Наши приключения в Уэст Поли

Томас Гарди

ПОВЕСТЬ

Рисунки Г. Филипповского.

КАК МЫ ОБСЛЕДОВАЛИ ПЕЩЕРУ

Это было много лет тому назад. В один прекрасный осенний вечер я соскочил с зеленой двуколки, которая остановилась у дверей домика в деревне Уэст Поли, в Сомерсетшире[1]. Мне уже исполнилось тринадцать лет; я был крепок и подвижен, хотя и невелик ростом. Отец мой был школьным учителем, и мы жили милях в двадцати от Уэст Поли. Я приехал погостить к своей тетушке миссис Дрэйкот, вдове фермера, которая вместе с сыном Стефеном — или, как его звали, Стивом — вела хозяйство на ферме, доставшейся ей от покойного мужа.

Стив выбежал мне навстречу. Он был двумя или тремя годами старше меня, высокий, стройный, румяный паренек, любивший везде быть первым.

Поздоровавшись, он сказал, что матери нет дома, но что она должна скоро вернуться.

— Знаешь, Леонард, — прибавил он с грустью, — она хочет, чтобы я всю жизнь был фермером, как отец.

— А почему бы тебе и не быть фермером, как твой отец? — спросил чей-то голос позади нас.

Мы обернулись. На тропинке, ведущей в деревню, стоял человек с задумчивым лицом, одетый в поношенный, но хорошо сшитый костюм.

— Прямая дорога — самая лучшая в жизни, — продолжал он, улыбаясь. — Уверяю вас, что в малознакомых вам профессиях не меньше трудностей, чем в тех, которые вы хорошо знаете; вас влечет неведомое.

Он кивнул нам и пошел дальше.

— Кто это? — спросил я.

— А так, никто, — ответил Стив. — Объездил весь мир и все на свете перепробовал, но не сумел ничего добиться в жизни. Он называет себя Неудачником.

Чтобы переменить тему, я сказал что-то насчет деревни и фермы Стива: мне понравилось, что она расположена у самых холмов, которые мы, конечно, облазим прежде, чем я уеду. Правда, я думал, что они окажутся более высокими.

— Пусть они и невысоки, — отвечал Стив, недовольный моей придирчивостью, — но там внутри таится кое-что, о чем ты и не подозреваешь.

— Внутри? — удивился я. — Камни да земля — вот и все.

— Ну, нет, — возразил он. — Ты слыхал о Мендипских пещерах?

— Слыхал, но они ведь расположены под Чеддаром[2], — сказал я.

— У нас они тоже есть, — ответил Стив. — Завтра я покажу тебе.

Вид холмов настолько разочаровал меня, что я с недоверием отнесся к рассказу о пещерах.

— Как знаешь, — заявил Стив, — но недавно я спускался в «Чертов карман» — это ближайшая пещера — и обнаружил, что она гораздо глубже, чем думают. Тут я и решил, что стану не фермером, а путешественником. И что бы там ни говорил старый Неудачник, а я своего добьюсь.

В этот момент в комнату вошла тетка, потом нас позвали ужинать, и в тот вечер мы больше не говорили о Мендипских пещерах. Было бы лучше, если бы мы вообще не вспоминали о них. Но случилось иначе.

Мои замечания относительно пещер Стив воспринял как неуважение к достопримечательностям родной деревни и не забыл их. Поэтому на следующее утро, войдя ко мне в комнату, он снова заговорил об этом:

— Хочешь, я покажу тебе Мендипы, Леонард? Только надо уйти потихоньку, потому что мать не любит, когда я шатаюсь по этим местам и возвращаюсь весь в грязи. Пойдем посмотрим, что у меня припасено для похода.

Он повел меня в конюшню и показал целую кучу свечных огарков и кусок доски с углублениями, выдолбленными для свечей. Кроме того, он припрятал несколько ломтей хлеба с сыром и яблоки. Я сразу понял, что если для путешествия требуется столько припасов, то, видно, пещеры будут побольше песчаных карьеров, но не оказал ни слова.

Жатва уже закончилась, работы на ферме было мало, поэтому мать Стива охотно отпустила его «показать мне окрестности», и мы отправились, захватив свечи и провизию. Пройдя около четверти мили, мы подошли к входу в «Чертов карман». Дорога туда шла мимо деревенской мельницы, которая стояла на речке, стекающей с близлежащих холмов. Я и сейчас словно слышу стук мельничного колеса; с тех пор прошло много лет, но этот звук и сегодня отдается у меня в ушах.

Вход в пещеру был скрыт кустарником. Над входом почти отвесно поднималась скала. Место это было хорошо знакомо здешним жителям. Судя по следам, мальчишки бегали здесь постоянно, однако в те времена туристы и ученые мало интересовались пещерой и ее окрестностями.

Никем не замеченные, мы вошли внутрь. Стив зажег свечи, укрепил их на доске и пошел вперед, указывая путь. Мы двигались не очень уверенно, но новые впечатления волновали меня. При слабом свете свечей из тьмы выступали лишь ближайшие сталактиты; отдаленные углы оставались погруженными в таинственный сумрак. Время от времени Стив оборачивался и начинал подтрунивать надо мной, уверяя, что я трушу. Я, как и всякий мальчишка на моем месте, упорно отрицал это, хотя мне явно было не по себе.

— Мне что! Я здесь сотни раз бывал, — с гордостью говорил Стив. — Наши ребята из Уэст Поли всегда приходят сюда играть в разведчиков. Я здесь, как у себя дома. Пошли! Я обещал показать тебе Мендипы и покажу.

Так мы шли все дальше и дальше и находились теперь в самой глубине Мендипских холмов, представляющих собой известняковую гряду, протянувшуюся от берегов Бристольского залива к центру Сомерсетшира.

Сталактиты, тускло поблескивающие под сводами пещеры, все ниже и ниже нависали над нашими головами, пока наконец стены пещеры не сомкнулись так, что, казалось, преградили нам путь.

— Все считают, что «Чертов карман» кончается в этом месте, — сказал Стив, останавливаясь у обломка сталактита и пытаясь получше осветить стены пещеры. — Но позавчера мы с ребятами нашли еще один ход. Мы там не были, однако, если хочешь, пойдем сейчас и ради развлечения посмотрим, куда он ведет. Для этого я и взял с собой лишние свечи. — Стив произнес это с торжественностью, всем своим видом подчеркивая, что для людей, которые, как он, всю жизнь прожили в горах, пещеры с их тайнами кажутся детскими игрушками.

Следует отдать ему справедливость, он был действительно храбрым парнем и умел, не отступая, смотреть в лицо опасности.

— Мне не до развлечений, — со смехом ответил я, — но мы все-таки пойдем.

Стив двинулся вперед и, пригнувшись, скользнул под свод, на первый взгляд казавшийся лишь небольшим углублением в стене; я следовал за ним по пятам. Мы очутились в тесном коридоре, или штреке, который, постепенно спускаясь, заканчивался новой пещерой. Пол пещеры был покрыт ровным слоем чудесного песка и мелкой гальки, местами выступали глыбы камня. И в этих подземных берегах струился прозрачный поток. Если бы в ту минуту я вспомнил об уроках истории, то подумал бы, что мы попали в подземное царство греков и достигли Стигийских берегов[3], но мысли мои в этот момент были далеки от школьных учебников.

По ту сторону потока на возвышении находилась чудесная ниша, похожая на высеченное в скале старинное кресло с высокой спинкой.

— Какая досада! — воскликнул Стив, подняв свечи. — Если бы не эта полоска воды, мы могли бы взобраться туда, в гнездышко, и, как цари, восседать на хрустальном троне.

— Может быть, вблизи оно и не такое уж красивое. Но если хочешь, можно взять лопату и без труда отвести воду вот в эту дырку, — сказал я, указывая на видневшееся рядом отверстие, по форме напоминавшее человеческий рот. — Если убрать перемычку из песка и гальки — а она ведь неширока, — поток устремится туда.

Стив похвалил меня за остроту глаза.

— Да, — сказал он, — если срыть эту часть берега, то вода пойдет прямо в дырку. Так и сделаем. Айда за лопатой!

Я никак не ожидал, что он приведет в исполнение мой план. Но сказано — сделано. Мы пошли назад и через несколько минут уже стояли на открытом воздухе, жмурясь от яркого солнца.

— Подожди, пока я сбегаю домой, — сказал Стив. — Я быстро.

Он убежал и вскоре вернулся с лопатой в руках. Мы снова углубились в пещеру. На этот раз свечи были поручены мне. Когда мы спустились по штреку во вторую пещеру, Стив велел мне зажечь еще несколько свечей и укрепить их на камне, чтобы ему было светлее работать. Я так и сделал, и мой энергичный брат решительно взялся за лопату и начал разрушать перемычку из песка и камней.

Преграда, которая чуть ли не веками направляла бег воды, оказалась податливой.

Вскоре журчащий поток устремился в водосток, над которым трудился Стив. Вода помогла закончить работу, размывая и унося по десятку лопат леска, пока Стив успевал выбрасывать одну лопату.

Я даже захлопал в ладоши от радости, видя, как растет и ширится поток, каскадом устремляющийся в темную расселину. Минут через двадцать поток спокойно бежал в новых берегах, как по своему старому руслу. А старое русло мало-помалу подсыхало, и вскоре его уже можно было перейти, не замочив ног. Мы поспешили это сделать и очутились в красивой, сверкающей нише, ради которой и взялись за лопату. Мы принесли свечи, расставили их в нише и уселись отдохнуть на сухом месте.

— Вот как надо бороться с препятствиями! — торжествующе воскликнул Стив. — Ручаюсь, что до нас еще никто не проникал так далеко, во всяком случае, без того, чтобы не забраться по колено в воду.

Я так увлекся, рассматривая причудливые украшения, созданные природой, что пропустил мимо ушей замечание Стива. Каменные бусы, кружева, колечки багряного цвета покрывали своды, напоминая то кожу только что ощипанного гуся, то сережки индюка. Кругом сверкали кристаллы горного хрусталя.

— Хорошо бы остаться здесь навсегда! — воскликнул я.

— Да, — отозвался Стив, — если бы только захватить побольше еды. Кстати, давай-ка закусим.

Мы развернули хлеб, сыр, яблоки и быстро уничтожили все наши запасы.

Затем мы безуспешно попытались отколоть кусочки камня. И при этом обнаружили несколько любопытных камней, похожих на топоры и наконечники стрел; но они так прочно приросли к известняковому полу ниши, что мы так и не смогли их извлечь.

Одна из свечей погасла. Увидев это, Стив вскочил на ноги и сказал:

— На сегодня хватит. А то нам придется сидеть впотьмах, да и выйти отсюда без света будет нелегко.

Подобрав оставшиеся огарки, мы выбрались из ниши, пересекли покинутое русло ручья и, выйдя на поверхность, довольные своими приключениями, решили повторить их в ближайшее время. Поэтому мы не стали брать домой деревянный подсвечник, свечи и лопату и, чтобы иметь их всегда под руками, спрятали в потайном месте, недалеко от входа в пещеру.

Счистив с башмаков грязь, которая могла нас выдать, мы направились домой и, спускаясь к деревне, услышали внизу на дороге страшный шум.

— Что это? — спросил я, останавливаясь.

— Кто-то кричит, — ответил Стив. — Слушай!

Снизу доносились чьи-то неистовые вопли.

— Это какой-то сумасшедший, — предположил брат. — Я никогда не слыхал, чтобы так кричали.

— Подойдем поближе, — предложил я.

Мы приблизились и вскоре увидали стоящего посреди улицы человека, который отчаянно ругался и размахивал руками, обращаясь к стоявшим вокруг.

— Э, да это мельник! — воскликнул Стив. — Что с ним стряслось?

Долго строить догадки не пришлось, так как вскоре мы уже могли разобрать отдельные слова.

— Сколько денег я здесь угробил! — кричал мельник. — А время, а честный труд — все впустую! Теперь только по миру идти! То новые жернова покупай, то обвалившуюся стенку чини… Да еще на сделке с хлебом, кучу денег потерял. Но это все пустяки! А вот теперь… Мое кровное, собственное, все, что имела моя семья, — все прахом пошло. Теперь мы нищие!..

— Не убивайся так, Гриффин, — утешал его кто-то. Это был Неудачник. — Погоди, глядишь, и обойдется.

— Обойдется… Как же! — орал мельник. — Как мне, горемычной головушке, потерянное воротить, хотел бы я знать!

— Мы тебе денег соберем, — вставил маслодел.

— Я уж и хмельного в рот не беру, службы церковной ни одной не пропускаю, а если и работаю в иной воскресный день, так только когда с помолом прижмет. Живу, как все добрые люди, лишнего медяка не истрачу.

— Это уж точно, — согласились другие.

— И вот сегодня, в шестой день сентября месяца, я доведен до нищенской сумы, как какой-нибудь прощелыга. Мельница ты моя, мельница, мельничное колесо, никогда ты теперь не закрутишься, никогда! — Мельник облокотился на перила мостков и закрыл лицо руками.

— Слушай, слезами горю не поможешь, — сказал Неудачник. Только кто же слушает советы в таком, состоянии!

Тут подошли мы, и Стив спросил:

— Что случилось?

— Речка вдруг пересохла, — ответил маслодел, — и у него мельница стала.

Я быстро взглянул на реку, вернее, на то место, которое раньше было рекой. Ее не было, и мельничное колесо, трудолюбиво постукивавшее, когда мы направлялись в пещеру, теперь молчало. Мы невольно сделали шаг назад.

— Высохла, — прошептал Стив.

— Да, — сказал я, — ты понимаешь почему?

Я мгновенно припомнил, как мы изменили направление потока в пещере, и понял, что в этом-то и было все дело. Стив молчал, но было ясно, что он думает о том же; мы стояли оцепеневшие, в ужасе уставившись друг на друга.

КАК НАМ УДАЛОСЬ ПУСТИТЬ ПЫЛЬ В ГЛАЗА

Едва опомнившись, мы отошли в сторону, и ноги сами собой понесли нас к речке, где в углублениях дна лежали засыпающие и дохлые гольцы, плотва, колюшка и другая рыбешка, которая так весело сновала взад и вперед сегодня утром, когда мы направлялись в «Чертов карман». В отдалении мы увидели множество людей, поднимавшихся в гору с кувшинами на голове и коромыслами через плечо.

— Куда вы идете? — окликнул Стив одного из них.

— К вашему колодцу за водой, — ответил тот. — Реки, из которой мы всегда брали воду, больше нет. О господи, как будем теперь стирать, готовить, пиво варить? Прямо ума не приложу, как жить-то! Ведь это помрешь, воду на себе таскать этакую даль!

Как и следовало ожидать, от этих слов я еще больше расстроился и стал сбивчиво убеждать Стива, что необходимо немедленно вернуться в пещеру и водворить ручей в старое русло.

— Обязательно, я сам хотел предложить это, — ответил Стив. — За полчаса мы управимся, и речка будет течь как ни в чем не бывало. Ба! Да ты никак струсил! Ясное дело, струсил.

Я объяснил ему, что не струсил, а просто понял, что мы принесли неисчислимые беды: чуть не свели с ума мельника, погубили рыбу и перепугали жителей тем, что у них не будет воды и придется носить ее издалека.

— Давай расскажем, как это произошло, — предложил я, — а потом пойдем и все приведем в порядок.

— Сказать им? Ну, нет! Мы пойдем в пещеру, сделаем все, что надо, но никому ничего не скажем; они подумают, что во всем виновато землетрясение или что-нибудь в этом роде. — Тут он отчаянно засвистел, и мы направились обратно в пещеру.

Мы зажгли свечи, достали лопату и быстро добрались до места наших утренних приключений. Стив принялся за работу и, перегородив путь ручью крупными камнями, которые он ловко обмазал глиной, заставил воду почти мгновенно повернуть в старое русло.

— Ну вот, все стало, как прежде, — сказал он. — А теперь пошли отсюда.

Мы не стали задерживаться в пещере и, выйдя из нее, решили посмотреть, что делают жители деревни, увидев возвращение реки в старое русло. Нам не пришлось долго ждать; вскоре раздались крики, и вслед за тем слышно было, как зашлепали лопатки мельничного колеса.

Мы с беззаботным видом спустились в деревню.

Мельник так и расплывался от удовольствия, лица кузнеца, сапожника и маслодела заметно повеселели. Жители Уэст Поли толпились на мосту у мельницы и толковали со священником о загадочном происшествии.

В течение двух следующих дней все было спокойно. На третий день выдалось чудесное, теплое утро, и мы решили перевалить через холмы и спуститься в Ист Поли, деревню на противоположном склоне, в которой я никогда не бывал. Тетушка не возражала против нашей затеи, и мы двинулись через холмы, не очень-то заботясь о дороге. Примерно на полпути, достигнув вершины, мы присели перевести дух. Тут нас нагнал попутчик, в котором Стив узнал своего соседа.

— В Уэст Поли опять беда! — крикнул он на ходу, еще издали.

— Что еще? — спросил Стив, а я от любопытства даже подскочил.

— Да речка опять высохла. Это случилось сегодня в одиннадцатом часу, и поговаривают, что воды больше не будет. Мельник чуть не рехнулся, а прачке придется помогать всем миром: где ей взять воду для стирки? Ну и времена настали! Пойду попробую нанять водовоза, да боюсь, никого не найду.

И он зашагал дальше. Стив стоял, опустив голову.

— Я знаю, что случилось, — сказал он наконец. — Мы недостаточно хорошо укрепили запруду, и ее размыло.

— Давай вернемся и починим, — ответил я и опять предложил рассказать всю правду жителям деревни. Тогда можно будет позвать людей и сделать надежную запруду.

— Нет, — сказал Стив, — не будем портить себе день, тем более, что мы прошли уже добрую половину пути. Один день в Уэст Поли обойдутся и без воды. А мы вернемся пораньше и все исправим сами или с чьей-нибудь помощью.

Пройдя еще мили полторы, мы дошли до места, где начинался спуск к Ист Поли, и вдруг заметили человека, который вел себя очень странно.

Подойдя поближе, мы, к своему удивлению, обнаружили, что он покатывается от хохота. Он смеялся до изнеможения, потом останавливался, уставившись глазами в землю, как бы поглощенный созерцанием чего-то, потом снова принимался хохотать и двигался дальше.

Едва заметив нас, двух мальчиков, он сорвал с головы шляпу, надел на палку и стал размахивать ею в воздухе, громко крича «ура». Это было очень смешно, и я не удержался и стал хохотать вместе с ним. Когда мы поравнялись, Стив поздоровался и спросил:

— Скажите, пожалуйста, сэр, почему вы так смеетесь?

Но человек был слишком поглощен своими мыслями или слишком высокомерен, чтобы дать вразумительный ответ.

— Что заставляет меня смеяться? — опросил он. — Счастье! Когда тебе перепадет такое счастье, ты, наверное, тоже будешь смеяться.

С этими словами он пошел дальше, и до нас долго еще доносились восклицания: «Вот здорово! Ура!» — пока он не скрылся за гребнем холма.

Не теряя времени, мы стали поспешно спускаться в деревню и вскоре подошли к околице. Тропинка пересекала зеленую лужайку, поросшую деревцами. На противоположном краю лужайки стоял трактир. Оттуда слышались звуки скрипки, а вскоре мы увидали и самого скрипача, который стоял на стуле перед входом в дом. За столом, прямо на лужайке, пили и веселились люди, а вокруг молодежь танцевала рил[4].

Нам очень хотелось узнать причину такого веселья: почему-то казалось, что эти люди веселятся по тому же поводу, что и человек, повстречавшийся нам на дороге.

Я обратился к одному из стариков, сидевших за столом, и сказал как можно вежливее:

— Позвольте спросить, сэр, почему в вашей деревне такое ликование?

— Потому, что нам улыбнулось счастье. Ведь не в каждой деревне появляется новая река! Ура!

— Новая река? — выпалили мы в один голос.

— Да, — ответил один из наших собеседников, размахивая над столом обглоданной костью. — На днях в полдень в верхней части каменного карьера хлынул поток чудесной воды, но примерно через час остановился. А сегодня утром, в одиннадцатом часу, река прорвалась снова, и похоже, что теперь будет течь всегда.

— Земля и дома вырастут в цене вдвое, — добавил другой, — в том-то и была беда, что воды не хватало: нам приходилось рыть глубокие колодцы, да и тогда бывало туго с пойлом для скотины, а теперь у нас есть река, и деревня разрастется в целый город.

— Мне сегодня словно двести фунтов привалило, — сказал человек, похожий на скотовода.

— А мне двести пятьдесят! — воскликнул другой, по-видимому, пивовар.

— А мне фунтов шестьдесят дохода в год, как и всякому, кто занимается здесь постройкой домов, — поддержал их третий.

Едва удалившись от веселой компании, мы заговорили о том, что больше всего занимало наши мысли.

— Как это я не додумался! — сказал Стив. — Ясно, что если преградить воде путь в одном направлении, она найдет себе выход в другом.

— Интересно, где же протекает их новая речка? — сказал я.

Мы посмотрели вокруг и вскоре заметили, что посередине выгона проходит овраг, по дну которого в траве вьется ручей, еще слишком слабый, чтобы пробить себе русло. Спускаясь с обрыва, мы в полной растерянности думали о том, что невольно натворили, и сильно беспокоились о неожиданных последствиях, к которым это привело. Решив, что для одного дня приключений достаточно, мы повернули назад и выбрались на дорогу, которая, по словам Стива, должна была быстро привести нас в Уэст Поли.

Когда мы взбирались на холм, Стив вдруг пристально посмотрел на меня. Наверное, выражение лица выдавало мои мысли, потому что он сказал:

— Тебя, Леонард, удивляют чудеса, которые мы совершили, сами о том не ведая. Признаться, я и сам поражен.

Но меня смущало другое. Я подумал, что теперь, пытаясь вернуть ручей в старое русло, мы можем сделать добро жителям Уэст Поли, только причинив зло жителям Ист Поли. Это я и высказал Стиву.

— Верно, — ответил он. — Та же мысль гложет и меня. Хотя я думаю, что до сих пор мы сделали больше добра, чем зла, так как, по-моему, в Ист Поли люди лучше, чем в нашей деревне. Как ты считаешь?

Я возразил, что если даже это и так, мы все равно не имеем права лишать воды одних и давать ее другим, не спросив обе стороны.

Этот довод, казалось, подействовал на брата, но поскольку они с матерью имели собственный колодец, Стив не очень-то защищал интересы своей деревни и скорее склонялся в сторону Ист Поли.

Мы все еще продолжали спорить, когда, измученные долгим походом, достигли мельницы.

Пруд совсем высох; колесо стояло неподвижно, но с мельницы доносился какой-то шум. Это не был шум жерновов — оттуда слышались удары, сопровождавшиеся громкими воплями.

Заглянув внутрь, мы с ужасом увидели, что разъяренный мельник держит за шиворот мальчика, работавшего у него, и стегает его ремнем.

Грузный и сильный мельник был неровня ни своему работнику, ни нам троим, вместе взятым, но Стив, покраснев от негодования, выступил вперед и храбро спросил хозяина, почему он так жестоко обращается с беднягой.

— Он собрался уйти! — гремел разошедшийся мельник. — А какие у него на это права, хотел бы я знать?!

— Но ведь нечего делать, когда мельница стоит, — слабо возражал мальчик, — и в договоре сказано, что я могу уйти, если на мельнице не будет работы. А он меня держит и не платит, — ума не приложу, на что мне жить.

— Заткнись! — кричал мельник. — Иди работай в саду. На мельнице, не на мельнице! Все равно не отпущу!

Стив всегда хорошо относился к Джобу — так звали мальчика с мельницы — и сейчас горел желанием помочь ему. В это время за мостом показался Неудачник. С его мнением считались в делам подобного рода, и мы попросили его вмешаться. В несколько минут мельник был побежден; ему было доказано, что по условиям договора Джоб больше не связан никакими обязательствами.

— Ну, спасибо тебе! — зарычал мельник на Стива. — Разорил меня дотла! Теперь только помирать осталось!

Врата мало интересовали разглагольствования мельника, и мы ушли, поблагодарив Неудачника за его вмешательство и, в свою очередь, выслушивая изъявления признательности со стороны Джоба. Бедняга столько натерпелся от жестокого хозяина, что был вне себя от радости, что может перейти на другое место.

В тот вечер мы легли рано, но, несмотря на усталость, были слишком возбуждены, чтобы сразу заснуть. На дворе смеркалось. Стоял теплый летний вечер, и в открытое окно было слышно все, что происходит на улице.

К нашему колодцу то и дело подходили люди; они собирались кучками и толковали о странном происшествии, впервые случившемся в этих местах.

— По-моему, тут не обошлось без колдовства, — объявил сапожник, — и единственный выход — это махнуть к старому колдуну Бартоломью Гэнну и упросить его помочь нам. Такому коротышке, как я, нелегко до него добраться, но если никто другой не вызовется, я пойду один.

— Что же, оттого, что ты пойдешь, хуже не будет, — заметил кто-то. — Мы сможем пока брать воду у тетушки Дрэйкот, но надо что-то сделать, иначе мельник совсем разорится, да и прачка долго не продержится.

Когда фермеры набрали воды и ушли, Стив проговорил:

— Уверяю тебя, что мы принесли больше пользы, чем вреда. Серьезно пострадал один мельник, а он не стоит того, чтобы из-за него беспокоиться, Зато мы освободили беднягу Джоба, и это очень здорово! Кроме того, в Ист Поли, который мы осчастливили, живет двести пятьдесят жителей, а здесь — всего сто, значит, пострадавших меньше.

Я пытался что-то возразить, но мой ответ был прерван восклицанием Стива:

— Стой! Что я придумал!

Я с интересом спросил, что он хочет сделать.

— Ты должен поклясться, что будешь молчать и не подашь и виду, что это — наших рук дело, — ответил он.

Должен признаться, что от любопытства слабые угрызения совести, которые я испытывал, сразу исчезли. Я торжественно объявил, что не скажу ни слова, пока Стив сам не найдет нужным это сделать. Заставив меня поклясться, Стив сел на кровати и изложил свой план:

— Во-первых, мы отправимся к Джобу и посвятим его в нашу тайну; затем покажем ему пещеру, дадим кирку, лопату и попросим часов около двенадцати ненадолго перекрыть доступ воде в Ист Поли, а сами пойдем туда, созовем мальчишек и скажем, что мы волшебники.

— Волшебники? — переспросил я.

— Волшебники, которые могут осушать реки и по своей воле направлять их течение.

— Вот это да! — Я даже завизжал от восторга.

— Чтобы доказать свое могущество, мы сделаем так, что речка исчезнет, а через некоторое время снова вызовем воду. Конечно, мы назначим тот час, когда Джоб закроет сток в пещере. Представляешь, какими глазами они будут смотреть на нас!

Я был в восторге. Теперь мне, так же как и Стиву, стало безразлично, принесли мы вред кому-нибудь или нет. Как вы увидите впоследствии, это безразличие нам дорого обошлось.

— Для пущей важности и таинственности, — продолжал Стив, — мы украсим шляпы золотым галуном со старого дедушкиного кафтана и прицепим длинные бороды из конского волоса. Издали они сойдут за настоящие.

— Кроме того, у каждого из нас должна быть волшебная палочка, — добавил я, вспомнив, что умею делать из ивовых прутьев замечательные, белые, как снег, палочки. Я мог обстругать их утром, пока Стив будет занят бородами.

Порешив на этом, мы наконец заснули и во сне одерживали победы над деревенскими мальчишками, пока утренние лучи не разбудили нас. Мы быстро вскочили и занялись приготовлениями. Со времени моего приезда тетушка Дрэйкот разрешила Стиву проводить время, как ему вздумается.

Прежде всего надо было разыскать Джоба Трэя, рассказать ему о пещерах и уговорить стать нашим союзником. Джоб стоял у калитки своего дома. Он сказал нам, что нанялся работать к одному фермеру, но пока свободен, до понедельника. Мы посвятили его в тайну пещеры и попросили помочь. Он охотно согласился и залился радостным смехом, в котором звучали и восторг и удивление.

Некоторое время ушло на то, чтобы показать ему вторую пещеру и инструменты и расставить свечи, чтобы он без помех мог в назначенный час найти дорогу и свершить «чудо». Затем мы положили часы на выступ скалы, чтобы Джоб мог следить за временем, и сами отправились на вершину холма, разделявшего обе деревни.

По вполне понятным причинам мы не переряжались волшебниками, покуда не отошли подальше от Уэст Поли. А там, спрятавшись в укромном месте, мы уселись на камни и начали готовиться к маскараду. Я стругал прутья, а Стив прикреплял галун на шляпы, очень довольный тем, что галун не новый и создаст впечатление, что мы уже много лет упражняемся в искусстве волшебства. Бороды довершили наш наряд, и мы спустились по другую сторону холма.

Теперь нам необходимо было миновать тот конец Ист Поли, в котором мы побывали накануне, и войти в селение с другой стороны, где стояли скромные домики и где нас совсем не знали. Еще через час мы пришли на это место, до которого по прямой дороге было рукой подать от Уэст Поли.

Первые же повстречавшиеся нам ребята играли в саду на берегу реки, очевидно, привлекавшей их своей новизной. Это был удачный момент для начала атаки, тем более, что время шло к двенадцати, и если в четверть двенадцатого Джоб перекрыл ручей в пещере, то вода должна была иссякнуть с минуты на минуту.

Я уже не помню точно, с какими словами Стив обратился к незнакомым ребятам. Если не ошибаюсь, он сказал следующее:

— Приветствуем вас, джентльмены! Как поживаете?

Зато я отчетливо припоминаю, как величаво он выступал и как я старался ему подражать. Мальчишки что-то ответили, и Стив продолжал:

— Я не сомневаюсь, что, понимая, с кем вы имеете дело, вы угостите нас яблоками.

Мальчики уставились на нас с подозрением, и наконец один из них спросил:

— А кто вы такие, что рассчитываете поживиться яблоками?

— Странствующие колдуны, — ответил Стив. — Вы, наверное, слыхали о нас, ибо благодаря нашим чарам здесь появилась эта река. Имя мое — Ромбустас, а это Балказар — мой ближайший помощник.

— А ты не врешь? — раздался чей-то недоверчивый голос.

— Дело ваше, джентльмены, можете не верить. Но если вы дадите яблоки, мы докажем свое право называться колдунами.

— Черта с два вы получите яблоки! — сказал мальчик с корзинкой в руках. — Давно доказано, что колдунов не бывает.

— Коли так, — начал Стив, — тогда…

— Тогда мы пустим в ход свое могущество, — прервал я его, боясь, что Стив забыл про время и что поток, остановленный Джобом, перестанет течь независимо от нашей воли.

— В наказание за вашу жадность, — сказал Ромбустас, — сегодня в двенадцать часов, когда солнце будет стоять в зените, мы осушим воды вашей новой реки.

— А ну-ка, попробуйте, — недоверчиво сказали ребята.

— Приблизься ко мне, Балказар! — возгласил Стив.

Мы подошли к самой воде и, размахивая руками, забормотали:

— Ich bin, du bist, er ist!..

— А река-то течет, — поддразнивали мальчишки.

— Заклинание действует не сразу, — сказал Ромбустас и тихонько добавил, обращаясь ко мне: — Надеюсь, Джоб не забыл, что надо делать, а то нам несдобровать.

Так мы и стояли, помахивая белыми палочками, полные надежды на успех, а река все текла и текла у наших ног. Прошло несколько минут, и вдруг, когда мы уже готовы были отступить под градом насмешек, поток начал уменьшаться. Все взоры обратились к воде — она быстро спадала, и ручей в короткое время превратился в тонкую струйку: верный Джоб сдержал обещание. Когда часы на церковной башне пробили двенадцать, река уже почти высохла. Мальчишки изумленно переглянулись и с благоговейным ужасом уставились на нас. Они не решались громко разговаривать и только тихо перешептывались между собой.

— Вот плоды вашего неверия, несчастные, — сказал Стив, храбро подступая к ним. — Немедленно отдавайте яблоки, иначе мы накличем новые беды на вас и на вашу деревню. Даем вам пять минут на размышление.

— Мы на все согласны! — вскричали ребята. — Яблоки ваши.

— Благодарю вас, джентльмены, — сказал Стив, а я добавил:

— В награду за вашу покорность мы возвратим вам реку через две — три минуты.

— Да, конечно, — спохватился Стив и добавил вполголоса: — Совсем забыл про Джоба.

Он едва успел вымолвить эти слова, как мы заметили, что узкая полоска воды стала расширяться, и пока он что-то бормотал, размахивая рукой, поток набухал, поднимался и в несколько минут стал таким, как прежде. Это был настоящий триумф. Все произошло так быстро, что в деревне, кроме мальчиков, никто не заметил, как река исчезла и появилась вновь.

КАК МЫ ПОПАЛИСЬ В СОБСТВЕННУЮ ЛОВУШКУ

Мы были на вершине своей славы, и нужно же, чтобы в этот самый момент на дороге показался человек, в котором Стив узнал крестьянина из Уэст Поли. На нашу беду, и он узнал Стива.

— Чего это тебя занесло в здешние края, мастер Стиви? Ба, да и твой братишка здесь! А бороды-то! Ну и вырядились… Ха-ха-ха!

Сильно смутившись, Стив поспешил отвести крестьянина подальше от ребят.

— Послушай, — сказал он мне, отделавшись от навязчивого простака, чуть было не выдавшего нас, — хватит на сегодня. Пошли-ка отсюда, пока они не смекнули, в чем дело.

Я охотно согласился, и мы ушли.

— Смотри, что тут творится! — воскликнул Стив.

Обогнув забор, мы оказались свидетелями перебранки между бедной вдовой и хлеботорговцем, который собрался ставить мельницу в нижнем течении реки. Для этого он сделал запруду, и вода затопила сад бедной женщины, превратив его в озеро.

— Право, сэр, вы могли бы пощадить мой участок, — говорила она со слезами на глазах. — Неужели нельзя было устроить пруд пониже! Ведь вам-то все равно, а копать пришлось бы совсем немного. Правда, по закону дом и сад принадлежат вам, сэр. Но этот дом был построен моим отцом, сэр. Я родилась здесь и хотела бы окончить свои дни под его крышей.

— Ничем не могу помочь вам, миссис, — отвечал хлеботорговец. — Ваш сад — уже готовый пруд, а чтобы выкопать новый, придется затратить большие деньги. Вон на холме неплохой домишко: будете жить там не хуже, чем здесь. После смерти вашего отца дом перешел в мои руки, а со своей собственностью я могу делать что мне вздумается.

Несчастная женщина ушла, а мы со Стивом с огорчением смотрели на погубленный сад, в котором между полузатопленными яблонями, как маленькие островки, торчали кусты крыжовника.

— Какой негодяй! — сказал Стив. — Я вижу, что в этом мире почти невозможно осчастливить одних и в то же время не повредить другим.

— Раз мы не осчастливили и жителей Ист Поли, — сказал я, — не лучше ли вернуть речку в ее старое русло, в Уэст Поли?

— Но тогда начнет работать мельница Гриффина, и по условиям договора бедняге Джобу придется вернуться к хозяину и снова терпеть побои…

Видно, чтобы быть справедливым, надо иметь не только доброе сердце, но и умную голову.

Мы все еще бились над этой сложной задачей, когда повернули в свою деревню и в полумиле от Уэст Поли встретили поджидавшего нас Джоба.

— Ну, как? — спросил он, сгорая от нетерпения, и тотчас же сам принялся рассказывать: — Как только стрелки часов показали четверть двенадцатого, я начал копать и быстро отвел воду. Только не туда, куда вы думаете, нет, это значило бы пустить в ход мельницу, а я не собирался этого делать.

— Так куда же ты ее направил?! — воскликнул Стив.

— Я нашел еще одно отверстие, — ответил Джоб.

— Третье?

— Да, третье. — Джоб засмеялся. — Я разобрал камни вокруг нового отверстия, отгреб глину, и вода с шумом хлынула вниз. Через пять минут я повернул ее назад, к Ист Поли, как мы условились. Но уж в Уэст Поли я бы ее ни за что на свете не пустил.

Стив объяснил ему, что мы не собираемся облагодетельствовать водой ни Ист Поли, ни Уэст Поли, так как в обеих деревнях царит несправедливость. Сообщение Джоба о найденном стоке разрешало все наши затруднения.

— Надо, не теряя времени, пустить воду в третий сток, — заключил Стив.

Мы вернулись в деревню. Так как было уже поздно, мы решили сегодня ничего больше не предпринимать, а завтра вечером снова всем собраться в пещере и закончить работу.

На следующий день мать послала Стива на базар за покупками, и мы договорились, что, если он запоздает, я один пойду по направлению к «Чертову карману» и мы встретимся, когда он будет возвращаться из города. В этот день мне было очень не по себе: меня томили мрачные сомнения, имеем ли мы право на свой страх и риск отнимать воду у двух деревень, даже если к этому нас побуждает естественное чувство справедливости. Наконец наступили сумерки, и, видя, что Стива все еще нет, я решил, что придется встретиться с ним у входа в пещеру. Торопиться было некуда, поэтому я увлекся погоней за крольчонком, попавшимся по дороге. Поймать его не удалось, но, гоняясь за кроликом, я очутился на огороженном поле, а выходя на дорогу, услышал разговор, который заставил меня остановиться.

— Коли так, то это странная история, — донесся до меня голос мельника Гриффина. — Известно, что в Ист Поли любят приврать, но если мальчишки толкуют о колдовстве, так, наверно, неспроста.

— А что они говорят? — спросил голос сапожника.

— Они говорят, что эти молодцы, одетые колдунами, появились там около двенадцати часов и похвастались, что могут остановить реку. Ребята из Ист Поли стали их подзадоривать. И, ей-же-ей, им удалось ее остановить. Они что-то пошептали — и река высохла как по волшебству. Попомните мои слова: эти паршивцы добрались до истока реки и что-то там натворили. Река, которая очутилась в Ист Поли, — та самая река, что должна вращать колесо моей мельницы.

— Ну и озорники! — сказал сапожник. — Я всегда недолюбливал этих мальчишек, особенно Стива. Он у меня не то что пару башмаков сшить, набойки не поставил с тех пор, как подрос и сам стал покупать вещи. Не пойму только, что они могли сделать, даже подобравшись к истоку. Ведь ключ-то бьет из глубины холма! Как же они смогли остановить этот ключ?

Очевидно, мельник тоже не мог ничего объяснить, так как ответа не последовало.

Мне было ясно: надо немедленно бежать в «Чертов карман», рассказать, что нас заподозрили, и убедить ребят подождать до тех пор, пока мы не посоветуемся с каким-нибудь опытным человеком, например с Неудачником.

Я зайцем пустился напрямик через клевера и скоро оставил собеседников далеко позади.

Еще издали я с облегчением увидел вырисовывающуюся на фоне неба знакомую фигуру Стива и торопливо рассказал ему обо всем. Он задумался.

— Значит, они не подозревают, что секрет кроется в пещере? — сказал он.

— Пока не подозревают, — ответил я.

— Что ж! У нас хватит времени выполнить то, что мы решили, и пустить поток в третье отверстие, а после мы подумаем и дадим речку тем, кто ее больше заслуживает.

— Давай посоветуемся с хорошим человеком, прошу тебя, — сказал я.

Не без колебания Стив согласился, что как только наш план будет приведен в исполнение, мы обратимся к какому-нибудь мудрому советчику, который все рассудит по справедливости.

— Но где же Джоб? — спросил Стив. — Наверное, уже в пещере, я ведь обещал быть здесь раньше.

Войдя в пещеру, мы увидели, что свечи и другие вещи исчезли. Вероятно, Джоб взял их с собой, и мы двинулись вперед в темноте, время от времени зажигая спички, чтобы было видно, куда идти. Пройдя первую пещеру, мы заметили вдали слабое мерцание и вскоре увидели Джоба, который изо всех сил трудился при свете свечей.

— Я почти загнал ее в третье отверстие, но не хотел без вас кончать работу, — сказал он, вытирая лоб.

Мы сообщили Джобу, что соседи напали на след и могут догадаться о наших проделках в «Чертовом кармане». Они могут прийти сюда и обнаружить, что родник, из которого будто бы вытекает река, сам питается водой из пещеры, поэтому мы предложили Джобу поскорее отвести воду и вместе с нами убраться восвояси.

— У-у, — жалобно протянул Джоб. — Тогда я пропал. Завтра сюда придут, мельница снова закрутится, и опять мне батрачить… Вот как он меня разукрасил! — Джоб закатал рукав и показал ссадины и синяки — красноречивые следы побоев мельника.

Стив вспыхнул от негодования.

— Я все готов отдать, чтобы навсегда закрыть воде доступ в обе деревни! — сказал он. — Это легко сделать при помощи камней и глины. Пусть их тогда приходят. Вода навеки уйдет в третье отверстие, и мы спасем и Джоба и бедную вдову.

— Ну, что ж, — проговорил Джоб, готовый на что угодно, лишь бы не возвращаться на мельницу. — Давайте начнем.

Стив взял лопату, Джоб — кирку. Сначала они закончили начатое Джобом и отвели поток в третью расщелину, а затем стали забивать камнями, глиной и землей два других отверстия, заравнивая землю лопатой, чтобы нельзя было найти место, где находились водостоки.

Мы так увлеклись работой, что, к нашему величайшему несчастью, совершенно не заметили, что происходит вокруг.

Я обернулся первым, так как мне показалось, что вода, бегущая в расщелину Джоба, журчит как-то по-иному. Зрелище, представившееся моим глазам, могло испугать и более храброго и опытного человека.

Вместо того, чтобы стекать вниз, в недра холма, остановленный поток бушевал у нас за спиной, разрастаясь в огромное озеро и постепенно заполняя пещеру. Было очевидно, что расщелина, которую Джоб принял за сток, оказалась тупиком. В первый раз, когда Джоб помогал нам разыграть роль волшебников, вода просто не успела заполнить этот каменный мешок.

— Стив, Джоб! — только и хватило у меня духу вымолвить.

Они быстро обернулись и поняли, что произошло. Вода поднялась гораздо выше уровня штрека, служившего единственным выходом из пещеры. «Чертов карман» превратился в ловушку. Старый сток — в Уэст Поли и другой, найденный Стивом сток — в Ист Поли, оба наглухо засыпанные нами по недомыслию, оказавшемуся роковым, — все скрылось под водой. Целый вечер мы были заняты тем, что превращали пещеру в закупоренную бутылку, в которой вода теперь поднималась, грозя утопить нас.

— Есть только один выход, только один, — хрипло сказал Стив.

— Какой? — воскликнули мы в один голос.

— Открыть старый водосток, ведущий к мельнице.

— Я бы с большей охотой утонул, чем сделал это, — мрачно пробормотал Джоб. — Но речь идет о жизни других, и я буду работать изо всех сил. Только удастся ли вообще открыть какой-нибудь сток?

Надо было действовать не мешкая. Представлялось совершенно невероятным, чтобы у нас хватило сил откопать один из этих подземных ходов. Оба они имели форму воронки, которая, постепенно сужаясь, превращалась в узкую трещину, заполненную плотно спрессованной глиной и камнями. Если раньше еще можно было как-то вытащить камни, то теперь, когда они были под водой, задача становилась под силу только Геркулесу.

Но мы плохо знали Стива.

— Ну-ка, помогай мне! — приказал он Джобу, указывая на то место, где был сток к Уэст Поли. — Лэнни, братишка, — продолжал он, обернувшись ко мне, — мы попали в беду. Оставайся в нише: следи, чтобы свечи не гасли от сквозняка, и зажигай их только по одной. Джоб, сколько у нас осталось?

— Десять штук, считая и короткие.

— Этого хватит надолго, — сказал Стив. — А сейчас давайте нырять и вытаскивать камни.

Они быстро разделись, сложили вещи в нише и в одних трусах вышли на середину пещеры. Вода уже была им по пояс, а там, где скрывалось отверстие, выводящее воду к Уэст Поли, было еще глубже.

Именно тут Стив и нырнул. Сотни, нет, тысячи раз с тех пор я вспоминал, как он появился на поверхности, и в тусклом свете свечи его голова казалась похожей на плывущее по воде яблоко. Он выпрямился, держа в руках камень величиной с собственную голову.

— Первый, — сказал он, едва переводя дух. — А сколько их еще осталось!

Он швырнул камень в сторону, а Джоб, не теряя времени, погрузился в воду. Он нырял хуже Стива, но мог дольше оставаться под водой, и прошло очень много времени, прежде чем он выплыл, прижимая к груди еще один большой камень и несколько маленьких. Джоб бросил камни, а Стив, успевший к тому времени отдышаться, нырнул вторично.

Даже сейчас, много лет спустя, я не могу без волнения вспоминать об этих ужасных минутах. Мне было, пожалуй, еще тяжелее, чем остальным: в отличие от них мне не приходилось испытывать огромного физического напряжения, которое отвлекает от мыслей. Беречь свечи, защищая их от ветра, было неизмеримо легче того, что делали Стив и Джоб, но я с радостью поменялся бы с ними, если бы это было мне под силу, лишь бы уйти от бездействия, невыносимого в нашем отчаянном положении.

Я видел, как сантиметр за сантиметром прибывала вода, и вероятный исход наших приключений вырисовывался передо мной все яснее и яснее.

Чтобы поток, запертый в пещере, мог вырваться на свободу, нужно было вынуть по крайней мере еще десяток или два камней, а вытаскивать их становилось все труднее и труднее по двум причинам: во-первых, каждый новый камень сидел в воронке глубже, чем предыдущий, а во-вторых, уровень воды поднимался, и глубина увеличивалась. И все же мои товарищи продолжали мужественно бороться со стихией, и число вытащенных камней уже достигло семи. Нам даже показалось, что образовался небольшой сток. И хотя вода продолжала подниматься, но как будто уже не так быстро, как прежде.

Последние попытки Стива и Джоба закончились неудачей: они несколько раз возвращались с пустыми руками и наконец заявили, что больше ничего не могут сделать. Оставшиеся камни сидели в воронке так плотно, что казалось, не хватит человеческих сил, чтобы извлечь их.

Джоб и Стив вылезли из воды. Они выбились из сил, их била дрожь. Да это и не удивительно.

— Надо придумать что-то другое, — произнес Стив.

— Что? — спросил я.

Стив обернулся ко мне.

— Молодчина ты, хорошо держишься! — сказал он, и что-то похожее на слезу блеснуло у него на глазах.

Мальчики оделись. Отказавшись от мысли спустить воду и выйти через старый штрек, заполненный водой, мы в надежде отыскать какую-нибудь лазейку стали осматривать потолок пещеры, Одинокая свеча давала слишком мало света, чтобы разглядеть все своды, однако видно было, что они не образуют правильного купола.

Своды были покрыты трещинами и неровностями, а с одной стороны, там, куда едва проникал свет, виднелась большая расщелина, похожая на слуховое окно, ведущее неизвестно куда. Именно оттуда, как казалось, тянул ветерок, заставлявший трепетать и клониться пламя нашей свечи.

Нечего было и думать о том, чтобы добраться до отверстия, терявшегося в глубине сводов высоко над нашими головами: для этого потребовалась бы ловкость мухи, умеющей ходить вверх ногами. Спасения надо было искать не здесь.

Неподалеку от места, где мы стояли, имелся небольшой уступ, и мои отважные товарищи приложили все силы, чтобы добраться до него. Джоб кое-как вырубил киркой ступеньку фута на три выше уровня ниши, встал на нее и обратился ко мне:

— Слушай, Леонард, ты самый легкий. Прыгай сюда, становись мне на плечи, а потом залезешь на уступ и поможешь нам.

Я вскочил на ступеньку, взобрался на широкую спину Джоба и, оттолкнувшись, прыгнул на уступ. Джоб протянул мне кирку и объяснил, как укрепить ее в одной из трещин, а потом велел мне лечь на живот, держась за ручку кирки, и протянуть ему руку. Я повиновался, он вскарабкался вслед за мной и помог перебраться Стиву.

Это было все, что мы могли сделать. Нам оставалось только ждать и надеяться, что вода найдет какой-нибудь невидимый сток, прежде чем успеет добраться до нас.

Джоб и Стив были страшно измучены, им хотелось только одного — отдохнуть, все остальное, казалось, перестало их интересовать. И все-таки они пытались изобретать какие-то новые планы и с тоской глядели на воду.

— Неужели она все еще прибывает? — промолвил я. — А вдруг перестала?

— Ну что ж, значит, мы не утонем, а просто умрем с голоду, — отозвался Стив.

Джоб вместо ответа нагнулся и опустил руку вниз. Когда он выпрямился, лицо его было спокойно.

— Придется все-таки утонуть, — беззвучно произнес он и поднял руку — с нее стекала вода.

О ТОМ, КАК В ДЕЛО ВМЕШАЛИСЬ ЛЮДИ ПОСТАРШЕ

Вода поднялась так высоко, что, свесившись с уступа, Джоб смог коснуться рукой ее поверхности. Но, несмотря ни на что, мы все еще мечтали, что если вода остановится, то со временем нам как-нибудь удастся освободиться.

— Там, в темноте, — сказал Джоб, — наверное, есть лазейки, которые выведут нас наружу; только бы отыскать их, а добраться до них можно вплавь. Давайте запустим туда свечу!

— Каким образом?! — воскликнули мы со Стивом.

— А вот как, — сказал Джоб. Сняв с головы соломенную шляпу, он перочинным ножом прорезал в ней отверстие. Сюда он вставил огарок, зажег его и, наклонившись, опустил шляпу на поверхность воды.

Как он и ожидал, в воде было слабое течение, и шляпа медленно поплыла по кругу. Шесть глаз как зачарованные следили за странствующим огоньком. Он удалялся, освещая выступ за выступом и впадину за впадиной, которые мы не могли видеть раньше, но нашему жадному взору не открылось ни безопасное убежище, ни путь к спасению. Шляпа плыла все дальше и дальше в темноту, и вот уже огонек мерцал, как одинокая звездочка. Шляпа двинулась вправо, затем медленно повернула обратно; огонек стал расти, потерялся в глыбах скал, снова появился и поплыл по направлению к нам, пока, наконец, шляпа не подплыла к самому уступу, где мы и подобрали ее. Она описала по пещере полный круг, так как все прибывавшая вода создавала круговое течение, но никакой лазейки мы так и не увидели.

— Во всем виноват я! — мрачно сказал Стив.

— Нет, — возразил Джоб, — ты не стал бы останавливать речку, если бы не хотел спасти меня.

— Все равно всю кашу заварил я, — с горечью произнес Стив. — И вел себя, как самонадеянный дурак. Какое я имел право распоряжаться речкой, которая кормит десятки людей втрое старше меня!

— Я тоже думал только о себе, — сказал Джоб. — Нельзя было ради меня одного останавливать мельницу, снабжавшую мукой целую деревню. Надо было спросить совета у людей поумнее.

Мы замолчали. Сознание собственной беспомощности сковало нас холодом.

Нас охватило гнетущее чувство безысходности. Когда все попытки спастись оказались безуспешными, возбуждение уступило место глубокой усталости. Стив и Джоб откинулись назад и забылись тяжелым сном.

Я был утомлен меньше, чем они, и совсем не хотел спать. Я сидел с широко открытыми глазами, все еще машинально защищая от ветра свечу, и спрашивал себя: неужели мы действительно должны умереть?

Мой взгляд снова остановился на расщелине у меня над головой, и я подумал: «Интересно, куда ведет эта дыра?» Подобрав камень величиной с кулак, я без особой охоты, но довольно метко запустил его в пролом. Камень влетел в темное отверстие, и слышно было, что он ударился обо что-то и отпрыгнул, как теннисный мяч. Вслед за тем раздался грохот, и, хотя он доносился издалека, я слышал его довольно отчетливо, потому что эхо долго еще повторяло звук под сводами пещеры. Это означало, что по ту сторону каменной пасти, зияющей надо мной, находился спуск, ведущий, должно быть, в другую пещеру, и что камень скатился по этому проходу.

— Интересно, куда он ведет? — снова пробормотал я. И в ту самую минуту, когда я произносил эти слова, до моего слуха донеслось нечто такое, от чего волосы зашевелились у меня на голове. Звуки вырвались из зияющего отверстия.

Если читатель способен представить себе, что испытывает пойманная птица, с трепетом ожидающая конца, когда вдруг она чувствует, что может свободно расправить крылья и улететь, то он поймет и мое состояние, когда я постиг, что до моего слуха доносились звуки человеческого голоса.

— Откуда взялся этот чертов камень? — Это был голос мельника.

— Будь я проклят, если знаю! Только он чуть не проломил мне череп! — отвечал голос сапожника.

— Стив, Джоб! — крикнул я.

Ребята в испуге вскочили. Я хотел крикнуть, но не мог.

— Нас нашли… Они там… Мельник и сапожник, — шептал я, указывая наверх.

Стив и Джоб поняли меня. Надежда на спасение вспыхнула с новой силой, и от радости мы, наверное, лишились бы чувств, если бы спасителем не оказался наш враг, которого мы так стремились одолеть. Но в нашем безвыходном положении эта вражда не имела никакого значения.

Наши голоса слились в едином крике. Этот крик разбудил эхо, не потревоженное, наверное, с тех далеких времен, когда образовались Мендипские холмы, в сердце которых мы находились.

Эхо затихло, а мы стояли и вслушивались, слегка приоткрыв рты.

Мельник снова заговорил:

— Уж поверь мне, это они, разбойники! Камнями швыряются, застращать хотят и выжить отсюда. Слыхал ли кто о подобной наглости? Вот тебе и ключ к разгадке тайны реки. Своим баловством они выдали себя. Лезь-ка сюда, и не быть мне мукомолом, если я не обломаю об их бока самую крепкую хворостину на свете!

Вслед за этим у нас над головой послышался шорох: кто-то толстый полз на четвереньках, пыхтя, тяжело отдуваясь и издавая восклицания, которые мы не рискнем привести здесь.

Наверху появился слабый свет, похожий на тусклое мерцание свечи, а затем из отверстия осторожно высунулась чья-то голова. Это был сапожник. Вслед за ним, размахивая палкой и рыча: «У-у, разбойники!» — спешил высунуться кто-то еще.

Мы едва успели узнать мельника, как он, двигаясь с излишней резвостью и в пылу не заметив края воронки, шагнул дальше, чем следовало. Мельник упал головой вперед и погрузился в водоворот шагах в тридцати от нас.

При виде старого недруга Джоб побледнел и стиснул зубы, но когда случилось несчастье, на лице его появилось более мягкое выражение.

— Нельзя дать ему утонуть, — сказал он.

— Конечно, — отозвался Стив, — только как его вытащишь в таком неудобном месте?

Однако сначала не было особых причин для беспокойства. Толстый мельник кое-как держался на воде.

При падении он глубоко погрузился и, наглотавшись воды, всплыл на поверхность, яростно отплевываясь:

— Ф-рр, у-фф, ох, тону! — Он захлебывался. — Утоп ваш мельник… Все из-за этих негодных… я хотел сказать хороших, мальчиков. Ах, Джоб, если бы ты мне помог, я бы уж тебе задал… то бишь воздал, не поскупившись! Буль-буль-буль-буль!

Джоб внимательно слушал.

— Предоставь это дело мне, — сказал он.

— Охотно, — ответил Стив.

— Слушай, Гриффин, — обратился Джоб к мельнику, — ни я, ни мои товарищи не поможем тебе, покуда ты не будешь с нами обращаться по-человечески. Да смотри, без уверток. Давай по совести, а не хочешь — как хочешь. Дай слово, что не сделаешь нам зла, и если речка снова вернется в старое русло, мельница начнет работать и я вернусь к тебе, то ты меня и пальцем не тронешь. Не дашь слова — можешь считать себя утопленником.

— Хозяин волен над своим работником! — с отчаянием вопил мельник, кружась на одном месте. — Твои тело и душа принадлежат мне… но я не хочу тонуть!

— Похоже, что хочешь, — спокойно заметил Джоб. — Твои дружки далеко, они тебе не помогут.

— Чего же ты требуешь? Ох! Ох! Буль-буль-буль!

— Повторяй за мной: я, мельник Гриффин, торжественно клянусь, что если когда-нибудь осмелюсь поднять руку на Джоба Трэя, он вправе немедленно бросить работу у меня и искать себе другое место. Повтори это при свидетелях!

— Согласен… клянусь… буль-буль… клянусь. — И мельник повторил слова клятвы.

— Вот теперь я тебя вытащу, — сказал Джоб.

Он лег на живот и, протянув черенок лопаты барахтающемуся в воде мельнику, подтащил его к уступу. Стив ухватил мельника за одну руку, Джоб за другую, и вот он уже стоял рядом с нами.

— Спасен! Спасен! — вопил Гриффин.

— Ну-ка, подвинься, — заметил Стив. — На этой узенькой полочке не очень-то разгуляешься.

— Да, да, конечно! — с радостью согласился спасенный. — А теперь пошли отсюда, нечего торчать в этой темной дыре! Эй, Джонс! Где ты там? Сейчас мы придем… Но куда же девался сапожник?

— Правда, — сказал Стив, — где же он?

Все четверо мы напряженно вглядывались в то место, откуда свалился мельник. Но его спутника не было.

— Ну и шут с ним! — добродушно сказал Гриффин. — Мы его догоним. В какую сторону идти?

— Ни в какую. Отсюда нет выхода.

— Как нет? — эхом откликнулся мельник, озираясь по сторонам и начиная понимать, что очутился в западне. — Значит, я погиб? — завизжал он. — И мне никогда не выйти отсюда?

— Нам не спастись, если ваш друг не придет, — сказал Джоб. — Его помощь — наша единственная надежда, иначе все пропало. Вот уже два часа, как мы цепляемся за этот кусочек скалы и ждем смерти. А теперь прибавился еще один обреченный, если только сапожник не приведет людей!

Несмотря на исчезновение сапожника, Джоб не терял хладнокровия, и Стив тоже пытался казаться спокойным. Но они были ошеломлены этим необъяснимым исчезновением, пожалуй, ничуть не меньше, чем сам мельник.

Поразмыслив, мы решили, что вряд ли сапожник трусливо бросил нас на произвол судьбы. Вернее всего, он просто пошел за людьми. Но любой на нашем месте пал бы духом при одной мысли, что сапожник может не вернуться.

— Он не может не вернуться, — мрачно бормотал мельник в то время, как мы жались на узкой площадке, как воробьи, слетевшиеся на печную трубу.

— Будем надеяться, — сказал Стив, — что он настоящий человек.

— Он должен прийти! — с жаром твердил мельник. — Правда, я как-то сказал ему в глаза, что он никудышный мастер… И угораздило же меня! Ах, если бы я этого не говорил! Но это случилось так давно, и дай-то бог, чтобы он забыл. Другой раз — что было, то было — я назвал его скупердяем. Но мы помирились и с той поры жили в дружбе. Только, может быть, он из тех, кто прячет камень за пазухой, и теперь готов отплатить мне.

— Очень плохо, если из-за вашего злобного нрава он захочет обречь на смерть и нас троих, — сказал я.

— Верно, — поддержал Джоб.

— Типун тебе на язык! — заорал Гриффин. — Было б где размахнуться на этой проклятой жердочке, я б тебя…

— Пальцем не тронул, — вставил Джоб. — И у вас хватает низости вести себя так, когда вода поднимается и каждую минуту грозит затопить нас?!

— Как затопить? — спросил мельник.

— Очень просто, — ответил Стив. — Она уже заливает мне ноги.

КАК МЫ СТАЛИ СОЮЗНИКАМИ ЖИТЕЛЕЙ ДЕРЕВНИ

Действительно, вода, про которую мы совсем позабыли с того момента, как появился мельник, продолжала подниматься медленно и неотвратимо. При виде того, как она перекатывается через край уступа, нас охватил ужас. Напрасно мы вслушивались и вглядывались в темноту — сапожник не возвращался. Вскоре вода стала заливать нам ботинки, ноги сводило от холода. Мельника трясло, он едва держался на ногах.

— Ох, только бы мне выбраться отсюда, — причитал он, — я бы столько добра сделал… столько добра… всем, всем! Ой-ой-ой, вода!

— Мог бы попридержать язык! Вон Леонард — совсем малыш, и то не скулит, — сказал Джоб, указывая на меня.

Пристыженный мельник замолчал, и некоторое время все было тихо.

Вдруг наверху, в расщелине, которая оставалась нашей единственной надеждой, послышался неясный шум и замелькал слабый свет. Он становился все ярче, и блики его по краям расщелины играли, как улыбка на полуоткрытых губах.

В отверстии показались шляпы и головы — одна, две, три, четыре, — потом руки, фонари, плечи и, наконец, веревки, которые наши спасители захватили с собой.

— Держитесь, мы здесь! — кричали люди.

И читатель может себе представить, каким радостным криком мы им ответили.

— Скорей, скорей, во имя всего святого! — орал мельник.

Люди наверху посовещались, и один из них крикнул:

— Держите веревку! Попробуйте привязать ее, и взбирайтесь по одному. Если не удастся, пусть один из вас обвяжется и прыгнет в воду, мы его подтянем на середину, а потом вытащим.

— Хорошо придумано! — одобрил мельник. — Только поторапливайтесь. Я стою по пояс в воде и до полусмерти продрог. Кидайте мне веревку.

— Нет, мельник, так дело не пойдет! — прокричал кто-то сверху. (Это был Неудачник, который пришел с другими вместе.) — Сначала пропусти ребятишек, и раньше всех самого маленького.

— Ну, конечно, конечно, я просто оговорился! — Мельник поспешил исправить свою ошибку.

Кинули веревку. Джоб поймал ее и обвязал меня вокруг пояса. Я немного трусил, однако бросился в воду и, поддерживаемый веревкой, доплыл до того места, над которым находилась расщелина. Люди дружно взялись, веревка натянулась, я почувствовал, что раскачиваюсь в воздухе, и вскоре меня подхватило множество рук — здесь собралась добрая половина деревни. Когда поднялась тревога, вся улица бросилась нам на помощь.

Вслед за мной вытянули Стива.

Тут мельника внезапно обуял страх, что, оставшись последним, он не сумеет поймать веревку, и он принялся умолять Джоба уступить ему свою очередь.

— Ладно, — сказал Джоб, — только при одном условии.

— Я согласен на все.

Вместо ответа Джоб порылся в карманах и извлек вывалянную в муке записную книжку, в которой он отмечал количество проданной муки и отрубей. Наклонившись к свече, он стал что-то писать, а закончив, обратился к мельнику:

— Если хочешь, чтобы я согласился, то подпиши вот это.

Мельник прочел: «Ниже свидетельствую, что отныне мой работник Джоб Трэй, согласно его желанию, свободен, и впредь обязуюсь не требовать от него никаких услуг».

— Твоя взяла, — вздохнул мельник и, достав карандаш, поставил свою подпись.

К этому времени Стива уже успели развязать и веревку бросили в третий раз. Джоб снова поймал ее, обмотал вокруг мельника, и его дородная фигура, раскачиваясь, повисла над водой. Тянуть на этот раз было нелегко; люди выбивались из сил, но наконец мельника вытащили.

Веревку спустили в последний раз и сделали это вовремя. Джоб едва нашел в себе силы обвязаться — настолько он окоченел от холода и устал от работы под водой. Его чуть ли не замертво подняли наверх.

Нас окружили и наперебой принялись расспрашивать, как мы умудрились попасть в эту западню. Не успели мы толком объяснить, что произошло, как вдруг снизу послышался рев бурлящей воды.

Обернувшись, люди увидели, что вода, чуть не сделавшаяся причиной нашей гибели, быстро уходит вниз. При свете свечи, оставленной на уступе, можно было разглядеть на поверхности озера клокочущий водоворот.

Стив, единственный из нас, кто еще был в состоянии что-то соображать, сразу смекнул, в чем дело.

Скопившаяся в пещере вода тяжестью своего веса довершила работу и пробила выход через воронку, которую начали расчищать Джоб и Стив.

Река стремительно ринулась в водосток и понеслась в Уэст Поли, туда, где она текла с доисторических времен. Сам я в тот вечер уже больше ничего не видел, но мне рассказывали, что в течение нескольких минут вода, как ни в чем не бывало, зажурчала в старом русле.

Позже мы узнали, что произошло после нашего исчезновения из деревни и каким образом удалось нас разыскать.

На дороге во время разговора, который мне удалось подслушать, мельник и сапожник договорились обыскать все пещеры. Вооружившись фонарем, они отправились туда, однако начали поиски не с «Чертова кармана», а с другой, хорошо всем известной пещеры под названием «Мрачный Билли». Отсюда, по их убеждению, и вытекала река.

Пещера тянулась вверх и приводила к краю отверстия в сводах «Чертова кармана». Но хотя считалось, что пещера исхожена вдоль и поперек, никто и не подозревал, что предательская расщелина вела во внутреннюю часть «Чертова кармана». Все думали, что она обрывается над глубокой пропастью, куда никто не решался проникнуть. Поэтому, когда из пропасти вылетел камень, тот самый, который я бросил, мельник и сапожник остолбенели от изумления и долго не могли прийти в себя, но потом сообразили, что это, наверное, наши проделки.

Удивительно, что ни мельник, ни сапожник даже после того, как нас доставили домой и уложили в теплые постели, так и не догадались, что были у самых истоков реки. Тем более им не приходило в голову, что мы по желанию могли направлять воду в Уэст Поли или в Ист Поли.

По счастливой случайности, вплоть до того момента, когда мы, насквозь промокшие, появились у дверей своего дома, мать Стива и не подозревала о случившемся и только по нашему виду догадалась о грозившей нам опасности.

Беда, которая могла случиться со всеми нами, обрушилась на одного Стива. Пробыв в воде слишком долго, он простудился и серьезно заболел. Болезнь сопровождалась лихорадкой, от которой он сильно ослабел. В то же время ни я, ни Джоб ничуть не пострадали от пребывания в воде.

Речка вернулась в старое русло, на мельнице закипела работа, и мельник больше не тревожился о судьбе источника, а Джоб благодаря своей находчивости избавился от хозяина. Ему повезло, и на следующий же день после нашего спасения он поступил работать на другую мельницу, за много миль от Уэст Поли.

Во время болезни Стива я часто сидел около него. И однажды он сказал мне:

— Представь себе, что будет, если я умру: ты уедешь, а Джоб навсегда останется в другой части Англии, тогда никто в нашей деревне не узнает тайну источника, и, если из-за какой-нибудь случайности река изменит направление и потечет в Ист Поли, никто из наших не сумеет исправить дело. Они спасли нам жизнь, теперь наш долг — отплатить добром за добро и рассказать им о нашем открытии.

Узнав, что у мальчика тяжело на душе, врач, которому я объяснил, что Стив чувствует себя виноватым, настоял, чтобы желание брата было немедленно исполнено и чтобы наиболее уважаемые из жителей Уэст Поли выслушали то, что он хочет им сообщить. Мать Стива не возражала, и их попросили прийти.

Все согласились очень охотно. Они подозревали, для чего их созывают, и сгорали от нетерпения узнать подробности о наших приключениях, так как до сих пор мы рассказали очень немногое.

В тот же вечер, в начале седьмого, когда солнце уже клонилось к закату, мы услышали их шаги на лестнице, ведущей на второй этаж, и в комнату, где лежал Стив, вошли люди. Тут были кузнец, сапожник, маслодел, Неудачник, два фермера и несколько работников.

Стив начал рассказывать, как мы открыли внутреннюю пещеру и нашли источник.

— Скажи, пожалуйста, значит, наша река вытекла из большого озера, откуда мы вас вытащили? — спросил сапожник.

Стив ответил, что это озеро возникло случайно, и рассказал обо всем, что уже известно читателю. Затем он перешел к описанию нашего великого открытия, в результате которого мы могли менять течение реки, направляя ее на восток или на запад.

— Но как же вы попали в пещеру? — спросил кто-то из присутствующих. — Каким путем вы шли? Через «Ухо великана», через «Погреб домового» или через «Мрачного Билли»?

— Нет, — ответил Стив, — мы не были ни в одной из этих пещер. Мы шли через «Чертов карман».

— Вон оно что! — воскликнули фермеры. — Теперь все ясно.

— Ну и ну, — вставил подошедший мельник, — жили на этом месте веками, поколение за поколением, и никому в голову не приходило, что река течет из «Чертова кармана»!

— Это еще не все, — продолжал Стив. — Представьте себе, что кто-нибудь из Ист Поли узнает нашу тайну. Он отведет реку с свою деревню, а наш водосток закроет наглухо, да так, что его потом не откопаешь. Но что это? Мне почудилось, что кто-то вышел. Кто там?

— Мне тоже показалось, — сказал маслодел, оглядываясь по сторонам.

Еще один или двое подтвердили это, но в темноте невозможно было разглядеть, кто именно покинул комнату.

Стив продолжал:

— Поэтому прежде, чем тайна откроется, пусть кто-нибудь отправится к «Чертову карману» и закроет узкий штрек, ведущий в пещеру, а также расщелину в сводах, через которую нас спасли. Тогда мы можем не беспокоиться, что кто-то отберет у нас воду.

Все дружно согласились и, еще немного посидев, пожелали Стиву скорейшего выздоровления и разошлись, условившись на следующий вечер пойти и закрыть проход.

КАК ВСЕ НАШИ ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ ПРИШЛИ К КОНЦУ

Все случилось именно так, как предполагал врач. Едва Стив успел избавиться от гнетущего сознания вины, как он начал поправляться с поразительной быстротой. За двадцать четыре часа он совершенно преобразился и на следующий вечер весело сказал мне:

— Будь добр, Леонард, сходи посмотри, что делается в «Чертовом кармане». Они, должно быть, уже начали засыпать проход. Правда, уже смеркается, и ты, наверное, побоишься идти в темноте.

— Побоюсь? Только не я, — был ответ, и я ушел, сказав тетушке, куда и зачем.

Действительно, было уже совсем темно, когда, подойдя к мельнице, я увидел на дороге группу жителей Уэст Поли. Мельника среди них не было: он был слишком потрясен, чтобы принять участие в походе в пещеру.

Все собравшиеся несли кирки, лопаты и другой инструмент.

Я пошел за ними следом. От околицы мы повернули прямо к «Чертову карману». Подойдя к пещере, все зажгли свечи и вошли внутрь. Стив очень подробно объяснил, как найти ход, ведущий к источнику, но природа так хитро замаскировала его, что они, наверное, долго проплутали бы, если бы я не пошел вперед и не показал им укромное место, откуда он начинался.

Они поблагодарили, и маслодел, как самый энергичный, первый полез в узкий штрек, держа в одной руке фонарь, а в другой лопату, но не успел сделать и нескольких шагов, как вдруг повернул обратно. Он был бледен, как смерть.

— Что случилось? — воскликнул сапожник.

— Там кто-то есть! — прошептал маслодел.

— Не может быть, — сказал один из фермеров. — Пока ребята не нашли этого хода, ни одна душа на свете не знала, как сюда пробраться.

— Поди да послушай сам, если не веришь, — сказал маслодел.

Мы протиснулись в узкий проход и замерли, прислушиваясь.

«Тук-тук-тук, ширк-ширк-ширк», — отчетливо доносилось из пещеры.

— Кто бы это ни был, но трудятся они, что твои пчелы! — заметил фермер.

Посоветовавшись, мы решили, что кто-нибудь пойдет в пещеру «Мрачный Билли», осторожно проберется к расщелине и заглянет в «Чертов карман». Это позволит нам, оставаясь незамеченными, узнать, что там происходит.

Сказано — сделано. Булочник, сапожник и один из фермеров отправились в обход, и я решил присоединиться к ним, потому что мне было очень интересно посмотреть, что там делается.

Чтобы добраться до «Мрачного Билли», нужно было сделать порядочный круг и перейти реку. Мельница ночью не работала, и лишь чисто случайно мы вдруг заметили, что вода в реке постепенно убывает. Деревню опять постигло несчастье, предсказанное Стивом.

— Интересно, знает ли об этом мельник? — пробормотал сапожник. — Не стоит ему говорить, а то он совсем рехнется.

— Те, кто там работает, — наши враги, — сказал фермер.

— Конечно, — ответил булочник. — Кто, кроме врага, может так поступить? Пошли быстрей!

Очутившись внутри пещеры «Мрачный Билли», мы на четвереньках проползли вверх по склону, обрывавшемуся в расщелине над «Чертовым карманом». Может быть, ни один человек еще не бывал здесь до того памятного вечера, когда нас чудом вытащили через этот пролом. Поднимаясь, мы старались не шуметь и, достигнув края, осторожно заглянули вниз. Нашим глазам представилась удивительная картина.

Внизу, в пещере, еще недавно заполненной водой, стояли люди. Это были крестьяне из Ист Поли. Они старательно засыпали сток, ведущий в Уэст Поли, предварительно вскрыв воронку, через которую вода направлялась в их родную деревню. Мы сразу поняли, чем они заняты, и, спустившись с не меньшей осторожностью, поспешили к ожидавшим нас в «Чертовом кармане», чтобы рассказать о том, что мы неожиданно увидели.

— Как они разнюхали нашу тайну? — шепотом спросил сапожник. — Мы оберегали ее пуще собственного глаза.

— Нетрудно догадаться, — ответил булочник. — Помните, вчера в темноте кто-то выскользнул из комнаты Стива Дрэйкота? Мы так и не знаем, кто это был. Мне говорили, что полчаса спустя после этого какой-то человек пробирался через холмы в Ист Поли. Нас застали врасплох, и теперь если мы не можем, не поднимая шума, сохранить то, что нам принадлежит, то должны пустить в ход силу.

— Как так? — в один голос спросили фермер и кузнец.

— Надо закрыть вход, через который они сюда проникли, — ответил булочник. — Тогда они окажутся в ловушке, и мы их живо припрем к стенке.

Все были возмущены тем, что, побуждаемые корыстью, жители Ист Поли так ловко провели нас, и с готовностью поддержали предложение булочника. Пятеро из наших людей тут же взяли несколько крупных валунов и вкатили их в штрек, который к середине немного расширялся, а потом снова сужался, так что валуны не могли пройти дальше. Проход заложили наглухо. Чтобы разобрать эту каменную стенку, понадобились бы орудия посильней, чем простые лопаты, которыми были вооружены наши пленники. Теперь противники были у нас в руках. Можно было не беспокоиться: в предстоящем споре перевес был явно на стороне Уэст Поли.

Не заботясь больше о тишине, мы гурьбой повалили в пещеру «Мрачный Билли» и, вскарабкавшись по склону, как козы, сгрудились вокруг расщелины над «Чертовым карманом».

Жители Ист Поли все еще работали лопатами и, поглощенные своим занятием, не заметили, что два десятка горящих глаз, как звезды, смотрят на них с вышины.

— А ну, пугнем их, — предложил булочник.

И мы их «пугнули», да так, что, застигнутые врасплох, пришельцы из Ист Поли чуть не попадали от страха. Лопаты вывалились у них из рук, и, сбитые с толку эхом, люди в ужасе озирались по сторонам, не понимая, откуда несется улюлюканье. Наконец они глянули вверх и высоко над головой при свете свечей увидели противников из соседней деревни, лица которых, как лица безжалостных судей, выражали мрачную решимость.

— Жители Ист Поли, — обратился к ним булочник, — мы поймали вас с поличным за весьма неблаговидным занятием. Из-за баловства озорных мальчишек наша река некоторое время текла по долине Ист Поли. Злая шалость быстро была пресечена, но вы, видно, вздумали украсть у нас воду. Чтобы выведать эту тайну, вы подослали шпиона, а теперь вероломно вторглись сюда, чтобы похитить чужую реку навсегда. Эта пещера находится на нашей земле, и у вас нет на нее никаких прав.

— Воды земные принадлежат в равной степени и вам и нам, — донесся снизу чей-то одинокий голос.

Остальные молчали, как пораженные громом, — они отлично понимали, что спасти их может только хитрость, но не перебранка.

Тут вмешался сапожник:

— Вы посягнули на нашу собственность, отвели воду, остановили и сделали бесполезной мельницу и причинили много другого вреда. Согласны ли вы вернуть реку в старое русло, закрыть новое, которое вы с таким усердием расширяли, короче, согласны ли вы восстановить все в прежнем виде, как оно было с незапамятных времен?

— Не-ет! — раздался внизу вызывающий крик.

— Ну и прекрасно, — сказал булочник. — В таком случае предупреждаем вас, джентльмены: вы пленники и будете сидеть в этой яме, пока не вернете нам воду.

Жители Ист Поли бросились к выходу, однако на середине туннеля путь им преградила несокрушимая каменная баррикада.

— Тащите лопаты! — закричали передние.

Но валуны сидели плотно, а проход был так узок, что, как мы и ожидали, средства, имевшиеся в их распоряжении, не оказали на каменную стену ни малейшего воздействия. Они вынуждены были отступить назад.

— Сдаетесь? — кричали мы.

— Никогда! — упорствовали они.

— Пусть их попарятся! Пусть попарятся! — спокойно сказал сапожник. — Завтра утром они запоют по-другому. Пересидят ночку, небось, утихомирятся. А нам тут больше делать нечего.

Мысль эта всем понравилась, и, отступив с нашей позиции, мы вышли из пещеры и разошлись по домам.

Стива беспокоило мое долгое отсутствие, и он еще больше разволновался, когда я рассказал, чем оно было вызвано.

— Что?! Пленниками сидят в пещере? — переспрашивал он. — Завтра я обязательно должен пойти и посмотреть, чем это кончится!

И не то из-за этого возбужденного состояния, не то просто благодаря крепкому здоровью, но на другое утро, едва заслышав крики собравшихся на дворе жителей деревни, Стив соскочил с постели и объявил, что пойдет вместе со всеми взглянуть на пленников. По мнению врача, прогулка не могла повредить Стиву, если только он оденется потеплее, так что, не теряя времени, мы двинулись в путь и вскоре поравнялись с теми, кто вышел раньше нас.

Сгорая от любопытства, мы вошли в пещеру «Мрачный Билли», зажгли свечи и поднялись наверх. Еще не успев добраться до расщелины, мы услышали вопли, доносившиеся из «Чертова кармана»:

— Сдаемся! Выпустите нас! Забирайте навсегда вашу воду!

Заглянув в расщелину, мы увидели, что пещера выглядит совсем иначе, чем накануне вечером. При нашем появлении кое-кто повскакал с каменного пола, где спал, подложив под голову рубаху и башмаки; другие стояли с лопатами в руках, видимо, разрушая плоды вчерашних трудов.

Увидев нас, жители Ист Поли с нетерпением закричали:

— Мы уже начали приводить все в порядок и скоро кончим — возвращаем ваш ручей в старое русло. Обещайте же, добрые люди, что освободите нас, когда мы управимся.

— Конечно, — с важностью отвечали мы. — Мы же договорились.

Пока жители Ист Поли заканчивали работу, наши возвратились в «Чертов карман», где, изрядно потрудившись, разобрали баррикаду и выкатили валуны из штрека, ведущего во внутреннюю пещеру. Мы расступились, и жители Ист Поли прошли сквозь строй победителей.

Они метали в нашу сторону взгляды, в которых горела сдерживаемая злоба, но прошли, не проронив ни слова.

— По всему видно, что этим дело не кончится, — задумчиво сказал Неудачник. Он только что подошел, и ему рассказали, что произошло.

— Я тоже так думаю, — откликнулся сапожник. — Они теперь не оставят в покое ни нас, ни нашу реку до тех пор, пока будет стоять эта пещера.

— Уж лучше бы ее совсем не открывали! — с горечью заметил булочник. — Они отыграются если не на нас, то на наших детях, когда нас уже не будет в живых.

Стив взглянул на меня, и в глазах его была тоска. С тяжелым сердцем шли мы домой, далеко отстав от остальных.

— Мне нужно поговорить с тобой. С тех пор, как все это случилось, я никогда не чувствовал себя счастливым: меня мучает мысль, что из-за моей шалости деревня зависит от воли жителей Ист Поли, и меня здесь никогда не будут любить, если я не сумею обеспечить безопасность нашей реки, — сказал Стив.

— Но это же невозможно, — заметил я.

— Есть у меня один план, — ответил Стив задумчиво. — По-моему, можно сделать так, чтобы речка находилась в такой же безопасности, как раньше.

— Но как? На чем основан твой план? — недоверчиво выспрашивал я.

— Сейчас я тебе больше ничего не открою, — отвечал он. — Скажу только одно: я навлек беду на родную деревню, я и должен сам все исправить и искупить свою вину.

Вскоре, судя по поведению брата, я мог заметить, что этот план, каков бы он ни был, поглощал все его мысли, не оставляя места ни для чего другого. Стив ни о чем больше не говорил со мной. Он часто пропадал где-то по часу, по два, и я заключил, что в это время он занимается подготовкой к выполнению своего замысла.

Наступил день моего отъезда, и, по правде говоря, я не очень жалел об этом, потому что Стив настолько ушел в себя, что с ним стало неинтересно. Я один отправился в верхний конец деревни и вскоре заметил, что случилось что-то неладное.

Оказалось, что ночью был совершен еще один налет на источник; река обмелела, мельничное колесо остановилось, и запруда почти совсем высохла.

Не успел я отойти чуть подальше, как, к своему удивлению, разглядел вдали фигуру, похожую на Стива, который, как мне казалось, оставался на ферме, когда я уходил.

Он держал путь к «Чертову карману», и, отправившись следом, я подошел как раз в тот момент, когда он входил в пещеру.

— Стив! — окликнул я его.

Стив услыхал и вышел обратно. Он был бледен, и на лице его появилось какое-то новое выражение, которого я никогда раньше не видел.

— Ах, это ты, Леонард! — сказал он. — Все-таки выследил меня! Ну, что ж, ты подоспел вовремя. После работы люди собираются прийти сюда и сделать все, что нужно, но, может быть, этого и не потребуется: вместо них это сделаю я.

— Как ты? — не понял я.

— А так, хочу избавить их от лишних хлопот, — с напускной беспечностью ответил Стив. — Я совсем было решил отказаться от того, что задумал, хотя все уже давно готово, но события минувшей ночи укрепили мою решимость: я привожу свой план в исполнение.

— Когда?

— Сейчас. Сию минуту. Река должна вернуться в свое прежнее ложе, туда, где она была всегда, и нужно сделать так, чтобы рука человека уже никогда не могла изменить ее течение. А теперь прощай. Мало ли что может случиться!

К моему изумлению, Стив торжественно пожал мне руку и, взяв с меня обещание не ходить за ним, исчез во мгле пещеры.

Несколько мгновений я стоял, не зная, что делать дальше. Вдруг у меня за спиной послышались шаги, я обернулся и с радостью увидел Джоба, одетого в свой лучший костюм, и с ним Неудачника.

Джоб тоже очень обрадовался нашей встрече. Он приехал на праздники, отпросившись у своего нового хозяина, к которому, как оказалось, его устроил Неудачник. Заметив мою растерянность, они спросили, в чем дело.

Прежде чем я успел ответить, из входа в «Чертов карман», как из жерла пушки, вырвалось облако дыма, а вслед за этим раздался оглушительный грохот, похожий на удар грома. Спустя мгновение такие же громовые раскаты донеслись со стороны «Мрачного Билли».

— Ой, что это?! — воскликнул я.

— Ружейный порох, — медленно проговорил Неудачник.

— Я знаю, что он сделал: он взорвал скалы в пещере! — закричал Джоб. — Да, да, так он задумал закрыть доступ к истокам реки.

— И лишить себя жизни в придачу, — добавил Неудачник. — Но подождите, может быть, он жив. Надо сейчас же идти в пещеру, вернее, как только там можно будет дышать.

Джоб помчался за свечами, и вскоре из деревни послышались знакомые всем нам звуки. Это был стук мельничного колеса. Джоб быстро вернулся и привел с собой целую толпу крестьян.

— Река опять в порядке! — кричали они еще издали. — Полноводная, сильная, воды стало куда больше, чем прежде. Все это случилось внезапно, когда под землей загремело.

— Это сделал Стив, — заявил я.

— Храбрый парень, — сказал Неудачник, — только бы он был невредим.

Джоб зажег свечи, и, когда мы входили в пещеру, подоспели те, кто, заслышав взрыв, побежал в сторону «Мрачного Билли».

— «Мрачный Билли» наполовину завален, — сообщили они. — Склона, по которому ходили, чтобы заглянуть в «Чертов карман», не узнаешь, расщелины больше нет. Обрушилась целая скала, как будто вся гора осела.

Не задерживаясь, все двинулись в «Чертов карман». Задыхаясь от удушливого запаха серы, мы добрались до первой пещеры, но дальше пути не было. Узкий штрек, ведущий во вторую пещеру, был разрушен, и внутренняя часть «Чертова кармана» перестала существовать. Своды рухнули. Казалось, сама гора тихо спустилась, заполнив своей массой подземные впадины, и навсегда закрыла человеку доступ к истокам реки.

Но что же случилось со Стивом?

— Я бы хотел, чтобы навсегда исчезла эта река, только бы Стив остался в живых! — воскликнул Джоб.

Вдруг послышался крик. Те немногие, кто еще не успел пройти в глубь пещеры, закричали: «Вот он!» Мы бросились назад и увидели их неподалеку от входа, в небольшой выемке, которую все пробежали, не обратив на нее внимания. Неудачник тоже был там и вместе с булочником выносил кого-то из пещеры на свет. Это был Стив — мертвый или потерявший сознание.

Вскоре Стив был в состоянии говорить. Он сказал, что все время его мучила совесть из-за того, что он своим баловством принес большой ущерб деревне, и он не переставал думать о том, как помочь делу. С этой целью он втайне обследовал «Чертов карман» и обнаружил, что масса породы, образующая своды внутренней пещеры, отделена от стен слоем песка и только с одной стороны опирается на каменную подпорку.

Стив сообразил, что если убрать эту подпорку, то своды под тяжестью собственного веса рухнут так же, как падает кирпич в ловушке для птиц и зверей, когда вынимают палочку.

На этом и был построен его план. В скале, которая подпирала своды, Стив выдолбил углубления и забил их порохом. Сделав это, он в нерешительности выжидал, сомневаясь в успехе, и, возможно, так и не довел бы дела до конца, если бы не новый набег на источник. Тут он решился и поднес фитиль. Он успел бы благополучно добраться до выхода, если бы случайно не споткнулся. При этом он сильно ушибся, а когда наконец пришел в себя и бросился бежать дальше, раздался взрыв.

Стива поздравляли, вся деревня ликовала: ведь теперь можно было не опасаться никаких посягательств на реку со стороны Ист Поли.

Добрые и простодушные крестьяне из Уэст Поли говорили, что Стив с лихвой отплатил за все неприятности, которые он им доставил.

Перевод с английского С. Майзельс и Ю. Полякова.

* * *

Томас Гарди, повесть которого вы здесь прочитали, один из крупнейших английских писателей прошлого века. В своих книгах он с большой любовью описывал жизнь и быт людей из народа, крестьян, простых тружеников. Повесть «Наши приключения в Уэст Поли» на русский язык переведена впервые. В нашем журнале повесть напечатана с сокращениями.

Примечания

1

Сомерсетшир — графство в юго-западной Англии.

2

Чеддар — небольшой город в Сомерсетшире.

3

Стигийские берега — берега реки Стикса. В древнегреческой мифологии Стиксом называли одну из рек «подземного царства», в котором якобы обитали души мертвых.

4

Рил — быстрый народный танец, особенно популярный в Шотландии.

Content

Наши приключения в Уэст Поли
Томас Гарди

КАК МЫ ОБСЛЕДОВАЛИ ПЕЩЕРУ

КАК НАМ УДАЛОСЬ ПУСТИТЬ ПЫЛЬ В ГЛАЗА

КАК МЫ ПОПАЛИСЬ В СОБСТВЕННУЮ ЛОВУШКУ

О ТОМ, КАК В ДЕЛО ВМЕШАЛИСЬ ЛЮДИ ПОСТАРШЕ

КАК МЫ СТАЛИ СОЮЗНИКАМИ ЖИТЕЛЕЙ ДЕРЕВНИ

КАК ВСЕ НАШИ ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ ПРИШЛИ К КОНЦУ

Примечания