

— На межпланетную станцию «Охану» высадилось много рас, — посчитал правильным не скрывать информацию, а наоборот, немного приукрасить ситуацию. — В основном анторсы, как клоны, так и истинно живые. Ты слышал об анторсах?

Новтаски невнятно покачал головой, а я не понял, это утвердительный ответ или отрицательный.

— Потом земляне и…

— А кто тот, что сейчас идёт впереди нас?

— Русский, — ответил без задней мысли, так как впереди нас шёл Птица-восемь, — а почему спрашиваешь?

— Этот язык очень похож на дора́нский. Он такой же грубый, рычащий.

— Вот такой? — спросил и быстро произнёс. — Ехал Грека через реку, видит Грека — в реке рак. Сунул Грека руку в реку, рак за руку Греку цап!

— Д-да. Но вы непохожи на дора́н. Те высокие, смуглые и у них у всех белые волосы. Очень и очень редко тёмные.

— И что это за раса такая? — пользовался моментом, пока пленный стал разговорчивым, выжидая момента, чтобы задать интересующие уже меня вопросы.

— Мы воевали с ними. Они напали на дальнюю колонию, что располагалась на окраине нашей звёздной системы. И именно адмирал Умао Витарис, флот под его командованием, разбил дора́н! — с гордостью выпалил Новтаски, а я-то в мечтах рисовал фантастическую картину, что представляюсь этим самым дора́нином и адмирал, испугавшись, предоставляет нам космический корабль, и уйдёт из системы… но нет.

— Финальный пролёт, — доложили по цепочке.

— Ускорились! — поторопил арьергард.

Минут сорок, если не больше прошло с нашего спуска в технологическую шахту, а по пути нам так никто и не встретился. Данный факт радовал и настораживал одновременно. Это как затишье перед бурей. Адмирал точно не сидит сложа руки, а готовится, но вот к чему… и так понятно.

Первоначальный план по тихому захвату РКП провалился, а когда противник узнает, что нас и на пятом нет, то начнётся облава. Я до сих пор недоумевал, почему не заблокировали межсекторные, межуровневые переходы, не опущены гермопереборки, которые неоднократно видели по пути. Этот вопрос меня волновал, и я всё-таки уличил момент, и задал его пленному, на что получил ответ. Мол станция изначально не военная, а гражданская и гермопереборки уровней и секторов автоматически опускаются только по общей тревоге по станции, а на его памяти она объявлялась только однажды, во время атаки космических кораблей, нашей удачной стыковки и абордажной атаке. А в ручном режиме блокировать отдельный уровень или сектор можно только с центрального КП, но впоследствии возникнет проблема — долгое, от нескольких часов, до местных суток время на разблокировку. И в это время передвижение, в том числе и флиптами через эти сектора и уровни будет заблокировано, а это, как понял, невозможность перебросить силы с одного уровня на другой, что приведёт к частичной парализации станции. И мне пришла на ум идея, а если заставить командование противника отдать приказ на блокировку уровней? Но окинув взглядом нашу малочисленную группу, пришёл к выводу — этот вариант невыполним. Нас мало и разделяться, чтобы заставить противника нервничать и начать блокировку уровней не хватит сил и средств. Оставался момент с пленными. Я верил, что они ещё живы, но Новтаски не знал о них. Ни в его коммуникаторе, ни в коммуникаторе техника-смотрителя данной информации не имелось. Так что оставались два варианта: захват космического корабля с последующим его подрывом внутри станции и желательно с полным боекомплектом, и запасом топлива, но вот незадача. Станция создана по принципу носителя, где корабли среднего и большого класса образуют её внешний корпус, а малого размещаются внутри авианесущих крейсеров, что так же размещаются на внешнем корпусе. Оставалось отыскать ремонтные ангары, как сухие доки в морском судостроении, ведь не все поломки или повреждения можно отремонтировать в условиях невесомости и в агрессивной среде открытого космического пространства.

О существовании таких доков Новтаски знал. Как никак служил во флоте, но по роду службы не располагал сведениями об их местоположении на межпланетной станции, но и использовать его коммуникатор для входа в сеть для запроса информации об их местоположении я не рискнул, тем более лично его вывел из строя…

Мы все собрались возле гермодвери выхода на уровень. Я собирался отдать приказ на её открытие, но медлил. Что-то необычное меня настораживало, но я не знал, что конкретно. Я забрал коммуникатор-вездеход у Птицы-восемь и внимательно изучал карту-схему, в уме рисуя и запоминая маршрут следования.

— Офицер, что это за знак? — отвлёкся на вопрос Птицы-восемь.

— Особый уровень окружающей среды, — нехотя ответил Новтаски.

Я прекратил всматриваться в экран коммуникатора и подошёл ближе.

— Поясни.

— Синей цветовой гаммой обозначаются параметры внешней окружающей среды с малой опасностью для гуманоидов.

— Точнее. Уровень кислорода, температура, содержание ядовитых и условно ядовитых газов, — засыпал пленного вопросами. Но я заметил, что Новтаски не боится, не сопротивляется входить внутрь, а что его с собой мы возьмём он знал изначально. Вот только сколько он выдержит иную внешнюю среду, а сколько мы без применения стимуляторов, которых у нас практически не осталось, только трофейные и то, кровоостанавливающие, да обезболивающие, а вот иного действия у нас с собой не было. Опасаясь применять боевую химию иной расы, даже нескольких рас, с солдат которых удалось собрать трофеи, я запретил брать с собой шприц-тюбики с незнакомой маркировкой.

Новтаски ответил какой-то абракадаброй. Я взглянул на Птицу-восемь. Он, обладая природной способностью к языкам, лучше всех овладел языком противника. Но и тот в ответ пожал плечами.

— Я не понял.

— Это специфические термины. Я не знаю, как упростить.

— Сколько времени ты продержишься в этой среде?

— Примерно десять-двенадцать стандартных суток без особых последствий. Только вода нужна. Там температура выше комфортной для меня.

Я подал жестом сигнал «Ждать!».

Ко мне подошёл ашш Сошша Хааш, я вопросительно взглянул на него.

— Потерпим. Водой запаслись в медблоке.

— Главное, чтобы нас там не заблокировали на длительный срок, — меня до сих пор не покидало чувство беспокойства, что я что-то упустил. Я сделал глубокий вдох, прикрыл глаза и медленно выдохнул, прислушиваясь к себе, как услышал шум. Резко открыл глаза.

— Снизу кто-то поднимается, — доложил один из солдат.

— Открывай. Заходим, — отдал приказ, и мы шагнули в шлюзовую камеру…

Глава 11

— Почему оставили пост⁈ — после первых слов доклада Тим Са́линса адмирал начал кричать. В выражениях он не сдерживался, не давая сказать и слова в оправдание, хотя, какое может быть оправдание у того, кто нарушил прямой приказ — покинул вверенный ему участок обороны и сбежал. Робкие попытки старшего офицер-лейтенанта, что он сохранил жизни двадцати солдатам во внимание адмирал не принял: «Ты со своими бойцами был обязан стоять на смерть, боем сковать противника до прихода подкрепления, а не трусливо бежать! Арестовать его!», — были последние слова Умао Витариса, что услышал Тим Салинс

— Поднимай по тревоге четвёртую роту второго полка третьего батальона десанта шнахассов, — немного успокоившись, обратился к дежурному офицеру адмирал, так как его помощник покинул капитанский мостик исполнять приказ об аресте бывшего старшего офицер-лейтенанта.

— Подразделение входит в состав сводной группы, что готовится к высадке на планету. И, извините, но шнахассы не имеют опыта контрабордажной борьбы, — робко возразил дежурный офицер.

— И им придётся действовать в снаряжении для условно пригодной окружающей среды, — задумчиво произнёс адмирал, — впрочем, как и на планете.

Дежурный офицер не торопился исполнять приказ адмирала, так как зная его долгие годы, понимал, что сейчас бывший командующий флотом просчитывает варианты.

— Соедини с Ма́нсо Ата́рис, — коротко бросил адмирал, а сам откинулся на спинку кресла и задумался. Сейчас ему необходимо принять судьбоносное решение: сниматься с околопланетной орбиты, наплевав на действующую на корабле-станции диверсионную группу или сначала покончить с десантом, что так долго не могут уничтожить. Он углубился в бегущие по экрану строки сводки.

— Получается, на корабле действует одна группа, — Умао Витарис вчитывался в сводку происшествий за последние несколько суток. Мало ли, может ему что не докладывали, но серьёзных происшествий, не считая продолжавшегося бунта в одном из секторов, который успешно блокировали и ограничили связь, на станции не зафиксировано. Имелись незначительные инциденты, но они не выходили за рамки рутинны, — и численность её невелика, если, конечно, не соврал этот трус. Но с другой стороны, он скорее увеличил численность противника, а не уменьшил, а с сорока тремя, как он сказал солдатами, справимся и, если их заблокировать, даже в том же пятом РКП, то справимся быстро, — пробормотал себе под нос адмирал.

— Командир второй бригады десанта генерал Ма́нсо Ата́рис на связи, — доложился дежурный офицер.

— Генерал, — без предисловий, как только на экране появилось изображение, заговорил адмирал, — слушайте мой приказ. Занять места в десантных кораблях и приготовиться к старту.

— Корабли пойдут одни, без прикрытия? — не выказывая удивления уточнил генерал. Он знал, что около третьей планеты, возле её спутника находится корабль-матка анторсов, что представляет серьёзную угрозу десантной операции. Технических характеристик корабля противника он не знал, не его профиль, но на сопоставимом по классу с «Охану» корабле-матке должно находиться не меньше кораблей различного класса, которые пойдут на перехват.

— Нет. «Охану» снимается с околопланетной орбиты и последует за вами.

— Расчётное время?

— Половина стандартных суток.

— Этого времени достаточно. Разрешите исполнять?

— Исполняйте! — ответил адмирал и отключился.

— Объявлять тревогу по кораблю? — осведомился дежурный офицер.

— Пока рано. Доклада от командира подразделения отправленного для блокировки пятого РКП до сих пор нет?

— Офицер-капитан на связь не выходил.

— Что-то долго, — после нелицеприятного разговора с трусом, адмирал успокоился, но до сих пор находился в нервном напряжении. Если сейчас объявить тревогу по кораблю-станции, то перемещение между секторами и уровнями будет затруднено, а подготовка к смене орбиты требует свободный доступ почти в каждый сектор, уровень. Только после того, как технический персонал произведёт все необходимые подготовительные мероприятия, а солдаты десанта займут свои места в кораблях он объявит тревогу. — Ладно, соедини меня с начальником технической группы и старшим штурманом «Охану», — отдал приказ адмирал и погрузился в работу…

Известие, что в пятом РКП противника нет, адмирала обескуражило. В мыслях он строил планы и сформировал ряд мероприятий, чтобы этих беспокоивших несколько дней десантников противника заблокировать и уничтожить, но доклад офицер-капитана его отрезвил.

— Ты в этом уверен, офицер? — не сразу адмирал поверил в информацию, представленную командиром подразделения.

— Так точно! Лично проверил. Опросили личный состав РКП, и они подтвердили, что противник ушёл.

— Куда, выяснили?

— Пока нет. Флипты оказались заблокированными, и мы поднимались на уровень по технической лестнице, но нам никто не встретился. В ходе бесед подтверждено отсутствие одного из офицеров РКП. Его тело среди убитых не обнаружено. В настоящее время проводится тщательный осмотр сектора, — офицер докладывал сухо, иногда отвлекаясь, отдавая распоряжения.

— А командир РКП?

— Старший офицер-командир Ми́со Шо́ти убит в ближнем бою.

— Кто среди пропавших без вести?

— Его заместитель. Офицер-капитан Новта́ски. Проверили по системе позиционирования, но сигнал отсутствует. Видимо коммуникатор выведен из строя.

— Принято. Оставайтесь в РКП, я пришлю вам в помощь группу дознавателей. Весь персонал отстранить от работы и поместить отдельно, с ними займётся военная полиция. Резервный персонал прибудет на место через час, — тут адмирал взглянул на помощника, что вернулся, исполнив приказ. Тот кивнул, дав понять, что понял и отдаст соответствующие распоряжения.

— Отменять готовность номер два? — после завершения разговора, осведомился старший дежурный офицер.

— Нет, — после недолгого раздумья ответил адмирал. Готовность номер два — стадия, предшествующая полной готовности корабля-станции к совершению манёвра. Точка невозврата, когда отменить произведённые приготовления пока не пройдена, но и отменять подготовительные мероприятия — это расход ценнейших ресурсов, что на станции и так не хватает. Адмирал, да ещё несколько десятков офицеров и гражданских знали о близкой к катастрофе ситуации с расходными материалами. Еда, кислород и вода имелась, но вот воспроизвести то, что потеряно во время перехода и во время атаки на третью планету за короткий срок не получится. Нужны металлы и редкие химические элементы, которые, конечно, можно раздобыть в Космосе. Среди астероидов попадаются ценные экземпляры, состоящие на девяносто процентов из железа плюс марганец и прочее, но вот органических соединений, того же диоксида кремния или углеводородов найти практически невозможно. — Продолжать подготовку по плану. Когда завершится подготовительный этап?

— Через три часа, — быстро ответил помощник.

— За час до расчётного времени напомни.

— Будет исполнено…

* * *

— Где это мы? — ткнул в бок Новтаски. Пройдя шлюзовую камеру, мы оказались в большом, хорошо освещённом холле со множеством, уставленных рядами в одну сторону кресел.

— В зале, — коротко ответил пленный офицер.

— Я понял. Но почему… — я не успел договорить, Новтаски сам продолжил пояснять.

— Это главный зал. Здесь проводятся общие мероприятия на несколько уровней. И поэтому он располагается недалеко от шлюзовой камеры.

— Это чтобы посторонние дальше по сектору не ходили? — вступил в разговор ашш Сошша Хааш.

— Да.

— А почему на карте-схеме его нет?

— Так ведь…

— Я тебя понял, — вспомнил, что Новтаски раньше говорил о введённой погрешности в определение местоположения. Поэтому и карта-схема нашего коммуникатора техника-смотрителя чудила. — Ладно, вперёд! — отдал приказ, так как оставаться в хорошо просматриваемом помещении, да ещё и возле шлюзовой камеры, когда кто-то по техническому ходу поднимается вверх, может и именно на этот уровень, посчитал неразумным. Сейчас надо где-нибудь спрятаться, определиться со своим местоположением. Ведь этот Новтаски говорил, что это, насколько он помнил, технический уровень, и потом принимать решение. Хорошо бы осмотреться… Идея ашш Сошша Хааш с захватом энергетической установки мне показалась рациональной. Вот только необходимо найти её и не думаю, что этот сектор или сектора́ охраняются хуже, чем резервный командный пункт.

— О чём задумался, командир? — осведомился генерал-командор.

— Карта-схема врёт, — я вертел в руках коммуникатор, — надо осмотреться и, если повезёт, притаиться на пару часов. Привести себя в порядок, немного отдохнуть, проверить оружие и… — тут я замолчал так как авангард, что шёл впереди в полусотне шагов от нас подал сигнал «Внимание!» и следом «Опасность!».

Мысленно чертыхнулся. Основная группа так и оставалась в большом зале, только авангард успел по широкому коридору продвинуться дальше.

— Привал! Отдых двадцать минут! — отдавал команды на местном наречии и достаточно громко, чтобы меня услышал и авангард, и, соответственно те, кто находились в помещении, одновременно жестами показывал «К бою!», «Огонь без приказа не открывать!».

Солдаты поняли мои противоречивые приказы. Кто-то повалился на кресла, но оружие держал стволом в сторону коридора, кто-то с лязгом и скрежетом перетащил кресло ближе к стене. Но оружие из рук никто не выпускал и успели достаточно грамотно рассредоточиться, не образовывая скопления целей. Только я, ашш Сошша Хааш и его телохранитель продолжали стоять рядом. Но и тот быстро сообразил. Переместился, встав, прикрыв своим телом нас от входа.

— Ждать, — тихо произнёс на анторском принцу крови, который потянулся за оружием. — Если их мало, то захватим языка. Если много и все военные… — но не успел я договорить, как из коридора послышался шум. Я выглянул из-за спины солдата и замер. Один из авангарда, держа за шкирку на вытянутой руке нёс невысокого пацана, что извивался, мотал ногами и что-то кричал.

Боец подошёл ближе и на анторском заговорил.

— Командир-хоск, генерал-командор, извините, не сдержался, но этот… эти кидались в нас какой-то дрянью, всю амуницию испачкали.

— Объясни, — принюхавшись и поморщившись уточнил ашш Сошша Хааш. И тут я тоже почувствовал, как от этого солдата воняет, а может и от пацана, который услышав наш го́вор замер, повиснув, ухватив руку солдата двумя руками.

— Мы шли спокойно. Продвинулись до первого поворота, остановились, осмотрелись, я хотел вернуться, чтобы доложить, что путь чист, но откуда-то появились эти, — он потряс пацана, — кинули в меня и в напарника какую-то гадость и скрылись, только этот чуть замешкался и не пролез в щель, что находилась на уровне пола.

— Кто ты? Как тебя зовут? — обращаясь к пацану, на местном наречии обратился ашш Сошша Хааш.

Пацан что-то ответил, но я не понял. Я посмотрел на принца крови.

— Ругается. Не хочет отвечать, но он меня понял.

— Сколько их было? — спросил у солдата.

— Видел троих. Двое быстро спрятались.

— Куда спрятались? Мы пролезем? — в голову пришла хорошая идея. Если там, куда так ловко спрятались достаточно места, то можно его использовать как укрытие, чтобы, не привлекая внимания переждать какое-то время.

— Нет. Взрослый туда не пролезет. И этот туда из-за своего телосложения не успел пролезть, другие двое были щуплые и ниже ростом.

— Дальше по маршруту не продвигались? — спросил, погрузившись в свои мысли. Надо бы разговорить этого пацана. Он, видимо, беспризорник, если такое возможно, но скорее всего на ограниченном пространстве корабля–станции — это маловероятно из-за ограниченности ресурсов. Всё жизненно важное: вода, еда, воздух находится под строгим контролем. Скорее всего у него есть родители, а ребята от безделья дурью маются. Но то, что он знает малодоступные места, ходы и проходы, о которых не всякий знает — это точно. — Что? Не расслышал, — вынырнул из размышлений, когда повисла тишина. Даже пацан перестал непереводимо ругаться, а прислушался к нашему разговору.

— Дальше не осматривали, — коротко ответил солдат.

— Командир-хоск, можно я поговорю с парнем? — обратился ашш Сошша Хааш.

— Поговори генерал-командор и постарайся узнать, может у этих пацанов есть какое укромное место, где можем укрыться… там тайное место или что-то в этом роде, где они собираются.

— Именно это я и хотел узнать. У нас, когда был молодой такое тайное место имелось.

— Так вы, принц крови, вроде и не старый, — попытался разрядить обстановку, но моя шутка не удалась. Ашш Сошша Хааш насупился, видимо посчитал, что указываю на его молодой возраст, а стоявший рядом солдат никак не отреагировал на мою остро́ту.

«Ладно, если будет время, потом с принцем крови поговорю. Объясню человеческие подколки и идиомы», — подумал, оставляя принца крови с солдатом и пацаном. То, что ашш Сошша Хааш ничего не сделает малолетнему безобразнику я знал. Не такой он анторс, чтобы воевать с ребятнёй, тем более меня привлёк шум, который доносился от небольшой группы. Пригляделся. Это Птица-восемь и Новтаски о чём-то излишне эмоционально спорили, что привлекли внимание подошедших к ним солдат.

— Что случилось, почему шумите⁈ — спросил, подойдя ближе.

— Пленный говорит… — начал доклад Птица-восемь, но его перебил Новта́ски.

— Отпустите ребёнка! Он ни в чём не виноват!

— Не виноват, — согласился с ним. — Вот только шуметь и привлекать внимание не надо, — не стал говорить и акцентировать внимание, что виноваты их родители, что вероломно напали на мирных обитателей планеты, которые и ближний космос — свою звёздную систему не освоили. Но всё это лирика, что через сотни лет будут помнить только узкие специалисты — историки. Если, конечно, останется кому вспоминать. Историю пишут победители[1], как говорится.

— Я думал вы солдаты, не воюете с детьми, — не унимался Новтаски.

— Мы не воюем с детьми, — ответил резко, подойдя вплотную к пленному офицеру. Он на полголовы ниже меня, и я смотрел на него сверху вниз, продолжая говорить, — но как назвать тех, кто сейчас на планете убивает мирных жителей, сгоняет их в резервации, заставляет работать, строит непонятные башни, что позовут других своих соплеменников на помощь⁈ — не разбирая, собрал в кучу всё, что натворили инопланетяне на моей родной планете.

— М-мы, — вновь начал заикаться Новтаски. Вот не повезло ему уродиться таким, — м-мы не зовём на помощь, н-нам некого звать.

— А что за башни строите на планете? — уцепился за сказанное.

— Это, насколько знаю, к-климатические установки. Они д-должны уп-порядочить климат на планете.

— Это как? — повернувшись ко мне спросил Птица-восемь, в ответ я только пожал плечами, но и мне было интересно. Ведь изначально мы предполагали, что башни — это ретрансляторы связи или навигационный маяк.

— Объясни.

— Насколько знаю, на третьей планете шесть континентов, нам объявляли. У нас на корабле тоже шесть основных рас. Вот адмирал и провозгласил, что после победы каждой расе будет предоставлен целый континент, — быстро, теперь не заикаясь ответил Новта́ски.

— Повезёт кому-то, если Антарктида достанется, — хмыкнул Птица-восемь.

— Что? — не понял Новтаски.

— Ничего. Значит, говоришь, что это не маяк и не ретранслятор? Уверен? — одна загадка разгадана, но передать информацию на Землю не получится. Но с другой стороны, что изменится, если командование Земли узнает о предназначении объектов?.. Да ничего. Просто из первоочередной цели она превратится во второстепенную, хотя, если посмотреть стратегически, пусть лучше считают башни первоочередными целями. Мало ли как быстро и главное, как сильно собираются менять климат на отдельно взятом континенте. Если на корабле-станции есть уровни с агрессивной для нас средой, не считая условно пригодной, где мы и находимся.

— Уверен. После высадки первой волны десанта адмирал лично выступал по визору и объявил об этом, обещав каждой расе по континенту, — слушая ответ Новтаски, прислушался к своему организму, но никаких изменений не почувствовал. Значит пока держимся.

— А сам он станет Президентом или Императором планеты, — вставил пару фраз Птица-восемь. Несмотря на тяжёлые и непривычные для летуна нагрузки он держался молодцом. Понятное дело, что сохранился остаточный эффект от нахождения в медицинском комплексе, но чувство юмора он не потерял.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем ему становиться Императором, если он военный.

— А разве не знаешь? Ты же сам говорил, что…

— Это всё слухи. Император Коханской Империи действительно выжил из ума. Он правит лет девяносто, если не дольше, а ещё говорили, что он всех наследников…

Но Новтаски не договорил, замолчав на полуслове. К нам подошёл ашш Сошша Хааш. Почему-то именно его он боялся больше всех. Даже меня, кто на его глазах хладнокровно убил командира и под угрозой расправы заставил нарушить присягу Новтаски так не боялся, а принца крови остерегался.

— Командир-хоск. Надо поговорить. Есть место, где можно спрятаться на короткое время…

* * *

[1] Высказывание: «Историю пишут победители» приписывается Антону Дрекслеру — основателю Немецкой рабочей партии, однако её после поражения в Первой Мировой войне в 1919 году первым произнёс гросс-адмирал Германской империи Альфред фон Тирпиц.

Глава 12

— Софья Александровна, обед.

— Свет, я пока не хочу, а ты иди, я потом, — не отрываясь от экрана монитора ответила при́данной помощнице Соня. Светлана Ивановна, а попросту Света — молодая девушка лет девятнадцати, но не по годам смышлёная, только опыта и усидчивости не хватает и при каждом удобном случае старается выпорхнуть с рабочего места. А после памятной встречи с Одарёнными на Соню свалилось очень много работы, и она физически не успевала. Это и составить разговорник шнахассов, и уточнить словарь терминов и определений анторсов, сделав упор на военно-техническую часть, не говоря про участие в качестве переводчика в официальных встречах между представителями двух рас. Поэтому теперь у неё есть помощница.

— Вам может что принести из столовой?

— Не надо, Свет, спасибо. Вот только… — оторвавшись от монитора ответила Соня, взглядом захватив как закрывается дверь.

— Убежала, не дослушала, — пробормотала себе под нос Соня, — а я хотела, чтобы она после столовой на склад сходила. Картридж для принтера новый взяла. Ладно, придёт — отправлю.

Соня вновь углубилась в изучение текста на мониторе, но буквы плыли.

— Всё-таки надо отдохнуть, — вставая с места, произнесла она.

События последних дней закрутились с невероятной силой. По роду своей деятельности, участвуя в совещаниях разного уровня, Соня знала практически из первых уст, что происходит на поверхности. И ситуация не выглядела критичной. Высадившейся смешанный десант анторсов и землян оказался той песчинкой, что склонила весы в другую сторону. На европейской части континента продолжались боевые действия, но теперь бои шли не в одну калитку. Оружие, технологии и главное солдаты, прибывшие с десантом, оказали серьёзную поддержку. Вот только ближний Космос оставался под контролем противника, что заставляло командование сил обороны вносить свои коррективы.

Самым неожиданным фактом для всех оказалось, что на «Штоонссса́р» и впоследствии на планету Земля напала не одна раса шнахассов, а сборная солянка из нескольких рас. Главенствующую роль где занимали военные, выходцы Коханской Империи, что дало пищу для размышлений не только земным аналитикам, но и союзникам.

Соня подошла к столику, включила чайник и уселась на стул, как в дверь постучали.

— Войдите.

— Всё работаете? — в помещение вошёл пожилой мужчина с глубокими морщинами на лице в гражданской одежде.

— Работаю, Игорь Степанович. И, кстати, хорошо, что зашли. Картридж заканчивается, а мне вечером много распечатывать. Не можете заменить?

— От чего же, заменим. Я как ни как по этой, тыловой части и назначен.

— Спасибо. Я хотела Свету попросить сходить к вам на склад, но не успела. А вы по делу?

— Можно сказать и по делу. Как раз спросить, чего не хватает, а то у меня на складе инвентаризация через день начнётся. Излишки, недостатки надо свести, чтоб как в аптеке было, — оглядывая комнату, произнёс Игорь Степанович.

— Вроде больше ничего не надо, — пожала плечами Соня.

— Розовый бегемот плывёт по саванне, — тихо, но чётко и уверенно произнёс Игорь Степанович, а Соня едва не вздрогнула после этих слов. Ведь это именно тот, первый пароль-опознавание, который она заучила будучи воспитанницей спецучреждения.

— В мультике бегемот — альбинос и по саванне он летал, спеша на помощь своим друзьям, — ответила отзыв Соня.

— Да, точно, а я-то запамятовал, старый стал. Картридж я принесу, а как будет время заходи ко мне на склад. Я там следующие три дня допоздна буду. Проверка, сама понимаешь. И у меня варенье есть малиновое, мне сказали, что тебе оно нравится.

— Зайду.

— Вот и хорошо, а я пойду дальше.

Когда дверь за визитёром закрылась, так из Сони словно выдернули стержень. Она ссутулилась, закрыла глаза руками и едва сдерживала себя, чтобы не зарыдать. Столько лет она ждала, готовилась, что к ней придут, а когда это случилось она оказалась не готова. Соня не задавала себе вопрос, кто такой этот Игорь Степанович. Простой посредник или один из кураторов, обладающий полномочиями отдавать приказы, но он знал один из трёх паролей, обладающими одинаковым приоритетом, а это многое значило. Даже когда Соню по прибытию в убежище во время многочасовых бесед проверяли, не прозвучало ни единого пароля, не было продемонстрировано ни единого условного жеста, указывающего на то, что те, кто с ней контактируют имеют доступ к закрытой информации спецучреждения. Анкетные данные не в счёт. Базу данных можно взломать, выкрасть и поэтому использовали старый проверенный способ — пароль-опознавание, который сегодня и прозвучал.

Соня сидела в задумчивости, но она знала, что делать. На такой случай существовали чёткие инструкции. Ей надо прийти на встречу и получить дальнейшие указания, но она сомневалась. Время-то совсем иное. Идёт война, где поражение означает гибель цивилизации. И возможно не одной, а двух. Анторсы, что первыми напали на планету сейчас также находятся под угрозой вымирания. Из скудной информации, что была ей доступна она сделала вывод, что и у них не всё так ладно. И это не только политические проблемы, но и проблемы совсем иного рода. Материально-технические ресурсы гордой расы на исходе. Вряд ли обитатели «Штоонссса́р» выдержат долгий перелёт к следующей обитаемой звёздной системе. Поэтому они и пошли на несвойственный для них шаг — заключили союз против общего врага. Вот только союз заключён с хоском по рождению, а не с землянами, что накладывало определённый отпечаток на взаимоотношения двух рас…

Остаток дня прошёл в суматохе. У Сони всё валилось из рук, ничего не получалось. Мысли постоянно возвращались к неожиданному посетителю.

— Софья Александровна, с вами всё в порядке? Не заболели? — не преминула заметить изменившееся состояние её помощница.

— Всё нормально, — ответила она, но тут же приободрилась, — картридж заканчивается.

— Я могу сходить на склад.

— Не надо, я сама схожу, — нашла официальный повод во время рабочего дня встретиться с Игорем Степановичем Соня. Лучшая маскировка — это быть на виду. И повод — пойти на склад реальный, а что не отправила свою помощницу, так это несущественно. Тем более, Игорь Степанович сам обещался прийти, но до сих пор его нет. Скорее всего, даёт официальный повод самой прийти…

— А, Софья Александровна, извините, замотался, про картридж я помню, — войдя в складское помещение поприветствовал Соню Игорь Степанович. Возле окна выдачи стояла небольшая очередь. — Подождите минутку, сейчас выдам товарищам согласно списку.

— Хорошо, — спокойно ответила Соня, усевшись на скамейку, а двое мужчин, что стояли с большой сумкой возле окна выдачи неодобрительно посмотрели на неё.

— Не волнуйтесь, — поспешил успокоить Игорь Степанович, — сюда простые люди не ходят, у всех допуск высшего уровня. Так, что у нас там ещё осталось…

Через пять минут в сумку погрузилась последняя коробка. Игорь Степанович вышел из своего закутка и опечатал сумку.

— Вот и всё, товарищи. Всё выдано по списку.

— Спасибо, — ответил один из военных…

— Пойдём ко мне. На сегодня рабочий день закончен. Сейчас закроюсь и попьём чай, — когда солдаты вышли, произнёс Игорь Степанович, нажимая на пульт запирающего устройства и массивная дверь входа в складское помещение медленно начала закрываться.

— Закрыть её можно с пульта, но вот открыть… — заметив промелькнувшее недоумение на лице Сони пояснил Игорь Степанович. — Ладно, пошли.

Войдя внутрь самого склада, Соня неторопливым шагом следовала за Игорем Степановичем. По сторонам явно не смотрела, но боковым зрением ловила и запоминала.

— На каком стеллаже пожарная кнопка? — остановившись возле неприметной двери, спросил Игорь Степанович.

— На четвёртом, что слева по ходу движения.

— Правильно. Значит не забыла, чему учили. Проходи. Если есть что электронное, там смартфон, коммуникатор или ещё что, лучше выключи.

— С собой нет, — входя внутрь небольшой комнаты, приспособленной для проживания, где имелась кровать, шкаф, стол и пара стульев, быстро ответила Соня.

— Дело твоё, — произнёс Игорь Степанович. Он подошёл к столу, вынул от куда-то снизу коробочку, извлёк оттуда прибор и нажал на кнопку. — Разговор у нас предстоит тяжёлый, но постараюсь не долго. Тебя искать не будут?

— Нет. Света как всегда уйдёт, как только минует восемнадцать часов. А больше меня искать не кому.

— Начальство?

— Начальство если надо, то и так найдёт.

— Понятно. Ладно. Присядь, а я пока приготовлю.

Соня присела. А её собеседник вышел, но быстро вернулся с коробкой с картриджем. Ножом вскрыл коробку, открыл, закрыл. Затем поставил чашки на стол, включил чайник.

«Если сейчас кто-то неожиданно войдёт, то обстановка будет говорить, что я пришла за расходными материалами к МФУ, а потом села пить чай», — подумала Соня, продолжая спокойно сидеть.

— Теперь давай ещё раз познакомимся. Твоё настоящее имя Софья Викторовна Нефёдова и данная информация известна многим, — усевшись на стул, заговорил Игорь Степанович. — Моё настоящее имя тебе ничего не скажет, в приватной обстановке или в случае крайней необходимости обращайся ко мне «Старик». Но думаю, до этого не дойдёт. Нашёл я тебя давно, ещё когда ты находилась в другой ветке «Метро-4000», но подать знак или как-то обозначить, что ты не одна не мог.

— Вы куратор? — вклинила вопрос Соня в возникшую паузу.

— Не совсем. Я один из тех, кто стоял у истоков проекта, в котором ты и многие другие дети приняли участие.

Старик говорил твёрдо, смотря в глаза Соне. От него веяло уверенностью, силой знания и… Соня не знала, чем ещё. Такую ауру она чувствовала от обличённых очень большой властью людей, с которыми ей приходилась неоднократно встречаться. Но этот Старик не походил ни на Президента, ни на кого-то из министров. По внешнему виду, если не знать того, что было до этого сказано, Соня дала бы ему оценку, что тот военный в отставке и очень давно на пенсии.

— Проект с воспитанием детей зародился лет шестьдесят назад, после предпоследней мировой войны. Но реализация его затянулась. Не смотри на меня удивлённо, мне девяносто четыре года, и я много повидал. Начинал работу в Комитете, если помнишь историю, то должна знать, что существовала такая организация. Но не об этом… — тут Старик выдержал паузу, — ты осталась одна, и я хочу рассказать, зачем, к чему вас готовили.

— Но нас двое.

— Ах, да, ещё Гена семь ноль. Его смерть не подтверждена, но что он выберется оттуда, куда его закинуло — маловероятно. Так что скорее всего ты осталась одна. А мне, что скрывать, осталось жить от силы неделю.

Соня пристально посмотрела на Старика, тем временем тот продолжал.

— У каждого из воспитанников имелась своя предрасположенность, которую развивали, усиливали. У тебя — языки, у Гены — война. А у меня… я чувствую смерть. Чужую, свою и скоро меня не станет, но я не хочу, чтобы наработки и секретные материалы достались кому-то, кто распорядится ими во вред стране, миру, планете… Вторжение инопланетян сыграло свою роль, не скрою, и спутало планы. Пришлось форсировать события, но не хватило времени. Вы — воспитанники должны были занять руководящие роли в стране и создать государство с сильной армией, мощной экономикой и…

— Коммунизм?

— Не ёрничай, Соня, — устало произнёс собеседник, — как не называй строй, хоть коммунизм, капитализм, социализм, анархизм или какой-то другой -изм, но если страна сильная, гражданам в ней живётся спокойно и уверенно, то ей не страшны внешние и внутренние угрозы, но мы не успели. На ближайшие сто лет, даже в самых смелых прогнозах не рассматривался вариант инопланетного вторжения или встречи с иной цивилизацией.

— А после? — сглотнула Соня. Она не сильна в предиктивной аналитике[1], но строить прогноз развития событий с начальной точки на много десятилетий вперёд. Это же сколько надо учесть внешних факторов, не говоря о внутренних. Сколько накапливающихся со временем противоречий надо учесть, сколько возможных путей развития сценария предусмотреть, проанализировать и это без учёта ответвлений от основной прогнозной линии, а в конечном итоге выдать один или несколько вариантов решения. И как такое оказалось возможным, столько десятилетий назад аналитики, отталкиваясь от факта, что жители планеты Земля совсем недавно вышли в ближний Космос, предусмотреть встречу с третьей — неизвестной могущественной силой и начать готовиться к этому. И встреча случилась, вот только на десятилетия раньше.

— А после — да. Прогнозно встреча должна была состояться после того, как наши обитаемые космические аппараты выйдут за пояс Койпера, а это должно было случиться через сорок лет, поэтому и требовалось сильное государство, вокруг которого сплотятся остальные, — Старик вновь замолчал, а Соня смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами. Она не сдерживала эмоции. Сказанное очень сильно её удивило и поразило.

— Разве не было других учреждений такого рода? — робко спросила Соня. Для такого амбициозного проекта полсотни детей это слишком мало.

— До вас было два подготовительных проекта. Их цель как раз финальная фаза — вы. Те, кто встанет у руля государства, кто-то официально, кто-то полуофициально, а чьи имена никто бы никогда не узнал. Ты хочешь узнать свою роль?

— Нет, — быстро ответила Соня. То, что для неё планировали она знать, не хотела. Обстоятельства изменились, а знать, то что могло бы быть… если, она не желала. — Гена, к чему готовили Гену?

— Гена. Гена семь ноль, — задумчиво произнёс Старик, — кстати, нам пришлось вас разлучить, так как ты слишком много на него обращала внимания, а это в нашей работе мешает… Не смущайся. Но такова правда жизни. Думаю, что сейчас, можно сказать. Гену и ещё нескольких готовили как ликвидаторов. Но Гена был первый на выполнение, так скажем, не очень приятной миссии. Вот только когда хотели отдать приказ, он не достиг тех высот, каких требовалось и находился в коме.

— В коме⁈

— Он после тяжёлого ранения почти пять лет боролся за жизнь. Мы за ним присматривали и думали списать его, но вот как получилось. И мы, точнее я рад этому. Кстати, я остался один и если кто к тебе придёт и назовёт пароль, то знай — это провокатор. Если, конечно, не знаешь его в лицо, но это маловероятно. Мы всё проверили. Остались в живых только ты и Гена. Но последний, сама понимаешь…

— Ликвидатор… — тихо пробормотала Соня. Так вот к чему его готовили. Он все дни напролёт проводил в спортзале с тренерами-учителями. Его обучали убивать.

— Когда начались гонения на армию, урезание бюджета и прочая вакханалия…

— Фанатики. Вы… — встрепенулась Соня. Разговор продолжался довольно долго, но вопросы возникали один за другим. Только не все она решилась озвучить, но в этот момент не сдержалась. Фанатики, что терроризировали мирное население страны несколько лет унесли столько жизней, что не задать этот вопрос его она не могла.

— Нет, это не наших рук дело. Мы к этому не причастны, — сказал, как отрезал Старик, — хотя план создать антагониста, чтобы против него сплотились имелся, но реализовывать не стали. Опасались, что борьба с внутренним врагом ослабит позиции на внешней политической арене. Но вышло хуже, чем предполагали. Жёсткий ответ заставил… Я не хочу рассказывать историю страны. Её ты итак знаешь, что-то изучала, что-то видела своими глазами и пережила вместе со всем народом страны. Теперь давай к главному. Запоминай…

Соня шла по коридорам убежища, изредка здороваясь с прохожими. Но в голове у неё вертелась одна мысль. Она узнала для чего их — детей без родителей, без прошлого, и, казалось, без будущего, собрали со всей страны. Почему, для какой цели отобрали и обучили. И цель оказалась действительно грандиозной — процветание страны, а впоследствии и всей земной цивилизации. У неё не укладывалось в голове, кто такой гениальный сплотил вокруг себя несколько сотен, если не тысяч профессионалов высокого класса, продумал, спрогнозировал, спланировал, но главное, проведя грандиозную подготовительную работу, воплотил в жизнь такой амбициозный план. И тот или те, кто стояли у истоков проекта действительно гениальные люди.

Соня остановилась возле дверей кабинета. В руках у неё коробка с картриджем, и, переложив её поудобней, она стала отпирать дверь, как услышала голос: «Софья Александровна! Я посыльный из Генерального штаба. Вам срочно необходимо прибыть в малый зал совещаний!»…

* * *

[1] Прогностический анализ(предиктивная аналитика) — это направление анализа данных, которое позволяет прогнозировать будущие события на основе исторических данных. Цель — выявить закономерности и определить вероятные сценарии развития событий для принятия оптимальных решений.

Глава 13

— Софья Александровна, с вами всё в порядке?

— Благодарю, всё хорошо, — после экстренного совещания к Соне подошёл военный переводчик Миронов Сергей Алексеевич.

— Что ж, надеюсь, а то, извините меня конечно, но вы сегодня как не своя. Ошибок и оговорок в переводе я не заметил, но мне показалось, что вы переводили автоматически, не вдумываясь в содержание.

— Я этому долго училась.

— Понимаю, — хмыкнул офицер, — доброго вам вечера. Завтра в десять утра совещание.

— Да, я помню, до завтра.

Соня и в правду находилась в прострации. Она никак не могла отойти от информации, полученной от Старика. Находясь на совещании она все диалоги переводила автоматически, не вдумываясь в суть и сейчас не могла вспомнить о чём же был разговор, и почему так срочно собрали практически всех высших военных как землян, так и анторсов, которые и задавали тон диалога.

Она шла коридорами к себе в комнату, дорогой вспоминая суть сказанного на совещании. Переводить, не вдумываясь в текст и продолжать в фоновом режиме анализировать важную задачу, но одновременно подсознанием запоминать происходящее её учили. Теперь осталось извлечь из закоулков подсознания требуемую информацию. Дверь комнаты открылась, Соня шагнула внутрь и включила свет. Первым делом проверила метки. Не копались ли в её вещах. На входную дверь метку Соня не ставила, так как какую бы метку не устанавливала, или нитку вешала на ручку двери, или клочок бумаги в дверь, все метки были слишком заметны, как она не старалась скрыть их нахождение. Тем более, она осознавала, что, будучи носителем секретных сведений, находится под негласным присмотром, а давать лишний повод, что она чего-то или кого-то опасается не стоит, а с личными вещами было проще. Обладая великолепной зрительной памятью, она перед уходом запоминала их расположение.

— Вроде никого не было, — после короткого осмотра, произнесла Соня. Она говорила тихо, не опасаясь следящих устройств. — Это хорошо, — она уселась в кресло и, скинув обувь, вытянула ноги. Ходить на высоких каблуках, что она постоянно делала — невыносимая пытка, но форс требует жертв.

— Значит так, — стала она разбирать произошедшее за последние несколько часов. — На совещании основной тон задавали анторсы, — Соня прикрыла глаза, вспоминая, — им удалось установить связь со «Штоонссса́р» и корабль-матка анторсов скоро покинет около Лунную орбиту и займёт геостационарную. Так, хорошо, — Соня встала с кресла, — к завтрашнему совещанию надо освежить в памяти астрономические термины и…

Но не успела она договорить, как в дверь постучали.

— Войдите, — ответила она, подумав, хорошо, что не успела переодеться.

— Здравствуйте Софья Александровна.

— Добрый вечер. Вы посыльный? Опять в штаб вызывают? — смотря на средних лет мужчину в военной форме со знаками различия капитана, осведомилась Соня.

— Нет, Софья Александровна, я из службы безопасности. Вот мои документы, — офицер протянул на вытянутой руке раскрытую книжечку. — Понимая, что вы очень заняты, не стал откладывать на завтра, но к вам возникла пара вопросов.

— Задавайте, хотите чай?

— Нет, благодарю. Когда в последний раз вы видели кладовщика Игоря Степановича Синицына?

— Пару часов назад, а если быть точнее, — Соня взглянула на часы, — четыре часа сорок минут назад. Я как раз…

— Да, мы посмотрели записи с камер, вы ушли со склада и вас сразу нашёл посыльный.

— Совершенно верно, а что случилось? — в голове Сони метались мысли — это очередная проверка? Но почему тогда так открыто? Сотрудники специальных служб редко работают грубо, если только не требуется вывести объект из равновесия, спровоцировать и заставить его ошибаться. И она сделала едва заметный глубокий вдох. За собой, кроме встречи с куратором, о которой ей необходимо молчать при любых обстоятельствах, она ничего серьёзного не замечала. Был вариант, что это её проверяет как раз куратор и, выдохнув, она успокоилась.

— На складе четыре часа назад обнаружен труп Синицына Игоря Степановича. Его застрелили…

* * *

— Говоришь, места на всех хватит? — я не верил, что ашш Сошша Хааш удалось разговорить пацанёнка и тем более, убедить его показать место, где можно спрятаться. Ведь для ребёнка это сокровенная тайна. Но взглянув на стоявшего неподалёку пацана, поверил его словам — тот с жадностью, но свойственной только детям непосредственностью ел непонятно откуда появившуюся сладость.

— Хватит, командир-хоск. У этих ребят там, как мы и думали тайное место.

— Это понятно, только вопрос в чём, нас не сдадут?

— Нет, — выдержав небольшую паузу и бросив взгляд на пацана, ответил принц крови. — Я сказал ему, что идут учения, а мы играем роль условных противников и что нас будут искать, и нам надо где-нибудь укрыться ненадолго.

— Про ограниченно пригодную окружающую среду помнишь? — я всё сомневался, не хотелось мне доверять жизни своих подчинённых посторонним, тем белее детям. Один не скажет, второй не скажет, а третий, под напором взрослых выложит всё. А ликвидировать… Не воюю я с детьми.

— Помню, Бес. У нас с собой аптечки, на время хватит, тем более отсиживаться будем недолго. Только переждём немного, осмотримся.

— Пленный как? — перевёл разговор в другое русло, а сам размышлял, обводя взглядом солдат. Уставшие, потрёпанные, но глаза их горели и не было обречённости, хотя каждый из них понимает, что обратной дороги у нас нет.

— Нормально. Он, кстати, наркоман.

— С чего решил? — удивился я.

— Так Птица-восемь как-то ненароком засветил то, что забрали у контрабандистов. Перекладывал из кармана в карман, а этот Новтаски заметил и…

— Дали ему? — теперь стало понятно, почему этот офицер вёл себя, как солдат для меня неадекватно. Частые смены эмоционального настроения, какая-то отрешённость и безразличие читалась в его глазах. Только боязнью за собственную жизнь это не объясняется, вдобавок приступы апатии. Хотя, практически всё рассказал, помогал. Я думал его гложет зависть и так называемый кризис среднего возраста, когда понимаешь, что прожита половина жизни, а чего добился… Он военный и долгое время прослужил пусть и на штабной должности, а чего достиг? Ни должности, ни звания, ни наград. Вот я и думал, что он из лёгкой мести нам помогает, пусть и под угрозой жизни, а оказывается есть и другая причина, не менее важная.

— Нет, не давали, — спокойно ответил принц крови.

— Присматривайте за ним. Но если его будет накрывать, пусть побалуется. Главное, чтоб не начудил. Он пока нам нужен.

— Я понял, командир-хоск.

— Да, ещё, приставь кого-нибудь к пацану. Главное, чтобы они не общались с пленным.

— Птица-восемь с ним нашёл контакт.

— Добро. Позови его и ещё, передай всем, что через три минуты выдвигаемся.

— Распоряжусь.

Когда принц крови отошёл отдавать распоряжения, ко мне подошёл Птица-восемь.

— Вызывали?

— Да. Почему не выбросил ту гадость, что нашли?

— Выбросил, но один контейнер оставил на всякий случай. Это же и как обезболивающее можно использовать, на крайний случай.

— Ладно, будет крючок для пленного. Он как себя вёл, когда увидел?

— Оживился, умолял, упрашивал дать, продать.

— Ожидаемо. Без моего личного приказа не давать. Никому не давать. Если только сам поймёшь, когда пришло время.

— Понимаю.

— Что с пацаном?

— Нашли общий язык. Я угостил его гематогеном, который у меня остался. Вроде нормальный, не беспризорник. Есть родители, но постоянно на работе. Школы как таковой нет. Все занятия удалённо. Дали задание, что сделать и на следующий день проверяют.

— Будешь присматривать за ним. Как его зовут хоть?

— Назвался Пэттеном. Тринадцать местных лет.

— Маршрут, куда идти узнал?

— Узнал, вот только без карты или провожатого не доведу.

Хотел задать ещё пару вопросов, но мигнувшее освещение и рёв сирены оповещения заставил прекратить диалог.

— Командир, это что, мы к Земле летим? — после того, как по громкой связи закончил говорить металлический голос, удивлённо спросил Птица-восемь.

— Не знаю, но вряд ли они бегут из звёздной системы, — я и сам был несколько удивлён, так как, только что доведённая до всех обитателей корабля-станции информация предупреждала о скором начале манёвра.

— Вероятнее всего «Штоонссса́р» предпринял манёвр смены орбиты и это ответный ход командующего силами противника, — подошёл ашш Сошша Хааш, — последнее известное местоположение корабля-матки — орбита естественного спутника. И есть два варианта: или «Штоонссса́р» уходит из звёздной системы, или сближается с планетой. Просто так такие массивные корабли не совершают манёвры внутри звёздной системы. Это энергозатратно, если только…

— Договаривай принц крови.

— Если только Совет живых принял решение вступить в бой с главной ударной силой агрессора.

— С кораблём-станцией? — удивление не скрылось в словах Птицы-восемь. И я, если честно, тоже сомневался, что Совет живых готов рискнуть всем ради призрачного шанса. У «Штоонссса́р» практически не осталось москитного флота. Все корабли задействовали при проведении десантной операции, а вот у противника… Вряд ли мы своими усилиями нанесли ощутимый урон средне- и крупнотоннажным судам.

— Другого сопоставимого противника в звёздной системе нет. По крайней мере, нам неизвестно об этом. Но и мне это странно. Есть вариант, что «Штоонссса́р» займёт геостационарную орбиту и будет выполнять функции орбитальной станции, но это слишком энергозатратно. Поддерживать высоту орбиты такого массивного корабля, чтобы он не свалился в гравитационный колодец планеты…

— Мы много разговариваем, — прервал рассуждения принца крови. Я обратил внимание, что пацан и, тем более, Новтаски занервничали, а последний пытался прорваться ко мне, но его вежливо остановили. — Потом поговорим. Надо уходить отсюда. Птица-восемь, на тебе пацан. Ты с ним в авангарде. Затем двое прикрытие.

— Понял, — быстро ответил Птица-восемь и заторопился к пацану.

— Ашш Сошша Хааш, пойдёшь в арьергарде. Смотри за тылом, чтоб нам в спину не ударили. А лучше, заблокируйте шлюзы. Потом догоняйте нас.

— Принял командир-хоск.

Отдав устные распоряжения, подал сигнал «Внимание! Приготовиться!» и отправился к Новтаски.

— Офицер, нам срочно надо занять места в каютах. По коридорам при объявлении манёвра может передвигаться только технический персонал. Даже военные обязаны оставаться в местах согласно штатному расписанию, — быстро говорил Новтаски.

— Я тебя понял, но у нас нет отведённого места или каюты. Так что придётся идти.

— В каждом секторе уровня имеются резервные помещения для нахождения гражданского персонала во время тревоги.

— Знаешь где они?

— Нет, но нам срочно надо покинуть общественные пространства. Передвижение вооружённой группы во время комендантского режима, вызванного предстоящим манёвром станции, вызовет подозрения.

— Этим мы и занимаемся, — отмахнулся от Новтаски. — Всё, выступаем!

Не знаю, как удалось Птице-восемь успокоить пацанёнка, но наша малочисленная группа двигалась по коридорам сектора очень быстро. Мы едва успевали за пацаном. Приходилось иногда переходить на бег. Я даже сомневался, бросая вопросительные взгляды на Птицу-восемь, а правильно ли мы идём, не заведёт ли пацан нас куда-то, откуда мы потом не выйдем. Но поймав на себе мой взгляд, Леонид жестом «Всё в порядке!» успокоил.

— Сюда! Заходим! — когда гермодвери бесшумно открылись, произнёс Птица-восемь, пропуская нас внутрь.

— А где пацан? — остановился возле входа, заметив, что нашего провожатого нет.

— Детям нельзя находиться одним, он к себе побежал. Сказал успеет.

— Сколько времени до начала комендантского режима? — задал вопрос, обращаясь к Новтаски.

— Даётся тридцать минут, чтобы занять места. Потом закрываются гермопереборки. И их открытие только по команде высшего уровня.

— Так что ж ты об этом молчал⁈ Что переборки опустятся! — не выдержал я. Вот почему местные нервничали. Боялись быть заблокированными и неизвестно на какое время.

— Как долго не снимается блокировка?

— Снимется по завершению манёвра.

— Если боевую тревогу не объявят, — вступил в разговор принц крови. Мы расположились в небольшой каюте, рассчитанной на двенадцать гуманоидов. Места нам хватило.

— Входную дверь не закрывайте! — отдал приказ, судорожно размышляя. Нас скоро по камерам или ещё как-то найдут, вычислят в каком секторе находимся и это проблема. А если закроют переборки между секторами, то мы окажемся в ловушке.

— Что задумал, командир-хоск?

— Здесь нельзя оставаться. Нас заблокируют и возьмут, считай без боя. Откачают воздух или пустят газ. В коридорах и общественных местах проще спрятаться. А это… — повернулся к Новтаски, — что это за помещение? На жилую каюту не похоже.

— Это и есть резервное укрытие на такой случай.

— Понятно. Собираемся! Уходим! — решение покинуть резервное укрытие сформировалось практически сразу, и проблема была в пацане. Он убежал и не факт, что ничего не расскажет взрослым, даже просто желая получить какую-то награду от местных военных или полицейских. Если он так бодро выложил всё за гематоген, то он точно всё расскажет о непонятной вооружённой группе первому встречному знакомому военному или полицейскому.

— Уверен, командир-хоск? Мы не знаем куда идти, карта не работает, хорошо, что по пути нам никто не встретился.

— Уверен принц крови, — произнёс после непродолжительной паузы, во время которой взвешивал все «за» и «против». Но «за» перевесило.

— Ты говорил, что это технический сектор, — обратился к Новтаски.

— Скорее всего. Я точно не знаю. Не бывал здесь.

— Ясно. Что с картой? Не работает? — взялся за коммуникатор. И тут меня осенило. Ведь это коммуникатор техника-смотрителя и как его до сих по не заблокировали или дистанционно не выключили, не понимаю. Может отсутствует такая возможность и это пробел в системе безопасности, которым можно воспользоваться.

— Всё, выходим! Я в авангарде с Новтаски, двое прикрытие. Замыкает ашш Сошша Хааш с сопровождением, — произнеся последнюю фразу заметил, как принц крови поморщился. Я его вновь поставил в арьергард. Думает, что берегу его, что в принципе верный вывод. Но кто как не он после моей смерти возглавит нашу малочисленную группу и выполнит приказ.

Торопливым шагом, чуть ли, не переходя на бег, мы петляли по коридорам. Единственный раз, когда нам встретилась группа гражданских, они вжались в стену пропуская нас. Я торопился. Надежды на имевшуюся карту-схему у меня не было. Действовал по наитию. Возле каждого знака обозначения останавливался, уточняя у Новтаски, что тот значит. Я искал указатель на технический или ремонтный ангар, или что-то в этом роде. Ключ-вездеход оказался незаменимым, открывая практически все двери. Но время неумолимо убегало. По моим расчётам осталось менее семи минут до опускания гермопереборок и я сомневался, что с ними справится ключ-вездеход.

— Что это за знак? — ткнул пальцем в очередную табличку на перекрёстке.

— Указатель обозначения секторов. Налево сектор…

— Ясно. Не то. Вперёд! — выбрал направление, как сначала мне показалось тупиковое. Я было хотел отдать приказ «Стой!» и вернуться назад, как вывернув из-за поворота показалась массивная дверь и пустующий пост охраны.

— Что это за помещение? — указал на табличку.

— Вспомогательное, — тихо ответил Новтаски.

— Точнее! — не поверил его словам. Такой знак обозначения видел впервые, а на память я не жалуюсь, но Новтаски уже пару раз указывал вспомогательными помещениями обозначенными другим знаком.

— Пост…

Но не успел тот договорить, как в движение пришли турели стационарной обороны…

Глава 14

— Что скажете, товарищи? — министр обороны откинулся на спинку кресла. Очередное координационное совещание только что закончилось и в кабинете с ним остались только доверенные и приближённые лица. Поэтому можно было расслабиться. Он расстегнул верхние пуговицы кителя и обвёл взглядом присутствующих. А вопрос, озвученный анторсами заслуживал внимания. Из-за технических проблем их головной корабль-матка «Штоонссса́р» больше не может оставаться на около лунной орбите и готовится к манёвру.

— Если всё, что рассказали представители анторсов правда, то думаю надо согласиться с их предложением, — первым заговорил начальник Генерального штаба генерал-армии Жариков Виктор Семёнович, — на провокацию не похоже. Но я сомневаюсь, вряд ли они стали бы рисковать своим кораблём ради нас. Предполагаю есть какая-то иная причина, которую нам не озвучили.

— И я об этом. Не очень похоже на анторсов. Но если действительно Совет живых принял решение сменить орбиту корабля, но не уходить на окраину звёздной системы, а наоборот, приблизиться к нашей планете и занять геостационарную орбиту, став таким образом орбитальной боевой станцией — это кардинально поменяет расстановку сил. Виктор Станиславович, что там, — министр кивнул вверх, — слышно и видно?

— Блокада планеты продолжается, — не вставая с места, заговорил заместитель министра обороны Кудрявцев, курирующий противокосмическую оборону. — Кораблей противника на околоземной орбите стало наблюдаться меньше, но всё равно с ними мы ничего поделать не можем, и они сковывают наши действия. Главный корабль противника находится на орбите Меркурия, но так долго продолжаться не может. С учётом известных переменных, научная группа провела расчёты и пришла к выводу, что большая скорость вращения планеты и…

— Виктор Станиславович, — перебил министр, — я понимаю, вы человек в этом статусе новый, но давайте по существу.

Военное дело не стоит на месте и пришлось срочно, практически на коленках составлять инструкции, справочники, переписывать Устав и ввести должность заместителя министра обороны по противокосмической обороне. Знаний мало, но военный опыт последних месяцев накопился. Вот только с кадрами проблема. Много, очень много опытных, перспективных военных среднего и высшего командного состава погибло в первые недели вторжения и приходится работать с тем, кто есть. Кудрявцев Виктор Станиславович не кадровый военный. Он долгие годы занимался теоретическими исследования в области космогонии[1] и как оказалось, единственный имеет относительно хорошие знания о Космосе. Вот только с военным делом он никак не связан. Но для этого есть его заместители. Так предполагал министр обороны, назначая фактически гражданского на высокую военную должность.

— Если по существу, — ненадолго задумался заместитель министра, — то манёвр осуществим. Пусть и корабль по нашим расчётам и сопоставим по массе с кораблём шнахассов или как их там называть, не знаю, но он вполне может долгое время занимать геостационарную орбиту.

— Спасибо, — произнёс министр, — тогда товарищи, берёмся за дело. Союзники просят очистить территорию для посадки летательных аппаратов. Аэродромы у нас практически все уничтожены. Виталий Игоревич — это на тебе. Подумай, где это лучше устроить.

— Сделаю, — не вставая с места, ответил один из замов.

— Следующее, необходимо провести ревизию, чего у нас много и чем можем поделиться. Им нужны, как понял, ресурсы. Товарищ Борисов — это ваша епархия.

— Принято…

Пройдясь по основным пунктам предложений анторсов, министр обороны подвёл итог: «Что ж товарищи, занимаемся. Времени очень мало, так что не затягивайте. Завтра в полдень жду предложений. Виктор Семёнович, останься»…

— Твоё личное мнение? — оставшись наедине, осведомился у начальника Генерального штаба министр. За эти месяцы они сработались, понимали друг друга с полуслова и главное, Виктор Семёнович показал себя профессионалом высшего класса с аналитическим складом ума и его личное мнение для Шевцова значило очень много.

— Всё выглядит логично. У анторсов на корабле заканчиваются ресурсы, и они напросились к нам. Так скажем в гости.

— Разве они не могут их раздобыть в Космосе?

— Могут, но тогда надо уходить из нашей системы, а это будет выглядеть как бегство.

— Отправить корабли на поиски тех же самых металлов?

— У них мало кораблей нужного класса. Те, кто был в десанте говорили, что корабли для контрудара собирали чуть ли не по штучно. У меня только возникает вопрос с нашими пленными.

— Так они нам их всех передадут, разве не помнишь? Это прозвучало одним из первых пунктов предложений анторсов.

— То-то и оно. Сколько их?

— Много. Несколько миллионов. Но я отдал распоряжение готовить помещения, расконсервировать ветки «Метро-4000». Продовольствия на всех на полгода хватит, примерно. Сам же знаешь, наполняемость убежищ в первые недели едва дотягивала до пяти процентов.

— Помню, Станислав Юрьевич. Но эту ораву надо чем-то занять. С военными понятно, но женщины, дети, старики.

— Стариков, как понял, там нет.

— Но это не основное. Нам передадут многонациональный контингент. Не только наших граждан.

— Что предлагаешь? — хмуро спросил министр. Эту проблему он не увидел. Думал, что военные пополнят ряды солдат, а остальные, по мере возможностей, вспомогательный персонал «Метро-4000».

— Пока мне трудно что-то предложить. Но отказываться от передачи пленных…

— Это верно. Анторсы зашли с козырей. В любом случае мы бы не отказались получить назад землян. Что же их так припёрло⁈

— Не знаю, — пожал плечами Жариков, — но что-то очень серьёзное, если пошли на такой шаг, рискуя кораблём-маткой.

— Ладно, разберёмся. Видел сводку по убежищу?

— Конечно. Я не докладывал, не было времени согласовать, но…

— Договаривай, не тяни. Что опять случилось?

— Если вы хотели обратить внимание на убийство, то это не совсем так.

— Поясни.

— Удачно сложилось, что последняя, кто видел покойного — это Нефёдова. Вдобавок, потерпевший интересная личность, — Жариков расстегнул портфель, достал оттуда папку, открыл и протянул министру, — если коротко, то Синицын Игорь Степанович 1951 года рождения, кадровый сотрудник конторы, которая пишет. Да-да. Он сотрудник КГБ. Долгое время работал на нелегальной работе, но по состоянию здоровья, задолго до всей этой кутерьмы, что сотрясала армию и другие силовые структуры официально ушёл в отставку. Затем он словно пропал. Этот период, примерно пятнадцать лет, он выпал из поля зрения. Потом, за два года до настоящих событий объявился.

— Это его настоящая фамилия?

— И фамилия, и год рождения вымышленные, только служба в органах реальная. Мы проверили.

— Странно и причём тут Нефёдова? — после недолгих раздумий, уточнил министр, — о ней у меня сложилось хорошее впечатление. Умная, образованная, великолепная память, аналитический склад ума. Про специальную подготовку судить трудно, но…

— Специальная подготовка на добротном среднем уровне, но резко не выделяется на общем фоне, — поспешил продолжить Жариков.

— И это проверили?

— Эти сведения собраны из разных источников, в основном от группы, которая сопровождала Нефёдову к нам.

— И? Я не понимаю. Так что произошло? Его убили или нет?

— В сводку и по другим каналам, в том числе Нефёдовой сказали, что Синицына убили. Сами видите, что этот кладовщик интересная личность. И аналитики предположили, что это тот, кого мы так долго искали.

— Тот самый куратор? — удивился министр. Куратора или руководителя непонятного и поэтому вызывающего беспокойство проекта или того, кто мог бы внести изменения в базы данных, искать начали практически сразу, когда стало известно о самом ярком воспитаннике — Гене Бесе, но безуспешно.

— Подтверждения нет, но предположения основываются на фактах. Его не сразу нашли, всё-таки опытный сотрудник, долгое время работал на нелегальной работе.

— Предположение понятно и обосновано, но причём тут Нефёдова? Или опять не согласовав затеял проверку? — с прищуром осведомился министр. Была у начальника Генерального штаба особенность, он часто ставил непосредственное начальство, то есть министра перед фактом, что мол уже свершилось. Работа ведётся, отменить — значит потерять время и затраченные ресурсы. И эта черта в своём подчинённом Шевцову не нравился, но часто, да практически всегда самодеятельность подчинённого приносила ожидаемый результат.

— Времени не было согласовывать. А удостовериться, что это именно тот, кого мы искали необходимо. Если у Нефёдовой изменится поведение, то это именно тот, кто нам был нужен и тогда, как за ниточку сможем распутать клубок. Мои люди начали проверять контакты Синицына и прочее, но пока безрезультатно.

— Так он умер или нет?

— Синицын застрелился. Оказывается, у него был рак желудка четвёртой степени. И как только терпел такую боль. Никто не знал об этом, только вскрытие показало.

— Странно. Ладно, даю добро на проработку Нефёдовой, только аккуратно. Не загубите мне специалиста…

* * *

Разговор с представителем службы безопасности затянулся. Соня едва успела на очередное совещание и уже шла обратно в свою комнату, так как появляться на рабочем месте не было смысла. Рабочий день давно закончился, как не смешно это говорить во время войны, но и отдыхать необходимо. Тем более, сегодня выдался тяжёлый день. Соня шла по коридорам, в уме прокручивая события почти завершившегося дня. Известие о смерти единственного человека, который знал о ней если не всё, то очень многое заставил быть осторожней, и после трагического известия она отложила посещение места, где Старик указал, что находится тайник. Она предполагала, что первое время за ней будут ненавязчиво следить, так как из намёков и недосказанности, сделанных следователем она поняла, что является если не единственным, то основным подозреваемым. И данный факт её ставил в тупик. То, что после её ухода не работали камеры видеонаблюдения она, со слов следователя, знала. И вполне логично предположить, что могла вернуться обратно, вот только её в примерное время смерти потерпевшего видели — это ей и обеспечило алиби.

«Кто мог его убить? Но главное зачем?», — Соня анализировала события. Она не сильна в логике и анализе, но всё-таки определённые знания имела. И путём долгих умозаключений выходило единственное — это документы, что находятся в тайнике. О ней, о других участниках проекта косвенно, обрывочно, не в полной мере, но было известно относительно широкому кругу лиц. Вот только оставался вопрос кому это выгодно? Кому выгодна смерть старого, больного, пусть и обладающего знаниями и опытом человека? И ответа на эти вопросы она не находила.

Соня остановилась возле дверей своей комнаты, открыла, зашла внутрь и сразу поняла, что в помещении кто-то, когда её не было побывал. Метки, что она так тщательно ставила каждый раз перед уходом, были нарушены.

«Негласный обыск», — поняла она.

«Подозревать-то подозревают, вот только предъявить нечего. И я — специалист высокого класса, вряд ли кто меня в скором времени заменит, хотя это и возможно — незаменимых людей нет. Нужно только время», — думала она, осматриваясь.

Практически везде: в шкафу, в столе, даже в кровати, кто-то копался. Хотя понятие «кто-то» здесь не подходит. И так понятно кто. Тем более, так осторожно, без явных следов, но они всё равно остались.

Соня уселась на стул и задумалась. Надо сходить и забрать то, что находится в тайнике, но сейчас это делать нельзя. За мной следят. Будем продолжать жить так, как будто ничего не случилось. Так… что говорил Старик…

В дверь постучали.

Соня поднялась, открыла дверь, но никого за ней не оказалось.

«Надо успокоиться. Вероятно, начались галлюцинации от нервного переутомления», — подумала она возвращаясь обратно. Так, надо подготовиться к завтрашнему дню. Она пересмотрела гардероб, выбрала одежду на завтра и вновь уселась за стол. Взгляд зацепился за лежавший на стуле коробку с картриджем, который она так и не успела отнести в рабочий кабинет. В тот раз её вновь не вовремя вызвали на совещание, и он оказался у неё в комнате.

«Да, надо и картридж завтра с собой взять», — подумала она, вскрывая коробку. Таскать с собой лишний груз, когда можно от него избавиться — логичный вывод, к которому она пришла не раздумывая.

Запаянная полимерная оболочка поддалась острому ножу. Соня извлекла из коробки картридж и хотела сразу переложить его в сумку, как её внимание привлекла инструкция, на которой хорошо заметным стоял оттиск, казалось, ничего не значившего знака: пятиугольник со слегка выпуклыми сторонами, а внутри стилизованное изображение рычажных весов и циркуля[2].

Соня присмотрелась. В одной из вводных, именно такой знак ставился на том, на что надо обратить внимание. Она отложила картридж и развернула инструкцию. Пробежалась глазами, ища метки или указание на то, на что хотят обратить внимание. Посмотрела на просвет и увидела мелкие отверстия над несколькими цифрами и одной буквой.

«914К», — поняла она и мозг лихорадочно начал искать, и быстро нашёл ответ на этот ребус. Тип шифра — трафарет, номер трафарета — сорок первый.

Изготовить по памяти из обычного тетрадного листа в клетку трафарет оказалось нетрудно. Сотни, если не тысячи раз, пока каждый из полусотни трафаретов крепко не закрепился в памяти, приёмные родители заставляли её запоминать разные узоры шифра и сейчас это пригодилось.

Соня наложила изготовленный трафарет на инструкцию и, выдохнув, принялась читать: «Ноль семь один…».

«Это же мой номер в личном деле», — подумала Соня, продолжая вчитываться в получившийся текст. В словах не совпадали окончания, некоторые фразы приходилось додумывать, но смысл от этого не менялся, и она прочитала:

«…Это послание тебе. Сегодня я покончу с собой, чтобы отвести от тебя подозрения. Боюсь, скоро до меня доберутся. Первое время после событий не выделяйся, веди себя обычно. Туда, куда сказал иди только когда поймёшь, что за тобой нет слежки. Там лежит накопитель, где полная информация по проекту, всем лицам, участвующим в нём, в том числе и воспитанникам. После того, как всё завершится, найди их. Может кто-то выжил. Там же дальнейшие инструкции, но они устарели. Но цель — процветание цивилизации остаётся прежней. Теперь ты главная в проекте…».

Соня причитала вновь послание и потом подожгла как трафарет, так и инструкцию, кинув догорать в приготовленную заранее глубокую тарелку. Как бумага прогорела, она перемешала пепел, превратив его в мелкую пыль и залив водой спустила в раковину.

«Зачем?», — думала Соня, улёгшись в кровать. Она долго не могла уснуть, ворочаясь.

«Разве бы сейчас вас, тех кто всё это задумал, не поняли? Вы же всё делали правильно и пусть хотели свергнуть действующую власть — убить Президента и поставить своего человека, но тогда, десятилетия назад именно такой вариант развития событий и просматривался как основной, но сейчас-то! Встреча с пришельцами всё поменяла, поменяла не только умы, но и само мировоззрение у большинства людей. Они стали смотреть на мир прагматично. Понадобилось загубить столько человеческих жизней, что голова идёт кругом, только для того, чтобы остатки цивилизации людей повернулись к практически полезному, дающему реальный результат, а не когда-то потом, может быть, наступит рай. И война ведь не закончена. У нас появились союзники, но и они находятся на грани вымирания, и у них не оставалось иного варианта, как умерить свою гордость и создать союз…».

Тут Соня открыла глаза.

— Союз с анторсами заключён не с землянами, ни с какой-то конкретной страной или цивилизацией, а с конкретным человеком — Геной Провоторовым или Бесом, которого анторсы считают хоском по рождению, — пробормотала она, поднимаясь с кровати и одеваясь. Выводы, к которым она пришла требовали прояснения и проверки, и пусть сейчас ночное время, но она заторопилась к себе в кабинет, где находилась копия союзнического договора.

* * *

[1] Космогония — наука, изучающая происхождение и развитие космических тел и их систем: звёзд и звёздных скоплений, галактик, туманностей, Солнечной системы, включая Солнце, планет со спутниками, астероидов, комет, метеоритов.

[2] Приводится описание Знака качества СССР, введённого в 1967 году.

Глава 15

Утренняя планёрка у министра обороны проводилась по видеосвязи. Лишний раз собирать в одном месте и надолго отвлекать командный состав от выполнения прямых обязанностей, когда буквально через несколько часов начнётся первая фаза операции по приёму инопланетных гостей, посчитали лишней тратой времени.

Министр обороны принимал доклады о готовности подразделений и служб, делал для себя пометки и мысленно радовался, что пока всё идёт по плану. Достаточную территорию для приёма атмосферных кораблей анторсов отыскали быстро. Пришлось её расчищать, но противодействие от шнахассов быстро подавили и орбитального удара, как ожидали, не последовало. Командующему орбитальной группировкой шнахассов сейчас не до того, что делается на планете. Как министру ежечасно докладывали, «Штоонссса́р» сменил орбиту и начал движение с ускорением, а рассчитать его курс не составило труда ни земным службам наблюдения, ни, соответственно, противнику. И большая часть кораблей шнахассов снялась с занимаемой геостационарной орбиты: часть ушла встречать «Штоонссса́р», а часть вышла из поля наблюдения и где они сейчас находятся никто не знал. Выдвигались предположения, что они ушли на обратную сторону планеты и заняли позицию для атаки со стороны звезды, но проверить это у земных служб не было ни сил, ни средств, а анторсы разводили руками, ссылаясь на неустойчивую связь. Им — анторсам удалось установить канал связи с Советом живых, но сеансы были редки и скоротечны, что вносило определённые сложности в координацию действий. Но пока всё шло по плану.

— Спасибо товарищ Свиридов, — выслушав последний из запланированных докладов, произнёс министр обороны, — если нет вопросов, то занимайтесь по распорядку. Через шесть часов планируется вход в атмосферу первых кораблей наших союзников. И тогда начнётся вторая фаза. Прикрывать корабли на высоких и средних орбитах нам нечем, но пошуметь придётся. Группы, что рассредоточены по веткам «Метро-4000» для выхода на поверхность занимают свои позиции, а нам остаётся только ждать. Всё, товарищи офицеры, за работу…

Экран монитора погас, и Шевцов откинулся на спинку кресла. У него появилось несколько свободных минут для отдыха перед трудными сутками. Он снял очки и протёр глаза. Что предстоящие часы будут напряжёнными он не сомневался. По плану первой фазы корабль-матка анторсов приблизится к планете и, сделав три витка, погасит набранную скорость, и займёт геостационарную орбиту над Евразийским континентом. Одновременно с манёвром торможения, выпустит атмосферные корабли-разведчики, за которыми последуют транспортно-пассажирские боты. Вот их в атмосфере планеты придётся прикрывать. Силы ПВО, что остались на дежурстве малочисленны и средств прикрыть зонтиком заходящие на посадку неповоротливые и беззащитные в этой фазе полёта корабли может не хватить, поэтому в первых спускаемых кораблях будут находиться имеющиеся на вооружении противовоздушные боевые машины анторсов, что так хорошо показали себя во время первой и достаточно удачной попытки прорыва блокады.

В этой же фазе задействуются все имеющиеся силы и средства на поверхности. При обнаружении очагов противодействия высадке десанта им предписано связать боем противника и не допустить в спокойной обстановке отработать по заходящим на посадку кораблям. А дальше… и на следующие фазы сложной операции имелся план, но из личного опыта Шевцов знал, что составленный план действует до первого выстрела, а дальше только умелое оперативное управление принесёт желаемый результат.

Недостатка в кадрах Шевцов не испытывал, хотя убыль профессионалов сначала ужасала. Но, как ни странно, союз с анторсами дал свои плюсы. Они делились не только оружием, но и тактикой и методами ведения неизвестной до настоящего времени войны. Учили противодействовать вторжению извне на планету. Их знания и умения налегли на полученный в первые недели-месяцы опыт и получился отличный сплав теоретических знаний и практических умений, который в ближайшее время придётся использовать в полной мере.

— Станислав Юрьевич, к вам посетитель, — вывел из задумчивости голос адъютанта.

— Кто там? Что-то срочное?

— Дмитрий Сергеевич Засельский с Нефёдовой. Говорят, это очень важно.

Шевцов взглянул на часы. Минут пятнадцать у него свободных имелось, и он отдал приказ пропустить нежданных посетителей. Хотя, если посмотреть откровенно, то сейчас не до них. Но сыграла роль, что вместе с сугубо гражданским человеком, занимающимся лингвистикой к нему на приём и в такое неподходящее время напросилась Нефёдова.

— Разрешите?

— Проходите. Присаживайтесь. Времени у меня мало, давайте сразу к сути, — быстро произнёс министр, указывая на свободное место.

— Товарищ министр обороны, — быстро заговорила Нефёдова и Шевцов удовлетворённо про себя кивнул, что не ошибся в предположениях. Именно она оказалась инициатором разговора. Не особо зная Засельского, из нечастых встреч на совещаниях и коротких личных беседах, Шевцов сделал вывод, что Дмитрий Сергеевич скорее ведомый, чем ведущий. Да, в своей области — изучении языков он достиг очень много, недаром доктор наук, профессор, но напролом идти не будет, тем более в несвойственной ему сфере, а тем временем Нефёдова продолжала, — я изучала соглашение, подписанное с анторсами и пришла к выводу, что нам — землянам угрожает опасность. Версия союзнического договора на анторском языке составлена так, что мы — земляне и сама планета не являемся стороной соглашения, а только предметом, то есть вещью. Фактически выходит, что защищают не нас, как вид или цивилизацию, а как дорогую вещь пригодную для использования, а стороной в оригинале договора выступает Гена… — тут Соня запнулась, но быстро вернула самообладание, — Гена Провоторов, которого анторсы считают хоском по рождению и владельцем трёх звёздных систем, включая нашу.

— Я, Станислав Юрьевич, — во время паузы вступил в разговор Засельский, — не очень хорошо владею анторским, но в меру своих сил проверил оригинал договора и сверился с его переводом. И, знаете ли, качество русскоязычного текста, мягко сказать, оставляет желать лучшего. Суть документа при переводе потеряна. Кто готовил эти документы? Анторсы?

— Документ перед подписанием проверялся Провоторовым и он вносил в него финальные правки, — машинально ответил Шевцов. — Софья Александровна, — обратился он к Нефёдовой.

— Она Викторовна, — нарушая субординацию, поправил профессор.

— У неё два имени. Для тех, кто знает, она — Софья Викторовна, а для тех, кто не знает, она — Софья Александровна. Вы, Дмитрий Сергеевич, как понял, в курсе кое-каких моментов, но меня об этом не уведомили. Но это не суть. То, что вы сейчас рассказали нам известно, но эта информация под грифом «Совершенно секретно». Вы знаете, что в тот момент у нас не было другого выхода, как подтвердить… даже не знаю, как сказать, вассальную клятву, что ли, если проводить исторические параллели перед Геной Бесом, принимаемым анторсами за хоска по рождению.

— А вы знаете, почему он для них хоск? — спросила Софья. Этот вопрос её беспокоил, размышляя она предполагала, что это из-за методов подготовки в спецучреждении, ведь именно Гена Провоторов являлся лучшим в военной подготовке, а информация от Старика, что Гену готовили как ликвидатора, утвердила в сделанных выводах.

— Знаю, — после длительной паузы ответил Шевцов, — но это знание из разряда даже не «Совершенно секретно», а… — тут он задумался, находя нужные слова, — а как абсолютная тайна, не подлежащая разглашению, что ли.

— Это не связано… — пожалуй впервые не сдержалась Соня, задавая вопрос при посторонних, который при правильном анализе выведет на спецучреждение и дальше на его воспитанников, но вовремя осеклась, — не связано с принцем крови ашш Сошша Хааш? — продолжила она, успев перефразировать вопрос.

— В некотором роде, — взглянув на часы, расплывчато ответил Шевцов, давая понять, что времени у него нет и разговор подошёл к концу.

— Хорошо, спасибо, — встав, ответила Соня, поняв, что больше ничего не услышит…

— Эх, Софья Викторовна, или как мне к вам обращаться? — когда профессор и Соня покинули кабинет, задав риторический вопрос, заговорил Засельский. Он был расстроен и по своему обыкновению начал брюзжать. — Я же говорил, что руководство страны всё знает, но поддался вашим увещеваниям и пошёл с вами.

— Спасибо вам Дмитрий Сергеевич, но это было необходимо. Сами знаете, что ни председателя малого Совета расы истинно живого принца крови ашш Сошша Хааш, ни Геннадия Провоторова — Беса нет на планете. И не факт, что они выживут, выполняя свою миссию. И что будет дальше, когда всё устоится, и утихомирится — неизвестно. Что мы победим у меня сомнений нет. Но эта победа породит новые проблемы.

— Вы, Сонечка, говорите прям как пророк.

— Здесь не надо быть пророком. Я, если помните, дипломат и анализировать ситуацию умею, — Соня говорила спокойно. Она хотела выговориться, проговорив свои умозаключения, — когда мы победим, наступит мир, но шаткий. Если не вернётся Бес, то есть Провоторов, которого наши союзники воспринимают собственником нашей с вами планеты, то начнётся новая война. И в ней мы — земляне точно проиграем. Анторсы допущены пусть не ко всем нашим тайнам, но к большинству. Как знаете, я делала переводы анторских наставлений и инструкций по ведению боя из их оружия и ТТХ[1] инопланетного оружия в разы превышают наши, не говоря про тактику ведения боя. Не спорю, и мы многому у них научились, та же боевая химия, что наладили производство, но этого мало.

— Сонечка, вы забыли один немаловажный момент, — вступил в полемику профессор, — мы на своей родной земле, нас значительно больше и…

— И чтобы победить мы утонем в крови. Один анторс в полном боевом снаряжении и с привычным ему оружием стоит десяти подготовленных солдат высокого класса. А если сравнивать с простыми солдатами, то…

— Не нагнетайте, Софья Викторовна. Я предполагаю, что у вас допуск возможно выше моего, но я… я надеюсь, что этого не произойдёт. Вы же, насколько знаю, неоднократно присутствовали на совместных совещаниях, впрочем, как и я. И у меня не сложилось впечатления, что анторсы повернут своё оружие против нас.

— Пока мы не одолеем шнахассов, а если правильно выражаться тех, кто прилетел после анторсов. Так как на корабле, точнее втором корабле пришельцев множество рас и шнахассы не самая многочисленная, то анторсы пока будут держаться за нас. Мы им нужны, вот только что будет потом. Психология инопланетян на то и психология инопланетян, что нам — землянам не понять её. Вы читали отчёты о первых днях, неделях начала вторжения?

— Нет, знаете ли, не было времени, — тихо ответил профессор, не говорить же ему, что в первые дни вторжения он с горсткой учеников прятался по подвалам ничего не понимая, что произошло. Но им и его ученикам повезло. На третий день их — голодных, обезвоженных нашла одна из групп, что проводила на поверхности поиски выживших после первого удара и сопроводила в одну из веток «Метро-4000». Нет, об этих днях профессор не хотел вспоминать.

— Так вот. Мы для них генетический материал и то не все. Почему вы думаете они решились отдать нам практически всех пленных?

— Не знаю, — пожал плечами профессор. Они практически дошли до сектора, где располагались рабочие места, и профессор остановился. Разговор, а тем более выводы, к которым он приходил ему не нравились. Он не был готов принять то, что буквально скоро может всё начаться сначала. Это его страшило. И он хотел быстрее закончить разговор.

— Потому что они не прошли проверку на совместимость. Они анторсам не нужны. А ликвидировать мусор Совет живых не решился. Вдруг узнаем, вот и принял решение отправить их обратно на Землю. Я смотрела примерный состав тех, кого они возвращают. Там примерно пятьдесят на пятьдесят мужчины и женщины. Но общее число планируемых к возвращению очень большое.

— Какое-же?

— Более двух миллионов на первом этапе.

— Так много⁈ — не сдержал удивления профессор.

— И это только начало. Я разговаривала со своим коллегой военным переводчиком. Руководство в курсе проблемы, так как возвращать будут не только славян, а всех, но это малая трудность, что ждёт нас впереди.

— Вы в этом уверены?

— Не знаю, — после долгой паузы ответила Соня. После разговора с министром она вышла из кабинета на взводе и в очередной раз не сдержала эмоции, и выложила свои умозаключения практически первому встречному. Профессор хороший человек, умный, но уже по́жил и принимать кардинальные решения не способен. Но Соне нужно было выговориться. Смерть единственного человека, который знал о ней если не всё, то многое подломила её. Вдобавок, подозревают в убийстве её. Что само по себе выглядит полной ерундой и может вывести из себя. Вот она и не сдержалась. Опять.

— Ладно, Софья Викторовна, пойдёмте работать.

— Да, конечно, Дмитрий Сергеевич. Я сначала загляну к себе, переоденусь. А то мне во второй половине дня на очередное совещание.

— Хорошо. Не прощаемся…

Соня шла по коридору, но не к себе в жилой бокс, а в место, которое указал Старик. Она шла к тайнику, чтобы забрать то, что находится внутри. С утра, когда она собиралась, встречалась с профессором, уговаривала его напроситься на встречу с министром она незаметно для окружающих постоянно проверяла, есть ли за ней слежка. И её не оказалось, хотя первые дни за ней присматривали. Она точно это знала. И поэтому, как ей казалось, сейчас лучшее время, чтобы посетить тайник. Завтра, а может и буквально через пару часов, как только она вернётся или в рабочий кабинет, или в жилой бокс за ней могут вновь начать присматривать, тем более после серьёзного разговора с министром. Шевцов умный человек, и Соня была уверена, что тот в курсе о произошедшем на складе и что она одна из подозреваемых. Она хотела озвучить эту проблему при личной встрече. Нет не оправдываться, не представлять своё видение ситуации, а осторожно прощупать министра. Знает ли он кем на самом деле был покойный. Но подходящий момент не настал. И сейчас она длинным путём, часто меняя маршрут шла к тайнику.

«Так, это где-то здесь», — Соня остановилась на перекрёстке. Мимо шли редкие прохожие, и дождавшись, когда осталась на перекрёстке одна, свернула в тупик. Там располагалась электрощитовая. Недолго провозившись с замком открыла дверь и вошла внутрь.

— Надо было с собой фонарик взять, — тихо пробормотала она, продолжая стоять, ожидая, когда глаза привыкнут к слабому освещению. Прошло несколько минут и глаза стали различать в полумраке.

— Второй слева ящик у стены, — Соня подошла и остановилась. Замок, что закрывал металлический ящик показался ей необычным.

— Антивандальный поставили, — выругалась она. А ведь Старик не предупреждал о том, что, чтобы добраться до тайника ей понадобятся специальные средства. Соня попробовала вскрыть замок заколкой, что постоянно носила с собой, но тщетно. Замок антивандальный и просто так его не вскроешь. Соня огляделась, ища что-то, что можно использовать как рычаг, чтобы просунуть между дверок и варварским способом открыть металлический шкаф. Металл ящика тонкий и она не сомневалась, что таким образом вскрыть у неё получится. Но ничего подходящего в электрощитовой не было. Только заметила неприметный маленький шкафчик. Подошла к нему, открыла и улыбнулась. Там, с бирками номеров электрошкафов висели ключи.

* * *

[1] ТТХ — Тактико-технические характеристики.

Глава 16

— Командующий, на поверхности планеты замечена активность.

— Конкретней, — оторвавшись от созерцания карты звёздной системы, осведомился командующий орбитальной группировкой сил вторжения капитан первого ранга Иса́у Пане́стик. Его крейсер «Шауста́н» находился на стационарной орбите над самым малым континентом голубой планеты. Полученный от адмирала приказ подготовить континент для создания на ней основной базы вторжения поставил нелёгкую задачу. Эвакуировать находящийся на планете на других континентах десант у его не было ни сил, ни средств. В первой фазе атаки много кораблей малого и среднего класса были неожиданно потеряны при входе авианесущего корабля в атмосферу планеты. Пусть авианесущий крейсер не собирался заходить на посадку, но для старта атмосферных кораблей необходима атмосфера и бесславно погибший авианесущий крейсер вместе с экипажем, и бесчисленным числом пилотов погибли, не выполнив свою задачу. Ладно бы это был единичный случай, но нет… два, целых два авианесущих корабля потерял Исау Пане́стик в первые часы боя за планету. И теперь у него не было кораблей для проведения эвакуации.

— Системы визуального обзора фиксируют боестолкновения в разных местах отслеживаемого пространства, но всё укладывается примерно в площадь двух стандартных квадратов по системе исчисления карт, — докладывал помощник.

— Что там у нас? — капитан переключил экран визора.

— Восемнадцатая моторизованная дивизия шнахассов. Согласно… — прекратил доклад помощник и на мгновение замер, — в эфир вышел генерал — командующий дивизией. Он просит помощи орбитальным ударом по выявленным целям.

— Кто ближе всех? — капитан вновь переключил карту на визоре, ища кого-нибудь, кто мог помочь десанту. Так как отдай приказ произвести выстрел орудием главного калибра крейсера всё на планете сравняет с землёй на площади как раз эти самые два стандартных квадрата по системе исчисления карт.

— Фрегат «Инсот», — быстро отозвался помощник.

— У него удаляющийся вектор ускорения, пока сменит орбиту, часа четыре пройдёт, — пробормотал капитан. Ему приходилось разрываться на два фронта. Контролировать и поддерживать силы десанта, чтобы последних не смели мощным натиском. Так как после прорыва блокады у аборигенов с планеты и сражавшихся вместе с ними анторсов оказалось много современного оружия, и вдобавок не забывать о главной проблеме, что сейчас находилась на орбите возле естественного спутника третьей планеты, хотя, у капитана зародилось подозрение, точно это не естественный спутник, а замаскированная стационарная база длительного наблюдения. Проверить это предложение он отправил один корабль, что так и не выполнил свою миссию, не прорвался через заградительный огонь корабля анторсов и не сбросил ионную бомбу на поверхность спутника, а сгорел в ослепительной вспышке. Вдобавок имелась и третья задача — подготовка континента, а если быть точным, то зачистка от аборигенов самого маленького континента, но с этой задачей капитан успешно справлялся и малыми силами. Тех, кого удалось высадить на континент с лихвой хватало для проведения операции. А особенности ландшафта позволяли наземным силам оперативно реагировать на угрозы, хотя, за последние несколько дней таких угроз не было. Всё мало-мальски серьёзное сопротивление подавлено, осталось только закончить строительство башен климатического преобразования и можно переходить ко второй фазе, которая начнётся буквально через считанные часы.

Капитан перевёл взгляд на соседний визор, где отображалась картинка, транслируемая с орбиты со стационарного разведывательного спутника. Их в распоряжении Исау осталось довольно много и позволяло сетью охватить всю планету без прорех для видео- радиосвязи. Но картинка не позволила ничего рассмотреть. Низкая облачность и белое пятно облаков застилало всю поверхность. Изредка сквозь облака проблёскивали вспышки, но это могли быть и электрические разряды молний.

— Свяжись с капитаном «Тикуана», пусть сменит орбиту и в случае подтверждения координат ударит по поверхности. У него вектор ускорения оптимальный для выхода… — осёкся капитан, не завершив приказ, так как на корабле зазвучал сигнал боевой тревоги. Капитан перевёл взгляд на визоры, но ничего странного не заметил. — Доклад!

— С кораблей, первого эшелона обороны пришло сообщение, что корабль-матка противника включил разгонные двигатели, — коротко доложили с поста наблюдения и капитан перевёл взгляд на визор, что транслировал изображение главной и самой опасной цели противника. Первый эшелон обороны — это те корабли, что откатились назад после безуспешной попытки прорваться к массивному кораблю и выжидали.

— Вероятный курс рассчитали?

— Пока вектор ускорения не выбран, трудно рассчитать траекторию движения.

— Связь с адмиралом. Хотя, нет. Подождём, может наш противник намеревается уйти из звёздной системы.

Минуты ожидания тянулись долго. Капитан просчитывал в уме варианты, что может предпринять капитан корабля противника. Он видел только два варианта, что лежали на поверхности: первый, что корабль разгоняется и уходит из звёздной системы, или по крайней мере, от третьей планеты, а второй, что, предпримет попытку сблизиться с кораблём-носителем и тогда завяжется бой двух гигантов. Расстояние для открытия огня главным калибром таких массивных кораблей всё равно оставалось велико. Слишком большое рассеивание, если вести огонь из волнового оружия, и чрезмерно большое расстояние, если применять ракетное вооружение и, тем более, кинетическое. При последней мысли капитан поморщился. Кинетическое оружие хорошее, надёжное и у него на корабле главный калибр как раз выстреливал болванкой полтора метра в диаметре и массой более трёх тонн со скоростью равной одна шестидесятая от скорости света, но и для него расстояние, что сейчас их раздело было запредельным. Но капитану кинетическое оружие не нравилось. Слишком оно капризно, скорострельность оставляет желать лучшего, да и предельное расстояние… Вдобавок при прицеливании надо учесть слишком много факторов, будь то траектория, скорость цели, влияние массивных объектов, находящихся поблизости, вращение звёздной системы, вращение Галактики и много других факторов. Что мощнейшая, установленная на крейсере вычислительная машина выполняла расчёт непозволительно долгие две с половиной минуты и это она брала в расчёт все указанные факторы с опережением в прогрессе, а если в самый последний момент цель изменит вектор движения, снизит скорость или совершит манёвр. Поэтому капитан предпочитал действовать наверняка. Конечно, он исполнил приказ адмирала и открыл огонь по кораблю противника, что находился очень далеко, на пределе расчётной дальности, но с ожидаемым результатом — противник увернулся от пущенного в него снаряда.

— Капитан, от «Охану» отделились цели, — вывел из задумчивости доклад помощника.

— Кто это, опознались?

— Первая волна. Москитный флот.

— Адмирал на связи, вызывает капитана! — вдруг доложился дежурный связист и Иса́у Пане́стик переключил канал на себя.

— Капитан, я отдал приказ, корабль-носитель снимается с орбиты и идёт к третьей планете, — без предисловий, как только появилась картинка, заговорил адмирал. Капитан обратил внимание, что командующий выглядит уставшим, но ничего не сказал по этому поводу. — Обеспечьте коридор и прикрытие. Москитный флот ближнего радиуса действия уже выпущен, но его недостаточно. Едва наскребли полсотни кораблей нужного класса. Так что, приказываю обеспечить прикрытие «Охану» от тяжёлых кораблей противника. Сколько фиксировали в бою?

— Один и то, он не отдалялся от корабля-матки, — быстро ответил капитан и перевёл взгляд на визор, где проводился расчёт траектории корабля противника. — Адмирал, разрешите?

— Говори, — ответил Умао Витарис, и одновременно наклонился, выслушивая чей-то доклад.

— Анторский корабль включил движители его расчётная траектория… он держит курс к третьей планете.

— Уже знаю, — сквозь зубы произнёс адмирал. Видимо ему только что доложили эту информацию. И сейчас он лихорадочно думал, что делать. Капитан не торопил с принятием решения, но и подсказать или дать совет у него не имелось возможности. Он не знал всю картину, которая в эти минуты разворачивалась, а отвечал только за свой участок.

После продолжительной паузы, адмирал продолжил: «Высадку не отменять или потеряем и без того небольшой москитный флот. Капитан, выполняйте приказ согласно плану. Уточнения в связи с изменившейся обстановкой вам перешлём. Основная цель — обеспечить высадку десанта на континент».

— Я вас понял, адмирал. Крейсер находится на заданной стационарной орбите и контролирует поверхность. Мы вас ждём.

— Принято, работайте! — нервно отбился Умао Витарис. Как понял капитан, тот хотел задать ещё несколько вопросов, но время поджимало. Впрочем, и у капитана возникло столько разом проблем, что разговоры разговаривать лучше отложить на потом.

— Доклад об изменениях! — практически сразу капитан переключился к контролю обстановки.

— Корабль противника — цель номер один набирает скорость. Вектор разгона указывает на приближение к третьей планете в районе северного полушария. Из-за большой массы и эффекта инерции движители только получив импульс ускорения должны были прекратить разгон пять секунд назад, но этого не произошло, — докладывал дежурный штурман, — предполагаем, что корабль начнёт тормозить при помощи гравитационного манёвра, сделав один или два витка вокруг планеты.

— Что ж, логично, — пробормотал капитан, — если бы скорость ускорения была невелика, то мы бы их перехватили и смогли произвести пару залпов, а так, он проскочит мимо, укроется за планетой и погасив скорость, зайдёт нам в тыл.

— Прикажите кораблям обороны выйти на перехват?

— Нет. От них толку никакого. Где цель номер два? Где их крейсер?

— Он следует параллельным курсом с небольшим опережением.

— Всё внимание на него. Если он отделится от цели номер один, кораблям внешнего кольца атаковать крейсер, — немного подумав, приказал капитан. Атаковать цель номер два — крейсер противника, который находится под прикрытием такой мощной ударной силы самоубийство, попытки были, но безрезультатно и капитан логично отказался от лобовой атаки. Но если они разделятся, а судя по импульсу ускорения, это должно произойти, то тогда можно и предпринять атаку.

— Принято.

— Кораблям второго кольца обороны, — продолжал отдавать приказы капитан, — занять геостационарную орбиту над континентом, обозначенным для высадки. Внешнему кольцу обороны следовать…

По визору капитан смотрел, как схематичные цели приближаются к планете. Видел, как москитный флот корабля-носителя описывает замысловатые траектории, не отдаляясь от объекта прикрытия и размышлял. Он искал ответ на мучавший его вопрос, с какой целью корабль-матка противника приближается к планете, рискуя сорваться в гравитационный колодец. Даже крейсеру, каким командовал капитан, приходилось чуть ли не каждые две-три минуты проводить коррекцию орбиты, потому что при удержании геостационарной орбиты действие массивного тела, которым является планета возрастает в разы. Это не относительно короткий промежуток времени, когда космический корабль приближается к массивному телу, использует его гравитацию или для торможения, или наоборот для разгона, а фактически висит на одном месте относительно поверхности. И такое положение очень энергозатратно. Он хотел отдать приказ выйти на геосинхронную орбиту, но её высота более тридцати шести тысяч километров предусматривает слишком большую отдалённость от поверхности планеты и, соответственно, увеличение времени реагирования на изменение обстановки. Может показаться, что задержка сигнала в одну сотую секунды не так много, но когда идёт бой и пока сигнал достигнет объекта на орбите, пока вернётся назад и это ещё надо взять время на осмысление и реагирование, то пройдёт не одна секунда, что в современном бою слишком много. Поэтому ему пришлось отказаться от боевых машин, управляемых операторами с орбиты, хотя такие в его распоряжении имелись. Вдобавок не стоит забывать о помехах. Местное светило непривычно для пришельцев из другого мира и один раз они попадали под коронарный выброс плазмы, хорошо, что успели сменить орбиту и укрыться планетой, а то бы неизвестно как отреагировала электроника на мощное электромагнитное излучение широкого спектра.

Военная техника и электроника многократно дублированы и защищены от такого рода воздействия, но звезда спектрального класса жёлтый карлик может преподнести сюрпризы и печальный опыт уже имелся. В одной из миссий Коханского флота из-за невероятно сильной активности светила были потеряны несколько кораблей различного класса и капитан опасался повторить ошибку.

— Что с активностью звезды? — такой вопрос Иса́у Пане́стик задавал, не дожидаясь доклада о непредвиденной ситуации.

— В норме.

— Капитан, — обратился другой помощник. На капитанском мостике крейсера весь экипаж корабля и сопутствующих служб состоял из коханцев, что упрощало руководство и контроль. — До точки невозврата пять минут. Прикажите кораблям внешнего кольца атаковать цель?

Капитан вновь всмотрелся в транслируемую на визоре схему, где пунктирными линиями был проложен предполагаемый маршрут целей.

— Нет, рано. Ждём, когда цель номер один начнёт торможение облётом планеты. Каково расчётное время подлёта «Охану»?

— Расчётное время подлёта корабля-носителя сорок восемь минут. Но москитный флот достигнет планеты через двадцать.

— Вряд ли они будут отдаляться от объекта прикрытия, — вступил в разговор другой помощник.

— Согласен. Если их свяжут боем, то наш корабль останется без прикрытия, и мы не успеем помочь… Слушай мой приказ! Кораблям внешнего кольца взять под контроль траекторию движения «Охану». От объекта не отдаляться. Прикрывать. Вступать в бой только при угрозе нападения на объект охраны.

— Приказ передан, — тут же отозвался помощник-связист и Исау Панестик на визоре почти сразу заметил, что обозначенные корабли сменили вектор и на пересекающихся с противником курсах, но в значительном отдалении, пошли на сближение с «Охану».

Этот манёвр опытному взгляду военного виделся как смена позиции и заход на атаку верхней полусферы, и капитан умышленно отдал такой приказ. Он хотел разделить цели и уничтожить крейсер. Так как остальные корабли малого класса, что изредка вылетали из ангаров корабля-матки противника особой опасности не представляли.

— Цели опознали? — капитан не верил своим глазам. На визоре указывалось, что корабль выпускает транспортные боты.

— Транспортники разной классификации. Возможно брандеры.

— Траектория⁈

— Не пересекается. Предварительный расчёт вектора ускорения — планета. Северное полушарие.

— Ближнему кольцу обороны… — капитан сразу понял, что сейчас произойдёт. Корабль-матка противника выпускает десант, так как этот фактически беззащитный флот не смог бы пробиться через орбитальную блокаду, и корабль-матка противника сам пошёл на сближение с планетой, может быть чуть раньше, чем необходимо, но выпустил десантные транспортники и, сделав виток вокруг планеты, применив гравитационный манёвр, с ускорением обратно уйдёт обратно от планеты, — перехватить транспортники противника!

— Импульс ускорения слишком большой, а вероятный вектор сближения с планетой указывает, что они заходят на посадку, — доложился помощник.

— Не успеют, — понял капитан, что поздно отдал такой приказ, но отменять его не стал.

— Цели номер один и номер два не разделяются, следуют прежним курсом. Цель номер один включила движители на торможение! Цель номер два включила движители на торможение! — до капитана донёсся взволнованный голос помощника.

— Они что, останутся возле планеты? — сам себе задал вопрос капитан и, обращаясь к помощнику, произнёс, — рассчитать вероятную орбиту цели номер один!

Долгие минуты ожидания и прозвучал ответ помощника: «Исходя из имеющихся данных, цель номер один займёт геосинхронную орбиту над северным полушарием планеты!»…

Глава 17

Турели стационарной обороны замерли, стволами уставившись на нас.

— Почему не стреляют? — робко спросил Птица-восемь.

— С нами абориген, — ответил, но быстро поправился, — но вряд ли, у него с собой нет коммуникатора-опознавателя. Скорее всего на ключ-вездеход среагировала. Не может определить, что делать. Нас много, а допуск показывает, что высокий, вот и сбился алгоритм, — ответил шёпотом, опасаясь, что автоматическая система открытия огня сработает на голос.

Прошли несколько секунд. Ничего не произошло, стрельбу по нам не открыли, а мы сейчас как на ладони. Широкий коридор без ответвлений, и мы стоим практически под прицелом без возможности укрыться. Сначала хотел отдать приказ: «Назад! Уходим!», но секунды шли, а стационарные турели молчали.

Шёпотом по цепочке отдал приказ: «Двоим выдвинуться к двери и попробовать их открыть при помощи ключа-вездехода»…

Медленно, очень медленно тянулось время. Наша малочисленная группа стояла на открытом пространстве и всего лишь одного залпа мощного волнового оружия хватило бы на нас. А когда одна башня стационарной турели изменила угол ствола, думал, что всё.

Стоявший рядом Новтаски, не то начал молиться, не то впал в прострацию и медленно начал опускаться на колени.

— Держите его. Вдруг сработает на движение! — прошипел, понимая, что, если бы такой алгоритм имелся, нас бы давно не было в живых.

— Да заткнись ты! — пробурчал кто-то. Новтаски пытался вырваться, кричать, но его безумные действия умело пресекались.

— Лёня, дай ему, пусть пожуёт и заткнётся, — отдал приказ Птице-восемь. Тот меня понял без лишних слов. Достал из кармана брикет и передал Новтаски. А я мысленно взмолился, лишь бы его не накрыло сильно. Мало ли какой эффект от применения этой дряни на организм. Может он сейчас танцевать и петь песни начнёт.

Но эффект оказался иным. Новтаски заткнулся и замер, прекратив попытки высвободиться из захвата моих ребят. С осторожностью принял брикет, ловко его вскрыл, отвинтил крышку капсулы и резко вдохнул содержимое.

— Присматривайте за ним. Если чудить начнёт — ликвидировать, — отдал приказ. Одну проблему с буйным офицером решил. Я не сомневался, что камеры визуального контроля производят фиксацию и моя цель не дать заложенным алгоритмам найти что-то, что заставит автоматику передать картинку для просмотра живому оператору.

Я взглянул на ребят, что пытались вскрыть гермодвери.

— Что-то они долго, — пробормотал себе под нос. С нашего выхода на открытое пространство под стволы стационарных систем обороны прошло более пяти минут. И я всё больше склонялся к тому, чтобы тактически отступить. Найдём ещё место, где можно спрятаться. С минуты на минуту я ожидал чего-то непредвиденного. Не зря же объявлена готовность к манёвру, за которой, как предполагал, должно последовать объявление тревоги если не на всём корабле, то на бо́льшей его части, а минуты тянулись. Я мысленно дал себе срок. Если досчитаю до пятидесяти и гермодвери не получится открыть, то командую отступление.

«Один… два… пять… двадцать три… сорок шесть», — я поднял руку в жесте «Внимание!», как услышал характерный щелчок открытия гермодвери и тут же пара бойцов ловко проникла внутрь.

«Внимание! Вперёд!», — подал сигнал…

Тусклое освещение с трудом позволяло рассмотреть прямоугольное помещение. Хорошо просматривался небольшой холл где мы и остановились, а уходящий вдаль длинный коридор освещался плохо, но удалось рассмотреть расположенные по бокам двери.

— Где мы? — обратился к Новтаски. Он к моей радости перестал впадать в истерику и вёл себя относительно нормально. Только глаза его бегали, и он не мог стоять спокойно, то и дело переминался с ноги на ногу.

— В учебном центре, наверно, а может и в тренировочном. Я не знаю. Здесь не бывал.

— А что значил тот знак, что видели? — попробовал его разговорить. Наркотик, что он нюхнул оказывал какое-то непонятное мне действие. Новтаски не мог устоять на месте, глаза постоянно бегали, стал разговорчивым. Раньше-то он отделывался короткими фразами, зато сейчас говорил пусть и скомкано, но длинным предложением.

— Пилотский тренировочный сектор, вроде, я точно не знаю. Много знаков, я не все помню. Можно мне ещё разок, а?..

— Командир-хоск, осмотрели помещения.

— Докладывай, — наша основная группа расположилась в холле, взяв под прицел гермодвери. Нужно время привести себя в порядок, перекусить и отдохнуть. Мне было непонятно, почему, если этот сектор относится к военным, то здесь нет выставленного поста контроля. Но получивший новую дозу Новтаски пояснил, что нет необходимости. Всё автоматизировано. И он удивился, что нас пропустили. Прям разговорчивый какой стал, но с каждой минутой его накрывало. Возбуждённое состояние медленно, но заметно сменялось затуманенным сознанием. Он практически спал на ходу, только глаза были открыты, он практически ничего не соображал, и я его приказал связать, и уложить чтобы не мешался.

— Посторонних нет. Помещение похоже на тренировочную аудиторию. В каждой комнате, которую открывали тренажёр корабля, предположительно малого класса, — докладывал анторс, — дальше по коридору следующая гермодверь, но так далеко не отдалялись.

— Принято, — ответил и перевёл взгляд на стоявшего рядом принца крови. — Что думаешь?

— Надо посмотреть, что в соседнем помещении. У нас на «Штоонссса́р» учебные аудитории соседствуют с посадочной палубой.

— К сожалению, мы не на корабле-матке. Эта станция спроектирована и построена другой расой и по другому принципу. У неё все корабли расположены на внешнем корпусе и образуют своеобразную систему ближней обороны.

— Это когда они на подвеске во время похода, — не согласился ашш Сошша Хааш, — малые корабли ближнего радиуса действия на внешний корпус не прицепишь. Им летать надо. Вдобавок…

Ашш Сошша Хааш не успел договорить, как по кораблю объявили тревогу какого-то непонятного класса…

— Командир-хоск, что будем делать? Нас заперли, — полчаса мы пытались вскрыть гермодверь выхода, но она не поддавалась ни на какие команды.

— При тревоге повышенного уровня, наверно именно такая сейчас объявлена по кораблю-станции, опускаются переборки и блокируются гермодвери, — не вовремя вспомнил, что говорил мне спящий беспокойным сном Новтаски. — Противоположную дверь осматривали, пробовали открыть?

— Пытаемся, — ответил Птица-восемь, — командир, а может полетаем?

После этих слов я и стоявший рядом ашш Сошша Хааш с недоумением уставился на Птицу-восемь.

— Мы в тренажёрном классе, — быстро заговорил Леонид, — я пробовал, аппаратура включается. Может не полностью, без каких-то примочек и установки специфических эффектов, но картинка идёт, рулей тренажёр слушается.

— Не время. Надо думать, как отсюда выбраться, — отмёл идею. Но к моему удивлению Птицу-восемь поддержал принц крови.

— Можно попробовать освоиться с управлением, вдруг пригодится. Нас осталось трое из числа пилотов. Я, Птица-восемь и ашш Ве́нис Рану́ро, но он не прошёл полный курс. Поэтому не управлял кораблём, а находился в десанте.

«Вот же ж пилотское братство, всё им полетать хочется», — выругался в сердцах. Но взяв минуту на размышление, одобрил этот шаг. Пусть полетают, попробуют. Может нервное напряжение снимут. А то мы какие сутки бегаем, прячемся, а толку никакого. Я подумывал имитировать сдачу в плен, чтобы разоружить охрану и пошуметь, но отмёл эту мысль, потому что нас скорее всего в плен брать не будут, а расстреляют на месте или приставят такую охрану из боевых роботов, что замучаемся пыль глотать…

— Красота! — подошёл сияющий улыбкой Птица-восемь. Он только что закончил тренировочный полёт на, как смогли разобраться, истребителе ближнего радиуса действия.

— Неповоротливый, — не согласился с ним стоявший рядом со мной ашш Сошша Хааш, — вооружение слабое, автономность, ну, с этим не разобрался.

— Вооружение, да, слабое. Я двадцать зарядов выпустил чтобы цель-имитатор сбить.

— Надо ближе подлетать. Волновое оружие имеет большое рассеивание на расстоянии, — продолжался разговор двух пилотов: землянина Леонида Жданова — Птицы-восемь и истинно живого принца крови анторса ашш Сошша Хааш. Они нашли общую тему для разговора, переключились с выживания на близкое им дело и лица их сияли от счастья, особенно у Леонида. Он и мечтать не мог, что на старости лет побывает пусть и в качестве пленного, но на инопланетном космическом корабле, что его освободят и он примет участие в безумной атаке на другой инопланетный корабль, и пусть всего лишь на тренажёре, но полетает на инопланетной технике. Лицо его лучилось от счастья, а у меня голова была загружена мыслями, что делать дальше. Корабль, как понял, меняет орбиту. Вот только куда он движется — неизвестно. Он может, как покидать Солнечную систему, так и наоборот, занимать лучшую орбиту для атаки на мою родную планету.

Из-за недостатка информации, из-за незнания, что делать дальше у меня голова шла кругом.

— Командир, обед готов, — доложился один из землян. Я перевёл на него взгляд и кивнул.

«Сейчас поем и подремлю полчаса», — подумал, обводя взглядом нашу малочисленную группу.

Нас всего восемь измождённых, уставших от постоянного напряжения солдат разных рас. Серьёзных ранений ни у кого нет, но силы не бесконечны. Даже я чувствую, что устал и начинаю ошибаться. Спрашивается, зачем завёл группу сюда⁈ Могли бы или отсидеться в помещении-укрытии, или продолжить движение до более подходящего места. Нам нужен реактор или очередной резервный командный пункт, вот только проблема, я не знаю где они находятся, а карта, что в коммуникаторе не работает. Ошибки в дислокации такие выдаёт, что на неё ориентироваться бессмысленно.

Я медленно пережёвывал какой-то энергетический батончик местного производства. Наши продукты давно закончились, хорошо хоть по составу и метаболизму местная еда более-менее подходит для организма не только землян, но и анторсов, а то бы фигово было.

— Командир, хлебни, — протянул мне флягу один из солдат.

Я не разделяю оставшихся из десятков тысяч пошедших в безумную атаку в живых на анторсов и землян, но анторсы оказались более удачливее что ли. Землян, включая меня осталось трое, а анторсов пятеро и мы до сих пор не выполнили свою задачу. Не смогли серьёзно повредить корабль-станцию или как-то вынудить командира отказаться от захвата планеты и покинуть Солнечную систему. Я сделал один глоток тёплой воды.

— Командир, пей, не стесняйся. Здесь нашли источник воды, — уговаривал меня солдат. Я перевёл на него взгляд, и он продолжил. — Тут что-то вроде кулера стоит. Там и набрали. Правда не разобрались, как холодную налить.

— У пленного не спросили?

— Он отключился. Спит.

— Ясно.

Я встал, размял затёкшие от неудобной позы мышцы. Мозг немного остыл от чрезмерной нагрузки, но так и не нашёл, что делать дальше. Я пробовал обращаться к знаниям Глена, но его опыт молчал. Хоск по рождению не захватывал межзвёздные корабли, сражаясь на планете.

— Что такой задумчивый, командир-хоск? — подошёл принц крови.

— Думаю, что делать дальше, — ответил очевидное.

— Надо вскрывать противоположную дверь. Не думаю, что она заблокирована по высшему приоритету. Так как это смежное помещение, а не вход в сектор.

— Логично, — я взглянул в ту сторону, но было далеко. Смог рассмотреть двоих солдат, что пробовали вскрыть дверь, но у них это явно не получалось.

— Карта-схема бесполезна, а пленный бессознания, — начал рассуждать в слух, — что мы находимся в отдельном секторе — понятно. Но в сектор должны вести несколько входов-выходов.

— Осмотрелись, это единственный вход. Я думаю, командир-хоск, что мы вошли с малоиспользуемой стороны. Так скажем с резервного выхода.

— Может быть. Ладно, пошли посмотрим, что там с дверью…

— Не вскрыть. Нужно резать. Пробовали вывести из строя пульт управления, но он защищён, а стрелять в него без приказа не стали, — доложился анторс.

Мы с ашш Сошша Хааш прошли длинным коридором и остановились возле гермодвери. Она выглядела иначе, чем та, через которую входили. Менее массивная что ли. Но на сигналы-приказы ключа-вездехода она не откликалась. Скорее всего ашш Сошша Хааш прав. Мы вошли через запасной или эвакуационный выход. Прав ключа-вездехода на открытие первой гермодвери хватило, но для открытия следующей недостаточно.

— Не осматривались, может что можно приспособить из имеющегося в наличии?

— Смотрели, здесь ничего нет. В помещениях только тренажёры. Нет ни инструментов, ни иного оборудования.

— Плохо.

И ведь действительно, всё складывалось до нельзя плохо. Мы заперты, рано или чуть позже тревогу отменят и сюда прибудут солдаты для обучения. Скорее всего они будут без личного оружия, но это обстоятельство радует мало. Скольких-то убьём, но потом нас уничтожат.

— Командир-хоск, может взорвём её? — вывел из недобрых рассуждений голос ашш Сошша Хааш. Как же он сильно изменился за эти недели, месяцы. Смотрю на него и не узнаю. Он и внешне изменился: похудел, черты лица заострились, но самое главное — это взгляд. Властный, уверенный, не мигающий.

— Чем? У нас взрывчатки нет, — ответил после непродолжительной паузы, пока визуально изучал пресловутую гермодверь, которая оказалась обычной панелью-перегородкой купейного типа, правда металлической, но на гермодверь, что видели многократно она не походила. Теоретически, если бы она открывалась или внутрь, или наружу, то можно попробовать выбить её, но она купейного типа, что делает процесс выбивания бессмысленным.

— Сначала пальнём пару раз из всего что есть, попробуем, а потом придумаем. Гранаты у нас пара осталось, но думаю их надо поберечь, могут пригодиться.

— Хорошо, давайте пробовать…

Пальба из всего носимого оружия, что у нас было по двери принесла свои результаты, не скажу те, что ожидали, но пробить брешь в, как оказалось, не столь твёрдом металле смогли.

— Может ещё постреляем? — осведомился Птица-восемь, ему бы только пострелять. Не настрелялся во время абордажа…

Сквозное отверстие, что получилось от направленного практически в одну точку множественного залпа оказалось небольшим.

— Надо пробовать пролезть. У нас зарядов мало. И так треть из всего боезапаса израсходовали, — хмыкнув, не согласился с Леонидом. Отверстие конечно небольшое, но с трудом взрослый человек или анторс может пролезть.

— Разреши, командир-хоск, — вызвался ашш Сошша Хааш. И действительно, он из всех присутствующих самый худой и, как ни странно, молодой и выносливый, что давало ему преимущество. Я оглядел стоявших солдат. Кандидатура принца крови как ни как подходила для выполнения задания, но не хотел я его отпускать одного неизвестно куда. Что там, в смежном помещении нормальная атмосфера, а не космический вакуум мы определи ещё до начала взлома двери, так как такую, на мой взгляд, хлипкую дверь не защитного класса не поставят преградой перед агрессивной средой. Но оставался вариант, что там нас ждут.

— Уверен?

— Да, командир-хоск, — ответил принц крови и начал снимать лишнее. И он в полном снаряжении вряд ли смог пролезть. — Я попробую найти на той стороне аварийное открывание дверей. Здесь, с этой стороны почему-то ручного механизма нет. Мы всё осмотрели.

— Осторожней там, — произнёс Птица-восемь и протянул ему гранату.

— Спасибо, надеюсь, что не пригодится…

— Командир-хоск, разрешите мне, — обратился ко мне анторс.

Полчаса прошло с того момента, как ашш Сошша Хааш скрылся в проделанном проломе и от него нет никаких известий. Мы и пытались заглядывать, и прислушиваться, но в смежном помещении темнота. Радовало, что не слышали выстрелов или взрыва гранаты, но это могло означать и другое. Например, ашш Сошша Хааш напоролся на засаду и физически не успел ничего предпринять или как-то дать знать, что его обнаружили и теперь противник готовит сюрприз и нам. Так же принц крови мог отравиться каким-то газом, концентрация которого у нас не ощущается, а там она достаточно высокая, чтобы потерять сознание.

— Командир-хоск, разрешите…

Я стоял, не отвечая, взвешивая все «за» и «против». Если сейчас и следующий боец бессмысленно сгинет, то утрата двоих солдат нашей малочисленной группы — серьёзная потеря, но, если ашш Сошша Хааш нужна помощь, может его придавило чем-то и вот так его бросать, тем более у нас нет другого выхода, по крайней мере до того момента, когда откроются основные гермодвери, но, когда это случится и что будет потом неизвестно.

— Ты не пролезешь, — выдохнул я, приняв решение. — Я пойду…

Глава 18

Я с большим трудом протиснулся в узкий пролом, что нам удалось сделать, пришлось оставить часть снаряжения, которое не проходило по габаритам и теперь с осторожностью, останавливаясь каждые двадцать шагов шёл, слушая тишину. Темнота, хоть глаз выколи. Слабый луч имевшегося при себе фонаря едва освещал узкое пятно в пяти метрах впереди.

Первое помещение, как только попал внутрь, оказалось узким коридором, который я преодолел быстро, но дальше возникла проблема. Коридор упирался в «Т»-образный перекрёсток и куда идти я не знал. Выбрал сначала направо, но пройдя полсотни метров упёрся в запертую дверь, которая говорила, что принца крови здесь не было. Пришлось вернуться назад. И теперь я, войдя в другую, теперь открытую дверь медленно шёл, смотря под ноги. Что это за помещение я пока не понял. Но раздражал факт, что нет даже намёка на дежурное освещение, что было впервые. Всегда, везде, в каком бы то ни было помещении где нам, мне приходилось бывать всегда горел свет. Пусть тусклый, дежурный, а тут полная темнота.

Я остановился, затаил дыхание и прислушался не только к окружающим звукам, но и к организму. Газоанализатора у нас с собой не было и приходилось действовать с осторожностью, понятно, что если распознаешь запах ядовитого газа, то уже вряд ли успеешь спастись, тем более без противогаза, но из спецкурса обучения я точно помнил, что когда слышатся запах кислых фруктов, черёмухи или цветущей яблони, сладковатый резкий запах хлорки, анисовый или мягкий горчичный запах, или запах прелого сена, или загорающихся спичек, чеснока или горчицы, особенно, когда они диссонируют с окружающей обстановкой, то надо срочно одевать противогаз, но за неимением оного, мне надо будет успеть как-то предупредить остальных, чтобы сюда не заходили.

Прошла минута — тишина. Подозрительных запахов нет, и я продолжил движение, как тусклый луч фонаря вырвал из темноты направленный на меня ствол мощного оружия. Я тут же шагнул вправо, упал, уходя с траектории открытия огня и отползая погасил фонарь.

«Может это труба была, а я в темноте не разобрал?», — лежал, переводя дыхание. Сердце бешено стучало от резкого выброса адреналина в кровь. Выстрела до сих пор нет, да и не смог бы я уйти от выстрела из ствола диаметром сантиметров двадцать, не меньше.

Включил фонарь, осмотрелся.

— Это всё-таки ствол, но оружие такого калибра с собой долго не поносишь, — пробормотал, поднимаясь. Подошёл ближе и луч фонаря выхватил обводы летательного аппарата. — Теперь понятно, принц крови оказался прав, тут опять учебный класс, наверно, макеты техники стоят для курсантов.

Подошёл ближе. Пощупал.

— На макет не похоже, — пробормотал и замер, прислушиваясь. Мне или показалось, или кто-то скребётся.

Остановился, обводя лучом фонаря пространство.

— Может мыши? Или как их тут называют? — перевёл взгляд вверх и тут же, выключая фонарь, спрятался под фюзеляж аппарата. В одном единственном иллюминаторе, что находился сбоку мелькнул свет.

«Что за фигня. Неужели здесь кто-то есть? Хотя, кто⁈ Если бы это был противник, то меня бы давно скрутили. Включили свет и попробовали взять живым», — думал, переводя дыхание.

С лёгким шипением открылась аппарель летательного аппарата.

«Техник или кто из курсантов заблудился?», — мелькнула мысль, и я приготовился его взять живым. Язык нам нужен, хотя бы узнать, что за сектор, какие рядом и как попасть на другой уровень.

Силуэт гуманоида долго стоял возле выхода летательного аппарата, а я лежал за одной из ножек посадочной лапы. Вдруг гулкий металлический звук ударил по ушам. Я от неожиданности даже вздрогнул. Что-то упало у криворукого и еле слышно послышалась ругань.

«Твою мать!», — не поднимаясь, и чтобы не напугать, а то вдруг палить начнёт без разбора, произнёс: «Саша! Это я — Бес!»…

— Я здесь походил немного, — через несколько минут я с ашш Сошша Хааш, спрятавшись за посадочной лапой космического аппарата, слушал его сбивчивый доклад. Кричать на него, что так долго бродил неизвестно где не стал. Надо сначала разобраться, почему он так долго здесь возится, когда всё оговоренное время прошло, а его нет.

— … по-моему, это учебная лётная палуба, — продолжал принц крови, — здесь несколько различного типа летательных аппаратов, но все малого класса. В ту сторону рельсы ведут, — ашш Сошша Хааш указал рукой в тёмный угол, — и там должен быть шлюз, ведь как-то они выпускают корабли с курсантами для учебного полёта, но я так далеко не ходил. Осмотрел первый попавшийся корабль — это истребитель ближнего радиуса действия космического класса. Энергетическая установка в рабочем состоянии, но вооружение отсутствует. Точнее оно есть, но работа заблокирована программно. Забрал с него НЗ, там должно быть много чего нужного.

— Ясно. Как открыть двери разобрался? — задал основной вопрос, решить который его и отправляли.

— Ту, в какую упёрлись нет. Но вход сюда открывается ключом-вездеходом, правда повозиться немного пришлось, но справился. Командир-хоск, надо перебираться сюда. Осмотримся и может что придумаем.

Я долго думал прежде чем ответить. Предложение принца крови выглядело логичным и здравым. В учебной аудитории, где только классы с тренажёрами делать нечего. Мы всё помещение за это короткое время осмотрели и ничего интересного не нашли, а тут, как понял, несколько космических аппаратов, где есть НЗ и это мы ещё не смотрели куда ведут коридоры. И если учесть, что тот выход аварийный, то отсюда, теоретически, можно попасть в другой сектор или уровень. Конечно, не хотелось встречаться с курсантами и тем более с военными, что вероятно где-то рядом размещаются, но шанс покопаться в инопланетной технике, вывести её из строя, совершив диверсию, перевесил.

— Хорошо, я схожу приведу наших, а ты проверь выходы…

Целый час понадобился, чтобы все, кроме находящегося в беспамятстве Новтаски, пролезли через пролом, который пришлось увеличивать и сейчас наша малочисленная группа находилась в помещении, которое для себя назвал лётная палуба. По поводу того, что оставили противника без присмотра я не боялся, но решение выдалось тяжёлым. Ему дали очередную дозу, и он отключился. Сладкая смерть в грёзах, но что поделать, не тащить же его на себе.

— Они летают? — первое, что сказал, войдя в помещение Птица-восемь. Всё-таки тягу к полёту никак не истребить. Если человек, а может и анторс, «болен» небом, то это навсегда.

— Должны, — ответил улыбающийся ашш Сошша Хааш, — командир-хоск, я осмотрел второй аппарат — это штурмовик двух-системник. Энергоустановка в норме, вот только ни торпед, ни другого вооружения. Но нашёл ещё один комплект НЗ, он полный.

— Двух-системник это как понять? — не знал я специфических терминов лётной братии. Бывало Леонид что-то задвинет, а я и переспросить боюсь, чтобы не выглядеть болваном. Но сейчас этот вопрос важен, чтобы определиться, что делать дальше. Время идёт. Корабль-станция сменила траекторию и куда-то летит. Самое неприятное, что смог логически домыслить, что «Охану» летит на встречу «Штоонссса́р», чтобы вступить в бой.

— Двух-системник, значит может летать как в космосе, но ближнем, так и в атмосфере, производить посадку и взлёт с поверхности планеты при определённых условиях.

— Что за условия?

— Плотность и высота атмосферы, но с этим проблем, думаю, не будет. Я видел такого типа летательные аппараты на аэродроме.

— Запас хода? — задал вопрос, обдумывая, как вариант отправить кого-нибудь на «Штоонссса́р» с сообщением. Отсутствие связи, отсутствие координации доставляло много проблем, а Одарённые, что были с нами погибли все в первые дни.

— Про автономность не скажу. ТТХ аппарата я не знаю, но судя по энергетической установке, комплекту НЗ, системе жизнеобеспечения, то не менее двух суток полёта. Правда такой полёт близок к экстремальному. Это же не рейдер, а штурмовик со своей задачей.

— Ясно. Экипаж?

— Шестеро, но, если потесниться, то…

— Я тебя понял, принц крови. Что с другими входами? — перебил ашш Сошша Хааш, чтобы тот не стал уговаривать совершить самоубийственную атаку, которую мы как-то обсуждали: захватить космический аппарат и направить на жизненно важный центр станции, вот только возникала проблема с определением этого жизненно важного центра. Ни слабых мест, ни плана, ни инструкции по эксплуатации станции у нас нет и как я не искал в разных базах данных эту информацию её нигде не было, что и понятно, сколько лет её строили, а сколько перестраивали, и после десятков лет от изначального плана осталось хорошо, если только форма, а вот содержание изменилось и кардинально.

— Их оказалось два плюс один, как и предполагал, имеется шлюзовая камера для вылета кораблей. Чем смог два заблокировал, но уничтожать панель управления не стал. Я распорядился выставить там охрану.

— С освещением не разобрался?

— Нет. И включать я бы его не стал. Всплеск энергопотребления в отдельно взятом секторе отследить легко и скорее всего отключили освещение из-за экономии, а повышенное энергопотребление вызовет подозрения.

— Соглашусь. Что в НЗ?

— Еда, вода, оружие и всякая мелочь, что может помочь выжить на планете. Только командир, скафандров нет. Точнее есть, но один. Его наверно использовали как демонстрационную модель.

— Где он?

Через пять минут неспешного шага я рассматривал потёртый скафандр инопланетного образца. Он висел в специальной нише и выглядел несуразно что ли.

— Он рабочий?

— Скорее всего нет. Я не проверял. Но у нас учебные скафандры не снабжались заряженными элементами жизнеобеспечения. Если только…

— Договаривай.

— Если только из НЗ достать и установить, они там должны быть, но не факт, что в рабочем состоянии. И командир…

— Знаю, что хочешь предложить, обсудим чуть позже, — перебил принца крови, — сначала давай разберёмся со скафандром и надо осмотреть остальные корабли.

— Один остался, что не успел — это истребитель прикрытия. Вооружение лучше, чем на обычном, но оно заблокировано. Так что ничего интересного, если только НЗ забрать.

— Организуй… и, вот ещё что, попробуй разобраться, как запустить корабль.

— Понял, командир-хоск, — широко улыбаясь, ответил ашш Сошша Хааш.

С умным видом я рассматривал скафандр, а сам размышлял, что делать. Всё-таки тяжёлая доля у командира. Все ждут от него решения, единственно верного плана действий, а если сам не знаешь, что предпринять. И не столько от недостатка опыта, а от недостатка информации и, если быть откровенным, то от недостатка сил и средств. Я мельком взглянул не солдат, что занимались каждый своим делом. Сколько мы тут, на корабле? Двое, трое, а может десять земных суток. Со счёта я сбился уже давно, а переводить местные единицы измерения времени в земные у меня желания не было. По ощущениям, мы боремся за жизнь, пытаясь навредить врагу не одну неделю. Столько событий произошло за этот промежуток времени, а результата толком не добились. Разгромленные и уничтоженные РКП не в счёт. На то они и резервные, что не повлияли на общее управление кораблём-станцией. И через некоторое время, а может уже и сейчас их восстановили, и ввели в строй.

— О чём задумался, товарищ Бес? — подошёл Птица-восемь.

— Хочу примерить, — ответил, не вдаваясь в подробности, что в эти самые минуты принимаю судьбоносное решение.

— Так давай помогу. Думаю, что вдвоём разберёмся.

Облачался в скафандр долго. Непривычное это дело. Тем более, неизвестной конструкции, но интуитивно кое-как уместился в него.

— Система жизнеобеспечения не работает, — произнёс, открыв щиток шлема скафандра и сделав глубокий вдох, — но подвижность хорошая. И жарко что-то в нём.

— Так энергии нет, — подошёл ашш Сошша Хааш, неся в руках какие-то приблуды, — давай сейчас поменяем. В НЗ новые, как и думал.

— Разобрался с системой старта?

— Разобрался. Все корабли стоят на движущихся платформах. На них они передвигаются по маршруту к шлюзовой камере, её не пытались открывать, но откроем если надо, а потом старт.

— Хорошо. Слушай мой приказ истинно живой принц крови ашш Сошша Хааш, — обратился к нему официально, придавая веса своим словам, — всему личному составу разместиться в космическом корабле, стартовать и взять курс на «Штоонссса́р», если это не получится, то возвращайтесь на планету и свяжитесь с руководством и Советом живых. Доложите обстановку и скоординируйте действия. Нужно вынудить противника отступить.

— А ты, командир? — услышав в моих словах подвох, смотрел на меня Леонид.

— Останусь здесь. Ведь надо, чтобы кто-то управлял платформой и запуском шлюзовой камеры, я прав, ашш Сошша Хааш?

— Правы, командир-хоск, я это не сказал, хотя разобрался, что с корабля управлять системой старта не получится. Это же учебная палуба. Здесь двойной контроль.

— Командир, я останусь с тобой!

— Нет, Леонид. Семерым хватит места, хоть и потеснитесь. У тебя будет другая задача. Передать все коммуникаторы и всю информацию, что на них имеется для анализа. Пусть покопаются, может что интересное обнаружат…

Я не ожидал, что мой приказ вызовет такую реакцию.

Бунт. Неподчинение приказу. Я надорвал голос, крича, угрожая всеми вселенскими карами, но ни один анторс, ни землянин словно не слышали меня. Они все отказывались подчиниться и через час я сдался. Подозвал к себе ашш Сошша Хааш и Леонида.

— Слушайте, оба! Вы не понимаете, что мы здесь все погибнем, не выполнив задачу, а если скоординировать действия и просто рассказать, что увидели на этом корабле-станции, то инженеры и другие умные головы придумают, найдут её слабое место!

— Нет, хоск по рождению, — спокойно ответил ашш Сошша Хааш, — тебе дана клятва крови, а это значит каждый находящийся здесь анторс умрёт вместе с тобой.

— Да пойми ты, — у меня не хватало терпения, и я вновь сорвался на крик, –тупая твоя башка, что…

— Командир, — перебил меня Птица-восемь, — можно найти вариант. Я могу остаться. Мы осмотрели пульт управления стартом, один человек справится, но как быстро она будет закрываться неизвестно, можно не успеть.

— А там вакуум и всего-то несколько минут и труп… — возразил я.

— Есть скафандр.

— Ты не влезешь, — произнёс, смотря на Леонида. Его рост ниже моего, но он полнее. Если я едва втиснулся в него, то Леонид точно не влезет.

Я так и стоял в скафандре, только щиток шлема был открыт. Энергоблоки подошли и в нём было комфортно и вдобавок нашли регпатроны, что на находились в НЗ. Так что в словах оппонента была логика.

— Я влезу.

— Нет, принц крови, тебе управлять кораблём. Ты здесь самый опытный пилот и на тренажёрах на нём летали?

— На нём, — нехотя согласился ашш Сошша Хааш.

— Ладно, попробуем выбраться всеми вместе. Но мой приказ остаётся прежним. Если у меня не получится добежать, то действовать, как приказал.

— Командир-хоск, лучше один из бойцов займёт твоё место. По габаритам есть схожие, а то знаю я вас…

— Бес, не глупи. Умереть всегда успеем, а ты командир и за тобой идут не только люди, но и анторсы, — последний довод, произнесённый спокойным голосом Леонида, перевесил мои терзания. Я хотел эвакуировать, спасти тех, кого повёл с собой в безумную атаку, но так и не справился, но в словах Птицы-восемь есть логика. За мной идут, мне верят, по крайней мере пока.

— Хорошо. Уговорили, — после долгой паузы сдался я…

Солдат, что остался управлять системой старта не успел. Гермопереборка, отделявшая шлюзовую камеру слишком быстро закрылась.

«Минус один. Нас осталось семеро», — подумал, виня себя в его смерти. Не говорю, останься я на корабле-носителе в одиночку, что у меня был бы шанс вывести его из строя, но по крайней мере опыт скрываться среди противника у меня имелся и это давало шанс, но анторс, что вызвался управлять системой старта космического корабля, который стоял сейчас в шлюзовой камере и ждал открытия, не успел, и у него шанс выжить стремится к нулю.

Не знаю, что в последнем напутствии сказал принц крови истинно живому, может посоветовал пойти в последнюю, безумную атаку на врага, так как у истинно живых акт самоубийства не приветствуется, но я дал себе клятву, что со своей стороны сделаю всё, чтобы его смерть, смерть всех поверивших мне и пошедших за мной была ненапрасной…

— Командир-хоск, Бес! — вывел из тяжёлых раздумий возглас ашш Сошша Хааш. Я сидел на месте стрелка и по внутренней связи слышал его голос.

— Слушаю.

— Корабль-носитель приближается к орбите третьей планеты. Фиксирую множество целей. Это москитный флот противника. Он выстроился в порядок охраны основного объекта. Я затесался в их ряды, но нас быстро вычислят.

— Где «Штоонссса́р»?

— Не знаю. Радары не видят. Возможно с противоположной стороны.

— До планеты далеко?

— Нет.

— Как можно дольше оставайся в боевом построении, но при первых признаках обнаружения уходи к планете.

— Принято командир-хоск…

Глава 19

Непривычный вид экрана прицеливания раздражал. Я пытался сосредоточиться и понять, что происходит сейчас в открытом космосе, но прыгающие разноцветные планки захвата цели мешали сконцентрироваться на общей картине разворачивающихся событий.

— Саша, ты понимаешь, что происходит? — не выдержал, задал вопрос пилоту.

— Если проводить параллели с нашим военным уставом, то тактическое построение мне отдалённо знакомо. Москитный флот из нескольких сотен кораблей выстроился в ордер защиты основного объекта — корабля-станции, — спокойно и излишне медленно говорил ашш Сошша Хааш, — просматриваются четыре линии обороны. Впереди истребители малого и среднего класса, чья задача обнаружить корабли противника, связать их боем и вывести на прицельный огонь, вторая линия — штурмовики прикрытия. Теоретически они должны наносить основной урон противнику. Третья линия — торпедоносцы, наверно. У нас этой линии обороны нет. А четвёртая, которая у нас третья — это резерв. Мы как раз в четвёртой линии, что ближе всего к станции.

— Ясно. Можем переместиться в первую линию?

— Пока не начнётся сражение нет. Слишком явно будет выглядеть наше выпадение из ордера. Предполагаю, что нас без лишних вопросов попробуют уничтожить.

— Почему? — не понял я. Так как думал, что система «свой-чужой» не даст открыть огонь по дружественной цели.

— Нарушение приказа — неадекватный манёвр. При котором нельзя исключать, что управление кораблём не перехватили удалённо. По крайней мере, у нас это чётко прописано в наставлении. Если с кораблём потеряна связь, и он совершает манёвры без приказа, то он становится первоочередной целью.

— Плохо. Ты видишь «Штоонссса́р»?

— Да. Показался на радарах. Но странно, что он идёт к планете всего лишь с одним или двумя кораблями сопровождения. Хотя понятно, — горестно выдохнул ашш Сошша Хааш, — пилотов, впрочем, как и кораблей москитного флота на корабле-матке не осталось.

— Что предлагаешь? — спросил, не боясь признать, что принц крови в космическом бою понимал больше чем я.

— Ждать атаки одной из сторон. Но сомневаюсь, что корабли сопровождения «Штоонссса́р» пойдут в лобовую атаку. Силы не равны. Даже если среди них брандер, то он и первой полосы линии обороны не преодолеет. Заклюют без прикрытия, впрочем, как и «Штоонссса́р».

— Понял. Ждём, — отбился в канале.

Минуты тянулись. Из редких докладов и пояснений ашш Сошша Хааш вырисовывалась непонятная картина. Два корабля сверхмассивного класса сближались по пересекающимся траекториям. Траектория движения корабля-станции почти под углом девяносто градусов пересекала траекторию движения «Штоонссса́р». Но если в векторе движения «Охану» имелась логика, то в векторе движения «Штоонссса́р» её не было, по крайней мере, принц крови не смог понять замысел отдавшего приказ.

— Командир-хоск, «Штоонссса́р» включил движители на торможение, и я кажется понял, что происходит. Корабль-матка готовится к совершению гравитационного манёвра, и используя гравитацию и скорость вращения планеты начнёт гасить скорость, и выйдет на геостационарную орбиту. Вероятно, на планете что-то совсем плохое происходит, если на помощь пришёл «Штоонссса́р». Но на таком расстоянии от планеты он долго не сможет находиться. Слишком энергозатратно близко находиться у такого массивного тела, как планета на стационарной орбите. Постоянно придётся корректировать высоту.

— Мы можем… — я не успел сформулировать свою мысль, как меня перебил, поясняя принц крови.

— Нет, командир. Корабль-носитель слишком далеко, если выпадем из строя нас собьют. Странно, что орбитальная группировка, которая прикрывает планету не вступает в бой. Но если у корабля-матки манёвр удастся, то корабль-носитель не сможет использовать главный калибр.

— Почему? — непривычно чувствовать себя некомпетентным, но лучше задать вопрос, получить ответ и тогда строить какие-то планы, чем нырять в омут неизвестности.

— Главный калибр кораблей такого класса очень мощный и вести огонь по цели, что рядом с планетой, фактически сливается с ней — это если не уничтожить, то серьёзно навредить планете. А сам знаешь, она обитаема и пригодна для жизни, и ведение боя такими массивными кораблями на таком расстоянии от планеты катастрофично скорее для планеты, чем для кораблей. Не думаю, что кто-то желает её уничтожить.

— Ладно, ждём…

Вновь потянулись мучительные минуты ожидания. «Штоонссса́р», как и предполагал принц крови, ушёл на траекторию, совершая гравитационный манёвр, гася скорость, облетая планету, но и мы вместе с кораблём-носителем приближались к планете. То, что происходило мне очень не нравилось и не укладывалось в голове. Пусть я ничего не понимаю в космическом бою, но сближение кораблей сверхмассивного класса до фактически пистолетного выстрела выглядело неразумно. Полностью реализовать преимущество в огневой мощи «Штоонссса́р», впрочем, как и «Охану» могут только на почтительном расстоянии. Что у одного, что другого тактико-технические характеристики оружия я не знал, но понимал, если они оба начнут палить из главного калибра, то планете не поздоровится…

— Командир! От «Штоонссса́р» отделились цели! Они идут по направлению к планете! — чуть ли не кричал принц крови, а я не понимал, он радуется или наоборот.

— Много? Что за корабли?

— Не могу определить, но их немного. «Штоонссса́р» занимает геостационарную орбиту над северным полушарием.

— Эвакуация? — вырвалось у меня.

— Не похоже, командир-хоск, — после длительной паузы, поняв, что я только что сказал, произнёс принц крови, но в его голосе я не услышал уверенности. — Чтобы эвакуировать «Штоонссса́р» понадобятся тысячи кораблей и несколько месяцев, если не лет. А эвакуировать с планеты… — тут он замолчал, но через полминуты быстро заговорил, — командир-хоск, нас вызывают, просят опознаться голосом.

— В смысле голосом?

— Автоматические системы распознавания включены и вероятно из-за этого нас так долго не тревожили, не могли понять, кто мы, откуда взялись… Командир! Пришёл приказ возвращаться на корабль или по нам откроют огонь!..

* * *

Иса́у Пане́стик находился на капитанском мостике и готовился руководить боем, но приказа начать атаку от адмирала не поступало. Его помощники каждые пятнадцать минут докладывали на корабль-носитель о происходящем. А тем временем корабль-матка анторсов погасил скорость и, немного скорректировав высоту, занял геостационарную орбиту, а корабль-носитель всё ещё двигался к планете.

— Прогноз оказался верным, — тихо пробормотал капитан первого ранга и громче добавил, — связь с адмиралом, срочно!

— Есть связь, — тут же отозвался помощник.

— Адмирал, корабль анторсов занял геостационарную орбиту над северным полушарием. Прошу разрешения атаковать!

— Где сейчас корабль-матка противника? Я не вижу его на обзорных экранах, — без приветствий осведомился адмирал.

— Он на статичной геостационарной орбите и сейчас на противоположной стороне от нас. Мои корабли следят за ним. Корабль-матка выпустил малотоннажные корабли, и они ушли на планету. Я предупредил об этом командующего планетарной группировкой, — доложился командующий орбитальной группировкой.

— Малотоннажные корабли двойного класса, — пробормотал адмирал, — анторсы приняли решение эвакуироваться?

— Не могу знать.

— Значит так, — немного помедлив, заговорил адмирал, — я сейчас отдам приказ продолжать операцию. Корабль-носитель займёт геостационарную орбиту над южным полушарием, высадит запланированный десант, а потом отойдёт на орбиту спутника, а тебе, капитан, я приказываю рассредоточить корабли вокруг планеты, первыми огонь не открывать и в бой не вступать. Если анторсы решили забрать своих и отступить, то пусть уходят. С аборигенами мы, силой оружия, договоримся.

— Приказ понял!..

* * *

Я лихорадочно думал, что предпринять. Отвечать на голосовой вызов диспетчера или кто там с нами изволит говорить я не хотел. В нас с лёгкостью, если не по голосу, так по незнанию кодовой фразы, которая, по моему мнению, обязательно должна существовать в таких случаях, распознают если не диверсантов, то самозванцев, захвативших корабль. Результат от первого варианта понятен, нас атакуют и при отсутствии вооружения на корабле мы все бесславно погибнем. Второй вариант давал шанс, вот только он мне казался настолько призрачным, что я не решался взять на себя такую ответственность.

— Командир-хоск, в канале помощник какого-то генерала и он требует назваться или корабль переведут в разряд первоочередной цели, — вновь прозвучало в наушниках.

Сидя на своём месте я на экране видел, как ломается построение, где мы занимали место в ордере и вокруг нашего корабля образуется пустота.

«Пара минут и по нам откроют огонь», — подумал и, сделав пару глубоких вдохов-выдохов, ответил ашш Сошша Хааш: «Переключай на меня».

От неизвестных слов, по экспрессивной речи говорившего, я понял, что говоривший не сдерживает себя и, заикаясь, то повышая голос, то сводя его на нет начал говорить.

— К-командир, это ку’сант Шнбрснадски, — произнёс шепелявя и глотая буквы, чтобы не было возможности распознать имя, — н-не стреляйте.

— Кто⁈ Представься по форме!

И вот какая форма представления предписана в местном Уставе, спрашивается⁈ Я же не знаю. Пришлось играть испуганного, сильно нервничающего молодого парня, надеясь, что по голосу не распознают мой возраст.

— К-курсант э-вого курса Шнбрснадки, — умышленно изменил несколько букв в имени.

— Кто? Не понял! Ты коханец?

— З-занятия у нас отменили, а я захотел п-полетать и пришёл в ангар. Не стреляйте! — проигнорировал прямой вопрос.

— Ты один на корабле? — после длительной паузы прозвучал вопрос.

— Н-нет. Со мной друг, но он потерял сознание, — сделав вид, что немного успокоился, продолжал говорить. Что начали задавать наводящие вопросы — плохо, но и их можно обойти. То, что этим типом корабля в принципе может управлять один пилот, мне ашш Сошша Хааш сказал, вот только если бы я сказал, что пробрался в ангар и на корабль один, выглядело бы странно, по крайней мере, мне бы это показалось ненормальным.

— Ты очень уверенно и грамотно пилотируешь корабль, ты точно сам это делаешь?

Что ответить на провокационный вопрос? Если отвечу, что «да». Это я так круто умею пилотировать корабль и пусть, наверно, не распознали кто я и с какого курса, но опытную руку ашш Сошша Хааш — пилота атмосферных и внеатмосферных кораблей чувствуется.

В ответ пробубнил что-то невнятное.

— Не понял, — послышалось в ответ.

Опять пробубнил себе под нос, чтобы не разобрали мой ответ.

— Не понял… Ладно. Заход на посадку в ангар отрабатывали?

— Не-колько раз. Но у м-мня не все’да плучалось.

Опять длительная пауза.

— Оставайся на связи, — прозвучало в наушнике…

— Командир, что-то случилось? — как только закончился разговор, по внутренней связи со мной связался Птица-восемь.

Всё это время все оставшиеся в живых сидели молча. Кто-то принимал пищу, кто-то обрабатывал себе и другим раны, но не суеты или нервозности в действиях не было. Мы слишком много прошли за эти дни, недели, чтобы суетиться. Но в голосе Птицы-восемь я услышал нервозность.

— Ничего страшного. Сейчас скорее всего придётся вернуться, так что приготовьтесь к бою, — произнёс, а сам надеялся, что завяжется космический бой и нам благодаря опыту ашш Сошша Хааш удастся оторваться от преследователей, не получить залп в борт и уйти к планете.

— Курсант, как там тебя! — неожиданно в динамиках послышался незнакомый голос.

— З-здесь! — тут же ответил дрожащим голосом.

— Я — капитан-офицер Симо́ски, слушай мой приказ: выйти из ордера, взять курс на «Шаустан». На радаре он помечен как объект номер четыре. Ангары на «Охану» тебя принять не смогут.

— П-пчему? — не выдержал, спросил, продолжая имитировать критичное нервное перенапряжение, граничащее с помешательством.

— Не перебивай, когда старший по званию отдаёт приказ! — сорвался на меня офицер. По голосу понял, что тот недоволен, потому что ему приходится нянчится с каким-то сосунком. — Им там не до тебя, — несколько спокойней продолжил офицер, — скоро стартует десант, а ты будешь путаться под носом корабля. Так что приняли решение не дожидаться завершения этой фазы и отправить тебя на крейсер. Прими пароль-отклик, чтоб свои тебя не сбили при подлёте. Начинаю передачу.

— К-как⁈ — выкрикнул, так как не знал и не был уверен, что и ашш Сошша Хааш знает, как принять пароль-отклик.

— Унда́ра ве́сга хран!

Видимо красиво выругался офицер, а я продолжал молчать, стараясь отвечать короткими фразами.

— Чему вас только учат! Запоминай… — последовал недолгий ряд указаний, которые описывали манипуляции, что надо произвести. Я был точно уверен, что ашш Сошша Хааш слушает наш разговор и запомнит, и сможет воспроизвести, поэтому, когда офицер спросил, понял ли я, то сразу ответил, что да.

— Всё, выходи из ордера и держи курс на объект номер четыре. Луча посадки не будет, он может навести противокорабельные ракеты, надеюсь вам это объяснили?

— Да, — ответил и даже не видя оппонента понял, что тот поморщился от неуставного обращения…

— Командир-хоск, — тут же по завершению разговора отозвался принц крови, — пакет данных получен.

— Хорошо, ашш Сошша Хааш. Теперь сделай вид, что с трудом управляешь кораблём, что устал и прочее. У нас новый маршрут.

— Да, я слышал. Объект номер четыре. Это скорее всего флагман орбитальной группировки. По сигнатурам похож на крейсер. Вот только название прочитать не могу.

— Крейсер «Шаустан» и он действительно флагман. Так что изобрази неопытного пилота, чтоб от тебя все шарахались.

— Понял командир-хоск.

Когда говорил у меня сформировался план. Но слабым звеном в нём как раз был момент подхода к крейсеру. Если противник заподозрит неладное, то на нас накинется вся сила москитного флота, и не надо забывать про корабли орбитальной группировки, что сновали на близкой орбите к планете.

Тем временем корабль-носитель продолжала движение по заданному маршруту, но нам предоставили коридор, чтобы мы пролетели три линии обороны и взяли курс к планете. Как я и просил ашш Сошша Хааш вёл корабль неуверенно, нас бросало из стороны в сторону, хорошо, что искусственная гравитация отключалась, как понял, автоматически во время космического полёта. То и дело вспыхивали предупреждающие сигналы о критическом сближении с объектом, но я молчал, доверившись одному из лучших пилотов которых знал.

— Приказ исполнен, командир-хоск. От нас шарахались как от прокажённого, ведь так говорят на третьей планете, я прав?

— Прав принц крови. Где мы сейчас?

— С ускорением прошли три линии обороны и вышли на свободное пространство. До крейсера примерно сорок минут лёта, но я бы снизил скорость.

— Скорость не снижай, — быстро ответил, — при невысокой скорости мы станем хорошей мишенью. Не думаю, что у нас есть время. Они скоро там разберутся, проверят кто это за курсант такой управляет кораблём, а нам надо успеть войти в ангар их флагмана.

— Понял… Захватываем его?

— Попробуем. Но у меня другой план.

— Взорвём?

— Не торопись умирать истинно живой, — ответил и переключился на внутреннюю связь. Хорошо хоть и на тренажёрах имелся этот обучающий курс, а то бы с неизвестной системой внутрикорабельной связи долго бы разбирались. Всё-таки у каждой расы свои пути развития, есть фундаментальные законы физики, но вот психология, морально-этические нормы, сложившиеся традиции отличаются и отличаются разительно. И на этом я хотел сыграть.

— Внимание всем! Бойцы, слушай мой приказ…

Глава 20

Иса́у Пане́стик находился на капитанском мостике, смотрел на объёмную панораму, где в реальном времени транслировалось расположение кораблей вокруг третьей планеты звёздной системы. Сейчас корабль-матка противника находился на другой стороне и его на панораме не видно, но из постоянных докладов подчинённых, он знал, что происходит в мёртвой зоне действия устройств слежения. Приказ не вступать в бой, полученный от адмирала его не удивил. Умао Витарис в последнее время стал осторожным. Ресурсы на корабле-носителе конечны, но главное конечны представители его расы — коханцы. Их итак изначально было не так много. Ведь никто не ожидал, что во время похода вступят в бой и им придётся отступить, поэтому жизнь каждого коханца ценилась высоко. Ведь именно они составляли основу военно-космического флота. И если удастся избежать сражения, и противник отступит, то это будет победа — великая победа.

До начала второй фазы плана оставались считанные минуты и Иса́у Пане́стик готовился отдать соответствующий приказ очистить коридор для кораблей десанта, что пойдут на планету на единственный, самый маленький континент. Но этот континент будет только началом и со временем они завоюют всю планету. Капитан первого ранга прокручивал в мыслях сумбурное начало захвата планеты, ища в действиях ошибки, и приходил к выводу, что если бы они высадили десант на один континент, а не распыляли силы по всей планете, закрепились на нём, а потом, при участии орбитальной группировки, расширили свои владения, то много потерь можно было избежать, но кто же знал, что аборигены с планеты объединятся с анторсами.

— Капитан, — из раздумий вывел голос помощника, — пришёл запрос от координатора ближней обороны «Охану» с просьбой принять на борт корабль.

— Он повреждён?

— Точных данных нет.

— Соедини его с диспетчером, — коротко ответил капитан первого ранга. Не его это дело вникать в несущественные частности. Совсем скоро начнётся вторая фаза и ему необходимо следить, чтобы противник не открыл огонь по беззащитным кораблям десанта, что совсем скоро выпустит корабль-носитель. А с одним единственным кораблём, которому потребовалась помощь и по какой-то причине тот не может вернуться на базу, туда, откуда стартовал, справится и диспетчер.

— Есть, — послышался ответ помощника, а Иса́у Пане́стик вновь прильнул к объёмной панораме.

Через некоторое время его внимание привлёк ломающийся строй ближней линии обороны корабля-носителя. Но проанализировав происходящее он понял, что освобождается коридор для корабля, что получил повреждения или словил неожиданную поломку. Повреждённый корабль бросало из стороны в сторону, он непредсказуемым образом менял траекторию полёта и от него, ломая и без того сумбурный оборонительный строй, шарахались корабли разного класса, давая свободу для манёвра.

— Что с кораблём, узнали? Какие у него повреждения? Может лучше отдать приказ, пусть воспользуются спасательной капсулой, а не пытаются заводить в ангар? — капитану не понравились манёвры корабля, и он обратился к помощнику.

— Кораблём управляет курсант, их там двое. Один бессознания, — быстро в наушниках отозвался помощник.

— Как курсант? Как он там оказался? Остальные в четвёртой линии тоже курсанты⁈ — удивился капитан. Во время злополучного боя, когда им пришлось отступить на флагмане находилась группа курсантов-пилотов Имперского военного ВУЗа, что проходила полётную практику, но согласно приказу адмирала, их не привлекали на боевое патрулирование, а тем более тогда, когда с большой долей вероятности может начаться космический бой.

— Кто он и как проник в тренировочный корабль выясняется. Его личность и личность второго члена экипажа уточняется, — быстро по пунктам, озвучивая известную информацию, заговорил помощник, — корабль с курсантом один и у него какие-то неполадки с ориентацией в пространстве и связью. Сейчас наш диспетчер пытается его завести в ангар. Выбрали свободный и подняли по тревоге аварийную группу.

— Он ещё и без вооружения. Ясно, держи в курсе, — задумчиво произнёс капитан, а сам перевёл взгляд на панораму. Через несколько минут в зоне видимости средств слежения флагмана появится противник, но корабль-носитель пересёк предполагаемую линию пересечения траекторий и с минуты на минуту начнёт высадку десанта…

Капитану было странно наблюдать, висевшие по космическим меркам практически борт к борту корабли сверхмассивного класса, но что самое удивительное, никто не открывал огонь или не предпринимал действий для построения в боевой порядок.

Корабли заняли геостационарные орбиты: один над северным полушарием, другой над южным полушарием планеты. Москитный флот «Охану», прикрывающий корабль-носитель освободил коридор и из чрева массивного корабля к планете устремился рой из военно-транспортных судов, которые взяли курс на континент, расположенный в южном полушарии. Капитан внимательно следил за действиями противника. Корабль-матка анторсов так же «выплёвывал» из своего чрева корабли двойного класса, но их было несоразмерно меньше, чем в первой волне десанта, что ушла к континенту. Что отметил для себя капитан и не преминул сообщить по инстанции, так это то, что транспортные корабли противника через рваный промежуток времени возвращались на корабль-матку и оттуда вновь стартовали, уходя на планету.

— Наверно адмирал не ошибся, анторсы проводят эвакуацию, — задумчиво произнёс капитан, — вот и хорошо, пусть уходят. С аборигенами мы как-нибудь разберёмся. Вот только что-то долго «Охану» находится на критично близкой орбите к планете. По плану после второй волны десанта он должен уйти на орбиту спутника, — переводя взгляд на помощника, Иса́у Пане́стик хотел отдать приказ соединить его с адмиралом, но мощный толчок, мигнувшее освещение и рёв боевой тревоги не дал ему закончить желаемое. Не удержавшись на ногах, он повалился на пол и неудачно ударился плечом о выступающую часть пульта управления панорамы обзора.

— Капитан! — к нему тут же бросился кто-то из офицеров, что находился на капитанском мостике.

— Что случилось? Нас атаковали⁈ К бою! — поднимаясь на ноги, придерживая раненую руку, прокричал капитан.

Капитанскую рубку медленно начал заволакивать дым.

— Что с вами капитан? — подскочил другой офицер, помогая капитану подняться.

— Что с кораблём? Доложить о повреждениях!

— На связь вызывает адмирал, — доложили с поста связи.

— Кто нас атаковал, каковы повреждения? Что предпринято? — быстро засыпал вопросами помощника капитан, зная, что именно такие ему задаст и Умао Витарис.

— Уточняется. Но это не атака из вне. Ни одного выстрела или рядом боевого корабля противника системами слежения не зафиксировано. Взрыв произошёл внутри крейсера…

* * *

Отдав распоряжения, я проверил оружие и стал ожидать. Мой план был прост. Перебить тех, кто нас встречает и с боем, как можно быстрее пробраться на капитанский мостик. Или самостоятельно, или заставить кого из солдат противника произвести залп из главного калибра по основной цели — кораблю-носителю, а если это не получится, то идти на таран. Как брандер крейсер такого класса, куда мы направлялись, вполне подходил. Может повреждения для несопоставимого по массе кораблю-носителю окажутся незначительными, но я рассчитывал на то, что внешний корпус «Охану» сейчас практически пуст. На нём нет кораблей, а если получится направить крейсер в уязвимое место, то результат будет ощутимым, что по моим предположениям должно заставить командующего силами вторжения отвести корабль-носитель, если не на окраину звёздной системы, то подальше от планеты. Тем самым дать время анторсам, которые тоже затеяли какие-то действия возле планеты. Надежда, что крейсер всё-таки прорвётся через москитный флот охранения существовала и это внушало уверенность, что наши жизни будут отданы не напрасно. Если уж не получилось захватить на абордаж или существенно повредить корабль-носитель, когда мы находились на нём, то такая возможность представилась сейчас. Всё это я рассказал бойцам. Мой план выслушали молча. Я и не ожидал от тех, с кем прошёл все круги ада возражений. Нас мало, но просто так мы умереть не можем. На нас смотрят те, кто с нами пошёл в безумную атаку, но так и не дожил до сегодняшнего дня. И мы не можем предать их память. Может кто-то находится в плену, но участь их не завидна…

— Командир-хоск, — ожил динамик наушника, — на связи диспетчер, он ведёт меня вдоль крейсера. Нам освободили коридор и уступают вектор посадки. Сопровождения нет, — это по моей просьбе докладывал ашш Сошша Хааш. Не хотелось мне выпадать из происходящих событий, так как потом будет трудно сориентироваться в меняющейся обстановке. — И мне кажется нас ведут на посадку куда-то не в военный ангар.

— Думают, что у нас повреждения.

— Возможно, как я видел на экранах слежения, боевые корабли вылетают и входят в ангар с боку крейсера, а нас ведут над ним. Предположу, что посадку нам прикажут совершать вертикально, а не горизонтально, — говорил принц крови, а догадавшись, что я не понимаю, пояснил, — вертикальная посадка производится редко, когда есть достаточно много времени, но она безопаснее, чем горизонтальная, когда пилот впускаемого корабля должен учитывать не только скорость, вектор сближения, горизонталь, но и вертикаль при входе, а при вертикальной посадке учитывается только скорость корабля и сама вертикаль.

— Я тебя понял, принц крови. Как начнём посадку в ангар, дай знать. Мы приготовимся.

— Принял командир-хоск…

Через пятнадцать долгих минут в наушнике прозвучал условный сигнал, что корабль опускается в ангар. Я вылез со своего места и протиснулся к выходу. На мне всё-таки скафандр и будет время осмотреться, если нас встречает рота охранения…

— Курсант представьтесь! — как только спустился по трапу через опущенную аппарель, ко мне подскочил офицер. К моему удивлению, нас встречало всего-то десятеро и трое из них, как понял, медики и самое главное все без серьёзного оружия.

— Курсант… — начал говорить подходя, а сам подал условный жест «К бою!».

Через три минуты, не сделав ни одного выстрела все находящиеся в ангаре противники были обезврежены: лежали лицом в пол.

— Осмотреться! — отдал приказ, а сам подошёл к офицеру, что меня встречал.

— Кто вы⁈ — освободив желудок на пол, немного придя в себя, пробормотал офицер. Видимо я его слишком сильно приложил, не учёл, что нахожусь в скафандре и удар усилен сервоприводами скафандра.

— Вопросы задаю я! Представься!

— Офицер-лейтенант аварийной группы А́трис Вито́сс.

— Твой приказ?

— Прибыть в ангар номер… для встречи корабля и в случае необходимости провести аварийно-спасательные работы. Сказали, что на борту раненый и возможна жёсткая посадка.

— Что это за ангар? Как добраться до капитанского мостика?.. — на мои вопросы офицер-лейтенант отвечал чётко, без лишних слов, но в его взгляде видел растерянность, непонимание. Наверно он до сих пор не осознавал происходящее, что на корабль проникла диверсионная группа. Видимо сказывалось сотрясение мозга и диссонанс увиденного и происходящего у него не укладывался в больной голове. Все мы в известной ему форме. Говорим на известном ему языке. Корабль прилетел со стороны корабля-носителя, и приказ о его встрече исходил также оттуда. Вот только нас больше двух, как было сказано в приказе и похожи явно не на курсантов. У нас может только ашш Сошша Хааш по возрасту сойдёт за курсанта и то с большой натяжкой, и последнего курса. За последние месяцы он слишком сильно изменился — возмужал.

— Ты не сказал, что находится в соседних секторах, — повторил вопрос, на который офицер не ответил, а сам анализировал сказанное: до капитанского мостика нам придётся пробиваться с боем практически через весь корабль; нас посадили в грузовом секторе, потому что только здесь оказался свободным ангар с вертикальной посадкой, где расположены резервные посты управления офицер не знает — не его вотчина. Он отвечает за аварийно-спасательные работы, погрузку, разгрузку и прочее. Поэтому они прибыли в ангар только с личным оружием и со специальными средствами. Доложить по инстанции ему надо по завершению работ или в экстренном случае.

— Склады материально-технического обеспечения, — резко вздёрнулся офицер, от чего поморщился от боли. Всё-таки сильно я его приложил.

То, что он врёт я понял по выражению его лица. Первый шок от произошедшего прошёл, и он, взяв себя в руки, понял, что это не проверка, не чудовищный розыгрыш, а действительно перед ним стоит противник, который проник на корабль.

— Ясно, — ухмыльнулся, подходя ближе с явным намерением вежливо повторить вопрос, но меня окликнул Птица-восемь.

— Командир, есть разговор.

— Говори, — диалог мы вели на русском.

— Предлагаю вколоть ту дрянь этим, — он кивнул на офицера, — и оставить тут. Если их найдут, то не сразу им поверят, если что. А так как нет следов боя, то у нас будет фора пара часов.

— Карта-схема корабля есть?

— У них тут совсем по-иному. Коммуникаторы только для связи. Дополнительных программ в них нет.

— И позиционирования?

— Про это не знаю.

— Хорошо, действуй…

— Нет, принц крови, разделяться не будем. Нас и так мало, — строем мы шли по коридору. Я впереди с ашш Сошша Хааш, остальные в походно-боевом порядке. Встречающиеся от нас шарахались. Так как здесь пусть и были все военные, но по ним видно, что тыловая служба. Пленным мы вкололи остатки той дряни, что нашли у контрабандистов и погрузили на корабль. Даже разоружать не стали. Они, не привыкшие к сильнодействующим седативным средствам впали в беспамятство и угрозы не представляли. Но проблема, что делать висела над нами дамокловым мечом. Первоначальный план — пробраться на капитанский мостик — неосуществим из-за удалённого расположения. Он находился в секторе где-то в носовой части корабля, а мы в хвостовой, если можно так сказать. Я надеялся, что по ходу движения увижу знакомые знаки или обозначения на стенах, но первый же перекрёсток меня сильно разочаровал. Знаки-то были, но вот цифробуквенное обозначение мне оказалось незнакомым.

«Стоп!». На очередном перекрёстке подал сигнал остановиться. Надо принимать решение. Скоро командование очухается и потребует доклада от спящих одурманенным сном вояк и, не дождавшись, туда отправят другую группу.

— Командир-хоск.

— Слушаю, — вновь заговорил ашш Сошша Хааш.

— На грузовых палубах должны быть склады с топливом для заправки кораблей. Их или по трубопроводу, или в ёмкостях доставляют в ангары для заправки.

— А ведь это идея, — пробормотал я. Ведь мне уже удалось проделать это на корабле-заводе анторсов. Но не думаю, что взрыв, от пусть и большого количества топлива нанесёт серьёзное повреждение крейсеру, но суматоху внесёт это точно. — Работаем!

Отыскать складской ангар оказалось нетрудно. «Вежливо» поинтересовавшись у проходившего мимо офицера, мы вошли в складское помещение.

— Кто вы? Представьтесь! — встретил нас кто-то из охраны, но быстро получил заряд в грудь. Рассусоливать и наводить политесы времени не осталось. По моим расчётам в ангар с кораблём давно выдвинулась вторая группа или кто из офицеров, проверить, что так долго не отвечают и пришлось действовать быстро и жёстко. За десяток секунд положили охрану, оставив одного из числа обслуживающего персонала, что при первых выстрелах упал на пол с какой-то ношей и его не сразу заметили.

— Осмотреться! Приготовить заряды к подрыву! — отдал команду голосом на языке врага и тут заметил, как отреагировал на мои слова тот, кого сразу не заметили — он спрятался за каким-то ящиком и лежал, претворяясь убитым. — Ты, встать! — обратился к нему и с грозным видом подошёл.

— Сержант интендантской службы Поска́н.

— Что здесь хранится⁈

— Это склад номер восемьдесят восемь бис. Основные объекты хранения запчасти к лётной технике, — быстро ответил сержант.

— Где хранится боезапас или топливо, — в мыслях я прокручивал эффект от подрыва боезапаса или топлива и каких-то деталей, и результат был не в пользу последнего.

— В другом секторе, — промямлил тот, — склады от номера сорок восемь до пятьдесят шесть с индексом альфа.

— Командир, спроси у него, что это такое, — крикнул ашш Сошша Хааш, указывая на конструкцию, что располагалась у соседней стены.

— Что это? — ткнул пальцев в нужную сторону.

— ТРП-80.

— Не понял!

— Топливно-распределительный пункт.

— Та-ак, а это уже интересней! Внимание всем! Заминировать эту конструкцию и если найдёте ещё такую же, то и её. У нас пять минут! — выкрикнул приказ и заметил, как забеспокоился пленный. Я продолжал говорить и отдавать приказы на языке противника, чтобы если кто выживет, ввести их в заблуждение, чтобы думали действует кто-то из местных.

— Надо уходить отсюда, — дёрнулся сержант, — если взорвётся топливопровод высокого давления, то…

— Уйдём, все уйдём, — зловеще ухмыльнулся я.

— Вы не понимаете! Если его взорвать, то от крейсера ничего не останется. Это же распределительный пункт, он под высоким давлением подаёт топливо по всем ангарам и…

— Сколько их всего? — прервал сумбурную речь.

— Четыре. По два на каждый борт.

— Ого⁈ — теперь до меня дошло, какую прелесть мы отыскали. Если всего-то два таких устройства качают топливо по одному борту ко всем ангарам военной лётной техники, то какой объём взрывоопасной смеси находится только в самой системе, не говоря про давление?

— Надо уходить, здесь рядом спасательные капсулы, — бормотал сержант, явно находясь в прострации. Вот так вот, р-раз и всё в один момент разрушилось, а он ведь строил планы на жизнь и прочее.

— Всё готово, командир-хоск. Таймер на двенадцать минут, — доложился кто-то из анторсов на родном языке и услышав чуждую речь, сержант совсем поплыл. Попробовал убежать, но я его поймал.

— Веди к капсулам! — произнёс ему, а остальным громче добавил, — уходим, быстро, следовать за мной!..

Глава 21

Спасательные капсулы действительно оказались совсем рядом. По коридору мы прошли каких-то сорок метров и пленный, произведя несложные манипуляции, открыл двери и не дожидаясь нас нырнул первым внутрь.

— Убрать? — имея ввиду пронырливого пленного, осведомился стоявший рядом анторс.

— Не надо. Пусть пока с нами. Может понадобиться, когда нас подберёт противник.

Войдя внутрь, я быстрым взглядом осмотрелся. Спасательная капсула оказалась рассчитана на сорок восемь посадочных мест и пленный уселся на самом козырном месте — за какой-то консолью управления.

— Рассаживаемся через два. Оружие держать наготове! — но не успел отдать приказ, как прозвучал сигнал тревоги.

«Что-то они долго соображали, что на корабле посторонние», — подумал, усаживаясь в противоперегрузочное кресло.

— Капсула автоматическая или возможен ручной старт? — прокричал, перекрикивая шум ашш Сошша Хааш, который занял место через два от меня.

— Автоматическая, но возможен старт и в ручном режиме, — после непродолжительной паузы, ответил пленный.

— Стартуй! Мы слишком близко к эпицентру! — продолжал перекрикивать рёв сигнала тревоги принц крови.

Надо отдать должное пленному. Тот не растерялся, всё-таки жить хочет, и без пререканий произвёл какие-то манипуляции на консоли и двери спасательной капсулы закрылись, и замигало аварийное освещение.

— Пристегнитесь! — успел выкрикнуть пленный, как практически одновременно, с опережением на несколько мгновений сначала произошёл отстрел спасательной капсулы, а потом нас так сильно тряхнуло, что я поблагодарил себя за предусмотрительность, что успел пристегнуться. Капсулу мотало из стороны в сторону. Приданное разнонаправленное ускорение от отстрела и приложенный иной вектор ускорения от мощного взрыва болтал капсулу в разных плоскостях. Даже я, привычный к перегрузкам, несколько раз на непродолжительное время терял сознание, пока не наступила невесомость.

Открыл глаза. Осмотрелся, но всех находившихся в спасательной капсуле не видел. Заметил только, что анторсы, которые находились в поле зрения продолжают находиться бессознания.

— Все живы? — задал вопрос на языке противника. Так как этот язык знали все из малочисленной группы, а терять время на повторения одного и того же вопроса несколько раз не хотел.

— Жив, командир, — отозвался Птица-восемь.

— Живой, — послышался ответ второго землянина.

— Помогите соседям. Анторсы плохо переносят перегрузки, — отдал приказ, а сам поплыл к ашш Сошша Хааш…

Невесомость.

Пожалуй, впервые я ощутил состояние невесомости непристёгнутым к креслу. Чувствовалось лёгкое головокружение, тошнота, болела голова и мозг никак не мог сориентировать тело в пространстве. Я то и дело разными частями тела ударялся о препятствия. Оттолкнувшись от кресла, думал, полечу по прямой к недалеко сидевшему с поникшей головой ашш Сошша Хааш, но меня закружило, а остановиться или изменить вектор свободного полёта силой сокращения мышц не получалось. Самое неприятное, я не мог за что-нибудь ухватиться, чтобы остановить вращение. Я полностью потерял ориентацию в пространстве. При невесомости говорить, где низ, а где верх — смешно, но зрительно я понимал, что на полу стоят кресла, а я кувыркаюсь, бьюсь, пусть и несильно о пол, потолок, кресла и никак не могу за что-то ухватиться. Такое состояние беспомощности меня бесило. Я стал нервничать и если признаться себе, то запаниковал, но мне повезло. Рывком, в невообразимом акробатическом кульбите изогнув спину, удалось рукой ухватиться за подлокотник кресла и захват не выскользнул, как в предыдущие разы.

— Твою ж мать! — выдохнул, ругнувшись по-русски.

— Что случилось командир?

— Всё нормально. Полетал чуток.

— Так это ж невесомость. При таком состоянии нельзя сильно отталкиваться, а лучше постоянно за что-нибудь держаться, а то приложение вектора силы задашь неправильно и будешь летать от стены к стене, пока…

— Я понял, Птица-восемь. Что с анторсами?

— Одного осмотрел. Вроде приходит в себя.

— Хорошо, осмотри пленного и присматривай за ним, чтобы ничего не натворил.

— Принято, командир, — ответил Птица-восемь и так умело, словно невесомость его родная среда медленно проплыл мимо меня.

«Ну, лётчик-залётчик», — ухмыльнулся, провожая его взглядом.

— Со мной всё нормально, командир-хоск.

Вот и принц крови очнулся.

— Точно? — осведомился, глядя в глаза. Так как у нас не осталось ничего из боевой химии анторсов, а захваченные в качестве трофеев медикаменты вряд ли подойдут в данном случае.

— Да, командир-хоск. Только подташнивает и голова кружится.

— Это нормально. Ты посиди пока, приди в себя, а я тут слетаю неподалёку.

Отталкиваться от поверхности и лететь не стал, а цепляясь и не оставляя себя в свободном полёте добрался до места, где сидел пленный.

— Сержант, как там тебя? — его имя вылетело из головы.

— Сержант интендантской службы Поска́н.

— Во-во, где мы сейчас?

— В ближнем космосе.

— Кто и главное, когда нас по инструкции должны подобрать?

— Нас должна подобрать аварийно-спасательная… — быстро заговорил пленный сержант, но замолк, открыв рот от удивления, и заворожённо уставился на экран внешнего обзора. Я перевёл взгляд. От крейсера, где мы только что находились стартовали спасательные капсулы, а буквально через несколько секунд корабль, что только своим видом внушал трепет и страх вспух яркой вспышкой, которая на мгновение засветила приборы визуального контроля.

— Н-нас не подберут…

— В смысле? — не понял я. В голову пришла неприятная мысль, что мы будем болтаться в космосе вокруг планеты пока сила гравитации нас не притянет, но неизвестно, что закончится раньше: воздух, еда или вода. Впрочем, воды и еды должно быть достаточно в аварийном запасе. Всё-таки на сорок восемь спасаемых она рассчитана, но вот воздуха или регпатронов может не хватить. И мне как-то не хотелось умирать от удушья. Насмотрелся уже.

— Скафандры в аварийном запасе есть?

— Два лёгкой модификации. Не для длительного пребывания в открытом космосе.

— Это как?

— Сорок минут, если надо что починить, вдруг.

— Здесь есть шлюзовая камера?

— Есть. На экстренный случай.

— Понятно, а если находиться не в агрессивной среде космоса? И каков класс его защиты от оружия?

— Сутки, может двое, а как защищает от оружия я не знаю, — сделал непонятный мне жест пленный. Предположил, что этот жест схож с привычным мне пожатием плечами.

— Ясно. Ашш Сошша Хааш, облачайся в скафандр и… — я помедлил, делая выбор, кому второму отдать приказ облачиться в скафандр, тем самым дав шанс на выживание. Я-то сам находился в скафандре, пусть и с минимум работающих систем жизнеобеспечения. Но как сделать выбор? По-хорошему необходимо облачиться в скафандр ещё одному анторсу — боевая подготовка у них лучше и это очень важный фактор, но отдавать приоритет инопланетянам я не захотел. Если у нас хоть что-то удастся, пусть выживет и землянин, и анторс. Окружающие, а особенно анторсы меня не идентифицировали с уроженцем планеты Земля и это давало преимущество. Думал я достаточно долго, но всё-таки произнёс, — … и Птица-восемь. Ты тоже надевай. Поскан, какова автономность спаскапсулы?

— В открытом космосе сорок три часа. Но я бы советовал следовать к планете. Мы отстрелились в ручном режиме и курс не задан. Но все спасательные капсулы направляются к ней. Нас вряд ли кто-то примет на борт.

— Даже если будем болтаться в космосе сутки?

— Возможно. Я не знаю.

— Чёрт! — выругался на русском. Я планировал, что нас подберёт какой-нибудь корабль и мы там снова пошумим. Но если спускаться на планету… Я задумался. Спустившись я фактически признаю, что мой план по захвату корабля-носителя и попытка заставить противника отступить провалился. За потерю репутации среди землян я не боялся, но как отреагируют анторсы, что мне подчиняются беспрекословно. Для истинно живых, а особенно принцев крови, которым является единственный среди нас представитель ашш Сошша Хааш неисполнение приказа, провал операции — это пятно на всю жизнь, смыть которое можно согласно какому-то уложению, по которому ашш Сошша Хааш и стал генерал-командором. Но мне такое счастье не улыбалось. Добровольно уходить из жизни… но я же не принц крови, а хоск по рождению…

От размышлений отвлёк возглас Поскана: «Нас вызывают на связь, что ответить?».

— Ничего не отвечай. И отключи принудительное включение видеоряда, — ответил, не оборачиваясь к пленному. Я знал, что он находится под наблюдением и опасности не представляет, по крайней мере серьёзной. Конечно, он может отдать приказ на разгерметизацию спасательной капсулы, но как понял из короткого с ним общения, он слишком любит жизнь и геройского поступка с самопожертвованием не совершит. Можно сказать, что он трус, но скорее всего приспособленец. И таких много, как ни странно.

— Командир-хоск, я готов к выходу в открытый космос.

— Куда? — не сразу разобрал слова, сказанные ашш Сошша Хааш искажённые динамиками шлема скафандра.

— В космос. Ты же для этого приказал мне и Птице–восемь облачиться.

— При-ка-зал… — пробормотал, ища подходящие фразы, чтобы не обидеть принца крови объясняя, почему я отдал такой приказ, но на помощь пришёл Поскан.

— Управление спасательной капсулой перехватили! Ручное управление отключено!

— Что⁈ Какая отдана команда?

— Команда, как понял, отдана садиться на планету. Координаты не знаю.

— Почему перехватили управление?

— Так никто не отвечал и запрашивающий абонент, согласно инструкции, произвёл переподключение, и отдал команду. Они решили, что в спасательной капсуле все бессознания и не могут принять решение.

— Ты знал об этом? — подлетел ближе к пленному и навис над ним своей тушкой.

— Знал, — потупив взгляд, ответил Поскан, — и советую всем, как можно быстрее занять места и пристегнуться. Скоро войдём в гравитационное поле планеты.

Слов у меня не было, только эмоции.

— Всем занять места и пристегнуться! Идём к планете.

— Командир-хоск… — было начал говорить ашш Сошша Хааш, но я его перебил.

— Планы меняются генерал-командор. Непредвиденные обстоятельства. Ты слышал, что управление спасательной капсулой перехвачено и мы идём на снижение. Нас никто подбирать в открытом космосе не будет, как я планировал. Так что скафандр не снимать! Всем занять свои места и пристегнуться, — отдал команды, а сам медленно поплыл на свободное место. Но сел не там, где сидел, а ближе и сбоку от входа, чтобы в случае экстренной ситуации закрыть проход своей тушкой. У меня скафандр пусть и не штурмовой комплекс, но класс защиты от оружия выше. Это видно и невооружённым взглядом. Мой из лёгкого, но как понял прочного металла, а на ашш Сошша Хааш и Птице-восемь на тканевой основе, защищает в основном только от агрессивной окружающей среды, но не от оружия…

Через несколько минут появилась гравитация. У меня имелся опыт спуска в спасательной капсуле на планету, и я не ожидал каких-то новых ощущений. Их и не было. Немного побросало, немного покрутило. Перегрузки, как по мне — приемлемые. Но всё это время меня мучал вопрос. Где мы приземлимся и от этого зависело очень многое. Если на Европейском континенте, то это один и не самый худший вариант, но если на каком другом, то возникнет проблема. Я успел спросить у пленного, можно ли управлять спуском и задать координаты, на что получил неутешительный ответ, что координаты спуска заданы внешним управляющим абонентом. И теперь мне предстояло только гадать, где мы приземлимся…

* * *

На капитанском мостике корабля-носителя царила суета, но каждый занимался своим привычным делом. Адмирал Умао Витарис сидел на месте координатора, получая доклады меняющейся обстановки. Разработанный план пришлось срочно менять. Снявшийся со своей орбиты возле спутника планеты корабль-матка анторсов спутал все планы, но отменять начатую операцию адмирал не стал. Хотя первоначальный план был хорош. Корабль-носитель должен был приблизиться к планете, сделать два витка вокруг неё, во время которых на планету уйдёт десант и, совершив гравитационный манёвр, отойти на безопасное расстояние, собой закрыв планету от корабля-матки противника. Тем самым практически выведя из игры основную ударную единицу. Противник, не рискую зацепить планету, не смог бы открыть огонь из главного калибра по кораблю-носителю, а нужного количества тяжёлых и средних кораблей для атаки, как понял адмирал, у анторсов нет. Поэтому они шли под прикрытием единственного крейсера, что по всем раскладам космического боя, где сталкиваются два корабля сверхмассивного класса просто песчинка, которую не заметят.

— Адмирал, корабль противника сменил траекторию для совершения гравитационного манёвра, включены движители на торможение, — доложился помощник.

— Принял. Прогноз траектории.

— Рассчитывается. На данный момент спрогнозированы два основных варианта развития событий. Первый, что корабль займёт стационарную орбиту возле планеты. Второй, что, совершив гравитационный манёвр, не снизит скорость, а изменив траекторию с ускорением покинет звёздную систему. При втором варианте возможно пересечение траекторий. Советую снизить скорость и изменить вектор подхода к планете.

— Принято. Снизить скорость. Рассчитать новую траекторию, без облёта планеты.

— Поступил запрос об атаке противника силами орбитальной группировки, — доложился другой помощник.

— Огонь не открывать. В бой без веских оснований не вступать.

— А десант?

— Десанту приготовиться.

Вновь, на коленках пришлось менять план. Корабль противника совершает непонятные манёвры. У адмирала сложилось впечатление, что анторсы действуют на опережение. Ведь это именно он хотел занять выгодную орбиту и, прикрывшись планетой, иметь возможность открыть огонь из главного калибра, но анторсы его опередили.

— Корабль противника занимает стационарную орбиту над северным полушарием планеты, — доложился помощник, но адмирал это уже видел на своих экранах координатора и видел то, что не сказал офицер — траектории сверхмассивных кораблей, что подошли на такое малое расстояние не пересекаются.

— От корабля противника отделилось множество целей! Проводится идентификация! Предположительно это транспортные боты двойного назначения.

— Траектория?

— Уходят к планете! Адмирал, достигнута расчётная координата старта десанта!

— Отдать приказ десанту начать высадку. Все четыре волны одновременно. Движители на торможение. Где корабль противника? Не вижу⁈

— Корабль-матка за планетой. С флагмана орбитальной группировки передали, что корабль противника занял стационарную орбиту над северным полушарием. Фиксируются множественные цели, что уходят к планете, и… возвращаются обратно, — с уточнениями доложил другой помощник, что находится на связи с орбитальной группировкой, подтвердив то, что буквально несколько минут назад стало известно адмиралу.

— Десанту старт! Занять орбиту над континентом южного полушария, — отдал приказ адмирал.

Может не зря отдал приказ не открывать огонь, думал он, следя по мониторам за происходящим в ближнем космосе. Анторсы не решились вступить в открытый бой, это и понятно — силы неравны. Без мощного москитного флота, без кораблей среднего и тяжёлого класса, без вспомогательных кораблей, космический бой двух гигантов не выигрывается. Тем более на таком расстоянии, на котором находились они. Если бы анторсы решились открыть огонь из главного калибра, когда корабль-носитель находился возле звезды, то да. Шанс у них был. Но они не рискнули подойти на расстояние выстрела, а заняли орбиту вокруг спутника. А сейчас, когда они стоят практически борт к борту друг к другу преимущества главного калибра каждой из сторон нивелированы. Адмиралу закралась крамольная мысль отдать приказ орбитальной группировке начать атаку беззащитных транспортных ботов, что снуют с планеты к кораблю-матке и посмотреть реакцию противника, но он от неё отказался. Мало ли что придёт в голову сумасшедшим истинно живым. Вдруг возьмут и пальнут с такого расстояния своим главным калибром, а на таком расстоянии промахнуться будет очень и очень сложно. Главное, что победителя в этой схватке не будет. В любом случае оба корабля получат критичные повреждения, что вынудит… и адмирал откинул идею провокации атаки.

— Ладно, подождём.

— Адмирал, первая и вторая волна десанта без противодействия достигла цели.

— Хорошо. Когда выйдет последняя волна…

Но адмирал не договорил. На одном из мониторов, что транслировал расположение орбитальной группировки ярко мигнула точка.

— Что произошло, доклад⁈

— Атакован флагман орбитальной группировки «Шаустан»! Критичные повреждения. До детонации главного реактора двести сорок секунд.

— Кто? Связь с командующим группировкой!

— Огневой контакт с противником не фиксировался.

— Кораблей противника поблизости не фиксировалось.

— Корабль-матка противника огонь не открывал.

Посыпались доклады помощников, а адмирал недоумённо смотрел на монитор, где ползли скупые строчки отчёта…

Глава 22

По моим ощущениям спасательная капсула спускалась слишком быстро. Резко появившееся сила тяжести, а соответственно и перегрузка вдавливала в кресло с такой силой, что и для меня ощущения оказались не из приятных. Сознание я не терял, но несколько неприятных десятков секунд чрезмерной нагрузки на всё тело пришлось пережить.

— Эй, Поскан, что творишь⁈ Убить нас захотел⁈ — прокричал, когда смог говорить.

— Это не я! Автоматика рассчитала такой вход в верхние слои атмосферы. Входили, как понял, практически под прямым углом, видимо другого варианта не было, — оправдываясь, не сразу отозвался пленный. Он, как мне показалось, достаточно уверенно переносил перегрузки, что для меня показалось странным. Непроизвольно провёл параллели с анторсами и вывод оказался не в пользу последних.

— Ты коханец?

— Да, а к чему этот вопрос?

— Давно в открытом космосе? — не знаю почему, но меня пробило на разговоры. Взглядом, кого смог увидеть, я осмотрел. Вроде все в норме, ну, кроме анторсов конечно, но вставать из кресел сейчас не время — мы спускаемся, хотя и с меньшим ускорением, чем в первые секунды входа в верхние слои атмосферы.

— Нет, лет восемь по стандартному времени.

— Это сколько? — впервые услышал ответ, содержащий понятие универсальности, то есть приведённое к единому знаменателю. Это как на планете Земля основное время по Гринвичу, а если быть точным — усреднённое солнечное и от него, чтобы не было путаницы, когда местное солнечное время отличается всего-то на несколько десятков минут, идёт отсчёт времени в других регионах, разделённых на пояса.

— В смысле, сколько?

— В прямом. Я не знаю.

— Так ты не анторс?

— Нет, — ответил коротко, не говоря, что я уроженец Земли или тем более Горгогоханской империи.

— Тогда почему они тебя слушаются⁈ — Поскан заворочался, пытаясь повернуться и посмотреть на меня, но я сидел за его спиной и у него, не отстёгиваясь, это сделать не получилось.

— Это тебе знать необязательно. Ты не ответил. Что значит стандартное время? Насколько знаю, на корабле — бортовое время, на планете, откуда обитатели космического корабля — местное время.

— Так у нас на «Охану» много рас, поэтому адмирал и ввёл стандартное время, принятое на каком-то Галактическом Съезде.

«Опять какой-то единый орган управления нарисовался», — подумал, вспоминая высказывания ашш Сошша Хааш, что оружие, которое применяли шнахассы кем-то запрещено к использованию на обитаемых планетах, одновременно делая в мыслях пометку, чтобы в спокойной обстановке расспросить подробнее и принца крови, и этого пленного, если выживет. Всё-таки анторсы слишком долго находятся в Космосе, не знаю точно сколько поколений, если брать их местное планетарное время за основу, но очень и очень долго.

— И много делегатов на этом Съезде присутствовало?

— Кого?

— Представителей рас.

— Так я откуда знаю⁈ Я же там не был. И давно это было. Очень давно… Так, совершили виток вокруг планеты, идём на посадку. Всем приготовиться.

— Где садимся? Траектория посадки?

— Садиться будем по баллистической траектории, а где — не знаю. На мониторе наблюдаю единственный континент.

— Убить нас захотел⁈ — дёрнулся, но ремни противоперегрузочного кресла удержали. Я знал, что при посадке по баллистической траектории вектор равнодействующих аэродинамических сил направлен прямо противоположно вектору скорости движения аппарата. И из-за большой крутизны траектории вхождения спускаемого аппарата в плотные слои атмосферы на высокой скорости происходит сильный аэродинамический нагрев аппарата, но самое неприятное — это нарастающая вплоть до 10g перегрузка, что и для человека предельно допустима.

— Автоматический режим. Я всё равно сделать ничего не могу. Лучше приготовьтесь…

* * *

Соня, коридорами, быстро шла на командный пункт. Через несколько минут начнётся её дежурство. Хотя о каком соблюдении графика дежурств можно говорить, когда последние сутки все, буквально все: и анторсы, и земляне готовились к приёму гостей. Информация, что корабль-матка анторсов снимется со своей орбиты вокруг спутника планеты и приблизится к Земле для спуска летательных аппаратов двойного класса воодушевило не только земное командование, но и анторсов. «Совет живых о нас не забыл, о нас помнят», — слышала Соня в разговорах среди истинно живых и это означало, что у неё, как у переводчика, прибавилось работы. Она даже толком не успела расшифровать то, что забрала из тайника, оборудованного Стариком — времени не было, а по-быстрому расшифровать сложный тройкой код, которым было зашифровано послание у неё не получилось и пришлось эту работу отложить на более подходящее время. То, что вдруг найдут конверт с текстом она не боялась. Там обычный художественный текст на сорока восьми листах машинописного текста и не зная ключа к первым десяти страницам, нельзя найти второй ключ, который ведёт к третьему, и только потом можно приступать к расшифровке всего текста. И не зная этого, для обывателя, страницы будут казаться всего лишь короткой повестью, не несущей смысловой нагрузки.

— Вы вовремя, — встретил её у входа на командный пункт адъютант министра, — а то наши штатные переводчики не справляются. Вы знакомы с военными терминами?

— Да. Знакома, — быстро ответила Соня, возвращаясь в реальность из воспоминаний.

— Отлично, пойдёмте за мной, — выдохнул адъютант и не оборачиваясь пошёл вглубь помещения. Соня знала, что командный пункт разделён на несколько помещений. Основное, где собирается, анализируется оперативная информация и несколько дополнительных, но не менее важных, но туда её не допускали. И она не знала, что там происходит. Работы хватало и в основном зале. Некоторые анторсы пусть и сносно изъяснялись на русском языке, но специфических терминов и оборотов не знали, и всё равно приходилось переводить, чтобы не терялся смысл сказанного, тем более в быстро меняющейся обстановке.

— Проходите. Ваше рабочее место — стол номер четыре. Если что-то будет нужно, то обращайтесь к подполковнику, он поможет и чай организовать, и что будет необходимо по работе.

— Чай — это хорошо, — пробормотала Соня вслед уходящему адъютанту. Когда много говоришь, то связки устают и «высыхают», теряют эластичность и лучше тёплого чая с молоком, по крайней мере для неё, чтобы вновь вернуть тонус ничего нет, но с молоком в убежище проблемы. Есть сухое, но его Соня не любила, не нравился ей сублимат. Она подошла к столу, огляделась. В помещении, ненамного меньшим чем основной зал, стояли восемь столов. Возле каждого находились офицеры земляне и истинно живые анторсы. Среди землян Соня узнала переводчиков, с которыми коротко кивнув поздоровалась, но возле её стола пока никого не было.

Присмотревшись и сравнив, она убедилась, что на том, у которого ей придётся работать схематично транслировалась общая картина происходящего, как на планете, так и на околоземной орбите. Но на остальных столах непривычного устройства визуального отображения, больше похожего на демонстрационную объёмную доску, не было. Соня предположила, что этот девайс предоставили анторсы, помогли настроить и разместить. У землян такой техники нет, и она задалась вопросом, откуда идёт трансляция с позиционированием крупных объектов, но пришла к выводу, что от «Штоонссса́р», так как необходимой аппаратуры, датчиков слежения и прочего, что было необходимо в распоряжении землян нет.

В зал стали прибывать офицеры, они останавливались возле своего стола и сразу принимались за известную только им работу, но возле её стола находилась только она и пара военных.

— Наверно прибор доставили с первым десантом, а трансляция ведётся с корабля-матки, — пробормотала Соня, обходя стол и вздрогнула от раздавшегося возле уха хорошо поставленного командного голоса.

— Вы правы, — рядом неожиданно оказался истинно живой принц крови генерал-предводитель, действующий глава малого Совета расы ашш Уссаа́ш Шно́ас, и узнав его, Соня едва заметно склонила голову.

— Без церемоний. Нам предстоит тяжёлая работа и я рад, что мою просьбу удовлетворили. Вы, как говорят у вас на планете, пелевочик от боха, — последнюю фразу анторс произнёс на плохом русском, и Соня едва сдержалась, чтобы не поправить.

— Благодарю за высокую оценку моих знаний, — на чистом анторском дежурно поблагодарила Соня, как в зале началось оживление. Внутрь вошёл министр обороны с сопровождающими и направился напрямую к столу, где стояла она.

— Добрый вечер, товарищи, — поприветствовал он присутствующих. — Мне доложили, что «Штоонссса́р» скоро прибудет в расчётную точку.

— Вы правы, — ответил принц крови. — Но возникла проблема, — и он указал на точку, что только что вошла в зону покрытия и стала отображаться на демонстрационной доске…

Началось.

Соня переводила, внимательно следя за точностью фраз и избегала двояких обозначений, которыми изобилует русский язык. И, пожалуй, впервые за время работы переводчиком, она вслушивалась в смысл сказанного.

«Штоонссса́р» приближался к планете, как и было оговорено. Места́ посадки спускаемых аппаратов оборудованы и подготовлены к быстрой разгрузке и погрузке, но вмешался неучтённый фактор — корабль-станция противника также чуть позже, но снялась со своей орбиты и шла курсом к планете. Столько предположений, в том числе невероятных ей пришлось перевести, что голова шла кругом, но отменять операцию никто не стал. Слишком энергозатратно нахождение искусственного космического сверхмассивного тела возле планеты, но как она поняла, игра стоила свеч. На корабле анторсов заканчивались редкоземельные металлы и некоторые другие ископаемые, что добываются на планетах такого типа, необходимые для производства жизненно необходимого оборудования, в том числе и оружия. И ещё пленные.

— «Штоонссса́р» сделал виток вокруг планеты, погасил скорость и занимает стационарную орбиту, — пояснял ашш Уссаа́ш Шно́ас, а Соня переводила, — через минуту стартует первая и единственная волна военно-транспортных ботов.

— Почему не отображается расположение противника на планете? — задал вопрос один из офицеров землян.

К противодействию на планете земляне были готовы, по крайней мере защищать периметр и ближние подступы к месту посадки. Приведены в полную боевую готовность все силы и средства, что имелись в наличии, но целей, куда выдвигаться или нанести удар не имелось и который час различные подразделения, разбросанные по большой территории, находились в напряжении, ожидая приказа.

— Сейчас посмотрим, — с невозмутимым видом ответил принц крови и подал знак сопровождающему, что находился, как Соня поняла возле пульта, что управлял демонстрационной доской. Для удобства она так назвала неизвестное устройство, а названия на анторском она так до сих пор не услышала.

Масштаб объёмной картинки увеличился и сейчас планета парила в воздухе, отображая вид из ближнего космоса. Местами планета была затянута облака, местами имелись тёмные пятна, где отсутствовали автоматические аппараты слежения, но общая картина оказалась понятна. Изучив некоторое время объёмную карту, заговорил принц крови.

— Противник концентрируется в этих участках и, как понимаю, проводится эвакуация, — он вновь подал знак, и картинка увеличилась, показывая в разрывах облачности, что происходит на планете. А там, строем, в, как пояснил анторс, атмосферные аппараты происходила посадка живой силы и техники.

— Это куда они перебрасывают столько сил⁈ — не скрывая удивления, осведомился министр, взглянув на своего помощника. О том, что противник оставил занятые позиции, сконцентрировался в нескольких сотнях мест и проводит эвакуацию он не знал.

— Точно не в космос. Как можно проследить, посадка проводится в атмосферные летательные аппараты. Старт первых произведён, но конечная точка пока не определена. Идёт расчёт маршрута, — генерал-предводитель взглянул на своего помощника и тот подал знак, что это именно так.

— В квадрате сорок четыре дробь тридцать три успешно проведена посадка первых ботов союзников! — доложился офицер от другого стола, и Соня быстро перевела, но на незначительное время запнулась из-за отличия системных координат, принятых у разных рас. Ей пришлось в уме выполнить относительно несложный математический расчёт, чтобы квадратные координаты перевести в принятые у анторсов координаты гексагонов, отображаемые на демонстрационной доске, но в помощь у неё имелась таблица схождений, которой она и воспользовалась. — Начинается разгрузка. Расчётное время до повторного старта сорок минут.

— Противодействие?

— Противодействия нет.

— Что с противником, куда он эвакуируется? — обращаясь к принцу крови, уточнил министр, а Соня это перевела. Ей и самой было интересно, куда это шнахассы передислоцируются. На демонстрационной доске этих сведений не было, так как всё внимание было приковано к квадрату, где производилась разгрузка-погрузка транспортных ботов. Как Соня поняла, ботов было слишком мало. Недостаточно для нескольких волн, а только для одной. И все офицеры, и принцы крови внимательно следили за их перемещением, отдавая необходимые приказы, координируя действия двух армий: земной и инопланетной, потому что слишком ценным был этот ресурс. Выставленные по периметру на отдалении силы ПВО перекрёстно прикрывали квадрат посадки, вот только основная опасность для ботов — это ближний космос, когда бот после старта ложится на маршрут и разгоняется. Корабль-матка своими силами прикрывал часть маршрута, но малые орбиты имели слабую защищённость. Инопланетных средств противокосмической обороны не хватало. В первых ботах спускали средства усиления, но пока их развернут, пока приведут в боевое положение.

— Зафиксирована первая посадка транспортных ботов противника на континент Чёрной группировки, — последовал ответ помощника ашш Уссаа́ш Шно́ас и Соня растерялась.

«Это какой континент? Африка? Нет, вряд ли. Оттуда тоже боты стартовали», — подумала она и быстро пролистала записи склерозника — блокнота, где для себя делала пометки трудных для восприятия на слух обозначений, сложных технических терминов и специфических часто употребляемых выражений.

— Это континент, что расположен ближе всего к Южному полюсу планеты, — видя замешательство, снисходительно пояснил принц крови.

— Противник перебрасывает силы в Австралию, — перевела Соня, мысленно сделав себе пометку уточнить условные обозначения группировок, что использовали во время вторжения анторсы. Она как-то встречалась с цветовым обозначением, но в документах, что ей приходилось переводить упоминалась только Жёлтая группировка — Евразия.

— В Австралию? — произнёс министр, а стоявшие рядом офицеры переглянулись. Сведений, что происходит на других континентах не было от слова совсем. Только сейчас и то с большим запозданием в Генеральный штаб стали приходить фото- видеоматериалы с камер визуального контроля корабля союзников, но по ним мало что было распознать. И картина практически везде была одинакова: крупные города в руинах, некоторые площади расчищены, узнаются строительные площадки, но это практически та же картина, что и в Европе.

— Можно увидеть, что там происходит? — уточнил министр, обращаясь к принцу крови.

— К сожалению, нет. «Штоонссса́р» занял стационарную орбиту, собой прикрывая посадку и северный континент восточного полушария. Вдобавок, корабль-станция противника заняла схожую орбиту, но над южным полушарием, — ашш Уссаа́ш Шно́ас подал знак, и картинка сменилась, масштаб увеличился, показывая обзорный вид с корабля-матки.

— Они тоже выпустили корабли?

— Предположительно это десантно-транспортные боты. И все они держат курс на Австралию.

Соня видела, как багровеет лицо министра. Происходит передислокация, противник высаживает десант на целый континент и судя по количеству отметок, что направляются — это широкомасштабная операция, а земное командование об этом не знает. Она уже была готова переводить экспрессивную лексику, сглаживая грубые обороты, но паузу прервал доклад истинно живого — помощника принца крови.

— Флагман орбитальной группировки противника передаёт на всех частотах сигнал бедствия! — только он успел это произнести, а Соня перевести, как одна из точек, схематически обозначающая корабль, вспыхнула ярким светом и исчезла.

— Что это было? — министр перевёл взгляд на ашш Уссаа́ш Шно́ас.

— Не знаю, — быстро ответил принц крови и, обращаясь к помощнику, отдал приказ, — связь со «Штоонссса́р», немедленно!

Глава 23

— Осмотреться! Двери не открывать! Сначала приведём в чувство анторсов, — отдал приказ, как только спасательная капсула завершила спуск. Точнее, я бы сказал не спуск, а падение. Мы падали с огромной высоты, но как понял, автоматика работала по заданному алгоритму: войдя в верхние слои атмосферы, она отдала приказ гасить скорость, сделав один или несколько витков вокруг планеты, а потом, как пояснил Поскан, практически вертикально идти на сигнал маяка. Я боялся за состояние союзников, потому что и самому пришлось нелегко, особенно в последние минуты спуска, но сильнее всего меня беспокоило, где мы приземлились.

На пошатывающихся ногах подошёл к пленному, что сидел за пультом.

— Ты как?

— Жив.

— Где мы?

— На планете, континент южного полушария, — с трудом улыбнулся Поскан. Ему посадка тоже далась нелегко. Поэтому язвить в ответ не стал. Как заметил, на его форме кровь, вероятно текла из носа. При отрицательной перегрузке, когда ускорение направлено от головы к ногам, а вектор перегрузки — от ног к голове, кровь приливает к голове, и сосуды могут не выдержать такой нагрузки.

— Это понятно, где конкретно, что вокруг? И… если чудить не будешь, то будешь жить, — поспешил его успокоить, так как заметил, что Поскан напрягся. Он понял, что теперь нам не нужен и лучший вариант для нас — его убрать.

— Сейчас проверим, — недоверчиво покосился на меня пленный. Он мне не верил. Впрочем, и я бы не поверил обещаниям, если мне сказал кто-то, кто в полной власти что-либо сделать со мной в момент, когда надобность в моём присутствии отпала.

Поскан неторопливо произвёл какие-то манипуляции и на экране отобразился непривычный ландшафт. Я конечно видел раньше пустыню по визору, но бывать не приходилось, и открывшаяся картина поразила. Куда ни глянь — плоское пространство с редкой растительностью. Только вдалеке, вроде, какой-то холм или гора.

— Можем определить где мы? — задумчиво произнёс, так как не сориентировался по картинке. Выходило, что мы в Австралии — это единственный южный континент на планете. О нём знал мало. Только то, что основная жизнь и население сосредоточено по восточному побережью. Что здесь живут кенгуру, что столица — Сидней находится, точнее скорее всего находилась, на юго-востоке континента. Но больше информации об этом континенте не было, только общие знания.

— Нет, но до маяка, если по прямой, то сто сорок гранов на юго-восток, — ответил пленный, а я в уме перевёл величины. Получалось, что до места сбора примерно девяносто километров — это много. Без воды и еды не дойдём. В южном полушарии как раз лето — жара. Но и надо ли нам туда? Задумался, прикидывая, что делать, но меня отвлёк Поскан.

— Маяк спасательной капсулы работает и получен отклик, что нас засекли и скоро прибудет эвакуационная команда. Передали, чтобы оставались на месте… — говорил он, но под моим суровым взглядом на мгновение осёкся и продолжил уже тише, — я не отвечал на запрос, автоматика всё сделала сама, подав сигнал, что мы ранены и в тяжёлом состоянии.

— Ясно, — перевёл взгляд на анторсов. Ашш Сошша Хааш, которого я заставил облачиться в скафандр пришёл в себя, но над остальными колдовали Птица-восемь и другой оставшийся в живых землянин. — Где находится НЗ. Он здесь предусмотрен?

— Что это? — не понял меня Поскан, так как произнёс аббревиатурой и вдобавок на русском, потому что слишком длинное обозначение в инопланетном языке понятного практически всем военным землянам комплекта выживания.

— Вещи, снаряжение, продукты для непродолжительного пребывания на чуждой территории или после экстренной посадки, — произнёс полное название аварийного комплекта.

— Конечно имеется. Это же спасательная капсула боевого корабля.

— Где он?

— Под каждым сидением в ящике.

— Он индивидуальный?

— Да.

— Комплектность?

— Стандартная.

Дальше задавать вопросы не имело смысла.

— Доставай свой и показывай, что в нём.

Я боялся, что в комплекте окажется оружие, которое Поскан утаит. Он трусоват, но мало ли что ему взбредёт в голову.

— Командир, тебя принц крови зовёт, — отвлёк меня от изучения комплекта выживания Леонид.

— Как он?

— Нормально.

— Остальные?

— Приходят в себя. Те, кто были без скафандров тяжелее перенесли посадку.

— Присмотри за ним, — кивнул в сторону пленного, что извлекал НЗ из-под сидения, — и посмотри, что в НЗ нам может пригодиться. Там вода, еда, ну ты знаешь.

— Я понял, командир.

Ашш Сошша Хааш сидел в кресле с открытым забралом шлема скафандра, а когда увидел, что я к нему подхожу, попробовал привстать, но я его остановил.

— Сиди, как самочувствие?

— Нормально. Мы на Зэмле? — чуть коверкая название планеты, на русском спросил принц крови.

— Да. Но сели… не знаю, как тебе объяснить, на другом континенте, не на нашем, а самом маленьком, что находится в южном полушарии.

— Южный континент, — делая глоток из фляги, пробормотал ашш Сошша Хааш, — на нём действовала чёрная группировка — это та, которую возглавлял генерал-командор истинно живой принц крови ашш Ха́сса Охо́сс, что принял добровольную смерть.

— Много тут ваших было? — у меня появилась идея отыскать пленных и освободить их, если получится.

— Не очень. Самая маленькая группировка. И как знаю, здесь сопротивления практически не было. Что будем делать? Найдём какой-нибудь летательный атмосферный аппарат и переберёмся к своим?

— С летательным аппаратом проблем не будет. Сейчас прибудет эвакуационная бригада. Ты в состоянии… — я не договорил, вновь хотел поинтересоваться его здоровьем, чтобы знать, можно на него рассчитывать в бою или нет. Уходить от спасательной капсулы я смысла не видел — кругом пустыня. Укрыться негде и с воздуха нас сразу обнаружат. Остаётся только одно — захватить транспорт. Хорошо, если прибудет солдат пять-шесть, то мы с ними в таком состоянии, как мы сейчас справимся, но если больше и не просто спасатели, а военные-спасатели с группой прикрытия, что обучены действовать в глубоком тылу противника, эвакуируя экипаж боевой машины, то могут возникнуть проблемы, но я не договорил.

— Я в деле, командир-хоск.

— Бес! На радаре появилась цель, движется к нам! — раздался взволнованный голос Птицы-восемь.

— Я знаю. Это за нами эвакуационная команда, — ответил, а сам пошёл смотреть остальных.

Оставшиеся анторсы выглядели откровенно плохо. Покрасневшее, чуть распухшее до неузнаваемости лицо — от перегрузки полопались капилляры. На форме кровь, блуждающий взгляд, хорошо, что в сознании.

— Слушайте, истинно живые, — говорил, обращаясь к ним на анторском. — К нам летит противник. Если их будет не много, то захватываем транспорт и улетаем…

Не успевал договорить, как в дверь, наверно условным сигналом постучали, а потом она с шипением начала медленно открываться, я только успел бросить, чтобы Птица-восемь присматривал за пленным и был рядом с ним, и говорили только на языке противника, на вопросы не отвечали, ссылаясь на тяжёлое состояние. Я удивляюсь, как успел выдать такой большой объём информации и меня поняли, пока с трудом, но открывалась шлюзовая дверь спасательной капсулы…

Эвакуационная команда оказалась с усилением. Целый, как потом объяснил ашш Сошша Хааш военно-транспортный атмосферный бот тяжёлого класса за нами отправили и, соответственно, спасательная команда плюс экипаж числом оказались превышающим наш в несколько раз.

Как только первые из числа спасательной команды вошли внутрь капсулы я выглянул наружу и понял — без шансов. Только периметр оцепило не менее полусотни бойцов и не шнахассов, а коханцев или кто их разберёт этих инопланетян.

Сейчас мы лежали на мобильных носилках в относительно просторном салоне бота, приспособленного для перевозки раненых. И мне, и остальным пришлось снять скафандры, отдать оружие, но что поделать. Затевать скоротечный бой с известным ранее результатом я не стал. Только и успел в складках одежды спрятать подаренный анторсом клинок. Хорошо, что на все вопросы при встрече отвечал Поскан. Он и код какой-то назвал, и номер корабля, и имя непосредственного командира. И вроде ничего лишнего не сказал. Хотя, куда ему. С ним постоянно, не отступая ни на шаг, находился Птица-восемь. Даже когда производили первичный осмотр он был рядом с ним, отказываясь, как пояснял, оставить в одиночестве тяжело раненного товарища. Повезло. Нас сразу не заковали в наручники и не расстреляли на месте.

Лежал с полузакрытыми глазами, размышляя. Второй раз оказался в похожей ситуации, вот только сейчас всё намного сложнее. Нас пока принимают за своих — спасшихся с корабля солдат контрабордажников, но это до первой проверки, пока не встретился кто-то, кто знает штатную численность или более-менее осведомлён о структуре этого подразделения и тогда наша легенда развалится. И не надо забывать о базах данных личного состава. Мы назвались вымышленными именами, в чьей форме находились, но эти имена с корабля-носителя. Мёртвые имена.

— Командир, что будем делать? — тихо на местном языке произнёс ашш Сошша Хааш. Он подошёл со своего места и присел рядом со мной.

— Пока не знаю. Ждать, — ответил, не открывая глаза, давая понять, что разговор окончен. Трое анторсов в тяжёлом состоянии и пока не бойцы. А мы втроём мало что сможем сделать. Но на Леонида, присматривающего за пленным, мало надежды. Не сухопутный он боец. Ему бы за штурвал штурмовика, пусть даже инопланетного, которым может управлять, а не с автоматом бегать. Я не услышал, как ушёл принц крови. Меня из задумчивости вывел властный голос, что раздался в помещении.

— Кто старший по званию с крейсера «Шауста́н»?

Я открыл глаза. По знакам различия я не был старшим, но анторс, которому подошла форма убитого офицер-майора находился в тяжёлом состоянии и пока не оправился от перенесённых травм. Странно, как-то подумалось, что на таком большом корабле отсутствуют медицинские капсулы. Или может мы не в таком критичном состоянии, и помещать в медикаментозную кому нас не стали, а решили доставить в госпиталь, или куда нас там везут, и там уже определить по тяжести ранений на излечение.

— Старший в тяжёлом состоянии. Я за него, что случилось? — встал с лежанки.

— Вас вызывает офицер-капитан, следуйте за мной.

Бросил взгляд по сторонам, осмотрел периметр. Вроде посыльный офицер без вооружённого сопровождения. В помещении, как и было всё спокойно. Медики оказывают первую помощь, готовят новые места для раненых. Вероятно, мы ещё полетаем и это настораживало. В следующий раз подберём кого-то важного спасшегося с взорвавшегося корабля, и наша легенда раскроется, но что делать я пока не представлял. Слишком силы не равны. Пока нас спасает суета и торопливость с какой действовала эвакуационная команда, но в спокойной обстановке уже будет совсем иной коленкор.

— Входите, присаживайтесь, — меня завели в небольшую каюту, где за столом сидел офицер.

«Местный особист или как у них называют службу внутренней безопасности», — первое что пришло на ум при виде немолодого, но подтянутого офицера, который цепким взглядом осматривал меня.

— Представьтесь.

Я представился именем убитого офицер-капитана, чья форма была на мне. В очередной раз мысленно поблагодарив за предусмотрительность запоминать имена, чью форму носим.

— Вы старший в спасённой группе?

— Нет. Офицер-майор Ти́скан Рока́ски в тяжёлом состоянии… Офицер-капитан мне бы доложиться начальству, что выжили, — постарался перехватить инициативу в свои руки.

— Вы знаете что произошло на крейсере? — проигнорировав мою просьбу, продолжал не представившийся офицер.

— Толком не знаю. Мы следовали, исполняя приказ в нужный сектор, как раздался сигнал тревоги. Ничего не понимая встретили по пути сержанта Поскана, тот нас убедил немедленно проследовать в спасательную капсулу. Потом последовал взрыв, затем следующий, но спасательная капсула в автоматическом режиме успела отстрелиться от корабля. Дальше нас долго болтало. Я несколько раз терял сознание, возможно ударился головой. Дальше вы знаете, — коротко пересказал придуманную легенду.

— Кто ваш непосредственный командир? Номер части и сектора приписки? Индекс маршрута следования? — быстро выпалил офицер, а я напрягся. Ссылаться на потерю памяти бессмысленно — эти данные должен помнить любой солдат, если конечно не после тяжёлого ранения в голову, которого у меня нет.

— И ещё… — вставая с места, начал он, но договорить офицеру я не дал. Оправдываться бессмысленно, только хуже будет. Рывком одновременно с ним встал и оказался быстрее. За этот короткий промежуток времени я успел не только извлечь спрятанный клинок, но и оттолкнуться и, щучкой, выставив оружие вперёд перелететь разделявшее нас небольшое расстояние через стол, и вонзить клинок ему в грудь. По инерции мы пролетели дальше, повалились на пол и упёрлись в стену. Я сверху, а хрипящий офицер снизу. В сердце, куда метил не попал, тот успел немного дёрнуться, но с первого удара удалось его тяжело ранить — пробил лёгкое. И тут я заметил, что в руке у него оружие.

— Значит догадался… — выругался на русском, производя контрольный удар ножом в ухо. Моментально убить человека единственным ударом ножа очень трудно. Нужно попасть в жизненно важный орган: сердце или в мозг через глаза или ухо. А анатомию инопланетян я не знал. Но предполагал, что у гуманоидной расы она будет схожа. Поэтому и метил в правую от себя сторону груди, но всё равно с первого удара не убил, пришлось добивать.

То, что услышат возню не боялся. Гермодверь плотно закрылась за мной, а если здесь есть следящие устройства, то вряд ли кто-то в данную минуту их отслеживает…

Корабль пошёл на посадку. По громкой связи оповестили об обнаружении ещё одной спасательной капсулы и объявили готовность для группы блокирования и эвакуации. А я, бросив неудачную попытку привести свою форму в порядок — оттереть от пятен крови, что забрызгала форму, копался в документах офицера, что лежали на видном месте. Компьютер или как тут называют вычислительное устройство, что находилось на столе я случайно свалил и он не включался, а коммуникатор убитого офицера не реагировал на попытку пройти блокировку отпечатком пальца и сетчаткой глаза.

«Тут сидеть запертым долго нельзя», — думал, проверяя трофейное оружие, отбросив безрезультатную затею покопаться в документах. Всё равно ничего непонятно. Или шифр, или незнакомый язык.

«Надо выходить и лучшего случая, как суматоха во время посадки вряд ли появится. Сейчас предупрежу наших и пойдём в капитанскую рубку. Не думаю, что здесь обычная пилотская кабина. Слишком большой корабль», — проговорил для себя, пряча трофейное оружие. К несчастью ещё одного пистолета, как не искал, я в каюте не обнаружил.

Сделав пару глубоких вдохов-выдохов открыл гермодверь и шагнул прочь из каюты. К моему удивлению суматохи не было. Вооружённый отряд строем быстро двигался, как понял, в сторону открытой аппарели, а медики семенили за ними. В одном из коридоров пришлось пропустить колонну. На меня обращали внимание, но никто не интересовался, что я такой красивый с пятнами крови на непривычной форме здесь делаю, а я стоял, провожая их взглядом, не зная куда мне идти. На инопланетном корабле такого класса я не ориентировался. И память Глена не помогала.

— Что-то случилось, офицер? Почему встали? Вам необходимо лежать до прилёта, — остановился возле меня один из спасательной группы, что шёл последним. Лицо его я вроде узнал. Он руководил нашей эвакуацией.

— Мне надо к капитану корабля, а я не знаю куда идти, — попробовал изобразить растерянность. Вдруг прокатит.

— Капитан в рубке. И он вряд ли кого к себе вызывает во время полёта.

— Ко мне приходил офицер-лейтенант, не знаю, как его имя, потом я разговаривал с офицером в отдельной каюте, и он отправил меня к командиру корабля, а сам сказал позже придёт. Есть важная информация, что срочно необходимо передать командованию.

— Офицер-капитан Конта́тис приказал?

— Не знаю, он не представился, — ответил, смотря честными глазами, не моргая, на собеседника. И он первым отвёл взгляд.

— Тебе налево по лестнице на уровень выше, потом направо, затем первый поворот налево и снова направо до конца.

Ни отвечать, ни как-то жестом проявлять благодарность не стал — неизвестно, какие у них привычные жесты и уставные порядки. Спокойно развернулся и пошёл к лестнице.

Я торопился. Не знаю почему, но обострилось чувство опасности. Я чуть ли не бегом, перепрыгивая через несколько ступеней поднялся на уровень выше и чуть сбавив темп пошёл по коридору. Поворот. Ещё один поворот и у самой двери, где как мне сказали находится капитанская рубка, замечаю офицера посыльного, что приходил в медотсек, а рядом с ним Поскан, что-то торопливо говорит и экспрессивно жестикулируя объясняет…

Глава 24

Время вновь уплотнилось. Мне показалось, что разделявшее нас в двадцать метров расстояние я преодолел за считанные мгновения. Я видел, как медленно поворачивается в мою сторону офицер-лейтенант, как его глаза закрываются, моргая, а я уже стою возле и наношу удар клинком в область печени. Зрачки Поскана медленно увеличиваются в размере, рот открывается в немом крике, но и он получает свою порцию смерти. Тела ещё стоят. Хватаю за форму офицер-лейтенанта, переворачиваю лицом к двери. Одной рукой поддерживаю чтобы тот не упал, а второй, что с клинком, беру за кисть и прислоняю его ладонь к панели управления дверью. Та медленно, очень для меня медленно начинает открываться. Удерживая тело достаю из кобуры личное оружие. Клинок перекладываю в левую руку, пистолет в правую и тут время ускоряет свой бег. Тело Поскана — собаке собачья смерть, падает. Не доверял я ему. Слишком неадекватно для кадрового военного он вёл себя. Предавший раз предаст и второй, и третий. Он выжидал и нашёл время и место, когда предать вновь. Скажите жизнь любил, так все её любят и хотят жить.

Дверь открывается и я, отбрасывая тело офицера, шагаю внутрь капитанской рубки. Дверь за мной закрывается. Шаг вперёд и в сторону влево. Вскидываю оружие.

Помещение пять на восемь метров. Справа и слева друг за другом занятые экипажем места. Впереди отдельно два рядом места, как понял пилотов. Вскидываю оружие и начинаю стрелять, мысленно молясь, чтобы оружие не дало осечки.

Семь выстрелов — шесть трупов. Один, тот в кого стрелял последним успел встать с места и попробовать укрыться, но второй заряд попал в цель. Вытер пот со лба.

— Не расслабляйся, нужно провести контроль и поднять аппарели, — оглядываясь, бормотал себе. То, что кто-то выжил в скоротечном бою я сомневался. Стрелял практически в упор с расстояния пары метров в неожидающих атаки, но контроль нужно произвести, проверить, может кто и получил заряд в область сердца, но по какой-то причине выжил. Мог бы стрелять и в голову, но тогда у противника возрастёт шанс отклониться от выстрела.

Экипаж — шестеро, а это восемь-девять секунд и за это время, особенно последняя цель, может изменить положение, что и вышло. Пилот, в которого стрелял последним так быстро выскочил из своего кресла, что первый заряд прошёл мимо. Но вторым я в него попал, вот только не был стопроцентно уверен убил или нет.

Осматривать, пробовать пульс не стал. Подходил, клинком в сердце и всё, тогда наверняка.

— Пятый, — произнёс, выдёргивая клинок из груди. — Так, а где шестой⁈

Не знаю, какая чуйка сработала, но я из положения полусидя ушёл перекатом через бок и одновременно, едва задев меня над плечом пролетел заряд.

— Живой… Надо было с него начинать… — чертыхнулся про себя лёжа на полу, отползая за укрытие. — Стреляли слева и сбоку. Значит он где-то за пилотскими креслами. Обойти не могу, а время идёт и с минуты на минуту всполошатся или кому-нибудь взбредёт в голову прийти на уровень где располагается капитанская рубка. Придётся действовать быстро.

Выставив оружие в сторону, где предполагаемо спрятался противник, щучкой, распластавшись на полу, оттолкнувшись ногами от опоры прокатился по полу, но движения не заметил. Замер на мгновение прислушиваясь — тишина. Поднялся и, пригибаясь, пошёл с каждой секундой ожидая движения или выстрела. Два метра, три метра, и я заглядываю за место пилота.

— Мёртв, — произношу, но для уверенности стреляю в голову. Тело пилота лежало на полу, прислонившись спиной к панели. В одной руке пистолет, а другая сжимает обугленную рану на животе. — Тяжело ранил, но сразу не убил. Сил и смелости ему хватило выстрелить, не то, что этому трусу, — сплёвываю на пол. — Ладно, это всё потом, — произношу и перевожу взгляд на пилотское место. Подхожу, усаживаюсь в свободное кресло. Я не проходил курс пилотирования в обучающем тренажёре, но изредка следил за производимыми манипуляциями и по крайней мере с обозначением, принятом на флоте противника имел общее представление.

— Левый с пиктограммой тумблер вверх, ручка направо. Закрыть аппарель. Так, это есть. Нужна громкая связь.

Перевожу взгляд, микрофона не видно. Беру с крепления шлем. Надеваю и тут в ушах раздаётся непереводимая брань. То, что ругаются я понял по эмоциональному окрасу речи, а из обрывков предложений, проскальзывающих между, понял, что закрыл аппарель очень вовремя. Несколько бойцов оказались сброшены с высоты, а основная группа эвакуации так и осталась практически в полном составе за бортом.

Поискал глазами как переключиться на громкую связь. Произвёл нужные манипуляции.

— Внимание! Внимание! Группе, что прибыла в спасательной капсуле с крейсера «Шаустан» в полном составе прибыть к капитанской рубке на уровень два. Повторяю. Группе, что прибыла в спасательной капсуле с крейсера «Шаустан» в полном составе прибыть к капитанской рубке на уровень два. Бес, — последнее слово произнёс по-русски, чтобы поняли, что говорю я, а не кто-то другой вызывает.

Откинулся на спинку кресла и краем глаза на экране визуального контроля внутреннего пространства замечаю нездоровое оживление в коридоре. На мостик идёт вооружённая пара во главе с офицером, у которого я сидел в кабинете один на один.

— Вот и особист пожаловал. Как там его… Конта́тис, а моих ребят не видно, но времени мало прошло.

Встаю. По моим расчётам у меня две-три минуты, пока они поднимутся на уровень. Собираю оружие. Один пистолет в кобуре вешаю на пояс, второй в руке и понимаю, что убрать трупы от входа не успеваю, а уйти им или как-то позволить дать знак, что капитанская рубка захвачена ни в коем случае нельзя. Подхожу к двери, открываю и, стоя в створках, чтобы та не закрылась изготавливаюсь для открытия стрельбы с колена.

Если бы они шли медленней, то мой план провалился, но офицер с солдатами торопились и вылетели из-за поворота в полном составе. Я успел их идентифицировать и открыть огонь, а вот они не успели ничего предпринять, так и повалились, перекрывая проход. Выждал пару минут, прислушался. Тишина. Хотел шагнуть обратно в капитанскую рубку, чтобы по камерам отследить что происходит, но услышал тихое: «Бес! Свои». И от сердца отлегло.

— Сюда, скорее! — не опуская оружие, держу на прицеле коридор, мало ли что.

«Два, три… пятый», — считаю в уме, кто проходит мимо меня.

— Кого нет⁈ — бросаю последнему идущему ашш Сошша Хааш.

— Птица-восемь. Не нашли, но он должен был слышать.

— Принято, — отвечаю и шагаю внутрь, и дверь тихо закрывается. — Саша, на место пилота. Остальные: проверить убитых, забрать оружие и сложить тела в одном месте, чтобы не мешались. Потом занять места экипажа.

— Командир-хоск.

— Взлетай, Саша. Просто взлетай! — не до вопросов сейчас. Не думаю, что нет аварийного или какого другого способа открыть если не аппарель, то проникнуть внутрь корабля с поверхности. Ну не может быть такого, поэтому я и торопился. Саша кивнул, произвёл какие-то известные ему манипуляции и не только я почувствовал, как корабль разворачивается вокруг своей оси, идёт назад, потом дёргается вперёд и хорошо, что успел усесться в свободное кресло, резко с подъёмом ускоряется.

— Высоко не поднимайся. Не думаю, что у них вооружение способно нам навредить, но на высоте нас засекут.

— Нас итак засекут. Система позиционирования и «свой-чужой» включена и отключать пока не советую.

— Что придумал?

— К океану полетим. Над ним снижусь и отключу, если получится.

— Понял. Есть возможность заблокировать все двери на корабле?

— Сделал.

— Хорошо, — мне только сейчас пришла неприятная мысль. Какую-то часть солдат и офицеров мы оставили на поверхности, но немало ещё осталось на борту. Не знаю, какова штатная численность этого судна, но явно немаленькая, если экипаж состоит из шестерых, и вдобавок корабль из нескольких уровней. Примерно подсчитал — получилось под сотню с медиками, обслуживающим, вспомогательным персоналом. Если учесть, что в эвакуационной бригаде примерно десять медиков плюс взвод охраны, то на борту осталась примерно половина.

— Надо бы Птицу-восемь поискать. Он как ушёл вместе с тем сержантом, так и не появлялся.

— Поищем, а сержант этот мёртв.

— Я видел, — ответил ашш Сошша Хааш.

Судно летело выбранным принцем крови курсом. Я в его дела не вмешивался. Он лучше знает.

— Ладно. Ты здесь за старшего. Я возьму двоих и пойдём по кораблю пройдёмся. Вряд ли все в каютах остались и заодно трупы уберём.

— Принял, командир-хоск.

Трупы мы перенесли в коридор, освободив капитанскую рубку. Пришлось правда пострелять, но мы к этому были готовы. Не все члены экипажа оказались запертыми в каютах и троих пришлось упокоить. Как ни странно, они сами к нам пришли, хотя, куда ещё идти, чтобы выяснить что происходит. Как понял, ашш Сошша Хааш на внутренние вызовы не отвечал, поэтому и пошли они узнать к капитану что происходит, но их встретили огнём на поражение…

— Покойся с миром Леонид, — произнёс, закрывая ему глаз. Мы нашли Птицу-восемь в гальюне с каким-то штырём в одном глазу. Не уследил он за этим сержантом. А я корил себя, что не приставил присматривать за пленным кого из анторсов, но они тогда были в плохом состоянии, только совсем недавно пришли в себя и то, как понял не до конца. Как заметил, движения у них до сих пор заторможены, но держатся молодцом.

Мы обошли весь корабль, встретив двоих, что сдались без сопротивления. Из короткого допроса выяснилось, что судно приписано к какой-то там армии, что проводила захват этого континента и дислоцируется возле какого-то города. По скромным описаниям предположил, что это Шеппартон, но я был не уверен. Пленные рассказали, что сопротивления практически не было и их планировали перебазировать в другое место, но приказ отменили, а наоборот на континент стали пребывать войска с других мест. Откуда, точно они не могли сказать, но с разных континентов. Потом получили приказ ждать десант, который сейчас встречали. Для какой цели вся эта передислокация они не знали и их поместили в одно из помещений, закрыв и уничтожив пульт управления дверью.

— Что дальше командир-хоск? — осведомился анторс.

— Надо найти склад или где тут они хранят НЗ и арсенал, — последний раз принимали пищу шесть или семь часов назад и есть хотелось, тем более выдалась относительно свободная минутка. Все заперты, правда сколько подсчитать не смогли, — а потом осмотрим каждое помещение.

Продукты и воду нашли в помещении рядом с арсеналом, где перевооружились, взяв более мощное оружие, захватив с собой несколько запасных стволов. Еды и воды оказалось немного. Это действительно был неприкосновенный запас, что хранился в запаянных небольших контейнерах.

— Наверно рассчитано на сутки или двое, — произнёс, вертя в руках упаковку с НЗ, — ладно, возвращаемся, — отдал приказ, хотя сомневался в его правильности. Необходимо наладить патрулирование, но такими силами, что у нас это сделать невозможно. Я рассчитывал на камеры визуального обзора внутреннего объёма судна. Посажу одного за мониторы и группу быстрого реагирования из двух бойцов, а сейчас необходимо всем поесть и привести себя в порядок. Нас эти спасатели так и не покормили.

— Командир Бес, вы нужны на мостике, — нагруженные словно мулы мы шли медленно, как услышали по громкой связи русский говор.

— Ускорились!..

Через несколько минут мы вошли в капитанскую рубку.

— Что случилось?

— Нас сопровождают, — указав на один из мониторов, пояснил ашш Сошша Хааш. Я уселся в соседнее кресло пилота. — Вызывали на связь, я игнорировал.

— Оторваться сможешь?

— Нет.

— Какой у нас курс? — тут я сообразил, как это принц крови сориентировался на незнакомом континенте и знает куда держать путь к океану.

— Запад.

— Возьми чуть южнее, — в принципе ашш Сошша Хааш не ошибся в выборе курса, насколько помнил, что на запад, что на юг, примерно одинаковое расстояние до океана, от места, где мы предположительно находимся, вот только он не учёл, что где-то недалеко расположена база противника и скорее всего это дежурный борт охраняющий воздушное пространство. — И надо бы что-то ответить…

— Система «свой-чужой» работает. Но что отвечать я не знаю. У них ещё акцент какой-то незнакомый. Говорят, пусть и понятно, но некоторые слова выбиваются из контекста.

— Кодовые фразы и мы их не знаем, — пробормотал, усаживаясь поудобнее. Распоряжения разобрать оружие и провизию я отдал, усадил одного бойца за мониторы и двоих определил в группу быстрого реагирования, но проблема с сопровождающим нас бортом так и не решалась. — Коммуникаторы пилотов не смотрели? Может там что есть?

— Блокировка не снимается, — коротко ответил принц крови.

— Плохо… Попробуй уйти выше.

— Смысла нет. Нас сопровождает атмосферный истребитель. Если он откроет огонь, то нам не поздоровится. Опять что-то запрашивает. Ему разве автоматического кода мало⁈ — чертыхнулся принц крови.

— Значит мало. Мы скорее всего входим в особую зону или отклонились от маршрута, что нам предписан. Смени курс на юг…

— Отстаёт, но ругается.

— Слышу. Держи курс строго на юг. Если опять появятся сопровождающие, то уходи на запад, а через полчаса я тебя сменю…

Ел медленно, стараясь, чтобы непривычная пища лучше усвоилась, а что она подходит к метаболизму землян и анторсов проверено неоднократно, так что ел без опаски. В эти спокойные за несколько часов минуты я думал, что делать дальше. До Евразии мы вряд ли долетим. Слишком далеко и сколько нам по пути встретятся тех же воздушных патрулей неизвестно. Тем более не знаем толком курс, а если его держать строго на север, ну северо-запад, то можем и заблудиться посреди океана. Лететь-то нам придётся на крайне малых высотах, чтобы снизить заметность наземных систем ПВО, но с космоса нас определят быстро. Это и была проблема. Надо сажать борт и уходить, вот только куда? Затесаться среди врага не удастся. Спрятаться тоже. Я не знаю ни местности, нет ни карт, ни, как понял, очагов сопротивления, где можно найти пусть и временное, но убежище. Так и не найдя выхода, вернулся на место второго пилота.

— Ашш Сошша Хааш, иди поешь и отдохни. Я тебя сменю.

— Не устал. Я здесь останусь. По моим расчётам скоро должен показаться океан.

Не успел я надеть шлем, как в динамиках послышался металлический голос: «Борт Симтема восемь дробь тридцать четыре вызывает на связь патрульный борт. Укажите причину входа в закрытое воздушное пространство!».

— Опять, — выдохнул принц крови, совершая манёвр, как и говорил ему на запад.

— На связи борт Симтема восемь дробь тридцать четыре выполняем эвакуацию потерпевших крушение. Один маяк работает в этом районе.

Долго не отвечали и я засомневался, что сказал что-то не так.

— Борт Симтема… сигнала аварийного маяка в этом районе не фиксируется. Смените частоту поиска. Вы ориентируетесь на маяк посадочной площадки.

— Принято. Меняем курс.

— Удачи…

Когда в наушниках прозвучал спокойный, пожелавший удачи, но раздражённый голос, я с облегчением выдохнул. И в этот раз пронесло, но долго сопутствовать удача не будет. Это из-за неразберихи, когда корабли десанта и спасательные боты сыплются с неба один за другим такая канитель, а когда разберутся, посчитают и ещё не надо сбрасывать со счетов эвакуационную команду. Они найдут способ сообщить о захвате судна.

— Надо садиться, — произнёс, указывая на свободное пространство.

— Рано, командир. Мы в радиусе действия радаров того истребителя, что нас сопровождал. Я его вижу и значит он видит нас.

— Я тебя понял. Как только небо станет чистым, садись. Я предупрежу остальных, чтобы готовились к выходу…

Глава 25

Сесть мы не успели. Вновь встретился истребитель сопровождения, летевший теперь навстречу с западного направления. Я пробовал разыграть ту же карту, что в прошлый раз, убедить, что заблудились, идём по маяку, но не прокатило. Нас взяли в плотное кольцо: спереди и два сзади истребителя сопровождали нас, не давая уклониться с курса.

— Что будем делать? Я не смогу уйти от них, — нервно сглотнув, спросил ашш Сошша Хааш. Я видел, как по его лбу стекает капля пота, а руками он так сильно сжал штурвал управления, что костяшки пальцев побелели.

— Расслабься. Исполняй все их приказы. Вероятно, вновь вошли в закрытую зону. Если прикажут садиться, то садись. Но постарайся не в том месте где прикажут, а ближе к какому-нибудь зданию. Не думаю, что нас будут сажать в открытом поле, а приведут на аэродром.

— Я тебя понял, командир-хоск, — ответил принц крови, а я встал с места второго пилота и обратился к бойцам. Говорить через шлем по внутренней связи смысла не было, так как не все подключены к переговорному устройству.

— Внимание! Сейчас мы садимся на аэродроме противника. Подготовиться к бою. Как только аппарели опустятся, идём на прорыв. Цель — захват здания, — сначала я планировал захватить летательный аппарат, но быстро отказался от этой идеи. Нам просто-напросто не дадут взлететь. Впрочем, и в плане захвата здания имелись свои недостатки. Из него нам не выбраться. Не думаю, что на аэродроме есть тяжёлая техника, но её сюда перебросят и нас раскатают на раз-два.

Мне никто не ответил. Все понимали, что это наш последний бой. С аэродрома куда нас принудительно посадят деться некуда, а то, что достаточно быстро разберутся, что мы не те, за кого себя выдаём я не сомневался. Прошло более трёх часов с момента, как мы оставили эвакуационную команду и за это время сообщить командованию у них имелась возможность. Тот же аварийный маяк, что продолжал работать привлечёт другую эвакуационную бригаду, а дальше информация поступит по цепочке наверх. Скорее всего поэтому в этот раз с нами не вступали в диалог, а сразу приказали следовать за ведущим, а любые мои попытки убедить, что наш борт выполняет специальную миссию по спасению и эвакуации игнорировались, а когда ашш Сошша Хааш умышленно уклонился с курса по нам открыли предупредительный огонь.

— Вот и океан, — пробормотал принц крови, а потом громче для меня добавил. — Идём на посадку.

Я продублировал жестом «Приготовиться!», а сам всматривался в экраны внешнего обзора, пытаясь сориентироваться на местности и удивился, когда смог рассмотреть уцелевший большой информационный щит с надписью: «Adelaide airport».

— Нас сажают в Аделаиде на юго-западе континента.

— Мне это ничего не говорит.

— Мне тоже, — пробормотал, проверяя оружие.

— Ведущий направляет нас в конец взлётной полосы, далеко от ангаров.

— Плохо. Сможешь что-то сделать?

— Вряд ли. Если только… держитесь.

Я едва успел откинуться на спинку кресла, как корабль совершил резкий манёвр со снижением.

— Идём на самую большую полосу. Надеюсь, боясь попасть по поверхности, по нам стрелять не будут. И странно, что здесь всё цело. Хотя… — принц крови не договорил. Чёрный континент — Австралия сдался самым первым практически без сопротивления и разрушать инфраструктуру массированным ударом здесь не пришлось. — Сажусь вертикально. Как только открою аппарель выдвигайтесь!

— А сам?

— Успею.

Я взглянул на ашш Сошша Хааш. Тот был в шлеме и выражение лица я его не видел, но понял, что просто так умирать или тем более сдаваться он не станет. Если что прикроет огнём, главное, чтобы мы преодолели открытое пространство. Какие-то сто пятьдесят метров, но именно они самые опасные. Неизвестно, что ждёт внутри здания, но попадать под огонь летательных аппаратов, что кружили неподалёку не хотелось. Вставая, похлопал его по плечу.

— Выдвигаемся! — произнёс громко, а сам знаком подозвал к себе одного из анторсов и тише ему произнёс, — останься с принцем крови и как только мы высадимся на поверхность уходите. Делай что хочешь, но генерал-командор должен покинуть корабль.

Почему я отдал такой приказ — понятно. Принц крови захочет остаться внутри корабля, а возможно, чтобы отвлечь противника взлетит обратно, но это верная смерть. Пусть он собьёт кого, что вряд ли. Скорее всего пойдёт на таран и зря. Геройская смерть сейчас не нужна. Толку от такого манёвра будет мало.

— Принял, командир-хоск, — сухо ответил анторс, отойдя чуть в сторону, а я для всех продолжил.

— С собой брать только самое необходимое: оружие, боеприпасы и на каждого по два НЗ. Выходим…

Садились с открытой аппарелью. До поверхности земли оставалось метров пять, а первый десантник уже выпрыгнул и перекатом ушёл в сторону изготовившись для стрельбы с колена. Всё-таки хорошая подготовка у тех, с кем пошёл в безумную атаку на корабль-носитель.

Я прыгал последним, с каждой секундой ожидая, что покажется принц крови с сопровождающим, но их всё не было, а ждать больше нельзя. Выпрыгнул и тут же жестом показал: «За мной!». До строения, как догадался, основного здания аэропорта совсем немного и эти сто пятьдесят метров мы преодолели одним рывком. Я бежал не оглядываясь. Истинно живой выполнит приказ и заставит принца крови покинуть корабль.

Первый боевой контакт.

Из здания на нас вышла группа из шести противников, которую мы прошли словно нож сквозь масло. Я обратил внимание, что вышли нас встречать шнахассы — низкорослые гуманоиды в масках. Они не успели ничего предпринять и буквально через двадцать секунд мы оказались внутри.

— Рассредоточиться! Работаем по парам! Ты и ты, — указал на двух анторсов, — контроль второго этажа. Ты, — указал на единственного оставшегося в живых землянина, — со мной. Контроль первого этажа и прикрываем прибытие третьей пары. Выполнять!

Через панорамные стёкла, как они только уцелели, боковым зрением заметил две фигуры: один тащил на своём плече второго.

— Прикрывай! — отменять приказ не стал. Вторая пара поднялась по лестнице и начала осмотр второго этажа. К счастью, аэропорт был пуст, по крайней мере первый этаж. Тех, кто находился внутри мы во время второго огневого контакта уничтожили. Не ожидавшие нападения противники полегли, не успев оказать сопротивления.

Выбежал из здания и открыл огонь по движущимся в нашу сторону целям. Справа и слева к нам бежали, ехали противники. Одна длинная очередь слева по целям, вторая длинная очередь по целям справа и когда услышал: «Страхую!», побежал обратно.

— Что с ним? — спросил, когда вернулся в здание.

— Не хотел уходить, но я выполнил приказ командир-хоск, пришлось применить силу.

— Понял. На второй этаж его, быстро. А мы занимаем оборону.

Что панорамные окна — хорошо, но вот держать оборону, когда тебя видит превосходящий по численности противник — это плохо.

— Не удержимся здесь, — тихо произнёс напарник, — нас берут в кольцо. Сейчас подтянут тяжёлую технику и пойдут на штурм.

— Что предлагаешь?

В штурме и защите от штурма здания я не силён, но понимал, оставаясь фактически на ладони у противника мы не выстоим. Но самое неприятно и со второго этажа слышались выстрелы. Вдобавок сколько в здании входов? Мы держим под контролем только один. Может за это время нас обходят и с минуты на минуту зайдут в тыл и ударят сзади. Другого ничего не оставалось, как ждать, что предпримет противник, но тот к моему удивлению остановился примерно в двухстах метрах от здания.

— Не знаю, Бес. Но они чего-то ждут.

— Командира, что отдаст приказ на штурм, — предположил, лёжа за хлипким укрытием, — надо бы проверить другие выходы.

— Их не два и не три, сил не хватит держать все под контролем. И заблокировать не сможем — смысла нет. Всё здание один большой вход.

Чертыхнулся про себя. Не думал, что здание аэропорта такое неприспособленное для обороны.

— Командир-хоск, вам надо подняться наверх, — прибежал один из анторсов.

— Что-то с принцем крови?

— Нет. Мы там в одной из комнат нашли, но вам лучше самому увидеть.

— Понял. Оставайся здесь.

Быстро поднялся на второй этаж. По пути видел трупы противников и в основном шнахассы, но к счастью тел моих ребят не было. Возле одной из дверей с надписью «VIP lounge[1]» стоял боец-анторс и он жестом показал, что сюда. Вошёл и удивился большому количеству народа. На полу, покрывая практически весь зал лежали противники. Я попробовал их подсчитать, но сбился на втором десятке.

— Это кто? — спросил, ища глазами принца крови и нашёл его. Он сидел в по внешнему виду очень дорогом кожаном кресле и что-то пил из хрустального стакана, надеюсь, что не спиртное.

Мне не ответили, наверно тихо спросил. Тогда подошёл ближе и громко произнёс на языке противника: «Кто старший⁈ Встать и подойти ко мне».

В зале поднялся тихий гул.

— Тихо! Повторяю приказ. Старший по званию или должности встать и подойти ко мне! И сразу говорю, вы нам живыми не нужны! Но всё будет зависеть от…

Я не договорил. Кто-то из третьего ряда лежавших медленно начал подниматься, а я ждал. Надо конечно поговорить с ашш Сошша Хааш, а то вижу, что он впал в прострацию. Опять видите ли не дали умереть геройской, но бессмысленной смертью. Как бы в себя не ушёл и глупостей не наделал, впрочем, это вариант — пришла мысль, как вывести его из прострации.

— Истинно живой принц крови генерал-командор, командующий Чёрной группировкой ашш Сошша Хааш, я вас тоже попрошу присутствовать при допросе.

Принц крови встрепенулся, поднял на меня взгляд и очень неаккуратно поставил на подлокотник кресла стакан, но тот под действием силы гравитации, не найдя равновесия упал с тихим бздыньком на пол, правда не разбился.

— Представьтесь, — мы отошли недалеко, я встал так, чтобы контролировать весь зал. Рядом стоял ашш Сошша Хааш, а перед нами офицер преклонных лет. В знаках различия я не селён, так что ждал представления, что это за командир нам попался. По форме, вроде космолётчик, но она потрёпана, местами в пятнах грязи. Вряд ли во время захвата так его извозили.

— Капитан первого ранга командующий орбитальной группировкой капитан крейсера «Шаустан» Иса́у Пане́стик.

— Вы коханец?

— Да, но разве это имеет значение?

— Вопросы здесь задаю я.

— Вы не представились, как мне к вам обращаться? — я заметил, как желваки офицера заиграли. Будь на его месте кто помоложе наверно бы кинулся на меня с голыми руками. Вот только я и принц крови сохраняли дистанцию и просто так до нас не добраться. Понятно, нас мало, но мы вооружены, а как заметил мои бойцы успели разоружить пленных — в углу лежало сваленное в кучу оружие.

— Что ж, вы имеете право знать кто вас захватил, — ответил, недолго подумав. — Я — уроженец Горгогоханской Империи, хоск по рождению капитан Глен, а рядом со мной истинно живой принц крови генерал-командор, командующий Чёрной группировкой ашш Сошша Хааш. Вас захватил сводный отряд анторсов и землян. И это мы уничтожили ваш крейсер.

При произнесении последнего предложения надо было видеть реакцию пленного капитана. Его глаза расширились от удивления, он сначала отшатнулся, потом попробовал сблизиться, но я его остановил.

— Держите себя в руках, офицер. Как понимаю, противник не идёт на штурм опасаясь, что погибните вы и ваши люди? — вполне логично заключил, так как прошло слишком много времени с момента, как нас взяли в кольцо, но попытки штурма не было. Скорее всего ждали приказа на штурм от более высокого по должности, но вряд ли в аэропорту есть кто-то выше по званию капитана первого ранга, так что пока свяжутся с командованием наземной группировки, но и он не факт, что примет самостоятельно решение, а у нас появилось время…

— Наверно, — едва слышно проговорил капитан.

— Вас эвакуировали из спасательного бота? Почему привезли сюда? — вступил в разговор принц крови.

— Я ожидал отбытия в центр управления к командующему наземной группировкой генералу О́лди Ватиса́ну там мне обещали обеспечить связь с адмиралом.

После этих слов по ушам ударил мощный звук, я услышал, как затряслись стёкла. В мыслях промелькнуло, что начался штурм, но через несколько мгновений, за которые я не успел ничего предпринять услышал усиленную динамиками анторскую речь.

— Сдавайтесь! Вы окружены! Если капитан Иса́у Пане́стик и его люди живы, мы обещаем терпимое отношение и достойные условия содержания! Повторяю…

— Ага, как же! Ещё сухую одежду и горячую еду пообещайте, — буркнул едва слышно по-русски. По какой-то причине у меня в голове провелась параллель с обещаниями фашистов советским солдатам при сдаче в плен.

— Что сказал, командир-хоск, я не разобрал.

— Ничего, принц крови. Надо бы с ними поговорить, время потянуть. Может что и придумаем.

— Я выйду, — ответил ашш Сошша Хааш, и мне нечего ему возразить. Он — командующий группировкой, как не ему вести переговоры.

— Хорошо, — говорили по-русски, — не выходя, представься, но разговаривай только с равным себе.

— Думаешь, сюда прибудет командующий группировкой, как там его…

— Не факт, но время потянем, — перебил принца крови, — пока осмотримся, может найдём подземные ходы, хотя вряд ли.

— Хорошо, командир-хоск.

Принц крови ушёл, а мы с командующим остались стоять друг напротив друга.

— Я оказался прав, капитан, не идут на штурм именно из-за вас.

— Что вам предложили? — офицер понял, что транслируемое обращение предназначалось для нас.

— Достойное обращение.

— Вы не согласитесь⁈ Но ведь это безумие! Вас всего-то четверо! И вы… Вам очень сильно повезло, и вы должны это понимать, капитан.

— Обращайтесь ко мне капитан Глен или Бес. А то капитанов у нас и в этом помещении столько, что и судов на всех не хватит.

— Вы не анторс?

— Нет. Я представлялся.

— Извините, но из-за нервного перенапряжения я пропустил ваш полный титул, запомнил только имя.

— Ничего страшного. Прикажите своим не чудить и слушаться приказов моих солдат. Тогда зря никто не пострадает, — я хотел запереть бо́льшую часть пленных в каком-нибудь помещении, вот только надо придумать где. Не в комнате же с панорамными окнами их запирать.

— Вы старше командующего группировкой? — зацепился за мои слова капитан. После сильного шока от гибели крейсера, аварийной посадки в спасательном боте, взятия в плен, он пришёл в себя и мозги его включились. Всё-таки не зря он командующий. Из сказанного вычленил главное, что я сказал «моих солдат».

— Выше, так скажем. Но этот вопрос сейчас лишний.

Капитан долго смотрел на меня, но потом отвернулся и отдал распоряжения подчинённым, а я подозвал к себе одного из анторсов. Приказы я отдавал на анторском, надеясь, что пленные не понимают.

— Найди комнату без окон, чтобы всех там разместить.

— Комната есть техническая. Там всякое барахло. Без окон, но дверь хлипкая.

— Успели осмотреться?

— Да. Есть ещё одна — гальюн, но и там двери слабые.

«В кладовке без окон и дверей разместить можно половину, — думал, обводя взглядом пленных, — но смысл разделять. Пусть лучше в туалете. И выводить, когда приспичит не придётся, а то через некоторое время начнётся: кому воды, кому в туалет».

Лично осмотрел помещение, воспользовавшись услугами тёплого туалета и, умывшись, одобрил выбор. Дверь, конечно, хлипкая, но её можно подпереть чем тяжёлым. Главное, что окон нет.

Капитана и его помощника оставил в зале, а остальных, всех сразу, отвели в туалет. За конвоированием пленных, укреплением двери забыл об ашш Сошша Хааш, что ушёл на переговоры.

— Оставайтесь здесь, присматривайте за ними, — я кивнул на разместившихся в кресле пленных, — я спущусь вниз, узнаю, что там с принцем крови.

За это довольно продолжительное время противник попыток штурма не предпринимал и это радовало. Спустился вниз.

— Что там? — увидел сидевшего в кресле обслуживавшего персонала принца крови и направился к нему.

— Ждём. Я отказался разговаривать с ниже себя по должности и выдвинул ультиматум. Пусть ищут равного, но по статусу только командующий группировкой может сравниться со мной.

— Осмотрелись на первом этаже? — была мысль, что ашш Сошша Хааш переигрывает, ставя ультиматумы, но зная анторсов это их привычное поведение.

— Осмотрелись Бес. Если одним словом, то нам хана…

* * *

[1] VIP lounge (англ.) — VIP-зал.

Глава 26

Вызов от командующего планетарной группировкой генерала О́лди Ватиса́ну застал Умао Витариса в личной каюте. Основная фаза высадки десанта на планету и передислокация личного состава на южный континент подходила к концу и несмотря на трагедию, что произошла на флагмане орбитальной группировки крейсере «Шауста́н» он, получив доклад, что бо́льшая часть экипажа и главное командующий группировкой спаслись, удалился с капитанского мостика чтобы привести себя в порядок и немного отдохнуть, и тем неожиданней показался адмиралу запрос на прямое соединение от генерала. Ведь только что, совсем недавно, буквально несколько минут назад он принимал его доклад о предпринятых мерах по спасению экипажа крейсера и как ему казалось всё шло по плану.

— На связи, — с раздражением принял вызов адмирал. У него из головы не выходила трагедия с крейсером. Неизвестно почему, казалось почти новый, неподверженный атаки космический корабль такого высокого класса взорвался в самое неподходящее время и самое неприятное, что согласно доклада служб контроля взрыв произошёл изнутри. Но обошлось. Противник не стал атаковать ни корабль-носитель, ни орбитальную группировку и не стал препятствовать спуску спасательных ботов на планету. Это наталкивало на мысль, что гибель крейсера трагическая случайность, с которой можно разобраться позднее, когда согласно отданному приказу на корабль-носитель лично прибудет командующий орбитальной группировкой капитан крейсера Иса́у Пане́стик. То, что он жив и здоров адмирал знал и лишний раз выслушивать доклад или невнятные объяснения ему не хотелось.

— Адмирал-командующий! — официально обратился к нему генерал, — капитан первого ранга Иса́у Пане́стик захвачен противником и находится в плену!

— Что⁈ — не поверил словам адмирал, — ты же мне совсем недавно докладывал, что его спасательный бот нашли и подобрали!

— Так точно, адмирал-командующий, докладывал, но захват произошёл меньше получаса назад, и я как узнал сразу связался доложить.

— Подробности!

— Спасательный бот, в котором находился командующий группировкой обнаружили в районе…

— Ты мне это уже говорил. Что-то изменилось⁈ — прошипел адмирал.

— … капитана с остальными спасёнными доставили на базу, где дислоцируется вторая лётная дивизия, — сглотнув ком, после непродолжительной паузы продолжил докладывать О́лди Ватиса́ну, — через некоторое время в охраняемое воздушное пространство вошёл транспортно-спасательный корабль, который принудили к посадке… — генерал говорил быстро, стараясь пусть не так подробно, как хотел донести информацию до адмирала, что он во всём этом не виноват, но видя раздражённое состояние командующего, генерал опускал некоторые моменты, — … группе, что находилась на борту удалось проникнуть внутрь здания и захватить пленных. Среди них и командующий Иса́у Пане́стик. Потери среди шнахассов до полусотни. В настоящее время противник заблокирован в здании и к нему стягиваются дополнительные силы для… — тут Олди Ватисану перевёл взгляд на другой экран.

— Что там ещё? — адмирал понял, что только что генералу пришло срочное сообщение.

— Пришло срочное сообщение. Заблокированные вышли на связь и требуют для переговоров старшего.

— Сколько их? Кто на месте старший?

— Шестеро или семеро, — быстро ответил генерал, — командует блокадой офицер-майор Шта́ски.

— Шнахасс?

— Да. Но, адмирал, мне только что передали ультиматум, что вести переговоры они будут только с равным по должности или званию.

— Этого и следовало ожидать, — не удивился адмирал. Вся раса шнахассов, так скажем, не отличалась умом и сообразительностью, а ещё условно пригодная окружающая среда на них накладывала свой отпечаток. Мало кто, в том числе и адмирал, стал бы вести переговоры с облачённым в герметичный костюм противником, с каждой минутой ожидая провокацию. — Кто там из коханцев равный по званию ближе всех? Какие они выдвигают требования и что с планом штурма? — засыпал вопросами адмирал в мыслях рисуя, что во́время противник пошёл на переговоры. Как раз успеют подтянуться дополнительные наземные силы и тогда им точно никуда не деться, а генералом… генералом можно и пожертвовать, пусть он и коханец, но это не умоляет его вины, что во время боевой операции вверенный ему крейсер вышел из строя и чуть не поставил под угрозу ход её выполнения.

— Условий никаких не выдвигают… пока, но грозятся убить пленных и ещё…

— Ну, договаривай. Кого направишь командовать штурмом или сам решил возглавить⁈ — впервые за весь диалог улыбнулся адмирал. Операция по штурму, на его взгляд, не стоила внимания. Всего-то шестеро, ну пусть семеро солдат. Кто-то из них ранен, что вероятней всего. Ограниченный запас боеприпасов, продовольствия. Можно просто дождаться, когда противник, изнемогая от жажды и голода, сам выйдет и сдастся, или дождаться, когда полностью израсходует боезапас и потом взять их всех без лишних потерь.

— Командир группы, что заблокирована анторс — командующий группировкой континента, как он представился. И как он сказал это именно они уничтожили крейсер «Шаустан».

— Что-о⁈ Они разве из космоса спустились⁈ Что за бред! И откуда там командующий группировкой, как там его? Он представился? Проверили информацию?

— Истинно живой принц крови генерал-командор ашш Сошша Хааш, — адмирал заметил, что генерал зачитал сказанное, — именно так он представился. Как мне доложили, эту группу подобрали в одном из районов. Они находились в спасательном боте крейсера.

— Почему не выявили сразу? Хотя нет, дай сам догадаюсь… — задумался адмирал. Не зря он раньше занимал высокую должность — командовал флотом Империи. Анализировать обстановку и сопоставлять факты он умел. — Они прибыли на спасательно-эвакуационном транспорте, что захватили после спуска в спасательном боте. На них наша форма и вооружение, один из принятых у нас языков понимают. Как ты сказал представился этот командующий?

— Истинно живой принц крови генерал-командор ашш Сошша Хааш, — по подсказке выпалил на одном дыхании генерал.

— Ашш Сошша Хааш… — задумчиво произнёс адмирал. Озвученное имя ему не сказать, что знакомо, но сочетание букв не резало слух и скорее всего он его где-то неоднократно слышал, поэтому свыкся с непривычным звучанием.

Адмирал поставил абонента на ожидание, а сам переключился на дежурного офицера и после недолгого ожидания выяснил, где слышал это имя. На память он не жаловался и как только уточнил, бегло просмотрев запрошенные сводки допросов пленных, то вспомнил неоднократно звучавшее имя предводителя анторсов.

— М-да, надо будет разобраться, как это мой корабль превратился в проходной двор. Противник захочет — пытается взять на абордаж, а надоест — просто так берёт и исчезает с корабля… — пробормотал адмирал, переключаясь на ожидавшего его на второй линии генерала.

— Слушай внимательно Ватиса́ну. План будет такой…

* * *

— По дороге движется колонна с тяжёлой техникой! — доложил наблюдатель.

Прошло четыре часа с выдвинутого ашш Сошша Хааш ультиматума о начале переговоров только с равным себе, а к нам так больше никто не выходил, и мы продолжали сидеть блокированными в здании аэропорта в неведении. Пленных, как и планировал разместили в туалете и припёрли дверь мебелью. Только капитана крейсера разместили отдельно. Не каждый же раз двигать тяжёлый груз если вдруг переговорщику вздумается удостовериться, что высший офицер флота жив.

— Обложили, — выдохнул и осмотрелся.

Столько времени находиться в напряжении с каждой минутой ожидая штурм может вывести из себя любого подготовленного бойца. Но и дать отдых я никому не могу. Каждый контролирует свой сектор и голосом докладывает, что происходит в зоне его ответственности.

Вновь прозвучал доклад, что колонна дошла и рассредотачивается, занимая уже не второе, а третье кольцо блокады.

— Они нас массой что ли задавить хотят? И десятой части солдат хватило бы, — подполз ашш Сошша Хааш.

— Странно всё это. Тебе не кажется принц крови? Ты, когда с ними разговаривал им ничего лишнего не сказал?

— Нет, командир-хоск. Я даже не упомянул, что с нами Правитель трёх звёздных систем, — последнее предложение ашш Сошша Хааш произнёс едва слышно, а у меня не было сил на проявление эмоций. Мы все измотаны и не только физически, но и морально, а он опять за старое. Видеть, какая силища стягивается на едва держащих оружие шестерых бойцов невыносимо. Я сначала думал, когда сомкнётся второе кольцо нам «вежливо» предложат не валять дурака отпустить пленных и сдаться, но нет. Время шло, силы для блокады всё прибывали, а нас, можно сказать, оставили в покое.

— Знать бы чего они ждут, — пробормотал, продолжая следить за окружающей обстановкой. Мы, через панорамные окна видели прилегающее пространство достаточно хорошо, но и нас противник видел, пусть мы и пытались прятаться за мебелью, но это хлипкое укрытие не выдерживало никакой критики.

— Не знаю, Бес. На их месте, не считаясь с возможной гибелью пленных, я бы давно отдал приказ на штурм.

— Я вот тоже, — произнёс задумчиво. Груз ответственности давил, не справился я с поставленной самому себе задачей. Даже уничтожение крейсера противника блекло с последовавшими событиями. Вместо того, чтобы заставить корабль-носитель удалиться из звёздной системы он приблизился к планете и сейчас два сверхмассивных корабля стояли бок о бок друг к другу ожидая только повода для открытия огня. Что происходит у анторсов и почему корабль-матка приблизился к планете я не знал, но то, что противник выполнил или близок к выполнению своих задач мне было известно. Десант высажен, передислокация на континент завершается и выходит, что у них развязаны руки.

— Прямо по курсу приближается вооружённая группа! — раздался возглас наблюдателя. Я тоже заметил группу из восьми солдат, что открыто шли к нам и поэтому не стал сигнализировать, ожидая что солдаты, не доходя до первой линии оцепления остановятся, но они продолжили движение, выйдя на свободное пространство и меня опередил другой наблюдатель.

— Кто-то важный там, — произнёс ашш Сошша Хааш и не дожидаясь моего вопроса почему он так решил, пояснил, — кого-то своими телами со всех сторон прикрывают, что не могу разглядеть восьмого, а так поступают при охране высокопоставленных лиц.

— Командующий или кто за него прибыл. Так что принц крови, готовься идти на переговоры. То, что от них требовать ты знаешь.

— Я готов, командир-хоск. И теперь понял, почему ходим на встречу не вдвоём. Кто-то один должен остаться и командовать, — поднимаясь с пола, ответил ашш Сошша Хааш.

Истинно живой принц крови поднялся, отряхнулся и в гордом одиночестве пошёл на выход. Мне было тяжело понимать, что поступаю неправильно, когда отправляю на переговоры одного единственного бойца. Но нас слишком мало, чтобы ещё один солдат входил в свиту сопровождения генерал-командора.

Я сменил позицию — переполз немного в сторону, чтобы лучше видеть происходящее. Ничего слышно не было и по мимике или жестам определить, как восприняли наши требования я понять не мог, и мне приходилось только ждать…

* * *

После разговора с адмиралом, О́лди Ватиса́ну недолго думая принял волевое решение — лично возглавить операцию по поимке наглецов.

Давая последние указания, Умао Витарис подчёркивал, что наглые диверсанты нужны живыми и этот факт откладывал отпечаток на вероятный план их нейтрализации. Изначально командующий планетарной группировкой планировал отдать приказ на штурм здания и не считаясь с потерями ликвидировать противника, но настойчивое требование адмирала усмирила его пыл, а последовавший однозначный намёк, что операция по захвату принесёт немалые дивиденды, полностью убедил генерала в сделанном выборе.

Лично прибывать для ведения переговоров он не стал. С инструкциями, во что бы то ни стало доставить на главную базу пленных и главное диверсантов, отправился его заместитель и правая рука — офицер-генерал Мукса́н Ди́мса. И когда большая группа из наземной техники с воздушным прикрытием выдвинулась на место, он на короткое время предался мечтам, что не пройдёт и нескольких часов, как доложит адмиралу о поимке противника, который так дерзко и нагло захватил командующего орбитальной группировкой, и навели шороху здесь, на континенте в его вотчине. Но не только мечтам предавался генерал. Он вместе со своими подчинёнными прорабатывал план захвата: готовилось помещение, вызывались дополнительные силы, расставлялась техника и, когда все приготовления были закончены, ему доложили, что ничего не подозревающий противник прибыл на базу, он, поправив мундир, встал из-за стола…

* * *

По моим ощущениям прошло не больше десяти минут, как ашш Сошша Хааш вернулся назад.

— Командир-хоск. Там был не главный на континенте, и я отказался с ним говорить, — как только вошёл внутрь задания, громко произнёс принц крови, а у меня ёкнуло сердце — придётся готовиться к штурму. — На переговоры прибыл какой-то заместитель командующего группировкой, — продолжал раздражённо говорить ашш Сошша Хааш.

«Всё-таки гордыня анторсов до добра не доведёт», — сплюнул в сердцах, но и самому идти на переговоры я не видел смысла. С землянином захватчики разговаривать точно не будут.

— Они говорят, что командующий занят и не может лично прибыть на переговоры. Я, значит, могу, а он не может! — нелогично возмущался принц крови, — предлагают передать ему наши требования или отвезти к нему. Я потребовал, чтобы предоставили защищённую видеосвязь, но и это они сделать не могут. Говорят, помехи неизвестного происхождения!

— Успокойся. И давай отойдём. — произнёс спокойно, указывая, что мы стоим фактически у них на виду, а потом отдал приказ: «Всем приготовиться к отражению штурма!».

Отошли с линии прямой видимости и за это время анторс немного успокоился.

— Рассказывай.

— Что рассказывать⁈ Вышел, встретились. Представились, а дальше ты знаешь.

— Подробнее. Вспоминай детали, особенно обрати внимание на мимику и жесты. Они неосознанно выдают состояние.

— Жестов не было. А мимика… обычная мимика. Такое не выражающее эмоций лицо и всё. Но он выслушал меня спокойно и попросил полчаса.

— В смысле попросил полчаса? — как-то в голове не укладывалось, что тот, кто силён в данный момент просит время на размышление.

— Ну, я ему сказал, что с ним разговаривать не буду или пусть предоставят связь, или мы готовы умереть.

— Странно.

— Ничего странного, командир. Надо готовиться к штурму. Жаль взрывчатки у нас нет.

— Они не просили удостовериться, что пленные живы?

— Нет… О! Вышел кто-то там, я пошёл.

— Стой! Сиди здесь. Я сам схожу. Если тебе не почину вести переговоры с неравным, то выйду я.

— Зачем?

— Пока не знаю. Хочу посмотреть на этого офицера, и ты прав, жаль, что гранат с собой нет…

Когда вышел из здания увидел удивлённое лицо бойца.

— Что тебе?

— А где анторс?

— Обедать изволит. Меня послал.

Повисла пауза. Офицерик не в самом высоком звании не знал, что ему делать. Пришлось прийти на помощь.

— Веди к своему командиру или кто тут старший. Генерал-командор поручил мне высказать наши требования.

Пошли.

Пришли. И опять удивление на лицах теперь всех офицеров, и чтобы не слышать одинаковых вопросов опередил, сказав, что истинно живой принц крови генерал-командор ашш Сошша Хааш изволит обедать и приказал мне стать парламентёром.

— Абориген?

— Можно и так сказать.

— Ты хорошо говоришь на нашем языке.

— На «Охану» научился.

— Значит мы не ошиблись, вы тот самый десант, что пытался захватить наш корабль.

На провокацию отвечать ничего не стал. Внимательно следил за жестами и мимикой говорившего. Мужчина — гуманоид чуть старше средних лет, скорее всего коханец держался уверенно, но что-то в нём проскальзывало. Брезгливость что ли, но я сразу точно не понял и продолжил выжидать.

Говорил в основном офицер, а я на все его предложения отвечал коротко — «нет». И мне было странно, что он до сих пор держит себя в руках, а не отдал приказ меня растерзать. И данный факт меня ставил в тупик. Не так ведутся переговоры с противником, когда перевес сил на твоей стороне. Я бы не рассусоливал, а установил срок в пару часов на размышление выдать пленных и сдаться, а потом отдал бы приказ о штурме. Но по факту выходило, что у нас какой-то козырь в рукаве, о котором мы не знаем и я лихорадочно размышлял. Неужели этот капитан крейсера такая важная птица, что ради его спасения готовы идти на большие уступки. Из наглости, под влиянием характера анторсов я потребовал передать нам в течение десяти минут воды, еды в неповреждённых упаковках НЗ и это требование было тут же выполнено. На моих глазах из одного из стоявших здесь, а не прибывших вместе с офицерами транспортного средства передали мне опечатанный ящик НЗ.

— Я передам истинно живому принцу крови генерал-командору ашш Сошша Хааш ваши пожелания, но не знаю, устроят ли они его, — говорил медленно, не понимая, почему офицер настойчиво предлагает, идя на уступки, удовлетворяя все мои безумные требования прибыть на базу к командующему для ведения переговоров.

— Вы уж постарайтесь убедить… — сквозь зубы выплюнул офицер. Всё же мне удалось его вывести из себя.

Возвращался гружёный, неся три опломбированных ящика НЗ.

— Ого! — возглас удивления принца крови звучал ненаигранно. Вода у нас была, по крайней мере, пока не отключили здание от системы водоснабжения, но вот с едой проблемы. И если учесть, что комплекты НЗ не распечатаны, их не привозили специально для нас, то можно относительно не опасаться принимать пищу.

— Давай сейчас распределим еду, но сначала дадим её попробовать капитану, а потом надо с тобой обсудить один момент. Нас настойчиво уговаривают, я подчеркну, уговаривают прибыть на базу к их начальнику. Все мои требования они исполнили, даже больше.

— Что тут думать, командир-хоск, нас хотят взять живыми и там нам приготовили встречу, но думаю, нам надо согласиться, только приготовиться, чтобы побольше с собой унести жизни врагов, а лучше и самого командующего, — без тени сомнений произнёс принц крови и я недолго подумав согласился с его предположением. Капитан крейсера может и важная персона, но не такая высокая, чтобы делать всё ради его освобождения, не исключено, конечно, что он чей-то родственник, но в ходе допроса эта версия не подтвердилась.

— Так ты предлагаешь…

— Да, командир-хоск, нам надо приготовиться и ехать на базу…

Глава 27

— Товарищ министр, разрешите? — в дверь постучали и в кабинет вошёл не как обычно для доклада адъютант, а лично начальник Генерального штаба собственной персоной. И как такому посетителю откажешь?

— Заходи Виктор Семёнович, чай будешь?

— Не откажусь, — ответил генерал, усаживаясь за приставной столик.

— У тебя что-то срочное, а то ты мне и отдохнуть не даёшь. Вторые сутки на ногах, впрочем, как и все.

— Срочное… — задумчиво произнёс Жариков, но после непродолжительной паузы бегло продолжил, — срочного ничего. Готовлюсь к большому совещанию у Президента, что на завтра назначено.

— Я вот тоже думал часок отдохну и начну. Указания, какие материалы подготовить я отдал и появилось время.

— Успеем отдохнуть, Станислав Юрьевич. У меня тут мысли возникли по поводу корабля, что взорвался у противника.

— М-да. Анторсы говорят, что взрыв произошёл изнутри и это была случайность или трагическое стечение обстоятельств, а если по-нашему, то ЧП у них на борту произошло. Они как-то по цвету могут определить причину.

— Я знаю, что анторсы видят несколько по-иному, чем мы. Но я не соглашусь с их выводами.

— Говори, — нехотя приказал министр. В этот свободный час ему хотелось отдохнуть, разгрузить мозг от чрезмерной нагрузки, но видимо не придётся, да и вопрос, озвученный Жариковым был серьёзным. Едва стоявшие друг напротив друга корабли не открыли огонь и околоземное пространство не превратилось в поле последней битвы двух гигантов. И понятно, куда останки этих кораблей будут падать. Пусть не сразу, но много седых волос появилось на голове у высших офицеров, которые осознали масштаб возможной трагедии на многострадальной Земле. Даже если обломки упадут не на твёрдую поверхность, а в мировой океан, то в зависимости от размеров обломков, волна до двенадцати метров высотой обойдёт Земной шар два раза, а если обломки упадут на соединение тектонических плит, а ещё хуже в район Йеллоустона[1], то проснутся вулканы и в любом случае Земле придёт конец, но обошлось. Ни анторсы, ни шнахассы огонь не открыли, а продолжают висеть в околоземном пространстве друг напротив друга.

— Моя группа проанализировала последние часы, так скажем, жизни крейсера противника…

— У анторсов запись взял?

— Да, они поделились, — кивнул Жариков и сразу продолжил, — и установили, что на крейсер буквально за час до взрыва влетел сторонний корабль. Не анторский.

— Это и понятно. Все корабли задействованы в операции. Что там, кстати, есть изменения?

— Нет. Операция проходит по плану: расходные материалы, вооружение, пленные, всё как договаривались доставляется на Землю и обратно уходят корабли с редкоземельными металлами и сплавами. Но это лучше вам доложит…

— Ладно, продолжай. Не этот вопрос сейчас главный, что там твоя группа на анализировала и к каким выводам пришла, только коротко.

— Выводы аналитиков, что на крейсере отработала диверсионная группа, которая прибыла на крейсер на корабле, что незадолго до этого стартовал с корабля-носителя, — выпалил Жариков.

— Издеваешься⁈ Какая диверсионная группа? Анторсы и носа из-под прикрытия корабля-матки не высовывают. Кстати, когда там сеанс связи с их главным? Хотя, подожди. Думаешь, это те ребятки, что пошли на абордаж отработали?

— Возможно, но если быть откровенным, то выводы основываются только на умозаключениях и разрозненных фактах, — нехотя произнёс начальник Генерального штаба. Он не хотел идти с этой информацией к министру, так как она не проверена и реальных доказательств или фактов, что кто-то из десанта, который отправился на корабль-носитель жив — нет. Но он хотел получить разрешение на проверку этой гипотезы, а без одобрения министра такое не делается, да и озвучить версию анторсам при сеансе связи, который состоится как раз после совещания у Президента не мешает. Может они что подскажут.

— Хорошо. Проверяй. Если что-то будет нужно, обращайся, а я доложу эту версию Президенту, но скорее всего её не озвучат при сеансе связи с Председателем Совета живых.

— Заместителем, а если быть точнее временно исполняющим обязанности, — поправил министра Жариков, — как знаю, они пока не избрали Председателя, поэтому и откладывался сеанс связи, а второе лицо, которое по их законам замещает Председателя как раз находится в десанте.

— Ты об ашш Сошша Хааш? — без запинки произнёс имя министр. Столько раз ему приходилось слышать это имя и не только от анторсов, что оно само собой записалась в памяти.

— О нём. Но возглавляет десант наш сержант Бес.

— Да, я помню. Я ему и офицерское звание присвоил и представление к награде подал, а его все по старому позывному помнят.

— Так во всех секретках он проходит как «сержант Бес».

— Знаю, знаю. Думаешь кто-то из десанта жив?

— Не знаю, — пожал плечами Жариков. — Данных мало, а если учесть, что корабль противника совершил манёвр к планете и действует по своему плану: производит высадку и передислокацию войск на один континент, то скорее всего все погибли, но это косвенные данные.

— Что с планом ядерного удара по Австралии? — перевёл разговор в другое русло министр. Отдохнуть у него не получилось, тогда время нужно потратить с пользой и уточнить, как продвигаются дела с поставленными им на проработку вопросами.

— Сил и средств нет. В наличии три ракеты шахтного базирования и два мобильных комплекса, но этого, чтобы с гарантией накрыть континент не хватит. И не надо забывать о противодействии.

— Противодействие… — задумчиво протянул министр. — Анторсы, опасаясь ответного удара, не решатся своими силами открыть орбитальный огонь по целям, а у нас… — тяжело министру вспоминать первые часы, дни вторжения, когда бо́льшая часть войск полной готовности была уничтожена, а вторая волна уничтожила оставшиеся восемьдесят процентов войск второго и третьего эшелона готовности. И самое неприятно, что это произвели анторсы, что сейчас по воле случая являются союзниками.

— А использовать «Нептун»[2] технически трудно. Да и один он остался в законсервированном виде, но цель для него за пределом рабочей дальности. Мы же не рассчитывали по Австралии его применять. Это две тысячи миль надо на корабле пройти, чтобы его активировать. Подводных лодок на ходу не осталось, а надводных кораблей…

— Не надо о больном, — устало выдохнул министр, — я помню, что ВМФ понёс самые серьёзные потери… Так что предлагаешь, уговаривать анторсов?

— Пока не узнаем, кто у них стал Председателем, то прогнозы строить не стану. Но скорее всего они, получив своё, уйдут с орбиты планеты, — Жарикову было тяжело озвучивать самый негативный вариант развития событий, когда земляне и часть анторсов, что находятся на планете останутся одни лицом к лицу с агрессором без орбитального прикрытия, но этот вариант рассматривался и прорабатывался.

— Я тебя понял. А из… разведданных есть предположения, кто займёт место Председателя? Кто он, его характеристика, планы?

— Анторсы нелюдимы и мало контактируют с землянами, только сугубо в деловой сфере, — было начал оправдываться Жариков, что слухи, которые министр назвал разведданными его ведомство собирало и анализировало, но толку от этого оказалось мало. Слишком узкий круг людей мог предоставить информацию, которая не вызывала сомнений, а проверять её по другим каналом выходило ещё сложнее.

— Это я знаю. И так же знаю, что наша переводчица Новикова у них на хорошем счету. Кстати, как она?

— Наблюдение с неё сняли. За указанный период ничего подозрительного зафиксировано не было, но я бы советовал периодически проводить негласную проверку.

— Это сам решай. Так ты не ответил, от неё сведения поступают? Пусть она и не аналитик, но у тебя-то штат опытных и подготовленных к этому делу людей имеется.

— От неё как раз и поступают в основном сведения, — нехотя сознался Жариков, — она действительно вхожа в круг высшего руководства анторсов и по роду своей деятельности присутствует практически на всех встречах. И есть два вероятных кандидата с противоположными взглядами.

— Подробней. Я об этом не знаю.

— Информация пока в стадии проверки.

— Ничего страшного. У нас всё сейчас в стадии проверки. Продолжай…

* * *

Плен.

Как мы не готовились, как ни старались предусмотреть всё, что только можно, но не справились — нас банально перехитрили. По нашему требованию нам предоставили два транспортных средства, куда мы распределились с пленными равномерно. В одну боевую машину сел ашш Сошша Хааш с генералом, во вторую я с заместителем. Нас было по трое в каждой боевой машине, так как в одну всеми мы не помещались. Специально это было сделано или нет — не знаю, но выдвинулись мы к месту в сопровождении большого конвоя в двух боевых машинах. За рулём сидел солдат противников и это оказалась фатальной ошибкой. Нас завезли в большой ангар с какой-то специфичной аппаратурой, что блокировала применение любого оружия и как только мы вышли нас окружили. Боя практически не было. Нас задавили массой. Против двух взводов, вооружённых длинными баграми не выстоять. Мы оказались не готовы к этому. Невозможно предусмотреть использование такого древнего оружия против вооружённого современным, но бесполезным электронным оружием. Среди нас нет пророков. И самое неприятное, я не успел покончить с собой. На меня одновременно напали пятеро и не дали возможность даже вынуть и активировать клинок. Навалились, свалили на пол и прижали к земле, зафиксировав руки и ноги.

Скрепя зубами от безысходности я видел, что одновременно происходит с моими ребятами, с которыми прошёл огонь, воду, вот только медных труб нам никогда не познать.

Ашш Сошша Хааш что-то кричал, ругался, лёжа жёстко зафиксированный на полу, а я проклинал себя за то, что согласился поиграть в стратега. Думал, что самый умный. Надеялся, что опыт и знания Глена помогут, но просчитался.

Я не прекращал попыток вырваться, но конечности были жёстко зафиксированы, а на мне сидело двое противников. Я это не только ощущал, но и краем глаза из-за небольшого обзора, так как меня уткнули лицом в пол, видел, что так же поступают с другими. И все мои попытки освободиться оказывались тщетны, и когда до меня дошло, что мне вновь предстоит перенести то, что было после попадания в плен к анторсам, я не стал сдерживать эмоции. Я кричал, пытался укусить кого-то из противников, спровоцировав того на милосердную смерть. Те муки, что мне пришлось пережить я старался вычеркнуть из памяти и сейчас мне вновь предстоит пережить изнурительные, сводящие с ума, а может и более жестокие пытки.

Я не кричал, я выл от безысходности, но всё когда-то заканчивается. Лёгкий укол через одежду в плечо и моё сознание погрузилось в небытие…

Приходил в себя тяжело. Меня мутило, я потерял ориентацию и долго не мог понять где нахожусь. Глаза, как только открывал — слезились, и я мысленно проклял этих сволочей, что вкололи препарат, непредназначенный к метаболизму землян. Лучше бы сразу цианид вкололи.

Послышались шаги. Меня грубо, подхватив за обе руки, поставили на ноги, которые не держали. И тут я понял, что абсолютно голый.

— Одевайся!

Затуманенное сознание, частичная потеря зрения. Я ориентировался только на слух.

В помещении не менее трёх солдат, но я даже силуэты их не различаю. Всё размыто и блёкло как-то. Мелькнула мысль кинуться на кого из надзирателей, но мои движения оказались слишком медленны и ожидаемо у меня ничего не вышло. Не вышло получить то, что я сейчас хочу больше всего. И это не вода, или еда — это благодатная смерть…

Кто-то громко, на повышенных тонах мне задавал вопросы, но я не отвечал, надеясь своим поведением вывести из себя, но долгожданное избавление не наступало. Три раза меня водили на допрос с одним и тем же результатом, а сейчас, меня словно зверя посадили в клетку и везли на корабль. Что с моими братьями по оружию я не знал, но во время погрузки я заметил стоявшие невдалеке четыре клетки.

«Нас было шестеро. Я в клетке. Ещё видел четыре. Значит кто-то не выдержал и скончался», — мысленно порадовался за того, кому пришло избавление. Полёт прошёл незаметно. Только успел привыкнуть к окружающей обстановке, к холоду, видимо грузового помещения, к едва уловимым стонам и причитаниям, как клетку, в которой меня содержали перевезли на корабль-носитель. Я это понял, когда миновал шлюзовую камеру и по пути на стенах коридора заметил знакомые обозначения.

По пути со мной из сопровождающих никто не говорил. Только когда доставили в какое-то очень маленькое, больше похоже на каморку, а не каюту помещение, где едва умещался санузел и брошенный на пол матрас, меня выпустили из клетки, надев на руки и ноги браслеты, а потом началось. Практически сразу за мной пришёл вооружённый конвой. Зрение у меня восстановилось и теперь я хорошо видел окружающую обстановку. Я действительно оказался на «Охану».

Коридоры, коридоры и меня заводят в просторное помещение с несколькими ложементами. На одном из них я заметил, что кто-то полулежит жёстко зафиксированный по рукам и ногам.

Сопротивляться бессмысленно. Браслеты, что надели, при сопротивлении подавали болезненный импульс, «обжигая» кожу до костей. Терпеть её было невыносимо. Она сильнее зубной боли, и я подчинился. Меня усадили в ложемент и…

Боль. Постоянная, то нарастающая, то чуть утихающая боль, словно тебя выворачивают наизнанку, а едва сознание подходило к той грани, когда проваливается в забытьё, боль утихала и сознание прояснялось.

Сколько так продолжалось я не знаю. Помню только, что меня не кормили, воду не давали, но физические силы у меня оставались, зато моральные приближались к пределу. То, что меня кормят внутривенно я понял, осмотрев свои руки, когда в первый раз в полубессознательном состоянии вернули в каморку. Вены на руках исколоты, на локтевом сгибе появились синюшные пятна.

Лёжа на тощем матраце я думал, почему у меня ничего не спрашивают, не задают вопросы, а просто пытают и пришёл к выводу, что сначала они хотят подавить волю, а потом, когда стану податливым будут спрашивать, вот только что я могу рассказать? Я же абориген и ничего того, что им и так известно знать не могу.

После второго посещения пыточной камеры я попытался покончить с собой. Как только меня обратно принесли в каморку я дрожащими руками разорвал на себе одежду, связал верёвку и… не смог найти куда её закрепить, а самостоятельно задушиться не получится. Когда сдавливаешь шею для прекращения подачи кислорода через некоторое время теряешь сознание, хват ослабевает и так можно пытаться до бесконечности.

Попытка броситься на конвоира также оказалась безрезультатна. Когда в третий раз меня повели знакомым коридором на пытки я накинулся на идущего впереди, но и не сделав пары шагов, чтобы приблизиться, свалился, корчась от боли. Браслеты, что на мне активировались и было такое ощущение, что они прожигают плоть, обугливая мясо по живому.

Сколько так продолжалось я сбился на четвёртой экзекуции. Я был на грани. Моё сознание путалось. Я осознавал себя капитаном Гленом, я осознавал себя Геной Бесом, я осознавал себя мелкой букашкой, что ползёт по тушке какого-то крупного животного и последнее ощущение всё чаще становилось основным. Я терял рассудок. Моей силы воли сопротивляться химическим раздражителям не хватало, но прошёл день, а меня не трогали. Я это понял, потому что сильно захотел есть и пить. Я мучился от жажды и с нетерпением ожидал, когда организм исчерпает свои и так подорванные резервы, и я умру от обезвоживания. Смерть конечно не из приятных, но частица сознания, что во мне теплилась от моих слитых воедино «Я» говорило, что это единственный выход закончить страдания.

Когда дверь каморки открылась, а внутрь кто-то вошёл я спокойно лежал на тощем матрасе и с умиротворением ожидал смерти. Вошедший меня не тронул. Я только слышал, как что-то оставили на полу. Открыл глаза. На подносе стояли две ёмкости, но я не пошевелился. Продлевать мучения я не хотел. Скорей бы…

Когда в следующий раз ко мне вошли, то у меня не было сил открыть глаза. Я только слышал го́вор, а слова обессиленный от голода мозг не разбирал, они сливались в тихий, то начинающийся, то прекращающийся гул.

Мне что-то вкололи. И я понял, что мучения не заканчиваются…

— Переодевайся и пошли! — первое, что услышал, когда питательные вещества стали растворяться по телу, а мозг напитался глюкозой и начал медленно, нехотя соображать…

* * *

[1] Йеллоустонская кальдера (Кальдера — обширная циркообразная котловина вулканического происхождения округлой формы, часто с крутыми стенками и более или менее ровным дном) — вулканическая кальдера расположена в Йеллоустонском национальном парке на северо-западе США. Часто называется Йеллоустонским супервулканом из-за огромных размеров.

[2] БПА «Нептун» — беспилотный подводный аппарат «Нептун» с ядерной двигательной установкой, несущий термоядерный заряд. Предназначен для уничтожения прибрежных целей.

Глава 28

— Что ж товарищи, остался последний вопрос повестки дня. Товарищ Борисов, прошу, — большое совещание с участием Президента подходило к концу. Последним вопросом повестки дня стояло материально-техническое обеспечение убежищ и когда докладчик собирался начать, в малый зал для совещаний торопливым шагом вошёл дежурный офицер. На него мало кто обратил внимания, так как во время совещания неоднократно кто-то из адъютантов входил, передавал записки, но в этот раз дежурный офицер передал записку лично Президенту.

— Я коротко. Основные моменты и цифры по материально-техническому обеспечению «Метро-4000» и его веток находятся в раздаточном материале, который вы получили, — начал комендант убежища, но его перебил Президент.

— Извините, товарищ генерал-майор. Получена важная информация, решение которой не требует отлагательств. Считаю, что ваши предложения приняты в полном объёме и на этом завершим совещание в расширенном составе. Через пятнадцать минут в Малом зале совещаний прошу собраться руководителей и заместителей военно-технического, экономического и научного блока…

— Что случилось? — когда выдался перерыв, Шевцов вышел из зала и подошёл к Жарикову, который не присутствовал на большом совещании.

— В смысле?

— Только что Президенту передали записку, и он завершил совещание, приказав собраться малым составом через пятнадцать минут. Ты, кстати, присутствуешь.

— Не знаю, — пожав плечами, ответил Жариков, но заметил идущего торопливым шагом в их сторону адъютанта Шевцова, а следом за ним и своего адъютанта, и сердце его ёкнуло…

— У тебя тоже про выборы Председателя? — прочитав записку, осведомился Шевцов.

— Да. Анторсы избрали Председателя Совета Живых и им стал тот, кого прогнозировали по худшему варианту, — прочитав свою записку, ответил Жариков.

— Теперь понятно, почему нас так экстренно собирают. Президенту доложили первому, а потом нам. Ладно, пошли в малый зал. Скоро начнётся. План на такой случай у нас есть…

— Думаю, все уже знаете, почему вас здесь собрал, — начал Президент, — анторсы избрали Председателем ашш Мо́нта Нашто́на. Его характеристику прочитаете в объективке, что подготовили, но если коротко, то он выступает за продолжение экспансии в открытом Космосе. По непроверенным данным их разведывательные зонды отыскали подходящую необитаемую планету, и он планирует покинуть Солнечную систему, и взять курс на новую планету. Я правильно пересказал ваш доклад товарищ Шевцов?

— Всё верно, товарищ Президент, но позвольте продолжит генерал Жариков. Он курировал подготовку плана на этот случай и в курсе деталей.

— Хорошо. Товарищ Жариков, продолжайте.

В абсолютной тишине Шевцов уселся на место. Худший вариант развития событий, что анторсы уйдут, прорабатывался, но теплилась надежда, что этого не случится. Шевцов во время доклада Жарикова, который сухим канцелярским языком расписывал варианты развития событий смотрел на сосредоточенные лица присутствующих. Практически все понимали, что без помощи из вне, планете — землянам не выжить. По информации, полученной с корабля-матки, шнахассы в Австралии строят такие же башни, которые оказались не ретранслятором, а преобразователем климата. И когда они заработают, планета начнёт медленно, но меняться, а к чему это приведёт непонятно. Нет исходных данных, но учёные в один голос говорят, что климат и другие жизненно важные для землян показатели изменятся. Сколько времени на это понадобится неизвестно, но в любом случае его у землян нет. Те континенты, картинку которых удалось получить лежат в руинах, на связь никто не выходит. Встречаются единичные очаги сопротивления, особенно в гористой, трудно доступной местности, но это не решает проблему. Битва за планету Земля проиграна. Тем временем Жариков продолжал.

— … в данный момент прорабатывается удар всеми оставшимися силами ядерной триады по целям, расположенным в Австралии… — Жариков говорил медленно, иногда делая непозволительные паузы между предложениями, чтобы то, что он говорил дошло до каждого, кто здесь собрался. Озвучиваемый им вариант развития событий просчитывали исходя из худшего варианта, и он наступил. Остаться в одиночестве с разрушенной инфраструктурой, без сил и сопоставимых средств противодействия превосходящему в технологическом плане врагом выглядит катастрофой. Но деваться некуда. По этому варианту анторсы — враги, по воле случая ставшие союзниками против общего врага уйдут, не желая терять время, ресурсы и главное жизни своих соплеменников. Не готовы они к таким жертвам. У них другая цель, которая важнее жизней миллиардов аборигенов, что и доказало их вторжение.

— Следующий момент, — сделав небольшую паузу, продолжил Жариков, — хотел бы от себя выразить мнение или скорее предложение. Этот вопрос не прорабатывался, он сформировался только во время доклада.

— Говорите.

— Предлагаю выйти на Малый Совет и предложить эвакуировать с планеты часть землян на «Штоонссса́р», — выпалил Жариков. Действительно такой вариант спасения земной расы не прорабатывался и даже не обсуждался в приватной обстановке, но генерал не постеснялся озвучить его перед Президентом.

— Как вы это себе представляете⁈ — на удивление Жарикова вопрос прозвучал не от Президента, а от руководителя экономического блока. — Разве вы не знаете, кто мы для них? Всего лишь расходный генетический материал.

— Знаю, — спокойно ответил генерал, — я беседовал с освобождёнными пленными, но отправка на «Штоонссса́р» части землян спасёт расу. Может так случиться, когда анторсы уйдут, то у нас останется лет десять и это я сказал максимум. Именно столько мы сможем продержаться и хоть как-то сопротивляться, а последние лет восемь только прятаться.

Последняя фраза прозвучала приговором. Только сейчас до каждого из присутствующего дошла катастрофичность ситуации.

— Вы уверены, что у нас нет шансов? — первым пришёл себя от приговора Президент.

— У нас изначально не было шансов. Если бы не появились шнахассы, то анторсы захватили планету.

— Но у нас с ними союз! — не выдержал кто-то из гражданских.

— Союз заключен не с нами, а с хоском, — наверно впервые открыто озвучил фактическое положение дел Президент. Эта информация держалась в строжайшем секрете. Только единицы были посвящены в детали письменного договора.

— Хоском? — в абсолютной тишине прозвучал вопрос от гражданского.

— Да. Если быть точнее с хоском по рождению.

— Но кто он?

— Вы, товарищ Свиридов совсем недавно заняли свой пост и поэтому не в курсе, — задумчиво произнёс Президент, — поэтому отвечу. Хоск по рождению — это капитан Глен уроженец Горгогоханской Империи с очень далёкой планеты, он же — Геннадий Провоторов, он же — сержант Бес. Это всё один… всё-таки наверно человек. Генетически уроженец планеты Земля, но вот сознание у него или правильно сказать личность уроженца планеты Эната, что очень далеко от нас. Именно с ним и заключён союз. Мы — земляне в нём третья сторона, которую анторсы обязались защищать.

— И где сейчас этот хоск? Может обратиться к нему…

— Из добровольцев, как землян бывших пленных, так и анторсов, он возглавил абордажную команду на головной корабль шнахассов, хотя мы их так называем по привычке, думаю, все осведомлены, что не только шнахассы прибыли, так скажем, к нам в гости, — Президент говорил спокойно, но по выражению его лица было заметно, что именно в эти минуты он анализирует полученную информацию.

После его слов в Малом зале воцарилась тишина и тем отчётливее, словно метроном послышались шаги вошедшего внутрь помощника Президента. И кому-то из присутствующих в этом зале показалось, что чёткие, равномерные шаги в эту секунду начали отсчёт до исчезновения расы землян. Шевцова передёрнуло от ассоциаций. Помощник Президента передал тому послание и не стал удаляться как обычно, а остался ожидать ответа.

После изучения записки, Президент встал со своего места, сделал несколько шагов и обернулся к собравшимся.

— Товарищи. В холле приёмной глава Малого Совета расы анторсов с сопровождающими, он настоятельно просит его принять.

— Началось, крысы побежали… — кто-то очень тихо произнёс, но достаточно, чтобы его услышали рядом сидевшие.

— Пригласите. Места в зале достаточно. Все разместимся, — усаживаясь обратно в кресло, произнёс, обращаясь к помощнику Президент.

В Малый зал совещаний вошло пятеро, и Шевцов заметил, что с ними не было переводчика.

— Проходите, присаживайтесь истинно живые принцы крови и прошу присоединиться к нашему совещанию, — встав с места, поприветствовал вошедших Президент.

— Благодарим, но мы постоим, — без приветствий и на хорошем русском заговорил истинно живой принц крови генерал-предводитель ашш Уссаа́ш Шно́ас, — только что мне, как главе Малого совета расы передан приказ нового Председателя Совета Живых. Он гласит: в течение одного оборота вокруг звезды покинуть планету. На мой вопрос, почему, мне пояснили, что на Совете Живых принято решение, что «Штоонссса́р» продолжит свой путь в поисках нового дома… — анторс говорил быстро, иногда глотая окончания, изредка делая неправильные ударения, но смысл его слов всем присутствующим был понятен. Надо отдать должное Президенту, он выслушал речь Председателя Малого Совета расы с невозмутимым видом и когда тот закончил, произнёс.

— Эта информация нам известна. Поэтому мы и собрались обсудить, как нам противостоять агрессору в новых условиях.

— Я и мои помощники присоединятся к обсуждению. На Малом Совете принято решение, что все истинно живые, кто не имеет потомства отправятся на корабль-матку, а те, у кого есть потомство и кто пожелает, останутся на планете противостоять врагу, который вероломно напал на наш родной дом «Штоонссса́р». Решение окончательное, принято единогласно и уже отправлено Председателю Совета Живых.

Произнесённое Шевцова удивило. Анторсы, что так высокомерно относятся к человеческой расе, проигнорировав прямой приказ, приняли решение умереть вместе с аборигенами. Министр пытался понять, что их подвигло к такому шагу, но из задумчивости вывел голос Президента.

— Товарищ Шевцов, продолжайте совещание, — этот манёвр с председательствующим не оказался для него неожиданным. В присутствии анторсов Президент — фактически гражданский человек исполнял представительские функции, и основная нагрузка ложилась именно на министра обороны — военного человека, что для анторсов было привычнее, а для землян не имело существенной роли.

Совещание, с короткими перерывами, затянулось до позднего вечера, во время одного из перерывов Шевцов сумел поговорить с ашш Уссаа́ш Шно́ас и задать ему интересующий вопрос, и ответ министра удивил.

— Знаете, — на русском, медленно отвечал принц крови, — вам этого не понять. Я прожил долгую жизнь. Мне, если перевести в вашу систему исчисления дат, примерно двести семнадцать лет, но биологических сорок шесть. Я оставил потомство, у меня двое биологических детей. И когда я прибыл на эту планету, то понял, что хочу умереть не в ограниченном жизненном пространстве, окружённый холодным космосом, а на планете, дыша не многократно регенерированным воздухом, вкушая не сублимированную пищу, а вновь дышать полной грудью, чувствовать дуновение ветра, видеть закаты и восходы местной звезды. Я об этом мечтал весь долгий путь и сейчас вновь возвращаться на «Штоонссса́р» мне будет очень тяжело. Мои дети никогда не испытывали таких чувств и им легче, и у них всё впереди. Они отправятся дальше и найдут новый дом… — принц крови тяжело вздохнул, — я хотел остаться один, но меня поддержали и как я озвучил, на планете остаются все доставленные клоны различных специальностей, оборудование, снаряжение, оружие и те, кто пожелал умереть на планете и их оказалось слишком много. Пришлось вводить ограничение по потомству, но двадцати дивизий обученных солдат без учёта клонов, думаю, хватит, чтобы оказать достойное сопротивление даже если у нас не будет поддержки с орбиты. Вы, зэмляне, хорошо научились воевать, и мы вам в этом поможем…

* * *

Меня вели в сопровождении восьмерых солдат и как понял это были коханцы. Со мной не говорили, да и говорить мне с ними было не о чем. Мы шли тем путём, как меня неоднократно водили на пытки. Сил на провокацию, чтобы меня избавили от мучений, совсем не осталось. Я не надеялся, что мои выкрутасы приведут к нужному мне результату. Не для этого меня оживляли, чтобы убить при попытке освобождения.

Поворот… коридор… двадцать шагов, до боли знакомая дверь и я замедлил шаг, но идущие впереди прошли мимо, а меня легонько подтолкнули сзади.

«Что-то новенькое придумали», — чертыхнулся про себя.

Вновь коридор, лифт, опять коридор и обстановка сменилась. Вместо искусственных материалов фальшпанелей облицовки стен коридора появились натуральные. Впервые меня вели этим маршрутом.

«Наверно кто-то из начальства перед экзекуцией хочет со мной поговорить. Не спускаться же ему на низшие уровни», — подумал, продолжая идти.

Опять коридоры. Нашей кавалькаде расступались, но я не обращал ни на кого внимания. В моём больном от пыток мозгу созрел план. Если у них приказ не убивать меня при попытке освобождения, то вряд ли конвой будет стоять спокойно, когда я кинусь на кого-то из старших офицеров. И плевать, что у меня до сих пор конечности в браслетах, но попытаться-то можно.

Подошли к гермодвери, которая при нашем приближении открылась. Вошли. Относительно просторное помещение, больше похожее на приёмную, почему-то у меня возникла такая ассоциация. В помещении ещё одна группа, только из двоих, нет, троих солдат. Мои сопровождающие с ними перебросились парой фраз, но это я понял только по жестам. Все солдаты были в полном боевом снаряжении и в шлемах с забралом. Вот только один…

Тот, кто был в военной форме без знаков различия неожиданно вышел вперёд и припав на одно колено склонил голову. Мои сопровождавшие дёрнулись, закрыв собой моё тело, а я услышал до боли знакомый голос…

* * *

Операция, разработанная генералом О́лди Ватиса́ну удалась и Умао Витарис не скупился на похвалы. Удалось захватить живыми не только всех диверсантов, но и освободить пленных, в том числе и командующего орбитальной группировкой. Когда пленных доставили на корабль-носитель адмирал отдал приказ хорошенько поработать с пленными, чтобы удостовериться, что это именно они те, кого так долго и безуспешно искали на «Охану», именно те, кто уничтожил крейсер и самое главное установить личности пленённых, чтобы в случае переговоров с анторсами иметь в рукаве козырную карту.

Адмирал рассчитывал, что анторсы сами выйдут на связь с просьбой вернуть им их лидера и поэтому приказал не калечить, а применять к анторсам жёсткие, но с возможностью восстановления методы дознания. Захваченные два аборигена с планеты его не интересовали. Они лишь пешки в игре анторсов. Он так думал, пока не стали поступать первые отчёты произведённых допросов.

— Это точно? — после изучения первых протоколов допросов, осведомился адмирал у своего помощника. Каждый из анторсов в ходе допроса с применением психо-химического метода дознания в один голос утверждали, что главным среди абордажной команды был хоск по рождению, а не истинно живой принц крови ашш Сошша Хааш. Тот играл вторую роль, но не менее важную.

— Сведения проверены и перепроверены, адмирал. Я поднял протоколы допросов и других пленных, они также утверждают, что ими руководил хоск.

— Кто это выяснили?

— Это представитель расы с планеты с самоназванием Эната, что находится где-то в третьем рукаве спирали Галактики, но точно определить пространственные координаты не получилось и в наших базах данных об этой планете и тем более расе ничего неизвестно.

— Этого и следовало ожидать. У нас база данных давно не обновлялась и загружена не в полном объёме. Никто не предполагал, что мы так далеко заберёмся от дома, — задумчиво произнёс адмирал. Если где-то рядом находится космический корабль третьей развитой расы, которая уже выступает на стороне анторсов, то им придётся несладко. Он переключил монитор на данные со сканеров дальнего обнаружения, но ничего подозрительного поблизости от звёздной системы не фиксировалось. Существовало опасение, что корабль предполагаемого противника находится за звездой и поэтому его сканеры не засекают, но и зонды, что отправили в разные стороны на окраины звёздной системы не фиксировали присутствие стороннего массивного тела. — Что предлагаешь?

— Усилить воздействие на пленных с целью выяснения подробностей.

— Разрешаю, но не калечить. Они могут нам ещё пригодиться, особенно их предводитель — ашш Сошша Хааш.

— Слушаюсь. Что прикажите делать с аборигеном?

— Их же было двое, вроде? — адмирал не читал отчёты по аборигенам и поэтому уточнил.

— Один скончался, второй держится. Обычными методами без разрушения личности, думаю, что-то выяснить не получится.

— Действуйте…

Через пару суток.

Адмирал сидел в каюте, подготовленной для официальных встреч. То, что ему буквально сутки назад доложили требовало взвешенного подхода. С кем-то советоваться он не решился, поэтому закрылся на время в своей каюте в одиночестве, переложив дела на заместителей. Но сейчас он так и не пришёл к окончательному выводу, что делать. Последний жёсткий допрос ашш Сошша Хааш показал, что он присягнул на верность, дав клятву крови хоску и раса анторсов поэтому вступилась за планету. Это было неожиданно, но вписывалось в один из вариантов прогноза. Но вот дальше… Правитель, а соответственно и собственник этой планеты как раз хоск по рождению, что так долго сопротивляется допросам, которого приняли за аборигена. Но и это ещё не всё. Он — этот хоск владеет ещё двумя или тремя звёздными системами, и он или Император, или законный наследник в изгнании. Сломать его волю даже с применением калечащих методов воздействия не получилось, что для адмирала оказалось неожиданным. После первого, ну в крайнем случае второго интенсивного допроса подопытный начинает говорить всё, что знает. Для ашш Сошша Хааш понадобилось два сеанса, а этот, так называемый хоск, выдержал пять интенсивных допросов, что должно было привести к разрушению личности, но этого не произошло. И адмирал призадумался.

«Императорская кровь» она такая. Сознание властителей высшего уровня не просто готовят к испытаниям, в том числе к агрессивному внешнему психо-эмоциональному воздействию, у них генетическая предрасположенность противостоять прямому или косвенному воздействию на сознание. Адмирал знал, что на Императора Кохандия Восьмого неоднократно покушались, в том числе с использованием психотропных препаратов и психо-ментального воздействия, но его психика выдерживала превентивное воздействие и кара настигала недоброжелателя.

Умао Витарис не боялся Императора и поэтому пошёл против него, зная, что тот доживает последние годы, но просчитался. Его не поддержал народ Империи, но сейчас… В его голове выстроился неправдоподобный план, а что, если у него на корабле-носителе не хоск по рождению, а сгинувший в далёком космосе многие годы назад сын Императора, который после его смерти должен занять трон Коханской Империи. Генетически, с большой натяжкой можно его признать потомком расы коханцев и это одна из самых больших проблем, но мало ли как предки Кохандия начудили, с кем спаривались. Ведь никто генетический код правителя Империи не видел и не знает — это тайна из тайн Империи. Но вот то, что он Императорской крови, адмирал убедился воочию.

Адмирал сидел, размышлял, изредка бросая взгляд на монитор, транслирующий то, что происходит в холле, ожидая, когда доставят для личной встречи предводителя анторсов и того, кого называют хоск по рождению. Принца крови доставили, но хоска до сих пор не было, и адмирал не торопился приглашать лишь одного.

Дверь раскрылась и внутрь вошёл конвой. Адмирал хотел отдать приказ, чтобы заводили обоих, но не успел. Анторс, оттолкнув конвой упал на колено перед вошедшим и что-то произнёс, на что называемый хоском только покачал головой.

— Вывести текстовый перевод! — отдал команду адмирал и по экрану побежали несвязные строчки…

* * *

— Командир-хоск! Моя жизнь в ваших руках. Я нарушил клятву, которую дал, что унесу знание о вашем происхождении с собой! Но… я не выдержал, командир, прости…

Слова, что услышал удивили меня. Я не скрывал своего происхождения, что уроженец планеты Земля, но я был несказанно рад, что ашш Сошша Хааш жив. Хотел ответить, но во рту пересохло, а к горлу подкатил ком радости и… отчаяния. Если нас до сих пор не убили, то сколько мук нам ещё предстоит пережить…

Меня толкнули в спину, и я заметил, что дверь противоположная входной открыта.

— Держи себя в руках, генерал, — произнёс не ворочающимся языком. Не знаю, услышал меня принц крови или нет, но его реакцию на мои слова я не увидел. Меня первым ввели в помещение, где за массивным столом прям по ходу движения сидел коханец в военной форме. Не сразу, но я догадался, что это мятежник, предатель, бывший адмирал военного флота.

Вот и встретились…

— Думаю, догадались, кто я. Так что представляться не буду. Меня интересует только одно, — без приветствий, строго заговорил адмирал. Он сидел далеко и вдобавок часть солдат, что меня сопровождали выстроились в шеренгу возле стола лицом к нам. Не подобраться, — услышать от тебя анторс, кто командовал десантом на мой корабль. И знай, правильный ответ я знаю.

— Командовал я и хоск по рождению.

— У хоска есть имя? — видно, что не удовлетворился ответом адмирал, но ашш Сошша Хааш фактически не соврал, так что придраться было не к чему.

— Капитан Глен его имя.

— Это ты капитан Глен? — теперь вопрос адресовался ко мне.

— Да. Я — капитан Глен, — не знаю, почему ответил именно так. Наверно что-то всё-таки мне вкололи, так как я хотел представиться Геной Бесом.

— Оставьте нас!

К моему удивлению, а тем более к удивлению ашш Сошша Хааш, который порывался остаться, вышли все, в том числе и охрана, оставив меня наедине с адмиралом.

— Сколько у тебя звёздных систем и где они?

— Что? — не понял вопроса.

— Не надо скрывать. Твоя тайна раскрыта. Ты, насколько мы узнали, Правитель трёх звёздных систем. Так где они? В нашей Галактике?

Я уставился на адмирала не понимая, о чём он говорит. Он что, тут совсем свихнулся от…

Саша!

Воспоминания совсем недавно произнесённых слов принца крови, что он не выдержал пыток и нарушил клятву крови, что унесёт свои бредовые мысли, что я скрывающийся от преследования наследник Императорского престола ярко вспыхнули в моём сознании и я непроизвольно улыбнулся. Но улыбка получилась не от смеха, а от удивления.

— Вижу, что я оказался прав, Император Кохандий Девятый.

— Кто⁈ — вот теперь я не удержался, проявил весь спектр эмоций, даже попытался сделать шаг вперёд, но нагревшиеся браслеты остановили.

— Этот разговор останется между нами. Я тебе сделаю предложение и у тебя будет час стандартного времени чтобы принять решение.

— Если я откажусь?

— Ты и все твои вассалы умрут, а планета станет нашим новым домом.

— То есть, если я соглашусь, то вы покинете Солнечную систему⁈ — вот это поворот. Да за то, чтобы эти космические разбойники убрались и больше не появлялись в пределах нескольких световых лет от моей родной планеты Земля я готов на всё.

— Да… — сухо произнёс адмирал.

Эпилог

Известие, что анторсы эвакуируются с планеты, Соня узнала от своего начальника. В тот день он пришёл удручённый и молча уселся на свободное место, и долго смотрел в одну точку.

— Что-то случилось? — начала она разговор.

— Анторсы уходят. Началась эвакуация.

— Куда?

— К себе на корабль. Они улетают, — только после этих слов Соня поняла, что дело серьёзное, но полностью осознать катастрофичность ситуации не успела — в этот же момент раздался вызов внутренней связи. Её и всех свободных переводчиков вызывали в Генеральный штаб.

Впервые после прибытия на эту ветку «Метро-4000» ей предстоял выход на поверхность, но эта радость омрачилась причиной, по которой она вновь увидит Земной ландшафт, а если повезёт, то и закат.

— Софья Александровна. Ваша задача помочь интендантской службе разобраться с грузом, что прибывает и убывает на орбиту. Работать придётся на поверхности, чтобы лишнее не тащить вниз, — получив последние инструкции, она поднялась на поверхность. Работа и вправду оказалась не сложная. Её прикрепили к одному из старших офицеров интендантской службы, с кем она постоянно находилась, сверяя маркировку, проверяя документы. Грузы с орбиты шли один за другим, но в обратную сторону грузились анторсы. В основном молодые, без вооружения, без снаряжения, но их было очень много. Соня как ни старалась, но не смогла найти время и повод поговорить хоть с кем-то из командования отбывающих и разузнать подробности.

В свободную минуту она смотрела, как уходят ввысь транспортные боты и слёзы наворачивались на её глазах. Земляне остались одни. Одни против сильного и зловещего врага. По роду занятий, она знала, что готовится превентивный удар по Австралии, но сил и средств недостаточно. Это неоднократно упоминалось в разговорах.

— Что задумались, самый лучший переводчик? — из раздумий вывел голос на анторском наречье. Она обернулась. Рядом стоял истинно живой, что входил в Малый Совет расы и приободрилась, есть у кого узнать подробности…

— … уходят не все, — принц крови говорил медленно, смотря прямо в глаза Соне, что было впервые. Анторсы при разговоре обычно смотрели поверх собеседника и это считалось у них нормой. — Совет Живых поддержал предложение Малого Совета расы, — продолжал анторс, — и на планете остаётся снаряжение, вооружение, расходные материалы, некоторые сборочные и производственные линии, а также добровольцы. Так что вы не одни, зэмляне.

Сказанное не обрадовало Соню. Она понимала всю тяжесть положения, но тем важнее для неё стало то, что обнаружила в тайнике. Сразу она открывать послание не стала, но выбрав время, когда убедилась, что внешнее наблюдение с неё сняли, изучила содержимое. В тайнике оказались инструкции, что делать дальше. Ей предписывалось организовать обучение детей по специальной методике, пробежавшись глазами по названиям учебных курсов, Соня впала в ступор. Ей, обычному человеку, не блиставшему ментальными способностями, указывалось организовать отбор и обучение одарённых детей. Одни только названия курсов обучения пугали: «Осознанное предсказание будущего», «Не физическое воздействие на предметы», «Основы левитации» и всё в таком духе. И когда последний транспортный бот, унося очередную партию анторсов стартовал ввысь, Соня поняла, что те, кто создал, придумал и воплотил в жизнь спецучреждение смотрели не на годы и даже не на десятилетия вперёд, а намного дальше. Вот только начавшаяся слишком рано внешняя агрессия спутала карты…

Сигнал боевой тревоги застал Соню, когда она в кабинете коменданта убежища сверяла документы.

— Тревога, странно, — пробурчал комендант, беря трубку проводного телефона, — что там, проникновение? Блокировать шлюзовые камеры?.. Как не знаешь? А кто знает? Соединяй.

— Что там? — спросила Соня, так как по сигналу «Тревога» ей предписывалось находиться или в жилой комнате, или на рабочем месте. Но сейчас она находилась далеко от этих двух мест и растерялась.

— Пока не знаю, — ответил комендант, ожидая соединения. — Что? Хорошо, понял, — после короткого разговора он положил трубку. — Ложная тревога. Точнее не ложная, но угрозы убежищу вроде нет. Одиночная воздушная цель в районе площадки, где производили погрузку. Но там мы всё уже убрали, так что ничего страшного. Скорее всего разведчик. Вот надо же! Как только анторсы на своём корабле улетели, так началось, а то ли ещё будет. Ты, это, если устала, то иди. Я тут вроде дальше сам разберусь.

«„Штоонссса́р“ снялся с орбиты планеты всего несколько часов назад и уже разведчик», — думала Соня, идя по коридору. За текущий день она сильно устала с непривычки. Столько пришлось ходить, но радовалась, что удалось побывать на поверхности. День заканчивался, и она готовилась к отходу ко сну. Как в дверь постучали.

— Софья Александровна, вас срочно просят прибыть к Шевцову, — ошарашил её известием посыльный.

— Сейчас, собираюсь…

В убежище второй час ночи. С момента объявления тревоги прошло больше пяти часов, и нормальная жизнь в убежище восстановилась, но следуя в дежурном электромобиле Соня заметила суету. Слишком много встречалось по пути военных в полном снаряжении.

— Не знаете, что случилось? — спросила у сопровождающего.

— От шнахассов кто-то прилетел. Они сели на аэродром, а дальше не знаю…

— Ясно, — теперь Соня поняла, почему её вызвали. Она знала язык шнахассов на достаточно хорошем уровне, по крайней мере, лучше всех остальных, кто изучал язык…

— Ожидайте, я доложу, — произнёс адъютант и поднял трубку селектора.

Но вместо того, чтобы пригласить Соню внутрь, дверь открылась и вышел Шевцов.

— Пойдёмте, нас ожидает Президент.

— Что случилось?

— Вернулись выжившие из десанта на корабль шнахассов. Несколько часов назад их передали нам и ещё послание, его вы должны перевести, если получится.

— А Провоторов?

— Нет, он остался там…

В приёмной Президента не протолкнуться.

— Проходите, вас ожидают, — вставая, произнёс помощник и открыл дверь.

— Софья Александровна, забыл спросить, вам удобнее в тишине или поработаете в его кабинете? Перевод нужен срочно, — пропуская вперёд, осведомился Шевцов.

— Тишина мне не обязательна.

— Хорошо.

— Товарищ Президент…

— Оставь Станислав Юрьевич. Сейчас прибудут анторсы и тебе придётся вновь стать главным, — произнёс Президент, указывая на свободные места. — Возьмите Софья Александровна, переводить будете здесь?

— Да. Мне тишина не нужна.

— Хорошо. Присядьте на место секретаря и работайте.

Софья уселась за отдельный столик в углу кабинета, но не успела приступить к работе, как в помещение вошёл помощник, а следом за ним анторсы, но не это удивило Соню, а то, что среди них оказался некто в незнакомой форме, но анторсы с ним обращались учтиво, в том числе генерал-предводитель Уссаа́ш Шно́ас пропустил того вперёд.

— Рад видеть вас, генерал-командор, — первым, вставая с места, поприветствовал идущего впереди Шевцов, следом то же сделал и Президент.

«Генерал-командор. Среди анторсов один в таком звании — это ашш Сошша Хааш», — внимательно посмотрела на молодого анторса Соня. О нём она слышала, но не встречалась. Она так же знала, что он один из тех, кто пошёл на абордаж корабля-носителя противника.

— И я рад видеть вас, и вернуться на планету к своим соплеменникам…

Соня никак не могла приступить к работе. Она пробежалась взглядом по витиеватым закорючкам, которые для несведущего человека были кракозяблами и для себя сделала вывод, что это язык не шнахассов, а что-то среднее из нескольких языков. Впрочем, такие ребусы ей приходилось разгадывать. Но то, что рассказывал ашш Сошша Хааш её увлекло. После пленения, пыток и последовавшей встречи с командующим противников, их отпустили. Правда не всех.

— … командир-хоск остался на корабле-носителе, — продолжал говорить ашш Сошша Хааш, — мне толком с ним поговорить не удалось, но хоск по рождению сказал, что так надо и тогда космические разбойники уйдут из Солнечной системы, и больше не появятся, но он должен остаться с ними.

Принц крови замолчал, а Соня вновь углубилась в изучение текста, который размещался на небольшой плотной полимерной пластине.

«Теперь понятно», — выдохнула Соня.

Трудно складывать пазл, где много пробелов, незнакомых слов и выражений, но выполнимо. В этом деле главное время, но рассказ ашш Сошша Хааш заполнил пробелы. Конечно, получился не дословный перевод текста, но смысл понятен. Тем более, как поняла Соня, его не надо подписывать или обсуждать.

В возникшей паузе Шевцов обратил внимание на Соню, и она подала знак, что готова озвучить текст.

— Что ж, давайте послушаем, что они нам передали. Софья Александровна, пожалуйста.

Соня встала.

— Дословный перевод текста за такой короткий промежуток времени сделать не удалось, но суть его в том, что коханцы — одна из рас, что находится на корабле-носителе в лице капитана корабля дают гарантии ненападения на планету, принадлежащую… дальше непонятно… или Властителю, или наследнику нескольких звёздных систем. Это общий смысл послания.

Когда Соня закончила говорить, в абсолютной тишине прозвучал голос ашш Сошша Хааш: «Я знал!».

ноябрь 2025

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Отставник 6

Content

Отставник 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

Nota bene