ВООРУЖЕН И ОЧЕНЬ ОПАСЕН

Лоуренс Блок, американский писатель

Рассказ

На черном рынке без особого труда можно купить пистолет или автомат. Оружие вдруг вошло в наш быт. В эту эпоху разгула преступности стоит ли осуждать тех, кто приобретает оружие для самозащиты? Конечно, само по себе оно не стреляет — всегда требуется человек, чтобы спустить курок. Но вот что жутко: даже мирно лежащий в ящике ночного столика пистолет оказывает незримое психологическое влияние на своего владельца. Обладатель оружия и не заметит, как из уважающего закон, доброжелательного и общительного человека постепенно превратится в агрессивного одиночку, готового на убийство ради ощущения силы, превосходства над всеми остальными невооруженными смертными. Есть ли грань, за которой оружие из средства самообороны превращается в средство нападения? Если и есть, то ее очень легко преступить.

Эллиот думал о револьвере. В ожидании багажа в аэропорту Кеннеди он злился на себя, что купил эту чертову штуковину. Его любимая дорожная сумка, которую он брал с собой в Майами, вот-вот должна была появиться на ленте транспортера. Теперь в ней лежал «Смит энд Вессон» и коробочка с пятьюдесятью патронами 38-го калибра.

— Боже мой! — сказал он Хьюбнеру, когда они покупали револьвер. — С такой игрушкой в кармане меня не пустят в самолет!

— Скорее всего, — ответил Хьюбнер. — Лучше положи его в сумку, а сумку сдай в багаж.

— А это не запрещено?

— Возможно. Они много чего запрещают. Но я так часто делал. Конечно, они просвечивают багаж, но ищут-то бомбы. А от пистолета, закрытого в чемодане, нет никакой опасности.

— А пули могут взорваться?

— Возможно, при пожаре.

— Да, наверное, я говорю глупости.

Его сумка появилась на транспортере одной из последних. Он уже начал беспокоиться, что ее конфисковала таможня. Но когда наконец она выплыла из-за перегородки, ему захотелось немедленно расстегнуть молнию и проверить, там ли его револьвер. Теперь сумка казалась легче, чем прежде. Возможно, кто-то из рабочих багажного отделения залез в нее и присвоил револьвер?

Нервы, подумал Эллиот. Страшно, что он там — страшно, что его там нет.

Эллиот взял такси до Манхаттана, поднялся в квартиру, но не стал распаковывать сумку. Прежде налил себе выпить.

Револьвер выглядел меньше, чем он его помнил. Эллиот подержал предмет на весу. Он казался тяжелее, хотя и не был заряжен.

После того как Хьюбнер помог ему выбрать оружие, они выехали на 27-е шоссе, проходившее через болота. На многие мили вокруг там не росло ни одного деревца. Хьюбнер свернул с дороги и остановился напротив разбитого автомобиля без стекол и колес.

— Вот наша мишень, — сказал он. — Тут много брошенных автомобилей, но не стоит стрелять по новым.

— А, потому что за ними могут вернуться хозяева?

— Потому что в багажнике может оказаться труп. Ребята из наркобизнеса доставляют сюда мертвых конкурентов, но ни один уважающий себя мафиози не станет заканчивать карьеру в такой развалине, как эта. Мишень для тебя не слишком мала?

К своему стыду, с первого выстрела он даже не попал в машину.

— Ты слишком сдавил рукоятку и не учел отдачу. Ничего. Расслабься и пока не обращай внимания, куда летят пули. Тебе нужно привыкнуть. Просто целься и нажимай на курок.

Скоро он привык настолько, что мог посылать пули туда, куда хотел. Револьвер был тяжелым и отдача приличной, но это уже не мешало Эллиоту. Он стрелял и стрелял, пока не израсходовал целую коробку патронов.

Хьюбнер достал из бардачка автомобиля свой девятимиллиметровый двенадцатизарядный автоматический пистолет и разнес бампер мишени. Его пистолет был значительно большего размера и обладал грандиозной убойной силой.

— Вот настоящее оружие, — сказал Хьюбнер. — Если из него попадешь кому-нибудь хотя бы в руку, от бедняги останется мокрое место. На, попробуй.

Отдача была сильнее, чем у 38-го, но меньше, чем предполагал Эллиот. Он разрядил в раскуроченную автомобильную жесть всю обойму и, насладившись ощущением, вернул пистолет Хьюбнеру.

Револьвер все еще лежал на кровати, когда Эллиот уже разложил все вещи по своим местам, но до сих пор не придумал, куда его деть. Приобретение оружия во Флориде казалось вполне уместным. Там стоило зайти в любую лавку — и выйти оттуда с пистолетом в кармане. Естественно, ни у кого не возникло вопроса, имеет ли он на это право.

Но сейчас Эллиот находился в Нью-Йорке, где пистолеты не столь уместны. Начать с того, что они незаконны. Конечно, он мог подать заявление с просьбой о выдаче разрешения на ношение оружия, но, увы, у него не было «особых причин, связанных с родом занятий». Ему бы наверняка отказали. Он работал в офисе, занимая незначительное положение только что закончившего университет молодого служащего. Офис, как и его квартира, располагался в престижном районе, где не было уличных банд. Судя по закону, пистолет Эллиоту не полагался.

И все же он его купил. Это приобретение одновременно и пугало, и возбуждало — как марихуана, тайно попробованная в университете. Он понимал, что рискует, нарушив закон, но вкус запретного плода приятно щекотал нервы.

Эллиот перекладывал револьвер из руки в руку, то радуясь ему, то недоумевая, зачем же он его купил?

Где его хранить?

Наконец Эллиот выдвинул ящик ночного столика, положил туда револьвер, коробку с патронами, задвинул ящик и только тогда позволил себе принять душ.

Прошла почти неделя, прежде чем он снова увидел револьвер. Эллиот не рассказывал о нем никому и вспоминал лишь изредка, когда читал новости в газете. Владелец магазина в Рего-Парке убил жену и ребенка из незарегистрированного пистолета, после чего застрелился сам. Прочтя это, Эллиот подумал о револьвере, лежавшем в ящике ночного столика. От случайного выстрела из собственной крупнокалиберной винтовки погиб студент. И Эллиот, сидя у экрана телевизора, снова подумал о револьвере.

После работы в пятницу один из сюжетов теленовостей об убийстве дельца наркобизнеса опять навел на мысль о револьвере. Эллиот подумал, что по крайней мере его стоило зарядить. Например, кто-то врывается в его квартиру, и Эллиоту спешно требуется его револьвер — конечно же, он должен быть заряжен.

Хотя Эллиот помнил, что первое гнездо нужно оставить пустым, чтобы обезопасить себя от случайного выстрела, он все-таки заложил патроны во все шесть гнезд барабана. Не выстрелит же эта штука сама по себе, лежа в ящике. Нет, если ему срочно понадобится револьвер, он должен быть полностью заряженным.

Когда в кого-то стреляешь, то стреляешь не раз или два и потом опускаешь руку, а хочешь разрядить всю обойму.

Так сказал Хьюбнер? Или это из фильма? Впрочем, не имело значения. В любом случае Эллиот воспринимал фразу как важный практический совет.

Несколько дней спустя он смотрел фильм, герой которого, отстраненный от расследования полицейский, сражавшийся с наркомафией, спал с пистолетом под подушкой. В ту ночь Эллиот достал свой револьвер из ящика и тоже положил под подушку, но так и не смог заснуть. Он чувствовал себя глупо, будто снова впал в детство, когда ложился спать с игрушечными пистолетами в руках.

Он вытащил револьвер из-под подушки и вернул его на прежнее место. Но все равно Эллиот долго не засыпал, вдыхая пропитавший наволочку запах оружия — запах машинного масла и металла. Запах был резким, но не отталкивающим. Мужской запах. Если добавить в него немного дубленой кожи и табака, может быть, чуточку конского помета — и получится замечательный лосьон после бритья. Такой запах вызывает уважение мужчин и возбуждает женщин, подумал он.

Однажды вечером, возвращаясь домой с работы, Эллиот столкнулся с нищим, который потребовал деньги.

— Стой, — сказал он, — гони доллар!

Эллиот попробовал пройти мимо, но нищий преградил путь. Он был выше Эллиота и гораздо шире в плечах, одет в замызганную армейскую куртку, лицо заросло густой черной бородой, глаза зловеще горели.

— Ты что, оглох? Я сказал: гони доллар!

Эллиот полез в карман, выгреб мелочь и сунул ее в руку нищего. При виде мелочи тот скорчил презрительную гримасу, но, поразмыслив, принял пожертвование.

— Большое спасибо, — сказал он, — приятного вечера.

Приятного вечера! Эллиот дошел до своего дома, кивнул привратнику и поднялся в квартиру. Доставая из кармана ключи, он вдруг заметил, что у него трясутся руки.

Он налил себе выпить. Это помогло, но настроение не улучшилось.

Боже мой! Рядом с домом. У всех на глазах!

Его ограбили? Этот нищий не просил деньги — он требовал! Хотя ему не угрожали в прямом смысле, но в голосе явно содержалась угроза, и Эллиот знал, что отдал деньги потому, что испугался. Он боялся показать свой бумажник, поэтому и достал мелочь — на один доллар пятнадцать центов.

Невелика сумма, но суть была не в количестве денег. Суть состояла в том, что его заставили заплатить. «Жизнь или кошелек» — вполне мог сказать тот нищий, а Эллиот был готов унизиться, только бы спасти свою шкуру.

В тот вечер он достал револьвер из ящика и, разрядив, воткнул за ремень. Но быстро вытаскивать его оттуда оказалось не так просто. Кроме того, ходить и садиться было неудобно.

Револьвер вполне помещался в кармане куртки, но под его тяжестью перекашивалась линия силуэта. В правом кармане брюк он лежал удобнее. Из этого кармана Эллиот достал мелочь. Но если бы вместо мелочи он вытащил револьвер? Большое спасибо. Приятного вечера.

Поужинав, он пошел в соседний видеосалон взять фильм напрокат. Эллиот уже вышел за дверь, когда, вынимая из кармана ключи, обнаружил, что револьвер все еще там. Он остался незаряженным, все шесть пуль валялись на кровати.

Ощущение от прогулки по вечернему городу с револьвером в кармане было новым и интересным. В видеосалоне Эллиот задержался дольше, чем обычно. В его воображении разыгрывались смелые фантазии. Допустим, он подходит к кассиру, угрожает ему револьвером, забирает деньги и уходит. Или, например, кто-то другой пытается ограбить кассира, а Эллиот достает револьвер и задерживает грабителя…

Вернувшись домой, он почти не смотрел фильм, продолжая раскручивать в воображении сюжет с ограблением видеосалона. Допустим, грабитель стреляет в Эллиота. Но револьвер Эллиота не заряжен!

Когда фильм кончился, Эллиот зарядил револьвер и положил его в ящик ночного столика.

В следующий вечер он вышел на улицу с заряженным револьвером. Была пятница. Эллиот вернулся с работы и, переодевшись, почти машинально положил револьвер в карман. Он поужинал в кафе, потом играл в карты в гостях у приятеля. Эллиоту везло, и он оказался в выигрыше. Один из игроков пошутил, что с такими деньгами ему бы лучше поехать домой на такси.

— Нет нужды, — ответил он, — я вооружен и очень опасен.

Он шел домой пешком. По дороге заглянул в бар и выпил пару бокалов пива. Рядом за столиком завсегдатаи обсуждали убийство молодого бизнесмена из Гринвич-Виллидж, застреленного напротив собственного дома.

— Вот что я скажу, — заявил один из них. — Я куплю пистолет.

— По закону ты не имеешь права.

— Чихал я на закон.

— Чихать потом будешь. Кто-нибудь к тебе пристанет, а ты станешь стрелять, и тебя упекут за решетку.

— Лучше пусть меня судят двенадцать, чем несут вшестером.

Эллиот не расставался с оружием весь уик-энд. Револьвер всегда лежал в кармане, хотя большую часть времени Эллиот провел в квартире — смотрел по телевизору бейсбол, приводил в порядок счета. Он его ни разу не вынимал, но иногда клал руку в карман, сжимал рукоятку револьвера, и это действовало успокаивающе. Что бы ни случилось, он наготове.

Эллиот мог не беспокоиться насчет случайного выстрела: первое гнездо он оставил пустым. Он все предусмотрел.

Порой Эллиот вытаскивал руку из кармана, подносил к носу, вдыхая запах оружия.

В понедельник утром ему уже казалось абсолютно естественным пойти на работу вооруженным.

Во вторник, возвращаясь из офиса, он опять встретил агрессивного нищего. Тот остался верен прежней схеме:

— Стой, — рявкнул он. — Гони доллар!

Эллиот держал руку в кармане, сжимая холодный металл.

— Не сегодня, — ответил он.

Возможно, нищий прочел его взгляд.

— Все в порядке, — примирительно сказал он, — в любом случае, приятного вечера. — И отошел с дороги.

Неделю спустя поздно вечером Эллиот ехал в метро, возвращаясь от друзей, живших в Форест-Хиллс. В другом конце вагона сидели два парня и пристально его разглядывали. Они были одеты в стиле уличных банд и выглядели опасными. Эллиот же был в том дорогом костюме, в котором ходил на работу в офис, с атташе-кейсом в руках и выглядел богатым и беззащитным интеллигентом.

Вагон был почти пустой. На одной из скамеек спал пьяный, на другой сидела женщина с ребенком. Один из парней толкнул другого в бок.

Эллиот достал из кармана револьвер, некоторое время подержал его на коленях и не торопясь положил назад.

На следующей станции парни вышли.

Вернувшись домой, Эллиот положил револьвер на стол, уже не заботясь о том, чтобы прятать его в ящик. Он зашёл в ванную комнату и, глядя на себя в зеркало, сказал:

— Эта штука спасла мне жизнь.

Однажды вечером он ужинал с девушкой. После ужина они поехали к ней. Они занимались любовью. Перед тем как пойти в душ, она подняла с пола платье и повесила его в шкаф. То же самое она решила проделать с одеждой Эллиота, но, взяв в руки его брюки, удивленно воскликнула.

— О, они весят целую тонну! Что у тебя там?

— Можешь посмотреть, — сказал Эллиот. — Но будь осторожна.

— Боже мой! Он заряжен?

— Какая польза от незаряженного револьвера?

— И ты не боишься!

— Я смотрю на это так: лучше пусть меня судят двенадцать, чем несут вшестером.

Вечером в пятницу, когда Эллиот возвращался с карточной игры, наперерез через улицу из темноты вышли двое. Не раздумывая, Эллиот вытащил пистолет.

— Вау! — пропел один из них. — Все в порядке, приятель. Мы приняли тебя за другого.

Они круто развернулись и исчезли.

Приняли за другого, как же, подумал он. Приняли за жертву, ублюдки.

Однажды вечером ему было безумно грустно и одиноко. Он разрядил пистолет, приставил к виску и нажал на курок.

Ладно, хватит валять дурака, сказал он себе, отводя пистолет.

Эллиот снова вложил патроны в обойму и вышел на улицу. Было уже очень поздно, но в таком состоянии он не мог находиться дома. Эллиот шел все равно куда. Он забрел в бар, заказал пиво и, сделав глоток, отставил бокал в сторону.

Взошла луна. Эллиот стоял у входа в парк и медлил. Эллиот всегда знал, что это место в поздние часы — самое опасное в городе.

Ну и что? Его рука сжимала холодную сталь револьвера. Если что-нибудь случится, он наготове…

Перевел с английского В. СИМОНОВ

Content

ВООРУЖЕН И ОЧЕНЬ ОПАСЕН
Лоуренс Блок, американский писатель