Фёдор Бойков

Тёмный феникс. Возрождённый. Том 2

Глава 1

Крики за спиной стихли так же внезапно, как и начались. Воздух в московском очаге был густым, тяжёлым, пропитанным запахом гнили и озона. Лес вокруг состоял из кривых, скрюченных деревьев с чёрной, будто обугленной, корой. Их голые ветви сплетались в плотный полог, сквозь который едва пробивался тусклый болезненный свет.

Мы двигались цепью, держа дистанцию. Я шёл первым, проверяя пространство вокруг взором тьмы. Энергетические сигналы других отрядов мерцали в отдалении, но один из них был слишком близко.

Значит, тот выстрел и магический удар были направлены на меня не случайно. Взор тьмы показал, что передо мной маг земли, тот самый Кирилл Щепин. Я ожидал, что сначала сражусь с Ильёй Давыдовым. Но какая в общем-то разница?

— К бою, — тихо бросил я, и за спиной послышался едва уловимый щелчок снятых с предохранителей автоматов.

Из-за гигантского покрытого мхом валуна появились враги. Впереди шёл Щепин с каменной палицей на плече. За ним все восемь бойцов, маги спрятались среди деревьев, явно планируя атаковать издалека.

Он попытался сковать мой отряд, обрушив стену между мной и гвардейцами. Ну да, верная тактика для мага земли — сначала изолировать, потом атаковать. Вот только моим бойцам не привыкать сражаться с магическими тварями, даже если они под маской человека.

Я вышел вперёд, и Щепин, увидев меня, с грохотом обрушил палицу на землю. От точки удара побежала глубокая трещина. Из неё, как щупальца, вырвались каменные спицы, целясь прямо в меня.

Я не стал уворачиваться. Вместо этого шагнул навстречу атаке, вскинув руку. Тьма сгустилась перед ладонью бурлящей чёрной воронкой.

Каменные шипы вонзились в неё и застыли, будто попав в густейшую смолу. На мгновение я почувствовал грубую неповоротливую энергию земли и поглотил её, заставив трещину захлопнуться.

Лицо мага земли вытянулось от удивления. Он что, ожидал, что я буду прыгать и уворачиваться, пока его бойцы расстреливают меня из автоматов? Или дело в том, что я поглотил его энергию? А чего он ожидал от тёмного мага?

— Как? — неверяще прохрипел он. — Ещё никому не удавалось так просто поглотить бронь земли!

Я не стал отвечать, посчитав вопрос риторическим, а ударил в ответ. Пока мы с Щепиным мерялись магией, наши гвардейцы пустили в ход автоматы.

Пусть моим людям и приходилось преодолевать препятствия в виде каменных глыб, они неплохо поднаторели в этом, когда Зубов гонял их по полигону.

Две короткие очереди — и один из людей графского сына рухнул на землю. Игорь Лаптев, несмотря на то что был единственным ветераном среди мастеров, сработал чисто и без суеты.

Грох после моего мысленного приказа принялся за артефакты врагов, так что защиты у них уже не было. Следом за первым, на влажную землю упали ещё трое бойцов противника, а сам Щепин уже поднимал вокруг меня каменные шипы.

Тут уж не до поглощения. Я рванул вперёд, прямо на мага земли, перескакивая через острые пики. Моим людям повезло оказаться подальше — не зря мы рассыпались цепочкой сразу после спуска в очаг.

Гвардейцы Щепина укрывались за земляными заслонами, поэтому моим бойцам пришлось тратить много времени на то, чтобы выковырять их оттуда. В итоге в меня палили со всех сторон, просаживая мой защитный артефакт. Да и маг земли ни на миг не прекращал свои атаки.

Только вот я уже сумел подобраться к нему вплотную. На близкой дистанции магией сражаться было не очень удобно. Щепин ловко перекинул палицу и замахнулся со всей силы. Я пропустил палицу над головой, пригнувшись. А потом ударил в ответ.

Мой топор со свистом рассёк воздух, встретившись не с плотью мага, а с магическими щитами. От удара по руке прошла волна боли, но я лишь оскалился. Это была хорошая, знакомая боль.

Автоматы ревели от натуги, мы с Щепиным обменивались ударами. И когда я почти достал его, в меня прилетело огненное копьё, которое я пропустил в сантиметре от груди. В отряде противника есть маг огня? Интересно-то как!

Щепин между тем напитал палицу своей энергией и попытался снести мне голову. Я отклонился в сторону и подставил плечо под рукоять. Палица прошла вскользь, а я с силой толкнул руку противника.

Он отлетел, потеряв равновесие, что было странно для сильного мага земли. Ну а потом мне стало не до анализа боя. Одарённые укрылись магическими щитами, воины почти все были мертвы, а в меня летели огненные вихри и земляные цепи.

Одно из огненных копий чуть не сбило меня с ног, но я успел сгруппироваться и с размаху наступил на него ногой. Подошва доспеха задымилась. Левой рукой я выпустил сгусток тьмы в землю у ног мага огня.

Тень под ним ожила, превратилась в липкую вязку лужу. Удачно, что на помощь к огневику подоспел и маг воды. Их сапоги утонули в луже тьмы.

Маги рванулись, пытаясь выбраться, но тень уже твердела, сковывая их на мертво и сжимая магические щиты. Как только послышался хруст барьеров, точные выстрелы моих бойцов завершили дело.

В это время Щепин уже оправился от шока. Его палица снова взметнулась вверх, наливаясь свинцовой тяжестью. Я чувствовал, что он вложил в этот замах всю свою силу, истощив источник до дна.

От такого удара не спас бы никакой доспех. Но мне это было и не нужно.

Я не мог усвоить энергию других стихий, чтобы усилить себя. Зато мог поймать её, ненадолго удержать в себе, как в конденсаторе, и ударить ею. Я отпустил контроль и выплеснул эту грубую и необтёсанную силу земли в оружие Щепина.

Каменная палица, ещё секунду назад бывшая под полным контролем мага, вдруг стала для него чужой. Она затрещала, покрылась паутиной трещин и взорвалась у него в руках. Осколки камня, как шрапнель, впились в его доспехи и лицо.

Щепин зарычал от боли и бессильной ярости, отбрасывая обломки и падая на колени.

Вокруг наступила тишина. Было слышно лишь тяжёлое дыхание мага и тихий хруст слева, когда один из бывших спецназовцев уверенным движением свернул шею второму магу из отряда графского отпрыска.

Я подошёл к магу земли. Он стоял на коленях, с окровавленным лицом, глядя на меня. В его взгляде смешались шок и ненависть.

— Зачем? — прошипел я, опускаясь на корточки перед ним. Мой голос прозвучал тихо, но в мёртвой тишине он показался громче любого крика. — Зачем вы убиваете друг друга, если можно просто прорваться к центру очага, добыть ресурсы и выйти на финишной точке? Какого демона вы творите, ублюдки?

— Приказ отца, — хрипло выдохнул Кирилл Щепин, сплёвывая кровь. — Убрать как можно больше наследников и тебя… пока ты слаб… пока другие не растащили твои кости. Никому не нужен щенок у врат.

Я медленно кивнул. Так и есть. Старая тактика — снять самого слабого, пока он не стал сильнее. Вот только каждый князь, граф и даже барон думает, что именно его отпрыск сильнее и хитрее. Они никогда не объединятся в союз, потому что не хотят делить славу, вот и нападают по одному.

— Передай отцу, — сказал я, вставая. — Что щенок уже вырос.

Я развернулся и сделал рукой знак своим людям. Убивать молодого аристократа я не стал. Для меня он — мальчишка, что выполняет приказ отца.

Возможно, я пожалею об этом решении, но мне всегда были противны бессмысленные убийства там, где их можно избежать. Мои люди не пострадали, сам я, можно сказать, только размялся и оценил силы детишек аристократов. Пусть парень идёт к своему отцу, а моя цель — выиграть испытание.

Мы углубились в чащу, оставив за спиной раненого мага и запах крови. Прошли около километра в гнетущей тишине, и только звук наших шагов нарушал мёртвый покой аномального леса. Взор тьмы скоро развеется и больше не будет показывать мне энергетические всплески одарённых. Но мне не было дела до других участников испытания, пока они сами не решат напасть.

Моих гвардейцев потрепало, но, к счастью, ничего серьёзного. Справились целебными настойками, заготовленными Белым. Сильнее остальных пострадал Игорь Лаптев — его ранг был ниже, соответственно и укрепление тела было слабее.

Но Зубов лично занимался подбором экипировки и всего необходимого для испытания. Поэтому мы использовали один из лечебных артефактов. И хотя полное исцеление такие артефакты не дают, рана на плече Игоря затянулась и перестала кровоточить. Вот теперь можно идти дальше.

До эпицентра московского очага было около двадцати километров. При обычном раскладе, мы преодолели бы это расстояние за пару часов. Но мы были в лесу, полном монстров и людей, желающих убивать.

Тут и за день можно не управиться. Я убедился, что мои люди не пострадали, и сконцентрировался на Взоре.

Нельзя подпускать врагов слишком близко, а побочный эффект от слияния с Сердцем Феникса скоро окончательно спадёт. Потом мне придётся напрячься гораздо сильнее, чтобы уловить чужую энергию. На опасном расстоянии никого не было, только смутные следы магии где-то далеко впереди. Значит, можно немного перевести дух.

Через полчаса пути нам впервые встретились монстры. Первым их заметил Тимофей Голубев — маг воды в ранге мастера, которого я заприметил во время отражения прорыва пискунов.

— Господин, впереди фланисы, — сказал он, тряхнув волосами, собранными на макушке. — Второй класс, стихия воды.

— Действуем по плану, — сказал я.

Мы уже обговорили возможные действия при разных обстоятельствах, так что мои люди были готовы. Десяток монстров второго класса для нас не были проблемой. Бойцы рассыпались в стороны, а маги отступили за их спины.

Вскоре показались монстры. Чем-то они напоминали лошадей. Высокие, статные, с гривой, напоминающей водопад. Только вместо копыт у них были когти, а удлинённые морды заканчивались рядом острых зубов длиной с мою ладонь.

Первые выстрелы из автоматов подкосили сразу четырёх монстров. Остальное стадо рвануло на нас на бешеной скорости. Я едва успел увернуться в последний момент.

Голубев хлестнул отставшего фланиса водным хлыстом, а Сергей Орехов ударил струёй огня. Монстры взвыли от боли и стали ещё быстрее. Я чувствовал их ярость и жажду крови.

Использовать магию я не спешил — вдруг придётся столкнуться с аристократами. Поэтому мои верные топорики полетели в ближайшего фланиса. Я перебил ему ноги, а потом ускорился и одним рывком выхватил топоры из плоти монстра.

Добить его я не успел. Меня сбило с ног ударом мощного тела, и я полетел в ближайшее дерево. Быстрые же они.

Я упал на землю и перекатился. В то же мгновение в дерево вонзились когти фланиса, разодрав ствол в щепки. Ладно, признаю, без магии сражаться против таких противников глупо.

Быстро вернув топоры в кожухи, я создал сразу несколько теневых хлыстов и стреножил агрессивного монстра. Он завалился на бок и принялся реветь во всю глотку, подзывая стадо. Я оборвал его вопли ударом обуха топора между глаз, а потом вдруг замер.

Эти порождения бездны были слишком похожи на лошадей. Пусть они были изменёнными и агрессивными, но я видел в них зачатки разума. Это не безликие монстры, не демоны бездны и не твари изнанки.

Совершенно некстати я вспомнил, что никогда не убивал животных. Разве что только чтобы оборвать их мучения после тяжёлых ранений. Почему-то именно сейчас моя рука дрогнула, а топор завис в воздухе.

Звук выстрела заставил меня вздрогнуть. Стреноженный мной фланис издал последний вскрик и замолчал навсегда.

— Не переживайте, господин, — тихо сказал Максим Ивонин. — С фланисами всегда так.

— Так не должно быть, — я тряхнул головой и посмотрел на бывшего спецназовца, который избавил меня от мук совести.

— Я тоже не смог в первую встречу убить фланиса, — спокойно признался он. — Глазищи эти прямо в душу смотрят. Людей и то убивать как-то проще, особенно когда знаешь, какие мерзости они творили.

— Спасибо за помощь, — коротко кивнул я ему, закрывая тему.

Надо будет обязательно разобраться в себе и понять, почему моя рука зависла в воздухе. Но сейчас на это не было времени. Сейчас время выживать, а не думать. Впереди ещё не один бой, а я почему-то устал так, словно неделю торчу в этом очаге.

— Просто ты добрый, хозяин, — каркнул Грох, на миг показавшись из тени. — Ты ведь и меня мог убить, но не стал.

— Добрый? — я усмехнулся, глядя на то, как мой отряд добивает монстров и извлекает из них редкие кристаллы.

Как меня только не называли. Приспешником тьмы, пожирателем душ, убийцей, чудовищем, карой небес и даже исчадием ужаса. Но добрым — никогда.

— Сам подумай, хозяин, — продолжил Грох. — Ты пришёл из другого мира и сразу взял под своё крыло чужих детей. Какое тебе до них дело? А до земель и стены?

— Мне ещё жить в этом мире, — ответил я, шагая дальше. Других трофеев, кроме кристаллов, мы не собирали — не таскать же их на себе неделю. — И я предпочту жить в достатке и со статусом графа, чем искать себе пропитание, нанявшись к кому-то.

— Но дети-то тебе не нужны, чтобы быть графом, — не унимался кутхар. — А ты их учишь, лечишь, заботишься о них.

— Они — мои кровные родственники, — напомнил я ему. — И потом… не мог я поступить иначе.

— Вот об этом я и говорю, — питомец щёлкнул клювом. — Добрый ты. Особенно для того, кто повелевает тьмой.

Отвечать я не стал, как и спорить. Какой в этом смысл. Да, я против бессмысленных убийств, пусть даже это порождения бездны.

Но тут-то они сами на меня напали. Тогда почему я не смог добить? Не потому ли, что это мы вторглись на их земли?

Ведь, по сути, все монстры в очагах занимают свою нишу. Есть какая-то иерархия, в которой сильные пожирают слабых или вытесняют их с насиженных мест. И мы здесь — захватчики, нарушители границ. Наверняка причина в этом.

Я отогнал мысли о фланисах волевым усилием, решив не думать об этом, и сосредоточился на окружающей обстановке.

Взор тьмы окончательно утих, теперь мне не было видно издалека, есть ли кто-то по близости. В прошлый раз я поймал пару смутных следов на границе чувствительности, но не сумел разобрать. Списал на помехи от аномалии очага.

Теперь мне приходилось каждые десять минут сканировать местность, задействуя энергию магического источника. И надо же было так случиться, что именно в этот промежуток к нам подобрались враги.

Первым я увидел довольную физиономию Ильи Давыдова, а уже за ним внезапно скучающее лицо Дениса Морозова. Спелись, значит.

Не удивительно, оба — княжичи. Отряды у них сильные, да и амуниция дороже моей. Тепловизоры, очки ночного зрения, облегчённые бронежилеты и одежда из кевлара. Я закупал не лучшее, а необходимое, вот и разница.

— Хозяин, я не могу впитать силу их артефактов, — недовольно проскрипел Грох. — Защита стоит какая-то.

— Даже так? — удивился я. — Ничего себе они заморочились.

— Шаховский! — выкрикнул Давыдов, не приближаясь. — Ты же не думал, что отец и правда отдаст тебе одну из моих сестёр?

— Да нужны они мне, как демону жезл света, — буркнул я, активируя артефакт защиты от магических атак.

Я нашёл взглядом своих бойцов и знаком показал на артефакты. Не дожидаясь атаки, я врубил на полную мощность ауру тьмы и накинул её на ближайших ко мне бойцов.

— Группируемся, все ко мне, — коротко приказал я.

На какое-то время я смогу прикрыть отряд своей аурой. Но противников в два раза больше, а их защитные артефакты сильнее наших. Меньше всего мне хотелось терять людей.

Ко мне рванули мои гвардейцы, и одновременно с этим Давыдов с Морозовым ударили. Совместная атака магии воздуха и огня сплелись в пламенный вихрь. Запахло дымом от горящих деревьев и палёной шерстью. Оказывается, в земле прятались монстры первого класса, но их буквально испепелило на месте.

Языки пламени развевались на ветру, огибая мою защиту и пытаясь прорваться ко мне. Мой отряд успел добежать в самый последний момент, так что их не задело. А вот мне пришлось сжать зубы до хруста, чтобы удерживать купол тьмы, который я сформировал.

При этом я не мог применять другие заклинания, чтобы не потерять концентрацию на щите. В моей голове лихорадочно проносились мысли о том, что я могу сделать прямо сейчас. Слияние с Сердцем Феникса увеличило мой резерв, но он не бесконечный.

Вражеские маги усилили напор. Я ощутил, как энергия моего источника начала резко проседать, и сжал кулаки, стараясь удержать купол тьмы. Но я понимал, что это временное решение.

— Готовьтесь, сейчас я уберу щит, — громко сказал я своим, пытаясь перекричать рёв пламенного урагана. — Ваших артефактов хватит на какое-то время. Грох, прикрой меня.

Я собрал все оставшиеся силы и отключил ауру, чтобы направить всё внимание на прорыв. Тьма вокруг меня разом сжалась в плотный клубок, словно живое существо, готовое ринуться в бой по моему приказу.

Огненный вихрь разорвал пространство, а я исчез в завесе теней. Враг отреагировал мгновенно — выстрелы заискрились в воздухе, но я уже не был в реальном мире, а рывками перемещался по изнанке.

Что я мог сделать против двадцати противников? Сократить их количество конечно же.

Я схватил первого попавшегося воина и рывком утянул его в тень. Затем ещё одного, а потом и других. Я успел переместить на изнанку восьмерых, пока не понял, что больше не осилю, и вышел из тени.

Добивать оставшихся в тенях людей я не стал — им и так не сладко. Только наделённые тёмным даром могут пережить прогулку по теням, да и то не каждый выйдет с изнанки в том же состоянии. Грох за ними присмотрит, ну а мне пора заканчивать этот бессмысленный бой.

Я хотел начать с Дениса Морозова, как самого уязвимого, но тот оказался под защитным артефактом, который отразил мой удар тьмой. Дорогущие артефакты княжича сияли, как ёлочные игрушки, но его личная защита зияла прорехами. Этот изнеженный франт явно привык полагаться на других.

Я рванул к нему, но меня чуть не сбил с ног воздушный вихрь Давыдова. Я принял удар на плечо. Защитные пластины доспеха заскрипели, но инерцию уже было не остановить. Я влетел в Морозова, как таран, повалив его на землю и приставив лезвие топора к его горлу.

Очередной вихрь ударил мне в спину, и я не выдержал. Давыдов выбесил меня окончательно, как и вся его семейка. Не отпуская Морозова, я обрушил на Давыдова поток тёмной энергии, парализуя движения и привязывая его к земле.

Княжич ударил в ответ резким порывом ветра, который начал сжиматься вокруг меня. Сильный приём, но до своего братца-бастарда Илья явно не дотягивал.

Вокруг свистели выстрелы, но я окружил себя гибкими тенями, которые отражали каждую пулю. А вот Давыдову не так повезло. Княжич слишком увлёкся боем со мной и забыл, что у каждого защитного артефакта есть ёмкость, и нужно внимательно следить за тем, что на тебе надето. Тем более, что боеприпасы с магзарядами есть не только у его отряда, а магическая защита имеет резерв прочности.

Пока Илья был прикован тьмой к земле, в него попали не меньше десятка раз. И хотя его сдвоенный отряд пытался ответить нам огнём, выучка у моих людей оказалась получше. Ну или они просто каждый день сражались с порождениями бездны и стали опытнее.

Так или иначе, но наш бой с Давыдовым почти закончился. Он уже получил ранение в ногу, а его магия металась вокруг меня рваными порывами, не причиняя вреда. Я опустил взгляд на замершего под моим топором Дениса Морозова и расплылся в улыбке.

— Всем сложить оружие и отступить! — мой голос разнёсся над местом сражения. — Или княжич истечёт кровью быстрее, чем вы успеете перезарядиться!

Наступила мёртвая тишина. Бойцы княжичей замерли в нерешительности. Давыдов сжал кулаки, бледнея с каждой минутой от потери крови.

— Ты… не посмеешь, — выдавил Морозов, закатывая глаза от страха. — Мой отец…

— Твой отец получит тебя назад по частям, если я сейчас чихну, — я чуть надавил лезвием, и по шее княжича поползла тонкая струйка крови. — Прикажи своим людям сложить оружие.

Он что-то пробормотал, захлёбываясь словами, но командир его отряда как-то смог разобрать невнятную речь. После тяжёлой паузы он мотнул головой. Автоматы защёлкали, опускаясь на землю.

— Теперь твои, — я посмотрел на Илью Давыдова. — Или ты хочешь объяснить своему отцу, почему из-за тебя семья Морозовых объявила вам войну?

Княжич Давыдов с ненавистью посмотрел на меня, а потом на своего бывшего союзника, которого он теперь не мог бросить без последствий. Тем более, что в тень я вышвырнул преимущественно его бойцов.

— Сложить оружие, — проскрипел он сквозь зубы.

Пока его люди нехотя выполняли приказ, я медленно поднялся, отпуская Морозова из захвата. Можно было добить его, но такими темпами я выкошу большую часть наследников аристократов, притом, что в очаг я шёл совсем не за этим.

Эмоции после слияния с Сердцем немного улеглись, но я продолжал сдерживать себя, чтобы не пожалеть о том, что могу совершить под влиянием артефакта тьмы. К тому же, одно дело убить врага в пылу боя, а другое — когда он стоит перед тобой на коленях с детским испугом в глазах.

Гвардейцы княжеских отпрысков отступали, пятясь и подбирая раненых. Я глубоко выдохнул, чувствуя, как дрожь адреналина сменяется усталостью. Меньше всего мне хотелось убивать молодняк, действующий по указке взрослых. Но если выбора не останется — я сделаю это.

— Господин, — тихо сказал Демьян Сорокин, осматривая наши позиции. — Потерь нет. Ранены трое, легко.

— Хорошо, — кивнул я, окидывая взглядом свой отряд и решая, как поступить с Давыдовым.

Его люди стояли на границе леса, дожидаясь своего господина. Я не мог просто так отпустить врага, родичи которого неоднократно пытались убить меня и мою семью. И когда я уже решил, что пора добить ублюдка, он вдруг резко замер, глядя мне за спину расширившимися глазами.

Я было решил, что это очередная уловка, но Денис Морозов, который пятился в окружении своих бойцов, заверещал тонким визгливым голосом.

Оборачиваться я не спешил — знал, что Грох и гвардейцы предупредят меня, если случится что-то действительно опасное. Но Давыдов почему-то упорно продолжал глазеть мимо меня, пытаясь выбраться из пут тьмы.

А потом вдруг визжащий Морозов бросился в заросли с остатками своего отряда, не разбирая дороги.

— Твою ж налево! — услышал я ругань Сорокина. — Господин, надо уходить! Срочно!

Глава 2

Чуйка взвыла набатом, по спине пронёсся табун мурашек. Грох взвыл где-то в тени, призывая меня к бегству.

Я медленно развернулся и замер на месте. Из чащи изменённого леса вальяжной походкой надвигался трёхметровый монстр. Он был похож на смесь жука и человека, если бы у людей были такие длинные конечности, заканчивающиеся острыми парными коготками вместо пальцев.

Монстр не спешил, он шёл так, словно был здесь хозяином. Жвала на его плоской морде шевелились, а несколько пар матовых глаз изучали местность вокруг. Я даже не возьмусь предположить, на что это создание способно, но реакция остальных говорила о многом.

— Что это? — негромко спросил я у Игоря, но тот не ответил. Он сжимал автомат побелевшими пальцами и часто дышал.

— Считай, что это наша смерть, — обречённо сказал Илья Давыдов, до сих пор скованный тьмой. — Хемары четвёртого класса, но по непробиваемости как пятый, они убивают всё живое.

Я призвал тьму и направил её в монстра тонкой струйкой, похожей на дым. Хемар замер и принюхался, его жвала задёргались сильнее. Он поводил головой из стороны в сторону, а потом всосал рассеянную в дым тьму.

Не понял. Это что сейчас было? Неужели эта тварь может поглощать энергию?

Но даже так он не мог разобраться с тьмой так легко. Это же матерь стихий, а не простая воздушная стрела. Вот же демоны бездны!

— Отходим назад, — приказал я своим людям.

Обернувшись на Давыдова, я отозвал удерживающую его тьму. Я должен сам убить его, а не оставлять на съедение монстру. В этом не будет ни чести, ни отмщения.

Княжич удивлённо посмотрел на меня, а потом побрёл к своему отряду, хромая и почти падая. Один из его бойцов поспешил на помощь к господину, подхватывая его за подмышки. Я же отступал спиной, не сводя взгляда с монстра.

Мне не верилось, что его не могут пробить даже патроны с магзарядами. Не бывает неуязвимых порождений бездны, это я выяснил ещё в своём мире. Иногда просто не хватает знаний или силы.

Я почти скрылся за рядом деревьев, когда хемар вдруг резко ускорился. Его длинные острые конечности вонзались в землю, оставляя глубокие ямы. И бежал этот странный монстр конечно же в нашу сторону.

Тьму призывать я не стал — вот ещё не хватало подпитывать тварь своей энергией. Но и без магии мне было, чем встретить монстра. Верные топоры легли в ладони, а за моей спиной послышались щелчки затворов автоматов.

Выстрелы грянули одновременно с прыжком хемара. Даже пули с магзарядом не могли пробить хитин, но грохот и непрекращающийся свинцовый дождь заставляли монстра инстинктивно вздрагивать и отступать на шаг назад, сбивая его атаку.

Я подождал пару мгновений, а потом вскинул руку, отзывая огонь, и рванул навстречу хемару. Мои топоры встретились с прочной хитиновой бронёй, издав громкий скрежещущий звук, а потом отскочили.

Я бил почти не глядя. По конечностям, по бокам и по голове монстра. Но все мои удары хемар даже не замечал.

Периодически я отскакивал в сторону, чтобы мои люди могли сделать несколько точечных выстрелов. Маги из моего отряда несколько раз прицельно ударили, но быстро поняли, что лишь напрасно растрачивают резерв.

Да как же прибить эту тварь⁈ Должен быть способ. Что-то я упускаю.

Жвала на морде хемара зашевелились ещё быстрее, а потом в меня прилетела передняя конечность, чуть не проткнув насквозь. Я едва успел увернуться — такой быстрой была атака.

Похоже, монстру надоело бездействовать, и он решил, что пришло время нападать. Это было ожидаемо, но я не думал, что тварь окажется такой шустрой.

Мы с ним атаковали друг друга по очереди и одновременно. Грохот от встречи хитиновой защиты и лезвий топоров оглушал и заставлял передёргивать плечами от омерзения. Будто кто-то металлом по стеклу скрежещет.

В какой-то момент хемар ускорился настолько, что я перестал успевать отбивать его удары. Очередной его выпад достал меня.

Удар пришёлся в живот, я зашипел от боли и чуть не выронил топоры. Да эта тварь выпотрошит меня, а я даже среагировать не успею. Да чтоб его бездна забрала!

Острая лапа хемара, так похожая на копьё, летела мне в грудь. Я резко провалился на первый теневой слой и тут же об этом пожалел. Изнанка вцепилась в мою рану, жадно высасывая кровь.

Плата за проход была получена, но что с этим делать дальше я не знал. Долго торчать в тенях я не могу — хемар просто выкосит мой отряд. Но и возвращаться без хорошего плана смысла нет.

— Грох, что скажешь? — спросил я у питомца, который завис передо мной, сложив крылья.

— Зачем тебе люди? — тут же отозвался он. — Можно дойти до центра очага в тени, взять нужные ресурсы и ждать завершения испытания в точке выхода.

— Не мой вариант, — я старательно разгонял регенерацию, понимая, что время истекает. Мне нужно как можно скорее вернуться в реальный мир.

— Тогда ты умрёшь, — прошипел кутхар, нахохлившись. — А вместе с тобой и я.

— Да что тебе сделается, — хмыкнул я. — Вы, теневые монстры, очень живучие. Так что полная гибель тебе не грозит. Разве что потеряешь часть силы и станешь на пару классов поменьше.

— И это ты считаешь жизнью? — возмутился он. — Без силы я не протяну долго даже на первых слоях тени.

— Всё, хватит трепаться, — я потрогал бок, который уже перестал кровоточить, и вздохнул. Внутреннее повреждение никуда не делось, только чуть стянулись края раны. — Отдых окончен.

Я вынырнул с изнанки и сразу же перекатился в сторону. Хемар стоял на том же месте, гвардейцы лупили по нему из автоматов, но монстр ждал меня. Он будто знал, что я вернусь.

Мои руки сами сжались в кулаки. Доставать топоры я не стал — в этом не было никакого смысла. Этот монстр может поглощать направленную магию… значит, нужно проверить, как он отреагирует, если она примет другую форму.

Рискованно, но деваться некуда. Да и потом, должно же слияние с Сердцем Феникса хоть немного помочь мне? Иначе зачем всё это было?

Тьма отозвалась на мой зов, концентрируясь на кончиках пальцев. Она сгущалась и уплотнялась, пока не приняла форму теневых когтей. Я полоснул хемара и наконец-то смог вспороть его хитиновую броню.

Монстр заверещал и ударил в ответ, а я, увернувшись, вонзил когти в сочленение его лапы. Мне хотелось вырвать её с корнем, как и остальные конечности, но хемар дёрнулся и, вместо того чтобы отпрянуть, попёр на меня.

Мы сражались почти врукопашную, только вот размеры у нас были разные. Максимум до куда я мог дотянуться — до покрытого чешуёй живота хемара.

Острые лапы монстра проносились перед моим лицом, пока я раздирал когтями его брюхо. Чем глубже проникали мои когти, тем яростнее хемар пытался меня прикончить.

Острая боль в плече вспыхнула одновременно с очередным моим ударом. Да чтоб тебя демоны сожрали!

Злость вскипела в моих венах, прокатилась по оголённым нервам и кровоточащим ранам. Я клокотал внутри, а снаружи моё тело окутывала дымка тьмы.

Моя аура расширялась, становилась плотнее, пока наконец не вспыхнула. Неужели я дождался? Пламя феникса вернулось ко мне!

Сконцентрировав огонь на кончиках пальцев, я снова ударил хемара. И в этот раз он не смог ответить — его пожирало пламя, от которого не защититься.

* * *

Тимофей Голубев, маг воды в ранге мастера, служил роду Шаховских уже двадцать лет. Он был предан отцу молодого господина и считал его одним из самых выдающихся тёмных магов. Не раз Тимофей видел, как Валерий Шаховский расправляется с монстрами третьего и даже четвёртого класса в одиночку.

Но то, что увидел сейчас сорокалетний маг воздуха, превосходило и перечёркивало все достижения бывшего главы рода. Когда Константин рванул на хемара с топорами, Тимофей был готов похоронить его. Когда он исчез на несколько минут с распоротым животом, всё было очевидно.

Но Тимофей никак не ожидал, что господин вернётся, да ещё и снова бросится на монстра. Опытные гвардейцы, как и истребители монстров, знали, что хемары никогда не отпускают свою добычу.

Эти монстры, ранив единожды, не успокоятся, пока не добьют жертву. И они могут стоять на одном месте часами, если придётся, преодолевать километры, разнося всё на своём пути, но они не отступят. Поэтому гвардейцы палили по хемару, не жалея патронов, чтобы он хоть немного отступил.

Про хождения господина в тенях уже многие были наслышаны. Ребята, что ходили с ним в рейд за стену, клялись, что никогда не видели, чтобы кто-то мог так долго находиться в тенях, да ещё и выйти оттуда на своих двоих. Константин Шаховский пробыл на изнанке мира больше получаса вместе с младшим братом, а потом просто вышел оттуда и вывел мальчика.

Впервые Константин показал себя в бою с пискунами, но там всё было иначе. Господину помогали маги и гвардейцы. Но даже так он показал себя как опытный одарённый.

И вот теперь Тимофей своими глазами увидел, на что способен его господин. Он сражался с хемаром, словно дикий зверь. Кромсал того внезапно появившимися когтями, отбивался и уворачивался от острых лап. И ему это даже удавалось.

На памяти Тимофея хемара удалось убить лишь единожды. И случилось это на практике в академии, когда монстр буквально свалился им на голову. Тогда им повезло, что рядом были преподаватели в ранге архимагов, которые втроём еле управились с монстром.

Тимофей забыл, как дышать, когда вокруг господина развернулась мощная аура тьмы. Такой не мог похвастаться даже бывший глава рода Шаховских. Отряду сопровождения пришлось отступить на три метра — настолько широко распространилась аура господина.

А потом произошло и вовсе странное. Аура вспыхнула тёмным пламенем. Даже с расстояния было заметно, что это не простой огонь. Это пламя манило, словно Тимофей был мотыльком, ищущим смерти.

Казалось, будто сама тьма горит. Тимофей Голубев, мастер магии воды, бывалый охотник на монстров, вдруг почувствовал себя ничтожным и слабым. Он ещё никогда не ощущал такого бессилия и желания упасть на колени. Упасть и смиренно просить о пощаде человека, вокруг которого полыхает тьма.

* * *

Илья Давыдов с остатками отряда отошёл в чащу леса. Ему пришлось использовать сразу три лечебных артефакта, чтобы залечить раны, нанесённые отрядом Шаховского. Теперь нужно было принять решение, как действовать дальше, ведь из отряда княжича осталось лишь три воина и один маг.

Кто бы мог подумать, что Шаховский сможет отбиться от лучших гвардейцев двух княжеских родов?

Позади раздались выстрелы, и Илья широко улыбнулся. Раз уж хемар вступил в бой, можно не переживать, что он нагонит их в ближайшее время. Эти монстры никогда не упускали добычу, а уж о том, как они расправляются с ней, ходили легенды.

Мало кто выживал после встречи с хемарами, зато рассказы очевидцев были очень красочными. Этот монстр накалывал на свои лапы-шипы даже архимагов, а после долго и со вкусом разрывал каждого на кусочки.

Мир вокруг потемнел на миг, и княжич вскочил с земли.

— Что это? — с явным испугом спросил один из гвардейцев.

— Аура тьмы, — тут же ответил ему выживший маг. — Доводилось мне как-то сразиться на учебной дуэли с тёмным магом… те ещё ощущения.

— Стойте здесь, — приказал Илья Давыдов, сделав несколько шагов в сторону сражения. — Я посмотрю, что там происходит. Не может быть у Шаховского такой мощной ауры.

Княжич медленно приблизился к развороченной поляне и замер за деревом. Шаховский бился с хемаром на равных. Он словно стал быстрее и сильнее, а вместо пальцев у него внезапно оказались когти.

— Так вот ты какой, когда бьёшься в полную силу, — хмыкнул Илья. — Прав был отец, у тебя явно есть артефакт, который скрывает истинный уровень владения даром.

Усмешка быстро слетела с губ княжича, когда аура тьмы вокруг Шаховского вспыхнула тёмным пламенем. Илья отшатнулся и упал на землю. Он смотрел во все глаза, как молодой граф Шаховский стоит в тёмном пламени, а потом одним ударом убивает хемара.

— Да быть того не может, — ошеломлённо прошептал княжич, глядя, как полыхает монстр, способный убивать архимагов.

Илья помотал головой, а потом рванул к своему отряду. Надо срочно уходить к центру очага, пока этот монстр в обличье человека не решил добить своего врага. И если говорить откровенно, в этот момент княжич Давыдов больше всего на свете жалел, что его отец пошёл против этого чудовища.

* * *

Монстр сгорел очень быстро. От него остался лишь пепел, который осел на моих сапогах. Всё как в старые времена.

На моих губах сама собой появилась улыбка, похожая на оскал. Я развернулся к своему отряду и замер на долю мгновения. Мои люди пятились назад, глядя на меня так, словно это я был монстром.

— Ваше сиятельство, — осторожно сказал Игорь Лаптев. — Может вы уберёте ауру?

— А, точно, забыл, — я отозвал тьму и люди выдохнули, но в их глазах по-прежнему читалась осторожность. — Лечебные артефакты у нас остались?

Понятное дело, что серьёзные ранения такими артефактами не залечить, но они неплохо справлялись с тем, чтобы зарастить открытые раны. Хотя бы кровью не истечём во время испытания, и то уже хорошо.

Я с сожалением отметил, что в ближайшее время призвать пламя феникса не выйдет. Слишком уж много сил я потратил на одного-единственного монстра. Чудо, что моё тело вообще выдержало, а магический источник не разрушился от перегрузки.

— Конечно, — после лёгкой паузы ответил Тимофей Голубев, стараясь говорить как можно спокойнее, и быстро достал из рюкзака сразу два артефакта. — Не экономьте, мы с запасом взяли.

Кивнув, я использовал оба лечебных артефакта и проследил, чтобы все раненые тоже подлечились. Только после этого мы отправились дальше, стараясь не задерживаться на одном месте.

Я вдохнул полной грудью воздух, наполненный запахами леса. Хотелось перебить смрад гари после сожжения хемара, да и вообще забыть хоть ненадолго об огне и пепле. Московский очаг отличался от сибирского хотя бы тем, что здесь деревья были похожи на те, что росли за пределами аномального очага, поэтому я даже дышал глубже, наслаждаясь лёгкими порывами ветра.

Монстров на нашем пути больше не встречалось, так что казалось, будто мы на прогулке. И это в аномальном-то очаге!

— Демьян, — позвал я командира отряда. — А где монстры?

— Московский очаг не такой большой, как наш, — ответил Сорокин. — Тут вообще меньше монстров, просто они другие. Те же хемары в наших краях не водятся, как и фланисы. Зато сюда возят на практику студентов из магической и военной академии.

— На практику? — я выгнул бровь и покачал головой. — Похоже, в этих академиях обучение довольно жёсткое.

— Ага, — кивнул Демьян. — Но и попасть туда не так просто. Там такой конкурс, что не каждый ветеран пройдёт.

— Тогда чего же мы плетёмся? — я оглядел своих бойцов. — До центра очага всего пятнадцать километров осталось.

— Так там и будет основная битва, ваше сиятельство, — проговорил Тимофей Голубев, шагнув ближе ко мне. — Чем медленнее мы идём, тем больше вероятность, что аристократы друг друга поубивают, заодно и с монстрами схлестнутся.

— Ждать тут тоже не вариант, — я качнул головой. — Даже если мы пропустим основной бой, против нас выступит победитель. Лучше прийти первыми, занять выгодную позицию и посмотреть, кто доберётся до центра. Давайте ускоримся.

Я рванул вперёд, и отряду пришлось бежать быстрее, чтобы меня нагнать. Я не был беспечным юнцом и прекрасно понимал, что в эпицентре очага нас встретят огнём и сталью, клыками и копытами. Да вообще всем, что может убивать.

Но я был готов сражаться — именно для этого я и отправился на испытание. Я докажу своё право на владение вратами и покажу зарвавшимся аристократам, где их место. Жаль, что Давыдов с Морозовым так легко отделались, но мы ещё встретимся.

У нас будет целая неделя на то, чтобы побороться за право сильного. В моих людях я был уверен, но точно знал, что не пойду против девушек. Если они нападут первыми, мы ответим, даже расправимся с их отрядами без сожалений.

Но убивать их… вот уж нет. Я даже этому слюнтяю Щепину жизнь сохранил, а уж про девиц и говорить нечего.

— О чём задумался, хозяин? — каркнул Грох, заставив меня вздрогнуть.

— Тьфу на тебя! — ругнулся я.

— Ага, так в себя ушёл, что ничего вокруг себя не замечаешь, — поддел меня питомец.

— Да нет, всё я замечаю, — отмахнулся я от него. — Ты-то в тени сидишь, откуда мне знать, когда тебе скучно станет и ты решишь поболтать?

— Ну-ну, — протянул Грох. — Я чего сказать-то хотел… там засада впереди. Только странная, будто бы не нас ждут.

— Ну скоро узнаем, нас или не нас, — я пожал плечами и замедлился.

Гвардейцы, заметив это, тоже замерли в ожидании приказов. Только два бывших спецназовца, Ивонин и Сорокин, скрылись за деревьями, чтобы разведать обстановку.

— Впереди может быть засада, — сказал я. — Идём медленно, смотрим по сторонам и держим руки на автоматах.

Гвардейцы кивнули, а маги сформировали на ладонях по сгустку магии своей стихии. Голубев держал в руках маленький водопад, закрученный в шар, а на пальцах Орехова плясало оранжевое пламя.

Мы прошли около километра, прежде чем к нам присоединились Ивонин с Сорокиным. Оба мастера боя были напряжёнными и нервными.

— Господин, там два отряда, — сказал Демьян Сорокин. — Расстояние — не больше полукилометра.

— Кто их ведёт? — уточнил я.

— Девицы, — сухо ответил он.

— Можем обойти, — добавил Сергей Орехов. — Нет, если прикажете, будем биться…

— Да я как-то не планировал, — я прислонился к стволу огромного дерева и задумался. — Они мне ничего не сделали, да и биться с женщинами…

Я услышал вздох облегчения и поднял взгляд на своих людей. Они что действительно думали, что я заставлю их сражаться с девушками? Неужели я кажусь им настолько беспринципным?

Под моим взглядом бойцы поёжились. А потом резко встрепенулись. Я и сам уже слышал, как трещат надо мной ветви.

Я отошёл в сторону и приготовился к бою, как вдруг сверху донёсся девичий визг. Не раздумывая, шагнул обратно и подставил руки. Не знаю, зачем одной из аристократок понадобилось лезть на дерево, но не позволять же ей разбиться.

— А-а-а-а! — продолжала верещать девица. — Ма-ма-а-а-а!

Она рухнула прямо в мои руки, чуть не оторвав их с корнем. Хорошо хоть я усилил тело, а то остался бы без рук в центре аномального очага.

— А-а-а! Пусти-и-и! — орала эта ненормальная. Нормальная бы просто не полезла на дерево в очаге. — Чудовище!

— Вот так и лови этих нежных и хрупких созданий, — пробурчал я, разжимая руки и отпуская девушку. Но она вдруг вцепилась в меня, обняв за плечи и прижавшись к груди.

— Человек! — выдохнула она. — Аристократ…

— Прошу прощения, но вы бы всё же не сжимали так мою шею, уважаемая, — просипел я, будучи чуть не задушенным «хрупкими» девичьими руками.

У меня даже не было возможности рассмотреть лицо, чтобы понять, кто передо мной. Одно я знал наверняка — это не Юлиана Орлова. Та бы не стала верещать, скорее — сначала бы шарахнула тёмной магией, а потом разбиралась, кто её схватил.

Значит у меня всего два варианта. Либо это тихоня Анна Кожевникова — графская дочь и маг земли, либо Софья Миронова — заносчивая княжна и маг света с боевой направленностью.

— Ваше сиятельство, — позвал я девушку, уткнувшуюся мне в ключицу. — Это уже неприлично.

— Я тебя узнала, — тихо сказала она. — Ты Константин Шаховский.

— Всё верно, — кивнул я. — А вы?..

— А я — твоя невеста! — заявила девушка, сжав мою шею ещё сильнее.

Глава 3

На моей памяти ещё не случалось такого, чтобы на меня девицы с неба падали. А уж чтобы угрожали брачными узами — тем более.

Я применил взор тьмы, чтобы понять, с кем имею дело. Он показал яркое биение магии света. А это значит, что за меня всеми конечностями уцепилась княжна Миронова — боевой маг света с презрением в глазах и самомнением выше, чем пик Эвереста. И я должен поверить в случайность такой встречи?

— Ваше сиятельство, — спокойным тоном сказал я. — Мой род не подписывал брачных соглашений с княжеским родом Мироновых.

— Подписывал, — возразила она, не желая отпускать меня. — Просто мы потом отозвали согласие.

— В таком случае нас с вами ничего не связывает, — я попытался отцепить от себя прилипчивую аристократку, но она ещё и ногами меня обвила. — Прошу вас, вспомните о приличиях. Если же вам плевать на них, то должен напомнить об опасности. Мы не в спальне, а посреди аномального очага.

— Фу, какой правильный, — фыркнула девица и резво соскочила с меня. Услышав мой облегчённый вздох, она прищурилась, а потом вдруг расплылась в улыбке, которая не затронула холодные глаза девушки. — А ведь я сюда только ради тебя согласилась пойти.

— Прошу прощения? — я выгнул бровь и подал знак своему отряду, чтобы они не вмешивались. Я видел, с какой насторожённостью смотрят на меня гвардейцы, но не чувствовал опасности от девушки.

— Ну как же⁈ Твой отец хотел объединить наши рода, теперь мы тоже не против, — Софья подмигнула мне и даже залилась румянцем, якобы от смущения. — Вот я и ждала тебя.

— На дереве? — уточнил я, задрав голову и посмотрев на сорокаметровую сосну.

— Да нет же! В очаге! — девушка капризно топнула ногой. — А на дерево я забралась, чтобы местность сверху рассмотреть. Есть у магов света одно умение, которое позволяет всё видеть даже сквозь преграды.

— Вот оно что, — я скупо улыбнулся и кивнул.

Девушка приняла мой ответ как факт того, что я ничего не понял. Только вот я прекрасно знал, что это заклинание — аналог моего взора тьмы. В моём мире оно называлось Взглядом Аритеи и показывало исключительно тёмную энергию.

Вряд ли в этом мире есть другое заклинание. А это значит, что княжна целенаправленно ждала тёмного мага. И ведь не поленилась залезть на дерево, дождаться меня и «случайно упасть» с верхушки.

— Проводишь меня до моего отряда? — попросила княжна, состроив невинное лицо. Она даже несколько раз моргнула с особым выражением в глазах, которое я в прошлой жизни называл «взглядом раненой лани». — Кажется, я заблудилась.

— Мои разведчики донесли, что ваш отряд, как и отряд её сиятельства Анны Кожевниковой, находится всего в пятистах метрах, — невозмутимо сказал я. — Но конечно же я вас провожу. Мало ли, какие монстры тут водятся.

Софья улыбнулась во все тридцать два зуба и подхватила меня под локоть, будто мы на пешей прогулке, а не посреди очага. Я лишь закатил глаза и направился в сторону их временной стоянки. Вообще-то и нам пора бы лагерь устраивать — скоро стемнеет, да и отдохнуть нам всем тоже не помешает.

Княжна продолжала мило улыбаться, а я задумался. Константина Шаховского все считали отшельником, и репутация, как и характеристика, были у него соответствующие. Какое бы задание не получила от своего главы Миронова, она была уверена в том, что сумеет очаровать юнца, который не знает, как обращаться с девушками.

Зная характер своего предшественника, я поставил бы на то, что он даже не заметил попыток флиртовать, а уж ловить падающую с дерева княжну — и подавно не стал. Он бы напролом пёр к центру очага, чтобы поскорее закончить испытание и вернуться к своим книгам. Если вообще согласился бы на испытание.

Ну а поскольку в этом теле теперь я — все планы княжеского рода Мироновых могут отправиться к демонам в глотку. Интересно, как отреагирует Софья, когда поймёт, что я не купился на её чары?

Я глянул на княжну и невольно передёрнул плечами — настолько хищный взгляд был у этой миловидной блондинки с огромными голубыми глазами. Если бы не видел её во временном лагере рядом с очагом, решил бы, что передо мной нежное создание. Хотя нет, не решил бы. Взгляд всё же очень говорящий.

— Останешься с нами на ночёвку? — спросила Софья, воспользовавшись тем, что я обратил на неё внимание. — Всё же рядом с сильным мужчиной нам будет спокойнее.

Я на мгновение прикрыл глаза. То есть два отряда лучших бойцов гвардии она не считает сильными мужчинами? Ага, конечно, так и есть. А восемнадцатилетний парень — прямо-таки образец мужественности.

Слишком уж топорно работает девушка. Для аристократки, которая должна была впитать с молоком матери умение манипулировать мужчинами и плести интриги, — это полный провал. Или она специально делает всё так, чтобы я заметил?

Осознав, что я слишком много размышляю над действиями Софьи, я отогнал лишние мысли и сосредоточился на том, что происходит вокруг меня. А происходило многое. Мой отряд разделился: Сорокин с Ивониным скрылись в лесу, продолжая разведку, а остальные бойцы рассредоточились так, что рядом со мной оказались только Тимофей Голубев и Игорь Лаптев.

Нам навстречу двигались разведчики княжны, а вот отряд Анны Кожевниковой оставался в лагере. Похоже, ушлая Миронова взяла под своё крылышко графскую дочку и убедила её заключить временный союз. Отчасти я понимал Кожевникову — против княжичей и их гвардий выстоять в одиночку было бы сложнее. Но не могла же она быть такой наивной, чтобы поверить, будто Миронова проводит её до центра очага, а потом поможет добраться до финиша?

Насколько я успел понять, сюда стеклись все, у кого был хоть какой-то конфликт. Испытание стало ширмой, чтобы наказать обидчиков или вывести из игры конкурентов. И приз в виде врат за стену — приятный бонус, а не общая цель.

— Так что? — тронула меня за локоть Софья. — Останешься в моём лагере?

— Я подумаю над этим, — честно сказал я, действительно подумав, что мы можем переночевать рядом. Вряд ли княжна попытается меня убить среди ночи. И даже если это так, я точно успею среагировать.

— Ой, как здорово! — воскликнула девушка, хлопнув в ладоши.

Я посмотрел на неё внимательным взглядом. Такие эмоции — явный перебор. Даже для провинциального затворника вроде Константина Шаховского.

Княжна правильно поняла мой взгляд и умерила пыл. А вот я снова начал задумываться о хитрой схеме, которую она пытается реализовать. Ну не в самом же деле она так замуж за меня хочет!

Мы уже подходили к стоянке, но метров за двести до неё нас встретили люди княжны. Увидев свою госпожу, бойцы дождались уверенного кивка, а потом снова скрылись в зарослях. Что интересно — мои ребята тоже были там, но не пересеклись с ними и никак не выдали своё местоположение.

Мы вышли на довольно ровную полянку, в центре которой вместо походного костра лежал плоский прямоугольник, на котором безо всякого огня варилась мясная похлёбка. Хороший артефакт — без огня нет дыма, который может привлечь врагов, и по размеру небольшой.

— Ваше сиятельство! — испуганно воскликнула Анна Кожевникова, заметив Софью. — Мы всё подготовили, ужин скоро будет.

— Какая же ты умница, Анечка! — в тон ей ответила Софья, снова хлопнув в ладоши и рассмеявшись. — Ну просто прелесть, а не союзница.

Я же лишь нахмурился. Это что получается, дочь графа стала девочкой на побегушках у княжны? И ей самой не противно?

А Миронова? Так привыкла к слугам, что сама вообще ни на что не годится? Бред какой-то. Мы же в аномальном очаге, демоны его побери!

Моя злость подстегнула тьму. Аура вокруг меня вспыхнула в доли секунды, а Софья отскочила от меня с вскриком. На миг в её глазах мелькнула ярость, а может быть даже ненависть, но девушка быстро подавила истинные эмоции и «испуганно» прижала руки к груди.

— Напугал! — капризным тоном протянула она.

— Прошу прощения, — я склонил голову, гася ауру. — Я не так давно принял родовой дар и пока ещё не очень хорошо его контролирую.

Мой ответ устроил княжну, а я сделал вид, будто не заметил, как девушка убирает ладонь с рукояти меча. При этом Анна Кожевникова впервые за всё время подняла взгляд от земли и даже посмотрела на меня. В её зелёных глазах я неожиданно для себя прочитал не страх, а восторг и затаённую надежду. Занятно.

— Ставим лагерь, — распорядился я, обернувшись к Демьяну Сорокину. — Проверьте тут всё.

— Господин? — командир отряда вопросительно посмотрел на меня.

— Пока делаем вид, будто мы остаёмся здесь, — уже тише сказал я. — Укрепления ставить по минимуму. Хочу посмотреть, что задумала княжна. Держите ухо востро.

Сорокин кивнул и сразу же будто из ниоткуда возникли остальные гвардейцы. Место для ночлега они выбрали чуть в стороне от отрядов девушек. Так мы не окажемся между двумя отрядами в случае их возможной атаки.

Я присел на поваленное дерево недалеко от центра временного лагеря. Забавно, но Софья Миронова скомандовала установить самую настоящую палатку для себя любимой. Видимо, спальные мешки и натянутый на колышках тент показались княжне слишком простыми.

А вот Анна Кожевникова оказалась не такой избалованной. Она спокойно смотрела, как её люди вбивают колья и натягивают тенты. Более того, девушка применила магию земли и создала заслон у каждого места отдыха своих людей.

Чем больше я смотрел на неё, тем яснее становилось — Анна знала, куда и зачем идёт. Пусть сейчас она по какой-то причине присоединилась к Софье, это был временный союз. Уверен, что эта аристократка с даром земли прекрасно всё понимает и, когда начнётся бойня, будет сражаться за свою жизнь.

В отличие от остальных участников испытания, Анна не имела оружия. Вместо этого на её поясе висели гроздья камней, связанные стальными нитями. Кожаные доспехи были явно не новыми, а разношенными.

Я видел потёртости на наплечных и боковых щитках, похожие на следы от когтей монстров. Тёмно-русые волосы девушки были заплетены в сложную косу так, чтобы не мешались в битве и не выбивались во время пути. Готов поставить свои топоры, что Анна не раз бывала в очагах и о монстрах знает не понаслышке.

— Поужинаешь со мной? — услышал я за спиной голос Софьи. Княжна положила руку на моё плечо и немного сжала его пальцами.

— Нет, спасибо, — ответил я, вставая с бревна. — Предпочитаю делить пищу со своими гвардейцами.

— Почему ты так сторонишься меня? — девушка добавила в голос проникновенности. — Я тебе не нравлюсь?

— Вы очень красивая девушка, — сказал я, будучи абсолютно честным. — Но я намерен победить в испытании его императорского величества. Пока мы здесь — мы не союзники, не друзья, даже не спутники.

— Считаешь меня своим врагом? — почти натурально удивилась Миронова.

— Считаю, что враг — слишком громкое слово, — я пожал плечами.

— Я же сказала, что согласилась участвовать в испытании ради тебя, — повторила она свои слова, едва сдерживая злость. — Если хочешь знать, то мне не обязательно сражаться, чтобы мой род получил доступ к вратам.

— И всё же вы здесь, — я усмехнулся. — Приятного аппетита и спокойной ночи, ваше сиятельство.

Я направился к своим людям, не оглядываясь на княжну. Мне и так было понятно, что девица в ярости. До неё только начало доходить, что её неумелый флирт на меня не подействовал.

Знала бы она, сколько раз ковен магов присылал ко мне женщин. Нежных, как лепесток розы, весёлых и громких, как горный ручей, покорных и мягких, словно патока.

Я видел разных женщин на пороге моего храма: блондинок, брюнеток, рыжих, седых, бесцветных и бледных, как бумажный лист. И все они добивались моего внимания только ради одной цели — подобраться поближе и убить меня.

Я усмехнулся. Знали бы маги ковена, как часто их предавали подосланные убийцы.

Кто-то хотел денег и убежища, кто-то жарких ночей без обязательств, а потом денег и убежища. Пожалуй, только самые фанатичные, воспитанные в ковене, женщины действительно хотели моей смерти. И ни одной из них княжна Софья Миронова не годилась в подмётки.

Игорь Лаптев протянул мне нехитрый ужин: вяленое мясо, пару лепёшек и банку с консервами. Под ехидными взглядами гвардейцев я принялся за еду, ни разу не поморщившись. Графом я только недавно стал, а до этого каждые пару месяцев гонял демонов по миру, так что привык есть то, что хоть немного съедобно.

Через полчаса после ужина большая часть отряда изобразила крепкий сон по приказу Сорокина. Выставленные в караул бойцы зорко следили за окрестностями и соседними отрядами. Я завалился на расстеленный спальный мешок и прикрыл глаза. Самому бы не уснуть ненароком.

— Грох, ты чего там притих? — спросил я у питомца, чтобы хоть как-то отвлечь себя от мыслей о сне.

— Выбираю для тебя самку, — пропыхтел он.

— Чего? — я резко дёрнул головой и чуть было не подпрыгнул на месте.

— Ну сам посуди, хозяин, — глухо, будто бы издалека, продолжил он. — Вам, людям, для размножения нужны два пола — самец и самка, так?

— Ну да, — подтвердил я.

— Во-от, — протянул Грох. — Сейчас тут две самки, обе подходящего возраста и статуса. Надо выбирать, а это знаешь как непросто?

— А по каким критериям ты выбираешь? — заинтересованно спросил я.

— По силе конечно же, — кутхар ненадолго высунул голову на первый теневой слой и посмотрел на меня, как на идиота. — Артефакты у обеих самок мощные, вкусные. У их людей — тоже. Но вот какое дело, хозяин. Сильнее та, что на тебя свалилась, а вкуснее — та, что редкие взгляды бросает.

— Вот что, Грох, — я улыбнулся. — Не называй их самками, всё же это девушки, причём красивые и благородные. А вот насчёт размножения ты сильно поторопился.

— Это ещё почему? — возмутился питомец.

— Потому что я буду полным глупцом, если воспользуюсь положением и попытаюсь завести отношения с любой девушкой в этом очаге, — я зевнул и потёр глаза. — Меня же потом их отцы подвесят за одно место. А жениться, чтобы эти самые отношения завести, я сейчас точно не собираюсь.

— Сложно у вас людей всё, — вздохнул Грох. — А ты спать что ли собираешься?

— А что мне разговоры с тобой вести до утра? — я снова зевнул, чувствуя, как начинаю засыпать. Надо бы мне как-то взбодриться — княжна может начать действовать в любой момент.

— Рано отдыхать, — каркнул кутхар. — К вам тут монстры скоро придут.

— Что за монстры? — я резко сел и растёр лицо ладонями. — Сколько?

— Слабые они, но много, — Грох замолчал на несколько секунд. — Два десятка.

Я дал знак «спящим» гвардейцам и приготовился к бою. Но первыми ударили не мы. Отряд Анны Кожевниковой вступил в бой за границей лагеря.

Сама Анна тут же ринулась в сторону битвы. Пробегая мимо меня, девушка подкинула в руке каменные гроздья, которые на лету перестроились. В мгновение ока обе руки девушки оказались в каменных перчатках.

Я рванул за ней, доставая топоры и призывая тьму. Мои разведчики уже бились со странными зубастыми многоножками, выныривающими из земли для атак.

Вот и пригодились мечи, которые я заказал для своих людей. В ночи выстрелы автоматов могли привлечь других монстров и людей, а вот холодное оружие оказалось в самый раз.

Бывшие спецназовцы, Ивонин и Сорокин, кололи мечами многоножек, едва те показывали свои морды. Причём со стороны казалось, будто они не мечами работают, а копьями — до того уверенные у них были удары.

Больше всех отличились люди Кожевниковой, как и она сама. Девушка ударяла по земле каменным кулаками, отчего монстры буквально вылетали наружу. После их добивали клинками гвардейцы или Анна всё теми же каменными кулаками.

Я успел расправиться с четырьмя монстрами, как битва закончилась. Причём я только сейчас понял, что ни княжны Мироновой, ни её людей рядом с нами во время боя не было. И вот это уже показалось мне странным.

— Благодарю за помощь, — спокойным голосом сказала Анна. — У ваших людей отличная подготовка.

— У ваших не хуже, — я улыбнулся и покосился на каменные кулаки, которые на моих глазах снова начали превращаться в россыпь камней. — Да и вы сами вполне можете о себе позаботиться.

— Как и любой отпрыск аристократического рода, — девушка пожала плечами. — Впрочем, вы и сами это знаете.

— Могу я задать вам один вопрос? — я склонил голову к плечу и прищурился.

— Можете, но не обещаю ответить, — Анна улыбнулась, отчего на её щеках показались ямочки.

— Почему вы решили присоединиться к отряду Софьи Мироновой? — прямо спросил я.

— Потому что так нужно… пока что, — улыбка девушки стала ещё шире. — Вы же не поверили, что княжна Миронова отправилась в очаг, только чтобы соблазнить вас?

— Ни на единый миг, — я рассмеялся.

— Для всего есть причины, ваше сиятельство, — Анна перестала улыбаться и посмотрела на меня серьёзным взглядом. — Будьте осторожны, вашей смерти желает почти каждый участник испытания, за очень редкими исключениями.

— А вы? — тут же спросил я.

— Кто знает? — Анна хмыкнула, а потом резко опустила взгляд.

Я почувствовал приближение мага света за спиной, но решил сделать вид, будто ничего не происходит. Меньше чем через минуту на опушке показалась княжна Миронова в окружении своего отряда.

— Ох, мы опоздали? — расстроенным тоном воскликнула она. — Как жаль, что вам двоим пришлось сражаться без меня.

— Ничего страшного, — я обернулся и встретился с любопытным взглядом Софьи. — Монстры оказались слабыми, всего лишь первого класса.

— Как же хорошо, что ты здесь, — княжна расплылась в улыбке. — Я знала, что с тобой я буду в безопасности.

Я пожал плечами и направился обратно к лагерю. Как я понял, гвардейцев она не считает за людей, раз считает, что мы с Анной сражались вдвоём. Во рту появилась горечь. Так бывает, когда я в очередной раз встречаюсь с низостью и несправедливым отношением к людям.

Как же это гадко и мерзко. Что в моём прошлом мире, что в этом всегда есть те, кто считает себя выше других. И ладно бы это было оправданно.

Что даёт аристократам право так думать? Древняя кровь, которую пестуют в каждом поколении, и деньги? Да, скорее всего, они считают, что этого достаточно, что они возвысились.

Хотелось сплюнуть горькую слюну на землю, но я теперь и сам принадлежу к этому слою общества. Я тоже аристократ с древней кровью и деньгами своих предков. На душе вдруг стало тошно.

— Господин, распоряжения будут? — спросил у меня Сорокин.

— Да, переносим лагерь, Демьян, — я сжал челюсти, сдерживая эмоции. — Княжна так и не начала действовать, а нам всем надо отдохнуть.

— Думаете, что она может напасть? — прищурившись, поинтересовался командир отряда. Я мог только догадываться о его мыслях, но выражение лица у Сорокина было весьма кровожадным.

— Что бы она ни задумала, время у неё было, — я пожал плечами и бросил взгляд на Анну Кожевникову, которая кивнула мне с лёгкой улыбкой. — Я не собираюсь играть в чужие игры и рисковать своими людьми. Так что поторопитесь.

Сорокин тут же отдал приказ, и гвардейцы принялись собирать наши спальные мешки и тенты. Через несколько минут мы покинули лагерь аристократок, не прощаясь. Кожевникова сама видела, что мы уходим, а Миронова скрылась в палатке.

Отряд снова разделился, часть людей ушла на разведку, а остальные остались прикрывать меня. Мы прошли пару километров в сторону от стоянки девушек и нашли неплохое местечко. Разместившись, гвардейцы снова выставили дозорных, активировали защитный купол и наконец смогли расслабиться.

Я молча улёгся на спальный мешок и закрыл глаза. Мои мысли возвращались к разговору с Анной и к поведению Софьи. Я столько раз за день повторял княжне, что мы в аномальном очаге, а сам вместо отдыха забиваю голову не понятно чем.

Мы в рейде. Каждая минута отдыха на вес золота. Нужно успевать есть и спать, пока есть возможность.

Пришлось отгонять лезущие в голову мысли и заставлять себя уснуть. Через несколько минут я наконец почувствовал, как тело расслабляется и уходит в сон.

А в следующее мгновение я резко проснулся от того, что кто-то закрывает мне рот ладонью. И за секунду до того, как я ударил тьмой, меня оседлали женские бёдра. Вот и отдохнул, называется.

Глава 4

— Тихо, — шепнула девушка, ложась на меня всем телом. — Это я.

Я молча смотрел на девичью макушку и ждал. Взор тьмы показал, что передо мной тёмный маг, а среди участников испытания была только одна девушка с даром тьмы. И это была Юлиана Орлова, которая каким-то образом проникла в наш лагерь, обошла моих дозорных и защитный купол, который не позволил бы пройти чужаку и предупредил бы о проникновении.

Попытается убить или нет? Зачем явилась в ночи, крадучись и таясь? Вопросов было много, но мой рот до сих пор накрывала женская рука, и вырываться я не спешил.

— Фух, вроде бы всё, — прошептала Юлиана, приподнимая голову и глядя мне в глаза.

— Объясниться не хотите? — спросил я, едва она убрала ладонь.

— Чем ближе друг к другу два тёмных мага, тем сложнее отделить энергию одного от другого, — тихо сказала Юлиана. — Любой поиск по направленности дара покажет две разные цели, только если они не в близком контакте.

— Насколько близкий контакт нужен? — со смешком спросил я, закинув руки за голову. Девушка продолжала лежать на мне, видимо опасаясь ещё одного поискового заклинания.

— Вы и сами знаете ответ, — она недовольно поджала губы, но слезать с меня не спешила. — Эта сучка Миронова вырезала весь мой отряд, пока мы отбивались от волканов. Чтоб она своим светом захлебнулась!

— Отбой! — громко сказал я, почувствовав, что мои бойцы готовы ударить по Юлиане.

Всё-таки они услышали, что в лагере посторонний, но среагировали с запозданием. Оно и понятно, если Орлова смогла обмануть купол и даже меня, то уж неодарённых людей и подавно. Хотя Тимофей Голубев и Сергей Орехов уже приготовили сложные заклинания, но развеяли их сразу после моего приказа.

— Отдыхайте пока, а мы с её сиятельством поговорим, — сказал я, повернув голову к магам. — В случае чего я успею среагировать.

— Какая самонадеянность, — буркнула Орлова, ткнув меня в плечо кулаком.

— Знаете, Юлиана, не в вашем положении возмущаться и жаловаться, — хмыкнул я. — Это вы тайком пробрались в мой лагерь и совершили неприличные действия, пока я спал.

— Что? Вы⁈ — ахнула она, а потом слетела с меня с такой скоростью, будто её ветром сдуло. — Как вы можете намекать на такое, когда я…

Юлиана замолчала и прикрыла глаза. Её кулаки сжались добела, а всё тело напряглось.

— Когда вы пришли за помощью, — продолжил я за неё серьёзным тоном. — Нет ничего стыдного в том, чтобы просить помощи. Тем более — девушке.

— Я воин! — рыкнула она сквозь зубы. — Я тёмная!

— Это ничего не меняет, — я покачал головой и поднялся. — Вы пришли ко мне. Сами. Поэтому умерьте свою гордость и расскажите, что произошло.

— Простите, ваше сиятельство, — девушка наконец взяла себя в руки и сделала глубокий вдох. — Наш род перешёл дорогу княжескому роду Мироновых… мы обошли их в производстве защитных артефактов, — она бросила взгляд на наш купол. — Вот вроде таких. Мы смогли увеличить площадь покрытия и добавили тонкие настройки, а их артефакты — обычная штамповка…

Юлиана рвано выдохнула и облизала губы. Я видел, что ей непросто даётся просьба о помощи и рассказ о внутриродовых делах, но она старалась изо всех сил.

— Мироновы хотели отсудить наши производства, устраивали диверсии и несколько раз пытались убить отца, — девушка часто заморгала, сдерживая эмоции. — Он выжил, но… отец больше не может быть главой рода, а мой брат ещё не готов. Мы думали, что у нас будет чуть больше времени, а потом получили вызов на испытание.

— Вызов? — уточнил я. — Не приглашение?

— Вы правда думаете, что каждый аристократический род мечтает потерять одного из наследников в погоне за призрачным шансом заполучить врата? — Юлиана цинично усмехнулась. — Половина участников испытания оказались здесь отнюдь не по доброй воле.

У меня не было причин не верить в слова Орловой. Наверняка есть способы надавить на аристократов, чтобы они согласились участвовать в этом испытании. Шантаж никто не отменял, а скелетов в шкафах благородных куда больше, чем у простых людей.

— И всё же я не могу понять одного, — проговорил я задумчиво. — Какая награда за победу может стоить жизни своего ребёнка?

— О! Награда совершенно не имеет значения, — Юлиана скривила губы. — Мы здесь не ради неё и не ради победы. Всё, чего каждый из нас желает, — выжить и по возможности расправиться с врагами рода. Именно это будет победой для тех, кому прислали вызов.

— Что ж, теперь понятнее, — я скрестил руки на груди и посмотрел на девушку. — Значит вы потеряли ваш отряд? Всех бойцов?

— Двое остались в живых, но раны слишком сильные, — Орлова прикрыла глаза и сжала пальцы в кулаки. — Наши припасы уничтожены… — она выпрямилась, как натянутая струна. Только тронь, и она зазвенит. — Я прошу вас о помощи. Пожалуйста, поделитесь лечебными артефактами. Я всё возмещу… или мой род, если я не выживу.

— Хорошо, — просто ответил я и кивнул Голубеву. Даже если мы с Юлианой не сумеем разойтись мирно, иметь в долгу род артефакторов будет очень кстати. — Где ваши люди?

— Скорее всего, ваши разведчики их уже обнаружили, — выдохнув с облегчением, сказала она. — Мы не прятались.

— Раненые люди с гербами рода Орловых находились в двухстах метрах на северо-запад от лагеря, — тут же доложил Максим Ивонин, показав, что мои гвардейцы уже в курсе. — Снаряжение и оружие отсутствуют, состояние — тяжёлое. Мы перенесли их ближе к лагерю, но без вашего разрешения не стали использовать лечебные артефакты.

— Как они смогли добраться до нашего лагеря с тяжёлыми ранами? — удивился я, а потом бросил взгляд на Юлиану. Девушка опустила плечи и голову, чтобы не смотреть мне в глаза. — Вы что несли их на себе? Через аномальный лес, кишащий монстрами?

— Всего пару километров, — сдавленно прошептала девушка. — Это же мои люди… я не могла по-другому.

Во мне на миг вспыхнула тьма, но тут же послушно отступила. Сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Я знал, что вокруг — враги, но как же мне хотелось верить этой хрупкой на вид девушке.

— Отдыхайте, — сказал я, смягчив голос, а потом глянул на бывшего спецназовца. — Максим, под твою ответственность. Я хочу посмотреть на этих людей.

Мне хотелось задать ещё сотню вопросов Юлиане Орловой. Как она выжила в бойне, устроенной княжной Мироновой? Как вытащила своих людей? Как проникла через защитный купол и не попалась моим людям?

Но все эти вопросы подождут. Сначала нужно убедиться в том, что хотя бы часть рассказа девушки правдива.

Я вышел из-под навеса и проверил целостность купола. Защита казалась не повреждённой, а мои гвардейцы недовольно хмурились. Ещё бы — мимо них проскочил возможный враг, которого не смог заметить никто. Даже я.

А потом в моей голове что-то щёлкнуло. В несколько шагов я пересёк поляну и снова нырнул под навес.

— Какая у вас направленность дара? — спросил я у Юлианы.

— Род Орловых специализируется на создании артефактов, — с вызовом сказала она. — В том числе, тёмных.

— Я не спрашивал про ваш род, — жёстко сказал я. — Меня интересует только ваша направленность дара.

— Это слишком личный вопрос, — девушка упрямо поджала губы. — Я не стану делиться с вами такими вещами.

— Уверены? — мне не хотелось прибегать к грязным методам, но сейчас было не до благородства. — Без меня вы долго не протянете, а уж ваши люди и подавно.

— Вот так, да? — Юлиана выпятила подбородок и раздула ноздри. — Значит и вы такой же… хорошо. Мой дар рассеивает заклинания и выжигает болезни и проклятья. Довольны?

— Вполне, — я развернулся на пятках и рванул к раненым гвардейцам Орловой.

Значит мне не показалось — дар Юлианы точно такой же, как у Вики. Именно поэтому я спокойно спал, не замечая опасности, и моё чутьё молчало — слишком уж большое сходство энергетических потоков было у них обеих.

И это — большая проблема для меня. Если Юлиана Орлова не хотела причинить мне вреда, то у других тёмных со схожей направленностью дара могут быть противоположные намерения и желания. Вот уж не ожидал, что так внезапно у меня появится слабость, недопустимая для тёмного феникса.

К этому моменту мои люди перенесли гвардейцев Орловой под купол. Когда я увидел, в каком они состоянии, выругался, не выбирая выражений.

Помимо колотых и резаных ран от холодного оружия тела бойцов были обожжены до неузнаваемости. От них до сих пор фонило светлой магией так сильно, что у меня засвербело в носу. Выходит, княжна лично позаботилась о том, чтобы отряд Юлианы не выжил.

— Используйте не меньше двух артефактов на каждого, — распорядился я, когда понял, что ещё полчаса — и уже ничего не поможет. — Наших запасов должно хватить.

— Мы не сможем быстро идти, если с нами будут раненые, — тихо сказал Сорокин, глядя, как Игорь Лаптев достаёт из рюкзака лечебные артефакты.

— Но и бросать их тут — не вариант, — я задумался. — Лучшим решением для отряда её сиятельства было бы подать сигнал бедствия и закончить испытание. Но вряд ли она согласится.

— Её сиятельство уснула от истощения, господин, — Демьян Сорокин посмотрел на меня долгим взглядом. — Почему она настолько доверяет вам?

— Хотел бы я знать, — протянул я, вздохнув. — Но ты прав — это высшее проявление доверия. Оставить мне заботу о своих раненых бойцах и уснуть в окружении моих людей…

— Вы не обижайтесь, но я такое только у родителей в деревне видел, — хмыкнул он. — Кошки котят своих в зубах притаскивали хозяину, а сами отлёживаться шли на чердак.

— Ну ты сравнил, конечно, — я улыбнулся. — Хотя её сиятельство и впрямь их почти в зубах притащила. Как только сил хватило…

— Господин, а можно вопрос? — Сорокин хрустнул шеей и склонил голову набок.

— Спрашивай, — сказал я, прищуриваясь. До этого я за обоими бывшими спецназовцами любопытства не наблюдал.

— Кто вас тренировал? — спросил он, сжав квадратные челюсти так, что желваки выступили.

— Ну и вопрос ты задал, Демьян, — я криво усмехнулся, вспомнив, как набивал шишки в прошлой жизни, а потом умирал, сгорая в пламени. — Не было у меня учителей. Разве что жизнь — она всех учит.

— Что есть, то есть, — согласно кивнул командир отряда. — Только жизнь ваша перед нашими глазами прошла, считай. А опыта у вас побольше, чем у мастеров боя.

— Что поделать, — я пожал плечами. — Ты что конкретно узнать хотел?

— Приёмы ваши хотел перенять, — Сорокин ухмыльнулся. — Научите?

— Обязательно, — серьёзно сказал я. — У меня тоже вопрос. Где вы на мечах научились сражаться?

— Так у нас половина ребят через военную академию прошла, — хмыкнул он. — А уж они остальных натаскали. Для коротких рейдов за стену железки не годятся, с автоматами привычнее. Но для дальняка, когда на себе боеприпасы таскаешь, — самое оно. Так что тренировались, конечно, чтобы навык не потерять.

— Молодцы, — похвалил я его, а потом сделал глубокий вдох. — Странно так — вроде бы в очаге находимся, а ощущение такое, будто в обычном лесу.

— Ближе к центру не так будет, — посерьёзнел Сорокин. — Там уже и болота, и огненные реки. Всего намешано. Да и монстров там больше, чем на окраинах.

— Значит надо не упускать момент и отдыхать, — я зевнул и хотел было направиться к навесу, но вспомнил, что мой спальник занят Юлианой Орловой. — Иди поспи, я сам подежурю остаток ночи.

— Добро, ребятам тоже скажу, чтобы поменялись, — Демьян кивнул и ушёл к дозорным.

Я сел на какую-то корягу и проверил округу взором тьмы. Поблизости никого не было, так что можно было выдохнуть и подумать о том, что мне делать с Орловой и её гвардейцами.

Сорокин прав — тащить их за собой, значит подвергнуть опасности свой отряд. Бросить их — подписать им смертный приговор. Оба варианта меня не устраивали.

Опять же, Юлиана доверилась мне. Из всех участников испытания она пришла именно ко мне за защитой и помощью. Причём была настолько уверена во мне, что протащила несколько километров на себе раненых бойцов. И как её теперь прогонять?

Зато теперь мне стало понятно, что Софья Миронова делала на дереве. Она выискивала Орлову, а когда поняла, что рядом другой тёмный маг, решила изобразить дурочку. А в итоге всё равно добралась до Юлианы.

Но самое главное было даже не это. А то, что Юлиана Орлова «забыла» добавить, что лишилась дара. Её магический источник продолжал испускать тьму, но почти не подчинялся девушке. Не знаю, что с ней произошло, но она совершенно точно потеряла направленный дар.

С ней осталась только рассеянная тьма, с помощью которой девушка может сражаться и ненадолго рассеивать заклинания, но снимать проклятия она уже не способна. Я видел такое лишь однажды, когда на мой порог явилась очередная убийца, подосланная ковеном. Она тоже была из тёмных, но её вырастили маги ковена, превратив, по сути, в магическую калеку.

— Она уснула? — услышал я шёпот Гроха.

— Угу, — кивнул я, отгоняя воспоминания. — А ты чего каждый раз прячешься, когда кто-то рядом?

— Бабушка твоя по мне уже зарядила со всей силы, — жалобно вздохнул он. — Не хочу снова получить. Вдруг эта тёмная первые слои видит.

— У неё не боевая направленность дара, — сказал я, внимательно оглядевшись по сторонам. — Сильно бить не будет.

— А у бабушки будто бы боевая, — фыркнул питомец. — Нет уж, спасибо. Мне ещё жить хочется.

— Ты артефакты Орловой чуешь? — спросил я, сменив тему. Всё же меня не отпускал вопрос с тем, как она смогла мимо всех проскочить.

— Чую, конечно, — возмущённо ответил кутхар.

— Тогда почему не предупредил меня о чужаке? — я свёл брови на переносице и посмотрел прямо на Гроха, хотя он сейчас балансировал между первым и вторым слоем.

— Ну… эта самка… то есть девушка показалась мне самой подходящей, — очень тихо, на грани слышимости ответил он.

— Да твою демоническую мать! — рявкнул я, не сдержавшись. — Мы в очаге! Вокруг нас враги! Какие могут быть девушки вообще?

— Красивые? — полувопросительно протянул мой питомец.

— Да хоть самые прекрасные в мире! — я протянул руку в тень и схватил Гроха за шею. — Ещё один такой прокол с твоей стороны…

— Я понял! Понял, — просипел он. — Прости меня, хозяин! Я больше не буду.

— Пошёл прочь, — я легонько ударил кутхара импульсом силы. — Следи за округой, докладывай обо всём, что происходит.

Питомец растворился в тенях, а я растёр лицо руками и сделал несколько долгих вдохов, чтобы успокоиться. С какого перепуга Грох решил, что мне срочно нужна девушка? Или дело в том, что до этого я кроме поместья и стены нигде не был и ни с кем не встречался?

Ну да, гостей у меня не было, кроме проверяющих из тайной канцелярии и Эдварда Рейнеке. Видимо, сразу три подходящих по возрасту и силе аристократки рядом навели кутхара на мысль, что самое время обзавестись потомством. Лучше бы свои задачи выполнял, чем маялся дурью.

Я встал с коряги и прошёлся вдоль защитного барьера. Юлиана сказала, что её дар позволяет рассеивать заклинания. Но барьер цел, значит она применила какой-то артефакт или просто знает бреши в центральных узлах защитного артефакта.

Немного подумав, я всё же решил проверить купол. Ничего сложного в этом не было, особенно после работы над защитным контуром поместья. Здесь было куда меньше сложных узлов и контрольных точек, так что я справился довольно быстро.

Юлиана отключила один единственный контур. Точнее, она его погасила и перенастроила так, чтобы он мог пропускать внутрь только её. Умная девушка. Я бы даже сказал — талантливая. Не каждый смог бы сотворить такое. Впрочем, неудивительно, ведь Юлиана выросла в роду артефакторов.

Надо будет посмотреть их работы после испытания и, если меня устроит качество, заключить договор о поставках. Мне пригодятся защитные артефакты с большей зоной покрытия и тонкими настройками. Как и проверенные люди, которые их будут поставлять.

Я отвлёкся от мыслей, чтобы снова проверить местность взором тьмы, и сразу же обнаружил гостей. Точнее гостя. «Любимый» дядюшка таки смог найти меня и пожаловал к моему лагерю.

Причём взор показывал, что он пришёл один, а его люди остались где-то позади. Будить гвардейцев я не стал — это мой бой. И если Эдвард действительно решит напасть, десяток людей, пусть даже с автоматами, не слишком сильно переломят ход битвы. Против одарённого тьмой архимага обычные люди — словно котята против льва.

Я оглянулся на спящих бойцов, вышел из-под защиты купола и отправился сначала к разведчикам. Надо было предупредить их о госте и о том, что я покинул пост.

Через несколько минут я добрался до Петра Быкова, который был со мной в рейде за стеной, когда я отправился на поиски Бориса. Предупредив его, я нашёл второго разведчика — Олега Панкратова.

— Олег, к нам гость пожаловал, пойду побеседую, — сказал я гвардейцу. — Это Рейнеке, один. Присмотрите за лагерем.

— Будет сделано, ваше сиятельство, — кивнул он. — Вы уж там поосторожнее… дядя ваш — тот ещё фрукт.

— Знаю, — я усмехнулся и покинул место слежки.

Эдвард ждал меня, привалившись к стволу дерева, совсем как я недавно. Надеюсь, в этот раз никто на нас сверху не упадёт. Я снова проверил обстановку взором тьмы и шагнул к дяде.

— Как ты меня нашёл? — спросил я, остановившись в трёх метрах от него.

— У тёмных магов свои секреты, — хмыкнул Эдвард. — Будь ты обучен как должно — не задавал бы глупых вопросов.

— Зачем пришёл? — проигнорировал я его насмешку. — Только не говори, что соскучился по нелюбимому племяннику.

— Мы договаривались о союзе, — напомнил он. — Хотел уточнить, не передумал ли ты.

— Не вижу смысла в союзе, — честно признался я. — И потом, я тебе не доверяю.

— Я тоже тебе не доверяю, — он склонил голову набок и внимательно посмотрел на меня. — Твоя сила пробивается через артефакт сокрытия. Кстати, где ты его достал?

— Снял с трупа врага, — я не стал уточнять, что на тот момент Мирзоев был ещё жив, ведь это мало что меняло.

— У тебя многовато врагов, не находишь? — со странной интонацией спросил Эдвард.

— Из тех, что на меня напали, в живых осталось всего трое, — перед глазами всплыли лица Щепина, Морозова и младшего Давыдова. Первых двух я отпустил целенаправленно, не желая настраивать против себя сразу несколько аристократических родов. И правильно сделал — наблюдатели предоставят полную сводку о сражениях между участниками испытания. — Так зачем ты здесь? Зачем искал меня?

— Раз уж ты отказался от моего предложения, — лениво протянул дядя, оттолкнувшись спиной от дерева. — То я выполню приказ своего главы.

— Кажется, я догадываюсь, что тебе приказал мой дражайший дедуля, — я вздохнул. Вот уж не повезло мне со старшими родичами — оба деда почему-то решили, что меня можно проклинать и убивать.

— Какой ты догадливый мальчик, — Эдвард выпрямился и расставил руки в стороны. — Я хочу, чтобы ты знал — я не хотел этого. Никогда не хотел. Но, увы, Константин Шаховский должен умереть в этом очаге.

Глава 5

Эдвард ударил внезапно, будто хотел покончить со мной одним ударом. Мощная волна тёмной магии хлынула от него в мою сторону. Я отскочил вправо, и теневые шипы вспороли землю в том месте, где я стоял.

Моя аура вспыхнула, превращаясь в защитный барьер. Но следующий же удар Эдварда разметал её без остатка. От этой грубой силы аж зубы свело. Дядя даже не пытался сдерживаться.

На этот раз он ударил копьями тьмы. Их было не меньше двух десятков, и увернуться от них не было никакой возможности.

Я провалился на первый теневой слой и рванул к Эдварду. Вывалившись за его спиной, я хотел ударить напитанным тьмой кулаком, но дядя успел среагировать.

Он отпрыгнул на пару метров и замер с занесённой рукой.

— Ты можешь перемещаться в тенях? — спросил он с явным удивлением.

— Тебя это не касается, — рыкнул я и шевельнул пальцами.

Под ногами Эдварда расплескалась тьма, сгущаясь и затягивая его ноги. Но дядя был опытным боевым магом и быстро разобрался с липкой массой. Он взмахнул руками, и моя же тьма под его ногами стала твёрдой, словно сталь.

В меня полетели обломки тьмы, похожие на шипастые мячи. Я отбивал их, расшвыривая в стороны голыми руками. Лес вокруг нас вздрагивал от взрывов тьмы, комья земли, казалось, долетали даже до лагеря.

Дядя не мелочился и не экономил силу. Он сформировал в руке сферу около полуметра в диаметре из сверхплотной тяжёлой тьмы, которую я сразу узнал. В моём мире мы использовали ядра тьмы для разрушения стен замков, а в этом — мой родной дядя решил испытать одно из таких на мне.

Я вскинул руку и резким движением «взбил» тьму перед собой, создав непрозрачную стену толщиной не больше пары сантиметров. Она, конечно, не остановит такую мощную атаку, зато сможет исказить траекторию ядра и частично рассеять часть энергии.

Ядро тьмы прошло через завесу и сменило направление. Несколько секунд я себе выиграл. Пора переходить от защиты к нападению.

Я сформировал теневой хлыст и ударил Эдварда. Словно в противовес мне он создал тяжёлый кнут из сгущённой тьмы и хлестнул в ответ. Его кнут был похож на цепь с острыми зазубренными кольцами, такой запросто мог сбить с ног и переломать мне кости.

Но не всегда больше значит лучше. Мой тонкий хлыст был острее бритвы и легко перерубил кнут дяди. Правда случилось это в нескольких сантиметрах от меня, и остатки энергии кнута опалили моё лицо сухим жаром.

Я хлестнул снова коротким режущим ударом. Хлыст звучно щёлкнул по запястью Эдварда. Он даже не поморщился, лишь резко отвёл ладонь, на которой остался тонкий красный след.

Дядя усмехнулся и широко развёл руки. Между нами выросла монолитная стена из тьмы. Она поползла на меня, ломая оставшиеся деревья и вдавливая камни в землю.

Я прищурился, концентрируясь на пространстве перед стеной. Мой предел уже близко — такими темпами придётся и впрямь тянуть силу из Сердца Феникса, хотя трогать его не стоило хотя бы пару месяцев. Ну ничего, как-нибудь пробьюсь.

Воздух задрожал, когда я выстроил теневой клин, выжимая из источника почти всё, что там было. Это не тот бой, где можно сдержаться и обойтись малым.

Моё тело напряглось, по спине градом покатился пот, даже волосы стали мокрыми и солёными. Но моё усилие оправдало себя — стена наткнулась на клин и с грохотом раскололась надвое, а потом рассыпалась обломками, которые тут же растаяли.

Я успел только сделать вдох, как земля под моими ногами провалилась. Эдвард не постеснялся использовать копию моего заклинания и напитал тьмой пятачок, на котором я стоял. Мои сапоги будто вросли в грунт. Невидимая сила давила на плечи, заставляя сгибаться.

Я не стал бороться с давлением, а создал под правой ногой маленький диск из тьмы. Оттолкнулся от него что есть сил. Лодыжка болезненно хрустнула под нагрузкой, но зато этот импульс вырвал меня из ямы.

Кувыркнувшись в сторону, я пропустил над собой шквал теневых игл. Но в том месте, куда я приземлился, меня ждало целое облако игл, которых было несколько сотен. Да, силы Эдварду не занимать. Как и опыта, раз он смог предугадать мой манёвр.

Всё тело пронзили острые теневые иглы, проникая через доспехи. Боль была невыносимая, хотелось сорвать с себя доспехи прямо с кожей, чтобы избавиться от неё. Но я не мог сдаться, за моей спиной лагерь с моими людьми и Юлианой. Ну а боль… придётся потерпеть.

Я сжал челюсти и выбросил руку вперёд. В моей ладони материализовался короткий клинок из тьмы, которым я начал сбивать иглы. Я работал быстро и точно, рассекая иглу за иглой.

Не прекращая движения, второй рукой я послал точечный импульс тьмы в грудную клетку Эдварда. Он отшатнулся и сделал два шага назад. Его дыхание сбилось на миг, а потом вырвалось из лёгких хриплым рыком. Вот теперь он точно разозлился.

Я уже закончил с иглами, но вдруг с двух сторон от меня возникли две гигантские плиты из тьмы. Они двинулись навстречу друг другу, чтобы раздавить меня.

— Повторяешься, дядя, — прошипел я, стирая с лица пот и кровь.

На ещё один клин у меня сейчас сил не хватит. Зато я могу кое-что другое.

Найти стабилизирующие точки в теневом прессе мне удалось без проблем. Я создал собственные прямо внутри этих плит и надавил на них. На миг всё замерло. Скрежет сжатой тьмы резал уши, а давление силы оглушало и давило к земле.

Тело гудело от перегрузки, энергоканалы скручивало от боли, а источник едва теплился. Не отпуская заклинания, я выжал остатки энергии из магического источника. Из тени у ног Эдварда выросли чёрные жгуты, которые тут же обвили его лодыжки.

Дядя рыкнул и выпустил вокруг себя круговую волну грубой силы. Эта волна смела мои жгуты и ударила по плитам, окончательно разрушая хрупкое равновесие. Теневой пресс и мои путы рухнули, взорвавшись хаотичным вихрем рассеивающейся тьмы.

Я использовал этот момент, сделал шаг назад и провалился на изнанку. Когда я вышел из тени старого дуба в десяти метрах от Эдварда, он глянул на меня странным взглядом, в котором читалось что-то вроде уважения. Я же едва стоял на ногах. Тело требовало хотя бы небольшой передышки, пусть и короткой.

— Кто ты такой? — спросил Эдвард, не спеша атаковать, хотя я видел, что ему хватит сил добить меня. — Ты не мой племянник.

— И да, и нет, — сказал я, пытаясь восстановить дыхание и не упасть перед врагом. — Ты не сможешь выполнить приказ главы рода, Эдвард Рейнеке.

— Уверен? — процедил он сквозь зубы, призывая тьму.

— Видишь ли, нельзя убить того, кто уже мёртв, — я усмехнулся. — Константин Шаховский мёртв. И одновременно с этим жив.

— Что за загадки? — рыкнул дядя. Тьма на его ладони формировалась в ещё одно ядро.

— Константин Шаховский умер во время ритуала принятия родовой силы, — неторопливо проговорил я. — Тьма вернула его обратно, но с несколькими оговорками.

— Я повторяю свой вопрос: кто ты такой? — дядя говорил рублёными короткими фразами. — Отвечай или умри.

— Я — страж тьмы, её верный защитник, её вестник и…

— Вестник тьмы? — перебил меня Эдвард, дёрнув руками. Не до конца сформированное ядро тьмы улетело вбок, разнеся ещё несколько десятков метра леса. — Ты… ты Вестник?

— Именно так, — ответил я, не очень понимая, какой смысл дядя вкладывает в это слово. — Тьма забрала меня, а потом вернула в этот мир. Я связан с ней договором, который никому и никогда не разорвать.

— То есть, Константин мёртв, — по слогам повторил мои слова Эдвард. Его лицо не выражало ни единой эмоции, но в глазах читалась внутренняя борьба. — Я не могу исполнить приказ, но и наказания не получу… как тебя называть, Вестник?

— Меня устраивает моё имя, — сказал я, сцепив зубы от внезапно накатившей боли. Стоило телу оказаться в бездействии ненадолго, как все раны разом напомнили о себе.

— Константин, — дядя покатал моё имя на языке, будто заново к нему привыкая. — Хорошо. Пусть будет так. Я даю тебе слово, что до окончания испытания не стану на тебя нападать, не стану препятствовать тебе и в случае необходимости помогу расправиться с врагами и одержать победу.

— С чего вдруг такие преференции? — я склонил голову к плечу и сузил глаза.

— Я больше не претендую на победу в испытании его величества, — сказал Эдвард Рейнеке, глядя на меня долгим задумчивым взглядом. — И я постараюсь донести до отца, что расклад сил изменился.

— Это не обязательно, — я скривился. — Я не хочу привлекать лишнее внимание… пока что.

— Мы можем помочь, — не унимался дядя. — Лучшие артефакты, обученные люди, деньги, ресурсы — всё, что ты захочешь и что поможет тебе возвыситься.

— Я не собираюсь возвышаться, Эдвард, — честно сказал я. — Мне не интересны слава, подковерные игры, деньги и всё то, что ты можешь мне предложить. У меня свой путь, и роду Рейнеке в нём нет места.

— Размечтался, — на губах дяди появилась хитрая усмешка. — Если уж ты сам признал, что ты Вестник, то скоро об этом узнают все. И тогда начнётся охота. Ведь все знают, что Вестник Тьмы не только несёт перемены, но и сможет наконец объединить все тёмные рода, чтобы навсегда разрушить устои этого мира.

— И много у вас таких вестников было? — поинтересовался я. Местные легенды оказались весьма любопытными. По сути, именно это я и делал в моём мире — собирал всех тёмных под своим крылом.

— Два, последний был убит двести лет назад во время прорыва монстров девятого класса. Первого прорыва монстров в этом мире, — Эдвард не мигая смотрел на меня, ожидая какой-либо реакции, но я остался безучастным. — Не хочешь узнать, кем он был и чья кровь текла в его жилах?

— Не особенно, но ты ведь всё равно расскажешь, — я пожал плечами, едва сдерживая стон боли. Да когда он уже уйдёт, чтобы я наконец смог заняться своими ранами⁈

— Их фамилию называют только шёпотом, — всё тем же серьёзным тоном сказал дядя. — Говорят, что если произнести её слишком громко, один из них явится и вырвет тебе язык за дерзость. Хотя я больше верю в то, что это фамилия проклята.

— Вот теперь ты меня заинтересовал, — хмыкнул я, ощутив в груди какое-то странное чувство. Будто кто-то изнутри щекочет.

— Тишайшие, — выдохнул Эдвард, напрягшись всем телом. — Никто не знает ни одного из них в лицо, все данные засекречены, а имена стёрты из бархатной книги навсегда.

— Что ж, — я вздохнул. — Эта информация вряд ли мне пригодится.

— Среди тёмных магов ходят слухи, — дядя сделал паузу, будто задумался, стоит ли говорить дальше. — Что Юлия Сергеевна Шаховская одна из них. У неё нет рода, нет прошлого, но при этом твой дед женился на никому неизвестной женщине с тёмным даром.

— Разве она не аристократка? — спросил я. Неужели люди императора не могли придумать нормальную легенду для бабушки? Или она работала не на его величество?

— Аристократка из обнищавшего рода, — Эдвард хмыкнул. — Которая каким-то образом оказалась в столице и сумела получить в мужья одного из лучших артефакторов империи.

Я промолчал. Не только потому, что считал этот разговор бессмысленным и неуместным после сложного боя. В котором, между прочим, мой дядя пытался убить меня. Но и потому, что сил говорить у меня уже не было. Как и продолжать изображать, будто мои раны меня не беспокоят.

Лучшим решением было вернуться в лагерь и отлежаться хотя бы пару часов. И я уже хотел отправиться туда, как взор тьмы показал присутствие нескольких магов.

— Мы привлекли внимание других участников испытания, — ровным голосом сказал я, посмотрев на дядю. Надеюсь, что сил у него хватит на ещё один бой. — К нам направляются два полных отряда и парочка недобитых аристократов, которых спугнул хемар.

— Это они зря, — Эдвард усмехнулся. — Пойти против двух тёмных магов сразу…

— Вообще-то трёх, — донеслось из-за деревьев, и к нам выскочила Юлиана в сопровождении моего отряда.

— Ваше сиятельство, мы тут неподалёку были, — сказал Демьян Сорокин, зыркнув на Эдварда. — На всякий случай.

— Константин, как ты умудрился перетянуть на свою сторону гордячку Орлову? — удивлённо присвистнул дядя.

— Думаю, я просто оказался ближе других участников, которым не нужна её смерть. Она знала, что я не стану нападать первым, — озвучил я мысли, которые недавно пришли мне в голову. — Тем более, что я мог скрыть присутствие её сиятельства от главного врага на этом испытании.

— Ничего, что я здесь? — фыркнула Юлиана, но отрицать мои слова не стала. Значит, я всё правильно понял. — Неприлично говорить о присутствующих в третьем лице.

— Юлиана, вы действительно собираетесь сражаться? — спросил я, прервав обмен колкостями. — Против нас два союзных отряда и княжичи Морозов и Давыдов.

— Пощипать перья заносчивым ублюдкам? — Орлова выгнула бровь. — Даже не подумаю остаться в стороне.

— Как ваши люди? — уточнил я, заметив, что никто из моего отряда не остался в лагере.

— Им уже лучше, благодарю вас, — Юлиана склонила голову в коротком поклоне и вынула из ножен меч. — Зная, что они за моей спиной, я точно никого не пропущу.

Я улыбнулся. Точно такие же мысли были в моей голове, пока я сражался с Эдвардом. Забавно, что полчаса назад мы были готовы убить друг друга, а теперь будем биться на одной стороне.

Можно было заподозрить дядю в обмане и ожидать удара в спину. Но я чувствовал, что он говорил искренне, и именно мои слова о страже и вестнике тьмы что-то изменили. Знать бы ещё, что именно.

Но это всё можно будет выяснить позже. Когда мы разберёмся с врагами, что решили, будто мы — лёгкая добыча. Даже странно, что никто из родов-участников испытания не указал на прямое нарушение правил.

Дядя — единственный участник старше тридцати пяти лет, и он архимаг. Я считал, что это какая-то ошибка, но теперь понял — его императорское величество сделал ставку на Рейнеке. На верных короне боевых псов.

Не было никакого испытания, просто всех враждующих аристократов столкнули лбами, чтобы они разрешили свои конфликты малой кровью. Ну а победитель был известен заранее.

Именно поэтому никто не помчался к центру очага. Именно поэтому первостепенной задачей каждого участника была попытка убить соперников своего рода.

А я, далёкий от политики этого мира человек, даже не думал об этом, считая, что смогу одержать победу и сохранить врата. Только вот теперь я знаю и понимаю больше. Понимаю, что в такой игре нет иного аргумента, кроме грубой силы. Силы, за которую придётся платить.

Меня вдруг бросило в жар. На лбу выступила испарина, а руки задрожали мелкой дрожью. Вот уж не думал, что получу такой подарок от тьмы в самый нужный момент.

Второй этап слияния с Сердцем прорвался сам. Моё истощение после боя с Эдвардом, окружение врагами и желание защитить своих людей дали тот самый толчок — критическую пустоту, которую артефакт стремился заполнить.

Что ж, раз уж Сердце откликнулось и оно готово, то я пройду второй этап и получу назад моё пламя.

* * *

Истребители его императорского величества были особым подразделением. Их задачи чаще всего состояли в зачистке очагов и купировании прорывов монстров. Московский аномальный очаг был для них что дом родной.

Они знали каждую тропинку, каждый участок изменённого леса. Знали, как пройти коротким путём весь очаг насквозь, как обойти гнёзда монстров, которых трогать пока нельзя. Знали, как добыть ресурсы, необходимые имперским артефакторам.

Да всё они знали. И они контролировали каждый рейд в московский очаг, будь то учебная практика или исследовательский проект. Они незримо следовали за каждым, кто ступал сюда.

И вот теперь они разбились на группы, чтобы следить за молодняком, который их семьи бросили на убой.

— Рейнеке добрался до Шаховского, — хмыкнул истребитель с позывным Лось. — Сейчас завалит этого щенка, и наша задача выполнена.

— Это если он и отряд тоже прибьёт, хотя без графа они и сами быстро сдуются, — ответил ему Сыч. — Зато посмотрим на битву тёмных. Давненько такого зрелища не было.

— Да какое зрелище? — фыркнул третий истребитель, Лист. — Матёрый волчище против щенка. Он даже минуты не продержится.

— Тихо! — осадил их командир. — Наша задача — наблюдение. Заткнитесь и следите.

Следящие артефакты, встроенные в карты участников испытания, показывали только местонахождение аристократов. А вот чтобы понаблюдать за боем, приходилось подходить ближе под маскировкой. Нужно же потом доложить, какие умения и артефакты использовал молодняк.

Именно это и было главной задачей истребителей в этом испытании — посмотреть, что покажут аристократы. Войн в империи давно не было, родовые войны тоже не часто вспыхивали. А маги всегда развиваются, особенно если они из древних родов. Его величеству нужно держать руку на пульсе, и это испытание оказалось весьма кстати.

Лось смотрел, как мальчишка Шаховский уверенно сражается против архимага тьмы, и не верил своим глазам. Парень показывал такое мастерство, будто с пелёнок учился убивать.

Такое не выучить на полигоне, не прокачать на монстрах. Смертельные дуэли, битвы с другими магами — только так можно натренировать реакцию и рефлексы. А мальчишка точно знал, что делает его дядя, и точно знал, как ответить.

Не было ни заминок на раздумья, ни попыток ударить в лоб. Константин Шаховский бил расчётливо, с холодной головой и без каких-либо эмоций.

На глазах Лося мальчишка-граф разметал стены из тьмы, нырнул в тень и выскочил в стороне от Рейнеке. Архимаг не стал добивать его, хотя даже Лось понимал, что парень выжал себя досуха.

— Они что, беседы ведут? — удивлённо выдохнул Лось.

— Чокнутые тёмные, — Сыч цокнул языком и сплюнул на землю. — То убивают друг друга, то погоду обсуждают. Добить пацана — дело двух секунд.

— Движение справа, отходим левее по кругу, — прервал их разговор командир, а потом замер на миг, прислушиваясь к артефакту связи. — Остаёмся на месте. Шаховского окружают со всех сторон.

— Союз заключили? — поинтересовался Лось.

— Вижу четырёх аристократов на карте, — доложил Сыч, ухмыльнувшись. — Красавчики. Так и надо было с самого начала. Сбиться в кучу, убрать самых сильных, а уже потом между собой письками меряться.

— Тишина, — жёсткий приказ командира заставил обоих истребителей замолчать. — Смотрите на Шаховского.

Лось и Сыч уставились на молодого графа, выпучив глаза. Рука Лося инстинктивно потянулась к артефакту экстренной связи, но замерла, повиснув плетью.

С губ истребителей рвались ругательства, но они не могли произнести ни слова. Ведь тёмная лошадка и фаворит канцлера в этом испытании, никому не известный пацан, только получивший родовой дар, — Константин Шаховский вдруг загорелся.

Парень пылал тёмным пламенем, опаляя саму землю. И это пламя казалось истребителям карой небесной за все их деяния. Лось и Сыч едва удерживались от того, чтобы броситься в это пламя и сгореть дотла.

— Мать твою… — прохрипел командир отряда. — Вестник Тьмы… он явился по наши души.

Глава 6

Пламя феникса затопило меня с кончиков пальцев до макушки. Я прикрыл глаза, наслаждаясь знакомым ощущением. Какое же блаженство — чувствовать истинную мощь и силу.

Пусть ненадолго, пусть на краткий миг, но я был собой. Был фениксом, в груди которого бьётся первородная тьма.

Второй этап слияния с Сердцем мог убить точно так же, как первый. Но если там я рисковал потерять тело, то сейчас — волю. Артефакт чувствовал малейшие сомнения, слабости и страхи, и если ты не готов — он сломает тебя, заберёт всё, что составляет твою личность.

Но зато я смогу лучше чувствовать Сердце на расстоянии и восстанавливаться быстрее за счёт нашей связи. Пусть даже на первых порах после этого моё тело будет отказывать от перегрузки, но оно станет сильнее. Намного сильнее.

Я отозвал пламя и открыл глаза. Напротив меня замер Эдвард Рейнеке, глядя на меня с благоговением и ужасом. Чуть поодаль от него с занесённым мечом стояла Юлиана Орлова, и её взгляд отражал те же эмоции.

— Господин, вражеские отряды обнаружены с северной и западной сторон, — громко сказал Демьян Сорокин из-за моей спины. — Наши люди готовы к бою и ждут ваших приказов.

— Бьём на поражение, в этот раз пощады не будет, — я обернулся к своим людям и с удовлетворением отметил, что ни один из них не дрожит от страха и не выказывает лишних эмоций, хотя в их глазах читалось нечто большее, чем просто дисциплина. — Маги в центр. Воины — рассредоточиться и замкнуть периметр. Оружие на изготовку.

Как ни странно, после моего приказа в центр построения встали даже Юлиана с Эдвардом. Будто они вдруг решили, что тоже в моём отряде и должны делать то, что я говорю. Я не стал комментировать их действия, лишь принял к сведению, что конфликтов не будет.

Союзные силы аристократов появились через пару минут. Они разделились и решили напасть со всех сторон сразу. Помимо автоматных очередей с магзарядами в нас полетели магические техники нескольких стихий.

Защитные артефакты выдержали первую атаку, а там уже включились мои люди. Ответные выстрелы звучали не так хаотично, скорее наоборот — более направленно.

— Левый фланг, маги! — рыкнул Сорокин.

В противников полетели выстрелы. Один из магов осел на землю, прикрыв голову руками, а второй спрятался за спины бойцов. Ни один защитный артефакт не сможет долго выдерживать направленную атаку почти из десятка автоматов с магзарядами, вот они и решили уйти из-под удара.

Я усмехнулся. Вряд ли кто-то из моих людей стал бы прятаться за спинами и уж тем более, закрывать голову руками. Сразу видно, что эти маги не были в реальном бою, а их рефлексы никуда не годятся.

Чтобы добить их моральный дух, я создал облако тьмы и развеял его над противниками. Мельчайшие частицы тьмы облепили людей, закрывая обзор и вытягивая энергию защитных артефактов.

— Грох! — позвал я кутхара. — Займись артефактами.

— Кусаются, — пожаловался он.

Выходит, у этих похожие артефакты, что и у Давыдова с Морозовым. А где эти двое кстати?

Я не глядя запустил с двух рук теневые шипы и врубил взор тьмы. Ауру и энергию княжичей я запомнил, так что найти их не составило труда. Только вот я чётко видел, что Морозов с остатками своего отряда вовсю сражается, а Давыдов отошёл подальше и будто бы ничего не делает.

Мимо меня пролетело копьё тьмы. Я оглянулся на Эдварда, но тот лишь пожал плечами, мол, случайно вышло. Юлиана плела какие-то хитрые ловушки из тьмы, швыряя их только во вражеских магов.

Сейчас бой напоминал перетягивание каната. Мы просто проверяли, у кого быстрее закончатся патроны и ёмкость защитных артефактов. И мне это не нравилось.

Моё облако тьмы уже рассеялось, осев на защитных барьерах. Я призвал искру феникса. Защитные барьеры начали тлеть, оседая на землю тлеющими пластами, похожими на горящую бумагу.

Мой отряд среагировал моментально. Ещё до того, как были активированы следующие артефакты, точными выстрелами было уничтожено сразу шесть противников, двое из которых были магами.

Юлиана призвала путы тьмы, задержав на месте оставшуюся часть отряда врага, а Эдвард осыпал их иглами тьмы. Следом за тёмными заклинаниями в гущу сражения ворвались огненные плети и водные копья от моих магов.

Когда в живых от сборного отряда аристократов осталось лишь двое, вперёд выступил их господин. Я сразу узнал княжича Савелия Покровского, мага огня в ранге мастера в свои двадцать девять лет. Он отразил огненную плеть Сергея Орехова и выставил огненную стену против водных копий Голубева.

А слева в нас уже неслись сразу три заклинания огня. Обернувшись, я увидел графского наследника с даром огня — Михаила Нестерова. Неужели против нас выступают только огненные маги? Рискованно, но интересно.

На нас обрушился огненный смерч, видимость упала до нуля, но мои гвардейцы продолжали стрелять. Я поднял руку, разгоняя дым, и сжал кулак. Стрельба прекратилась, а на моих губах заиграла усмешка.

Не только у этих ублюдков есть огонь.

Пусть моё пламя ещё слабо, но даже маленькой искры хватит, чтобы сжечь моих врагов дотла.

Я раскинул руки, подхватив энергию огненной стихии. После второго этапа слияния с Сердцем это было не так сложно, хотя моё тело дрожало от натуги, а ноги подгибались.

Мои ладони поднялись вверх вместе с огненным вихрем, пламя взметнулось к небу, а потом раскинулось в стороны, накрыв всю опушку разом.

Я добавил к стихийному пламени искры своего. Тьма вгрызлась в каждую пылающую песчинку, а потом обрушилась на землю дождём искр.

Своих людей я прикрыл собственной аурой, а вот врагам не повезло. Тёмное пламя пожирало защитные барьеры, артефакты, доспехи и оружие. Оно проникало под кожу и выжигало магические источники и энергетические каналы.

Я упал на одно колено, вытирая кровь, хлынувшую из носа. Сердце Феникса могло подарить безграничную мощь, но не каждый выдержит её напор. Вот и моё тело начало отказывать.

Мои вены кипели от жара, энергоканалы плавились в пламени изначальной тьмы. Всё тело буквально пылало, внутренняя регенерация окончательно заглохла, не в силах справиться с той нагрузкой, которую я сегодня на себя взял.

Я мысленно нащупал свою связь с Сердцем. Теперь она была куда прочнее. Я чувствовал пульсацию артефакта даже на таком расстоянии. Чем-то наша связь напоминала мой поводок к кутхару — крепкую нить, по которой ко мне перетекала тонким ручейком сила.

Она не могла исцелить мои травмы, но не давала мне умереть от истощения, несмотря на слабость тела. Только вот плату никто не отнимал. Каждое использование силы Сердца будет калечить меня изнутри, пока моё тело не станет достаточно сильным, чтобы вмещать мощь артефакта.

— Добейте, — прохрипел я, ударив по земле кулаком.

Пламя погасло, но земля и остатки деревьев продолжали тлеть. Даже укрытый моей аурой пятачок под нами дымился. Пламя феникса… наконец-то этот мир познал его.

Я покачнулся, не удержавшись, и сел на землю. Сложно было поверить, что у меня получилось. Хотелось хохотать безумным смехом, кричать во всё горло и любить весь мир.

Эйфория затопила меня, эмоции били через край, но моё лицо оставалось спокойным. С всплесками эмоций я давно научился жить, тем более что случались они не так уж часто.

— Я могу помочь вам? — услышал я над ухом голос Юлианы Орловой. — Скажите, что вам нужно, и я постараюсь…

— Ничего не нужно, — сказал я, не открывая глаз. — Лучше сходите проверьте своих людей.

Девушка ушла, а ко мне приблизился Эдвард. Он неловко потоптался на месте и спустя полминуты сел рядом.

— Это был самый странный бой за всю мою жизнь, — сказал он глухо. — И, пожалуй, самый быстрый. И часа не прошло.

— Да, быстрый, — я сделал глубокий вдох и повернул голову к дяде. — И зрелищный. Думаю, свидетелям он понравился.

— Считаешь, что истребители были настолько близко к полю сражения? — нахмурился Эдвард.

— Я это точно знаю, — во время активации второго этапа слияния с артефактом я очень чётко ощущал присутствие посторонних. Они были под артефактами сокрытия, но тьма сумела заглянуть под маскировку.

— Ты понимаешь, что это значит? — дядя напряжённо посмотрел на меня. — Император наверняка уже в курсе твоих способностей, как и канцлер.

— Каких способностей? — я склонил голову к плечу. В нескольких метрах от нас раздались звуки коротких очередей, а потом всё стихло. — Ты про то, как я синхронизировал атаку со своим магом огня?

— Хочешь сказать, что это были заклинания из школы огня? — прищурился он. — И вы просто ударили одновременно?

— Сергей Орехов в ранге мастера, он заместитель моего главного мага, который также является одарённым стихии огня, — я слабо улыбнулся. — Не всегда стоит верить глазам, когда дело касается заклинаний.

— Это ты можешь ученику или подмастерью рассказывать, — хмыкнул Эдвард. — Уж тьму от других стихий я точно смогу отличить.

— А истребители? — я упёрся рукой в колено и неловко поднялся. — Как много они могли увидеть и понять с расстояния в две сотни метров?

— Их натаскивают так, что другим не снилось, — Эдвард тоже поднялся вслед за мной. — Не обманывайся их видом, эти ребята обучены получше многих выпускников академии.

— Пусть так, — я пожал плечами и перевёл взгляд на Сорокина, который уже пару минут стоял напротив меня, дожидаясь, когда я обращу на него внимание. — В любом случае, лгать я никому не собираюсь.

— Ваше сиятельство, — Демьян склонил голову. — Враги уничтожены. Кроме одного. Княжич Давыдов сбежал в самом начале боя и использовал сигнальный артефакт, чтобы покинуть испытание.

— Что ж, это его право, — я снова повернулся к дяде. — Думаю, тебе пора вернуться к своему отряду.

— Как скажешь, Константин, — он чуть склонил голову. — Я могу взять на себя заботу об Орловой. Мы будем двигаться за вами на расстоянии и в случае чего сможем прийти на помощь.

— Я не против, если нужно моё мнение, но думаю, что это стоит обсудить с Юлианой, — ответил я, немного подумав. — И я прошу тебя, дядя, не вмешиваться без особой нужды. У наблюдателей не должно быть никаких сомнений в том, что я прошёл испытание сам.

— Я тебя услышал, Константин, — Эдвард прочистил горло. — Ничего, если я прогуляюсь с вами до лагеря, и мы с Орловой решим на месте вопрос с её людьми?

Он дождался моего кивка и выдохнул с облегчением. Кажется, он до конца не верил, что я так спокойно принял его предложение и не отверг помощь. Будь я действительно его племянником, мог бы оскорбиться и надолго затаить обиду — всё же не каждый день родной дядя пытается тебя убить.

Да и сам я вполне мог испытывать по отношению к Эдварду Рейнеке ярость, но после бури эмоций от второго этапа слияния на меня накатило полное безразличие. Есть союзник — хорошо. Меня пытаются убить — ударю первым.

Все мысли свелись к действиям в конкретный момент, а внимание сузилось до маленького участка перед собой. В голове было пусто. Я просто следовал к лагерю, концентрируясь на каждом шаге.

В себя я пришёл уже на границе защитного купола. Юлиана сидела на спальном мешке, положив руки на грудные клетки раненых бойцов. Когда она подняла взгляд и увидела меня рядом с Эдвардом, сразу всё поняла.

Я видел в её глазах небольшую обиду, но она умная девушка и должна понимать, что на меня и дальше будут нападать. И мне совсем не с руки иметь за спиной раненых людей даже не из моего отряда.

— Как они? — спросил я, перешагнув границу защитного купола.

— Они в порядке, спасибо за… всё, — Юлиана рвано выдохнула. — Вы хотите, чтобы я забрала людей и присоединилась к Эдварду Рейнеке?

— Решать вам, — я решил говорить прямо. — Принуждать вас к чему-либо я не имею права, но могу дать совет. Если не хотите выбыть из испытания раньше времени, позаботьтесь о том, чтобы ваши люди были в безопасности. А рядом со мной безопасно не будет.

— Да, вы правы, — девушка опустила голову и сжала кулаки. — И там в лесу вы всё верно сказали — вы были ближе остальных аристократов, для которых я не была мишенью. Но я ещё никогда не чувствовала себя… настолько защищённой. Благодарю вас за это ощущение и за то, что не прогнали.

— Будьте осторожны, ваше сиятельство, — я обернулся к Эдварду, наблюдавшему за нами через прозрачную плёнку купола. — Я не могу выделить людей, чтобы доставить раненых в твой лагерь, дядя.

— Это не потребуется, — он улыбнулся краешком губ. — Уж с двумя я как-нибудь управлюсь.

— Я тоже могу… — начала было Юлиана, но резко замолчала под нашими с дядей тяжёлыми взглядами.

— Вот что… далеко твой лагерь, Эдвард? — поинтересовался я. — Мы могли бы немного пройти в ту сторону, а уже потом направиться к центру очага.

— Около километра на юго-запад, — быстро ответил он. — Это как раз по направлению к центру, так что не слишком задержит тебя.

— Тогда решено, — я нашёл взглядом своих бойцов. — Сворачиваем лагерь, двигаемся в указанном моим дядей пути.

Гвардейцы начали споро собирать лагерь, а Игорь Лаптев снова сунул мне в руки сухпаёк и флягу с водой. Отказываться я не стал, уселся прямо на землю и позавтракал, глядя, как над аномальным лесом восходит бледное, будто посыпанное пеплом, солнце.

На меня медленно и верно накатывало опустошение, как всегда бывало после сложного боя и использования пламени феникса. Пепел преследовал меня всюду, где бы ни ступала моя нога. И только мысли о том, что на кострище старого, изъеденного скверной и ядовитыми парами мира возникнет нечто новое и чистое, не давали мне опуститься на дно отчаяния все эти годы.

Юлиану мы оставили в лагере дяди, ну а дальше начался бесконечный изматывающий поход. Моё тело отзывалось со скрипом, с каждым шагом напоминая о прошедших недавно стычках. Если бы не постоянная подпитка от Сердца, я бы вырубился сразу после боя.

Я машинально следовал за отрядом, подмечая, как меняется местность ближе к центру очага. Доспехи после боя с Эдвардом стали похожи на решето — иглы тьмы пробили даже укреплённые нашивки из панцирей монстров. Сапоги тоже превратились в хлябающее нечто с отошедшими подошвами. Единственное, что не пострадало во время битв, — мои топоры.

Я вдруг подумал о тех участниках испытания, с которыми ещё не успел столкнуться. Возможно, мы так и не встретимся, ведь не всем из них нужна моя смерть. Сколько из них ещё живы?

Тихонов с Серебряковым сразу ушли в глушь, объединившись в союз, и скорее всего именно их убили первыми сразу после спуска в очаг. Как и неприметного паренька — сына барона Пирогова. Слишком уж безобидным он выглядел.

Софья Миронова с Анной Кожевниковой точно должны быть живы. Ну или они сами между собой уже успели сойтись в бою.

Получалось так, что я встретился почти со всеми. Роман Воронов, юный тёмный маг, рванул к центру, а вот Влад Ерофеев — наследник графского рода и магистр магии воздуха — показался мне довольно опытным. Если кто и представляет для меня угрозу сейчас, то только он один.

Ну или Миронова, если она всё же решит на меня напасть. Кто их, этих девушек, знает. Сначала попыталась охмурить своими глазами «раненой лани», а теперь наверняка злится, что план не сработал, и попытается убить. Ну что ж, подождём. Всё как всегда — ничего не меняется даже в другом мире.

Я усмехнулся и понял, что наконец вышел из состояния эмоциональной перегрузки. Показалось, что даже воздух стал вкуснее, и трава зеленее.

А нет, не показалось. Мы дошли до участка очага, который можно было с натяжкой назвать болотистым. Судя по карте, выданной мне помощником канцлера, где-то здесь водятся слизни. Именно они выделяют особый токсин, указанный в качестве необходимого ресурса для победы в испытании.

— Демьян, нам нужны слизни, — я почесал переносицу. — Ну или как они называются.

— Жижики, — хмуро ответил Сорокин. — Та ещё гадость, к тому же третьего класса. Хорошо, что до них ещё пару километров идти, — успеем подготовиться хотя бы.

— Опасные или просто неприятные? — уточнил я. — Как нам с них яд сцеживать?

— А никак, — он дёрнул плечами. — У них всё тело этим ядом пропитано, течёт, как сопля… простите, ваше сиятельство.

— Да ладно, — хмыкнул я. — Значит не сцеживать надо, а собирать, пока монстры ещё живы?

— Угу, — лицо Демьяна перекосило. — Я троих бойцов потерял, когда заказ на токсины выполнял. Там особое снаряжение нужно, ну или нечеловеческая удача и ловкость.

— Значит будем изворачиваться, — я на автомате проверил местность взором тьмы и чуть расслабился — никого из людей поблизости не было, даже истребители что-то отстали и следуют на расстоянии не меньше полукилометра.

— Там главное — на зуб не попасть, — предупредил Демьян. — От их укусов ещё больше народу полегло, чем от слизи. Противоядие стоит как новый танк, и нам его никто не выдаст, так что сами понимаете.

Я кивнул и подумал, что в моём мире таких монстров точно не было. Демоны бездны, с которыми чаще всего приходилось сражаться, были из огненного мира. Теневых монстров я даже за опасность не считал — все они или служили нам, или умирали.

А здесь такое разнообразие. Будто природа сама взяла и сваяла из нескольких видов животных нечто новое, опасное и странное. Даже если и было у местных монстров сходство с реальными животными, оно было только внешним. Внутри они отличались так же сильно, как свет от тьмы.

— Движение впереди! — крикнул Стас Назаров, назначенный разведчиком на время пути.

— Жижики! — донеслось справа от Алексея Жукова. — Целая толпа, да ещё и с вожаком. Надо уходить!

А следом до меня донёсся звук хруста ломающихся костей и предсмертный крик, оборвавшийся на выдохе.

Глава 7

Алексей Жуков погиб мгновенно. Полупрозрачный жижик-вожак, похожий на амёбу, буквально втянул его тело в себя. Стас Назаров рванул к нам, и он даже успел добежать до того, как нас окружили монстры.

На лицах моих людей застыло каменное выражение, близкое к панике.

— Сергей, давай стену огня! — приказал я, разрывая молчаливое напряжение.

Орехов послушно создал невысокое огненное заграждение, поджарив парочку жижиков, а бойцы сделали несколько очередей из автоматов. Только вот толку от этого не было — пули проходили насквозь через студенистые тела монстров.

Похоже, убивать их можно только огнём, но тогда не получится собрать необходимый нам токсин. Я присмотрелся к монстрам и заметил в центре их тел что-то похожее на комок кровеносных сосудов. Если я прав, то именно уничтожение этого ядра приводит к смерти жижиков.

Стена огня долго не простоит — Сергей Орехов просто не сможет так долго её удерживать. Моё пламя тоже пока недоступно.

— У нас есть светошумовые гранаты, — коротко сказал Демьян Сорокин. — Их как раз против жижиков выпускают, когда стая слишком большая.

— Тогда вперёд, — приказал я.

Бойцы тут же достали из рюкзаков связки гранат, распределили их между собой, зашвырнули их в шевелящуюся за стеной огня массу и резко присели. Я тоже рефлекторно пригнулся и, как оказалось, вовремя. Вокруг нас грохотали взрывы, вспышки света ослепляли даже через сомкнутые веки.

Взрывной волной до нас доносило ошмётки монстров, а визг стоял такой, что чуть кровь из ушей не шла. Как бы то ни было, мы проредили стаю жижиков, сократив их число почти вдвое. Осталось разделить оставшихся монстров и изолировать вожака.

— Больше не могу, — прохрипел Сергей Орехов, отпуская стену огня.

— Тимофей — водяной щит, — скомандовал я.

Голубев раскинул руки в стороны, и вокруг нас взметнулся полупрозрачный барьер. Теперь дело за мной. Пламя феникса сожжёт всё дотла, включая тела монстров и яд, да и мне достанется — слишком часто использовать его я пока не могу.

Значит нужен точечный контролируемый удар. И желательно попасть именно в ядро внутри вожака. Я вышел вперёд и призвал тьму.

Мои обожжённые энергоканалы рвались от новой нагрузки, но я лишь вздохнул и продолжил заклинание. Сейчас нужна не грубая сила, а точность. И для этого мне нужна вся концентрация.

— Беру вожака на себя, — проговорил я сквозь зубы. — Проследите, чтобы остальные не лезли.

Тьма сгустилась в моих руках, а потом по моей команде метнулась к ядру вожака. Я ожидал, что он просто иссохнет, но вместо этого монстр взорвался.

Этот взрыв был не похож на другие хотя бы тем, что взрывная волна источала стихийную энергию. Будто вожак жижиков накапливал в себе магию воды, а теперь разбрызгал её в стороны.

— Вкусно, — донеслось до меня урчание Гроха. — А можно и остальных так же, хозяин?

— Нельзя, — сказал я, вытирая пот со лба. — Мне с них ещё яд собирать.

— Жаль, — очень тихо прошептал питомец и ушёл на второй слой тени.

— Постой-ка! — окликнул я его. — Эта энергия ничем не отличается от обычной стихийной, так?

— Да, но она не колючая, — кутхар вернулся на первый слой и показал мне подросшие крылья. — Не кусается, вкусная.

Это что же получается? Монстры очагов поглощают стихийную энергию, накапливают и перерабатывают её внутри своих тел? И поэтому в аномальных очагах почти нулевой магический фон?

— Грох, а ты магов чувствуешь? — уточнил я.

— Конечно, но вы, люди, колючие, вас так просто не выпить, — ответил он. — Вот если сначала убить, а потом уже вылакать остатки энергии…

— То есть мне не показалось на стене, что монстры целенаправленно лезли к магам, — проговорил я. — Это же многое объясняет. Те же энергетические кристаллы внутри монстров, высокая прочность их шкур… даже если монстры не владеют магией, они пропитаны ею до кончиков когтей.

— А как ещё мы бы выживали? — удивлённо каркнул Грох. — Сколько ни жри других монстров, сытым не будешь.

— Ладно, оставим этот разговор на потом, — я глянул в сторону жижиков, которые, оставшись без вожака, начали разбредаться в стороны.

Я снова призвал тьму, и прямо из земли под уползающими монстрами выросли десятки теневых шипов. Они пронзили монстров, нанизав их в самых плотных участках подальше от ядра. Жижики замерли, беспомощно барахтаясь на этих импровизированных «вешалках», а их слизь начала стекать по шипам.

— Подставляйте колбы, — скомандовал я отряду, удерживая концентрацию.

Гвардейцы быстро достали выданные нам колбы из специального артефактного стекла и подставили их под монстров.

— Ловко вы их подловили, ваше сиятельство, — крякнул Демьян. — Вот бы раньше так можно было… Лёшку только жалко, ни за что погиб.

Отвечать я не стал. Использовать магию почти сразу после второго этапа слияния с Сердцем и истощения источника было непросто. В висках стучало, сердце бешено колотилось, пытаясь прокачать кровь по сжимающимся кровеносным сосудам. Казалось, будто каждый шип, выросший из земли, был выдернут из моих собственных нервов.

Наконец, колбы заполнились до конца, и я смог отозвать шипы. Жижики упали на землю и сразу же поползли в сторону своего болота. Я согнулся пополам и упёрся руками в колени.

Мне срочно нужен отдых. Тем более что одну из трёх задач мы выполнили. Яд собран, осталось найти шипы каких-то ящериц и добыть кристаллы третьего класса.

Жаль, что у жижиков вместо кристаллов внутри оказались ядра с концентрированной стихийной энергией, а то бы одним ударом сразу два задания могли выполнить.

— Найдите место для лагеря, мне нужно хотя бы три часа на восстановление, — сказал я, когда гвардейцы закупорили колбы и убрали их в рюкзаки.

— Это только после болотных земель можно будет, — сказал Сорокин, нахмурившись. — Там уже ближе к огненным ямам — и теплее, и суше.

— А здесь никак? — спросил я, чувствуя, что без полноценного отдыха моё тело может и впрямь отказать в нужный момент. И кому я сделаю лучше, если вырублюсь во время боя?

— Да в принципе можно, но лучше отойти чуть западнее, — Сорокин почесал подбородок и кивнул. — Там даже холм есть и кустарники кое-какие, можно будет замаскировать лагерь.

— Тогда идёмте туда, — сказал я.

Мы шли молча, соблюдая порядок: Сорокин и Ивонин впереди прочёсывали местность, я в центре следом за ними. С флангов нас прикрывали маги, а замыкали ход остальные бойцы.

Через полчаса пути Сорокин поднял руку, и отряд замедлился. Впереди за частоколом кривых деревьев виднелся небольшой холм, поросший жухлым кустарником.

— Почти дошли, — сказал Тимофей Голубев. — Хорошее место, сверху видимость лучше и земля сухая.

Отвечать я не стал. У меня уже ноги подкашивались от усталости. Каждый шаг отдавался болью в перегруженных мышцах, а энергоканалы скручивало в спазмах.

Когда мы поднялись на холм, я огляделся. Место и правда оказалось удачным. Ровная площадка была прикрыта с трёх сторон скальными выступами и находилась посреди разросшихся колючих кустов. Определённо лагерь здесь ставить куда безопаснее, чем в низине.

— Орехов, Голубев, займитесь артефактами, — Демьян глянул на выдохшихся магов и вздохнул. — Ставим лагерь по стандартной схеме, костёр не разжигать.

Гвардейцы молча разошлись делать свою работу. Я нашёл плоский камень у подножья холма и опустился на него. Спина благодарно отозвалась на твёрдую опору, а ноги заныли от блаженства. Вот бы ещё снять сапоги с доспехами и искупаться. Но чего нет, того нет. Не до роскоши сейчас.

Я закрыл глаза, заставляя тело расслабиться, но ничего не получилось. За день источник был выжат досуха, каналы горели огнём. Даже сидеть было больно, какое уж тут расслабление.

Услышав шаги рядом, приоткрыл глаза и встретился взглядом с Сорокиным. Он молча опустился на корточки, достал из подсумка точильный камень и начал методично проводить им по лезвию боевого ножа, с которым не расставался даже после того, как получил меч.

— Место неплохое, мы тут несколько раз ночевали, — тихо сказал он. — Там ниже ручей есть, но вода не питьевая, а так — ноги промочить, да от крови отмыться.

Я кивнул и снова сомкнул веки, пытаясь войти в состояние медитации. Мы сидели в тишине, которую нарушал лишь звук точильного камня. Было слышно, как Игорь Лаптев негромко матерится, натягивая брезентовый навес, — колья вбить тут было очень сложно.

— Жалко Лёшку, — сказал вдруг Сорокин, не отрываясь от работы с ножом. — Дурак был редкостный, вечно лез, куда не надо. Но боец был хороший.

— Знаю, — ответил я. Мой голос прозвучал хрипло, будто только после сна. — Видел, как он на стене дрался. Да и за стеной тоже.

— Он с Зубовым в рейды ходил, — Демьян проверил остроту лезвия большим пальцем. — Говорил, что после службы пекарню откроет, всё к поварам ходил рецепты записывать.

Я промолчал. Мне было нечего сказать. Настолько близко Алексея я не знал, да и всех остальных гвардейцев тоже, если подумать.

— Эти ваши шипы, — сменил тему Сорокин. — Это было сильно. Никто раньше так жижиков не брал, обычно или выжигали, или сами гибли.

— Нельзя было выжигать — нам был нужен токсин, — ответил я, растерев лицо ладонями.

— Я про другое. — Демьян убрал нож в ножны. — Я про то, как вы с тьмой управляетесь. Чистая работа. У нас в академии был преподаватель, так он только гвоздь в стену мог забить, а вы целую стаю нанизали.

— Это просто навык, — пожал я плечами, чувствуя, как стреляет в висках. — Когда постоянно на грани, учишься быстро.

— Не только, — Сорокин покачал головой. — У многих навык есть. А вот голова, чтобы сообразить, что ядра надо щадить, а не крушить… это реже встречается.

Сзади послышались шаги. К нам подошёл Игорь Лаптев, держа в руках две банки тушёнки и тонкие лепёшки.

— Поесть вам надо бы, господин, — сказал он, протягивая мне нехитрый ужин. — И тебе, Демьян. А то набегался за последние сутки, хоть бы прикорнул ненадолго.

Я взялся за еду, а Лаптев задержался на секунду. Его взгляд оценивающе скользнул по моему лицу.

— С источником совсем плохо? — спросил он прямо.

— Восстановится, — коротко ответил я, продолжая жевать.

— Нам бы защитные артефакты подзарядить, но раз вы на нуле, — покачал головой Игорь. — Тимофей и Сергей тоже выложились до дна. И вам бы отдохнуть, а не с этим болваном трепаться.

Игорь бросил взгляд на Сорокина и хмыкнул. Было ясно, что эти двое давно служат вместе и хорошо знают друг друга.

— Сам болван, — беззлобно огрызнулся Сорокин. — Иди свою похлёбку помешай, а то опять пригорит.

Лаптев фыркнул и ушёл. Мы с Демьяном снова остались в тишине. Я почти закончил с ужином и допил воду из фляги.

— Он прав, — сказал Сорокин, когда увидел, что я доел тушёнку. — Вам бы поспать пару часов, а мы пока охрану выставим. Тимофей с Сергеем купол подправят, чтоб надёжнее был.

— Надо бы поспать, да, — я откинулся на скалу, чувствуя смертельную усталость.

Но для начала надо дойти до навеса и лечь на что-то помягче камня подо мной. Сорокин посидел ещё минуту, потом так же молча, как пришёл, забрал пустую флягу и ушёл проверять посты.

Я решил, что тянуть с отдыхом не стоит, с трудом поднялся и побрёл к навесу. Нужно хотя бы попытаться поспать, даже если сон никак не идёт. Завалившись на спальный мешок, я закрыл глаза.

Мои мысли возвращались к жижикам и к их ядрам, полным стихийной силы. И к Гроху, который назвал её вкусной. Круг замыкался, и картина этого мира понемногу складывалась в голове в нечто цельное. Но сейчас полноценно додумать эти мысли у меня не было сил.

Я и сам не заметил, как уснул и проспал чуть больше пары часов. Резкая боль в виске выдернула меня из сна. Два часа сна были каплей в море, но хоть какое-то равновесие вернулось и в голове прояснилось, хотя источник всё ещё болезненно отзывался в груди. Я вылез из-под навеса и немного размял мышцы.

Почти сразу же ко мне подошёл Игорь.

— Ваше сиятельство, Демьян уже десять минут назад должен был вернуться с разведки, — сказал он глухо. — Он никогда не нарушал временные рамки.

— Собирай людей, сворачиваем лагерь, — распорядился я.

Через десять минут отряд был готов к бою, навесы и спальники убраны. Мы уже собирались двигаться на поиски, как из вечернего тумана вывалился Сорокин. Он тяжело дышал, на рукаве его защитного комплекта была видна свежая кровь.

— Триста метров к северу, — рвано выдохнул он. — Лагерь Кожевниковой и Мироновой.

— Что случилось? — спросил я, указав на его руку.

— Это не моя, часовой княжны Мироновой вцепился, — Демьян жадно хватанул воздуха и закашлялся. — Лежал уже полуживой, чуть не наступил на него. Сам-то еле ушёл.

— Между собой что ли сцепились аристократочки? — хмыкнул Лаптев.

— Нет, там весь лагерь разгромлен, палатки порваны, снаряжение разбросано, — Сорокин протянул руку в требовательном жесте и тут же получил от Игоря фляжку с водой. Сделав пару глотков, бывший спецназовец продолжил рассказ. — Стоят оба отряда спиной к спине, отбиваются от монстров.

— Каких конкретно? — уточнил я, хмурясь. Это что же там за монстры, что два отряда их сдержать не могут.

— Не смог опознать, только тени мелькали, — Демьян опустошил флягу и оглядел своих бойцов. — Быстрые они шибко. Очень быстрые.

— Теневики что ли? — спросил у него Максим Ивонин.

— Похоже, что так, но какой вид — не знаю, — пожал плечами Сорокин.

— Сколько людей уцелело? — задал я следующий вопрос.

— Обе девицы, пять, может шесть бойцов, остальные либо раненые валяются, либо убитые, — Сорокин сузил глаза и посмотрел на меня, уже зная, что я прикажу. Но я не увидел на его лице ни тени сомнения.

Я посмотрел на своих людей. Усталые, но собранные лица, уверенные взгляды, полные решимости идти за мной до конца. Ещё один бой сейчас мог добить нас.

Но бросить на растерзание девушек… Анна Кожевникова не сделала мне ничего плохого, а с Софьей ещё предстояло разобраться.

— Какой будет приказ, господин? — тихо спросил Лаптев.

— Если там есть что-то, способное разгромить два отряда аристократов, то оно легко найдёт и нас, — озвучил я очевидное. — Мы так или иначе будем двигаться в ту же сторону. Лучше биться вместе и возможно спасти пару жизней, чем потом сражаться с отожравшимися теневыми монстрами.

Гвардейцы кивнули и не стали задавать лишних вопросов. Через двадцать минут мы уже подходили к месту боя. Картина была именно такой, как описал Сорокин.

В центре небольшой полянки стояли Софья Миронова и Анна Кожевникова, прижавшись спинами друг к другу. Софья выпускала короткие импульсы света, Анна держала каменный щит, на котором уже виднелись глубокие трещины. Ни о какой атаке речи не шло, девушки могли только защищаться.

Вокруг них, выскакивая из теней, метались тёмные монстры похожие на кошек с длинными лапами. Они двигались так быстро, что глаз едва успевал за ними уследить.

Одна из тварей сделала рывок в сторону Софьи. Анна развернулась, чтобы прикрыть её щитом, и открыла свой фланг.

— Огонь, — скомандовал я.

Очереди автоматов расчертили воздух, оглушая рёвом. Пули не убили монстров, но заставили их отскочить и перегруппироваться. Они замерли разом, оценивая угрозу, но именно эту паузу я и ждал.

— Давайте сюда! — крикнул я девушкам, выходя на поляну. — Быстрее!

Аристократки удивлённо обернулись. На лице Анны я увидел облегчение, а вот Софья казалась недовольной. Но обе они, не раздумывая, рванули к нашему отряду, при этом Анна успела подхватить двух раненых бойцов.

Девушки только успели добежать до нас, как монстры издали пронзительный скрежещущий вой. Их добыча ускользала, и теперь всё внимание переключилось на нас.

— Как хорошо, что вы здесь! — воскликнула вдруг Анна Кожевникова, опуская на землю раненых гвардейцев. — Вы не представляете, как я вам рада. Я так долго этого ждала.

Щит девушки рассеялся, превратившись в каменные кулаки. А в следующее мгновение она одним резким движением схватила Софью Миронову за шею и сжала её, что есть сил.

Глава 8

Софья Миронова вспыхнула ярче любой лампочки. От неё во все стороны распространился ослепляющий свет, от которого стало больно глазам. Отбросив Анну в сторону, княжна окутала кулаки этим светом и ударила девушку в живот.

Анна успела заблокировать удар каменными кулаками и сделала идеальную подсечку, повалив Софью на землю.

Я закатил глаза и повернулся к своему отряду.

— Разберитесь с монстрами, — сказал я и сделал несколько шагов в сторону девушек.

Нет, в другое время я бы с удовольствием посмотрел, как две благородные аристократки мутузят друг друга кулаками, валяясь в грязи. Но не посреди очага в то время, когда на нас нападают неизвестные монстры.

— Господин, без вас не управимся, — крикнул мне в спину Демьян, перекрикивая грохот автоматов. — Это теневые ирбы.

— А мечи вам на что? — удивился я. Мне против теневых слизней очень помог меч Игоря. — Ладно, сейчас.

Я призвал тьму и спеленал обеих девушек стандартными путами. Даже разделять их не стал, упаковал обеих разом. А уже потом принялся за монстров.

Ирбы чем-то напоминали больших кошек, разве что лапы у них были длиннее и массивнее. Монстры перескакивали с изнанки в реальный мир на большой скорости, поэтому казалось, будто они мерцают и телепортируются.

— Грох, займись работой, — приказал я питомцу. — Ты же справишься с этими созданиями на изнанке?

— Обижаешь, хозяин, — возмущённо каркнул Грох. — Это же второй класс. Я уже пятерых вырубил.

— Вот и молодец, — похвалил я его.

Мои теневые щупальца выросли из-под земли, замедляя ирбов. Не став заморачиваться, я выпустил паутину тьмы, разом обездвижив около десятка монстров. Тут уже мои гвардейцы вынули мечи и принялись колоть и рубить.

И в чём была сложность? Та же Анна вполне могла зажать ирбов в тиски магией земли. Но почему-то позволила монстрам убить почти всех своих людей.

Я шагнул к девушкам, которые вяло трепыхались, глядя друг другу в глаза и шипя ругательства. Может оставить их так? Что-то мне не хочется разбираться с двумя женщинами, которые сцепились не на жизнь, а на смерть.

— Это из-за тебя погибли мои люди! — прошипела Анна. — Какого грокса ты использовала призыв?

— Тебя не спросила, ущербная! — в ответ ей процедила Софья. — Надо же, язычок у нас прорезался. Что-то ты его до этого в одно место засунула и боялась вытащить, а тут заговорила.

Я задержался в двух шагах от них и замер, скрестив руки на груди. Пусть выговорятся, может тогда мне меньше мороки будет. Кивнув Игорю на раненых гвардейцев Кожевниковой, я хмыкнул и остался на месте, вне поля зрения обеих девушек.

— Ты клиническая идиотка, Миронова, — рыкнула Анна. — Иначе давно бы поняла, что я не просто так за тобой таскаюсь и водичку тебе для умывания артефактом подогреваю.

— Конечно не просто так — ты в кабальном договоре, как и весь твой род, — самодовольно заявила Софья. — Вам его отрабатывать ещё лет пятьдесят…

— А вот тут ты ошибаешься, — звенящим голосом перебила её Кожевникова. — Последний пункт читала? Если один из нас добровольно пойдёт за вами в условиях смертельной опасности, договор считается исполненным.

— О, так ты поэтому меня придушить пыталась? — расхохоталась Софья. — Думала, что всё сделала? А мелкий шрифт? Я должна вернуться живой, тупая ты корова!

— От коровы слышу, — недовольно отозвалась Анна. — Ты мне уже плечо отдавила своим весом. На диету тебе пора.

— На себя посмотри, — шикнула Софья. — Ляжки как у мужика. Где утончённость и грация. Корова ты и есть.

Я сделал глубокий вдох, набрав воздуха в грудь. Вроде бы обе девушки успокоились и готовы к адекватному разговору. Хотя после их слов я вообще сомневаюсь в адекватности местных «благородных».

— Дамы, вы пришли в себя? — спросил я, сместившись так, чтобы они меня увидели.

— Отпусти нас, — приказным тоном заявила Софья Миронова.

— И не подумаю, — я покачал головой и усмехнулся. — Сначала вам придётся объяснить мне, что произошло. О каком призыве шла речь?

— Княжна Миронова использовала артефакт созыва монстров, — тут же сдала свою товарку Кожевникова. — Болото рядом, жижики тоже, яд же надо как-то сцеживать. Самой ей в низину идти не хотелось.

— Допустим, — кивнул я. — Почему вместо жижиков в ваш лагерь пришли теневые ирбы?

— Потому что эта не очень умная княжна забыла про одну особенность артефакта, — прошипела Анна. — Он призывает монстров противоположной стихии.

— Ничего я не забыла! — рявкнула Софья. — Это всё Орловы! Подсунули мне непонятно что и даже не предупредили о нюансах использования. Ничего, я доберусь до этой поганки и вырву её тёмное сердце из груди!

— Ты же из семьи артефакторов, — ехидно заметила Анна. — Неужели настолько плохо разбираешься в семейном бизнесе?

— Мы не делаем сложные артефакты, — с вызовом сказала Миронова. — Мы продаём ширпотреб, потому что именно он пользуется спросом. Людям не нужно качество, им нужно гуано в конфетной обёртке.

Я вздохнул и убрал путы. Девушки отскочили друг от друга и принялись разминать затёкшие конечности. Вроде бы не слишком долго они пролежали, всего-то минут пятнадцать-двадцать, пока мы от ирбов избавлялись.

— Анна, ответьте на один вопрос, — обратился я к Кожевниковой. — Почему вы не обездвижили монстров?

— Растерялась я, — буркнула девушка, потирая локоть. — Ирбы напали внезапно и их было много. У меня не такая хорошая реакция на быстро движущиеся цели.

— Понятно, — я обернулся к гвардейцам и заметил, что люди Кожевниковой начали приходить в себя. Видимо, ранения были не слишком серьёзными.

— Ой, Константин, а ты не поможешь мне собрать ресурсы для испытания? — мелодичным голоском прощебетала Софья Миронова, разминаясь так, чтобы мне были хорошо видны все изгибы её тела.

— И зачем бы мне это делать? — я выгнул бровь. — Ваш отряд погиб, а в одиночку вы не сможете пройти до точки выхода. Вы проиграли.

— Ну ты же не бросишь меня одну здесь? — она сделала шаг вперёд и положила руку мне на грудь. Взгляд княжны обещал очень многое, но ничего из того, что она могла предложить, мне не было нужно.

— Нет, конечно, я дождусь, когда вы активируете сигнальный артефакт и покинете очаг, — с улыбкой проговорил я. — Большего от меня не ждите. И ещё… — я сделал многозначительную паузу. — Прекратите вести себя так, будто между нами что-то было. Я не планирую жениться в ближайшее время, а вашей репутации слухи могут очень сильно навредить.

— Но… но… — Софья смотрела на меня повлажневшими глазами. Всё же я ошибся — не такая уж она плохая актриса, как мне думалось. — Наши рода могут быть союзниками. Я дочь князя, а ты — лишь граф. Разве тебе не нужны такие связи?

— Я изучу предложение главы вашего рода, если таковое поступит, — решительно сказал я, отстраняясь от Софьи. — Но до того моменты рекомендую вам перейти на «вы» и вести себя сдержаннее.

— Бесчувственный сухарь! — прошипела она и оглянулась на Анну. — Ты тоже активируй артефакт. Мы должны покинуть очаг вместе, если хочешь, чтобы договор с вашим родом закрылся. А хотя знаешь что! Оставайся здесь!

Софья активировала сигнальный артефакт и отошла от нас настолько далеко, насколько могла. Я перевёл взгляд на Анну, девушка слабо улыбнулась и тоже активировала артефакт.

— Спасибо, что подлечили моих людей, — сказала она, прежде чем отойти к Мироновой. — За мной долг. Проверьте наш лагерь, там могло что-то уцелеть, да хотя бы те же лечебные артефакты.

— Постойте, — окликнул я девушку. — Ваши поступки для меня стали яснее. Но в чём был план княжны? Зачем она изображала девицу в беде?

— Вы правда не поняли? — удивилась Кожевникова. — Да она же просто привыкла всё получать, взмахнув ресницами. Вы должны были сопроводить нас до точки выхода, добыть ресурсы для княжны и вывести на след Юлианы Орловой, с вашим-то тёмным даром.

— И только? — теперь была моя очередь удивляться. — Весь этот маскарад ради токсина и шипов монстров?

— Вам надо почаще бывать в обществе, — хмыкнула Анна. — Вы будете поражены, когда увидите, как стараются некоторые аристократки ради места за столиком любимого ресторана.

— Что ж, возможно, я последую вашему совету, — кивнул я. — До встречи, ваше сиятельство.

— Надеюсь, до скорой, — улыбнулась она и подхватила своих гвардейцев под руки. — Соберитесь, бойцы, скоро нас эвакуируют.

Мы с отрядом отошли к бывшему лагерю девушек. Среди разрушений действительно остались ценные вещи. Демьян сразу же нашёл несколько защитных артефактов, а Тимофей — связку лечебных.

Игорь с победным возгласом показал всем тот самый артефакт, на котором Анна готовила ужин.

— Теперь можно будет нормально готовить без костра, — сказал он с блеском в глазах. — Вот бы и нам таких прикупить для рейдов, хотя бы парочку.

— Купим, — пообещал я, сделав зарубку, чтобы отчитать Зубова, который почему-то не включил такие нужные вещи в список закупок.

— Что-то не так, ваше сиятельство? — спросил Игорь, заметив мои нахмуренные брови.

— Да нет, просто ощущение такое, будто мы мародёры и варвары, — сказал я, оглядев поле боя. — Роемся среди тел в поисках ценностей.

— Это вы зря, господин, — покачал головой Лаптев. — Мы в аномальном очаге. Лечебных артефактов истратили уже больше десятка. Всё, что поможет нам выжить, должно быть собрано… не здесь же оставлять.

— Давайте побыстрее, — я отвернулся от погибших гвардейцев аристократок и сделал вдох.

Воздух пах кровью, недоваренной кашей и влажной землёй. А ведь Игорь прав — мы должны использовать всё что можем, чтобы выжить. И ни к чему изображать благородство.

Только вот внутри всё равно свербело, слишком уж всё это напоминало моё прошлое. Не хватало только огня и пепла под моими ногами.

Я дождался, когда гвардейцы закончат обыскивать лагерь, а потом вскинул руки. Не хотелось мне оставлять вот так бойцов, защищавших своих господ до самого конца.

Пламя феникса растеклось по земле, слизывая всё, что на ней было. Осели пеплом палатки, рюкзаки, сломанные артефакты и тела солдат. Вот теперь правильно. Теперь можно идти дальше.

Мой отряд внезапно замолчал, глядя на то, как превращается в пепел сама земля в том месте, где они недавно перебирали чужие рюкзаки. Дальнейший путь был тихим и неспешным, каждый думал о своём, но и про наблюдение никто не забывал.

Мы прошли пару километров, когда передо мной из тени вывалился Грох. Причём сделал он это так, что даже мои люди его заметили.

Первой реакцией гвардейцев была конечно же боевая готовность. В моего питомца успели выпустить несколько очередей, парочку огненных плетей и водяные копья. И только когда я вскинул руку, останавливая бой, они убрали оружие.

— Вот что, бойцы, — я недовольно глянул на кутхара. Надо же было ему показаться им на глаза. — Это мой питомец. Выглядит он не очень, но служит верно.

— Вообще-то я хорошо выгляжу, — возмутился Грох. Правда сделал это так, чтобы его слышал только я. — Посмотри, даже крылья начали немного отрастать.

— Да демоны с этими крыльями, что случилось? — я поймал на себе несколько недоумённых взглядов и махнул рукой бойцам, чтобы не переживали.

— Тут такое дело, — замялся Грох.

— Ну? Говори! — приказал я, не желая играть в игры ещё и с собственным питомцем.

— Погоня за нами, — тихо сказал он.

— Люди? Монстры? — уточнил я.

— Вот об этом и речь, — Грох вздохнул. — Ты сразу в атаку готов броситься.

— А как иначе? — я прищурился и оглядел кутхара внимательным взглядом. — Что ты от меня скрываешь?

— Хозяи-и-ин, — протянул он вдруг, виновато опустив голову. — Ты пойми, она маленькая совсем. Слабая, даже по теням ходить не может толком.

— Кто «она»? — я уже был готов вытрясти из питомца правду, как он вдруг сделал шаг в сторону.

— Ты посмотри на неё, такая хорошенькая, — голос Гроха звучал странно — будто он пытался говорить ласково, но голосовые связки не позволяли. Это больше было похоже на шипение со скрипом, когда две ржавые железки трут друг о друга.

Я перевёл взгляд за спину питомца и беззвучно выругался. Хорошенькой и маленькой оказался детёныш теневого ирба. Причём в своём детском состоянии он сейчас очень сильно походил на обычного котёнка крупной породы.

— Он шёл за нами всё это время? — спросил я, резко вскинув руку, чтобы гвардейцы не расстреляли монстра.

— Да, на своих лапах, — закивал Грох. — Она три раза в тень уходила, чтобы догнать, но долго там не держалась и выпадала обратно.

— И что же тебе нужно? — спросил я у котёнка.

Ирб сделал несколько неуклюжих шагов. Было заметно, что монстр устал, но упрямо двигался вперёд. Как только он дошёл до меня, гвардейцы снова вскинули автоматы, взяв его под прицел.

Котёнок не обращал на них внимания, упорно подбираясь к моим сапогам. Он поднял голову и посмотрел на меня на удивление разумным взглядом, а потом резко сорвался с места. Оттолкнувшись задними лапами, ирб буквально взлетел над землёй и приземлился точно на моё плечо.

Мне в ухо ткнулся влажный нос монстра, а потом я почувствовал, как его маленькие клыки вонзаются в шею. Вот же зараза! И я сам, как идиот, подпустил к себе теневую тварь, пусть и второго класса. Размяк я, видимо, увидев блестящие глаза-бусинки.

— Ваше сиятельство, сбросьте монстра, мы его прикончим, — сухо сказал Сорокин. — Пока он так близко, стрелять не станем.

— Подожди, Демьян, — я подхватил рукой котёнка под брюхо и поднёс к своему лицу. Кроме одного-единственного укуса никаких других повреждений он мне не пытался нанести. — Чего тебе, мелочь?

— Служ-шить, — раздалось в моей голове. — Больш-шой, с-сильный, с-стаю пор-рвал.

— Ну какая же она миленькая, — прокаркал Грох. — Давай её оставим, хозяин?

— Да на кой-она мне, — я вздохнул и опустил ирба на землю. — Мне и тебя-то много иногда бывает.

— Она полезная, — начал канючить кутхар. — Она знаешь сколько всего может? Да мне не перечесть!

— Вопрос закрыт, — я покачал головой и посмотрел на Демьяна. — Не добивайте, пусть живёт себе.

Мы отправились дальше. Грох изобразил обиженную физиономию и снова скрылся в тенях. Через пять километров мы решили сделать привал.

Пока гвардейцы вбивали колья и натягивали навес, я присел на землю и задумчиво посмотрел на пожухлую траву. За какие-то сутки мы будто сменили несколько климатических зон. Сначала лес, потом болото и голые степные земли, а теперь вот подбираемся к «огненным ямам», где нужно добыть шипы у огненных ящериц.

Интересно, в сибирском очаге тоже такое разнообразие или только здесь? Я уже хотел было обернуться к отряду и спросить, как вдруг заметил за ближайшим песчаным холмом огромные жёлтые глаза. Это те самые ящерицы или другие монстры?

— Демьян, — тихо сказал я. — За холмом монстры.

— Вижу, — так же тихо ответил командир отряда. — Мы сразу заметили, но опознать не смогли.

— И ты не знаешь, кто это? — удивился я. Мне казалось, что бывший спецназовец знает всех монстров не только по названиям, но и по виду.

— Два варианта. Или сехаты, или шипострелы, — Демьян задумался. — В принципе, нас оба варианта устроят. Сехаты — вроде птиц, но они падальщики, на людей нападают редко. А шипострелы как раз нам нужны для задания.

— Ящерицы? — уточнил я, вглядевшись вдаль.

— Ну вроде того, — Сорокин криво усмехнулся. — Если скрестить их с крокодилами и носорогами. Шкуру хрен пробьёшь, рог горит синим пламенем, а огненные шипы прямо из шкуры выстреливают.

— Вот оно что, — я склонил голову набок и задумался. — Тогда почему мы так спокойно лагерь разбиваем?

— Так до монстров пару километров, ваше сиятельство, — озадаченно протянул Демьян. — Вы-то понятно в темноте далеко увидали, а мы ж высчитывали, да измеряли, прежде чем лагерь ставить.

— И что, эти два километра монстры быстро не преодолеют? — спросил я, подключив к изучению монстра взор тьмы. И когда он не дотянулся, понял, что Сорокин прав. — Погоди. Это если там шипострел, а если те же сехаты? Они ближе получается?

— Так я ж вам говорю, нам оба варианта на руку, — Демьян вздохнул. — Не вылезут шипострелы из огненных ям. Холодно им снаружи. А сехаты… им до нас никакого дела нет, они за шипострелами объедки подбирают.

Вот как. Выходит, что я не холм увидел, а край огненной ямы, про которую пока ничего не знал. Как-то не сильно верилось, что там может находиться настоящий огонь, в котором ещё и монстры живут.

Может Гроха на разведку отправить? Посмотрит, что там и как, а потом мне расскажет.

— Грох! — позвал я питомца, но тот не отозвался. — Выходи, а то накажу.

И снова тишина. Да он издевается? Мне что теперь только через приказы с ним общаться?

— Быстро сюда, — приказал я, вложив в голос силу.

Грох вывалился передо мной, обиженно сопя и не глядя на меня.

— Проверь, что там впереди, — распорядился я. Кутхар сделал вид, будто меня не услышал, и мне пришлось отправить небольшой импульс силы, чтобы привести его в чувство. — Забыл, как клялся мне в верности? Если что-то не устраивает — свободен. Я не собираюсь терпеть такое поведение.

— Мог бы и взять малышку, — тихо сказал Грох, опуская голову всё ниже. — Хочешь, чтобы она умерла тут? Одна, без стаи, без умения прятаться в тенях…

— Грох, послушай, — я склонился к питомцу и заглянул ему в глаза. — Я не добряк, подбирающий монстров по очагам. Тебе повезло, что я был истощён и еле жив. Заметь я тебя тогда в своей тени, ты был бы мёртв.

— А вдруг ты не прав, — возразил он шипящим шёпотом. — Вдруг это судьба свела нас вместе… или даже сама тьма.

— Вряд ли тьма желает, чтобы я собрал собственный питомник из монстров, — я вздохнул и сжал переносицу двумя пальцами. — Иди на разведку, Грох.

Кутхар хлопнул крыльями и растаял в тенях. Я же задумался над его словами. Один теневой монстр — случайность. Два — уже похоже на странное совпадение.

Неужели Грох каким-то образом смог угадать планы тьмы? Да нет, ерунда какая-то. Я мотнул головой, отгоняя ненужные мысли и развернулся к отряду.

Игорь уже вовсю варил на артефактной плите похлёбку, Демьян точил свой нож, а остальные бойцы перебирали рюкзаки, поглядывая по сторонам. Все были при деле, только я один размышлял тут о тьме и превратностях судьбы.

Я усмехнулся. А ведь и впрямь похоже на длань тьмы. Перерождение в роду Шаховских уже изменило меня. Вместо жёсткого наставника я превратился в няньку для детей и управленца делами рода, от которого только ленивый не пытается отхватить кусок побольше.

Осталось и впрямь завести питомник, чтобы разводить теневых монстров. Вот смеху-то будет. Тёмный феникс, повелитель тьмы и теней, возится с котятами и воронятами.

— Атака с воздуха! — рёв Демьяна разорвал тишину и спокойствие в лагере. — Смотрим в небо, не зеваем! Выносить по одному!

Глава 9

Я поднял взгляд и вздрогнул от неожиданности. На какой-то миг мне показалось, что в небе парят мои птенцы. Такие же крылья, сотканные из тьмы, похожие силуэты… но нет, это обычные монстры, очень похожие на людей.

Сердце сжалось на мгновение от воспоминаний, но я быстро с ними справился. Это моё прошлое. Оно уже не вернётся.

— Гарпахи по курсу, — продолжал орать Демьян. — Не зеваем, целимся ровнее.

Гвардейцы стреляли короткими очередями по часовой стрелке. Вскоре на землю начали падать первые туши монстров. Я подошёл ближе и присел на корточки.

Морды у гарпахов чем-то неуловимо напоминали волчьи, если их приплюснуть спереди и сзади. В острых клювах виднелся двойной ряд зубов, выпирающих наружу, а вместо слуховых отверстий у монстров имелись самые настоящие уши, затянутые тонкими мелкими перьями.

Жёсткие крылья в размахе достигали полутора метров, а вытянутые тела монстров действительно походили на человеческие. Длинные лапы заканчивались острыми когтями, как и фаланги пальцев. Судя по всему, по земле эти монстры ходили, опираясь на излом крыльев. Занятные создания.

Рядом со мной раздался свистящий звук, и я откатился в сторону. Острые когти хватанули воздух в том месте, где секунду назад была моя голова. С меткостью у гарпахов проблем точно нет.

Я выстрелил копьём тьмы, сбивая монстра на очередном вираже. А дальше началось форменное безумие. Гарпахи вились в небе, падая вниз на большой скорости и пытаясь схватить нас.

Очереди автоматов из стройных и размеренных превратились в хаотические и прерывистые. Один из гарпахов вцепился в плечо Данилы Зимина, едва не вырвав кусок доспеха. Хорошо, что под ним оказалась дополнительная защитная прослойка. Гвардейцы успели сбить около пяти монстров, пока те не сбились в кучу, и теперь приходилось стрелять, уворачиваясь от когтей и клювов.

Я не стал использовать сложные заклинания, просто выбивал опускающихся вниз гарпахов копьями тьмы. Через двадцать минут гвардейцы добили оставшихся монстров и устало опустили автоматы.

— Последний готов, — доложил Демьян, когда наступила тишина. — Сейчас оттащим их подальше, чтобы не воняли тут.

— Хорошо, — я подхватил за крыло одного из монстров, который лежал рядом с навесом, и отбросил его в сторону.

Отряд справился с расчисткой лагеря за десять минут, после чего все поужинали и разошлись по спальным местам. Я прилёг на ближайший ко мне спальник и прикрыл глаза. Через пару минут явился Грох с докладом.

— Там и вправду огненные ямы, — сказал он. — Будто пламя само из земли вытекает, всё в огне.

— А что с монстрами? — уточнил я, перевернувшись на бок и подперев рукой голову.

— Ящерицы — огромные шипастые и огненные, — каркнул Грох. — Но они неповоротливые и ленивые.

— А птицы? — я покосился в сторону пятачка, на который бойцы оттащили гарпахов, и скривился. Не хотелось бы попасть в засаду подобных монстров, добывая шипы для испытания.

— Тут забавное получается, хозяин, — со смешком сказал Грох. — Они размером-то чуть больше курицы. А глаза, которые отсюда видны, — это огненные пятна на их тушках.

— Да ладно? — удивился я. — То есть они не крупные, а даже наоборот?

— Ну да, а на боках огромные круги, которые издалека выглядят, как глаза монстров, — кутхар рассмеялся каркающим смехом.

— Ну вот и славно, — я потянулся всем телом и вздохнул. — Завтра отправимся к этим огненным ямам. Надеюсь, там есть что-то вроде тропинок.

— Там не просто тропинки, — чуть помедлив сказал Грох. — Там каменные дороги, из булыжников.

— Значит, мы к центру бывшего города подобрались, — задумчиво сказал я. — Говорят, что где-то там в центре Москвы двести лет назад разверзлась земная твердь, и оттуда хлынули монстры.

— Может так оно и было, — согласно кивнул кутхар. — Трещины на земле и правда есть, оттуда и пышет жар.

— Спасибо, что проверил обстановку, — поблагодарил я питомца, а потом положил голову на спальный мешок. — Разбуди, если рядом кто-то появится.

Вырубился я моментально. Даже звуки перетаскиваемых тушек монстров не слишком меня беспокоили. И только проснувшись поутру я вспомнил, что монстров мои бойцы перетаскали ещё до того, как я лёг спать. Так что звуки эти были совсем другой природы.

Хотя… я открыл глаза и посмотрел на огромный будто горящий круг на перьях какой-то птицы. Повсюду вокруг меня лежали тушки сехатов, если я правильно запомнил название монстров, похожих на куриц. Больше того, одна из них была подсунута мне под голову.

— Не понял, — я сел на спальнике и помотал головой.

— С добрым утром, ваше сиятельство, — сказал Игорь Лаптев, скалясь во все зубы.

— Это что такое? — я указал на тушки аномальных куриц. А что, и правда похожи.

— Это ваш питомец натаскал, — рассмеялся Игорь. — Вон, смотрите, ещё тащит.

Я глянул в сторону огненных ям и увидел котёнка ирба, который волочил в зубах сразу две тушки сехатов. Было заметно, что ему тяжело, но свою ношу он не бросал. Мне осталось только закатить глаза и дождаться, пока ирб дойдёт до лагеря.

— Всю ночь таскал, умаялся, бедный, — с улыбкой сказал Демьян Сорокин. — Мы сначала хотели огонь открыть, а потом Максим подсветил огоньком, поняли, что вроде как свои.

— А ты чего лыбишься? — хмуро спросил я, вставая со спальника и растирая лицо. — Прогнать надо было. У них тут монстры как к себе домой в лагерь приходят, а ты умиляешься.

— Так забавная зверушка оказалась, — Сорокин виновато развёл руки. — Хоть и монстр, но безобидный же.

— Это пока он не вырос и не откусил тебе голову, — фыркнул я. — Сам же видел, на что эти твари способны.

Ответом мне стала тишина. Никто из гвардейцев вины за собой не чувствовал, а ирб между тем дотащил сехатов и положил их у моих ног.

— Еда, — муркнул он мысленно. — Для хоз-сяина. С-сытый хоз-сяин — добрый хозсяин.

— Ну какой я тебе хозяин? — устало спросил я. — Ты мне не нужен, уходи.

— Еда, — котёнок подтолкнул ко мне ближайшую тушку. — Хоз-сяин ес-сть.

— Да не буду я это есть, — я вздохнул и покосился на гвардейцев. Девять здоровых мужиков с автоматами чуть ли слюни от умиления не пускали, глядя на монстра из аномального очага. — Сам ешь.

— Хоз-сяин дал еду? Мож-шно ес-сть? — котёнок склонил голову набок и одним глазом посмотрел на сехата, а второй не спускал с меня. Так и косоглазие можно заработать.

— Ешь, разрешаю, — я снова вздохнул.

Ирб схватил тушку, разорвал её пополам и жадно вгрызся во внутренности. Улыбки с моих гвардейцев слетели в тот же миг, а руки дёрнулись к автоматам. Вот теперь видно, что передо мной элитные бойцы гвардии.

— И вправду забавная безобидная зверушка, — хмыкнул я. — Все позавтракали, или только зверёныш у нас сытый дальше пойдёт?

— Так он ваш теперь? — уточнил Игорь, не сводя взгляда с ирба.

— Да демоны его знают, — я задумался.

Клятвы он мне не давал, но кровь мою успел попробовать. Я пригляделся и заметил тонкую нить, идущую от меня к котёнку. И она была как-то подозрительно похожа на поводок кутхара.

Похоже, монстры низшего класса могут привязаться без клятвы. Но тогда как им доверять? А, ладно, посмотрю, как дальше дела пойдут, вдруг поводок станет крепче, тогда все вопросы сами собой отпадут.

— Что насчёт завтрака? — повторил я свой вопрос и сразу же выяснил, что все ждали только меня.

Наскоро перекусив, мы собрали лагерь и отправились к огненным ямам. Шли молча, растянувшись цепью. Я шагал в центре, стараясь не обращать внимания на котёнка ирба, который путался у меня под ногами. Грох не показывался из тени, видимо, опасался, что я его накажу.

Через полчаса ходьбы земля под ногами стала другой. Трава сменилась жухлой порослью, потом вовсе исчезла, уступив место потрескавшимся глине и щебню. Дышать стало тяжелее — воздух был густым и горячим, пахло гарью и серой.

— Впереди строения, — доложил Сорокин, замедляя шаг. — Развалины домов.

Я поднял взгляд. Впереди виднелись оплавившиеся остовы зданий. Они были невысокими — не больше одного-двух этажей и походили на чёрные зубы, торчащие из земли. Крыш не было, остатки окон зияли пустотой.

Вот и всё, что осталось от огромного когда-то города. Даже странно, что именно в центре очага, откуда и начались первые прорывы монстров, сохранилась часть зданий. Хотя это могло быть связано с тем, что здесь не росли деревья, а вся земля превратилась в камень, закалённый в огненных потоках.

Мы вышли на улицу, вернее, на то, что когда-то ею было. Под ногами хрустела брусчатка, уходящая куда-то вглубь этого мёртвого места. Камни были оплавлены по краям, будто кто-то прошёлся по ним паяльной лампой.

Повсюду змеились трещины. Они были между плитами и на стенах домов. Из некоторых тянулся едкий дым, а из соседних с ними исходил нестерпимый жар.

Я будто снова оказался в Крехском ущелье, кишащем демонами. Казалось, что ещё немного, и передо мной предстанут демонические гончие, горящие алым пламенем самой бездны.

— Огненные ямы прямо в городе, — удивлённо сказал Игорь Лаптев, вытирая пот со лба. — Похоже, где-то рядом эпицентр очага.

— До него не больше трёх километров, — кивнул Сорокин. — Бывал я там разок… то ещё местечко.

Мы продолжили путь, обходя самые широкие трещины. Я не удержался и заглянул в одну. Где-то глубоко внизу, метрах в десяти, плескалась огненная жижа. Настоящая магма, от которой и шёл этот адский жар. Ирб жался к моим ногам, жалобно мяукая. Ему здесь явно не нравилось, и я не мог его винить.

Наконец, мы вышли на некогда центральную площадь, судя по расположению развалин домов вокруг. Тут-то я и увидел огненную яму. Это был не просто провал в земле, а огромная, диаметром с футбольное поле, чаша, заполненная бурлящей лавой.

Воздух над ямой дрожал от жара, а по её краям прямо в раскалённых камнях лежали шипострелы. Массивные ящерицы размером с небольшой автомобиль были покрыты бронёй из каменных пластин. Из их спин торчали десятки толстых шипов, похожих на наконечники копий, если бы их кто-то раскалил докрасна.

Монстры не двигались, лишь изредка лениво водили головами, словно быки на закате. Я хмыкнул от неожиданной догадки. Да они же просто купаются в лаве и чувствуют себя в ней как дома!

— Вот они, — тихо сказал Демьян, опускаясь на одно колено и снимая автомат с плеча. — Задание у нас на шипы, но добыть их будет очень непросто.

Я оглядел местность. Подобраться к шипострелам незаметно не получится — вокруг ямы открытое пространство, если не считать парочку развалин на краю площади. Атаковать в лоб таких огромных и опасных монстров — чистое самоубийство. Судя по всему, шипы у них летят очень далеко и вполне может быть, что и прицельно.

— Нужен план, — просто сказал я, чувствуя, как по спине бегут струйки пота. Жара была невыносимой. — Докладывайте, что знаете.

— Дистанция атаки шипострелов — сто пятьдесят метров, — сразу же отозвался Сорокин. — Шипы летят по прямой, скорость почти как у пули, перезарядка умения — секунд десять.

— Слабые места? — спросил я, не отрывая взгляда от монстров.

— Точно знаю только про брюхо, может ещё глаза, — Демьян пожал плечами и переглянулся с остальными гвардейцами, но те промолчали. — Только подойти к ним никак нельзя. Шипами изрешетит быстрее, чем из автомата.

Я несколько минут молча наблюдал. Монстры действительно напоминали бронированную крепость. К ним нельзя было подобраться незаметно, как нельзя было идти в лобовую атаку.

— План такой, — сказал я, просчитав несколько вариантов и выбрав единственный стоящий. — Мы не будем пытаться их пробить, а заставим подставить незащищённый живот. Они же не стаей нападают, верно?

— Так точно, — сказал Сорокин. — Если одного выманим, остальные не шелохнутся.

— Максим, твоя задача — выпустить яркие вспышки над одним из шипострелов, — сказал я, развернувшись к магам. — Будем отвлекать внимание. Тимофей — зальёшь водой лаву вокруг монстра, получится завеса из пара.

— Понял, — кивнул Голубев. — Видимость у них будет нулевая.

— Демьян, возьми пару бойцов и займите позиции вон в тех развалинах, — я указал на разрушенный трёхэтажный дом. — Соблюдайте дистанцию не меньше ста семидесяти метров. По моему сигналу начнёте стрелять в того, над кем Сергей устроит огненное представление. Шипострел развернётся к вам, а мы займёмся его уязвимыми местами.

— Будет сделано, — серьёзно сказал Сорокин, поманив за собой Ивонина и Назарова, и начал ползком отступать к развалинам.

— Все остальные — остаётесь здесь. Цельтесь в глаза и живот монстра, — я немного подумал. — Сразу, как только я их обездвижу.

Никто не стал спрашивать, как я это сделаю. Видимо, уже начали привыкать, да и видели, как я Давыдова впечатал во тьму.

Мы ждали десять минут, пока Сорокин не подал сигнал готовности. Я посмотрел на своих людей. Все были на местах.

— Начинаем, — сказал я.

Орехов поднял обе руки вверх, и над одним из шипострелов вспыхнула ослепляющая молния, которая заставила монстров испуганно дёрнуться. Голубев тут же начал заливать водой лаву. Плотная пелена пара накрыла всю яму разом.

При этом Сорокин с бойцами как-то умудрились взять на прицел нужного монстра. Автоматы трещали, пули цокали по толстой шкуре шипострела, не пробивая, но явно раздражая его. Монстр зашевелился и повернул тяжёлую голову в сторону выстрелов.

А потом эта махина медленно и неповоротливо начала выползать из ямы, поднимаясь на мощных лапах. Я провалился на первый слой тени и короткими рывками преодолел открытое пространство.

Вынырнул я посреди пара в двадцати метрах от шипострела. Он уже надвигался на развалины, опустив вниз голову и выставив вперёд короткий рог.

Я положил руки на раскалённую брусчатку и призвал тьму. Она потекла из ладоней липкими нитями, прочнее обычной паутины. Нити растеклись по земле, утолщились и обвили лапы монстра. Шипострел рыкнул и попытался шагнуть, но тьма держала намертво, заваливая его на бок.

— Готов! — крикнул я, отскакивая назад и снова проваливаясь в тень.

Группа с Лаптевым во главе уже бежала к монстру, низко пригнувшись. Шипострел почуял их приближение и дёрнулся. Из его спины выстрелил шип, который я перехватил тьмой и отбросил в сторону.

Следующий шип отклонился и вонзился в землю в нескольких метрах от бегущего бойца. А потом прогремело несколько точных выстрелов. Пули с магзарядами ударили в незащищённый живот монстра.

Шипострел взвыл и рухнул на бок, а Игорь с бойцами ускорились. Они выламывали нужные шипы, стараясь не задевать те, которые до сих пор горели красным пламенем.

— Не хватает шипов! — крикнул Лаптев. — Остальные не получится взять. Разве что остаться тут на сутки и ждать, пока потухнут.

— Отходите назад, — распорядился я. — План рабочий, будем вылавливать монстров по одному, пока не наберём нужное количество шипов.

— Сейчас, — пропыхтел Игорь, работая мечом. — У них точно должны быть кристаллы.

После короткого отдыха мы снова отработали ту же схему. Вспышки над головами монстров, пар и отвлекающий огонь из автоматов. Я обездвиживал шипострелов, а бойцы добивали. Мы действовали слаженно, будто часовой механизм, смазанный и подогнанный под каждую деталь.

Через полтора часа на площади лежало семь туш монстров, с которых мы собрали наконец необходимое количество шипов.

— Ваше сиятельство, — окликнул меня Лаптев, закидывая на плечи окровавленный рюкзак с трофеями. — А ведь мы и кристаллы все собрали.

— Это хорошо, даже замечательно, — я оглядел отряд и порадовался, что раненых оказалось всего трое, и те — легко.

Лечебные артефакты бойцам уже раздали, ну а дальше — дело техники. Мы добыли всё необходимое для испытания без лишней героики. Да, мы потеряли Алексея Жукова, хорошего парня и отличного бойца, но чудо, что только его одного. Самая опасная и нудная часть испытания была позади, теперь нам нужно лишь дойти до точки выхода из очага, и победа за нами.

Я убедился, что все готовы идти, и направил отряд к центру очага. Карта показывала, что нам придётся пересечь его, чтобы выйти с противоположной стороны. Получается, что мы пройдём московский аномальный очаг насквозь. Интересно, какой маршрут у остальных участников?

Моя задумчивость не помешала мне активировать взор тьмы. Я делал это уже на автомате каждый раз, когда умение перезаряжалось. И я почти не удивился, обнаружив с другой стороны ямы очередного участника испытания.

Молодой тёмный маг, Роман Воронов, расположился с отрядом на гребне ямы в трёхстах метрах от ближайших шипострелов. Но его, казалось, совершенно не интересуют монстры. Он стоял и смотрел на нас через артефакт дальнего видения.

Заметив мой взгляд, он медленно опустил «бинокль» и скрылся в низине за валом огненной ямы.

Глава 10

Эдвард Рейнеке со своим отрядом следовал за племянником на расстоянии в километр. Его не слишком заботило нарушение приказа главы рода, да и вообще всё было слишком странно. Когда Эдвард шёл на испытание его величества, он был твёрдо уверен, что получит врата и заберёт детей Маргариты.

Слова императора о победе в испытании казались незыблемым правилом, словно это уже свершившийся факт. Но Эдвард принял решение сдаться. Он отдал свою победу Константину безо всяких сомнений.

Просто потому, что Костя сказал, что он Вестник Тьмы. Можно было подумать, что это всего лишь слова, бравада мальчишки, который не понимает смысла сказанного. И отчасти это было правдой — Константин действительно не понимал, что значит наречь себя Вестником.

Но дело было в другом. Тьма убила бы на месте, назовись кто-то Вестником, не имея на это права. Были такие случаи, пару раз, но были. Каждый лжец погиб в течение часа от переизбытка тьмы. Это были очень страшные смерти. Страшные и грязные.

Ну а Константин продолжил сражаться, используя тьму так, будто с детства был с ней на короткой ноге. Эдвард знал как никто другой, что его племянник — абсолютная бездарность. И всё же… мальчик сказал, что он умер. А после добавил, что он страж и вестник тьмы.

Эдвард вздохнул и бросил взгляд на Юлиану Орлову, которая не проронила ни слова за последние несколько часов. Он мог понять, почему юная девушка искала защиты у Константина — наивность молодости и не на такое толкает. Но почему Константин принял её? Почему вылечил чужих людей и дал свою защиту незнакомке?

— Вы ведь не были знакомы с Константином до испытания? — уточнил он у девушки.

— Нет, ваше сиятельство, — тихо ответила она, поравнявшись с Эдвардом. — Наша первая встреча состоялась на земляном валу перед входом в очаг.

— Но вы доверились ему, — пробормотал едва слышно Эдвард.

— Его сиятельство показался мне честным человеком, — пожала плечами Юлиана. — И не жестоким к тому же. Ему были неинтересны все мы. Его волновала только победа.

— И он её получит, — усмехнулся Эдвард. — Если только ему не помешают.

— Кого вы имеете в виду? — насторожилась Юлиана. — Самых опасных противников его сиятельство уже вывел из испытания.

— Где-то там мальчишка Воронов, — напомнил ей Эдвард. — Но он не так опасен, как Ерофеев.

— Княжеский отпрыск? — уточнила Юлиана, прищурившись. — Тот самый, что в одиночку отбил нападение монголов под Алтаем?

— Именно, — кивнул Эдвард. — Парень не только удержал границы своих земель, но и отбросил врагов обратно. Он буквально утопил в водах Катуни несколько тысяч человек.

— Опасный противник, — протянула Юлиана. — Что он забыл на испытании?

— Их род получил в награду земли рядом с вратами, — Эдвард задумался на несколько мгновений, решая, стоит ли делиться с девушкой подробностями. — Это пока закрытая информация, но её обнародуют в ближайшие дни. Ерофеевы получили доступ к сибирскому очагу, но всё ещё вынуждены платить за проход через врата.

— Как далеко их новые земли от врат? — уточнила Юлиана, раздумывая над словами Эдварда. Она прекрасно знала, что этот интриган и слова не скажет без выгоды для себя.

— Вы сильно удивитесь, но Ерофеевы — новые соседи моего племянника, — усмехнулся Рейнеке. — Предыдущие были слишком глупы и самонадеянны. Они решили, что могут устроить проход за стену в обход закона.

— Одинцовы? — удивилась Орлова. — Зачем было так подставляться? Ради десятины в казну императора?

— Ради денег от других государств, — туманно намекнул Эдвард. — Я как раз не так давно вернулся из поездки, в которой меня пытались подвести под нарушение закона о незаконном экспорте ресурсов из аномальных очагов.

— То есть у княжича Ерофеева та же цель, что у Константина Шаховского, — Юлиана нахмурилась и поджала губы, усиленно делая вид, будто не понимает намёка Эдварда. Ни к чему ей было лезть в политику и дела государства. — Мы можем как-то вмешаться? Сбить Ерофеева с курса или…

— От вашего отряда осталось два человека, — губы Эдварда скривились в усмешке. — Что лично вы можете против Влада Ерофеева и его отряда? Или вы предлагаете мне вступить с ним в бой? Зачем мне это делать, ваше сиятельство?

— Но вы же дядя… — Юлиана стушевалась и отвела взгляд. — Простите, моя просьба неуместна.

— Да нет, она очень интересна, — Эдвард подмигнул девушке. — В первую очередь тем, что вас вообще заботит благополучие Константина. Как и его победа в испытании.

— Это не то, что вы подумали, — замотала головой Юлиана. — Я должна ему за жизни своих людей и за защиту.

— Вы не можете знать, о чём я подумал, — хмыкнул Эдвард Рейнеке. — А подумал я о том, что все тёмные себе на уме. И если вы хотите вернуть долг, предложите Константину обучить его сестру. У вас схожая направленность дара, и найти знающего наставника не так-то просто.

— Его сестра тоже вытягивает болезни и проклятия? — удивилась Юлиана.

Эта направленность дара встречалась так редко, что не было даже книг или учебных пособий, лишь краткие выжимки из дневников давно погибших тёмных. И все они хранились в библиотеке его величества, чтобы он сам мог решать, кому предоставить к ним доступ.

И ладно бы дело было только в доступе. Юлиане Орловой не повезло попасть в Особый Корпус его императорского величества, где обучением называли натуральные пытки. С той нечеловеческой нагрузкой на тело и разум, с усиленными тренировками дара и постоянно увеличивающимся давлением справиться мог далеко не каждый.

Она вот не справилась. Сдалась в тот миг, когда наставники бросили её в самое пекло. Юлиана потеряла свой направленный дар, лишилась того, чем была наделена. Осталась только тьма, ревущая от недовольства, и сама жизнь, которая без направленного дара казалась пресной и бессмысленной.

— Всё верно, Виктория очень страдает от своего дара, — Эдвард заметил минутную слабость Орловой и решил надавить на её чувства. — Бедной девочке некому помочь. Вы же видели Константина, он — боевой маг и ничего не смыслит в проклятиях.

— Благодарю за информацию, — сухо сказала Юлиана, почувствовав манипуляцию. — При случае непременно поинтересуюсь у его сиятельства, насколько он плох в не боевых направлениях тёмного дара.

Эдвард усмехнулся и бросил взгляд на изменившийся ландшафт. Редкие кустарники уже закончились, впереди виднелись края огненной ямы, где обитали шипострелы.

Если Константин справится с добычей шипов, то выполнит оставшиеся задания. И тогда ему останется лишь выйти из очага.

С одной стороны, Юлиана Орлова права — Влада Ерофеева нужно замедлить или выбить из испытания, иначе Константин столкнётся с ним. С другой стороны, разве племянник не справится сам? Если он действительно Вестник Тьмы, то решит свои проблемы сам и докажет, что имеет право быть стражем врат и Вестником.

Если же нет… Эдвард ещё успевает выполнить задания и пройти испытание первым.

* * *

Огненная яма осталась позади. Мы приближались к центру аномального очага. С каждым шагом становилось тяжелее идти. Низкий магический фон и невыносимая жара будто высасывали из нас последние силы.

Каждый вдох обжигал лёгкие, заставляя их сжиматься от боли. Я держался исключительно на волевых. Усиление тела не прошло напрасно. Теперь я мог не просто идти на равных с мастерами боя, тела которых сами по себе были смертоносным оружием, но даже немного превосходить их.

Регенерация работала на полную, энергия циркулировала по каналам с бешеной скоростью. Но даже так я испытывал давление, будто низким был не только магический фон, но даже плотность воздуха.

Что-то было не так с этим центром очага. Сильно не так. Не знаю, почему, но я всем нутром ощущал неправильность. И чем ближе к нему мы подходили, тем сильнее было это ощущение.

Я уже не верил, что именно огненная яма была эпицентром и местом, откуда вышли первые монстры этого мира. Нет, скорее уж, там просто образовался некий провал, пышущий жаром. А собственно начало изменений происходило именно здесь, в эпицентре.

В моём мире ткань реальности рвалась на местах сражений, когда магический фон буквально кромсал все слои мира и захватывал соседние. И пусть мы так и не смогли доказать, что другие миры вообще существуют, демоны бездны продолжали заглядывать в наш мир через эти прорехи.

Здесь же, словно и не было разрывов. Казалось, что все монстры появились из этого мира, изменившись из-за избытка магической энергии. Но согласно истории здесь не было масштабных сражений среди магов.

— Господин, лучше обойти этот участок правее, — посоветовал Демьян. — Иначе увязнем в зыбучих песках.

— Зыбучих? — я замер и посмотрел на Сорокина.

— Да, засасывают так, что не выбраться, — кивнул он. — Слышал я, что не только люди там под землёй покоятся, но и самолёты, и даже целые дома.

— Занятно, — я сделал несколько шагов вперёд и почувствовал, как ноги поплыли в сторону ровного пятачка диаметром в пятьдесят метров.

— Говорят, там карманы или кластеры с пустотами, в которых настоящий могильник, — Демьян качнул головой. — Гиблое место.

— У нас есть длинная и прочная верёвка? — спросил я, глядя на ровную поверхность песка. Почему-то я точно знал, что именно туда мне и надо.

— Ваше сиятельство… — начал было Сорокин, но замолчал на полуслове. — Есть у нас верёвка. Только мы же не одни в очаге, там ещё двое участников испытания где-то.

— Я быстро, — сказал я, одобрительно глядя на то, как гвардейцы разматывают моток прочного шнура толщиной с палец. — Дайте мне пятнадцать минут, потом вытаскивайте.

Через несколько минут меня обмотали шнуром, завязали сложные узлы и распределили концы между четырьмя бойцами. Не обращая внимания на недовольные взгляды, я сделал несколько шагов назад и с разбегу прыгнул в сторону зыбучих песков.

Меня тут же начало медленно затягивать вниз. Сначала погрузились ноги по колено, потом по бедро. А затем произошёл рывок, и я погрузился по грудь.

Я успел сделать глубокий вдох, прежде чем меня засосало с головой. Толща песка давила на тело со всех сторон. Песок сразу же забился в уши и нос, проник под доспехи и заскользил по шее.

Самое главное сейчас — не паниковать, не пытаться вырваться и не делать резких движений. Я контролировал каждый сантиметр своего тела, всё больше погружающегося в недра московского очага.

Ощущение близкой разгадки, зудящее под кожей, стало почти невыносимым. Ещё чуть-чуть, и я прикоснусь к чему-то очень важному. И плевать, что задерживать дыхание больше не было сил и что лёгкие горели от отчаянного желания сделать жадный вдох.

Песок сжал грудную клетку, выжимая последний глоток воздуха. В ушах зазвенело от нарастающей гипоксии. Я судорожно сглотнул, чувствуя, как песок скрипит на зубах. Ещё несколько секунд, и я потеряю сознание.

И вот, в тот самый миг, когда я решил, что соваться в зыбучие пески было не лучшей идеей, моё тело ощутило пустоту и начало падать в неизвестность, а я наконец смог дышать. Я хватал ртом воздух, которым никак не мог надышаться, и пытался рассмотреть, что находится подо мной.

Резкий рывок оборвал моё падение. Мои пятнадцать минут закончились, и гвардейцы принялись вытаскивать меня наверх. Я несколько раз дёрнул за шнур, но из-за расстояния и под давлением песка никто не заметил моих усилий. Напоследок я решил хотя бы беглым взглядом посмотреть, куда я падал.

Пустота под очагом действительно была заполнена машинами, домами и иссохшими телами попавших в зыбучие пески людей. Словно весь город опустился на пару уровней под землю и застыл вне времени. Мне показалось, что даже стёкла на окнах домов остались целыми, но возможно это из-за того, что я был далеко.

Взор тьмы не показал мне живых в радиусе сотни метров, да я и не рассчитывал, что кто-то может выжить здесь. И всё же, это место не могло появиться само по себе. Не бывает такого, когда без магии сохраняются стены и крыши спустя сотни лет. Как и не бывает случайных разломов реальности, через которые в мир попадают чудовища.

Эдвард говорил, что в этом мире был Вестник Тьмы, после появления которого случились первые прорывы монстров. Если его слова правдивы, то он точно был здесь, в Москве, и мог попробовать слиться с зарождающимся Сердцем Феникса.

Это бы всё объяснило, ведь выброс от неудачного слияния действительно мог уничтожить город. Ну или погрузить его под землю, а потом напитать магический фон тьмой под завязку, отчего в мир хлынули орды порождений бездны, бывшие когда-то обычными животными.

Неужели катастрофа, унёсшая сотни жизней, началась с одной ошибки. С попытки получить силу, к которой кто-то оказался не готов. И теперь я следую по его стопам, но знаний у меня на порядок больше.

И только когда меня ударило спиной о толщу песка надо мной, я вспомнил, что хотел избавиться от Вместилища Боли в очаге. Где ещё это делать, как не под землёй, когда от дна подземного города до поверхности почти полкилометра?

Я быстро достал артефакт и вытянул руку. Мои пальцы разжались, и Вместилище полетело вниз, тогда как я сам начал пробивать себе путь наверх всем телом. Вот и всё. Артефакт, способный усилить меня за считанные минуты, погребён там, где никто и никогда не сможет до него добраться.

За оставшуюся неделю он активируется и разрушится, не причинив никому вреда. Не будет сотен искорёженных магических источников и сломанных жизней. Не будет соблазна поддаться и взять силу, которая порой очень нужна.

— Ваше сиятельство, вы в порядке? — услышал я голос Игоря, когда моя голова показалась на поверхности.

— В полном, — прохрипел я, отплёвываясь от песка, набившегося в рот. — Как у вас тут дела?

— Чуть не упустили вас, — выдохнул Лаптев. — Показалось, будто вы с верёвки сорвались. Чуть сами вслед за вами не упали.

— Да, был такой момент, — я отряхнулся как мог и сделал несколько глубоких вдохов. Лёгкие всё ещё горели, хотя под землёй я немного утихомирил их невкусным воздухом, в котором было слишком много мельчайших частиц песка.

— Вы сделали всё, что хотели? — осторожно спросил Игорь, держа в руках шнур и глядя на меня в ожидании приказов.

— Не всё, но смысла оставаться здесь нет, — я махнул рукой. — Уходим.

Гвардейцы «незаметно» выдохнули, их напряжённые лица расслабились.

— Ваше сиятельство, вы в следующий раз предупредите, когда решите что-то такое выкинуть, а то у меня волосы седеть начали, — с нервным смешком сказал Лаптев, вытирая пот со лба.

— Ой, помолчал бы, — ответил ему Демьян, сматывая шнур побелевшими от напряжения пальцами. — В каком месте они у тебя поседели?

Под шутки этих двоих мы двинулись к точке финиша. Чем дальше мы отходили от центра очага, тем легче мне становилось. Будто та манящая сила оставила попытки дозваться меня. Напряжение постепенно спало, эпицентр остался позади, и воздух уже не был таким разреженным.

Магический фон заметно повысился, но всё же был ниже, чем за пределами очага. Впереди, судя по карте, должна была быть финишная прямая, по которой мы сможем дойти до точки выхода.

— Осталось три километра, — Демьян Сорокин свернул карту и затолкал её в нагрудный карман. — Считайте, что уже выбрались.

Я кивнул, осматривая местность. Мы двигались по утоптанной тропе, на которую изредка выбегали монстры первого класса. На нас они не нападали, а просто бежали дальше по своим делам.

Ко мне подскочил котёнок ирба, который то убегал назад, то вырывался вперёд. Он не пытался разговаривать — человеческая речь, даже мысленная, давалась ему с трудом. Но он мог посылать мне небольшие мыслеобразы в виде картинок.

И прямо сейчас он показал мне последнего участника испытания, Влада Ерофеева, который добрался с отрядом до огненной ямы. Похоже, наш прямой конкурент тоже скоро выполнит задание. Нужно поспешить, чтобы успеть выйти из очага первыми.

До финиша оставалось не больше пятисот метров, и мы как раз вышли на опушку леса. Впереди открылась невысокая насыпь, за которой журчала широкая река. Мы почти у цели.

Но мы не были первыми.

Из-за насыпи вышел отряд Влада Ерофеева, который, судя по всему, уже собрал шипы и оставшиеся ресурсы для задания. Его отряд был в лёгких, но добротных доспехах — в таких обычно устраивают марш-броски налегке, чтобы быстро добраться до места.

Ерофеев сделал шаг вперёд. Я окинул его взглядом и поморщился. Парню было лет двадцать пять на вид. Жёсткий взгляд, уверенная стойка и вызов в каждом движении — во всём этом я видел сильного противника, который ещё и оказался благородным, раз не стал нападать исподтишка.

Но в уголках его глаз пряталась усталость. Не физическая, хотя и она присутствовала, а та, что копится годами ответственности. Этот человек шёл к своей цели не из амбиций, как остальные участники, а скорее из необходимости. Меньше всего мне хотелось сражаться с тем, кто всё это время играл честно.

— Меня зовут Влад Ерофеев, — громко сказал княжич. — Ты достойно прошёл испытание, граф Шаховский, но врата должны быть моими.

Я не стал отвечать, но быстрым взглядом оценил диспозицию. Его люди перекрыли прямой путь к точке выхода, которая вообще-то у всех участников испытания должна быть разной. Похоже, организаторы свели все маршруты к одному финальному коридору, но случайно «забыли» нам об этом сообщить.

— Демьян, — тихо сказал я, не отводя взгляда от Ерофеева. — Готовь отряд к бою. Огонь по моей команде.

Глава 11

Ударили мы одновременно. Автоматы двух отрядов зазвучали в унисон. Магические стихии столкнулись посередине, воздух затрещал от напряжения.

Тимофей Голубев накрыл отряд водным щитом, а Сергей Орехов очертил вокруг нас огненный круг. И всё равно это не помогло против Ерофеева.

Княжич поднял реку Яузу. Буквально. Нас смело стеной воды в сторону леса. Голубев развёл поток в стороны, чтобы мы не захлебнулись.

— Прикройте! — скомандовал я, и гвардейцы открыли шквальный огонь, создав огневую завесу.

Ерофеев не тратил заряды защитных артефактов, решив принять пули на щит из плотного слоя воды. Одновременно с этим он обрушил на нас шквал ледяных осколков. Но я уже закончил формировать перед отрядом теневой барьер.

Непрозрачная стена тьмы встала на пути ледяных заклинаний. Снаряды бойцов тоже вязли в ней, как в густой смоле, теряя скорость и силу.

— Левый фланг! — крикнул Орехов, заметив, что четверо бойцов Ерофеева отделились от отряда и залегли слева от нас.

Я оскалился и метнул в них теневой гарпун. Теперь, после второго этапа слияния с Сердцем Феникса, я мог использовать что-то поинтереснее паутины и пут.

Снаряд из спрессованной тьмы прошил воздух и вонзился в землю рядом с группой противников. Я рывком активировал обратную связь, и меня выдернуло из нашего строя с такой силой, будто за спиной рванул трос.

Мир промелькнул перед глазами, и я приземлился прямо в центре четвёрки бойцов Ерофеева. И пока они не успели опомниться, я выпустил теневой поток. Концентрированный удар тьмы выбил из рук троих автоматы и отшвырнул всю троицу в ближайшие деревья.

Четвёртый боец успел прицелиться, но я набросил на его руки хватку тьму. Тень сжалась с характерным хрустом. Боец вскрикнул от боли, разжимая пальцы и роняя оружие.

В этот же миг мне в спину ударила водяная плеть Ерофеева. Вода обожгла кожу, сорвав кусок брони и заставив меня согнуться от боли. А этот княжич очень хорош.

Он пошёл на меня, не обращая внимания на выстрелы автоматов и стихийные техники моих магов. Вокруг него колыхались водные щупальца, отбивая пули и круша деревья. Магия Ерофеева ощущалась как плотная давящая пелена.

Но я обратил внимание, что он слишком полагается на скорость и лёгкость, на стремительные, почти невесомые движения. И когда он сделал следующий выпад, я потянулся к его тени.

Тень налипла на его правые руку и ногу. Отточенные быстрые движения внезапно стали медленными и тяжёлыми. Именно так работает утяжеление тени, когда она сгущается, комкуется и превращается в балласт. Я потратил на это заклинание целую прорву энергии, пришлось даже отозвать барьер тьмы.

Влад Ерофеев споткнулся, его щупальца, уже занесённые для удара, пробили землю в метре от меня.

— Огонь на подавление! — рявкнул я своим бойцам и, собрав остатки энергии, выставил перед каждым из них подвижные уплотнённые тени в качестве прикрытия.

Гвардейцы обрушили на княжича шквал пуль и магических техник. Ерофееву пришлось срочно перестроиться с атаки на оборону. Он создал вокруг себя водяной купол, полностью отрезав себя от отряда.

Я видел, как напряглись его мышцы, а на лбу выступили вены. Утяжеление делало своё дело — каждое движение давалось Ерофееву с огромным трудом. Пусть он не был ранен, но больше не был так опасен. Мы сковали самого сильного бойца в отряде врага, осталось разобраться с остальными.

Но в любой битве противники не стоят на месте и тоже делают свои ходы.

Пока я отвлёкся на Ерофеева, командир его отряда прорвал наш фланг, пожертвовав двумя бойцами. Воспользовавшись суматохой, он метнул огненную стрелу, которая впилась в плечо Голубеву. Водный щит, который тот удерживал, дрогнул и рухнул, а следом на землю упал и сам Тимофей.

— Тимоха! — вскрикнул Орехов, видя, как падает напарник. — Держись!

Я бросился к отряду, но не успел. Ерофеев использовал наше замешательство и рванулся вперёд. Вода вокруг него сжалась в десяток ледяных кинжалов, которые вращались с убийственной скоростью.

На новый теневой барьер у меня не хватало энергии, а княжич уже летел ко мне. Расстояние между нами исчезло за два его мощных прыжка. Руки княжича, державшие в воздухе ледяные кинжалы, описали короткую дугу.

У меня не осталось ни доли секунды на заклинание или уворот. Единственное, что я успел, — выхватить правый топор и выставить его перед собой. Пусть я не смогу заблокировать все кинжалы разом, но хотя бы не дам убить себя с одного удара.

И вдруг в последний миг между мной и острыми лезвиями бесшумно распахнулись чёрные крылья.

— Грох? — выдохнул я, а затем сразу несколько ледяных кинжалов вошли в его тело.

Но это не было похоже на удар по плоти. Лезвия словно утонули в густой тени, замедлились и остановились, потеряв импульс. Грох не издал ни звука, а просто поглотил предназначавшиеся мне ледяные клинки.

Его теневая форма исказилась, стала расплывчатой. Через мгновение кутхар растворился в тенях.

Ерофеев застыл в ступоре, не понимая, что произошло. Его рефлексы сработали быстрее сознания. Он уже заносил руку для следующей атаки.

В мою ладонь скользнул второй топор. Я был готов отразить что угодно, но княжич не смог ничего сделать. Серый комок шерсти стремительно выкатился из-за моего сапога и встал между нами, как живой щит.

Я с сомнением покосился на котёнка теневого ирба и начал плести паутину — единственное, на что у меня сейчас хватило бы сил. Только вот ирб выгнул спину, поднял голову и широко распахнул пасть.

Вместо шипения я услышал тихий звук, похожий на шорох песчинок. Да не может такого быть! Как слабый теневой монстр второго класса сумел подчинить себе Вой Безмолвия?

Это невозможно. Но я уже видел, как пространство перед княжичем дрогнуло. Воздух застыл, оставшиеся ледяные клинки рассыпались и опали на землю.

Взгляд Ерофеева стал пустым и остекленевшим, ведь его сознание захлестнула волна абсолютной тишины и пустоты. Я знал, что сейчас испытывает княжич, и даже сочувствовал ему — сам пару раз попадал под такое оглушение.

Но я не стал долго раздумывать и жалеть врага, который чуть не убил меня и ранил моего кутхара. Я взмахнул топорами, в которых гудела накопленная сила. Ерофеев сумел меня удивить — он быстро оправился от оглушения и выставил перед собой руку, на которой почти мгновенно проступила ледяная броня. Это был точный, почти инстинктивный блок.

В который раз я восхитился выучкой княжича. Такие рефлексы вырабатываются только в бою. Он достойный противник, но всё же, мне была нужна эта победа. Мне были нужны мои врата.

Я снова замахнулся, но вместо удара отскочил на пару шагов назад. И вовремя — из тени высунулась рука с теневым стилетом. Несколько точных движений, и княжич Ерофеев упал на землю с подрезанными сухожилиями.

— Роман Воронов? — удивлённо спросил я в пустоту. Ещё один теневик на мою голову.

Я резко опустил левый топор и заблокировал удар стилета. Теневик хотел и мне «подрубить крылья», зная, что лечебные артефакты не могут срастить сухожилия. Умный и хитрый противник. Как и все тёмные маги.

Уверен, он даже не пытался собирать ресурсы, а затаился в центре очага, чтобы пройти по следу возможных победителей и забрать добычу с их остывающих тел. Удары сыпались на меня со всех сторон, но я чувствовал колебания тени и успевал отбивать их. При этом я следил за обстановкой, оценивая наши позиции.

Отряд Ерофеева был полностью выбит из строя. Выживших было около половины, но они были тяжело ранены. Всех лечебных артефактов не хватит, чтобы вернуть их в бой. Сам княжич тоже был почти в бессознательном состоянии, но отчаянно полз к своим.

Мои люди пострадали не меньше. Я видел, что к лежавшему на земле Голубеву присоединились Орехов, Лаптев и Назаров, но все они были живы, хоть и в тяжёлом состоянии. Остальные бойцы крутили головами, выискивая угрозу, а Пётр Быков выворачивал рюкзак, чтобы быстрее достать лечебные артефакты для товарищей.

— Так и будешь скакать, будто кузнечик? — равнодушным тоном спросил я у Воронова, отбив очередной удар. — Самому не надоело?

Вместо ответа в меня снова ткнули теневым стилетом. Я вздохнул и закатил глаза. Пусть с магией у меня не так хорошо, как раньше, но рефлексы-то никуда не делись, хотя каждое такое парирование отзывалось болью в висках. Ещё пара минут, и я бы свалился от истощения.

К счастью, Воронов выдохся быстрее. Его удары стали предсказуемыми. А уж после боя с дедулей-некромансером этот мальчишка для меня был не опаснее Бориса. Хотя между этими двумя, я бы всё же поставил на брата.

Наконец мне надоело размахивать топорами. Я разжал руку, уронив правый топорик на землю и схватил мальчишку за шиворот в тот самый момент, когда он попытался снова скрыться в тени.

Наверное, со стороны смотрелось забавно: брыкающийся теневик, мерцающий между реальностью и изнанкой, и моя рука, точно так же исчезающая и появляющаяся перед глазами. Но мне было не до смеха. Мне нужно было убедиться, что мои люди в безопасности, а потом разобраться с Ерофеевым.

Мало ли, вдруг княжич решит ударить, несмотря на то что уже проиграл. А тут этот мальчишка. Я тряхнул рукой, отчего Воронов невольно щёлкнул зубами, а потом опутал его паутиной.

Парень вывалился с изнанки передо мной и начал бешено вращать глазами. Ага, ожидает подкрепления. Я активировал взор тьмы и сразу же нашёл отряд Воронова, в котором на ногах осталось всего трое бойцов. Видимо, остальных он потерял в сражениях с монстрами.

— Выходите с поднятыми руками, — громко сказал я. — Я не причиню вреда вам и вашему господину, если не станете нападать первыми.

— Почему? — свистящим шёпотом спросил Роман Воронов.

— У меня нет времени на эти игры, — спокойно ответил я, пожав плечами. — И уж тем более я не хочу убивать подростка.

— Я старше тебя на полгода! — оскорбился парень.

— Это если измерять возраст годами, — устало кивнул я, а потом перевёл взгляд на деревья, из-за которых показались бойцы Воронова. — По опыту ты даже не подросток, а ребёнок.

— Как ты смеешь⁈ — прошипел Роман.

— Помолчи, пока я тебе ещё и рот не заклеил, — попросил я его, покачнувшись от слабости. — И без твоих капризов тошно.

Мальчишка возмущённо засопел, но хотя бы перестал шипеть. Я глянул на его отряд и покачал головой. Совсем он не бережёт людей. Сам-то по теням скачет, а им отдуваться.

— Путы будут действовать ещё полчаса, — сказал я бойцам Воронова, бросив взгляд на их раны. — Лечебные артефакты есть?

— Никак нет, ваше сиятельство, — тихо ответил мне бородатый мужчина сурового вида.

— Демьян! — позвал я своего командира. — Что с ранеными?

— Всех, кого могли, подлатали, дальше уже только целитель справится, — отчитался Сорокин. — Потерь нет, уже хорошо, господин.

Я обернулся к Ерофееву и остаткам его отряда. Княжич сидел на земле и смотрел на меня без злости или обиды. Я всё так же видел усталый взгляд человека, который бился за свои идеалы и проиграл.

— Вы победили в честном бою, — сказал он, поймав мой взгляд. Я заметил, как княжич медленно выдохнул, разжимая сжатые кулаки. — Мой род не имеет к вам претензий. Врата ваши по праву сильного… жаль, конечно, моему роду бы очень помог доступ к очагу, — в его голосе промелькнула горечь. — Если захотите, можем как-нибудь повторить поединок, но уже без такого кровавого итога.

— Непременно захочу, — я склонил голову в поклоне, принимая благородный жест княжича. — Свяжитесь со мной через пару недель.

— Обязательно, ваше сиятельство, — Ерофеев повторил мой жест, склонив голову, а потом прикрыл глаза. — Мы не сможем поделиться лечебными артефактами с людьми его благородия — истратили всё на себя.

— Ничего страшного, — я кивнул Демьяну, и тот сразу же раздал по одному артефакту каждому выжившему из отряда Воронова.

Для полноценного восстановления их не хватит, зато люди смогут протянуть до эвакуации. А там уже не наша забота, как их будут лечить. И будут ли вообще.

— До скорой встречи, княжич, — попрощался я с Ерофеевым, а потом поймал гневный взгляд Воронова. — Если захочешь обучиться настоящему теневому искусству, приходи ко мне. Но это будет стоить очень дорого, и я говорю не о деньгах.

— Да иди ты… — начал было Роман, но я закрыл ему рот заплаткой из паутины, как и обещал.

Больше я не сказал ни слова, развернулся и вместе с отрядом пошёл по тропинке к точке выхода. Демьян пытался подхватить Игоря под мышки, но его опередил Пётр Быков. Орехова и Голубева практически несли на себе Зимин с Панкратовым, а вот Назарову досталось меньше всего, и он шёл сам, немного прихрамывая.

Как только место недавнего боя осталось позади, я поманил к себе теневого ирба и разрешил ему залезть ко мне на плечо — заслужил котейка. Всё же не зря я не прогнал его, иначе не узнал бы, на что способен этот мелкий пакостник.

— Грох, ты там как? — мысленно спросил я у кутхара.

— Жить буду, — каркнул он глухо. — Я там немножко подкрепился артефактами этого водника.

— Молодец, — похвалил я его. — Зачем бросился на лезвия?

— Как это зачем? — удивлённо спросил Грох. — Тебя спасал. Мы с кошечкой всё обговорили, спланировали, а потом вот помогли.

— Спасибо вам, — я улыбнулся. — Значит, всё-таки кошка, а не кот?

— Я так сразу и сказал, — буркнул кутхар. — Дай ей имя что ли, хозяин. А то безымянные монстры слабеют на поводке.

— Будешь Агатой, — сказал я кошке, вцепившейся в остатки моего доспеха. Жаль его, кстати, очень уж удобный был, только слабоват для меня.

— А почему Агата? — спросил Грох, так и не высунув голову из тени.

— Есть такой чёрный камень, помогает в медитациях и защищает от слабых проклятий, если правильно заговорить, — я хмыкнул. — Чем наша теневая кошка не защитница?

— Наконец-то оценил, — проворчал Грох. — А я сразу тебе сказал, что полезная зверушка.

— Не зверушка, а монстр, — возразил я. — Всё, восстанавливайся там. Позже поговорим.

Путь до точки выхода оказался короче, но мучительнее любого боя. Пятьсот метров по аномальному очагу, когда магический источник пуст, а за спиной раненые товарищи, — вот где настоящее испытание. Каждый шаг отдавался болью в висках, а раны напоминали о себе при малейших движениях.

Магический фон всё ещё был низким, и моё истощённое тело почти не восстанавливалось. Регенерация работала еле-еле, будто ресурсов для восстановления совсем не осталось. Если бы не связь с Сердцем, я бы даже идти не смог.

Агата, устроившись на моём плече, тихо мурчала мне в ухо. Её теневая шерсть чуть заметно шевелилась, впитывая рассеянную энергию. Умная кошка. А ещё до меня только сейчас дошло, кого она напоминает.

Были у в моём мире теневые гончие, от воя которых кровь из ушей шла. Возможно, в этом мире теневые ирбы стали аналогом гончих. Если так, то я получил бесценного питомца, способности которого будут лишь развиваться со временем.

Изредка в чаще мелькали смутные тени, но стоило Агате встопорщить уши или кому-то из гвардейцев щёлкнуть затвором, как они тут же исчезали. Скорее всего, монстры низкого класса не хотели связываться с большим отрядом, хотя в сибирском очаге каждая тварь бросалась в бой, не разбираясь, кто сильнее, а кто слабее.

— Ничего, ребятки, сейчас дойдём, — проговорил Демьян, зорко глядя по сторонам. Его рука не отпускала автомат. — Потерпите ещё, немного осталось.

Бойцы мрачно кивнули и чуть ускорили шаг. Сквозь редкие стволы деревьев уже виднелись огни дозорных башен и платформа, похожая на ту, по которой мы спускались. Но расслабляться было рано. Последние метры всегда самые опасные.

И вот, когда до отмеченной на карте финишной точки оставалось не больше полусотни шагов, из-за огромного валуна вышел Пётр Григорьевич Лутковский. На нём был безупречный, без намёка на пыль или помятость, мундир главы Тайной Канцелярии. Руки Лутковского были спрятаны за спиной, а на лице застыло выражение вежливого, почти отеческого интереса.

— Ваше сиятельство, — кивнул мне канцлер. — Поздравляю с успешным завершением испытания… и с победой. Выглядите, прямо скажем, не самым презентабельным образом.

Агата растворилась в тенях, едва заметила канцлера, а Демьян чуть дёрнул плечом, бросив взгляд на потяжелевший рюкзак, но ничего не сказал. Я остановился, давая сигнал отряду замедлиться. Гвардейцы инстинктивно выстроились в более плотный порядок, прикрывая раненых.

— Пётр Григорьевич, — я слегка склонил голову, чувствуя, как от этого движения темнеет в глазах. — Не ожидал встретить вас в очаге. Может быть, вы недовольны итогами? Ставили не на того победителя?

Лутковский усмехнулся. В его глазах мелькнул холодный огонёк игрока, видящего всего лишь одну из фигур на доске, которой можно легко пожертвовать в угоду своим интересам.

Глава 12

— Не стоит так переживать, ваше сиятельство, — канцлер продолжал усмехаться. — У меня нет задачи подтасовывать результаты испытания.

Сразу видно, что Лутковский давно в политике. Первое, о чём я подумал, увидев его здесь, что он и впрямь решил лично проконтролировать, чтобы победил нужный человек. И я знал, что им должен был стать Эдвард Рейнеке, а не я.

Из очага раздались звуки сигнальных ракет. Видимо, Воронов и Ерофеев пришли в себя и решились покинуть очаг. Я не стал оборачиваться, сосредоточив всё внимание на канцлере.

— Видите ли, граф, я всегда предпочитаю получать информацию из первых рук, — Лутковский сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Истребители монстров докладывали мне о каждом шаге участников испытания. Полагаю, вас заинтересуют их выводы.

— Вовсе нет, — сухо ответил я. — В первую очередь меня интересует то, что мне нужно привести в порядок себя и своих людей. Четырём из них требуется помощь целителя.

— Безусловно, — Лутковский согласно кивнул, но было заметно, что он удивился отсутствию у меня интереса к выводам наблюдателей.

Я и без того знал, что они видели и что могли подумать. Опять слушать байки про Вестника Тьмы? Вот уж нет. Прежде всего нужно позаботиться о людях, а потом уже всё остальное.

Канцлер убрал правую руку из-за спины и щёлкнул пальцами. Из-за деревьев появилось около десятка человек в лёгком, но функциональном снаряжении с шевронами императорской гвардии. Это были истребители монстров, но я не видел ни одного из них в лагере перед началом испытания.

— О ваших людях позаботятся, — канцлер указал рукой в сторону дозорной башни с выдвижной платформой и неспешно направился к ней, поманив меня следом. — В лагере есть всё необходимое для первой помощи пострадавшим.

Команда истребителей, не дожидаясь дальнейших приказов, разделилась. Трое из них подхватили Лаптева, Орехова и Голубева на особый манер — закинув тех на плечи. Ещё один протянул прихрамывающему Назарову ампулу с обезболивающим.

Я видел, как напряжение наконец-то начало спадать с лиц моих гвардейцев. Плечи Демьяна Сорокина расслабились, и он впервые за долгие часы повесил автомат на плечо.

Через минуту истребители побежали к платформе так резво, будто на их плечах не болтались раненые бойцы. Мои люди не отставали — без ноши в виде раненых они двигались куда быстрее.

Я перевёл взгляд на Лутковского, который наблюдал за этой сценой с тем же учтивым, нечитаемым выражением.

— Ну что, Константин Валерьевич, — произнёс он, когда все бойцы оказались на расстоянии пары метров. — Позвольте проводить вас. Его величество будет ждать отчёта. А мне не терпится услышать вашу историю из первых уст. Думаю, она будет куда увлекательнее сухих строк протокола.

Он сделал изящный жест рукой, приглашая пройти вперёд, к платформе, где заканчивалось испытание и начиналась новая игра, уже на политической арене. Я кивнул и сделал последний шаг, чтобы выйти из леса. Лутковский шёл рядом с таким видом, будто наслаждался прогулкой.

— Когда-то это место называлось Воробьёвыми горами, — сказал он вдруг. — Видом отсюда любовались иностранные послы и горожане, он был символом мощи и величия Российской Империи. Именно сюда привозили важных гостей, чтобы произвести впечатление.

— Благодарю за экскурс, — равнодушно ответил я. — Я изучал историю.

— Ещё бы, — добродушно усмехнулся канцлер. — Насколько мне известно, вы много чего изучали. Но в ваше поле интересов никогда не входила усиленная боевая подготовка, тем более, магическая.

— Обстоятельства изменились, — я пожал плечами, глядя на то, как истребители цепляют себя к металлическому тросу и поднимаются на выдвижную платформу. — Пришлось многому научиться за короткий срок.

— Кстати, об обстоятельствах, — Лутковский замедлил шаг. — Его величество ожидал увидеть другого победителя.

Я промолчал. Наконец-то мы дошли до сути. А то я уж решил было, что канцлеру стало скучно и он отправился в очаг любопытства ради.

— Если вы ожидаете почестей и наград, то можете забыть о них, — серьёзно сказал он.

— Что вы? Как я могу ожидать награды? — я усмехнулся. — Я с самого начала знал, что получу то, что было у моего рода полторы сотни лет.

— Не дерзите, граф, — в голосе канцлера появилась угроза. — Вы отстояли своё право на врата, сохранили целостность своих земель и защитили честь рода. И вы остались живы — это уже немало.

— Вы правы, — я стёр усмешку с лица. — Честь рода и земли стоили того.

— Будьте осторожны, ваше сиятельство, — Лутковский всмотрелся в моё лицо. — Я не могу принять чью-либо сторону, но постараюсь предупредить вас об изменении настроения его величества.

— Зачем вам это? — спросил я, склонив голову к плечу.

— Затем, что я ставлю на вас, граф, — канцлер прищурился и чуть задрал подбородок. — Ваша древняя кровь важна империи. Вы важны.

На этом наш разговор закончился. Мы как раз дошли до троса, и канцлер уступил мне первенство. Я ухватился за трос, который тут же пришёл в движение. Через пару минут я уже был на платформе.

Лагерь встретил меня странной тишиной. Все выбывшие участники испытания, оставшиеся в живых, заперлись в палатках, не показываясь на глаза. Один из истребителей пересчитывал собранные моим отрядом ресурсы, необходимые для победы. Остальные истребители неспешно убирали временные палатки, в которые так никто и не вернулся.

У одной из палаток с красным крестом стоял Демьян с лицом, застывшим в каменной маске. Рядом с ним переминались с ноги на ногу остальные мои бойцы, дожидаясь, пока раненых подлечат целители.

Я рефлекторно активировал взор тьмы и сразу же выцепил у платформы Ерофеева и Воронова. Их отряды, вернее то, что от них осталось, хромали рядом с господами. Княжич Ерофеев шёл, опираясь на плечо своего бойца, но его голова была высоко поднята.

Его тяжёлый и ясный взгляд нашёл меня через всё пространство лагеря. В нём не было ни унижения, ни злобы. Лишь холодное безразличное признание моего права. Ерофеев коротко и почти незаметно кивнул мне. Я ответил тем же.

Воронов же сжимал кулаки, ковыляя к палаткам. Его аура колыхалась вокруг него чёрным маревом ярости. В меня впился его взгляд, обещая угрозу, но я даже не моргнул. Этот парень мне не соперник.

Следом за ними на платформе появился отряд Эдварда Рейнеке, который совершенно не пострадал. Юлиана Орловская поддерживала обоих выживших людей из своего отряда и не смотрела по сторонам. Я видел, что девушка устала настолько, что едва держится на ногах, но при этом она держала спину ровной.

Стоило им сделать десяток шагов, как помощник канцлера использовал сигнальный артефакт, призывая всех участников собраться в центре лагеря. Из палаток постепенно выбрались выжившие аристократы.

Кирилл Щепин демонстративно игнорировал меня, глядя куда-то в сторону. Софья Миронова делала то же самое, надув при этом губы. Выглядела княжна великолепно — она сменила доспехи на брючный костюм, который подчёркивал все достоинства её фигуры.

Анна Кожевникова улыбнулась мне счастливой улыбкой, кивнув в знак приветствия. Я указал подбородком на княжну в немом вопросе, и Анна часто закивала, подтверждая исполнение договора и отмену кабальных союзных отношений. Я показал девушке большой палец и улыбнулся.

Моя улыбка слетела с губ, едва я встретился взглядом с Ильёй Давыдовым. Я уже жалел, что не прикончил его, когда была такая возможность. Но, с другой стороны, останься он тогда скованным тьмой, его убил бы не я, а хемар. И не было бы никакого отмщения, как и восстановления справедливости.

Илья смотрел на меня открытым взглядом, в котором не читалось былое презрение. Вместо него была холодная, почти безличная оценка, будто он пересчитывал шансы в предстоящей партии. Он словно размышлял о чём-то, оценивая меня и принимая важное для себя решение. Вот только княжич видел лишь часть моих сил, поэтому мне была не понятна такая перемена в его поведении.

Более того, этот ублюдок ещё и кивнул мне с таким видом, словно мы просто знакомые или деловые партнёры, которые встретились на прогулке, а не заклятые враги. Я уже сделал шаг в его сторону, сжав кулаки и едва удерживаясь от того, чтобы выхватить топоры и закончить начатое. Но в этот момент из командной палатки вышел Лутковский.

В руках он держал тяжёлый лист пергамента, украшенный печатями и вензелями так, будто его перепутали с новогодней ёлкой. Канцлер подал знак своему помощнику, и тот выпустил в воздух струю разноцветного пламени, похожего на салют.

— Граф Шаховский, — громко сказал он, усилив голос магией. — По велению его императорского величества, в соответствии с законами и традициями Российской Империи, владение аномальными вратами, ведущими в сибирский очаг, и титул стража означенных врат закрепляются за вами и вашим родом.

Он протянул мне грамоту с важным видом. Я не стал изображать радость или воодушевление, которых не испытывал. Молча взял бумагу и кивнул.

Я не ждал аплодисментов или поздравлений. Я лишь закрепил своё право на врата. Ценой крови, боли и смерти одного из своих бойцов.

Я выпрямил спину, несмотря на усталость и боль во всём теле. Никто не должен видеть во мне даже секундную слабость. Теперь никто не скажет, что я получил врата по наследству и не смогу защитить их.

На меня смотрели все выжившие аристократы. На их лицах застыли равнодушные маски, но в их глазах я отчётливо видел обещание скорой встречи. И если тот же Роман Воронов мечтал расквитаться со мной, как и Кирилл Щепин, то Ерофеев и даже Давыдов были настроены вполне дружелюбно.

Софья Миронова тоже сменила гнев на милость и принялась призывно облизывать губы, моргая так часто, что казалось, будто у неё случился нервный тик. А вот Юлиана Орлова настойчиво ловила мой взгляд, и когда я посмотрел на неё, она указала кивком головы на стоянку с машинами, намекая на разговор.

В какой-то миг на мне скрестились и взгляды всех присутствующих здесь истребителей. Я знал, что они видели проявление пламени феникса, но пока не собирался опровергать или подтверждать увиденное ими. Пусть мой секрет подольше останется при мне, ведь я точно знаю, что статус стража врат не защитит мой род, если сам император посчитает меня угрозой.

Решив, что поздравление с победой слишком затянулось, я отошёл к стоянке и привалился к капоту внедорожника, арендованного бабушкой во Владимире. Через пару минут ко мне подошла Юлиана Орлова. Девушка помолчала немного, а потом подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Я уже благодарила вас, ваше сиятельство, но хочу ещё раз выразить свою благодарность, — начала она, подбирая слова. — Ваш дядя рассказал мне, что ваша сестра имеет схожую с моей направленность дара.

— Всё верно, — я склонил голову к плечу и посмотрел на девушку.

— Когда вы спрашивали о моём даре… — Юлиана судорожно вздохнула. — Вы знали, что я его лишилась?

— Да, знал, — я ободряюще улыбнулся.

— Я могла бы и понять, ведь вас интересовала только его направленность, но не уровень силы, — девушка сжала кулаки, сдерживая эмоции. — Я могу помочь вашей сестре. Пусть я потеряла дар, но я прошла полное обучение в особом корпусе императорского пансиона. И я вполне могу обучить основам.

— Это очень заманчивое предложение, — я продолжал улыбаться, хотя чувствовал в голосе Юлианы скрытый подтекст. За её словами об особом корпусе стояла какая-то трагедия. — Но что скажет ваша семья?

— Вы ещё не поняли, да? — с горечью спросила она. — Я не нужна своему роду. Я магический инвалид… меня даже замуж никто не возьмёт, опасаясь, что я передам детям свой изъян. Именно поэтому брат отправил меня на испытание… он надеялся, что я не вернусь.

— Вам есть куда возвращаться? — задал я тот вопрос, от которого зависел сейчас мой ответ на предложение Юлианы.

— Разумеется, меня даже встретят с почестями, — она горько усмехнулась. — Я сумела выжить там, где пачками гибли княжеские детки. На какое-то время брат усмирит своё недовольство.

— В таком случае я обещаю подумать и написать вам о своём решении в ближайшее время, — сказал я, глянув за спину Юлианы на дядю, который тоже топтался неподалёку.

— Вот мой номер, — девушка протянула мне листок бумаги с записанными заранее цифрами. — Можете не писать, а сразу звонить.

— Договорились, — кивнул я, взяв бумагу из рук Орловой. — Отдохните, ваше сиятельство. Вам нужны силы, чтобы вернуться домой с гордо поднятой головой.

Юлиана поклонилась мне и развернулась к палаткам. Я посмотрел на Эдварда и отрицательно качнул головой. Что бы он ни хотел сейчас обсудить, место и время самые неподходящие. Дядя понятливо кивнул и приложил ладонь к уху, изображая звонок по телефону. Дождавшись моего ответного кивка, он удалился, но я успел заметить, как в его глазах мелькнула тень того самого хищника, что пытался убить меня в очаге.

— Готово, ваше сиятельство, — окликнул меня Демьян, дождавшись, когда я решу свои дела. — Подлатали наших ребят. Как новенькие теперь.

Я склонился в сторону и увидел Орехова, Лаптева и Голубева в довольно бодром состоянии. Гвардейцы помахали мне рукой, расплывшись в довольных улыбках. Через пару минут они уже были рядом с микроавтобусом.

— Ну что, ваше сиятельство? — спросил Демьян. — Какие у нас ещё планы?

— Поехали домой, — просто сказал я, устало улыбнувшись в ответ своим людям.

* * *

Малый кабинет его императорского величества Михаила Алексеевича Романова

Его величество откинулся на спинку кресла и постучал подушечками пальцев по столешнице. Его тонкие губы были поджаты в прямую линию, а складка между бровями стала глубже.

— Этот Шаховский нарушил все мои планы, — недовольно сказал он, глядя на сидевшего напротив светлейшего князя Демида Бартенева — своего верного соратника и троюродного брата. — Я же специально направил в московский очаг Рейнеке. Как мальчишка мог выиграть испытание, если Рейнеке остался жив?

— Истребители доложили, что между дядей и племянником завязался бой, но они вышли на ничью, — Бартенев хмыкнул, развалившись в кресле. — Мальчишка Шаховский не проиграл, он бился на равных с Эдвардом.

— Почему они не убили друг друга? — равнодушно поинтересовался император. — Я дал Феликсу вполне понятный приказ. Выиграть испытание и забрать контроль над вратами.

— Не смогли убить родную кровь? — предположил Демид со скучающим видом.

— Глупости! — Михаил Алексеевич легонько стукнул ладонью по столу. — Какая к гроксам родная кровь, когда на кону врата⁈ И Лутковский до сих пор не передал мне полный отчёт от истребителей. Уж не переметнулся ли он?

— К кому? — лениво протянул Бартенев.

— Вот уж не знаю, ты мне скажи, Демид, — тяжёлый взгляд императора остановился на лице светлейшего князя.

— Лутковский верен вам, ваше императорское величество, — серьёзно сказал Демид, выпрямляя спину. Он как никто знал, что такой взгляд венценосного брата не сулит ничего хорошего.

— Ладно, — чуть смягчился Михаил Алексеевич. — Ты съездил к стене или нет?

— О да! — Бартенев мечтательно прикрыл глаза. — Там как раз случился прорыв. Гвардейцы Шаховского отбили нападение стаи стриженей.

— Сколько человек погибло? — заинтересовался император.

— Ни одного, — глаза князя блеснули от восторга.

— Как ни одного? — Михаил Алексеевич сузил глаза и подался вперёд. — Да они должны были дохнуть от проклятьев пачками. Стрижени всегда проклинают врагов перед смертью.

— А вот тут нас и ждёт самая потрясающая новость за последние несколько лет, — Бартенев заёрзал на кресле от нетерпения. — Я узнал, почему Маргарита Рейнеке-Шаховская не обучала своих детей магии тьмы и взяла с близких клятву.

— Ну же, говори! — нетерпеливо рявкнул император. Но Демид даже не вздрогнул — он знал, что сумел заинтересовать троюродного брата.

— Маргарита скрывала дар своих детей, — заговорщицки сказал светлейший князь. — В них проявилась кровь Тишайших.

— Вот же тёмная дрянь! — выругался Михаил Алексеевич. — Повезло ей, что сдохла и не попалась мне на глаза. Что там с детьми?

— Девочка Шаховских сняла все проклятья с гвардейцев рода, — выпалил Бартенев. — Кажется, мы наконец нашли того, кого так долго искали.

Глава 13

Дорога до Владимира слилась в одно серое пятно. Я проспал весь путь, положив голову на рюкзак, а Агата устроилась у меня на коленях.

Самолёт из Владимирского аэропорта был гражданским чартером, пахшим антисептиком и топливом. Стюардесса, бросив взгляд на мои запачканные кровью и песком штаны, брезгливо сморщилась и прошла мимо. Мои гвардейцы дремали, прижавшись к иллюминаторам. Никто из них не проронил ни слова.

В Тюмени нас уже ждал родной внедорожник с Денисом Черновым за рулём. Увидев нас, он разулыбался и замахал руками, после чего распахнул двери.

— Рад, что вы целы, ваше сиятельство, — радостно сказал он, окинув нас с Сорокиным быстрым оценивающим взглядом.

Дорога от Тюмени до имения тоже пролетела незаметно. Я смотрел в окно на редкие перелески и убранные к зиме поля, чувствуя, как с каждым километром тяжелеют веки. В груди становилось теплее от приближения к дому и к Сердцу Феникса.

Я не смог бы теперь разделить эти две самых важных для меня ценности. Сердце всегда было для меня в приоритете, но теперь у меня появился дом. Появились близкие люди, жизни которых зависят от меня. Всё это теперь стало для меня неразделимым, одинаково дорогим моему сердцу и моей душе.

Наконец мы добрались до земель Шаховских. Дышать сразу стало легче. Напряжение последних дней и недель медленно отступало, тело и разум расслаблялись, бдительная осторожность отходила на второй план. Ведь я почти дома.

Вскоре машина замедлила ход. Я протёр глаза, не веря увиденному.

По обеим сторонам подъездной дороги, от ворот и до самых дверей стояли четыре сотни моих гвардейцев в полной боевой выкладке, в чистой отглаженной форме. Они замерли строем. В оглушающей тишине было слышно только урчание мотора и шелест шин по асфальту.

Денис затормозил сразу за воротами и бросился открывать мне дверь. Я вышел из машины, и воздух дрогнул.

— За графа! — прорвался сзади чей-то срывающийся на крик бас.

— Ура! Ура! Ура-а-а! — грянул рёв четырёхсот глоток.

Эхо покатилось по окрестным землям, спугивая стаи ворон с верхушек тисовых деревьев. Я стоял ровно и прямо, ощущая, как этот рёв бьёт в грудь почти физической волной.

Агата испуганно вцепилась когтями в моё плечо, а из тени на миг высунулся любопытный клюв Гроха.

Строй замер на секунду, и снова грянуло. Ещё громче, ещё яростнее.

— За род! За империю! Ура! Ура! Ура-а-а!

Казалось, что сама земля задрожала под ногами. Я видел лица своих людей. огрубевшие, обветренные, с глазами полными огня.

И, наконец, раздался третий залп, слившийся в единый рёв, в котором уже не было слов, лишь одно сплошное торжествующее и стальное:

— Ура! Ура! Ура-а-а-а!

Я не стал ничего говорить. Не стал кивать или махать рукой. Я просто стоял и принимал их клятву. Их верность. Их силу.

Только тогда, когда последнее эхо замерло вдали, я сделал шаг вперёд и прошёл сквозь строй. Мимо застывших, как изваяния, бойцов. Мимо сжатых кулаков, прижатых к груди. Мимо глаз, в которых читалось одно: наш граф вернулся домой.

— Вы заслужили их преданность, ваше сиятельство, — негромко сказал Зубов, встав рядом со мной. — Как и они заслужили право на гордость, что служат именно вам.

Я кивнул и повернул голову к дому, заметив, как распахнулась дверь особняка. На пороге стоял Герасим, с лицом, невозмутимым, как гранитная глыба. Но в его привычно холодных глазах я увидел то, чего не видел ещё ни разу, — отсвет того самого рёва.

— Добро пожаловать домой, ваше сиятельство, — произнёс он, отчеканивая каждое слово.

И только после этого приветствия на крыльцо выскочил Борис, чуть не сбив меня с ног. Бабушка стояла позади, не скрывая слёзы гордости, но помимо них я видел странную горечь в её глазах. Будто она совсем не рада, что я вернулся.

— Костя! — крикнул мне в ухо брат, подпрыгнув и повиснув на мне. — Братик вернулся! Живой! Костя!

— Ну ты чего, — я неловко погладил Борю по голове, и прижал его к себе левой рукой, переживая за то, что он может напороться на топоры, которые я до сих пор не снял. — Я же обещал, что вернусь.

— И всё равно, — шмыгнул он носом. — Мы же переживали.

У меня отлегло от сердца. Я опасался, что по приезду вместо брата меня встретит оружие тьмы — равнодушное и отстранённое. Но вроде бы эмоции на месте, а значит я успел вернуться до его первой битвы. Можно просто выдохнуть и насладиться тем, что я дома.

— Ладно, отпускай меня уже, — сказал я, занося брата в дом. — И где Вика?

— Она в пещере под особняком, — уже тише сказал Боря. — Восстанавливается и отдыхает.

— Что случилось? — я замер на полушаге, обернувшись к бабушке.

— Тут такое было! — Борис отпустил меня и несколько раз хлопнул в ладошки. — Представляешь, вчера был прорыв на стене! Монстры третьего ранга!

Я почувствовал, как по спине бежит холодок, а волосы на затылке встают дыбом.

— Мы отбились? — спросил я. Голос надломился и прозвучал будто издалека.

— Ещё как! — брат подпрыгнул на месте и вскинул сжатый кулак вверх. — Мы с Викой были там! Представляешь, мы видели, как наши гвардейцы сражались со стриженями!

— Кто допустил детей на стену? — я посмотрел на Юлию Сергеевну, и та отвела взгляд.

— Ситуация была критическая. Мы поехали к стене сразу, как объявили о прорыве, — тихо сказала она. — Детей на стену не пустили, не подумай чего. Просто эти монстры перед гибелью выпускают смертельные проклятья. Если бы не Вика, мы бы потеряли много людей.

Я зажмурил глаза и сжал кулаки. Аура тьмы взвилась вокруг меня бушующим вихрем. Борис сжался и начал пятиться к бабушке.

Как могло произойти такое за каких-то четыре дня? Прорыв монстров нельзя подстроить, но это верно только если речь о людях. Я точно знал, кому было выгодно сделать так, чтобы Борис оказался рядом с монстрами пока меня нет рядом.

И это не простое совпадение. Тьма руководила братом, тьма управляла монстрами, что бросились на стену. Тьма хотела получить своего бездушного солдата, верного одной лишь ей.

Для матери стихий не было различий между взрослыми и детьми. Она не обладала разумом и не оценивала риски. Просто одаривала тех, кого считала нужным, а потом собирала дань.

Первый бой Бориса должен случиться в моём присутствии. Я должен контролировать его действия и убедиться, что он не потерял часть своей души в том бое. Иначе последствия неконтролируемой битвы накроют его с головой.

Но Борис вроде бы в порядке, и он не вступил в бой. Значит причин для ярости нет. Я усмирил эмоции и убрал ауру. Не стоит пугать брата раньше времени.

— Боря, вы молодцы, — выдохнул я, изобразив улыбку. — Показали, что род Шаховских силён.

— Да, — сразу же заулыбался он. — И я послушал тебя, сделал, как ты говорил. Не стал вмешиваться в бой и присматривал за Викой.

— Вот и славно, — я потрепал его по макушке. — Пойду приведу себя в порядок.

Я распахнул дверь в апартаменты и не удивился, увидев Гроха с Агатой. Теневая кошка опасалась людей и пряталась на изнанку каждый раз, когда кто-то оказывался рядом. Из-за того, что она не могла долго находиться в тенях, ей приходилось искать укрытие.

Демьян уже предлагал мне свой рюкзак, чтобы я мог прятать там Агату, но я отказался. Сейчас же Грох провёл котёнка в мою комнату по теням.

— Всё, я своё дело сделал, — каркнул он. — Дальше сами развлекайтесь.

— Ты точно не пострадал после той атаки Ерофеева? — спросил я, оглядев питомца с кончика клюва до шипастого хвоста. Вроде бы видимых повреждений не было.

— Точно-точно, — поспешно сказал кутхар. — И вообще, я тут занят.

— Чем ты можешь быть занят на изнанке? — прищурился я.

— Гнес-здо, — прошипела Агата.

— Ого! Грох, ты накопил достаточно сил для обустройства собственного гнезда? — удивился я. — На третьем слое его делаешь?

— Это личное, — Грох недовольно покосился на Агату и каркнул. — Всё равно не найдёшь без точного следа.

— Да я и не собирался, — я пожал плечами и стянул с себя кожухи с топорами. — Просто любопытно. Это у Ерофеева с Вороновым такие мощные артефакты, или ты ещё что-то интересное нашёл?

— Что нашёл, то моё, — Грох вздыбил перья, которые тут же налились металлическим блеском. — Моё.

— Ладно, — я зевнул и махнул рукой. — Иди уже, строй своё гнездо.

Кутхар растворился в тенях, Агату я усадил на кожаный диванчик и присел на корточки.

— Слушай меня внимательно, — сказал я. — Все, кто живёт в этом доме, — свои. Мои родственники, прислуга, гвардейцы. Их трогать нельзя.

— Сс-луш-шаюс-сь, — кивнула Агата.

— Тебе подойдут в качестве пищи обычные животные, не из очага? — спросил я, прикидывая, сколько гусиных или куриных тушек может съесть за один приём моя новая питомица.

— Не с-знаю, — протянула она.

— Понятно, тогда проверим чуть позже, — я выпрямился и начал снимать доспехи. — Охотиться на территории поместья я тебе запрещаю, но можно будет выбираться в лес под присмотром Гроха.

Агата понятливо кивнула и вытянула мощные лапы. После чего она перекатилась на бок и прикрыла глаза.

Ну а я отправился смывать с себя пот, кровь и песок, который до сих пор ощущался так, будто впитался в мою кожу тонким слоем. После душа я переоделся и спустился вниз.

Сытный ужин уже ждал меня, так что я наелся до отвала и немного осоловел. Усталость последних дней накатила разом, спать хотелось так сильно, что я едва удерживал себя в вертикальном положении. Нет, сегодня точно никаких разговоров. Разве что стоило проведать Вику.

Не нравилось мне, что она так долго перерабатывает проклятья. Неужели у местных монстров они настолько сильные?

Кое-как собрав себя в кучу, я спустился в пещеру под особняком. Вика лежала на камне без единого движения. Вокруг неё клубилась дымка тьмы.

— Ну, давай посмотрим, что тут у нас, — пробормотал я, приблизившись к камню и положив пальцы на запястья сестры.

Я чуть не отшатнулся от неожиданности. Вика горела. Температура её тела давно вышла за пределы нормальной даже для меня. А ведь я после слияния с Сердцем Феникса перестал чувствовать жар.

— Что же ты наделала, девочка, — я прижал руку сестры к своему лбу и прикрыл глаза.

Нужно разогнать тьмы в Виктории до предела, чтобы выжечь проклятья. Но проблема в том, что предел тела Вики уже наступил. Если я добавлю тьмы или использую пламя феникса для очищения, это может убить девочку.

У нас не было общих воспоминаний, секретов и детских ссор. Она была для меня незнакомым ребёнком в первые дни. Но даже тогда я не считал её чужой, ведь в её жилах текла та же кровь, что и в моём новом теле.

И сейчас я видел не просто хрупкую девочку, объятую ядовитым туманом. Я видел несгибаемую волю. Волю, которая толкнула тринадцатилетнюю девочку принять на себя смертельную боль десятков людей.

Эту волю не сломила даже агония.

— Держись, — тихо сказал я. — Ты сильная. Ты справишься и станешь ещё сильнее, а я тебе в этом помогу.

Я погладил сестру по голове и выскочил из пещеры. Я перепрыгивал через ступени, чтобы быстрее подняться.

Бабушка уже ждала меня у входа в подземелье. Я схватил её за плечи и встряхнул.

— Чем ты думала, когда отправила её к стене? — злость клокотала в горле, вырываясь наружу рычанием.

— Я не знала, что стриженей так много, — прохрипела она, бледнея от страха. — Я бы ни за что не пустила её, если бы знала…

— Как это исправить? — прорычал я сквозь зубы. — Как ей помочь?

— Она впитала слишком много проклятий и не справится сама, — бабушка гулко сглотнула и сделала глубокий вдох. — И ты не сможешь ей помочь… Костик.

— Варианты. Мне. Нужны варианты, — я уже не сдерживался. Моя аура накрыла весь холл и выплеснулась наружу. — Ты что-то знаешь. Говори.

— При дворце его императорского величества есть особый корпус, — едва слышно прошептала она. — Там обучают магов с редкими направленностями дара. Без учителя наша девочка сгорит за пару дней.

— Нужен просто учитель? — уточнил я, немного успокоившись.

— Учитель, который знает, что делать именно с этой направленностью дара, — уже громче сказала она. — Сам ты точно не найдёшь такого.

— Уже нашёл, — коротко сказал я и достал телефон.

Не думал, что мне так скоро понадобится помощь Юлианы Орловой, но похоже, что другого выбора нет.

— Ваше сиятельство, прошу прощения, что тревожу вас сразу после поездки, — сказал я, набрав номер Юлианы.

— Что-то случилось? — резковатым тоном спросила она.

— Моя сестра впитала много проклятий после нападения стриженей, — озвучил я то, что знаю. — Как ей помочь?

В телефоне воцарилась мёртвая тишина. Мне даже показалось, что Юлиана сбросила звонок, но на экране продолжали отсчитываться секунды. Когда цифры перевалили за две минуты, девушка наконец ответила.

— Я приеду так быстро, как только смогу, — осторожно сказала она. — Ближайший рейс из Казани до Тюмени через четыре часа… лететь около трёх часов, и потом ещё два часа до вашего имения… простите, ваше сиятельство, но я могу не успеть до того, как она…

— Я позабочусь о том, чтобы Виктория дождалась вас, — сухо сказал я. — Надеюсь, что вы сможете ей помочь.

Я нажал отбой, не сводя взгляда с бабушки. Её лицо из бледного стало серым.

— Что ещё я должен знать? — сухо спросил я, сжав челюсти до хруста. — О чём ещё ты забыла мне сообщить?

— Во время прорыва у врат была группа исследователей, — сказала она, сглотнув. — Светлейший князь Демид Бартенев. Он троюродный брат его величества и самый верный его соратник.

— И? — поторопил я её.

— Стрижени накладывают проклятья средней тяжести, — взгляд бабушки скользнул в сторону. — Тёмных целителей, способных вытягивать проклятья, очень мало. А Вике всего тринадцать…

— К чему ты клонишь? — моя голова отказывалась соображать. Я же видел Юлиану Орлову, которая имеет точно такой же дар, как у сестры. И вроде бы никакой опасности для неё в этом не было.

— Наша Вика — единственный в своём роде тёмный целитель, силу которого этот мир ещё не видел, — Юлия Сергеевна прочистила горло. Её голос дрогнул, и в нём впервые прозвучало нечто, кроме страха, — горькое застарелое отчаяние. — Только что мне написал… старый друг… его величество уже решил, что найдёт Виктории… достойное применение.

Слова бабушки повисли в воздухе. Наступившая тишина была густой и звенящей. Триумф, боль, усталость — всё это было сметено одной фразой.

«Достойное применение».

Я знал, что это значит. Знал получше многих, ведь и мне когда-то хотели найти применение, как и моим птенцам.

Мир на мгновение поплыл. Вместо бледного лица бабушки я увидел другое — худое, бородатое, с глазами-щёлочками. Я не помню имени того безумного алхимика, но помню боль в глазах мальчишек, которых он пытал.

Этот ублюдок специально искал детей, только получивших тёмный дар. Он запирал их в своей лаборатории, чтобы использовать их тьму для своих экспериментов. Да, он переправлял в детей проклятия артефактов, которые скупал за бесценок, а потом продавал как очищенные.

Когда я нашёл лабораторию и увидел пустые глаза тех детей, в которых не осталось жизни, а была лишь обречённость… именно тогда я получил одно из своих прозвищ. Я не сдержался и выжег дотла не только лабораторию, но и ближайшую деревню, жители которой занимались отловом тёмных.

Все они считали нас — чудовищами, с которыми можно творить всё, что вздумается. Ведь ковен магов говорил именно это — что мы давно не люди, а исчадия бездны, принявшие человеческие обличья.

Холодная ярость, более страшная, чем вспышка тьмы, медленно поползла по моим жилам. В моей голове что-то щёлкнуло. Будто сломалось. Я отбил врата и думал, что защитил своих близких. Но теперь на мою сестру начнётся настоящая охота и главным охотником станет сам император.

Глава 14

Борис Шаховский несмотря на свой возраст был неглупым мальчиком. Он понимал, что взрослые постоянно что-то скрывают и не хотят делиться своими тайнами. Поэтому он очень обрадовался, когда понял, что может наблюдать за ними, когда они даже не подозревают об этом.

Его первые походы через тень были короткими и болезненными. Изнанка мира будто хотела показать, что Борису нечего там делать. Постоянный мороз, воздух, густой, словно клей в баночке, — всё это стало вечным спутником мальчика.

Но он не сдавался, пробовал снова и снова, пока однажды Вика не сказала, что знает, как облегчить его страдания. Она подсказала, что нужно пролить свою кровь, чтобы тень приняла его. Борис тогда стащил вилку из столовой и проткнул кожу на ладони.

Было больно и неприятно, но зато этот метод сработал. Тень больше не отвергала его. Даже наоборот, она будто манила его всё глубже.

В своих попытках нащупать границу Борис смог достичь третьего слоя тени. Но именно тогда он почувствовал, что через рану на ладони в него что-то проникло. Что-то страшное и тёмное. Чуждое и опасное.

Тогда-то Борис начал понимать, почему взрослые не делятся секретами. И он не рассказал никому о тьме внутри него. Даже Вике.

После гибели родителей Борис с сестрой стали ещё ближе, а Костя ещё дальше. Мальчик сам не понимал, откуда в нём столько злости на брата. Он не раздумывая согласился подменить травы для ритуала принятия силы, ведь ему было всё равно, сможет ли Костя пройти этот ритуал.

Борис был уверен, что легко заменит брата и получит силу рода. И только когда Константин перестал дышать, мальчик понял, как сильно он ошибался.

Ему никогда не стать главой рода и никогда не получить его силу. Ведь в тот момент, когда сердце Кости остановилось, он услышал зов тьмы. Не просто тёмной энергии, а самой стихии — изначальной тьмы, из которой явилось всё сущее.

Тьма шептала, что Боря убил родного брата, что он стал убийцей, что теперь его душа принадлежит ей всецело.

Борис попытался сбежать в очаг, чтобы не навести на род неприятности, чтобы не пострадала Вика. Но Константин догнал его. Он не просто нашёл его, но показал, как можно получить больше силы.

Именно тогда мальчик признался себе, что этот новый Костя нравится ему куда больше старого. И что он никогда и никому этого не расскажет.

Костя начал учить Бориса управлять своими силами, формировать сгустки тьмы и даже показал, как легко подчиняется тень. Но сейчас мальчик не знал, что делать. Ему хотелось бросить всё и снова сбежать. Только вот бежать некуда.

Тьма в нём иногда брала верх, заполняла его тело и забирала эмоции. Борису было очень страшно.

А теперь ещё и Вика стала пленницей своего дара. Может быть, мама была права, когда запрещала им практиковать магию? Что если именно в этом причина их страданий?

Борис вздохнул совсем по-взрослому и посмотрел на сестру. Вика была окутана ядовитым маревом проклятий, которые прямо сейчас пытались убить её. Радость от приезда Константина померкла, когда Боря услышал разговор бабушки и брата.

Вика может умереть. А если выживет, её заберут в столицу. И как быть?

Услышав шаги на лестнице, мальчик юркнул за камень и на всякий случай скрыл себя тенью. Теперь ему уже не нужно было уходить на изнанку, чтобы спрятаться. Он мог призвать её в реальный мир и укрыться ею, словно покрывалом или плащом.

К удивлению Бориса, в пещеру снова спустился Константин. Мальчик вжался в тень, опасаясь, что брат сможет его увидеть. Вдруг Костя прогонит его? Борис хотел быть рядом. Хотел помочь Вике, но не знал как.

Костя присел на камень рядом с Викой, от которой шёл жар, как от печки. Борис чувствовал это даже из своего укрытия. Брат взял её руку и покачал головой.

— Да, девочка, на этот раз ты попала по-крупному, — тихо сказал он.

Борис не дрогнул, когда тьма брата заполнила пещеру, перебив ядовитое марево проклятий. Он закрыл рот ладошкой, чтобы не выдать себя. Ведь его собственный дар отозвался на зов более могущественной силы, которая билась в жилах Константина.

Почти сразу же ровный жар, исходящий от сестры, стал хаотичным, будто проклятья клокотали бурными всплесками и пытались вырваться.

— Мы справимся, девочка, — проговорил Константин. — Обязательно со всем справимся.

Он сказал это так уверенно, что Борис почти поверил ему. Ненадолго. Ведь после этого Костя добавил: «Не знаю, получится ли с первого раза, столько лет без практики». Брат усмехнулся, но это была невесёлая усмешка, от которой у Бориса внутри всё сжалось.

Если уж Костя не уверен, что всё получится, то что тогда делать? Борис помнил, как перед отъездом на испытание Костя забрал его проклятье. Но даже Вика сказала, что оно было очень слабым. А тут… творилось что-то страшное. Это была совсем другая силы — слепая, дикая, всепожирающая.

В пещере вдруг стало темно. Не как обычно, а по-настоящему, до мурашек. Это была тьма Константина. Она заполнила всё вокруг, даже покров тени задрожал от этой тьмы.

Борис прижался к камню и постарался не зажмуриваться от страха. Ведь он не хотел пропустить ничего из того, что будет делать брат.

Облако проклятий над Викой рвануло в сторону Константина, и его лицо исказилось от боли. Он дёрнулся, будто его ударило током, и тяжело задышал.

Мальчик видел, как вздуваются вены на лбу Кости, как напрягаются мышцы его шеи. Чёрная вязь проклятий проявилась сначала на тыльной стороне ладоней брата, а потом поползла вверх.

Борису хотелось крикнуть, чтобы Костя остановился. Чтобы он не мучал себя так. И чтобы он не смел умирать… но не смог. Побоялся отвлечь и всё испортить. Ведь именно это он всегда и делал — портил всё, чего касался.

Мальчику стало жалко себя, и он несколько раз моргнул, чтобы отогнать выступившие слёзы. А потом ему стало не до жалости к себе, ведь Костя уже трясся всем телом. Из его носа текла кровь, падая на камни.

Константин напрягся так сильно, будто его рвало на части. Но он не отпускал Викину руку, и даже зачерпнул ещё немного той гадости, что сидела внутри сестры. Тьма клокотала в Константине, он сидел, сгорбившись, будто ему больно дышать.

А Борис просто смотрел, не в силах ничем помочь. Костя забирал у Вики её боль, он делал это добровольно снова и снова. Мальчику нестерпимо захотелось быть таким же сильным, как брат, несмотря на то что он видел, какую цену приходится платить за эту силу.

Борис осознал то, что важнее любых теорий и уроков. Сила — это не просто возможность подчинить тень. Сила — это воля, позволяющая принять в себя яд, чтобы спасти другого.

И глядя на измождённое, но уверенное лицо брата, он впервые не просто боялся его мощи. Он начал по-настоящему понимать её природу.

* * *

Когда я спустился в подвал, Вика была ещё горячее, чем полчаса назад. Облако проклятий над ней стало гуще и насыщеннее. Несколько дней назад я извлёк из Бориса слабое проклятие, но по сравнению с тем, что творилось сейчас внутри Вики, то можно было считать сущей мелочью, о которой и упоминать не стоит.

Но раз в памяти снова всплыли моменты спасения почти десятка моих птенцов и эксперименты безумного алхимика, я использую прошлый опыт сейчас. Проклятья никогда не были моей стезей — я выжигал их пламенем феникса, но те дети так же, как и Вика, не вынесли бы его. В тот раз я забрал себе каждое из проклятий, которыми были пропитаны их тела.

Но я был сильнее. Я выжигал проклятья, едва они попадали в мою кровь. Теперь же мне придётся цедить проклятья малыми дозами, чтобы не погибнуть самому в процессе. Только так я смогу поддержать Вику до приезда Юлианы.

— Мы справимся, девочка, — я глубоко вздохнул и посмотрел на сестру. — Обязательно со всем справимся.

Я закрыл глаза и призвал тьму. Моя аура заполнила пещеру. Тьма полыхнула с такой силой, словно точно знала, для чего я её призвал.

Что ж, пора поработать.

Пальцы Вики были сухими и горячими. Я сконцентрировался, подхватил её проклятие и потянул на себя. Оно обожгло меня изнутри, и я дёрнулся от напора засевшей в сестре гадости. Пришлось постараться, чтобы ограничить этот поток до тонкой струйки.

Сначала ничего не происходило — лишь тьма внутри становилась всё холоднее, а потом меня будто ударило под рёбра. Волна жара прокатилась по телу, по спине побежали мурашки.

Глупо было надеяться, что будет легко. Боль в солнечном сплетении нарастала, вены на руке набухли и потемнели. Но я не мог остановиться сейчас, в самом начале пути. Так что я подхватил ещё немного той дряни, что наполняла вены сестры.

Боль ударила в виски с двух сторон, в ушах зазвенело, из носа потекла кровь. Тьма внутри сжалась в тугой комок, все мышцы напряглись сами по себе. Меня буквально выворачивало наизнанку. Дышать стало так больно, что каждый вдох отдавался резью под рёбрами.

Я сжал челюсти и сделал короткий прерывистый вдох. Тьма внутри загустела, превратилась в тяжёлую клокочущую массу. Сердце билось неровно, пропуская удары. Но я выдержал этот краткий миг боли и отщипнул ещё немного проклятия. Оно осело во мне, затопило каждую клеточку тела, стало плотным и ощутимым.

Ну вот, теперь достаточно. Теперь Вика точно дождётся приезда Юлианы. Правда я не был уверен, что лишившаяся направленного дара тёмная сможет помочь. Советы и лекции сейчас нужны меньше всего, а без сил Орлова разве что молча рядом посидит. И всё же надежда у меня была.

Покидал пещеру я, едва стоя на ногах. Меня качало из стороны в сторону. Пришлось держаться рукой за стену, а после — за перила лестницы на второй этаж.

Добравшись до своих апартаментов, я завалился поперёк кровати и вырубился в ту же секунду. Уже сквозь сон я слышал, как ко мне запрыгнула Агата, привалившись к моему боку. Грох что-то сердито шептал ей, но слов я не разобрал.

Проснулся я от ощущения, что не один в комнате. И дело было не в моих питомцах, которые где-то затаились. Я сел на кровати и встретил взгляд Юлии Сергеевны, которая сидела в кресле напротив меня.

— Прекрати заявляться в мои покои как к себе в спальню, — хриплым со сна голосом сказал я.

— Нам нужно поговорить, — настойчиво протянула бабушка. — Мы должны многое обсудить, Костик.

— Говори, — я размял шею и сел удобнее.

— Я виновата перед тобой, — начала она. — Мне следовало рассказать тебе о моём муже, о его визите, о том, в кого он превратился.

Она замолчала, ожидая ответа, но я ничего не сказал.

— Я догадывалась, что он захочет вмешаться в ритуал, но не думала, что… — голос бабушки дрогнул. — Когда сердце моего внука перестало биться, я призвала тьму. Я молила её о помощи, но не верила, что она откликнется.

Бабушка сжала кулаки и опустила голову.

— Я поплатилась за неверие, но это уже другая история, — она вскинула на меня взгляд. — Ты не мой внук.

— А ты — не обычная старуха, — я пожал плечами. — И не надо изображать вину. Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Безо всякого дара можно понять, когда человек лжёт.

Я встал с кровати и отошёл к окну. Слабость после переработки проклятий ощущалась тяжёлой плитой, которая упала мне на макушку. Но я уже проходил это. Нужно просто подождать и дать организму самому переварить эту гадость.

Несколько минут я молча смотрел на ночную темень, а потом повернулся к Юлии Сергеевне. Этот разговор давно назревал, так что сейчас самое время разобраться с этим.

— Мне известно, что ты под клятвой, — просто сказал я. — Настоящей магической клятвой. Я могу только догадываться, кто её на тебя наложил, но это не так важно. Важно другое: ты до сих пор на службе?

У бабушки дёрнулся уголок губы, но в остальном она осталась неподвижной и равнодушной. Так я и думал. Бывших агентов не бывает, как и не бывает тех, кого отпустили на пенсию доживать свой век в родном поместье.

— Твоё задание связано с кем-то из нас? — спросил я прямо. — С твоими внуками?

— Я не могу тебе ничего сказать, — Юлия Сергеевна рвано выдохнула. — Но могу сказать другое. В вас течёт древняя кровь двух сильных родов, в которых никогда не было примеси другой магии, кроме тёмной.

— Тишайшие? — спросил я, вспомнив слова Эдварда.

— Кто тебе сказал? — бабушка вскочила с кресла. — Никто не должен знать! Откуда ты вообще услышал эту фамилию?

— Слухи ходят, — я усмехнулся. — Чего только не услышишь среди аристократов, которые пытаются убить тебя.

— Не смей никогда называть эту фамилию вслух, — прошипела старушка, выпрямляя спину и призывая силу, — Никогда, слышишь⁈

— Я сам решу, когда и что буду говорить, — моя аура заполнила комнату в одно мгновение, столкнувшись с аурой Юлии Сергеевны.

Бабушка попыталась продавить меня, но у неё ничего не вышло. Наше противостояние не продлилось долго — после двух этапов слияния с Сердцем я вышел примерно на уровень мастера магии по местному уровню оценки. А вот Юлия Сергеевна, хоть и была явно выше рангом, но её воля оказалась слабее.

Иногда решает не уровень магии, не размер источника и не твоё умение сражаться. Иногда гораздо важнее то, что у тебя внутри. Несгибаемая воля и жажда жизни могут творить чудеса, я сам такое видел не единожды.

Да и потом, после ритуала на право стать главой рода никто из кровных родственников не мог причинить мне вреда. Так что я воспринял этот выпад бабушки как попытку надавить на меня и заставить её слушаться. Мне было не жаль разочаровывать старушку.

— Твоя взяла, — сказала она наконец, поджав губы. — Но мы не договорили.

— Ну так говори, а не пытайся меряться со мной силами, — я скрестил руки на груди и посмотрел на Юлию Сергеевну.

— Раз уж ты знаешь, к какой фамилии я принадлежала, то должен понимать риски, — почти равнодушно сказала она. — Дети моего сына оказались сильными одарёнными. Насчёт Бориса ничего не могу сказать, а вот Вика — тот самый редчайший бриллиант, который его величество захочет огранить и поместить в свою сокровищницу.

— Я не отдам её, — просто сказал я, качнув головой. — Ни императору, ни его службам, ни кому-то ещё.

— Так не получится, Костик, — моё имя старушка почти выплюнула — так чужеродно оно прозвучало.

Я усмехнулся и бросил взгляд на часы, которые показывали шесть утра. Оказывается, я проспал остаток вечера и почти всю ночь. Значит Юлия Сергеевна всё же дала мне выспаться перед тем, как врываться ко мне в комнату.

— Получится, — моя усмешка превратилась в оскал. — Пусть не так быстро, как хотелось бы, но я стану сильнее. И поверь мне, бабушка, никто не сумеет остановить меня, когда это произойдёт.

— Но сейчас ты слаб, — жёстко сказала она. — Ты преступно слаб, внук мой. И я чувствую, что ты избавился от подарка, который мог тебя усилить.

— Ты правда считала, что я использую артефакт, пропитанный болью и некротической энергией? — поинтересовался я, прищурившись. — Для тебя не имеет значения цена силы, верно?

— Сила — есть сила, — бабушка хмыкнула. — И плевать, как ты её получишь. Всё это не имеет значения, пока ты слаб. Стань сильнее, чтобы тебя боялись, чтобы твоё имя говорили шёпотом, опасаясь навлечь на себя беду.

— Так вот какая идеология у Тишайших? — я выгнул бровь и вздохнул. — Мне не плевать, как я получаю силу. Лично мне. Понимаешь, что я говорю?

— Что ты слаб даже для того, чтобы взять силу, которую тебе дарят, — фыркнула она.

— Поэтому ты отказалась от собственного мужа? — я знал, что бью по больному, но смолчать не мог. — Потому что он взял дармовую энергию и стал сильнее?

— Ты ничего не понимаешь! Мальчишка! — аура Юлии Сергеевны снова налилась тьмой, но я лишь отмахнулся от неё. — Дмитрий был единственным человеком, который понимал, что у каждой силы есть цена.

— Но ты эту цену что-то не оценила, — с прохладцей заметил я. — Мой дражайший дедуля сказал, что ты отвернулась от него. Чего так, м?

— Потому что он больше не был тем человеком, с которым я прожила пятьдесят лет, — уже спокойнее сказала бабушка. — Он перестал им быть, когда…

— Когда променял свою человечность и свою душу на силу, — закончил я за неё. — И при этом ты хочешь, чтобы я сделал то же самое.

— Это не одно и то же, — горячо возразила она. — Это просто артефакт. Его даже не ты создавал.

— С таких мелочей и начинается падение в бездну, — горько сказал я. — Уж поверь, я насмотрелся на смельчаков, решивших, что их это не затронет.

— Когда успел? — недоверчиво хмыкнула Юлия Сергеевна, а потом вдруг отвела взгляд. — Кем ты был? Где ты жил, что делал?

— Я уже говорил вам тогда, я — тёмный феникс, — негромко сказал я. — Я инструмент тьмы, её страж, голос и её вестник.

— Что это значит? — с интересом спросила бабушка, подавшись вперёд.

— Это значит, что я разгребаю проблемы, которые создают не очень умные люди, — я скривил губы в подобие усмешки. — Подчищаю дерьмо за всеми вами. Если совсем коротко, то я сжигаю излишки негативной энергии и возвращаю её в цикл мироздания, подобно тому, как лесной пожар очищает землю для новой жизни.

— В этом твоя миссия? — глаза бабушки сверкнули от любопытства и жажды новых знаний, но я лишь покачал головой.

— В этом моя жизнь, — просто сказал я. — В прошлом я латал разрывы в тканях реальности и уничтожал орды демонов. Теперь тьма направила меня сюда.

— Твои слова звучат… страшно, — призналась Юлия Сергеевна после нескольких минут молчания. — Но пока что ты не способен противостоять даже соседской гвардии.

— Чем больше я буду очищать этот мир, тем сильнее стану, — я пожал плечами. — Устрою пару рейдов в очаг, прорежу популяцию монстров и почищу землю от яда аномальной энергии.

— Ты не понимаешь… — бабушка покачала головой и прикрыла ладонями лицо. — Отказавшись отдать Вику в особый корпус, ты не просто навлечёшь на себя гнев императора. Ты бросишь ему вызов. Это почти что объявление войны… ты готов воевать с самим императором… Костик?

Глава 15

Наш разговор был ещё не окончен, но в дверь постучал Яков.

— Ваше сиятельство, там приехала её сиятельство Юлиана Орлова, — громко сказал он через дверь. — Говорит, что вы ей встречу назначили.

— Всё верно, проводи её в дом, — ответил я ему, не отреагировав на гневный взгляд бабушки.

— Орлова? — переспросила она. — Та самая Орлова из рода артефакторов?

— Именно так, — ответил я, растирая лицо ладонями. — Она прошла полное обучение в особом корпусе императорского пансиона по той же направленности дара, что и у Виктории.

— Эта бездарная девчонка ничего не смыслит в направленных потоках, — неожиданно зло сказала бабушка. — Не вздумай подпускать её к нашей Вике.

— Лучше будет дать ей умереть от проклятий? — я склонил голову к плечу и прищурился.

Мой ледяной тон заставил бабушку вздрогнуть. Она усмирила эмоции и сделала несколько коротких вдохов.

— Ты прав, это лучше, чем ничего, — в глазах Юлии Сергеевны снова полыхнула тьма, но аура осталась спокойной. — Пойдём встретим нашу гостью.

Я чувствовал какой-то подвох в спокойствии бабушки. Мне не нравилось то, как она отреагировала на фамилию Юлианы. Как и то, что она вообще что-то о ней знает.

Если этот особый корпус пансиона связан с «бывшей работой» бабушки, то мне стоит поговорить об этом с Юлианой. Не хотелось бы сюрпризов на ровном месте. А уж женщины их устраивают даже без подготовки весьма эффектно.

Взять хотя бы Миронову, которая свалилась на меня с дерева в аномальном очаге. Чем не сюрприз? А та же Орлова, которая пробралась в мой лагерь и оседлала меня?

Да и Кожевникова от них не сильно отстала. Изображала тихушницу и скромницу, а каменными кулаками дралась похлеще иных мастеров боя. Я усмехнулся, вспомнив их перепалку с Мироновой и то, как они вцепились в друг друга.

Сейчас, вдали от очага и в безопасности собственного поместья, та ситуация могла показаться комичной. Но на самом деле не было ничего смешного в том, что Миронова использовала неизвестный ей артефакт и из-за этого погибли люди.

Я с опаской косился на бабушку, спускаясь вместе с ней на первый этаж. Она точно что-то задумала. Откуда всё же она знает о Юлиане и о том, что она потеряла направленный дар? Неужели эта информация настолько открыта среди аристократов?

Когда мы спустились, Юлиана как раз зашла в холл в сопровождении моих людей и двух своих гвардейцев с обожжёнными лицами — тех самых, которых она протащила на себе до моего лагеря. Я удивлённо поднял брови, но спросить ничего не успел.

— Ну здравствуй, милочка, — ядовито пропела бабушка. — Добро пожаловать.

— Вы⁈ — вскрикнула Юлиана, сжав кулаки и призвав магию.

Тяжёлое облако тьмы накрыло весь холл. Я недовольно поморщился и разогнал его взмахом руки. Не хватало ещё, чтобы в моём собственном доме две женщины выясняли свои отношения, впутывая в них тьму.

— Дамы, вспомните о воспитании, будьте так добры, — попросил я.

— Простите, ваше сиятельство, но я не думала, что встречу здесь… свою мучительницу, — Юлиана сбилась на миг, а потом продолжила. — Эта женщина заставляла меня испытывать боль и страх. Я не могу здесь находиться.

— Бабушка, ничего не хочешь рассказать? — я повернулся к Юлии Сергеевне и с удивлением отметил, что она впервые действительно показывает свои эмоции, а не притворяется.

— Эта девица всегда была полной бездарностью, так что с потерей направленного дара она не много потеряла, — процедила сквозь зубы она.

— Да из-за вас и потеряла! — воскликнула Орлова. — Кто посоветовал инструкторам отправить меня в лечебницу с проклятыми?

— Ты должна была стать сильнее! — рявкнула бабушка. — А ты чуть не сдохла и потеряла дар. Я потратила на тебя целый год и всё впустую.

— А можно было просто дать мне отдохнуть, — сдавленно сказала Юлиана и покачала головой. — Боюсь, что я не смогу быть рядом с… ней.

— Я прошу вас остановиться, — негромко сказал я. — Остановиться и подумать, стоят ли ваши воспоминания жизни тринадцатилетней девочки. Прошу об этом вас обеих.

— Это не просто воспоминания, — Орлова сделала шаг назад. — Это боль и кровь, это то, что до сих пор заставляет меня просыпаться от кошмаров. Простите, но нет… я не могу и не хочу.

— Юлиана, вы в долгу передо мной, — сказал я, решив использовать последний козырь, что у меня имелся. — Виктория впитала несколько десятков проклятий. Я смог забрать совсем чуть-чуть, чтобы она протянула до вашего приезда.

— Вы сделали что? — замерла девушка. — Забрали часть проклятий? Это невозможно.

— Я могу забрать и остальные, но это займёт слишком много времени, — я посмотрел в глаза Юлиане. — И я боюсь, что у Виктории этого времени нет.

— Где находится девочка? — деловито поинтересовалась она, резко сменив тон.

— В месте силы рода Шаховских, это подземная пещера под особняком, — пояснил я. — Ваших людей разместят в общей казарме, если не возражаете.

— Хорошо, — Юлиана повернулась к своим гвардейцам. — Антон, Фёдор, идите с людьми его сиятельства.

Оба мужчины склонили головы и вышли вслед за Максимом Ивониным и Петром Самсоновым. Я же повёл Юлиану к лестнице в пещеру под особняком. При этом я не сводил взгляда с бабушки, мысленно обещая обрушить на её голову крышу, если она посмеет хоть что-то сказать Орловой. Юлия Сергеевна дёрнулась вслед за нами, но я покачал головой.

— Бабушка, будь добра, прикажи слугам подготовить гостевую комнату для её сиятельства, — проговорил я с нажимом. — Твоя помощь внизу не потребуется.

Я подставил Юлиане локоть, за который она тут же ухватилась, и мы начали спускаться на подземный этаж.

— Почему вы взяли с собой этих гвардейцев? — спросил я через пару минут.

— Брат отправил со мной отряд сопровождения из шести человек, но интересуют вас только эти двое? — хмыкнула девушка.

— Остальные остались на улице, — пояснил я свой интерес.

— Просто… Антон и Фёдор со мной с самого детства, — ответила Юлиана с горечью в голосе. — Отец приставил их ко мне, как только у меня проснулся дар. Да и остальные бойцы в моём отряде на испытании были преданы лично мне, а не кому-то ещё.

— Благодарю за объяснение, — сказал я. — Мы почти пришли.

Защиту в пещере я уже перенастроил таким образом, чтобы она пропускала тех, кого я приведу с собой. Никаких самовольных посещений места силы рода я не предполагал. Да и ни к чему это. Если Юлиана не сможет помочь Вике, то ей больше нечего будет делать в пещере и вообще в поместье.

Как только мы ступили в пещеру, Орлова бросилась к Виктории. Она поводила руками над девочкой, а потом скинула с плеч рюкзак и принялась в нём рыться. Через мгновение девушка вынула из рюкзака артефакт.

Я дёрнулся было на перехват, но быстро передумал. Этот артефакт был изготовлен в другом мире, но он испускал точно такую же энергию, что поглотитель в моём мире. А с поглотителем я был слишком хорошо знаком.

Почему-то именно сегодня было слишком много напоминаний о прошлом. О том прошлом, в котором дети, получившие проклятый дар тьмы, считались чудовищами. Впрочем, мы и были чудовищами, только вот после моего договора с тьмой тёмные перестали скрываться и прятаться. Ведь боялись уже не мы, а нас.

— Этот артефакт создал мой отец лично, — проговорила Юлиана, настраивая активацию. — Когда я чуть не погибла из-за переизбытка проклятий, этот артефакт спас мою жизнь. Я потеряла направленный дар, но осталась в живых.

Она замолчала ненадолго и посмотрела на меня с затаённой болью в глазах.

— Я уверена, что ваша сестра сильная, — очень тихо сказала Юлиана. — Уж точно сильнее меня. Она справится и возможно даже не потеряет свой дар, как я когда-то.

— Вы правы, Виктория — сильная девочка, — подтвердил я её слова. — Если ваш артефакт начнёт поглощать энергию проклятий, то она точно не потеряет дар.

Юлиана нахмурилась и закусила губу. Я видел, что она хотела что-то спросить, но слабый стон Вики отвлёк её от вопросов. Девушка быстро запустила импульс тьмы в артефакт и отошла на несколько шагов.

Поглотитель активировался и начал высасывать проклятья. Фактически, он делал то же самое, что я вчера вечером. Только он не испытывал дикую боль и не хранил воспоминания о тёмных временах.

— Как вы узнали, что именно делает артефакт? — всё же поинтересовалась Юлиана шёпотом. — Он создан в единственном экземпляре и больше ни на что не годится,

— И напрасно, — так же тихо ответил я, заворожённо глядя, как светлеет ядовитое облако над сестрой. — Вам стоит начать разработку таких артефактов. Как только мир о них узнает, их будут раскупать по бешеным ценам.

— Почему вы так решили? — девушка снова нахмурилась, переводя взгляд с Вики на меня.

— Это же очевидно — потому что он может извлекать проклятья, — я пожал плечами. — Насколько мне известно, на это не способны даже светлые маги, не говоря уже о малом количестве тёмных.

— Но вы совершенно не понимаете функций этого артефакта! — возмутилась Орлова. — Он может работать только с тёмными магами, в которых уже есть проклятья.

— Его можно перенастроить, — я пожал плечами. — Это не слишком сложно, если знать конечную цель.

— И как давно вы интересуетесь артефакторикой? — недоверчиво хмыкнула Юлиана.

— С раннего детства, — я развёл руками. — Дед по линии отца был артефактором, и я не вылезал из его мастерской часами, наблюдая за неспешной работой.

— Ох, — девушка прикрыла рот ладонью. — Я же слышала о Дмитрии Шаховском, но почему-то не связала вашу фамилию…

— Это странно для аристократки из рода потомственных артефакторов, — я склонил голову к плечу и усмехнулся. — Вы должны знать каждого конкурента не только по имени, но и в лицо.

— Я была слишком мала тогда, — призналась Юлиана. — О вашем дедушке говорили только шёпотом. Будто бы он сотворил что-то ужасное и погиб во время эксперимента.

— Примерно так всё и было, — равнодушно сказал я. — С некоторыми нюансами, но куда уж без них.

— Погодите, так вы не шутите насчёт артефакта моего отца? — наконец-то до Орловой дошло, что именно я ей предложил. — Его действительно можно адаптировать на извлечение проклятий из любого человека?

— Не совсем любого, — я задумался. — Только для магически одарённых, которые в сознании. Они должны будут сами активировать поглотитель, чтобы он сработал.

— Поглотитель? — переспросила Юлиана. — А что, мне нравится. Отец не успел дать имя артефакту, да и не хотел, если честно.

— Расскажите об учёбе в особом корпусе, — попросил я, пользуясь моментом. — Боюсь, что мою сестру ждёт то же самое.

— Это вы лучше у своей бабушки спросите, — всё благодушное настроение вмиг слетело с Орловой. — Уж она точно знает побольше моего.

— Мы не в самых лучших отношениях с ней, — признался я. — И мне бы хотелось услышать о корпусе от вас. Как от человека, что был по ту сторону.

— Это было ужасно, — Юлиана передёрнула плечами. — Вначале было интересно и мне даже нравилось… но потом началась практика. Меня каждый день заставляли вытягивать проклятья, увеличивая их количество и тяжесть.

— Могу представить, каково вам было, — медленно проговорил я, вспоминая рассказы моих птенцов. — Постоянная боль, невозможность уйти, контроль и бесконечный поток проклятий, выворачивающий наизнанку внутренности.

— Вы так точно описали… будто сами прошли через это, — Юлиана сухо всхлипнула, будто не могла сделать вдох. — Это и впрямь было так ужасно. Но ужаснее всего была она…

— Моя бабушка? — уточнил я, когда девушка замолчала на несколько минут.

— Да. Нам представили её как Юлию Сергеевну — инструктора по психологической подготовке, — Юлиана обняла себя руками. — Она контролировала наши эмоции, заставляла бояться всего и везде. Мы даже в зеркало боялись смотреться, ведь видели в отражении обезображенных чудовищ.

— Много вас было? — спросил я, зацепившись за это «мы».

— Четверо, все с разной направленностью дара, — Юлиану передёрнуло. — Но каждый из нас был «особо редким и ценным ресурсом». Иногда я думаю, что мне повезло потерять дар…

— Возможно вы правы, — мне вдруг захотелось обнять девушку, успокоить её и сказать, что она очень сильная. Но я понимал, что это может усложнить наше общение. К тому же я точно знал — жалость убивает и делает слабым. Отчасти это было философией всех тёмных что в моём мире, что в этом.

— Вашей сестре уже лучше, смотрите, — Юлиана резко сменила тему и указала на Вику.

Сестра уже не выглядела так, будто вот-вот отправится за грань в объятия тьмы. Ядовитое облако проклятий над ней стало бледнее, а щёки Виктории порозовели. Она дышала уже не так прерывисто.

— Теперь остаётся только ждать, — плечи Юлианы поникли, она вся сгорбилась, как старуха. — Процесс займёт несколько часов, но я уже сейчас вижу, что ваша сестра будет в полном порядке и… её дар останется с ней.

* * *

Имение рода Давыдовых

Князь Максим Борисович Давыдов крушил тренировочный полигон, разнося в щепки учебные манекены. Магия воздуха в его руках превращалась в острые лезвия, копья и стрелы. Она бушевала ураганами и завывала ветрами, словно дикий зверь.

Гвардейцы рода, стоявшие на страже, боялись даже дышать, не то что смотреть на своего главу. Когда князь был в таком настроении, слишком часто кто-то умирал. И всё же они восхищались силой и яростью, втайне молясь всем богам, чтобы эта самая ярость обрушилась на кого-то другого.

К счастью для гвардейцев, на полигон шагнул младший сын князя, Илья. Он должен был принести победу в испытании, но вместо этого позорно сбежал с поля боя. Слухи о побеге княжича уже дошли до его отца, что и стало причиной его гнева.

Илья замер слева от отца и кивком головы отпустил гвардейцев с полигона. Они чудом смогли сдержаться и не выдохнуть от облегчения. Их глава мог слышать даже их дыхание.

— Щенок! Тупой и бесполезный кусок конского навоза! — рявкнул князь, обернувшись к сыну. — Как ты посмел сбежать⁈ Как⁈ Ты должен был сдохнуть там, но не посрамить честь рода.

— Того самого рода, в котором слишком часто гибнут кровные родственники? — Илья устоял перед вспышкой отцовского гнева. Он знал, что она быстро закончится.

Раньше он бы упал на колени и выпрашивал прощения, умолял бы пощадить его и дать ещё артефактов, чтобы усилить себя. Он бы унижался и изображал покорность, валялся бы на песке полигона и был готов жрать этот самый песок, если отец прикажет.

Но так было до испытания. До того, как Илья увидел настоящую силу. Силу, которой его отец никогда не достигнет.

— Что я слышу? У моего щенка прорезался голос? — как ни странно, но князь немного успокоился. — Неужели в моём помёте появился волчонок? Как быстро из послушной шавки ты стал таким смелым.

— Мы же не звери, — поморщился Илья. Ему никогда не нравилось, что отец сравнивает их с волчьей стаей. — Мы твои дети. Сыновья и дочери, твоя плоть и кровь.

— Расходный материал, который никуда не годится, — фыркнул князь. — Один Леонид был способен на большее. Даже жаль, что он был всего лишь бастардом.

— Его убил Константин Шаховский, — напомнил отцу Илья. — Я видел его в бою, мы сильно недооценили графа.

— Видел он, — поморщился князь Давыдов. — Я тоже видел. Сводки с испытания. Два отряда княжеских наследников не справились с отребьем молокососа.

— Он убил хемара, — сквозь зубы сказал Илья. — В одиночку, собственными руками.

— Так это правда? Я думал, что истребители завысили его навыки, — вот теперь князь задумался. — Если Шаховский действительно настолько силён, то мы должны подготовиться получше.

— Подготовиться к чему, отец? — Илья нахмурил брови и посмотрел на князя с изумлением. — Шаховский победил в испытании, он доказал своё право на врата. Никто не позволит нам напасть на него после всего.

— Мал ты ещё для таких рассуждений, — оскалился князь. — Думаешь, его величество сильно рад победе мальчишки? Будь уверен, император рано или поздно захочет убрать Шаховского из игры. И сделает он это, как обычно, чужими руками.

— Его величество не пойдёт на такое, — неуверенно протянул княжич. — Все аристократические рода восстанут против него, если он решит убрать Шаховского. Если он так поступит с Шаховским, то где гарантия, что не поступит с другими?

— Потому императору и нужны верные подданные, — глава рода Давыдовых выпятил грудь. От его былой ярости не осталось ни следа. — И к кому он придёт, когда нужны будут эти самые чужие руки? К нам. Ведь каждая собака в округе знает, что мы почти в состоянии вражды с Шаховскими и мы их самые ближайшие соседи.

— Есть ещё Рейнеке, — возразил Илья. — Верные псы императора никогда его не подводили.

— Щенок, — почти ласково протянул князь. — Какой же ты ещё щенок. Мамкину сиську ещё изо рта не вынул, а туда же — в политику лезешь. Рейнеке ослушались его величество и не принесли ему врата на блюдечке, теперь им несладко придётся.

— Но ты говорил, что победить должен был я, — спокойным голосом сказал Илья, уже понимая, каким был глупцом, когда поверил отцу.

— Ты смог бы победить, если бы с тобой был Леонид, — на губах князя появилась недобрая усмешка. — Ведь нашей победой в испытании должна была стать смерть Константина Шаховского. Но ты и с этим не справился.

— Так мы готовимся к войне? — всё тем же безразличным тоном спросил княжич, загоняя эмоции так глубоко, чтобы ни единый мускул не дрогнул.

— Мы к ней уже готовы, — глава рода Давыдовых выпятил подбородок и поджал тонкие губы. — Мы сметём Шаховских и не оставим даже камня на месте их особняка. Иди отсыпайся и отдыхай, мой волчонок. Тебе понадобятся все твои силы в самое ближайшее время.

Глава 16

Я сидел на камне рядом с сестрой уже два с половиной часа. Ей становилось лучше на глазах, но я всё равно держал её запястье и отслеживал малейшие колебания в её энергетических потоках. Моё собственное тело ныло от вчерашнего перенапряжения, энергоканалы пульсировали тупой болью, но это было мелочью по сравнению с муками Виктории.

Юлиана Орлова сидела на полу пещеры напротив нас, уставившись на артефакт-поглотитель в течение пары часов, но всё же она не выдержала. Её голова понемногу клонилась к плечу, веки слипались. Девушка боролась со сном, но проиграла.

Последние полчаса её дыхание было глубоким и ровным. Я не стал её будить — Юлиана сделала что могла, и ей было даже полезно отдохнуть. Вряд ли она успела выспаться после испытания.

Рука сестры дрогнула под моими пальцами. Напряжённые мышцы её лица расслабились, а жар, который последние часы обжигал мою ладонь, начал наконец-то спадать. Давящая ядовитая аура проклятий пошла на убыль, пока окончательно не рассеялась.

Я не шевелился, боясь спугнуть хрупкое улучшение. Прошло ещё несколько долгих минут, прежде чем ресницы Вики дрогнули, и она тихо, почти беззвучно застонала.

— Костя? — голос сестры был хриплым, будто слова царапали её горло. — Ты вернулся?

— Да, — я улыбнулся и погладил девочку по голове.

— Вот и хорошо, а то я переживала, — она закашлялась и прочистила горло. — Кажется, я немного переоценила свои силы.

— Немного? — я выгнул бровь, продолжая сжимать её запястье и чувствуя под пальцами ослабевший, но уже ровный пульс. — Нет, сестрёнка, ты отхватила такой большой кусок пирога, что не смогла его прожевать и чуть не погибла.

— Но ты же здесь, — слабо улыбнулась Вика. — Ты помог мне…

Она снова закашлялась, и я пожалел, что не взял с собой бутылку воды. Могу только представить, какая жажда терзает сестру. От этого лающего кашля даже Юлиана проснулась.

Взгляд Вики скользнул за моё плечо и наткнулся на Орлову, глядящую на неё со смесью горечи и облегчения. В глазах сестры мелькнул немой вопрос.

— Это Юлиана Орлова. Она тебе помогала, — коротко объяснил я, не вдаваясь в подробности.

Юлиана взяла себя в руки и подошла ближе к нам.

— Как ты себя чувствуешь, Виктория? — спросила она мягко, встав в двух шагах от камня, на котором лежала Вика.

— Устала, — просто ответила девочка и закрыла глаза, словно этот короткий диалог отнял у неё последние силы.

— Это нормально, — сказала Юлиана, бросая оценивающий взгляд на поглотитель, ядро которого было заполнено мутной субстанцией. — Телу нужно время, чтобы восстановиться. Главное, что кризис миновал.

Я встретился с ней взглядом и коротко кивнул. Слова благодарности вертелись на языке, но сейчас было не до них. Всё наше внимание было сосредоточено на Виктории.

— Хочешь вернуться в комнату или побудешь здесь? — спросил я у неё.

— Мою комнату ещё не отремонтировали, — вяло пожаловалась сестра. — Я живу в гостевой, но она мне не нравится.

— Выбери другую, — предложил я.

— А можно я к тебе пока перееду? — Вика состроила жалобную рожицу, но я уже видел, что ей стало гораздо легче.

— Нельзя, — я покачал головой. — Мои апартаменты не годятся для маленьких девочек.

— Я не маленькая, — возразила Вика чисто из вредности. У неё уже слипались веки, а речь стала медлительной.

— Выбирай поскорее, можешь остаться здесь, это не самый худший вариант, — поторопил я её, пока она окончательно не вырубилась от усталости.

— Хочу к тебе в комнату, — настойчиво повторила она, не открывая глаз. — Хотя бы сегодня… с тобой безопасно…

Она уснула, не договорив. Я вздохнул и подхватил Вику на руки. Юлиана нацепила свой рюкзак на плечи и взяла артефакт.

— Юлиана, благодарю вас за помощь моей сестре, — сказал я, как только мы оказались в холле.

— Это меньшее, что я могла сделать, — девушка попыталась прикрыть зевок рукой, но у неё не получилось скрыть от меня усталый вид. — Ничего, если я посплю пару часиков?

— Конечно, отдыхайте, — я кивком головы подозвал служанку, ожидающую указаний в нескольких шагах от нас. Хорошо хоть бабушка не стала спорить и распорядилась о комнате для Юлианы. — Проводите её светлость до выделенных покоев и помогите привести себя в порядок.

Служанка кивнула и пошла вперёд. Юлиана бросила напоследок взгляд на Вику, сопящую на моих руках, и улыбнулась. Я решил всё же перенести Вику к себе. Если ей так будет спокойнее, то я не против. Всё равно у меня куча дел, которыми я буду занят до вечера.

Я уложил сестру на свою кровать и сел рядом. На меня внезапно навалилась усталость. Словно все эти дни, проведённые в московском очаге, в боях и в борьбе за жизнь Вики, только сейчас разом обрушились на меня.

Рука сама потянулась к ноющему виску, чтобы размять его и снять накопившееся напряжение. И в этот момент в моей голове вдруг возникла яркая вспышка. Перед глазами на миг появились разорванные тушки сехатов, а следом накатилась волна голода. Такого настоящего, что у меня свело желудок.

— Вылезай, где ты там, — позвал я Агату, которая решила напомнить о себе таким странным образом.

— Голодная, — жалобно протянула она. — Мясо… есть… сейчас.

Я медленно выдохнул. Ну конечно. Чем ещё мне заниматься, кроме как кормить свой зверинец. Ладно хоть Грох сам добывает себе пропитание, шныряя по теням и таская что подвернётся.

— Пошли, — я встал с кровати и бросил взгляд на Вику. Девочка крепко спала, подложив под щёку сложенные ладошки. Вот и хорошо, ей сейчас необходим здоровый сон.

Подхватив выскочившую из-под кровати Агату, я вышел из своих покоев и, поймав служанку, попросил найти Бориса. Надо бы и с братом время провести, а то он после моего возвращения куда-то запропастился. Заодно познакомлю его с Агатой.

Бориса я встретил в холле на первом этаже. Он шёл ко мне с самым несчастным видом. Щёки надуты, руки сложены за спиной. Прямо-таки картина тоски.

— Боря, — окликнул я его. — Иди сюда, хочу тебя кое-с-кем познакомить.

Агата, сидевшая у меня на руках, при виде брата снова нырнула на изнанку, но я вытащил её оттуда буквально за шкирку.

— Ой! — Боря заметил котёнка и замер. — Это же… это… какой он ми-и-лый.

— Знакомься, это Агата — мой новый питомец, — я не удержал улыбку, увидев, как Борис бросился ко мне и протянул руки к Агате. — Это теневой ирб, они очень опасны, но эта девочка никому из близких не причинит вреда.

— Её можно погладить? — с блеском в глазах спросил брат.

— Можно, — кивнул я.

Борис коснулся ладонью дымчатой шёрстки, сначала неуверенно, а потом уже более размашисто погладил её и зажмурился со счастливым видом.

— Такая мягкая, — сказал он. — Будто саму тень трогаешь.

Агата не стала терпеть такие вольности, выпрыгнула из моих рук и сделала несколько широких прыжков вокруг меня. Я заметил, как из столовой высунулась голова служанки, которую я вообще-то посылал за братом, а следом за ней в проёме показался Яков.

— Господин? — полувопросительно протянул он. — А что это за создание? Никак монстр из очага?

— Моя питомица, зовут Агата, обещала вас не трогать, — медленно ответил я, делая паузы между словами. — Передай Чернову, что мне нужна машина. Поедем недалеко.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — Яков побледнел и склонился в поклоне, а потом быстрым шагом пересёк холл, не оглядываясь, и выскочил на улицу.

— А мне можно с тобой? — спросил Борис, подпрыгивая на месте.

— Так я поэтому тебя и искал, просто наша служанка испугалась Агаты и спряталась в столовой, — нарочито громко сказал я, чтобы пристыдить служанку.

Из столовой донеслось испуганное «ой», а следом звук упавшего стула. Н-да, что-то у Герасима внучки слишком впечатлительные. Надо будет с ним поговорить. Не дело это, когда прислуга бежит прятаться, вместо того чтобы распоряжения выполнять.

Я поманил Бориса и вышел из дома. Денис уже заводил мотор внедорожника, а из казарм к нам быстрым шагом приближались две знакомые фигуры. Демьян Сорокин и Игорь Лаптев были в полной выкладке и с такими лицами, будто собрались штурмовать вражеский особняк.

— Ваше сиятельство, — начал Демьян, переводя дух. Это откуда он бежал, что успел запыхаться? — Слышал, вы тут в лес погулять собрались и без сопровождения.

— Сопровождение мне не понадобится, — хмыкнул я.

— Ещё скажите, что просто выгуляете кошку в ближайшем подлеске, — в тон мне съехидничал Сорокин.

— Вообще-то так и есть, хотя это не твоё дело, — я дёрнул плечом и шагнул к автомобилю.

— Ваше сиятельство, разрешите составить вам компанию, — быстро протараторил Демьян, косясь на Агату, которая вела себя как самый настоящий котёнок. Она скакала по подъездной дорожке, выпрыгивая из-за деревьев и хватая лапами ярко-оранжевых бабочек.

— Так и скажи, что за кошкой присмотреть хочешь, — фыркнул я, окидывая взглядом их снаряжение. — А ты, Игорь, тоже решил свежим воздухом подышать. Уже успел отдохнуть после испытания?

— Так ведь я ваш личный телохранитель, — невозмутимо щёлкнул затвором автомата Лаптев. — Вам же без моей компании скучно станет, ваше сиятельство. Только представьте, что я перестану однажды мозолить вам глаза, и сразу поймёте, как меня не хватает.

Я покачал головой, сдерживая улыбку. А ведь я и в самом деле буду рад компании этих двоих, которые стали мне гораздо ближе после того, как мы прошли насквозь московский аномальный очаг.

— Ладно, поехали, — сказал я наконец.

Боря уже сидел в машине и с восторгом смотрел на Агату, которая по моему приказу нырнула в салон и села рядом с ним. Демьян кивнул брату по-свойски и уселся рядом с водителем, а Лаптев ловко втиснулся позади Бориса на дополнительное сидение, бережно уложив автомат на колени.

Я сел к брату и дал отмашку Денису, который тут же резко сорвался с места. Агата выпрямилась всем телом, её глаза с нетерпением смотрели в лобовое стекло на приближающуюся стену лесу. Я чувствовал её возбуждение и азарт перед охотой. Надеюсь, в нашем лесу достаточно живности, и теневая кошка утолит свой голод.

Денис высадил нас на опушке, где редкие сосны сменялись густым смешанным лесом. Боря выпрыгнул первым, словно щенок, которого впервые спустили с поводка, — его глаза горели, а голова вертелась по сторонам так часто, что казалось, будто он вот-вот шею свернёт. Агата выскочила вслед за ним и сразу же умчалась в противоположную сторону.

Я неспешно пошёл следом за ней, вдыхая воздух полной грудью. После очага с его низким магическим фоном и изменённым лесом воздух здесь был вкусным, пьянящим, с оттенками хвои и осенней листвы. Я действительно наслаждался этой короткой вылазкой настолько, насколько вообще мог.

Мне было радостно видеть, как Борис гоняется наперегонки с Агатой, то скрываясь в тени, то появляясь в реальном мире. Эти двое были так похожи, что я подумал было привязать кошку к брату. Только вот он вряд ли сможет воспитывать и контролировать теневого монстра, когда тот подрастёт.

Из-за коряги в трёх метрах от меня метнулся заяц-русак. Он не успел сделать и трёх прыжков. Из пустоты перед ним материализовалась серой тенью Агата. Её прыжок был коротким, точным и смертельным.

Она не стала есть сразу — оттащила тушку в сторону и снова исчезла. Через пару минут с ветки старой ольхи упала белка с перебитым позвоночником. И только когда Агата нашла ещё одного зайца, она приступила к трапезе.

Я вежливо отошёл в сторону, устроив привал рядом с поваленным деревом у оврага. Демьян и Игорь сделали вид, будто не заметили, с какой жадностью теневая кошка заглатывает добычу, разорвав её перед этим на куски. Борис же смотрел на Агату словно заворожённый.

— А можно и мне такого питомца? — выпалил он, когда теневая кошка разорвала пополам белку.

— Рано тебе пока заводить таких опасных зверушек, — хмыкнул я, присев на ствол поваленного дерева. — Может быть, через пару лет к тебе кто-нибудь прибьётся в очаге.

— Ты пустишь меня в очаг? — Боря развернулся ко мне всем телом, услышав только то, что хотел слышать. — Правда? Я думал, что ты меня в поместье запрёшь до совершеннолетия.

— И как ты будешь развиваться в поместье? — с усмешкой спросил я. — Без битв в очаге ты не сможешь развить свои силы. Я обещаю, что проведу тебя туда, когда будешь готов. Пока что рано об этом говорить.

— Вике стало лучше? — спросил вдруг Боря, отвернувшись от меня.

— Да, ей очень помогла моя знакомая, — я похлопал по дереву рядом со мной. Боря, недолго думая, присел с краешка, но довольно далеко от меня. — Ты чем-то огорчён. Что случилось?

— Ничего не случилось, — буркнул он тихо.

— Тогда в чём дело? — мягко спросил я.

— Просто… просто я бесполезен, — сказал он и смахнул злые слёзы с лица. — Вы все что-то делаете. Вика вылечила гвардейцев, ты выиграл в испытании и вылечил Вику. А я? Я совсем ни на что не гожусь.

— Это не правда, и ты сам прекрасно знаешь, — я подвинулся ближе к брату и прижал его к себе. — Тебе нужно совсем чуть-чуть подрасти, и тогда ты сможешь доказать другим, а самое главное — себе, что ты достоин. Я понимаю, что тебе хочется поскорее стать сильным, но против природы идти не стоит. У всего есть своя цена, в том числе у силы.

— Это я уже понял, — тихо сказал Борис, спрятав лицо в моём свитере. — Я видел… видел, как ты забирал проклятья у Вики…

— Да ладно? — удивлённо присвистнул я. — Ты спрятался так, что даже я тебя не увидел? Невероятный прогресс! Ты молодец, Боря!

— Я научился призывать тень, — с гордостью в голосе похвастался он, оторвавшись от моего бока и подняв на меня сияющий взгляд. — Она будто сама ко мне липнет. Мне даже на изнанку не обязательно уходить, чтобы скрыться в тенях.

— И это тоже невероятно, — искренне сказал я, на несколько секунд потеряв дар речи.

Не может у простого ребёнка быть такой прогресс. Никак и ни при каких обстоятельствах. Если только бабушка и Эдвард не преувеличили значение крови Тишайших.

— Есть ещё кое-что… — мальчик запнулся и снова уткнулся мне в рёбра.

— Говори, — мягко сказал я. — Мне лучше знать обо всём заранее, чтобы понимать, грозит ли кому-то из вас опасность.

— Помнишь твоё сражение с теневиком у нас в холле? — спросил Борис глухо. — Я подсмотрел у него пару умений, но они у меня пока не получаются… зато я начал чувствовать внутри себя…

Он замолчал и обхватил меня руками так крепко, что я едва удержался на бревне.

— Я чувствую тьму, Костя, — прошептал он почти беззвучно. — Она пришла, когда твоё сердце перестало биться во время ритуала. Ты изгнал её ненадолго, когда я вывалился с изнанки… но она вернулась.

Я вздохнул и обнял брата покрепче. Мне хотелось сказать ему, что я помогу, что заберу тьму и сделаю всё, чтобы она никогда не возвращалась. Но я не мог лгать ему. Как не мог и сказать правду — что после первого же боя мальчик начнёт меняться. Тьма уже отметила его, а она никогда не отпускает то, что считает своим.

— Мы справимся со всем вместе, — тихо сказал я. — Я буду рядом. Обещаю тебе.

Борис промолчал, а через пару мгновений отпустил меня и посмотрел на Агату. Она уже закончила есть и сейчас вылизывалась с непривычной для монстров элегантностью. Стоило кошке заметить мой взгляд, как она тут же подняла голову и довольно муркнула.

— Вкусно, — сказала она. Её голос уже был чётче, увереннее и без шипящих и свистящих звуков. — Вкуснее, чем дома.

— Теперь твой дом здесь, — напомнил я ей. — Заканчивай здесь и поедем обратно.

Я смахнул с колен хвою, подхватил брата под мышки и побежал с ним к машине. Сначала он испугался, а потом раскинул руки в стороны и рассмеялся тем самым детским смехом, которого я давно от него не слышал. Я бежал, а Борис изображал полёт, поднимая и опуская руки.

Позади нас слышались шутки Игоря и Демьяна — похоже, оба гвардейца ждали, что Агата что-нибудь учудит, и сейчас считали кто и сколько кому проиграл в споре. До внедорожника мы добрались за пару минут, а когда я отпустил брата на землю, на моё плечо с разбегу приземлилась Агата.

Пока мы ехали в особняк, я думал о словах Бориса. Теперь мне было понятно его отстранённое поведение и тихая грусть. Он чувствовал в себе изменения, но не знал, как на них реагировать. Одно хорошо — он рассказал мне обо всём, не стал утаивать и пытаться решить всё самостоятельно.

Вот бы все делали так же — обращались за помощью, когда она действительно требовалась. Я вспомнил Юлиану, которая пришла в мой лагерь, но не смогла с первого раза попросить помощь. Мои мысли свернули к артефакту-поглотителю и сестре.

А потом меня бросило в холодный пот. Вдруг Юлиана уже проснулась, и они с бабушкой устроили настоящую войну тёмных? Надеюсь, они не разнесли дом по камешку.

Хоть нас и не было всего-то около часа, двум тёмным магам этого времени точно хватило бы. А уж когда эти тёмные маги — женщины, то вообще пиши пропало.

К счастью, дом стоял на своём месте. По крайней мере, снаружи никаких разрушений не было видно. Я почувствовал облегчение и даже выдохнул. Кажется, я слишком плохо думал о Юлиане и бабушке.

Стоило мне выйти из машины, как ко мне подошёл Александр Зубов. Он казался равнодушным и бесстрастным, но я узнал эту его позу — позу зверя, замершего перед прыжком. Точно с таким же лицом он закрыл меня от пули с магзарядом, когда гвардеец Давыдовых решил меня убить.

— Ваше сиятельство, — его голос был ровным, но каждое слово он отчеканивал так, будто вбивал гвоздь. — У меня есть новости.

Я кивнул и направился к беседке. Агата рванула было за мной, но я приказал ей вернуться в мои апартаменты — рано ей ещё по поместью разгуливать.

Как только я остановился посреди беседки, Зубов замер напротив меня, заложив руки за спину. Я прислонился к деревянному ограждению и скрестил руки. Похоже, закончился мой отдых, так и не начавшись толком.

— Говори, Саша, — сказал я устало, наплевав на манеры. Надоело изображать аристократа, которым я никогда не был.

— Сначала по вопросу набора в гвардию, — начал Зубов. — После вашей победы в испытании его величества желающих вступить в гвардию Шаховских в три раза больше ожидаемого. Отсеяли примерно половину — шлак, искатели лёгких денег или откровенные шпионы. Остальные сейчас проходят стажировку.

Он сделал небольшую паузу и достал из нагрудного кармана сложенный листок.

— Но, ваше сиятельство, — он протянул мне бумагу. — Даже с этим пополнением, для надёжного прикрытия всех участков стены и периметра имения нам не хватает людей. Полтора расчёта, если по минимальным стандартам. Мы растянуты, как шкура на большом барабане. Одна брешь — и всё порвётся.

Я пробежался глазами по цифрам. Зубов прав. Одна победа в испытании не заменила упадка после гибели предыдущего главы. Мы всё ещё были слабы. Слишком слабы.

— Теперь второй вопрос, — голос Зубова стал ещё суше, если это вообще было возможно. — Давыдовы с утра начали так называемые «масштабные учения», — он с лёгким презрением растянул последнее слово. — Согласно сводкам от наших постов на границе, они стягивают лёгкую бронетехнику к Среднему Лебяжьему озеру. Мобильные отряды пехоты концентрируются в лесу, в пятнадцати километрах от нашей заставы. Они слишком близко и их слишком много для учений.

Он замолчал, давая мне оценить картину. Я задумался на несколько минут. В принципе, расклад мне уже был понятен.

— Твоё личное мнение? — спросил я, зная ответ.

— Они точно не тренируются, — коротко выдал он на выдохе. — Они готовятся к удару. Я уверен, что не учения, а последние приготовления перед войной родов, которую вот-вот объявят.

Глава 17

— Я тебя понял, — сказал я Зубову. — Нужно ускорить набор. Берём всех ветеранов и перспективных учеников боя. Сделаем упор на мобильные группы и рейды, поднатаскаем их, а там видно будет.

— Так точно, — отозвался командир гвардии.

— На всех постах на границе с Давыдовыми удваиваем состав, пусть роют окопы, ставят мины и разворачивают ловушки, — продолжил я. — Пусть эти их «учения» упрутся в нашу заградительную линию.

— Будет сделано, но это размажет наши силы, ваше сиятельство, — проговорил Зубов, просчитывая в уме логистику и состав гвардии.

— Насколько я помню, Среднее Лебяжье озеро окружают топи? — уточнил я.

— Да, господин, — кивнул он. — Там перешеек между озером и болотом шириной метров двадцать, а вокруг топи.

— Тогда почему Давыдовы выбрали его? — в моей голове начал вырисовываться план, но не хватало деталей и понимания мотивов князя.

— Так у нас по всей дальней границе топи, а на ближней границе поля и немного леса, — Зубов почесал подбородок. — Поля свои они не тронут, там озимая пшеница уже проросла, а лес густоват. Не вырубать же его ради «учений».

— Что ж, тогда сделаем так, — я задумался на несколько мгновений. — Устроим им засаду. Если они не успеют переправить технику на наши земли, то будут переть через узкий перешеек, где мы их и встретим.

— Предлагаете тоже устроить учения? — понятливо хмыкнул командир гвардии. — А что, рыть окопы и ловушки ставить — как раз работа для новобранцев, а у нас масштабное пополнение. С какой стороны ни посмотри — всяко у нас больше причин для учений.

— Всё, тогда решено, — я кивнул на шутку и хлопнул в ладоши. — Работаем, Саша, работаем.

Зубов отправился выполнять мои распоряжения, а я решил для разнообразия пообедать. Не всё же голодным бегать по поместью. И только зайдя в дом, я снова вспомнил про Юлиану. Надо бы и её пригласить к столу, а то неудобно получится.

Выловив служанку, я отправил её проверить, проснулась ли наша гостья, а сам поднялся к себе. Вика всё ещё спала, восстанавливаясь после агонии и лечения. Агата лежала рядом, прижавшись спиной к животу сестры. Она подняла на меня сонный взгляд и мысленно послала поток благодарности за сытный завтрак, а заодно сообщила, что охраняет «моего детёныша».

Кивнув ей, я принял быстрый душ и спустился на первый этаж. Борис уже ждал меня в гостиной, примыкающей к столовой, а вот бабушки нигде не было видно. Я присел на диван рядом с братом.

— Вот что, дружок, — сказал я, подцепив пальцем артефакт сокрытия силы. — Я сейчас передам тебе эту побрякушку.

— А зачем? — с любопытством спросил Боря, рассматривая артефакт со всех сторон.

— Он скроет твою силу от любопытных, — пояснил я, снимая кулон с шеи. — Архимагов и грандмагов он не проведёт, но ты не так часто с ними будешь встречаться. А вот прочие интересующиеся личности не будут знать уровень твоего дара.

— Дядя Эдвард — архимаг, — пожал плечами Боря, но взял цепочку с артефактом и надел на шею. — И мама с папой были архимагами…

— Всё верно, ты из сильного рода, — я улыбнулся.

— Я скучаю по дяде, — признался брат тихо. — Он всегда был таким весёлым. А теперь не приезжает к нам, и с тобой он поругался.

— Мы не ругались, — я вздохнул. — Просто он хотел забрать тебя и Вику к нашему деду, а я не захотел отдавать вас.

— Дедушка Феликс — страшный, — Боря передёрнул плечами и надул губы. — Не хочу с ним жить.

— И не придётся, — я весело подмигнул брату и легонько щёлкнул его по носу. — Пока я жив, никто вас никуда не заберёт.

— Мне бы такую уверенность, — донеслось от двери. Я поднял взгляд и увидел бабушку, за спиной которой неуверенно переминалась с ноги на ногу служанка. — Если император решит забрать любого из вас, то он это сделает.

— Я уже сказал, но повторюсь, я никого не отдам, — я встал с дивана и дождался, когда бабушка войдёт в комнату.

Служанка за её спиной резко побледнела, стоило моему взгляду остановиться на её лице.

— Что там наша гостья? — спросил я у неё.

— Ваша гостья уже здесь, — услышал я бодрый голос Юлианы. — Я как раз спустилась с лестницы и услышала вашу последнюю фразу. Честно говоря, я в восхищении.

— Что же тебя так восхитило, милочка? — ядовитым тоном поинтересовалась бабушка. — Безумство моего внука, который готов пободаться с самим императором?

— Нет, его готовность защищать свою семью и отстаивать свою позицию, — фыркнула Юлиана, мельком взглянув на меня. — Хотела бы я, чтобы и меня так защищали в своё время.

— К редким направленностям дара его величество всегда относился с особым интересом, — бабушка поджала губы. — Что толку сотрясать воздух, если результат уже известен. И не будь ты такой слабой, была бы сейчас благодарна за обучение.

— Вот уж точно нет! — воскликнула Юлиана, а я громко прочистил горло, привлекая к себе внимание. Не разнимать же мне их?

— А ты свяжись со своими товарищами, узнай, где они и что они, — не унималась бабушка. — Да они готовы целовать ноги своим наставникам.

— Прекратите, — строго сказал я. — Никаких перепалок в моём присутствии. Вы же аристократки.

— Простите, ваше сиятельство, — не очень искренне извинилась Орлова. — Но я не стану молчать, когда ваша бабушка меня задевает.

— Пойдёмте уже обедать, — сказал я, покачав головой. Надеюсь, обучение Виктории не займёт много времени, и Юлиана уедет раньше, чем они с бабушкой перейдут к прямому конфликту.

Ели мы в тишине, даже звона посуды не было слышно. Всё было чинно, благородно и до приторности правильно. В другое время я бы мог покривиться или разбавить обед парой слов, но прямо сейчас мне даже нравилось такое положение.

Моя голова была забита мыслями о словах Зубова. Допустим, Давыдовы действительно готовятся к войне с нами. Но почему они так уверены, что это легко сойдёт им с рук?

Войну они мне объявить не могут — у них нет для этого веского повода. Все войны родов ведутся только с одобрения императора и тайной канцелярии, а я пока что не переходил дорогу его величеству. Если не считать того, что я победил в испытании вместо ставленника императора.

Рейнеке, безусловно, преданный род, который не раз доказал свою полезность. Но против честной победы им нечего предоставить. Пусть я мешаю очень многим, но я доказал своё право на врата, доказал, что не слабак, который их не удержит. Так откуда у Давыдовых такая наглость?

— Ваше сиятельство, — Герасим вошёл в столовую с серебряным подносом в руках. — Срочная корреспонденция из столицы.

Я бросил взгляд на замерших без движения брата, бабушку и Юлиану. Вскрывать письмо при них или уйти в кабинет?

— Давай сюда, — решил я.

Герасим склонил голову и протянул мне поднос. Я увидел конверт из дорогой бумаги, на котором стояла большая гербовая печать его величества, а рядом с ней красовалась чуть меньшего размера печать Тайной Канцелярии — скрещённые ключ и перо.

Я не стал заморачиваться и взял столовый нож. Лезвие бесшумно проскользнуло под воск, ломая печати с тихим хрустом. Внутри лежал один единственный плотный лист, испещрённый каллиграфическим почерком.

«Его Императорское Величество Михаил Алексеевич, в неустанной заботе о развитии редчайших дарований, коими столь щедро благословлена Империя, соизволил определить Викторию Валерьевну Шаховскую в Особый Корпус императорского пансиона для одарённых особой направленностью…»

Я не смог сделать вдох, воздух застыл в лёгких. Быстро пробежав глазами по витиеватым фразам, я нашёл то, что искал, в самом низу страницы.

«…в связи с чем, Глава Тайной Канцелярии предписывает обеспечить её прибытие в столицу в сопровождении уполномоченных лиц в течение десяти дней с момента получения сего указа».

Десять дней… они дали мне десять дней. Мои руки сжались в кулаки, сминая дорогую бумагу. Это же самый настоящий ультиматум, облачённый в сухие формулы придворного этикета. Что там про сопровождение уполномоченных лиц?

Ага, значит за Викой приедут. Интересно, это будут истребители или канцлер лично явится? Или они отправят за тринадцатилетней девочкой людей из своего особого отдела?

Теперь я знал, что это значит. Видел в глазах Юлианы. Боль, страх и сломанная жизнь. Пожизненное рабство под соусом «заботы».

Я медленно положил письмо на стол, разгладив пальцами смятый в порыве злости край. В моей груди клокотала ярость. Мне посмели отдать приказ. Я, глава рода и победитель испытания, был для них никем, мелкой пешкой, которую можно легко подвинуть в сторону указом императора.

Я поднял взгляд и встретился с собственным отражением в тёмном стекле графина с травяным чаем. В глазах, смотревших на меня, горел знакомый огонь. Огонь тёмного феникса, который видел, как горят целые королевства.

Мои пальцы снова сжали злосчастный конверт. По краю листа поползла огненная вязь. Через пару секунд на столе передо мной лежала лишь горстка пепла.

— Костик? — услышал я голос бабушки. Кажется, она уже несколько раз пыталась дозваться до меня, пока я глушил свои эмоции.

— Что, бабушка? — спросил я. Мой голос был глухим, но даже так в нём слышались отголоски моей ярости.

— Это указ о зачислении Виктории в особый корпус? — спросила она, сглотнув.

— Да, — я кивнул, продолжая смотреть на своё отражение.

— Сколько дней нам дали, чтобы собрать её? — уточнила бабушка уже спокойнее. Всё же проняли её мои эмоции, хотя это не удивительно.

— Нам дали десять дней, — я поднял голову и посмотрел на неё. — Но Вика никуда не поедет.

— Так будет лучше для всех, Костик, — осторожно сказала Юлия Сергеевна и тут же вздрогнула под моим взглядом. — В корпусе Вика станет сильнее. Я сама прошла через обучение и…

— Она никуда не поедет, — жёстко сказал я и встал из-за стола. — Я скорее сожгу этот мир дотла, чем отдам сестру в эту пыточную, которую ты называешь учебным корпусом.

— Мы не можем пойти против императора, — прошипела бабушка. — Никто не может. Законы едины для всех!

— Да, конечно, — оскалился я. — Все равны перед законом. Но всегда есть те, кто равнее.

— Костик! — возмущённо крикнула бабушка, но я уже направился к выходу из столовой.

— Прошу прощения за эту сцену, — сказал я, обернувшись и посмотрев на Юлиану. — В нашей семье слишком много своевольных и упрямых людей.

— Как и у всех тёмных, — слабо улыбнулась Орлова. — Не переживайте, эта сцена меня не расстроила. Вы не будете против, если я проверю самочувствие вашей сестры?

— Идёмте, — я махнул ей рукой и улыбнулся Борису, который сидел, нахмурившись и сжимая в кулаке вилку.

Мы с Юлианой дошли до моих апартаментов. Перед дверью в спальню девушка чуть замедлилась, но быстро взяла себя в руки. И почти сразу же сформировала сгусток тьмы, чтобы ударить теневого монстра, устроившегося на животе Виктории.

— Тихо, — спокойно сказал я, перехватив руки Юлианы и прижав их к себе. — Это моя питомица. Не успел вас познакомить.

— Питомица? — выдохнула девушка, отзывая тьму и глядя мне в глаза. — Теневой монстр для вас — просто домашняя зверушка?

— Не просто, она защищает Вику, — я мысленно приказал Агате запомнить Юлиану и не нападать на неё.

— Защищает… теневой монстр, — шокированно протянула Юлиана. Её взгляд застыл на моём лице, которое оказалось близко до неприличия. Да и плевать мне на условности, я не собираюсь ремонтировать ещё одну разгромленную комнату в доме. — Скажите, ваше сиятельство… а другие питомцы у вас имеются?

— Имеются, но знакомить вас я не планирую, — я отпустил запястья Юлианы и сделал шаг в сторону. Девушка по инерции сделала шаг за мной, но потом помотала головой и застыла на месте. — Вы хотели проверить состояние Виктории, — напомнил я ей.

— А, да, конечно, — Орлова тряхнула волосами и повернулась к кровати. Агата открыла один глаз и посмотрела на девушку с явным презрением. — А вы не могли бы отозвать своего питомца?

— Агата, ты смущаешь девушку, — сказал я с улыбкой.

Агата недовольно муркнула и растворилась в тени, а потом снова проявилась, но уже на кресле. Эта простая картина спящей сестры и наглой кошки развеяла остатки моей злости без следа. У меня есть целых десять дней, чтобы найти решение, а я тут кулаками машу и огонь призываю. Надо уже взять себя в руки.

— Так, что у нас тут… — пробормотала Юлиана, шагнув к кровати и склонившись над Викой. — Пульс ровный, остатки проклятий ваша сестра уже почти переработала. Остались крохи, которые её энергоканалы переварят уже к завтрашнему дню.

— Это хорошо, — я качнул головой. Я и сам видел, что Вике стало гораздо лучше. — Ваш артефакт-поглотитель уже переполнен. Что планируете с ним делать?

— Оставлю в родовой сокровищнице, чтобы энергия впиталась в защитную систему, — пожала плечами девушка. — В прошлый раз папа так и сделал.

— Какое изящное решение, — похвалил я эту идею. — Сразу понятно, что ваш отец — отличный артефактор.

— Лучший, — тихо сказала Юлиана. — Знаете, я, пожалуй, пойду прогуляюсь. Можно ведь погулять по поместью?

— Конечно, можете даже своих гвардейцев позвать, — я хмыкнул. — Пусть тоже разомнутся.

— Спасибо, — обрадовалась она. — Тогда до встречи за ужином.

— До встречи, — улыбнулся я.

Юлиана ушла, а я присел рядом с сестрой. Агата выпала из тени в том же месте, где лежала до этого. Она обхватила лапами руку Виктории и закрыла глаза.

— Присматривай за ней, — попросил я кошку и направился к кабинету.

Мне срочно нужно было прошерстить сеть и изучить законы и указы императора. Если уж не получится найти лазейку в правовом поле, буду думать, как противостоять его величеству. Сбегать из страны точно не вариант. Не для того я сражался за врата и проводил слияние с Сердцем Феникса раньше времени.

Я завис перед ноутбуком не меньше чем на пару часов. Пришлось перелопатить кучу документов и законов, но ничего подходящего я не нашёл. Отвлёк меня от работы звонок телефона.

— Слушаю, — сказал я, увидев на экране номер Эдварда.

— Я сейчас неподалёку, могу заехать для разговора? — торопливо проговорил дядя.

— Жду, — ответил я и нажал отбой.

После этого я сразу же набрал номер Зубова и предупредил о визите дяди, чтобы его случайно не задержали на границе мои гвардейцы. Настрой порыться в законах у меня уже пропал, так что я потянулся и принялся ждать Эдварда.

Вообще забавная, конечно, формулировка. Неподалёку он. Можно подумать, дядя катался по трассе туда-сюда и совершенно случайно оказался рядом с моими землями.

Герасим постучал в дверь кабинета через каких-то пятнадцать минут. И это только сильнее доказывало, что дядя ехал целенаправленно ко мне. И он вполне допускал мысль, что я его не приму, раз выразился таким образом, будто проезжал мимо.

Дверь открылась снова, и в кабинет вошёл Эдвард. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки светского журнала — безупречный костюм, ни намёка на усталость, лишь лёгкая усмешка в уголках губ. Но его взгляд был серьёзным.

— Здравствуй, Константин, — сказал он и тяжело опустился в кресло напротив меня. — Ты уже получил письмо с указом?

— Получил, — кивнул я и откинулся на спинку кресла.

— Тогда ты понимаешь, что это значит, — Эдвард сгорбился и сделал глубокий вдох. — Император не отступит. Он нацелился на Вику, и теперь она станет его собственностью.

— Я не отпущу её, — спокойным тоном сказал я. Эмоции уже улеглись, так что никаких вспышек злости больше не будет. Вместо неё будет холодный расчёт и планирование.

— Один в поле не воин, племянник, — Эдвард покачал головой. В его голосе прозвучала неожиданная усталость. — Ты не сможешь бороться с императором. Будь ты хоть трижды Вестником Тьмы, но против армейских корпусов, магической артиллерии и всей мощи трона даже твоя сила — ничто.

— И поэтому ты здесь? Чтобы констатировать очевидное? — я выгнул бровь и усмехнулся. — Мне и без твоих слов понятно, что будет непросто.

— Есть выход, — взгляд Эдварда стал острым и цепким. — Единственный, который его величество, возможно, примет. Род Рейнеке возьмёт над Викторией официальное опекунство. Она будет под нашей защитой, в нашей резиденции в столице. Это лучше, чем корпус.

— Что ты сказал? — я замер, не веря своим ушам. Он действительно произнёс это вслух. — Хочешь, чтобы я отдал Вику тебе? С чего бы мне это делать?

— Это не всё, — продолжил он, не сводя с меня взгляда. — Ты передашь под наше управление врата. Это простая формальность, но только так мы сможем помочь.

— Уточни для начала, дядя, — медленно проговорил я. — Почему в вашем столичном имении Вике можно будет остаться, а в собственном доме нет?

— Мы на ступень ближе к его императорскому величеству, у нас есть… некоторые послабления, — Эдвард качнул головой. — Если мы предоставим квалифицированных учителей и обеспечим обучение Виктории на дому, это может сработать.

Я молчал. Смотрел на своего родственника и не мог подобрать слова, в которых не будет ругательств. Больше всего мне хотелось послать Эдварда в такие дали, где даже демоны не бывали. Но я понимал, что слова дяди — это слова моего деда.

— Передай своему отцу, что Шаховские никому не отдают своих детей и свою землю, — сказал я тихо, но льда в моём голосе было столько, что дядя невольно отшатнулся назад. — Мы не просили вашей защиты и не примем её на таких условиях.

— Я предупреждал его, но он сказал, что ты упрям, как твоя мать, — пробормотал Эдвард, вставая с кресла. В его голосе я услышал лишь досаду и сожаление. Он действительно пытался помочь, но мне такая помощь не нужна. — И тут я с ним полностью согласен. Маргарита была той ещё занозой в заднице. Ладно, племянник, ты сделал свой выбор. Не пожалей о нём.

Эдвард развернулся и вышел из кабинета, не оглядываясь. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, а в следующую секунду передо мной появились оба моих питомца. Агата разъярённо шипела, а Грох беспокойно махал крыльями.

— Что-то с Викой? — спросил я, выскочив из-за стола.

— С ней всё хорошо, — каркнул Грох. — Там в тенях кое-кто тебя ищет. Говорит, что ты закрыл доступ и он не может войти.

— А вот это замечательная новость, — обрадовался я. — Значит не зря слил уйму энергии на защиту поместья.

— Так ты пойдёшь на встречу с этим… — кутхар ругнулся, да так заковыристо, что я чуть не присвистнул. — Я ему не почтовый голубь, чтобы послания передавать. Ходит там, понимаешь, изнанку баламутит.

— Схожу, отчего б не сходить, раз уж у меня сегодня гостей полный дом, — пожал я плечами. — Где он?

— За территорией особняка, рядом с лесом, где вы с Агатой сегодня резвились, — каркнул Грох и растворился в тенях.

Я посмотрел на кошку и покачал головой. Вот вроде бы всего второго класса монстр, а чует некромансера, который на приличном расстоянии и неизвестно на каком теневом слое. Что же будет, когда она подрастёт?

Не став занимать свою голову предположениями, я нырнул в тень и быстро пересёк границы поместья. На первом слое тени деда не оказалось, зато он нашёлся на втором.

И опять дедуля не поскупился на театральность. Его плащ был похож на лохмотья из чистой тени, вместо лица была видна лишь глубокая тень под капюшоном. Зато глаза горели яркими синими огоньками.

— Ну здравствуй, — поприветствовал я его. — С чем пожаловал?

— Рад, что ты откликнулся на мой зов, — проскрипел он. — Мог бы и поторопиться.

— Мне не до игр, — спокойно сказал я, не показав ни единой эмоции, хотя это было не так уж просто.

После слияния с Сердцем, моё чутьё на скверну обострилось. От некромансера тянуло морозом и сладковатым запахом тлена. Запахом смерти, которую он приручил и на которой паразитировал. Все мои инстинкты требовали вступить в бой и уничтожить мерзость, зовущую себя моим дедом.

— Это точно, — усмехнулся он. — Какие уж тут игры. Я не против того, чтобы Виктория стала сильнее, но я против того, что роду Шаховских смеют отдавать приказы.

У меня дёрнулась щека. А ведь дедуля почти слово в слово озвучил мои мысли.

— Я предлагаю тебе свою помощь, но только в этот раз, — в голосе некромансера прозвучали ядовитые нотки. — Мы можем решить проблему в корне — убрать того, кто её создал. К нынешнему императору у меня накопилось много счетов… которые он сможет отплатить кровью. А его место займёт достойный человек, пусть даже из младшей ветви или цесаревичей.

— Ты предлагаешь мне устроить переворот? — уточнил я, понимая всю абсурдность этого предложения.

— Всего-то и надо — избавиться от одного единственного человека, — заманчиво протянул некромансер. — Тебе даже руки пачкать не придётся, я всё сделаю сам. Нужно лишь твоё решение, внучок. Скажи «да», и я помогу тебе.

— Нет. Я не собираюсь топить в крови половину империи, — сказал я, отчеканивая каждое слово. — Смерть монарха посеет хаос, наследники перебьют друг друга в попытке сесть на трон, а аристократия начнёт свою собственную игру.

— Принципы… — проскрипел дедуля. — Это роскошь в наше время. Но ты ещё молод и не понимаешь… я не отзываю своё предложение, — он сменил облик, представ передо мной в доспехах из чистой тьмы. — Когда окажешься в безвыходной ситуации, в самой тёмной яме, просто вспомни этот разговор и активируй вот этот артефакт. Я услышу тебя, где бы я не находился. Услышу и приду.

Некромансер растворился в тени, оставив после себя запах тлена и неброский артефакт. Пламя феникса восстало во мне, желая уничтожить мерзость, теневые крылья распахнулись и взбили морозный густой воздух изнанки. А я всё смотрел на артефакт, очень похожий на стандартный переговорник моего мира, до краёв заполненный некротической энергией.

Дед не прекращал свои попытки создать артефакт истинной тьмы. Но его попытки зашли слишком далеко. Ведь даже я не представляю количество смертей, необходимых для такого изменения этого артефакта.

Глава 18

Московский аномальный очаг затих после ухода участников испытания. Он словно затаился и как раненый зверь зализывал раны. Воздух звенел напряжённой тишиной, которую нарушал лишь скрип доспехов и мерные шаги истребителей монстров.

Сыч шёл первым, его штурмовой автомат плавно скользил по дуге, выискивая возможное движение, хотя никаких монстров на пару километров быть не должно. За ним, пыхтя от натуги и тяжести оборудования, ковылял Лист. Замыкали шествие Лось и Грач — командир отряда.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Лист. — Фон подрос выше базового. Так не бывает. Обычно же после практикантов и исследователей очаг моментально сжирает всю свободную энергию.

— Может перестарались аристократики? — предположил Сыч, обернувшись к боевому товарищу.

— Да тут в прошлый раз практиканты с преподавателями похлеще бучу устроили, а уже через пару часов пусто было, — хмыкнул Лось.

— Стой! Вон там! — коротко рявкнул Грач, указав на поляну впереди.

Сыч узнал то самое место, где они впервые увидели, как пылает тьма Константина Шаховского. Именно здесь он и Эдвард Рейнеке устроили свою смертельную дуэль. Вывороченные деревья и перепаханная взрывами земля до сих пор стояли перед глазами Сыча, ведь он видел, как всё это горело в огне.

Лось шагнул ближе, таща на себе измерители. Его руки дрогнули, когда на месте пепелища он увидел то, чего не должно быть в глубине аномального очага.

Из пепла пробивались ростки полевых цветов. Самых обычных, какие растут вдоль дорог и в полях. Васильки и ромашки, маки и клевер. Самые, мать их, обычные не аномальные цветы!

— Мать честная, — выдохнул Сыч, подходя ближе.

Лось опустил измеритель ниже, активировал особую программу и принялся ждать. Лист уже бежал вперёд по этой странной поляне, доставая пробирки и сканеры.

— Смотрите! — крикнул он, присев на корточки. — Это же лютики! И хвощ! Ещё и растут так быстро…

Грач медленно обошёл поляну, внимательно глядя на россыпь зелени под ногами. Этот островок жизни был похож на оазис среди пустыни. Будто кто-то щедро плеснул воды на песок, и на том месте появилось озеро. Даже воздух здесь был чистым и свежим, его можно было пить, словно родниковую воду.

— Что там с фоном? — спросил он у Лося.

— Зашкаливает, — коротко ответил тот, бросив взгляд на маленький экранчик прибора. — Показывает течение магических потоков, не соответствующее аномальной зоне. Хрень какая-то в общем, командир. Будто мы не в очаге вовсе…

— Это не вписывается ни в один протокол, — хмуро сказал Грач, пнув носком ботинка жёлтый цветок. — Собирайте оборудование, меняем направление. Идём к месту сожжения гвардейцев Мироновой и Кожевниковой.

— Думаешь, что это огонь Шаховского сделал? — спросил Лист, укладывая в рюкзак заполненные землёй, воздухом и растениями пробирки.

— Вот и проверим, — Грач зыркнул на отряд с недовольством. — Чего застыли? Руки в ноги и бегом! Канцлер сегодня с его величеством встречается, мы должны предоставить полный отчёт в течение пары часов!

* * *

Я долго не мог решиться взять в руки артефакт, оставленный некромансером. С трудом утихомирив пламя, я понял, что не смогу коснуться осквернённого переговорника, не испепелив его на месте.

— Грох, сможешь перенести эту гадость через изнанку в сокровищницу? — спросил я наконец у кутхара.

— Правильно ты сказал, хозяин, — каркнул он. — Гадость это и есть. Но, так и быть, помогу тебе.

Шипя и ругаясь, Грох подцепил когтём артефакт и рванул через теневые слои к дому. Я последовал за ним, чтобы убедиться, что переговорник будет надёжно укрыт в специальном коробе, глушащим магические эманации. После того как с этим было покончено, я прошёл через изнанку обратно в свои апартаменты.

Настроение было отвратительным. Хотелось сорваться в бой и зачистить в одиночку тот же московский очаг. Но у меня не так много времени, чтобы найти решение.

— Она проснулась, — услышал я голос Агаты в голове и тут же направился в свою спальню.

Вика сидела на кровати, глядя на кошку с явным интересом. Лицо сестры было таким же худым и бледным, как в день моего перерождения, а под глазами залегли фиолетовые синяки. При этом взгляд у неё был ясным и взрослым, будто она стала старше за последние несколько дней.

— Ну как ты? — спросил я, усаживаясь рядом и обхватывая её запястье пальцами.

— Нормально, — тихо сказала она, закашлявшись.

Я встал и шагнул к столику, где стоял графин с водой. Немного подумав, не стал наливать воду в стакан, а просто подал Вике весь графин. Сестра припала к нему, делая жадные глотки, и опустошила его за минуту.

— Теперь лучше, — благодарно улыбнулась она, а потом снова перевела взгляд на Агату. — А что это за создание?

— Это теневой ирб, монстр второго класса, — сказал я, следя за реакцией сестры. Она не испугалась, не отшатнулась, лишь склонила голову к плечу и прищурилась. — Её зовут Агата, и теперь она моя питомица.

— Ага, — кивнула Вика. — Можно её погладить?

— Можно, — я улыбнулся, история знакомства кошки с детьми повторялась точь-в-точь.

— Я её чувствовала, когда спала, — проговорила сестра, осторожно касаясь шёрстки кошки. — Было тепло у живота и груди. А ещё она иногда ворочалась.

— Она тебя охраняла, — пояснил я, отходя к креслу.

— Что случилось, пока я спала? — серьёзно спросила Виктория, подняв на меня взгляд. — Я вижу по твоим глазам, что что-то не так.

— Да как тебе сказать… — я задумался, подбирая слова. — Твоя самоотверженность была замечена близким к императору человеком.

— Ты говори, как есть, — скривилась сестра. — Не самоотверженность, а дар… я же не маленькая, и многое понимаю. Чем это нам грозит?

— Тебя хотят забрать в Особый Корпус при пансионе его величества, — прямо сказал я. Вика и правда уже не ребёнок, но всё же она вздрогнула и опустила взгляд. — Я что-нибудь придумаю, обещаю тебе.

— Мама именно этого боялась? — тихо спросила девочка, замерев с протянутой над Агатой рукой. — Поэтому она не хотела учить нас магии? Чтобы никто не узнал о наших способностях?

— Есть такая вероятность, — не стал скрывать свои догадки я. — Насколько мне известно, учёба в этом Корпусе — не самая приятная вещь.

— Это будет похоже на то, что случилось со мной? — так же тихо уточнила она. — Я знала, что могу погибнуть, когда забирала проклятья у гвардейцев… но они — наши люди, те, кто защищает нас каждый день, рискуя жизнями…

— Ты молодец, я горжусь тобой, Вика, — я сделал глубокий вдох и растёр лицо ладонями. — Да, то, что ты испытала, может повториться. Более того, именно к этому тебя будут подталкивать.

— А Борис? — сестра подняла на меня взгляд, полный отчаянной решимости. — Его тоже могут забрать?

— Судя по тому, как быстро он развивается, есть и такая вероятность, — мне не нравился этот разговор, но я понимал, что должен быть честен с Викторией. — Более того, если люди императора поймут, на что он способен и какие перспективы есть у его дара, это случится даже быстрее, чем мы думаем.

— Тогда… может быть… если я поеду туда сама, добровольно, — Вика судорожно вздохнула. — Может они его не тронут?

— Это вряд ли, — честно сказал я, покачав головой. — Наши предки постарались на славу, наделив нас сильной кровью. А император считает, что имеет право распоряжаться нами, словно мы — просто ресурс.

— Ты хочешь объявить ему войну? — прошептала сестра, выпучив глаза. — Нас же просто сметут… и всё равно получат своё.

— Верь в меня, пожалуйста, — попросил я, встав с кресла и шагнув к кровати. Я протянул руки, и Вика почти прыгнула ко мне в объятия, пряча лицо на моей груди. — Я обязательно что-нибудь придумаю.

— Я знаю это, — негромко сказала сестра. — И я в тебя верю. Верю больше, чем в кого бы то ни было.

Мы так и сидели в обнимку, пока в дверь не постучали. Я не спешил отвечать, да и зачем? Мне было важнее успокоить сестру, которая пережила настоящую агонию и узнала, что это может повториться снова.

— Ваше сиятельство, — громко позвал меня Яков. — Вам стоит спуститься в холл.

— Ты как, ещё полежишь или готова размяться? — спросил я у Виктории.

— Я с тобой пойду, — она легко соскользнула с кровати и дошла до двери спальни, почти не шатаясь от истощения. — А ещё я такая голодная, что готова слона съесть!

— Тогда пойдём, — я подставил сестре локоть, и она повисла на мне, изображая из себя светскую даму. Правда эффект вышел немного другим — её ноги дрожали, так что Вика действительно висела на мне. — Интересно, что там случилось.

Мы вышли из апартаментов и увидели Якова, который нервно теребил край форменного пиджака. Его глаза бегали туда-сюда в полном беспокойстве.

— Там ваша бабушка и гостья, — сказал он, чуть наклонившись вперёд. — Как бы беды не вышло…

Я покосился на сестру и с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Ох уж эти женщины. Надеюсь, они не доведут особняк до капитального ремонта с заменой стен и крыши.

Уже спускаясь по лестнице, я услышал ругань, которую не ожидаешь услышать из уст двух аристократок. Казалось, что ещё немного, и обе женщины вцепятся друг другу в волосы. Это было так похоже на перепалку Кожевниковой и Мироновой, что я невольно улыбнулся. Моя улыбка слетела с губ, едва я услышал слова бабушки.

— Ты — жалкая неудачница, сдавшая выпускной экзамен только со второго раза, — её голос дрожал от ярости, будто она и впрямь винила Юлиану в провале. — Я отдала Корпусу тридцать лет жизни! Я лично создавала ту систему, на которую ты сейчас так удобно плюёшь!

— Вы не систему создавали, вы реализовывали собственные амбиции. Да вы же наслаждались каждой пыткой! — выкрикнула Юлиана, и её голос сорвался на высокой ноте. — Вы говорили вчера о тех, кто прошёл обучение и благодарен. А вы хоть раз думали о тех, кто не прошёл? Помните Аню Сомову? Она после вашего «урока» так и не перестала кричать по ночам. Её до сих пор держат в лечебнице Святого Владимира. И это только ваша вина!

— Сомова была слаба, — прошипела в ответ бабушка. А я замер, не доходя до двери, потому что Вика резко застыла на месте и потянула меня назад. — Сильные выживают. А ты… ты просто сбежала, сдалась. У тебя не хватило духа пройти до конца и получить степень инструктора.

— Я не сбежала! — Юлиана почти взвизгнула от ярости. — Я выжила! Вопреки вам! И теперь я вижу, как вы хотите сделать с этой девочкой то же самое. Вы смотрите на неё не как на ребёнка, а как на инструмент. Как когда-то смотрели на нас!

— Это единственный способ стать сильнее в этом мире! — бабушка в ярости ударила ладонью по столику, судя по звуку звяканья подноса с посудой. — Ты хочешь, чтобы она была слабой, как ты? Чтобы её сломали при первом же столкновении с реальностью?

— Я хочу, чтобы у неё было детство! — в голосе Юлианы послышались слёзы, но она их гневно сглотнула. — Чтобы она не боялась собственного отражения! Чтобы её не мучили кошмары о том, как её заставляют глотать чужие страдания, пока не останется ничего, кроме пустоты!

Я посмотрел на Вику, сжавшую кулаки. Она стояла, закрыв глаза, и слушала откровения нашей гостьи. Она знала, что ей предстоит пройти тот же путь, и хотела услышать больше подробностей.

Но я не собирался и дальше молча стоять и ждать, пока бабушка с Юлианой дойдут до действий.

— Им нужно высказать это, — шепнула Вика, сжав мой локоть. — Столько боли и обид… это как гнойный нарыв, который рано или поздно вскроется.

— Какие мудрые речи я слышу из уст моей младшей сестрёнки, — тихо сказал я в ответ, чтобы немного отвлечь Вику. А тем временем, Юлиана продолжала изливать свою боль.

— Вы называли меня бездарностью. А знаете, что я чувствую сейчас? — проговорила она дрожащим от ярости голосом. — Я чувствую, как вас саму до сих пор съедает страх. Страх, что вы потратили жизнь на систему, которая производит таких же испуганных и одиноких калек, как вы сами.

Это было уже слишком лично и слишком правдиво. Я понял, что ещё секунда, и в ход пойдёт не просто тьма, а то, что находится за её гранью.

Я шагнул в гостиную, и моя аура ударила по ним волной давления, заставив обеих отшатнуться. Воздух затрещал от напряжения.

— Хватит, — сказал я тихо, но так, чтобы звенящая тишина вдавила это слово в стены. — Вы сейчас ведёте себя не как аристократки. Вы как две раненые твари, которые рвут друг друга на куски, потому что не знают, как иначе справиться со своей болью.

Я повернулся к бабушке, впиваясь в неё взглядом.

— Ты хочешь сделать Вику сильной? — ледяным тоном спросил я, выставив сестру перед собой так, чтобы бабушка не смогла сделать вид, будто не заметила её присутствия. — Так используй свой опыт, чтобы защитить её от системы, а не чтобы запихнуть её в мясорубку, из которой тебя когда-то вытащили только чудом. Помоги мне найти законный способ отстоять Вику.

Потом я посмотрел на Юлиану, в глазах которой бушевала смесь ярости, стыда и отчаяния.

— А вы хотите ей помочь? — мой голос разрезал наступившую тишину в комнате. Ауру я немного приглушил, а вот тон менять не стал. — Так помогите. Я сделаю всё, чтобы ваша история не повторилась с моей сестрой. Но один я не справлюсь. Мне нужна ваша помощь. Помощь всех вас.

Они молчали, обе дыша тяжело, как после спринтерского забега. Бабушка первая отвела взгляд, её аура сжалась, уходя вглубь. В её позе читалась не просто злость, а глубокая, старческая усталость. Юлиана же выпрямила спину, сглатывая ком обиды в горле, и кивнула.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — прошептала она, и в её голосе уже не было вызова, лишь опустошение. — Это было… неподобающе.

Я видел, что конфликт не исчерпан. Он лишь ушёл вглубь, как всегда и бывает с тёмными. Но сейчас этого было достаточно.

— Нам всем нужно немного отдохнуть и перевести дух, — сказал я, разворачиваясь к столовой и подталкивая Вику вперёд. — Вы можете ненавидеть друг друга сколько угодно, но я прошу вас обеих не забывать о том, что на кону стоит судьба моей сестры.

* * *

Малый кабинет его императорского величества

В кабинете пахло старым деревом, воском для паркета и безраздельной властью. Воздух был густым и неподвижным от давящей ауры его императорского величества. Пётр Григорьевич Лутковский стоял перед массивным дубовым столом, сохраняя безупречную выправку.

Уже то, что ему не предложили присесть, означало, что император им недоволен. Глава Тайной Канцелярии только что положил на стол отчёт истребителей. Не сводку и не краткую выжимку, а полный отчёт. С пробами, спектрограммами и комментариями первой группы истребителей.

Михаил Алексеевич Романов откинулся в своём кресле и сложил пальцы домиком. Он не читал, а смотрел поверх бумаг куда-то в пространство за спиной канцлера, и его взгляд был тяжёлым и напряжённым.

— Исцеление, стабильный фон, — наконец произнёс он ровным голосом без единой эмоции. — Интересные термины. Мои истребители монстров внезапно заговорили, как выпускники магической академии. С чего бы это, Пётр Григорьевич?

— Это показания приборов, ваше императорское величество, — не дрогнул Лутковский. — Истребители просто переписали данные.

— Я видел многое за своё правление, — император медленно провёл пальцем по гладкой поверхности стола. — Видел чудеса и катастрофы. Но никогда не видел, чтобы аномальный очаг выздоравливал. Это пахнет ересью. Или провокацией.

— Сводки с других постов подтверждают: активность очага снизилась на тридцать процентов, — мягко, но настойчиво парировал Лутковский. — Монстры отступают вглубь. Это объективные данные. И они совпадают с описанием феномена, схожего с легендами о Вестниках Тьмы.

Император резко, почти по-кошачьи, повернул голову. Его холодные и пронзительные глаза впились в канцлера.

— Я не верю в сказки про Вестников, Пётр Григорьевич, — его голос приобрёл опасную, шипящую окраску. — В предзнаменования и прочую метафизическую чушь. Мне нужна стабильность. Преданность. Контроль. Всё, что я вижу, — это вышедшего из-под контроля аристократа, который вообразил себя мессией.

— Сам Шаховский не объявлял себя Вестником, — осторожно заметил канцлер. — Но те качества, которые он продемонстрировал на испытании, и изменение почвы очага говорят о том, что…

— Скажи мне, Пётр Григорьевич, с каких пор глава Тайной Канцелярии стал верить во всю эту чушь? — перебил его Михаил Алексеевич. — Я назначил тебя на эту должность тридцать лет назад, чтобы ты контролировал аристократов, расследовал преступления против государства и императора. Ты должен был защищать трон от любых угроз и предотвращать любой намёк на волнения и измену.

Император замолчал на долгую минуту, дав канцлеру осознать нависшую над ним угрозу.

— И что же я получил от тебя? — его величество тихо усмехнулся. От этой усмешки у Лутковского похолодели ладони, а по спине побежал липкий пот. — Уверения в преданности и запоздалые отчёты. Я получил слухи и сплетни, будто ты вдруг перестал быть моей правой рукой, а стал деревенской бабой.

Ещё одна пауза окончательно добила Лутковского. Только теперь он понял, что оказал Константину Шаховскому медвежью услугу. Если бы он показал мальчишку случайным везунчиком и умолчал об изменениях в очаге, император его бы не тронул, но теперь всё перешло совсем в иную плоскость.

— Сначала я заберу у твоего Вестника сестру, — медленно, с расстановкой сказал император. — Потом призову на службу его бабушку. Волне пора возвращаться, что-то её задание затянулось… ну а напоследок я заберу его брата. Но это не всё. Считаешь, что Шаховский — новый символ объединения всех тёмных магов? Так я легко лишу его этого статуса.

Михаил Алексеевич подтолкнул по столу документ. Белый лист из плотной бумаги скользнул к Лутковскому. Канцлер бросил взгляд на ровные строчки и приложил все усилия, чтобы удержать на лице бесстрастную маску.

Давыдовы просили у императора разрешения на силовое «наведение порядка» на землях Шаховских. И делали они это под предлогом защиты границ от «некомпетентности» молодого графа. Фактически, это была завуалированная просьба разрешить войну родов.

Император глянул на Лутковского с любопытством, а потом взял позолоченную перьевую ручку. Через мгновение на прошении князя Давыдова стояла размашистая подпись его величества, которую он дополнил личной печатью.

— Пустишь этот документ в дело через десять дней, — бесстрастно сказал он. — Или раньше, если мальчишка посмеет выкинуть очередной фокус. Я хочу посмотреть на лицо твоего Вестника, когда мы будем забирать его младшую сестру.

* * *

Егор Киреев стоял на гребне стены, опираясь ладонями на шершавый бетон. Ветер трепал полы его форменного плаща, забирался под бронежилет и холодил грудь. Бывший командир гвардии сделал глубокий вдох, втягивая знакомый запах остывающей за день земли, хвои и металлический привкус аномального очага.

Внизу простирались земли рода Шаховских. Его земли, которые он не смог защитить. Пальцы Егора сжались в кулаки. Ему было до сих пор горько до тошноты.

Расслабился, как старый беззубый пёс. Подпустил слишком близко Руслана, который оказался предателем. Не усилил периметр и не проверил лично каждый след, оставленный врагами.

Он расплатился за это своим званием. По-другому и быть не могло. Командир гвардии, допустивший такое, не имеет права вести других. Это было справедливо.

Киреев видел, что Александр Зубов справляется. Новый командир гвардии был моложе и жёстче. Именно такой человек и должен стоять во главе гвардии молодого графа, который уже успел показать всем свою силу.

И он дал шанс старому псу, не прогнал на улицу и не наказал за беззубость. И Егор ни за что не упустит этот шанс доказать, что он всё так же верен роду.

Киреев обернулся, окидывая взглядом свой участок. Гвардейцы патрулировали стену в полной боевой выкладке чётко по уставу. Пулемётные гнёзда на башенках больше не пустовали. Всё как должно быть.

И Егор должен быть таким — жёстким, внимательным, без права на ошибку. Таким, каким он был в молодости, когда только пришёл служить в род Шаховских.

— Киреев! — крикнул один из новобранцев, подзывая командира смены. — Смотрите, там что-то движется.

Егор подошёл к зубцу и выглянул туда, куда указывал Павел Сеченов.

— Вон там, у старого оползня, — Павел протянул бинокль. — Вроде как шевеление.

Киреев навёл бинокль и увидел, как в полукилометре от стены что-то копошится. Небольшое движение, даже на угрозу не тянет. Скорее всего, падальщики первого класса, которых всегда хватает на окраинах очага. Раньше Егор бы махнул рукой, мол мелкота сама сдохнет. Но не сейчас.

— Внимание на сектор девять, — крикнул он. Его командный голос разнёсся над стеной, заставив гвардейцев напрячься. — Башни четыре, пять и шесть — берите на прицел. Не расслабляться!

— Есть! — хором отозвались бойцы.

Приказ был выполнен мгновенно, и Киреев почувствовал слабое и почти забытое удовлетворение. Чёткость и дисциплина — так и должно быть. Он не отпускал бинокль, наблюдая за очагом.

Шевеление продолжалось, будто кто-то саму землю взрывает. Странное дело, обычно падальщики так себя не ведут. И тут взгляд Егора зацепился за другую деталь.

Чуть левее, у самого подножья стены, из земли выползало несколько чёрных блестящих тварей с множеством лап. Киреев сразу узнал камнеедов — безобидных монстров, которые ни за что не смогут пробить стену.

А потом из чащи аномального леса выползла массивная тварь, похожая на гигантского крота с лопатообразными лапами-экскаваторами. Землерой. Монстр третьего класса, редкий, способный за несколько часов прорыть тоннель под любым укреплением.

У Киреева похолодело в груди, но уже не от ветра. Его мозг, отточенный годами опыта, но притупленный недавними неудачами, выдавал обрывки данных: прорыв случится прямо сейчас, господин не успеет, орды монстров хлынут через стену.

На мгновение всё застыло в вязкой тишине, а потом по стене прошла дрожь. Ну конечно, монстры редко приходят к стене по одному.

— Тревога! — заорал во всё горло Киреев. — Всем назад! Отступить от края! Землерои с камнеедами! Красный код! Всем башням открыть пулемётный огонь по основанию стены!

С пулемётных вышек ударили очереди, прошивая копошащуюся у основания стены мелочь. Специальные боеприпасы выплюнули зажигательные заряды, и перед стеной взметнулось море огня, освещая жуткую картину. Сотни камнеедов, сгоравших заживо, упорно лезли к стене, из-под которой вырывались комья земли вперемешку с камнями.

Из-под земли доносился нарастающий гул. Глухой мощный скрежет был похож на звук буравчика, что вгрызался в камень прямо под ногами гвардейцев.

Егор Киреев, не отрывая взгляда от летевших из-под стены камней, сорвал с пояса сигнальную ракету. Алый шар ушёл в небо, предупреждая о катастрофе. Киреев повернулся к своим бойцам без тени страха в глазах.

— Держать строй! Отсечный огонь! — прокричал он, и его голос сорвался на хрип. — Ни шагу назад! За графа! За род!

Это был не приказ командира, а клич солдата, отчаянно пытающегося искупить свою вину. Искупить тем последним, чем он мог. Ценой своей жизни.

Глава 19

Я не успел даже ненадолго порадоваться тому, что временно покончил с конфликтом бабушки и Юлианы. В высоком огне гостиной вспыхнул и пополз в небо красный сигнальный заряд. Он был таким ярким, что окрасил в багрянец наши лица. Я знал, что означает эта вспышка.

Красный код прорыва монстров, с которым не справится гвардия и который может уничтожить ближайшие деревни.

Воздух в комнате мгновенно сгустился от моей ауры, которая рванула во все стороны, откликнувшись на моё настроение. Все разговоры, планы и сомнения отошли на второй план.

— Бабушка, на тебе оборона поместья! — сказал я, резко повернувшись к остальным находящимся в комнате. — Виктория и Борис остаются здесь.

Брат уже вбежал в гостиную и уставился на расцветающий в небе красный цветок.

— Я хочу помочь, — сказал он, посмотрев на меня горящим взглядом. — Ты же знаешь, что я сильный и быстрый.

— Ты остаёшься с Викой, — жёстко сказал я. — Твоя задача — защищать сестру, бабушку и нашу гостью. Это твой боевой приказ — защищать женщин. Понял?

Борис хотел было возразить, но поджал губы и кивнул, встав рядом с Викой. В его позе читалась обида, но мне сейчас было не до его чувств. Я уже мчался к себе в комнату за топорами, набирая на ходу номер Зубова. Правда я успел заметить, как переглянулись бабушка и Юлиана, заключая временный союз.

— Поднять всех гвардейцев по тревоге, весь резерв на стену, остальные — по периметру поместья, — крикнул я в телефон и сразу же сбросил звонок.

Чтобы ускориться, я ушёл на первый уровень изнанки и короткими прыжками преодолел оставшееся расстояние.

— Грох, Агата, остаётесь в поместье с детьми, — приказал я питомцам. — В случае, если монстры доберутся до дома, — порвите их всех на кусочки.

Через пару минут я выбегал из особняка с топорами в руках. Два десятка вездеходов сорвались с места, но один всё же дождался меня — в нём уже сидели в полной боевой выкладке Ивонин, Сорокин, Лаптев и Назаров.

— Ходу, ходу! — рявкнул я, запрыгивая в открытую дверцу автомобиля.

Машина рванула с места, срывая гравий с подъездной дорожки. Пейзаж за окном слился в сплошное зелёное пятно. Бойцы сжимали автоматы с напряжёнными лицами, но страха я в них не увидел. Впрочем, другого я от них и не ожидал.

След от сигнальной ракеты уже погас, вместо него появились отсветы огненных вспышек у стены. Их было так много, что даже пара десятков километров не помешали их увидеть. Что же там за монстры такие, что гвардейцам пришлось пустить в ход тяжёлую артиллерию и зажигательные снаряды?

Уже у самой стены вездеход резко затормозил, и я выскочил наружу. В ноздри ударил запах развороченной земли, гари и крови. Почти сразу увидел полосу вздыбленной земли, идущую от стены. Казалось, будто под поверхностью прошёл гигантский плуг, оставляя за собой насыпь из свежего грунта.

Мой взгляд скользнул дальше и замер. Монстры прорыли самый настоящий подкоп, и сейчас из него лезли десятки камнеедов, как подсказал Демьян. Они были похожи на чёрных тараканов размером с собаку. Их многочисленные лапки на бешеной скорости перебирали завалы и заталкивали в пасти каменные обломки. И только потом из тоннеля вывалился гигантский монстр размером с танк.

— Землерой! — ахнул Игорь, открыв огонь вместе с остальными гвардейцами.

Покрытый комьями глины монстр издал пронзительный вой и взмахнул лапой, похожей на ковш. Одного из гвардейцев придавило этой могучей лапой. Хруст костей я не услышал из-за выстрелов автоматов, но было ясно, что боец не выжил.

Я рванул к землерою, на бегу призывая тьму. Она откликнулась мгновенно, затопив собой пространство вокруг меня. Мой взгляд зацепился за тело гвардейца и герб моего рода на его форме.

Едкая и жгучая ярость вспыхнула во мне в одно мгновение, и я выплеснул её с волной чистой тьмы. Я обрушил на монстра такую прорву энергии, что можно было снести по меньшей мере грузовую фуру. Но землерой лишь откатился назад, прочертив на земле глубокую борозду своими лапами.

Он поднялся с оглушительным рёвом. Его крошечные глаза нашли меня и налились кровью. Лапа землероя с размаху вгрызлась в грунт, словно тёплый нож в подтаявшее масло. Комья земли, камни и щебень сплелись в огромный ком, который на глазах спрессовался и стал похожим на кусок гранита. Монстр оказался с подвохом — он явно управлял магией земли, как те ледяные волки водой.

Весь этот ком полетел в меня, со свистом рассекая воздух. Таким булыжником можно размазать по камням не только человека, но и вездеход, на котором я приехал к стене.

Отступать было нельзя — за моей спиной стояли мои бойцы. Я вскинул руки, и окутал нас теневым барьером. Через секунду в него прилетел просто чудовищный удар.

Глыба вмяла его, как фольгу, и рассыпалась в пыль. Барьер дрогнул, но выдержал. Ещё бы, я вбухал в него целую прорву сил.

Я отозвал барьер и метнул в землероя копьё. Оно скользнуло по уплотнённой шкуре монстра и ушло в сторону. Я послал вдогонку ещё парочку, но они лишь чуть-чуть поцарапали шкуру.

Землерой занёс лапу, чтобы повторить свой манёвр с комком земли. Ярость во мне уже кипела, а в груди пылало знакомое всепоглощающее пламя. Если эту тварь не проняла первая волна тьмы, значит нужно добавить больше энергии.

Тьма взвилась разъярённым зверем и загудела от моей злости. А затем захлестнула монстра волной силы.

Пламя вспыхнуло в то же мгновение, оставив от трёхтонного монстра лишь горстку пепла, медленно оседающую на выжженную землю. Следующую волну пламени тьмы я отправил в вырытый монстром тоннель, поджигая камнеедов.

Я не жалел энергии, щедро черпая её из своего источника. Моё пламя пылало, не утихая ни на миг. При этом вся моя концентрация уходила на то, чтобы не задеть людей.

— Сколько их ещё тут? — спросил я, обернувшись к Демьяну.

— Камнееды плодятся, как мошки, их тут могут быть сотни, — крикнул в ответ Сорокин, отстреливая «тараканов». — А землерои обычно небольшими стаями ходят. Максимум — десяток.

Я задумался на мгновение. Протяжённость моих земель вдоль стены — пятьдесят восемь километров. То есть, эти землерои могут быть где угодно, раз возле врат был только один.

— Ваше сиятельство! — услышал я крик со стороны стены. — Там Киреев!

Гвардейца я не узнал, он был из новобранцев, поступивших на службу после моей победы в испытании. Рванув на его голос, увидел раненого Егора, который буквально удерживал руками разорванный живот. Где же Белый? Почему не подлечил его?

— Господин, — хрипло позвал меня Киреев. — Мы отбили нападение камнеедов и убрали одного землероя.

— Молодцы! Горжусь! — сказал я громко, чтобы все раненые услышали. — Что там за стеной?

— На подходе был… ещё один землерой, — глотая слова, доложил бывший командир гвардии. — И двое ушли в стороны соседей…

— Держись, Егор, — я сжал его плечо и повернулся к новобранцу. — Где Белого носит?

— Они с Семёном на износ работают, — быстро сказал он. — Скоро сюда подойдут.

— Понял, — я кивнул и отошёл от Киреева, а потом выцепил среди гвардейцев знакомое лицо. — Панкратов! Кто отвечает за врата? Мне нужен проход за стену!

— Будет сделано, господин! — гаркнул Олег и умчался к пункту управления.

Через пару минут огромные врата начали отворяться, а ко мне сбежались бойцы, с которыми я сражался бок о бок в московском очаге. Не хватало только Демьяна Сорокина, который взял на себя защиту периметра у стены и Игоря Лаптева — он помогал перетаскивать раненых подальше от места боя.

Денис подогнал вездеход, и мы быстро загрузились внутрь. Спрашивать, как мы будем ехать по изрытой земле, я не стал — Чернов знает, что делает, не в первый раз у него такие выезды.

Как только мы вырвались за врата, меня окутало знакомое гнетущее дыхание очага. Воздух был густым, с привкусом горечи и влажной земли. Денис лихо скакал на вездеходе по ухабам и перепаханным траншеям.

В очаге монстров оказалось не меньше, чем за стеной, поэтому я открыл окно, высунувшись в него по пояс, и принялся поливать монстров тёмным пламенем. Оно текло с моих ладоней единым потоком, выжигая всё, что шевелилось и пыталось пробраться на мою землю.

Десятки камнеедов, так похожих на тараканов, превращались в настоящие факелы, потрескивающие от огня хитиновыми панцирями. Но их было слишком много. Они лезли из каждой щели, из свежевырытых нор и из густых зарослей, привлечённые магической энергией и запахом крови. Очень быстро я понял, что жечь нужно с двух сторон.

— Останови, — приказал я Денису, и выскочил из вездехода, не дожидаясь полной остановки. На крыше автомобиля были закреплены гнёзда для пулемётов. Туда я и рванул, в два прыжка оказавшись на крыше и сунув ноги в пулемётные гнёзда для устойчивости. — Теперь едем не так быстро!

Чернов кивнул и тронул с места. Я раскинул руки в стороны и принялся поливать огнём тот самый лес, который планировал сбыть по хорошей цене. Да и плевать на него! Сейчас не до прибыли. Главное — защитить своих людей и обезопасить земли.

Две реки тёмного пламени хлестали слева и справа от машины. С треском горели деревья, взвизгивали монстры, пытающиеся укрыться среди них. Пахло гарью, пеплом и смертью.

Но всему есть предел. В какой-то момент ожидаемо закончился резерв источника. Пламя пыхнуло на моих ладонях несколько раз и затухло, словно перекрытый кран. Но у меня был резервный план.

Сердце Феникса должно отреагировать на опасность для меня. Я прошёл уже два этапа слияния, и артефакт, сотканный из тьмы, не допустит моей гибели, иначе сам уничтожится.

Я спрыгнул с движущегося вездехода и рванул навстречу очередной волне монстров. Здесь были не только камнееды, но и другие порождения бездны первого и второго класса.

Мои топоры сверкнули в сгущающихся сумерках. Первым ударом я разрубил камнееда на две половинки с противным хрустом. Вторым ударом снёс голову какой-то крабообразной твари. Третьим вскрыл живот летевшего на меня монстра.

Дальше всё слилось в бесконечный бой. Гвардейцы палили из автоматов, а я рубил направо и налево жадное до дармовой энергии полчище тварей.

Не знаю, сколько прошло времени, но мои руки уже налились свинцовой тяжестью и дрожали от усталости, а пот пропитал одежду до последней нитки.

Давай же! Ну!

Я выжимал из себя последние крохи сил, не жалея себя. Свитер и брюки давно превратились в лохмотья, а тело покрывали царапины и укусы. Почему же Сердце не реагирует⁈

Какого демона ему ещё надо⁈

Моя рука дрогнула от усталости, и я пропустил удар. В моё плечо впилась клешня какого-то краба, разрывая плоть чуть не до кости. Тело пронзило острой обжигающей болью, а потом вдруг мой источник вспыхнул.

Жар опалил грудь изнутри, и в меня потекла энергия.

Я пошатнулся на миг и чуть не упал от направленного потока тьмы. Артефакт не просто тянул время, он выжидал.

И когда я растратил резерв до нуля, устал до тошноты и шума в ушах, когда пролил достаточно крови и достиг момента полного самоотречения, сосредоточившись только на бое, Сердце активировало третий и последний этап слияния.

Мир перед глазами затянуло тёмной плёнкой. Я слышал крики гвардейцев сквозь нарастающий гул в ушах и медленно оседал на землю. Тьма затопила меня с головой, расплылась волной в стороны и сыто чавкнула, впитав энергию убитых мной монстров и тех, что ещё были живы.

Ну наконец-то.

Больше не надо будет экономить резерв и вытягивать последние крохи из источника. Теперь тьма во мне будет питаться теми, кого я убью.

Наше слияние с Сердцем Феникса достигло апогея. Регенерация скакнула до предельного уровня, омывая меня волной чистой силы и залечивая все раны в одно мгновение. Финальный этап завершился.

Я поднялся с земли и раскинул руки ладонями вверх. Из них фонтаном потекла тьма. Выжившие монстры схлынули в сторону центра очага, а я неспешно пошёл вперёд. Моя аура буквально изгоняла каждую тварь обратно в их норы, не забывая при этом высасывать энергию из тех монстров, что оказались нерасторопными.

Услышав странный крик, я обернулся к своим гвардейцам. Даже с расстояния в тридцать метров я увидел на их лицах выражение, которое можно сравнить с благоговейным ужасом. При этом все они, как один, прижимали сжатые кулаки к груди.

Под моим взглядом Денис Чернов опустился на одно колено. Следом за ним это движение повторили остальные бойцы. И теперь я расслышал, что они кричали.

— За графа! За род! За Шаховских! — уже громче рявкнули они.

Моя тьма вспыхнула сильнее, отзываясь на эту преданность. Я бросил взгляд в стороны и заметил, что монстров совсем не осталось. Пусть им хотелось отведать энергии за пределами очага, но инстинкт самосохранения всё же заставил их отступить.

Я вернулся к машине и молча сел на заднее сиденье. Бойцы так же молча загрузились, и вездеход рванул в обратную сторону. После того, как мы достигли врат, я снова перебрался на крышу.

До самой границы с Давыдовыми по эту сторону врат я поливал тьмой и пламенем каждый сантиметр земли за стеной. Через полчаса мы вернулись из очага, и Денис направил вездеход вдоль стены уже внутри моих земель.

Сражение быстро затихло, раненых латали, а убитых укладывали рядами на площадке перед вратами. Всё это я отметил мимоходом, направляя тьму туда, где она могла насытиться.

До границы с землями Одинцовых мы добрались за двадцать минут и сразу же увидели вооружённый отряд. К своему удивлению, вместо графа Одинцова или его наследников, я увидел своего недавнего противника — Влада Ерофеева.

Я отозвал тьму, вышел из машины и направился к княжичу. Кажется, я пропустил перестановку сил рядом с собственными землями.

— Граф, — кивнул мне Ерофеев. — Мы отбили нападение на своих землях. Было уничтожено два землероя и около сотни камнеедов. Мелочёвку мы не считали.

— Благодарю за своевременное вмешательство, — сказал я, кивнув в ответ.

— Если бы не ваша сигнальная ракета, мы могли опоздать, — покачал головой княжич. — Как у вас обстановка?

— Все монстры вдоль линии стены уничтожены в очаге и частично здесь, — я указал рукой в обратную сторону. — Осталось зачистить участок до границы с Давыдовыми.

— Быстро вы, — удивился Ерофеев. — У вас там совсем жарко было, судя по вспышкам.

— Всё верно, жарковато, — я почти развернулся, чтобы уйти, но решил всё же задать интересующий меня вопрос. — Почему вы здесь, ваше сиятельство?

— Его императорское величество наградил наш род за заслуги перед отечеством, — прямо ответил княжич. — Нам были дарованы земли княжеского рода Одинцовых. Потому я и пошёл на испытание, чтобы получить доступ к вратам.

— А что стало с Одинцовыми? — удивился я. Княжеский род не так-то просто подвинуть, а уж выгнать с собственных земель — почти невозможно.

— Были обвинены в измене, — пожал плечами Ерофеев. — Соорудили спуск в очаг на своей территории и торговали из-под полы с иностранными государствами. В казну свою десятину от ресурсов они конечно же не сдавали.

— Надо же быть такими идиотами, — фыркнул я, покосившись на вездеход, работающий на холостом ходу. — Уж своё-то император никогда не упустит.

— Деньги порой застилают глаза даже князьям, — усмехнулся княжич. — Вижу, что вам не терпится вернуться в бой. Не стоит расшаркиваться передо мной. Ни сейчас, ни в будущем. Я надеюсь, что наши рода станут союзниками, всё же мы теперь соседи.

— Тогда до скорой встречи, ваше сиятельство, — кивнул я ему и быстрым шагом вернулся к машине.

Мы без проблем доехали до границы с Давыдовыми. Тьма делала свою работу и получала подпитку. Я нашёл ещё одного землероя и выжег оставшихся на моей земле мелких монстров.

А возле земляной насыпи, разделяющей наши с Давыдовыми земли у стены, меня ждал сюрприз. Гвардейцы князя загоняли на мою территорию ещё одного землероя, подгоняя его воздушными техниками.

Это так теперь княжеские рода очищают землю от монстров? Занятно. Я дождался, когда монстр окажется на моей стороне насыпи и метнул в него сгусток тёмного пламени. Он был небольшим — размером с яблоко, но легко прорубил себе путь внутрь.

Я специально не стал показывать своё пламя людям князя, так что этот монстр не сгорел целиком, его шкура осталась на месте, скрывая тлеющее пламя внутри него.

Я уже хотел возвращаться к вратам, как из-за спин гвардейцев вышел сам князь с младшим сыном.

— Вечер недобрый, граф, — сухо сказал князь вместо приветствия, приблизившись к насыпи. — Это что же ты такое учудил, что случился прорыв не одного вида монстров, а нескольких?

— Вы действительно считаете, что можно повлиять на передвижение монстров? — спросил я, выгнув бровь. — Или вам кажется, что я могу управлять ими и специально гнать на свою территорию?

— Думаешь, что раз ты победил в испытании, то теперь можешь расслабиться? — со злой усмешкой спросил князь. — Ты получил лишь право владеть вратами, а не полную власть над ними.

— Вы мне угрожаете? — поинтересовался я, бросив взгляд на княжича, который изображал полное безразличие к разговору.

— Я лишь напоминаю тебе, граф, — процедил сквозь зубы Давыдов. — Право ведь можно и отнять. Тем более, после того как ты допустил массовый прорыв на своих и соседских землях.

— Это право дали мне не вы, и забирать его не вам, — ледяным тоном сказал я. — Я заслужил это право кровью, потом и жизнями своих людей. Все ваши слова — всего лишь слова. А вот когда дойдёт до дела, я снова докажу вам своё право.

— Щенок! — рявкнул вдруг князь. А у него совсем плохо с контролем эмоций, как я погляжу. — Не дорос ещё угрозами сыпать! И кому? Мне!

— Я могу посчитать ваши слова оскорблением и вызвать вас на смертельную дуэль, — спокойно проговорил я. — Или даже объявить войну вашему роду.

— Так давай, объявляй! — прошипел он. — А то что-то моё прошение задержалось в канцелярии.

— Прошение? — я склонил голову к плечу. Так вот почему Давыдов начал стягивать войска к нашим границам — он ждёт разрешения от императора.

— А ты как думал? — оскалился князь. — Я не могу допустить, чтобы вратами владел щенок без опыта и силы. У тебя в гвардии осталось пара сотен бойцов. А у меня их две тысячи. Что, съел? Куда тебе тягаться со мной, мальчик.

— Что ж, раз на ваших землях монстров не осталось, я поеду, пожалуй, — сказал я, проигнорировав последние слова князя.

Если он думал вывести меня из равновесия, то ему это не удалось. Ярость клокотала где-то глубоко, но я умел управлять своими эмоциями, в отличие от князя. И судя по тому, как он скрипнул зубами, это я своим спокойствием сумел вывести его из себя.

Я забрался в вездеход и отдал приказ трогаться. Прорыв мы отбили, но восстанавливать разрушения придётся ещё долго. Все подкопы нужно будет засыпать и укрепить. И для этого нужно привлечь магов земли, которых у меня всего-то один-единственный человек и тот подмастерье.

Придётся нанимать специалистов со стороны. А ведь мне помимо бойцов надо бы магов добрать в гвардию. Только вот свободных мастеров днём с огнём не сыщешь, а подмастерьев ещё учить и развивать надо будет.

Впрочем, всё это мелочи по сравнению с тем, какие потери мы сегодня понесли. Плевать на стену и разрушенные заграждения. Я потерял людей. Преданных, верных и опытных.

Без людей все титулы ничего не значат. Без людей и без земли, которую я чуть не потерял.

В голове до сих пор звучали слова Давыдова. Он ведь действительно верит, что получит разрешение на объявление войны моему роду. И учитывая, что я спутал все карты его величеству, победив в испытании вместо Эдварда Рейнеке, он может поддержать Давыдовых.

Но помимо слов о войне между нашими родами в мозгу засела мысль, высказанная князем случайно и без каких-либо оснований.

А что если кто-то действительно может управлять созданиями бездны и посылать их на прорывы? Вдруг существует такая сила, о которой я не знаю просто потому, что этот мир для меня до сих пор загадка.

Почему-то же монстры нападают на стену, пытаясь добраться именно до магов. Да и то, что я увидел в московском очаге. Те ядра концентрированной энергии, которая никак не сформируется в кристаллы, как в сибирском очаге, как-то связаны с магическим фоном и тем, что в московском очаге монстры не бросались на нас, а порой даже убегали.

Некромансер при первом нашем разговоре упомянул, что родители постоянно что-то искали в очаге. Уж не ответы ли на эти же вопросы?

Глава 20

Когда я вернулся обратно к вратам, бой был давно окончен, но его итоги подводили только сейчас. Воздух пропитался гарью, взрывчаткой и кровью. В сгущающихся сумерках я увидел ряды уложенных тел гвардейцев. Моих людей, которых я сегодня потерял.

— Семнадцать человек, ваше сиятельство, — сказал Демьян, тихо подойдя ко мне со спины. — Двадцать два тяжёлых. Белый на ногах не стоит, Семён давно сознание потерял от перегрузки.

Я кивнул, не в силах отвести взгляд от этих страшных рядов. Без людей все титулы — ничто. Я победил в испытании, отстоял врата и завершил слияние с Сердцем, но люди всё равно погибли.

— Похороним их завтра на рассвете, — добавил Сорокин, глядя куда-то мимо меня. — По полному церемониалу всё сделаем, не беспокойтесь.

— Хорошо, — глухо сказал я, заметив среди тел Егора Киреева, и повернулся к вездеходу, чувствуя на спине взгляды оставшихся в строю бойцов. — Поехали домой, Денис.

Дорога до особняка промелькнула за пару мгновений. Я был так погружён в собственные мысли, что не заметил, как подъехал к воротам.

Из машины я выходил так, словно мне лет сто, а то и больше. Несмотря на то что последний этап слияния с Сердцем добавил мне сил и ускорил регенерацию, общая усталость никуда не делась. Тем более, что этот эффект продлится всего пару дней. Максимум — неделю.

Тьма неплохо подпиталась монстрами низкого класса, но это просто везение. Вряд ли в ближайшем будущем мне встретятся орды мелочёвки в таком количестве. А это значит, что мне придётся выкладываться в каждом бою, чтобы усилить тьму после него. Хотя резерв моего источника стал гораздо больше, я буду его ещё долго прокачивать до приемлемого для меня уровня.

Я вошёл в холл, и в ноздри ударил запах домашнего очага. Было так странно чувствовать аромат выпечки и натёртой воском древесины после смрада гари и смерти, что я невольно замер и оглядел себя.

Я был весь в грязи, саже и запёкшейся крови. Казалось кощунством сделать даже один шаг, ведь я оскверню эту мирную чистоту. Но уже через мгновение из гостиной выбежал Борис и, не раздумывая, прижался ко мне всем телом.

— Костя, — тихо сказал он. — Я видел с чердака, как всё горело… боялся, что и ты там сгоришь.

Я машинально обнял брата одной рукой, чувствуя, как он дрожит от переизбытка эмоций. Через минуту из гостиной вышла Вика. Она посмотрела на меня так, словно увидела призрака, а потом слабо улыбнулась.

Сестру тоже не смутил мой вид, так что я притянул её ко второму боку, крепко обняв обоих детей.

— Всё хорошо. Я дома, — сказал я, встретившись взглядом с бабушкой, застывшей на пороге гостиной. — Всё спокойно? — спросил я её через головы детей.

Она медленно кивнула.

— Монстры не дошли до жилых территорий, — она сделала паузу. — Скольких мы потеряли?

— Семнадцать человек, — ответил я и отпустил детей, легонько похлопав их по спинам. — Идите ужинать, мне нужно привести себя в порядок.

— Мы тебя подождём, — заявила Вика, чуть сморщив нос. — Ты ведь тоже голодный.

— Зверски, — подтвердил я и подмигнул сестре. — Слона бы съел.

Весёлый смех Вики стал мне ответом. Она ещё и язык показала, словно дитя малое. Я погрозил ей пальцем и направился к лестнице.

Мой взгляд уловил неясное движение, и я скосил глаза. Заметив мой взгляд, Юлиана Орлова нырнула обратно в гостиную со странным выражением на лице. Будто она тоже переживала, что я могу не вернуться. Хотя какое бы ей до меня дело?

Я пожал плечами и поднялся в свои апартаменты, скинул с себя рваную одежду и встал под душ. Я стоял под горячими струями, уперевшись ладонями в кафель, и пытался решить, что делать дальше.

Давыдовы практически объявили мне войну. Если император подпишет прошение князя, то атака может случиться в любой момент. Но в то же время через десять дней должны прибыть люди его величества, чтобы забрать Вику.

Вряд ли они будут прорываться через стену огня и пуль. Значит, буду считать эти десять дней отсрочкой для всех действий императора.

— Пахнешь смертью, — донёсся до меня голос Гроха, когда я уже вытирался.

— Это точно, — безрадостно хмыкнул я. — Тьма сегодня попировала всласть.

— Маленький человек плакал, — добавила Агата, послав мне мысленный образ Бори с заплаканными глазами. — Потом смеялся. Люди — странные.

— Очень странные, — согласился я с кошкой, а потом повернулся Гроху. — Ты видел хоть раз, чтобы монстры разных видов сбивались в кучу и нападали толпой?

— Я на изнанке жил, — кутхар встопорщил крылья. — Выбирался редко, когда было, чем поживиться.

— Понятно, — я отложил полотенце в сторону и посмотрел на питомцев. — Завтра пойдёте со мной в очаг, проверим, что там и как.

Я быстро оделся и спустился вниз, где меня уже все ждали для ужина. Немного успокоив брата и сестру, я поужинал и позвал бабушку в кабинет. Как старейшина рода она должна была помочь мне с решением вопросов, которые требовали связей и опыта.

— Нам нужны опытные маги земли для укрепления стены, — начал я, дождавшись, когда бабушка устроится в кресле напротив меня. — Временный найм подойдёт. Уверен, ты быстро найдёшь необходимых людей.

— Разумеется, это моя обязанность как старейшины, — кивнула Юлия Сергеевна с серьёзным видом. — Что-то ещё нужно?

— Я планирую усилить вооружение на стене, — я скрестил руки на груди и посмотрел на бабушку. — У меня есть предположение, что массовых прорывов будет больше. Я поручу Зубову составить список. Подумай, откуда мы можем вывести активы, чтобы быстро получить нужную сумму.

— Можно сократить производство на мебельной фабрике, — сказала она через пару минут. — Либо выбрать только одно направление — массовое производство или штучный товар для аристократов.

— Оставляем массовое производство, — решил я, обдумав её слова. — Аристократы не так часто делают заказы, а мы можем увеличить количество товара, если переведём простаивающие станки на менее эксклюзивную продукцию.

— Хорошо, я отдам соответствующие указания, — бабушка склонила голову к плечу и прищурилась. — Что-то ещё? Ты же не просто о деньгах хотел поговорить?

— Расскажи мне в подробностях, что случилось с Валерием и Маргаритой Шаховскими, — почти приказал я. Больше не было смысла изображать из себя скорбящего сына, раз уж Юлия Сергеевна в курсе, что я не её внук. — Что они искали в очаге и как произошла их гибель?

— Ох… — бабушка с шумом выпустила воздух из лёгких и отшатнулась. — Они погибли в очаге.

— Ты уверена в этом? — уточнил я, выгнув бровь. — Я знаю, что они что-то искали в очаге.

— Маргарита была уверена, что в центре очага есть некое место, где аккумулируется вся энергия, которую очаг поглощает, — Юлия Сергеевна закатила глаза. — Глупые выдумки. Если бы такое место существовало, его бы давно нашли.

— И что же случилось в день гибели твоего сына? — я чуть надавил голосом, чтобы бабушка не отвлекалась на домыслы.

— Они ушли в недельный рейд, — негромко сказала она. — Валера говорил, что почти нашёл доказательства теории своей жены и осталось всего чуть-чуть до открытия века. Через пять дней со стены увидели отсвет сигнальной ракеты. Когда гвардейцы добрались до предполагаемого места запуска сигнала, обнаружили место битвы, свежую кровь и ни единого живого существа в радиусе с полкилометра от этого места.

— То есть, тел действительно не было, — задумчиво сказал я. — Я отправлюсь в очаг к месту гибелей родителей завтра утром.

— Зачем тебе это, Костик? — бабушка нахмурилась и посмотрела на меня с сомнением.

— Мне нужно стабилизировать новые силы, — решил пояснить я. — Убийство монстров очага вполне подойдёт. Заодно проверю свою теорию.

— Думаешь, что сможешь обнаружить что-то спустя столько времени? — удивлённо округлила глаза она. — Больше месяца прошло, там уже монстры всё истоптали.

— Вот и посмотрю, — сказал я и встал с кресла, показывая, что разговор окончен. — На рассвете будут хоронить наших людей. Надеюсь, что ты присоединишься ко мне.

— Конечно, о чём речь, — бабушка встала и замерла на пороге кабинета. — Ты… просто возвращайся домой… Костик.

Юлия Сергеевна покинула кабинет, и я тут же набрал номер Зубова.

— Саша, завтра я иду в рейд дней на пять, — предупредил я его. — Подготовь машину и подбери людей. Это могут быть те же бойцы, что со мной на испытании были.

— Одного отряда хватит? — уточнил Зубов. — Может побольше людей возьмёте, ваше сиятельство?

— Хорошо, пусть будет два отряда, — ответил я, немного подумав. — И среди них должен быть тот, кто знает, где погибли мои родители. Хочу проверить там кое-что.

— Господин… — Зубов шумно выдохнул. — Место гибели ваших родителей в тридцати пяти километрах от стены.

— Ну вот как раз успеем, — я сравнил расстояние с московским очагом и кивнул сам себе. — Пару дней туда, осмотреться на месте, и обратно.

— Быстрой и лёгкой прогулки не будет, ваше сиятельство, — всё же сказал он. — Это вам не московский очаг. Монстры у нас тут злее и сильнее, и они не будут в сторонке дожидаться, пока вы мимо пройдёте.

— Чем больше монстров, тем лучше, — хмыкнул я. — Всё, выполняй, Саша.

Положив телефон на стол, я посидел какое-то время в тишине кабинета, а потом отправился спать. Я думал, что после насыщенного дня быстро усну, но сон не шёл. Перед глазами вставали ряды тел моих гвардейцев, сменяясь на сожжённое мною письмо от императора.

Возможно, мне стоило задержаться дома, но после третьего этапа слияния нужно было подпитать тьму. Именно первые дни после слияния самые продуктивные и полезные для дальнейшего развития. Ну и чем демон не шутит — вдруг найду что-то интересное на месте гибелей родителей.

Проворочавшись всю ночь, я задремал только под утро. И почти сразу же проснулся от тычка Агаты. Она показала на окно, и я понял, что пришло время вставать.

Рассвет не ждал, пока я отдохну. Ему было плевать на людские печали и тревоги. Он наступил слишком быстро, а я слишком поздно понял, что надо было попрощаться с Борисом и Викторией вчера вечером, а не откладывать на утро.

Впрочем, я ещё успеваю вернуться. Да и не поеду я на похороны в боевом обмундировании и с топорами. Не по-людски это.

Наскоро позавтракав мясным пирогом, я дождался бабушку и выехал вместе с ней к стене. Был там один особый участок, где хоронили павших.

Сам ритуал прощания в этом мире был молчаливым и простым. Через полчаса появилось семнадцать свежих холмиков и семнадцать новых табличек с именами.

Гвардейцы стояли строем, отдавая последние почести, а я прошёл вдоль строя и встал у свежей могилы.

— Покойтесь с миром, — тихо сказал я в звенящей тишине. — Ваш долг исполнен. Ваша честь с нами. Ваша смерть — на мне, и я её не забуду. Благодарю вас за службу и преданность.

Мои бойцы подняли вверх сжатые кулаки и несколько раз ударили себя по груди. Вот и всё. Павшие нашли свой последний приют и обрели покой.

После церемонии я ненадолго вернулся домой. Нужно было переодеться и как-то объяснить детям, что я снова покидаю их.

Они встретили меня на пороге, будто почувствовали, что я хочу поговорить с ними.

— Я знаю, что ты идёшь за стену, — сказал Борис, покраснев под моим пристальным взглядом. — Мне было интересно, о чём вы с бабушкой говорили, и я… прости…

— Ты ведь знаешь, что я могу закрыть дом от перемещений по теням? — спросил я его, тут же настраивая защиту поместья так, чтобы мои апартаменты были закрыты от любых проникновений без моего разрешения.

— Но ты же этого не сделаешь? — с виноватым видом спросил брат.

— Пока не знаю, — я сделал вид, будто задумался. Точно, ещё сокровищницу надо бы закрыть. Нечего там ребёнку делать, тем более после того, как я туда убрал очередной подарочек от некромансера. — Когда вернусь, обсудим этот вопрос подробнее. Мне не нравится, что ты следишь за своими родными. Твоё поведение — тема для отдельного разговора.

— Не наказывай его, пожалуйста, — попросила Вика, закрыв собой брата. — Вы же ничего нам не рассказываете. Конечно, мы хотим знать, что происходит!

— Мы пытаемся оградить вас от лишней информации, — сурово сказал я, погрозив сестре пальцем. — Не всё, что обсуждают взрослые, стоит доверять детским ушам. И тебе бы пора уже это понять. Ты давно не ребёнок, в отличие от Бориса. И вместо того, чтобы сдерживать его порывы, ты ещё больше распаляешь его интерес.

— Тогда скажи, что ты хочешь найти на месте гибели мамы и папы? — с вызовом спросила она. — Ты думаешь, что они живы, да?

— Нет, я так не думаю, — я прищурился и показал Вике тыльную сторону ладони. На моём указательном пальце красовалось кольцо главы рода. Темнокрылый ворон с распростёртыми в стороны крыльями не оставлял никаких сомнений. — Видишь его?

— Да, — уже тише сказала Вика, поникнув. — Я не подумала… прости.

— Я хочу выяснить, что родители искали, — сказал я, решив быть с ними откровенным. — Не факт, что я вообще хоть что-то там найду. Именно поэтому мы не хотели вам сообщать, чтобы вы не затаили надежду, которую мне придётся растоптать.

— Я поняла, — кивнула сестра.

— Я тоже понял, — Борис поджал губы и насупился, но обиды не держал.

— Всё, давайте прощаться, мне уже пора, — я раскинул руки, и дети рванули ко мне, обнимая с двух сторон. — Ведите себя хорошо и слушайтесь бабушку.

— Ладно, — донёсся до меня нестройный хор детских голосов.

— Ваше сиятельство! — услышал я крик Юлианы от лестницы. — Подождите!

— Доброе утро, ваше сиятельство, — кивнул я девушке, выпустив детей из объятий. — Вы что-то хотели?

— Можно я поеду с вами? — с горящим взглядом спросила девушка, а я понял, что она подслушала весь наш разговор с братом и сестрой.

— Нельзя, — коротко ответил я и полюбовался выражением злости на лице Орловой. Она что действительно думала, что я возьму её с собой в рейд? — У меня нет ни желания, ни времени тащиться по очагу с посторонними людьми, которые не являются сработанной командой и могут отказаться выполнять мои приказы.

— Но я… — начала было она, но я махнул рукой, пресекая любые возражения.

— Я пригласил вас в свой дом, потому что моя сестра была на грани жизни и смерти, — спокойно сказал я. — И я благодарен вам за то, что вы откликнулись и помогли. Но я не стану подвергать вас опасности и, тем более, лишать сестру возможного наставника. Если вам настолько некомфортно в моём доме, что вы хотите сбежать аж в аномальный очаг, то…

— Нет-нет! Я просто хотела побывать в сибирском очаге, — торопливо сказала Орлова, перебив меня и не дав договорить, чтобы не услышать прямой посыл куда подальше. Всё же у аристократов не принято оставаться в доме, в котором указали на выход. — Удачи вам, монстров поменьше, добычи побольше. Скорейшего возвращения и всё такое.

Она развернулась на пятках и поспешила удалиться, пока я снова что-то не сказал. Я же пожал плечами, подмигнул детям и направился к себе. Нужно было переодеться и взять топоры.

Только вот мои доспехи не пережили испытание, к сожалению, а запасных у меня не было. Зато я нашёл на диване сложенный камуфляжный костюм вместе с ботинками. Похоже, Герасим или Яков позаботились о том, чтобы я не отправился в очаг в выходном пиджаке и брюках.

Переодевшись, я закрепил кожухи с топорами и спустился вниз. Прощаться со мной никто не вышел, что меня очень порадовало. Всё важное уже было сказано, а долгие прощания я никогда не любил.

Запрыгнув в вездеход, что стоял у крыльца, я встретился взглядами с уже знакомыми мне бойцами. Не хватало только Орехова с Голубевым, но они должны были присоединиться позже, как сообщил Зубов после похорон.

Когда мы подъехали к вратам, нас уже ждал второй отряд и мои маги. Вот теперь всё было как надо. Единственное, что меня немного смутило, это новый член отряда — Марк Шитов, мастер боя. Я его совершенно не знал, и видеть его на месте Алексея Жукова было непривычно. Но я не стал заострять на этом внимание. Гвардия всегда именно так и работала — место павшего всегда занимал кто-то другой.

Разобрав снаряжение, мы отправились в путь. Демьян снова предложил мне взять рюкзак, кивнув в сторону Агаты, но я отказался. Если уж теневая кошка смогла пробежать несколько километров по московскому очагу, то и здесь справится. Тем более что есть Грох, который сможет иногда перетаскивать её по изнанке на небольшие расстояния.

Первые километры за стеной мы преодолели за полчаса — здесь не было деревьев и монстров, только выжженная моим пламенем земля и борозды после землероев. А вот дальше уже деревья и кустарники росли плотной стеной, и идти стало чуть тяжелее.

Хорошо, что мои бойцы не раз ходили по местным тропам и легко обходили особо трудные места. Агата несколько раз срывалась с места, а потом возвращалась то с грызуном, похожим на помесь белки и суслика, то вообще с какой-то лягушкой. Я был не против — пусть развлекается.

Чем дальше мы углублялись, тем сильнее менялся пейзаж. Уже через десять километров от стены деревья выглядели так, будто их вырвали из земли, скрутили по кругу и воткнули обратно.

Мы шли молча, прислушиваясь к каждому шороху. Монстры попадались редко, что очень сильно удивило оба отряда. Демьян даже пару раз останавливал поход, чтобы убедиться, что впереди нет засады, — не привыкли мои гвардейцы к подобной тишине.

— Странно, — пробормотал Лаптев. — Обычно тут кишмя кишит, а сейчас будто все попрятались.

— Или кто-то спугнул мелочёвку, — мрачно заметил Ивонин. — В прошлый раз так же было, когда смолянник из чащи вышел.

— Тьфу на тебя, — ругнулся Игорь. — Сплюнь! Нам только четвёртого класса тут не хватало.

— Следов много, но все старые, — доложил Грох, высунув клюв на первый слой тени. — Свежих мало и все от тех монстров, что у стены были. Будто бы и вправду нет тут монстров.

— Внимательнее по сторонам смотри, — приказал я кутхару. — Не нравится мне эта тишина.

Мы шли уже несколько часов. Чаща стала совсем непроходимой. Кривые деревья сплетались ветвями так крепко, что сквозь их своды едва пробивался тусклый свет. Воздух тоже стал густым и влажным, с привкусом тины и железа.

— Впереди топь, будем обходить, — сказал Демьян, указав рукой влево. — Только там аккуратнее надо — тропа узкая, а в воде болотники водятся. Чем-то на жижиков похожи.

Я кивнул и свернул следом за Сорокиным и Ивониным. Остальные гвардейцы последовали за нами. Мы перепрыгивали с кочки на кочку, причём я заметил, что большинство бойцов знали, куда ставить ноги и на какие кочки лучше не наступать.

Решив довериться опытным людям, я просто повторял за ними, пока мы не оказались на более ровной местности. Я посмотрел время на телефоне и получилось, что скакали мы так почти час.

— Ваше сиятельство, — окликнул меня Демьян. — Смотрите, нам до заимки ещё часа четыре идти. Сегодня быстро добрались, но что-то мне неспокойно. Может привал устроим?

— Давай, — согласился я, оглядев уставших гвардейцев. — Мы уже пять часов в пути. Только недолго. Чисто перекусить и передохнуть.

— Привал полчаса! — гаркнул Сорокин.

Наскоро поев, бойцы собрались и выстроились около меня. Демьян одобрительно посмотрел на них и ухмыльнулся.

— Предлагаю марш-бросок до заимки, если бегом, то за два часа уложимся, а то и полтора, — предложил он, продолжая скалиться. — Если мы правы, и впереди ждёт четвёртый класс, то не сильно устанем, зато быстрее в бой вступим.

— Согласен, — кивнул я и первым рванул вперёд.

Сорокин догнал меня через минуту и поравнялся со мной. Остальные гвардейцы нагнали нас почти одновременно с ним.

Мы бежали на средней скорости, чтобы сильно не выдохнуться. Но подготовка у всех была что надо — никто не запыхался и не плёлся позади. Я же после слияния укрепил тело до уровня мастеров боя, так что бежал наравне с ними.

Несколько раз мы замедлялись, проверяя путь, но кроме мелочёвки, которой сильно обрадовались гвардейцы, никого не встретили. Отстреляв с десяток огненных ежей и пару дюжин земляных лис, название которых я даже не запомнил, мы пробежали почти час.

И вот тут нас уже ждали монстры повыше классом. Я выпустил ауру и принялся метать теневые копья. Грязевые кабаны были второго класса, но теперь они не были для меня проблемой. После того, как я нанизал их на копья, тьма быстро впитала высвободившуюся энергию.

Следующим мы встретили хладника — монстра третьего уровня, похожего на оленя, у которого вместо рогов были ветвистые наросты из чистого льда. Ему бойцы обрадовались как родному. Во-первых, хладники ходят по одному, максимум двое. А во-вторых, появление монстра третьего уровня вблизи от заимки означало, что более опасных монстров тут нет.

Гвардейцы тут же заняли позиции, вскинув автоматы. Хладник заметил нас и упёрся копытами в землю. От них к нам потянулся морозный след, словно кто-то залил ледяной водой скат с детской горки.

Ледяные рога шевельнулись, и воздух вокруг них задрожал, застывая и превращаясь в морозную взвесь.

— Огонь! — рявкнул Демьян, и грянул первый залп.

Патроны с магзарядами оставляли на шкуре монстра раны, но тот не сдавался. Он запрокинул голову и издал звук, похожий на треск ломающегося льда, а потом рванул вперёд, катясь по ледяной тропе. Гвардейцы рассыпались в стороны.

Я метнул теневое копьё, сбивая хладника на подлёте. Монстр быстро вскочил на ноги и отряхнулся. При этом мои бойцы продолжали поливать его огнём из автоматов.

Живучий гад.

Мы атаковали хладника, потом разбегались в стороны, и всё повторялось. Я методично вгонял в монстра одно теневое копьё за другим, каждый раз меняя свою позицию. Можно было сжечь хладника пламенем, но я решил сдержать силу — неизвестно, что нас ждёт впереди, а много энергии я от него не получу.

Несколько долгих минут мы его дырявили, пока очередное моё копье не вошло ему прямо в глаз. Только после этого тварь наконец издохла.

Марк Шитов тут же принялся вырезать важные части тела монстра, приговаривая, что редко такая удача случается, Игорь Лаптев ему помогал, а остальные бойцы проверяли округу.

— Чисто! — услышал я окрик слева.

— Чисто! — потом справа.

— Чисто! — донеслось от разведчика, умчавшегося вперёд.

— Двигаемся дальше, ваше сиятельство, — кивнул мне Демьян, выдохнув от облегчения. — Полчаса, и на месте.

Мы рванули дальше по тропе, всё так же следя за обстановкой. Вскоре я почувствовал лёгкое касание тьмы, которое нарастало с каждой минутой.

— Здесь, — внезапно сказал Сорокин. — Дальше надо бы осторожнее, там защита стоит…

Я первым вышел из зарослей и увидел пологий холм. Сначала мне показалось, что зрение обманывает меня, но я пригляделся и выругался во весь голос.

— Какого демона здесь творится⁈ — спросил я и призвал тьму.

Глава 21

Я замер, всматриваясь в аномалию среди аномалии. Посреди очага, на невысоком холме, стоял самый настоящий дом. Точнее, домик небольшого размера.

Стены были сложены из тех самых гранитных глыб, что метал землерой. Камни были идеально подогнаны, между ними даже лезвие ножа не просунуть. Все стыки были дополнительно залиты чем-то тёмным и блестящим, похожим на застывшую смолу, смешанную с измельчённым хитином.

Крыша была сделана из цельных хитиновых пластин, уложенных внахлёст, как черепица, и скреплённых тем же составом. Судя по виду, этот дом мог выдержать осаду монстров третьего ранга.

И от всей этой конструкции веяло силой. Тьма, которую я почувствовал, исходила из глубины этого дома. Моя аура столкнулась с этой тьмой и вдруг успокоилась.

Я вздрогнул и закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Да это же родовая сила Шаховских, та же тьма, что сквозила в каждом камешке пещеры под особняком.

— Демьян? — я посмотрел на Сорокина и увидел на его лице странное выражение. — Что это?

— Ваши родители проводили много времени в очаге, — ровно сказал он. — Эту заимку они построили.

— Сами? — не поверил я.

— Маги помогали, — Демьян пожал плечами. — У нас было четверо магов земли, они тут жили практически, сменяя друг друга.

— И что с ними стало? — спросил я, понимая, почему в гвардии остался всего один одарённый магии земли и тот подмастерье. Мне бы сейчас тоже не помешали талантливые маги земли.

— Погибли вместе с их сиятельствами — у них как раз пересменка была, все четверо тут и полегли, — негромко проговорил Сорокин.

— Вы не удивились, значит видели этот дом, — протянул я задумчиво, оглядев гвардейцев.

— Все бойцы, кто в рейды ходили, видели, — тихо сказал Демьян. — Но язык за зубами держали, всё-таки слово дали.

Я сделал несколько шагов к домику и понял, что он реагирует на меня как на своего. Мне даже удалось подключиться к защитным узлам. И вот что самое странное — они были завязаны на какой-то артефакт.

Я активировал взор тьмы.

Мир взорвался. Энергетические шрамы, оставленные на камнях, полыхнули ослепительными всполохами. Я увидел остаточные эманации чужой магии.

Энергетические потоки в этом месте не были хаотичными, они текли по определённым маршрутам, струились к центру домика и уходили вглубь, образуя сложную упорядоченную структуру. Чем-то это было похоже на соединённые сосуды или провода.

— Грох, проверь все теневые слои, — приказал я. — Как только что-то заметишь, сразу сообщай мне.

Кутхар согласно каркнул и растворился в тени, нырнув глубже, чем обычно. Агата подскочила ко мне, потом резко рванула к дому и отлетела от него, прижав уши.

— Куда ж ты лезешь! — обеспокоенно воскликнул Демьян, подходя к теневой кошке. — Совсем что ли дурная? Я ж сказал, что защита тут стоит. А ты как-никак монстр всё же.

Я покачал головой и направился к дому, оставив гвардейцев позади. Защита на меня не среагировала, что было ожидаемо. Не став церемониться, я открыл дверь из цельного хитина и нырнул внутрь.

Не знаю, что я ожидал увидеть. Возможно, лабораторию или склад с ресурсами очага, или даже что-то вроде сложного артефакта. Но меня ждали пустые стены, пара грубо сколоченных лавок с ворохом шкур и небольшой стол посередине одной-единственной комнаты, которая служила и холлом, и спальней, и столовой.

Скромно для аристократов, но шикарно для регулярных рейдов. Чем-то эта постройка напоминала охотничий домик, где можно переночевать и идти дальше. Если бы не одно «но» — здесь стояла такая же защита, как в поместье, и основной её узел находился под домом.

— Хозяин, тут такое дело, — Грох вывалился из тени прямо на стол и нервно огляделся. — Меня это место не пускает. Я чувствую артефакт под землёй, но попасть туда не могу.

— Примерно этого я и ожидал, — я осмотрелся и, не найдя спуска в подвал, покачал головой. — Скорее всего, маги земли создали пустотный карман, куда родители и поместили артефакт, на котором завязана защита.

— Зато я нашёл теневой след, ведущий дальше в очаг, — похвастался Грох и тут же скрылся на первом слое изнанки. — Фух, совсем тяжко мне в этом доме.

— И это тоже занятно, — я прикрыл глаза и осмотрел всю структуру защиты. — Родители явно не хотели, чтобы сюда могли попасть теневики. Как монстры, так и люди. Твоя связь со мной дала тебе небольшое преимущество, но это скорее исключение.

— Мне по следу идти или не надо? — спросил кутхар не очень довольным голосом — очень уж ему не понравилось, что кто-то посмел закрыть для него доступ.

— Сходи, посмотри, что там, — я усмехнулся. — Вдруг ещё такой же домик найдётся.

— И что тогда? — заинтересовался Грох. — Будешь протягивать защитную сеть в очаг?

— Фактически, земли по эту сторону стены тоже в моём владении, — продолжая усмехаться, сказал я. — Потому Шаховские и озаботились тем, чтобы построить тут временное убежище. В целом логично, но всё равно странно.

— А что, мне нравится, — сказал вдруг Грох. — Устанешь от дел рода и рванёшь сюда. Можно и монстров побить, и выспаться не посреди очага.

— Видимо, родители так же рассуждали, — я перетряхнул шкуры, но так ничего интересного и не обнаружил. — Всё, иди ищи дальше, а я снаружи осмотрюсь.

— Постой-ка, — медленно протянул кутхар. — Тут тайник что ли? Я чую артефакты в левой стене.

Я шагнул к стене слева от меня и принялся обшаривать её руками, подключив при этом взор тьмы. В метре от пола в совершенно не логичном и не предсказуемом для тайника месте мои пальцы наткнулись на шершавый участок камня. Я надавил на него, и камень ушёл внутрь стены.

Это действительно оказалась небольшая ниша, в которой лежали три свёртка из тонкой кожи монстра. Помимо этих свёртков я обнаружил пару клинков с короткими изогнутыми лезвиями, похожими на крылья хищной птицы. Да это же кинжалы отца, с которыми он никогда не расставался.

— Похожи на мои когти, — буркнул Грох, выглянув из-за моей спины. — Твои родители точно сражались с моими собратьями. Может даже это они всех и перебили.

— Очень может быть, — я достал все предметы из тайника и сложил их на столе. — Тогда тебе повезло, что ты выжил.

— Вот ещё, — кутхар возмущённо каркнул. — Меня бы они точно не смогли победить.

— Всё, иди уже, — я начал разворачивать свёртки, а Грох сделал вид, будто его тут нет. — Чего ты застыл?

— Так интересно же, — тихонько буркнул он обиженным тоном. — Это я нашёл тайник, а ты меня теперь прогоняешь.

Я не стал прогонять питомца, развернул первый свёрток и замер. Вот уж что я меньше всего ожидал увидеть, так это родовые перстни родителей и мамин кулон, который когда-то подарил ей Эдвард Рейнеке. Помимо родовых украшений здесь были артефакты: дюжина защитных, парочка атакующих и восемь лечебных.

Во втором свёртке лежали чертежи деда. Похоже, именно от него Валерий Шаховский и хотел защитить это место. Всё сходилось — Дмитрий Шаховский нашёл способ создания артефакта, наполненного тьмой, потом отдал свои душу и жизнь ради него. А его сын решил, что такие вещи нужно скрыть от общественности и от самого деда.

Этот свёрток я сразу же вернул в тайник и развернул третий. В нём оказались письма. Десятки писем от Маргариты Рейнеке к своим детям.

Я открыл первое и пробежался взглядом по строчкам. Основной смысл сводился к объяснению её мотивов, поступков и размышлений. Эти письма я сунул в карман разгрузки — почитаю как-нибудь на досуге. Артефакты и украшения я тоже решил забрать и вернуть в сокровищницу, всё же они принадлежат роду.

Грох умчался сразу, как только понял, что больше ничего интересного не увидит, а я вышел на улицу. Гвардейцы стояли в боевом порядке, защищая дом и меня от возможных врагов. Агата держалась рядом с Демьяном, который изо всех сил старался не смотреть на неё.

— Отдохните пока, — сказал я бойцам. — Кто знает, когда ещё выдастся минутка.

— Мы уже отдохнули, ваше сиятельство, — обернулся ко мне Игорь. — До кустов по очереди сходили, воды попили, сухпай пожевали.

— Нашли что-то, господин? — со странным интересом спросил Сорокин. — Вдруг бы след какой отыскался…

— Нашёл родовые кольца и кинжалы отца, — сказал я, показав ему свою находку.

— Это что получается… — начал было Демьян, но тут же замолк.

— Всё правильно ты говоришь, — я качнул головой и убрал кинжалы в подвесной карман разгрузки. — Они оставили в доме свои родовые кольца и оружие. Значит, были уверены, что им это уже не понадобится.

— Но как же это? — удивился Марк Шитов. — Мы видели следы битвы, кровь и взрытую от заклинаний землю.

— Но не видели тел моих родителей, — я задумался. — Наверняка вы обнаружили только тела гвардейцев, так?

— Так точно, ваше сиятельство, — кивнул Шитов. — Мы их всех опознали, а вот графа и его супругу так и не нашли.

— Они ушли дальше в очаг и не участвовали в битве, — озвучил я очевидный вывод. — И вряд ли они живы, раз я смог стать главой рода.

Последнюю фразу я сказал, чтобы отсечь любые домыслы. Но гвардейцы, в отличие от детей, и сами всё понимали. Никаких вопросов у них не возникло, да и на лицах читалось скорее сожаление, чем надежда.

Я смотрел на бойцов и думал, насколько их ещё сегодня хватит. А ведь нам надо будет устроить привал и как-то ночь провести. Не идти же обратно в темноте. Ладно я, мне без разницы, а вот гвардейцы могут пострадать. Нужно решить: рискнуть и пойти обратно сегодня, или заночевать здесь в относительной безопасности.

— Нашёл! Нашёл! — заорал мне в ухо Грох, чуть не оглушив. — Хозяин, я такое нашёл!

— Что? — спросил я, поморщившись.

— Артефакт, — довольно сообщил питомец. — Точь-в-точь, как тот, что мы у некромансера отбили тогда в особняке.

— Да ладно? — удивился я. — Ещё один артефакт, наполненный тьмой? Далеко?

— Ну по вашим людским меркам, наверное, далеко, — Грох задумался ненадолго. — Пятая часть примерно от того, сколько прошли сегодня.

— Значит ещё семь километров вглубь очага, — теперь была моя очередь задуматься.

— Вот что, — сказал я наконец. — Принеси этот артефакт сюда, я посмотрю на него.

— Так он в земле спрятан, — возмутился Грох. — Мне его что самому откапывать?

— Ну не мне же, — я пожал плечами. — Возьми вон с собой Агату, вдвоём быстрее управитесь.

Кошка открыла один глаз и лениво посмотрела на меня. Через пару секунд она поняла, что я не шучу, и вскочила на лапы. Ещё через пять секунд она скрылась в чаще леса под недовольный оклик Демьяна.

— Ваше сиятельство, что дальше делаем? — спросил он, проводив взглядом Агату.

— В принципе, всё, что хотел, я проверил, — я качнул головой. В мои планы не входил быстрый рейд, мне нужно было подпитать тьму, пока эффект от окончательного слияния не пропал. — Можем возвращаться, но засветло не успеем. Либо тут заночуем. Места в заимке хватит на всех.

— Можно и переночевать, — ответил Сорокин, чуть подумав. — Хотя ночным очагом нас не испугаешь.

— Тогда решено, — я открыл дверь в домик и приглашающе махнул рукой. — Заходим, не стесняемся.

— Тревога! Господин! — донёсся до нас крик Назарова, который отправился в разведку с несколькими бойцами.

Через полминуты показался сам Стас. Он бежал, прижимая автомат к боку, чтобы тот не хлестал его по бедру. Двое других гвардейцев делали то же самое.

— Вихрелап! — прохрипел Назаров, размахивая руками. — Много следов в пятидесяти метрах.

— Господин, уходить надо, — нервно сказал Сорокин, переглянувшись с остальными бойцами. — Монстр четвёртого класса, бьёт по площади магией воздуха. Лучше уйти.

— Ладно, — кивнул я, не особо понимая, с чем мы можем столкнуться. Монстров четвёртого класса я ещё не встречал, но раз гвардейцы опасаются, значит на это есть причина.

Мы уже развернулись и покинули холм, когда до меня донёсся мысленный крик Гроха.

— Помоги, хозяин! — услышал я в голове его панический вопль. — Агату почуял сильный монстр. Не могу через тень перенести её.

Я мысленно выругался и остановился. Бойцы обернулись на меня с недоумением, но я лишь посмотрел на Демьяна.

— Кажется, Агата перешла дорогу этому вихрелапу, — сказал я и увидел, как на лицо Сорокина набегает тень. — Я иду за ней, вы можете возвращаться к стене или подождать здесь.

— Шутите, господин? — Демьян нахмурил брови и зыркнул на гвардейцев. — Готовимся к бою с вихрелапом. Что делать, вы знаете. Близко не подходим, бьём с расстояния.

И мы помчались обратно вглубь очага. Деревья мешали быстро бежать, но мы рассредоточились и огибали их по возможности. Через несколько минут Стас Назаров указал на следы, которые они нашли с разведчиками, и я присвистнул.

Размер лап монстра был больше, чем след от моего ботинка. А это означало, что и сам монстр далеко не маленький. И всё равно нам придётся с ним сразиться — оставить ему на растерзание Агату я не был готов.

Через десять минут бега по чащобе мы выбежали к небольшому просвету между деревьями и увидели, как Агата мечется между изнанкой и реальностью, её теневая шерсть то и дело покрывалась кровью от ударов невидимых лезвий. Периодически из тени вылетал Грох, размахивая крыльями и подхватывая кошку.

А напротив неё стоял монстр из семейства кошачьих размером с лошадь. Его мускулистое тело было покрыто серым мехом со стальным отливом, вдоль хребта тянулась грива из длинных жёстких волос, а глаза испускали белёсый свет.

Вокруг вихрелапа бушевал ураган, поднимая в воздух сучья и листья, которые кружились в смертельном танце рядом с моими питомцами. Карканье Гроха пробилось сквозь вой ветра, который испускал вокруг себя монстр.

— Рассредоточиться! — рявкнул я, заметив, как гвардейцы инстинктивно сбиваются в кучу. — Огонь!

Автоматные очереди ударили по массивному телу монстра, но пули застревали в уплотнённом потоке воздуха. Вихрелап даже не посмотрел в нашу сторону, всё его внимание было приковано к Агате, которую Грох снова утянул на изнанку.

— Тимофей, Сергей! — крикнул я магам, и те ударили с двух сторон.

Удары пришлись в бок монстра, заставив его вздрогнуть. Холодные глаза медленно повернулись к нам, и вихрелап наконец нас заметил.

Я метнул в него сгусток тьмы и даже пробил воздушный щит, но монстр увернулся. Зато следующий мой бросок попал точно в цель. Вихрелап удивлённо тряхнул головой и повернулся ко мне.

Я послал ему навстречу облако тьмы, которая тут же окутала воздушный ураган и начала его поглощать. Вот только времени это занимало прилично, а именно его у меня не было. Гвардейцы палили со всех сторон, но не могли пробиться через потоки воздуха.

Вихрелап ринулся на меня, оттолкнувшись от земли и вырвав пласт дёрна. Я успел выставить перед собой барьер из тьмы, когда эта туша с размаху вмяла его, как лист бумаги.

Меня отбросило на десять метров, и я кубарем покатился по земле, ощущая телом выступающие корни деревьев. Барьер тьмы окутал меня тонкой пеленой, закрыв от ударов, но от гравитации он не защищал. Зато я отвлёк внимание вихрелапа на себя и обезопасил гвардейцев и Агату.

Моё падение прекратилось, и тут же я услышал свист разрезаемого воздуха. Инстинктивно пригнулся, и над моей головой пронёсся клинок ветра, срезая ветви и разрубая ствол дерева.

Я вскочил на ноги и выплеснул перед собой волну тьмы, чтобы парировать следующую атаку вихрелапа. Тьма и ветер столкнулись с оглушительным хлопком, взметнув в воздух землю, перемешанную с щепками и листвой.

Монстр оказался не только быстрым, но и очень умным. Он не лез в лобовую атаку, лишь бил издалека потоками воздуха. Мне даже показалось, что у него бесконечный запас магии, сравнимый с источником архимага.

— Отходите назад! — крикнул я, вытирая кровь с губ. — Я тут сам разберусь.

Вихрелап замер и встал на дыбы. Воздух вокруг него закрутился с такой силой, что от рези в глазах потекли слёзы. Камни под ногами затряслись, а меня потянуло в эпицентр этого урагана. Именно это мне и нужно — добраться до монстра и ударить всего один разок.

Меня оторвало от земли и потащило в эту крутящуюся мясорубку. Кровь застучала в висках, мир превратился в мелькание неба, земли и летящих с бешеной скоростью обломков деревьев. Большой сук вонзился мне под ребро, заставив крякнуть от боли. Ещё один оставил кровавую отметину на плече.

Я лишь сильнее укутал себя в пелену тьмы и ждал.

Когда смерч подбросил меня к самой верхней точке, и я оказался прямо над вихрелапом, я выплеснул из себя всю тьму, что скреблась внутри меня, требуя выхода. Не малую её часть, как я делал до этого, понимая бесполезность такой атаки. А всю, целиком и полностью.

Ураган затопило тьмой. Она продолжала кружиться по инерции, и это было самое прекрасное зрелище из всех. Ураган тьмы.

Пока что у меня не хватит сил на полноценное заклинание, зато я могу полюбоваться тем, как оно будет выглядеть, когда я стану сильнее. Странные мысли, особенно, когда летишь вниз на большой скорости, а тебя поджидает монстр четвёртого класса. Но я не мог удержаться и не насладиться этим моментом триумфа.

Ведь я уже победил. Пусть вихрелап этого ещё не понял, но стоит урагану сомкнуться в основании, как мой бой закончится.

Именно это и случилось за мгновение до того, как меня снова откинуло в сторону, но уже взрывом от тьмы, что ударила в землю под лапами монстра. Тьма слизнула вихрелапа с сытым удовольствием, а потом вернулась ко мне. И впервые с момента перерождения я ощутил, как за моей спиной разворачиваются теневые крылья.

Пусть я не напитал тьму, как планировал, энергией десятков монстров, зато хватило одного-единственного монстра четвёртого класса. Резерв моего источника скакнул вверх, регенерация тоже ускорилась — царапины уже начали затягиваться, как и более глубокие раны.

Мои крылья сделали несколько взмахов, медленно опуская меня на землю, а потом растворились — пока что я не мог долгу их удерживать, но скоро всё изменится. Я повернулся к своему отряду. Бойцы, что были со мной на испытании, даже не вздрогнули. А вот новенькие, те, кто впервые оказался со мной в бою, медленно пятились назад.

Не понял. Мне казалось, что мы уже прошли этот этап, когда я был для всех слабым магом и дрянным главой.

— Ваше сиятельство? — напряжённо спросил Марк Шитов, будто сомневался, что перед ним я, а не кто-то другой.

— Привыкайте, — хмыкнул Демьян, дёрнув кадыком. — Наш господин умеет удивлять.

— Не то слово, — в тон ему добавил Игорь, глядя на меня во все глаза. — Скоро будет летать по очагу, будто ворон или летучая мышь.

Лаптев нервно хихикнул, а потом зажал себе рот ладонью. Он промычал что-то нечленораздельное, а потом вдруг расхохотался во весь голос.

— А ведь начиналось-то всё с монтировки, — проговорил он между приступами почти истерического смеха.

— Хорош ржать, — Демьян впечатал ладонь в спину Игорю и показал ему кулак.

— Действительно, — кивнул я. — Давайте выбираться отсюда.

Я подхватил Агату на руки и проверил её состояние. Теневая кошка была ранена, но вроде бы не слишком тяжело.

— Вот теперь точно не откажетесь от рюкзака, ваше сиятельство, — хмыкнул Демьян. — Не на руках же животинку тащить через весь очаг, нам ещё, может, сражаться придётся не раз.

Я кивнул и посадил Агату в рюкзак, который Демьян спешно освободил, перераспределив запасы между остальными бойцами. Правда Сорокин всё же нацепил рюкзак с кошкой себе на плечи, якобы для того, чтобы я мобильность не потерял.

Не став комментировать заботу Демьяна о теневом монстре, я позвал Гроха. Что-то он после сражения с вихрелапом затаился.

— Рассказывай, что там у тебя, — сказал я, следуя за отрядом в сторону заимки.

— Тут такое дело, — протянул он, а я едва не застонал в голос. После этих слов кутхара каждый раз случалось что-то не очень приятное. — Артефакт мы с Агатой откапали, но он того… тёмный.

— И что с того? — уточнил я, следя за округой взором тьмы. Вроде бы чисто.

— Да вот в этом и проблема, больно уж он похож на артефакт того теневика, — Грох громко и протяжно вздохнул. — Они будто из одной партии. И веет от них одинаковой энергией.

— Давай сюда, — я протянул руку, и на неё плюхнулся артефакт, покрытый комьями земли.

Я присмотрелся к нему внимательнее и понял, что Грох прав. Дедуля-некромансер клялся, что создал единственный в мире артефакт, заполненный тьмой. Но в моей ладони лежала точная копия его медальона. Или правильнее будет сказать — копия Сердца Феникса.

— Это ещё не всё, хозяин, — пробормотал кутхар тревожным голосом. — Вокруг этого артефакта собирались монстры всех мастей и классов. Одного ты убил, но там сотни других.

— Та-а-ак, — я прищурился и бросил взгляд назад. — То есть монстры действительно идут туда, где чуют энергию, и им плевать, человек это или артефакт.

— Угу, — согласился со мной Грох. — Только тут такое дело… самый сильный артефакт-то у тебя в поместье. А ты вроде как с ним связь наладил, слился что ли.

— И теперь Сердце Феникса притягивает монстров очага, — продолжил я за него. — Именно поэтому и случился массовый прорыв монстров разного вида и класса.

— Вроде того, — кутхар снова вздохнул. — И ты ещё что-то сделал, пока этот прорыв отбивал.

— А это значит, что массовых прорывов именно на мою территорию будет ещё больше, — закончил я мысль и выругался сквозь зубы. — И раз уж вы с Агатой забрали вот этот артефакт, — я подкинул на ладони поддельное Сердце. — То оставшиеся без лакомой энергии монстры прямо сейчас рванут по нашему следу. Вот ведь демонова отрыжка!

Глава 22

Мы мчались по аномальному очагу, не снижая скорости, уже полтора часа. Когда я объяснил гвардейцам, почему мы встретили так мало монстров и где они сейчас находятся, у всех открылось второе дыхание.

Про артефакт я ничего говорить не стал, но по-хорошему его бы надо было изучить как следует. И не помешает проверить чертежи некромансера. Вряд ли это простое совпадение, что были созданы сразу два одинаковых артефакта.

Но у меня не было времени даже для того, чтобы забежать в домик и забрать эти самые чертежи. Взор тьмы показывал скопление монстров, и, хотя я собирался чуть-чуть прокачаться, в мои планы не входила зачистка нескольких сотен монстров за один раз, да ещё и с риском для жизни моих людей.

И всё же наша скорость была ниже, чем у монстров. Фора у нас была небольшая, так что на середине пути к стене нас нагнала первая волна самых быстрых порождений бездны. И, как назло, это оказались насекомые, которые опасны тем, что их всегда много.

— Скарабеи! — проорал Демьян, и отряд тут же выстроился кругом. — Достать светошумовые! Бить по площади!

Со всех сторон на нас посыпались жуки, которые передвигались по земле серией невероятно быстрых прыжков. Эти монстры оставляли за собой шлейф из песка и пыли, будто мы находились не посреди аномального леса, а в пустыне. При этом скарабеи неслись по сложной траектории, постоянно меняя направление.

Тимофей Голубев окружил нас водным куполом, а Сергей Орехов создал что-то вроде огненной клетки из пересечений огненных линий. Я вплёл в эту защиту свою энергию и выпустил перед собой облако тьмы.

Приходилось часто приседать и зажмуриваться, чтобы не ослепнуть от светошумовых гранат. При этом гвардейцы даже не пытались расстреливать жуков из автоматов, чтобы не тратить зря патроны. Попасть в мелких и быстрых монстров та ещё задачка.

Основную атаку взяли на себя маги и те гвардейцы, у кого в рюкзаках остались гранаты. Когда мы проредили рой на несколько десятков, я сделал шаг вперёд и направил в монстров пламя тьмы.

Огонь взвился в воздух, рассыпался искрами и принялся пожирать скарабеев с какой-то нереальной скоростью. Я нахмурился. Что-то не припомню, чтобы моё пламя так вело себя в прошлом мире.

Или дело в том, что я слишком слаб, и тьма пытается компенсировать мою слабость быстрой прокачкой? В любом случае, я сделал всего один круг внутри защиты своих магов, как монстры закончились.

— Какого они были класса? — спросил я у бойцов.

— Второго, ваше сиятельство, — устало ответил Игорь Лаптев. — Мы вовремя защиту поставили и гранаты достали. Так бы нас уже погребли под землю и обглодали до костей.

— Вот как, — протянул я и махнул рукой в сторону стены. — Двигаемся дальше, за нами тут уже очередь из монстров выстроилась.

— Так может вы их тоже… того? — спросил Стас Назаров, проверяя содержимое своего рюкзака.

— А если там будет несколько вихрелапов? — спросил я, и гвардеец быстро застегнул рюкзак. Я усмехнулся. — Вот и я так думаю.

Мы снова побежали, но уже чуть медленнее. Всё же подустали мои люди, да и темнота в очаге была такой густой, что они могли видеть друг друга только по светящимся браслетам. Что уж говорить про разведку.

Через ещё несколько километров нас нагнало стадо грязевых кабанов. С ними я уже был знаком, так что просто выпустил тьму и расправился с ними, почти не останавливаясь.

С одной стороны, мне нравилось, что монстры даже второго класса больше не были для меня проблемой. Но, с другой стороны, меня настораживала скорость усиления тьмы.

Было у меня ощущение, что это неспроста. Будто тьма готовила меня к чему-то настолько опасному, что нужно было срочно увеличивать мои силы. И если дело в артефакте, который принесли Грох с Агатой, то это могло означать, что не всё так просто с этими подделками Сердца.

Мы достигли выжженного участка у стены в тот самый момент, когда нас нагнала парочка хладников. Со стены раздались пулемётные очереди, и ледяные олени упали замертво. Бойцы моего отряда несколько раз обернулись, а потом двое из них рванули обратно и подобрали туши.

Под защитой пулемётов можно было себе позволить захватить ресурсы, поэтому я не стал возражать. К стене мы домчались за несколько минут, усталые, но довольные собой.

Марк Шитов и остальные гвардейцы, что были впервые в одном рейде со мной, ошалело переглядывались и будто бы даже не верили, что остались живы. Больше того, мы управились всего за сутки вместо отведённых мной пяти дней.

Я устало сел прямо на землю. Мой взгляд остановился на разрушенном госпитале, который гвардейцы уже разобрали почти до основания. Проще было новый выстроить, чем пытаться отремонтировать этот.

К нам вышли Иван Белый с Семёном. Целитель явно рассчитывал на то, что ему придётся латать половину отряда, но замер, не дойдя до нас пару шагов.

— Ваше сиятельство, — он склонил голову в поклоне и быстрым взглядом оглядел бойцов. От него не ускользнули прорехи и кровавые подтёки на моём камуфляже, но открытых ран не было, поэтому Белый лишь нахмурился. — Как ваш рейд? Не успели добраться до заимки?

— Успели, — сказал я, глядя на помощника целителя. Нет, ну всё же какой из него целитель, а? Его бы в боевые маги перевести, больше толку было бы. Вон какие плечищи.

— Как так? — Иван вопросительно посмотрел на Демьяна. — За сутки дошли до заимки и вернулись? Там же монстры кишмя кишат.

— Да не было там никого, — хмуро ответил ему Сорокин. — Мелочёвка, да хладник с вихрелапом встретились, и те уже у заимки.

— Но… как же так? — целитель недоверчиво оглядел нас ещё раз. — Это же не московский очаг…

— Монстры стали вести себя иначе, — сказал я, услышав пулемётные очереди со стены и поднявшись с земли. Отдохнул и хватит. — Они сбились в кучу вокруг артефакта, оставленного кем-то в очаге. И сюда они рвутся тоже за этой энергией.

— Но у нас не случалось массовых прорывов вот уже сто пятьдесят лет, — Белый растёр ладони, будто они озябли. — И тогда это было скорее бегство. В хрониках говорится о битве в очаге. Будто бы там сражались маги, вот зверьё и рвануло подальше.

— Сто пятьдесят лет? — я выгнул бровь. — Так ведь именно тогда сибирский очаг и появился.

— Тогда, да не совсем, — целитель поёжился под моим взглядом и вздохнул. — В академии магии есть закрытые архивы, ваше сиятельство. К ним допускаются только отличившиеся маги света.

— Что ж так остальные стихии в стороне оставили? — хмыкнул я. Мне-то понятно, почему так вышло, а вот признается ли Белый?

— Целители должны знать про все раны этого мира, — спокойным тоном сказал Иван. — Боевых магов света в архив не допускают. Незачем об этом знать тем, кто наносит раны, а не врачует.

— Вот оно что, — на моих губах появилась кривая усмешка. — А целители ран не наносят, значит. Понятненько.

— Вам что-то известно об обучении магов света, ваше сиятельство? — после секундного замешательства поинтересовался Белый.

— Что вы! Только мои догадки, — я запрокинул голову и посмотрел на ночное небо.

До рассвета оставалась какая-то пара часов. Ехать в особняк, пока мы не разберёмся с волной монстров, смысла не было. Надо бы, кстати, посмотреть, кто же за нами гнался.

— Пойду на стену, — сказал я опешившему целителю и посмотрел на свой отряд. — Можете пока отдохнуть, но будьте готовы к прорыву.

Я поднялся по лестнице на стену. Пулемёты работали, не замолкая, а к стене ломилась целая орда разношёрстных монстров. Мне нравилось, что турели больше не пустовали, а у моих людей стало больше возможностей отстреливать монстров ещё на подходе.

К тому же моя недавняя пламенная поездка вдоль стены выжгла деревья, среди которых монстры могли прятаться. Теперь не нужно высматривать тварей среди ветвей и корней, что тоже плюс.

Кивнув смене гвардейцев, я пошёл в сторону границы с Ерофеевыми, на ходу здороваясь с бойцами. Все были заняты делом, что не могло не радовать. Слаженная работа гвардейцев вызывала уважение и гордость за моих людей.

Я остановился между двумя зубцами и достал из кармана артефакт, который добыли Грох с Агатой. Ждать подходящего времени смысла не было — всё меняется с такой скоростью, что лучше не откладывать ничего на потом.

Активировав взор тьмы, я изучил как мог подделку Сердца, а потом разочарованно сжал её в кулаке. Пламя лизнуло пальцы, испепеляя насыщенный чужой тьмой артефакт.

И в это же мгновение моя аура вспыхнула тем же пламенем, а в голове зазвучал потусторонний шёпот. Слов было не разобрать, но посыл был чётким. Именно за этим тьма направила меня в этот мир.

Чем бы ни были поддельные Сердца на самом деле, тьма хотела их уничтожить моими руками. И скорее всего, никто другой этого сделать не смог бы — только пламя феникса способно уничтожить что угодно, особенно то, что угрожает равновесию.

В меня хлынул поток силы, переработанный тьмой. И только теперь я понял, почему меня смущало быстрое поглощение энергии. В моём мире я впитывал крохи, отдавая очищенную энергию обратно мирозданию, а тут она вся возвращалась ко мне.

Если бы я не стоял на ровной поверхности, точно упал бы от нахлынувшей волны силы. Демоны подери, ну до чего же приятно ощущать отголоски моей былой мощи! Если мне нужно зачистить пару очагов и уничтожить пару сотен монстров и несколько поддельных Сердец, чтобы вернуть свою силу, то я очень даже не против.

А что до людей… так я и с ними разберусь. Давыдовы получат своё, а с императором я ещё подумаю, что делать. Нельзя так просто сменить власть на троне без последствий для страны.

Мне такие проблемы точно не нужны, да и я никогда не стремился к власти. Сам я на трон не сяду, а наследников нынешнего монарха я в глаза не видел. Мало ли, вдруг они окажутся ещё хуже своего отца?

Эх, если бы он не тронул Викторию, я бы даже думать не стал в сторону переворота. Но дедуля-некромансер был отчасти прав. Нет человека — нет проблемы.

Я принялся размышлять над последними событиями. А ведь Эдвард не просто так предложил переселить Вику в столичный особняк Рейнеке. Значит, какая-то лазейка точно есть, просто я её не увидел.

Достав телефон, я набрал номер Зубова и только потом вспомнил, что сейчас пять утра. К моему удивлению, командир гвардии ответил через пару секунд бодрым голосом.

— Слушаю, ваше сиятельство. Решили не идти в рейд? — спросил он.

— Мы уже вернулись, — сказал я и сразу продолжил, чтобы не слушать лишних вопросов. — Мне нужен хороший юрист. Лучший. Сможешь такого найти?

— Какая сфера вас интересует? — уточнил он. — Административная, уголовная, внутриродовая, политическая?

— Всё, кроме уголовной сферы, — сказал я, а потом добавил. — Пока что.

— Понял вас, есть у меня на примете такой, — хмыкнул Зубов. — Из старых армейских хрычей. Дотошный и нудный старикашка, но дело своё знает.

— Он нужен мне как можно скорее, — я бросил взгляд вниз и заметил, как медленно отступают монстры. — Заплачу любые деньги за разовую консультацию.

— Думаю, он не откажет — слишком уж любит заковыристые дела, с которыми аристократы не могут справиться, — я услышал смешок Зубова. — Правда принимает клиентов Натан Соломонович Берг исключительно в своём офисе в Тобольске.

— Тогда договорись о встрече, — я не задумался ни на миг. — Пара часов езды — не проблема, если он сможет помочь.

— Принято, ваше сиятельство, — отчеканил Зубов, а потом всё же не удержался от вопроса. — А как вы так быстро вернулись?

— У бойцов своих спросишь, — хмыкнул я и отключил звонок.

Пулемёты молчали уже пару минут. Я посмотрел за стену и убедился, что после разрушения артефакта, монстры схлынули обратно в очаг. Занятно. Похоже, что Сердце Феникса если и манит их, то гораздо меньше, чем его подделка.

Немного постояв в тишине, я позвал Гроха.

— Как там Агата?

— Да что ей сделается, — проворчал кутхар. — Демьян ей уже мяса натаскал столько, что на два отряда бы хватило.

— Рад, что всё обошлось, — я сжал переносицу пальцами и задумался. — Вот что, Грох. Все артефакты, похожие на тот, что ты нашёл в очаге, приносишь мне. Это твоя первостепенная задача.

— А другие артефакты? — осторожно поинтересовался он. — Их я могу оставить себе?

— Сначала показывай мне на всякий случай, — я качнул головой. — Никогда не знаешь, что в этом мире может оказаться опасным артефактом, а что — бесполезной безделушкой.

— А те, что я уже пристроил? — голос Гроха стал таким тихим и напряжённым, что я едва его расслышал.

— Смотря, что ты с ними сделал, — ответил я. — Если они никому не навредят, то пусть остаются у тебя. В теневых слоях любые артефакты могут оставаться не активированными почти бесконечно. Только сюда их не притаскивай.

— Спасибо, хозяин, — выдохнул кутхар с облегчением в голосе. — Не притащу, самому пригодятся.

— Это ты в московском очаге что-то нашёл? — полюбопытствовал я. — Что-то настолько мощное, что ты там потихоньку цедишь энергию и радуешься жизни?

— Не скажу, — буркнул Грох. — Моё.

— Ну и ладно, молчи себе, — я хмыкнул и направился к спуску со стены.

Рассвет уже занимался над стеной, так что я решил ехать домой. Мы загрузились в вездеход и домчались до особняка с ветерком. Настроение у гвардейцев было приподнятым, Демьян подшучивал над Марком, поглаживая затаившуюся в рюкзаке Агату.

Краем уха я услышал, что мы отбили нападение нескольких сотен мелочёвки первого и второго класса, два десятка монстров третьего класса и даже одного монстра четвёртого класса — точно такого же вихрелапа, что встретился нам в очаге. Гвардейцы подсчитывали добычу, радуясь успешному рейду. Как я понял, такого щедрого улова они ещё не видели.

Герасим встретил меня у двери, будто точно знал, что я вернусь именно сейчас. Наверху меня ждала наполненная ванна и разложенные на кровати чистые вещи. Похоже, слуги решили побаловать меня бытовыми мелочами. Приятно, демоны побери, хоть и не привычно.

После обжигающе-горячей ванны, я неторопливо оделся и спустился к завтраку. Судя по голосам в гостиной, домашние тоже уже проснулись и ждали только меня. Уж не знаю, кто меня сдал — Зубов или кто-то из гвардейцев, но Борис и Вика бросились мне навстречу, едва я ступил в гостиную.

— Доброе утро! — хором сказали они, повиснув на мне с двух сторон. — А мы тебя ждём!

— Доброе утро, — я улыбнулся и погладил обоих детей по головам. — Пойдёмте завтракать.

Кивнув бабушке и Юлиане, я направился в столовую, сжатый с двух сторон детскими руками. Что интересно, её сиятельство и бабушка выглядели так, будто они зарыли топор войны и готовы сотрудничать. Впрочем, стоило им пересечься взглядами, как воздух начинал дрожать от энергии.

Завтрак прошёл в щебетании детей и их радостном смехе. А после я спустился в сокровищницу и вернул на места кинжалы отца, родовые кольца и кулон матери. Вопросов к этим двоим у меня накопилось немало, но я надеялся, что письма Маргариты прольют немного света на их прошлое.

Как только я вышел из сокровищницы, мой телефон разразился трелью. Я ответил на звонок и услышал весёлый голос Зубова.

— Ваше сиятельство, с Натаном Соломоновичем я договорился, он вас ждёт через три часа в своём офисе, — сообщил он. — Машины и отряд сопровождения будут готовы через десять минут.

— Ребят только смени, — на всякий случай уточнил я. — Бойцы целые сутки по очагу мотались, пусть отдыхают.

— Само собой, господин, — с небольшой обидой в голосе протянул Зубов.

Командир гвардии не подвёл — машина ждала меня у дверей ровно через десять минут. Я кивнул гвардейцам, среди которых нашлись знакомые лица. Виктор Пономарёв расплылся в улыбке, явно вспомнив, как одолжил мне свою монтировку.

Как только машина тронулась с места, я откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Ехать до Тобольска два часа, так что можно и подремать.

Уже на въезде в город я проснулся и бросил взгляд в окно. Мы ехали по асфальтированной дороге между яркими коттеджами и серыми бетонными пятиэтажками, окна которых были забраны толстыми решётками. Поверху заборов была проложена колючая проволока.

— Врата в очаг почти в черте города, — пояснил Пономарёв, заметив мой удивлённый взгляд. — Люди перестраховываются, даром что против монстров ни заборы, ни решётки не помогут.

Я кивнул, продолжая рассматривать город. Всё здесь было поставлено на почти военные рельсы. Блокпосты встречались каждые пятьсот метров, на крышах домов стояли турели с пулемётами, а на улицах вопреки всему носились дети, играя в войнушку.

Вскоре показался белокаменный Кремль, часть помещений которого перевели под складские. Там же принимал десятину с добытых ресурсов имперский казначей. Сам Кремль стоял на холме, пушки и смотровые вышки вокруг него были явно не для красоты.

Не доехав до Кремля каких-то пару сотен метров, автомобиль затормозил и въехал на парковку перед двухэтажным строением. Гвардейцы вышли из машины, но проходить со мной внутрь здания не стали.

Уже на входе меня встретил служащий, который проводил меня до кабинета «уважаемого господина Берга». Я вежливо постучал в дверь и, дождавшись ответа, вошёл в офис юриста.

Здесь пахло старыми книгами и сушёной апельсиновой коркой. Воздух был густым и неподвижным, будто он законсервировался вместе с этим кабинетом лет двадцать назад. Повсюду стояли книги: на полках, на подоконнике и даже на полу, возвышаясь почти до потолка.

И только оглядев эту странную обстановку я смог разглядеть среди стопок с книгами и папками дубовый стол. Поначалу я увидел только кисти рук, выглядывающие из-за документов. Худые с узловатыми суставами и старческими пятнами руки лежали на развёрнутой папке.

— Проходите, молодой человек, не стойте на пороге, как на паперти, — голос Натана Соломоновича был негромким, но удивительно чётким.

Я сделал шаг, и тогда смог разглядеть его полностью. На испещрённом морщинами лице выделялась седая аккуратно подстриженная бородка. Кудрявые волосы лежали пуховым облаком на голове старика, а в тёмных глазах читалась усталость.

— Садитесь, — он кивнул на тяжёлое кожаное кресло перед столом, совершенно не заботясь о манерах.

Кресло подо мной испустило жалобный вздох, но я старательно делал вид, будто не замечаю, насколько уставшим выглядит мебель в офисе «лучшего юриста»

Натан Соломонович сложил руки домиком и внимательно, не мигая, посмотрел на меня.

— Ну-с, — тихо произнёс он. — Изложите обстоятельства. И, будьте добры, с самого начала. Я терпеть не могу, когда начинают с середины. Это всё равно что входить в спектакль на третьем акте.

Усмехнувшись, я рассказал о Виктории, её даре и письме из Тайной Канцелярии. Господин Берг молчал целых пять минут, прежде чем поднять на меня свой тяжёлый взгляд.

— Есть один способ избежать учёбы в особом корпусе при императорском пансионе. Законный и весьма дерзкий, но вполне реальный, — сказал он, прищурившись. — Но вопрос в том, хватит ли вам для этого силы духа?

Глава 23

— Точно хватит, — сказал я, глядя в глаза юриста. — Но у меня тоже есть к вам вопрос. Зачем вам всё это? Вы действительно решитесь пойти против императора и поможете никому не известному юнцу?

— Ну-с, молодой человек, в правовом поле нет сторон, есть только истина и факты, — Натан Соломонович погладил бородку и вытянул губы трубочкой. — Веса моей репутации хватит, чтобы отразить любые нападки, а что до вас… мне нравится решительная молодёжь, если только у неё слова не расходятся с делом.

— В таком случае, скажите, что я могу сделать, чтобы оставить сестру дома, — попросил я, приняв ответ юриста.

— Вам нужно найти учителя для своей сестры, — посмотрев мне в глаза, сказал Натан Соломонович. — Загвоздка в том, что у него должна быть подтверждена схожая направленность дара. К тому же, он должен быть одним из выпускников Особого Корпуса.

— Это всё? — уточнил я, чувствуя, как в висках набатом стучат молотки. Наша встреча с Юлианой Орловой точно не была случайностью. Но кто её подстроил?

— О нет, это даже не самое сложное, хотя почти не реализуемое, — взгляд тёмных глаз Берга стал тяжелее и острее. — Ещё вам нужен инструктор Особого Корпуса, имеющий лицензию. Он должен согласиться контролировать обучение вашей сестры и, соответственно, на переезд в ваше имение.

— Учитель и надсмотрщик, — медленно протянул я. Так вот что имел в виду Эдвард Рейнеке, предлагая забрать Вику. Он точно знал, как избежать обучения в Особом Корпусе императора, но мне не сказал. — Что нужно сделать, чтобы оформить домашнее обучение Виктории?

— Предоставьте мне письменное согласие тех людей, которых вы считаете достойными для обучения вашей сестры, — перешёл на деловой тон Берг. — Это должны быть заверенные личной печатью или гербом рода официальные документы. Далее, мы с вами составим официальное заявление.

— И на что же мы будем ссылаться? — с сомнением спросил я.

— На Эдикт о магических дарах в аристократических семьях, конечно же, — Натан Соломонович посмотрел на меня, как на несмышлёного ребёнка. — Там есть пункт семь-Г, абзац третий. Его называют «правилом трёх печатей».

Он сделал паузу, давая мне прочувствовать всю глубину моей наивности. Которую я осознал сразу же, ведь когда я перерывал сеть и штудировал законы, мне даже в голову не пришло заглянуть в Эдикт.

— Согласно этому пункту, как я и сказал, вам потребуется: во-первых, действующий или отставной инструктор Корпуса с подтверждённым стажем не менее двадцати лет. Во-вторых, дипломированный выпускник Корпуса с идентичной редкой специализацией дара, согласный взять на себя роль персонального наставника, — юрист смерил меня взглядом. — И, в-третьих, официальный глава аристократического рода, который возьмёт на себя всю полноту ответственности перед империей. Все трое должны скрепить свои обязательства печатями. Собрать этих людей вместе считается… ну, скажем так, задачей из разряда легенд.

— Благодарю вас, Натан Соломонович, — медленно кивнул я, чувствуя, как мои губы сами собой расплываются в улыбке. — Уверен, мы успеем подписать все документы за оставшиеся семь дней. А на восьмой, когда приедут эмиссары его величества, мы отправим их обратно в столицу.

— Вы… что? — брови юриста поползли наверх. — Молодой человек, вы понимаете, о чём речь? Где вы найдёте пусть даже отставного инструктора, который…

— Юлия Сергеевна Шаховская, — мягко прервал я его. — Моя бабушка по линии отца. Тридцать лет проработала в Корпусе, вышла на пенсию пятнадцать лет назад. Уверен, что её категория вполне годится.

Лицо Натана Соломоновича Берга застыло, будто он позабыл, что вообще способен на какие-то эмоции.

— Что касается дипломированного выпускника с идентичным даром, — продолжил я, наслаждаясь моментом. — Её сиятельство Юлиана Орлова. Она как раз гостит в нашем имении и у неё долг жизни передо мной. Уверен, что она не откажется стать наставником для моей сестры.

Юрист беззвучно пошевелил губами, но так ничего и не сказал.

— Ну а печать главы рода я поставлю сам, — закончил я свою небольшую речь. — Так что будем считать, что «Правило трёх печатей» больше не легенда.

— Поверить не могу… — выдохнул Берг, глядя на меня ошалевшим взглядом. — Знаете, а ведь не зря я решил отдать место главы рода младшему брату… ради такого дела стоило подождать пятьдесят лет.

Он снова замолчал и зажмурился, явно предвкушая будущий триумф.

— Ваш случай станет прецедентом, помяните моё слово! — воскликнул он через несколько секунд, но затем его лицо снова стало серьёзным. — Имейте в виду, молодой человек, Тайная Канцелярия и император не простят вам такого финта.

— Поэтому раньше никто не использовал такую возможность? — спросил я, покачав головой.

— Шутить изволите, молодой человек? — ахнул Натан Соломонович. — Многие готовы отдать в Корпус хоть всех детей до единого. Такой шанс редко выпадает… ну а эта лазейка была создана исключительно для императорской крови, чтобы наследники могли обучаться на дому, — он всплеснул руками, будто удивлялся, что ему приходится объяснять мне прописные истины. — Ну и чтобы заткнуть рот тем, кто всё же недоволен подобным раскладом. Когда есть возможность уклониться, пусть и нереальная, сам факт подобного призыва на службу уже не выглядит настолько ультимативным.

— Вот оно что, — я снова усмехнулся. — В таком случае я должен поговорить с бабушкой и Юлианой Орловой. Дайте ваш номер телефона, чтобы согласовать следующую встречу.

— Вот, держите, молодой человек, — юрист протянул мне клочок бумаги с отпечатанным номером. — Звоните в любое время. Даже ночью. Старческие кости ноют даже от смены направления ветра, так что не бойтесь разбудить меня.

— Благодарю вас, — я поклонился Натану Соломоновичу и вышел из кабинета.

На душе стало гораздо легче после обнадёживающего разговора с юристом. И почему я сразу не нашёл его? Только потратил два дня впустую, пытаясь найти лазейку, которая оказалась на самом видном месте.

Домой я ехал в приподнятом настроении, которое омрачалось только мыслью о том, что мне предстоит уговорить двух враждующих женщин согласиться работать вместе. Да что там враждующих! Они же обе буквально травмированы тем жизненным опытом, а я снова предложу им окунуться в прошлое.

И если в согласии бабушки я был почти уверен, то Юлиану Орлову придётся очень долго уговаривать. Она и так осталась только потому, что Вика была на пороге смерти. Больше её ничего в моём доме не удерживает.

Я вздохнул и поймал настороженный взгляд Пономарёва. Эх, опять моя аура вышла из-под контроля вслед за эмоциями. Тьма что-то совсем распоясалась. Усилием воли я убрал ауру, и все в машине вздохнули с облегчением.

Вот ведь бедолаги — сидели и молча терпели, вместо того чтобы сказать о давлении моей ауры. Ну да ладно, они всё же взрослые мужики, переживут. Но с тьмой тоже надо будет разобраться чуть позже.

Я продолжил прокручивать в голове возможные аргументы. Бабушку можно прижать её же словами о силе и долге перед родом. А вот что предложить Юлиане?

Деньги? Защиту от брата? Она из богатого рода, и её личные проблемы мне до конца не известны. Оставался только один козырь — её собственное чувство справедливости и тот самый долг жизни, который она так стремилась вернуть.

Машина, наконец, завернула на подъездную дорожку. Я дождался, когда гвардеец откроет дверь, и резко вышел, сразу направившись в дом. Смысла откладывать разговор не было.

В гостиной меня ждала та самая картина, которой я опасался. Бабушка и Юлиана стояли в противоположных концах комнаты, словно два дуэлянта перед выстрелом. Воздух искрился от напряжения между ними.

— Костик, — первым нарушила молчание Юлия Сергеевна. — Ты вернулся быстрее, чем я ожидала. Командир гвардии сказал, что ты отправился в Тобольск к юристу. Ты что-то узнал?

— Узнал, — коротко бросил я, переводя взгляд с неё на Юлиану. Та молча смотрела на меня, скрестив руки на груди. В её позе читалась готовность в любой момент развернуться и уйти. — Я нашёл способ оставить Вику дома. Легально.

Бабушка замерла, а Юлиана разжала руки и медленно выпрямилась. В её глазах вспыхнула искра интереса, тут же погашенная недоверием.

— И что же это за волшебный способ? — ядовито спросила она. — Попросите императора по-хорошему?

— «Правило трёх печатей», — сказал я, холодно взглянув на девушку. — Из Эдикта о магических дарах. Для домашнего обучения Вике нужны три подписи. Инструктора Корпуса с двадцатилетним стажем, выпускника Корпуса с идентичным даром и главы аристократического рода.

Юлия Сергеевна резко выдохнула, а Юлиана побледнела, будто я ударил её.

— Вы… вы предлагаете мне… — она сглотнула, не в силах договорить.

— Я прошу вас стать наставником для моей сестры, — тихо, но чётко сказал я. — Вы прошли через этот ад, и вы единственная, кто может научить Вику контролировать её дар, не сломав её.

— Нет, — прошептала Орлова, отступая на шаг. — Вы не понимаете… я не могу… я не хочу даже думать об этом!

— А я не хочу, чтобы с моей сестрой случилось то же, что с Аней Сомовой, — жёстко парировал я, назвав имя девушки, которую Орлова припоминала бабушке. — Вы говорили, что хотите вернуть долг за спасение жизней ваших людей. Вот ваш шанс. Не деньгами, не услугами. Спасением чужого детства, которое у вас отняли.

Юлиана зажмурилась, будто от физической боли. Бабушка молча наблюдала за этой сценой, и впервые за всё время я увидел в её глазах не злорадство, а что-то похожее на понимание.

— Бабушка, — повернулся я к Юлии Сергеевне. — Нам нужен ещё и инструктор с двадцатилетним стажем. Твой стаж — тридцать лет, ты вполне годишься для этой роли и твоё имя не вызовет вопросов у канцлера. Ты ведь согласишься официально контролировать обучение Виктории?

Бабушка медленно кивнула, не отводя взгляда от Юлианы.

— Разумеется, — тихо сказала она. — Я сделаю всё, что прикажет глава моего рода, если это не противоречит законам империи.

Теперь всё зависело от одной женщины. Юлиана стояла, обняв себя за плечи и мелко дрожа. Она снова была той испуганной девочкой из кошмаров, которую я видел в пещере под особняком.

— Я… я не смогу, — выдохнула она, сжав кулаки и зажмурившись. — Каждый день видеть её, вспоминать всю ту боль…

— Вы будете вспоминать не боль, — перебил я её, делая шаг вперёд. — Вы будете видеть, как спасаете от этой боли другую девочку. Вы не Аня Сомова, вы — Юлиана Орлова. И вы прошли через это не для того, чтобы прятаться. Вы можете помешать им сломать кого-то ещё.

Юлиана подняла на меня покрасневшие глаза, в которых не было ни слезинки. В них бушевала война между страхом и зарождающейся надеждой. Я видел, что она почти согласна, осталось лишь немного дожать.

— Долг, ваше сиятельство, — тихо напомнил я. — Верните его вот так. Не уходите. Останьтесь и помогите мне защитить мою сестру.

Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем Юлиана медленно, будто против собственной воли, кивнула.

— Хорошо, — сказала она, а потом выпрямилась, и в её взгляде загорелся уже знакомый мне огонь решимости. — Я остаюсь. Я верну вам долг и помогу Виктории. Но, Константин, если я увижу в её методах… — она бросила острый взгляд на бабушку. — Что-то, что напомнит мне старые «уроки», наше соглашение аннулируется. Либо я вышвырну её из процесса обучения, либо навсегда покину ваш дом.

Бабушка фыркнула, но, к моему удивлению, возражать не стала. Лишь сухо кивнула и скривила губы.

— У меня нет желания ломать собственную внучку, но и поблажек я делать не буду, — сказала она. — Я адаптирую свои методы для семьи.

Это было максимальное признание ошибок, на которое Юлия Сергеевна была способна. И мне этого было достаточно, как и Юлиане, судя по её довольному виду.

— Благодарю вас, дамы, — я поклонился обеим женщинам по очереди. — Я свяжусь с юристом и попрошу подготовить необходимые документы.

Я достал телефон и удивлённо посмотрел на экран, где высветился неизвестный номер.

— Шаховский слушает, — коротко бросил я, отходя к окну.

— Доброго дня, ваше сиятельство, — донёсся до меня спокойный голос, который я не ожидал услышать. — Это Илья Давыдов.

Аура вокруг меня взметнулась, выплёскиваясь облаком тьмы, которое я тут же погасил. Бабушка и Юлиана настороженно посмотрели на меня, но промолчали.

— Какими судьбами, княжич? — ровно спросил я. — Решили лично сообщить о начале войны родов?

— Я предлагаю вам встретиться, — так же ровно ответил Илья. — С глазу на глаз, без свиты, без оружия и без свидетелей.

Я рассмеялся во весь голос.

— Вы либо наивны, как тот мальчишка, каким я запомнил вас на испытании, либо играете в какую-то свою игру, — проговорил я, отсмеявшись. — Зачем мне это?

— Потому что война между нашими родами никому не выгодна. Кроме моего отца и… определённых сил в столице, — в голосе княжича прозвучала усталая обречённость. — У меня есть предложение. Информация в обмен на гарантии. Подробности я сообщу на нашей встрече.

Я задумался на секунду. Это могла быть ловушка. Да что там могла! Это и есть ловушка. Но всё же, если княжич не шутит, это шанс узнать настоящие планы Давыдовых и переиграть их до начала бойни.

— Место и время, — отчеканил я, отгоняя лишние мысли.

— Заброшенная метеостанция на старом карьере. Ровно посередине между нашими землями, — чуть тише проговорил Давыдов. — Вы точно должны знать это место. Сегодня в полночь.

— Договорились, — я мысленно представил карту своих земель. Да, действительно между нашими землями была нейтральная территория. Насколько мне известно, там открытое пространство, сложно устроить засаду. — Я буду один.

— Как и я, — подтвердил Илья и положил трубку.

Я медленно убрал телефон, чувствуя, как меня прожигают два взгляда. И если Юлиана смотрела на меня вопросительно, но не ожидала ответа, то бабушкин взгляд я ощущал всем телом — до того он был тяжёлым и требовательным.

— Проблемы? — сухо спросила Юлия Сергеевна.

— Новые возможности, — так же сухо ответил я, разворачиваясь к женщинам. Перемирие между ними было хрупким, но оно пока держалось. — Кажется, в стане врага нашёлся прагматик. Илья Давыдов предложил тайную встречу.

— Ловушка, Костик, — скептически хмыкнула бабушка. — Грубая и примитивная.

— Скорее всего, так и есть, — согласился я. — Но если вдруг княжич говорит правду и хочет предотвратить войну, то это шанс сохранить жизни наших людей. Я обязан это проверить.

— И вы пойдёте один? — в голосе Юлианы прозвучало неподдельное беспокойство.

— Такова была договорённость. К тому же, — я позволил себе кривую улыбку, — после массового прорыва и сегодняшней «прогулки» по очагу, княжич не представляет для меня серьёзной угрозы. Если, конечно, он не притащит с собой половину родовой гвардии.

Я посмотрел на них обеих. На бабушку с её холодной расчётливостью и на Юлиану с её незажившими ранами. Если уж эти две женщины смогли заключить союз ради Вики, то и я смогу договориться хоть с демоном бездны, чтобы этот союз вообще имел смысл, и у сестры был дом, в котором она сможет остаться.

— Договор насчёт Вики мы обсудили, — сказал я, прерывая затянувшуюся паузу. — Детали сможете решить без меня. Мне ещё нужно подготовиться к внезапной встрече с врагом.

Я развернулся и вышел из гостиной. До полуночи была ещё куча времени, успею и поужинать, и решить кое-какие вопросы. Но сначала нужно было предупредить Зубова о моей ночной прогулке.

Командира гвардии я нашёл на полигоне, где он натаскивал новобранцев. На их жалкие потуги было больно смотреть, но я знал, что со временем они станут сильнее.

— Господин? — повернулся ко мне Зубов. — Что-то стряслось?

— Да как тебе сказать, — я усмехнулся. — Мне назначил встречу Илья Давыдов. Сегодня в полночь на заброшенной метеостанции между нашими владениями.

— Это ловушка, — тут же сказал он, а потом посмотрел на мою усмешку и добавил. — Хотя вы и сами это понимаете.

— Именно, — кивнул я. — Отправь пару толковых ребят проверить место на наличие засады. До полуночи они должны уйти, но пусть будут неподалёку.

— Что делать в случае обнаружения превосходящего числа противников? — спросил Зубов, прищурившись.

— В бой не вступать, отходить вглубь наших земель, — чётко сказал я. — Пусть доложат мне лично, я сам разберусь.

— Вы пойдёте один? — Зубов вычленил из моей фразы ровно то, что хотел услышать. — Но протокол безопасности…

— Я пойду один, — уже жёстче сказал я. — Подготовь машину и отряд, но если они сунутся без приказа мне на выручку — накажу всех.

— Я вас понял, господин, — поджав губы, сказал Зубов. — За час до полуночи вас будет ждать вездеход и отряд сопровождения. Бойцы будут проинструктированы должным образом.

— Вот и славно, — я развернулся и вышел с полигона.

Так, надо бы проверить своих питомцев. Я вернулся в свои апартаменты. Агата лежала в том же кресле, которое я показал ей после возвращения из московского очага. Она выглядела вполне довольной жизнью. Её шерсть лоснилась, раны затянулись, остались лишь розоватые полосы.

— Ну что, наелась досыта? — спросил я её со смешком. — Демьян такими темпами тебя раскормит так, что охотиться не сможешь.

— Тот человек хороший, — лениво протянула Агата. — Заботится, кормит.

— Вот и я об этом же, — я покачал головой и позвал Гроха. — Слышал мой разговор с Давыдовым? Будешь на подхвате сегодня, так что не теряйся там в теневых слоях.

— Будет сделано, хозяин, — каркнул он осторожно. — И ничего в теневых слоях интересного нет. Совсем-совсем ничего.

— Ну да, конечно, — кивнул я с самым серьёзным видом. По прошлому миру я помнил, с какой педантичностью теневые монстры устраивают свои гнёзда. А ведь я и вправду не найду гнездо Гроха, даже если захочу, — настолько тщательно он его спрячет. — Всё, я работать. Приглядывайте за домом.

Я прошёл в кабинет и открыл ноутбук. Зубов уже прислал списки новых гвардейцев и дополнительного снаряжения. Да, истратились мы порядком во время прорыва и отражения волны монстров после рейда.

Подписал все заявки на покупку снаряжения и приём гвардейцев, а потом пробежался взглядом по фамилиям магов, которых бабушка нашла для восстановления стены. Два мага земли в ранге мастера и один подмастерье были готовы приступить к работам уже с завтрашнего дня.

Правда сумма за их услуги была довольно внушительной, но деньги — просто бумажки, которые можно заработать. А вот жизни моих людей не вернуть. Зато можно обезопасить ещё живых. Так что долго я не раздумывал, подписал и этот договор.

Дальше меня ждали отчёты по текущим доходам и расходам. Я скрипнул зубами и подумал о том, что мне нужен не только юрист, но и тот, кто разбирается во всех этих отчётах. Причём тут со стороны никого не наймёшь — нужен кто-то из рода, преданный и честный.

Надо будет озадачить этим бабушку или Зубова. Пусть найдут мне нужных людей. Я всё же глава рода, а не многорукий деятель. Если с каждой бумажкой буду разбираться лично, то всё моё время будет уходить только на вот такие отчёты.

Я закрыл ноутбук и потянулся. Нет, хватит с меня на сегодня бумажной волокиты. Тем более, что время ужина как раз подошло, а я даже не обедал.

На ужин я спускался вместе с Борисом, который перепрыгивал через ступеньки и вёл себя как обычный ребёнок. У меня потеплело на сердце от такой картины. Кто знает, сколько ему осталось ещё таких детских забав, прежде чем тьма сделает из него своё оружие?

Мрачные мысли не испортили мне аппетит. Я будто впрок наелся, даже булочки с вареньем из шишек провалились в желудок, как в бездонную яму. Я оценивающе посмотрел на сладкий пирог и решительно отказался от него — лучше я попозже ещё раз поем.

Сытость наступила чуть с опозданием, когда я вышел из-за стола и добрался до своей спальни. Глаза слипались, приятная сонливость навалилась на меня, маня и искушая. А ведь я и впрямь не спал двое суток.

На этой мысли я вырубился, а проснулся от настойчивого стука в дверь. Бросив взгляд на телефон, я понял, что проспал целых пять часов. Невероятная роскошь в моих условиях.

Я крикнул, что сейчас выйду, ополоснул лицо холодной водой и вышел в коридор. Яков доложил, что меня ждёт машина, и, кивнув ему, я спустился вниз. Топоры брать с собой не стал — с княжичем я справлюсь одной магией. К тому же, меня никто не разбудил срочным звонком, значит засады нет.

Сев в машину, я отдал приказ выдвигаться. Времени до встречи было полно, но лучше приехать чуть заранее.

Мой отряд сопровождения состоял из знакомых лиц. Демьян Сорокин, Стас Назаров, Игорь Лаптев и Максим Ивонин. За рулём сидел Денис Чернов, ставший моим личным водителем.

Я приказал ему оставить вездеход в гуще молодого сосняка в полукилометре от карьера. Гвардейцы вышли из автомобиля и прошли со мной двести метров, после чего растворились среди деревьев.

Через пару минут оттуда же вынырнули Олег Панкратов и Пётр Быков в камуфляжных костюмах и с приборами ночного видения.

— Всё чисто, ваше сиятельство, — сказал Олег. — Мы тут пять часов пробыли, никакого движение или намёка на засаду.

— Отлично, — кивнул я бойцам. — В случае боя без моей команды не вмешиваться. И скройтесь так, чтобы даже я вас не нашёл.

— Так точно, — оскалились бойцы и нырнули обратно в заросли.

Ну а я направился к месту встречи. Ночной ветерок быстро прогнал остатки сонливости, так что шагал я вполне бодро.

Через несколько минут показалась заброшенная метеостанция, которую никто не стал сносить — Давыдовы и Шаховские так и не смогли договориться, кому же она принадлежит. Спорный клочок земли был ровно посередине между землями соседей и был никому не нужен.

На площадке перед главным зданием я заметил одинокий силуэт. Илья Давыдов действительно приехал один. Без оружия и доспехов в простом тёмном камуфляже. Он даже не обернулся на мои шаги.

— Вы пунктуальны, граф, — произнёс он, глядя на звёзды. — Я всё гадал, решитесь ли вы прийти на эту встречу.

— Любопытство — не самый смертный из грехов, — ответил я, останавливаясь в паре метров от него. Я уже проверил взором тьмы округу и ничего не нашёл. — Что вы хотели мне предложить?

Илья медленно повернулся ко мне. В его глазах не было юношеской ярости, которую я видел на испытании, как не было там и ленивой отстранённости, которую княжич демонстрировал во время наших коротких встреч. Я видел, что парень возмужал и будто бы повзрослел за короткое время.

— Война между нашими родами никому не нужна, — начал он без предисловий, повторив то, что говорил по телефону. — Мой отец — старый озлобленный человек, грезящий о власти и вратах. Он живёт прошлым и считает, что имеет право на всё в этом мире.

Я промолчал, давая ему высказаться.

— Он проиграет эту войну, Константин, — безэмоционально сказал княжич, переходя на неформальное общение. — Ты уничтожишь его. Я видел, как горела твоя аура, когда ты убивал хемара. И я видел, что ты творил у стены. Отец — слишком ослеплён жаждой власти… я не стану его оплакивать.

— Ты позвал меня, чтобы сообщить, что не будешь плакать на могиле отца? — я выгнул бровь. — Трогательно, но совершенно не интересно.

— Я хочу предложить сделку, — голос княжича стал тише, но в нём появилась сталь. — Я стану твоими глазами и ушами, буду докладывать обо всём. Состав отрядов, их дислокация, маршруты патрулей, планы моего отца, сроки атаки… я расскажу тебе всё, что ты захочешь знать. Без промедления и в реальном времени.

Я даже не сразу нашёл слова, чтобы ответить. Предательство такого масштаба пахло либо великой подлостью, либо отчаянием. И я никак не мог понять, зачем княжичу предавать свой род.

— А цена? — спросил я наконец. — Что ты хочешь взамен?

Глава 24

Илья смотрел на меня так долго, что мне показалось, будто он ничего не хочет взамен предательства.

— Я хочу, чтобы ты убил моего отца, — он горько усмехнулся. — Ты точно с этим справишься. Но это не всё. Я прошу тебя сохранить жизни моих сестёр. Отец видит в них лишь разменную монету для будущих династических браков, но для меня они не ресурс, а семья.

— Ты понимаешь, что предлагаешь? — тихо спросил я. — Это измена. Тебя ждёт позор и изгнание, если правда вскроется.

— Я понимаю, — княжич кивнул. — Но выбор между честью рода и жизнями сестёр для меня очевиден. Если император даст своё согласие на эту бойню, значит, я имею право решать, какую сторону занять.

— Почему ты так уверен, что я выиграю войну? — спросил я. — Доверять твоим словам — всё равно, что снова и снова совать руку в пламя, каждый раз ожидая, что результат будет другим.

— Не доверяй, — Илья покачал головой. — Твоё право. Но моя уверенность в твоей победе подкрепляется действиями его величества. Если император готов бросить вызов аристократам и подписать разрешение на войну, то это означает, что он тебя опасается.

— Ты ведь не так наивен, чтобы верить в то, что говоришь? — я шумно выдохнул. — Императору могу не нравиться лично я или весь род Шаховских. Это не та причина, ради которой можно пойти на предательство своего рода.

— Род… сильное слово, которое должно отзываться в сердце гордостью и верностью, да? — Илья засмеялся тем горьким смехом, после которого разве что за грань отправляться. — Ты слишком принципиальный и честный. Ты действительно гордишься своим родом, но так не у всех. Мой отец — свихнувшийся старик, для которого собственные дети ничего не значат. Он бросает нас в пекло, а потом смотрит, как мы гибнем.

— Чем-то похоже на воспитание тёмных, — хмыкнул я. — Сильные выживают, слабые погибают

— Ты же не такой, — горячо воскликнул княжич. — Ты же боролся за врата и за свою семью. Разве нет? Разве ты не ищешь способ отказать эмиссарам императора, когда они явятся за твоей сестрой?

— Что тебе об этом известно? — процедил я сквозь зубы. — Откуда у тебя информация о моей сестре?

— Слухами земля полнится, — Давыдов покачал головой. — Рейнеке землю носом рыли, чтобы найти способ оставить девочку в семье. Да и ты разве не за этим ездил к Бергу?

— За этим, — кивнул я, усмиряя эмоции. — Но это не имеет отношения к нашему разговору.

— Я хочу… — Илья облизал губы и сжал кулаки. — Я хочу, мать его, род, которым смогу гордиться! Род, в котором борются за своих, а не вышвыривают их на улицу. Понимаешь⁈ Я устал быть частью рода, в котором всем плевать друг на друга!

Я смотрел на княжича, в глазах которого горела смесь отчаяния, ненависти и наивной веры в то, что мир можно исправить одним предательством. Он был похож на загнанного в угол зверя, который готов укусить руку, дающую ему хлеб. Это выглядело жалко и противно, но я понимал эту отчаянность молодости.

— Ты говоришь, что хочешь спасти сестёр, — сказал я равнодушно. — Это благородно, но династические браки — норма в этом мире. Что твой отец сделал такого, что его собственный сын решил пойти против него?

— Помнишь, как мы приехали к тебе перед испытанием? — затравленно спросил Илья и после моего кивка продолжил. — Отец предложил тебе младшую дочь в жёны. А ведь Алёне тогда едва восемнадцать исполнилось. Ты отказался от брачного договора, но нашёлся тот, кому плевать на возраст.

Княжич сжал кулаки и выпятил подбородок.

— Совсем недавно твоим соседом был князь Михаил Одинцов, — выплюнул он со злостью. — Дважды вдовец, чей младший сын старше Алёны на десять лет. И он был готов подписать брачный договор с моим отцом. Пришлось вмешаться… его величество очень не любит, когда его пытаются обмануть на деньги.

— Так это ты сдал Одинцовых? — я усмехнулся. — Хороший ход. Сестру ты от брака точно спас. Так к чему тогда продолжать? Делал бы дальше вид, будто ни при чём.

— Думаешь, князь Одинцов — единственный старик, охочий до молодого женского тела? — фыркнул княжич. — Отец уже нашёл нового жениха для Алёны. Может быть, ты слышал о князе Ермолаеве? Тот ещё подонок, что уже четырёх жён свёл в могилу.

— И? — поторопил я Илью, запомнив фамилию старого сластолюбца, чтобы точно не иметь с ним никаких дел.

— Отец хочет подписать с ним брачный договор после победы в войне с тобой, граф, — проговорил он, снова распаляясь. — Если отец погибнет, все договорённости пойдут гроксам в глотку! Так ты согласен на мои условия или нет?

Княжич смотрел на меня с вызовом, почти умоляя не видеть в нём жалкого предателя. Он хотел, чтобы я видел спасителя, который пытается совершить взрослый, чудовищный поступок из самых, как ему кажется, чистых побуждений.

Я не собирался доверять Давыдову. Но если княжич так хочет докладывать мне о передвижениях своей гвардии, кто я такой, чтобы ему это запрещать. Если мои разведчики подтвердят его слова, буду действовать. Ну а если нет — я забуду, что мы вообще говорили.

Я медленно кивнул. Чутьё подсказывало, что его боль настоящая. Информация всегда имеет ценность. На войне все средства хороши, а эта война уже стучится в мои ворота.

— Хорошо, княжич, — сказал я, и в моём голосе не было ни одобрения, ни осуждения, лишь холодная констатация факта. — Я убью твоего отца и не трону сестёр. Это всё, что я могу тебе сказать.

Я развернулся и шагнул к лесу, оставив его одного. Через пять минут ходьбы ко мне присоединились разведчики, а через десять — остальные бойцы. Мы молча дошли до машины и выехали в поместье.

Обратная дорога прошла в гнетущем молчании. Гвардейцы, видя моё настроение, не решались нарушить тишину. А я сидел, уставившись в темноту за окном.

Но видел я не ночной лес, а лицо Ильи Давыдова, искажённое ненавистью к собственному отцу и отчаянной надеждой, что я стану его палачом. На душе было мерзко и гадко, будто я извалялся в грязи.

Предателей я ненавидел всем сердцем, несмотря на все их оправдания и «благие» намерения. Люциан тоже считал, что моя смерть станет благом для мира. И он тоже нашёл тех, кто проведёт ритуал в самом защищённом месте моего Храма.

Да и плевать мне на княжича. Его предательство — не моя проблема. Даже если бы я не согласился на сделку, он уже предал своего отца и свой род.

Вездеход, наконец, остановился у особняка. Я молча вышел, кивнул гвардейцам и направился в дом. В голове стучала одна и та же мысль — предательство, даже самое благородное, пахнет мерзостью. И этот запах теперь будет преследовать и меня.

— Ваше сиятельство! — окликнул меня Зубов, который, судя по всему, дожидался моего возвращения. — Как всё прошло?

— Княжич Давыдов предложил мне сделку, — я кратко, без лишних эмоций, изложил суть разговора. — Я согласился выполнить его условия в обмен на информацию.

— И что мы теперь будем делать? Ждать отмашки от княжича? — со скепсисом спросил Зубов.

— Нет, конечно, — я пожал плечами. — Он может делать, что хочет. А мы будем готовиться к войне. Сделай так, чтобы мы были готовы защищаться в любую минуту, хоть прямо сейчас.

— Это я уже сделал, господин, — быстро ответил командир гвардии. — Ловушки, растяжки, контроль и разведка, вооружение — всё в боевой готовности.

— Это хорошо, — медленно проговорил я, задумавшись. — А если я скажу тебе, что хочу объявить войну первым? Что тогда?

— Состав нашей гвардии сейчас — одна тысяча сто семнадцать человек, — Зубов встал по стойке «смирно» и прижал кулак к груди. — Если хотите пойти в атаку, то мы это сделаем. Треть гвардии Давыдовых застрянет в бою на перешейке у Среднего Лебяжьего, остальных мы догоним у поместья князя.

— Это именно то, что я хотел услышать, — я посмотрел на командира гвардии с уважением. — Будьте готовы наступать по приказу в любой момент, но пока сроки те же. У нас осталась неделя на то, чтобы доставить Викторию в столицу.

Я оставил Зубова на улице и зашёл в дом. Агата доложила, что всё тихо, а Грох недовольно пробурчал что-то о том, что потратил столько времени зря. Ведь ни засады, ни атаки не случилось. Щёлкнув его небольшим сгустком силы, я услышал протяжный стон, похожий на извинение, и лёг спать.

Одно хорошо, что Вика вернулась в гостевые покои, и сегодня мне не придётся искать место для ночёвки. Я уснул сразу же, как только моя голова коснулась подушки. А проснулся, когда на улице уже вовсю светило тусклое осеннее солнце.

Когда я спустился на поздний завтрак, не застав никого из домашних, спокойно поел и направился к себе в кабинет. Каково же было моё удивление, когда я увидел Герасима, подпирающего дверь.

— Господин, Юлия Сергеевна и её сиятельство Орлова сейчас в малой гостиной, — сказал он с небольшой заминкой. — Они… допили чай и ожидают вас.

Я хмыкнул. «Допили чай». Значит, за время моего отсутствия они успели провести полноценную психологическую войну и, судя по тому, что не разнесли половину особняка, заключили временное перемирие.

— Спасибо, Герасим, уже иду.

Я глубоко вздохнул, ощущая тяжесть в плечах, и спустился на первый этаж. Малая гостиная использовалась только для приёма нежданных гостей и тех, на кого нужно произвести впечатление. Последний раз я там был, когда приезжала проверяющая комиссия, чтобы убедиться, что я принял родовой дар.

И это было показательно. Раз бабушка выбрала именно эту гостиную, то до сих пор считала, что Юлиане не место в нашем доме.

Я открыл дверь и шагнул внутрь, ожидая увидеть что угодно. Но нет, они сидели в разных концах гостиной. Бабушка, выпрямив спину и с холодной маской безразличия на лице. А Юлиана — с поджатыми губами и горящим взглядом.

— Ну что, Костик? — нарушила молчание Юлия Сергеевна. — Остался жив, судя по всему. Или призрак к нам пожаловал?

— Пока ещё жив, бабушка, — я прошёл к креслу и тяжело опустился в него. — Хочешь узнать подробности? Встреча состоялась.

— И? — на этот раз спросила Юлиана. — Это была ловушка?

— Нет. Было нечто гораздо более интересное, — я глянул на девушку и склонил голову к плечу. — Но это дела рода, и вас я в них посвящать не планирую. Зачем вы меня ждали?

— Я уже написала официальное согласие стать наставником Виктории, — тихо сказала Орлова. — Заверю его печатью, как только вы предоставите бумаги от юриста. Или когда мы посетим его офис…

— И я готова всё подписать, — добавила бабушка. — Но я всё равно недовольна твоим решением.

— Я помню, — я взял телефон и набрал номер юриста, чтобы назначить новую встречу. — Натан Соломонович? Добрый день, сможете сегодня составить нужный документ по нашему делу? — я заметил, как дёрнулась бабушка при имени юриста, но спрашивать ничего не стал. — Да, всё верно. У меня есть согласие наставника и инструктора. Подъехать к вам? Хорошо, мы будем через два с половиной часа.

Я посмотрел на женщин и улыбнулся.

— Надеюсь, вы не против прокатиться со мной до Тобольска? — спросил я чисто из вежливости.

Бабушка недовольно поджала губы, а Юлиана кивнула и умчалась в гостевую комнату переодеваться. Спрашивается, зачем? Если она и так одета вполне прилично. Впрочем, эти женские заморочки были мне безразличны. Главное, чтобы Орлова не пропала на полтора часа.

Я снова взял телефон и набрал Зубова. Командир гвардии будто ждал моего звонка и ответил с первого же гудка. Моя просьба подготовить машину до Тобольска его даже расстроила. Неужели надеялся, что я отдам приказ наступать на земли Давыдовых?

Через пятнадцать минут Юлиана была готова, и мы выехали в Тобольск. Я оглядел Орлову с головы до ног, но не заметил каких-либо изменений. Ну да ладно.

В пути мы молчали и смотрели в окна. Бабушка крутила родовое кольцо, а Юлиана сжимала руки. Я же прокручивал в голове то, что нужно сделать.

Мне не давали покоя письма Маргариты Шаховской, как и чертежи в тайнике домика родителей в очаге. После второго артефакта-подделки мне хотелось как можно скорее добраться до них.

Но за стену я смогу отправиться только после того, как разберусь с особым корпусом и Давыдовыми. Оставлять поместье сейчас точно не лучшая идея. А вот письма матери можно разобрать после приезда от юриста.

В размышлениях дорога пролетела незаметно. Мы вошли в кабинет Натана Соломоновича, и в нём сразу стало тесно. Мне показалось, что за сутки здесь стало ещё больше стопок с книгами.

— Добрый день, — поздоровался я с Бергом. — Позвольте представить. Это её сиятельство Юлиана Орлова, она согласилась стать наставником для моей сестры. А это…

— Ну-с, здравствуй, дорогуша, — перебил меня юрист, глянув на бабушку острым взглядом. — Не пощадило тебя время, как посмотрю.

— На себя глянь, старый хрыч, — в тон ему ответила бабушка. — Из самого песок сыплется, а туда же — морщинки считать решил.

— Я так понимаю, вы знакомы, — протянул я, прочистив горло и переглянувшись с Орловой. — Тогда давайте приступим к оформлению документов.

— У меня всё готово, — буркнул юрист. — Давайте сюда согласие с печатями, сейчас подобью их в общую форму.

— Не думал перебраться в столицу? — язвительно спросила бабушка, сбив Берга с мысли. — Или всё так же боишься, что тебя в застенки Тайной Канцелярии загребут?

— Я честный юрист! — голос Натана Соломоновича прозвенел на весь кабинет. — Та история была полностью сфабрикована! Я доказал свою невиновность и отдал брату право стать главой рода. Мне нечего бояться.

— Ну-ну, — хмыкнула бабушка. — Поэтому ты и ютишься в этой каморке?

— Вот что, дорогуша, прикуси язык, пока я не выставил вас вон, — Берг встал в полный рост, и я даже присвистнул от удивления. Его рост был не меньше двух метров, почти как у моих гвардейцев. — Я работаю с этим молодым человеком, но терпеть твои подколки не стану.

— Бабушка, — тихо сказал я. Всего одно слово, но оно прокатилось рычащей волной по кабинету. Вздрогнул даже Натан Соломонович.

Наконец, наступила тишина, которой так не хватало с момента, как мы зашли в кабинет юриста. Берг молча забрал у бабушки и Юлианы документы, подал для подписи несколько бумаг, которые я внимательно прочёл, прежде чем ставить свою подпись и печать. После чего Натан Соломонович так же молча протянул мне клочок бумаги с суммой за услугу и вытер платком вспотевший лоб.

— Вот теперь всё готово, молодой человек, — сказал он после того, как я перевёл нужную сумму. — Сегодня же я заверю документы и отправлю их в Тайную Канцелярию. Почта доставит их уже к завтрашнему утру, поэтому ждите в обед звонка от канцлера. Вряд ли он оставит без внимания ваше обращение.

— Благодарю вас за работу, Натан Соломонович, — искренне сказал я. — Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

— Всенепременно, молодой человек, всенепременно, — кивнул юрист. — Только попрошу вас приезжать без сопровождающих. Слишком уж это утомительно.

— Постараюсь обойтись без попутчиков, — пообещал я ему.

— Вот и славно, вот и хорошо, — обрадовался он. — Хорошего вечера.

Я попрощался с Бергом и вышел на улицу. Мой взгляд замер на бабушке, которая упорно делала вид, будто ничего не произошло.

— Юлиана, не могли бы вы подождать нас в машине, — попросил я Орлову.

Девушка кивнула и быстрым шагом направилась к автомобилю, а я взял бабушку за локоть и отвёл в сторону. Ни к чему остальным слышать наш разговор.

— Если ты планировала сорвать мой план и отослать Викторию в Особый Корпус, лучше скажи сейчас, — произнёс я ледяным тоном.

— Ничего такого я не планировала, — возмутилась бабушка не слишком правдоподобно.

— Других причин для твоей выходки я не вижу, — жёстко сказал я. — Поэтому ты так легко согласилась? Хотела всё сорвать в последний момент?

— Костик, да я же…

— Я ещё не договорил, — тихо произнёс я. Мой голос вибрировал от ярости, которую я даже не пытался сдерживать. — В то время как я решаю проблемы, которые устроила мне семейка Шаховских… разбираюсь с соседями, прорывами монстров и демоновыми счетами, ты решила за моей спиной действовать против меня же.

Юлия Сергеевна вздрогнула и отшатнулась. Я впервые порадовался тому факту, что она — эмпат, и может ощущать все мои эмоции. Лицо старушки резко побледнело, и мне показалось, что она вот-вот потеряет сознание.

— Я не потерплю подобного ни от кого из вас, — продолжил я. — Из тех, кого я считаю семьёй и защищаю. Такова моя суть, если хочешь, но тебе придётся выбирать. Либо ты на моей стороне, либо ты — мой враг. Другого выбора не будет.

— Я на твоей стороне, — проскрипела она, едва шевеля губами. — Прости меня… Костик.

— Я никому не даю второго шанса, и у тебя его тоже не будет, — предупредил я её напоследок. — Помни об этом. Как и о том, что я — не твой внук и не испытываю к тебе родственных чувств. Пока ты на моей стороне — ты часть семьи и находишься под моей защитой.

Бабушка кивнула и опустила голову. К машине она шла так, будто ей не семьдесят с хвостиком, а все сто-двести лет. Я не испытывал жалости к ней в данный момент, ведь во мне до сих пор кипела злость.

Чего-то подобного я ожидал от Юлии Сергеевны, но всё равно оказался не готов к такой прямой провокации. Надеюсь, я ясно донёс свои мысли, и мне не придётся однажды помимо деда-некромансера сражаться ещё и с ней.

Поездка домой вышла ещё более гнетущей, чем путь в Тобольск. Но я не спешил развеивать эту тягостную атмосферу. Юлиана, конечно, ничем не заслужила оказаться рядом с моей аурой, но сейчас было важнее показать обеим женщинам, что я впредь не потерплю ни их перебранок, ни саботажа.

На ужин я не пошёл, отправился сразу к себе и провёл вечер за ноутбуком. Демоновы счета никуда не делись, а толкового делопроизводителя и бухгалтера у меня пока не было. Как же мне не хватало моего Лейна — вот уж кто расправился бы с бумагами в считаные минуты.

Устав от ровных столбиков с цифрами, я закрыл ноутбук и достал письма Маргариты. Кажется, самое время прочитать их.

Я открыл первое из них. Это было послание к Виктории.

'Моя маленькая девочка,

Если ты читаешь это, значит, я не смогла тебя защитить. Значит, всё, чего я так боялась, случилось.

Сегодня я впервые увидела, как в тебе проявился дар. Это был всего лишь миг — ты потянулась к моей ране от проклятия и вытянула его в одно мгновение. Но этого мгновения хватило, чтобы моё сердце сжалось от ужаса. Я испугалась за тебя, родная.

Они не должны узнать. Твой дар — это клеймо, признак крови тёмных магов, что веками служили императору. И эта кровь течёт в твоих жилах. Отец пока не знает, и я не скажу ему, что ты в опасности из-за того, кем является кто-то из его предков.

Императорский двор собирает таких, как ты, словно драгоценные камни, чтобы потом огранить и вставить в свою корону. Они называют это «заботой и развитием», но на деле это пожизненное рабство. Они выжмут из тебя всё, а когда ты станешь не нужна, сломанную игрушку выбросят или отправят подальше с глаз.

Я буду скрывать это. Я буду учить тебя контролировать это, но так, чтобы никто не заподозрил. Даже твой отец… особенно твой отец не должен знать всей правды. Его честность и преданность роду могут стать тюрьмой для тебя…'

Я отложил письмо и растёр лицо. Маргарита догадалась, что в детях течёт кровь Тишайших, но не могла ничего сделать, кроме как запретить их тренировать. Она даже взяла клятвы с близких, но не догадалась развить хотя бы боевую магию, чтобы тьма не разъедала Вику и Борю изнутри.

Следующее письмо было адресовано обоим детям.

'Мои дорогие дети, Вика и Боря,

Теперь и в тебе, сынок, я вижу ту же тьму. Она сильнее, чем у сестры, более дикая и цепкая. Иногда мне кажется, что она смотрит на меня твоими глазами. И я не знаю, что страшнее: отдать вас в руки Империи или позволить этой тьме поглотить вас изнутри.

Валерий начал что-то подозревать. Он говорит, что мы должны заявить о ваших дарах, что род Шаховских должен гордиться такой силой. Он не понимает… он верит в систему, в законы, в долг. Он не видел того, что видела я. Он не знает, что творится в подвалах Особого Корпуса.

Я должна найти другой путь. Я слышала кое-что о Вестниках Тьмы. Говорят, один из них выжил и ушёл вглубь сибирского очага. Если это правда, то только он сможет помочь вам.

Мы с отцом будем искать его. Это наша единственная надежда'.

Вот теперь мне захотелось выругаться покрепче, а потом рвануть в очаг и перетрясти чертежи деда. Вестник Тьмы, о котором говорил Эдвард, — не просто легенда, а кто-то вполне себе существующий.

И он мог выжить. Такое открытие стоило очень многого. Если, конечно, Маргарита Шаховская не выжила из ума, цепляясь за несуществующую надежду.

Оставшиеся письма я бегло прочитал, но не нашёл в них ничего интересного, кроме стенаний Маргариты о том, что за ними кто-то следит. Эта женщина везде видела предателей и шпионов.

В чём-то я её понимал. Я и сам такой же. Но мысли Маргариты были похожи на паранойю.

Решив, что сегодня я делами уже не смогу заниматься, я отправился в душ. Агата приоткрыла глаза и проводила меня взглядом, но с кресла не сдвинулась. Ну пусть отдыхает и набирается сил. Скоро начну тренировать её по той же методике, что была у меня для теневых гончих.

После душа я проголодался и спустился на кухню. Марта оставила для меня закрытый поднос с мясным пирогом и графин морса. Умяв всё это, я наконец почувствовал, как меня клонит в сон. Надо бы как-то нормализовать свой график, а то сплю урывками, уже день с ночью начал путать.

Хотя моё тело после окончательного слияния уже не требует долгого отдыха, про обычное восстановление лучше не забывать. И пора бы уже вернуться к тренировкам и медитациям, пока тьма не решила, что это она главная в моём теле.

Утро началось с громкого мурчания Агаты, которая сообщила, что очень проголодалась и хочет на охоту. Демьян перестал подкармливать мою кошку, и мне бы радоваться, но тащиться в лес с утра пораньше не хотелось.

Я вздохнул и начал одеваться. Раз уж завёл зверушку, придётся выгуливать, а то она мне всех слуг перепугает, когда решит наведаться в кухню за мясом.

С этими мыслями я спустился вниз и уже начал набирать номер Зубова, как вдруг моя чуйка взвыла. А следом пришло сообщение с неизвестного номера.

«Эмиссары его величества прибудут за Викторией сегодня. Время вышло».

Глава 25

Я смотрел на короткое сообщение, и перед глазами вставала пелена ярости.

Его мог отправить только канцлер, больше некому. Я сжал кулаки и скрипнул зубами. И на что я надеялся? Что мне дадут десять дней?

Как бы ни так. В письме говорилось, что Вика должна прибыть в столицу в течение десяти дней, а не на десятый. Мог бы и сам догадаться.

Судя по всему, наше заявление канцлер ещё не получил. А это означало, что мне придётся в прямом смысле посылать эмиссаров императора, если они явятся до обеда.

— Агата, твоя охота отменяется, — сказал я питомице, а потом всё же набрал Зубова. — Полная готовность. Атаку начинаем сегодня.

Я сбросил звонок и оглядел холл особняка. Мой бой с теневиком оставил свои следы на стенах и полу, но слуги постарались скрыть их полировкой и коврами. Не хотелось бы, чтобы боевые действия задели этот дом — я привык к строгой обстановке и дорогому дереву.

И я должен сделать всё, чтобы особняк остался таким же. Да, это просто стены, которые можно отстроить заново. Но после разрушения моего Храма, я не могу допустить разрушение этого места, ставшего для меня домом в этом мире.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — поздоровался со мной Герасим, шагнув с улицы и принеся с собой аромат утреннего мороза. — Я случайно услышал от гвардейцев, что к вам едут гости. Приготовить утренний чай или вы не планируете приглашать соседа в дом?

— Какие гости? — я нахмурился, но телефон в моих руках уже разразился тихой трелью. — Слушаю.

— Господин, это Назаров, — коротко сказал Стас. — Ваш сосед, княжич Ерофеев, пожаловал с визитом. Мы не стали его на посту морозить, вроде вы с ним в неплохих отношениях.

— И как давно он проехал через пост? — спросил я, покосившись на Герасима.

— Меньше минуты назад, — доложил Назаров. — Вот и звоню уточнить, разворачивать его на следующем посту или пропускать.

— Пропускайте, — сказал я, сбросив звонок и повернувшись к дворецкому. — Как так вышло, что ты раньше меня узнал о госте?

— Я как раз входил в дом, когда командир гвардии принял звонок, — степенно ответил Герасим. — Я хотел пойти разбудить вас, но почти сразу вы сами позвонили Александру Зубову.

— Понятно, — хмыкнул я. Эмоции немного улеглись, да и гостя лучше встречать не с хмурым видом. — Готовь чай. С княжичем Ерофеевым у меня вражды нет. Наоборот — было бы неплохо подружиться с ним. Хотя бы одну границу не придётся защищать — и то хлеб.

— В таком случае я заварю ваш любимый травяной чай, он расслабляет и дарит бодрость одновременно, — Герасим поклонился и ушёл в сторону столовой.

Я же позвал Гроха и попросил его проследить за Агатой. Слишком далеко я их не отпустил, но с северной стороны дома есть редкий лесок, может быть, там что-то из живности водится. Всё же лучше не оставлять теневого монстра голодным — мало ли что.

Через пятнадцать минут, когда я уже сидел в гостиной в ожидании княжича, Яков доложил о его приезде. Я попросил провести гостя в гостиную и посмотрел на Герасима, который вместе с внучкой сервировал небольшой столик.

— Нет, Лена, печенье открывать стоит только после того, как разлит чай, иначе оно быстро засохнет, — недовольно сказал мой дворецкий, а я наконец узнал имя одной из служанок. Всё как-то не доходили руки ознакомиться со штатом прислуги, благо что слуг у меня было не так много.

— Доброе утро, граф! — воскликнул с порога княжич. — Ну и морозец сегодня. Ранняя в этом году зима будет.

— И вам доброе утро, княжич, — кивнул я с улыбкой. — Верно говорите, зима на пороге. Пора уже утепляться потихоньку. В ваших краях суровые зимы?

— Ещё какие, ветер порой завывает так, будто крышу сорвать готов, но снега у нас мало, в отличие от вашего края, — Ерофеев сел в кресло, на которое я указал, и закинул ногу на ногу. — О, знаменитый травяной чай! Наша прислуга так и не научилась его готовить. Поделитесь составом трав?

— Конечно, я попрошу слуг подготовить вам связку трав в нужных пропорциях, — я посмотрел на Герасима, и тот кивнул.

— Вы уж простите, что я к вам вот так заявился, без приглашения и предупреждения, — сказал княжич, сделав глоток чая. Похоже, светская беседа о погоде и травах наконец закончилась. — У меня не оказалось вашего номера, а найти его в сети я так и не смог.

— Ничего страшного, я всегда рад увидеть в гостях своего ближайшего соседа, — я улыбнулся и отставил чашку в сторону. — Что же вас привело ко мне в столь ранний час?

— Дело в том, что на стене стало неспокойно, — прямо сказал княжич. — Мы усилили патрули и выставили больше бойцов на нашей части стены.

— Правильное решение, — кивнул я.

— Вот я и подумал: как бы вы не решили, что мы что-то задумали. Всё же людей теперь на стене у нас вдвое больше вашего, — Ерофеев выпрямился и посмотрел на меня открытым честным взглядом. — И вот я здесь.

— И вот вы здесь, — повторил я его слова. А ведь он и на испытании вёл себя благородно и достойно, в отличие от большинства остальных аристократов. — Я благодарен за вашу честность и за то, что решили приехать лично и предупредить об увеличении защитников на стене.

— Недавний прорыв и нас задел, — княжич склонил голову в намёке на поклон. — Мы двенадцать бойцов потеряли, трое из них были магами в ранге мастера. Считай, весь дежурный отряд полёг.

— Печально это слышать, — я снова взял чашку и сделал глоток. — Мы тоже понесли потери. Прорыв оказался неожиданным.

— Вот об этом я и говорю, — кивнул Ерофеев. — У меня к вам просьба есть, но не знаю, как вы её воспримете.

Он замолчал и посмотрел на меня в ожидании. Я кивнул.

— Не могли бы вы и на нашей территории за стеной деревья зачистить? — попросил он с таким видом, будто с обрыва нырнул. Даже дыхание задержал. — Для лучшего обзора, и чтобы издалека монстров видеть…

— Я не против, но по срокам не могу сориентировать, — честно признался я. — У меня сейчас намечается кое-что. Возможно, через пару недель получится.

— Намечается? — нахмурился Ерофеев. — Если что, наш род готов оказать поддержку. Всё же одно дело делаем — монстров сдерживаем, чтобы они на невинный люд не напали.

— Верно говорите, — я покачал головой. Ну вот откуда он такой правильный взялся? — Мы делаем одно дело. Но помимо защиты стены у нас есть и другие обязательства.

— А не важно это, — княжич сжал кулаки. — Если мы не устоим под натиском монстров, то что же простым людям делать? Нет ничего важнее нашей работы. Раз уж его императорское величество поручил нам защиту стены, то держаться вместе надо.

— Будем держаться вместе, — кивнул я, продолжая улыбаться. Такие соседи мне определённо нравились больше, чем те же Давыдовы. — Но всё же есть личные дела, в которые я не намерен вмешивать другие рода.

— Как скажете, граф, — Ерофеев мотнул головой, словно молодой бык на выпасе. — Но я своё слово сказал. Если что, мы готовы поддержать ваш род. Пусть даже и союзным договором, если потребуется.

— Я вас услышал, благодарю за предложение, — я встал с кресла, показывая, что разговор закончен. Герасим уже принёс подарок с травами и ждал у дверей. — Мой слуга подготовил для вас травы и рецепт чая. А вот мой номер телефона.

Я быстро записал цифры на одном из листов, лежавших на журнальном столике, и протянул его княжичу. Ерофеев поднялся вслед за мной, одним глотком допив чай из своей чашки. Он взял листок и травы, склонил голову в вежливом поклоне и попрощался.

Я проводил княжича до дверей и дождался, когда он сядет в машину. Его гвардейцы мне понравились — такие же крепкие ребята, как и их господин, и всё в тех же лёгких доспехах, какие были на отряде Ерофеева в московском очаге. Что ж, первый камень нашего будущего союза заложен.

Вскоре домашние спустились на завтрак. Я прошёл с ними в столовую и принялся за еду, предчувствуя не самый лучший день. Когда все поели, я отодвинул тарелки и прочистил горло.

— Я получил сообщение о приезде эмиссаров его величества, — сказал я, оглядев свою семью. И пусть Юлиана Орлова не была её частью, она уже не считалась чужой. — Сегодня они попытаются забрать Викторию. Очень надеюсь, что наше заявление о домашнем обучении будет доставлено канцлеру в самое ближайшее время, но мы должны быть готовы к другому исходу.

— Так быстро… — негромко сказала Юлиана, посмотрев на Вику так, будто прощалась с ней.

— У императора слова не расходятся с делом, — сухо сказала бабушка. — Я прикажу слугам собрать вещи, но вряд ли они понадобятся в Корпусе.

— Виктория никуда не поедет, — в который раз повторил я, пригвоздив бабушку взглядом.

— Но будет разумнее показать, что мы готовы исполнить волю его величества, — проговорила бабушка. — Они должны увидеть, что мы исполняем волю императора, хотя и имеем запасной план.

— Никаких вещей, никаких сборов, — жёстко сказал я. — Вика будет находиться в своей комнате, а с эмиссарами я сам поговорю.

— Ты можешь всё испортить, Костик, — попыталась надавить на меня бабушка, но я проигнорировал её слова и встал из-за стола.

— Лучше отдай приказ готовить учебные помещения, — сказал я, скрестив руки на груди. — И ещё. Мы готовимся к войне. Переходим на осадное положение прямо сейчас, — я повернулся к Орловой. — Юлиана, прошу прощения, что вам придётся присутствовать при военных действиях. Уверяю, они вас не коснутся.

— О чём ты говоришь, Костик? — ахнула бабушка. — Почему я ничего не знаю?

— Потому что я не говорил тебе, — я пожал плечами. — Род Давыдовых подал прошение о начале войны родов. Думаю, что времени у нас не слишком много.

— И ты всё равно встречался с Ильёй? — бабушка вскочила со стула и шагнула ко мне. — Я думала, это давние дела и то, что произошло на испытании…

— Успокойся, я же сказал — я всё решу, — сказал я и тут же взял в руки телефон. Сообщение на экране было весьма недвусмысленным. Дозорные сообщили о проезде на наши земли эмиссаров императора. Я бросил взгляд на Вику. — Поднимайся к себе в комнату.

— Они уже тут? — выпучила глаза она, нервно сжав пальцы.

— Да, только что пересекли первый пост охраны, — мой взгляд прошёлся по Борису, бабушке и Юлиане. — Вам всем лучше подняться на второй этаж.

На этот раз никаких вопросов и возражений не последовало. Я прошёл в гостиную, примыкающую к столовой, а потом решил, что встречать гостей я буду в другой комнате. В той, где мы проводим официальные встречи.

— Герасим, — окликнул я дворецкого. — Проводишь людей императора в малую гостиную.

Я проследовал в малую гостиную и набрал номер Берга. Юрист ответил не сразу, а только через пять гудков.

— Доброе утро, господин Берг, — начал я. — Только что я получил сообщение, что эмиссары его величества уже подъезжают к моему дому. Как скоро канцелярия получит наше обращение?

— Должны были уже получить, но до канцлера донесут только через пару часов, — протянул юрист. — Но я могу позвонить кое-кому и чуть ускорить получение Лутковским наших документов.

— Вы очень меня выручите, — сказал я с благодарностью в голосе. — А я постараюсь потянуть время.

— Боюсь, что как раз с этим могут возникнуть проблемы, — серьёзно сказал Натан Соломонович. — Эмиссары его императорского величества привыкли исполнять его указы быстро и точно. Это не те люди, которых можно заболтать или отвлечь чашкой чая. Будет лучше, если вы сразу заявите о своей позиции, но в таком случае можете ожидать немедленного ответа от императора.

— Благодарю за совет, — я отключил звонок и подошёл к окну.

Не слишком ли резко император решил поменять планы? Наши десять дней не истекли, но эмиссары уже на пороге. Уж не после ли моей поездки к юристу всё завертелось?

Наверняка у императора везде есть свои глаза и уши. И если ему донесли, что я ищу способ избежать обучения Виктории в Особом Корпусе, он мог разозлиться. А уж когда узнал, что я привёз к Бергу бабушку и Юлиану… уж он точно в курсе того неприметного пункта в Эдикте о магических дарах, который в основном документе даже не указан.

Именно поэтому я его и не нашёл, когда искал правовой способ оставить Вику дома. Какое-то мелкое дополнение, которое идёт отдельным пунктом и не числится в общем списке. Конечно, кому надо — те о нём знают.

— Ваше сиятельство, — Герасим распахнул дверь, и в малый кабинет вошли пятеро мужчин.

Это были не простые одарённые, а грандмаги его величества. Я впервые увидел вживую настолько мощных магов. Их аура даже в спокойном состоянии сияла так ярко, что я видел её невооружённым взглядом безо всякого взора тьмы.

Причём все они владели разными стихиями: огонь, воздух, вода, земля и свет. Магов тьмы среди них не оказалось, но я не обольщался. Любой из них при желании сможет скрутить меня в рог лорда демонов безо всяких усилий.

— Доброе утро, господа, — поздоровался я с лёгким поклоном.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — сухим формальным тоном обратился ко мне маг света явно боевой направленности. — Меня зовут Алексей Денисов. Я являюсь эмиссаром его императорского величества и уполномочен принимать любые решения относительно подопечных Особого Корпуса пансиона его величества.

— В таком случае я вынужден разочаровать вас, — таким же формальным тоном ответил я. — Виктория Шаховская не является подопечной Особого Корпуса. Согласно пункту семь-Г, абзац третий, Эдикта о магических дарах в аристократических семьях я имею право воспользоваться «правилом трёх печатей». Соответствующее заявление было отправлено в Тайную Канцелярию.

— У нас нет данных о приёме вашего заявления, — жёстко сказал Денисов. — Подопечная должна прибыть в столицу в нашем сопровождении. Отказ выдавать подопечную будет считаться отказом выполнять указы его императорского величества, что влечёт за собой обвинение в измене.

— Никакой измены, господа, — я раздул ноздри и едва удержал рвущуюся наружу ауру. — Всё в рамках закона. У меня тоже есть права, и с этим вы не можете спорить.

Эмиссары переглянулись и выпустили ауру. Я в ответ отпустил свою тьму, накрывая ею всю малую гостиную. Пусть у меня нет шансов против грандмагов в открытом бою, но уж Сердце Феникса точно откликнется на угрозу моей жизни. Даже если после его вмешательства от особняка не останется камня на камне, я готов пойти на такой риск.

Наше противостояние длилось всего несколько минут, и мы уже были готовы ударить, но у Денисова завибрировал телефон. Не отрывая от меня взгляда, он ответил на звонок.

— Слушаю вас, Пётр Григорьевич, — скупо бросил он в трубку. — Совершенно верно. Прибыли для исполнения указа его императорского величества в имение рода Шаховских. Встретив сопротивление главы рода, я уполномочен объявить его изменником империи и…

Он замер на полуслове и через мгновение приглушил ауру. Остальные эмиссары повторили за ним, да и я отозвал тьму, понимая, что Берг сумел дозвониться до кого-то в Тайной Канцелярии и ускорил получение Лутковским моего заявления.

Денисов завершил звонок и посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Вам очень повезло, граф, что канцлер пока на вашей стороне, — проговорил он. — Вы были в секунде от обвинения в измене и уничтожения вашего рода.

— Я был в своём праве, — сухо ответил я.

— И всё же хочу предупредить вас, — в голосе эмиссара появилась не столько угроза, сколько стальная уверенность в своей правоте. — Его императорское величество будет уведомлён о ваших действиях и о выборе главы Тайной Канцелярии.

— В этом я не сомневался, — кивнул ему я. — Благодарю за предупреждение.

Денисов не прощаясь вышел из малой гостиной в сопровождении остальных эмиссаров, а я резко опустился в кресло. Не многовато ли я на себя взял? Грандмаги мне не по зубам даже в одиночном бою. Что уж говорить о том, что на стороне императора их десятки?

Тот же канцлер точно грандмаг, как и сам император. А я… до сих пор слишком слаб. И мне нужно как можно скорее стать сильнее.

* * *

Пётр Григорьевич Лутковский смотрел на свой телефон с таким видом, будто держал в руке ядовитую змею. Канцлер прекрасно понимал, что своим решением только что подписал себе приговор. Встав на сторону молодого графа Шаховского, он практически плюнул в лицо его величеству.

Но даже это его не слишком заботило. Да, Алексей Михайлович Романов назначил его главой Тайной Канцелярии тридцать лет назад, едва занял престол после смерти своего отца. Но Лутковский был верен прежнему императору, который прекрасно понимал, когда можно отпускать вожжи, а когда стоит приструнить распоясавшихся аристократов.

Нынешний же… был слишком властолюбив и амбициозен. Не было в Алексее Михайловиче той мудрости, которой должен обладать правитель огромной империи. А советников он никогда не слушал.

И пусть его величество железной рукой осадил всех соседей и наладил внешнюю политику, во внутренней он даже разбираться не хотел. Считая, что все аристократы выполнят любую его волю, он заполучил не преданность, а притворную покорность. Аристократия держала в своих руках половину производств, занималась торговлей с другими странами, давала рабочие места жителям империи.

Склоняться перед правителем, который ни во что их не ставит? Да тут хватит остановки всего десятка заводов по производству военной техники, чтобы вся армия встала. Заказы имперской гвардии стояли на первых местах, но это не значило, что поставки будут регулярными. Никто не отменял диверсии и подлог.

И сейчас всё больше дворянских родов пытались откреститься от прежних договоров. Одни только Одинцовы чего стоили! Это же надо было организовать собственный проход в очаг и торговать с Японскими островами!

Телефон всё же издал противный пищащий звук.

«Пускай в дело прошение Давыдовых».

Вот и всё. Император подписал приговор роду Шаховских. Роду, в котором впервые за долгие годы начала просыпаться кровь Тишайших. Неужели его величество не понимает, что их нужно оберегать, а не давить каблуком?

Впрочем, это уже не имеет значения. Лутковский набрал нужный номер и дождался ответа.

— Слушаю вас, Пётр Григорьевич, — услышал канцлер довольный голос князя Давыдова.

— Князь, Его Величество благословляет вашу инициативу по восстановлению имперского порядка на землях Шаховских, — произнёс канцлер деловым тоном. — Император высоко оценивает вашу преданность и готовность взять на себя бремя наведения закона.

— Скажите его величеству, что род Давыдовых не подведёт, — с усмешкой сказал князь.

— Должен вас предупредить, князь, — сухо продолжил Лутковский, сжимая телефон так, что тот только чудом не рассыпался. — Если вы выиграете войну родов — врата и высочайшее покровительство будут вашими. Вы получите земли рода Шаховских и станете самым влиятельным родом Тюменской Губернии.

Канцлер сделал паузу, и его глаза вспыхнули магией. Аура грандмага воды взвилась журчащими потоками, которые не мог не услышать Давыдов.

— Если же вы проиграете… — продолжил Лутковский. — Ваш род будет объявлен мятежным, действующим без санкции короны. Полагаю, последствия самоуправства вам объяснять не нужно. Всего хорошего, князь.

* * *

Как только эмиссары его величества покинули мои земли, я вышел во двор и встретился взглядом с Зубовым. Мой командир гвардии уже был снаряжён в полное боевое обмундирование, как и остальная гвардия. Я поднял вверх сжатый кулак и услышал в ответ боевой клич.

— Начинаем атаку! — громко сказал я. — Действуем по плану. Сначала активируем ловушки у Среднего Лебяжьего.

Развернувшись, я направился к себе. Пока Зубов готовит машины и распределяет людей, я успею переодеться во что-то более подходящее для боя и захвачу свои топоры. Им сегодня предстоит напиться крови.

Возможно, даже получится их подпитать. До этого у меня не хватало сил, чтобы затянуть в сердцевину даже маленький сгусток чужой энергии. Но теперь всё изменилось.

Я завершил слияние с Сердцем Феникса, уничтожил поддельное сердце и очистил немного аномальной земли в московском очаге и рядом со стеной. Тьма всегда благодарно отвечала на мои действия. Вот и сейчас она откликнулась во мне ускоренным пульсом, что бился в моих венах в такт Сердцу Феникса.

Пришло время этому миру увидеть тёмного феникса в бою. А то, что мне не хватает мощи, чтобы бороться с сильнейшими мира сего… сегодня это изменится.

— В атаку! Рвите всех, бойцы! — услышал я рёв Зубова в рацию, когда спустился во внутренний двор. — Пленных не брать!

— В атаку! — донёсся ему в ответ такой же рёв, а после всё заглушили звуки стрельбы.

Где-то там у Среднего Лебяжьего озера моя гвардия вступила в бой. Я запрыгнул в вездеход с установленными на крыше пулемётами и помчался с бойцами на границу с землями Давыдовых.

Боевой клич до сих пор стоял в моих ушах, а перед глазами стояли ауры грандмагов. Интересно, князь Давыдов тоже грандмаг? Даже если это так, сегодня я впервые узнаю, каково это — биться с тем, кто сильнее тебя на порядок, имея за спиной лишь слабые теневые крылья и пламя… моё пламя феникса, которое уже ничто не остановит.

Скоро все узнают, каково это, когда горят даже тени и тьма.

Глава 26

Его императорское величество Михаил Алексеевич Романов восседал на своём кресле — точной копии трона, только меньше размером. В малом кабинете были закрыты все окна и опущены шторы. Все встречи и звонки были отменены и перенесены. А всё потому, что именно сегодня к его величеству соизволил явиться он.

— Тебя долго не было, — с раздражением сказал император, глядя на Жнеца.

— Выполнял вашу волю, — равнодушно отозвался мужчина, одетый в чёрную броню из кожи теневых монстров седьмого класса. — Сибирский очаг стал больше, пришлось побегать.

— В отличие от московского, — Михаил Алексеевич хотел по привычке добавить в голос ещё больше недовольства, но вовремя вспомнил, кто перед ним. С этим человеком можно обращаться только как с равным. Так поступал его отец, его дед и прадед, потому и правили они долго. — Магический фон продолжает повышаться, даже испытание не помогло.

— Разве вы не загнали туда сильнейших одарённых? — удивился Жнец. — Это должно было стабилизировать фон надолго.

— Один из твоих потомков постарался, — не удержался император. — Волна породила истинных Тишайших, кровь которых пробудилась.

— Волна — хорошая девочка, послушная, но слабая, — кивнул Жнец, а его величество едва удержался, чтобы не передёрнуть плечами. Для Жнеца даже эта старуха — всего лишь девочка. — Сколько Тишайших проснулось?

— Пока у меня информация только о двух, — быстро ответил император. — Восемнадцатилетний глава рода и девочка. Младший пока под вопросом.

— Даже двое — большая удача, — на лице Жнеца впервые появилось хоть какое-то подобие эмоций, и император чуть расслабился. — Ты уже сунул его в мясорубку?

— Он победил в испытании, уничтожил нескольких наследников княжеских родов, — Михаил Алексеевич усмехнулся. — Сейчас этот мальчишка выкопал откуда-то «правило трёх печатей» и оставил сестру дома.

— Стратег? — Жнец с интересом посмотрел на императора. — Неужели у нас пробудился кто-то поумнее обычного боевого мага? Что с ним сейчас?

— Я отправил против него княжеский род Давыдовых, — Михаил Алексеевич сузил глаза от злости. — Посмотрим, чего этот мальчишка стоит.

— Всё так, только в бою закаляются воля и сила, — глаза Жнеца налились тьмой. — Если выживет, посмотрю на него. Что с девочкой?

— Волна будет обучать её на дому, — его величество поджал губы. — Вместе с выпускницей Корпуса — Юлианой Орловой.

— Это плохо, мы могли сделать девочку сильнее, — Жнец качнул головой, но больше никак не показал своё неодобрение. — Впрочем, Волна ещё может показать себя. Что с московским очагом?

— Мальчишка Шаховский что-то сделал, он исцелил несколько участков очага, — император подался вперёд. — И он нарёк себя Вестником Тьмы. Я не успел вмешаться, и об этом уже пошли слухи.

— Вестник может быть только один, — озвучил очевидное Жнец.

— Ты нашёл его? — этот вопрос его величество оттягивал как мог, но он должен был узнать ответ.

— Нет, только следы, — Жнец сделал несколько шагов в сторону и встал напротив карты Российской Империи. — Маргарита и Валерий бились с одним из его последователей.

— Значит они не просто так сгинули в очаге, — задумчиво протянул император. — Что осталось от битвы?

— Ничего, лишь кости и сердце некромансера, — Жнец не сводил взгляда с карты, будто изучал, как сильно изменились границы империи с тех пор, как он был в этом кабинете в последний раз. — Его я тоже не успел забрать.

— Кто тебя опередил? — в голосе Михаила Алексеевича прорезались властные нотки и плохо скрываемая ярость. — Мы должны были переправить сердце в московский очаг, пока он окончательно не исчез.

— Я пришёл с опозданием и не видел, кто его забрал, — Жнец говорил равнодушно — его совершенно не заботило, останется ли московский очаг или исчезнет.

— Ты не нашёл Вестника, не забрал сердце его ученика, — император начал подниматься с кресла, сжимая подлокотники. — Чем ты вообще занимался?

— Делал то, на что способны только Тишайшие, — гость повернулся к императору и посмотрел на него. От этого взгляда его величество упал обратно в кресло и рефлекторно призвал ауру. — Пусть нас почти не осталось, но только мы можем остановить того, кто продал душу и тело в обмен на силу. И прямо сейчас один из нас бьётся со своим соседом, чтобы стать сильнее и служить этому миру в полную мощь.

— Мальчишка может не выжить, — тихо пробормотал Михаил Алексеевич, облизнув губы и выругавшись мысленно на себя за свою реакцию.

— Или может стать тем, кто заменит меня, — Жнец склонил голову к плечу. — Тем, кто восстановит равновесие и выжжет проклятую энергию с лица этого мира.

* * *

Пока мы мчались к границе земель с Давыдовыми, я достал телефон. На экране светилось сообщение с номера Ильи.

«Отец получил одобрение императора. Приказ о наступлении отдан. Они идут тремя колоннами. Главный удар — перешеек у озера».

Я усмехнулся. Мы начали атаку буквально на час раньше. Князь не ожидал, что мы нападём первыми, и послал основные силы через перешеек. Слишком ожидаемо и топорно действует князь, будто он давно не воевал или просто считает меня несведущим юнцом.

— Доложить обстановку! — крикнул я в рацию, которую передал мне Зубов перед началом атаки.

— Первая фаза завершена, господин, — хрипло рявкнул в ответ Зубов. — Главные силы князя попали в засаду у перешейка Среднего Лебяжьего, как вы и предполагали.

Дальше командир моей гвардии начал сыпать цифрами. Уничтожено или выведено из строя около пяти сотен бойцов князя, среди них оказалось пятнадцать боевых магов, в основном стихии земли и огня, которые пытались расчистить путь и прикрыть отход. На наших минах подорвались двенадцать бронетранспортёров, пять грузовиков с подкреплением и две инженерные машины.

При этом мы потеряли только двадцать восемь бойцов. Ещё шестьдесят два человека были ранены осколками и ответным огнём. Но мы не потеряли технику и магов.

Я скрипнул зубами. Почти три десятка погибших. Цена, неизбежная на войне, но несоизмеримая с той ценой, которую заплатил враг. И все эти смерти на моих руках.

Зубов сделал паузу, и в рации на секунду воцарилась тишина, если не считать отдалённых хлопков и треска.

— Они шли в лоб, господин, — почти с сожалением сказал командир гвардии. мне тоже было жаль людей, погибших ни за что, но когда выбор стоит между моими людьми и людьми врага — я выберу своих. — Как в учебнике прошлого века. Наши ловушки сработали на все сто, а в той давке преимущество в численности сыграло против них.

Я прикрыл глаза, представляя на миг, что там творилось. Гвардейцы Давыдова даже не успели понять, что происходит. Сначала сработали фугасы на въезде в узкую часть перешейка, похоронив головную колонну. А потом, когда они попытались развернуться, мои бойцы открыли шквальный огонь. Дальше — паника, давка и наши снайперы, работающие по магам и офицерам.

— Переходим ко второй фазе, — скомандовал я, глянув в окно. Мы уже были на границе с Давыдовыми. — Отступающих не преследовать и не добивать. Мы тут быстро закончим.

— Есть! — гаркнул Зубов и отключил связь.

Мой вездеход мчался в колонне из двадцати таких же автомобилей, набитых моими людьми до отказа. Я не обольщался победой у перешейка. Это лишь первая кровь.

Князь только сейчас получит донесение о проигрыше и потере трети своей гвардии. Уверен, что он будет в ярости. Настоящая битва ещё впереди.

Вскоре донеслись первые хлопки и треск автоматных очередей. Воздух в салоне пах бензином, потом и холодным металлом оружия.

— Ваше сиятельство, первая линия атаки прорвана! — донёсся из рации голос Демьяна, заглушаемый взрывом. — Суки, они заминировали подступы! Потеряли БТР и пятёрку ребят…

— Отход на вторую линию! — рявкнул я в ответ, сжав рацию. — Не геройствовать! Выполняйте план!

План… Как всё это напоминало мне старые, пропахшие дымом и кровью времена. Тактические манёвры, условные знаки, предсмертные хрипы. Только сейчас вместо демонов люди. Иной раз сложно понять, кто из них опаснее.

— Господин, подъезжаем к передовой линии обороны князя, — доложил водитель, боец из нового пополнения.

Его звали Матвей, кажется. Я видел, как его руки судорожно сжимают руль. Страх был естественен, но в его глазах читалась не паника, а собранность.

— Как только остановимся — сразу в укрытие, — скомандовал я. — Твоя задача — держать транспорт в безопасности.

— Так точно, ваше сиятельство! — гаркнул Матвей, вдавив педаль до упора.

Внезапно машину резко бросило в сторону. Матвей вывернул руль, пытаясь удержать контроль. В лобовое стекло с оглушительным грохотом врезался и отрикошетил кусок бетона размером с мою голову.

— Земля! — кто-то крикнул в рацию. — У них архимаг земли!

Я распахнул дверь ещё до полной остановки вездехода. В лицо ударил едкий запах с примесью гари, крови и озоновым послевкусием чужой магии.

Картина, открывшаяся мне, была до боли знакомой. Перепаханная взрывами земля, дымящиеся остовы техники, тела с нашивками Шаховских и Давыдовых, перемешанные в неестественных позах. И над всем этим свист пуль, рёв моторов и крики. Крики боли, ярости, приказов.

Я рванул вперёд и тут же отскочил в сторону. Земля передо мной вздыбилась, превращаясь в лавину из камней и грязи. Сила заклинания была чудовищной — таким ударом можно было снести всех моих бойцов сразу.

Но отступать я не собирался. Тьма выплеснулась из меня, затопила пространство вокруг, поглощая свет, звук и чужую энергию.

Лавина, способная разбить мою гвардию, врезалась в стену абсолютной тьмы, и я почувствовал, как трещит мой источник. Архимаг был примерно на одном со мной уровне, но даже так мне пришлось пропустить часть энергии его удара через себя. Из носа хлынула кровь, но это малая цена за спасение людей.

Следующую атаку архимага я буквально поглотил. Всё было перемолото и втянуто в ненасытную пучину тьмы, которая не собиралась останавливаться. Она кружила вокруг меня тёмным вихрем, круша и ломая всё, до чего могла дотянуться.

В какой-то момент мне пришлось убрать её, пока она не взяла верх. И только тогда я услышал вызов рации. Я нажал «приём» и чуть не оглох.

— Господин, — один из моих гвардейцев пытался перекричать грохот автоматов и взрывы. — Это была обманка! Они идут к поместью через поля и лес… несём потери… повторяю, идут к поместью…

Я замер, глядя невидящим взглядом на искорёженное магом земли поле боя. Обманка? Давыдов бросил больше пяти сотен человек к перешейку, чтобы я решил, что это его основные силы, а сам при этом шёл к поместью? Полтысячи человек — просто приманка для меня?

Тьма вспыхнула с новой силой. Ярость прокатилась по моим венам жгучей волной. Архимага земли я пронзил теневым копьём, разметав его каменный барьер в клочья, — столько силы я ещё не вкладывал в это простейшее заклинание.

Я не стал ждать, когда перевёрнутый магом земли вездеход поставят на колёса. Давыдов напал на мой дом. На людей, которых я оставил там, считая, что они будут в безопасности. И вот я здесь, а князь — там.

— Зубов! — рявкнул я в рацию. — Давыдов у поместья, иду туда.

Затем я обернулся к своим людям, что сражались с гвардейцами князя. Без поддержки мага земли мои бойцы, закалённые в битвах с монстрами и постоянными прорывами, справлялись на порядок лучше. Они уже уничтожили большую часть отряда князя.

— Прекратить атаку, — громко крикнул я. — Держите оборону и отступайте к поместью. Князь уже там.

Вот и всё, указания раздал, теперь можно уходить. Я рухнул в тень единым рывком. Плату кровью я заплатил, резанув топором ладонь, а потом помчался к поместью.

Только бы успеть. Не дать ему разрушить всё. Не дать ему убить моих птенцов. Мою семью, которую я только обрёл.

Мои мысли разгонялись быстрее, наравне с телом. И когда я вынырнул у ограды поместья, энергия во мне кипела вместе с кровью.

Успел…

Эта мысль ударила в грудь и выбила дух.

Поместье стояло нетронутым, а битва шла на подступах — в том самом лесу, где Агата с Грохом охотились сегодня утром.

Я рванул к месту боя и вдруг услышал женский крик. И кричали не со стороны имения, а из того самого леса. Ускорившись, я домчался за пару мгновений и замер.

Ведь среди сражавшихся я увидел Юлиану Орлову, которая метала во все стороны от себя сгустки тьмы. Какого демона она тут забыла? Почему не осталась в доме?

Я уже был готов вцепиться в её плечи и встряхнуть как следует, когда заметил гвардейцев с гербами рода Орловых.

— Быстро назад! — рявкнул я, добравшись до Юлианы. — Что ты здесь забыла⁈

— Мы поможем, — сцепив зубы, ответила эта ненормальная.

— Я сказал оставаться в поместье, — как же мне хотелось сейчас схватить девицу и вышвырнуть с поля боя.

— Оставаться там, когда на нас нападают? — возразила Орлова, метнув очередной сгусток тьмы в бойца Давыдовых. — Я не буду отсиживаться за стенами, когда могу сражаться.

Но оказалось, что не только она посмела нарушить мой приказ. От неё я хотя бы мог ожидать непослушания.

— Не ругайся, Костик, мы на помощь пришли, — спокойно сказала старушка в военной форме с нашивками рода Шаховских. В руках бабушки мелькали те самые кинжалы, что я видел в сокровищнице. Она всадила кинжал в спину гвардейца Давыдовых, а потом метнулась к другому, ударяя его в бок. — Вот так, отдохни, дружок.

Больше я ничего не успел сказать или сделать. На нас обрушилась волна магического давления, похожего на то, что я ощущал от эмиссаров его величества. А потом я увидел князя Давыдова.

Его аура ревела бурей вокруг него, разрывая само пространство. Рядом с ним, едва удерживаясь на ногах, стоял Илья. Выходит, я угадал — князь действительно грандмаг.

— Готовься к смерти, щенок! — проревел князь, и ветер разнёс его слова на сотни метров вокруг.

Он свёл руки, и воздух сгустился в гигантский невидимый клинок, рассекающий землю на пути ко мне. Сила заклинания вырывала двухсотлетние сосны с корнем и оставляла на своём пути траншею в два метра глубиной.

Я обернулся к Юлиане и бабушке, которые застыли в ужасе, глядя, как на них несётся смерть. На них и на особняк с Викой и Борей, которые остались внутри.

Я закрыл глаза. Тьма внутри меня взорвалась. Мои ещё не окрепшие теневые крылья разрезали воздух и взметнули меня вверх. Я набрал высоту и камнем полетел обратно на землю, расправив свои крылья и накрывая ими всё, что мне дорого.

* * *

Илья Давыдов надеялся, что его отец будет действовать по плану, который озвучил. Но вместо прохода всей гвардии в одном месте князь разделил войско на три части. Одну он отправил на перешеек к озеру, вторую оставил у поместья, а с третьей отправился на штурм.

Возможности сообщить Шаховскому об изменении планов у Ильи не было — он постоянно находился рядом с отцом. Поэтому, когда до поместья графа оставалось перейти через лес, Илья понял, что всё было зря.

Отец ни за что не проиграет эту войну. Его сестёр отдадут старикам в оплату долгов и для закрепления власти. Сам князь Давыдов получит и земли Шаховских, и врата в придачу.

Илья сражался с гвардейцами графа, почти не отдавая себе отчёт в том, что делает, пока не увидел двух женщин, защищающих свой дом. Юлиану Орлову он сразу узнал, хотя никак не мог взять в толк, что она делает в имении Шаховского. Неужели они так спелись на испытании, что не смогли расстаться друг с другом?

Бред же. Ну какая может быть романтика в московском очаге, когда каждый второй пытается тебя убить? Или это новый союз двух тёмных родов, о котором никто не знает?

А ведь как хороша оказалась эта Орлова. Вон как тёмной магией швыряется. Ещё и мечом владеет не хуже мастеров боя. Шаховскому снова повезло вытащить бриллиант из кучи мусора.

Хотя как повезло… сейчас он всё потеряет.

Стоило Илье об этом подумать, как он увидел Константина Шаховского. Успел-таки явиться до того, как его дом разнесут в щепки вместе с остатками рода.

Князь Давыдов создал ударную волну, а потом послал в графа самое убойное заклинание из арсенала грандмагов. Илья с замиранием сердца смотрел, как в Шаховского летит лезвие урагана.

А потом случилось нечто странное. Константин Шаховский взлетел на самых настоящих крыльях, сотканных из тьмы.

Илья вдруг почувствовал, как его сердце пропустило удар. Шаховский резко упал вниз. Его крылья закрыли собой девушку и старуху, а потом стали расти, расширяясь и уплотняясь.

— Какого хрена! — прошептал он.

— Что это за тварь? — хрипло рявкнул рядом с ним отец.

Лезвие урагана ударило в сотканные из тьмы крылья и рассыпалось в стороны. Шаховский встал и сделал шаг. А потом ещё один. И ещё.

Его крылья отбрасывали на землю неестественно чёрные тени, которые будто шевелились и тянулись к гвардейцам Давыдовых. Илья попятился назад, испытывая первобытный ужас перед тем, кто медленно шагал вперёд, погружая во тьму весь мир.

И вдруг тени, что липли к подошвам гвардейцев и цеплялись за носки ботинок, начали тлеть так же медленно, как шагал их господин. Тёмное пламя захлестнуло ближайших к нему людей, не успевших сделать ничего в ответ.

— Огонь! Все по нему! — заорал князь Давыдов.

В Шаховского полетели пули, снаряды с магзарядами, сгустки магии. И всё это исчезало в окружающей его тьме. Он продолжал идти. Медленно. Неотвратимо. И каждый его шаг отдавался в ушах Ильи тяжёлым звенящим гулом.

— Огонь! — продолжал орать князь, но исполнять приказ было уже некому.

Все его люди потонули в чёрном пламени, от которого плавилась сама земля.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Темный феникс. Возрожденный. Том 2

Content

Фёдор Бойков
Тёмный феникс. Возрождённый. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene