Дмитрий Янтарный

Пробуждение Хаоса. Том 1

Часть 1

Глава 1

В поместье Ондеро их, разумеется, уже ждали. И нарядные слуги, которые выстроились в почётный коридор, и хранитель поместья, магмовый кузнец с красным мерцающим молотом, выпустивший сноп красных и золотых искр в их честь — Сарефу, по правде говоря, никогда не оказывали таких знаков внимания. Ну и, конечно, встречающие их скромную процессию родственники.

— Джайна! Джайна, доченька моя! — Исмарк, едва они переступили границу поместья, бросился к дочери и прижал её к себе, рыдая от счастья, — слава Системе, слава Системе, я уж думал, что никогда, больше никогда…

Юдара Джеминид повела себя более сдержанно, и потому никаких выкриков себе не позволила. Однако она с таким же рвением бросилась к своим мужу и дочери… которых могла больше не увидеть до конца своей жизни.

Сареф, сдержанно улыбаясь, прошёл мимо воссоединившихся членов семьи. Признаться, такие моменты он любил больше всего. После тяжёлого труда, огромных усилий, наблюдать результаты, наблюдать радость и счастье в глазах других людей, понимать, что всё это было нужно и всё это было не зря — это, наверное, одна из самых счастливых вещей на свете.

— Дедушка, — Сареф подошёл к главе клана Гидеон, который светился от счастья, и обнял его.

— Мама, — он так же кивнул Аоле, которая стояла рядом, и обнял её — на что получил не менее крепкое объятие в ответ. И это тоже было невероятно. Да, сейчас он стал силён, независим, может за себя постоять, может доставить проблемы даже таким титанам, как Ильмаррион, Адральвез и Тарлиссон — но всё равно… ощущать, как тебя обнимает мама — это особое чувство, которое, наверное, не потеряет своей силы до самого конца жизни.

— Папа, — увидев, что позади них, неловко заламывая руки, стоит Месс и смотрит на них таким несчастным взглядом, словно до конца не понимает, разрешено ли ему тут находиться, Сареф подошёл к нему и обнял его тоже, — рад тебя видеть.

— Я тоже, сынок, я тоже, — счастливо прошептал Месс, неловко и совершенно по-детски прижимаясь к Сарефу, — Аола сказала мне, что ты собрался делать… ты молодец, сынок, ты такой молодец.

— Давайте же пройдём в поместье, — мягко сказал глава Гидеон, — думаю, нам предстоит много о чём поговорить, так давайте же разместимся с удобством…

* * *

Час спустя они собрались в главном гостевом зале поместья. Здесь уже всё было готово к возвращению девушек: по всему залу были развешаны шарики, ленточки с блёстками, во всех вазах стояли букеты свежих цветов. Кроме того, по всему залу так же стояли кресла, примыкающие к стеклянным кофейным столикам, на которых слуги уже расставили изысканные блюда. На один кофейный столик приходилось 2–3 кресла, поэтому каждый гость вместо того, чтобы садиться за стол, мог с удобством разместиться в кресле — и протягивать руку за угощениями или салфетками, не поднимаясь с него. Сареф сел рядом с главой Гидеоном и своей мамой. Юдара, Изабель и Красс тоже заняли три кресла вокруг кофейного столика. Исмарк, Адейро и Джайна так же сгруппировались и заняли 3 места, а в последнюю тройку вошли Месс, бабушка Ижени и тётя Линда. С Ансильяшем и Аришей, вышла небольшая заминка, потому что для них мест не хватило.

Впрочем, Гидеон, который не желал отвлекаться на такие мелочи, для разрешения этой неловкой ситуации вызвал лично Хранителя. Всего 3 минуты спустя в гостиной появился ещё один столик, и два кресла к нему, аккурат по размерам гостей. Мало того, стревлогам принесли большое блюдо с бараниной, запечённой с апельсинами и покрытой сладкой медовой корочкой. Когда Ариша в первый раз попробовала это угощение, она натурально взвизгнула от восторга: девочка явно никогда в жизни не ела ничего подобного.

Джайна и Изабель, вымывшись и приведя себя в порядок, нарядились в свои лучшие платья. Джайна — в зелёное, с весьма открытым вырезом, Изабель — в голубое, которое невероятно сочеталось с её светлыми волосами и голубыми глазами. Хотя на дне глаз обоих девушек остались отблески печали. Да, они вернулись домой, они вернули себе статус и положение… и всё же случившееся останется с ними навсегда, и этот урок они запомнят до конца своих дней.

Гидеон благоразумно позволил гостям насытиться прежде, чем попросить Сарефа поведать всю историю. И после того, как все кушанья были съедены, напитки — выпиты, но бокалы вновь были пополнены старательными и расторопными слугами, Сареф начал свой рассказ. О том, как сформировался их отряд, как они попали на Острова Теневых Символов. Как ходили в поход на Озлобленного Оракула, чтобы получить нужные документы. Как шли через земли Хрипунца, и что они там видели. На этом моменте Сареф с мрачным удовлетворением увидел, что дедушка Гидеон уже очень смутился от этой темы. Из чего следовал вполне закономерным вывод, что о его случившейся стычке с монахами главе клана Ондеро уже было известно. Да и как могло быть иначе, если монахи — сборщики налогов, которые лично должны отчитываться о своих действиях главе клана? Но ничего. До этой темы они сегодня ещё дойдут.

Затем уже подробно рассказывал о том, как они добрались до острова Красного Папочки, ну и как они вообще поняли, где нужно искать девушек. Вторжение в поместье, сорванный ритуал… здесь Сареф намеренно опустил момент, когда ему пришлось на несколько секунд убить Изабель. Красс, внимательно наблюдавший за Сарефом в этот момент, чуть кивнул ему, показывая, что он никак не станет комментировать или опровергать эту версию. Изабель была жива, здорова, она вернулась домой, а какую для этого пришлось заплатить цену — непосвящённым лучше и не знать.

Спасение девушек — и не только Изабель, но и других, сорванный ритуал Красного Папочки… Когда Сареф высказал предположение, что, возможно, Теневой Символ хотел открыть на своём Острове подземелье шестого уровня — эта информация очень напугала всех, включая Адейро и Гидеона.

— Это очень плохие новости, — покачал головой Гидеон, — мы и без того подозревали, что Теневые Символы набирают силу, а уж теперь… страшно даже представить, на что они будут способны. Да, Сареф, ты это, конечно, остановил… но это была всего лишь одна попытка. А сколько ещё их может быть сделано…

— Вряд ли, — покачал головой Сареф, — прочие Теневые Символы, с которыми мне пришлось общаться, весьма неодобрительно относились к этой затее. Всё-таки большинство из них просто хотят жить… и они понимают, что Острова — это их последний дом. Да, они допустили одну оплошность — но, подозреваю, после этого такая тема среди них ещё долго не поднимется.

После этого разговор пошёл за Джайну. Как им пришлось спасаться из поместья, как они добрались до корабля Грозового Герцога, и как Сареф буквально вымолил у нейтральных монстров последний шанс спасти Джайну.

Во время описания штурма подводной тюрьмы Сареф намеренно умолчал и о Нине, и о Хрипунце. Про Нину они ещё успеют поговорить, а уж говорить о том, что сейчас Сареф держит при себе в кукле Хрипунца, который слышит каждое их слово, было и вовсе неразумно.

— Какая жалость, — отозвался ему Хрипунец, — а я так надеялся, что ты сейчас познакомишь меня со своей семьей. Милые, замечательные люди… даже от присутствия Ансильяша и Ариши почти рожи не корчат. Ну, наверное, оно и понятно: не каждый день им членов семьи, считай, что с того света возвращают.

Даже Джайна и Изабель, хотя и явно поняли, что Сареф умолчал о Нине, не стали ничего говорить. Но Сареф и не собирался долго это скрывать. Напротив, с учётом того, какую он собирался просить награду, благожелательно настроенный Жерар под рукой был более, чем кстати.

— Ну а потом нас привезли на земли клана Уайтхолл. Где о нас уже позаботился молодой наследник клана Сварри. Собственно, благодаря ему мы и оказались здесь так быстро. Ну а там… вы уже всё видели.

— Замечательная история, — кивнул Гидеон, — мы все верили, что у тебя получится, и мы рады видеть, что не ошиблись.

— Ну не скажи, дедушка, — ехидно улыбнувшись, ответил Сареф, — тётя Линда смотрит на меня так, будто она предпочла бы, чтобы Изабель и Джайна благополучно вернулись домой, а я бы сдох где-нибудь по дороге.

— Чушь! — с достоинством ответила Линда, которая сегодня проявляла просто чудеса выдержки, — я согласна с тем, что ты наглый, невоспитанный хам, который заслуживает хорошей порки, но я не настолько глупа, чтобы желать смерти члену своей семьи.

У Сарефа от этого заявления чуть глаза на лоб не полезли. Всего за 3 месяца он от бесправного бродяжки поднялся в глазах Линды до члена семьи. Верилось в это с большим трудом… если, конечно, не предположить, что Аола и Гидеон, сначала вместе, а потом по отдельности, очень подробно и очень доступно объяснили Линде, что они с ней сделают, если в этот день с её языка сорвётся хотя бы одно лишнее слово.

— Ты неправ, Сареф, — мягко сказал Гидеон, — да, у членов семьи часто бывают друг с другом разногласия, но сегодня тебе здесь рад каждый из нас. Можешь в этом не сомневаться. Но сейчас речь не об этом. Мы, конечно, обещали тебе достойную награду. Мы готовы к тому, что ты сейчас озвучишь своё желание. Но мы с Адейро хотели бы отблагодарить тебя дополнительно. С учётом того, что однажды тебе предстоит выступать на своих Всесистемных Состязаниях, полагаю, ты оценишь это по достоинству.

С этими словами Гидеон и Адейро подняли вверх правую руку и ладонью совершили замысловатое движение, как будто они пытаются сотворить перед собой маленький вихрь. Сразу после этого перед глазами Сарефа вспыхнуло Системное окно:

Внимание! Получен Статус: Величайший друг клана Джеминид. На вас будет постоянно действовать клановое благословление Джеминид 4-го уровня: Вы получаете устойчивость к Ослеплению в 100%, а так же на 100% расширяете свой обзор ночью.

Внимание! Получен статус: Величайший друг клана Ондеро. На вас будет постоянно действовать клановое благословление 4-го уровня клана Ондеро. Вы получаете 25% сопротивления стихии огня, прочность изготовляемых вами вещей будет выше на 40%, а так же шанс при изготовлении получить вещь Легендарного качества повышен на 4% (в том случае, если он изначально был выше 0).

Сареф кивнул про себя. Награды были более, чем достойные. Полная устойчивость к Слепоте и 25% сопротивления огню звучали вполне себе полезно. Правда, отсюда несколько выбивались усиления к кузнечному ремеслу… Но, с другой стороны, кто знает, чем он будет заниматься, когда пройдут его Всесистемные Состязания. Возможно, и это ему однажды пригодится.

— Вот так, — довольно сказал Гидеон, наблюдая за реакцией Сарефа, — надеюсь, это тебе поможет в твоих путешествиях. А теперь — полагаю, ты уже придумал, что хочешь попросить за свой труд, Сареф. Что ж, мы тебя внимательно слушаем…

Глава 2

— Я думаю, вы с пониманием отнесётесь к моему желанию, — медленно начал говорить Сареф, — меня, по правде говоря, несколько угнетает тот факт, что у меня до сих пор нет своего дома. Да, я пока молод и полон сил… и всё же я хочу заранее позаботиться о том, чтобы у меня был свой угол, и чтобы мне было, куда возвращаться. Я хочу себе личное поместье, дедушка Гидеон. Думаю, состоя в прямой родственной линии с двумя правящими родами… ну и, разумеется, после того, что я сделал — полагаю, я имею право на подобную привилегию.

— Охотно поддерживаю такое желание, — Гидеон, стоило отдать ему должное, вполне доброжелательно отнёсся к этой просьбе, в то время как дядя Адейро, который моментально просчитал, во что такая просьба обойдётся, скривил лицо так, будто у него разом заныли все зубы, — по правде говоря, я предполагал, что ты попросишь нечто подобное — и потому готов предложить тебе разные варианты на территории нашего клана, как готовые поместья, так и земельные участки для…

— Я не закончил, дедушка, — деликатно заметил Сареф, — я хочу себе личное поместье на территории клана Вальмонт. Рядом с морским побережьем, разумеется. Меня, — мягко улыбаясь, продолжил Сареф, — никогда в жизни не брали на отдых на пляжи клана Вальмонт. Полагаю, справедливо будет возместить мне эту потерю детских радостей именно таким способом.

После этого наступило оглушительное молчание. От такой просьбы даже у дедушки Гидеона вытянулось лицо. Не говоря уже об Адейро, который выглядел таким несчастным, словно его сейчас собирались бить. Что, кстати, могло быть вполне недалеко от истины, учитывая, что все в этом зале отлично понимали, по чьей именно инициативе Сареф не ездил в детстве на море.

— Сареф, — осторожно заговорил Гидеон, — ты же понимаешь, о чём просишь? Морское побережье клана Вальмонт — это элитнейшие территории, которые стоят баснословных денег. Эта земля — на вес звёздного качества, и даже самые знатные и влиятельные рода порой годами ведут закулисную борьбу ради того, чтобы получить возможность — всего лишь возможность! — оформить на себя кусок земли в этом месте. Не говоря уже за само строительство.

— Ну, вот, — невозмутимо кивнул Сареф, — вполне достойная награда, как я считаю. Да, это будет недёшево, но если меня заверяют, что я здесь — член семьи, то в члена семьи можно и совершить такое вложение, не правда ли? Кроме того, такой щедрый и прекрасный дар отлично компенсирует мне отсутствие подарков на дни рождения за все 20 лет моей жизни, вы так не считаете?

Теперь Адейро уже с дикой тоской смотрел в ближайшее окно, явно прикидывая, получится ли в него выйти, чтобы избавить себя от всех этих мучений. Впрочем, Гидеон явно не позволит ему так просто соскочить со своих обязательств.

— Сареф, ты, видимо, не понимаешь, о насколько большой награде просишь, — мягко заговорил Гидеон, — здесь дело даже не в деньгах. Просто, в принципе, если мы попытаемся заговорить об этом с членами клана Вальмонт — они нас моментально пошлют.

— Ничего страшного, — Сареф невозмутимо извлёк из своего Системного Инвентаря половину герба клана Вальмонт и положил её на стол перед Гидеоном, — предложите им вот это. Времена сейчас сложные, лишняя репутация — ни для кого не лишняя. С этой вещью вас, по крайней мере, выслушают. Ну а там — я рассчитываю, что ваши дипломаты приложат должные усилия.

— Сареф, — Адейро, наконец, открыл рот, — даже если так… это всё равно выйдет слишком дорого. Мы не можем просто взять и выкинуть на ветер несколько сотен тысяч золота. Даже в 2 клана — мы просто пойдём по миру с протянутой рукой. Я понимаю и уважаю твоё желание — но всё же рассчитываю, что ты не захочешь осуществлять его посредством того, чтобы досуха выпить обе своих семьи.

— Возьмите в долю Жерара, — пожал плечами Сареф, — я же ведь член и его семьи, в том числе. Уверен, он согласится ради меня на это вложение. Да и вам будет проще: наличие Жерара, уверен, значительно облегчит переговоры с кланом Вальмонт.

— Какой Жерару в этом интерес? — насмешливо хмыкнула Юдара, — то, что ты его внук, не означает, что он будет ради тебя гробить экономику своего клана.

— Ну, мне доподлинно известно, что сейчас Жерар пребывает в крайне хорошем настроении, — пожал плечами Сареф, — так что если вы к нему обратитесь и скажете, что всё это делается для меня — думаю, он пойдёт вам навстречу.

С минуту все молчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Из всех присутствующих только Аола смотрела на сына с любовью и гордостью, и что-то подсказывало Сарефу, что уж его мать позаботится о том, чтобы вытряхнуть из Гидеона нужную сумму денег. Зато остальные…

— Ну, давайте, скажите мне уже, каким жадным и ненасытным уродом меня вырастили, — хмыкнул Сареф.

— Ты — жадный и ненасытный урод, племянник, — тут же заявила тётя Линда, после чего, с вызовом оглядевшись, добавила, — и нечего меня глазами сверлить! Он сам разрешил сказать ему это!

— Я тебя тоже люблю, тётя Линда, — безмятежно сказал Сареф.

— Да потому что ты, действительно, зажравшийся урюк! — заявила Линда, — да с такими расценками дешевле было…

Спохватившись, Линда испуганно захлопнула рот — но было уже поздно. Сареф, который ожидал чего-то подобного, понимающе усмехнулся. Если бы в Системе был такой вид спорта, как скоростное усаживание своей задницы в лужу, тётя Линда регулярно занимала бы в нём призовые места.

— Что же было бы дешевле, тётя Линда, — притворно ужаснувшись и поднеся руки к лицу, спросил Сареф, — оставить Джайну и Изабель на милость Теневых Символов? Ай-ай-ай, а ведь кто-то полчаса назад серьёзно меня уверял, что он не настолько глуп, чтобы желать смерти членам своей семьи.

Вспыхнув, Линда поняла, что её в очередной раз развели, как последнюю простачку, и оскорблённо отвернулась.

— Если не секрет, — осторожно спросила бабушка Ижени, — по какой такой причине у Жерара сейчас должно быть хорошее настроение?

Сареф пристально оглядел членов своей семьи. Наверное, придётся сказать, потому что они рано или поздно узнают. Да и когда ему придётся поить Месса зельем Нины — остальные уж точно должны будут знать, что это такое. Ну, или, по крайней мере, откуда это взялось.

— Дело в том, что в той подводной тюрьме я нашёл и спас не только Джайну. Но и… кое-кого ещё.

— Нину Гайранос, — бабушка Ижени не спрашивала, она утверждала.

— Да, — кивнул Сареф, — мне повезло найти и спасти её. И доставить на Севроганд. Вчера они с Жераром воссоединились. Собственно, это и есть мой главный аргумент. Жерар знает, благодаря кому Нина вернулась домой. Поэтому, я уверен, он поможет вам с поместьем.

— Нина. Мама? — тут же встрепенулся Месс, — мама… вернулась домой? Вернулась?

Сареф кивнул. Месс, шумно выдохнув воздух, закрыл лицо руками и затрясся в беззвучном плаче.

— Сареф, — Гидеон, судя по его виду, уже почти сдался, но всё равно пытался спорить, — всё равно, даже на троих, даже с этим гербом — я не могу обещать…

— Дедушка, я не требую от вас никаких нереалистичных сроков, — пожал плечами Сареф, — я отлично понимаю, что качественное, отстроенное на века поместье, возведённое на дорогой и востребованной земле — это не быстро. Никто мне не достанет его из кармана и не поставит на другой день. Я знаю, что это потребует времени. Нужен будет год — пусть будет год. Нужно два года или три — берите себе такие сроки. Для меня основной приоритет — это чтобы после моего участия во Всесистемных Состязаниях… независимо от того, проиграю я их или выиграю, я хочу, чтобы у меня был свой дом, в который я могу вернуться. И этим вы, кстати, тоже можете надавить на Вальмонтов. В клане я, может, и не состою, но вот кое-что делать уже умею. Раз уж Джайна и Изабель вернулись домой известно откуда, да и Чемпион стревлогов в своё время не сам собой нашёлся. Так что, возможно, это поместье строится для будущего Чемпиона Всесистемных Состязаний. Тогда это уже будет в интересах Вальмонтов, которые явно поднимут свой престиж, если таковой будет жить на территории их клана.

— Это всё равно слишком… — начал было Адейро.

— Да хватит ныть, брат! — Исмарк рассержено стукнул кулаком по мягкому подлокотнику кресла, — этот мальчишка вернул мне мою дочь! Он сделал то, чего не сделал бы больше никто во всей Системе, и ты это знаешь! Даже если мы бы наняли самого профессионального профессионала — он бы ни за что, ни за какие деньги не стал бы так рисковать своей шкурой, чтобы штурмовать подводную тюрьму Теневого Символа. А мальчишка это сделал, сделал ради моей дочери! И поэтому мне плевать, как, но мы заработаем эти проклятые деньги для его награды! А если не заработаем — я лично поеду туда и буду таскать камни, копать траншеи и месить раствор, чтобы выстроить ему это поместье!

— Да, — подала голос Джайна, — я тоже только теперь понимаю, какой самоубийственный это был порыв со стороны Сарефа. И всё же… несмотря ни на что, он сделал это для меня. Поэтому я тоже считаю, что если Сареф просит такую награду — он её заслуживает.

Больше никто из членов семьи ничего не сказал. Даже Линда, которая явно лучше всех в этом зале знала, какие были расценки на спасение клановых дочерей с Островов Теневых Символов, тоже благоразумно прикусила язык.

— Ладно, — кивнул, наконец, Гидеон, — если мы, действительно, имеем столько времени, и если мы, действительно, можем заручиться поддержкой Жерара — то такая миссия становится трудной… но всё же вполне выполнимой. Что ж, тогда на сегодня — всё. Можете отдыхать. И да, Сареф, ты и твои спутники, конечно же, можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете.

По правде говоря, это был далеко не конец разговора. Сарефу хотелось спросить с Гидеона за поведение монахов в городе. И всё же подсознательно он понимал, что если начнёт говорить об этом сейчас — то это неизбежно выльется в публичный скандал. А Гидеона, в отличие от Адейро, Сареф всё же любил, и потому не хотел ставить дедушку в такое положение. Что, впрочем, не означало, что в последующие дни он не выцепит Гидеона и не спросит с него за эти фокусы…

Правда, его планы тут же улетели в трубу, потому что в этот самый момент Ариша, наевшаяся медовой баранины с апельсинами, неожиданно спросила:

— Дяденька Гидеон, а когда мы были в городе, то слышали, как люди в серых рясах говорили на торговой площади о том, что все стревлоги плохие, и что их всех надо схватить и убить. Это же неправда, вы же не будете так делать?

Реакция на это заявление была вполне закономерная. Линда и Юдара брезгливо посмотрели в сторону крошки-стревлоги, явно не понимая, как ЭТО вообще посмело открыть рот в их присутствии. Аола и Ижени опустили головы: они явно были в курсе ситуации, и явно знали, чего главе Гидеону это стоило. Адейро и Исмарк стоически сделали вид, что они тут ни при чём, и не понимают, о чём речь. Гидеон же, поняв, что от этой темы не отвертеться, тяжело вздохнул прежде, чем отвечать…

Глава 3

— Может быть, мы отложим этот разговор на другой раз? — с несчастным видом спросил Гидеон, — ведь сегодня такой чудесный день…

— Извини, дедушка — но это вполне справедливый вопрос, — пожал плечами Сареф, поняв, что после вопроса Ариши отложить эту темы не выйдет, — ты наверняка знаешь о том, что мне пришлось столкнуться с монахами на торговой площади Эбитата. Они орали о том, что стревлоги — самые чудовищные чудовища во всей Системе, и именно из-за них началось это нашествие бандитов. Так что, раз уж я вернулся из, так сказать, длительной командировки — то просветите меня, как так получилось, что теперь против стревлогов идёт такая агитация? Хотя бы для того, чтобы знать, чего ждать. Потому что впоследствии, — он указал на Ансильяша и Аришу, — я планирую сопроводить своих друзей в клан Агруменаш. Так, может, если про ящеров теперь рассказывают такие басни — то их по пути могут попытаться прирезать, ну и меня вместе с ними.

— Сареф, — Гидеон с огромным сожалением посмотрел на внук, но тот стойко выдержал этот взгляд, — мне здесь, правда, нечем гордиться. Но, прошу тебя, пойми, как это выглядело с нашей стороны.

— Когда мы вернулись с Состязаний — здесь творился самый настоящий ад. Валка и Гьядаол проиграли Состязания, и проиграли тому, кто, по их мнению, никак и ни при каких условиях не должен был победить. Оба эти клана давно, больше двухсот лет не выигрывали Всесистемных Состязаний. И такое поражение было особенно обидно.

— Так пожелала Система, — бесстрастно ответил Сареф, — я как-то подсчитывал вероятность победы. За 4 года среди четырёх рас в Системных Состязаниях участвует 512 Чемпионов, а Звёздную Эссенцию получит только один из них. В этом году сложилось так, что её получили стревлоги. Которые, подозреваю, во Всесистемных Состязаниях не побеждали намного больше, чем 200 лет.

— Это не отменяет того факта, что главы кланов Ювенаро и Кайто были просто в бешенстве. Какое-то время они держали себя в руках. В том числе и потому, что впереди были очередные Системные Состязания. И здесь, кстати, стревлоги совершили очень умный политический шаг: они отказались от участия в Состязаниях в этом году, заявив, что хотят уделить больше внимания делам внутри клана. Ну и чтобы Вольные участники, которые делали ставку на место в Состязаниях, тоже не пострадали от того, что внезапно на Севроганде кланы теперь будут забирать 27 мест вместо привычных 26. А вот со следующего года они будут участвовать в Состязаниях наравне со всеми.

— Вот только сильно это не помогло, — мрачно сказал Адейро, — и клан Ювенаро, и клан Кайто вылетели в первом же туре в этих Состязаниях. И после этого Валка и Гьядаол окончательно сорвались с цепи. Естественно, они начали проводить эту агитацию и обвинять стревлогов во всех смертных грехах.

— Но почему вы стали их в этом поддерживать? — недоумевая, спросил Сареф.

— Ты не представляешь, Сареф, как мы все здесь повязаны через политику, — покачал головой Гидеон, — огромное количество договорённостей, торговых, ресурсных, и даже военных. Я не мог просто взять и отказаться. Со временем Валка и Гьядаол успокоятся… по крайней мере, мне хочется в это верить.

— То есть, вы хотите сказать, что двое идиотов из десяти глав кланов на юге Севроганда психанули — и остальным пришлось это стерпеть? Но это же смешно! — рассердился Сареф.

— Гьядаол лишился части земель, которые клан Кайто столетиями считал своими. Чисто по-человечески его понять можно. Клан Ювенаро же граничит сразу с шестью кланами. Кроме того, через него проходит Главный Торговый Тракт, и он так же имеет выход на Вёсельное море. Валка способна доставить очень много проблем, она даже сама не представляет, насколько много. Никто не захотел с ней связываться.

— И поэтому вы просто стали плясать под её дудку? — возмутился Сареф.

— Плясать тоже можно по-разному, — пожал плечами Гидеон, — то, что я вынужден был пойти на поводу у Валки и Гьядаола, не означает, что я занимаюсь этим с полным энтузиазмом. Как ты наверняка заметил, в моём клане этой агитацией занимаются монахи. В силу очевидных причин — не самая популярная часть общества. Они выходят в населённых пунктах раз в 3–4 дня, зачитывают этот текст. Простые люди смотрят на них, как на придурков, смеются над ними — и идут дальше по своим делам. А вот в кланах Ювенаро и Кайто этим занимаются уже непосредственно члены клана.

Сареф представил, как Анна Грейвен-Ювенаро, один из могущественнейших бойцов Системы, сидит, разложив свои замечательные карты, и уверяет обычных людей, что карты самой Системы показывают ей, что стревлоги повинны во всех бедах, и их надо немедленно пойти и убить. При виде такой картины уже даже не знаешь, смеяться или плакать.

— Всё равно, дедушка, это очень опасная игра, — упрямо сказал Сареф, — это мы здесь с вами — образованные люди, и понимаем, что всё это ложь. А если взять обычного неграмотного работягу, который всё лето копает картошку и всю зиму лежит на печи, и который в жизни никуда дальше городского рынка не ездил? Он ведь поверит и в это. И многие поверят! И что потом? Прибудет какой-нибудь стревлог в клан Ондеро, и вот такой крестьянин раз — и метнёт в него вилы. Как же не метнуть-то, во врага, от которого все беды. И всё, дело сделано, скандал обеспечен.

— Я знаю, Сареф, — грустно кивнул Гидеон, — но, к сожалению, ситуация такова, что вот это — малая кровь, которую мне приходится платить для того, чтобы не пролилась бо́льшая.

— Всё равно, это какая-то дикость! — возмущённо сказал Сареф, после чего спросил, — а, может… Не может ли, случайно, такого быть, что около них появились какие-то подозрительные советники? И теперь Валка и Гьядаол не в своём уме, потому что их… ну, там, одурманили или околдовали. Ну, просто, это, правда, ненормально! Ведь все же знают, что по Севроганду идут волны разбойников. И рано или поздно они могут прийти и сюда. Так не разумнее ли запастись поддержкой стревлогов, которые в случае беды так же, как и все остальные кланы, будут защищать свой дом? Нежели устраивать грызню, от которой выиграют как раз только бандиты?

— Для того, чтобы это было возможно, нужно, чтобы люди посмотрели на стревлогов, как на равных, — покачала головой бабушка Ижени, — а этого, к сожалению, не будет ещё очень долго. Людям плевать на пророчества Системы. Они будут считать ящеров ворами и мошенниками, которые хитростью и обманом забрали земли у честных людей.

— Но ведь на то была воля Системы, — возразил Сареф.

— А много ли малограмотные знают о Системе? — пожала плечами бабушка Ижени, — если им зачастую даже умения и таланты выбирают старосты деревни? И с Системным окном у них одно отношение: если над глазами появился красный огонь — надо прийти к старосте деревни, встать перед ним раком и спустить штаны…

— Ижени! — возмущённо сказала Юдара, — что за пример ты подаёшь для Изабель⁈

— Мама, пока я сидела в тюрьме Теневых Символов — то видела и слышала такое, что после этого меня уже мало что может испортить, — хладнокровно заметила Изабель.

— Как-то это неправильно, — покачал головой Сареф, даже не обратив внимания на эту глупую шутку, — это что же получается, кто угодно может прийти в любую деревню, наплести там крестьянам с три короба любой чуши — и они, поверив в неё, пойдут с вилами туда, куда им прикажут?

— Ну… не совсем, но в общих чертах — да, так оно и есть, — кивнул Гидеон, — впрочем, деревенские старосты очень ценят свои должности. И потому, что они получают очень хороший оклад, и потому, что за любой серьёзный косяк легко улететь в тюрьму на пожизненное заключение. Так что… даже если они порой и позволяют себе немножко лишнего — порядок в деревне для них всегда находится на первом месте.

— Всё равно — это нужно прекратить, — твёрдо сказал Сареф, — дедушка, ну ты же занимал свою должность ещё до того, как я родился! Ну, неужели нельзя придумать никакого способа прекратить этот бред? Ну, там, монахи вчера собирали налоги — и им лучше ближайшие несколько дней на улицу не соваться, чтобы простые люди не переломали им кости? Или что всем монахам резко вспучило живот, и они массово не вылезают из нужника?

— Я и так всё это делаю, Сареф, — Гидеон печально улыбнулся, — поэтому монахи и ходят агитировать раз в 3–4 дня. Валка и Гьядаол требуют, чтобы они это делали каждый день.

— Ну что ж, — Сареф мрачно поднялся с кресла, — вижу, пытаться остановить этот массовый психоз бесполезно. Но помяните моё слово — этим весь юг Севроганда роет себе могилу. И эта подлость рано или поздно закончится тем, что с детьми Валки или Гьядаола случится то же самое, что с дочерью Маркуса Мэндрейка. И вряд ли кто-то пожелает прийти им на помощь.

После этих слов он, больше ни на кого не глядя, покинул зал. Настроение, снова было поднявшееся при обсуждении награды Сарефа, при благодарностях и поддержке Исмарка и Джайны, снова рухнуло вниз. И, можно было не сомневаться, эти омерзительные агитации — это было самое невинное, что против стревлогов делали кланы Кайто и Ювенаро. И, возможно, Хрипунец был прав… при таких условиях стревлогов просто рано или поздно возьмут за горло — и либо выдавят из их земель, либо задушат так, чтобы не осталось никого.

Но ведь не может всё быть настолько ужасно? В конце концов, с ними там Йохалле, Ангреаш! Да и Старшие десятилетиями вели самую трудную и искусную дипломатию. Но… одно дело, когда стревлоги были всего лишь бесправными рабами, которых всегда можно было удачно поиметь на деньги. И совсем другое, когда у них появились земли… которые, по мнению всякого уважающего себя воспитанника клана, стоило отобрать у стревлогов обратно, заодно указав им на их истинное место.

Что ж, здесь он ничего не добьётся. Значит, решено. 2–3 дня он отдохнёт в клане. Пообщается наедине с дедушкой, с мамой. Аккуратно отдаст Мессу зелье Нины — он ведь обещал. А потом возьмёт с собой Ансильяша и Аришу — и направится прямо в клан Агруменаш. Там стревлоги уже более детально введут его в курс дела… и тогда уже будет видно, как лучше поступать. В конце концов, впереди ещё Годаста, на которой представитель от стревлогов уж точно будет присутствовать. Может быть, хотя бы там получится до них достучаться…

Внезапно Сареф обратил внимание, что над его головой полыхает красное пламя. Новое сообщение от Системы? Что ж, возможно, теперь, когда Джайна и Изабель, наконец, вернулись домой — Система тоже засчитала выполнение задания. Интересно посмотреть, что же за награду она предлагает. И потому Сареф добрался до выделенной ему комнаты, снял ботинки, лёг в постель, устроился поудобнее и вызвал Системное окно…

Глава 4

Поздравляем. Вы выполнили задание высочайшей сложности, вернув своих сестёр с земель Теневых Символов. Выберите один из предложенных вариантов в качестве награды.

Достижение: Фундаментальный Архив. Каждое убранное в Архив пассивное умение Золотого качества будет добавлять 0,5 к каждому вашему Первичному Параметру.

Достижение: Тропа Вознесения. Отныне каждый месяц, когда будут обновляться варианты улучшения способностей, вы сможете выбрать один из них, не тратя на это Пункт Развития.

Достижение: Универсальный расход. Отныне вы сможете улучшать ваши Таланты Полуторного Совершеннолетия не только за Высшие, но и за Средние Пункты Развития, а умения — не только за Средние, но и за Низшие Пункты Развития.

Достижение: Радужная Печать. Отныне вы можете поставить на любое своё умение Золотого качества Радужную Печать. Это умение продолжит накапливать опыт и повышаться в качестве. Для повышения в качестве умению необходимо пятикратное значение опыта, требуемое для перехода с Серебряного Качества на Золотое. Как только умение достигнет Радужного Качества, вы получите 10 Пунктов Опыта, Высший Пункт Развития и сможете поставить Радужную Печать на следующее умение Золотого качества.

Достижение: Расширенный Арсенал. Вы можете взять дополнительную ячейку способностей в вашу строку умений.

Сареф вздохнул. По правде говоря, ему было несколько проще, когда после завершения Всесистемных Состязаний и его помощи стревлогам Система просто выдала ему очень сильную награду, без всяких лишних выборов. А теперь… всё это звучало так вкусно, и хотелось получить сразу всё! Но… к сожалению, так не получится. И потому придётся думать о том, что будет лучше.

Разумеется, усиление Фундаментальный Архив было привлекательно именно тем, что это вполне легитимный способ дальше как-то повышать свою Силу. Да, у него был эффект сразу от двух Реликтовых Колец Силы; да, пока Рука Пересмешника не была активна, 10% от Интеллекта переходило в Силу, но всё равно, на перспективу хотелось больше. И это усиление давало такую возможность. Сейчас у него в Архиве 4 пассивных умения: Уклонение Разбойника, Живучесть, Повелитель Удачи и Любимец Севера. Кроме того, это усиление будет замечательно синергировать с Жемчужным Пунктом развития, который дополнительно делает каждое помещённое в Архив умение на 20% сильнее. Дополнительно выкинуть в Архив Сохранение Энергии, которое туда давно уже просится — и вот он получит по 2,5 Силы, Ловкости и Интеллекта. И всё это — с заделом на дальнейшее развитие и получение пользы от этого достижения.

Универсальный расход тоже был далеко не так прост, как кажется. Разумеется, возможность усиливать умения за Низшие Пункты развития — это довольно посредственное усиление, но вот вторая часть… Высшие Пункты Развития были достаточно редкой наградой. Да что там, один только рецепт такого Пункта стоил 500 золотых, а уж сам Пункт… Даже если прийти в гильдию ходоков с таким запросом — подобная заявка влетит в кругленькую сумму. А, между тем, его Таланты Полуторного Совершеннолетия были весьма сильны — и порой очень хотелось дополнить их каким-нибудь полезным эффектом.

И, собственно, именно отсюда проистекал главный конфликт, который на данный момент видел Сареф. Тропа Вознесения. Да, большого эффекта Сареф сразу не увидит — но это был халявный Средний Пункт Развития раз в месяц. До его Всесистемных Состязаний это — фактически 4 десятка Средних Пунктов Развития. Правда, стоило признать, несколько ограниченных в своей функциональности. С их помощью можно будет только улучшать умения. Составить новые, к сожалению, не получится.

Достижение Радужная Печать при этом выглядело… не очень впечатляюще. Да, с одной стороны, сама возможность повысить умение до Радужного Качества, и не тратить на это драгоценную Радужную Эссенцию — звучало очень сильно. Но вот сроки реализации… Опыта умение требовало в 5 раз больше, чем при переходе с Серебряного Качества на Золотое. Это ж сколько времени пройдёт прежде, чем он сможет дорастить до Радужного Качества хотя бы одно умение? Стоила ли игра свеч?.. С другой стороны, опять же, если он пойдёт за Мутной Радужной Эссенцией в гильдию ходоков — то она всё равно сработает на случайное его умение Золотого Качества. А Радужную Печать он всё-таки сможет поставить на то умение, на которое ему будет нужно. И даже если это будет долго — по крайней мере, он получит гарантированный результат. А Чистую Радужную Эссенцию можно получить только одним способом в Системе — и Сарефу он уже не грозит, потому что воспользоваться им можно один раз в жизни.

И на фоне таких мучительных размышлений усиление на дополнительную ячейку умений выглядело максимально просто, незамысловато и эффективно. Дополнительная гибкость и вариативность в бою, что в сочетании с его хилереми открывало ещё больше боевых тактик — и ещё больше увеличит возможность найти выход даже из самых безвыходных ситуаций.

— Что думаешь, Хим, — спросил Сареф своего хранителя, — что здесь будет лучше взять?

— Мой ответ на такой вопрос будет неизменным, хозяин, — с готовностью откликнулся хилереми, — всё зависит от того, чего вы хотите прямо сейчас. Нужно больше живучести и больше Параметров — берите Архив. Вы готовы вложиться и подождать — берите Тропу. Вы хотите однажды увидеть Власть Жизни или Дробящую Темницу Радужного Качества? Берите Печать. Просто больше вариативности в бою? Дополнительная ячейка способностей. Их тогда у вас будет уже 11. Насколько мне известно, за последние 100 лет всего один Житель Системы, Салакнир Сапфировое Око, собирал строку умений в 12 ячеек способностей. Как знать, хозяин, может быть, вы сумеете достичь такого же уровня… а, возможно, и превзойти его.

Проблема была в том, что Сареф сейчас и сам не знал, чего он хочет. Он только что выполнил задание высочайшего уровня сложности, ему банально требовалось несколько дней, чтобы расслабиться и отдохнуть. Он не хотел сейчас делать настолько тяжёлый и судьбоносный выбор. Хотя бы потому, что ему хотелось посоветоваться с кем-то опытным и мудрым. Даже… даже если это будет…

— Да ладно, — дремавший Хрипунец, уловив мысли Сарефа, развеселился так, как он ещё не веселился внутри этой куклы, — парень, неужели ты, действительно, хочешь от меня совет?

— Ну… ты хоть и больной на всю голову, но ты всё же опытный, мудрый… многое повидал, да и вообще…

— Просто блеск. Это невероятно, — Сареф, конечно, не мог сейчас видеть Хрипунца, но он почему-то ясно представил, как стревлог катается по земле от смеха, — Хаос меня спали, вот это, действительно, развлечение. Нет, парень, убивать я тебя точно не буду, это я твёрдо решил. Живой ты приносишь слишком много радости и веселья даже такому больному на голову психу, как я. Какие же вы с вашим зверьком оба милые. Нет, если однажды звёзды всё-таки так сложатся, что вы будете работать на меня — я для вас ничего не пожалею.

— Может быть, предложишь что-то конкретное? — раздражённо спросил Хим, которого, стоит признать, общество Хрипунца закалило настолько, что он уже, хоть и сквозь стиснутые зубы, но всё же терпел, когда его называли Милым.

— Фундамент — обычный стандарт, — начал говорить Хрипунец, — Базовые Параметры — это всегда хорошо, но и в Архив ты закидываешь умения не каждый день, не каждый месяц, и даже не каждый год. Тропа и Расход — мусор. Может быть, для среднего ходока такие штуки и выгодны, но ты это уже перерос, парень. Ты сейчас можешь зарабатывать деньги пассивным способом: приходишь в ближайшую гильдию ходоков и сдаёшь в аренду свои Реликтовые Лапки. Поверь, в походах на монстров пятого уровня на них будет очень, ОЧЕНЬ большой спрос.

Что там дальше? Печать… вот это, конечно, даже с моей точки зрения — интересный вариант. Могу тебе сказать, что Хаос предлагает много альтернатив для тех, кто желает развиваться иначе… но даже он не может пробить правило Радужной эссенции. Чтобы умение выросло до этого качества, ты обязан поглотить Радужную Эссенцию, хоть чистую, хоть мутную. А это — самая настоящая альтернатива. Да, это долго, но зато ты получишь гарантированный результат. Да, для вас, молодых, горячих, столько ждать может показаться невыносимым. Но вы же видели мои воспоминания. И вы отлично видите разницу, каким жалким и ничтожным сыном рабыни я был когда-то — и кем стал сейчас. Иногда вещи стоят того, чтобы их подождать. Ну и лишняя ячейка умения — настолько же банально, насколько и эффективно. С учётом того, что ты сам будешь решать, каким умением её заполнить. Например, чем-то подобным твоему Кровавому Договору. Признаться, такое умение, равно как и такую заботу о хилереми в целом, я вижу впервые в жизни. Наверняка твой крошка-демон был тебе очень за него благодарен.

— Слышишь, ты, трепло, а ну завали свой гниющий хавальник! — разъярённо прошипел Хим, — я сильный, боевой хилереми, понятно⁈ Я тебе не крошка!

— Конечно, конечно, — с умилением ответил Хрипунец, — ты самый большой и самый сильный хилереми из всех, что я знаю. Если бы я мог — я бы погладил твою сильную спинку, почесал бы тебя за чутким ушком и…

— Хозяин, это болтливое чучело начинает меня раздражать, — мрачно сказал Хим, — давайте лучше сейчас сдадим его вашему деду. Уверен, за такой трофей он дополнительно отсыплет вам денег.

— Эй-эй, а вот этого не надо, — всполошился Хрипунец, — вы меня несли в клан Агруменаш — вот и несите. Будет несправедливо, если перед моей смертью вы не позволите Ансильяшу и остальным сказать, какой я больной ублюдок, мразь, подлец и прочие комплименты, которых я заслуживаю в полной мере. Без всего этого мне даже будет немного обидно умирать.

— Тогда захлопни свою пасть! — приказал Хим, — мы спросили твоего мнения по конкретному вопросу, а не просили рассказывать свои бредовые фантазии.

— Так мне же скучно здесь сидеть день и ночь, — пожаловался Хрипунец, — я думал, вы хотя бы иногда будете доставать эту куклу из Инвентаря и держать её в своих руках,наслаждаясь тем, что моя жизнь находится в вашей полной власти, а я бы покорно и испуганно трепетал перед своей судьбой, думая о том, что вы можете сделать с моей жалкой шкурой…

— Ты что, больной? — спросил его Сареф. От этой беседы у него начинали плавиться мозги.

— У меня гибкий ум, — с достоинством ответил Хрипунец, — и я люблю извлекать интересный опыт из любых ситуаций. Вот, хотя бы сейчас. В таком положении, когда моя жизнь полностью находится в чужой власти, я нахожусь впервые… ну, по крайней мере, с тех пор, как я получил свои силы. И после первой злости я понял, что это, на самом деле, любопытная ситуация, которая сильно будоражит мою старую кровь. Донесёте ли вы меня до клана Агруменаш — или избавитесь по дороге? Отдадите во власть стревлогов — или всё же отпустите? Столько неопределённости… я вот как будто помолодел на сотню лет…

Неожиданно в разуме Сарефа словно началась какая-то странная борьба, которая отдавалась небольшим звоном в его голове. Чуть придя в себя, Сареф неожиданно понял… что это Хим, воспользовавшись тем, что Хрипунец слишком далеко раскинул свои щупальца, подцепил сознание Теневого Символа, скрутил его в комок — и отправил в куклу. И, что было самое удивительное — Хрипунцу это… понравилось.

— Да… в следующий раз прояви больше власти, крошка-хилереми, — донёсся до них сонный голос Теневого Символа, после чего его сознание погасло.

— Признаться честно, до этого момента я не ценил того, что ваш разум — это место только для меня, хозяин, — с раздражением процедил Хим, — когда мы, наконец, избавимся от него — я надолго запомню этот урок.

Сареф рассеянно кивнул. Если отбросить весь этот бред, Теневой Символ дал ему вполне неплохие советы по предложенным достижениям. Но всё равно — прямо сейчас делать этот выбор не хотелось. Благо, Система и не настаивала. В другое время он бы отвлёкся тем, что просмотрел бы доступные варианты усиления своих умений. Благо что запасной Пункт Развития для этого у него был. Но не сейчас. Тот психоз, который только что произошёл, по своей бредовости вполне был сопоставим с психозом глав кланов Кайто и Ювенаро, которые решили, что во время марша разбойников Теневых Символов по материку будет отличной идеей стравить своё население со стревлогами. Сейчас ему жизненно необходимо было проветрить голову…

* * *

Когда Сареф спустился прогуляться в саду — в его любимом месте, где он раньше гулял с мамой, сейчас сидела бабушка Ижени, обмахиваясь своим кружевным веером. Сареф хотел было незаметно уйти, но поздно: бабушка его заметила.

— Сареф, мой мальчик, — доброжелательно сказала она, — рада тебя видеть. Не будешь возражать, если мы поговорим?

Сареф сейчас был не в настроении разговаривать. Однако вместе с тем, он понимал, что, помимо мамы и дедушки,Ижени — единственная среди взрослых клана Ондеро, кто изначально относился к нему благосклонно. И потому он, кивнув, осторожно присел к ней на краешек скамейки…

Глава 5

— Знаешь, Сареф… на самом деле я так рада, что ты вернулся с Островов вместе с девушками, — заговорила Ижени, — потому что… ну, когда мы поняли, что с ними случилось, и куда их увезли… ну, в этот момент, в общем-то, все почти смирились, что это всё, конец. Но потом Адейро вспомнил про тебя. Вспомнил, как ты, действительно, нашёл пропавшего без вести Чемпиона стревлогов — и решил попытаться. Впрочем, скорее, больше ради того, чтобы Исмарк, Юдара и Красс… не сотворили с собой чего-то непоправимого.

— Это неудивительно, — пожал плечами Сареф, — Адейро лично вырастил из меня мразь, которая выживет где угодно в Системе. Он знал, на что я способен, и потому обратился ко мне. Правда, вопрос с оплатой вызвал вполне ожидаемые затруднения, — добавил он, — впрочем, меня это сильно не удивило. Я регулярно сталкивался с тем, что мне поручали сложную работу, а потом, по факту её выполнения, пытались отделаться жалкими грошами. Ну, я рассчитывал, что хотя бы моя семья не станет кидать меня на награду.

— За это можешь не переживать, — голос Ижени внезапно посуровел, — Адейро может сколько угодно кочевряжиться и воротить нос — Гидеон вытряхнет с него деньги. Тем более, что Исмарк вполне чётко выразил свою позицию по этому поводу. Я даже не ожидала от него такого, по правде говоря. Впрочем, надеюсь, что он этот урок усвоил хорошо — и теперь, наконец-то, возьмётся за ум. Да, когда-то ему пришлось пережить страшную потерю… и мне бы не хотелось обесценивать его страдания. Вот только штука в том, что жизнь продолжается… и ему ещё есть, что терять, и есть, ради чего жить.

— Возможно, — кивнул Сареф, — если он, действительно, возьмётся за ум — так будет лучше для всех.

При этом он осторожно покосился на бабушку Ижени. Она сейчас говорила очевидные вещи, до которых Сареф мог бы догадаться и сам. Ей явно хотелось поговорить не об этом.

— Сареф… я, конечно, понимаю, что ты, возможно, не захочешь это обсуждать, — осторожно начала бабушка Ижени, — и всё же… ты себе даже не представляешь, какое это важное событие — возвращение Нины Гайранос. Она отсутствовала почти 30 лет.

— Мне это известно, — сдержанно кивнул Сареф, — она покинула клан Гайранос после того, как моему отцу исполнилось 15 лет. Мне об этом говорили и сам Жерар, и бабушка Мив… и Адральвез.

— Вот уж в чём я ни капли не сомневаюсь, так это в том, что Адральвезу об этом было известно больше, чем кому бы то ни было, — голос Ижени практически не изменился, но тонкий подтекст неодобрения в сторону Адральвеза Сареф всё же уловил, — ведь… тебе же известно, что у Нины был хилереми… Впрочем, даже если бы и не было известно — ты бы узнал об этом, когда увидел её. Ты, возможно, не знаешь, но… Источник сил хилереми — это не то, о чём принято говорить…

— Вы намекаете на то, что хилереми приходят из Хаоса, — заметил Сареф, — да, мне об этом известно. Об этом мне тоже рассказала бабушка Мив. И да, я тоже полагал, что Нина по возращении рискует навлечь на себя нежелательное внимание. Поэтому, собственно, и вызвал Жерара в поместье Уайтхолл в тот же день, когда туда прибыл. Чтобы он спокойно забрал свою жену и доставил её в безопасное место, где её уже никто не достанет.

— Это было очень умно с твоей стороны, Сареф, — одобрительно кивнула Ижени, — потому что… ну, думаю, мы с тобой оба понимаем, что если Нина и нашла лекарство для Месса — для его создания она так или иначе задействовала Хаос. А это уже может посчитать личным оскорблением Адральвез… потому что он вполне логично считает, что с этой материей играться дозволено только ему. И потому ты правильно сделал, что не стал тащить Нину сюда. Месс с ней ещё увидится. А вот если бы она попала сюда… и если бы она попалась на глаза не тем людям — могли бы наступить… не самые приятные последствия.

А у Сарефа после этих слов мороз прошёл по загривку. Потому что ему совершенно неожиданно пришло в голову, что всего каких-то два часа назад он встретил здесь члена клана Зинтерра. Который так добросовестно отстоял честь своего клана, который поддержал его, так благожелательно отнёсся к нему. И в этот момент Сареф неожиданно понял, что если бы с ним в этот момент была Нина — то эта встреча могла произойти совершенно иначе. Получается, Баэрун специально ждал его там — и был готов драться ради того, чтобы схватить Нину, прямо в городе, даже с ним? Верилось в это с большим трудом… но и в то, что Баэрун просто так там гулял, верилось ещё меньше. Но какой в этом был смысл? Асур ещё вчера должен был отчитаться, что Нину увезли в клан Гайранос, и до неё уже не добраться. Или… Асур побоялся рассказывать о таком Адральвезу. Потому что, судя по всему, это было огромное упущение. Пока нет других объяснений тому, что Баэрун делал на торговой площади Эбитата. Нет, он ждал там именно их. Но, не увидев Нину в числе спутников Сарефа, благоразумно не стал провоцировать конфликт.

— Сареф… а могу я, пожалуйста, взглянуть на твоего хранителя? — неожиданно попросила бабушка Ижени.

— Конечно, — кивнул Сареф, вызывая Системное окно:

Призыв демона!

Кровавый договор! Потрачено здоровья: 35!

После этого Хим появился рядом с Сарефом во всей своей красе. В какой-то момент времени Сареф отметил, что расти ввысь Хим перестал. Но при этом его тело начало наливаться какой-то особой, природной мощью, он становился крепче и выносливее. Со стороны даже можно было сказать, что Хим за последний год не столько вырос, сколько заматерел.

— Большой мальчик, — невозмутимо отметила Ижени, с любопытством разглядывая Хима, — явно знает, как защитить и себя, и своего хозяина.

— Не сомневайтесь, госпожа, — с достоинством кивнул Хим, — у Сарефа за всю жизнь во всей Системе нет и не будет более надёжного соратника, чем я.

— Довольно хвастливое заявление, — хмыкнула Ижени, — впрочем… у тебя хорошие глаза, хранитель, и ты явно веришь в то, что говоришь. Что ж, вряд ли я буду оригинальна, и всё же скажу: уж ты сбереги Сарефа. Что-то мне подсказывает, что он нам всем ещё пригодится.

— Ах! Ах, какой ужас! — раздался позади них знакомый голос. Повернувшись в его сторону, Сареф и Ижени увидели Линду, которая прогуливалась с солнечным зонтиком в руках, — я снова вижу здесь это ужасное чудовище!

Хим невозмутимо повернулся к Линде и уставился на неё, скрестив перед собой руки. И под его взглядом тётушка как-то сама собой стушевалась и пробормотала:

— Это огромное… могучее… мускулистое чудовище, — после чего, тряхнув головой, гневно заявила, — я… я что, сказала это вслух? Что за глупые шутки! Негодный зверь, вот тебе!

С этими словами Линда ткнула остриём своего зонта Химу в живот. Вот только она не учла того, что у хилереми на животе были гладкие стальные мышцы, и потому кончик зонтика просто соскользнул по нему в сторону. Линда, явно в злости не рассчитавшая силу удара, от этого на силе инерции сама улетела вслед за своим зонтиком, споткнулась и упала. Вернее, упала бы, если бы Хим деликатно не поддержал её под руку… своим хвостом. Впрочем, Линда и здесь себе не изменила…

— Ты… как ты посмел меня коснуться… Гадкий, гадкий монстр! — Линда, вернувшая себе устойчивое положение, три раза ударила Хима зонтиком, после чего сердито топнула ногой и отвернулась. Хим закатил глаза и, дождавшись кивка Сарефа, испарился в его разуме.

— Линда, тебе давно пора замуж, я тебе об этом уже много раз говорила, — сказала Ижени, пряча за своим веером усмешку.

— Да не за кого, Ижени, не за кого здесь идти замуж! — тут же вспылила Линда, — я бы и рада — да за кого? За безвольного рохлю? За беспробудного пьяницу? Или за этого трусливого…

— А как насчёт дяди Исмарка? — спросил Сареф.

— Это что, такая глупая шутка? — рассердилась Линда.

— Отнюдь нет, — невозмутимо ответил Сареф, сам удивляясь тому, насколько удачной была эта мысль, — Исмарк сегодня показал, что он готов измениться, что он готов жить дальше, потому что понял, что для него ещё есть нечто ценное в этой жизни. Он не так уж стар. Он неплох собой. И он — брат главы клана, так что даже с политической точки зрения — вариант вполне годный. Так что…

— Ну вот, раз он такой замечательный во всех отношениях — вот сам и иди за него замуж! — вспылила Линда, — и своё мускулистое чудовище в постель с ним захвати, уверена, он поможет вам получше узнать друг друга!

— Как тебе запало в голову моё мускулистое чудовище, — хмыкнул Сареф, — ничего страшного, тётушка, мой хилереми всегда действует неотразимо на девушек. Некоторые даже пытались затащить его в постель. Тебе не нужно стыдиться своих чувств, тётя Линда.

— Ах ты, наглый, мелкий… — Линда в злости взмахнула зонтиком, и перед ней возник десяток снежных шаров…

— Достаточно, — Ижени прокрутила между пальцев свой веер, и снежные шары Линды рассыпались блестящей пылью, — Линда, я тебе сейчас просто даю добрый совет. Выбери себе кого-нибудь, пока у тебя есть такая возможность. Потому что через пару лет, когда психоз Валки и Гьядаола сойдёт на нет, юг Севоганда снова начнёт налаживать связи — и, в связи с этим, нас снова накроет волна политических браков. И вот тогда Гидеон выдаст тебя за того, кто первый подвернётся под руку.

Сказав это, бабушка Ижени поднялась со скамьи и с достоинством удалилась в поместье. Линда, явно не желая оставаться с Сарефом один на один (особенно сейчас, когда он был в статусе, ни много, ни мало, героя, который вернул в клан двух дочерей, и ссориться с которым было опрометчиво даже по меркам тёти Линды) так же удалилась, оставив строптивого и невоспитанного племянника в одиночестве.

Но его это не смутило: одиночество давно стало для него привычным состоянием, когда, наоборот, было намного проще расслабиться и подумать. А подумать было о чём…

Сареф, похоже, сам до конца не осознавал, насколько удачно он прокатил клан Зинтерра, когда отправил Нину прямо в руки Жерару. Что, впрочем, не означает, что после этого провала демоны не попытаются выведать правду у него. И теперь…

Сарефа, признаться, эта вскрытая игра изрядно обескуражила. Он был совершенно уверен, что если бы Адральвез обнаружил у него это зелье — он бы всеми правдами и неправдами попытался бы его отнять. Равно как и Ильмаррион ни при каких обстоятельствах не позволил бы ему просто так выпить кровь Чёрного Молоха. А это значит, что за пузырёк, что отдала ему Нина, скоро может развернуться нешуточная борьба — если его не использовать сейчас. И всё же… теперь Сарефу было слегка не по себе от того, что ему придётся отдавать это зелье Мессу. А что, если побочные эффекты всё же проявятся? Ему так хотелось спросить у кого-то совета. Но у кого было спрашивать? У Мёртвого Короля воров? Не те у него были с ним отношения. Да и потом, Мёртвый Король воров сам направил Нину к тому Льву, который и дал ей и знания, и инструмент. Что он тут может сказать нового?

— Я не думаю, что там будет какая-то ловушка, — неожиданно подал голос Хрипунец, — во-первых, Нина делала это ради своего сына. При этом она далеко не дура. Полагаю, она 20 лет искала информацию, и ещё 5 лет экспериментировала не потому, что ей нечем было заняться. Да и тот факт, что Красный Папочка, увидев результат этого эксперимента, моментально попытался присвоить его себе, тоже о многом говорит.

— И ты так просто делишься со мной этой информацией? — подозрительно спросил Сареф, — я ожидал, что ты, как минимум, снова попытаешься потребовать себе свободу в обмен на проверку этого зелья.

— Не-не-не, — Хрипунец в воображении Сарефа покачал головой, — я теперь, действительно, хочу, чтобы ты принёс меня к Старшим, и они попытались меня осудить. Как знать… может быть, и там у меня найдутся союзники, которые за меня вступятся.

— Я бы на твоём месте на это не рассчитывал, — хмыкнул Сареф, — Старшие среди стревлогов тоже наверняка регулярно проводят профилактические беседы по поводу того, какой ты нехороший, и как опасно с тобой связываться.

— Именно поэтому я и хочу там оказаться, — невозмутимо ответил Хрипунец, после чего его сознание неожиданно погасло. Теневой Символ явно больше не был настроен обсуждать эту тему. Сареф же, наконец, принял решение. Да и там, в общем-то, и думать было не о чем. Он обещал — и всё, так или иначе, упиралось в данное им слово. Поэтому…

10 минут спустя Сареф стоял перед дверью комнаты, отведённой для Месса. Судя по посапыванию оттуда, его отец явно наслаждался послеобеденным сном. Это было на него похоже. Чем старше он становился — тем больше предпочитал спать. Возможно, именно таким образом он хотел хоть как-то абстрагироваться от своего нынешнего невыносимого существования. Сареф постучал. С полминуты оттуда доносилось недовольное ворчание, после чего Месс, успевший натянуть на себя одни штаны, с недовольным лицом открыл дверь. Но его недовольство испарилось в момент после того, как он увидел, кто к нему пришёл.

— Сареф, сынок! — Месс при виде сына одновременно и обрадовался, и испугался, — ты… ты что-то хотел?

— Да, папа. Нам нужно поговорить, — кивнул Сареф.

— Да. Да, конечно, заходи, — Месс отошёл внутрь, пропуская Сарефа. Тот вошёл. В комнате хоть и было слегка душновато, но, по крайней мере, нигде не валялось пустых бутылок. Впрочем, здесь Гидеон, наверное, поддерживал зятя в форме куда строже, чем это делал Адейро.

Сареф осторожно присел на свободное кресло. Месс тем временем распахнул окно, и в комнату ворвался поток свежего воздуха. Сам Месс, успев натянуть на себя халат, сел на постель напротив Сарефа.

— Ну, сынок, говори же… это… это по поводу моей мамы, да?

— Да, — сглотнув, кивнул Сареф, — о ней… и не только…

Глава 6

— Дело в том, что… ну, я не знаю, говорила ли Нина об этом с тобой, но… она отправилась искать лекарство от… твоей… немочи, — неловко заговорил Сареф, пытаясь взять себя в руки.

Это было очень странное ощущение. Всю жизнь у Сарефа формировалось стойкое убеждение, что отца у него нет. По крайней мере, такого отца, который бы за него заступился, что-то подсказал, где-то помог, подставил плечо… всего этого Сареф был лишён. Адейро надёжно позаботился о том, чтобы даже фигуры, которая хотя бы номинально заменила ему отца хоть в каких-то аспектах, у Сарефа не было. Да, со временем Сареф понял, почему так случилось, понял, что Месс не смог бы дать ему всё это, даже если бы Адейро им не мешал… и он принял это.

И всё же… ему было теперь крайне неловко разговаривать с Мессом на равных. Даром что и сам Месс сейчас ему нисколько не помогал. Он смотрел на него испуганным взглядом человека, который очень, очень сильно боится сделать что-то не так и всё испортить. И это по какой-то причине сильно угнетало Сарефа. Наверное, потому… что он узнавал в этом человеке себя 10 лет назад. Который был готов на что угодно, вот абсолютно на что угодно ради капельки любви и уважения от членов своей семьи. Сареф даже представить не мог, что со стороны это выглядит так жалко! Однако в этот момент Хим ненавязчиво коснулся разума хозяина — и все мысли и накручивания, которые грозили снова захлестнуть Сарефа и привести его в бешенство, погасли и вновь стали чем-то незначительным… Вернув самообладание, Сареф снова заговорил:

— И Нина нашла его. Она просила его тебе передать. Она все эти годы не переставала искать лекарство. И хотя она сама не могла сейчас тебя увидеть — то, по крайней мере, она передаёт тебе его.

С этими словами он достал из Системного Инвентаря тонкий пузырёк с переливающейся изумрудной жидкостью. Сареф только сейчас обратил внимание, что даже когда пузырёк находился в состоянии покоя, создавались причудливые завихрения, диковинные узоры. Словно изумрудное содержимое этого флакона было живым. Да, скорее всего, оно так и было. Если у Месса, действительно, был эффект Старой Раны, про которые только было известно то, что против них любые Системные свойства были бессильны, то и лекарство от такого недуга могло, да даже должно быть весьма… экзотическим.

— Это… оно? — прошептал Месс, приподнявшись с кровати и зачарованно глядя на пузырёк. Впервые за всё время в его серых глазах Сареф увидел такую отчаянную надежду, — если я это выпью, то… стану нормальным?

— Надеюсь, что это будет так, — кивнул Сареф. Месс подошёл к Сарефу и попытался взять пузырёк… но в последний момент Сареф отдёрнул руку.

— Нет. Не так, — сказал он. Ему вдруг вспомнилось, как Ильмаррион встретил его после того, как он выпил кровь Чёрного Молоха. И хотя магистр драконов тогда был в бешенстве и вёл себя совершенно невменяемо, всё же Сареф точно знал, что он готов был его страховать, если что-то пойдёт не так. Поэтому… не стоило действовать вот так, втайне.

— Что не так? — спросил Месс, непонимающе глядя на Сарефа.

— Я всё равно не уверен, что это безопасно, — ответил Сареф, после чего, повысив голос, приказал, — Гаус! Позови сюда, пожалуйста, дедушку и маму!

— Слушаюсь, — ответил голос хранителя поместья. Аола и Гидеон вошли в комнату Месса меньше, чем через минуту.

— Спасибо за доверие, Сареф, — кивнул Гидеон своему внуку, оставаясь у входной двери, — мы, конечно же, наблюдали за тобой из моего кабинета, и мы бы всё равно успели среагировать. Но я рад, что ты не прячешься от своей семьи.

Со стороны такие слова могли показаться издёвкой. Но, взглянув в глаза деда, Сареф понял, что это было отнюдь не издевательство. Напротив, Гидеон с пониманием и уважением относился к своему внуку. Давая ему понять, что он отлично знает, в каких условиях тот воспитывался, и ему прекрасно известно, как Сарефу после этого трудно доверять кому бы то ни было из членов своей семьи. И как он ему благодарен, когда Сареф всё-таки пересиливает себя и идёт с ними на контакт.

Аола, тем временем, села рядом с Мессом, который тоже вернулся на свою кровать. Тот испуганно на неё посмотрел, словно ребёнок, ожидающий очередного выговора от нелюбимой тётки. Что ж, можно было представить, каково за всё это время пришлось Аоле. Сареф, по крайней мере, имел возможность просто абстрагироваться от недееспособного отца. А его мать всё это время, по крайней мере, на людях, должна была играть роль примерной и заботливой жены.

— Ты позволишь мне взглянуть? — Гидеон подошёл к Сарефу и протянул руку. Поколебавшись мгновение, Сареф отдал ему пузырёк. Гидеон извлёк из воздуха прямоугольные очки в красивой тёмно-красной оправе и, надев их, внимательно уставился на зелье.

Смотрел он на него больше минуты. Пока Сареф, наконец, не сказал:

— Это бесполезно, дедушка. Как сказала сама Нина, те, у кого нет связи с Хаосом, здесь ничего не увидят.

— И ты всё же полагаешь, что Мессу будет безопасно это пить? — уточнил Гидеон, оценивающе глядя на Сарефа.

— Нина отдала 30 лет своей жизни, чтобы создать эту вещь, — ответил Сареф, — мне кажется, из уважения к ней мы должны хотя бы попробовать.

Понимая, что вот так топтаться на месте они могут ещё очень долго, Сареф поднялся, аккуратно забрал у Гидеона из рук пузырёк и, подойдя к Мессу, протянул ему зелье. Тот трясущимися руками взял флакон и начал его открывать. При этом пальцы его не слушались, а руки дрожали так, что в какой-то момент он едва не выронил зелье. В этот момент Аола мягко погладила его по плечу. Это помогло: Месс успокоился, взял себя в руки и, наконец, смог извлечь пробку, которая крайне туго и неохотно поддавалась его усилиям. И в тот же момент он залпом осушил содержимое пузырька.

С полминуты ничего не происходило. Хотя за спиной Гидеона стоял хранитель поместья, готовый среагировать в любой момент. Но все смотрели на Месса — а он так и продолжать сидеть на кровати, явно не замечая и не ощущая никаких эффектов. Прошла ещё минута. Сареф уже начинал беспокоиться и чувствовать себя откровенно глупо. В глазах Месса вспыхнувшая было надежда начала угасать. Во взгляде Гидеона постепенно проступали одновременно облегчение и разочарование. Ещё минута. В этот момент Сарефу уже начал лезть в голову откровенный бред. Например, то, что Нина, отчаявшись найти лекарство за долгие годы поиска, сотворила эту бесполезную жидкость и уверила себя в том, что это лекарство. Но когда, казалось, все окончательно уверились в том, что у Нины ничего не получилось, как началось… ЭТО.

Месс внезапно закричал, схватившись за живот… но Сареф видел, как в районе солнечного сплетения у него… пошли трещины, из которых сочился яркий зелёный свет. Гидеон скомандовал было Гаусу зафиксировать Месса в одном положении… но тот уже и сам обмяк секунду спустя, а световые трещины на его животе исчезли так же быстро, как и появились. После чего по его телу прошла судорога, и мгновение спустя его обильно вытошнило омерзительной чёрной, вперемешку с зелёным массой. После чего Месс взвыл:

— Святая Система… я как будто кусок своих кишок вытошнил… Как же больно…

Однако и этот этап быстро прошёл. Меньше, чем через 10 секунд Месс вытянулся на кровати… с самой блаженной и счастливой улыбкой, которую только можно было представить на его лице.

— Дорогой, ты в порядке? — испуганно спросила Аола, которая всё это время держала Месса за руку.

— Да, дорогая, — прошептал Месс, — у меня как будто дыра в животе… но чья-то мягкая, нежная рука аккуратно… штопает её.

— Штопает? — растерянно переспросил Гидеон, не сводя с зятя взгляда.

— Да. Раз, раз — и дыра стала меньше, — пробормотал Месс, — раз, раз — и ещё меньше. Такая… яркая иголка… и нитка из чистого света… И боль… она буквально утекает из меня. Это… такое счастье…

Это продолжалось ещё пару минут. После чего неожиданно Месс поднялся на ноги, разглядывая своё тело. И взгляд его был твёрдым, взрослым и осмысленным, как никогда. Он оглядывал себя — и не верил своим глазам. Он осматривал свои руки, живот, ступни… и он смотрел так, как будто впервые в жизни увидел своё тело. После чего перевёл взгляд на Сарефа, который сел обратно в кресло… и его глаза заволокло слезами. На негнущихся ногах он подошёл к Сарефу и, упав перед ним на колени, обнял его, уткнувшись в живот.

— Сареф… сынок… прости меня… умоляю, прости за всё это… где я был столько лет, столько лет потеряно, Святая Система, как же так, да как же так… не может быть, так просто не может быть, пожалуйста, сынок, прости…

И, обняв отца в ответ, Сареф почувствовал, как в нём вспыхнула крошечная искра счастья. Вспыхнула, и погасла… вернее, погасла бы, если бы верный Хим не подхватил её и не помог ей разгореться мягким, ровным огоньком. Это было невероятно. Сареф даже сам не понимал, насколько сильно ему это было нужно. Потому что каким бы ты не был взрослым, сильным, умным, умеющим совершить невозможное и связать несвязуемое… в тебе всё равно, до конца жизни будет жить маленький ребёнок, который будет ждать, верить и надеяться, что однажды мама или папа, с которыми не сложились отношения, всё же подойдут и извинятся за все ошибки и плохие вещи, которые они совершили в детстве.

Рыдания Месса становились всё тише… пока, наконец, он не успокоился окончательно. Впрочем, спустя пару минут, видя, что Месс не шевелится, Сареф осторожно приподнял его голову… и с удивлением сказал:

— Он… уснул.

— Это нормально, — сказал Гидеон, который тоже смотрел на них, улыбаясь от счастья, — его разум сейчас испытал огромную нагрузку, когда после стольких лет ограничений он внезапно осознал себя взрослым. Это сильный шок. Напротив, даже лучше, если Месс сейчас как можно лучше выспится.

Гидеон подал знак — и хранитель Гаус бережно приподнял Месса и уложил его в постель. Аола тоже со слезами на глазах смотрела на своего мужа… И Сареф невольно отмечал, как сильно изменился Месс. Даже в этом сонном беспомощном положении в нём всё равно внезапно проявились сила, стойкость и упорство. Сареф не знал, как это объяснить, потому что визуально практически ничего не поменялось… но вместе с тем поменялось вообще всё. Это было как с Крассом, который надевал свою маскирующую повязку, изменявшую его до неузнаваемости… вот только здесь никакого артефакта не было.

Гидеон после этого подошёл к Мессу и положил ему руку на грудь, второй рукой в это время совершая какие-то движения. Сареф догадался, что дедушка, используя свои возможности главы клана, сейчас вызвал у его отца Системное окно. После чего повернулся к Сарефу и с улыбкой сказал:

— Ну, подойди, мальчик мой, посмотри. Ты ведь тоже этому поспособствовал… ты имеешь право знать.

Подойдя к отцу, Сареф так же положил руку ему на грудь. И в этот момент отец дёрнулся во сне… но потом, словно узнав руку сына, расслабился и улыбнулся. Сарефа это так тронуло, что он даже не сразу обратил внимание на то, что показывает ему Системное окно. А когда всё же смог сфокусировать взгляд, то увидел следующее:

Месс Аджерахей-Гайранос, уровень 9.

Первичные Параметры:

Сила — 33,4

Ловкость — 37,6

Интеллект — 39,1

Вторичные Параметры

Сила Воли — 36,3

Телосложение — 35,5

Хитрость — 38,4

Здоровье — 644

Выносливость — 653

Поздравляем! Получено достижение: Великое Пробуждение! За каждый год, пока у вас не было прироста Первичных Параметров, вы получаете +0,5 к Силе, Ловкости и Интеллекту.

Признаться, когда Сареф только увидел Параметры отца, то даже немного позавидовал. Потому что они были вполне сопоставимы с его собственными, особенно если учитывать, что это база, не усиленная артефактами. Но новое достижение всё объясняло. Месс говорил, что Параметры у него перестали прирастать после 11 лет. Сейчас ему было 47, следовательно, это достижение сверх его обычных Параметров набросило ему сверху ещё по 18 единиц Силы, Ловкости и Интеллекта. Впрочем, нельзя было сказать, что Месс этого не заслуживал.

— Да… вот это, конечно, совсем другой разговор, — довольно кивнул Гидеон, — теперь даже Красс наверняка им заинтересуется… Немолодой возраст он с лёгкостью компенсирует своими текущими Параметрами и огромным энтузиазмом и желанием учиться. Думаю, с него ещё выйдет толк.

— Невероятно, — Аола с огромной радостью смотрела на своего мужа, который с безмятежным выражением на лице спал, и это, наверное, был самый спокойный и счастливый сон в его жизни, — это получилось исправить. Это оказалось возможно изменить. Я… даже представить не могла. Мы все, всю жизнь думали, что это навсегда…

— Ну, Нина всё-таки заплатила ради этого тридцатью годами своей жизни, — мрачно напомнил Сареф, — по крайней мере, она заплатила не зря…

* * *

После этого все разошлись отдыхать. Сареф представлял, каким откровением для Юдары и Линды завтра будет преображение Месса — и уже заранее предвкушал это представление. Однако так получилось, что увидеть отца ему предстояло раньше следующего дня. Когда он мирно спал в своей постели… неожиданно он почувствовал, что кто-то толкает его в плечо. Открыв глаза, он неожиданно увидел перед собой… Месса, который был одет в чёрные куртку и штаны.

— Папа? — удивленно спросил он, — что-то случилось?

— Случилось, — раздался голос позади него, и Сареф, к своему удивлению, узнал в говорившем Красса, — нам нужна твоя помощь.

— Сейчас? Посреди ночи? — уточнил Сареф.

— Мне стало известно, что шпионы бандитов готовят свою ячейку здесь, в Эбитате, — сказал Месс, — они вербуют и подкупают граждан города. Это происходит прямо сейчас, и я точно знаю, где. Мы должны действовать быстро.

— Что? — несмотря на то, что Хим активно стимулировал мозг Сарефа, сгоняя с него остатки сна, он всё равно соображал туговато, — какая ячейка, какие бандиты? Как ты это вообще узнал?

— Я увидел это место во сне, — уверенно сказал Месс.

Сареф, который поднялся с постели и успел только натянуть на себя штаны, выпрямился и со скепсисом посмотрел на Месса и Красса.

— То есть, ты увидел во сне что-то… и подумал, что это может быть правдой?

— Я сам сначала с недоверием отнёсся к его словам, — кивнул Красс, — но Месс подробно описал место, в котором он никогда не бывал, и назвал несколько имён людей, с которыми он никогда в жизни не встречался. Как глава разведки, такое я игнорировать не могу. Информацию нужно проверить… независимо от необычности источника, из которого она получена.

— Но почему мы? Есть же стража? — спросил Сареф.

— Там есть перевербованный стражник, — пояснил Красс, — и возможно, что он не один. Если дёрнуть стражу сейчас — об этом с высокой вероятностью сразу узнают, и тогда заговорщики уйдут до того, как они раскочегарятся. А так… я замаскируюсь, тебя и Месса в городе не знают. Небольшая мобильная группа здесь будет предпочтительнее.

Сареф больше не стал спорить. Пара минут — и он, полностью одетый, готов с ними идти. Но идти никуда не пришлось.

— Гаус! — скомандовал Красс, — тихий портал в Эбитат! Я отчитаюсь утром главе.

— Слушаюсь, — откликнулся хранитель, и перед ними возникло чёрное кольцо портала…

Минуту спустя они уже шли по тёмным улицам города. Торговая площадь, на которой кипела жизнь днём, сейчас выглядела пустынной и навевала непонятную тоску. Месс уверенно провёл их мимо, потом прошёл ещё три улицы. Затем остановился, потом прошёл ещё одну улицу… и, повернувшись, указал вправо.

— Вот! Это точно здесь!

Сареф повернулся. Месс указывал в сторону небольшой улочки, которая заканчивалась тупиком и парой старых, хлипких дверей…

Глава 7

— Это плохо, что это здесь, — тихо пробормотал Красс.

— Почему? — удивился Сареф.

— У меня с моими… так сказать, подсадными людьми имеется договорённость о том, чтобы не трогать это место, — мрачно сказал Красс, — для того, чтобы всякая мелкая городская шпана и прочая шелупонь были уверены, что здесь они всегда скроются от преследования стражи. Это позволяет относительно контролировать поведение преступников, потому что, по крайней мере, ты постоянно знаешь, где они кучкуются. Если сейчас совершить налёт сюда… в будущем это повлечёт ряд хоть и мелких, но достаточно неприятных последствий. Но если там сейчас, действительно, происходит вербовка от бандитов Теневых Символов — надо действовать. В конце концов, — задумчиво добавил он, — местные преступные царьки тоже должны понимать, на какие действия стража будет смотреть сквозь пальцы, а за какие их из-под земли достанут и шкуру живьём спустят.

— И что будем делать? — спросил Месс.

— Пусть вперёд идёт Сареф, — сказал Красс, после чего повернулся к нему и сказал, — у тебя, насколько я помню, есть умение, которое делает тебя невидимым, если в режиме незаметности враг должен тебя заметить. Аккуратно пройди до этих дверей. Если сработает невидимость — сразу уходи оттуда. Если дойдёшь спокойно — значит, пройдём через двери. Нам, главное, внутрь попасть.

Сареф кивнул. Слегка присев и прижавшись к стене, он начал аккуратно красться к дверям, готовый в любой момент отступить назад, если сработает Уклонение Разбойника. Однако секунды шли — но ничего не происходило. Десять секунд, двадцать… и вот, наконец, Сареф добрался до одной из дверей. Повернувшись в сторону Месса и Красса, он дал им знак, что всё чисто. Те кивнули и так же неспешно подошли к нему.

После этого Красс аккуратно потрогал обе двери. Делал он это пару минут, после чего пренебрежительно пробормотал:

— Какая дрянь… ну неужели они настолько обленились, что полагают достаточной мерой защиты вот это?..

— А что там такое? — поинтересовался Сареф.

— Если эту дверь выломать, выбить — в убежище поднимется тревога, — невозмутимо пояснил Красс, — но если её взломать даже самой обычной отмычкой — никто и не пикнет. Какой позор. Мои люди должны притворяться тупицами перед вот такими легкомысленными идиотами.

— А у тебя есть отмычка? — спросил Сареф.

— Естественно, — невозмутимо кивнул Красс, — у меня всегда при себе есть самая универсальная во всей Системе отмычка.

После этого он принял свой облик огромной змеи (Месс, который до того не ведал о способностях Красса, при виде этой картины невольно вздрогнул). После чего змея… вставила кончик своего хвоста в замочную скважину. Несколько секунд, тихий щелчок — и старая покосившаяся деревянная дверь, на удивление, бесшумно отворилась.

Несмотря на то, что было темно, благодаря самой мощной версии благословления клана Джеминид Сареф чётко видел всё, что внутри. И увидел, что совсем без охраны вход всё-таки не оставили. На стуле в десятке шагов от входа сидел молодой черноволосый парнишка, может быть, на пару лет младше Сарефа. И в данный момент он был занят тем, что видел сладкие и приятные сны.

Красс, впрочем, в эту картинку не поверил. Мгновение — и змея, бросившись на парнишку, обвила его, после чего совершила глубокий укус в шею, который длился порядка 5 секунд. После чего змея отпустила мальчишку, который осел и завалился на пол. Из раны на шее небольшими толчками шла кровь.

— Сурово ты с ним, — заметил Месс.

— Я использовал парализующий яд, — раздался в ответ в головах Месса и Сарефа голос Красса, — крови, конечно, он потеряет прилично, но за несколько часов не умрёт. Ничего. Будет молодому полудурку наукой. Двигаемся дальше. Идите по этой лестнице — и действуем по обстоятельствам. Я вас прикрою с верхнего уровня.

С этими словами огромная змея бесшумно уползла наверх. Сареф и Месс, переглянувшись, начали аккуратно спускаться по старой деревянной лесенке. Идти приходилось осторожно: каждая ступенька могла их выдать нежелательным скрипом, который мог всё испортить. Наконец, лестница кончилась. Один поворот — и перед ними предстала просторная комната, освещавшаяся магическими огоньками, парящими под потолком. Посреди комнаты стоял круглый стол, за которым сидело пятеро. С одной стороны — двое мужчин, один с длинными чёрными волосами, второй — с блестящей лысиной. С другой стороны — ещё двое, закрывшие свои лица масками и капюшонами. А между ними, и ровно напротив Сарефа сидел… не кто иной, как его старый знакомый Баэрун.

Сареф от этого настолько разозлился, что, почти позабыв про план, сделал несколько шагов вперёд, так, чтобы на него упал свет. Месс не стал удерживать Сарефа, но и не отставал, держась ровно позади своего сына.

Ещё пару секунд спустя Баэрун тоже, наконец, увидел Сарефа. И его эта встреча удивила его не меньше… а то и намного больше.

— Ты? — опешив, спросил он, глядя на него. Остальные участники стола тоже повернулись в его сторону, — что ты тут делаешь⁈

— Да вот ты сам сказал обращаться к тебе, если у меня вдруг возникнут проблемы, — с трудом сдерживая злость, прошипел Сареф, — мне вот поступила информация, что здесь подкупают и вербуют людей для бандитов Теневых Символов! Тебе, случайно, ничего об этом неизвестно⁈

Сразу после этого все четверо сидящих за столом выпрыгнули со своих мест в разные стороны. А Баэрун, мгновенно вскочив на ноги, поднял массивный деревянный стол и швырнул его в Сарефа.

— Уходите! — рыкнул он остальным, — я его задержу!

Сареф хотел было использовал Силовое Поле, но его опередил Месс. Метнувшись, он встал перед Сарефом и схватил летевший на них стол. И только сейчас Сареф обратил внимание, что руки у его отца были… стальные. Месс ловко по силе инерции прокрутил стол вокруг своей оси — и метнул его в убегающего лысого бандита. И тот весьма быстро догнал свою цель, с неприятным хрустом впечатав бандита в стену. Тот с жалобным стоном сполз вниз, явно выведенный из строя до конца поединка.

Баэрун совершил какой-то жест — и из его ладоней вырвался целый поток странного оранжевого тумана, который должен был поглотить с головой Месса… но сам Месс уже был в Силовом Поле Сарефа, а зинтерровца ударила по рукам копия Игнаримха, вынудив его прервать атакующий жест.

— Догони последнего ублюдка, — приказал Сареф отцу, освобождая его из защиты, — а этот мой!

Месс кивнул — и тотчас рванул за убежавшим из комнаты черноволосым мужчиной. Оба человека в масках, тем временем, попрыгали на верхние балки, явно рассчитывая уйти через чердаки. Но в этот момент оттуда раздался жалобный протяжный вопль боли: очевидно, их там встретил Красс, который, собственно, с этой целью там и дежурил.

— Думаешь справиться со мной? — прошипел Баэрун, глядя на Сарефа, — думаешь, я тебя не знаю, мальчишка, не знаю, что ты умеешь?

— Вот сейчас и узнаем, — хладнокровно ответил Сареф, вызывая Системное окно:

Кровавый Договор! Потеряно здоровья: 35!

Призыв Демона!

В тот же момент перед Сарефом появился Хим, уже давно снедаемый жаждой вступить в бой. Баэрун в этот момент тоже вызвал своего хранителя. Его хилереми оказался очень высоким, но при этом очень тонким и хрупким существом с белой чешуйчатой шкурой и змеиной мордой. Впрочем, у него присутствовали и руки, и задние лапы, но они были, на удивление, короткими.

Впрочем, мгновение спустя он показал, что его преимуществом была совсем не сила. Потому что он перемещался с такой огромной скоростью, что даже обычным глазом за ним было не уследить. При этом он с лёгкостью как бегал по стенам, так и левитировал на небольшие расстояния. Меньше, чем за мгновение он оказался позади Хима и нанёс ему укол в плечо своим хвостом. Шкура в месте укола моментально опухла и почернела. Рыкнув, Хим попытался было развернуться и схватить наглого врага — но тот уже был далеко за пределами досягаемости.

Сареф и Хим отпрыгнули друг от друга: в таких условиях находиться вместе означало быть лёгкой двойной мишенью для такого скоростного врага. При этом Хим вызвал свой огненный хлыст, и, прицелившись, совершил замах, окончившийся щелчком. И эта атака возымела успех: хилереми Баэруна отлетел в сторону, и на его белой шкуре в области груди появился глубокий багровый рубец. Яростно что-то прошипев, хилереми снова бросился на Хима. Но тот со своим хлыстом уже не собирался так просто к себе его подпускать.

Баэрун тем временем совершил очередной жест — и огромное количество рыжего тумана, вырвавшись из его рук, внезапно осело на землю, создав слой размером с ладонь. Мгновение спустя этот туман стал чёрным — и ступать по нему было очень больно, как Сарефу, так и Химу. Впрочем, Химу было чуть легче: надетые Сапоги Следопыта блокировали большую часть получаемого урона, а вот перед Сарефом каждую секунд вспыхивало Системное сообщение о том, что сработало Зеркало боли, которое отразило 6–7 урона в адрес Баэруна. И это при том, что половину первоначального урона Хим стягивал на себя.

Понимая, что такое поле боя быстро оставит их без сил, Сареф моментально зашёл с козырей:

Полиморф!

В тот же момент Баэрун обратился поросёнком, который удивительным образом сохранил 3 рыжие полосы, идущие по хрюшачьей морде через пятачок.

Тёмная Фаза!

В следующий момент Сареф оказался рядом с Баэруном, рассчитывая Игнаримхом вбить его в землю. Вот только Полиморф на зинтерровце не продержался даже половину секунды. И Баэрун, приняв свой облик, с ехидной улыбкой приготовился по полной использовать ближнюю дистанцию. Вот только… ему было неведомо, что это Сареф тоже предусмотрел:

Полиморф!

Второй заряд снова превратил Баэруна в поросёнка — и на сей раз так быстро сбросить проклятие он явно не мог. И Сареф с огромным удовольствием вбил проклятого предателя прямо в землю. Раздался звук лопающейся плоти — и мгновение спустя вместо хрюшки снова показался Баэрун, по лицу которого стекала струйка крови. Но Сареф не позволил ему ни секунды передышки:

Дробящая Темница!

В тот же миг сила умения приподняла Баэруна над землёй и принялась сдавливать его в призрачной клетке. Мало того, Хим, который снова отбросил в сторону своего врага, сообразил, как можно ослабить пагубный эффект чёрного тумана. Присев, он с двух ладоней запустил вдоль пола огненный луч, который наполовину состоял из стихии света. И это сработало! Полностью туман, конечно, не исчез, но этот приём значительно его проредил. И если раньше нога утопала в тумане по самую щиколотку, то теперь его высоты осталось примерно на половину пальца.

К сожалению, и Сареф, и Хим отвлеклись на время этих приёмов — и хилереми Баэруна воспользовался этим моментом. Снова его молниеносное перемещение — и Хим получает новый укол в плечо. Хилереми явно предпочитал атаковать в открытые участки кожи. Конечно, логично, что ни Сапоги Следопыта, ни Куртку Солнечных Весов, что сейчас были на Химе, так просто не пробить — но он даже по ногам его не атаковал. Хотя серые, подпоясанные верёвкой штаны Хима не выглядели как что-то, что может выдержать такой укол. Впрочем, эти штаны были частью Хима — и они могли иметь куда более внушительные защитные свойства, чем это казалось на первый взгляд. Как минимум, потому, что они наверняка развивались вместе с ним.

После этого хилереми Баэруна попытался было атаковать Сарефа — но того в последний момент отбросило в сторону. После чего в его Системном окне вспыхнуло сообщение о сработавшем универсальном уклонении. Хилереми отпрыгнул в сторону… и в этот момент Сареф, понимая, что с такой скоростью они просто не справятся, решился на рискованный шаг. Он вызвал копию Игнаримха в предполагаемом месте появления вражеского хилереми — и, сжав её в кулак, направил перчатку навстречу его движению.

И… это сработало! Правда, отдача была столь велика, что впервые на памяти Сарефа копия Игнаримха взорвалась от такой силы воздействия… что, соответственно, означало, что на несколько минут перчатка потеряла всю свою силу. Но и для хилереми это столкновение стало фатальным. Он упал на землю… где его тут же заботливо встретил Хим. При этом одной лапой в сапоге он наступил ему на хвост, чтобы им уже нельзя было никого уколоть. А двумя руками он скрутил тонкое и гибкое тело хилереми в узел — и стал его затягивать. Хилереми сначала несколько секунд пытался вырваться — но это было бесполезно. Ни передними, ни задними лапками он не мог никуда дотянуться: Хим благоразумно держал врага за область перед головой и за предполагаемый центр брюха между лапами. Ни укусить пастью, ни ужалить хвостом в таком положении схваченный тоже не мог. И потому хилереми, больше не в силах сопротивляться этой пытке, жалобно заверещал.

— Дарт! Нет, нет, прекрати! — Баэрун забился в Дробящей Темнице, которая до сих пор сжимала его, — ему же больно! Останови это!

— А мы тут, по-твоему, что, в игрушечки играем? — с ненавистью спросил Сареф. И, едва Дробящая Темница перестала действовать, как он просто наложил её повторно.

Больше Баэрун не стал ничего говорить. Просто внутри Дробящей Темницы раздался взрыв, после которого внутри остался рыжий туман. А мгновение спустя в Сарефа на огромной скорости врезалось что-то, что сшибло его с ног и вбило в стену. А в следующий момент что-то схватило его за шею и приподняло на землёй.

— Отпусти Дарта — или я сверну твою хозяину башку! — прорычал чей-то голос. Однако Незримая Поддержка развеяла состояние оглушения, и Сареф увидел, что Баэрун, неведомо как освободившись из Дробящей Темницы, стоит, держа его за шею. Хим было остановился… но в этот момент Сареф ласково сказал:

— Не свернёшь…

После чего поднял руки и также вцепился Баэруну в шею, после чего взглядом вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

В тот же момент его обволокла сияющая защита. Руки Баэруна мгновенно соскользнули с его шеи, а вот руки Сарефа теперь медленно сдавливали глотку зинтерровца. Тот в первую секунду даже не понял, что произошло… а когда понял — то вырваться ему уже было не суждено… Сареф сдавливал и сдавливал его горло, а Баэрун сопротивлялся, пытался вырваться… в какой-то момент он выдохнул целую струю чёрного тумана, которая, вероятно, должна была подействовать на Сарефа, как кислота, но таким Силовое Поле было не пробить.

И вот, наконец, десять секунд спустя у Баэруна закатились глаза, и он потерял сознание. Сареф, тем не менее, крепко держал его за глотку до самого завершения умения. И когда оно закончило действовать, Баэрун рухнул на землю и больше не шевелился.

Не успел Сареф прийти в себя, как рядом с Баэруном упало какой-то переплетённый комок. Перепугавшись за хозяина, Хим отыгрался на бедном Дарте, завязав его тело в десяток узлов. И теперь, придавив это жалобно скулящее существо лапой в сапоге, Хим злобно сказал:

— И так будет с каждым, кто посмеет угрожать хозяину!

После этих слов Дарт, окончательно измученный своим состоянием, испарился, вернувшись в разум Баэруна. Мгновение спустя из коридора показался Месс. Куртки на нём уже не было, только несколько клочков осталось на плечах и около живота. Впрочем, его стальные руки на фоне мощного мускулистого торса выглядели впечатляюще.

— Ушёл, скотина! — выругался Месс, — а ведь почти поймал! Обвал устроил, тварь проклятая, не предусмотрел!

После этих слов он подошёл к лысому бандиту, подбитому столом, и в несколько присестов крепко его связал и заткнул рот.

Ещё минуту спустя сверху спустился Красс, хвостом поддерживая тело в маске.

— Второй, к сожалению, ушёл, — прокомментировал Красс, приняв человеческий облик, — но ничего. Я его укусил особым экзотическим ядом. И теперь он либо будет приходить в себя своими силами — и этой у него займёт, минимум, месяц… либо он начнёт искать противоядия — и тогда я его быстро вычислю.

Наконец, и второй пленник был надёжно связан.

— А вот это уже рыбка жирная, — довольно сказал Красс, — смотрите.

Когда Месс и Сареф подошли, Красс отвернул своему пленнику шиворот куртки. И они увидели на предплечье мерцающую зелёную татуировку. Она представляла собой семь полос, что по спирали расходились из центральной точки.

— Целый Эмиссар, — довольно сказал Красс, — такой человек может рассказать многое. Ну, а этот…

Он брезгливо уставился на Баэруна. И, судя по всему, он прекрасно знал, кто это такой.

— Тоже хороший улов, — он одобрительно хлопнул по плечу Сарефа, — молодец, парень, сработал, как надо. До этого ублюдка я очень давно хотел добраться… посмотрим, как он теперь попляшет.

С этими словами Красс извлёк из Системного Инвентаря коробку, в которой оказались два браслета и ошейник. Сареф моментально узнал, что это такое. Наручи и Ошейник Экзорциста. Да и как было не узнать, если ему на своей шкуре пришлось испытать воздействие этой вещи?

— Многие дрессировщики и призыватели, когда их берут в плен, пытаются выкинуть какой-нибудь фокус, — снисходительно пояснил Красс, — так что такое снаряжение часто пригождается. Ну а против тварей из Зинтерра сама Система велела это использовать.

С этими словами он нацепил на связанного Баэруна оба браслета и ошейник. И, несмотря на то, что зинтерровец оказался подлым предателем, Сареф всё же поёжился от того, какие мучения это должно было доставить бедняге. Особенно с учётом того, что и он, и его хранитель были измучены как самим боем, так и поражением…

— Ты молодец, сын, — Месс подошёл и похлопал Сарефа по плечу. И, несмотря на то, что его руки всё ещё оставались стальными, он умудрился сделать это так, что похлопывание вышло мягким и одобряющим, — ты сражаешься как истинный Чемпион всей Системы. Мне бы уметь такое в твоём возрасте… но я рад, что ты сумел превзойти меня, сын. Я горжусь тобой.

Сареф, сглотнув комок в горле, кивнул. Не передать словами, как ему сейчас важно было это услышать. Нет, всё, всё, что ему пришлось пережить на Островах Теневых Символов… насмешки, ложь, поход на Оракула, эти Срывы, бесконечные унижения на Острове Хрипунца… всё это десятикратно себя стоило…

— Я уже вызвал своих людей, — сказал Красс, — скоро мы все отправимся в поместье. А утром будем разбираться… как с кем поступать…

* * *

Два часа спустя Сареф лежал в своей постели. Но ему не спалось. Несмотря на то, что случилось… он не мог отделаться от мысли, что что-то не так. Совесть не давала ему покоя. Ведь кто знает, почему и зачем Баэрун там оказался. Он не верил, что зинтерровец, действительно, мог так искренне его встретить, поприветствовать… только затем, чтобы потом действовать во вред его семье? Не могут же они быть такими лицемерами! Или… он сейчас идеализирует клан Зинтерра так же, как когда-то идеализировал Виктора Уайтхолла? Возможно. И всё же — сейчас ему нужно было успокоить свою совесть.

И потому несколько минут спустя он шёл по подземельям. Сейчас большинство камер были пусты… но вот, наконец, он нашёл нужную. Но едва Сареф взялся за засов, как кто-то опустил ему ладонь на плечо.

— Что-то забыл? — деликатно поинтересовался Красс, который, как оказалось, неизвестно сколько времени тенью скользил за Сарефом.

— Мне надо с ним поговорить.

— Понимаю. Не могу сказать, что я этого не ожидал, — неожиданно с понимающей усмешкой сказал Красс, — что ж, учитывая, что без тебя его бы здесь не было… полагаю, я не вправе тебе отказать. Но будь благоразумен.

Он отпустил плечо Сарефа — и в следующий момент дверь в камеру сама отворилась. Баэрун сидел у стены, и его руки висели в оковах на цепях над головой. Судя по тому, что его оставили и без куртки, и без сапог, там у зинтерровца были припрятаны сюрпризы на разные случаи жизни. При этом Сареф, даже сейчас, в темноте, отлично видел, как по его лицу каждые несколько секунд пробегает судорога боли.

Внезапно он поднял голову и уставился на Сарефа.

— Что? Награяться надо мной пришёл? — хрипло спросил он.

— На… чего? — опешил Сареф?

— Ну… поиздеваться, насладиться своим положением, — с трудом пояснил Баэрун, — гордишься собой, небось. Впрочем, заслуженно гордишься. Не ожидал я от тебя такого отпора, мальчишка, не ожидал.

— Как ты мог? — Сареф пытался найти другие слова, но этот детский беспомощный вопрос всё равно сорвался с его губ, — ты встретил меня там, сказал, что могу на вас рассчитывать… ты лгал мне в лицо! Я ожидал такого от членов клана Айон, но вы!..

— Я буду говорить только в присутствии своего магистра, — потухшим голосом сказал Баэрун, — если вас это не устраивает, можете запытать меня до смерти.

Нехотя Сареф понял, что это было правдой. Баэрун не бравирует и не притворяется. Клан Зинтерра, действительно, вложил в него самые ценные ресурсы, самые лучшие знания, можно сказать, свою кровь — и теперь Баэрун умрёт за свой клан без тени сомнений. Но это вызвало у Сарефа лишь вспышку бешенства. Несмотря на все его силы, все достижения, невероятные даже по меркам абсолютного большинства Жителей Системы, у него не было чувства причастности к чему-то настолько значимому. И потому он, схватив Баэруна за ошейник, рванул его, вынуждая зинтерровца смотреть на себя. Ошейник обжёг ладонь его калёным холодом, но Сареф не обратил на это внимания.

— И ты хочешь сказать, что ты не ждал меня там, на площади⁈ Не ждал, что со мной туда придёт Нина⁈ Не хотел отбить её у меня⁈ Я, по-вашему, совсем дурак⁈

Баэрун посмотрел на Сарефа… и из последних сил прошептал:

— Я клянусь тебе всем, чем угодно — никто из нас и пальцем не тронет Нину Гайранос. Мы просто хотели с ней поговорить.

— А вот она не хочет! — прорычал Сареф.

— Мы будем ждать столько, сколько нужно. Пока она не станет готова, — ответил Баэрун, после чего снова без сил уронил голову. Сареф отпустил его и отступил на пару шагов. Он не понимал, что с ним происходит. У него был иммунитет к Очарованию, он знал, как порой приходится работать Зинтерровцам, и всё же… ему было жаль его. Он абсолютно не понимал, почему, но ему было жаль. И потому Сарефу, повернувшись к Крассу, сказал:

— Дай мне ключи от браслетов и ошейника.

— Зачем? — отрывисто спросил Красс.

— Я на себе испытывал действие таких артефактов, — ответил Сареф, — это очень больно для таких… как он… и я, — Красс был настолько зол, что Сареф не без оснований полагал, что сейчас не стоило говорить «Мы» применительно к себе и Баэруну, — здесь поместье, здесь хранитель. Он не посмеет ничего выкинуть.

— А вот пусть эта тварь помучается! — неожиданно со злобой отчеканил Красс, — потому что если Адральвез его отсюда вытащит — а он, конечно, его отсюда вытащит — то пусть эта тварь хотя бы хорошенько запомнит, что со мной шутки плохи!

— Это всё равно лишнее, — сказал Сареф, — поверь, Гидеон выиграет намного больше, если завтра ему не надо будет забирать отсюда необратимо покалеченного члена своего клана.

С минуту Красс бесстрастно рассматривал Сарефа, после чего равнодушно сказал:

— Что ж, полагаю, здесь ты лучше моего знаешь, что надо делать. Будь по-твоему.

С этими словами он бросил Сарефу связку ключей, после чего стремительно направился к выходу. Сареф, не тратя времени, расстегнул замки и снял с Баэруна сначала оба браслета, а потом и ошейник. И когда последний артефакт покинул его тело, Баэрун не смог сдержать стона облегчения. После чего, с благодарностью посмотрев на Сарефа, прошептал:

— Спасибо, парень. Клянусь жизнью Дарта, которую ты сейчас спас: я никогда этого не забуду.

— Не спеши меня благодарить, — процедил Сареф, — если выяснится, что ты, действительно, замышлял причинить вред моей семье — даже Адральвез тебя отсюда не вытащит, я тебе это обещаю.

Но Баэрун лишь продолжал с благодарностью во взгляде и дурацкой улыбкой на лице смотреть на Сарефа. И того это бесило ещё больше. Понимая, что больше он здесь ничего не добьётся, Сареф покинул темницу. Если через несколько часов сюда, действительно, прибудет Адральвез, стоило поспать хотя бы несколько часов и набраться сил, чтобы быть готовым к этому разговору…

Глава 8

Сарефу невероятно повезло, что у него был Хим. Потому что только с его помощью он смог забыться спасительным сном после этой ночи. Он до сих пор не верил, что член клана Зинтерра мог сотрудничать с поборниками Хаоса. Какой в этом вообще был смысл? Даже если предположить, что это был такой экзотический способ борьбы с драконами — какова будет цена? Или Адральвез решил, что если он смог отладить один процесс и призывать из Хаоса хилереми, которых потом выдавали самым верным и выдающимся членам клана, то на этом можно не останавливаться? Но ведь он не может не понимать, во что это выльется! После этого вместо Севроганда останется безжизненная пустошь! И если уж тебе до безумия нравится власть, и ты без неё не представляешь себе жизни — не лучше ли властвовать над богатыми, плодородными землями, с которых всегда можно что-то взять, нежели над безжизненной пустыней? И всё же… какая-то детская часть Сарефа надеялась, что Адральвез всё объяснит, и вся эта ужасная ситуация окажется жутким недоразумением. И под ворох этих тревожащих и пугающих мыслей Химу, наконец, удалось загнать разум своего хозяина в неровный и беспокойный сон.

* * *

На следующее утро вся семья завтракала в общей столовой. Чудесное преображение Месса, разумеется, не осталось незамеченным для всех членов семьи. Ижени этому явно была очень рада. А вот Юдара и Линда большого воодушевления по этому поводу явно не испытали, потому что им обеим доставляло особое удовольствие осознавать, за какого жалкого инфантила пришлось выйти замуж Аоле. И теперь, естественно, их не слишком сильно осчастливил тот факт, что теперь он стал нормальным, взрослым человеком. Не говоря уже о том, что это был ещё минус один повод цепляться к Сарефу. Это Аола всё-таки не всегда, будучи старшей дочерью главы клана, имела возможность высказываться. А вот Месс молчать не станет, и, если нарваться — можно было получить очень серьёзную, и даже болезненную ответку. Нет, разумеется, бить никого из женщин Месс не станет, но теперь, с таким Интеллектом, он быстро найдёт, что ответить.

Но главным образом для Сарефа этот завтрак запомнился тем, что в течение всего времени Месс, не отрываясь, смотрел на Адейро с таким видом, словно он хочет зарядить ему кулаком в нос. Возможно, даже не один раз. И, судя по тому, что Адейро всеми силами избегал его взгляда и делал вид, что ничего не происходит — он отлично понимал, за что. Конечно, какую-то честь главе клана Джеминид делало то, что он все эти годы Месса в клане терпел, какие бы фортели тот не выкидывал. Но за это Адейро сполна отыгрался на его сыне, чётко по инструкциям драконом лепя из Сарефа то, что нужно было исключительно самому Адейро.

Наконец, когда завтрак подходил к концу, в столовой появился клановый хранитель и сказал:

— Глава Гидеон. Ко входу в поместье прибыл магистр Адральвез.

— Замечательно, — невозмутимо кивнул Гидеон, залпом опустошив свой бокал с вином, после чего посмотрел на Сарефа, — сделаешь мне одолжение? Можешь, пожалуйста, встретить его и проводить в мой кабинет?

В первую секунду эта просьба показалась Сарефу странной, но уже через пару мгновений он раскидал всё по местам. Сам глава Гидеон не может лично выйти встречать Адральвеза — ему полагается быть недовольным и держать лицо. Одновременно при этом посылать кого-либо из своих слуг было неразумно: Адральвез, взбешённый тем, что члена его клана вообще посмели схватить и арестовать, сейчас легко мог оторвать голову первому, кто попадётся ему под руку. Вот и получается, что единственным логичным компромиссом в этой ситуации было послать встречать главу демонов Сарефа. Потому что только его он не порвёт на куски, едва завидев.

Впрочем, выходя из-за стола и направляясь к выходу, Сареф обратил внимание, как Красс провожает его недовольным взглядом. Впрочем, эта неприязнь не была направлена на самого Сарефа. Скорее уж Крассу хотелось пойти лично встретить Адральвеза, но это ему, вероятно, запретил глава Гидеон. Который отлично понимал, что при таком раскладе конфликт неизбежен.

Адральвез уже дожидался Сарефа в гостевой беседке на территории поместья, которую он, конечно же, занял без приглашения. Совершенно не изменяя своим привычкам, магистр демонов всё так же пребывал в белом плаще с капюшоном, полностью скрывавшим его лицо. Тем не менее, и капюшон, и полы плаща заметно колыхались. И это было более, чем показательно, учитывая, что вокруг не было даже малейшего намёка на ветерок.

— Ну да. Как умно, — Адральвез повернул голову в сторону подошедшего Сарефа и фыркнул, — Гидеон, наверное, собой гордится. Ничегошеньки за свою жизнь в тебя не вложил — зато теперь на пустом месте заработал твою лояльность, и крутит тобой, как хочет.

Тем не менее, Адральвез встал и даже протянул Сарефу руку для приветствия. Из чего Сареф сделал вполне логичный вывод, что Адральвез видеть его скорее рад, чем нет.

— Рад вас видеть, Адральвез, — кивнул ему Сареф, пожимая протянутую руку, — сожалею, что при таких обстоятельствах.

Магистр демонов неопределённо качнул головой. Это мог быть как знак согласия, так и просьба обойтись без пустых формальностей и поторопиться.

— Что с Баэруном? — спросил Адральвез, когда они входили в поместье, — надеюсь, его тут не запытали? Красс давно точил на него зуб… впрочем, увы, Баэрун тоже не всегда был пай-мальчиком, чего греха таить.

— С ним всё в порядке, — Сареф отлично понимал, что хочет услышать магистр демонов, — когда… мне пришлось его победить и оглушить… на него надели ограничители Экзорциста, чтобы он по дороге не выкинул никакой фокус. Но когда его привезли в поместье — я проследил, чтобы с него эти вещи сняли. Я сам испытывал это на себе, я знаю, как это больно. Да и потом… в том маловероятном случае, если всё это окажется недоразумением, будет очень неловко, если члена клана Зинтерра необратимо покалечат ни за что. Хотя, как вы понимаете, далеко не все в поместье были согласны с этим решением.

— Замечательно, — довольно кивнул Адральвез, — то есть, я обязан тебе тем, что у меня есть шанс забрать отсюда живого и здорового члена клана, а не выжженого и обезумевшего. Это очень хорошо. Спасибо тебе, Сареф, я запомню это.

Наконец, они добрались до кабинета Гидеона. Адральвез без стука вошёл в кабинет первым. Сарефу ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

— Приветствую, Адральвез, — поприветствовал Гидеон магистра демонов, который уже усаживался в кресло напротив, — как ты, возможно, знаешь, у нас тут случилась одна не самая приятная ситуация…

— Поговорить мы успеем, Гидеон, — перебил его Адральвез, — приведите сюда моего человека. Прямо сейчас. Пожалуйста!

Последнее слово было сказано нарочито спокойным и вежливым тоном, но подтекст явно подразумевал, что эту просьбу стоило выполнить, и, желательно, бегом.

— Сразу к делу. Понимаю, — невозмутимо кивнул Гидеон, после чего посмотрел на внука, — что скажешь, Сареф?

Сареф от этого вопроса на пару секунд впал в ступор. После чего недовольно уставился на дедушку. Значит, он хочет пободаться с Адральвезом за влияние, выставив его как щит? Не очень-то любезно с его стороны. Впрочем, у Сарефа был отличный рецепт, как выходить из подобных провокационных ситуаций. Надо просто быть максимально справедливым и беспристрастным.

— Вполне логичная просьба, — пожал он плечами, — в конце концов, как мы можем обсуждать произошедшее, если не дадим ему возможности самому объяснить, что случилось.

Гидеон бросил короткий недовольный взгляд на Сарефа — но тот лишь невозмутимо пожал плечами. Уговора бодаться с Адральвезом не было. И стоило знать меру. Если они смогли один раз захватить члена клана Зинтерра по вполне справедливому обвинению — это не означало, что теперь стоило наглеть и давить на Адральвеза так, как будто он им был должен до конца жизни.

— Что ж, хорошо, — сказал Гидеон, после чего, закрыв глаза и сосредоточившись, пару секунд спустя приказал, — Красс, приведи его сюда.

Ждать пришлось пару минут. После чего дверь, наконец, открылась, и Красс втолкнул в дверь Баэруна, у которого руки были связаны за спиной, а потом вошёл и сам. Как видно, лишившись возможности как следует проучить члена клана Зинтерра, Красс всё-таки отыгрался на том, что так и привёл его в кабинет главы клана в одних штанах.

— Ну и что это? — недовольно спросил Адральвез, — вы даже не могли отдать ему одежду? Только не говорите, что вы в этом виде ещё и заставили его спать. Он ведь мог простудиться и заболеть.

Гидеон в ответ на это лишь поджал губы. Даже Сареф с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза: это откровенное кокетство уже начинало раздражать. Уж ему-то отлично было известно, что при необходимости такой тренированный член клана, как Баэрун, может месяц спать на голой земле, и эту же землю жрать — и это никак не скажется на его здоровье. Не говоря уже о Крассе, который явно с трудом держал себя в руках, ясно давая понять, что довольный и румяный Баэрун — это исключительно заслуга Сарефа, которому он обязан спасением своей дочери.

— Статус пленника ещё не разрешён, — прошипел Красс, — вполне может быть, что его одежда ему уже не понадобится.

Адральвез после этого повернулся в сторону Красса. Однако без раздражения. Скорее, напротив, ему даже в какой-то степени… нравилось, что кто-то смеет так с ним разговаривать, возражать и даже дерзить.

— Справедливо, — кивнул, наконец, Адральвез, — раз уж мы затронули эту тему — давайте, наконец, с ней покончим. Баэрун, я разрешаю тебе полностью ввести Гидеона и его подопечных в курс дела. Раз уж они оказались настолько… хм, расторопными и сообразительным, что вообще сумели тебя найти — полагаю, они заслуживают того, чтобы знать.

— С удовольствием, — Баэрун расплылся в довольной улыбке, после чего сказал, — на данный момент ситуация такова, что бандиты прочно обосновались в пяти кланах: Бенджи, Айспик, Домино, Лаогайо, Церебро. Кланы Эксайл и Ниафрост заключили союз с кланом Айон, и потому сумели дать им отпор. Хотя в клане Ниафрост с этим вышла нехорошая ситуация. Но… это уже информация не для всех.

— Ничего страшного, — неожиданно возразил Адральвез, — скажи им.

— Но, мастер… мы же давали слово…

— Мы давали слово, что эта информация не станет достоянием общественности, — невозмутимо парировал Адральвез, — полагаю, здесь находятся достаточно благоразумные господа, которые понимают, что об услышанном лучше помалкивать. Я хочу, чтобы об этом знал Сареф.

— Это случилось на севере клана Ниафрост, — пожав плечами, начал говорить Баэрун, — один из членов клана Айон нёс там дежурство в драконьем облике. И там… в общем, его сбили и поймали Теневые Символы. После чего они… оторвали ему оба крыла и забрали их с собой.

— А его убили? — уточнил Сареф.

— Нет, его оставили в живых и отпустили. Но, сам понимаешь, что такое для дракона потерять крылья. То же самое, что для нас потерять своих хранителей.

— А как же Ильмаррион? — удивился Сареф, — он же должен был что-нибудь предпринять!

— Вот и я задаюсь этим вопросом, — невозмутимо кивнул Адральвез, — потому что Ильмаррион сейчас не делает ни-че-го.

— Но… это ведь не вы подстроили? — невольно вырвалось у Сарефа. После этих слов Гидеон посмотрел на внука со страхом: подобный вопрос магистру демонов явно никто бы задать не осмелился. А вот Красс сузил глаза и очень внимательно наблюдал за обоими зинтерровцами. Баэрун, к удивлению Сарефа, посмотрел на него с недоумением и даже обидой. А вот сам Адральвез тихо рассмеялся.

— Конечно, нет, Сареф. Несомненно, соперничество между нами и драконами существовало всегда. Несомненно, есть те, с кем бы мне за многое хотелось поквитаться. Но даже я не стал бы до такого опускаться. Мстить надо так, чтобы было понятно, что это именно ты отомстил, и чтобы было понятно, за что именно ты отомстил. А такое… нет, это открытый плевок в лицо драконам и лично Ильмарриону. Потому что пострадавший был даже не из дома Агьялт, который традиционно среди драконов делает самую грязную и опасную работу.

— Тем не менее, — подхватил Баэрун, дождавшись кивка своего магистра, — дальше бандиты пошли через кланы Андерраст и Сэйна. Те тоже мало что могли поделать. Тем не менее, эти кланы — коридоры для дальнейшего продвижения. Поэтому Андерраст и Сэйна делают вид, что не замечают потока бандитов — а те почти их не трогают. Сомнительная стратегия, по очевидным причинам, но это их выбор. Сейчас основная подпольная борьба бандитов идёт за средоточие пяти кланов: Джеминид, Парсент, Гайранос, Рагнаро и Ондеро. Во всех этих клана бандиты уже создают тайные точки вербовки. И наш магистр, понимая, что бездействовать уже просто нельзя, разослал в эти точки своих людей. Для того, чтобы мы держали их под контролем, по возможности, замедляли, а так же имели шанс получить доступ к высокопоставленным бандитам. Их называют Вдохновители, и их всего 9, насколько мы выяснили. Вот, вчера у меня была реальная возможность увидеться с Вдохновителем, отвечающим за обработку кланов Парсент и Ондеро.

— Так… ты был тайным агентом⁈– с возмущением, перемешанным с облегчением, спросил Сареф, — но почему ты молчал⁈

— Потому что мне было важно поддерживать легенду, — снисходительно пояснил Баэрун, который с довольной улыбкой смотрел на Сарефа. Вероятно, ему сейчас доставляло огромное удовольствие наблюдать за его смущением и возмущением, — напротив, это даже хорошо, что мы затеяли драку. Потому что, будь уверен, бандиты Теневых Символов наблюдали за нами. Они увидели, что, несмотря на раскрытую точку, я всё равно бросился на защиту их людей. Они увидели, что благодаря мне двоим удалось спастись. Они видели, как на меня нацепили браслеты и ошейник, которые смертельно опасны для таких, как я, и увели в поместье, как изменника и предателя. И даже если они будут знать, что меня выкупит Адральвез — всё случившееся будет только дополнительным подтверждением моей лояльности. Естественно, в клане Ондеро я это уже не использую — но некоторый запас их доверия у меня есть, и я придумаю, как начать с этим работать.

— Но как ты можешь так спокойно об этом говорить? — подавленно спросил Сареф, — мы тебя чуть не покалечили!

— Что поделать, — Баэрун невозмутимо пожал плечами, — такая работа очень опасна, и я, в принципе, готов к любым последствиям. Да, вполне может статься так, что мы с Дартом однажды отдадим свои жизни ради того, чтобы десятки и даже сотни тысяч людей могли спокойно жить дальше. И никто никогда об этом не узнает. Но не в этот раз, — неожиданно с улыбкой добавил он, — бока ты мне, конечно, намял знатно, парень. Контроль у тебя — просто отвал башки, ты мне вообще раскрыться не дал. И Дарт… говорил я ему, что скорость не панацея… вот, теперь когда его поймали и в морской узел завязали — теперь, небось, подумает. Да и потом… я знал, что уж ты не станешь так жестоко меня пытать.

Сареф от таких откровений плюхнулся на поведрнувшееся кресло и закрыл лицо руками от стыда. Да благослави Система его совесть, что он всё-таки решился спуститься в темницы и снять с зинтерровца смертельные кандалы. Потому что если бы сейчас вместо довольного, счастливого и улыбающегося Баэруна здесь бы стоял сгорбленный, сломанный человек с потухшими глазами… как бы он после этого смотрел на Адральвеза?

— Мы, разумеется, безо всяких претензий к вам, уважаемые господа, — Адральвез крайне удачно выбрал момент, чтобы нарушить эту неловкую тишину, — мы сами были слишком высокомерны, чтобы вводить вас в курс дела — за то и поплатились. И, напротив, мы вам очень благодарны за то, что вы не пошли на поводу у эмоций и проявили сдержанность до момента, когда мы могли бы дать объяснения. И да, теперь, надеюсь, вы наглядно увидели, что угроза бандитов более, чем реальна, и потому, возможно… ммм… неразумно распространять заведомо ложную информацию и вводить людей в заблуждение. Потому что простыми и неграмотными людьми легко управлять… но всегда может найтись ещё кто-нибудь, кто захочет воспользоваться этим в своих целях, не так ли?

Если Гидеон и без того выглядел смущённым, то после этого замечания его лицо и вовсе порозовело. Но, разумеется, ответить ему было нечего.

— Что ж, думаю, вопрос исчерпан, — Адральвез, довольно хлопнув в ладоши, поднялся на ноги, — вы, конечно же, вернёте моему человеку его вещи, — он уважительно кивнул Крассу, который, кажется, сейчас мечтал провалиться сквозь землю, — и да, Сареф, мне бы хотелось побеседовать с тобой наедине… Если ты, конечно, не возражаешь.

— Что ж, полагаю, после того, что случилось, я не вправе вам отказать, — глухо ответил Сареф, не поднимая взгляда.

— Да не парься ты, — Баэрун, которому Красс уже развязал руки, подошёл к нему и хлопнул по плечу, — всё же кончилось хорошо, мы всё выяснили и снова на одной стороне.

— Замечательно. Тогда — мы прогуляемся по вашему чудесному саду, — сказал Адральвез, после чего многозначительно добавил, — и да, Гидеон, полагаю, мне не нужно напоминать тебе, что нам не следует мешать. Пойдём…

Первыми ушли Красс и Баэрун: нужно было вернуть зинтерровцу его вещи. А следом вышли Сареф и Адральвез. И Сареф, который стремительно возвращал себе самообладание, понимал, что Адральвез выбрал очень хороший момент для этого разговора. Сареф помог Баэруну избежать необратимых травм — и Адральвез это знает, и вроде как благоволит ему за это. Тем не менее, Баэрун пострадал из-за Сарефа, и потому он вроде как виноват перед ними. При таком раскладе, несомненно, более опытный Адральвез имеет огромное преимущество… и при этом здесь Сареф может рассчитывать только на себя…

Глава 9

Спуск и поиск подходящего места в саду занял порядка 15 минут. В процессе этого Адральвезу даже один раз пришлось многозначительно поднять голову в капюшоне и посмотреть куда-то вверх. Сареф предположил, что дедушка Гидеон всё-таки не удержался от попытки развесить уши… но магистр демонов в очередной раз показал, что на такие фокусы он ведётся только в те моменты, когда это выгодно лично ему.

— Я ещё раз должен поблагодарить тебя, Сареф, — сказал Адральвез, — сохранённые здоровье и разум Баэруна — это, исключительно, твоя заслуга. Разумеется, я и до этого знал, что ты, как минимум, всегда будешь уважительно относиться к нашим интересам, но то, что ты сделал сегодня — это уже реальный поступок, который даже самые ярые скептики клана не смогут проигнорировать.

— Вам не за что меня благодарить, — угрюмо ответил Сареф, — если Баэрун, действительно, был тайным агентом — то Крассу и его помощникам ничего не угрожало, он бы нашёл способ увести людей Символов — и не покалечить клановую стражу. А здесь он оказался только потому, что я сумел его победить. Я, в лучшем случае, возместил тот вред, который сам же и причинил.

— И всё же благодарить есть, за что, — мягко, но настойчиво сказал Адральвез, — ты знаешь, сколько членов моего клана отдали свои жизни ради наших целей. И ты не представляешь, сколько из них я мог бы спасти, если бы сумел оказаться в нужное время в нужном месте, — в этот момент в голосе Адральвеза отчётливо прорезалась невыносимая горечь, — потому что ты не видишь реальной картины такого положения дел. То, что Баэруна могли схватить — это не просто риски. Это реальные риски, к наступлению которых следует всегда быть готовыми. А вот то, что ты вступился за него — это поступок, важность которого невозможно переоценить. Особенно если учитывать то, что в этот момент ты искренне считал, что действуешь на благо своей семьи. Твоя заслуга состоит в том, что список моих провалов и неудач сегодня не пополнится ещё одним именем. Поэтому ты заслуживаешь мою благодарность.

— Да и Баэрун несколько расслабился и утратил бдительность. — помолчав с минуту, Адральвез продолжил, — Что тоже объяснимо: глава разведки этого клана на несколько месяцев оставил свой пост, и его люди работали не так слаженно и эффективно, как могли бы. Впрочем, не стану отрицать, у Красса была для этого вполне достойная причина…

Сареф чуть кивнул про себя, совершенно не удивлённый такому повороту. Несомненно, благодарность Адральвеза дорогого стоила, и всё же стоило отделять мух от котлет. Если магистр демонов благодарен ему, это совершенно не означает, что он не попытается узнать что-то ещё. Поэтому разговор плавно перетёк в плоскость, которая явно интересовала Адральвеза больше, чем Баэрун. Нет, конечно же, ему было не плевать на члена своего клана, и всё же вопрос его благополучия был закрыт, ему больше не угрожала опасность, поэтому и тратить на это время и нервы дальше не было нужды. А вот о том, что Сареф увидел и узнал на Островах Теневых Символов, ему явно хотелось узнать побольше.

— Я хочу поздравить тебя, Сареф, — заговорил магистр демонов, — тебе удалось выполнить, поистине, грандиозную задачу. Вернуть двух клановых дочерей с Островов Теневых Символов, живых и здоровых — это невероятное достижение. Я впечатлён твоим успехом, и это не преувеличение. Потому как я понимаю, что моим ребятам такая задача была не по силам. Они бы не продержались там и одного дня. В этом месте клановая метка — самая надёжная мишень. Надеюсь, что с наградой ты не продешевил.

— Я попросил выстроить для себя поместье на морском побережье клана Вальмонт, — пожал плечами Сареф, — я, представьте себе, тоже в курсе, что Гидеон за свою жизнь мало что в меня вложил. Так что, можно считать, что это компенсация за все те детские радости, вроде поездок на море или подарков на день рождения, которых меня лишали в детстве… известно, с чьей подачи. Впрочем, не вижу смысла зацикливаться на прошлом. Меня больше интересует будущее… в котором у меня будет собственный дом, в котором будет хорошо и безопасно как мне, так и моей семье… если, конечно, у меня таковая когда-нибудь появится.

— Хороший выбор, — кивнул Адральвез, — полагаю, с деньгами тут проблем не возникнет… а вот со репутацией — вполне могут быть. Если всё же возникнут проблемы — так и быть, пусть Гидеон обратится ко мне. Ради тебя я замолвлю слово перед нужными людьми, чтобы Вальмонты перед сделкой крутили носом и кривили лицо не больше, чем в таких случаях полагается по этикету.

Ещё минута молчания. Но Сарефу это молчание только доставляло лишний дискомфорт. Ему казалось, что Адральвез вскроет его, как орех, за несколько минут… но нет, магистр демонов раскрывал его нежно и бережно, слой за слоем… как луковицу. В таких условиях всё, что ему оставалось — это дождаться ошибки Адральвеза и брызнуть ему луковым соком в глаз.

— Ну и как тебе Острова? — спросил Адральвез, — полагаю, твои ожидания, когда ты впервые о них услышал, несколько разошлись с реальностью, когда ты туда попал, не так ли?

— Я там не увидел ничего нового, — мягко ускользнул от ответа Сареф, — всего лишь в очередной раз убедился, что если Жители Системы хотят жить — они найдут способ выжить где угодно.

— Тонко подмечено, — хмыкнул Адральвез, — впрочем, полагаю, именно это тебе и позволило по ним пройти. Мягко, ненавязчиво, учитывая интересы тех, кто мог быть тебе полезен. Но я всё же имел в виду другое. Ты, разумеется, должен был регулярно получать предложения о работе от тех, кто догадывался о твоей природе, верно? Носители хилереми сами по себе редкость, а уж изгнанники-носители хилереми — так и вовсе на вес Звёздных Эссенций.

— Адральвез, простите, у меня нет желания полностью пересказывать вам свои похождения, — устало вздохнул Сареф, после чего у него неожиданно появилась идея. Как всё-таки удачно, что допрос можно и развернуть, — но у меня есть для вас предложение. Вы ответите на один очень важный для меня вопрос — и после этого я сам подсвечу вам все… ммм… важные и сомнительные части моего путешествия, по которым вы могли бы дать свои комментарии.

— Как я уже говорил тебе два года назад, Сареф — не на каждый вопрос я готов вот так сходу ответить, — развёл руками Адральвез, — тем не менее, ты, конечно же, всегда можешь меня спросить, и я расскажу всё, что смогу.

Кивнув, Сареф вызвал Системное окно:

Кровавый договор! Потеряно здоровья: 35!

Призыв демона!

Мгновение спустя рядом с Сарефом появился Хим. И Сареф спросил, указывая на своего хранителя:

— Вы можете сказать, что это у него за татуировки? — спросил Сареф, — они всё время у него растут. Конечно, они нам не мешают, и выглядит это вполне красиво, но всё же нам бы хотелось понимать, с чем мы имеем дело.

Хим согласно кивнул. Если в последний раз татуировки у него были от плеч до локтей, и при этом небольшим узором задевали горло и предплечья, то теперь они разрастались дальше. Отдельные тонкие серебряные нити на руках уже подбирались к запястьям. В то время как на теле замысловатый рисунок полностью покрыл грудные мышцы с передней стороны и лопатки с задней.

— Это довольно любопытный вопрос, — Адральвез подошёл к Химу и мягко провёл пальцем по узору татуировки на плече, — скорее всего, этот эффект появился по той причине, что ваш сценарий обретения друг друга оказался несколько отличным от стандартного. В большинстве случаев хилереми несколько лет набираются сил в разуме Спящего, прежде чем выбирают себе хозяина. И почти всегда они старше своих подопечных. В вашем случае всё было несколько иначе. Впрочем, я не сомневался, что этот кроха справится со своей задачей — и сполна возьмёт своё, — в этот момент Адральвез с искренним восхищением оглядел Хима — и тот гордо приосанился, польщённый таким вниманием.

— Собственно, и означает оно вполне стандартную вещь. Вашу с ним связь, — продолжил говорить Адральвез, — полагаю, чем рисунка становится больше — тем больше Хим набирается сил. А чем рисунок становится гуще — тем крепче ваша с ним связь. Так что, полагаю, это так… небольшая компенсация от Системы за то, что вы согласились принять друг друга, даже в условиях отсутствия выбора. И красиво, и практично. И то, что она растёт — это хорошо. Было бы хуже, если бы она начала пропадать. Ну и, в общем-то, она наглядно показывает, что твоему подопечному, — в этот момент Адральвез мягко похлопал Хима по животу, — даже несмотря на его текущие достижения, ещё есть, куда расти.

К удивлению Сарефа, Хим воспринял этот жест вполне спокойно. Хотя в последнее время он на дух не переносил, когда его пытался потрогать кто-то, кроме его хозяина. Впрочем, наверное, это было и неудивительно. Адральвез для него тоже не посторонняя фигура, и ему явно было позволено несколько больше, чем другим.

И всё же, после того, как Хим испарился в его разуме, Сарефа не оставляло стойкое ощущение, что Адральвез сказал ему не всё, что мог. Потому что его объяснения… в 15 лет Сареф бы в это поверил. Поверил бы и в 20, и в 22, и даже год назад. Но теперь… не уходило едва заметное, но настойчивое ощущение, что этим вопросом Сареф застал магистра демонов врасплох, и тот ловко ушёл от ответа… Вроде бы и не солгав, но всё же при этом и не сказав всю правду. Впрочем, доказательств у него, к сожалению, не было, поэтому надавить на Адральвеза ему было нечем.

— Моментов, которые вас могут заинтересовать, на Островах было четыре, — заговорил Сареф, — первый — это встреча с орком Шадием, который, к нашему удивлению, очень много знал о хилереми. Он рассказал нам о том, что они приходят из Хаоса. Мало того, он провёл над нами Обряды Осуждения… и нам с Вандой очень повезло, что наши хилереми оправдали нас в его глазах.

— Да, разумеется, -в голосе Адральвеза снова послышалась усталая печаль, — ты, конечно же, рано или поздно должен был узнать. Ну… я надеюсь, что ты отнесёшься к этому с пониманием, Сареф. Сейчас я не могу сказать на счёт этого ничего — но однажды ты поймёшь, что это идёт на пользу всей Системе.

Сареф не стал спорить. Он решил поберечь силы для главного камня преткновения, до которого им ещё предстояло дойти. Вместо этого он аккуратно поинтересовался:

— Ванда собиралась идти к вам. Она до вас дошла?

— О, да, — кивнул Адральвез, — и это ещё один повод сказать тебе спасибо, Сареф, что ты направил её к нам. Теперь и мы своё слово не нарушили, и девочка научится управлять своими силами… и её хилереми, наконец-то, сможет правильно отгоревать по своему погибшему хозяину.

Кивнув, Сареф продолжил:

— Ещё мне на Островах встретился парень по имени Орик.

— Да, — кивнул Адральвез, — ещё одна моя ошибка. Обычно ребята, которых мои агитаторы забирают из бедных семей, становятся верными и преданными членами клана, которые высоко ценят своё место и благодарны за полученные силы и знания. Как тот же Баэрун. Он пришёл к нам из глухой северной деревушки. Но Орик… он оказался не таков. Ему было всегда мало знаний, силы, не хватало терпения… я, как мог, давал ему дополнительные шансы, потому что видел, что его хилереми Хоруш всё-таки пытается на него воздействовать, и порой Орик вроде как даже жалел о том, что делал… и всё же в один день его руки пополнили мой список ещё двумя именами. Его тогда выгнали, а не казнили только потому, что в тот же день вносить в список третье имя было выше моих сил.

— Ещё я на Островах столкнулся с таким обрядом, как Воды Молодости, — Сареф подробно описал ритуал Хрипунца.

— Да, есть и такие силы, — кивнул Адральвез, — конечно, со стороны это выглядит непристойно, и даже мерзко… но, тем не менее, такое — тоже, пусть и по-своему, но забота. Ну и, полагаю, ты не сильно удивишься, если узнаешь, что многие ради своего здоровья и своей молодости согласились бы расцеловать Хрипунцу пятки даже в трезвом уме и твёрдой памяти. Но это его личное дело.

— Когда я ворвался в поместье Красного Папочки, он пытался проводить какой-то ритуал… который вроде как должен был сотворить пещеру с монстром шестого уровня. Мне даже известно, что вокруг его острова собралось много нейтральных монстров, которые… вероятно, должны были попытаться как-то ему помешать, если бы у него начало получаться. Но у него, ожидаемо, ничего не вышло. Всех девушек, что он собирался принести в жертву, мы спасли. Камень, с помощью которого он проводил ритуал, уничтожили. Он проиграл… и даже не один раз.

— Да, отголоски этого долетали даже до нас, — кивнул Адральвез, — и это очень хорошо, что ты смог ему помешать. Да, учитывая, что мы тоже призываем хилереми из Хаоса — эти слова могут показаться лицемерием. Тем не менее, мы используем всего лишь струйку силы Хаоса, которая, возможно, даже полезна Системе. А Папочка хотел устроить прорыв, который имел все шансы обернуться неконтролируемым потоком. И то, что ты смог ему помешать — это огромная удача. Потому что, да прости мне эти слова, даже если бы ты не спас своих сестёр, но остановил бы Папочку — то даже в этом случае твой поход десятикратно стоил бы себя.

Ещё пару минут они молчали, наблюдая за высокой яблоней, на которой созревали крупные плоды, и на верхушках ветвей которых деловито чирикали воробьи.

— Это всё, что ты хотел мне сказать? — наконец, деликатно спросил Адральвез.

— Да, — кивнул Сареф, — осталась одна тема, о которой мне говорить не очень хочется, но о которой поговорить придётся. Речь, конечно, о том, что я спас из подводной тюрьмы Папочки не только Джайну, но и свою бабушку, Нину Аджерахей-Гайранос. Которая в своё время получила хилереми в результате манипуляций и политических интриг клана Зинтерра. Которая в своё время просила у вашего клана помощи, но, даже будучи носительницей хилереми, на свою просьбу всё равно получила отказ. И к которой, несмотря на всё вышеперечисленные, сейчас члены клана Зинтерра проявляют просто запредельно высокое внимание…

Глава 10

Адральвез после этих слов тяжело вздохнул. Реакция магистра демонов явно говорила о том, что ему тоже не нравится эта тема для разговора, и всё же поговорить об этом придётся. Ну, уж как минимум, потому, что до этого момента и Асур, и Баэрун уже значительно накалили отношения с Сарефом по этому вопросу, и просто соскочить с него не получится.

— Да, — наконец, кивнул Адральвез, — после того, как она объявилась спустя столько лет, разумеется, мы бы хотели знать, добилась ли она своей цели. А если добилась — то как именно?

— И вы считаете, что вы имеете право задавать ей такие вопросы? — спросил Сареф.

— Конечно, — ответил Адральвез, — она же носитель хилереми, как и ты. Естественно, нам небезразлична её судьба.

— Как интересно, — разъярённо сказал Сареф, — значит, когда она в своё время обратилась к вам за помощью, вы отказали ей. Хотя, казалось бы, она ведь носительница хилереми. А теперь, когда она вернулась — то обязана вам отчитаться, ведь она — носительница хилереми. То есть, получается, что носительница хилереми она только в тех случаях, когда это выгодно вам. Как удобно, кто бы мог подумать!

— Я понимаю твою иронию, и со стороны это, действительно, может выглядеть как лицемерие, — невозмутимо кивнул Адральвез, хотя Сареф и почувствовал, что струна допустимого, на которой ему позволено играть, опасно натянулась, — но мы не могли помочь ей с той просьбой, с которой она к нам обратилась. Тут нечем гордиться. Наши возможности, как и возможности драконов, конечно, велики, но, увы, тоже не безграничны.

— Вы не могли ей помочь — или не захотели? — цепко уточнил Сареф.

— Что ж… в поисках лекарства Нина, так или иначе, была вынуждена обратиться к Хаосу, — невозмутимо ответил Адральвез, — если бы Нина стала экспериментировать с этим в моём клане — материалом для её экспериментов стали бы души хилереми. Те самые частички Хаоса, которые движимы не ненавистью и жаждой разрушения, но лишь любопытством и интересом… вот таких доверчивых душ, которые приходят в Систему из Хаоса, и которые потом и становятся хилереми, мне бы пришлось сжечь несколько десятков. Так что здесь можешь сам решить, Сареф, не смог я этого сделать — или не захотел.

— Но, в таком случае — что вы хотите от неё сейчас? — упорно поинтересовался Сареф, стараясь скрыть ошеломление от свалившейся на него информации, — если вы отказались ей помогать — неважно, по каким причинам — то какое теперь имеете право требовать от неё отчёта?

— Что ж, — голос Адральвеза не изменился, но Сареф почувствовал, что сейчас за струну дозволенного он дёрнул сильнее, чем стоило, — я, разумеется, догадывался, что Нина значительно накрутила тебя против нас. Поэтому поставлю вопрос ребром.

После этих слов он замолчал на несколько секунд, явно пытаясь взять себя в руки и найти нужные слова. Впрочем, вряд ли для него подобное было в новинку. Сареф бы очень сильно удивился, если бы ему сказали, что и другие члены клана Зинтерра регулярно не приходили к Адральвезу и не прижимали его неудобными вопросами. В конце концов, для того, чтобы управлять умными людьми — надо и самому быть умнее их.

— Вернее, сразу все неудобные вопросы, — заговорил, наконец, Адральвез. — Собираюсь ли я мстить Нине за то, что она, якобы, достигла какого-то мастерства в овладении Хаосом? Нет, не собираюсь. Собираюсь ли я мстить ей за то, что она убила свою хилереми, чтобы сделать это лекарство (в том случае, если это, конечно, так)? Нет, не собираюсь, это был её выбор. Да и о мастерстве здесь, уж извини, говорить не приходится. Если проводить какую-то аналогию, то представь следующую ситуацию. У тебя в руках находится 10 золотых монет. За твоей спиной примерно в паре десятков шагов в произвольном порядке стоят 10 стаканов. И тебе со спины надо бросить золотые монеты так, чтобы каждая монета идеально упала в свой стакан. Вот, примерно этим Нина и занималась все эти годы. Очевидно, в какой-то момент ей всё-таки повезло, и она добилась того, чего хотела. Это, безусловно, успех, но гордиться тут нечем.

— Нет, Сареф, — Адральвез повернулся в его сторону, и Сареф буквально кожей ощутил, насколько тяжёлым и давящим был его взгляд, — меня интересует только одно. Как подействовало лекарство Нины, и какие у этого будут последствия. Судя по тому, каким я увидел Месса Гайраноса в те короткие секунды, пока мы шли мимо вашей столовой — выглядит он иначе, чем обычно. Из чего я могу предположить, что лекарство подействовало и сработало так, как надо. Но ведь это не всё, не так ли? Думаю, я не сильно ошибусь, если предположу, что именно с помощью Месса вы обнаружили Баэруна. И произошло это, конечно же, после того, как он принял лекарство своей матери, не так ли?

Сареф в раздражении промолчал. Воистину, Адральвеза было невозможно ни переспорить, ни перехитрить. Он идеально считывал ситуацию, вероятно, обрабатывал сразу десятки версий… и приходил к единственно верному выводу.

— Можешь не удивляться, — Адральвез с пониманием хмыкнул, — Баэрун, может, и выглядит, как невысокого ума простак, но когда доходит до работы — ошибок он не делает. По крайней мере, он предусмотрел абсолютно все варианты, в которых до него мог добраться Красс. Следовательно, найти его можно было только с помощью того, чего он никак не мог предвидеть. И этим чем-то и стала… повышенная чувствительность твоего отца.

— Поэтому, Сареф, — голос Адральвеза снова стал суровым и серьёзным, — я предлагаю тебе самый оптимальный вариант. К Нине у нас вопросов нет: она распорядилась своей жизнью и своим временем так, как посчитала нужным — её право. Но вот в плане Месса… позволь мне сейчас поговорить с ним. Я должен увидеть, что с ним случилось, и понимать, какие у этого могут быть последствия. Клянусь, я ничего ему не сделаю, вне зависимости от того, что увижу. И после этого ни я, ни мои люди больше никогда не побеспокоим ни Нину, ни Месса. Я даю тебе в этом своё слово.

— А если этого разговора не состоится — вы так и продолжите их преследовать? — ядовито поинтересовался Сареф.

— Мы, разумеется, не станем пытаться как-то на них влиять или ограничивать их свободу, — ответил Адральвез, — но из-под нашего контроля они, конечно же, не выйдут никогда. Потому что если мы не понимаем, с чем имеем дело — то, к сожалению, нам всегда придётся предполагать наихудший результат.

— Мне это напоминает ситуацию два года назад, — не удержавшись, сказал Сареф, — когда я выпил кровь Чёрного Молоха, и драконы схватили меня для того, чтобы убедиться, что никаких последствий от этого не будет. И это затянулось на полтора года.

— Здесь такого не будет, — терпеливо повторил Адральвез, — если будут варианты, при которых Месса можно будет забрать в мой клан, я, конечно же, предложу ему это. Но его отказ я приму так же, как и его согласие. И не потому, что нахожусь на территории чужого кланового поместья.

— А какая тут ещё может быть причина? — не удержавшись, язвительно поинтересовался Сареф.

— И ты, и Нина — носители хилереми, и мне небезразлична ваша судьба, — ответил Адральвез, — поэтому я, конечно же, никогда бы не стал опускаться до того, чтобы попытаться навредить дорогому для вас человеку. Во всяком случае, без крайне веских на то причин. Понимаю, — неожиданно с печальным смешком добавил он, — что наша забота со стороны порой выглядит странно. Ну да что поделать. Любовь и забота — это не только про ласку и объятия.

С минуту они молчали. После чего Сареф, наконец, сказал:

— Хорошо. Я позову его сюда. Но насколько он пожелает быть с вами откровенным — это уже его дело.

— Хорошо, — кивнул Адральвез.

— И вы позволите Гидеону услышать этот разговор, — добавил Сареф, — потому что это уже касается не только нас с вами.

— Пусть будет так, — согласился магистр демонов. После этого Сареф поднял голову и приказал:

— Гаус! Позови сюда моего отца!

— Будет исполнено, маленький господин, — ответил ему голос хранителя поместья. С пару минут они молчали. Потом Сареф всё же спросил:

— Когда вы говорили о моей помощи Баэруну… вы упоминали неких скептиков в клане Зинтерра. Что вы имели в виду?

— Да, в принципе, то, о чём ты и подумал, — невозмутимо ответил Адральвез, — далеко не всем членам моего клана нравится, сколько времени я, по их мнению и выражению, с тобой нянькаюсь. Поэтому если тебе кажется, что весь клан Зинтерра к тебе настолько радушно относится, и ты прямо всем подряд нравишься — то нет, отнюдь. Среди них тоже есть немало тех, кто считает тебя неблагодарной свиньёй, кто не прочь почесать о тебя кулаки и поучить тебя жизни.

— Почему я тогда никого из них ни разу не видел? — удивлённо спросил Сареф.

— Потому что я их к тебе не подпускал, — пожал плечами Адральвез, — я люблю своих подопечных, и я не могу запретить им иметь своё мнение. Но вполне в моей власти запретить им лезть со своим мнением к тебе. Особенно если учитывать, что они не знают, да и не могут знать всей картины.

— А что вы думаете насчёт этого?

— Для меня важен каждый. Кто бы что ни говорил по этому поводу, — пожал плечами Адральвез. Сареф с досады прикусил губу. Совершенно благожелательный — и при этом стерильный и пустой ответ. Впрочем, как минимум, глупо было предполагать, что магистр демонов станет откровенничать на чужой территории.

— Сареф? Вы хотели меня видеть? — раздался голос с их спин. К ним, наконец, пришёл Месс.

— Да, папа, — кивнул Сареф, — мы с Адральвезом обсуждали некоторые вещи… в том числе и то, что с тобой случилось вчера.

— Могу себе представить, — желчно усмехнулся Месс, глядя на Адральвеза, — неприятно, наверное, вышло, что твоего человека поймали не за самыми благовидными делишками, верно?

— Это лишь верхушка айсберга, — невозмутимо ответил Адральвез. Сареф просто поражался уровню терпения, который сегодня проявлял магистр демонов. И нехотя признавался себе в том, что такому может быть только одно объяснение: Адральвезу, действительно, не плевать ни на Нину, ни на него. И потому он прилагает массу усилий, чтобы сгладить все углы и деликатно решить этот вопрос, — вся соль состоит в том, что на этом твои способности, Месс, скорее всего, не ограничатся. Твои трансформации с высокой степенью вероятности, продолжатся, и не факт, что все из них будут приятными. Я мог бы посмотреть на твою ситуацию… чуть глубже и с чуть большим знанием дела, чтобы предсказать эти трансформации и дать рекомендации, как этого избежать…

— Если ты считаешь, что можешь просто запереть меня обратно в мой старый разум — то катись к чёрту! — прошипел Месс, — я лучше сгорю в пламени Хаоса за год, но возьму себе хотя бы малую долю той жизни, которая положена обычному Жителю Системы, нежели угасну, доживая свой век неразумным ребёнком!

— Я понимаю твои чувства, — начал было говорить Адральвез…

— Да ни черта ты не понимаешь! — прорычал Месс, сжав руки в кулаки, которые начали наливаться сталью, — что ты в этом можешь понимать⁈ Когда ты всю жизнь живёшь в мире, которого боишься! Когда ты не можешь принять ни одного решения! Когда ты каждый чёртов день карабкаешься на вершину, которой тебе не суждено достичь! Что ты вообще об этом знаешь⁈

— Папа, прекрати! — обеспокоенно сказал Сареф, — Адральвез не сделал тебе ничего плохого, не нужно…

— Всё в порядке, Сареф, — мягко прервал его Адральвез, — твой отец сейчас переживает трудный период. На него волнами накатывает осознание того, сколько лет его жизни оказалось потеряно, сколько возможностей упущено. И всё это — не по его вине. Это нормально, что он сейчас будет злиться на всех и вся.

— Тогда что тебе нужно⁈ — злобно отчеканил Месс, — раз ты такой всезнающий и понимающий — то оставь меня и мою мать в покое! Раз уж ты сам однажды отказался ей помогать!

Адральвез невозмутимо кивнул в сторону Сарефа. И тот отлично понял, чего от него хочет магистр демонов. Месс намного быстрее поверит, если это скажет Сареф.

— Для того, чтобы помочь моей матери, ему бы пришлось уничтожить, минимум, десять таких, как мой Хим. Я могу понять, почему он отказался ей помогать. Десять жизней всё ещё больше, чем одна, папа. Даже если эта жизнь — твоя.

— Тогда что тебе нужно? — спросил Месс, в голосе которого хоть и поубавилось злости, но который всем своим видом выражал, что находится здесь только по просьбе своего сына.

— Я просто хочу посмотреть на твоё текущее состояние, — мягко сказал Адральвез, — что с тобой случилось. После этого я дам примерный прогноз того, что будет происходить с тобой дальше. И после этого, как ты и желаешь, я и мои люди больше никогда не побеспокоим ни тебя, ни Нину.

Пару минут стояла напряжённая тишина. По правде говоря, Сарефу даже было несколько неловко теперь осознавать своего отца как полноценную личность, которая имеет своё мнение, свою позицию, и которая открыто говорит о том, что ей нравится или не нравится.

— Ты имел с ним дело больше всех нас, Сареф, — наконец, заговорил Месс, — ты считаешь, мы можем ему доверять?

— Адральвез не раз помогал мне, хотя мог бы и не делать этого, — осторожно сказал Сареф, — кроме того, я готов поверить в то, что Адральвез желает стабильности для Севроганда, и содействует этому. Хотя бы для того, чтобы получить политическое преимущество перед драконами. Поэтому… не знаю насчёт доверия, но он, как минимум, заслуживает, чтобы его сейчас выслушали.

— Что ж, хорошо, — Месс нехотя протянул Адральвезу руку, только не в приветственном жесте, а так, как если бы он собирался с ним бороться. Тем не менее, Адральвез невозмутимо повторил его жест, взяв Месса за руку. С пару минут ничего не происходило… впрочем, судя по тому, как недовольно сопел Месс, происходящее ему жутко не нравилось. Но ради своего сына и ради своей матери он стойко это терпел.

Наконец, Адральвез отпустил Месса… после чего с облегчением в голосе сказал:

— Что ж… вынужден признать, что всё оказалось не так плохо, как я думал. Как видно, Нина не зря кидала свои монеты в стаканы.

— Ты это о чём? — непонимающе спросил Месс.

— Это очень хорошо, что Система отметила достижением твоё избавление от дефекта, — пояснил Адральвез, — значит, его устранение прошло настолько гладко и деликатно, насколько это возможно. Признаюсь, я несколько обесценивал до этого труды Нины, считая их успешный результат чистой случайностью. Но нет, она явно знала, что делала.

— И что это значит для моего отца? — спросил Сареф.

— По моим примерным прогнозам — первые десять лет с ним не будет происходить ничего, — ответил Адральвез, — конечно, я мог бы забрать Месса в поместье, где мы бы примерно загод точно закрыли все последствия… но ты, конечно же, откажешься?

— Разумеется, откажусь, — с раздражением кивнул Месс, — и, я надеюсь, ты даже на секунду не допускал того, что я на это соглашусь! Мне известно, по чьей милости Сареф полтора года просидел в поместье Айон, и ты сильно заблуждаешься, если полагаешь, что я хоть на йоту тебе доверюсь!

— Ожидаемо, — Адральвез благоразумно пропустил мимо ушей все обвинения, хотя нутром Сареф и почувствовал, насколько магистра демонов задели эти слова. Впрочем, даже если это было и так, Адральвез, явно помня, что он говорит с отцом Сарефа, не позволил себе никаких лишних эмоций, — в принципе, я даже одобряю этот выбор. Эти способности пришли к тебе весьма кстати, Месс. Сейчас, когда весь Севроганд находится в противостоянии бандитам Теневых Символов, ты с ними можешь принести немало пользы.

— Ну а потом, — продолжил говорить магистр демонов, — надеюсь, что ты всё же изменишь своё мнение на этот счёт. Потому что рано или поздно ты всё равно начнёшь чувствовать зов Хаоса. Вся твоя жизнь постепенно начнёт становиться неважной, ты будешь желать только одного — прийти к Хаосу и слиться с ним. Так вот знай: даже когда ты начнёшь чувствовать этот зов — тебе всё ещё можно будет помочь. И хотя это будет стоить намного больше ресурсов — ради Нины и ради Сарефа я готов на это пойти.

— Что ж, на этом я вас больше не задерживаю, — магистр демонов кивнул им, — как я и обещал, Месс, ни тебя, ни Нину мои люди больше не побеспокоят. Сареф, — он протянул ему руку, и тот несколько растерянно от такого быстрого завершения разговора её пожал, — ещё раз спасибо тебе за Баэруна. И тебе, конечно же, будут рады в моём клане, как и всегда. Счастливо оставаться…

После этих слов Адральвез направился к границе поместья, где маячила фигурка Баэруна, дожидавшегося своего магистра. Они перебросились несколькими фразами, после чего растворились в воздухе.

— Ты думаешь, мы можем верить его словам? — спросил Месс Сарефа.

— Так уж получилось, что среди прочих на Севроганде он больше всех разбирается в Хаосе, — осторожно заметил Сареф, — так что его стоило, по крайней мере, выслушать. Во всяком случае, я не вижу ни одной причины, по которой ему сейчас потребовалось бы нам врать.

— Всё равно, мне это не нравится, — упрямо сказал Месс.

— Я тоже не в восторге, — терпеливо согласился Сареф, памятуя слова Адральвеза о том, что Месса сейчас какое-то время будет раздражать абсолютно всё, — но если по итогам этой истории Нину оставят в покое — один раз можно было и потерпеть.

— Что ж, — нехотя согласился Месс, возвращаясь со своим сыном в поместье, — с этим не поспоришь…

* * *

— Вы долго, мастер, — сказал Баэрун Адральвезу, который явно с огромным облегчением пересёк черту поместья Ондеро, — надеюсь, оно того стоило.

— Вполне, — кивнул Адральвез, — вопрос с Ниной Гайранос закрыт. Признаться, это очень удачное стечение обстоятельств. Жерар надёжно спрятал у себя Нину. А Месс мог просто окопаться здесь — без возможности до него добраться. А так — я получил здесь даже больше, чем рассчитывал.

— Замечательно, — обрадовался Баэрун, — значит, не зря меня схватили, ради этого можно было и пару часов в кандалах посидеть.

— И, кстати, об этом. Ты возвращаешься со мной в поместье. Тебе нужен отдых.

— Да со мной всё в порядке! — возмутился Баэрун, — я готов работать дальше!

— Шмотьё экзорциста — это не шутки! — сердито сказал Адральвез.

— Ну, мастер, — взмолился Баэрун, — я ж прикрывал отход этих говнюков, пусть теперь только посмеют что-то вякнуть, сейчас же самое интересное начинается…

— Не обсуждается, — бесстрастно сказал Адральвез. Баэрун поник, понимая, что дальше спорить бесполезно. Если будет нужно — магистр и за шкирку может в поместье притащить. Благо, прецеденты были.

Адральвез щёлкнул пальцами, активируя заранее заготовленный портал — и они оказываются на территории клана Зинтерра, в получасе ходьбы от поместья. Баэрун знал, что его магистр после важных встреч любит пройтись пешком и спокойно подумать в тихой обстановке.

— Мастер… Так, а что с Сарефом? — осторожно поинтересовался Баэрун у Адральвеза.

— А что с ним? — невозмутимо уточнил магистр демонов.

— Да жалко уже парня становится, — пожал плечами Баэрун, — уже и такие силы в себе развил, и думать учится, и хилереми его — просто загляденье… а всё, бедный, мечется туда-сюда и не понимает, чего хочет. Пора бы уж его к нам… а тем скептикам, которые станут против него говорить… да мне кажется, он уже и сам в состоянии заткнуть им рот…

— Ничего страшного, — бесстрастно ответил Адральвез, — пусть мечется столько, сколько ему нужно. Важно, чтобы он, в конце концов, сделал свой собственный выбор. Вот когда он придёт к нам сам, по доброй воле — вот тогда он останется с нами навсегда…

Часть 2

Глава 1

Больше Сарефа, в принципе, в поместье Ондеро ничего не держало. Джайна и Изабель вернулись к своим семьям. Награду он озвучил — и Гидеон с Адейро с ней согласились. А уж после того, как Жерар подтвердил, что готов помочь деньгами, а Адральвез, в случае нужды, был готов повлиять на Вальмонтов своим авторитетом, задача становилась вполне достижимой. Требовалось только время.

Аола и Месс после случившегося начали сближаться. Что было вполне логично: теперь, когда Месс так сильно изменился, они считай, что знакомились заново. Однажды вечером, когда Сареф гулял по парку, то увидел, как его мать и отец сидят в одной из дальних беседок, держатся за руки и разговаривают, тихо хихикая и, то и дело, прерывая свою беседу длинным поцелуем. И эта картина оставила у Сарефа двоякое впечатление. С одной стороны, он, конечно же, был рад за своих мать и отца, которые прожили очень трудную, местами практически невыносимую и безнадёжную жизнь. И теперь они, конечно же, заслуживали свой кусочек обычного человеческого счастья.

Тем более, что перед Мессом теперь были открыты все дороги. И плевать на возраст: для него это была, считай, что вторая молодость. Теперь он спокойно сможет уехать со своей женой в клан Гайранос — и несколько лет спустя возглавить его. Тем более, что и Жерар наверняка не будет против такого развития событий — и тоже постарается хотя бы немного наверстать из того времени, что осталось у них с Ниной.

Но, с другой стороны, Сареф не мог отделаться от ощущения горечи. Горечи от того, что он прошёл мимо всей этой любви. И теперь, когда он видел своих мать и отца такими влюблёнными и счастливыми, перед ним отчётливо вставал призрак той жизни, которая у него могла быть. Когда его мать и отец любили бы его. Готовы были бы всегда помочь, всегда защитить, которые бы всегда, даже если он тысячу раз неправ, и весь мир повернулся против него, оставались бы на его стороне. Которая у него могла быть… и которую отняли у него.

Кроме того, Месс активно помогал Крассу в расследовании. Остальных двоих преступников, судя по всему, активно допрашивали. Впрочем, Сарефа в это дело подпускать отказался Красс, который всё ещё был сердит на него за то, что он выгородил Баэруна. Впрочем, Сарефу и самому было это не особо интересно.

Поэтому выходило так, что Сарефу было банально больше нечего делать в поместье Ондеро. И потому, отдохнув ещё несколько дней, он, сердечно попрощавшись с большей частью своей семьи (Юдара и Линда больше не осмеливались открывать рот в сторону Сарефа, но снискать их любовь ему, наверное, в этой жизни не суждено), Сареф вместе с Ансильяшем и Аришей направился дальше. Стревлогам явно было неуютно находиться столько времени в людском поместье, но они весьма умело это скрывали. Зато облегчение, которое они испытали, когда поместье осталось позади, было видно невооружённым глазом.

Гидеон выделил им экипаж, который по северной дороге довёз их до границы с кланом Рагнаро. Далее они должны были добраться до земель клана Такменташ. И уже оттуда добраться до границы новообразованного клана Агруменаш. Разумеется, был вариант поехать и по южной дороге, вот только на юге располагались земли клана Ювенаро. А, с учётом того, что на землях Валки агитация против стревлогов проводилась куда более агрессивно и эффективно, идти по этому пути в компании двух стревлогов было просто неразумно. Да и самому Сарефу там явно рады не будут.

Уже в клане Рагнаро они наняли ещё один экипаж. Дедушка Гидеон заботливо выделил своему внуку в дорогу тысячу золотых, так что в деньгах у них недостатка не было. Разумеется, нездоровая агитация против стревлогов докатилась и сюда, и потому они получили около десятка отказов от возниц, прежде чем, наконец, сумели убедить одного извозчика довезти их до земель клана Такменташ. И то, этот возница явно согласился потому, что работы у него, судя по всему, давно не было, а Сареф, утомлённый отказами, уже изначально предлагал двойную ставку.

Наконец, спустя ещё день пути они остановились в приграничной таверне, которая весьма удачно была расположена рядом с границей клана Такменташ. Причём, судя по тому, что от пропускного пункта до таверны было, максимум, пара сотен шагов, сюда наверняка ходили за едой и служащие Рагнаро, и служащие Такменташ. Стоило признать, постоялый двор был расположен крайне удачно, хозяин или его предшественники в своё время явно подсуетились.

Уважение вызывало и другое: когда они вошли, некоторые посетители хоть и мрачно посмотрели на них, но от неосторожных высказываний в адрес двух стревлогов всё же воздержались. Как видно, хозяин в своём заведении строго следил за порядком, и любой нарушитель рисковал моментально отсюда вылететь. С учётом же того, что идти здесь было некуда, намного разумнее было придержать язык. Особенно если учитывать, что они находились в компании Чемпиона во Всесистемные Состязания, связываться с которым было небезопасно как в плане силы, так и в плане репутации.

Наконец, после ужина, который, конечно, не сравнится с клановыми изысками, но всё же был вполне годным, особенно по меркам приграничной таверны, где особо выбирать не приходилось, Сареф, Ансильяш и Ариша поднялись в снятую комнату.

— Дяденька Ансильяш, а мы уже скоро прибудем в наш клан? — уже в который раз за день спросила его маленькая стревлога.

— Скоро, моя дорогая, совсем скоро, — ласково ответил ей Ансильяш. Сареф вообще отмечал, что присутствие девочки оказало сильное влияние на стревлога: он стал более спокойным и сдержанным. Сареф с тех пор даже не мог припомнить ни одного случая, когда бы Ансильяш на что-то жаловался или ругался, хотя характер у него был не самый простой.

— А скажи, дядя Ансильяш… а как оно там?

— Это наш дом, моя дорогая, — так же мягко ответил Ансильяш, — это дом, в который мы всё, наконец-то, можем вернуться. А, значит, это самое лучшее место на свете.

— А… а что, если это плохие люди всё-таки придут в наш клан? Раз они рассказывают всем, какие мы плохие? Нам там будет безопасно?

— Конечно, моя дорогая, — уверенно сказал Ансильяш, — это люди просто разозлились, что они потеряли часть земель, и теперь говорят про нас гадости. Но ничего: скоро они успокоятся, и это пройдёт.

— Ну да, ну да, конечно, — в сознании Сарефа неожиданно встрепенулся Хрипунец, который мирно спал эти несколько дней, — я понимаю, что он говорит с ребёнком, но даже детям нельзя врать в том случае, когда им грозит смертельная опасность.

— Ну и чего ты проснулся? — мрачно спросил Сареф, — иди, спи дальше.

— Так отоспался, — невозмутимо ответил Хрипунец, — по твоей же милости пришлось впадать в спячку.

— Я-то тут при чём? — раздражённо спросил Сареф, — хочешь, спи, хочешь, болтай. Я уже привык, да и ждать осталось недолго.

— Так по твоей милости пришлось в сон впадать, — пожаловался Хрипунец, — кто ж знал, что тебе приспичит сцепиться с одним из людей Адральвеза, а потом ещё и общаться с ним самим? Он бы в таком состоянии точно меня учуял. Вот мне и пришлось поспешно гасить своё сознание и впадать в глубокую спячку, дрожа от страха за свою жалкую шкуру.

Сареф с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Все эти бесконечные приколы от Хрипунца по поводу того, что его жалкая ничтожная шкура находится в чужой власти, уже вызывали изрядное раздражение. И это при том, что если бы Хрипунец в нормальном состоянии встретился бы с Адральвезом один на один — ещё очень большой вопрос, кто бы из них одержал верх.

— Тонко подмечено, — неожиданно хмыкнул Хрипунец, — потому что даже я вот так не могу сказать, кто из нас победил бы в таком поединке. Да и, по правде говоря, предпочту не выяснять. Но вот в таком состоянии Адральвез был бы очень рад заполучить меня в свои лапы. Так что мне срочно пришлось придумывать на ходу план того, как этого избежать.

— Сареф, — внезапно обратился к нему Ансильяш, — а… этот… всё ещё с тобой?

— Конечно. Куда он денется, — фыркнул Сареф, впрочем, благоразумно умолчав, что Хрипунец находится в сознании и отлично их слышит. На самом деле он был удивлён, что Ансильяш заговорил об этом только сейчас. Нет, само собой, ни на корабле Грозового Герцога, ни в кланах об этом говорить точно не стоило, но последние два дня они ехали сюда с минимальным риском быть подслушанным. Но, как видно, Ансильяш очень искренне привязался к спасённой девочке — и теперь охотно отвечал ей на каждый вопрос и уделял ей каждую минуту своего внимания… в том числе и для того, чтобы бедняжка как можно быстрее забыла о том, какой кошмар ей приходилось проживать каждый день в поместье Красного Папочки.

— Это хорошо, — довольно сказал Ансильяш, — я так понимаю, ты решил отвезти его в клан Агруменаш и отдать под суд Старших Стревлогов?

— Да, — кивнул Сареф, — я думаю, это именно то, чего он заслуживает. Ты, а так же Кагиараш и Брайсаш лучше всех знаете, сколько вреда и горя он причинил стревлогам. И вы справедливо сможете решить, какого он заслуживает наказания.

— Это очень хорошо, — довольно повторил Ансильяш, — потому что… я как вспомню тот омерзительный ритуал… то жалею, что после этого не могу содрать с себя шкуру! Мерзость, какая же это была мерзость!

— О какой мерзости ты говоришь, дядя Ансильяш? — удивлённо спросила Ариша, — и почему ты говоришь так про свою шкуру? Твоя шкура чистая, гладкая и блестящая, какой она и должна быть.

— Неважно, моя дорогая, — Ансильяш, вспомнив, что они всё ещё говорят при ребёнке, поспешно слил неудобную тему, — главное, что тот, кто в этом виноват, скоро будет наказан.

— Ай-ай-ай, — Хрипунец зацокал языком в сознании Сареф, — вы посмотрите, какая тут у нас брезгливая цаца объявилась. Свинья он неблагодарная! Да я во время этого ритуала в него больше сил вложил, чем во всех остальных! Потому что ж, наивный дурак, верил, что это брат, который поможет мне, наконец, принести моим братьям процветание и изобилие! А меня обманули, как последнего дурака обманули.

— Да хватит причитать, — рассердился Сареф.

— А вот буду причитать, — невозмутимо ответил Хрипунец, — даже ты, человечишко, который практически не видит различий между моими братьями — и то углядел разницу между Ансильяшем до ритуала и после. Как ты верно подметил, тот, что до ритуала, каждую секунду ворчал или на что-то жаловался. А теперь — ну каков красавец. И нервы подлечены, и общее состояние, и ведёт себя не как издёрганный жизнью псих. И всё это потому, что я в него во время ритуала кучу жизненных сил вдохнул! А не потому, что он стал себя держать себя в руках, потому что рядом с ним появилась маленькая девочка. Да если бы эта маленькая девочка познакомилась бы с ним до ритуала — она бы сама убежала от него обратно к Красному Папочке!

— Ну а какова цена⁈ — не выдержал Сареф, — никакое здоровье не стоит тех унижений, которым ты подвергаешь своих сородичей за якобы бескорыстную помощь!

— Мы ходим по кругу, — устало сказал Хрипунец, — я тебе уже говорил парень: ты сейчас молодой, гордый, дерзкий и бескомпромиссный. Это нормально, все мы когда-то такими были. Но вот когда пройдёт время, и ты поймёшь, что молодость твоя не навсегда — вот тогда и будет смысл об этом говорить. Тем более, что даже когда ты станешь седым стариком — я практически не изменюсь. Впрочем, ты умудрился неплохо себя зарекомендовать передо мной, особенно для человека. Так что, так и быть, если что — мои пятки к твоим услугам.

— Да ты, я смотрю, вообще охренел! — Сареф от этих слов впал в ярость, сравнимую разве что с той злостью, которую он испытывал во время знакомства с Бакусом, — да я за эти слова сейчас пойду и выкину тебя в отхожее место этой таверны! И ты останешься здесь навсегда, погребённой под горой дерьма, урод!

— Умеешь же ты угрожать, — невозмутимо ответил Хрипунец, — ладно, ладно, вот тебе мои искренние раскаяния и извинения.

— Ничего, терпеть тебя осталось недолго, — мстительно подумал Сареф, — надеюсь, Старшие приговорят тебя! С удовольствием полюбуюсь, как тебя вздёрнут на верёвке!

— Ах, вздёрнут меня, — снова принялся издеваться Хрипунец, — и будет моя бедная жалкая шкура болтаться в петле, и никто не проронит по мне и слезинки…

Однако в этот момент терпение Сарефа окончательно лопнуло, и он приказал Химу заткнуть Хрипунца и отправить его спать дальше, как он это уже проделывал. И его хилереми с удовольствием выполнил этот приказ. Правда, создавалось впечатление, что именно этого скучающий Теневой Символ и добивался…

* * *

На следующий день они ехали по землям клана Такменташ. И вот здесь уже ехать было интересно. По левую сторону от них, к северу — густой лес. А на дорогах то тут, то там сидели девушки, которые продавали свежесобранные грибы. По совершенно смехотворной цене: одна золотая монета за пять корзин.

Первое время они просто проезжали мимо. Но, когда на обед им пришлось остановиться в попавшейся таверне — Сареф не удержался и заказал себе тарелку вот таких жареных свежих грибов. И у него просто глаза на лоб полезли от того, как это оказалось вкусно. Не было слов, чтобы это передать… это было словно сало растительного происхождения, грибы просто таяли во рту. Кроме того, грибы так же оценили и Ариша с Ансильяшем. Хотя, казалось бы, стревлоги практически не употребляют растительную пищу, но грибы — это для них всё же оказалось немного другое.

В итоге весь оставшийся путь Сареф скупал собранные грибы корзинами. И жадность его дошла до того, что он этих грибов накупил почти 50 килограмм. И это при том, что в Системном Инвентаре пища всё-таки портилась, да, примерно в 10 раз медленнее, чем обычно, но всё равно портилась. Но Сарефа это мало волновало. За 10 дней они уж точно доберутся до Йохалле, Эргенаша, Ангреаша и остальных — и с этими грибами можно будет устроить пир на весь мир. Тем более, стревлогов в клане должно быть очень много, сейчас лето, и они наверняка заняты строительными работами. Поэтому уж наверняка найдётся, кому всё это съесть.

И вот, наконец, вдали от них показалась граница. Ещё возница их предупредил, что за пределы своего клана он, разумеется, не поедет. Да и здесь уже грибами никто не торговал: как видно, люди сознательно держались подальше отсюда. Даже Ариша и Ансильяш почтительно молчали: ведь им предстояло впервые ступить на родные земли. Их ждал клан Агруменаш…

Глава 2

Когда экипаж подъехал к пропускному пункту, на стороне клана Такменташ никто даже не шевельнулся. Трое служащих, которые играли в карты за небольшим столиком недалеко от своей будки, лишь один раз посмотрели в их сторону и махнули рукой. Тем более, что из троих путешественников, собиравшихся покинуть их клан, двое были стревлогами.

А вот на стороне клана Агруменаш ситуация была совершенно иная. Их уже ожидали двое тёмно-зелёных стревлогов весьма внушительных габаритов, которые имели до того недружелюбный и отталкивающий вид, что просто приблизиться к ним отважился бы не каждый. Не говоря уже о том, чтобы заговорить с ними.

Впрочем, когда они увидели маленькую девочку — то на их суровых мордах всё же промелькнули нежность и забота.

— Кто такие? Куда идёте, с какой целью? — тем не менее, требовательно спросили они, когда Сареф, Ансильяш и Ариша подошли к границе.

— Да вот, ребята, — мягко сказал Ансильяш, снимая с себя капюшон, — домой возвращаемся.

— Ма… мастер Ансильяш? — стревлоги, стоило отдать им должное, безошибочно узнали одного из своих командиров и вытянулись по струнке, — у нас здесь всё хорошо, всё спокойно… и вообще…

Ансильяш с понимающей улыбкой им кивнул, да и Сареф представлял, какую нервную работу сейчас выполняют эти ящеры. Сколько им приходится выслушивать оскорблений и провокаций от тех же пограничников со стороны Такменташ. И это ещё наверняка одна из самых спокойных точек. Рядом с границей Ювенаро стревлогам наверняка приходится работать в потоке непрерывных брани, провокаций и оскорблений, а уж вдоль границ с кланом Кайто и вовсе наверняка образовалась линия боевого столкновения.

— А этот человек? — один из ящеров взглядом указал на Сарефа.

— С нами, — коротко сказал Ансильяш. При этом второй ящер ткнул первого в бок и сказал ему:

— Ты чего, Юши, не узнаёшь его, что ли? Это же тот самый Сареф, который нашему Чемпиону…

— Узнать-то, может, и узнал, да только по правилам всё делать надо, — сурово сказал стражник по имени Юши, после чего строго посмотрел на Сарефа, — любому представителю иной расы мы обязаны задать ряд вопросов, если он желает пройти на территорию нашего клана.

В момент, когда Юши говорил слова «нашего клана», на его морде возникло странное выражение, словно гордость пополам с горечью. Горечь от того, как долго этого пришлось ждать… но при том и гордость от того, что однажды это всё-таки случилось. Тем не менее, быстро взяв себя в руки, Юши начал допрос:

— Вы собираетесь посетить наши земли, чтобы забрать ваших престарелых родственников?

— Эм… нет, — растерянно ответил Сареф.

— Вы собираетесь работать на землях нашего клана?

— Да… вроде нет, — ответил Сареф.

— Вы собираетесь устраиваться на постоянное место жительства на землях нашего клана?

— Нет, — покачал головой Сареф.

— Тогда с какой целью вы собираетесь в клан Агруменаш?

— Ну… повидаться со своими друзьями и приятно провести время.

— Повидаться со своими друзьями и приятно провести время, — с горечью повторил его слова Юши, — не знаю, доживу ли я до того момента, когда услышу эти слова ещё от какого-нибудь человека…

Сареф тактично промолчал. Впрочем, и так можно было догадаться, что такой территориальный передел, пусть и случившийся по воле Системы, вряд ли пройдёт бесследно и незаметно. Весьма вероятно, что одно поколение — это минимум того времени, которое должно пройти, чтобы на стревлогов вообще посмотрели не как на врагов всего живого. А с учётом того, что по Севроганду шло вторжение бандитов Теневых Символов — этого времени у них не было…

— Что ж, проходите, — наконец, сказал Юши, — вот только, уж не серчайте, инфраструктура пока у нас не очень, чтобы очень… транспортных экипажей у нас ещё года 3 точно не будет. Так что — только ножками. Ну да по пути будут заброшенные деревни — там можно будет переночевать. Дня через 2–3 дойдёте до Ганска. Там можно будет пополнить припасы… ну и, возможно, там сможете кого-то нанять, чтобы вас уже до Эльшехесса подбросили. Сейчас все дела там решаются.

— А как же вы сюда добираетесь? — спросил Сареф, — неужели тоже пешком?

— Не, — сказал Ансильяш, — их, скорее всего, поводыри сюда кидают.

— Кто такие поводыри? — спросил Сареф.

— Да это мы вывели особую ветку развития, — пояснил Ансильяш, — короче говоря, стревлог семь умений в строке полностью затачивает под перемещение в пространстве. А потом восьмым может привязывать к себе других стревлогов с их согласия. И вот привязанного стревлога он потом может перемещать в пространстве на очень большие расстояния за вполне умеренную стоимость в мане.

— Ага, точно, — кивнул Юши, — мы вот как раз под крылом у куратора Дауреяша, он нас вчера сюда забросил, а нашу смену к себе утянул, на отдых. Он тоже в Ганске сидит, и пять точек контроля на себе держит.

— Любопытно, — кивнул Сареф. Он задумался о том, что неплохо бы обзавестись каким-нибудь умением, которое бы перемещало его на большие расстояния. Потому что необходимость тратить столько времени в дороге уже начинала его раздражать… а портальщики, к сожалению, под рукой были не всегда. С другой стороны, ему ещё во Всесистемных Состязаниях сражаться… даже с его строкой в 10 способностей — не может он пока себе позволить брать пространственные умения.

— Вечереет уже, — заметил Сареф, — мы хоть до какой-то деревни дойти успеем, за пару часов?

— Да, пожалуй, что нет, — смущённо признал Юши, — ладно уж, наверное, вам стоит заночевать тут. Да и если вы ехали целый день в экипаже — девочка уж точно устала.

Сареф и Ансильяш остались на посту, дабы присматривать за границей и кликнуть пограничников, если кто-то будет подходить. Сами же стревлоги занялись ужином. Сареф для этого дела даже выделил один килограмм купленных грибов, чему ящеры несказанно обрадовались:

— Вот это, конечно, вы нас порадовали, — довольно говорил Юши, созерцая грибы, — мы вот тоже одно время хотели таких грибов у людей Такменташ закупить, сколько посыльных посылали — ан нет. Не хотят с нами торговать. Любые торговцы, что парни, что девушки, только завидят нас — так сразу врассыпную бросаются. Ну не смешно ли? У нас те же самые деньги, Системой заверенные, казалось бы, какая им разница?

Сареф подумал про себя, известно ли им, что сейчас рассказывают о стревлогах окружающие Агруменаш кланы? И пришёл к выводу, что, скорее всего, не знают, иначе бы они не задавались такими вопросами. С другой стороны, для попыток купить эти самые грибы стражи Такменташ без проблем пускали стревлогов на свои земли — что, на общем фоне, всё же было хорошим знаком. Значит, Демир, глава клана Такменташ, как и дедушка Гидеон, тоже не усердствует с агитацией против стревлогов. Другое дело, что для простых людей даже этого уже достаточно…

Всего полчаса спустя Ариша уже полностью покорила сердца пограничников. Пока один из них колдовал над котелком с грибным супом (стоило отдать должное, у стревлогов всё же был и запас овощей, и питьевой воды), второй катал маленькую девочку на плечах, и та визжала от восторга. Мало того, каждые несколько минут она восторженно кричала:

— Теперь я дома! Наконец-то я верю, что я дома! — и от этих слов у них буквально проступали слёзы радости на глазах, да и сам Ансильяш то и дело подозрительно отворачивался.

Наконец, прекрасный ароматный суп был готов, и они уселись вчетвером за небольшим столиком. И пока Ариша сноровисто работала ложкой, Ансильяш не упустил подвернувшейся возможности и теперь расспрашивал пограничников, желая подробно узнать, что здесь происходило, пока они с Сарефом находились на Островах Теневых Символов.

— Ой, в первые дни что здесь было — просто ужас, — охотно рассказывал Таши, второй пограничник, — я помню, как мы в составе первой делегации сюда приехали. Что тут творилось! Прямо вот здесь, на границе стояли сотни людей, вооружённых кто чем: граблями, мотыгами, вилами — и все кричат, беснуются, вот не знаю, каким только чудом они на нас не бросились. Повезло, что среди них клановых не было, а то бы нам, наверное, совсем туго пришлось.

Сареф живо представил себе эту картину. О, в этом он не сомневался. Гьядаол, мелочно желая отыграться в каждом возможном моменте, наверняка вернулся в свой клан намного раньше, чем сюда пришли стревлоги, и позаботился о том, чтобы простые люди думали о ящерах именно то, что ему нужно. Чтобы выставить перед стревлогами живой щит из озлобленных и напуганных людей. Ну а сам в это время, естественно, находился далеко и наслаждался происходящим. Признаться, до этого момента Сареф искренне полагал, что мелочнее и подлее его дяди Адейро человека в Системе просто не существует. Даже Виктор Уайтхолл и Дюваль Бенджи, несмотря на впечатляющий уровень наглости, тупости и жадности, до планки любимого дяди всё же не дотягивали. Теперь же Сареф нехотя признавал, что у Адейро в этом качестве появился достойный конкурент. И подобное поведение невольно заставляло задуматься: если Гьядаол уже на старте творил такие ужасные вещи, то что же он делает сейчас? И сколько сил приходится тратить стревлогам, чтобы предвидеть и блокировать такие подлости?

— И как же вы тогда выкрутились? — искренне поинтересовался Ансильяш.

— Мастер Кагиараш долго пытался с ними разговаривать, — вздохнув, ответил Юши, — да и повезло, что глава Демир прислал сюда своих вооружённых людей. И они сказали, что если на землях клана Такменташ будет пролита хотя бы одна капля крови — то это даёт им право на применения оружия по своему усмотрению. Поэтому, как бы эта толпа ни бесновалась, нападать никто не решился. Сначала мастер Кагиараш очень долго с ними разговаривал. Сюда даже вызвали Чемпиона Эмиля, который теперь проживает на наших землях, и он подтвердил, что да, стревлоги одержали победу на Всесистемных Состязаниях, и теперь эти земли отошли нам по воле Системы. Но бесполезно. Лишённые возможности драться, тем не менее, эти люди бесконечно накручивали себя — и просто отказывались разговаривать.

— Так что самое-то интересное, — добавил Таши, — разговаривать они отказались потому, что даже старост деревенских среди них не было. А знаете, почему? Потому что пока простые люди пошли на границу, старосты, которые грамоте обучены, и которые сразу смекнули, что происходит, остались — и кинулись обносить чужие избы. А потом огромные обозы с награбленным потянулись к границам. Многих мы, конечно, успели задержать, но самые расторопные в первый день всё-таки проскочили. Ну и самые предусмотрительные рванули на восток, в порт города Рахалан, где кораблями вывезли награбленное.

— Ну а мы-то что, — продолжил рассказывать Юши, — когда стало ясно, что добром не договориться — нам пришлось выбирать главу нашего клана на месте. Выбирали между Кагиарашем и Анейрашем. Итоговый выбор пал на Анейраша — Кагиараш уже не молод, да и Чемпион сейчас Анейраш, поэтому кому, как не ему, в такие времена быть главой, кто ещё нас от гнева людских кланов укроет? Когда он был избран — ему на службу пришёл клановый хранитель. И вот с его помощью он и раскидал всю эту бешеную толпу. Как и пожелали стражи Такменташ: при этом не было пролито ни капли крови. Но людям недвусмысленно дали понять, что стревлоги пришли сюда по праву — и уже никуда не уйдут. Так кнут в очередной раз доказал своё превосходство над добрым словом.

— А потом начался великий исход, иначе и не назовёшь, — печально хмыкнул Таши, — люди, поняв, что произошло, массово ломанулись прочь. Целые деревни, куча повозок, и все едут, едут, едут отсюда. И несли всё, вот вообще всё, что можно. В конце одного из караванов плелась бабка, такая дряхлая, что Система ей уже, наверное, прогулы на кладбище ставит, и в руках несёт такую же дряхлую курицу.

— Да неее, — сказал Юши, — помнишь этих-то, этих, которые в четыре пары рук деревянный нужник тащили? Новый, наверное, только сколотили — и тот оставлять не пожелали.

— Ну, зато это, наверное, удобно, — хохотнул Таши, — в чистом поле нужду как справлять, тебя за пару сотен шагов видно. А так, выкопал ямку, поставил сверху сортир — одну ночь можно попользоваться. На следующее утро ямку закопал, сортир на плечи взвалил — и пошёл дальше.

— А что с награбленным? — поинтересовался Ансильяш.

— Хотели реквизировать для наших нужд, — признался Таши, — но Кагиараш и Анейраш приказали всё возвращать, если будут спрашивать. И, знаете, за несколько дней все вещи и разошлось по хозяевам. Ничего не осталось. Даже жаль немного.

Сареф, однако, с этим не был согласен. Этот приказ имел вполне себе далеко идущие намерения. Накрученные и напуганные люди, тем не менее, всё равно запомнят, что ящеры схватили старост, которые их обманули, и честно вернули всё, что смогли. А потом — сейчас лето. Конечно, кто-то из этих людей или приткнётся к родне, или найдёт работу, но большинство помыкается, помыкается — и ничего этим не добьётся. Очень они там нужны. Пройдёт несколько месяцев, наступят холода. Эти люди начнут прикидывать варианты — и узнают, что стревлоги за время своего правления никого не убили, никого не сожрали. Следовательно, жить при них будет, ну всяком случае, не хуже, чем при клане Кайто. И тогда вереницы людей потянутся обратно. А стревлогам только того и надо. Рабочие руки нужны всегда и везде.

— А что со старостами, которых вы задержали? — поинтересовался Сареф.

— Задержаны за воровство, разумеется, — пожал плечами Таши, — сейчас искупают свою вину честным трудом. Нам сейчас строить много, рабочие руки нужны… найдут, куда их пристроить…

— Надо будет повидаться с этими людьми, — пробормотал про себя Ансильяш, — у меня на их счёт есть кое-какие планы…

Наконец, с едой было покончено, и стали укладываться спать. Стоило отдать должное: в домике пограничников было целых 4 постели, чтобы и какой путник при необходимости мог здесь заночевать. Сами Юши и Таши остались дежурить, заверив их, что отоспятся потом. Ансильяш и Ариша уснули сразу, а вот Сарефу не спалось. Он думал о том, с какими трудностями пришлось столкнуться стревлогам. Это только на словах кажется просто: вернуть земли своего клана. А на деле… а на деле тут, весьма вероятно, творится такое, перед чем померкнут даже приключения на Островах Теневых Символов…

Глава 3

На следующее утро, подкрепившись остатками вчерашнего роскошного супа, Сареф, Ансильяш и Ариша направились дальше. К сожалению, стоило признать, что вчерашние слова Юши и Таши про инфраструктуру не были преувеличением: они шли по хоть и по широкой, но всё же протоптанной ногами земле, которая осенью с дождями станет грязевым месивом, и ходить по которой будет совершенно невозможно.

Сареф даже сначала в это не поверил. Как же так? Эти земли были во владениях клана Кайто больше трёхсот лет. В конце концов, здесь они раньше граничили с тем же Такменташ. Неужели за столько времени нельзя было провести здесь хотя бы одну хорошую дорогу? Ну, как видно, было нельзя. За время владения этой землёй знатные семьи Кайто, видимо, предпочитали просто тянуть отсюда ресурсы — но при этом не считали нужным сюда вкладываться.

Через пару часов они добрались до первой деревни. Поселение было полностью заброшено, судя по всему, уже не первый месяц. Сареф из любопытства прошёл по нескольким избам. Пограничники, как оказалось, не преувеличивали и здесь: отсюда было унесено всё, что в принципе можно было унести. Голые полы и стены заброшенных жилищ вызывали у Сарефа угнетающее чувство, и он почти сразу бросил этим заниматься.

Ещё через три часа пути они вышли к очередной деревне. И, к большому удивлению Сарефа, эта заброшенной не была. Судя по тому, что вокруг неё был выстроен огромный сплошной деревянный забор — внутри явно кто-то находился. И верно, когда они осторожно подошли ближе, за воротами началось шебуршение, после чего изнутри раздался голос:

— Вы кто такие⁈ Мы вас не звали! Идите отсюда!

— Мы просто путники, мы не хотим ничего дурного, — ответил Сареф.

— А раз путники — так и проваливайте отсюда, в добрый путь, — всё так же злобно проговорил голос из-за забора, — нам тут чужих не надобно!

— Послушайте, — заговорил Сареф, — меня зовут Сареф Гайранос-Джеминид, и я Чемпион во Всесистемные Состязания. Я просто путешествую, и я хочу задать вам несколько вопросов. Никто вас не обидит, даю слово.

— Ооооой, вы только посмотрите, какой благородный говнюк к нам заявился, — неожиданно издевательски захихикал голос из-за ворот, — и Гайранос у него в фамилии, и Джеминид, и в Состязаниях-то он Чемпион. Тьфу ты! Пошёл вон отсюда, говнюк, Система предала и бросила нас! Так что видали мы в гробу и саму Систему, и её Состязания… Ай!..

Судя по треску, этот человек говорил с ними, стоя на табуретке, вероятно, чтобы видеть их в какую-то щель. И вот теперь табуретка под ним сломалась… и не самый приятный хруст явно говорил о том, что сломалась не только табуретка.

— Нельзя так говорить про Систему, она и наказать может, — деликатно заметил Сареф.

— Да пропали ты пропадом, урод проклятый! — взвыли из-за ворот, — из-за тебя всё… ой-ой-ой!

На вопли стражника, вероятно, прибежал кто-то ещё. После чего раздался уже чей-то новый голос:

— Ой-ой, Ганька спину сломал! — запричитали за воротами, — что же делать, что же делать⁈

Очень быстро за воротами начался целый гомон голосов:

— Ой, да как же его угораздило…

— Ой, ну это теперь на всю жись калека… и то, если не помрёт…

— Ох, жалко парня, и тридцати годов не прожил…

— Да что вы стоите⁈ — взвыл стражник по имени Ганька, — помогите, сделайте хоть что-то!

— Да что тут уже сделаешь? — сказал чей-то грубый мужской голос, — тут уже ничего не сделать. Некому тут тебя лечить, да и нечем. Можно только аккуратно прирезать тебя, чтобы больше не мучился. Грех это, конечно, тяжкий, но и ты пойми: у нас и так почти нет еды, чтобы мы ещё лишний рот кормили, от которого никакой пользы нет… Так что уж не серчай… где там мой чёрный нож…

— Нееет! — взвыл несчастный Ганька, — не надо, умоляю, сжальтесь, умоляю!!!

— Я могу его вылечить! — резко сказал Сареф, который хоть и не был в восторге от того, как о нём отозвался этот парнишка, но который при этом совершенно не считал, что он заслуживает смерти. Ну, по крайней мере, не за то, что он вырос деревенским дурачком без мозгов, которым при его жизни просто неоткуда было взяться.

— А ты ещё кто такой? — спросил тот же грубый голос.

— Сареф, Чемпион во Всесистемные Состязания, — ответил Сареф, решив лишний не дразнить деревенских людей звучанием клановых фамилий.

— Так это из-за тебя Ганька упал? — деловито уточнил голос.

— Нет, он сказал плохое про Систему, и она за это его наказала.

— Ишь, ты. Ну, даже если и не врёшь — чего тебе тут надо?

— Я хотел с вами поговорить и задать несколько вопросов.

— Ага, а мы ж тут для того и сидим, чтобы на вопросы всяких мутных типов отвечать, — хмыкнул грубый голос за воротами, — топайте отсюда, кому сказано, нечего вам тут делать!

— Нет… нет, впустите его, впустите, — заскулил Ганька, — пусть хоть попробует…

— Да, щас, — ответил ему грубый голос, — а вдруг это ловушка? И если мы откроем ворота — на нас бросится орава разбойников? Так хоть только ты помрёшь, а если засада — так нам все не жить.

— Проклятье, ну вы это серьёзно? — возмутился Сареф, уже подключая своё Убеждение, — я же сказал, что я Чемпион во Всесистемные Состязания! Такими вещами, вообще-то, ну шутят, и если бы это была ложь — Система бы давно уже наказала меня за неё! Неужели вы всё равно позволите вашему человеку умереть из-за такой глупости?

Попытка Убеждения… Провал!

— Мы не можем так рисковать, — ответил грубый голос из-за ворот, — мы и так уже потеряли почти всё, что могли… А с тобой ещё 2 стревлога стоят, и кто знает, что у них на уме…

— Один из этих стревлогов — пятилетняя девочка, — рассвирепел Сареф, — вы серьёзно думаете, что я использую для засады ребёнка? Да Система с меня за это шкуру живьём спустила бы!

Попытка Убеждения… Провал!

— А кто тебя знает. На детей обычно самые хитроумные подставы делают, потому что кто ж пройдёт мимо ребёнка, который просит о помощи?

Сареф, уже не сдерживаясь, хлопнул себя ладонью по лицу. Он и подумать не мог, что общаться с простыми людьми может быть так трудно. И что ему было делать? Он мог легко снести эти жалкие хлипкие ворота, на которые жители деревни, тем не менее, возлагают все свои надежды. Он мог бы вызвать Хима, чтобы он перепрыгнул эти ворота, распугал идиотов, которые за ними прячутся, и открыл бы их Сарефу. Но после этого никакого разговора уже не будет. Как же тогда поступить?

Сареф принялся лихорадочно размышлять. Скорее всего, и эту деревню тоже обнёс староста, пока жители стояли на границе. И, судя по тому, что люди остались — их обнесли подчистую, настолько, что вывозить было уже просто нечего, и не было разницы, уезжать отсюда или оставаться. Вот эти люди, судя по всему, забаррикадировались здесь и никого не впускали. Но если так — то долго они тут не протянут, тем более что… да, точно, это может сработать!

— Я дам вам еды, — сказал Сареф, — вы, наверное, тут уже долго сидите, и еды у вас немного. Так вот мы не просто не будем претендовать на вашу еду — мы дадим вам своей!

Попытка Убеждения… Успех!

За воротами стало тихо. Даже покалеченный Ганька стал скулить тише. Судя по всему, люди за воротами долго переговаривались. После чего грубый голос спросил:

— Что за еда?

— Грибы из клана Такменташ. Пять корзин, — сказал Сареф.

— И где же они? Что-то я у тебя в руках даже одной корзины не вижу.

— Не переживайте, уважаемые, не вру, — Сареф шевельнул рукой, вызывая Системный Инвентарь — и секунду спустя перед ним появилась корзина с грибами.

— Ишь, ты. И правда, грибы. А ну, положи корзину к воротам и отойди!

Сареф подчинился. Он думал, что ворота приоткроются, чтобы грибы забрали, но нет… из-за забора вылетел крючок на верёвке, который ловко подцепил корзину и утянул её внутрь. После чего из-за ворот раздался радостный возглас:

— Ой, бташики, какая красота… это хорошие грибы, Хаим, не врёт мальчишка…

— Хорошо. Ставь остальные 4 корзины у ворот.

— Ага, щас, — фыркнул Сареф, — а потом вы меня развернёте. Сначала впустите и дайте вылечить вашего парня. Потом получите остальное.

С минуту за воротами стояла тишина. После чего хозяин грубого голоса по имени Хаим сказал:

— Ладно. Но только одно лишнее движение…

После этого ворота качали открываться. И когда Сареф, Ансильяш и Ариша вошли — то оказались в кольце людей, которые были вооружены палками, вилами и мотыгами, и которые испуганно на них глядели.

— Да не сделаю я вам ничего, — устало закатил глаза Сареф, после чего снова вызвал Системный Инвентарь — и перед людьми появились ещё 4 корзины, — вот, можете делить. Где покалеченный?

Увидев корзины, люди оружие опустили. Хаим, оказавшийся рыжеволосым бородатым приземистым мужчиной, указал Сарефу:

— Вон он, лежит. Ну, давай, мальчишка, удиви нас. С грибами не обманул, признаю. Может, и сломанную спину вылечишь.

Ганька, щупленький голубоглазый парнишка с шапкой соломенных волос, лежал и тихо поскуливал. Стоило отдать должное, местные хотя бы удосужились уложить его на живот. Встав перед ним на колени, Сареф задрал парню рубаху, скептически оценивая объём работы. Кожный покров удивительным образом не пострадал, но неестественные бугорки на спине явно свидетельствовали о наличии закрытого перелома.

— Дайте ему какую-нибудь тряпку, — сказал Сареф, — будет немного больно.

Одна из девушек подбежала к ним и сунула Ганьке свою косынку, сложенную несколько раз. Парнишка послушно закусил ткань.

Сареф тем временем вызвал из Системного Инвентаря Скальпель Архитектора — и, к его удивлению, на этот артефакт люди отреагировали не менее живо, чем на корзины с грибами…

— Какой нож…

— Да, тот самый…

— Мне бабка рассказывала, что ходил как-то по этим землям сильный лекарь и простых людей лечил… таким же рубиновым ножом…

Сареф, не обращая внимания на эти разговоры, коснулся Скальпелем спины парнишки и вызвал Системное окно:

Власть Жизни!

Внимание! Перелом, несовместимый с жизнью!

Эффективность лечения понижена на 65%!

Восстановлено здоровья: 56!

При этом один из бугорков на спине чуть разгладился. Эту процедуру пришлось повторить ещё 5 раз, после чего эффект перелома, наконец, пропал. Закрепив результат ещё тремя применениями Власти Жизни, Сареф, наконец, поднялся на ноги. А Ганька, вытащив изо рта косынку, тихо пробормотал:

— Святая Система… я никогда в жизни себя так хорошо не чувствовал. Спасибо тебе, парень… и прости, что слов плохих тебе наговорил.

— Ничего, — кивнул Сареф, — главное, Систему больше не ругай. А то она быстра на расправу, знаешь ли.

Ганька кивнул и, осторожно поднявшись на ноги, несколько раз присел, словно у него до этого и не была сломана спина. После чего повернул взгляд в сторону корзин и с воплем: «Эй, а на мою долю бташиков!» бросился к ним.

— А почему бташики? — недоумённо спросил Сареф.

— Ну, так… боровички Такменташские. Коротко — бташиками кличут. Хорошие грибы, раньше каждый год брали, — пояснил Хаим, — а сейчас… эх, да что об этом говорить. Ну, спрашивай, чего хотел, парень.

— Что здесь происходило, когда пришли стревлоги?

— Да что там рассказывать, — махнул рукой Хаим, — в один момент здесь появился глашатай от клана Кайто, сказал, что стревлоги идут захватывать наши земли, и их надо остановить. Ну, мы ж что, всё побросали, оружие похватали, да пошли. Это я уж после вспомнил, что видел, как он потом со старостой шушукался — и староста сказал, мол, позже нас догонит. Ну а мы что. Стояли там несколько дней, а стревлоги потом возьми — да силой пройди. И стража Такменташей даже не шевельнулась в тот момент. Хотя у моей тётки зять там служит, и он там тоже был. Нет, не шевельнулись. Значит, не имели права. Значит, по закону ящеры пришли, и ничего тут не поделать. Мы пошли обратно… ну и увидели, что староста Слюм наши избы подчистую вынес. Мои инструменты, ирод, все до последнего унёс. И рванул на восток, в Рахалан, там у него брат — хозяин торгового корабля, на нём, небось, и уплыл со всем нашим добром. Повезло, что хоть старый дедовский набор припрятал — так им теперь починяю, что могу.

Во время разговора Сареф заметил, как у ног Хаима мечется какая-то странная серебристая тень. От кузнеца его взгляд не укрылся, и он с усмешкой спросил:

— Что, неужели мою Аннет видишь?

— Ну… серебристую тень вижу, — признал Сареф.

— Ну, значит, и правда, Чемпион. Силён, раз видишь. Во всей деревне никто не видит.

Хаим щёлкнул пальцами — и перед ними появилась изящная серебристая волчица, которая такими же серыми глазами внимательно на них глядела.

— Давно уж дело было, — принялся вспоминать Хаим, — волчонка брошенного как-то спас — и притащил домой. Выкормил, выходил… так её любил. А только что поделать… волк — он волком и останется. Псы на него каждый день лаем заливались — сил не было, мать с отцом замучались с соседями скандалить. И вот тогда-то староста Слюм пришёл ко мне и сказал, что вот, можно сделать так, чтобы моя волчица в строку умений жить поселилась — и тогда она со мной останется. А иначе — или убивать, или выгонять. А вот, он помог мне её спасти! Я тогда был так ему благодарен! И вся деревня всегда ему верила! Кто ж знал, что он потом нас за наши же пожитки и кинет, чтоб ему пусто было!..

Хаим с досады пнул камень. Сареф милостиво дал ему пару минут на ностальгию. Оглядевшись, он увидел, что к Арише подбежала маленькая девочка, тоже, наверное, лет 4–5, и теперь они весело разговаривали и изучали друг друга. И, конечно, с одной стороны за ними наблюдали люди, а с другой — Ансильяш… но всё же — они им не мешали.

— Я понимаю вашу ситуацию, — сказал, наконец, Сареф Хаиму, — но что будет дальше с вами? Вот вы здесь забаррикадировались. Хорошо, лето вы как-то протянете, подножным кормом, овощами с огорода… ну а потом придут холода — и что тогда?

— Ох, по больному бьёшь, парень, — горько вздохнул Хаим, — не знаю я, что нам делать. Слюм всегда такие вопросы решал, жили мы, трудились по совести, да горя не знали. А теперь…

— На самом деле — возможность есть, — аккуратно заговорил Сареф, — сейчас стревлоги очень много строят. Им остро нужны рабочие руки, и они будут платить. Кузнеца они вообще оторвут с руками и ногами.

— Дак страшно-то, знаешь как? — Хаим повернулся к Сарефу, — оно ж всю жизнь как было… атеперь вон как, и кто знает…

— К вашему сведению — очень многих недобросовестных старост стревлоги поймали, — заметил Сареф, — и потом, когда люди к ним обращались — всё награбленное они возвращали. И даже этих старост, которые, очевидно, по всем законам Системы — преступники, они не убили и не сожрали, а всего лишь отправили работать — и у них есть шанс очистить своё имя. Так что простым работягам они будут только рады.

— Всё равно… вот так идти в пустоту, в неизвестность… мы никогда такого не делали.

— Понимаю, — Сареф знаком подозвал Ансильяша, и тот послушно подошёл.

— Вот, позвольте представить. Это Ансильяш, один из трёх стревлогов, что составляют Совет при главе нового клана, и которые имеют на него большое влияние. Он напишет для вас рекомендательное письмо. Он напишет, что вам не удалось спасти ваши пожитки, и вам дадут такую работу, чтобы вы и заработать могли, и какие-нибудь вещи первой необходимости вам сюда прислали.

— Ох, не знаю… письмо, это, конечно, хорошо, но…

— Да что тут думать, Хаим! — не выдержав, сказала полненькая черноволосая женщина, что уже пару минут стояла рядом с ними и слушала, — этот парень уж доказал, что не врёт. Грибов нам дал, Ганьке спину вылечил. И если он говорит, что есть работа — так надо идти и хвататься за эту работу! А какой у нас выбор? Ждать холодов да помирать?

— Так что же, — сказал Хаим, — тридцать мужиков если с деревни уйдут и всё хозяйство на баб бросят…

— Сдюжим, — уверенно сказала женщина, — в первый раз, что ли?

— Хорошо, парень… Сареф, да? Если так — то мы подумаем. Очень серьёзно подумаем…

* * *

Полчаса спустя Сареф, Ансильяш и Ариша шли дальше. Девочка всё ещё рассказывала, с какой замечательной подругой по имени Майя она познакомилась, и как она хочет сюда вернуться и поиграть с ней ещё. Ансильяш, конечно же, написал требуемую записку, к которой деревенские жители отнеслись чуть ли не как к грамоте на назначение главой клана.

— Сареф, а оно того стоило? — с сомнением спросил Ансильяш, — ты потратил кучу времени вот на это — для чего?

— Оно того точно стоило, — уверенно сказал Сареф, — потому что вот таких деревень по всему клану Агруменаш — десятки, а, возможно, и сотни. Людей там напугали, обманули, обокрали и бросили на произвол судьбы, они не понимают, что происходит, они просто забились по деревням и сидят там. И сидеть они там будут до самых холодов. А когда наступят холода — за едой, за дровами они пойдут к вам, потому что вы же главные! И попробуй, откажи — репутация клана моментально улетит в трубу, а Валка и Гьядаол только того и ждут! А так — простые жители увидят, что ничего страшного не случилось. Увидят, что со стревлогами точно так же можно иметь дело. И поработают. По крайней мере, отработают свои зимние запасы, которые им давать всё равно придётся.

— Ну… если на такую перспективу смотреть — то оно, конечно, правильно, — задумчиво согласился Ансильяш, — но всё равно… это каждую такую деревню вручную вскрывать придётся. И стревлогам там точно не поверят…

— Ничего, — успокаивающе сказал Сареф, — вот этот первый раз был самый сложный. А дальше — мы что-нибудь придумаем…

Глава 4

Однако все сюрпризы на этот день ещё не закончились. Сареф, Ансильяш и Ариша уверенно шли по вытоптанной тропе. Вспоминая старые уроки географии и конкретно карту этой области, Сареф понимал, что сегодня до Ганска, где начинается хоть какая-то инфраструктура, они не дойдут. Следовательно, придётся остановиться где-то переночевать.

По пути им встретились ещё 2 заброшенные деревни. Во второй Сареф сначала и хотел сделать остановку… но солнце было ещё высоко, и они вполне могли прошагать ещё 2–3 часа. Поэтому было принято решение идти дальше.

И, к удивлению Сарефа, к следующей деревне они вышли довольно быстро, всего за полтора часа. В это время начало ощутимо темнеть, поэтому двигаться дальше было бы совсем уж недальновидно.

Поначалу Сареф решил, что и эта деревня заброшена. Потому как на улицах среди опустевших домов никого не было. Хотя выглядела деревенька, на удивление, опрятно. Да и территория деревни была обозначена хоть и самой простой, но всё же изгородью из жердей. Но когда они вошли на её территорию… стало понятно, что это не совсем так.

Из домов начали выходить жители. Сареф только сейчас обратил внимание, что в паре окон горел свет от, вероятно, свечей. Вот только с жителями что-то было не так. Сареф даже сначала не понял, что именно. А когда понял… то ему стало тошно, и он пожалел, что не остановился в предыдущей деревне.

В отличие от предыдущей, здесь жителей было всего около трёх десятков человек. И все это были люди очень преклонного возраста. Наверное, им было лет по 70–80… его бабушка Нина, даром что порядком истощённая долгим взаимодействием с Хаосом — и та бы среди них сошла за молодую красавицу. Хотя деревня совершенно не выглядела совсем уж заброшенной: у некоторых изб стояла крепкая изгородь, обозначающая границы огородов. Да и из ближайшего сарая, кстати, так же добротно сделанного, доносилось характерное сонное квохтание укладывающихся спать кур.

— Вы пришли нас убить? — обречённо спросил один из стариков.

— Мы… что? — опешил Сареф, — нет, мы просто хотели переночевать, мы не сделаем вам ничего плохого.

— Ночевать… ну, вон, с той стороны все избы пустые стоят. Выбирайте, какая больше нравится, и ночуйте. Если нужно — тряпок дадим, укрыться на ночь.

— Нет, спасибо, не нужно, — покачал головой Сареф. После чего, ещё раз оглядев этих людей, не удержался и задал вопрос… хотя уже и понимал, что когда услышит ответ — то пожалеет об этом.

— А… как вы тут? Где же все?

— Дык… съехали, — пожал плечами старик, который, судя по тому, как он держался впереди остальных, был здесь за главного, — как стало ясно, что теперь ящеры — хозяева этих земель, так снялись с места и уехали. Ну а мы… кто сам уезжать отказался. Кто уже слишком слаб для дороги. А кого и… эх, да что об этом говорить.

— Вернутся они, Устьян, — твёрдо сказала одна из старушек, — очень там нужна эта орава дармоедов, которые ни труд, ни землю ценить не умеют! Как холода вдарят — так и вернутся, хвост поджавши, вот увидишь!

Но было видно, что большинство стариков не разделяют этой уверенности. Они стояли, опустив головы, и едва не плакали. Потому что можно было говорить всё, что угодно, и убеждать себя, в чём угодно, но всё равно было ясно, что этих людей бросили… как ненужных. Смотреть на это было просто невыносимо. И, глядя на этих беспомощных стариков, Сареф впервые в жизни осознал, что его страдания в Системе не были самыми страшными и невыносимыми, и что есть люди, заслуживающие куда большей жалости. Потому что Сареф, как бы его жизнь не была невыносима в определённые моменты, всегда имел возможность бороться дальше, за свои права, за свою свободу, за своё счастье. А для этих людей уже почти всё было кончено, и всё, что им теперь оставалось — это бесконечно угасать…

— Сегодня мы уже еды вам не сготовим, уж не серчайте, — продолжал, тем временем, старик Устьян, — а вот завтра уже сможем покормить вас.

— Покормить, — с горечью повторил Сареф, — у вас тут так много еды, чтобы ещё и с другими делиться?

— Ну, кой-чего, да есть, — неожиданно сказала бабушка, которая до того утешала всех, — рассаду наши молодухи высадить успели, теперь только поливать да подвязывать, а это уж мы можем. Картошки немного осталось, прошлогодней, правда, но вот Хуска у нас системными умениями делает так, что еда в погребе не портится, так что разницы почти и не видно. Курочки у нас, опять же, остались, хоть немного яиц, а каждый день есть. Так что чего-нибудь да придумаем.

— Да мне совесть не позволит брать у вас еду, — вздохнул Сареф, — позвольте лучше уж мне вас угостить.

— Угостить? Ну, давай, угости, — дед Устьян усмехнулся, да и остальные старики за его спиной заинтересованно зашушукались.

— Нужно больше места, — пояснил Сареф, — а то носить устанете.

— Ишь, какой деловой. Ну, тогда пошли во двор к Хуске. У неё места много.

Они направились к нужной избе. На Аришу и Ансильяша уже почти не обращали внимания, хотя поначалу и поглядывали с опаской. Наконец, они подошли к одной из избушек.

— Ну, вот, — сказал Устьян, — давай, показывай свои угощения.

Обратившись к Системному Инвентарю, Сареф вызвал оставшиеся 14 корзин с грибами, которые в 2 ряда встали перед порогом избы. Несколько секунд старики глядели на них, не веря своим глазам.

— Святая Система, неужто бташики, — сказала, наконец, хозяйка избы, — да такие хорошие!

— Так, — вперёд вышла бойкая бабуля, — их надо срочно перебрать. Часть — засушить! Часть — засолить! Часть — на покушать.

— Да вы хоть до завтра это оставьте, — сказал Сареф, — поздно уже, темно.

— Ничо-ничо, — деловито поднял руку дед Устьян, — вечер долгий, дел особых у нас нету. Так, сидим да балакаем промеж собой. Ну вот, сегодня за делом побалакаем. А вы ступайте отдыхать. Хотя нет. Альха! Покажи им, где у нас колодец. Жрать сегодня, конечно, никто уже не будет, но вот воды напиться гостям надо дать…

* * *

Полчаса спустя Сареф, Ансильяш и Ариша лежали в выделенной избе. К большому удивлению, здесь даже осталась огромная деревянная кровать, на которую для мягкости накидали тряпок и мешков. Ансильяш и Ариша ночевали на кровати, а Сареф устроился в коридоре, в куче соломы. Стревлоги, чувствуя омерзительное настроение Сарефа, просто пожелали ему доброй ночи. И теперь Сареф пытался провалиться в сон, хотя после того, что он увидел сегодня, просто так заснуть не получалось.

— Так, а чего ты так удивляешься, — неожиданно проснулся Хрипунец, — я ж поэтому всегда и говорил, что люди в Системе — это самая мразотная и конченая раса. Потому что больше никто не бросает своих стариков вот так, на произвол судьбы. И это, скажу тебе, ещё не самый плохой метод. Раньше ваше племя вообще практиковало отправку старых и немощных членов семьи куда-нибудь в лес или в горы, чтобы не нужно было кормить лишний рот, и чтобы они сдохли где-нибудь подальше и не портили всем настроение своим разлагающимся трупом.

— Ты можешь хотя бы сегодня свалить куда-нибудь подальше? – мысленно прорычал Сареф. Последнее, что ему было нужно после того, что он сегодня увидел — это комментарии от больной на всю голову ящерицы.

— Так, а куда я свалю, если ты сам меня при себе держишь, дружок? — хмыкнул Хрипунец, — и при этом излучаешь столько тоски и печали, что спать решительно невозможно.

— Ну, тогда прекрати пороть чушь, — вспыхнул Сареф, — можно подумать, орки никогда не сажали своих стариков в шлюпки и не отправляли их в открытое море. Или гномы не уходили умирать в глубинные подземелья, кишащие кровожадными тварями? А у вашего племени вообще когда-то была распространена практика пожирания своих стариков — или клановое образование меня подводит?

— Когда-то очень давно — была, — не стал спорить Хрипунец, — но ты же понимаешь, что это другое? Сородич сам, добровольно отдавал свою жизнь — и другие брали её с благодарностью, перечисляя все его достижения при жизни, и он уходил в окружении любящей семьи, быстро и без мучений, по собственной воле…

— Ложь, — спокойно ответил Сареф, — любое живое существо в Системе будет бороться за свою жизнь до тех пор, пока это возможно. Ни за что не поверю, что старые стревлоги добровольно позволяли лишать себя жизни. Скорее уж я поверю в то, что их одурманивали… точно так же, как ты одурманиваешь своих братьев для того, чтобы потом насладиться их унижениями.

— А тебя, я смотрю, эта тема никак не оставит в покое, — хмыкнул Хрипунец, — ну что ж, раз у тебя так болит душа за моих униженных братьев — так и быть, я тебе объясню. Дело в том, что подобный всплеск молодости после ритуала — это нечто, сравнимое со вторым рождением. А после рождения любое живое существо испытывает всплеск первобытной ярости. Оно ещё не ограничено нормами морали, какими-то рамками… оно пришло в этот мир и оно считает, что ему позволено всё. Но так как все рождаются беспомощными младенцами — то этого обычно и не видно, а потом за дело берётся воспитание. А здесь — уже сформированные личности, взрослые, сильные. И в приступе первобытной ярости они как раз легко могли броситься на других и начать их насиловать. Или просто рвать на куски. Поэтому на какое-то время их приходится силой сдвигать вниз по первобытной иерархии… как зверя, которому дозволено посидеть у ног вожака и выказать ему свою верность.

— Как ты, возможно, помнишь, — продолжал Хрипунец, — это действует не на всех. Иные мои братья, сильные духом, такие, как тот же Ансильяш, удерживают себя в руках при этом первобытном всплеске. С ними такое и не требуется — так что с ними я этого и не проделывал. А вот слабые… им нужно время, чтобы перебеситься и успокоиться. И я вполне справедливо решил, что пусть уж лучше они успокаиваются так, чем пытаются кому-то навредить. Ну а что я в процессе этого получают удовольствие… ну, с учётом того, что здесь от меня почти ничего не зависит, между выбором страдать и получать удовольствие я предпочту получать удовольствие.

— Врёшь! — прошипел Сареф, понимая, что последний довод держать Хрипунца в этой кукле стремительно испаряется, — врёшь!

— В самом деле? — Хрипунец в его воображении усмехнулся, — неужели ты думаешь, что, будь моя воля, я бы не заставил пасть к своим ногам каждого стревлога во время этого ритуала? А потом ещё и тебя с твоей тёмной эльфийкой в придачу?

— Это всё равно ничего не меняет, — процедил Сареф, — я всё равно отнесу тебя Старшим, и они всё равно тебя осудят! Уверен, что и без этого найдётся, за что!

— Конечно, конечно, — согласился Хрипунец нарочито покорным и печальным тоном, что это только вызвало у Сарефа новый приступ зубовного скрежета, — ты обязательно должен меня туда донести. Я хотя бы перед смертью полюбуюсь на их усталые рожи. Они уже наверняка поняли, во что вляпались — любопытно будет взглянуть на это напоследок. А теперь твой крошка-демон может отправить меня спать. И я хочу, чтобы сегодня он был со мной особенно строг и суров, я хочу почувствовать его первобытную ярость…

В ответ на это Хим предельно спокойно прервал его голос, отправив Хрипунца в бессознательный сон.

— Скоро Хим, — утешающе сказал Сареф, — уже совсем скоро мы от него избавимся.

— Вы не представляете, с каким удовольствием я полюбуюсь на его казнь, хозяин, — ненавидящим голосом ответил Хим, — мне кажется, я Мёртвого Короля воров не так сильно ненавижу, как эту тварь…

* * *

Утро, вопреки всему, выдалось довольно приятным. Старики были невероятно счастливы подарку Сарефа и, действительно, всего за одну ночь разобрали все 14 корзин. Часть грибов нанизали на нити и отправили сушиться. Часть грибов ждала своей очереди рядом со стеклянными банками, которые уже были вымыты и сохли на солнце.

Сарефа, Аришу и Ансильяша от души накормили картошкой с этими же грибами. И приготовлено это было до того вкусно, что даже Ансильяш, всё это время державшийся отстранённо — и тот работал ложкой так, что за ушами трещало. Не говоря уже о Сарефе и Арише, которые в момент смели выданную им порцию, и только совесть не позволила им требовать у стариков добавки. Впрочем, повариха, та самая бойкая бабуля, которую остальные звали Васька, отлично всё поняла и с довольным видом наложила им добавки.

— Ешьте, ешьте, — ласково приговаривала она, — вам ещё идти сегодня невесть сколько. Дальше деревень уж нету, теперь только до Ганска топать по прямой.

— Так, а вы тут, — неловко спросил Сареф, — дальше справитесь?

— Справимся, — махнула рукой Васька, — годы, конечно, уже не те, но всё же кое-что ещё могём. Сдюжим. А там уж наверняка кто-то из наших, да и возвернётся. Хотя вот, знаешь, парень, — внезапно добавила бабушка, — если тебе так хочется помочь — то сделай ты вот что. Как будешь в городе — сделай так, чтобы нам в Сукроновку три меры дров доставили. Чтобы, значит, за зиму на три избы хватило. Мы уж вместе перезимуем, и веселее, и дров меньше надо. А на будущий год ящеры, небось, со своими делами разделаются — так, может, им и рабочие понадобятся? Я вот кашеварить могу неплохо, сами только что отведали. Я вот думаю, что в Системе главное не то, кем ты работаешь, а как работаешь, на совесть ли. У меня вот все едят так, что за ушами трещит.

— Скажу даже по секрету, что некоторые из наших, — в этот момент Васька сильно понизила голос, — руки на себя хотели наложить. Особенно из тех, кого семьи оставили. Уж сидят они такие печальные, видать, с белым светом прощаются, а я им тут и говорю: это вы чё ж такое удумали? А кто суп мой с яйцом и зеленью есть будет? Так они раз передумали, два передумали… а потом и свыклись. Так что, даже когда время моё придёт — после смерти так и скажу Системе: я бабка простая, в кланах не заправляла, в морях не ходила, за монстрами не охотилась. Зато готовила так, что перед самой собой совесть чиста.

— Хорошо, уважаемая, — мягко ответил ей Сареф, прерывая излияния словоохотливой бабушки, — мы постараемся что-нибудь придумать с дровами…

* * *

После этого они шли ещё полдня. Ансильяш и Ариша, при всей проявляемой деликатности ко всем встреченным людям, явно с нетерпением ожидали момента, когда они, наконец, окажутся в городе. В городе, где у них есть настоящие, Системой данные права, где им всегда найдётся место, где они больше никогда не будут изгоями. Спешил с ними и Сареф, который за время своей командировки на Острова Теневых Символов страшно соскучился по своим друзьям. И страшно хотел избавиться, наконец, от Хрипунца, который уже его самого начинал приводить в состояние первобытной ярости.

И вот, в один момент над глазами Сарефа вспыхнуло Системное окно. Вызвав его, он прочитал следующее:

Внимание! Вы находитесь на землях клана Агруменаш!

Внимание! Получено Благословление клана Агруменаш 1-го уровня!

Запас здоровья повышен на 4%.

Сопротивление яду повышено на 4%.

— Ну что ж, — с улыбкой сказал Сареф, — теперь уже точно недалеко…

Глава 5

Сареф оказался прав. Всего через полчаса ходьбы показались городские ворота, которые сейчас, в дневное время, были открыты. Впрочем, когда они приблизились — навстречу им вышли 2 стражника с копьями.

— Приветствуем вас в городе Ганск, — поздоровался один из них, — весьма необычно видеть такую компанию. Тем не менее, согласно правилам, мы обязаны узнать ваши имена и цель визита.

— Всё в порядке, ребята, — мягко сказал Ансильяш, снимая капюшон своего плаща, — мы просто идём по своим делам.

— Мастер Ансильяш! — оба стревлога моментально узнали одного из своих командиров и тотчас встали на одно колено, — у нас тут всё спокойно, согласно регламенту, никаких нарушений…

— Вольно, — так же мягко ответил Ансильяш, — ну а мы, как видите, просто идём по своим делам.

— Дела — это хорошо, но мы всё равно должны узнать имя вашего спутника, — начало было первый.

— Да ты глаза разуй, дурень! — шикнул на него второй, — ты что, не видишь, что это Сареф? Тот самый Сареф!

— Сареф, — выдохнул первый, по-новому глядя на него. И если в первый раз стражник смотрел на Сарефа с любопытством и благожелательностью, то теперь в его взгляде присутствовало немалое уважение, — а как же вы…

— Мне пришлось отправиться в командировку… в не очень приятное место, — ответил Сареф, — и мастер Ансильяш был так добр, что отправился туда со мной. И его навыки очень мне помогли. Там же, в этом неприятном и опасном месте, мы спасли эту девочку. И она тоже очень хотела сюда попасть.

— Ааа, — понимающе спросил первый стражник, — а твои мама и папа…

— Я их не помню, — грустно ответила Ариша, — совсем не помню…

— Ну, ничего, — утешающе сказал второй стревлог, — девочку, если нужно, мы быстро пристроим. А то ж раньше, при нашем образе жизни — неохотно мы заводили детей. Потому как — что мы могли им дать? Такой жизни, как у нас, никому в Системе не пожелаешь. Зато теперь, когда у нас есть своя земля, свой дом… Я знаю много молодых пар в городе, которые с удовольствием её возьмут.

— Я не хочу оставлять дядю Ансильяша! — Ариша топнула маленькой ножкой и вцепилась в руку салатовому стревлогу.

— Ну, надо же, — хмыкнул один из стражников, — маленькая карьери…

Однако в этот момент Ансильяш с такой яростью посмотрел на него, что тот подавился остатками своих слов. Сареф понимающе закатил глаза. Шутка была крайне неудачная, особенно в контексте того, из какого ада им пришлось вытаскивать эту девочку.

— А вот тут я с тобой согласен, парень, — неожиданно подал голос Хрипунец, — я уж не знаю, как, но однажды Красный Папочка горько пожалеет о том, что он сделал.

— Тебе-то до неё какое дело? — мрачно поинтересовался Сареф, — до этого момента я вполне серьёзно полагал, что ты сам и подарил ему эту девочку, в знак доброй воли или чтобы закрепить какие-нибудь соглашения.

— Ты всё-таки не оставляешь попыток ужалить меня посильнее, — невозмутимо заметил Хрипунец, — что ж, признаю, сейчас попытка была весьма неплоха. Но нет, парень, я никогда не торговал детьми своей расы, что бы ты обо мне ни думал.

— А детьми иных рас? — невинно поинтересовался Сареф.

— Ну, этим уже приходилось, — невозмутимо ответил Хрипунец, после чего вкрадчиво поинтересовался, — а что, ты хочешь почитать мне мораль? Меня самого навсегда разлучили с моей матерью ещё тогда, когда я был младше этой девочки. И никого, в принципе, тогда сильно не интересовало, насколько мне было плохо и больно.

— Тебе, в любом случае, никому уже мстить не придётся, — злорадно заметил Сареф, — твой путь, так или иначе, окончится на виселице или на плахе Эльшехесса.

— Посмотрим, — бесстрастно ответил Хрипунец, — посмотрим…

— Моя дорогая, — Ансильяш тем временем обнял Аришу, которая вцепилась в него, — я тоже очень не хочу с тобой расставаться. Но мне ещё нужно будет уходить по делам. И, возможно, меня долго не будет. Но здесь у тебя наверняка появятся новые друзья. И тебе же обязательно надо будет учиться. А я буду тебя навещать…

— Но, дядя Ансильяш! — возмущённо сказала Ариша, — ты же сам сказал, что здесь теперь — наш дом. Почему ты просто не можешь взять меня к себе в дом? И мы бы стали там вместе жить. Я буду очень хорошей дочкой, честно-честно!

Ансильяш со страдающим выражением на морде повернулся к Сарефу. Но тот лишь пожал плечами, предоставляя стревлогу разобраться с этим самому.

— У меня пока и дома-то своего нет, милая моя, — выдавил из себя, наконец, стревлог.

— Мы его построим! — уверенно сказала Ариша, — ты же обещал, что здесь у каждого нашего брата будет свой дом.

— Каждому дом построить — дело небыстрое, — Ансильяш, наконец, взял себя в руки и заговорил уже более твёрдым голосом, — не переживай, моя дорогая. Мы на какое-то время останемся в клане. А там — ты обязательно подружишься с остальными ребятами.

Эти слова хоть и не успокоили Аришу, но она всё же поняла, что дальше спорить не было смысла. Тем более — на входе в город. Поэтому, ещё раз кивнув стражам, они продолжили свой путь.

Внутри Ганска Сареф с искренним любопытством оглядывался. Ему было невероятно интересно, как же тут обустроились стревлоги. И, действительно, их здесь было очень много. Обстановка была вполне спокойной, стревлоги шли куда-то по своим делам. При этом они шли вперемешку с людьми — и, в принципе, никто ни на кого не бросался. Подобное миролюбие было прямо-таки удивительно, но Сареф напомнил себе, что, всё-таки, прошло уже 3 месяца. Это в дальних глухих деревнях сидят перепуганные люди, которые не понимают, что происходит. В городах же, судя по всему, уже навели порядок.

Изредка среди прохожих встречались и орки. И вот они выглядели совсем неважно. Старая одежда, угрюмые взгляды, на лицах нередко были шрамы. С другой стороны, и этому тоже было объяснение. Наверняка это были беженцы из Ханства Мародёров, которым сначала как-то надо было сбежать из самого Ханства, потом каким-то чудом пересечь Хриплый Перешеек, а потом ещё и земли Маркуса Мэндрейка, на которых орков, мягко говоря, не жаловали. Очень мягко говоря. Впрочем, ящеры сейчас должны были внимательно отслеживать каждого прибывающего на их земли. Так что если эти орки находились здесь — значит, контроль от стревлогов они прошли.

В этот момент они подошли к зданию мэрии. Само здание было стареньким и ветхим, и явно нуждалось в ремонте. Собственно, то, что это мэрия, Сареф понял только потому, что рядом с ним перед его глазами вспыхнуло Системное окно, сообщающее о том, что он находится на территории Голубой Категории безопасности. Что ж, по крайней мере, в городах категории безопасности уже начали работать, как положено.

— Здесь мы тебя ненадолго оставим, — сказал ему Ансильяш, — я договорюсь, чтобы нам организовали портал в Эльшехесс, да посмотрю, где пока можно пристроить Аришу. На время, моя дорогая, на время, — ласково добавил Ансильяш, увидев, как девочка недовольно надулась после этих слов, — это займёт где-то 2–3 часа. Можешь пока погулять по городу. Увидимся здесь.

После этих слов стревлоги ушли, а Сареф оказался предоставлен сам себе. И он даже не особо знал, чем себя занять. Мимо шли жители города по своим делам, и на него точно так же никто не обращал внимания, справедливо решив, что если человек прошёл сюда и через границу клана, и через стражу на входе в город, значит, он имеет право тут находиться.

С двадцать минут Сареф просто бесцельно слонялся по городу, пока не вышел на рыночную площадь. И здесь уже было поинтереснее.

Несмотря на самый пик торговли — время как раз было после обеда — работала едва ли четверть всех прилавков. И, что было примечательно, за всеми работающими прилавками стояли человеческие женщины. А к ним — длинные очереди стревлогов.

Подойдя к палатке, где торговали овощами, Сареф заметил огромную табличку, на которой белой краской было написано: «ВСЕ ЦЕНЫ НА ТОВАРЫ СОГЛАСОВАНЫ С МЭРИЕЙ. КОМУ ДОРОГО — ИЩИТЕ ТАМ, ГДЕ ДЕШЕВЛЕ!»

Впрочем, табличка помогала мало. Потому что прямо сейчас за прилавком происходил скандал.

— Серебряная монета за килограмм лука посередь лета! — возмущалась стревлога в пышном черно-белом платье и таком же чепце с круглыми оборками (выглядело это, кстати, довольно забавно), — уселась тут, и наживаешься на нашем горе, кровососка несчастная!

Торговка, измученная черноволосая женщина в синей косынке, устало ткнула рукой в сторону таблички.

— Да плевать я хотела на твою табличку! — взревела стревлога, — ты ж там, небось, всех и подкупила, чтобы теперь с простых стревлогов деньги тянуть.

— Ишь, ты! — всплеснула руками женщина, — да если б я могла мэрию подкупить — я бы не тут сидела и не овощами торговала. Ты б сама в свою мэрию сходила! Там сейчас каждой монетке, каждой буковке учёт, о чём ты говоришь⁈

— А что я должна ещё думать, когда вижу такие цены⁈ — возмутилась стревлога, — если только за один лук столько денег отдавать — чем детей кормить?

— А я своих детей, значит, должна воздухом кормить? — обозлилась торговка, — и так по согласованию с мэрией продаю почти что себе в убыток! Не нравится — иди, жалуйся! Твои же сородичи в мэрии сидят, так пусть они придут и поставят меня на место, раз я такая бессовестная!

Стревлога бешено заморгала, но ответить ей на это было нечего. После чего она в гневе обернулась и, увидев неподалёку Сарефа, накинулась на него.

— А ты чего уши развесил, сопляк⁈ Смешно тебе⁈ Наслаждаешься, как с нас последние соки тянут⁈

После чего она осеклась. Кидаться на Сарефа было огромной стратегической ошибкой. Уже одного только демонического огня, на мгновение вспыхнувшего в его глазах, было достаточно, чтобы любого оставить заикой до конца жизни. Тем не менее, Сареф решил закрыть вопрос до конца.

— Во-первых, здравствуйте, — невозмутимо сказал он, — во-вторых, неразумно в вашем положении разбрасываться такими оскорблениями. Сравнивая ваши габариты с этой несчастной женщиной, — он невозмутимо кивнул в сторону торговки, — кровосоской, как вы понимаете, я назвал бы вовсе не её. В третьих, не кажется ли вам, что в ситуации, когда на всём рынке работает едва ли четверть прилавков — немножко неразумно гнобить оставшихся торговцев? Лопнет терпение у них, они тоже уедут — и тогда еду вообще брать будет негде. Или вы думали, что приедете сюда — и вам дадут сразу всё, самое лучшее и бесплатно? Не выйдет, уважаемая, на своё благо придётся поработать.

Попытка Убеждения… Успех!

— Да кто бы сомневался, что ты на её сторону встанешь, — фыркнула стревлога, — ууу, гады, ну ничего, доберутся ещё до вас, вот тогда попляшете!

После этих слов она швырнула торговке серебряную монету, свободной рукой загребла лука в свою корзину, причём явно побольше килограмма, после чего развернулась и затопала прочь. Впрочем, судя по тому, с каким облегчением торговка смотрела ей в спину, и с какой благодарностью — на Сарефа, это ещё считалось благоприятным исходом. Да и остальные стревлоги в очереди, до того явно накрученные этой крикливой особой, присмирели, как барашки. После чего торговля продолжилась уже в мирном русле.

Сареф, покачав головой, направился прочь. Вечно одна и та же история. Он готов был свой Игнаримх поставить на то, что управленцы стревлогов перед этими торговцами чуть ли не на коленях стояли, умоляя их не уезжать. Потому что без их налаженных связей, без их поставок, без их торговых цепочек здесь просто будет нечего есть. Но обычные стревлоги этого, конечно же, не понимают — и потому с несчастных торговцев за их же доброту крови ещё попьют…

Внезапно внимание Сарефа привлекла группа стревлогов, которые, судя по их экипировке, а так же крайне вымотанному виду, возвращались из похода.

— … да сегодня Слепой Садовник вообще какой-то лютый был, — донеслось до Сарефа, — еле свалили его. И то третий уровень только. А Сиреневого Феникса хоть кто-то, хоть раз заборол?

— Пока никто ни разу, — ответил ему другой ящер, у которого на поясе покачивалось весьма экзотическое оружие в виде крюка на цепи, — никому ещё, гад такой, не даётся.

— Хватит болтать, — одёрнул их глава отряда, шедший посередине, — топайте, давайте, нам ещё в гильдию ходоков надо успеть, добычу сдать, вечером наболтаетесь…

Гильдия ходоков? Неужели они уже открыли в клане Агруменаш своё представительство? Причём не в столице, Элешехессе (а, скорее всего, не только там), но и в более мелком Ганске. На это, признаться, Сарефу хотелось поглядеть, да и ему в голову неожиданно пришло, что до этого он ни разу не был ни в одном представительстве гильдии ходоков. И раз уж он сейчас никуда не спешил, и ему подвернулась весьма удачная возможность это исправить — Сареф, держась поодаль, неспешно направился вслед за стревлогами…

Глава 6

К счастью, нужное здание оказалось недалеко. Если бы пришлось идти долго — стревлоги наверняка бы заметили следующего за ними Сарефа, что могло повлечь за собой ряд неудобных вопросов. А так — уже через 10 минут они вышли к очередному зданию, которое хоть и не разваливалось на куски, но которому тоже явно и довольно долгое время требовался ремонт.

На входе так же стояли два стревлога, и на их куртках, к большому удивлению Сарефа, была пришита эмблема гильдии ходоков, два скрещённых золотых клинка на чёрном фоне. Стоило признать: то, что гильдия берёт стревлогов на работу, пусть и простыми охранниками — это уже хороший знак. Те же, уловив взгляд Сарефа, снисходительно кивнули и взглядом дозволили ему идти дальше.

Внутри оказалось достаточно просторное помещение, в центре которого находилась огромная доска с кучей приклеенных на ней бумажек. По бокам и углам комнаты было с десяток столов, за каждым из которых, по идее, должен был работать член гильдии. По факту же сейчас работало всего 3 стола, и за один из них как раз и подсела группа стревлогов, которые вернулись из похода на Слепого Садовника. Они начали выгружать на стол свою добычу и тихонько переговариваться.

Двое других членов гильдии, которым на данный момент не с кем было работать, вежливо поглядывали на Сарефа, но никаких активных действий не проявляли. И для Сарефа, если бы он сейчас искал работу, такое поведение было самым оптимальным: он сам подойдёт спросить то, что ему нужно, когда будет готов. И больше всего в жизни он ненавидел, когда ему пытались вцепиться в руку и насильно что-то впарить. В этом случае вероятность того, что он после этого что-то купит, стремилась к нулю.

Впрочем, Хим, который боковым зрением глаз своего хозяина подмечал разные детали, сообщил Сарефу, что оба члена гильдии углядели на его пальце Реликтовое Кольцо Силы — после чего их любопытство в его адрес повысилось, наверное, раз в 5. Но всё же оба держали себя в руках. Как видно, перед тем, как получить свою должность, работники гильдии проходили хорошую муштру.

Сареф тем временем подошёл к столбу с объявлениями. Большинство их них, разумеется, было запросом на недостающих членов группы в будущие походы. Как видно, такие объявления развешивались не только в таверне наёмников, но и в гильдии ходоков. В том числе и, вероятно, для того, чтобы гильдия могла прислать сюда своего члена в том случае, если своими силами заполнить вакантное место в группе не получалось. Но был здесь и список монстров новообразованного клана — и Сареф с большим любопытством к нему обратился:

Монстры клана Агруменаш:

1 уровень:

Сумеречный Сайгак.

Пурпурная Грибница.

2 Уровень.

Шестой Следопыт.

Изумрудная Иволга.

3 Уровень.

Слепой Садовник.

Аметистовый Браслет.

4 Уровень.

Предвестник Хаоса.

Пожиратель Удачи.

5 Уровень.

Сиреневый Феникс.

При взгляде на монстров третьего уровня Сареф немного удивился: как Браслет может быть монстром? С другой стороны, в его собственном клане был монстр второго уровня Денежный Мешок, и это был вполне себе опасный и функциональный противник, который прекрасно существовал в Системе.

А вот монстры четвёртого уровня Сарефа заинтересовали даже больше, чем Сиреневый Феникс. Пожиратель Удачи… Сареф даже приблизительно не мог представить, что это за существо, и как оно могло выглядеть. И если оно, исходя из своего названия, пожирает удачу — как это сказывается на отряде?

Не говоря уже о втором монстре, Предвестнике Хаоса. Впервые в названиях Системных Монстров открыто фигурировала столь ненавистная для Системы стихия. Значит ли это, что через такого монстра можно будет получить какие-то запретные силы и знания? Даже если для этого придётся доказать, что ты этого достоин? И не получится ли…

Внезапно Сарефу пришла в голову совершенно новая мысль. Мёртвый Король воров когда-то давно говорил Анейрашу, что его победа полностью соответствует его планам. А какие ему это открывало планы? Ну, как минимум, на землях новообразованного клана появляются новые пещеры для походов, и они должны быть заполнены монстрами. Раньше у Мёртвого Короля воров был Кладбищенский Чемпион, который держал у себя какого-то монстра, накачанного силами Хаоса.

Теперь же его нет… но вот появился клан Агруменаш, и возможно ли, что Мёртвый Король воров какими-то своими интригами и уловками подтянул в пантеон своих подчинённых… вот это? У Сарефа в очередной раз зачесались руки и загорелись глаза, впервые со времени Осины Самоубийц ему хотелось отправиться на монстра не потому, что его ждала богатая добыча, а потому, что он может получить ответы на интересующие его вопросы. А уж после того, как Нина чудом исцелила своего сына от Старых Ран, вопросов у Сарефа значительно прибавилось — и даже Адральвез, вероятно, не на все из них мог бы ответить, даже если бы очень захотел.

Вот только цена… Ещё сущности, запертые в Осине, предупреждали его, что однажды начнётся рубеж, начиная с которого он будет платить за ответы жизнями своих друзей. Да и Нина, даже ища лекарство в области знаний Хаоса, тщательно шла вдоль границ — и не переступала роковой черты, оставив себе возможность вернуться. Так стоит ли…

— Какая чудесная встреча, — Сарефа из раздумий вырвал радостный возглас за спиной. И, повернувшись, он увидел своего старого знакомого, мэтра Даникена, который в гильдии ходоков долго и, надо думать, небезуспешно работал охотником за головами, привлекая в гильдию ценные, талантливые и перспективные кадры, — сам Чемпион во Всесистемные Состязания почтил наше скромное заведение своим визитом. И наши люди даже не удосужились поставить меня об этом в известность! Как это было неучтиво с их стороны. Не переживайте, они будут строго наказаны.

— Наказаны? — опешил Сареф, — да за что? Я тут стою, максимум, 3 минуты.

— За эти 3 минуты уже могла быть совершена, минимум, одна сделка, — невозмутимо пожал плечами Даникен, — и да, как Чемпиона во Всесистемные Состязания, наши люди обязаны были знать вас в лицо, потому что именно вы — наши самые дорогие и перспективные клиенты.

Столь бурное представление вызвало в гильдии ажиотаж: теперь и сотрудники гильдии, и стревлоги-ходоки с неподдельным интересом смотрели на них. Сарефа это даже немного смутило. Поэтому он поспешно сказал:

— Вы не правы. Напротив, ваши люди весьма чутко уловили, что ко мне не стоит с порога подскакивать и тащить куда-то за руку, потому что ничего, кроме раздражения, это у меня всё равно бы не вызвало. Поэтому, пожалуйста, не надо никого наказывать.

— Ну, раз уж вы так говорите, — снисходительно кивнул Даникен, — так и быть, на первый раз закроем на это глаза. Хотя, вообще-то, с Чемпионами у нас существует свой, особый регламент взаимодействия, по которому сотрудники обязаны совершать ряд действий. Так что я, уважаемый Чемпион, заранее приношу вам извинения за то, что в будущем это, возможно, принесёт вам ряд неудобств. Тем не менее, сейчас я настаиваю на том, чтобы мы поговорили лично. Даже если конкретно сейчас вы не планировали ничего покупать или продавать, уверяю, мы найдём, что вам предложить.

Сареф согласно кивнул. После того, как уже все присутствующие в зале открыто на него пялились, больше всего сейчас хотелось скрыться от посторонних глаз. Даникен жестом пригласил его следовать за собой, после чего отправился на второй этаж здания. Сареф, следуя за ним, отметил, что дела у его старого знакомого явно шли успешно.

Только сейчас он обратил внимание на его одежду: чёрные штаны с золотой оторочкой, как и положено одежде членов этой гильдии, чёрные сапоги из дорогого и качественного материала, скорее всего, натуральной кожи. И в противовес этому — белая рубаха, воротник и края рукавов которой, тем не менее, так же были оторочены чёрным с золотом. И, несмотря на такое смешение разных цветов, общий наряд выглядел довольно элегантно.

Когда они вошли в кабинет, который, стоило отметить, выглядел по-деловому богато (приятные золотистые обои, качественная мебель, ковёр посреди комнаты, шкаф для бумаг из орехового дерева и тяжелые голубые шторы), Даникен предложил Сарефу занять гостевое кресло, а сам уселся за свой стол. В отличие от кабинетов глав кланов, в которых Сарефу доводилось бывать, хозяин этого предпочитал сидеть не спиной к окну, а боком, и такая планировка, признаться, нравилась Сарефу намного больше.

Сам Даникен обзавёлся изящными усами и небольшой квадратной бородкой, а тёмно-каштановые волосы, уложенные хоть и в простую, но необычайно подходящую по общему стилю стрижку, явно регулярно бывали в руках опытного цирюльника. Одним словом, Даникен имел вид богатый и слегка щеголеватый, эдакий скучающий жених, который странствует по Системе в поисках своей суженой. И только едва-едва начинающая пробиваться седина в волосах, а так же начинающие появляться морщинки в уголках глаз говорили о том, что свой статус и свой достаток Даникен зарабатывал тяжёлым многолетним трудом.

— Рад тебя видеть, парень, — Даникен вполне искренне улыбнулся ему, — уж сколько времени не виделись. Да и… доходили до меня слухи о том, где тебе пришлось побывать последние несколько месяцев. Мои поздравления. Я не ошибся, когда впервые увидел тебя на том турнире 4 года назад, и не зря сразу предлагал тебе Золотую ставку за твои услуги.

— Какую ещё золотую ставку? — уточнил Сареф, — я что-то такого не помню.

— Ходоки нашей гильдии имеют ранги, в зависимости от которых и растёт… вернее, снижается комиссия, которую они уплачивают в гильдию за своё членство. Начинающий, Железный, Стальной, Бронзовый, Серебряный, Золотой, Платиновый, Изумрудный, Рубиновый, Алмазный. Собственно, Золотой, который с 5-%-ной комиссией — это максимальный, который можно предложить ходоку на старте. Это стабильная база гильдии, которая регулярно ходит в походы, всегда доводит их до конца и имеет минимальный, если не нулевой уровень конфликтов при сдаче и оценке добычи. Платиновый и выше даются только при выслуге лет.

— И какие же комиссии тогда у прочих рангов в гильдии? — поинтересовался Сареф.

— Начинающие — 50%. Это совершенно неопытные ходоки, которые начинают с нуля, и которых надо учить всему. Железные — 40%, Стальные — 35%. И вот дальше за опыт идут существенные надбавки. Бронзовые — 25%. Серебряные — 15%. Золотые — 5%. Платиновые — 4%. Дальше ставка не понижается, но у более высоких рангов свои привилегии.

— А какой ранг у вас? — спросил Сареф.

— Пока был охотником за головами — был Платиновый, — ответил Даникен, — сейчас, когда появилась возможность возглавить местное отделение ходоков, ну и плюс накопился стаж — присвоили Изумрудный.

— Это здорово, — искренне сказал Сареф, — наверняка пришлось много поработать для такого результата… и как мы оба знаем, порой в этой работе были крайне трудные и неприятные моменты. Поздравляю вас.

— Благодарю, — снисходительно кивнул Даникен, — дай-то Система, чтобы всё так и продолжалось, потому что уж я не знаю, сколько это отделение ещё проработает…

Внезапно Даникен, сообразив, что ляпнул что-то не то, поспешно захлопнул рот. Но от Сарефа это, разумеется не укрылось.

— Как это понимать? — спросил он, — вам здесь плохо? Стревлоги как-то вас притесняют?

— Да если бы… — махнул рукой Даникен, — наоборот, с нас тут пылинки сдувают, все ранги дополнительно по 10% комиссии платят, только бы мы продолжали работать.

— Тогда что? — упорствовал Сареф, — на вас давят другие кланы?

— Нет, разумеется, — Даникен со снисходительной улыбкой посмотрел на Сарефа, — мы всегда зарабатываем деньги там, где считаем нужным, и кланам приходится с этим считаться. В том числе и потому, что мы храним полную историю наших сделок со всеми членами кланов. В том числе — когда товар приходилось доставать… из разных источников. И кланы это отлично понимают.

— Но тогда что может вам здесь мешать? — непонимающе спросил Сареф.

— Хаос меня побери, Сареф, ну какой же ты тупой! — не выдержал Хрипунец.

— Тебя забыл спросить, — мысленно огрызнулся Сареф.

— Да что тут думать? Сейчас здесь повсюду рыщут Теневые Символы, тебе Адральвез со своим прихвостнем прямым текстом об этом сказали. И сейчас здесь сидят горящие праведным гневом Валка и Гьядаол, которые готовы абсолютно на всё, чтобы всех моих братьев на этой земле, которых они искренне считают подлыми захватчиками, выкосить под корень! Неужели так трудно сложить два плюс два?

Сареф запнулся. Несмотря на то, что Хрипунец одним только фактом своего существования уже доводил его до белого каления, нельзя было не признать, что порой он говорил довольно-таки дельные вещи.

— Вы хотите сказать, — осторожно начал Сареф, внимательно смотря на печально молчащего Даникена, — что ваши… возможные проблемы связаны с тем, что на Севроганде происходит восстание разбойников… явно подстёгиваемое другими, более заинтересованными лицами?..

— Прости, Сареф, — Даникен, заламывая руки, замотал головой, — я понимаю, что ты помогал мне, что я обязан тебе жизнью, но пойми и ты меня… не могу, не могу я об этом говорить!

— Понятно, — Сареф опустил голову. В принципе, Хрипунец прав, об этом он мог бы догадаться и сам. С минуту они сидели в гнетущей тишине, после чего Даникен грустно сказал…

— Ну вот… полетела к чертям вся благожелательная атмосфера. А ведь хотел ещё тебе сделку предложить на твоё кольцо, — грустно сказал Даникен, — Реликты всё ж на дороге не валяются.

— Мне уже предлагали за эти артефакты деньги, — рассеянно сказал Сареф, — и мой ответ будет неизменным: до тех пор, пока не случатся мои Всесистемные Состязания, я не собираюсь ничего продавать. Уж, как минимум, потому, что в один не самый прекрасный момент мне будет крайне неловко увидеть это кольцо на пальце одного из своих соперников.

— Совершенно понимаемая ситуация, — Даникен, сумевший удачно слить неудобную тему и, будучи опытным торговцем, получив конкретное возражение, тут же начал с ним работать, — но и это я, конечно же, предвидел. Поэтому и хотел предложить вам аккредитив.

— Аккре… это как? — невольно заинтересовался Сареф.

— Вы пишете расписку о том, что обязуетесь продать этот артефакт после того, как пройдут ваши Всесистемные Состязания, — любезно пояснил Даникен, — полагаю, вы в курсе истинной цены этого артефакта, поэтому и я, в знак признательности за всю вашу помощь ранее, тоже юлить не стану. 100 тысяч золота. Из этих 100 тысяч вы в течение четырёх лет можете раз в месяц приходить в представительства гильдии ходоков и брать по 2–5 тысяч золота за один визит. Но не более, чем половина цены. После того, как ваши Состязания проходят, вы приходите в представительство гильдии ходоков, сдаёте артефакт — и получаете остаток суммы на руки.

Сареф невольно задумался. Несмотря на то, что он не собирался продавать артефакты, схема была вполне интересна, и многие бы наверняка на это клюнули. Впрочем, стоило понимать, что это только лишний раз подчёркивает, как на самом деле ценны Реликты… И даже то, что сейчас предложил ему Даникен — не предел.

— Хорошая схема — и всё же нет, — покачал головой Сареф, — даже отсроченная продажа — это всё равно продажа, а прямо сейчас я не готов принимать такие решения. Но спасибо, что рассказали. Если мне понадобятся деньги — я буду знать, куда обращаться.

— Возможно, с моей стороны это будет небольшая наглость — но, если эта сделка всё же состоится, ты окажешь мне услугу, если в процессе упомянешь моё имя, — мягко сказал Даникен.

— Обязательно, — кивнул Сареф. После чего, обменявшись с Даникеном прощальным рукопожатием, Сареф покинул представительство гильдии ходоков.

И едва он вышел на улицу, как в него тут же врезался Ансильяш, который чуть ли не упал ему на голову.

— Вот ты где, — сердито сказал он, — давай, быстрее, за мной. Я организовал нам портал — но долго нас ждать не будут! Сейчас в Ганске всего один портальщик, он работает на износ, и он только для нас согласился сделать исключение. Так что давай, в темпе!

И, несмотря на сердитый тон стревлога, Сареф неожиданно понял, что вот уже совсем скоро он, наконец-то, увидит своих друзей. Йохалле, Ангреаш, Эргенаш, Бьярташ… Каждый день отплясывая со смертью на Островах Теневых Символов, он только сейчас понял, как по ним соскучился… На сердце его потеплело, и он, не обращая никакого внимания на Ансильяша, который всё ещё продолжал ворчать и выговаривать, ускорил шаг…

Глава 7

В мэрии, действительно, уже почти никого не было. Ансильяш стремительно прошёл через весь коридор первого этажа и упёрся в небольшую старую дверь. Постучав и получив разрешение войти, он толкнул дверь и поманил за собой Сарефа.

Внутри находился стревлог, судя по светлой чешуе, достаточно молодой. Из всех встреченных Сарефом стревлогов только у Анейраша, наверное, чешуя была светлее. Занят он был тем, что дочерчивал прямо на полу белым мелом телепортационный круг.

— Давайте быстрее, — не оборачиваясь, он махнул им рукой, — знал бы, что ещё и это придётся — так хоть кофе бы выпил.

Ещё с минуту он дочерчивал круг, что-то тихонько бормоча себе под нос. Но это было не ворчание. Когда Сареф услышал это бормотание внимательнее, то понял, что это какая-то детская считалочка…

Мы придумывали план

Обнаружился изъян

Сорок тысяч обезьян…

Однако последняя строчка заставила Сарефа резко усомниться в том, что данная считалочка была детской. Но в этот момент стревлог-портальщик прервал себя и сказал:

— Заходите!

Ансильяш сразу запрыгнул в круг. Сареф же прежде оставил на столе стревлога 10 золотых и сказал:

— Спасибо, что вошли в наше положение, уважаемый. Это вам на кофе.

— Попытка дачи взятки должностному лицу? — портальшик ехидно уставился на Сарефа.

— Нисколько. Оплата услуг, оказанных вне рабочего времени, — невозмутимо улыбнулся Сареф, занимая место рядом с Ансильяшем. Портальщик хмыкнул, после чего встал на краю пентаграммы, закрыл глаза, свёл ладони перед грудью вместе…

И через секунду Сареф почувствовал, как его уносит прочь. Каждый раз эффект телепортации был разный. Иногда он вообще ничего не чувствовал. Иногда у него возникало ощущение, что он разбивается на миллионы мельчайших частиц, чтобы потом собраться где-нибудь снова. Иногда ему казалось, что его хватают крюком за живот в области пупа. А теперь у него на несколько секунд пропало ощущение опоры под ногами. Ему казалось, что он стоит на странной аморфной массе, которая вот-вот расползётся и заставит его потерять равновесие. Но всего несколько секунд — и это закончилось.

Сареф, потирая затылок, сделал несколько шагов. Не сказать, чтобы пережитое им было так уж неприятно, и всё же к этому ощущению следовало привыкнуть. Ансильяш тоже первые несколько шагов после телепортации сделал нетвёрдо. Но потом…

Сареф с удивлением обнаружил, что они оказались посреди огромной стройки. Везде лежали камни, груды строительных брёвен, были вбиты железные сваи… Сареф не очень разбирался в строительном деле, но, судя по всему, масштаб работы был огромный. Они оказались точно на границе этой стройки: с одной стороны находился ровный ряд уже отстроенных домов, с другой — пока только недострои, но уже было ясно, что к концу лета всё это планировалось превратить в готовое жильё для сотен, тысяч… а, возможно, и десятков тысяч стревлогов.

— Э! — внезапно раздался окрик. Сареф и Ансильяш, повернувшись, увидели, как к ним спешит стражник с копьём, — вы тут откуда, вы сюда чего? После завершения работ на стройку никому нельзя!

— Простите, уважаемый, — заговорил Сареф, — портальщик нас перебрасывал из Ганска… наверное, немного промахнулся.

Важно кивнув, стражник уставился на Ансильяша… и потерял дар речи.

— Мастер Ансильяш, — он поспешно склонился, — какая честь… как же вы…

— Пришлось отлучиться в секретную командировку по важному делу, — нетерпеливо сказал Ансильяш, — вот… и вернулись, если так можно сказать, секретно.

— Понятно. А ваш спутник?..

— Это Сареф, — ответил Ансильяш, — да, тот самый Сареф.

— Сареф, — стревлог с новым интересом посмотрел на него, — я, конечно, кое-что слышал… но мне говорили, что вы выглядите по-другому.

— Пришлось немного сменить внешность. Тоже часть секретной командировки, — коротко сказал Сареф.

— Понятно, — стревлог почесал затылок, — ну тогда, наверное, я вас провожу в столовую, сейчас все ужинать ушли. Вы ж тут, наверное, совсем не сориентируетесь.

— Это было бы весьма кстати, — кивнул Ансильяш.

Меньше, чем за 20 минут стражник вывел их к трём длинным зданиям.

— Надеюсь, там что-нибудь осталось, — сказал стражник, — а то наши повара с ног сбиваются — и всё равно не успевают на всех готовить.

Заглянув в первые два здания, Сареф увидел, что там яблоку было негде упасть — ни одного свободного места. И везде были ящеры, разноцветные, разных размеров… Сареф даже удивился, он никогда в жизни не видел так много стревлогов в одном месте. Разве что в Индариле… но там он либо не обращал на это внимания, потому что перед ним стояли другие задачи… либо там это выглядело как-то… более естественно, что ли.

— Вот именно, — неожиданно снова оживился Хрипунец в разуме Сарефа, — там это выглядело уместно! Потому что это — мой город, который выстроен для моих братьев! Там каждому было место, каждому было дело. А здесь — это просто кучка бродяг, которая искренне поверила, что эти земли теперь будут принадлежать им. Ну, хорошо, большая кучка. Но сути это не меняет.

— Во-первых, Индарил тоже когда был жалкой деревушкой, принявшей бродяг в виде тебя и твоих приспешников. Или же Индарил когда-то принадлежал кому-то ещё, кого ты и твои приспешники вырезали под корень — и, в принципе, в это я готов поверить даже больше, — невозмутимо ответил Сареф, — ну и, во-вторых, если бы твой Остров был бы таким раем на земле — оттуда бы не сбежала четверть всех стревлогов в тот день, когда Система возродила клан Агруменаш. Причём, что неудивительно, преимущественно побежали нищие стревлоги из окраинных деревень, которые вынуждены были упахиваться тяжелейшей работой за гроши.

— Побежали, в первую очередь, те придурки, которые думали, что здесь им работать не придётся, что здесь им все бесплатно и готовое на золотом блюде положат, — отмахнулся Хрипунец, — я уже сказал, что мне на них плевать. Даже лучше, если останутся только самые верные и преданные. Так я смогу дать им больше.

В третьей столовой уже были места… вернее, они, скорее освободились. Но Сареф заметил, что в конце одного из длинных столов… как раз сидели его друзья, Йохалле и Ангреаш. А с ними — и Эргенаш. Бьярташа с ними, к сожалению, не было.

— Ты, наверное, сам сначала с ним поговори, — неожиданно сказал ему Ансильяш, — Эргенаш вряд ли рад будет меня видеть, сам понимаешь. Я присоединюсь потом.

Сареф кивнул, после чего направился к своим друзьям уже в одиночестве. Так, действительно, будет лучше.

— Привет, ребята. Место есть? — спросил он, подойдя к друзьям. Йохалле, Ангреаш и Эргенаш, лениво ковыряясь в своих тарелках, подняли на него взгляд… и потеряли дар речи.

— Сареф, — Йохалле, вскочив, обнял его с такой силой, что у Сарефа захрустели рёбра, и он взмолился о глотке воздуха, — ты… как ты тут оказался? Почему стража на воротах нас не предупредила? Эти идиоты что, одного человека на весь чёртов Агруменаш проморгали? Да мы же так тебя ждали…

— Спокойно, — мягко сказал Эргенаш, — отведите Сарефа в наше место отдыха. И дайте мне всего полчаса.

Ангреаш, который так же встретил Сарефа дружеским объятием (хотя, оно, конечно, и не дотягивало до восторгов Йохалле), повёл Сарефа на выход. И Сареф только сейчас обратил внимание, что они с Йохалле и Ангреашем не единственные представители иных рас в клане ящеров. В другом конце столовой сидело с 2 десятка гномов, которые уминали огромные окорока мяса и щедро разбавляли это дело кружками пива. Стревлоги, которые явно довольствовались куда более скромной пищей, неодобрительно на них поглядывали, но ничего не говорили.

— А это кто такие? — спросил Сареф светлого эльфа.

— А… это Бреннер подсуетился, когда мы их попросили, — махнул рукой Ангреаш, — Чёрный Ветер прислал сюда 2 бригады каменщиков. Жрут они, конечно, как не в себя, но и работают — дай Система каждому. Так что…

Когда они вышли из столовой, Ангреаш повёл Сарефа через город. И сразу было видно, что это новый, едва отстроенный район. Новые дома, чистые улицы… чистые — но при этом несколько пустоватые. Впрочем, сейчас ящерам явно не до украшений города, в приоритете было базовое жильё.

Они пришли к одной из изб. Внутри оказалась одна большая комната, в которой было с десяток кресел, а посреди — 2 больших стола.

— Полевое отделение мэрии, — хмыкнул Ангреаш, — тут решают основную текучку, чтобы на другой конец города не тащиться. Занимай место, которое тебе нравится — и жди чуда.

Сареф занял одно из кресел. В течение следующих получаса в комнату занесли огромное количество еды: поросёнок, запечённые куры и утки, свежий душистый хлеб — и огромное количество вина. Впрочем, был и его любимый сладкий газированный напиток. Сарефа до глубины души тронуло, что друзья трепетно помнят эту маленькую его особенность — и даже здесь, в явном дефиците вообще всего, смогли это для него достать.

Когда вернулись Йохалле и Эргенаш — оказалось, что за это время они нашли и Бьярташа, и привели его сюда. И здесь уже оба стревлога одарили Сарефа самыми крепкими дружескими объятиями.

— Я сначала не поверил, когда ребята сказали, — говорил Сарефу счастливый Бьярташ, крепко прижимая его к себе, — да и мне сегодня в разведку… неспокойно у нас в последнее время стало. Но для тебя, Сареф — как я мог не найти несколько часов?

Когда они разместились, дверь открылась, и в неё вошли Кагиараш, Брайсаш и Анейраш. Стревлоги-управленцы, вероятно, тоже хотели услышать историю Сарефа. Последним в дом скромно зашёл Ансильяш — и, разумеется, атмосфера в этот момент моментально накалилась.

— Что ты здесь делаешь? — отрывисто спросил его Эргенаш, — тебе же запрещено сюда приходить!

— Что поделать, — развёл руками Ансильяш, — мой самый главный приказ, полученный от Анейраша — это следовать за Сарефом и защищать его. Когда он решил прийти сюда — я не мог ему этого запретить. И мне, так или иначе, пришлось бы нарушить какой-то приказ. Но не волнуйся. Я помню о своём долге — и не собираюсь его нарушать.

— Братья, прошу вас, — Анейраш поднял ладонь, — давайте на сегодня забудем о наших раздорах. Дадим же Сарефу возможность поведать о своих приключениях.

Сначала Сарефу это показалось откровенным ребячеством. Они сейчас — главные управленцы, как они могут сейчас так посто требовать развлечений? С другой стороны… возможно, они и правда этого хотели. С того момента, как стревлоги сюда прибыли, им пришлось проделать кучу тяжелейшей, неблагодарной, выматывающей и пожирающей все нервные клетки работы. Им жизненно важно было именно хотя бы немного отвлечься на что-то другое.

И Сареф охотно начал свой рассказ, наверное, уже по третьему кругу. Поиск и вербовка Амидала. Переход на Острова. Долгий разгон на Острове Шадия, вплоть до личной встречи с ним самим. Поход на Оракула. Вербовка Грозового Герцога…

И вот здесь рассказ о путешествии на Остров Хрипунца занял у Сарефа гораздо больше времени. Если Гидеону и Адейро на это место было плевать так же, как и на остальные Острова, и их позиция была в том, что оттуда вытащили Джайну и Изабель — и слава Системе, то стревлоги проявили куда больший интерес. Как к самому Хрипунцу, так и к инфраструктуре, которую он выстроил у себя на Острове. Сарефу и Ансильяшу пришлось отвечать на большое количество вопросов, и даже ритуал обойти стороной не получилось. После его подробного описания Кагиараш, Анейраш, Брайсаш и Бьярташ смотрели на Ансильяша, как на героя, который выдержал это чудовищное испытание. И даже Эргенаш, несмотря на злость и желание мести, теперь смотрел на Ансильяша несколько иначе.

Остаток рассказа прошёл уже более коротко и гладко. Сареф даже намеренно опустил встречу с Хрипунцом в подводной тюрьме Красного Папочки — и завершил свой рассказ тем, как он оставил Амидала и нескольких заложниц на Скеллихарте, после чего сам прибыл в клан Уайтхолл, где о них уже позаботился молодой глава клана Сварри. И только после этого, наконец, в подробностях рассказал последнюю встречу с Хрипунцом и их схватку.

Атмосфера после этого накалилась до такой степени, что предшествующую им реакцию Ансильяша и Эргенаша друг на друга можно было сравнить со ссорой двух малышей в песочнице.

— Ты хочешь сказать? — процедил Кагиараш сквозь стиснутые зубы, — что эта… этот… эта тварь сейчас находится в твоих руках, в твоей полной власти?

— Ну… в общем — да, — кивнул Сареф. Под тяжёлыми давящими взглядами стревлогов он вытащил куклу из Системного Инвентаря. Стревлоги посмотрели на неё, после чего переглянулись.

— На главной площади? — спросил Брайсаш.

— Да, — кивнул Кагиараш, — собирайте там всех. Быстро!

— А… зачем? — спросил Сареф.

— Как — зачем? — Кагиараш уставился на Сарефа вопросительно-презрительным взглядом. После чего, всё же вспомнив, что Сареф не может быть в курсе истории их взаимоотношений, пояснил, — ты не представляешь, сколько эта тварь выпила крови, нам, всем нам! И раз уж Система сама послала нам этого проклятого выблядка в руки — мы не упустим своего шанса, мы казним его прямо сейчас!

— Неужели даже до утра нельзя подождать? — спросил Сареф, — всё же устали, хотят спать…

— После того, как мы казним эту тварь — сегодня наш сон будет самым сладким во всей Системе, — зловеще ответил Кагиараш.

— Какие же они кровожадные, — весело заметил Хрипунец, которого внезапная новость о его предстоящей казни совершенно не смутила.

Йохалле и Ангреаш отвели Сарефа на главную площадь. Там уже зажгли десятки факелов, и теперь на ней было светло, как днём. Первые стревлоги начали собираться уже через десять минут, и они шептались, что собираются казнить страшного опасного преступника. Ещё через 15 минут площадь была забита стревлогами до отказа. Местами мелькали даже несколько людей, явно из местных жителей — но на них никто не обращал внимания.

Мало того — на площадь принесли колодки. Внутренняя поверхность которых в местах, куда пленному помещали руки и голову, была обита особым металлом, явно блокировавшим Системные Способности. Наконец, все были в сборе — и Кагиараш, выйдя вперёд, начал говорить:

— Братья мои! Другу нашего племени, Сарефу Гайранос-Джеминид, удалось пленить самого страшного, самого опасного преступника. Несмываемое пятно позора нашей расы! И за свои бесконечные грехи, для описания которых не хватило бы и тысячи страниц, он ответит прямо сейчас! Предъявить обвиняемого!

С этими словами он властно указал на Сарефа. Которому, признаться, было немного не по себе от того, как быстро всё происходило. Тем не менее, он подошёл к колодкам с куклой в руках и, представив, чтобы пленный появился точно в ней, с закованными руками и головой, вызвал Системное Окно:

Кукла Ловчий След! Пленник Экиэраш из Юго-Западных земель будет освобождён! Подтвердить?

Сареф подтвердил — и кукла тотчас рассыпалась в его руках. А в колодках, стоя на коленях и с закованными руками и головой, спустя мгновение появился тёмно-зелёный стревлог, у которого на морде отсутствовала половина чешуи…

Глава 8

— Я просто не могу в это поверить, — Кагиараш смотрел на обездвиженного Хрипунца с маниакальной жадностью. И эта картинка полностью рушила тот образ, который Главный Старейшина стревлогов до того тщательно выстраивал. Бесконечно мудрый, бесконечно терпеливый, бесконечно понимающий… куда это всё подевалось? Сейчас его глаза горели жадным фанатичным огнём, на его морде застыло выражение какого-то безумного счастья, и после всего того, что о нём знал Сареф, он был похож на себя меньше, чем когда-либо в своей жизни.

— Столько времени… столько грехов… столько лжи… столько ударов в спину… и вот, наконец, ты здесь, — с ненавистью прошептал Кагиараш, — Система всё же привела положение вещей к справедливости.

— Этого всего лишь твоя точка зрения, Каги, — хмыкнул Хрипунец, голос которого после стольких дней заточения был немного хриплым, что, впрочем, только лишний раз оправдывало его имя, — для меня вот, главным лжецом в Системе всегда был ты.

— Да как ты смеешь! — проревел Кагиараш, — ты, проклятый кусок гнилья, не имеешь никакого права! Дай сюда, я закончу это здесь и сейчас!

С этими словами он подошёл к стревлогу в красной маске, который держал в руках топор с мерцающим чёрным лезвием, и, выхватив у него оружие из рук, подскочил к скованному в колодках Хрипунцу и занёс над ним топор.

— Нет, — остановил его Анейраш, — если мы устраиваем суд — он имеет право на то, чтобы попытаться оправдать себя. Иначе это уже будет самосуд. Как бы велики не были его грехи, он всё же одной с нами крови. И потому он имеет право на последние слова.

Сам Анейраш, в отличие от Кагиараша, смотрел на Хрипунца совершенно спокойно. В его взгляде смешались отвращение и разочарование. Словно он впервые в жизни увидел Хрипунца — и теперь недоумевал, как вот это могло столько времени отравлять им существование?

— Не верьте! — Кагиараш совершенно потерял голову от желания снести Хрипунцу голову, — не верьте ни единому его слову, он оболжёт всех и каждого, лишь бы спасти свою жалкую шкуру!

— Мне нет нужды вымаливать прощение, тем более, что и вымаливать его не за что, — равнодушно ответил Хрипунец, — я всего лишь хотел сказать, что в моих поступках не было лжи. В отличие от вас. Вы выращивали поколение стревлогов с исключительной мыслью о том, чтобы вернуть когда-то утерянные земли. Но некоторые могли не хотеть этого делать. Они могли просто желать спокойно жить свою жизнь. А какой выбор давали им вы? Либо всю жизнь жить, упахиваясь ради этой призрачной возможности — либо отказаться. Но при этом до конца жизни быть мучимым чувством вины за то, что ты отказался участвовать в этом деле вместе со всеми. Хотя отказаться нести непосильную ношу — это не грех и не слабость.

— То есть, ты хочешь сказать, что ты стревлогам на своём Острове этот выбор давал? — в бешенстве прорычал Кагиараш, — говорил молодым стревлогам: вот, мол, на материке наши братья борются за возвращение земель наших предков, и если вы хотите, то можете им помочь, так, что ли?

— Нет, не так, — невозмутимо ответил Хрипунец, — я не делал этого, потому что считал ваше дело заведомо провальным. Да, практика показала, что я ошибался. И то — я ошибся только потому, что одному из наших братьев, — он кивнул в сторону Эргенаша, который из всех присутствующих стревлогов смотрел на Хрипунца совершенно бесстрастно, — повезло познакомиться и подружиться с не самым конченным представителем самой конченой расы в Системе, — после этого Хрипунец насмешливо посмотрел на Сарефа, — так что не надо делать из меня великого грешника, а из себя строить святош. Каждый из нас делал то, что считал правильным. Это не делает меня хуже или лучше вас, и ты, Каги, отлично это понимаешь.

— Но ты тайком ловил наших братьев в моменты отчаяния, — с ненавистью прошипел Кагиараш, — ты специально ловил их тогда, когда они не могли здраво оценить твоё предложение. А потом они навсегда оставались несчастными пленниками на твоём острове!

— Несчастными, если уж использовать это слово, они были, максимум, первые пару месяцев, — равнодушно ответил Хрипунец, — когда им, в силу привычки, ещё нужно было куда-то бежать, суетиться, о чём-то переживать. Но когда они понимали, что больше не обязаны тащить этот груз, и сбрасывали его со своих плеч — то тогда и понимали, что всю жизнь жили не для себя.

— Мы тоже свою жизнь жили не для себя, — заметил Анейраш, — как видишь, оно того стоило!

— Насчёт того, насколько оно того стоило — уверен, можно поспорить, — любезно ответил ему Хрипунец, — ну а так… безусловно, каждый сам имеет право делать выбор: жить ему тихой, спокойной жизнью, либо попытаться надорваться — и достичь лучей славы, не дожив и до 30 лет. Ты своих лучей славы достиг. Мои поздравления, но ты ещё поймёшь, маленький брат, как много ты на самом деле заплатил за эту победу. А вот я видел множество примеров, когда мои братья надрывались — и не получали ничего. Полагаю, вам всем известно, каково это: смотреть на стревлога, которому даже сорока лет не исполнилось — а он уже целый день готов стоять на коленях и просить милостыню. Который терпит плевки и пинки от тех, кто потом ради потехи бросает ему медный грош. Которому нормально питаться с помойки. Это те мои братья, которые ради вашего проклятого дела горели так ярко, что к сорока годам внутри них осталась только выжженная пустыня. И просят они милостыню и едят с помойки не потому, что им это в радость. А потому что больше ни на что другое в этой жизни у них уже не осталось сил.

— Мы ходим по кругу, — сверкнув глазами, сказал Анейраш, которого слова Хрипунца явно задели сильнее, чем он это показывал, — даже если отбросить наши разногласия по поводу того, кто как должен жить — ты отмечен печатью Хаоса. Да такой силы, что из-за неё у тебя сгнила половина морды.

— Вот только не надо ставить мне это в укор, — прошипел Хрипунец, в голосе которого уже послышалась неприкрытая угроза, — как и вам, мне требовалось очень много для того, чтобы моим бесправным братьям хоть где-то в этой проклятой Системе жилось спокойно и безопасно. Но, в отличие от вас, которые бросали стревлогов с выжженной душой догнивать остатки своих дней, я платил за это своей душой, и своей плотью. Вы не можете за это меня винить.

— Не имеет значения, — Кагиараш, так и не выпустивший из рук топор с мерцающим чёрным лезвием, алчно смотрел на Хрипунца, явно желая полюбоваться на то, как его голова будет смотреться отдельно от туловища, — ты помечен Хаосом — и тебе нет места в этом мире. Твоя смерть — единственное, чего ты заслуживаешь.

— Вот так просто? — с разочарованием спросил Хрипунец, — двое стревлогов из-за личной неприязни сейчас казнят меня, просто потому, что один ненавидит лично меня, а другой выиграл свои Всесистемные Состязания — и теперь может позволить себе брезгливо поглядывать на тех, кто должен был искать иные способы выживать? Как-то даже скучновато вышло. Я разочарован.

— Пусть выскажется Сареф! — неожиданно приказал Эргенаш, — в одном Хрипунец прав. Без него мы бы не выиграли наши Всесистемные и не вернули бы свои земли. И без него же здесь сейчас не было бы этого пленника. Этот человек сыграл огромную роль в том, чтобы мы все получили свою заслуженную судьбу. Кроме того, он непредвзято смотрел на Хрипунца на его Острове — и потому может беспристрастнее всех судить. Пусть же он выскажется!

— Справедливо, — кивнул Анейраш, — итак, Сареф, есть ли тебе что сказать?

Сареф опустил голову, набираясь храбрости. Поначалу он был уверен, что поступает правильно, неся Хрипунца сюда, но теперь, когда он увидел, какие проклятия сыплются на головы стревлогов из соседних кланов, когда понял, как сложна для них эта ситуация…

И осёкся. Потому что в этот момент он посмотрел на Хрипунца… и увидел, как на его морде расползается довольная улыбка. И тогда Сареф с ошеломлением понял, что Хрипунец… всё это предвидел! Он предвидел реакцию Сарефа… да и как могло быть иначе, если он за всё это время имел возможность изучить его до последней косточки. И теперь он нагло ухмыляется, потому что всё случилось именно так, как он и рассчитал. И теперь вместо приговорённого он получает место почётного зрителя, который сейчас будет наслаждаться дивным зрелищем…

— Я не могу судить, насколько он виновен, — наконец, заговорил Сареф, — хотя его слова о том, что он платит за свою силу своей плотью и душой, несомненно, вызывают уважение. Потому что он имеет на это право.

— Тем не менее, я прошу вас выслушать меня, — продолжал говорить Сареф, — я был в других кланах, пока шёл к вам. Я был в клане своего деда, Гидеона Ондеро. И даже в его клане монахи занимаются тем, что абсолютно во всех бедах, а особенно — в нашествии бандитов — винят стревлогов. И, готов поспорить, это лишь верхушка айсберга. Вопреки Системе Валка и Гьядаол всё равно будут искать способ выжить вас отсюда — потому что, по их мнению, вы не должны были выигрывать Состязаний.

— Как с ним поступать — дело ваше. Однако я обязан вас предупредить: кланы не станут играть с вами честно. Особенно сейчас, когда ваше положение зыбко, неустойчиво. Для них — это знак слабости, и потому на вас будут давить даже не с двойной, а с тройной силой. Как человек, который сам, к сожалению, воспитывался в кланах, я имею представление о том, насколько грязно они начинают играть в такие моменты. Поэтому — я, на самом деле, искренне рад, что вы вернули свои земли. Но ситуация складывается так, что удержать эти земли будет ещё труднее, чем вернуть. Велика вероятность, что клановыми интригами ваши земли будут утрачены снова, и, уж можете быть уверенными, на этот раз — навсегда. Вам нужен тот, кто сможет противостоять Теневым Символом, которых могут нанять Валка и Гьядаол — а они обязательно это сделают. И потому, что ненавидят вас. И потому, что будут думать, что если натравят их сначала на вас — то получат возможность подготовиться самим.

— Поэтому я не могу сказать, насколько Хрипунец заслуживает смерти, — Сареф договаривал, чувствуя, как его пронизывают непонимающие и ненавидящие взгляды Старших стревлогов, — но я могу точно сказать, что без его помощи вы не сможете удержать свои земли…

— Да ты совсем рехнулся⁈ — Кагиараш до такой степени потерял над собой власть, что подскочил к Сарефу и толкнул его, отчего тот едва не потерял равновесие, — это наш враг, кровный враг! И ты предлагаешь сейчас доверить ему наши жизни, наши земли… всё, что мы так упорно возвращали, всё это… теперь так просто доверить ему? Зная, что он всегда был против этого?

— Я был против того, чтобы мои братья с промытыми мозгами клали свои жизни на дело, которое я считал бесполезным, — деликатно заметил Хрипунец, которому, судя по всему, реакция Старших стревлогов на слова Сарефа доставляла искреннее удовольствие, — коль скоро же дело выгорело… то земля — это всегда хорошо.

— Подождите, — к Сарефу, который потирал место удара, и Кагиарашу, рычащему от ярости, подошёл Брайсаш, — кажется, я знаю, в чём дело. Уверен, мы уладим это прямо сейчас. Сареф, пожалуйста, постой несколько секунд спокойно.

С этими словами стревлог положил ему ладонь на грудь… и в следующее мгновение Сареф почувствовал, как от места прикосновения по его телу повсюду тянутся странные сияющие нити. Всего за несколько секунд они охватили его тело… после чего так же быстро испарились.

— Что это было? — непонимающе спросил Сареф.

— Я проверил, не был ли ты зачарован или обворожён Хрипунцом, — пояснил Брайсаш, — существо такой силы могло и через Куклу тебя заколдовать. Но, к сожалению, нет. Жаль. Это бы многое упростило.

— Не имеет никакого значения! — отчеканил Анейраш, — это исключено! Мы не можем ему доверять, потому что… потому что… — молодой глава клана Агруменаш отчаянно искал, что можно сказать — и не находил слов, — потому что так просто не может быть! Мы всегда находились по разные стороны — и теперь, мы должны допустить, чтобы тот, кто всегда ставил нам палки в колёса, теперь свободно ступал по этим землям? Это опасно, в конце концов, где гарантии, что, получив свободу, он не перебьёт нас всех прямо сейчас⁈

— Не перегибай палку, Анейраш, — в голосе Хрипунца снова зазвучала угроза, — вы можете обвинять меня в чём угодно: ложь, подкуп, интриги, манипуляции, утаивание — но даже вы не можете говорить, чтобы я хоть когда-то поднимал руку на своих братьев. Даже вас я считаю всего лишь искренне заблуждающимися глупцами. Поверьте: если бы я считал вас своими кровными врагами — вас бы давно уже не было в живых.

— Ну да, если не считать тех несчастных, которых ты прикончил в ярости, когда с твоих земель свалила куча стревлогов после победы Анейраша, — едко заявил Ансильяш.

— Да, к сожалению, даже мне порой приходилось ошибаться, — печально кивнул Хрипунец, — но я бы не стал так уж сильно вменять мне это в вину. В конце концов, — он перевёл взгляд на Эргенаша, — я здесь не единственный, кому доводилось терять голову от гнева.

— Хватит! Довольно! Этот фарс пора заканчивать, — возмущённо заявил Анейраш, — мы не можем быть союзниками — и мы ими никогда не будем! Это просто невозможно!

— Но почему? — бесстрастно спросил Сареф, — когда ты сказал, что Эргенаш и Ансильяш должны помириться — все были вынуждены просто согласиться с твоим решением. А теперь, когда ситуация требует наличия… хм… необычных союзников, и этот союзник буквально упал вам на голову — ты не хочешь иметь с ним дела, потому что это, видите ли, личное! Что же ты тогда за глава?

Судя по тому, каким бешенством вспыхнули глаза Анейраша, он бы очень хотел зарядить за эти слова ему кулаком в нос. Но он себе этого, конечно же, не позволил. Отдышавшись несколько секунд, молодой глава заявил:

— Нам нужно посоветоваться! Эргенаш, Кагиараш, Брайсаш… — чуть запнувшись, он посмотрел на Ансильяша и кивнул, — и Ансильяш! Ступайте со мной!

Старшие стревлоги удалились в палатку, которую слуги предусмотрительно разбили по первому слову Анейраша. Оставалось только ждать. Сареф хмуро смотрел в землю. Ему упорно казалось, что он подвинулся умом, когда принялся выгораживать Хрипунца. Но стоило оставаться реалистом. Он побывал на землях клана Ондеро — и видел, как промывают мозги простому населению. Причём, по словам Гидеона — это самая лёгкая версия пропаганды. Если же представить, что сейчас творится в кланах Кайто и Ювенаро — наивно ожидать, что это не выльется в очередную гадость в самое ближайшее время.

Хрипунец при этом деловито вёл себя так, будто его уже оправдали. Он то и дело окликал своих знакомых в толпе и вежливо расспрашивал их, как они сюда добрались. Окликаемые стревлоги, несмотря на всю любезность Хрипунца, поспешно скрывались в толпе.

Наконец, спустя 15 минут Старшие стревлоги покинули палатку для переговоров и вернулись на своё место.

— Хрипунец… Брат Хрипунец, — Анейраш произнёс эти слова с таким видом, будто у него разом заныли все зубы, — по всем законам ты должен быть приговорён к смертной казни. Однако, принимая во внимание различные мнения и текущую ситуацию, я сообщаю, что у тебя есть выбор: вместо смерти — пожизненные общественные работы, включая консультации по обеспечению безопасности и личное реагирование в тех случаях, когда сложность дела будет требовать… хм… твоей личной квалификации.

— Ну, пожизненное — это вы, конечно, хватили, — заметил Хрипунец, — откуда вам знать, может, я ещё всех вас переживу. Давай так: я обязуюсь служить тебе, маленький брат, пока ты остаёшься на посту главы клана. А с твоим преемником мы уже будем договариваться отдельно. Ведь, как знать, возможно, к тому моменту в моих услугах уже не будет надобности.

— Да будет так, — кивнул Анейраш, — ты принимаешь предложение?

— Разумеется, — энергично закивал Хрипунец, — умирать очень скучно и очень неприятно, и, признаться, я предпочёл бы этого избежать. Потому что здесь явно предстоит немало интересной работы.

— Что ж. Принимаю твою службу. Клянусь Системой, — Анейраш не двигался, но перед ним вспыхнул белый огонёк.

— Обязуюсь тебе своей службой. Пар Пари Рефертур, — кивнул Хрипунец, напротив морды которого вспыхнул зелёный огонёк. Огоньки встретились и, вспыхнув яркой салатовой вспышкой, исчезли.

— Ну, вот. Готово, — довольно сказал Хрипунец, — теперь, может быть, вы меня освободите? Я, конечно, мог бы и сам сбросить эти оковы, и это было бы очень эффектно и символично — но, полагаю, мы сейчас не в том положении, чтобы ради понтов портить имущество, не так ли?

Эргенаш и Брайсаш подошли к Хрипунцу и отстегнули все замки, после чего тот, наконец, довольно выпрямился. Сареф, взглянув на него, признался себе в том, что он уже и позабыл, насколько Хрипунец высокий. Он был выше всякого присутствующего, минимум, на полголовы. Остальные стревлоги настороженно на него смотрели.

— Ну и, — осторожно спросил Анейраш, словно сам до конца не верил в то, что делает, — и что дальше?

— Меня несколько недель держали в этой вонючей кукле, — пожаловался Хрипунец, — я голоден, как стая волков. Надеюсь, что тех, кому назначены общественные работы, здесь положено кормить?

Кагиараш после этих слов прорычал нечто нечленораздельное и, рубанув кулаком воздух, направился прочь. Ансильяш, покачав головой, тоже удалился восвояси.

— Пойдём, — Брайсаш, сохранивший самообладание лучше прочих, положил Хрипунцу руку на плечо, — сейчас что-нибудь придумаем.

— Вот это другое дело, — довольно кивнул Хрипунец, после чего, глянув в толпу, сказал, — вот видите, Агреуш, Деянуш, Вейруш — теперь мы на одной стороне. И то, что про меня рассказывали, будто я собираюсь спустить с вас шкуры — вы этому не верьте. Ну, то есть, раньше собирался, но теперь точно не собираюсь…

Реакция на это была соответствующая: всех стревлогов-зевак, которые ещё околачивались рядом в надежде хоть на какое-то развлечение, как ветром сдуло. Но, судя по тому, как довольно захихикал Хрипунец, хлопая себя по животу, именно этого он и добивался. Сареф же, повернувшись, побрёл прочь. Он был уверен, что после такого сегодня ему ни один стревлог не откроет дверей.

— Пойдём со мной, — шепнул ему Йохалле, — я знаю одно отличное место, где можно посидеть в тишине и покое. А они… пусть свыкнутся с этим. Уверен, уже завтра они посмотрят на это иначе.

И Сареф с благодарностью зашагал за тёмным эльфом. Йохалле отлично чувствовал, что ему сейчас нужно. И он был за это невероятно ему благодарен…

* * *

Выбранное место оказалось обрывом, под которым текла река. Это было приятно, шум бегущей воды всегда успокаивал Сарефа. Рядом с обрывом был большой камень, о который можно опереться и сесть, глядя в тёмную пустоту, на дне которой с шумом и брызгами бежала вода.

— Мы тут, если что, неподалеку шалаш соорудили, — сказал Йохалле Сарефу, — в смысле, мы с Ангреашем. Стревлоги, конечно, парни что надо, но сейчас они все такие нервные… иногда хочется побыть в тишине и покое. Ну и да… я кое-что захватил нам с барского стола.

С барского стола Йохалле захватил бутылку вина и два блюда, одно с хлебом, другое — с вяленым мясом. Несколько минут они наслаждались этой нехитрой снедью, после чего Йохалле сказал:

— Сареф, слушай… а расскажи подробнее, как вы хату Красного Папочки штурмовали. А то ты как-то всё так быстро рассказал. А хотелось бы посмаковать подробности… особенно тот момент, где вы его по земле мордой возили.

Сареф, который совершенно никуда не спешил, охотно принялся рассказывать. И как они проникли в его поместье, и как прервали ритуал, и как Папочке за всё устроенное им безобразие пришлось расплачиваться. Не упустил и штурм подводной тюрьмы, из которой он вместо двух пленников вытащил аж сразу трёх. Ну а потом и морское сражение удостоилось отдельного разговора.

— То есть, правильно ли я понимаю, — хмыкнул Йохалле, который слушал этот рассказ, затаив дыхание, — что сначала вы прервали этот ритуал, для которого Папочка, наверное, раза три свою душу заложил. Потом твой Хим потоптал ему башку. Потом его этой же башкой в землю приложили. Потом связали и засунули в магическую клетку, как бешеную скотину. Вы ко всем чертям взломали его секретную тюрьму. А когда он всё-таки настиг вас на море — вы и там дали ему просраться, расхреначив его лучший корабль? Бедолага. Он себе, небось, после этого все волосы на жопе выдрал. Ну, ничего, ему этот урок будет полезен…

— Совершенно с вами согласен, — раздался позади них знакомый голос. Повернувшись, они увидели, что в нескольких шагах от них стоит Хрипунец. И неизвестно, сколько времени он тут стоит… и, можно было не сомневаться, они увидели и услышали его только потому, что он им это позволил.

— Что тебе здесь нужно? — спросил Йохалле с подчёркнуто отсутствующим дружелюбием в голосе.

— Сожалею, что без приглашения врываюсь в ваш укромный уголок, но мне нужно поговорить с Сарефом. Прямо сейчас. Пожалуйста.

Сарефа посетило лёгкое ощущение повторяемости происходящего. Пожалуйста, сказанное Хрипунцом, по силе было сопоставимо с Пожалуйста, сказанное Адральвезом. Вроде бы вежливая просьба… но лучше не знать, что с тобой будет, если тебе хватит глупости ответить на неё отказом.

— Полагаю, тебе не надо говорить, чтобы ты не делал глупостей, — мрачно сказал Йохалле, поднимаясь на ноги. Он отлично понимал, что расклад сил в данном случае был совсем не в его пользу.

— Мы вроде как разобрались с тем, что мы теперь на одной стороне, — так же любезно ответил ему Хрипунец. Сверкнув глазами, Йохалле скрылся в темноте. Несколько секунд спустя Хрипунец удовлетворённо кивнул, после чего, тяжело вздохнув, сел рядом с Сарефом…

Глава 9

— И что тебе здесь нужно? — устало спросил Сареф, у которого после всего, что сегодня случилось, просто не было сил ничему удивляться, — пришёл дополнительно поиздеваться надо мной, какой ты умный и хитрый, как ты всё ловко просчитал — и как заставил меня нести тебя сюда, ко всем стревлогам, а потом ещё и оправдывать тебя в их глазах? Молодец, ты обвёл меня вокруг пальца. Доволен? Это ты хотел услышать?

— На самом деле я пришёл высказать тебе своё уважение и сказать тебе Спасибо, — невозмутимо ответил Хрипунец, так же отсутствующе глядя в чёрную пустоту, на дне которой грохотал водный поток, — даже когда ты понял, к чему всё идёт — ты не стал мстительно оговаривать меня, а по-совести довёл дело до конца, поступая так, как ты считаешь правильным на благо всех стревлогов. Не каждый смог бы в этот момент сдержать себя в руках. А ты смог.

Сареф ничего не ответил. Присутствие Хрипунца сейчас только лишний раз подчёркивало, что каким бы умным и сообразительным он себя не считал — всё равно были те, кто легко может дёрнуть за нужные ниточки и заставить его делать то, что нужно им. Сареф с горечью подумал о том, что даже Ильмаррион и Адральвез наверняка подобным образом им манипулировали. Каждый на свой лад — но их манипуляции были вполне эффективными. А вот Хрипунец сейчас прямо ткнул его носом в тот факт, что он далеко не так умён, как ему кажется.

— Понимаю, для тебя эти слова сейчас ничего не стоят, — Хрипунец осторожно коснулся плеча Сарефа — на что Хим моментально ответил энергетической вспышкой, больно ударившей стревлога в ответ на непрошенное прикосновение. Хрипунец, понимающе хмыкнув, убрал руку, — однако послушай вот какую историю, Сареф. Когда я только-только получил свою свободу и свои силы — то был отнюдь не таким благочестивым, каким стараюсь выглядеть сейчас. Я мстил людям. Много. И за себя, и за свою мать. Да, я понимаю, что моя мать была слабой женщиной, которая часто прикрывалась от побоев своим ребёнком, но всё же она была моей матерью. Я не просто нашёл двух своих главных мучителей, убил их и забрал черепа на память. Я нашёл всех родственников этих ублюдков. Для этого мне пришлось выкосить под корень порядка 20-ти деревень. Я тогда совершенно не переживал по этому поводу: я искренне считал, что этот мир меня создал и сделал таким, какой я есть — и он, мир, должен за это заплатить. И думать об этом было так легко. Правда, в последней деревне я убил, в том числе, старую безумную провидицу. И когда она спросила меня, зачем я всё это делаю — я честно ей ответил, что считаю всех людей достойными либо смерти, либо рабского ошейника.

— Зачем ты мне всё это говоришь? — отрывисто спросил Сареф, — хочешь лишний раз заставить меня пожалеть о том, что я за тебя заступился? Что теперь ты можешь пойти в тот же клан Ювенаро — и начать вырезать деревни, мстя им за ту ложь, которую клан распространяет?

— Я не пойду этого делать, — печально улыбнувшись, покачал головой Хрипунец, — я не оправдываю себя за то, что сделал — да и не собираюсь оправдываться. И всё же за долгие годы я уяснил для себя, что если идти по этой дороге — то однажды ты поймёшь, что враги не заканчиваются никогда. А вот защищать и беречь своих близких, тех, кто тебе дорог — это может быть не менее ценно. Поэтому, конечно, если на мои земли приходил человек с недобрыми намерениями — то ему было не жить. Но, хотя я и не особо изменил мнения насчёт вашей расы, всё же без повода больше никого никогда не трогал. Как ты, возможно, помнишь, на моём Острове были и люди, проживающие там постоянно. Естественно, с них постоянно не спускали глаз, и они прекрасно об этом знали… и всё же, если они желали всего лишь мирно жить и добросовестно трудиться — никто их и пальцем не трогал.

— Но ты не дослушал, — продолжил Хрипунец, — тогда эта старуха в ответ на мои слова расхохоталась, после чего сказала, что однажды я встречу в своей жизни человека, после знакомства с которым я пожалею о сказанных мною словах.

— Ты не обязан мне ничего доказывать! — рассердившись, Сареф рывком поднялся на ноги и сердито посмотрел на стревлога, который сейчас выглядел показательно трогательно уставшим от жизни и преисполненным житейской мудростью, — я тебе уже говорил: я не жил твою жизнь, я в принципе не жил жизнью представителя абсолютно бесправной расы — поэтому и не мне тебя судить! А как ты ко мне относишься — мне плевать! Ненавидь меня и дальше, если тебе так хочется!

— В том-то и дело, — невозмутимо ответил Хрипунец, — после всего, что ты сделал как для моих братьев, так и лично для меня — я уже не могу безусловно тебя ненавидеть.

— Тогда что тебе нужно? — спросил Сареф.

— Одна маленькая просьба, — Хрипунец внезапно очень внимательно посмотрел на Сарефа, — как ты, возможно, помнишь, во время того ритуала ты касался меня своим лечебным умением — и оно действовало на меня, даже невзирая на довлеющую надо мной пагубу. А потом ты весьма ловко вырастил своей подружке-эльфийке кусок скальпа, а этому одержимому психу — и вовсе целый глаз. Так что, я подумал, что, может быть, теперь, раз уж мы все на одной стороне — то ты бы и мне морду подправил? Ну, хотя бы попытался?

После этого Сареф уставился на Хрипунца, как на полного идиота. Нет, неужели он, действительно, ожидал, что Сареф согласится? После всего, что они пережили по его милости в Индариле, после их схватки в тюрьме Красного Папочки, после этого финта ушами, когда Хрипунец легко и изящно ткнул их носом в то, как ловко он обвёл их вокруг пальца — неужели он, правда, рассчитывает на это⁈

— Ты это что… вот сейчас серьёзно? — спросил Сареф. Нет, ему, конечно, и самому в жизни порой приходилось быть весьма наглым и самоуверенным — но эта просьба Хрипунца сейчас просто побила все мыслимые и немыслимые рекорды.

— Разумеется, — невозмутимо кивнул Хрипунец, — я же сам тебе неоднократно говорил, что некоторые живые существа готовы пойти на куда большие унижения ради своего здоровья, чем просто поклониться кому-то в ноги. Так вот я, говоря это, в том числе имел в виду и себя. Потому что вот это, — он ткнул в подгнившую корку чешуи на своей морде, — вообще-то, очень больно. И ничто, просто ничто во всей Системе за все десятилетия не могло мне помочь. Поэтому меня всегда так веселило твоё возмущение по этому поводу. Так что если бы мне надо было кому-то расцеловать пятки для того, чтобы вылечить свою морду — поверь, я бы вылизал их так, что они бы блестели в полной темноте!

— Ну да, а потом ты бы убил их хозяина, чтобы он никогда никому ничего не рассказал, — презрительно фыркнул Сареф.

— Ну, это уже другая сторона вопроса, — невозмутимо ответил Хрипунец, — но сам факт… сам факт состоит в том, что лишь твоя проклятая Власть Жизни — это единственное, что хоть как-то, хоть немного оказалось в состоянии повлиять на мой недуг. Собственно, это главная причина того, что я всю дорогу вёл себя хорошо. Думаете, мне было приятно, такому могучему, сильному, умному сидеть в этой кукле и осознавать, что моя жизнь повисла на кончике коготка твоего хилереми?

— То есть, тебя интересовала только твоя травма, — насмешливо спросил Сареф, — тебе даже на своих братьев было наплевать? Поздравляю, ты меня сейчас ещё больше разочаровал.

— Отнюдь, — Хрипунец одарил Сарефа новым взглядом, в котором промелькнула искра злости и уважения, — эти две вещи друг другу никак не противоречат. Как раз таки для того, чтобы я мог прожить дольше — и больше дать моим братьям, я и ищу способ избавиться от этого гниения. А то, что в процессе этого мне удалось частично вернуть своё доброе имя перед здешними стревлогами — это награда Хаоса для меня за то, что я проявил смирение и терпение, позволив тебе протаскать себя в этой кукле несколько недель.

— Значит, ты всё-таки мог освободить себя из этой куклы? — уточнил Сареф.

— Нет, — покачал головой Хрипунец, — отдаю должное: тот, кто делал этот артефакт — делал его на совесть. Но вот довести тебя до бешенства, чтобы ты сам освободил меня из этой куклы, желая начистить мне морду — вполне мог. Конечно, с учётом твоего хилереми это было бы не быстро… но, поверь, вполне возможно.

— Ясно. Нет, — ответил Сареф, отвернувшись.

— Но почему? — печаль в голосе Хрипунца звучала вполне искренне, и это при том, что сам стревлог для Сарефа сейчас представлял собой сплошной комок лжи и манипуляций.

— Потому что ты нанёс оскорбление моему хилереми, — невозмутимо ответил Сареф, — он рос сильным и гордым демоническим хранителем, со своей свободой воли, своим мнением, своей личностью. И вот это существо ты подчинил себе, заставил его стоять перед тобой на коленях — и за малым не заставил его лизать тебе сапоги. Может быть, мы теперь и на одной стороне — но это не означает, что мы стали друзьями. И если ты считаешь, что я до такой степени наплюю на чувства своего хилереми, что стану делать для тебя такое — то очень сильно ошибаешься!

— Мне кажется, мы об этом уже говорили, — невозмутимо ответил Хрипунец, судя по звуку, тоже поднявшийся на ноги, — признаю, для вас это была не самая приятная ситуация — но и из этого вместо пустых обид вам следовало бы извлечь хоть какой-то опыт! В Системе достаточно тех, кто хотели бы видеть тебя и твоего хилереми в таком положении, Сареф, и если им хватит на это сил — они сделают это, и вы это прекрасно знаете. Вам следует быть к этому готовыми.

— Ну, ты же сам говорил, что есть уроки, за которые потом ненавидишь всю оставшуюся жизнь, — невозмутимо ответил Сареф, снова повернувшись к Теневому Символу, — вот, ты преподал нам такой урок. Мы тебе очень благодарны. А теперь проваливай отсюда, нам больше не о чем говорить.

— Может быть, пусть тогда твой хилереми сам мне это скажет, — так же невозмутимо спросил Хрипунец, — раз уж ты сам говоришь, что у него есть свобода воли — то несколько несправедливо, что ты сейчас решаешь за него, если уж дело только в нём, ты не находишь? Да и потом, если уж ты считаешь, что я так виноват перед твоим хилереми — позволь мне хотя бы попытаться загладить свою вину.

Сареф смутился. Хрипунец оказался одним из самых трудных его собеседников, который давил на тебя своей непрошибаемой логикой — и подлавливал тебя на малейшей ошибке. И это они сейчас находятся на одной стороне…

— Да легко, — Сареф, вызвав Системное окно, выбрал красную вариацию первой способности:

Кровавый Договор! Потеряно здоровья: 35!

Призыв Демона!

В тот же момент рядом с Сарефом появился Хим. Всегда такой сильный и такой верный — Сареф до сих пор не утратил свежесть того восторга, который он всякий раз испытывал, когда его хранитель появлялся рядом с ним — и был готов вместе с ним вступить в бой. Что было неудивительно, учитывая, как много они за это заплатили. И, что было не менее важно, Хим ценил всё это не меньше — хотя и никогда не признался бы в этом вслух.

Сареф всерьёз полагал, что его хилереми сейчас пошлёт Хрипунца, используя весь богатый набор непечатных слов, которые он почерпнул за время богатых на приключения путешествий Сарефа. И каково же было его удивление, когда Хим вместо этого целую минуту так внимательно смотрел на Хрипунца, словно он впервые до этого момента его увидел. После чего неожиданно спросил:

— И как же ты собирался загладить свою вину… если допустить, что у тебя был бы такой шанс?

— Очень просто, — Хрипунец подошёл к Химу и, встав на колени, склонился к его лапам, — я сожалею о том, что едва не случилось. Познакомившись с вами поближе за время своего плена, я осознаю, что этим поступком нанёс бы непоправимый вред вашим душам, которые, вопреки всем испытаниям, что вы вынесли, остались куда чище, чем у подавляющего большинства людей. Я признаю, что Хаос поступил со мной справедливо, заточив в эту куклу — и снова преподав мне урок терпения и смирения. И пусть мои слова для вас сейчас ничего не значат — я должен был это сказать хотя бы для себя. Потому что та сумасшедшая ведьма… была права. Потому что, встретив вас, теперь я, действительно… сожалею…

С полминуты Хим задумчиво смотрел на одно из самых могущественных существ в Системе, которое, склонившись к его лапам, терпеливо ожидало решения. После чего хмыкнув, сказал:

— Если он настолько хочет вашего исцеления, хозяин — можете попытаться. Я не возражаю. Мне всё равно.

— Чт… что⁈ — Сареф от услышанного едва не выпал в осадок, — как ты можешь так говорить после того, что он с тобой сделал?

— Больших извинений мы за это всё равно не получим, — пожал плечами Хим, — да и в чём-то он всё-таки прав. Это тоже опыт, пусть и неприятный. И, возможно, в будущем нам это поможет. Потому что, если сейчас, постояв на коленях перед ним, я в будущем не буду стоять на коленях перед членами клана Айон — то оно, действительно, того стоило.

Глядя на своего хозяина, который от этих слов просто застыл столбом, Хим добавил:

— Не подумайте лишнего, хозяин. Мне он по-прежнему не нравится. И всё же… всё, что мы делали для стревлогов — мы делали для того, чтобы нашим друзьям, Эргенашу, Бьярташу, Ансильяшу… чтобы им всем здесь было хорошо и безопасно. И если он теперь тоже будет на это работать… то он заслуживает немножко нашего хорошего отношения. Совсем немножко…

С этими словами Хим, виновато улыбнувшись, испарился. А Сареф ошалело смотрел на Хрипунца, который уже поднялся с земли и теперь с выбешивающим самодовольством смотрел в ответ.

— Подлый, лживый, двуличный… — прошипел он, полностью обезоруженный случившимся, — если бы ты знал, как я тебя ненавижу.

— Что поделать, — Хрипунец, чьё самообладание имело просто какие-то неисчерпаемые пределы, с виноватой улыбкой пожал плечами, — ради шанса хотя бы ненадолго избавиться от этой боли я готов вынести твою ненависть. Даже если у тебя по итогу ничего не получится.

Несколько минут они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Сареф настолько не ожидал такого поворота, что теперь просто ничего не мог из себя выдавить. В том числе и потому, что его тоже тронуло, как Хрипунец просил прощения у Хима. Как и то, что такое могущественное существо, как он, в принципе было способно признавать свою неправоту — и так извиняться. Хотя, конечно, ни в том, ни в другом Сареф в жизни бы не признался.

— Ну, хорошо, — наконец, выдавил он из себя, — в конце концов, всегда есть шанс, что у меня ничего не получится.

— Да, такой шанс, действительно, есть, — согласился Хрипунец, — и всё же, мне бы хотелось, чтобы ты попробовал от чистого сердца. Потому что это такая тонкая материя… если ты будешь делать это, желая, чтобы у тебя ничего не получилось — то так оно и будет. Если тебе от этого станет легче — я и перед тобой готов постоять на коленях.

— Как-нибудь обойдусь, — холодно ответил Сареф, — после такого количества унижений высока вероятность, что ты просто не оставишь меня в живых… как и тех, кому ты когда-то лизал пятки так, чтобы они потом блестели в темноте, — желчно добавил он.

— Чудесно, — Хрипунец по-прежнему был совершенно невосприимчив к каким-либо насмешкам, — в таком случае — пошли в хату, которую мне выделили. Там нам никто не будет мешать.

Хрипунец повернулся и направился прочь. Сареф, не веря, что он вообще на это согласился, зашагал следом за ним. Хотя… своя, пусть и извращённая справедливость в этом всё же была. Если теперь Хрипунец будет намного больше работать, так сказать, в поле для обеспечения безопасности клана Агруменаш… и если уж Сареф взялся помогать Хрипунцу — стоило довести это дело до конца.

Минут через 15 они встретили Йохалле. Сареф был совершенно уверен, что тёмный эльф их не подслушивал. Во-первых, он был хмур и мрачен, следовательно, явно не знал, о чём они говорят. Во-вторых… он банально был жив. Потому что, можно не сомневаться: если бы он стал свидетелем тому, как Хрипунец стоял перед ними на коленях — он бы уже не дышал.

— И куда это ты его ведёшь? — хмуро спросил он стревлога.

— Ты можешь пойти с нами, — неожиданно любезно ответил ему Хрипунец, — готов поспорить, ты удивишься, узнав, какими навыками теперь обладает твой маленький друг.

Не зная, как на это реагировать, Йохалле просто пошёл следом за ними. И Сареф был этому очень рад. Хотя уязвлённая интуиция шептала, что Хрипунец и это подстроил, что он знает, как Йохалле дорог Сарефу, он знает, что его присутствие будет ему приятно, и, следовательно, выше шанс, что его способности всё-таки сработают… проклятье, да он уже становится законченным параноиком! Чёртов Хрипунец!

Наконец, они вышли к небольшому домику, который явно не был закончен, и внутри которого были только один маленький коврик и один табурет. Как видно, царские хоромы Хрипунцу придётся зарабатывать отдельно.

Коврик Хрипунец отдал Сарефу, после чего уселся, подобрал под себя ноги и, придвинув к себе табурет, положил на него голову и доверчиво закрыл глаза. Сареф, постелив коврик и усевшись рядом, посмотрел на его морду… и увидел, что его каждые 2–3 секунды сотрясают болевые судороги. Теперь, когда его морда была близко, это становилось особенно заметно. И всё же… не веря, что он это делает, Сареф совздохом извлёк из Системного Инвентаря Скальпель Архитектора и вызвал Системное окно…

Глава 10

Сареф нисколько не удивился тому, что в ответ на первое использование Власти Жизни он увидел те же строчки, что и несколько недель назад. С учётом, правда, того, что в этот раз Сареф взял в руки Скальпель Архитектора…

Власть Жизни!

Внимание! Вы пытаетесь исцелить существо, находящееся под эффектом Хаотическое Гниение. Эффективность лечения снижена на 90%!

Восстановлено здоровья: 81.

Одновременно с этим он коснулся корки подгнившей чешуи Скальпелем — и она тотчас размякла под лезвием. Одновременно с этим из неё засочилась жидкость, хоть и прозрачная, но всё же с неприятным запахом.

— Тряпок бы каких-нибудь, — сказал Сареф, — я пока с коркой разделаюсь… да и для обеззараживания какой-нибудь спирт нужен.

— Тряпки есть, — Хрипунец махнул рукой в сторону коврика, на котором, ему, вероятно, предстояло спать. Теперь там появился небольшой узелок, в котором Йохалле обнаружил несколько платков.

— А спирт? — спросил Сареф.

— Спирт не нужен, — ответил Хрипунец, — я этим спиртом столько раз себе шкуру сжигал, что меня уже от одного только этого запаха воротит. Да и потом… В том, чтобы быть Теневым Символом, конечно, есть свои минусы, но умереть от заражения крови мне точно не грозит.

— Если ты хочешь себе новую шкуру — её надо выращивать на чистое, сухое, обеззараженное место, — строго сказал Сареф, — если хочешь, чтобы был эффект — делай, что говорят!

— Ладно, ладно, — Хрипунец моментально присмирел, — доверюсь твоему опыту.

— Я что-нибудь соображу со спиртом, — сказал Йохалле, поднимаясь на ноги и выходя из домика.

Его не было почти 10 минут. За это время Сареф размягчил подгнившую корку по всему черепу стревлога, после чего принялся деликатно её удалять. Разумеется, каждое прикосновение Скальпеля к шкуре Хрипунца он сопровождал использованием Власти Жизни, которое из-за Хаотического Гниения даже со артефактом Архитектора Плоти в руках показывало просто прискорбные значения. Более того, несколько раз Сареф замечал, как из-под закрытого глаза Хрипунца скатывается слеза.

Первую слезу он деликатно не заметил. Вторая его уже значительно смутила, и в этот момент у него чуть не дёрнулась рука. Если бы не Хим, который чутко держал руки хозяина под контролем, Сареф бы проколол Хрипунцу кожаную перепонку в левом слуховом отверстии. Ну а после третьей слезы Сареф и вовсе со смущением сказал:

— Мне, наверное, следовало сразу предупредить, что это будет больно.

— Не парься, — ответил Хрипунец, — я из-за этой дряни испытал столько боли, что даже если мне сегодня придётся выносить её в тройном объёме — я потерплю. Что до слёз — что поделать, плоть слаба. Особенно когда её начинают лечить.

Наконец, вся подгнившая корка была удалена. И в ожидании спирта Сареф использовал Власть Жизни ещё раз… и вдруг он увидел, что его усилия всё-таки возымели эффект:

Власть Жизни!

Внимание! Вы пытаетесь исцелить существо, находящееся под эффектом Хаотическое Гниение. Эффективность лечения снижена на 87%!

Восстановлено здоровья: 106!

— Да, я тоже заметил, — сказал Хрипунец в ответ на заминку Сарефа, при этом он всё так же сидел с закрытыми глазами, — чуточку легче стало, хоть и чуточку, но стало…

В этот момент вернулся Йохалле в сопровождении Эргенаша, который нёс с собой круглый пузырёк.

— И зачем тебе понадобился спирт посреди ночи, Сареф? — спросил он, входя вслед за тёмным эльфом, — Йохалле отказался отве…

Но после того, как он увидел Сарефа и Хрипунца, то все вопросы у него отпали сами собой. Он молча подошёл и поставил пузырёк рядом с Сарефом. Тот, взяв одну из тряпок, смочил её спиртом и аккуратно промокнул все места, где недавно была гнилая корка чешуи. После чего, выбрав участок над левым глазом, начал аккуратно пытаться наращивать новую шкуру.

И это оказалось чертовски сложно. Сарефу казалось, что даже вырастить Орику новый глаз было не так сложно, как вырастить стревлогу новую шкуру. Он бился целый час, он использовал Власть Жизни более сотни раз, но ему даже квадратный сантиметр шкуры нарастить не удалось. За это время эффект Хаотическое Гниение упал уже до 82%, что так же не преминул прокомментировать Хрипунец, вот только проблема была в том, что это им никак не помогало.

Под конец Хрипунец печально сказал:

— Ладно уж, парень, не мучай себя. Я чувствую, как ты стараешься, но, видать, даже твоя Власть Жизни тут мало что может поделать. В любом случае, даже то, чего удалось добиться — эффект, который до тебя не смог повторить никто.

— Нет, подожди, — Сареф мягко уложил ладонью голову Хрипунца обратно на табурет, — я просто что-то делаю не так! Дайте подумать…

Он принялся торопливо размышлять. Что же он делает не так? И в этот момент некстати пришла в голову мысль, что Архитектор Плоти играючи управился бы с этим делом за пару часов. Может быть, всё-таки стоило пойти к нему в ученики? Хотя он даже представления не имеет, чем придётся расплачиваться за эти зна…

В этот момент Сарефа словно осенило! Ну, вот же оно! Как он может нарастить стревлогу новую шкуру, да ещё и на такое трудное место, как голова, если он понятия не имеет, какой она должна быть? Наивно было рассчитывать, что Система всё сделает сама, особенно при такой сложной, запущенной травме, да ещё и с участием ненавистной для неё стихии Хаоса.

— Слушай, Эргенаш, — Сареф повернулся к стревлогу, который, воспользовавшись молчаливым разрешением, так же остался наблюдать за процессом лечения, — у меня к тебе деликатная и не очень приятная просьба.

— Я тебя слушаю, — невозмутимо ответил стревлог.

— Я понял, в чём проблема. Я банально не знаю, что мне делать, потому что я понятия не имею, что собой представляет ваша шкура на морде. Поэтому… мне нужно…

— Срезать кусочек шкуры с моей морды? — хмыкнул Эргенаш.

— Нет, — покачал головой Сареф, — такое дилетантское копирование оставим деревенским коновалам. Мне просто нужно коснуться твоей шкуры в этих местах. Чтобы понимать, насколько она должна быть мягкая, прочная и эластичная, и чтобы я представлял конечный результат.

— Да сколько угодно, Сареф, — рассмеялся Эргенаш, — право слово, это такая ерунда.

Изумрудный стревлог подсел рядом с Сарефом и опустил перед ним голову. Сареф хотел сделать это быстро — и тут же понял, что быстро не получится. Около ушных отверстий, в переходе к ноздрям, вокруг глаз — а, особенно, веки, которые у Хрипунца тоже, разумеется, сгнили, и теперь глаза он закрывал только толстой прозрачной плёнкой, которая присутствовала у всех рептилий — везде шкура хоть немного, да различалась.

Но сдаваться Сареф был не намерен. Если уж он взялся за задачу — то вывернется наизнанку и перепробует все варианты. В итоге он решил начать с банального: постепенно наращивать шкуру по кругу, чтобы к самому трудному участку — а именно глазам — подобраться в завершающем этапе.

И началась долгая, нудная, кропотливая работа. Как и в случае с Вандой, здесь приходилось воевать за каждый квадратный сантиметр шкуры. При этом Сарефу каждые несколько минут приходилось щупать морду Эргенаша, чтобы иметь представление о толщине и структуре наращиваемой шкуры. Дело шло очень медленно, и за следующие 2 часа Сареф, наверное, смог нарастить только тот объём, который он до этого удалил в виде сгнившей чешуи. Эффект хаотического гниения упал до 79%, и эти проценты сейчас, наверное, напрямую отражали борьбу Сарефа, когда дело шло очень медленно, очень трудно, очень неохотно… но при этом чудом было то, что оно вообще шло.

Ещё через час Сарефу пришлось сделать крошечный перерыв. Йохалле со своих рук покормил его, дав ему два куска хлеба, несколько полосок вяленого мяса, и позволив запить всё это чашкой кофе. Сареф был настолько сконцентрирован и, одновременно, вымотан, что у него даже не нашлось сил удивиться тому, откуда у стревлогов взялся кофе, который, вообще-то, был довольно дорогим напитком.

Ещё 2 часа работы. За уже окном начало светать. Кажется, в дом стучали, но Сареф даже не мог разобрать, Йохалле или Эргенаш ходили отвечать. Наверное, всё-таки Йохалле, потому что Эргенаш продолжал сидеть рядом и терпеливо выносить все прикосновения Сарефа.

— Может быть, сделать перерыв? — осторожно спросил Йохалле ещё час спустя. Дело потихоньку близилось к концу, ведь с каждым разом Сареф по кругу наращивал всё меньший объём шкуры. Эффект хаотического гниения упал уже до 72%.

— Это плохая идея, — покачал головой Сареф. Разумеется, он давно перешёл в состояние Одержимости, иначе без помощи своего хилереми он давно бы свалился от усталости, — я не знаю, как это объяснить, но… знаю, это прозвучит как бред, но вот такое лечение — это, ну, как бы конфликт Хаоса и Системы. Которое стало возможным только потому, что мы вообще посмели это попробовать. И если сейчас прерваться… короче, попытка у нас только одна, вот сколько я сейчас смогу залечить, столько этого лечения и будет.

Йохалле ничего не ответил, лишь с сочувствием кивнул, понимая, как велик потом будет откат у Сарефа после такого. Тот же, стиснув зубы, продолжил работу. С одной стороны, тот факт, что Хаотическое Гниение потихоньку уходило, немного помогал: новая шкура наращивалась чуточку охотнее. Разумеется, на первый взгляд отличий почти не было, но Сареф, просидевший за этим делом несколько часов, эту разницу очень остро чувствовал.

Ещё час работы. Йохалле предложил Сарефу еды, но тот отказался, лишь выпив ещё чашку кофе. В затылке начала появляться тугая ноющая боль. Тем не менее, Хаотическое Гниение спало уже до 68%, и осталось самое сложное — глаза.

Эргенаш, разумеется, держал себя в руках, но и Сареф, из-за усталости, а так же действия Одержимости остро ощущавший сейчас настроения остальных, чувствовал, как стревлогу надоело быть наглядным пособием для здоровой шкуры на морде, которое без конца лапают. Вдобавок, у Сарефа от усталости, даже в состоянии Одержимости начали трястись руки, и он жутко психовал всякий раз, когда Скальпель оказывался рядом с глазными яблоками Хрипунца. Единственное неверное движение — и стревлог рисковал остаться без зрения.

— Не бойся, парень, — неожиданно мягко сказал ему Хрипунец, — ты уже такой труд проделал. Ты сейчас уже просто не можешь ошибиться.

— Не трынди под руку, — огрызнулся Сареф, — сиди неподвижно, или точно останешься без глаза!

Но, неожиданным образом, эти слова успокоили Сарефа и заставили его собраться. Завершающий рывок, осталось совсем немного! И он, взяв себя в руки, снова коснулся морды Эргенаша в области глаз, чтобы понять, какой структуры будут веки. Сареф чувствовал, что Эргенаш уже тихо его ненавидел и мечтал о том, чтобы это всё побыстрее закончилось, но всё же стоически терпел.

И начался заключительный этап. Каждое движение Скальпелем — как взмах клинка, который, однако, должен исцелять, а не калечить. В какие-то моменты Сарефу неизбежно приходилось касаться защитной плёнки на глазах Хрипунца, и это неизбежно вызывало реакцию в виде слёз, которые невероятно мешали. В итоге вытирать слёзы доверили Йохалле, который делал это невероятно тщательно и аккуратно. Кроме того, они выработали следующую тактику: Хрипунец стоически терпел и сдерживал слёзы до тех пор, пока мог это выносить. А когда ему всё же нужно было их сморгнуть — он издавал небольшое шипение, после чего на слёзы делали небольшую паузу.

Наконец, спустя ещё час работа была почти готова, шкура везде наращена, выглядело это всё вполне органично (разве что свежевыращенная шкура была самую чуточку, буквально на пару тонов светлее, чем остальная тёмно-зелёная), а эффект Хаотического Гниения упал до значения в 61%.

— Попробуй, сморгни — и скажи, если где-то что-то мешает, — приказал Сареф. Хрипунец послушно моргнул, после чего осторожно сказал:

— Возле уголка левого глаза как будто что-то мешает… немного неудобно.

Обратившись к этому месту, Сареф увидел, что он, действительно, в этом месте нарастил чуть больше кожи, чем следовало — и, разумеется, в таком чувствительном месте, как глаза, это моментально стало заметно. Ещё пара использований Власти Жизни — и Сареф бережно разгладил этот нарост. После чего прошёлся по всей морде ещё раз, нашёл ещё 2 нароста, разгладил их — и только после этого отстранился.

— Готово, — устало выдохнул он, — буду откровенен: я понятия не имею, насколько этого хватит. Возможно, что завтра оно снова расползётся. Но всё же я надеюсь, что хоть на какое-то время эффект сохранится, и всё это тебе хоть немного помогло. Эргенаш, спасибо за терпение, я знаю, что это было долго и неприятно, но без этого у меня вряд ли что-то получилось бы.

— Да ничего, — махнул рукой Эргенаш, — ради того, чтобы посмотреть, как лечат такое, стоило и потерпеть. Да и если уж на нашей стороне такой союзник…

Хрипунец же, казалось, их не слышал. Он поднялся и, разминая затёкшие конечности, несколько раз потянулся с хрустом, от которого даже Сарефа, вымотанного до невозможности, передёрнуло. После чего в его руке появилось небольшое прямоугольное зеркало, в которое он принялся себя рассматривать.

— Невероятно… просто не могу в это поверить… — в восторге шептал он, щупая свою морду, — могу только представить, как они будут рады… особенно Элиош, братишка, мы столько искали лекарство… а уж как представлю рожи всех этих уродов, когда они увидят…

Впрочем, быстро одёрнув себя, Хрипунец сказал:

— Ты пока можешь отоспаться здесь, парень, — он ткнул пальцем в сторону окна, и Сареф увидел, что кто-то заботливо организовал ему там постель, притащив сюда спальный мешок, на котором предстояло лежать, а так же подушку и одеяло, — потому что сейчас ты очень устал. А мне, полагаю, придётся отрабатывать твою милость перед другими стревлогами прямо сейчас. Но не сомневайся, мы с тобой об этом ещё поговорим. Кто-нибудь, останьтесь с ним, проследите, чтобы его никто не трогал.

— Насчёт этого можешь не переживать, — невозмутимо кивнул Йохалле. После этого Эргенаш и Хрипунец покинули домик. Несколько секунд спустя через открытое окно Сареф услышал чей-то женский возглас:

— Вау, а что это за красавчик здесь появился…

Впрочем, пару секунд спустя раздался истошный визг, ясно дававший понять, что стревлога разобралась, что это за красавчик — и теперь улепётывала со всех ног. Но Сареф был слишком вымотан, чтобы обращать на это внимание. Он послушно съел тарелку с картошкой и мясом, что притащил ему Йохалле, запил всё это дело стаканом сладкого чая, лёг в организованное для него спальное место — после чего Хим, наконец, позволил измученному разуму своего хозяина отключиться…

* * *

Проснулся Сареф спустя несколько часов. Точного времени он не знал, но судя по доносившемуся из-за окна весёлому гомону, строители шли на обед. Сареф ещё пару минут полежал, приходя в сознание и сгоняя остатки липкого тягучего сна. И только сейчас он обратил внимание, что над ним мерцает Системное окно. Порядком заинтригованный, он вызвал его и прочитал следующее:

Поздравляем! Получено достижение: Нечеловеческая Стойкость. Ваш Базовый Запас Здоровья и Базовый Запас Выносливости увеличен на 50 единиц.

Поздравляем! Получено достижение: Мастер Вспомогательного Оружия. Любое вспомогательное оружие, которое вы держите во второй руке, увеличивает свои Параметры на 50%.

Запас Здоровья и Выносливости, признаться, Сарефа не сильно впечатлил. Ну, то есть, это было хорошо, это были пассивные усиления, которые лягут в его базу живучести, и которые будут работать всегда, без каких-либо условий. Но тут было всё просто, и потому сознание Сарефа сразу отложило это просто как состоявшийся факт. А вот вторая награда выглядела куда как интереснее.

Взяв в левую руку Скальпель Архитектора, Сареф поднёс его к своим глазам и вызвал Системное окно:

Скальпель Архитектора.

+15% к шансу критического удара.

+30 % к силе ваших лечебных умений.

Это уже выглядело куда интереснее. Правда, для того, чтобы оружие считалось вспомогательным, надо, чтобы в основной руке находилось, собственно, основное оружие.

В этот момент Сареф вспомнил, что у него есть ещё и Осиновый Кол, который с тех пор, как он его получил от Осины Самоубийц, ещё как-то ни разу не доводилось пускать в дело. Тем не менее, вызвав его и взяв в левую руку, он посмотрел, как будут теперь выглядеть Параметры этого артефакта.

Осиновый кол.

+22,5% устойчивости к стихии тьмы.

+15% к запасу здоровья.

+7,5% к шансу критического удара.

1 раз в 30 секунд позволяет наложить усиление: Точно в сердце. Следующая ваша атака нанесёт гарантированный критический удар и наложит на цель Истощение на 15 секунд. (Будут отключены все пассивные способности).

Что ж, это тоже выглядело вполне достойно. Пока, конечно, артефакту применения не нашлось, но ничего… если они когда-нибудь встретят врага, который будет выбешивать их своими пассивными способностями, и который будет атаковать стихией тьмы — решение этой проблемы у него уже имеется.

В этот момент запоздало пришла мысль, что надо было перед операцией сделать Скальпель Реликтовым, тогда, глядишь, всё бы прошло намного проще. С другой стороны, тогда не факт, что он получил бы достижение на дополнительные здоровье и выносливость… Так что, всё, что ни делается — всё к лучшему…

Ну и после всего этого Сареф, разумеется, не удержался от соблазна полюбоваться на свои драгоценные Параметры:

Сареф Гайранос-Джеминид, уровень 17

Первичные Параметры:

Сила — 16,4

Ловкость — 35,2

Интеллект — 43,4

Вторичные параметры.

Сила воли — 60,8

Телосложение — 26,6

Хитрость — 44,3

Запас Здоровья — 903

Запас Выносливости — 921

Вот это уже выглядело просто прекрасно. Умение Сохранение Энергии начинало прекрасно себя проявлять, ведь, несмотря на кучу достижений на здоровье, запас сил снова начал его обгонять. И это ещё без Сапог Следопыта, Без Обруча Познания, без Куртки, без Одержимости…

— Ну и как там поживает твоё Системное окно? — насмешливо спросил его голос сзади. Резко подскочив и повернувшись, Сареф увидел Хрипунца, который сидел, прислонившись спиной к стене, и внимательно на него смотрел.

— Откуда ты знаешь, что я в него смотрю? — сердито спросил Сареф.

— Ну, ты лежишь с лицом среднестатистического дебила и довольно сопишь, — фыркнул Хрипунец, — не принимай на свой счёт, так ведут себя абсолютно все Жители Системы, когда начинают любоваться своим бесценным и неповторимым прогрессом.

— Ты пришёл лишний раз поиздеваться — или боишься, что я у тебя что-нибудь украду? — сердито спросил Сареф, поднимаясь на ноги.

— Ладно, ладно, не кипятись, — примиряюще сказал Хрипунец, касаясь кожи на своей морде и с невероятным удовольствием её поглаживая, — ты-то имеешь право изредка собой полюбоваться, у тебя, действительно, весьма необычное Системное Развитие. Щепотка удачи там, немного добросовестного труда здесь, тут немного подсобил твой хилереми, в которого ты весьма щедро вложил свои силы — и вот, на выходе мы получаем перспективного бойца, которого, в принципе, уже сейчас можно выставлять на его собственные Всесистемные с весьма высоким шансом на победу.

— Но в сторону лирику, — Хрипунец тоже тяжело поднялся, — о том, какой ты умелый и замечательный, тебе и так найдётся, кому рассказать. Я же пришёл сюда за иным. Я, — Хрипунец вздохнул, ему явно было непросто говорить об этом, — я… впечатлён тем, как много ты для меня сделал, Сареф Гайранос-Джеминид. Ты пощадил меня, пока я сидел в этой кукле, в твоей полной власти. Ты принёс меня сюда — и помог мне восстановить доброе имя в глазах если не Старших стревлогов, то, по крайней мере, в глазах большинства моих братьев. Иметь возможность самому о себе говорить, и тут же подтверждать свои слова делом — это немало. Так теперь ты в этом… не побоюсь этого слова, совершенно сумасшедшем рывке вернул мне часть моего здоровья. Сделал то, на что я уже не надеялся и смирился с этим. Так что… хоть я не изменил мнение о большинстве людей, но я тоже умею быть благодарным. И за всё то, что ты для меня сделал, мне бы хотелось лично тебя вознаградить.

Несмотря на всё ещё мрачное настроение, Сареф против своей воли оказался заинтригован. Хрипунец был Теневым Символом высшей категории, и если уж он вознамерился выдать награду — на неё, как минимум, стоило обратить внимание.

— К сожалению, это не будет ни оружие, ни артефакт, — Хрипунец, подойдя к Сарефу, небрежно щёлкнул его по Реликтовому Кольцу Силы на левой руке, — во-первых, тебе оно не особо нужно, а, во-вторых… у меня ничего такого нет.

— Да ладно, — Сареф, не выдержав, со скепсисом посмотрел на Хрипунца, — у тебя — и ничего нет? Да быть того не может!

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но это так, — пожал плечами Хрипунец, — видишь ли, став Теневым Символом такого уровня, я окончательно отверг Систему. А, следовательно, и все её дары. Поэтому на мне не будет работать никакое базовое оружие и никакие артефакты. Даже тот амулет, что подарила тебе эта акула… на мои способности он бы лёг, как влитой, и я бы обязательно у тебя его попросил… если бы в этом был смысл. Но, к сожалению, мне от этой вещи не будет никакого толку, на моей шее это будет всего лишь бесполезная побрякушка.

— Зато я могу предложить тебе нечто иное, — мягко продолжил говорить Хрипунец, с предвкушением глядя на Сарефа, — и, уверяю тебя, мой маленький целитель, ты не будешь разочарован этой наградой…

Глава 11

— Ну, тогда я даже понятия не имею, чем ты собираешься меня награждать, — заметил Сареф, после чего, усмехнувшись, добавил, — ну, если ты только не собираешься вылизать…

— Кхм! — Хрипунец этим звуком ясно дал понять, что шутки на эти тему себя исчерпали и, собственно, шутками быть перестали, — нет, Сареф. Я думал, ты и так догадаешься. Я, конечно же, предлагаю тебе знания. Знания — одно из самых больших сокровищ в Системе. Которое важно как правильно хранить, так и уметь вовремя его передать. Ведь, как это часто бывает, когда ты хранитель знания, умный, совершенный, достигший своего пика, а твой ученик — недотёпа, который смотрит на тебя бараньим взглядом, ковыряется в носу и совершенно не ценит того, что ты собираешься ему передать. Как можно вообще всерьёз оценивать такого преемника? Так думают многие до того момента, пока ковыряющийся в носу недотёпа с бараньим взглядом не становится твоей последней надеждой. Сколько знаний из-за этого было утеряно…

— Ближе к делу! — рассердился Сареф, — почитать мне нотации в Системе выстроится ничуть не меньшая очередь, чем среди тех, кто желает видеть меня на коленях.

— Справедливо, — хмыкнул Хрипунец, — ну что ж, вот тебе маленькая подсказка. Когда ты сражался со мной в тюрьме Красного Папочки, то попытался применить против меня один приёмчик. Так вот я могу научить тебя одному такому приёмчику. Уверен, тебе это понадобится.

Сареф от удивления вытаращил глаза. Да и Хим в его разуме беспокойно завозился, явно взволнованный тем, что именно сейчас предлагал им Теневой Символ.

— Ты… ты научишь меня заговору Хаоса? — спросил Сареф, — ты научишь меня заговору Инкантаре Иктус?

— А тебе обязательно нужен именно он? — хмыкнул Хрипунец, — мне казалось, твой драгоценный хилереми ради своего хозяина и без того порвёт всё, что будет стоять на твоём пути. Неужели тебе, действительно, так сильно нужен этот ударный заговор?

— Да… пожалуй, что нет, — согласился Сареф, — но по такой логике — мне никакой из заговоров не нужен. Игнис маре… Хим и без этого зальёт всё огнём. Абиссус Инвокат? Сбить кого-то с ног? Так же смысла мало. А вот Пар Пари Рефертур…

— Нет, — покачал головой Хрипунец, — этому заговору я тебя научить не могу. Извини.

— Почему? — удивился Сареф.

— Потому что обучение заговору Хаоса — это не обучение в обычном смысле этого слова, — начал пояснять Хрипунец, — я передаю тебе не просто заговор — а свои знания об этом заговоре. Иными словами, тот заговор, который ты получишь, я больше не смогу использовать никогда. И от «Пар Пари Рефертур» я отказаться не могу. Мало того, что для меня это — базовый инструмент давать слово, которому будет хоть какая-то вера — это ещё и очень хорошее оружие для стревлога, который обычно считается бесправным, и которого можно отпинать ногами без страха быть наказанным Системой. Нет, Сареф, я собираюсь подарить тебе нечто иное. Что больше тебе подойдёт. И, уверяю, ты это оценишь.

— Да неужели? — Сареф подозрительно посмотрел на Теневого Символа, — а, по-моему, это просто очередная подстава. Передать знания о заговоре… мне кажется, ты просто хочешь сгрузить мне ненужный и бесполезный заговор для того, чтобы очистить память для чего-то более полезного. А поскольку Архивы умений в Хаосе явно не предусмотрены, то отказаться от заговора можно только подобным образом. Поэтому ты и хочешь в очередной раз совместить приятное с полезным, снова обведя меня вокруг пальца и сгрузив мне в мозги ненужный мусор в качестве награды. Спасибо, что-то не хочется!

— Сареф, не забывай, что я несколько недель сидел в кукле и изучал вас. Я прекрасно знаю, что вам нужно, — Хрипунца совершенно не смутило это обвинение, он всё так же, с титаническим терпением и снисхождением смотрел на них, — даю слово: если мой дар тебе не понравится, отдам тебе и Пар Пари Рефертур. Два заговора лучше, чем один, тебе так не кажется?

— Нет, не кажется! — возразил Сареф, — тогда продемонстрируй мне то, что ты хочешь мне передать. Кота в мешке мне не надо!

— Если я его использую сейчас — то для передачи надо будет ждать несколько дней, — пожал плечами Хрипунец, — а я, признаться, предпочёл бы не тратить зря ни твоего времени, ни своего. Не волнуйся, — неожиданно мягко добавил он, — ты уже должен был понять, что я хоть и мразь, лжец, манипулятор и далее по списку, но какая-то честь и какие-то принципы всё же есть и у меня. Поверь, я не стану оценивать своё здоровье и своё доброе имя мусорным заговором. Даже если бы он у меня был.

— Хим? — мысленно спросил Сареф.

— Я думаю, мы можем рискнуть, хозяин, — задумчиво ответил хилереми, — во-первых, с его стороны это может быть вклад в то, чтобы у нас был лишний шанс остаться в живых. Что выглядит логично, учитывая, сколько пользы мы уже принесли как стревлогам, так и самому Хрипунцу, и сколько ещё можем принести. Во-вторых, он перед нами стоял на коленях, вымаливая прощение. После такого подсунуть мусор в качестве награды будет довольно странно. Ну и, в третьих, даже если награда нам не понравится — мы просто потребуем Пар Пари Рефертур. Представьте рожу Мёртвого Короля воров, если при следующей встрече мы используем на него этого заговор. Он будет крайне сильно удивлён.

Подумав, Сареф кивнул. Во всяком случае, они ничем не рисковали. А там… кто знает, может, Хрипунец, и правда, даст им что-то полезное.

— Ну, хорошо, — наконец, сказал он Теневому Символу, — давай попробуем.

— Тебе придётся лечь, — стревлог снова указал взглядом на спальный мешок, — это будет не очень приятно. Конечно, благодаря твоему хилереми это, в силу очевидных причин, пройдёт несколько легче, но всё равно лучше не рисковать.

Сареф послушно лёг обратно на спальный мешок. Хрипунец встал на колени перед его головой и положил ему на лоб руку. Рука у Теневого Символа была тяжёлая, впрочем, вполне под стать его росту. Сареф, конечно, пока плохо познакомился с местными стревлогами, но он был почти уверен, что в росте с Хрипунцом не сравнится никто.

— Расслабься. Дыши ровно. И постарайся не дёргаться…

В следующий момент голову Сарефа прошила сильная боль, и ему стоило всей своей выдержки, чтобы сохранять неподвижность. Ему казалось, что к его мозгу с внутренней стороны черепа приложили клеймо и теперь пытаются прожечь его мозг насквозь. Ещё несколько секунд боли… и перед глазами Сарефа неожиданно предстала картина, которую он видел в день своего двадцатилетия. Перед ним предстало древо его умений, в корнях которого когда-то начиналась его самая первая строка способностей.

Вот только теперь она разительно изменилась. Пути развития умений, уходя вверх, ветвились, показывая их рост, повышение в качестве, вложения Пунктов Развития. Порой умения сплетались в одно, некоторые оплетали ствол, символизируя уход в Архив умений. Некоторые обрывались на месте, и, конечно, так же было отмечено, что в какой-то момент древо стало толще, ведь у него появилась уже 10-я ячейка для умений.

Но сейчас главным было не это. А то, что под самыми корнями дерева пробивался зелёный свет, он становился всё ярче, всё отчётливее, и…

Резкий выдох — и Сареф снова приходит в сознание. Хрипунец же, продолжая держать руку на лбу Сарефа, сердито прорычал:

— Ну, где ты там жуёшь сопли, хилереми⁈ Уснул⁈ Или настолько привык любоваться своими малиновыми мускулами, что уже забыл, как страховать хозяина⁈

На короткое время Сарефа захлестнула волна гнева и вины, которые испытал Хим. Но уже через пару секунд боль, действительно, стала вполне терпимой. Ещё 30 секунд — и Хрипунец, наконец, убрал руку. Сразу после этого боль практически ушла: Хим старательно приводил разум Сарефа в порядок. Только в месте, где, как казалось Сарефу, ему прожигали череп, осталась саднящая точка, которая по инерции продолжала пульсировать.

— Ну вот, — довольно сказал Хрипунец, усаживаясь у стены и потирая голову, — готово. Можешь любоваться своей наградой. Я подожду твоей благодарности. Ну, или твоих претензий, если с наградой я всё же ошибся.

Сареф, потирая голову, вызвал Системное окно. И впервые на его памяти оно не сразу прояснилось, точно Система была не слишком довольна тем, что здесь произошло. Но, наконец, перед ним появились долгожданные строки:

Внимание! Получен Хаотический Заговор:

Мане Текаль Фарез! Заговор накладывает на выбранную цель Паралич и Истощение на (Сила+Ловкость+Интеллект) секунд. Заговор не может быть отклонён никаким способом, и время его действия никак не может быть уменьшено. Если во время действия заговора цель будет убита — она будет убита навсегда. (Стоимость — 100 выносливости, 50 здоровья, время отката — 24 часа. Для сотворения заговор должен был произнесён вслух).

Сареф смотрел на это, не в силах поверить своим глазам. Если суммировать его текущие Параметры — это был Паралич на 95 секунд, который ничем нельзя было отразить, и который делал жертву на это время абсолютно беспомощной. Разумеется, у него было Силовое Поле, которым тоже можно было поймать и задержать противника — но вариативность между двумя этими умениями, конечно, была несопоставима.

— Ну, и как? Понравилось? — невинно поинтересовался Хрипунец, — глазки-то вон как блестят. Вижу, вижу, что понравилось, так что можешь не пытаться вешать мне лапшу недовольства и требовать второй заговор, потому что ушей у меня нет, следовательно, и лапшу вешать некуда.

— А… почему такой долгий откат? — спросил Сареф.

— Ну, вот откат — это уже результат твоей связи с Хаосом. Которая совсем-совсем крохотная, через твоего хилереми, — пояснил Хрипунец, — пока она у тебя такая — то и заговор Хаоса будет перезаряжаться долго. Начнёшь её развивать — время отката будет уменьшаться в прямой зависимости от твоих успехов. Но я это предвидел — потому и передал тебе заговор именно в таком виде, чтобы на фоне присутствия хилереми никто не почувствовал в тебе эту крохотную искорку и не мешал тебе пользоваться привычными благами Системы. Но если ты однажды встретишь очень сильного противника, которого иначе не сможешь одолеть — эта крохотная искорка станет твоим спасением. И тогда этого врага ты сможешь либо убить… либо пощадить, повесив на него долг жизни. Как видишь, несмотря на всю кажущуюся мощь, это — не панацея от всех бед. Это всего лишь дополнительный шанс выжить, если все прочие средства себя не оправдают.

— А когда от его использования у меня начнёт гнить морда так же, как у тебя? — невинно поинтересовался Сареф.

— Если ты будешь использовать только этот заговор — никогда, — с улыбкой ответил Хрипунец.

— А если бы я использовал 2 заговора? — уточнил Сареф.

— Ну… тогда, наверное, лет через 40. Немножко. Если будешь добросовестно использовать оба заговора каждый день, — подумав, добавил Теневой Символ.

— Могу себе представить, сколько тебе пришлось использовать заговоров, раз твоя морда была в таком плачевном состоянии, — пробормотал Сареф.

— Что поделать, — пожал плечами Хрипунец, — для того, чтобы позаботиться о моих братьях, мне нужна была сила. И за эту силу надо было чем-то платить.

— Что ж, — стревлог поднялся на ноги, — если вопросов больше нет, тогда напоследок — 2 момента, которые стоит помнить. Первое: чтобы заговор сработал, его обязательно нужно произнести вслух. Это вам не Системное окно, где достаточно молча выбрать взглядом нужное умение. Хаос любит, когда с ним говорят, и по-другому он не работает. А это, к сожалению, означает, что наложенное на тебя Молчание может всё испортить. Более того: даже если у тебя есть пассивки, чтобы сбрасывать негативные эффекты — всё равно на тебя могут наложить Молчание в процессе. Тогда ты всё равно запнёшься, и заговор не сработает. Не говоря уже о том, что тебе могут заткнуть рот кляпом, могут его зашить, а могут и вовсе сделать так, чтобы рот у тебя исчез.

— А если на мне будет Молчание — заговор может сказать за меня Хим? — спросил Сареф.

— Вот уж не знаю, — пожал плечами Хрипунец, — связь у вас сильная, так что, даже если не сможет сейчас — наверняка сможет в будущем, после того, как вы потренируетесь и поэкспериментируете.

— Понял. А какой второй момент? — спросил Сареф.

— Да, собственно, тот факт, что это именно что заговор Хаоса, — пояснил Хрипунец, — так что думай, где ты его используешь. На Пустой или Красной категории безопасности никаких последствий не будет. На Оранжевой или Жёлтой — в принципе, тоже. Ну, разве что совесть немного почешется, но, думаю, ты с этим справишься. Зелёная и Голубая уже сложнее. От самой Системы никаких штрафов не будет. Но местные стражи получат информацию о совершённом в этом месте правонарушении, и если тебя поймают — придётся серьёзно попотеть, чтобы доказать, что для использования такой опасной силы у тебя были серьёзные основания.

— Ну а Синяя и, тем паче, Фиолетовая — это техническая смерть, без вариантов. И с максимальными штрафами, разумеется. Собственно, это касается и твоих будущих Всесистемных — не вздумай использовать там этот заговор. В лучшем случае тебя просто дисквалифицируют со штрафом.

— А в худшем? — хмыкнул Сареф.

— В худшем — тебя после этого найдёт исполнитель Зинтерры, вырвет тебе язык и унесёт его с собой в качестве трофея, — безо всякой иронии ответил Хрипунец, — для того, чтобы ты больше не трепал им нехорошие вещи на весь честной народ. Подозреваю, что самых верных своих исполнителей Адральвез тоже учит одному-двум заговорам, на самый крайний случай, и ему, разумеется, совершенно не нужно, чтобы на него думали, что этим нехорошим вещам ты, будучи носителем хилереми, научился от него.

Сареф кивнул, самым серьёзным образом принимая это к сведению. Он почти не сомневался, что так оно и было. Весьма кстати вспомнилось, что несколько старых членов клана Зинтерра, которых он всё же видел 4 года назад, тоже были с разного рода деформациями: у одних были рога, у вторых — полностью красная кожа без единого волоса, у третьих — совершенно нечеловеческие глаза, порой даже с двумя зрачками. Так не отсюда ли идёт всё это преображение? Которое, конечно, происходит под присмотром магистра демонов, и которое явно носит более щадящий характер, чем та же травма Хрипунца… но всё же происходит.

— Понял. Что ж, благодарю, это, в любом случае, полезный дар, — сказал, наконец, Сареф.

— Уверен, в будущем ты это ещё оценишь, учитывая, в какие системные дебри тебя порой заносит, — снисходительно кивнул Хрипунец, после чего взглядом указал на дверь, — а теперь, с твоего позволения — я попросил бы оставить меня. Скоро мне предстоит с головой окунуться в местные проблемы, и мне бы не помешали пара часов тишины и покоя…

* * *

Прошла неделя. За это время Сареф честно предлагал свою помощь стревлогам на стройке. И хотя они с Химом честно отработали два дня, и, как казалось Сарефу, их вклад был не совсем плох, всё же стревлоги заметили отсутствие энтузиазма в их глазах. После чего Эргенаш от имени всех стревлогов поблагодарил их за помощь, заверил, что дальше они справятся сами, и предложил отдых.

Но Сарефа мало привлекало безделье. Уже на третий день он был готов лезть на стену от скуки, а тот факт, что все вокруг трудились, не покладая рук, дополнительно его добивал. И тут Сарефа осенило. Он мог помочь тем, что у него получалось лучше всего! А именно — сходить в поход на монстров! Сиреневого Феникса так никому и не удалось одолеть, следовательно, это неплохой шанс вписать своё имя в местную историю и стать первым, кому этот подвиг оказался под силу. А все вырученные деньги как раз можно отдать стревлогам. Им сейчас очень много чего приходится закупать по тем немногочисленным каналам, которые им доступны, так что деньги тут пригодятся.

Сарефу, разумеется, охотно уступили этот поход, подвинув всю очередь, и даже не стали требовать с него 150 золотых налога, хотя Сареф и хотел заплатить эти деньги. Однако местные чиновники попросили Сарефа после этого подробно рассказать, как они ходили в поход, как боролись с Фениксом, и как его победили… если им, конечно, это удастся.

Йохалле, разумеется, с огромным одобрением отнёсся к этой затее. И даже сказал Сарефу, что в честь этого заранее приготовил для него сюрприз. И вот, когда до похода оставалось два дня, и Сареф с Йохалле, Эргенашем и Ангреашем лениво переговаривались в местной таверне наёмников, дверь открылась… и, к удивлению Сарефа, на пороге стоял не кто иной, как его старый знакомый орк Эмерс…

Часть 3

Глава 1

— Ну, наконец-то, — Йохалле довольно кивнул, — я уж думал, наш орчара к походу не успеет.

— Не, — улыбнулся Эмерс, — я же обещал, что успею.

— Эмерс! — Сареф с восторгом посмотрел на орка, — дружище, как же я по тебе соскучился!

Он встал и поприветствовал орка, крепко пожав ему руку, а второй чуть приобняв, после чего крепко хлопнул его по плечу. Эмерс не остался в долгу, так же крепко пожав ему руку в ответ и хлопнув по плечу так, что Сареф едва устоял на ногах.

— А… как ты сюда… по делам?

— Да какие у меня тут могут быть дела, — хмыкнул Эмерс, — я теперь, конечно, брат Хана, но, поверь, не так уж много я с этого имею. Нет, я прибыл сюда повидаться со своими друзьями. Тем более, когда я узнал, что стревлоги, наконец, вернули свои земли — то должен был увидеть это лично. Особенно если учитывать, что сейчас большинство людей, скорее всего, кривят лицо и отмахиваются от вас… Но я-то понимаю, что всё это не просто так.

Они сели за стол, и Эмерсу тут же принесли кружку пива. Разумеется, Ханского Орочьего. Тот взял кружку, сделал могучий глоток и довольно хмыкнул.

— Конечно, не сразу, но стревлоги всё же возьмут часть политики Севроганда в свои руки, — продолжил он. — и, буду честен, мы возлагаем на это свои надежды. До тех пор, пока Маркус Мэндрейк остаётся главой своего клана — все наши дипломатические потуги в сторону людей заранее обречены на провал. Однако, — орк, одной рукой поправив очки, второй щедро набрал мясной нарезки и отправил её себе в рот, — если за спиной у Маркуса Мэндрейка будут стоять стревлоги, которые в нужный момент смогут… так сказать, вежливо похлопать его по плечу и намекнуть, что не стоит так уж сильно зверствовать в нашу сторону, это сильно облегчит нам жизнь. Я, конечно, понимаю, что обида Мэндрейка на орков справедлива, но всё же жизнь продолжается.

— Вряд ли это будет быстро, — покачал головой Эргенаш, — ведь между нами и Мэндрейками ещё стоит и клан Кайто. Ну… вернее, то, что от него осталось. Пока что нас спасает то, что Мэндрейк в принципе плохо ладит со своими соплеменниками, потому что мало кто помогает ему бороться с набегами мародёров Хриплого Перешейка. Но если Мэндрейк и Кайто заключат союз, поверьте, плохо будет нам всем.

— Кстати, — заметил Сареф, — а как ты сюда добрался-то? Тебе же, так или иначе, пришлось идти через земли клана Мэндрейк? Надеюсь, у тебя там не было проблем?

— Разумеется, со мной там были не так любезны, как хотелось бы, — невозмутимо кивнул Эмерс, — но они бы не посмели ничего мне сделать. Да и как тут может быть иначе, когда перед ними брат Хана Поющей Ночи… да ещё при этом и Чемпион Системных Состязаний.

С несколько секунд Сареф переваривал эту информацию. Потом посмотрел на Эргенаша и Йохалле, которые, разумеется, всё знали, и теперь лукаво поглядывали на них. Сареф, повернувшись к Эмерсу, хрипло проговорил:

— Да ладно… неужели ты выиграл свои Системные Состязания?

— Ну, как видишь, — Эмерс сдержанно улыбнулся, хотя реакция Сарефа, несомненно, ему польстила.

— Это… Святая Система, ты не представляешь, как же это круто! — Сареф снова протянул орку руку и от души её пожал, — поздравляю тебя, Эмерс, ты, как никто, заслуживаешь этой чести!

Это не было преувеличением, ведь Сарефу доподлинно было известно, через что пришлось пройти Эмерсу. Нелюбимый член семьи, дефектный, ущербный, без перспектив, без планов, от которого никто ничего никогда не ожидал. Даже больше: Сареф изначально не был родным Адейро и его семье. Поэтому и его дефектность ими воспринималась со снисхождением. А вот Эмерс был сыном своего Хана-отца — и тот с братьями всю жизнь требовали от Эмерса, чтобы он соответствовал стандартам семьи. Можно было представить, сколько гнобили Эмерса. Да он и сам упоминал об этом в редкие минуты откровенности. В этот момент Сареф вспомнил, что он так и не узнал, что за видение у Эмерса было в пещере Туманной Матроны, из которых его вытаскивал Эргенаш. И, судя по тому, что стревлог никогда не касался этой темы (не исключено, что и по просьбе самого Эмерса), там было что-то невероятно личное.

— Спасибо, Сареф, — Эмерс искренне улыбнулся ему, — я долго думал о том, что вы сказали мне два года назад. И, в один момент, начал тренироваться. И, на удивление, у меня стало хорошо получаться. Конечно, на самих Состязаниях мне несколько повезло, да и не ожидал от меня никто такой прыти, — в этот момент Эмерс с благодарностью посмотрел на Сарефа и продолжил, — но я совру, если скажу, что именно твои Часы не приносили мне победу в самые важные моменты.

— Вот только твой энтузиазм, как мне кажется, несколько преждевременный, — со смущением добавил орк, — ведь мы же теперь будем соперниками на наших Всесистемных.

— Знаешь, — задумчиво сказал Сареф, — свою главную свободу я получил именно тогда, когда выиграл свои Системные Состязания. Тогда я был практически один, никому не нужный, и очень уязвимый перед кланом Айон. А теперь — у меня столько друзей, которые в нужный момент встанут рядом и подставят плечо… даже если я и не стану Всесистемным Чемпионом, то сильно по этому поводу убиваться не буду.

Эмерс благодарно ему кивнул. Они, конечно, оба знали, что Сареф сильнее Эмерса, даже с учётом того, что тот к Состязаниям обзавёлся несколькими новыми трюками, и всё же Сареф сейчас подтвердил, что какие-то шансы на Всесистемных есть и у орка. И Эмерс, который, в отличие от большинства соплеменников всё же больше ценил Интеллект, эту тонкую вежливость оценил по достоинству.

— Значит — поход? — Сареф с азартом посмотрел на Йохалле, Ангреаша, Эргенаша и Эмерса, — как в старые добрые времена? И телегу с лошадью, чтобы вынести всю добычу, которая нам там выпадет?

— О, да, — у Эргенаша в предвкушении заблестели глаза, — мне этого так не хватало! А то сейчас столько проблем, столько забот… Да, дело наше важное, но всё же как порой хочется просто вступить в добрый бой, одержать верх, дойти до самого конца подземелья — и показать всё, на что ты способен! И, конечно, награда…

— Да, я это дело тоже люблю, — кивнул Ангреаш. Ему единственному здесь было немного неловко. Да, конечно, и для Йохалле, и для Эргенаша он был самым что ни на есть своим, но вот с Сарефом он в должной мере познакомиться не успел. А уж Эмерс — так и вовсе был для него совершенно новый персонаж.

— Ну, значит, теперь на нашем пути ничего не стоит, — довольно заявил Сареф. Ему почти не верилось, что каких-то четыре года назад он был готов вступать в чужие отряды на их условиях, за мизерную добычу… когда сейчас с ним готовы пойти такие матёрые мастера, как Йохалле или Эргенаш. Да и Эмерс, если уж выиграл свои Системные Состязания, сейчас явно должен быть рангом повыше, чем простой антиквар, с которого в походе надо сдувать пылинки.

— Знаешь, — неожиданно сказал Йохалле, — ты меня прямо удивил этим походом, Сареф.

— В смысле? Почему? — опешил тот.

— Я всерьёз полагал, что, с учётом твоей любознательности и желания распутать любое дело, ты предпочтёшь пойти на Предвестника Хаоса, — честно признался тёмный эльф.

— Ты знаешь, — задумчиво сказал Сареф, — я размышлял об этом. Конечно, почти наверняка не просто так появился этот монстр, и появился он именно здесь, ведь первое время почти никто из людей не будет воспринимать клан Агруменаш всерьёз. Но, знаешь… особенно после командировки на Острова Теневых Символов… я понял, что так устал от всей этой заварухи. Каждый раз нырять с головой в очередной омут, чтобы выяснить… что? Ради чего? Клянусь Системой, мне это так надоело! Каждый раз плясать на лезвии ножа, рисковать своей шкурой — так ладно бы, только своей! Нет, с меня хватит! Я хочу просто отдохнуть в походе с сильным монстром и щедрой наградой, я хочу отдохнуть и насладиться жизнью. Слишком мало у меня для этого было возможностей, чтобы ещё и сейчас бежать за очередной призрачной наживкой.

— Золотые слова, — с одобрением сказал Йохалле, после чего с небольшим смущением заметил, — тогда остаётся всего один небольшой момент.

— И что же это? — с подозрением спросил Сареф.

— Я с вами в этот поход не пойду, — сказал Йохалле.

— Как… Почему? — возмутился Сареф, — да без тебя всё будет вообще не то!

Возмущение Сарефа сейчас до такой степени напоминало детский протест, что Йохалле даже растроганно улыбнулся. Но всё же твёрдо сказал:

— Потому что на этот поход есть ещё один претендент, — сказал тёмный эльф, после чего щёлкнул пальцами. И по этому знаку стревлог в капюшоне, который до этого сидел спиной к ним в углу таверны, встал из-за своего столика, подошёл… и им оказался Ансильяш.

— Это что, шутка такая? — мрачно спросил Эргенаш, — зачем нам в походе он? Да ещё и вместо тебя?

— Ну а ты как думаешь, — в этот момент Йохалле попытался щёлкнуть Эргенаша по носу. И тот до такой степени благоволил тёмному эльфу, что обычно спускал ему подобные редкие моменты дружеской наглости. Но в этот раз Эргенаш был так зол, что один молниеносный щелчок зубами — и Йохалле только на реакции успел отдёрнуть руку. Впрочем, непохоже, чтобы его это сильно смутило, потому что он невозмутимо продолжил, — я же не сильно ошибусь, если скажу, что Сареф затеял этот поход в том числе и потому, что хотел заработать для вас денег?

Он посмотрел на Сарефа — и тот нехотя кивнул. Он не хотел орать об этом на весь клан Агруменаш, но от прямого вопроса ему, конечно, уклониться не удалось.

— Так, а вы думаете, что стревлоги эти деньги возьмут? У них же теперь есть земля, они теперь гордые, — Эргенаш после этих слов посмотрел на Йохалле так, словно хотел ему врезать, но тёмный эльф невозмутимо продолжал, — вот и получается, что в этот поход надо брать больше стревлогов. От Эргенаша они эти деньги примут. Как от Ансильяша и Ангреаша. А вот от тебя или меня…

— Брехня! — заявил Эргенаш, — тебя этот подговорил, чтобы ты ему место уступил! Я этого утырка отлично знаю! Да и довод твой — фуфло! Сареф даст мне столько денег, сколько посчитает нужным — а от меня, так пусть попробуют не принять!

— Ты мне, конечно, не поверишь — но это не моя идея, — невозмутимо ответил Ансильяш, — и всё же мне бы хотелось попробовать. Потому что… да, мне невыносима мысль, что сородич, благодаря которому всё это стало возможным, будет ненавидеть меня до конца жизни.

— Ты пытался меня убить! — прошипел Эргенаш, — я бы понял, если бы ты пытался меня убить один раз… не понимал, что делал, потерял голову от ненависти… ладно бы. Но ты пытался убить меня ДВАЖДЫ! Ты считаешь, что после этого я вообще буду тебе доверять⁈ Ладно уж, я смирился с тем, что однажды ты сюда вернёшься, если сбережёшь Сарефу жизнь, и я надеялся, что на больших землях Агруменаша ты затеряешься, и я больше никогда тебя не увижу. Но идти с тобой в один поход, есть с тобой из одного котла, спать с тобой в одном лагере, сражаться с тобой в бою… ни за что!

— Ансильяш очень помог мне на Островах, — тихо заметил Сареф, — можно сказать, что спасение моих сестёр — это, в том числе, и его заслуга. Особенно когда мы шли через земли Хрипунца.

— То есть ты согласен с тем, чтобы он шёл с нами? — не поверил Эргенаш, — Сареф, как ты можешь считать себя после этого моим другом, если согласен допустить нам в отряд убийцу⁈

— Отнюдь, — Сареф твёрдо посмотрел в жёлтые глаза Эргенаша, — ты мой друг, и это ничто во всей Системе не изменит. И всё же… если ты хочешь моё мнение — я не считаю, что заслуги Ансильяша на Островах для тебя должны иметь хоть какое-то значение. Он пытался убить тебя. Тебе было больно, тебе было страшно, тебе приходилось спасаться — и ты имеешь полное право ненавидеть его до конца жизни.

— Ну вот, — Эргенаш с волнением и одобрением во взгляде посмотрел на Сарефа, — это так, и нечего тут обсуждать!

— Но позволь тебе сказать кое-что, — тихо заговорил Сареф, — ты, конечно, помнишь ту девчонку Лину, что завела меня в ловушку в клане Уайтхолл. Она предала меня. Она подвергла опасности мою жизнь и мою свободу. Она сдохла — и, как мне кажется, совершенно заслуженно. И всё же, — тихо добавил Сареф, — в какие-то моменты мне становится горько. От того, что у неё не было даже шанса как-то это исправить. Смерть — это, к сожалению, навсегда.

— Поэтому, Эргенаш, ради твоего душевного спокойствия в будущем… Не прощение. Не принятие. Но — одна попытка. Всего одна попытка. Чтобы ты в будущем честно мог себе сказать, что ты давал шанс. И если шанс не оправдался — к тебе никаких претензий. Поэтому вот что я предлагаю. Мы идём в поход таким составом. Но мы возьмём с собой Йохалле, и он будет ждать нас у входа, — тёмный эльф при этих словах согласно кивнул, — одно твоё слово, Эргенаш. Всего одно твоё слово — и мы в ту же секунду отсылаем Ансильяша и меняем его на Йохалле. Но эту попытку нужно сделать. Иначе — в будущем ты будешь об этом жалеть. Я точно знаю.

С пару минут Эргенаш яростно смотрел на Сарефа, и параллельно — поднимал глаза, проверяя, не используют ли против него Убеждение. Но нет. Сареф со своими друзьями был честен до конца. И оставлял за ними право на отказ. В конце концов, он ядовито посмотрел на Ансильяша и сказал:

— Ну, хорошо. Одна попытка стоит недорого. Так и быть, пару минут я тебя потерплю — а больше и не придётся!

После чего, яростно развернувшись, Эргенаш стремительным шагом покинул таверну. Ансильяш же, обведя их всех взглядом, тихо прошептал:

— Спасибо вам…

* * *

Два дня спустя они стояли перед входом в подземелье. Эргенаш всё это время ни с кем из них не разговаривал. Ансильяша они тоже не видели. Ангреаш при этом сам собрал припасы в поход, никого не прося о помощи. Он понимал, какая деликатная сейчас сложилась ситуация… и ему очень хотелось, чтобы его названные братья поладили. И вот они вшестером смотрят на чёрный провал подземелья.

— Итак, мы готовы, — Сареф с воодушевлением посмотрел на всех, — перед походом я хочу сказать, что очень ценю каждого из вас. Каждому из вас я когда-то доверял свою жизнь — и никто ни разу меня не подвёл. Так что этот поход нам вполне по плечу. Будьте уверены: наши имена войдут в историю как первые среди тех, кто осилил этот поход. И если мы все готовы, то… группу.

Ангреаш, уровень 19, Здоровье — 566/566, Здоров.

Сареф, командир, уровень 17, Здоровье 903/903, Здоров.

Эргенаш, уровень 16, здоровье 575/575, Здоров.

Эмерс, уровень 14, Здоровье — 470/470, Здоров.

Ансильяш, уровень 9. Запас здоровья 610/610, Здоров.

— Ты неплохо разогнался по здоровью, — одобрительно сказал Сареф Эмерсу, — в прошлый раз у тебя даже 300 единиц не было.

— За тобой мне всё равно не угнаться, — улыбнулся ему в ответ Эмерс. Сареф, кивнув, ещё раз обвёл группу взглядом и сказал:

— Ну что, ж… если мы все готовы — полный вперёд!..

Глава 2

Поход начался достаточно необычно. Они прошли всего сотню шагов — и пещера сменилась катакомбами. Сареф сначала в это даже не поверил. Но нет… хоть и старые, но всё же ровные пол, стены и потолок явно говорили о том, что к этим руинам когда-то прикладывали руку те, кто знали толк в строительном ремесле. По просьбе Сарефа они даже замедлились, и Эмерс, державший в руках факел, подносил его к стенам в поисках каких-то рисунков, символов, знаков. Но нет, всё было чисто. Разве что на стенах присутствовали скобы для факелов. Но это, разумеется, ни о чём не говорило.

И вот первый зал… и здесь их встретили первые противники. Четыре силуэта, каждый из которых питал свои силы от одной из четырёх базовых стихий. Огонь, лёд, камень и молния. Движения этих элементалей, как их называл про себя Сареф, были плавными — и, одновременно, стремительными. Всего секунда — и элементали мгновенно направили потоки энергии в центр комнаты. Несколько секунд — и посреди боевой арены раздался мощный взрыв.

Разумеется, никого из спутников Сарефа эта атака не задела: по меркам поединка она заряжалась до того долго, что все успели набрать дистанцию. Так что они, может быть, ощутили слабую ударную волну от этой способности, не более того.

Но пару секунд спустя Сареф всё-таки понял, что основная цель этой атаки состояла вовсе не в том, чтобы нанести им урон. Она разбила их построение, поскольку всем пришлось быстро отскочить назад. И сразу после этого элементали бросились к ним… и, как отметил краем сознания Сареф, распределение противников было проведено элементалями с максимально эффективным расчётом. Эффективным для элементалей, само собой.

К Сарефу бросился каменный элементаль, который, несмотря на всю свою массивность, двигался с большой скоростью, и его каменные ноги бухали по земле с такой силой, что с потолка сыпалась мелкая пыль. И это максимально неудобный для Сарефа противник. То есть эти монстры как-то просчитали, что у Сарефа иммунитет к холоду. У него есть Хим, шкура которого значительно устойчива к огню. А Игнаримхом, который Сареф, разумеется, сегодня утром сделал Реликтовым, он мог перенаправлять молнии. По этой причине огненный, ледяной и электрический элементаль даже не стали к нему соваться. Но ничего. Вдвоём с Химом они и эту каменюку одолеют без особого труда:

Кровавый договор! Потеряно здоровья: 35!

Призыв Демона!

В тот же момент рядом с ним появился Хим, облачённый в Куртку Солнечных Весов, Сапоги Следопыта и, конечно, свою любимую Повязку Провокатора. Место для четвёртого артефакта раньше занимал Знак Доблести, но ныне этот амулет бороздил моря на груди первого помощника Грозового Герцога. Но ничего. Они ещё не знают, что за артефакт падает с Сиреневого Феникса. И сегодня, может быть, с помощью Эмерса, даже узнают.

Разумеется, от рывка каменного элементаля Сареф изящно уклонился. Вот только элементаль, резко затормозив, с огромной силой топнул ногой. И Сареф, буквально за мгновение почувствовав, как под его ногами задрожала земля, вызвал Системное окно и использовал восьмую способность:

Тёмная Фаза!

Сгустком энергии Сареф унёсся в безопасное место… и не зря, ведь на месте, где он только что стоял, из-под земли вырвался огромный каменный шип. Мало того, увидев, как Сареф материализовался, элементаль снова было занёс ногу… но в этот момент Хим врезался в него, сбив ему концентрацию и при помощи Повязки Провокатора отвлекая его внимание на себя…

Ансильяшу в соперники достался ледяной элементаль, который был для него ещё более неудобным соперником. Грозовой элементаль, явно предвидя его иммунитет к стихии молний, даже близко не стал соваться к стревлогу. Ледяной же элементаль мог принимать водную форму, растекаться — и мгновение спустя собираться воедино в нескольких шагах от точки распада. И стревлог буквально ничего не мог ему сделать. Браслет, который сковывает жертву на 3 секунды, здесь был совершенно бесполезен. Когда Ансильяш пытался атаковать молниями — элементаль просто ускользал из зоны поражения. Огненный луч, даже бесконечно преследующий свою цель, ледяному элементалю наносил ничтожно мало урона. Заморозку использовать тоже было бесполезно: враг только поглотит атаку и прибавит её к своей силе. И, разумеется, элементаль, не переставая, атаковал Ансильяша целым залпом из ледяных шипов — и стревлогу только и оставалось, что спасаться, используя свой капюшон-невидимку и сиреневую энергию, увеличивающую мощность прыжков.

На Ангреаша бросился огненный элементаль, тоже для него, как для рукопашного бойца, являющийся максимально неудобным соперником. Естественно, Ангреаш мог так же атаковать стихией света или стихией тьмы… и стихия тьмы била по элементалю не так уж и плохо. Но, к сожалению, вместе с обычными огненными шарами и огненными стрелами элементаль посылал какие-то странные искры, которые взрывались в самый неподходящий момент и ослепляли противника. А для Ангреаша, который нередко использовал свою гравитационную технику и бегал по стенам и потолку, уклоняясь от атак, потеря зрения в такие моменты была смертельно опасна. Малейшая потеря концентрации в такие моменты — и ты шмякнешься с потолка, свернув себе шею…

Эргенашу достался грозовой элементаль, которому тот так же ничего не мог сделать. Его метательные ножи просто не долетали до цели. Даже когда он бросал их в другие точки для того, чтобы иметь возможность быстро сменить позицию — из элементаля непрерывно стреляли десятки разрядов, которые сбивали траекторию клинков и выжимали из них заряд, не позволяя использовать их в качестве точки телепортации. Кроме того, и вернуть их себе в руку было невозможно, и ножи приходилось собирать вручную. И это при том, что у Эргенаша были легендарные ножны, сшитые из его собственной сброшенной кожи. Разумеется, у Эргенаша был его вихревой защитный приём, который действовал целых 6 секунд и исправно отражал летящие в него молнии — но и он сам в такие моменты не мог атаковать. Вот и получалось, что Эргенашу были доступны только рукопашные атаки, проведение которых давало совершенно невыгодный размен по здоровью. Не спасало даже умение на контратаку, ведь при каждом соприкосновении с элементалем Эргенаш получал внушительный разряд электричества…

Сареф несколько раз атаковал земляного элементаля тёмными молниями из Игнаримха, после чего выбрал свою седьмую способность:

Дробящая Темница!

В тот же момент земляного элементаля заключило в силовую клетку, которая принялась его сжимать. Сареф усмехнулся. Всё-таки не зря он столько вкладывал в своё развитие, потому что на любого противника он в состоянии найти управу. Правда… мгновение спустя его усмешка поугасла. Потому что, поняв, в какой он оказался ловушке, земляной элементаль просто принял форму гладкого овального камня, которому умение наносило намного меньше урона. Впрочем, сильно это элементалю не поможет…

— Ровно через три секунды убирай поле, хозяин! — мысленно сказал ему хилереми, — сейчас мы поджарим это яичко…

Хилереми подскочил к камню, в отсчитанное время Сареф отменил Дробящую Темницу — и в тот же момент Хим выдохнул из пасти поток пламени, который полностью ушёл в каменное яйцо. По нему пошли трещины, несколько мгновений — и «скорлупа» с противным скрежетом лопнула и разлетелась в стороны. Элементаль, которого она выпустила, был, наверное, в полтора раза меньше своей изначальной версии. Вот только проблема была в другом: он был раскалён до предела пламенем хилереми — и, пользуясь этим, элементаль обрушил на Хима целый вал раскалённых каменных шипов — и им пришлось срочно спасаться.

Несколько раз спутники Сарефа пытались поменяться противниками. Но им этого не удавалось: элементали на редкость настырно преследовали своих жертв, и им не помогали ни смена позиции, ни атаки со стороны других спутников. Даже когда Сареф два раза использовал на прочих элементалей Полиморф — это практически никак не помогло. В какой-то момент он, снова забрав своего элементаля в Дробящую Темницу, отправил Хима на помощь Ансильяшу, которому с его ледяным элементалем приходилось совсем уж туго. И — ничего! Элементаль просто продолжал ускользать от них обоих, а в какой-то момент издевательски умыл морду Хима струёй воды, чем моментально довёл его до белого каления. Сарефу даже пришлось мысленно приструнить своего хилереми, чтобы он не терял голову от гнева.

Всё это время оставался нерешённым вопрос Эмерса. Все две минуты, что они сражались, он изредка бросал банки со стихийными эффектами или с вязкой кислотой в элементалей — и те столь легко отбивали его атаки, что уже не считали нужным вообще обращать на него внимание. И, как оказалось, это было для них просто фатальной ошибкой.

До того крадущийся по арене Эмерс, казалось, боявшийся привлечь к себе хотя бы каплю лишнего внимания, внезапно выпрямился, словно собрался с силами… после чего в его руке появилось две склянки, с чёрным и синим содержимым. Орк швырнул их в сражающихся Ангреаша и огненного элементаля… и они оказались в облаке тёмного дыма. И удивительным образом этот дым совершенно не мешал Ангреашу видеть и дышать, зато огненный элементаль… просто перестал гореть. И теперь он представлял собой совершенно бесполезное создание, сложенное из мерцающих головёшек. Несколько точных ударов от эльфа, меткий поток тёмной энергии — и элементаль рассыпался в прах.

Тем временем в пальцах Эмерса появилось ещё два пузырька, теперь уже с синим и серым содержимым. Выждав, пока водяной элементаль снова материализуется и окатит Хима водой, Эмерс метко швырнул в это место обе склянки. И элементаль неожиданно для себя обнаружил… что он больше не может принимать водную форму. Как бы он не силился — вокруг него сформировалось морозное облако, которое никак не питало его силы, но при этом полностью его обездвиживало. Мгновение спустя в него ударил поток молний с рук Ансильяша, которого этот неуловимый противник успел довести до трясучки, а в следующий момент перед замороженным противником появилась ехидная морда Хима. И всё, что оставалось делать обездвиженному элементалю — это обречённо наблюдать, как демонический хранитель вдыхает в грудь воздух… и мгновение спустя выдаёт из пасти огненный поток такой силы, что несчастный элементаль моментально испарился, полностью пропустив стадию жидкости.

Эмерс при этом совершенно не собирался останавливаться. В его руках снова возникли два пузырька, в которых находились алое и синее содержимое. Сареф заметил, что на этот раз у пузырьков было тонкое и острое донышко, как у дротиков.

— Сареф, Силовое Поле на него, — скомандовал Эмерс, метая в земляного элементаля пузырьки. Они, на удивление, легко врезались остриями и застряли в теле элементаля. Мгновение спустя Сареф вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

Элементаля обволокла сияющая защита, не позволявшая ему пошевелиться. После чего взорвался пузырёк с синим содержимым, молниеносно остудив каменного элементаля. А несколько секунд спустя — взорвался красный пузырёк… и взрыв был такой силы, что Сареф даже почувствовал его отдачу в своих руках. Хотя Силовое Поле, разумеется, выстояло.

Сареф сразу же после взрыва отменил Силовое Поле, чтобы продолжить атаковать, но… атаковать не потребовалось. Каменный элементаль, не выдержав сразу двух перепадов температур такой силы, просто рассыпался парой десятков булыжников, которые уже никому и ничем не угрожали.

А в пальцах Эмерса, тем временем, появилось ещё два пузырька, с красным и зелёным содержимым. И он скомандовал:

— Силовое Поле на Эргенаша!

Сареф послушно выполнил его приказ, забирая стревлога в непроницаемую защиту. В следующий момент пузырьки полетели в грозового элементаля, которого уже дополнительно отвлекали на себя Хим, Ангреаш и Ансильяш. Те поспешно набрали дистанцию — и секунду спустя раздался взрыв такой силы, что их даже на приличной дистанции отбросило назад и ощутимо сильно ударило о стены. Эргенаша же без Силового поля от такой силы взрыва и вовсе бы разорвало на куски и выбило бы умение на второй шанс.

— Ну, ничего себе! — в восторге заявил Сареф, — ладно, с остальными всё понятно — но этого ты как уничтожил?

— Молниям для того, чтобы они могли существовать, требуется абсолютно чистый воздух, — с довольной улыбкой начал пояснять Эмерс, поправляя очки, — если молнии существуют здесь, в пыльных катакомбах — их создатель должен нести в себе огромный энергетический потенциал, чтобы они просто могли существовать. Так что мне только и требовалось, что в связке огня и кислоты несколько подстегнуть энергетический потенциал… настолько, чтобы его носителя просто разорвало от собственной силы.

— И ты после этого будешь говорить, что у тебя нет шансов на Состязаниях, — поражённо сказал Сареф, — да ты не представляешь, насколько ты крут! Ты тут разрулил всё так легко, словно тебе это вообще ничего не стоило!

— Спасибо, Сареф, — Эмерс, смущённо улыбнувшись, пару раз шаркнул ногой, — но я не сделал ничего выдающегося. Я всего лишь позволил элементалям увязнуть в бою с вами, просчитал их тактику, слабые стороны — и оказал вам должную помощь. Это тот минимум, который должен был бы сделать любой алхимик, у которого руки растут из нужного места и имеется голова на плечах.

— Не прибедняйся, мы тебя именно для этого с собой и взяли, — Сареф ободряюще хлопнул орка по плечу, — так что предлагаю тебе использовать вторую сторону твоих блестящих талантов.

Улыбнувшись, Эмерс кивнул, после чего в его руках появился пузырёк с мерцающим серебристым содержимым. Выпив его, орк начал по очередь подходить к маленьким кучкам пыли, праха и лужице, чтобы получить добычу.

— Сапфир, чёрный рубин, заточка из изумрудной крошки, рецепт Среднего Пункта Развития. Неплохо, — сказал он, обыскав останки огненного элементаля.

— Изумруд… ого, целый десяток золотых кусков, да таких крупных. И… аметист, — прокомментировал он, отходя от кучки пыли, которая несколько минут назад была каменным элементалем.

— Так… основа ножен для сабель… красный алмаз, ого, вот это неплохо… ещё один рецепт Среднего Пункта Развития, и… какая-то странная монета, — пробормотал он, обыскав лужицу, бывшую водяным элементалем.

— Ну-ка, дай, — Ансильяш подошёл и протянул руку, — может, я подскажу. Я одно время изучал монеты, может, узнаю.

Эмерс протянул ему монету. Сареф из любопытства так же подошёл посмотреть. Монета была крупная, минимум, в полтора раза больше обычного золотого. Пока Ансильяш крутил её в руке, Сареф заметил, что на одной стороне были отчеканены дерево и кинжал, а на второй — кубок, в который падали три капли… скорее всего, крови.

— Ну, ничего себе, — выдохнул Ансильяш, — Кровавый Золотой! Откуда тут такая редкость?

— А что это? — поинтересовался Сареф.

— 214 лет назад в Доме тёмных эльфов Дарующие Кровь случилась смена династической фамилии, — пояснил Ансильяш. — В честь этого были отчеканены вот такие монеты. На всю Систему их всего 133 штуки. Огромная редкость, коллекционеры удавятся за право обладать ею. Интересно, как она попала к нейтральным монстрам…

— Да обычная история, — пожал плечами Ангреаш, — какой-нибудь жадный параноидальный хрен ходил в поход — и всё своё таскал с собой, чтобы никто не украл. Ну а там… переоценил свои силы — и всё. Готов поспорить, эта монета, пока ходила среди нейтралов, повидала немало интересных вещей.

Эмерс тем временем подошёл к кучке праха, который был грозовым элементалем… и присвистнул от восторга:

— Вот это ничего себе! Рецепт кольца, да какого! И Грозовой фрагмент выпал в довесок, сразу же. Как удобно.

— Что там? — спросил Сареф. Орк молча протянул ему мерцающий и переливающийся кусок пергамента. Взяв его, Сареф прочитал:

Рецепт Кольца Четырех Стихий.

Требования:

Высший Пункт Развития.

Эманация Контуженного Капитана.

Эманация Красного Сорокопута.

Эманация Мёртвой Головы.

Эманация Архитектора Плоти.

Эманация Скорпикора.

Безупречный Грозовой фрагмент.

Безупречный Пламенный фрагмент.

Безупречный Каменный фрагмент.

Безупречный Ледяной фрагмент.

Результат:

Кольцо четырёх стихий. Вы получаете на 20% меньше от огненного, ледяного, электрического и ядовитого урона. А так же сами наносите на 20% больше огненного, ледяного, электрического и ядовитого урона.

Кроме того, с этим кольцом вы получаете:

1% к запасу здоровья за каждый 1% сопротивления ядовитому урону, в том числе вашего собственного.

1% к запасу выносливости за каждый 1% сопротивления холодному урону, в том числе вашего собственного.

1% к скорости перезарядок способностей за каждый 1% сопротивления электрическому урону, в том числе вашего собственного.

1% к силе критического удара за каждый 1% сопротивления огненному урону, в том числе вашего собственного.

— Да уж, вот это колечко, — невольно признал Сареф, — поковыряться с ним придётся, наверное, не один десяток лет, зато, если уж соберёшь… особенно если даваемая устойчивость складывается с собственной…

— Не думаю, что у нас будет на это время, — пожал Ансильяш, — мы уже прошли тот период, когда нам требовалось любой ценой найти всё, что могло бы усилить нашего Чемпиона. Сейчас у нас другие задачи.

— Как знать, — пожал плечами Сареф, — фанатичные энтузиасты найдутся всегда… Как и те, кто будет их спонсировать…

* * *

Прошло 2 часа. За это время произошло ещё 3 схватки. Эти монстры были уже слабее тех, которые их встретили в начале похода — но добычи с них набралось ещё на 1000 золотых. Члены группы прекрасно притирались друг к другу, и даже Эргенаш держал себя в руках. Ансильяш лишний раз помалкивал, ну а Эргенаш старался не обращать на него внимания.

И вот очередной зал. В центре которого стояло… ну, разумеется, Чёрное Зеркало. Сареф вздохнул. Что ж, с учётом общей мощи их группы, под которую Система, так или иначе подгоняет противников, наивно было ожидать, что обойдётся без этого.

Несколько секунд спустя Зеркало вспыхнуло… после чего Эргенаш схватился за свою морду, явно испытав уже знакомое ощущение, будто тебя макают головой в расплавленный воск. Специфичное и крайне неприятное ощущение. Сареф же спокойно наблюдал за Зеркалом. Эргенаша он знал давно, он твёрдо в него верил — и не сомневался, что стревлог с этой задачей справится. В том числе и для того, чтобы лишний раз насладиться этой победой в глазах Ансильяша, жизнь которого сейчас, фактически, оказалась в его руках.

Но в этот раз что-то пошло не по плану. Остальные члены группы не оказались обездвижены в чёрных столпах энергии. А появившийся двойник Эргенаша, сочащийся тёмной энергией, был раза в полтора крупнее своего оригинала. Материализовавшись, он оглядел их и грозно взревел. И только сейчас до Сарефа дошло…

— Погодите! — испуганно сказал Эмерс, — если мы не оказались парализованы перед этой схваткой…

— То у нас начинаются очень большие проблемы, — мрачно подтвердил его опасения Сареф…

Глава 3

— Рассредоточиться! — тут же приказал Сареф. Если это было Зеркало, которое соединило в себе всю мощь их группы, то находиться рядом друг с другом не было никакого смысла, он выкосит их отряд единственным мощным умением. Поэтому они сразу бросились врассыпную… разве что Сареф не стал совсем уж далеко отходить от Эмерса, понимая, что при таком раскладе орку первому среди них придётся несладко.

Тем временем теневой Эргенаш продолжал формироваться. В отличие от своего оригинала, облачённого в неизменные куртку и штаны, этот был бос, штаны были старые и рваные, а штанины ниже колен и вовсе отсутствовали. Зато вместо куртки у него был какой-то странный плащ, который почти полностью прикрывал его корпус. С плаща стекали тёмные капли неизвестного происхождение, которые, соприкасаясь с землёй, с лёгким шипением испарялись.

Наконец, сформировавшийся противник поднял взгляд… И Сареф чётко ощутил, что их оценили как мясо, с которым будет забавно порезвиться, но не более того.

— Жалкие слабаки, — прошипел он, — собрались за победой? Ну, давайте, покажите, насколько ваше высокомерие соответствует вашей силе!

С этими словами в его руках появился клинок. Вернее… клинок появился в его руке. Из-за того, что рваный плащ скрывал корпус существа, Сареф не сразу понял, что левая рука у него попросту… отсутствует. Зато клинок в правой был таких огромных размеров, что, наверное, раза в два превосходил в длине собственного хозяина. Не говоря уже за них самих. При желании этот монстр сможет нанизать их пятерых на этот клинок, как мясо на шампур для шашлыка, и ещё для Хима, наверное, место останется.

И это оружие было для них огромной проблемой. Ангреаш — рукопашник. У Эргенаша были метательные ножи, которые для такого монстра будут, что иголки. Эмерс — алхимик, тоже без какого-либо оружия. У Ансильяша был браслет с цепями — но смешно было даже предположить, что такое существо можно удержать цепями. Ну а перчатка Сарефа… на реликтовый Игнаримх сейчас была вся надежда. Если уж Рубинового Паладина эта вещь однажды сумела остановить, то сейчас…

Тем временем теневой Эргенаш исчез… для того, чтобы секунду спустя появиться позади Ансильяша и обрушить на него свой клинок. Но Ансильяш предвидел этот манёвр — и с помощью своего капюшона испарился, получив неуязвимость на 5 секунд.

— Вернись, трус! — взревел теневой Эргенаш, — если уж этому слизняку не хватило характера прикончить тебя — я сделаю это вместо него!

Ансильяш появился позади, в момент прыжка. И, судя по тому, как его ноги мерцали сиреневым светом, он усилил свою прыгучесть соответствующим умением. Монстр, выцепив его взглядом, моментально сместился и выставил меч навстречу траектории его движения, чтобы нанизать стревлога на свой клинок, как шмат мяса. Но Ансильяш в прыжке совершил жест рукой — и цепи из браслета обвили клинок, дёрнув его в сторону. Этого оказалось достаточно, чтобы безопасно приземлиться.

Остальные тоже не собирались стоять в стороне. Эргенаш использовал свою вихревую атаку, направив этот поток в голову монстра — и совсем чуть-чуть, но сбил ему концентрацию. Эмерс тем временем раздавил в своих руках два пузырька, со светлым и голубым содержимым… после чего из его руки вырвалась сиреневая молния, которая поразила монстра в плечо. Но тот лишь с остервенением продолжал преследовать Ансильяша.

— Ублюдок! Проклятая тварь! Ты всегда меня боялся! Ты всегда боялся, что тебя поменяют на меня! И они были правы! Потому что ты, лживый, подлый, двуличный урод — не достоин любви своих братьев!

Монстр совершил круговой взмах мечом — и ударная волна от него отбросила всех прочь. Сам же он снова рванул к Ансильяшу и, оказавшись на расстоянии броска, совершил рывок мечом… вернее, почти совершил этот рывок, потому что внезапно он превратился в крупного чёрного кабанчика.

Перед Ансильяшем же появился Хим, который в лапах сплёл свой коронный огненной-световой луч, запустив его точно в рыло кабану. Но и этого мало. С потолка, на котором уже прочно обосновался Ангреаш, в кабана так же ударила струя света. Эта общая атака отбросила монстра в сторону, и хотя в состоянии кабана он пробыл всего полторы секунды, этого оказалось достаточно, чтобы сбить ему темп.

В этот момент Сареф понял, что Ангреаш, который при помощи своей гравитационной техники будет атаковать с потолка, доставляет монстру немало проблем. Для того, чтобы сковырнуть оттуда альбиноса, ему придётся заносить единственную руку с оружием высоко вверх. А, значит, полностью открывать свой корпус для вражеских атак. Ну, или продолжать сражаться — но при этом терпеть летящие на него с потолка болезненные лучи света.

Но монстр, конечно, и здесь нашёл, чем их удивить. Внезапно он подпрыгнул и, извернувшись, воткнул свой клинок в каменную поверхность. После чего в его руках появилось десять мерцающих кинжалов, которые тот раскидал по всей арене. Ни в кого из них кинжал не попал, да и, казалось, монстр в них вообще не целился. Но все, конечно, поняли, что это значит. Это было повторение техники Эргенаша, и, как и он, теневой монстр сможет мгновенно смещаться к каждому из этих кинжалов. При этом три кинжала вонзились в потолок, и потому даже Ангреаш не был в безопасности.

Сареф ради пробы попытался было с помощью Игнаримха выдернуть один из кинжалов — и чуть не ослеп от боли, которая вместе с тремя сотнями урона последовала за этой наглостью. И это он коснулся кинжала всего лишь копией перчатки, которая находилась в 20-ти шагах от него! Попытка же напрямую коснуться этого клинка, скорее всего, приведёт к мгновенной смерти.

Тем временем Хим и Ансильяш попытались было направить на теневого монстра огненный поток, но он мгновенно сместился к одному из кинжалов — и там его, неожиданно, встретил Эмерс, швырнув в эту точку красный и белый пузырьки. В месте взрыва вспыхнуло сиреневое пламя, и, судя по злобному рыку монстра, для него это было весьма болезненно. Сареф уже догадался, что Эмерс комбинировал свой пузырёк святой воды со стихийными пузырьками — и это, неожиданно, пока было самой эффективной тактикой.

Вот только теневой монстр совершенно не собирался ждать, пока его окончательно загасят пузырьками со святой водой. Снова испарившись, он оказался за спиной Эмерса — и мощным пинком сбил его с ног. Орк упал на спину — и монстр, оказавшись рядом, вскинул клинок — и с его конца сорвалась тёмная вспышка, которая ослепила всех, кроме Сарефа, который теперь был невосприимчив к Слепоте. И после этого… теневой монстр на огромной скорости опустил ногу на лодыжку левой ноги Эмерса. Раздался омерзительный хруст — и Эмерс жалобно взревел от боли. Ехидно усмехающийся монстр поднял было ногу для того, чтобы опустить её на живот Эмерса и сделать из его потрохов кровавое месиво… но в этот момент орка закрыло Силовое Поле, которое на него запоздало кинул Сареф.

Монстр принялся молотить по защитному полю, не позволявшему ему добраться до орка… как в этот момент рядом с ним оказался Эргенаш. И, запустив в его свои метательные ножи, которые, к удивлению Сарефа, пылали огнём, стревлог обрушил на него свою серию ударов кулаками, воспользовавшись тем, что на такой близкой дистанции монстр просто не сможет задействовать свой огромный меч.

Но и это оказалось ошибкой. Монстр сверхлегко провернул свой клинок… после чего Эргенаш буквально после третьего удара получил сокрушительный удар рукоятью клинка по голове. Его тело автоматически ответило контратакой в виде последовательных ударов ноги и хвоста, после чего стревлог, закатив глаза, рухнул на землю. После такого удара никто бы не устоял на ногах. И в этот момент монстр совершил новый подлый приём. Вновь подпрыгнув, он вонзил клинок в землю… вот только теперь Эргенаш, лежавший у его ног, оказался внутри этого поля вместе с монстром.

И тот, с брезгливым любопытством разглядывая поверженного противника, придавил ногой Эргенашу горло. Тот задёргался, задыхаясь и скребя когтями по его лодыжке, но, конечно, противопоставить этому ничего не мог.

— Какой позор! — презрительно процедил монстр, продолжая вдавливать Эргенаша в землю, — когда я вижу, какой слизняк послужил прообразом для создания меня — то лишь сильнее хочу убить тебя, чтобы ты одним своим видом не позорил Систему!

Остальные обрушили на серебристый щит все свои атаки — но от этого не было никакого толку. Он исправно отражал все их удары. Под конец Сареф попытался при помощи Тёмной Фазы пробиться к Эргенашу, чтобы унести его оттуда, но это оказалось бесполезно: серебристый щит оказался невосприимчив даже к такому. Монстр же методично выдавливал из Эргенаша остатки воздуха, наслаждаясь тем, как он корчится и задыхается.

— Как же ты жалок! — презрительно говорил он ему, — склонился перед человеком, как последняя тряпка, ради его даров! Носился с этим недоделанным светлым эльфом, от которого отказалась собственная раса! Терпел около себя этого калечного орка, которого собственная семья ни во что не ставила всю жизнь! Так мало того — ты был готов простить собственного убийцу! Жалкий слизняк! Ты недостоин своей жизни!

— Нет! — просипел Эргенаш, и на его морде промелькнуло выражение невыносимой муки, словно эти слова доставляли ему больше боли, чем нога монстра, сдавливающая его горло, — не смей так… говорить! Это не так… всё не так!..

— Всё именно так, — с удовлетворением говорил монстр, наслаждаясь мучениями стревлога, — будь в тебе хоть капля силы — ты бы не подыхал под моими ногами, ничтоже…

Однако договорить монстр не успел… потому что Сареф всё-таки нашёл способ обойти эту проклятую защиту. Отозвав копию Игнаримха, он вызвал её снова — вот только на сей раз внутри серебристого поля. Причём копия создалась с огромным сопротивлением, и Сареф подумал, что если бы не Реликтовое качество его оружия — у него бы ничего не получилось. И вот, опустив руку, он выдал стремительный апперкот… который повторила копия перчатки, зарядив монстру мощнейший удар в челюсть.

Этого оказалось достаточно, чтобы монстр отшатнулся, ослабив своё давление на стревлога. Сареф же моментально направил копию Игнаримха так, чтобы она наделась на правую руку Эргенаша. И теперь уже рукой в перчатке стревлог принялся избивать монстра… и тому волей-неволей пришлось вырвать свой клинок из земли и отменить защитное поле, иначе Эргенаш, на которого Сареф так же сумел использовать Власть Жизни, просто забил бы его до смерти.

— Жалкий слизняк, — проревел теневой Эргенаш, глядя на Сарефа, — тряпка, о которую в клане вытирали ноги все, кому не лень! Ты не достоин той чести, которую тебе оказывают мои братья! Никто из вас не достоин!

С этими словами он схватил клинок и начал проводить какую-то сумасшедшую серию атак. Каждый взмах клинка — это тончайшая световая волна, которая должна была разрубать всё на своём пути. Взмах — и она пронзает Ангреаша, который вынужден был использовать свою дымчатую форму, чтобы не оказаться разрубленным надвое. Взмах — и световая волна атакует Ансильяша, который успел сотворить перед собой защиту из цепей — и только поэтому атака не стала для него фатальной. Взмах — и тончайшая волна света пронзает пространство, где стоит Эмерс — но тот, за секунду до того успев выпить зелье удачи, падает на землю — и клинок по счастливой случайности проносится над его головой, всего-то срезав прядь волос на затылке. Взмах — и волна света летит на Эргенаша, который, тем не менее, изящно прокрутился в воздухе — и пропустил её мимо себя. И с каждым взмахом клинка он через свои кинжалы запускал её с нового места — и потому его совершенно нельзя было просчитать.

Сареф же лихорадочно соображал. Он сам здесь мало что мог поделать: разве что выдавать контроль в виде Силового Поля и Полиморфа, да давать немного лечения. Атаковать его тёмными молниями было бесполезно: даже с чистым уроном всё равно выходили небольшие цифры, а с учётом того, что он в такие моменты открывался для атак — размен был слишком невыгодный. Стоять заряжать тёмную молнию четыре секунды у него времени не было. Существо было настолько мощным, что Сареф даже не был уверен, что Силовое Поле продержится хотя бы эти четыре секунды, если он использует его на монстра.

Кроме того, если это Зеркало взяло за основу Эргенаша — то и ему наносить последний удар. Весь смысл такого Зеркала в том и состоял, что главный вклад в победу должен внести тот, с кого взяли слепок. А уж это Зеркало совершенно не сдерживалось в том, чтобы доводить несчастного стревлога до белого каления…

— Клановая тряпка! Калечный орк! Ублюдок, от которого отказалась собственная раса! Убийца и подлец! Вот кому ты позволяешь себя окружать! Я уничтожу этот позор Системы здесь и сейчас!

Самое ужасное было в том, что Сарефу на оскорбление Клановой тряпки было плевать с высокой горы. Он уже десятки раз делом доказал, что смог выковать из себя нечто такое, что даже в кланах драконов и демонов не всегда получается вырастить, при этом имея на руках лучшие способности, лучшую родословную и лучших учителей. Но Эргенашу, вероятно, была невыносима мысль о том, что кто-то из них мог бы полагать, что он считает их таковыми. И потому он яростно бросался на монстра, атакуя её копией Игнаримха, своими огненными ножами и пытаясь заставить заткнуться… и этим, к сожалению, только давал ему оружие против себя.

Сареф сжал кулак. Ему так хотелось сейчас опробовать дар Хрипунца! Это мгновенно решило бы все их проблемы. Вот только интуитивно Сареф ощущал, что делать ему этого не следует. Это было только — и только средство последнего спасения. Не говоря уже о том, что если он использует против нейтральных монстров ЭТО — после такого, несмотря на все его регалии и заслуги перед нейтралами, на их дружбе будет поставлен жирный кровавый крест. И всё же… он нашёл выход!

— Хим! Отвлеки его на себя на несколько секунд! Любой ценой! – мысленно приказал он.

— Слушаюсь, хозяин, — отозвался хилереми. В следующий момент он запустил в монстра сразу 3 огненных шара, после чего оказался перед ним — и выдохнул ему в лицо струю пламени. Рассвирепевший монстр, снова ударивший Эргенаша рукоятью в живот и отшвырнувший его, попытался было рассечь Хима мечом — но тот, вызвав свой огненный хлыст, обвил им клинок, отдёрнул его, и, сблизившись с монстром, лапой нанёс ему такой сокрушительный удар по голове, что монстр улетел вниз. Впрочем, сразу вскочив, он оскорблённо взревел и бросился за Химом.

Сареф же подскочил к Эргенашу, который продолжал бесноваться и, схватив его, обнял и прижал к себе.

— Спокойно, друг. Спокойно, — прошептал он ему, — не слушай никого. Ты знаешь, как ты дорог и для меня, и для Ангреаша, и для Эмерса. Не позволяй этой лжи отравлять твой разум! Ты можешь закончить это сейчас! Доверься мне!

Эргенаш из клана Агруменаш, уровень 16.

Сила — 24,5

Ловкость — 33,4

Интеллект — 23,8

Вторичные Параметры

Телосложение — 32

Хитрость — 33,6

Сила воли — 30,2

Запас здоровья — 471

Запас выносливости — 422

Внимание! Сила будет уменьшена на 20! Ловкость будет увеличена на 26!

Внимание! Ловкость будет уменьшена на 20! Интеллект будет увеличен на 26!

Внимание! Интеллект будет уменьшен на 20! Сила будет увеличена на 26!

Внимание! Цели будет дарована способность: Тёмная Фаза!

— Соглашайся! Подтверждай!

Эргенаш, сглотнув ком в горле, кивнул…

Эргенаш из клана Агруменаш, уровень 16.

Сила — 30,5

Ловкость — 39,4

Интеллект — 29,8

Вторичные Параметры

Телосложение — 46

Хитрость — 45,6

Сила воли — 41,2

Запас здоровья — 560

Запас выносливости –512

— И возьми вот это, — Сареф, мысленно взмолившись, чтобы Игнаримх на это согласился, снял перчатку и протянул её Эргенашу, — ты нанесёшь ею последний удар! Ты поймёшь…

Договорить Сареф не успел: ровно в этот момент теневой монстр увидел, что Сареф и Эргенаш слишком долго стоят рядом на одном месте, и вполне закономерно решил, что это отличный шанс уменьшить их отряд сразу на двух участников. В итоге им пришлось разлететься в разные стороны зарядом Тёмной Фазы.

Однако Хим мгновенно наказал за это монстра, в изящном прыжке снова спружинив от его головы, параллельно сделав взмах хлыстом и метко ударив монстра туда, где у него должна была висеть культя отсутствующей руки. От такого приёма монстр яростно взревел и снова бросился за хилереми. Ансильяш, Ангреаш и Эмерс по приказу Сарефа уже некоторое время держали свои атаки. Увидев Игнаримх на руке Эргенаша, они поняли, что Сареф что-то задумал.

— По моей команде — атакуйте строго в мою перчатку! — скомандовал Сареф. Те сначала непонимающе заморгали, но уже пару секунд спустя поняли план и согласно кивнули.

— Веди его ко мне, Хим, — приказал Сареф. Хилереми, который уже получил несколько кровоточащих ран, согласно рыкнул и сменил направление своих прыжков. Несколько секунд спустя он встал на землю и, повернувшись, к монстру, издевательски крикнул:

— Эй, калеч безрукий, я здесь! Иди сюда, пополнишь нашу коллекцию калечей и неудачников, тебе в ней самое место!

Яростно взревев от такой провокации, Теневой Эргенаш на огромной скорости опустил клинок на издевательски стоящего на месте Хима. Но тот в последний момент пригнулся… и клинок монстра оказался в ладонях стоявшего позади Сарефа, которые тот, окружённый своим Силовым Полем, выставил вперёд лодочкой. В следующий момент лодочка сомкнулась… и монстр, яростно дёргавший свой клинок, никак не мог его вытащить.

— Сейчас! — скомандовал Сареф. В тот же момент Ансильяш сотворил поток молний, Ангреаш — поток света, а в руках Эмерса снова лопнули белый и голубой пузырьки — и он сотворил в своём кулаке сиреневую молнию. И все три потока направились к перчатке, которую перед собой держал Эргенаш… мощь стихий света и молний, которые впитал в себя Игнаримх, даже оттолкнула стревлога на несколько шагов назад, его морду исказило мучительное выражение… но секунду спустя он вспомнил, какие чудовищные вещи говорило его Зеркало, и понял, что после этого он просто никак не может проиграть… И потому, невероятно медленно перенаправив Игнаримх, он указал им на свою теневую копию — и перчатка выпустила такую яркую сиреневую молнию, что она на мгновение ослепила всех. Кроме, само собой, Сарефа. Тот увидел, что этот страшный разряд на пару секунд словно подсветил внутренности несчастного монстра, после чего тот, выпустив рукоять клинка, который так и держал Сареф, без сил упал на землю.

— Этого… просто не может быть, — прохрипел он, увидев, как к нему подходит Эргенаш, — ты… жалкий слизняк… не мог победить…

— Спи спокойно, мой несчастный кошмар, — неожиданно мягко и ласково сказал ему Эргенаш, — обещаю, я стану лучше.

С этими словами он мягко взял свою тёмную копию за голову… и резко повернул её. Тот, в последний раз что-то прохрипев, рассыпался тёмной пылью. Остальные осторожно подошли к Эргенашу. Он сейчас был очень уязвим, ведь в этот момент обнажилась та часть его души, которую он бы не желал показывать миру. Но в этот момент Эргенаш сам повернулся к ним и, сняв с руки Игнаримх, протянул его Сарефу.

— Спасибо за доверие… и за то, что не осудил, — тихо сказал стревлог.

— Ты знаешь, как работают Чёрные Зеркала, — мягко ответил ему Сареф, — они гасят всё хорошее в тебе — и раздувают до предела всё плохое. Не существует в Системе идеального Жителя, которого хотя бы иногда не преследовали бы тёмные мысли. Надеюсь, что ты это понимаешь.

С этими словами Сареф подошёл к Эргенашу и, приобняв его, пару раз хлопнул по плечу, после чего сразу отпустил. Идеально выдержанный баланс между тем, чтобы показать, что Сареф его понимает и принимает — и тем, чтобы не дать стревлогу повода подумать, будто его считают слабаком, которого каждый раз надо утешать. Эргенаш же с вызовом посмотрел на Ансильяша:

— Что. И ты ничего не скажешь?

— Скажу, — невозмутимо ответил Ансильяш, — увиденное только что в очередной раз подтвердило, какую страшную ошибку я совершил, когда пытался убить тебя. Впрочем, сильно не обольщайся. До места Старшего стревлога тебе ещё далеко.

Эргенаш несколько секунд оценивающе смотрел на Ансильяша, после чего, хмыкнув, отвернулся.

— Он твой, Эмерс, — равнодушно сказал стревлог. Орк, кивнув, выпил серебристое содержимое своего пузырька, после чего подошёл к кучке чёрного пепла. Сареф же натянул обратно Игнаримх, который в процессе вырвался из рук Сарефа и щёлкнул его по носу. Несмотря на жизненную необходимость, своенравная перчатка всё же выразила недовольство тем, что её на время отдали в чужие руки.

— Спасибо, — прошептал Сареф своему оружию, — ты прошёл со мной такой путь… ты для меня будешь самым лучшим и единственным.

Перчатка на это ничего не ответила — но уже это было немало. Игнаримх мог показывать нрав куда круче, и Сарефу это было отлично известно.

— Вооот, не зря страдали, — раздался довольный голос Эмерса, — конечно, с предыдущим колечком это не сравнится, но, по крайней мере, это готовая вещь…

Сареф, с любопытством взглянув на руки Эмерса, увидел, что тот держит в руках пояс из чёрной кожи неизвестного происхождения. Пояс был украшен пряжкой из чернёного серебра с сапфиром. Взяв пояс из рук Эмерса, Сареф открыл Системное окно:

Пояс Глубинных Вод:

Сила +1

Телосложение +3

Урон стихии холода увеличен на 10%

Урон стихии тьмы увеличен на 10%

Увеличена на 25% продолжительность подводного дыхания и длительность всех связанных с этим эффектом зелий и навыков.

— Ну да, неплохая вещь, — кивнул Сареф, — прям хоть сейчас бери да надевай. А то что это такое: уже четыре года по Системе хожу — до сих пор никакого пояса нету. Даже Скорпикор в своё время — и тот меня обломал.

— Думаю, ты вполне можешь взять его себе прямо сейчас, — одобрительно сказал Ангреаш, — по тёмному урону у нас ты специализируешься, так что он будет тебе полезен. Тем более, что против такого существа, как Феникс, тёмный урон нам точно пригодится…

Больше ни у кого возражений не было. Естественно, после похода пояс пойдёт в общак, и делить его будут так же между всеми, с учётом общей добычи… но для того, чтобы эта общая добыча вообще была, поход нужно было сначала завершить. На что данный пояс, используемый здесь и сейчас, значительно повышал шансы…

* * *

После этого поединка сделали небольшой перерыв на перекус. Затем — ещё час похода, три поединка с мелкими монстрами — и ещё 800 золотых монет добычи. И всё же они начинали несколько уставать. Внезапный стартовый бой, который потребовал немало сил, а так же схватка с Чёрным зеркалом значительно их вымотала.

— Ещё один бой — и будем укладываться на отдых, — скомандовал Сареф, смирившись с тем, что за один день до Феникса они не дойдут. Остальные, хоть и устали в той или иной степени, но всё же согласно кивнули.

Вот только недаром говорят, что жадность порой может сгубить если не вернее, то, во всяком случае, быстрее любого другого порока. Потому что в очередной зале их встретило… Чёрное зеркало!

— Да твою ж Системное налево! — выругался Эмерс, — опять⁈ Система что, издевается над нами?

— Ну, как видно, мы достаточно сильны, чтобы, по мнению Системы, справиться и с этим…

Несколько секунд спустя Зеркало вспыхнуло. После чего на сей раз уже Сареф почувствовал, как его макнули лицом в расплавленный воск. Отскочив и тряхнув головой, Сареф увидел, что остальных его спутников заточило в чёрные столбы энергии. Он с облегчением выдохнул. По крайней мере, это Зеркало будет одиночным, и вместе с Химом он уж как-нибудь с ним справится.

Несколько секунд спустя Зеркало скрылось в завесе чёрного тумана… и он висел целую минуту, после чего… у Сарефа натурально упала челюсть.

Потому что сейчас напротив него стоял не кто иной, как Виктор Уайтхолл. И не та жалкая развалина, которую он в последний раз легко загнобил элементарным шантажом, а другая… та, давняя версия Виктора, которую он впервые увидел на своём дне рождения в десять лет. Молодой, весёлый, с огромной любовью смотревший на свою жену, на своих детей. И Сареф нехотя заметил, что это всё же его задело. Как бы он ни ненавидел его сейчас, всё же когда-то Сареф боготворил Виктора и был готов на всё, чтобы оказаться членом его семьи…

— Вот видишь, как оно бывает, мальчик мой, — мягко сказал Виктор, на руках которого появились уже знакомые кастеты из синей стали, — конечно, ему до тебя сейчас не добраться. Куда уж там, Чемпион Состязаний, друг стревлогов, ласковая подстилка для демонов — и непокорная давалка для драконов. И всё же он так мечтал до тебя добраться, что Система считала его желание — и вот мы встретились. Как знать, может, он увидит сон об этом.

— Ты что, смеёшься, — издевательски расхохотался Сареф, — из всех Жителей во всей Системе, которые хоть что-то для меня значат, сюда пришёл ты. Ты! Да ты даже не представляешь, с каким удовольствием я тебя сейчас отмудохаю!..

— Посмотрим, мальчик мой, — невозмутимо ответил Виктор, начиная медленно, но уверенно сокращать дистанцию, — посмотрим…

Глава 4

В следующий момент Виктор просто… испарился. Но Сареф до гробовой доски запомнил поединок с ним — а так же всё приёмы, что Уайтхолл использовал против него. И потому он знал, что Виктор сейчас появится перед ним, чтобы зарядить апперкот в подбородок. И потому он выставил перед собой Игнаримх и начал отводить его от своего лица. Ровно в тот момент, когда появившийся Виктор попытался реализовать свой удар. И столь своевременное парирование пошатнуло его концентрацию… чем Сареф немедленно воспользовался:

Полиморф!

В тот же момент Виктор превратился в весьма упитанную свинку. И эту свинку Сареф ударил кулаком в Гилеане, отправляя её в затяжной полёт. И уже в полёте Сареф поймал улетающего поросёнка копией Игнаримха и, развернув направление полёта хрюшки на 90 градусов, придал ему дополнительное ускорение. В следующий момент поросёнок с сочным чавкающим звуком впечатался в каменную стену. Однако, превратившись обратно в Виктора Уайтхолла, монстр выглядел совершенно здоровым, словно он и не получил сейчас под 3 сотни урона.

— А где же твой хилереми? — вкрадчиво спросил Виктор, снова начиная двигаться по окружности, — где та мразь, которая испортила тебя и не позволила даже представить, что тебя могло ждать в клане Айон. Где то чудовище, которое лишило тебя главного выбора в твоей жизни⁈

— Лишило выбора в жизни? — Сареф, рассмеявшись, использовал заряд Тёмной Фазы и набрал дистанцию, после чего уже со своей позиции поразил Виктора шквалом тёмных молний, — да что ты в этом понимаешь? Он, напротив, дал мне свободу — и право выбирать самому. В отличие от Адейро, который хотел расплатиться мной с драконами за помощь Озмунду и Джайне. И уж, всяко, он дал мне побольше выбора, чем ты дал собственной дочери, ничтожество!

— Ты не понимаешь всей ситуации, — Виктор невозмутимо стукнул кастетами друг о друга — и это столкновение породило тёмную молнию, которая полетела точно в Сарефа. Тот же на всякий случай на первый раз уклонился, чтобы сразу не демонстрировать свою технику отражения молний, — у неё был выбор!

— Ну да, либо предать свою мать, либо умереть! — расхохотался Сареф, — ты знаешь, я ненавижу её за предательство, но даже мне жаль, что она оказалась в такой ситуации! Как я мог! Как я мог мечтать о том, чтобы такое ничтожество, как ты, было моим отцом! Бедная Лесли! Бедный Сварри!

Виктор в ответ ударил кулаком в землю — и тотчас по всей пещере появились длинные ледяные шипы, которые стремительно тянулись к Сарефу. Тот поспешно заключил себя в Силовое Поле. К холоду, может быть, у него и был иммунитет, но если ледяной шип пробьёт его насквозь — то это уже будет вполне себе физический урон.

Виктор же невозмутимо появился перед ним, ожидая, пока эта защита пропадёт. Для того, вероятно, чтобы обрушить на него свою коронную серию тёмных кулаков. Которые, усиленные явно не самыми простыми кастетами Виктора, должны были сделать из его жертвы отбивную.

Однако в этот момент Сареф неожиданно обнаружил в своих способностях приятную и весьма полезную особенность. Раньше, когда он заключал себя в Силовое Поле, то не мог двигаться и, соответственно, пользоваться Системным Окном. Ну, если быть точнее, то у него была всего одна опция: досрочно завершить действие Силового Поля, потому что он в своё время отдельно потратил на это Пункт Развития. Но теперь, когда он накладывал эту способность на себя — его подвижность сохранялась, пусть и урезанная в четыре раза. А, значит, и Системным окном в таком состоянии пользоваться было возможно.

Поэтому Сареф невероятно медленно, пафосно и неизбежно поднял руку — и Уайтхолла окружил сияющий барьер Силового Поля. В то время, как с самого Сарефа он спал.

— Кажется, ты хотел увидеть моего хилереми, — деловито осведомился он, наблюдая за обездвиженным и беспомощным Виктором, — ну, я помню твои вопли о том, что за годы своей жизни ты приготовил против хилереми пару сюрпризов. Поэтому увидишь ты его на моих условиях. Что ж, познакомься…

Кровавый Договор! Потеряно здоровья: 35!

Призыв демона!

В тот же момент появился Хим, который, встав перед Виктором, начал втягивать в себя воздух. И ровно в момент его выдоха Сареф отменил Силовое Поле. Голову и плечи Виктора объял поток пламени, и тот с воплем набрал дистанцию.

Но Хим совершенно не собирался так просто его отпускать. Вызвав свой огненный хлыст, он подцепил Виктора за ногу в прыжке и сбил ему траекторию. А когда Виктор приземлился в точке, которую ему задал Хим — тот уже ожидал его. И своим могучим кулаком хилереми зарядил монстру такой удар в живот, что у него спёрло дыхание, глаза полезли на лоб и открылся рот. И вот в этот открытый рот Хим ловко засунул огненный шар, который он до этого сотворил на своей левой ладони. После чего уже лапой снова зарядил ему удар в живот, отбрасывая прочь.

— ААА!!! — раздался мучительный вопль Зеркала. Когда он вскочил на ноги, Сареф увидел, что губы у него обуглены — и одновременно кровоточат. Что происходило внутри рта Виктора, можно было только догадываться.

Однако же всё это практически никак не повлияло на него. Один короткий взмах рукой — и на Зеркало подул морозный ветер, убирая все травмы и увечья. После чего тот мягко сказал:

— Совсем неплохо. Однако же двое на одного — это нечестно. Так что будет справедливо, если я тоже призову помощника. Уэмор!

После этого рядом с Виктором появился… хранитель поместья Уайтхолл! Тот самый медведь, наряженный в курточку и штаны, и более, чем уверенно стоявший на задних лапах.

— Как хочешь, — равнодушно сказал Сареф, — ты со своим Медведем даже обездвиженной Лине ничего не смог сделать. А уж мне — так и подавно.

— Думаешь, ты особенный, — усмехнулся Виктор.

— Конечно, — невозмутимо ответил Сареф, — как минимум, в отличие от тебя, я умный.

И, не тратя больше времени на разговоры, он снова вызвал Системное Окно:

Полиморф!

В тот же миг Виктор снова обратился поросёнком. И снова Хим рванул к монстру, чтобы подышать на него пламенем и отвесить пинка. И, признаться, здесь Сареф допустил некоторую оплошность. Вызванного медведя он не воспринял всерьёз, полагая, что этот зверь, может быть, и будет мощным, но за Сарефом и Химом ему уж точно не угнаться. Но, как оказалось, он его недооценил.

Нет, резкого прилива скорости у медведя, разумеется, не появилось. И всё же Сареф, которого одно только присутствие Виктора выводило из равновесия, позабыл о том, что это Зеркало, а они создаются для равных поединков. И в этот момент медведь громко взревел… И этот рёв отбросил Сарефа и Хима назад. Мало того, он набросил на них Паралич!

Внимание! На вас наложен эффект Паралич на 6 секунд!

Незримая поддержка! Эффект Паралич развеян!

Вот только проблема была в том, что Хим продолжал лежать, парализованный… и Уайтхолл был готов на него обрушиться.

В итоге эта ошибка стоила Сарефу отданного на пустом месте заряда Власти Жизни, чтобы развеять с Хима негативные эффекты и позволить ему уйти. Хилереми сосредоточился на Викторе, Сареф же обратил своё внимание на медведя.

Вот только он ничего не мог ему сделать. Тёмные молнии, которые в него запускал Игнаримх, медведь просто впитывал, падая на землю и прикрывая голову лапами. Сареф помнил эту технику, когда сражался с гномом Гвалиором из клана Каменное Солнце. Вероятно, у всех питомцев-медведей это был общий защитный приём. И урон, который выдавал Игнаримх, по итогу выходил крайне посредственный.

Кроме того, как оказалось, этот медведь совершенно не собирался бегать за кем-либо по арене. Его роль была как раз в том, чтобы издавать рёв, который либо усиливал Виктора, либо ослаблял их с Химом. И ассортимент воплей у медведя Уэмора был весьма богат. Один вопль ослеплял врагов, второй парализовывал, третий отбрасывал назад. Усиливающих тоже хватало: с одних Виктор начинал носиться по арене с огромной скоростью, и Сарефу порой едва хватало реакции, чтобы уйти из-под атаки Тёмной Фазой. Второй вопль накладывал на Виктора защитные слои, которые срабатывали только один раз, зато поглощали любое количество урона. Так, когда Сареф попытался провернуть свою коронную комбинацию, заключив противника в Силовое Поле, а потом выдав в него Заряженный Выстрел, Уэмор просто в нужный момент наложил на своего хозяина защитный барьер — и атака, должная нанести под тысячу урона, просто улетела в молоко.

Понимая, что дело вязнет, Сареф использовал крайнюю меру. Тёмной Фазой сместившись к Уэмору, он бросился к медведю, схватил того за шею и, наложив на себя Силовое Поле, начал его душить. Почти в ту же секунду он почувствовал, как его защиту пытается пробить Виктор. И в этот момент он весьма некстати вспомнил, что там, в поместье, был один из немногих случаев в жизни, когда Силовое Поле не выдержало мощи противника. А что, если кастеты Виктора…

Но вовремя подоспевший Хим своим огненным хлыстом подцепил монстра за шею и оттащил его прочь. А Сареф душил и душил Уэмора… и медведь, поняв, что на этот раз обычная защитная стойка не поможет, начал отчаянно реветь и вырываться… но сквозь мощь Силового Поля Сарефа это, конечно, было невозможно.

Медведь жалобно ревел, и с каждой секундой его попытки вырваться были всё более слабыми… после чего раздался хруст, и Уэмор обмяк в руках Сарефа. Тот же, поднявшись, с печалью посмотрел на медведя. Это было очень удручающее зрелище: питомец, одетый в курточку и штанишки, выглядел как милая и забавная диковинка… и потому невыносимо было видеть его мёртвого, со сломанной шеей.

— НЕТ! Мой зверь! Уроды, что вы наделали! — взревел Виктор.

— Полагаю, мы в расчёте, — хладнокровно ответил Сареф, повернувшись к нему, — ты тоже когда-то хотел выжечь моего хилереми, и тебе было плевать, насколько мне от этого будет больно. Так что…

— Ты… Да ты… Ах, ты… Да получайте же!

С этими словами Виктор упал на колени и… начал бить кулаками по земле. Вот только каждый удар порождал сокрушительную волну, которая отбрасывала их назад… и в которой отбрасывающий эффект был самым безобидным.

Внимание! Выжжено 226 Здоровья! Иссушено Выносливости 230! Наложен эффект Истощение!

Незримая Поддержка! Эффект Истощение развеян!

Внимание! Выжжено 226 Здоровья! Иссушено Выносливости 230! Наложен эффект Истощение!

Внимание! Выжжено 226 Здоровья! Иссушено Выносливости 230! Наложен эффект Истощение!

И эти три страшные волны выпили у него с Химом все силы, приведя их в Состояние При Смерти! И из-за Истощения они не могли использовать Призрачное Возмездие! Невероятно! Да что это за мощь такая⁈

К Сарефу, который лежал на спине, подошёл Виктор, занёс над ним ногу… и с силой опустил ему на горло. Сареф почувствовал, как сминаются его голосовые связки, и как ему не хватает воздуха.

— Как же он об этом мечтал, — с безумным наслаждением во взгляде прошептал Виктор, — ты даже не представляешь, как он об этом мечтал! О, справедливая Система, пошли ему сон об этой мести…

Сареф, не в силах ничего сделать, с закатывающимися глазами повернул голову… и из последних сил вызвал Системное окно… все умения были заблокированы, ведь их нельзя было использовать в состоянии При Смерти… кроме одного, самого верного, самого драгоценного. И, указав рукой на Хима, на последнем издыхании Сареф выбрал свою четвёртую способность:

Власть Жизни!..

— Последнее слово? — с издёвкой спросил Виктор, чуть ослабляя хватку.

Однако услышать последнее слово Виктор не успел. Потому что в этот момент его схватили за плечо… после чего Хим три раза ударил своей головой о лицо Уайтхолла, расквасив тому нос. После чего, вцепившись лапами в его челюсти, развёл их с такой силой, что буквально порвал ему рот — и изо всех сил дунул пламенем прямо в образовавшуюся брешь, сочащуюся кровью. После чего отшвырнул монстра прочь и указал рукой на Сарефа:

Огненное Сердце! Восстановлено здоровья: 361!

Сареф поспешно поднялся на ноги. Виктор, которому Хим порвал рот и надышал в него огнём, с воем и скулежом катался по земле.

— Вы в порядке, хозяин? — виновато спросил хилереми.

— Порядок, — прохрипел Сареф, потирая горло, — кто ж знал, что у него такая дрянь припасена…

— Как насчёт того, чтобы как следует его наказать, хозяин? — спросил Хим.

— После такой подставы — полностью одобряю, — кивнул Сареф.

После этих слов Хим подошёл к лежавшему на животе без сил Виктору и методично сломал ему сначала правую руку, а потом левую. Каждый слом порождал жалобный вопль. Но после этого Хим, придавив лапой спину Уайтхолла, стянул с него штаны и, вызвав огненный хлыст, принялся охаживать его по оголённой заднице.

— ААА! Вы что, психи! — взревел Уайтхолл, захлёбываясь кровью, — вы победили, ваша взяла, дайте мне спокойно сдохнуть, мать вашу!

— Сам виноват, — невозмутимо ответил Сареф, — нечего было меня оскорблять. Значит, я — непокорная давалка драконов? Что ж, может быть. Зато ты — самая покорная, хуже Адейро. Раз ради своей жалкой шкуры был готов убить и свою жену, и свою дочь. Ты заслужил это.

Подобное умение вообще выходило за рамки понимания Сарефа. Хим, у которого запас здоровья уже переваливал за тысячу, должен был пережить эти атаки, если бы они отнимали фиксированное количество здоровья. Но нет, судя по тому, что он тоже оказался в состоянии При Смерти, это умение именно сжирало 25% запаса здоровья и выносливости. И теперь Сареф жаждал мщения.

Виктор ещё долго завывал, пока от его задницы основательно не запахло горелой плотью. И только после этого Хим, наконец, оставил монстра в покое и свернул ему шею.

Сразу после этого столпы тьмы пропали, и спутники Сарефа, приземлившись, выпрямились. Сареф невозмутимо на них посмотрел:

— Ну, вот видишь, Эргенаш, — мягко заметил он, — тебе ли терзаться муками совести? Я вообще такая мстительная дрянь, что непонятно, как меня Система выносит.

— Ну да, — хмыкнул Ансильяш, — оно и видно. Быть твоим врагом — не самая приятная перспектива.

— Зато мои друзья будут самыми счастливыми Жителями во всей Системе, — невозмутимо подтвердил Сареф, — уж это я гарантирую.

Эргенаш на это не ответил ничего, но благодарность в его взгляде была красноречивее всяких слов. Ангреаш отреагировал на произошедшее с равнодушной улыбкой: от Йохалле ему, конечно же, было известно, какие непростые отношения были у его командира с Виктором, и потому его совершенно не смутило, как Сареф сейчас отвёл душу. Эмерс же невозмутимо направился к трупу Уайтхолла.

— Мда… об этом я не подумал, — виновато заметил Сареф, — тебе, наверное, будет не очень приятно обыскивать труп с поджаренной задницей.

— Ничего страшного, — фыркнул орк, поправив очки, — не забывай, я же алхимик. Это не самое мерзкое, что мне приходилось видеть в своей жизни.

Подойдя к трупу Зеркала, Эмерс выпил своё зелье на удачу, после чего принялся обыскивать его. И несколько секунд спустя раздался его удивлённый возглас:

— Ох ты ж ни хрена себе…

— Что там? — заинтересованно спросил Сареф. Эмерс, повернувшись, протянул ему артефакт. И по изумрудному оттенку, который он видел единственный раз в своей жизни, Сареф понял, что это. Не веря своим глазам, он взял наручи в руки и вызвал Системное окно:

Реликтовые Наручи Баланса.

Сила +3.

Ловкость +3.

Интеллект +3.

— Ничего себе, — упавшим голосом сказал Сареф, — а… разве с монстров падают Реликты?

— Ну, возможно, Эмерс настолько усилил свою удачу, что у него уже падают, — сказал Ансильяш, подходя к ним и тоже с интересом глядя на артефакт, — молодец, орк. Не зря свой хлеб алхимика ешь. Как и не зря занял своё место в Чемпионах Состязаний.

Артефакт снова оказался в руках Сарефа. И он вызывал у него смешанные чувства. С одной стороны — теперь он уже был не так уж сильно ему и нужен. Свои проблемы с Нулевой Силой Сареф закрыл давно и надёжно, а комплекта с Реликтовых Вещей всё равно уже не сложить. Но всё же… это была та самая вещь, ради которой он рвал задницу на Скеллихарте больше года. И вот теперь она была в его руках. И он не знал, как на это реагировать…

— Надевай, — Сареф чуть резче, чем следовало, бросил их Эмерсу, — мы не знаем, чего нам ждать от Феникса. Поэтому тебе уж точно не помешает сейчас лишнее здоровье. Привал!..

* * *

Пройдя всего одну пещеру, чтобы убраться подальше от трупа Уайтхолла, они разбили лагерь. Эргенаш и Ангреаш занялись готовкой еды. Ансильяш, сидевший в стороне, явно хотел им помочь — и в то же время не хотел лишний раз мозолить глаза Эргенашу. Потому что по его меркам поход шёл так хорошо, и Ансильяш очень боялся сейчас что-то испортить. Эмерс тоже сидел недалеко от костра и любовно разглядывал Наручи, невероятно польщённый тем, что ему доверили этот артефакт. Сам же Сареф, отдыхавший после схватки со своим зеркалом, неожиданно вспомнил, что он так и не реализовал свою награду от Системы за спасение сестёр. А ведь пора бы уже, он мог бы получать пользу от неё уже в этом походе! И потому, дождавшись, пока отряд закончит с едой, он вызвал Системное окно и сказал:

— Эргенаш, Ангреаш — на пару слов вас, пожалуйста. Мне нужен ваш совет…

Глава 5

Стревлог и эльф-альбинос послушно подошли к Сарефу и сели рядом. И тот вызвал Системное окно, показывая список наград, что предлагала Система. Фундаментальный Архив, Тропа Вознесения, Универсальный Расход, Радужная Печать и Расширенный Арсенал. И из всего это, соответственно, нужно было выбрать что-то одно.

— Я хотел посоветоваться с вами по поводу выбираемой награды, — сказал Сареф, удостоверившись, что они оба это прочитали, — конечно, я уже почти сделал выбор… но всё же мне хотелось бы услышать ваше мнение. Вы оба принимали участие в Системных Состязаниях, у вас обоих большой боевой опыт. Так что…

— Вот это, конечно, ничего себе, — с удивлением и лёгкой ноткой зависти присвистнул Ангреаш, — конечно, и я порой получал такие усиления, да и Йохалле тоже. Ты же ведь в курсе, что у него усиление на +10 к Ловкости, если он ходит без обуви?

— Ну да, — кивнул Сареф.

— Так вот, он выбирал между тремя вариантами. Второй точно помню, назывался Железная Кожа. +25% к итоговому запасу здоровья и +25% сопротивления физическому урону. А третье уже плохо помню. Что-то на пассивные проверки безумия на противников при каждой атаке и каждой парируемой атаке. Вы же знаете, что он среди всех нас больше всех с прибабахом. Ну вот, Система предлагала ему использовать это в бою. Но всё же он выбрал Ловкость, потому что это Базовый Параметр, от которого пляшет всё. Даже твои реликтовые Сапоги Следопыта, — Ангреаш взглядом указал на Хима, который сидел в сторонке от них и чутко вслушивался в темноту перед ним, чтобы углядеть засаду, — дают всего лишь +6 к Ловкости. И это реликтовый артефакт, за который половина коллекционеров мира продадут своих матерей в публичные дома. А тут — 10…

Хим, который их разговор, конечно, отлично слышал, пошевелил ушами, после чего чуть подвинулся, удобнее устраиваясь на земле. Его хилереми, как всегда, не изменял себе — и страшно гордился тем, что он: а) вообще может носить артефакты, б) что ему доверяют носить аж Реликтовые артефакты, и в) когда другие обращают на это внимание.

— Но, по правде говоря, я в первый раз вижу, чтобы Система предлагала сразу 5 вариантов, — продолжил говорить Ангреаш, — с другой стороны, это, конечно, полностью заслуженно. Отправиться на Острова Теневых Символов и вернуться оттуда с теми, кого похитили в рабство — это, конечно, подвиг, который не имеет себе равных. Я даже предположить не могу, кто смог бы провернуть подобное.

— Хочешь сказать, я вот прям настолько уникальный? — фыркнул Сареф.

— Тебе повезло попасть туда в очень удачный момент своей жизни, — пояснил Ангреаш, — ты достиг очень большого уровня силы в достаточно молодом возрасте. Но при этом твоя репутация не успела разрастись до такой степени, чтобы каждая собака во всей Системе знала тебя в лицо и по имени. Если бы это было не так — двигаться по Островам ты бы не смог уже совсем по другим причинам.

— На самом деле то, что этих вариантов целых 5, делу совершенно не помогает, — мрачно заметил Сареф, — вот если бы их было 3 — из трёх выбрать куда легче. А тут целых 5. Выберешь одно — четыре других улетят в пустоту. Знаешь, как обидно?

— С другой стороны, при этом ты можешь выбрать самое лучшее, — ободряюще сказал Эргенаш, — а так… ну вот, я могу сразу сказать, что Тропа Вознесения и Универсальный Расход — это крайне посредственные усиления на твоём уровне развития. Если чуть проще — то наличие Средних или Высших Пунктов Развития, которые они предоставляют, решаются банальным денежным вопросом. Я полагаю, после того, как ты спас двух клановых дочерей с этих Островов — о деньгах тебе можно больше не беспокоиться. Да, ты потребовал себе дорогую награду, но даже если так станется, что ты придёшь в клан Ондеро и скажешь: Помогите, мне нечего есть — полагаю, с голоду тебе умереть не дадут.

— Но я такой ситуации даже в страшном сне не могу представить, — Эргенаш сам немного рассмеялся со своих слов, — даже если представить какой-то невероятный вариант, когда ты наткнёшься на грабителя, у которого каким-то невозможным образом хватит силы, ума и глупости, чтобы ограбить тебя и всё у тебя отнять — даже после этого ты банально можешь пойти в гильдию ходоков и сдавать в аренду свой талант Реликтовые Руки. И после этого ты только за сам факт своего существования будешь получать доход, которого никогда в жизни не достигнут примерно 95% населения Системы.

Сареф невозмутимо кивнул. Хрипунец две недели назад говорил ему плюс-минус то же самое.

— Да, я согласен, — кивнул Ангреаш, — соответственно, остаётся всего 3 варианта. Архив или Печать как долгосрочное вложение в своё развитие, либо Арсенал как то, что усилит тебя здесь и сейчас.

— И что же ты посоветуешь? — спросил Сареф.

— Тут, к сожалению, нет универсального правильного ответа, — пожал плечами светлый эльф, — хотя со своей стороны могу сказать тебе вот что. Когда я был маленький, то мечтал, что вырасту — и сделаю самую большую строку умений во всей Системе. Потому что когда у тебя всего 8 умений — в детстве это кажется так мало! А потом, когда вырос и получил строку — то понял, что на самом деле это — вполне оптимальный вариант. Запас выносливости не бесконечный, и на всё сразу её не хватит. Так что… ну, даже если в какие-то моменты 8 ячеек способностей мне и не хватало, то вот когда Система выдала девятую — то после этого я понял, что вот ровно столько мне и достаточно. Больше не взял бы, даже если бы предложили. А у тебя умений уже 10. Да, конкретно у тебя одно из них занимает корневая Рука, но даже так вариативности, чтобы держать в строке хорошие умения, и при этом откручивать для Архива 1–2 пассивки, всё равно должно хватать за глаза.

— Так что смотри сам, — подвёл итог Ангреаш, — даже десятое умение — уже сомнительное решение, хотя если у тебя большой запас выносливости, ты можешь себе это позволить. Но 11-е — это уже точно лишняя головная боль по поводу того, что туда ставить, и откуда брать на это Пункты Развития. Тем более, что остальные умения в строке тоже регулярно хотят есть. Я бы всё же делал упор на качество умений, нежели на их количество.

Сареф задумчиво кивнул. В этих словах, действительно, был смысл. Особенно с учётом того, что по количеству умений ему и самому приходили в голову подобные мысли.

— А по поводу остальных двух? — спросил он.

— Здесь выбор тоже вполне себе сбалансированный, — ответил Эргенаш, — Фундаменталка — это небольшой, но зато стабильный прирост Базовых Параметров. Печать — это также долгосрочное вложение, но с расчётом на то, что твои умения будут переходить в Радужное Качество. Кроме того, значительным преимуществом является то, что это — не одноразовая акция: после того, как ты дорастишь до радужки одно умение, то можешь перебросить Печать на следующее. Вот только проблема в том, что радужные усиления здесь, скорее всего, будут происходить так же, как и с обычным поглощением Радужной Эссенции. Тебе будет предлагаться 2 варианта, и ты либо что-то выберешь, либо отвергнешь оба. В этом случае умение Радужное качество, соответственно, не получит, и всё время, что было потрачено на его развитие, пропадёт впустую. Конечно, так бывает редко: Система обычно предлагает достойные усиления. И всё же иногда бывает так, что предлагаемые усиления либо слишком кардинально меняют умение, и ты к такому просто не готов… Либо усиливаются те аспекты умения, в улучшении которых нет никакой необходимости.

— Спасибо, — кивнул им Сареф, — это были полезные советы.

— На здоровье, — Эргенаш ободряюще хлопнул Сарефа по плечу, после чего они с Ангреашем ушли на свои места. Сареф же в заключительный раз глянул в своё Системное окно. Даже если бы ему и хотелось взять Фундаментальный Архив… сегодня ему каким-то немыслимым образом упал Наруч Баланса, который пусть и запоздало, но закрыл ему старый гештальт, позволив, наконец, собрать в своих руках комплект артефактов Жонглёр Параметров. Даже если комплекта как такового с него уже не будет. И всё же… это было +3 ко всем Параметрам. То, что, в принципе, Фундаментельный Архив сейчас ему бы и дал. Поэтому… в принципе, вариант оставался один из одного. Радужная печать — это, в перспективе, даже не одна Радужная Эссенция. Поэтому…

Получено усиление: Радужная Печать. Отныне вы можете поставить на любое своё умение Золотого качества Радужную Печать. Это умение продолжит накапливать опыт и повышаться в качестве. Для повышения в качестве умению необходимо пятикратное значение опыта, требуемое для перехода с Серебряного Качества на Золотое. Как только умение достигнет Радужного Качества, вы получите 10 Пунктов Опыта, Высший Пункт Развития и сможете поставить Радужную Печать на следующее умение Золотого качества.

Поздравляем! Система отметила вдумчивый подход и неспешное решение при выборе награды. Первое умение, отмеченное Радужной Печатью, получит весь прогресс, который оно получило бы, если бы усиление было взято в день своего предложения.

Вторая приписка Сарефа значительно удивила. Это было весьма удобно… как и справедливо, ведь Сареф так долго буксовал не потому, что ему было лень, а потому что он хотел посоветоваться со своими друзьями, ведь награда такого уровня не терпит халтурного отношения. И… Сареф уже знал, какое умение он усилит. Разумеется, его верное Силовое Поле. Единственное из всей строки умений, которое осталось неизменным в своей сути с того дня, как ему исполнилось 20 лет. И если уж оно продержалось так долго — то было более всего достойно того, чтобы продолжать расти.

Внимание! Умение Дробящая Темница/Силовое Поле отмечено усилением: Радужная Печать. Прогресс умения: 9/100%.

Дело было сделано. И Сареф, невероятно довольный собой, погрузился в сон, уверенный, что завтра у них всё получится…

* * *

Ночью их, на удивление, никто не потревожил. Возможно, дело было в том, что им за этот поход и без того выпало 2 Чёрных Зеркала. После такого ещё и ночная засада было бы слишком даже по меркам подземелья пятого уровня. А, возможно, дело было в том, что Феникс всё же был заинтересован в том, чтобы до него дошли. Пока инфраструктура гильдии ходоков в клане Агруменаш не развернулась должным образом, на него ходили, в основном, местные энтузиасты, которые вряд ли были серьёзными соперниками. И Фениксу, который уже 3 месяца на это смотрел, тоже наверняка хотелось хорошей, равной схватки.

Позавтракав, они провели ещё 2 боя, который обогатил их ещё на 700 золотых монет. И вот, наконец, они подошли к красной черте, за которой был поворот уже в само логово главного монстра.

— Подождите, — сказал им Сареф, — я думаю, нам нужно несколько распределить силы. Тем более, что вчера мне упал Наруч Равновесия. Вы… знаете, как в своё время эта вещь была важна для меня.

— Знаем, — невозмутимо кивнул Эргенаш, — и не станем возражать, если ты захочешь её забрать. Плевать, что это Реликт. Ты помог вернуть нам земли наших предков. Никакие сокровища во всей Системе с этим не сравнятся.

— И всё же… мне бы хотелось, чтобы вы разделили со мной этот триумф. Поэтому я хочу, чтобы вы взяли по одной вещи с этого комплекта.

— Сапоги Следопыта останутся у Хима. Ему очень важна подвижность в бою. Эргенаш. Я хочу, чтобы ты в этом бою был крепче обычного. Хим, отдай ему, пожалуйста, Куртку.

Хилереми надулся. Он терпеть не мог делиться артефактами, которые наверняка уже считал своими. Но спустя 5 секунд со вздохом согласно кивнул, сбрасывая с себя Куртку. Возможно, дело было и в том, что Хим помнил, какой путь Эргенаш проделал с Сарефом, и потому конкретно этого стревлога уважал до такой степени, что даже был готов на время поделиться артефактом.

— Ангреаш, — Сареф подошёл к нему, — мне нужно, чтобы в этом бою твои кулаки разили как можно сильнее. Так что, — он снял с себя Кольцо Силы и протянул его эльфу, — тебе это понадобится.

— Ты уверен? — спросил альбинос. И его удивление можно понять. Видеть Сарефа, добровольно снимающего с себя Кольцо Силы, было ещё более дико, чем видеть Хима, который добровольно делится своими артефактами.

— Полностью, — кивнул тот, — у меня ещё есть поглощённое Кольцо, так что я выдюжу. А мне нужно, чтобы в этом бою сильным был каждый.

— Эмерс. Твои склянки в этом бою должны лететь точно в цель. Так что Наруч Баланса тебе в этом поможет.

Орк кивнул. Он уже и сам проникся этим походом: ведь это был реальный шанс вписать своё имя в историю как тех, кто первым смог одолеть Феникса. И для Эмерса, который большую часть жизни не имел возможности показать себя, это было не менее важно, чем для всех остальных.

— Ансильяш, — Сареф подошёл к салатовому стревлогу, — из всех нас умение на холод есть только у тебя. И у меня предчувствие, что оно нам очень понадобится. Так что — держи, — с этими словами Сареф снял со своей головы Обруч Познания и протянул его стревлогу. Тот кивнул и принял артефакт. Сареф чувствовал, что Ансильяш очень нервничает. Они почти дошли до самого конца — и его до сих пор не выгнали. И теперь стревлог явно лелеял надежду, что если у них всё получится… то Эргенаш, может, его и не простит, но, по крайней мере, сможет выносить его присутствие для того, чтобы они могли заниматься общим делом.

— Надеюсь, это будет того стоить, — проворчал Хим, ревниво наблюдая за тем, как спутники Сарефа экипируют доверенные им артефакты.

— Ничего, — мягко сказал Сареф, взяв того за руку, — на этот поединок у меня для тебя припасено отдельное усиление.

Рука Пересмешника! Использовать!

Демон-хранитель Хим.

Первичные Параметры:

Сила — 29,8

Ловкость — 27,2

Интеллект — 20,5

Вторичные Параметры

Телосложение — 28,5

Сила Воли — 25,2

Хитрость — 23,9

Запас Здоровья — 891

Запас Выносливости — 984

Сареф кивнул. Он отдал Кольцо Силы, кроме того, он собирается использовать Руку — и потому бонус к Силе от его Интеллекта тоже не работает. И потому не только его запас здоровья — но и запас здоровья Хима сразу ощутимо просел. Но ничего. Это было куда более поправимо.

Внимание! 20 Силы будет преобразовано в 26 Ловкости!

Внимание! 20 Ловкости будет преобразовано в 26 Интеллекта!

Внимание! 20 Интеллекта будет преобразовано в 26 Силы!

— Дополнительным умением возьмёшь Силовое Поле или Тёмную Фазу? — тихо спросил Сареф. На что Хим неожиданно ответил:

— Знаете, хозяин, я думаю, что силы и контроля нам в группе достаточно. А вот лечения мало: только у Ангреаша точечная лечилка, да у Ансильяша — массовая. Так что передайте мне лучше Власть Жизни. Чувствую, нам это пригодится.

Сареф удивился, но спорить не стал. Чуйка Хима не раз спасала им жизнь, и потому в такие моменты к ней тоже стоило прислушиваться…

Демон-хранитель Хим.

Первичные Параметры:

Сила — 35,8

Ловкость — 33,2

Интеллект — 26,5

Вторичные Параметры

Телосложение — 34,5

Сила Воли — 31,2

Хитрость — 29,9

Запас Здоровья — 981

Запас Выносливости — 1104

Передано умение Власть Жизни (Серебро).

— Ну вот, — довольно сказал Сареф, — теперь мы полностью готовы…

* * *

Когда они пересекли красную черту и оказались за поворотом, то… Сареф буквально потерял дар речи. Из катакомб они выбрались в какой-то храм. Он был очень, очень старый — и всё же сохранял некое величие. То там, то тут виднелись остатки витражных стёкол, и на некоторых даже можно было что-то рассмотреть. На стенах и на потолке виднелись остатки цветной мозаики. Кроме того, из окон сюда проникал свет, который хоть и не был солнечным, но всё же давал хорошую видимость. Необходимости в факеле больше не было, и Эмерс погасил и спрятал его, чтобы иметь две свободные руки.

Храм был большим и длинным. По бокам стояли сложенные в груду деревянные скамьи. То тут, то там висели гобелены со странными символами… и Сарефу даже казалось, что он узнаёт некоторые из них. Невероятно! Впервые они оказались не в тёмной пещере, а в храме, прекрасном и печальном, от которого так и веяло историей, случившейся, казалось, каких-то год-два назад. Сареф был просто очарован, он в жизни не видел ничего подобного. Ему даже пришла крамольная мысль, что по сравнению с этим монументом обычные Системные Храмы выглядят как-то слишком неказисто…

Внезапно скользящий по стенам взгляд выцепил среди цветных гобеленов… собственно, Феникса, за которым они сюда и пришли. Птица устроила себе что-то вроде насеста на одной из обвалившихся колонн и теперь насмешливо на них смотрела.

— Наконец-то, — пророкотал Феникс, — уж думал, и не заметите.

Голос у птицы был мужской, бархатистый, и при этом — звонкий и переливчатый. И сам Феникс выглядел невероятно красиво: сирень и золото были его основными цветами — и это сочетание создавало какой-то невозможный, почти сказочный образ. На голове — маленькая корона из причудливо изогнутых перьев. Внушительных размеров тело: с учётом птичьего строения, Феникс в холке доставал бы Сарефу до шеи. Роскошный сияющий хвост, который птица чуть распушила, и которым, вероятно, очень гордилась. И чёрные глаза-бусинки, которые, казалось, видели насквозь каждого из них…

— Кто бы мог подумать, — неожиданно сказал Ангреаш, так же с восхищением глядя на Феникса, — никогда в жизни не видел ничего красивее.

— Это точно, — пробормотал Эмерс, который так же во все глаза разглядывал монстра. Ансильяш и Эргенаш молчали. Вероятно, они-то из рассказов других ящеров примерно знали, как этот монстр выглядит, и потому были готовы… но всё равно смотрели на него с благоговением.

— Надо же, какие комплименты с порога, — Феникс лениво махнул левым крылом, после чего уставился на Сарефа, — а что насчёт тебя, парень? Ты повидал многих моих братьев. Неужели среди них, и правда, все такие страхолюдины, что вам, бедным, только и остаётся, что любоваться мной?

— Это неправда, — честно ответил Сареф, — просто… они выглядят иначе. Они внушают страх, силу, опасность, вызывают уважение… но именно таких красивых я ещё не видел.

— Прямо-таки совсем? — Феникс упорно смотрел на Сарефа, словно чего-то хотел от него добиться.

— Сапфировая Длань по-своему красива, — подумав, честно ответил Сареф, — Змеиный Царь и Василиск Вечности тоже обладают своей красотой…

— И всё? — въедливо уточнил Феникс.

— Ну, есть ещё Хозяйка… но это уже другой уровень, сами понимаете, — лукаво сказал Сареф.

— Несомненно, — Феникс кивнул, догадавшись, что за Хозяйку Сареф имел в виду, и потому мгновенно слил тему, — что ж, спасибо за добрые слова — но не рассчитывайте на послабление. Биться будем в полную силу.

— Мы на другое и не рассчитывали, — кивнул Сареф, после чего скомандовал остальным, — к бою!..

Глава 6

Они сразу же рассредоточились по Храму, в том числе и для того, чтобы не мешать друг другу. Будучи монстром пятого уровня, Феникс наверняка имел какую-то мощную атаку по площади. Тем более, что дело дополнительно осложнялось тем, что об этом монстре у них был минимум информации.

Ангреаш сразу же использовал свою гравитационную технику, чтобы сместиться на потолок и атаковать оттуда. Хотя в данном случае изысканная архитектура места играла не в его пользу. Бегать ему не будет удобно ни по разбитым витражам на стенах, ни по сводчатому рельефному потолку.

Хим тоже принялся сокращать дистанцию с монстром. Он уже до такой степени наловчился со своим хлыстом, который до этого так долго и упорно клянчил у Сарефа, что теперь мог стремительно перемещаться к разным точкам, цепляясь хлыстом за выступающие камни и подтягивая своё, на минуточку, довольно массивное тело туда, куда ему было нужно.

И, как оказалось, Хим и Ангреаш набрали высоту достаточно своевременно. Потому что Феникс сразу же спикировал вниз и, упав на каменный пол, распластал по нему крылья. И в тот же миг от него пошла шквальная огненная волна, заставившая вспыхнуть каменный пол невыносимо жарким пламенем. И пусть пламя длилось всего секунду — уже этого было достаточно, чтобы понять: схватка лёгкой не будет:

Внимание! Получен урон 147!

Зеркало Боли! Отражено урона 42!

Сареф поспешно отпрыгнул, поражаясь мощи и, что не менее важно, всепроникаемости этой атаки. Казалось бы, что волна пламени, исходящая от Феникса, должна была быть слабее хотя бы в тех местах, где она врезается в колонны и прочие препятствия. Но нет, в момент соприкосновения Феникса с полом каменная поверхность вспыхнула по всему Храму, и от этого пламени не было спасения.

Судя по тому, как шипели и морщились Ансильяш, Эргенаш и Эмерс, они тоже пострадали от этой атаки и, скорее всего, гораздо сильнее. Это у Сарефа теперь благодаря усилению клана Ондеро было сопротивление огню в 25%. А вот им пришлось куда более несладко. Недолго думая, Сареф направил руку на Эмерса, который в процентном соотношении здоровья пострадал сильнее всего, и вызвал Системное окно:

Власть Жизни!

Восстановлено здоровья 198!

В этот же момент Хим сблизился с Фениксом и использовал тайный козырь, который они держали с Сарефом в секрете всю дорогу, чтобы Феникс не смог их подслушать и подготовиться. Хим подтянул себя хлыстом к Фениксу, который стремительно набирал высоту, и в тот момент, когда он оказался рядом, то выбросил левую руку, в которой был зажат Осиновый Кол. Его остриё должно было ударить птицу в грудь… однако в последний момент вокруг него вспыхнула золотистая сфера, которая отклонила этот снаряд. Тем не менее, от этого удара траектория полёта птицы оказалась сбита, и даже так эта атака нанесла ему хоть какой-то урон.

Атаку Хима тотчас подхватил Ангреаш, который стремительно передвигался по потолку. Оттолкнувшись от него и поймав Феникса в поле зрения, эльф прокрутился вокруг своей оси и выдал из левой руки залп тёмной энергии в монстра. Ну и, разумеется, Сареф тоже не остался в стороне во время этой атаки:

Полиморф!

Мгновение спустя Феникс обернулся поросёнком, покрытым золотистыми перьями и со смешным хохолком на голове. Настигший его секунду спустя тёмный поток так же ударился в золотистую сферу, отбрасывая монстра ещё дальше. Сареф подумал, что это, должно быть, некий противовес от Системы для Феникса. Потому что он оставался птицей, которая даже при самом крупном размере не могла иметь слишком большую массу, иначе она банально не сможет летать. Наверное, для того, чтобы этого монстра нельзя было победить банальным порывом ветра, у него и существовала эта защита, которая придавала ему дополнительную устойчивость и не позволяла швырять монстра из стороны в сторону простыми потоками воздуха. Впрочем, конкретно им это сильно не мешало. Напротив, срабатывание этой сферы дополнительно показывало, что их атаки проходят, как надо, и наносимый урон достигает своей цели.

Феникс, получивший столь мощный отпор, при принятии своей формы перекувыркнулся в воздухе, после чего укрыл себя крыльями… и обратился шаром света. И этот шар был похож на маяк, который вращал огромный луч по сторонам.

— Нет! — закричал Эмерс, — я знаю, что это! Прячьтесь, этот луч света не должен вас заметить, иначе вам конец!

Все тотчас выполнили его приказ, прячась за колоннами. Ангреашу — так и вовсе пришлось спускаться с потолка, потому что там укрыться было негде. А шар света продолжал плавать, и его луч перемещался всё стремительнее… после чего он, наконец, разорвался с огромной силой… для того, чтобы появившийся Феникс восстановил себе те 3 сотни урона, что они смогли ему нанести.

— Где ты видел эту технику? — спросил Сареф орка.

— Один из монстров 4-го уровня на Архипелаге Морских Львов — Удильщик, — виновато ответил тот, — в какие-то моменты он в бою прячется, оставляя только свой шарик света, который просматривает пещеру таким же маяком. И если тронуть его или попасть под луч света — Удильщик тут же атакует.

— Ну, здесь Феникс сам себя прячет в эту сферу, — здраво рассудил Сареф, — в следующий раз пробуем атаковать его в этой форме.

Остальные, благодаря группе услышавшие последние слова Сарефа в виде приказа, согласно кивнули. Что поделать, им приходилось сражаться наполовину вслепую, не зная, чем этот монстр может ответить на их атаки, и какие приёмы у него ещё припасены.

Хим снова бросился к Фениксу, который парил под потолком, и умудрился схватить его за лапу, вынудив того провалиться в огромную воздушную яму и потерять почти три четверти высоты. В ответ на это Феникс изогнулся и клюнул Хима в плечо… и, к ужасу Сарефа, вырвав из его хилереми приличный кусок плоти. Хилереми, не ожидавший такого отпора, отпустил его и полетел вниз. Сареф, забыв обо всём, вызвал Системное окно:

Тёмная Фаза!

Став сгустком энергии, он промчался через всё поле боя. И, поймав Хима, он увлёк его за собой.

Тёмная Фаза: Восстановлено здоровья союзника: 201!

Появившись, Сареф снова вызвал Системное окно:

Власть Жизни! Восстановлено здоровья: 154!

Рана, если уж говорить сухими цифрами, была не такая уж и серьёзная. Однако Хим впервые сталкивался с такой ситуацией в бою, когда от твоего тела могут отхватить кусок — и ты должен перетерпеть это и сражаться дальше. Несколько секунд в тёмных глазах Хима плескался страх, но уже мгновение спустя он сменился яростью.

— Не теряй голову! — приказал ему Сареф. Хилереми, кивнув, молча бросился в бой.

Тем не менее, удачную атаку Хима подхватили Эмерс и Ансильяш. Первый бросил сразу два пузырька с холодом, второй — выдал ледяной поток. Однако Феникса, судя по всему, совершенно не удивили холодные атаки по своей персоне. Изящно провернувшись в воздухе, он в развороте взмахнул своим хвостом — и мало того, что весь холод оказался отражён, так ещё и последовала вспышка, после которой Эмерс и Ансильяш поспешно набрали дистанцию, яростно протирая глаза.

Хим же яростно бросался на Феникса, атакуя его своими огненными шарами и лучом. Феникс же то изящно уклонялся от его атак, то парировал их своими крыльями.

— Сам виноват, маленький зверёк, — снисходительно посмеивался он, — нечего распускать лапы. Ты бы ещё попытался прокатиться на мне верхом.

— А ведь это отличная идея!

Эргенаш, который пока мало что мог поделать, ведь он был рукопашником с достаточно невысокой мобильностью, пока что ограничивался тем, что метал в Феникса ножи и поджидал удобного момента. И он его дождался! Запустив очередной нож и убедившись, что он зацепился за каменную поверхность, Эргенаш сместился к нему… и оказался точно над птицей. И стревлог умудрился упасть точно Фениксу на спину. И, схватив одной рукой монстра за шею, второй он принялся лупить его по спине, в основание крыльев. Эта атака была до того неожиданной и нелепой, что даже Феникс поначалу растерялся. И стревлог успел нанести целых десять ударов, прежде чем Феникс вспыхнул светом, настолько ярким, что контуры Эргенаша на мгновение смазались.

Недолго думая, Сареф повторил свою тактику, подцепив Эргенаша Тёмной Фазой и восстановив ему часть здоровья, после чего окончательно исцелив его Властью Жизни. Хотя было удивительно, как Эргенаш после такого не поджарился до хрустящей корочки и не отправился на перерождение. Ведь у него — Сареф это точно знал — в текущей строке умений не было способности на второй шанс. Вероятно, выжить ему помогла Куртка, которая, в отличие от остальной дымившейся одежды Эргенаша, никак не пострадала.

Впрочем, Сареф не потерял голову — и сразу же использовал на Феникса второй заряд Полиморфа. И в тот момент, когда он снова превратился в поросёнка, рядом оказался Ангреаш — и нанёс ему столь сокрушительный удар кулаком, да ещё заряженным тьмой, что отдачу от этого удара почувствовали все без исключения. От такого Феникса отбросило через половину храма, после чего он начал преображаться. Золото в его перьях померкло и побледнело, сменившись серебром, что явно означало переход на вторую фазу.

— Ты за это заплатишь, стревлог! — пророкотал Феникс, голос которого стал более высоким и менее мелодичным, — никто не смеет таскать меня за шею, как цыплёнка!

Сразу после этого Феникс снова спикировал на землю и, приземлившись, распластал крылья. Вот только теперь остальные были к этому уже готовы. Хим и Ангреаш прыгали по колоннам и были недосягаемы для пламени. Ансильяш использовал на Эмерса свою способность на усиление прыжков, и орк, ноги которого засияли сиреневым светом, благополучно прыгнул на одну из колонн. Сам Ансильяш натянул на себя свой капюшон, получив неуязвимость на 5 секунд. Эргенаш снова сместился к одному из своих ножей. Ну а Сареф использовал на себя Силовое Поле…

В этот раз пламя, охватившее храм, было серым… но жар от него был ничуть не слабее, а то и сильнее. И когда пламя пропало… То Сареф обнаружил, что Феникс парит рядом с ним.

— Тебе тоже надо преподать урок! — пророкотала птица, — раз ты думаешь, что можешь раз за разом безнаказанно превращать меня в свинью!

Феникс совершил пируэт — и от него оторвался какой-то странный зелёный пузырь, который стремительно подлетел к Сарефу и врезался в него. И в следующий момент Сареф понял, что он, совершенно беспомощный и недвижимый, парит в пустоте, его тело было прозрачное и зелёное, и он ничего не мог сделать. Перед ним вспыхнуло Системное окно:

Внимание! На вас наложен эффект: Эфирная смерть! В этом состоянии вы никак не можете атаковать или быть атакованным. Спустя 12 секунд у вас сгорит вся выносливость и останется 21% здоровья!

Незримая Поддержка! Эффект Эфирная смерть развеян!

Секунду спустя Сареф снова обрёл плотность — и рванул в бой, попутно вспомнив добрым словом свою маму. Ведь именно благодаря ей у Сарефа появилась эта самая Незримая Поддержка, и не перечесть, сколько раз она спасала ему жизнь.

Впрочем, проблем и без этого хватало. Когда в перьях Феникса погас золотой цвет, казалось, он стал значительнее устойчивее и к физическому, и к холодному, и к тёмному урону. Конечно, Игнаримх Сарефа наносил чистый урон, но вот Ангреаш в своих атаках значительно проседал.

Кроме того, теперь Сареф был намного осторожнее в своих атаках. И начал придерживать Власть Жизни, чтобы в запасе всегда оставался один заряд. Потому что если бы Эфирная смерть просто убивала его, заставляя сработать Призрачное Возмездие, то это было бы полбеды. Но удачное срабатывание этого эффекта полностью сожжёт запас сил Сарефа, а, следовательно, умение на призыв Хима отправится на перерождение. И без него сражаться будет куда сложнее…

Впрочем, не обошлось и без светлых сторон. В новой форме Феникс оказался неожиданно подвержен светлому и огненному урону. Хотя по логике казалось, что Феникс по природе своей обладает самой высокой устойчивостью к этим стихиям. Собственно, потому Хим на этот поединок и взял в руки Осиновый Кол: они с Сарефом были уверены, что большинство его умений в этом бою будут просто бесполезны.

Тем не менее, бой продолжался, хотя уже и в более аккуратном темпе. Тем более, что Феникс использовал новую технику: стремительно перемещаясь по храму, он то и дело совершал резкий взмах крыльями в сторону одного из ходоков — и мгновение спустя в него летело несколько десятков стальных перьев, которые разили не хуже метательных ножей. Остальные к этому быстро приноровились, но вот Эмерс, которому среди них больше всех не хватало мобильности, в какой-то момент не успел набрать дистанцию — и Сарефу пришлось страховать его Силовым Полем.

Наконец, Феникс снова закрыл себя крыльями — и превратился в шар мертвенно-бледного света, который так же вращал вокруг себя луч. Все поспешно бросились прятаться… Сареф же решил рискнуть и посмотреть, как его накажет Феникс, если он откажется играть по его правилам. На самый крайний случай — он просто отдаст Призрачное Возмездие. И вот, когда световой луч оказался направлен на него… последовала ярчайшая вспышка света. Которая Сарефа, однако, не ослепила, ведь усиление уже от клана Джеминид поднимало его сопротивление Ослеплению до 100%. В следующий момент Сареф увидел Феникса, который своими когтями целился ему точно в лицо… и на молниеносной реакции он не упустил своего шанса!

Силовое Поле!

Сразу после этого его обволокла сияющая защита, и левая лапа с омерзительным звуком чиркнула по защите возле его лица. Не было сомнений, что, если бы не защита — от его лица после такой атаки осталась бы груда фарша, и вырванной кусок плоти из плеча Хима по сравнению с этим показался бы синяком на детской коленке. Однако же вторая рука схватила Феникса за другую лапу… и теперь Сареф начал её сдавливать, одновременно поднимая вторую руку со Скальпелем, чтобы тоже отрезать от монстра кусочек на память. Феникс с огромной силой забился в его хватке, обрушивая на Сарефа всю свою огненную атаку, сотни острейших стальных перьев, но тот продолжал давить и подносить к Фениксу Скальпель, понимая, что это его реальный шанс закончить поединок здесь и сейчас.

Однако, как и с Озлобленным Оракулом, настолько нагло сжульничать не получилось. Феникс, поняв, что вырваться не сможет, забился с новой силой — и потолок храма заходил ходуном. Сареф нехотя внял этому предупреждению: если он продолжит — птица просто обрушит на них потолок своего храма. А с учётом того, что они не знают, при каких условиях этот монстр впадает в бешенство и начинает убивать навсегда — неразумно было лишний раз его провоцировать.

И потому Сареф отпустил лапу Феникса, позволяя тому набрать дистанцию. Но даже того урона, что он успел нанести, оказалось, достаточно, чтобы Феникс перешёл на третью стадию здоровья. Серебро, струившееся по его перьям, потемнело, и теперь это был уже какой-то Тёмный Феникс, который не имел ничего общего со своей первоначальной версией. Тот был прекрасен, обворожителен и, казалось, искрился самой жизнью… этот же был абсолютным воплощением смерти, холода и пустоты.

— Кажется, ты не очень любишь играть по правилам, не так ли, мальчик? — спросил Феникс, голос которого теперь звучал совершенно потусторонним и пугающим.

— Разве правила не создаются для того, чтобы иногда их нарушать? — спросил в ответ Сареф. Хотя он чувствовал, что эти метаморфозы Феникса значительно пошатнули боевой дух его группы… да и у него самого душа была не на месте, но нельзя, нельзя было этого показывать!

— Да будет так! — с этими словами Феникс уже в третий раз обрушился на землю и распластал крылья. Группа, уже знающая, что бывает за этим жестом, бросилась врассыпную… вот только это оказалась обманка. Потому что внезапно Феникс превратился… в огромное яйцо, которое повисло на высоте пары метров над каменным полом и теперь медленно, но верно опускалось вниз…

— Он перерождается! — закричал Сареф, которого поразила страшная догадка, — атакуйте его, остановите это!

Однако мало кто что-то мог с этим поделать. Эргенашу и Ангреашу не хватало дистанции, они отпрыгнул слишком далеко. Ансильяш выпустил поток молний, Эмерс кинул сразу 5 склянок — но от яйца шёл слепящий невыносимый жар, и потому все атаки улетели в молоко. Но в этот момент Хим, которого нельзя было так просто вывести из боя, атаковал яйцо своими огненными умениями — и проклятое яйцо их просто поглотило! Мало того, каждое поглощённое огненное умение, казалось, чуточку ускоряло падение яйца. Когда же к яйцу подскочил Сареф, который мог сопротивляться и огню, и ослеплению… его снова объял проклятый зелёный пузырь!

Внимание! На вас наложен эффект: Эфирная смерть! В этом состоянии вы никак не можете атаковать или быть атакованным. Спустя 12 секунд у вас сгорит вся выносливость и останется 21% здоровья!

И у него не было при себе заряда Власти Жизни, и Незримая Поддержка ещё не сбросила свою перезарядку! Он был бессилен! Однако…

Власть Жизни! Восстановлено здоровья: 143!

Эффект Эфирная смерть развеян.

Повернувшись, Сареф увидел, что Хим, почти ослеплённый, всё же сумел использовать на хозяина Власть Жизни и развеять проклятый эффект! И Сареф, подскочив к яйцу, начал лупить по нему Игнаримхом! Удар, удар, ещё удар! Почти ослепший Хим, сквозь невыносимый жар тоже сумевший приблизиться к яйцу, начал атаковать его Осиновым Колом. И вот по яйцу уже пошли трещины, и оставался, наверное, всего один удар…

Но в этот момент яйцо, наконец, коснулось земли — и раздался оглушительный взрыв, который отбросил их всех назад. Сареф, которого сила взрыва отшвырнула дальше всех, несколько раз перекатился, после чего врезался в груду деревянных скамей. А когда он всё же поднялся на ноги — то увидел именно то, чего так опасался. Феникс снова сидел на своём месте, всё такой же сиренево-золотой, и насмешливо на них глядел. А они… они были истощены, обессилены, половина отряда была в состоянии При Смерти, Хим без сознания лежал у ног своего хозяина… и теперь шансы на их победу были не просто нулевыми… они ухнули в глубины отрицательных значений.

— Как видите, и у меня есть свои секретные штучки, — снисходительно сказал им Феникс всё тем же переливчатым высоким голосом, каким он их приветствовал, — впрочем, учитывая, что вы первые серьёзные соперники, которые смогли порадовать меня достойным поединком… пусть местами и переходящим некоторые границы наглости, — недовольно добавил он, — я согласен на первый раз вас отпустить. Разумеется, если вы оставите здесь всю ту добычу, что заработали. И советую хорошенько подумать. Потому что если вы продолжите драться, то, сами понимаете: пощады не будет…

Глава 7

Это было просто невероятно. Одна-единственная ошибка стоила им всего… впрочем, бывало ли с монстрами пятого уровня иначе? Тем более, что Сарефа ещё очень давно предупреждали, что передавить подземелья чистой силой не получится никогда, Система всегда подберёт тебе противовес, и для победы всё равно придётся потрудиться… Равно как и придётся расплачиваться, если твоих усилий оказалось недостаточно.

И Сареф сейчас готов был кусать себе локти от досады! В такой момент, когда они вынесли столько добычи, столько наград… теперь от всего этого просто так отказываться? Впервые за всё время ему выпал путный пояс. Мало того — Наруч Баланса, за которым он столько охотился, который так долго желал получить — снова отказаться и снова потерять⁈ Это было невыносимо!

Но какой у него выбор? Ансильяш, Эмерс и Ангреаш были в состоянии При Смерти. Хим, который всё это время исправно поглощал 50% урона, получаемого Сарефом, вообще был в состоянии Потеря Сознания от ран, и здоровья у него было всего 3%. Эргенаш вроде бы сохранил примерно 30% здоровья и вроде бы мог продолжить сражение, но что они двое, ослабленные, могут сделать Фениксу, который снова вернул себе полное здоровье?

Казалось бы, можно заключить Феникса в Силовое Поле, предварительно Знаком Подражателя украв у него это умение на перерождение. Но это слишком высокий риск. Знак у него всё ещё Бронзового качества, а это значит, что даже с Силовым Полем умение может просто не успеть сработать. А даже если и сработает — не факт, что оно ещё сильнее не покалечит его спутников. Это Феникс сражается в один клюв, ему-то не надо беспокоиться, что он может задеть своих.

И в этот момент Сарефа пробрала такая злость, что ему как никогда захотелось опробовать новый дар Хрипунца! Он даже почувствовал лёгкое жжение в правой руке… и так хотелось увидеть выражение морды Феникса, когда он поймёт, что с ним случилось. И что за 90 секунд паралича, который никак и ничем нельзя отменить, они его не просто победят — они успеют его ощипать и зажарить на вертеле. И, что было не менее жутко… но и одновременно прекрасно — это то, что новая сила ему откликнулась. Словно некий голос равнодушно, безразлично, почти лениво говорил ему: «Только скажи Да — и я решу все твои проблемы». Искушение было так велико… он уже так давно не чувствовал ничего подобного. И его душа буквально изнывала по этому зову наслаждения… Ведь, в самом деле, сколько ему пришлось пережить! Поместье драконов, Всесистемные состязания стревлогов, Острова Теневых Символов, каждую секунду — полный самоконтроль, ни одной лишней эмоции. Ему порой казалось, что он снова забывает, что это такое: радоваться жизни. И вот, теперь — этот невыносимый зов…

И всё же Сареф сдержался! Огромным усилием, стиснув зубы и сжав кулак с такой силой, что ногти почти проткнули кожу на ладони… но сдержался! Он давал себе слово: вот это — только средство последней защиты! А не для того, чтобы заполучить очередную игрушку. Впрочем… не стоило опускать руки прежде времени. Он отвоюет эти игрушки в честном бою. Ведь не напрасно интуиция подсказала Сарефу раздать реликтовые артефакты своим спутникам. Значит, надо было просто подумать… и решение этой задачи так же искать в своих друзьях…

И вот, секунду спустя, Сареф поднялся на ноги и с неугасимым огнём в глазах сказал:

— Я всё же предпочту повоевать!

Феникс в тот же момент взмахнул своими крыльями… и замер, закрытый Силовым Полем. Сареф же собирался с толком воспользоваться выигранным временем. Перехватив второй рукой Скальпель Архитектора, он вызвал Системное окно и указал рукой на Ансильяша:

Власть Жизни! Восстановлено здоровья: 336!

В тот же момент Ансильяш поднялся на ноги и, не медля ни секунды, запустил свою массовую лечебную волну:

Внимание! Восстановлено здоровья: 226!

И эта спасительное исцеление вывело всех из предсмертного состояния. Хим, поднявшись на ноги, взял у Сарефа Скальпель и использовал на себя Огненное Сердце, окончательно восстановив здоровье. Ангреаш тоже использовал своё точечное лечение на Эмерса, которому в процентном соотношении досталось сильнее всего. Орк тут же сотворил в руках пузырёк с прозрачным содержимым и залпом его выпил.

В этот момент Силовое Поле закончило действовать… и Феникс взмыл под своды храма.

— Значит, всё же делаешь ставку на друзей? Не ожидал, — с удивлением и даже едва уловимой ноткой уважения сказал монстр, — впрочем, не имеет значения. Вам это не поможет.

— Ну, мы уже получили кое-какой опыт, — заметил Эргенаш, который после исцеления заметно посвежел и теперь держал у груди руку с метательными ножами, готовый атаковать в любую секунду.

— А вы думаете, что я показал вам все свои козыри? — с усмешкой спросил Феникс.

— Какое это имеет значение? — прорычал Хим, который тоже рвался в бой, — главное, что даже тебя можно оседлать, было бы желание и умение!

Провокация, усиленная любимой повязкой Хима, сработала идеально: без лишних слов Феникс начал проводить новую атаку. Он несколько раз прокрутился вокруг своей оси — и этим породил… самый настоящий огненный смерч, который теперь стремительно разрастался, приближаясь к ним.

В ответ на это Ангреаш и Ансильяш, подскочив друг к другу, выдали из своих ладоней потоки холода и тьмы. Которые, слившись в единую волну, выдали по огненному вихрю мощный залп. В результате чего он ощутимо замедлился — и не менее ощутимо стал куда слабее испускать свой жар.

Это атаку неожиданно подхватили Эмерс и Хим. Орк швырнул пузырёк с ледяным содержимым… который хилереми подхватил в прыжке — и вместе с ним нырнул прямо в огненный поток. Сарефу буквально пришлось ударить себя по рукам, чтобы не подстраховать Хима Силовым Полем — и этим всё не испортить. В конце концов, благодаря одной из пассивных способностей у Хима было аж 40% сопротивления огню — и он явно знал, что делал.

В следующий момент раздался взрыв, и огненный вихрь погас окончательно, а Феникса, который явно несколько раз близко познакомился с кулаками Хима, отшвырнуло в сторону. Сам же Хим, приземлившись, выглядел хоть и малость закопчённым, но практически не пострадавшим. Даже Сареф, отслеживавший его здоровье, видел, что Хим, получил всего 30 единиц урона. Как видно, хилереми использовал холод от пузырька, в том числе и для того, чтобы самому избежать самых опасных ожогов.

Феникс же, порядком удивлённый тем, какой слаженный и грамотный отпор начали давать ему ходоки, снова ринулся к земле, чтобы объять весь храм пламенем — и поджарить строптивых ходоков, которые отказывались так просто проигрывать. И здесь снова всех удивил Ангреаш. Вскинув руки, он создал упругую энергетическую волну. И эта волна парализовала всех… в том числе и Феникса, который каких-то несколько сантиметров не успел дотянуться до земли:

Перед Сарефом, которого так же парализовало, вспыхнуло Системное окно:

Энергетический паралич! Вы парализованы на 1,5 секунды!

Восстановлено здоровья: 135!

Способности обновлены на: 15%!

И, действительно, всего полторы секунды спустя паралич сошёл. А вот Феникс был всё ещё парализован… чем и воспользовался Эргенаш, через свой нож моментально сблизившийся с монстром, и начал проводить свою серию ударов кулаками. Монстр, разумеется, поспешно набрал высоту, после чего обрушил на Эргенаша столб пламени. Но теперь стревлог показал свою новую технику, которую до этого в походе не демонстрировал. Ящер просто… провалился в собственную тень, и поток пламени врезался в пустое место, не причинив Эргенашу никакого вреда. Мало того, когда Эргенаш появился точно под Фениксом — в точке его появления возник столб тьмы, который стремительно взмыл вверх и попал прямо по монстру. От такой атаки тот потерял несколько метров высоты, а золото в его перьях снова побледнело, что означало переход во вторую фазу.

— Молодцы, отличная работа! — похвалил всех Сареф, — давайте, мы сможем сделать это ещё раз!

Однако в этот момент Феникс взлетел вверх — и оттуда обрушил на них град стальных перьев. Которые теперь, однако, взрывались несколько секунд спустя после того, как достигали цели. Так, Ансильяш ловко ушёл от своего залпа при помощи капюшона-невидимки. Однако последующего за этим взрыва он не предусмотрел — в результате чего ящера отбросило далеко в сторону. Орка же, которому в этом бою по-прежнему катастрофически не хватало мобильности, Силовым Полем подстраховал Сареф — причём отменил он умение только тогда, когда убедился, что рядом с ним не осталось ни одной стрелы.

Феникс, казалось, тоже поверил в то, что его всё ещё могут победить. Во всяком случае, сражаться он стал куда осторожнее — и намного чаще стал использовать свой роскошный хвост для того, чтобы отклонять их атаки. В конце концов, он снова обернулся сферой света, которая принялась стремительно перемещаться по храму, параллельно вращая вокруг себя луч света. Спутники Сарефа, уже наученные горьким опытом, принялись прятаться от этого луча… в то время, как самому Сарефу пришла в голову очередная безумная — но, вместе с тем, гениальная мысль! Феникс ожидает того, что они станут прятаться от этого луча. При этом Феникс уже высказывал недовольство тем, что Сареф не всегда следует правилам. А, значит, ключ их победы был именно в этом — не принимать диктуемые Фениксом правила, а навязывать собственные! И потому Сареф бесстрашно посмотрел на световую сферу, дожидаясь, пока луч упадёт на него.

И в тот момент, когда это случилось, сфера вспыхнула ярким светом, а в следующую секунду Феникс ослепительной стрелой промчался к Сарефу через всю пещеру и клюнул его в грудь. Причём, клюнул — это слабо сказано. Он буквально пробил его грудь насквозь, подобно снаряду баллисты, достав до самого сердца. И, как и ожидал Сареф, это было очень больно… Больнее ему было только тогда, когда он оказался в пасти Сапфировой Длани, этот рекорд причинения мучений пока никому побить не удалось. Вот только Феникс по довольной ухмылке Сарефа пополам с болью слишком поздно понял, что именно так он и задумал…

Получено урона: 791!

Зеркало Боли: отражено урона: 296!

Получено состояние: Ранение!

Уклонение Разбойника!

Получено состояние: При смерти!

Призрачное возмездие!

Сареф в призрачной форме с удовлетворением наблюдал, как Феникс мотает головой. Всё-таки даже для монстра пятого уровня 3 сотни чистого урона — это весьма ощутимо, особенно когда ты совершенно не ожидаешь их получить. Однако в следующий момент… случилось ужасное…

К Фениксу, который всё ещё был оглушён, подскочил Хим и, схватив того за хвост, начал дубасить птицу о землю. Это выглядело невероятно нелепо, да и хилереми, тоже вместе с Сарефом получивший такое количество урона, явно психанул — и теперь собрался воздать кровожадной птице по заслугам. Вот только в процессе экзекуции… неожиданно раздался страшный, рваный треск… после чего Феникс отлетел в сторону, а в руке Хима осталось 3 пера из его роскошного хвоста… в то время, как у самого Феникса на этом месте остался кусочек голой гузки. И у монстра, который только сейчас понял, что с ним сделали, глаза налились мертвенно-бледным светом.

— А вот этого вам делать не следовало, — проклекотала птица, в голосе которой не осталось ничего живого, а присутствовало только пожелание мучительной смерти.

В следующий момент Феникс стремительно взлетел под потолок — и оттуда начал плеваться лучами… чёрного света, у Сарефа не было этому другого объяснения. И от этих атак не было спасения. Стремительный луч — и вот Эмерс, не успев уклониться, падает на землю. В следующий момент Феникс оказался рядом с ним и клюнул его в живот, распоров кожу и даже умудрившись на лету выдрать часть его внутренностей. Несчастный орк после этого упал — и больше не шевелился.

Той же участи не избежали и Ангреаш с Ансильшем. Они сумели по одному разу избежать этой атаки, благодаря капюшону невидимости и дымчатой форме — но больше им это не помогло.

Эргенаш и Хим отчаянно пытались сражаться. Хим подлечил себя Властью Жизни, да и Сареф, пока висел в пустоте, тоже отдал один заряд в своего хилереми. Эти двое всё-таки обладали слишком большой скоростью, и потому монстр даже в таком разъярённом состоянии не мог до них дотянуться… пока что…

При этом поединок шёл на таких скоростях, что Феникс моментально понял, когда с Сарефа сошло призрачное состояние — и он в ту же секунду атаковал его своим ужасным лучом. Но Сареф успел защититься себя Силовым Полем — и потому эта страшная энергия не причинила ему вреда.

Но они лишь оттягивали неизбежное. Да, Эргенаш вовсю использовал свою технику ухода в тень — и наносил монстру хоть какой-то урон. Тем не менее, как оказалось, даже в таком состоянии он не был полностью неуязвим — и потому здоровье стревлога неумолимо утекало. Хим постоянно использовал свой огненно-световой луч — и тоже хоть немного снимал монстру здоровье. Но он был слишком быстрым — и слишком смертоносным. Один убийственный луч ровно в ту точку, где появился Эргенаш — и стревлог падает без сил. Несколько секунд спустя новый луч — и Хим, его верный, такой сильный, практически непобедимый, вынесший в этом бою и за себя, и за хозяина не одну сотню урона, падает без сил. И Феникс, бросившись к нему, явно хотел отблагодарить того за унижение, которому хилереми подверг монстра. И Сареф поспешно закрыл Хима Силовым Полем, не давая Фениксу до него добраться.

— Жалеешь своего зверька? — насмешливо проклекотал Феникс, снова взмыв под своды храма, — напрасно! Ты никуда отсюда не уйдёшь, пока не призовёшь его три раза — и я три раза не склюю ему все потроха! Только так он расплатится со мной за это унижение!

С этими словами Феникс бросился на Сарефа — но тот ушёл при помощи Тёмной Фазы. После чего использовал на монстра Полиморф — но он не продержался даже половины секунды. И сходивший с ума от страха Сареф не видел выхода из этой ужасной ситуации. Но одно он знал точно: он не позволит подвергнуть своего хилереми таким жутким пыткам! Не для того он столько его растил. И потому, когда Силовое Поле завершило своё действие, Сареф вызвал Системное окно, отменил умение на призыв Хима… и мгновенно за это расплатился. Его пронзил луч смертоносного света… после чего перед ним вспыхнуло Системное окно:

Эфирная смерть! Потеряно здоровья: 503!

Потеряно Выносливости: 456!

Вот, значит, как его спутники пали столь быстро. В разъярённом состоянии он накладывал этот эффект прямо вместе с атаками, даже Незримая Поддержка не успела сработать… и потому у него осталось, как и положено по этому эффекту, 21% здоровья — и никакого запаса сил.

— Зря, — мягко сказал Феникс, приземлившись неподалёку и с мрачным предвкушением глядя на обессиленного Сарефа, — я всё равно никуда не отпущу тебя, пока не отведаю потрохов демона. Говорят, они весьма пикантны на вкус и даруют новые свойства. Самое время это проверить!

— Нет, — ненавидяще прошипел Сареф, с трудом приподнявшись и с презрением смотря на монстра.

— Значит, я буду клевать твои потроха до тех пор, пока ты его не призовёшь, — невозмутимо ответил Феникс, — и ты причинишь ему ещё больше страданий, ведь он будет смотреть, как его хозяина подвергают пыткам по его вине — и по его глупости! Так что не множь страдания своего хранителя, глупец, я требую справедливую плату!

— Ни за что — выдохнул Сареф.

— Ну — тогда пеняй на себя! — Феникс снова взмыл в воздух, — сначала я выпотрошу тебя! А потом разделаюсь с твоими друзьями, на которых ты делал такую ставку — и которые так тебя подвели!

С этими словами Феникс снова послал в Сарефа луч мёртвого света. И тот, понимая, что у него больше ничего не осталось, бессильно поднял перед собой руку с верной перчаткой…

Глава 8

Секунда… вторая… третья… и ничего не происходило. А когда Сареф, отвернувшийся и закрывший глаза, чтобы не видеть своего поражения, снова взглянул на своё оружие… то не поверил сам себе. Потому что перчатка… впитывала смертоносный чёрный свет, посылаемый Фениксом. После чего, наконец, несколько секунд спустя раздался взрыв колоссальной силы, который отбросил назад и Феникса, и Сарефа. И тот, пользуясь несколькими секундами передышки, поспешно взглянул во вспыхнувшее перед ним Системное окно:

Поздравляем! Ваше оружие переходит на следующую ступень развития — Барелем!

Базовый запас здоровья и выносливости +75%.

Иммунитет к эффекту Разоружение.

Иммунитет к эффекту Ужас.

Иммунитет к эффекту Берсерк.

Свойство: накопление заряда. С каждым использованным умением Барелем накапливает 1 заряд, максимум — 10 зарядов. Каждый заряд существует (60+Интеллект) секунд. Как только используется умение Заряженный выстрел, Баралем тратит все накопленные заряды. Каждый накопленный заряд позволяет зарядить умение Заряженный выстрел на 4% быстрее и нанести им на 4% больше урона. Если накоплено 10 зарядов, бонус на скорость зарядки и урон дополнительно увеличится на 50%.

Перчатка стреляет молнией, нанося 51–69 урона стихии воздуха. Каждый выстрел стоит 35 выносливости и имеет время отката 1,1 секунды. Перчатка имеет 2 дополнительных режима.

Режим первый. Атакующая стойка. Вы тратите и резервируете 50 здоровья, чтобы перейти в Атакующую стойку на (30+Сила) секунд. Вы наносите на 25% больше урона, но при этом и сами получаете на 25% урона больше. В этом режиме перчатка наносит урон стихией света.

Режим второй. Защитная стойка. Вы тратите и резервируете 50 выносливости, чтобы перейти в Защитную стойку на (30+Ловкость) секунд. Вы получаете на 25% меньше урона, но при этом и сами наносите на 25% урона меньше. В этом режиме перчатка наносит урон стихией тьмы.

Сареф печально вздохнул. Эволюция была потрясающая, и она имела столько перспектив… но, к сожалению, сейчас, когда у него оставалось чуть меньше двух сотен единиц здоровья и совершенно пустой запас сил — это ему ничем не поможет. Однако…

— Не сдавайтесь, хозяин, — едва слышно прошептал Хим в его разуме, — можно, ещё можно победить…

После этих слов хилереми из последних сил перебросил на хозяина Сапоги Следопыта, а так же перевёл его в состояние Одержимости. Из-за того, что перед боем Сареф использовал на Хима Руку Пересмешника, а так же отдал Ангреашу Кольцо Силы, он вступал в поединок со значением здоровья примерно в 750 единиц. Теперь же, когда Сареф получил 6 единиц Ловкости, а Сила была удвоена благодаря Одержимости, его максимальный уровень здоровья скакнул с 750 до 930 единиц. И, к счастью, выгаданное здоровье в размере 180 единиц так же сохранилось, отведя Сарефа от роковой черты…

Но этого всё ещё было мало. Когда Феникс снова послал в него свой чёрный луч, Сареф едва успел уклониться. Почти сразу в него полетел второй…

Универсальное Уклонение! — вспыхнуло перед ним Системное окно, и Сарефа с силой рвануло в сторону. Этого всё равно было мало! Ему нужно было атаковать и наносить критические удары, чтобы через архивное умение Повелитель Удачи восстановить запас сил, но его должно быть хотя бы чуточку!

Феникс выстрелил смертельным лучом в третий раз — и Сареф отпрыгнул в сторону, понимая, что катастрофически не успевает. Но, к его удивлению, силы прыжка получилась куда больше, чем он ожидал. И только сейчас Сареф понял, что его ноги… сияют сиреневым мерцанием. Повернувшись в сторону Ансильяша, Сареф увидел, что истерзанный стревлог из последних сил отдал в Сарефа ещё одно усиление, после чего рухнул без сознания. И, несмотря на то, что ситуация была катастрофическая, этот жест тронул Сарефа до глубины души. Как он поверил в своих спутников, вдохнув в них силы ещё раз — так и они теперь верили в своего командира, из последних сил вливая в него остатки своих ресурсов. Как он может после этого проиграть⁈

Вот только, к сожалению, от всех этих высоких мыслей запаса силы у него не прибавилось. Феникс ещё трижды палил в Сарефа своим лучом, явно понимая, что даже с эволюционировавшим оружием без запаса сил тот ему ничего не сделает. Но в этот момент позади Сарефа раздался мучительный стон Ангреаша… и в следующую секунду перед ним вспыхнуло Системное окно:

Вторичный Резонанс!

Восстановлено здоровья: 186!

Восстановлено выносливости: 204!

Наконец-то! Не тратя драгоценного времени, Сареф вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

В тот же момент Феникса закрыла призрачная защита. Сареф же, не тратя времени, бросился к своим спутникам. Но… они все были в ужасном состоянии. У каждого был вспорот живот и отсутствовала часть внутренностей. Такое даже Властью Жизни не вылечить за несколько секунд.

— Нет… нет… — прохрипел Эмерс, который лежал ближе всех к Сарефу, — заканчивай бой… ты должен… сам…

При этом он тянул сжатую в кулак руку в сторону Сарефа. В следующий момент из неё выкатился пузырёк. Сареф, не раздумывая, подхватил склянку и, вытащив пробку, залпом осушил её. После чего перед ним вспыхнуло Системное окно:

Святая вода!

Восстановлено здоровья 232!

Восстановлено выносливости 260!

И только секунду спустя до Сарефа дошло, что он только что выпил. И он не смог удержаться от того, чтобы не бросить на Эмерса короткий уважительный взгляд: в прошлый раз эта штука едва не выжгла ему внутренности и чуть не прикончила его. Теперь же Эмерс явно поработал над тем, чтобы даже такие экзотические узконаправленные зелья в нужный момент срабатывали так, как это нужно ему…

— Ну, вот теперь повоюем, — мрачно сказал Сареф, поворачиваясь к Фениксу, с которого как раз спало Силовое Поле, и он вновь бросился в атаку. Но Сареф лишь небрежно вызвал Системное окно:

Тёмная Фаза!

И тёмным сгустком он переносится на несколько шагов… после чего выдаёт залп из своего нового Барелема:

Критический удар 112!

Признаться, Сареф в какой-то степени соскучился по чистым, первородным молниям, которые слетали с его оружия и атаковали врагов, и им от стремительных, ослепительных снарядов просто не было спасения.

И поединок начал выравниваться. Сареф действовал очень осторожно, в любой рискованной ситуации используя умения на контроль, чтобы избежать гибельной атаки, и критическими ударами из нового оружия восстанавливая свой запас выносливости. И вот, наконец-то, в один момент серебро в перьях Феникса потемнело, что означало переход в третью фазу. Сареф, справедливо подозревая, что в этой стадии, да ещё и в разъярённом состоянии, у Феникса припасены особые сюрпризы, он поспешно вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

В тот же момент монстра закрыло прозрачный барьер… а Барелем неожиданно засиял и завибрировал. Сареф взглянул на свою перчатку. Она снова немного изменила свой внешний вид… но всё так же оставались чёрная кожа, пластины из чёрного стекла, серебристые узоры… разве что перчатка стала немного больше. При этом она была невероятно лёгкой и удобной для своего носителя… но, вместе с тем, чувствовалась массивной и очень опасной для противников. Ну и янтарная руна на костяшке среднего пальца, разумеется, никуда не делась…

И вот теперь перчатка вибрировала и сияла… и, вызвав Системное окно, Сареф понял, что Барелем накопил 10 зарядов — и теперь был готов выдать всю накопленную мощь в единственной смертоносной атаке. И Сареф не видел ни одной причины откладывать это действие. Правда, нужно было рассчитать время. На максимуме зарядов Выстрел будет заряжаться на 60% быстрее, то есть 1,6 секунд вместо обычных четырёх. Ну и в данном состоянии Феникс, в перьях которого сквозили исключительно сиреневый и чёрный цвета, явно был максимально уязвим к стихии света. К счастью, теперь у Сарефа было против этого средство. Да, в нём мелькнул отблеск сожаления от того, что больше его оружие не наносит чистый урон… но это с лихвой компенсировалось новой вариативностью, с которой получится закрыть все боевые потребности.

Атакующая стойка! Зарезервировано здоровья 50! Израсходовано здоровья 50!

Исходящий и входящий урон повышен на 25%.

Атакующая стихия изменена на: Свет!

Заряженный выстрел… 2…1…

Критический удар — 1579!

В тот момент, когда Силовое Поле пропало, Феникса сразу же прошил ослепительный луч света, который был таким ярким и плотным, что, казалось, его можно было пощупать. И это стало для монстра последней каплей. Он без сил упал на землю и больше не шевелился. Но Сареф, который жаждал мести за своих искалеченных друзей, этому не поверил. И потому, подойдя к монстру, он легко и безо всякого почтения рукой в перчатке схватил его за шею и поднял перед собой.

— Ну⁈ — прорычал он.

— Ваша взяла… сдаюсь, — из последних сил прохрипел монстр. Хмыкнув, Сареф отпустил птицу и, вызвав Скальпель, направился к своим друзьям. Параллельно он вызвал Хима и Рукой перелил ему каплю Параметров, впрочем, больше для того, чтобы перебросить ему Власть Жизни, ибо этого умения ему понадобится очень много.

Так и оказалось. На каждого из своих спутников он пять раз использовал Власть Жизни банально для того, чтобы залечить им порванный живот и восстановить внутренности. После чего оставлял товарища на попечение Хима, который уже своими скромными лечебными силами приводил его в порядок.

Всё это заняло примерно 15 минут. После чего спутники Сарефа, постанывая и потирая животы, начали медленно подниматься на ноги. При таких ужасных ранах было странно, что они не отправились на перерождение. Впрочем, подобное наверняка было особенностью данного подземелья. Феникс явно был не из тех, кто предпочитает траву и зерно, мясо в его рационе тоже наверняка присутствовало. Вот и выходило, что противников, которые его особенно разозлили, монстр мог и придержать у себя… с вполне очевидными гастрономическими целями.

Вспомнив про монстра, Сареф повернулся… и увидел, что вместо своего привычного насеста птица забилась в тёмный угол и сидела там. Подойдя ближе, он увидел, что Феникс… натурально плачет, каждые несколько секунд оглядывая свой пострадавший хвост.

— Что же вы наделали, — тихо и горестно вздыхал он, — что же вы наделали…

И эта картина оставила у Сарефа странное впечатление. Несколько минут назад это существо готово было их всех поубивать и сожрать. И вот теперь он плакал, горюя по своему хвосту… и Сарефу было искренне его жаль. Ведь он понимал его… Феникс заступил на эту должность, и теперь в ближайшие 129 лет его будут донимать ходоки ради добычи. И с каждым годом, узнавая о нём всё больше, они будут убивать его всё успешнее. В такой ситуация собственная красота была для монстра единственным источником радости и утешения. И вот теперь этот источник радости и утешения оказался уничтожен. Неудивительно, что несчастный монстр впал в такое уныние. И, судя по его печали, отрастить эти перья заново так просто он не мог.

— Да будет тебе слёзы лить, — грубо сказал подошедший Хим, — новые вырастут.

— Да что бы ты понимал, безмозглый зверь, — огрызнулась птица, — я растил этот хвост больше ста лет! И вот теперь, в первом же бою, в котором меня одолели, мне ещё и выдрали несколько перьев из хвоста! Меня все засмеют, меня после этого больше никто не будет уважать. Чтоб тебе, хилереми, так же оторвали твой хвост, и ты бесхвостым уродцем вернулся в клан Зинтерра, и все твои сородичи это увидели! Тогда, может быть, ты меня поймёшь! А теперь убирайтесь!

— А как же награда? — не унимался Хим, который даже сейчас был настроен к Фениксу крайне негативно, — мы тебя победили и пощадили! Нам положена награда!

— Вот возьмите три пера, что вырвали у меня — и уносите их с собой. Поверьте, вам за них неплохо заплатят, — прошипел Феникс, — да и растрепите на всю Систему, что у Сиреневого Феникса в первом же серьёзном бою половину перьев из жопы выдрали! Вы же мало меня до этого унизили, давайте, добивайте, не стесняйтесь!

— Хим, прекрати, — сердито сказал Сареф, — поединок окончен, мы победили. Хватит над ним издеваться.

— Да я не могу простить ему того, что он едва не вырвал вам сердце, — возмутился Хим, — мне-то от этой атаки как плохо было, а уж вам…

— Так, а я тут при чём? — снова огрызнулся Феникс, повернувшийся к ним так, чтобы максимально скрыть пострадавшую часть хвоста, — мои проблемы, что вы с вашим хозяином не можете грамотно перераспределением урона пользоваться? Твой хозяин сам подставился, чтобы активировать урон с зеркала боли и последующее перерождение, разве нет?

Сареф смутился. Монстр, в общем-то, говорил разумные вещи. Когда они с Химом брали это усиление — то здоровье Сарефа тогда было невелико, около 600 единиц. Конечно, не так уж и невелико — но у Хима на тот момент его было намного больше. И то, эти 600 единиц — с реликтовыми Кольцом и Сапогами. Но с тех пор утекло много воды. Его Параметры снова подросли. Он получил новые артефакты. Да что там, он поглотил Реликтовое Кольцо Силы, это +6 единиц Параметра навсегда и за просто так. В итоге уровень его здоровья уже сравнивается со здоровьем Хима… и да, вполне валидной была тактика, в которой он намеренно подставляется под мощный урон — и активирует своё Зеркало Боли, которое, на минуточку, тоже постоянно растёт с его Параметрами. В свете всего этого постоянное оттягивание половины урона на его хилереми уже выглядело не настолько привлекательно.

— Ладно. Спасибо за советы, мы подумаем об этом, — кивнул Сареф, — сейчас же… нам жаль, что так вышло. Может, я могу как-то помочь это исправить? Мне не впервой лечить сложные и тяжелые травмы.

— Жаль? — Феникс пронзительно взглянул на них, — неужели?

— Да, жаль, — с нажимом повторил Сареф, параллельно строго взглянув на Хима. Тот угрюмо посмотрел на свои ноги, поскрёб землю и нехотя выдавил:

— Да. Мне тоже… жаль. Я хотел победить… но не хотел унижать.

— Не нужна мне ваша помощь, — пробурчал Феникс, однако его голос впервые звучал крайне неуверенно, — сам как-нибудь разберусь.

— Послушайте, — Сареф мягко заговорил, отлично понимая, что гордой птице просто хочется, чтобы её немножко поуговаривали, — мы вас таким уже увидели — и с этим ничего не поделаешь. В бою бывает и не такое. Зато я могу, по крайней мере, попытаться сделать так, чтобы этого не узнали и не увидели другие. Одной моей знакомой я сумел вырастить половину кожи на голове и даже ухо. А она, между прочим, эльфийка, и ухо там было не самое простое. А второму — и вовсе глаз новый отрастил. Поэтому… конечно, вырастить такие длинные, красивые, роскошные перья — это, наверняка, очень трудно — но, думаю, шанс у меня всё-таки есть. В конце концов, вы от этого ничего не потеряете.

Феникс снова взглянул на них, только теперь в его взгляде, определённо, читалось любопытство. Как видно, история про глаз его впечатлила (да Сареф и сам до сих пор с трудом верил, что у него это получилось). Потом нехотя сказал.

— Ну, ладно. Терять мне, и в самом деле, нечего, так что давай.

Сареф подошёл к Фениксу, встал перед птицей на колени и, вызвав Скальпель, направил на монстра руку и вызвал Системное окно:

Власть Жизни! Восстановлено здоровья: 2700!

Феникса на миг окутала серебристая аура, и в его перьях снова заскользил золотой цвет. После чего он уже с искренним уважением взглянул на Сарефа и сказал:

— Вот это, конечно, у тебя лечение. Отдаю должное: даже Архитектор Плоти не всегда может воспроизвести подобное.

— С его же инструментом работаю, — Сареф скромно указал взглядом на Скальпель, — без него так сильно, конечно же, не вышло бы.

Сареф ещё 10 раз повторил это умение — но без результата. Сокрушённо подумав, что травма всё же оказалась слишком сильна, и исправить её уже не выйдет, он опустил руки и собрался было уже извиняться… как внезапно Феникс сказал:

— Нет, парень, погоди. Я понял, как могу закрутить эту силу внутри своего тела. Давай ещё разочек.

Сареф послушно повторил умение. Несколько секунд ничего не происходило… и внезапно рядом с прочими хвостовыми перьями выросло 3 небольших отростка. С воодушевлением Сареф принялся продолжать. Перья отрастали медленно — и всё же прогресс был заметен с каждым использованием. Наконец, наступил момент, когда три новых пера полностью встали на свои места в хвосте, и Феникс остановил Сарефа.

— Ну, — нехотя протянул монстр, придирчиво оглядывая хвост, — вроде как похоже… но те перья всё равно были красивее. Впрочем, ладно… разница не так уж и велика. Дурак не заметит, умный промолчит.

Сареф, по правде говоря, так и не понял недовольства монстра, ведь, на его взгляд, новые перья ничем не отличались от старых. Но благоразумно оставил свои комментарии при себе.

— Что ж… спасибо, — нехотя сказал монстр, распушая свой хвост и внимательно его оглядывая, — сохранили вы мне достоинство. Конечно, я не дурак, понимаю, что ходоки мне ещё не раз перышки повыдёргивают… И всё же, если бы вы эти перья оставили мне — то очень бы меня обязали. Так прочие не узнают, что я потерял их в первом же серьёзном бою.

— А награда? — сердито спросил Хим, — мы сражались с тобой, мы победили тебя, мы пощадили тебя, мы вылечили тебя! И после этого уходить с пустыми руками?

— Какой же ты жадный, хилереми, — скептически заметил Феникс, к которому, тем не менее, стремительно возвращалось хорошее настроение, — впрочем, ваша правда. Что ж, держите — и не говорите, что Сиреневый Феникс не умеет быть благодарным!

С этими словами монстр взмахнул крыльями — и Сарефу в руки что-то упало. Этим чем-то оказался амулет в виде крыльев на кожаном шнурке, которые точь-в-точь повторяли крылья самого Феникса. Вызвав Системное окно, Сареф прочитал следующее:

Амулет Крылья Феникса.

Телосложение +10.

Наносимый урон стихией огня +25%.

Наносимый урон стихией света +25%.

Сопротивляемость стихии огня +25%.

Сопротивляемость стихии света +25%.

Сареф довольно про себя кивнул. Вещь была превосходная… и она так просилась на Хима, которому все эти усиления будут весьма кстати. Достойная замена Знаку Отваги, которым пришлось заплатить Грозовому Герцогу за его помощь.

— Спасибо, — кивнул он монстру, — это был достойный бой… давно у меня такого не было.

— Взаимно, — коротко и с деланным равнодушием кивнул Феникс, снова величаво воспарив на свой насест, — а теперь — я попросил бы оставить меня. Сейчас моё душевное равновесие требует уединения.

Сареф же отошёл к своим спутникам, которые скромно дожидались его у выхода из храма. Они, конечно же, были в курсе, что Сареф — большой любитель поболтать с монстрами после боя, и потому благоразумно не вмешивались. Кивнул им, Сареф сказал:

— Мы здесь закончили. Можем возвращаться.

— Всё-таки тебе надо было взять перья с собой, — сказал Ангреаш, наблюдая, как монстр вдалеке прячет их в своё гнездо, — мне кажется, это очень ценный трофей.

— Ужасная идея, — пожал плечами Сареф, — сразу после этого сюда рванёт толпа жадных до наживы придурков, которые начнут дёргать его за хвост. А поскольку нашего уровня силы у них нет — кончаться это будет тем, что Феникс будет убивать их навсегда. Напротив, мы узнали, что для того, чтобы не бесить этого монстра — дёргать за хвост его так же опасно, как пытаться стащить монетку из кучи сокровищ Безумного Богача или содрать маску с Чёрного Молоха. И эти знания в будущем сберегут ходокам не одну жизнь.

— Ну, так-то оно, может, и так, — пожал плечами Ангреаш, — только где ж тогда доказательство, что мы его победили?

— Не переживай, — мягко сказал ему Сареф, — у нас есть куда более существенное доказательство нашей победы, — с этими словами он протянул эльфу полученный от Феникса амулет. И тот, посмотрев на него, восхищённо присвистнул. В течение минуты амулет прошёл по рукам — и каждый подтвердил, что вещь, действительно, более, чем ценная. Однако несколько секунд спустя Ангреаш с беспокойством посмотрел на Сарефа.

— Но… если всё это… то как же…

— Да, — невозмутимо кивнул Сареф, — у всей этой кучи сокровищ, которую мы доблестно навоевали, есть один существенный недостаток: нам придётся как-то её делить…

* * *

Полчаса спустя в храм вошёл призрачный скелет в чёрных штанах и с изумрудом в черепе. Феникс, дремавший на своём месте, тотчас спланировал и приземлился рядом с ним.

— Прости, начальник, — виновато проклекотала птица, — я не смог… не смог его спровоцировать. Слишком сильный… слишком непредсказуемый… и, неожиданно, благородный соперник.

— Всё в порядке, — Мёртвый Король воров встал рядом с птицей на колени и мягко почесал ему голову, — ты всё равно отлично справился и заставил моего говнюка хорошенько почесаться ради победы. Уже это дорогого стоит. А что до харизмы… да, мальчишка неплохо умеет работать языком. Даже Молох с Василиском в какой-то степени не устояли перед ним.

— Но он это подтвердил и делом, — сказал Феникс, — я даже подумать не мог, что он не просто предложит вылечить мне эту унизительную травму, но и, действительно, её вылечит. Надо отдать должное… от обычных ходоков такого не дождёшься.

— Архитектор вылечил бы тебе эту травму за минуту, — возразил Мёртвый Король воров.

— Ага, и допустить, чтобы всё Приграничье увидело меня в таком виде! Ни за что! — Феникс стремительно клюнул Мёртвого Короля в живот, после чего, обиженно нахохлившись, отвернулся. Но Король воров, лишь тихонько посмеиваясь, снова стал почёсывать Феникса по голове…

— Ну, что поделать, такая у нас работа. Думаешь, Молоху мало рвали щупалец? Или у Скорпикора не вырывали его жало ради яда? А с каждого пятого и вовсе регулярно спускают шкуру ради материала. Ничего, как-то живём. Так что и тебе стоит быть к такому готовым, дружок. Как и все мы здесь, ты понимал, на что соглашался.

— Спасибо. Без тебя я всего этого, конечно, не знал, — Феникс взмахнул крыльями и улетел на своё насест. Явно давая понять, что разговор окончен. Король воров же, улыбаясь про себя, направился к выходу. Конечно, его подопечного можно было пожалеть… первое поражение от ходоков всегда самое унизительное, а тут ещё и такое… Но, надо отдать должное: Сареф не разочаровывает. А с учётом того, какую задачу ему совсем скоро подкинут — стоило обсудить предстоящие планы с его драгоценными союзниками…

Эпилог

В это же время в одной из дальних пещер происходило забавное, и, вместе с тем, достаточно унизительное действие. Виктор Уайтхолл с оголённой пятой точкой лежал и тихонько подвывал от боли, а Мимси с непроницаемым выражением лица наносила ему на ягодицы противоожоговую мазь. Впрочем, судя по тому, как порой мелькала довольная усмешка на её лице, Севрогандская Дьяволица была очень довольна таким поворотом вещей, ибо искренне считала, что подобное — лишь малая доля того, что Виктор заслуживает за все свои подлости.

Неподалёку от них сидел Мёртвый Король воров, который был погружён в свои мысли. Впрочем, изредка останавливая свой взгляд на Викторе, он довольно ухмылялся. После чего, наконец, заговорил:

— Да… Вынужден признать — не на такой результат я рассчитывал, когда хотел столкнуть Сарефа и Хрипунца. Даже я не мог предвидеть, что вместо того, чтобы хорошенько ему накостылять, мой драгоценный говнюк притащит его в клан стревлогов, да ещё и оправдает его в глазах сородичей. Что ж… с одной стороны, это хорошо: теперь клан стревлогов точно просуществует хотя бы несколько лет. С другой — теперь мои перемещения по этому клану сильно ограничены. Существо с таким уровнем силы опасно даже для меня. Тем более теперь, когда Сареф явно его подлечил. С одной стороны, это хорошо: мой драгоценный говнюк уже не боится бросать вызов травмам, которые причиняет Хаос, и ему это обязательно пригодится. С другой стороны — Хрипунец должен был его за это отблагодарить. Даже ненавидя людскую расу всей душой — после того, что сделал Сареф как для всех стревлогов, так и лично для него — он не оставил бы этого просто так. Он совершенно точно научил его одному из своих трюков…

Помолчав с минуту, Мёртвый Король воров продолжил говорить, глядя в пустоту:

— И ведь мой бедный Феникс почти сумел его спровоцировать… я уже почувствовал дрожь этой силы в его руке… но нет, мой драгоценный говнюк не раскрывает так просто свои секреты. Хорошо, очень хорошо, Сареф, ты развиваешься именно так, как мне того и надо. Ну и, к сожалению, я, скорее всего, не увижу реакцию Адральвеза, когда он увидит эту метаморфозу в Сарефе. А мне бы так этого хотелось… старая мразь мне ещё должна за прошлые унижения, и это будет даже лучше, чем Сфера Хаоса, которая должна была немного потрепать его драгоценных выродков…

Но в этот момент Виктор не выдержал и взвыл:

— Да что же это такое! Я дрался с Сарефом в качестве Зеркала по твоему приказу! Почему ты не можешь просто меня вылечить, почему я должен терпеть эти унижения?

— Потому что ты их заслужил, — невозмутимо ответил Король воров, — ваша тупость меня порой просто поражает. Сначала эта слепая дура выдала по Сарефу способность, о которой никто не должен был знать! А теперь ты в первом же бою спалил своё умение, которому я тебя научил на самые крайние случаи! И плевать, что Сареф воспринимал тебя, как Зеркало — если в будущем ты с ним столкнёшься, подсознательно он это вспомнит! Так мало того, даже с ним ты так и не смог спровоцировать Сарефа, чтобы он показал умение, дарованное ему Хрипунцом!

— Так, а что я там мог⁈ — запротестовал Виктор, — если даже твоя тупая курица не смогла заставить его это сделать!

Вместо ответа Мёртвый Король воров поднялся и, подойдя к Виктору, закрутил ему руку за локоть с такой силой, что у несчастного глаза на лоб полезли от боли.

— ААА! — взревел Виктор, — умоляю, хватит, не знаю, что я сказал, но, хватит, УМОЛЯЮ, ХВАТИТ!!!

— Если ты ещё раз оскорбишь хотя бы кого-то из моих подопечных — вот это тебе покажется лёгкой разминкой по сравнению с тем, что я тебе устрою, — негромко сказал Мёртвый Король воров, — ты меня понял⁈

Виктор, насколько это было возможно в его положении, торопливо закивал. Мёртвый Король воров отпустил его и вернулся на своё место. Мимси, довольно глядя на Виктора, снова принялась наносить ему лечебную мазь. В отличие от её бывшего мужа, у Севрогандской Дьяволицы было собственное мнение по поводу того, кто здесь тупая курица. И оно явно было ближе к истине.

— И даже не мечтай о смерти, — добавил со своего места Мёртвый Король воров, — у меня на тебя очень большие планы, Медвежонок, так что советую тебе хотя бы немного поумнеть, потому что у меня нет времени разжёвывать тебе очевидное!

Виктор снова угодливо закивал. Он уже тихо ненавидел и проклинал всё вокруг, начиная от себя и заканчивая проклятым Сарефом, который был во всём виноват! Нет, однажды Мёртвый Король воров сломает проклятого мальчишку и поставит его на колени… и он, Виктор, переживёт любую боль и любые унижения, чтобы это увидеть!

— Что ж, — снова заговорил Мёртвый Король воров, — я совершенно точно знаю, что скоро мой говнюк снова нырнёт в самую гущу политики… благо, повод ему очень скоро дадут. И там у нас, к сожалению, почти нет влияния. Ни у меня, потому что считается, что нейтральные монстры к политике Севроганда не имеют отношения. Ни у Мимси… потому что людям, которые считаются мёртвыми, ни к чему смущать других своим наличием в Системе. Ни даже у Виктора, потому что он в политических кругах давно уже ноль без палочки. Впрочем, — он деликатно повернулся в угол, который до этого игнорировал, — у нас есть особа, которая обладает достаточным политическим влиянием, чтобы в нужный направить игру в нужную нам сторону, не так ли?

— Конечно, — ответила ему Фрида Вааг, которая всё это время сидела неподвижно, не привлекая к себе внимания.

— Ну, так вот, у меня для тебя задание. Присутствие Хрипунца на землях несколько сдвинуло ситуацию… и мой драгоценный говнюк наверняка не удержится от того, чтобы нырнуть в самое густое и зловонное политическое дерьмо для того, чтобы диктовать там всем свои правила. В связи с этим у тебя две цели. Ты должна присмотреть за Сарефом, чтобы он окончательно не обнаглел и не полез туда, где его прихлопнут навсегда, невзирая ни на какие статусы и регалии. Однако, и это уже во-вторых, было бы неплохо, чтобы в целях профилактики Сареф несколько раз хорошенько получил по башке. Пусть мальчишка раз и навсегда усвоит, что политика — это не для него, и делать ему там нечего. Я понятно объяснил?

— Вполне, — кивнула Фрида.

— В таком случае можешь отправляться. Ты знаешь, где мальчишка окажется через несколько дней — оттуда и начнёшь за ним присматривать. Ну а дальше — действуй по обстоятельствам. Свободна.

Однако вместо того, чтобы уйти, Фрида подошла к Королю воров и уставилась на него.

— Что-нибудь ещё? — осведомился монстр, — странно, обычно у моих дам не возникает лишних вопросов… в отличие от представителей, так сказать, сильного пола, — он снова с усмешкой посмотрел на тихонько скулящего Виктора Уайтхолла.

— Нет, — сцепив зубы, ответила Фрида, — ты знаешь, что мне нужно. Ты обещал!

— Ты опять за своё, — устало сказал Король воров, — я тебе уже десять раз говорил: не нужно тебе этого видеть. Мой тебе искренний совет, как работодателя, у которого на тебя большие и далеко идущие планы: не порть своих воспоминаний. Себе же хуже сделаешь.

— Плевать! — заявила Фрида, — я сама разберусь с тем, что мне нужно! И ты обещал!

— Что ж… воля твоя. Две минуты, — мрачно сказал Мёртвый Король воров, щёлкнув пальцами. В тот же момент рядом с ним появился безголовый скелет…

Это было ужасное зрелище. Фрида бросилась к скелету, который ввиду отсутствия головы не мог сказать ей ничего… но он бережно взял её за руки и гладил… и Фрида узнавала, узнавала эти жесты, которые Бэйзин применял во время ухаживаний, и это было невыносимо!

— Всё хорошо, милый, — в полузабытье шептала она, — я здесь, я помню тебя, я не забуду тебя! Ты вернёшься, клянусь тебе, ты обязательно вернёшься, и мы снова будем вместе…

Отпущенное ей время кончилось слишком быстро. Безжалостный щелчок призрачных пальцев — и скелет пропал, оставив несчастную плачущую Фриду лишь хватать руками воздух.

— Демонстрационный период окончен, — равнодушно сказал Мёртвый Король воров, — впрочем, полагаю, это было познавательно. Понимаю, сейчас он выглядит не самым лучшим образом. Тем не менее, когда речь идёт о смерти, вот это — самый лучший способ сохранить личность. И, поверь мне, когда придёт время — из этого состояния его будет легче всего вернуть к жизни. А теперь — тебя ждут дела, — монстр равнодушно взглядом указал на выход.

Фрида поспешно вытерла слёзы, после чего гордо кивнула и направилась к выходу. Однако, когда она уже почти покинула пещеру, монстр её окликнул.

— Подожди!

— Да! — Фрида невозмутимо повернулась. Мёртвый Король воров несколько секунд её рассматривал, после чего сказал:

— У меня есть ещё одно пожелание. Конечно, оно сугубо опционально: в первую очередь ты должна сохранять в тайне свой статус и не подставляться под глупые подозрения. И всё же, если у тебя будет удачная возможность… позаботься о том, чтобы кто-то из друзей Сарефа сдох навсегда. Когда придёт время… это придаст моему говнюку дополнительной мотивации сделать то, что от него требуется. Ты меня поняла?

— Разумеется, — кивнула Фрида, — всё будет сделано.

— Вот и умница, — кивнул ей Король воров, — делай то, что я говорю — и ты обязательно получишь то, чего желаешь… Как и мы все…

* * *

Сареф и его группа возвращались в Эльшехесс в самом приподнятом настроении. Да, поход был тяжёлым, их там хорошенько потрепали, как в физическом, так и в моральном плане, и всё же они справились. Даже Хим шёл рядом с ними, наслаждаясь солнцем и свежим воздухом. Благо уж здесь он никого не мог напугать. Ну и, конечно, дело было ещё и в том, что хилереми уже нагло присвоил себе Крылья Феникса и теперь шёл, с восторгом щупая амулет, висевший на его могучей шее. Остальные, поглядывая на него, лишь снисходительно посмеивались. Сколько бы изменений и трансформаций он не претерпел за эти годы, его пламенная любовь к артефактам и гордость от осознания того, что он может их носить, никуда не делись.

Обсуждать делёж добычи они начали на полпути к городу. Эргенаш и Ансильяш справедливо заметили, что тащить такую богатую добычу в таверну наёмников и светить там ею было бы не очень разумно. Многие, увидев такой куш, начали бы завидовать — и за место в поход начнётся грызня. Не говоря уже о том, что и среди стревлогов были не самые хорошие их представители, которым вполне могла прийти в голову мысль, например, попытаться ограбить Сарефа. Поэтому было намного безопаснее поделить добычу сейчас, а остаток отнести в городскую мэрию, где пополнению клановой казны явно будут очень рады.

И каково же было удивление Сарефа, когда Эргенаш, Ансильяш и Ангреаш солидарно заявили, что Сареф может взять себе и Пояс Глубинных Вод, и Реликтовый Наруч, и Крылья Феникса.

— Да вы с ума сошли? — спросил Сареф, — да мне даже один только Наруч — и то слишком жирно. А вы мне предлагаете забрать почти всё!

— Ну, видишь ли, в чём дело, Сареф, — начал пояснять Эргенаш, — в общем, Реликт — это тема… проблемная. Слишком дорогая вещь плоха тем, что её, на самом деле, очень сложно продать. Да, гильдия ходоков начинает с нами работать — но они отлично знают, как мы от них сейчас зависимы. Поэтому за этот Наруч они нам предложат, в лучшем случае, 20 тысяч золота. По меркам целого клана — это не так уж много. А продавать Реликт за такие гроши — банально жалко. Пусть он лучше останется у тебя. Ты и присмотришь за ним, и пользы он тебе принесёт гораздо больше.

— Пояс ты тоже более, чем заслужил, — подхватил Ансильяш, — во-первых, ты в одно лицо победил собственное Чёрное Зеркало. Во-вторых, битву с Фениксом ты тоже заканчивал в одиночку. Без тебя мы бы даже до Феникса не дошли — да и многие до нас, кстати говоря, и не доходили.

— Ну а Крылья Феникса себе уже заграбастал твой хилереми, — добавил Йохалле, который терпеливо всё это время прождал их у выхода из пещеры, и который, кажется, был очень рад тому, что замена им в походе не потребовалась, — у кого теперь поднимется рука его забрать? Он так ему радуется… он в этот момент такой милый…

— Я не милый! — тут же рявкнул Хим, топнув лапой. Все остальные от этой реакции засмеялись, и даже Сареф не смог удержаться от улыбки.

— Хватит смеяться! Я не милый! — сердито повторил Хим, — я большой, я сильный, я страшный!

— Да никто, в общем-то, не сомневается, что ты сильный, — миролюбиво заметил Ансильяш, — но, мне кажется, ты не понимаешь истинного источника силы.

— Да неужели? — с вызовом спросил хилереми, — ну, давай, удиви меня.

— Существует такая пословица: Чем больше сила — тем больше она имеет лиц. Подобное вполне применимо и к тебе, хилереми. С врагами ты — опасный зверь, который порвёт их на куски. С незнакомцами — суровый хранитель, который внушает окружающим чувство опасности и уважения. Ну а со своими ты — любящий артефакты демон, который радуется им даже больше, чем некоторые ходоки, видящие в них только заработок. Так ли это плохо?

Хим задумался. Мысль оказалась, на удивление, дельной. Да и сам Сареф… не это ли приносило ему успех? В клане Зинтерра, в клане Джеминид, на Годастах, со своими друзьями, на Всесистемных Состязаниях, да даже на Островах Теневых Символов — всегда он использовал то лицо, которое лучше всего подходило к ситуации. Наверное, в этом и заключается смысл многогранной личности…

— Ну… может быть… я подумаю об этом, — пробурчал Хим, переставая буравить всех недовольным взглядом.

— Ну… ладно, допустим, — Сареф вернулся к теме добычи, — ну а ты, Эмерс? Неужели ты даже Наруч себе не хочешь? Без тебя нам бы такая вещь точно не выпала.

— Нет, — с улыбкой покачал головой орк, — на одну битву надеть эту вещь было приятно. Но у меня есть планы собрать на свои Состязания небольшой комплект, который лучше подходит для алхимика. И одна вещь с него у меня уже есть, — с этими словами орк приподнял свою куртку, показывая широкий зелёный пояс, — именно с его помощью я могу придавать пузырькам форму дротиков, чтобы они вонзались в плоть врага перед тем, как взорваться. И перчатки на него тоже нужны свои.

— А амулет? — спросил Сареф.

— Какой мне амулет, — рассмеялся Эмерс, — у меня для этой цели Часы Антиквара, самый лучший амулет на всю жизнь.

— Как же ты тогда собираешься собирать комплект, если не сможешь использовать на Состязаниях с ним Часы? — въедливо уточнил Сареф.

— Придумаю что-нибудь, — пожал плечами Эмерс, — возможно, получится поглотить их так же, как ты поглотил Кольцо Силы. Если тебе так хочется меня наградить — я с удовольствием возьму Кровавый Золотой на память об этом походе. То, что моё имя будет среди тех, кто первый одержал победу над этим Сиреневым Фениксом, уже само по себе награда.

— Вам выпал Кровавый Золотой? — с удивлением спросил Йохалле, — вот это, конечно, ничего себе. Да уж, орчара, вижу, ты даром время не терял, развивая свои навыки.

— Я знаю, — невозмутимо кивнул Эмерс, — поэтому, думаю, я всё же сумею собрать свой комплект…

Однако, едва они вошли в город и прошли пару улиц, как невдалеке от них неожиданно что-то вспыхнуло зелёным, и вспышка эта сопровождалась оглушительным грохотом. Сареф и остальные поспешно бросились туда.

И их виду предстало странное зрелище. Данная вспышка оказалась эффектом телепортации. И теперь там находились двое, к которым уже начали подбегать любопытные. Первым был человек с каштановыми волосами, явно немолодой. Впрочем, разглядеть его получилось плохо: он был связан по рукам и ногам, у него был заткнут рот и завязаны глаза. Вторым же… был Хрипунец, который выглядел просто кошмарно: у него шёл свежий глубокий шрам по всей поверхности головы, и было чудом, если эта травма не задела его череп. По всей одежды шли порезы, половина из которых кровоточила, но больше всего крови текло из левого бока. Причём, судя по тому, как Хрипунец, тяжело дыша, придерживал это место рукой — оттуда явно выхватили кусок плоти.

— О, парень, хорошо, что ты здесь, — Хрипунец говорил таким тоном, словно они встретились на прогулке, а не он появился из какой-то мясорубки, — если есть настроение — можешь потрогать меня своими лечебными способностями. Лишним не будет…

Сареф без лишних слов вызвал Скальпель Архитектора, после чего направил в Хрипунца сразу 2 заряда Власти Жизни. Эргенаш и Ангреаш тоже вызвали было свои Системные Окна, но Хрипунец покачал головой:

— Не, не тужьтесь. Там такие раны, что только лечилка этого парня что-то сделает. Лучше позовите сюда Старших.

— А это что за человек? — спросил Ансильяш.

— Позовите Старших и Анейраша, — повторил Хрипунец. Эргенаш и Ангреаш кивнули и бросились к мэрии. Сареф ещё 2 раза использовал на Хрипунца Власть Жизни — и у того, по крайней мере, перестала идти кровь.

— Спасибо, — сказал ему Хрипунец, — дальше я справлюсь сам… впрочем, если есть настроение — можешь полечить ещё. Что-то мне подсказывает, что времени отлёживаться у меня не будет.

Ансильяш же пристально смотрел на пленного человека. После чего, наконец, не выдержал, подошёл к нему, сорвал повязку с глаз… и застыл на месте. После чего в ярости повернулся к Хрипунцу.

— Как ты… где ты его… откуда ты его притащил, идиот⁈

— Тихо, тихо, — сказал Сареф, — это вообще кто?

— Да ты даже не представляешь, какие у нас проблемы, — прорычал Ансильяш, вмиг потерявший всё своё дружелюбие и благожелательность, — познакомься, это Мэйс Анелл-Ювенаро, сын Валки Анелл-Ювенаро, главы клана Ювенаро! Ты что, метнулся в клан Ювенаро, выкрал оттуда сына главы клана и притащил его сюда⁈ Тебе что, заняться больше было нечем?

— Вот когда придут остальные — тогда я всё и расскажу, — невозмутимо ответил Хрипунец.

Ансильяш хотел было развязать Мэйса, но Хрипунец единственным рыком дал ему понять, что это крайне плохая идея. Наконец, спустя 10 минут к ним примчались Кагиараш, Брайсаш и Анейраш. Те, разумеется, тоже моментально узнали Мэйса — и в ярости посмотрели на Хрипунца.

— Ну и, что это за шуточки? — спросил Анейраш, — зачем ты притащил сюда сына главы клана Ювенаро? У нас что, по-твоему, было мало проблем с Валкой?

— У нас — нет, — невозмутимо ответил Хрипунец, наконец, поднявшись на ноги и бросив короткий благодарный взгляд на Сарефа, — а вот Валка, похоже, считала, что у неё было мало проблем с нами.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Брайсаш.

— Прогуливаюсь я тут, значит, по нашему клану, в районе территорий истока реки Пьязы… и вдруг чувствую что-то неладное. Крадусь я к этому подозрительному источнику — и что же я вижу? Двое Теневых Символов не самого низшего порядка в компании этого кланового обмудка крадутся к истоку реки, а в руках у них — мешок с не самым приятным содержимым. Пришлось объяснить им, что травить нашу реку было очень плохой идеей. Так что поэтому я и пришёл сюда такой покоцанный. Я, конечно, сильный… но и эти два придурка были не из самых слабых.

— И что было в том мешке? — поинтересовался Анейраш.

— Я взял с собой образец, — в руках у Хрипунца появился небольшой мешочек, который он бросил под ноги Старшим стревлогам, — а то ж вы мне и не поверите.

Ансильяш наклонился к мешочку, развязал его… и застыл повторно.

— Железный Пепел? — прошипел он, — да где они достали эту дрянь⁈

— Вооот, — довольно сказал Хрипунец, — а у них её был целый мешок. Сам догадаешься, что было бы, если бы они высыпали его в исток главной пресноводной реки нашего клана? Нас всех хотели перетравить, как паразитов. Как удачно, что не столь давно здесь появился я, не так ли?

Ситуация моментально поменялась. Теперь на Мэйса все смотрели с плохо скрываемыми злобой и отвращением. И он, отлично чувствуя разницу, жалобно заскулил, прекрасно понимая, что с ним могут за это сделать.

— Так, стоп, — внезапно заявил Сареф, — я готов поверить в то, что Валка заказала Теневым Символам такую работу. Я готов поверить в то, что Теневые Символы на эту работу согласились: заработать денег сейчас и расшатать один из кланов на будущее — это звучит как то, что им вполне выгодно. Но зачем они потащили с собой Мэйса?

— Сареф, ты как маленький, — хмыкнул Хрипунец, — когда заказывают подобного рода работу — то исполнителей после этого обычно устраняют, чтобы они никому ничего не сказали. Естественно, Символы потребовали гарантий — и таких гарантий, которые бы точно удержали Валку на поводке. Как видно, этой гарантией выступил её собственный сын. И, судя по всему, когда Символы потребовали гарантий, сделка уже была на такой стадии, что у Валки просто не было выбора.

— Собственно, — Хрипунец повернулся к Старшим, невероятно довольный собой, — вот вам результат. Сначала я, признаться, хотел так же развлечься с этим упырём, как развлёкся с его спутниками. Но потом я вспомнил, что всё же теперь работаю на благо всего нашего клана, — Теневой Символ с явным удовольствием проговаривал эти слова, — так что я подумал, что… возможно… живым этот мерзавец нам будет чуточку полезнее, чем мёртвым. Я ведь прав, мерзавец? — участливо спросил Хрипунец у связанного Мэйса. И, судя по тому, как тот закивал со слезами и жалобным скулежом, Мэйс лично стал свидетелем того, как Хрипунец развлекается с теми, кого считает своими врагами. И теперь был готов на всё, что угодно, чтобы не повторить этой участи.

— Так, — Кагиараш вздохнул, — с полпинка это дело не разрешить. Хорошо. Пленника — пока увести. И следить за ним.

— Не волнуйся, Каги, — ухмыльнулся Хрипунец, — я поставил ему свою особую меточку, чтобы он никуда не свалил. Так что теперь его мамаша может хоть обрыдаться, хоть перевернуть вверх дном своё поместье — сыночка она в него обратно не телепортирует.

— Вы все — через час нужны мне в мэрии, — мрачно сказал Кагиараш, после чего повернулся к Сарефу, — и да, Сареф, ты тоже… если не возражаешь.

После этих слов все Старшие ушли, да и остальные зеваки быстро разошлись, явно с целью разнести по всему городу сплетни. Ангреаш, Эргенаш и Ансильяш ушли вместе с ними, начисто забыв о Сарефе, Эмерсе и Йохалле.

— Пошли, перекусим, ребята, — мягко сказал им тёмный эльф, — тут сейчас такая игра начнётся, что мало не покажется никому…

Content

Дмитрий Янтарный
Пробуждение Хаоса. Том 1

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог