Фёдор Бойков

Тёмный феникс. Возрождённый. Том 3

Глава 1

В какой-то момент в жизни происходит то, что потом считаешь критической отметкой. Точкой, после которой всё изменилось. В прошлой жизни это случилось, когда родной отец отдал меня в ковен магов для изучения моего проклятого дара.

Тогда я провёл там четыре года, пока мне не исполнилось двенадцать лет. Я был на год младше Виктории и на три года старше Бориса. И я к тому времени прошёл через свой личный ад, узнав изнутри систему ковена и их отношение ко всем тёмным магам моего мира.

Когда мне в очередной раз сломали пальцы, чтобы я не мог кастовать тёмные заклятья, когда засунули меня в их местный вивариум наравне с демоническими отродьями… именно тогда во мне что-то сломалось.

А потом пришла тьма и предложила мне договор. Отчаяние, боль и страх давно ушли из моего сознания, и в тот момент я был лишь оболочкой себя. Куском мяса, которое резали, кололи и проверяли на регенерацию.

Мог ли я тогда отказаться? Вполне. Но мне нужно было чем-то заполнить пустоту в груди, которая становилась всё больше с каждым днём.

Я заполнил её тьмой до предела. Я стал её вестником, её стражем и проводником. Я стал карающим мечом тьмы и её самым верным последователем и соратником одновременно.

Я связал своё сердце с артефактом, сотканным из тьмы. Я стал тёмным фениксом, что нёс разрушение и погибель всему, что восставало против тьмы и против тех, кто носит её в своём сердце.

И вот сегодня, в новой жизни и в новом мире, я снова прошёл свою критическую отметку. Когда князь Давыдов создал простое в своей сущности заклинание, но напитал его колоссальным количеством энергии… когда лезвие урагана летело в Юлиану, бабушку и детей, укрывшихся в доме. Я снова стал собой — стал тем, кем был всю свою жизнь.

Мои крылья сомкнулись над женщинами, укрывая их от удара. А потом крылья начали расти, напитываясь тьмой. Они закрыли не только женщин, но и особняк с детьми и моими людьми.

Тьма плескалась во мне, отзываясь на призыв и даря ту мощь, в которой я так нуждался. Что я там говорил? Что не потяну битву с грандмагом? Да демонский хвост ему в глотку!

Когда я убрал крылья и двинулся к князю Давыдову, тень под его гвардейцами уже начала тлеть. Когда я достиг расстояния в пару метров, в живых остались только сам князь и его предатель-сын. Я не считал тех, кого князь успел отбросить потоком ветра в сторону, ведь они переломали себе всё что можно, когда приземлились.

Так что мы остались втроём. Илья — трус и слабак, его можно даже не считать за противника. А вот с князем я потягаюсь силами.

Взор тьмы следил за округой. Юлиана и бабушка рванули к поместью, наконец-то сделав то, что и должны делать женщины, — защищать дом и детей, а не сражаться наравне с мужчинами. Не место женщинам на войне. Никогда и нигде. Это мужская работа — стоять впереди и укрывать их от бед.

— Что ты за тварь такая? — рявкнул Давыдов, напитывая ауру воздухом.

— Я? — в ответ я окутал себя тьмой, завернулся в неё, как в кокон. — Я — тёмный феникс.

Давыдов ударил мгновенно. Он создал мощный направленный поток воздуха, похожий на ветряной туннель, и отправил его в меня. Одновременно с этим князь окружил себя воздушным вихрем, который не только защищал от магических атак, но и отражал любые удары ближнего боя.

Я призвал крылья теней и взлетел над ветряным туннелем, пропустив его под собой. Чтобы не остаться в долгу, я послал в князя сгусток пламени, но тот отлетел в сторону, сбитый воздушным вихрем. Что ж, буду действовать по старинке.

Я применил утяжеление тени, замедлив движения князя. Но он быстро адаптировался.

Направленный поток воздуха превратился в молот. Меня отбросило назад, едва мои ноги коснулись земли. Поддерживать крылья постоянно я пока не мог, поэтому чуть сдвинулся в сторону и пропустил следующий воздушный молот рядом с собой.

Левую сторону моего камуфляжа срезало вместе с кожей, но я отмахнулся от боли и упёрся пятками в рыхлую землю. Кожухи топоров упали на землю вместе с моими верными топорами, которые не раз меня выручали. Может и в этот раз получится?

Я подхватил их и напитал энергией под завязку. Пусть они не пробьют воздушный вихрь вокруг князя, но отвлекут уж точно. Запустив топоры в Давыдова, я создал под его ногами щупальца из тьмы.

Князь отвлёкся на топоры и не заметил, как его оплетает тьма. Вот теперь теневой утяжелитель и замедление ног дали нужный эффект. Движения Давыдова стали более тягучими и менее отточенными.

Краем глаза я следил за Ильёй, который будто бы незаметно отскочил в сторону от отца и наблюдал за нашей битвой. Он словно размышлял, ударить ли отца в спину или попробовать пойти против меня. Но он так и остался на месте, не сделав выбор. Что ж, это его право.

Князь опустил взгляд на теневые щупальца только когда отбил топоры и попытался сделать шаг вперёд, но споткнулся. Фыркнув с презрительной гримасой, он мощным выбросом магии стряхнул тень с рук, а затем разметал теневые щупальца.

Воздух вокруг него вздрогнул, а я снова взлетел на крыльях теней, но уже не вверх, а немного левее. И правильно сделал. В этот раз воздушный туннель раздвоился и ударил перед князем и в то место, где я мог оказаться, если бы повторил предыдущий манёвр.

Я снова создал под его ногами щупальца тьмы, чтобы немного отвлечь, но Давыдов уже сменил тактику. Вместо воздушного туннеля он выпустил вокруг себя серию быстрых порывов ветра в разных направлениях.

Да, опыта князю точно не занимать. Но и я не юнец, только обрётший силу.

Пришлось немного поднапрячься и влить в крылья дополнительную энергию. Я мелькал по полю боя, перемещаясь рывками, чтобы не попасть под атаку порывов ветра, похожих на сюрикены.

Они били веером, накрывая всё пространство перед князем. Один из них всё же попал в меня, обжигая щёку.

Я снова применил утяжелитель теней и щупальца тьмы, которые неплохо себя показали. Всё же, несмотря на то что это простейшие заклинания, которые почти не тратят мой резерв, Давыдову приходилось отвлекаться на них.

Он как раз пытался послать в меня очередное заклинание, и его пальцы снова замедлились на долю секунды. Воздух пропорол землю рядом со мной, что окончательно выбесило князя.

— Ах ты щенок! — прорычал он и топнул ногой, срывая путы.

На лбу Давыдова выступила испарина от ярости. Представляю, как его бесит то, что он, грандмаг, вынужден постоянно сбрасывать с себя назойливые путы и тени.

Злость придала князю сил, ну или он просто перестал сдерживаться. Аура вокруг него загудела громче, а воздух буквально заискрился от сконцентрированной мощи.

Я догадывался, какое заклинание использует Давыдов, но не ожидал, что у него столько сил. Он создал стену ветров. Полупрозрачный и непреодолимый для любых перемещений барьер запечатал меня на одном пространстве с князем.

Моим ответом стала тьма, растёкшаяся под ногами грандмага. В этот раз не было щупалец или пут. Было только озеро чистой тьмы, похожей на смолу.

Такую не стряхнуть и не сбить порывом ветра, как и не разбить любой стихийной техникой. А чтобы Давыдов не расслаблялся, я призвал пепельный шторм. Впервые в этом мире в воздух поднялся пепел моих врагов.

И этот пепел тут же смешался с воздушными потоками князя, сделал их видимыми и менее управляемыми. Это был уже не чистый воздух без примесей, которым повелевали одарённые стихии воздуха.

Окончательно взбешённый князь с размаху развёл руки в сторону. Стена ветров поднялась с земли и с оглушительным гулом рассекла ближайшие деревья и подняла в воздух фонтаны земли. Воздушная клетка?

Точно. Давыдов сумел выбить из воздушных потоков пепел и переплести их так, чтобы всё пространство между нами превратилось в решётку из бьющих силой струй ветра. Сильный, ублюдок, но так даже интереснее.

Я метнул в князя теневое копьё, но поток воздуха разорвал его в клочья на подлёте. Следом я послал сгусток пламени, который развеяло, словно это обычный дым. Резерв источника проседал с каждой моей попыткой добраться до Давыдова.

Даже щупальца тьмы уже перестали срабатывать — вихрь князя стал ещё сильнее и уничтожал их практически в ту же секунду, что я призывал тьму. Я вгляделся в вихрь и понял, что Давыдов что-то изменил в нём.

Я укрылся тьмой, которая впитала полетевшие в меня воздушные кинжалы. Вот теперь всё. Князь показал все свои самые сильные умения. Можно уже играть по-крупному.

Очередной сгусток пламени отлетел в сторону, но я не сдавался. Он должен прожечь этот демонов барьер. Рано или поздно у меня получится. Но лучше бы рано, ведь запас источника у меня не бесконечный, а подпитать тьму сейчас нет возможности.

Пепельный шторм снова взбил воздух, снижая видимость и затрудняя управление потоками. Князь сделал размашистый жест, чтобы рассечь облако пепла и меня новым вихрем. Похоже он потерял меня из виду и совершил ошибку.

Я не стал упускать такой шанс и, пока он концентрировался на заклинании, выстрелил теневым гарпуном. Меня рывком потянуло по натянутому теневому канату. Импульс был таким, что меня бросило в князя.

Прелесть теневого гарпуна в том, что он не состоит из чистой тьмы и может проходить через любые слои изнанки и реальности. Через любые препятствия и щиты. Поэтому-то мы с князем оказались один на один безо всякой защиты, без ураганов и барьеров.

Мы смотрели друг на друга не дольше мгновения. А потом ударили одновременно. Я выпустил перед собой пламя тьмы, а князь использовал последнее и самое убойное заклинание высших магов воздуха.

Вакуумный взрыв снёс меня вместе с пламенем и всеми воздушными конструкциями Давыдова. Я пробороздил собой землю и напоролся на обломанное дерево, словно жук на иглу естествоиспытателя, но успел окружить князя пламенем тьмы.

Выбраться он не сможет, а я не смогу его ударить, пока не отскребу себя с обломков сосны, проткнувших меня в нескольких местах.

Мне пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы рывком содрать себя вместе с кожей и щепками с демонова дерева. Мой рык, наверное, даже в особняке услышали. Но я не стыдился ни своей боли, ни своей слабости.

Встать. Мне просто нужно встать и заставить пламя тьмы сомкнуться. Сделать это и покончить с князем Давыдовым навсегда.

Воздух вокруг меня вдруг перестал существовать. Не стало ветра, звуков, запаха гари. Наступила абсолютная тишина.

Я инстинктивно вдохнул, но в лёгкие не попало ни капли кислорода. Удавка ветров, точно такая же, какую бастард князя хотел применить на Вике, сомкнулась вокруг меня, отрезав весь воздух.

Моя тьма взвыла, пытаясь компенсировать нехватку кислорода, но я был слишком сильно ранен. Глаза залила кровь из лопнувших капилляров. Вот это мощь, демоны побери этого Давыдова.

Мне пришлось рывком переместить себя в тень, чтобы покинуть зону удавки. Я вывалился обратно в двух метрах от поваленного дерева, давясь и хрипя. А потом мне всё же удалось подняться и сделать небольшой шаг.

Я раскинул руки в стороны. Тьма откликнулась на мой призыв и жадно лизнула участок земли между князем и кругом пламени.

Когда я сжал пальцы, круг сомкнулся.

Не было криков боли, угроз, проклятий или треска пламени. Наступила тишина, в которой стали слышны звуки далёкой стрельбы.

Я медленно разжал ладони и повернулся к Илье Давыдову.

— Отзови людей, — хрипло приказал я, найдя его взглядом. — Отзови их или умри.

Княжич отреагировал не сразу. Он смотрел на место, где только что был его отец неверящим взглядом. Казалось, будто он ждёт, что князь вот-вот выйдет из пепла невредимым. Потом взгляд Ильи упал на меня, и в нём вспыхнул животный страх вперемешку с облегчением.

— Отступаем! — крикнул княжич в рацию во всю мощь лёгких. — Прекратить огонь. Князь погиб.

Его взгляд застыл на мне, а по бледному от страха лицу стекали струйки пота. Я видел, как княжич сжимает и разжимает кулаки, но боится сдвинуться с места.

— Свободен, — сказал я.

Всего одно слово, но оно оказало на Илью странное действие. Он вдруг сорвался с места и рванул в сторону своих земель, оглядываясь на меня и будто бы ожидая, что я его добью.

Но мне не была нужна его смерть. Предателя должны наказать свои — те, кого он предал. Я лишь сделал то, что должен был, чтобы защитить своих близких, чтобы защитить честь рода.

Я развернулся лицом к дому и сделал несколько шагов. Медленно и грузно опустился на землю и лёг на спину. Нет, двигаться я сейчас точно не смогу.

Зато смогу понаблюдать за тем, как оседает пепел после шторма. Знакомое зрелище, которое я видел сотни раз.

А ведь князь Давыдов даже не был самым сильным противником. Я точно знаю, что каждый из эмиссаров его величества превосходил мощью моего соседа. Мне нужно стать сильнее, чтобы защитить мою семью и от них. Даже от императора.

От всех, кто посмеет покуситься на то, что я считаю своим.

Тьма выбрала меня не просто так. Я такой же, как она. Я и есть тьма.

В ушах стоял звон, заглушавший отдалённые крики и гул моторов. Сквозь него я почти не расслышал тихий мерный шорох, будто кто-то скользит по земле.

Сначала надо мной сомкнулась тень, а потом показалась фигура в чёрной броне из кожи теневых монстров.

— Выжил-таки. Неплохо, — прошелестел незнакомец. — Ты заинтересовал меня, мальчик.

Глава 2

Я рывком вывалился из сна, в котором находился демоны знают сколько. Похоже, моё тело не выдержало битвы и отрубилось сразу после неё. Единственное, что я не мог понять, — привиделся ли мне тот человек в доспехах из неизвестных мне теневых монстров.

Раньше я не страдал галлюцинациями, так что можно было верить своей памяти. Только вот откуда он взялся? Я точно перекрыл все перемещения по теням вокруг особняка, а взор тьмы не показывал мне посторонних.

Сделав вдох, я проверил, не болят ли рёбра, раздробленные во время приземления на сломанное дерево. Мои пальцы непроизвольно сжались, и я ощутил под ними что-то мягкое и тёплое. Не понял, ко мне опять кто-то в постель забрался?

Я открыл глаза и увидел затылок с русыми волосами перед своим лицом. Рядом со мной точно лежала девушка. Знакомая такая девушка. А пальцы мои сжимали её грудь, удобно лежавшую в ладони.

— Кхм-кхм, — я прочистил горло, сдвинув пальцы чуть ниже, на рёбра Юлианы, чтобы не смущать её ещё больше.

— Ой! — вскрикнула она, откатываясь от меня на край кровати. — Проснулся наконец!

— Что ты здесь делаешь? — спросил я хрипло. Горло всё ещё саднило после удавки ветров, но дышать я мог без боли, и это не могло не радовать.

— Как что? — Юлиана обхватила себя руками, и я обратил внимание, что она в тонком халате, накинутом поверх сорочки. — Зашла вот проверить твоё состояние.

— Для этого было необходимо ложиться в мою постель? — я криво усмехнулся. — Это уже второй раз, когда ты оказываешься настолько близко ко мне.

— Вообще-то ты сам меня схватил! — возмущённо рявкнула девушка, покраснев. — Я хотела пульс проверить, взялась за запястье, а ты сгрёб меня в охапку и не отпускал никак…

Она замолчала и отвела взгляд. Что ж, похоже, в этот раз действительно я виноват в том, что проснулся с Юлианой под боком.

— Прости, я этого не помню, — сказал я, вздохнув. — Голова раскалывается. Долго я спал?

— Вторые сутки пошли, — тихо ответила девушка. — Целитель отказался тебя лечить, сказал, что ты сам приказал… вот я и караулила на всякий случай.

— Спасибо, — я мягко улыбнулся. — Что с Давыдовыми?

— Это тебе лучше спросить у командира гвардии и старейшины рода, — сухо бросила Юлиана, поджав губы. — Я же чужая, меня в подробности не посвящают.

— Логично, — я кивнул и сел на кровати.

Юлиана скосила взгляд на мою грудь, которая не была ничем прикрыта, и отвернулась. Я попытался вспомнить, когда мы перешли на «ты», но не смог. А, точно! Когда я на неё орал во время сражения с Давыдовыми. И всё же, как-то слишком легко мы перешли на новый формат общения, даже странно.

— Спасибо, что беспокоилась обо мне, — сказал я, обернув вокруг бёдер простыню и встав с кровати. — Дети в порядке?

— Да, с ними всё хорошо, — пискнула Юлиана, рванув к выходу из спальни. — Я пойду… расскажу им, что ты пришёл в себя.

Она скрылась за дверью, чуть не прищемив себе пальцы. Вот же странная девица. Сначала сама прыгает на меня, спокойно спит под боком, а потом убегает.

Хмыкнув, я направился в ванную комнату и ничуть не удивился, увидев на банкетке Агату. Теневая кошка до сих пор не привыкла к людям и предпочитала скрываться, но далеко от меня не уходила.

— Всё хорошо? — спросил я у неё, встав под душ.

— Все живы и здоровы, — коротко отозвалась кошка. — Грох был ранен, но уже поправился.

— Быстро он что-то стал поправляться после ран, — задумчиво протянул я, вспомнив, как кутхар закрыл меня собой в московском очаге. И ведь ничего ему не сделалось.

— Он в гнездо утащил что-то мощное, — тут же сдала его Агата. — Хозяин выбросил, Грох поднял.

— Стоп! Что? — я высунулся из-за стеклянной перегородки и посмотрел на кошку. — Что ты сказала сейчас?

— Хозяин выбросил, Грох поднял, — медленно повторила она. — Что-то мощное.

— Я ничего не выбрасывал, кроме… да твою ж демоническую мать! Грох! — рявкнул я мысленно.

Кутхар даже клюва не показал. Пришлось направить в поводок приличный такой импульс, чтобы придать питомцу ускорения. Грох вывалился посреди ванной комнаты с встопорщенными крыльями и бешеными глазами.

— Что ты подобрал в московском очаге? — прорычал я сквозь зубы. — Отвечай!

— То, что не нужно хозяину, — проскрипел кутхар, делая шаг назад. — Хозяин выбросил ненужное…

— Я выбросил только один единственный артефакт на испытании, — процедил я. — И это был, мать его, артефакт от некромансера. Вместилище боли, которое должно было рвануть уже неделю назад и выжечь энергетические каналы вместе с магическими источниками всем магам в округе. Грох!

— В теневых слоях нет времени для артефактов, нет опасности для живых, — начал оправдываться кутхар, уперевшись пернатым задом в стену. — Я всё продумал и всё просчитал.

— Просчитал? — уже спокойным тоном спросил я, вылезая из душа и заполняя ванную комнату своей аурой. — Что ты там мог просчитать? Если вместилище рванёт, то и тебя оно размажет по изнанке тонким слоем.

— Не размажет, — упрямо сказал Грох. — Я его даже открыть не смог. Чуть-чуть отщипываю, а он будто и не заканчивается.

— Грох… — я прикрыл глаза, унимая эмоции. Как же сложно с теневыми созданиями. Они же реально не понимают, какую опасность представляют для людей некоторые предметы.

— Я гнездо доделал, — преувеличенно бодрым голосом сказал Грох. — Красивое и большое… и опасное для нежданных гостей. Совсем как твой дом.

— Молодец, — всё ещё сквозь зубы проговорил я. — Держи этот артефакт на изнанке и никогда не приноси его в реальный мир. Понял меня?

— Понял, — кивнул кутхар, а потом поднял голову и щёлкнул клювом. — Там в твоей спальне опять гости.

— Кто на этот раз? — спросил я со вздохом, взявшись за полотенце.

— Бабушка твоя, — боязливо ответил Грох. — А можно я уже пойду? А то мало ли… удар у неё поставлен и силы много.

— Иди, — отпустил я его и нацепил махровый халат, которого раньше у меня точно не было. Опять партия вещей от Виноградовых пришла, пока я спал?

Я вышел в спальню и встретился взглядом с Юлией Сергеевной. Она стояла у окна и смотрела на улицу, выпрямившись всем телом, словно натянутая струна, но повернулась на звук открываемой двери.

— Костик, — приветливо сказала она, оглядев меня. — Рада, что ты в порядке.

— Я тоже рад, — хмыкнул я. — Как дети? Сильно перепугались?

— Не очень. Они увели во время осады всех слуг на подземный этаж и переживают, что ты их накажешь за самоволие, — бабушка склонила голову к плечу и прищурилась. — Ты стал ещё сильнее.

— Такое случается, если приходится сражаться, — я пожал плечами. — Что там с Давыдовыми? Какие у нас потери?

— Меньше, чем могло быть, — бабушка упёрлась поясницей в подоконник и вздохнула. — Две сотни человек против тысячи Давыдовских. Перевес колоссальный, к нам пачками поступают заявки в гвардию и предложения союза. Тебе прислали четыре брачных договора.

— Почему такая разница в потерях? — спросил я, задумавшись. — На перешейке погибло много гвардейцев Давыдова из-за того, что их князь пожертвовал ими. В этом дело?

— Не только, — бабушка нахмурилась. — В том перешейке погиб старший сын князя и пара его бастардов. А вот у имения твои бойцы убили среднего сына. Натаскал их Зубов так, что даже княжеская гвардия не одолела.

— И что теперь с войной родов? Начали её мы, по сути, — я встал напротив бабушки и скрестил руки на груди.

— Княжеского рода Давыдовых больше нет, — Юлия Сергеевна поджала губы и насупилась. — Младшего сына князя сослали на клочок земли под Омском и дали не наследный титул барона за содействие в раскрытии преступлений князя. Дочерей отправили в пансион с полным содержанием и лишили фамилии, но не титула. В ближайшее время император выдаст их замуж за полезных людей.

— Выходит, что все старания бывшего княжича оказались напрасными, — я качнул головой. — Он так старался, чтобы сестёр от брака с вдовцами престарелыми спасти, а теперь их сам император замуж же и выдаст.

— Его величество помиловал их не для того, чтобы отдать старикам, — возмутилась бабушка. — Он подберёт им достойных мужей.

— Сама-то в это веришь? — снисходительно спросил я. — Я понимаю, что для тебя император — суровый, но справедливый правитель. Да что там, ты ведь наверняка именно ему магическую клятву дала.

Я махнул рукой и развернулся к гардеробной комнате.

— Костик, — окликнула меня бабушка, и в её тоне я услышал странную печаль.

— Что?

— Твои топоры исчезли в пламени, нет их больше, — с чувством сказала она. — Мы уж как только не искали, но чего нет, того нет.

— Жаль, конечно, хорошее было оружие, — хмуро сказал я. — Но мне нужно что-то посильнее. Они верно служили мне и возможно спасли жизнь. Так что не о чем горевать.

— Их твой предок лично выковал, — упрекнула меня бабушка. — Радомир Шаховский был артефактором-кузнецом. Всё оружие в сокровищнице — его работа.

— Хороший был мастер, — кивнул я. — Поначалу его топорики мне очень помогли. Ты ещё что-то хотела обсудить?

— Да нет, — замялась она. — Точнее — да. Нам от Давыдовых полагается компенсация. Деньги Илья уже перевёл, а с артефактами просил тебя лично разобраться. Половина наша, половина в казну. Надо будет тебе с ним сходить в сокровищницу рода и выбрать.

— И его величество позволил мне выбрать первым? — не поверил я.

— Это твоё право победителя, — гордо проговорила бабушка. — Так положено по закону.

— Ясно, — я хмыкнул. — Только как же я до сокровищницы доберусь, если Илью сослали?

— Так сослали на бумаге, а сам он пока здесь, ждёт тебя и завершает все дела бывшего княжеского рода как последний из наследников, — бабушка направилась к выходу из спальни. — Как будешь готов — свяжись с ним. Надо будет зафиксировать передачу артефактов и закрыть долговое обязательство.

— Непременно, — кивнул я, наконец открыв дверь гардеробной.

И верно, одежды стало больше. Похоже, бабушка решила, что с моими рейдами и сражениями у меня скоро ничего не останется, и заказала дополнительно ещё партию вещей. Лучше бы доспехи заказала, да покрепче, чем предыдущие.

Когда я спустился вниз, меня ждали серьёзные лица и скупые улыбки. Дети не понимали, можно ли им радоваться победе или стоит горевать о погибших людях. Я подмигнул им и широко улыбнулся.

— Костя, а мы теперь заберём земли у Давыдовых? — спросил Борис, покосившись на Вику.

— Нет, не заберём, так не делается, — я махнул рукой в сторону кухни, и дети слетели с дивана с такой скоростью, будто их неделю не кормили. — У нас не было разрешения на войну родов, так что мы фактически просто оборонялись от напавшего соседа.

— А у них было разрешение? — тут же спросил брат, усаживаясь на стул и притягивая к себе блюдо с едой.

— Да, было, — кивнул я, повторив жест Бориса. Желудок издал громкий урчащий звук, и я принялся за еду.

Юлиана краснела и бледнела, и даже боялась смотреть в мою сторону. Она даже ела будто вполсилы, опасаясь, что я на неё взгляну. Меня же больше интересовало мясное рагу и домашний хлеб, щедро сдобренный маслом.

— Я всё равно не понимаю, почему Давыдовым можно было на нас нападать и забирать наши земли, а нам нет, — сказал Боря, утолив первый голод. — Это же нечестно.

— Таковы законы нашей империи, — ответила бабушка вместо меня. — Если бы мы первыми попросили разрешение, то мы были бы вправе забрать у Давыдовых их земли.

— Но Костя же убил князя, — шёпотом сказал Борис. — Он же сильнее. Значит может и так забрать всё, что захочет.

— Есть законы, Боря, — покачал головой я. — Не стоит нарушать их и гневить императора.

— Плохие законы, — насупился мальчик. — Они мне не нравятся.

— Никогда больше не повторяй этих слов, — жёстко сказала бабушка. — Нельзя говорить плохо о его величестве и законах, которые он издаёт.

Я поднялся из-за стола и, кивнув остальным, отправился в свой кабинет. Бабушка продолжила отчитывать Бориса, а я не хотел это всё выслушивать. К тому же, нужно было проверить телефон и связаться-таки с Ильёй.

Уже наверху я взял в руки телефон и увидел десятки пропущенных звонков с незнакомых номеров. Текстовых сообщений было не меньше. Но я решил оставить их все на потом и набрал номер княжича.

— Да? Граф? — запыхаясь, ответил тот. — Уже отдохнул после боя? Готов приехать?

— Так быстро? — удивился я.

— Меня тут уже подгоняют твои новые соседи, не хотелось бы задерживаться, — протараторил он. — Сможешь сегодня забрать артефакты?

— Через часик подъеду, — сказал я и отключил связь.

Надо всё же взглянуть хоть одним глазком на сообщения. Мало ли, вдруг там что-то важное.

Дядя Эдвард писал, что гордится мной и рад, что я сумел оставить Викторию дома. Он поздравлял меня с победой над князем и его гвардией, при этом будто бы удивлялся, что я смог выиграть эту войну родов.

Следующее сообщение было от некоего Савелия Ярошинского. Владелец артефактной мануфактуры также поздравлял меня с победой и писал, что наше сотрудничество можно расширить. Понятно, деловое предложение от партнёра нашего рода.

Далее шли другие предложения, среди которых выделялось разве что обращение главы оружейной мастерской — Матвея Бондарева. Он настоятельно рекомендовал вложиться в очередной проект, который должен принести нашим родам баснословную прибыль.

Хмыкнув, я уже решил было, что ничего интересного не увижу, как вдруг наткнулся на длинное сообщение от Мирослава Орлова, старшего брата Юлианы. Этот молодой глава рода писал, что поскольку его сестра находится в моём доме уже несколько дней, я обязан жениться на ней, чтобы защитить её честь от слухов.

Ага, а дальше он начал уверять меня, что из-за войны родов всем стало известно о нашем с Юлианой романе, который обрастает подробностями каждый час. Будто я не догадаюсь, что сам Мирослав эти слухи и распускает.

Теперь понятно, почему Юлиана так странно себя вела с утра — наверняка ей братец уже наговорил всякого. Ладно, с ним я позже разберусь. Не до него сейчас. У меня и так четыре брачных договора ждут решения.

Набрав Зубова, я сообщил, что собираюсь ехать в имение Давыдовых за трофеями. Довольным голосом мой командир гвардии доложил, что отправит со мной две машины сопровождения, чтобы было на чём добро вывозить.

Я только усмехнулся, но переубеждать Зубова не стал. В конце концов, ну сколько артефактов в сокровищнице князя может быть? Вряд ли слишком много.

А мне ведь ещё половину нужно будет оставить его величеству. Надеюсь, с меня не потребуют опись, чтобы убедиться, что я не прихватил лишнего?

Посмеиваясь над своими мыслями, я сел в вездеход, в котором были убраны дополнительные задние сиденья. Видимо, как раз с той целью, чтобы было удобнее артефакты загружать. Ну Зубов, ну фантазёр.

Доехали мы быстро — дорога была накатана бронетранспортёрами и прочей военной техникой, которую Давыдов пытался пригнать на мои земли. Всюду виднелись следы недавних событий.

Покорёженные взрывами деревья, взрытая земля и останки техники были отчётливо видны при ярком утреннем солнце. Я смотрел, но видел перед собой лишь тела своих птенцов, которых я обнаружил среди развалин Храма.

Что в том мире, что в этом люди гибнут за чужие идеалы, за верность и за деньги. Цена есть у всего, даже у жизней людей. Как ни печально признавать, но это факт.

Мои мысли умчались дальше, вскрыв старые раны. Ни к чему сейчас думать о прошлом, надо жить в настоящем и строить будущее. Иначе можно пропасть навсегда в терзаниях о том, что можно было сделать по-другому.

Вездеход резко затормозил, и я чуть не врезался в сиденье перед собой.

— Простите, ваше сиятельство, тут перерыто всё, — извинился Денис. — Хорошо хоть успел заметить, а то передние колёса провалились бы.

— Да ничего страшного, — я вышел из машины и увидел длинную траншею.

— Трубы что ли меняют? — озадаченно спросил Денис. — Хотя сейчас им точно не до водопровода.

— Ладно, идёмте, — позвал я гвардейцев. — Держитесь рядом. Мало ли что.

— Да мы бы и так вас одного не пустили, — заулыбался было Игорь Лаптев, но под моим взглядом резко замолчал и сжал челюсти. — Простите, господин. Вырвалось.

Я покачал головой и перешагнул через траншею. Идти дальше пришлось, внимательно глядя под ноги. Казалось, будто здесь и вправду затеяли капитальный ремонт.

Мы как раз дошли до дверей в особняк, как я услышал знакомый голос, от которого захотелось передёрнуть плечами и скрыться подальше.

— А тут у нас будет фонтан! — радостно крикнула Софья Миронова незнакомой мне девушке, раскинув руки и указав на пустой клочок земли. Её взгляд наткнулся на меня, и княжна завизжала от счастья. — А вот и он! Мой новый сосед и будущий жених!

Я закатил глаза, испытывая чёткое ощущение дежавю. Да чтоб эту княжну демоны забрали! Только её семейки мне по соседству не хватало.

Глава 3

— Доброе утро, дамы, — вежливо поздоровался я с обеими девицами и сделал шаг к входной двери, из которой уже вышел Илья, замерев на пороге. Его взгляд был направлен на Софью, но мысли княжича явно были кровожаднее моих. Могу только представить, как она успела его достать.

— Это моя подруга, княжна Елена Сафронова, — представила незнакомку Миронова. — Она захотела посмотреть на стену, и я не смогла ей отказать. Вы ведь покажете нам врата?

— Рад знакомству, ваше сиятельство, — я кивнул Сафроновой и перевёл взгляд на Софью. Хотелось послать эту девицу куда подальше, но этикет, демоны его побери. К тому же, мы теперь ещё и соседи. — Прошу прощения, но у меня много дел. Вынужден откланяться, хорошего дня.

Я направился к Илье, но неугомонная княжна Миронова последовала за мной.

— Вы уже рассмотрели брачный договор от моего рода? — спросила она, загородив собой вход. Во взгляде княжны на мгновение показался холодный расчёт, который она пыталась замаскировать своими ужимками. — За мной очень щедрое приданое и связи моего отца. Вы получите максимальную выгоду из нашего союза.

— У меня не было времени рассмотреть все поступившие предложения, — сказал я, посмотрев на Софью. Слишком уж резко она из капризной аристократки превратилась в профессионального зазывалу.

— В каком смысле «все предложения»? — спросила она, надув губы. — Я была первой. Я же ещё в московском очаге предложила. Это сейчас все хотят получить такого выгодного жениха — ворота отбил, князя убил. А тогда что-то никто не спешил за тебя выходить, — она вдруг прищурилась и злобно сверкнула глазами. — Или все слухи про эту Орлову правда? Вы успели спеться на испытании? Поэтому она не домой поехала, а сразу к тебе? Даже на день разлучиться не захотели?

— Ваше сиятельство, — я смерил княжну холодным взглядом. — Вы забываетесь. Мои отношения с кем бы то ни было вас не касаются. Как и мои дела с другими родами.

— Фу, какой правильный и чопорный, — Миронова топнула ногой и задрала подбородок. Она усиленно изображала недалёкую девицу, хотя я видел, что в глубине её глаз клубится ярость.

Закончив на этом нашу странную беседу, княжна удалилась к своей подруге, а я наконец добрался до каменного крыльца. Илья кивнул мне с кислым видом и поманил за собой.

В холле особняка я увидел всё то, что обычно представляют люди, когда говорят о домах аристократов. Позолота, лепнина и барельефы, картины на стенах и странные вазы в человеческий рост в нишах между сложными резными панелями. Не хватало только красной дорожки у входа, чтобы случайный посетитель перепутал жилой дом с музеем.

Я хмыкнул, но говорить ничего не стал. Не моё это дело — чужой вкус и тяга к роскоши. Правда у одного из «экспонатов» я задержался на мгновение.

Это была огромная почти плоская чаша из красноватого металла, которая стояла ребром на специальной подставке. Чем-то похоже на крышку от большой кастрюли или котла. По ободку чаши тянулись надписи на неизвестном мне языке, сливаясь в длинную вязь из символов.

— Это гонг из Тибетских гор, — сказал Илья, заметив мой интерес. — Отец считал, будто он аккумулирует силу и увеличивает резерв магического источника.

— Вот оно что, — я качнул головой. Это было даже забавно — этот диск абсолютно инертен к магии, обычный кусок меди, хоть и выглядит довольно интересно.

— Князь любил такие штуки, — Илья вздохнул и опустил взгляд. — Всё хотел найти способ стать сильнее и сделать нас такими же.

— Неплохое стремление, но реализация так себе, — я пожал плечами и отвернулся от этого «экспоната». Теперь я иначе посмотрел на все эти статуи и прочий хлам, стоявший тут не для красоты.

В отличие от нашего особняка, сокровищница Давыдовых, как и бывшее место их силы, находилось на третьем этаже под самой крышей. Это было логично и предсказуемо. Тёмным магам нужна темнота, а магам воздуха — собственно сам воздух.

Барьер, защищавший этаж, был уже снят, но дверь открывалась только на кровь членов рода Давыдовых. Илья сделал прокол на пальце стилетом и вошёл внутрь. Я шагнул за ним и увидел длинные ряды полок вдоль стен.

Артефактов здесь было больше, чем в моей сокровищнице раз так в пять. В глазах рябило от блеска драгоценных камней и золота, а порывы ветра, свободно гуляющие по этажу, разносили металлический запах.

— Можешь походить, посмотреть, я подожду, — сам Илья остался у двери и даже не поднимал взгляд на окружавшее его богатство. Интересно, он бывал здесь хоть раз при жизни князя? Что-то я в этом сомневался.

Ну да ладно, это не моё дело. Я прошёлся мимо полок, оценивая возможности расположенных здесь артефактов. Внешне они сильно отличались от привычных мне, но энергия и вложенные заклинания в них были очень похожи.

Помимо нескольких десятков довольно стандартных артефактов вроде защитных и атакующих, я обнаружил действительно редкие экземпляры. Вроде тех, что остались после бастарда князя. Маскировочные артефакты разного уровня, усыпляющие и оглушающие артефакты перемежались с совсем уж уникальными.

Мой взгляд остановился на невзрачном камушке, в котором сияла энергия нескольких стихий. Вода, огонь и воздух были переплетены между собой и давали интересный эффект. Этот камень после активации становился мощнейшим щитом от любых атак.

Его я сразу решил забрать себе, как и остальные редкие артефакты. Неважно, что они мне не пригодятся, зато не всплывут где-нибудь в другом месте.

Следующей находкой стал медальон, испускающий стихию света. Сам по себе он был обычной лечебной направленности, но если надеть его на тёмного мага, он полностью менял свои свойства. И я точно знал, кому он поможет стабилизировать потоки тьмы.

Я оглядел сокровищницу рода Давыдовых ещё раз. Собственно, из артефактов я больше ничего интересного не увидел, а до украшений мне вовсе не было дела. Нести на себе половину имеющихся здесь артефактов на себе не хотелось.

И только я хотел сказать Илье, чтобы он сам упаковал всё нужное, как он вдруг протянул мне кольцо с большим камнем мутно-белого цвета.

— Это самое дорогое, что было у нашего рода, — сказал он, склонив голову. В его голосе я услышал горечь и обиду. — Мой далёкий предок сумел запечатать воздушный вакуум в редчайший белый сапфир.

— Вакуум внутри камня? — уточнил я, не прикасаясь к кольцу. — Он имеет свойства пустотного кармана?

— Что-то вроде того, — кивнул княжич, и его губы изогнулись в кривой усмешке. — Отец никогда не проверял его возможности и хранил в своём сейфе. Мне кажется, он опасался, что не сможет вынуть предметы, которые поместит в него.

— То есть он вообще ни разу им не пользовался? — спросил я с улыбкой. Странным человеком был князь Давыдов. В моём мире такие хранилища были у каждого уважающего себя мага выше уровня магистра. А здесь это — редкая диковинка, которой не умеют пользоваться даже грандмаги.

— Насколько мне известно — нет, — Илья незаметно выдохнул, когда я забрал кольцо. Похоже, он и сам опасался, что запертое в камень заклинание вырвется наружу. Или просто был рад покончить с долгом моему роду и лично мне.

— Вот и славно, — я нацепил кольцо и сразу же создал стандартную привязку.

Теперь оно будет связано только со мной. Чем-то это было похоже на поводок кутхара, но вместо связующей нити между мной и кольцом образовался сгусток энергии, похожий на магнит. Потерять его я уже точно не смогу.

Илья смотрел на меня потерянным взглядом, в котором помимо отчаяния очень явно читалось унижение вперемешку с уязвлённой гордостью. Ну да, не каждый день можно увидеть, как кто-то берёт самое ценное, что было у твоего рода, с самым безразличным видом. Фактически я стал палачом не только его отца, но и всего рода, но виноватым я себя не считал.

Князь Давыдов получил ровно то, что заслужил. Если бы он не подослал к Вике и Боре своего бастарда, чтобы убить их, наши напряжённые отношения могли сложиться иначе. Всегда можно договориться, пока в дело не вмешается месть и честь, которую приходится защищать.

Я отвернулся от Ильи и активировал кольцо. На самом деле механизм упаковки и распаковки хранилища в камне был наипростейшим. Нужно было просто подать импульс силы в камень и направить его на тот предмет, который хочешь в него поместить. Достать же понадобившиеся вещи можно повторным импульсом. Куда уж проще?

Только вот когда я направил кольцо на ближайший ко мне защитный амулет, ничего не произошло. Более того, ни один, даже самый маленький артефакт в него не поместился. Это могло означать, что ёмкость хранилища не слишком большая, и оно определённо забито предыдущим владельцем и его создателем.

Стоит ли проверять его содержимое при Илье? Я посмотрел на княжича и решил, что мне плевать, если он увидит то, что хранило кольцо долгие годы.

Я активировал распаковку хранилища и присвистнул вслух. Ведь передо мной посреди сокровищницы рода Давыдовых появилось то, что никак не могло им принадлежать.

— Откуда у вашего рода оружие, выкованное моим предком? — спросил я у Ильи, который пристально следил за мной взглядом.

— Понятия не имею, — он медленно качнул головой, будто не веря в то, что я вообще сумел совладать с кольцом. Но когда я взялся за рукоять двуручного молота и со скрежетом подтащил его ближе, а потом поднял вверх, лицо княжича вытянулось от удивления. — Молот Радомира? Откуда он здесь?

— Поясни, — коротко попросил я, разглядывая узор в виде воронова крыла на рукояти и бойке.

Тыльная часть молота была чем-то похожа на раздвоенный хвост ласточки или теневого ворона. Я вспомнил, как Грох сравнивал схожесть топоров и кинжалов со своими сородичами, и понял, что он был прав. Мой далёкий предок действительно взял за основу для своих изделий внешние признаки кутхаров.

— Радомир Шаховский был могучим человеком, он мог расплющить голову тварей восьмого ранга вот этим самым молотом, — Илья не отрывал взгляда от оружия. — После смерти Радомира молот исчез и больше его никто не видел.

— Постой-ка, — я уже держал молот в руке, прикидывая его вес и возможности, но замер после слов княжича. — Очаги появились двести лет назад, если верить истории мира.

— Да, всё так, — удивлённо кивнул Илья.

— А монстры были и раньше? — продолжил я. — Иначе с кем сражался Радомир?

— Э-эм… — Илья посмотрел на меня странным взглядом и облизнул губы. — Так ведь до появления очагов были Гиблые Топи здесь, на севере, и несколько других таких мест в разных странах.

— Я же изучал историю, — протянул я нахмурившись. — И точно не слышал ничего про Топи и прочее.

— Это отдельный раздел, ведут его в академии магии, — взгляд Ильи вильнул влево. — Об этом вообще стараются не упоминать. Но откуда бы тогда очаги появились? Как раз из таких мест и разрослись. Там что-то было про нестабильные энергетические потоки и разрывы реальности.

— Расскажи подробнее, — мой голос стал резким и тяжёлым. Даже аура вспыхнула вокруг меня тёмным маревом. — Почему эта информация не находится в открытом доступе?

— Так никому это не интересно, — Илья отступил на шаг, прижавшись спиной к двери. — Это ж когда было-то? Дремучие времена, о которых вообще никто уже не помнит.

— Но очаги появились только двести лет назад? — задал я вопрос, который уже задавал Ивану Белому. И если целитель ушёл от ответа, то Илья не мог промолчать — он сильно мне задолжал.

— Ну да, — кивнул он осторожно. — Был собран отряд грандмагов, которые хотели очистить землю от тварей. Что-то пошло не так, и вместо уничтожения монстров случился массовый прорыв. Москва ушла под землю, а в центре города появились огненные ямы. Спустя пятьдесят лет всё повторилось уже здесь, в сибирском очаге. Только магов погибло раз в десять больше.

Илья говорил торопливо, будто опасался, что я разозлюсь и убью его за медлительность. Я отозвал ауру и задумался. А ведь ни один учебник по истории мира не раскрывал деталей этих сражений. Про аномальные очаги было сказано лишь то, что они возникли в разных странах в разное время с разрывом в семьдесят лет.

Но выходит, что очаги появились раньше, просто их размеры были не такими большими. И это очень похоже на то, что происходило в моём мире.

Некоторые короли не хотели звать фениксов, считая, что сами разберутся с демонами. Они истребляли демонов, выжигали земли, но спустя годы случался новый разрыв реальности в том же месте, но гораздо более масштабный. И вот тогда правители снисходили до обращения к нам, чудовищам, связанным с тьмой.

Похоже, я прямо сейчас наблюдаю то, что происходит в моём мире после моей смерти. Демонов будет всё больше, заражённые земли будут расти, пока не заполнят собой всю землю. Печальный итог, но изменить его я уже не смогу.

Зато я могу помочь этому миру. Очистить его от последствий действий местных одарённых. Энергия что там, что здесь — одна и та же.

Но здесь тёмных магов не притесняют, не заточают в подвалы алхимиков и виварии. Здесь мы — точно такие же маги, как и одарённые других стихий. И этот мир точно заслуживает спасения больше, чем прошлый.

Я вздохнул и с силой растёр лицо. Загадок в последнее время становится больше, чем ответов, но чем дольше я в этом мире, тем чаще встречаю будто бы случайные подсказки. Хмыкнув, я мысленно поблагодарил тьму и указал княжичу на артефакты, которые я выбрал.

Пусть особо ценных было не так много, но я собирался забрать свою половину. В конце концов, это мои трофеи и дарить их императору я не собирался. Ну и те же защитные пригодятся моим гвардейцам, которые с довольными лицами перетаскивали добро, уложенное княжичем в большие холщовые сумки.

С Ильёй мы попрощались на нейтральной ноте, претензий и долгов между нами не осталось, а его дальнейшая судьба меня не интересовала.

Молот я решил не убирать в кольцо, поэтому закинул его на плечо и вышел на улицу. Очень уж хотелось посмотреть на лицо Пономарёва и остальных гвардейцев. Я уже представлял их шутки про монтировку, топор и молоток. И не разочаровался.

— Господин, а мечи вообще не ваш вариант, да? — спросил у меня Демьян, скалясь во все тридцать два зуба, когда я вышел из особняка.

— Есть ещё долото, ножовки, пассатижи, — заржал в ответ на его слова Игорь Лаптев. — Отвёртка в печень, никто не вечен.

— Люблю экспериментировать, — хмыкнул я, пожав плечами и подтянув молот повыше.

— Это да, такой прогресс после монтировки, — продолжая смеяться, кивнул Сорокин. — Хотя может мы не знаем, и наш господин начинал со столового ножа.

— Или с вилки, — хохотнул Лаптев. — А что. Хороший инструмент. Один удар — четыре дырки.

— Что-то у тебя сегодня шутки такие же плоские, как задница куратора по ботанике очагов, — Демьян цыкнул языком. — Всё, друг мой, ты стал таким же безвкусным и скучным.

— Это я от неожиданности, не успел подготовиться, — Игорь беззлобно ткнул Демьяна кулаком в плечо, а я решил, что юмора с меня на сегодня хватит.

К тому же, надо было уезжать, пока Мироновой не видно. Не хотелось мне ещё раз отшивать её, вдруг и вправду разозлится. Мне очередные враги под боком не нужны. С соседями лучше дружить.

Правда, я понятия не имею, как отреагирует глава княжеского рода на мой отказ в брачном союзе. Если уж быть до конца честным, я лучше на Юлиане женюсь, чем на Софье. Вот уж с кем я точно в постель не лягу — от неё же можно чего угодно ожидать. От отравы до вилки в бок.

Я покосился на Игоря. Всё же заразил он меня своими плоскими шутками.

Мы как раз дошли до вездехода, так что я убрал молот обратно в кольцо и сел на заднее сиденье под шутки гвардейцев, которые пытались придумать рифмы для слесарного инструмента. Потом в ход пошли столярные и плотницкие инструменты.

Я усмехался, но молчал. Было о чём подумать. Например, о словах Ильи про очаги и Гиблые Топи.

Информация о них не была слишком закрытой, раз каждый выпускник академии магии о ней знал. Но она всем казалась ненужной, не имеющей никакого значения. А я вот знал, что всё с точностью наоборот.

С кем сражались грандмаги? Разрывы реальности появляются на местах битв магов, когда выпущенная ими энергия сталкивается. Это не простая битва с монстрами, а что-то, похожее на… испытание его величества в московском очаге.

Догадка оказалась настолько неожиданной, что я замер всем телом. Император точно знает, откуда появились очаги. И он послал нас на испытание, чтобы мы сражались друг с другом.

Но зачем ему это, если очаг уже существует? Я понимал, что современные технологии сильно зависели от ресурсов очага. Даже телефоны заряжались кристаллами, которые добывались из монстров.

Артефакты, автомобили, даже самолёты — всё работало на симбиозе энергии очагов и местных магов. Чистую технику без примеси магии давно не производили, она считалась устаревшей. А если вдруг очаги перестанут существовать?

Тогда встанут мануфактуры и производства. Случится кризис всех структур: транспорт, экономика, международные отношения — всё это рухнет в один момент. И если нас послали убивать друг друга в московском очаге, то именно там происходит что-то, отчего император решил устроить массовую бойню среди аристократов.

Я видел город под очагом. Видел, что в том пустотном кармане сохранились дома и техника старого образца. Ну а ещё я видел энергетические ядра внутри аномальных монстров очага, которые никак не могут сформироваться в кристаллы.

И в этом должен быть ключ к разгадке. Нужно просто немного подумать и прокрутить в голове все данные.

Вездеход затормозил на подъездной дорожке, и я с удивлением глянул в окно. Я даже не заметил наш путь, настолько увлёкся своими мыслями. А ведь у меня было над чем подумать, помимо вопросов к истории мира и очагам.

Я ещё не говорил с Зубовым о результатах войны родов и потерях. Пусть бабушка озвучила сухие цифры, но я должен был узнать в подробностях, чего эта война мне стоила.

— Саша, зайди ко мне в кабинет, — бросил я Зубову, выходя из машины. — Потом с трофеями разберёмся, надо обсудить итоги противостояния с князем.

— Конечно, господин, — кивнул он. — Тем более, что мне есть чем вас удивить.

Глава 4

— Так, по поводу ремонта стены, — начал Зубов, как только мы расположились в кабинете. — Нанятые маги залатали подкопы, устроенные землероями, но им понадобится время, чтобы укрепить почву под стеной. За пару дней должны управиться и их уже хотят нанять Ерофеевы.

— Хорошо, — кивнул я, глядя на командира гвардии в ожидании продолжения.

— Прорывов больше не было, — сказал он. — Ни единого.

Я молчал, осмысливая услышанное. То есть Сердце Феникса монстров не манит? Но тогда получается, что… все прорывы случались в те моменты, когда мой дедуля-некромансер заглядывал на огонёк.

И что самое главное — он ведь не всегда показывался мне на глаза, а шнырял по теням, пока я не перенастроил на себя защиту поместья. Да и потом он мог сколько угодно бродить по эту сторону стены, и приманивать монстров. Вряд ли он сам осознаёт это, ведь чтобы увидеть взаимосвязь, ему нужно было бы задержаться подольше, а он всегда уходил.

— Господин, мы потеряли двести двадцать три человека, — Зубов вздохнул. — И наш единственный маг земли был среди них. Большинство павших — новобранцы, необкатанные в бою, но и среди старичков потери есть.

— Похоронили уже? — спросил я, помрачнев.

— Вчера на рассвете, — командир гвардии снова вздохнул. — Все положенные выплаты, как принято в роду Шаховских, переданы семьям. Подписи ставила старейшина рода.

— А в прошлый раз кто? — я наморщил лоб. Вроде бы среди тех бумаг, где я расписывался, ничего такого не было. — Тоже она?

— Так да, старейшина же, — неопределённо пожал плечами Зубов. — А теперь о хорошем, господин.

— О! У нас есть и хорошие новости? — я криво усмехнулся и чуть подался вперёд. — Точно, ты же удивить меня хотел.

— Игорь Лаптев в том бою совершил прорыв и взял наконец-то ранг мастера боя, — с довольным видом сообщил Зубов. — А вместе с ним мастера боя взяли ещё пятьдесят три человека. Но это ещё не всё, — он взял небольшую паузу, глядя на меня каким-то безумным взглядом. — Девять гвардейцев подошли к рывку на ранг абсолюта.

— Действительно хорошие новости, — согласился я, улыбнувшись. — А ты что же?

— А я стал абсолютом, ваше сиятельство, — Зубов гордо выпрямился в кресле и задрал подбородок. — Теперь меня обычными патронами разве что из РПГ-шки можно ранить, и то вряд ли. Кожа крепче стали, господин, а реакция и скорость такие, что закачаешься.

— Молодец! Горжусь! — сказал я, встав с кресла и протянув руку командиру гвардии.

— Служу роду! — рявкнул он, сжав мою ладонь в ответ.

— Продолжай в том же духе, глядишь у рода появится легенда войны в ближайшие полгода, — улыбнулся я. — А то и не один человек, а сразу десяток.

— Так точно, ваше сиятельство! — улыбаясь до ушей заявил Зубов. — Ну вроде бы всё с докладом. Списки на пополнение припасов я почти составил, там пока неясно, что может не пригодиться.

— Вот кстати, — протянул я. — Мне нужен человек, который будет заниматься бумагами. Отчёты, доходы, списки.

— Секретарь и бухгалтер, значит, — задумчиво сказал Зубов. — У меня таких знакомых нет, но можно сделать запрос в высшую школу экономики. Хотя нам же нужен проверенный человек… подумаю, господин, может и найду кого.

На этом мы закончили наш разбор полётов. После ухода Зубова я остался сидеть за столом, пытаясь заставить себя просмотреть кипу документов о поставках провизии и боеприпасов. Строчки плыли перед глазами.

Я не считал мешки с сахаром и мукой, в моей голове стояли совсем другие цифры. Двести двадцать три погибших гвардейца. Демоны побери, я привык к потерям, но в моём Храме гибли воины, сознательно выбравшие свой путь. Они были подготовлены лично мной и сражались на равных даже с демоническими лордами.

А здесь большая часть погибших — мальчишки, которых лишь недавно начали натаскивать. Да, были новобранцы с опытом, но по сравнению с новичками их было гораздо меньше.

Мои тягостные мысли прервал настойчивый стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошла Юлия Сергеевна. В её руках была пачка массивных конвертов с гербами разных родов.

— Костик, — начала она без предисловий. — Надо разобраться с брачными договорами, пока аристократы не сочли твоё молчание оскорблением. Лучшие варианты — от княжеских родов. Ерофеевы — сильные соседи, с которыми будет легче найти общий язык, — она постучала ногтем по конверту с гербом Ерофеевых. — С Мироновыми сложнее, но отец Софьи контролирует треть поставок кристаллов из очага.

— Что-то не вижу на твоём лице радости от выгодных предложений, — хмыкнул я, беря из рук бабушки конверты.

— Твои романтические похождения на испытании обернулись серьёзными проблемами, — язвительно сказала она, выделив голосом первые три слова. — Высший свет уже считает Юлиану твоей любовницей. Мирослав Орлов прислал официальное письмо. Не электронной почтой, как все нормальные люди, а с гонцом, ждущим твоего ответа немедленно.

— Вот как? — я изогнул бровь и взял верхний конверт, на котором стоял герб Орловых.

Письмо было выдержано в ультимативном тоне. Мирослав, «глубоко озабоченный компрометирующей репутацией его сестры», требовал «восстановить честь рода Орловых» путём немедленного заключения брачного договора. В противном случае он грозился вызвать сестру домой и выдать её замуж за первого встречного аристократа, который пожелает взять Юлиану в жёны.

Я медленно сложил письмо и посмотрел на бабушку.

— Насколько мне известно, нравы в аристократическом обществе не настолько строгие, как желает показать Мирослав Орлов, — сказал я. — Даже наличие любовных связей не мешает выйти замуж ни одной аристократке.

— Это так, но приличия всё же соблюдаются, никто не кричит направо и налево о любовных связях, — бабушка поджала губы.

— А вот Мирослав решил покричать, чтобы наверняка сбыть потерявшую направленный дар сестру, — продолжил я за неё. — И мне не нравится его тон. Я планировал вести дела с артефактным домом Орловых, но с таким главой мне это уже не интересно.

— Что планируешь делать? — Юлия Сергеевна кивнула на остальные конверты. — Два предложения от княжеских родов и два — графские рода из столицы, приближенные к двору его величества. Их лучше не оскорблять.

— Мои планы не изменились, — я отложил письма в сторону. — Мне нужна Юлиана, и она должна остаться здесь, пока не закончит обучение Виктории. Я потратил столько сил, чтобы оставить сестру дома, и не стану подвергать её риску только потому, что кто-то из аристократов решил, будто может надавить на меня из-за юного возраста. Я прекрасно понимаю, почему именно эти врата так нужны всем и каждому.

— Да неужели? — фыркнула бабушка. — Тебе каждый второй говорил, что ты слишком молод для управления вратами, а ты только теперь понял, что возраст и есть та самая причина?

— Это я понял раньше, но теперь, после победы над Давыдовыми, они должны бы понять, что я не наивный юноша, который купится на ужимки благородных девиц, как и на кошельки их отцов, — я усмехнулся. — Пока напиши гонцу Орлова стандартный ответ: «Граф Шаховский благодарит за предложение и рассмотрит его в установленном порядке», но не передавай пока, пусть подождёт.

— А ты? — бабушка бросила на меня подозрительный взгляд из-под прищуренных век.

— А я поговорю с особой, которую успел скомпрометировать, — бросил я и встал с кресла.

— Юлиана в малой гостиной, — сказала мне в спину бабушка. — Читает письмо от братца. Гонец принёс ей пару конвертов.

— Кстати говоря, — я развернулся и посмотрел на неё. — В этом мире аристократы заключают помолвки, которые длятся годами и которые можно расторгнуть без потери репутации?

— Конечно, — немного удивлённо сказала бабушка, а потом нахмурилась. — Ты хочешь привязать Орлову к нашей семье всеми способами, так?

Я пожал плечами, вышел из кабинета и спустился в гостиную. Юлиана сидела, уткнувшись в бумажные листки, но не смотрела на них. По тому, как застыли плечи девушки, было ясно, что она ждала меня.

— Ваше сиятельство, — начала она, не поднимая глаз.

— Хватит этого, — поморщился я, садясь в кресло напротив. — После того как мы второй раз просыпаемся в одной постели, можно и на «ты» перейти. Тем более, что мы уже это сделали.

Юлиана покраснела до кончиков ушей, явно не так меня поняв.

— Я имею в виду, что мы уже перешли на «ты», — вздохнул я. — Твой брат прислал мне ультиматум. Если я на тебе не женюсь, он выдаст тебя замуж за любого желающего.

— Знаю, — выдохнула она, опустив голову. — И что ты решил?

— Что я не буду жениться под давлением кого бы то ни было, — прямо сказал я, и Юлиана тут же вскинула на меня взгляд. — Между нами говоря, я бы выбрал тебя, но в мои ближайшие планы женитьба вообще не входит.

— Но тогда… Мирослав имеет полное право выдать меня замуж, — сказала Юлиана, облизнув губы. — И я не смогу обучать Викторию.

— Мы можем заключить помолвку, — я посмотрел на девушку и заметил, как она вздрогнула. — Она вполне может продлиться несколько лет, и её можно будет расторгнуть, — кажется, я выбрал не самые подходящие слова, судя по реакции Юлианы. — Я не хочу, чтобы твой брат считал, что мне можно ставить ультиматумы, но меня интересует вот что: ты действительно считаешь, что твоё нахождение здесь ставит твою репутацию под угрозу?

— Знаешь, что самое ироничное? — вместо ответа сказала Юлиана. Её губы дрогнули в подобии улыбки. — Если бы Мирослав просто заткнулся и не лез… всё могло сложиться иначе. А сейчас это выглядит как сделка: мой долг жизни в обмен на брачный контракт. И это мерзко.

Я посмотрел на Юлиану. Жениться под давлением я не собирался, но и растаптывать репутацию девушки, пользуясь её долгом жизни я не мог. Но помолвка, это не брак, а нечто временное. К тому же, она стала своей.

Я понял это в тот миг, когда укрыл её своими крыльями. Я уже давно воспринимал её как часть своей семьи. Так может тогда оформить всё официально? В конце концов, можно действительно заключить фиктивную помолвку.

— Согласен. Если подумать с такой стороны, то я поступаю некрасиво, — я сделал глубокий вдох. — Ты хочешь стать моей невестой, пусть даже фиктивной?

— Я… — она облизнула губы, густо покраснев. — Это предложение?

— Это вопрос, на который я хочу услышать ответ, — что-то в моём голосе заставило Юлиану отвести взгляд. Она пожала плечами, а потом неуверенно кивнула. — Тогда так и поступим. В течение недели объявим о помолвке, и все брачные предложения будут автоматически аннулированы.

— Странно получается, — горько усмехнулась Юлиана. — Мирослав получит то, что хочет. А я… буду использовать твоё имя как щит, зная, что в любой момент меня могут попросить на выход.

— Мирослав желает получить родственника в моём лице и союз между нашими родами, но не получит ни того, ни другого. Я позабочусь о тебе, независимо от того, что случится дальше, — пообещал я. — И никто не попросит тебя на выход, если ты сама этого не захочешь.

Юлиана снова кивнула, ничего не сказав, а я встал и вышел из гостиной. Вряд ли князья обрадуются тому, что я выбрал не их дочерей и выгодные предложения, а дочь графа, потерявшую свой направленный дар. Впрочем, это их проблемы, а не мои.

Бабушка ждала меня в холле, так что я озвучил ей своё решение. Пусть занимается всеми этими заморочками с этикетом, отказами и объявлением о помолвке. В конце концов, она старейшина рода и лучше меня знает, как отказать княжеским родам так, чтобы они не затаили обиду.

Так, что-то же я хотел сделать до того, как бабушка пришла с этими конвертами. Точно! Нужно проверить возможности молота и решить, годится ли он для меня.

Я направился на полигон и отошёл подальше от тренирующихся бойцов. Грох высунул клюв из тени, а потом полностью проявился, встав рядом со мной.

— Что, не терпится посмотреть на молот? — хмыкнул я.

— Он же тоже похож на меня, — каркнул кутхар. — Хвост в точности как мой. Да и узоры.

— Ну вот сейчас и проверим, что за оружие было у Радомира Шаховского.

Я поднял молот, и тьма внутри меня отозвалась на прикосновение к древнему металлу. Я занёс его над головой и обрушил на манекен в стальной броне.

Удара не случилось. Вместо него раздался оглушающий взрыв. Я ожидал, что манекен деформируется, но он будто испарился в облаках раскалённой пыли. А от места удара по земле побежала сеть чёрных трещин, которые начали медленно тлеть.

Да это же то, что надо! Не просто огромный молоток, а проводник чистой тьмы. Такой, какой она была до того, как её стали делить на уровни и классы.

Молот пропускал через себя изначальную тьму и моё пламя феникса. Он был будто создан специально для меня. Или для того, кто имел огромный резерв магического источника и был готов пустить свою энергию в бой.

— Сильно, — каркнул Грох, наблюдавший за мной с безопасного расстояния. — Хорошее оружие ты добыл, господин.

— Согласен, — я хмыкнул и покосился на гвардейцев, застывших в шоке.

Новобранцы с побледневшими лицами сбились с шага, а мои бойцы начали переглядываться и что-то обсуждать. Признаться, я и сам не ожидал такого эффекта от одного не самого сильного удара. Надо будет потренироваться с молотом, чтобы дозировать силу, которую через него пропускаю, чтобы не разрушить половину полигона.

Может мне в очаг сходить? Я посмотрел на гвардейцев, принявшихся работать усерднее под моим взглядом. Если и идти за стену, то одному.

Почему-то мне казалось плохой идее снова брать с собой много людей.

— Мы снова пойдём к тому дому, где для меня закрыты теневые слои? — спросил Грох, подслушав мои мысли.

— Вряд ли так далеко зайду, но мне точно нужно в очаг, — я чувствовал, что это не просто желание проверить молот. Меня тянуло за стену, будто кто-то зовёт или манит.

Приняв решение, я вышел с полигона и набрал номер Зубова.

— Мне нужна машина, поеду в очаг, без сопровождения, — коротко сказал я и сбросил звонок, чтобы не слушать возражения.

Через пять минут на подъездной дорожке стоял автомобиль, за рулём которого сидел мой командир гвардии.

— Вы сказали, что сопровождение не нужно, — бросил он недовольно. — Я ранг поднял, хочу новые силы опробовать. Если с собой не возьмёте, пойду следом.

— А если прикажу остаться? — поинтересовался я, склонив голову к плечу. — Нарушишь мой приказ?

— Не нарушу, — сквозь зубы проговорил командир гвардии.

— Поехали уже, — я сел в машину рядом с ним и откинулся на спинку сиденья.

Вот же упёртый у меня командир. Хотя я его именно поэтому поставил во главе гвардии.

— Кого вместо себя оставил? — спросил я, глядя, как Зубов уверенно ведёт внедорожник к стене.

— Демьяна Сорокина, — коротко сказал он, следя за дорогой. — Вы вроде бы его к себе приблизили, значит доверяете. Я ему и до этого был готов спину подставить в любом бою.

Я кивнул и мысленно сообщил Агате, что уехал из поместья. Теневая кошка была рада, что я не стал её с собой брать — ей сибирский очаг не понравился, и дело было совсем не в том монстре, который «шкурку испортил». Усмехнувшись, я проверил свой резерв и энергоканалы, которые после битвы с князем Давыдовым были перегружены так, что казалось, будто никогда не восстановятся.

Но нет, Сердце активно подпитывало меня, пока я был рядом с ним, так что сейчас я мог призвать хоть тьму, хоть пламя. Правда крылья пока не получится призвать, как и многие другие энергозатратные заклинания. Но мне хватит и пламени.

Мы остановились у стены, и мой взгляд снова упал на строившееся здание лазарета. Может стоит допросить Ивана Белого про закрытые архивы в академии магии? В конце концов, он давал клятву верности роду.

Но я прекрасно помнил по своему миру, как тщательно маги света хранят свои тайны. Они искренне считают, что никто не должен знать самый быстрый способ прокачки их дара. И судя по тому, как отреагировал Белый на мои слова о целителях, он точно не собирается делиться этими подробностями.

— О чём задумались, господин? — поинтересовался Зубов.

— Да вот думаю, Саша, — протянул я. — Мне нужна информация, которой владеет только Белый. Но обижать его не хочется, у нас других целителей нет и вряд ли появятся.

— Так может мы и его с собой в очаг возьмём? — предложил он. — Пусть толку от него там мало, зато в боевой обстановке язык развязывается сами знаете как.

— И зачем ему идти в очаг? — я задумался. — Хотя есть у меня один вариант… видел, как его помощник вымахал за последний месяц?

— Сёмка-то? Ага, видел, — кивнул Зубов. — Хотите его позвать, чтобы подкачать, а Белого в качестве наставника?

— Типа того, — я прищурился. — Только вот пользы в очаге для них всё равно маловато. Маги света качаются только на монстрах, связанных с тенью и тьмой.

— Чего? — удивлённо покосился на меня Зубов. — Они же становятся сильнее, когда раны лечат.

— Ну да, это официальная версия, — я криво усмехнулся. — Есть, конечно, и от целительства прибавка в опыте и ранге, но это крохи по сравнению с тем, что получают маги света, когда кромсают тень. Правда называют они это благословением и очищением.

— Э-э-э…

— Ладно, проехали, расскажу потом при случае, — я помотал головой, отгоняя воспоминания. Целителей я повидал не мало, но больше всего их было в ковене магов. — Зови Семёна и Ивана в рейд. Скажи, что далеко не пойдём, просто посмотрим, что там и как.

— Понял, — немного замедленно ответил Зубов и пошёл к лазарету.

Через несколько минут он вернулся в сопровождении целителя и его помощника.

— День добрый, ваше сиятельство, — улыбнулся мне Белый. — Решили размяться немного? Ваш отец тоже частенько уходил в одиночку, чтобы проветриться.

— Точно, — кивнул я, растягивая губы в улыбке.

Терять целителя я не хочу, но мне нужны ответы. И если придётся надавить на Ивана, я это сделаю. Монстры, прорывы, поддельные сердца и некротическая энергия — всё это звенья одной цепи. А мне очень хочется докопаться до истины.

Глава 5

За стеной оказалось, что моё пламя не просто очистило землю, но и ускорило её восстановление. Белый с Зубовым удивлённо осматривали всходящие ростки разнообразных трав. Я же совершенно не удивился — в моём мире восстановление происходило чуть медленнее, но результат был мне известен.

— Потрясающе, — Белый возбуждённо покачал головой. — Как только другие аристократы увидят этот феномен, сразу же начнут его исследовать. Что же послужило толчком?

— Говорят, тут какое-то странное пламя полыхало, — ответил ему Зубов, покосившись на меня.

— Невероятно, мне уже интересно, что обнаружат исследователи, — целитель выглядел так, будто вот-вот начнёт прыгать от счастья. — Такое чувство, будто очаг отступает.

— Грох, — позвал я питомца, глядя на Белого.

— Что такое, хозяин? Уже не рад, что взял с собой этих светлых? — решил подколоть меня питомец.

— Найди теневых монстров и пригони их к нам через пару километров, — приказал я, шагая через свежую зелёную поросль.

— А зачем? — удивился он.

— Я хочу, чтобы целитель показал своё истинное лицо, — пояснил я свои мысли. — Он не сможет устоять перед теневыми монстрами и сделает то, чему его учили.

— И что это нам даст? — тут же заинтересовался кутхар.

— После такого боя Белый уже не сможет притворяться, будто целители белые и пушистые, поднимают ранги исключительно лечением и прочую чушь, — я хмыкнул. — И вот тогда уже можно будет поговорить серьёзно.

— Вот это уже интересно, — Грох хихикнул и отправился искать теневых монстров.

Ну а я активировал взор тьмы и, обнаружив слева нескольких монстров, уверенно направился к ним. Когда я достал молот из хранилища, за моей спиной раздались удивлённые вздохи. Точно, Зубов ведь тоже не видел моё новое оружие, а про Ивана и Семёна и говорить нечего.

Первый монстр сам вылетел на меня, как только я начал напитывать молот тьмой. Я сделал замах и ударил монстра в лоб. Пришлось дозировать силу, чтобы не перестараться. Но даже так единственный удар в лоб оказался фатальным.

Ледяной леопард, он же ледок, которого я уже видел во время одного из прорывов, окутался дымкой тьмы и растворился в ней. Даже без пламени от него не осталось ни единого кусочка. И это хорошо, что тёмное пламя не вспыхнуло без моего желания — в обычном бою оно не нужно, да и показывать его всем подряд не хотелось.

— Господин! — выдохнул Зубов.

— Что, Саша? — обернулся я к нему, следя взором тьмы за оставшимися монстрами, которые уже приготовились выскочить из засады.

— Откуда у вас такое оружие? — спросил командир гвардии, глядя на молот жадным взглядом.

— Да вот раздобыл среди трофеев от Давыдовых, — усмехнулся я, делая очередной замах. Ледоки славились своей маскировкой, но от взора тьмы никому не скрыться.

Я сделал два удара, и рядом со мной полыхнуло два облака тьмы. А что, такой поход по очагу мне очень даже нравится.

— Изначальная тьма, — прошептал Белый, замерев и уставившись на меня во все глаза. Его пальцы непроизвольно дёрнулись, будто он собирался ударить меня светом. Я видел, как он заставил себя расслабиться и отозвал вспыхнувшую ауру. — Ваше сиятельство, у вас нет направленного дара? Вы подчинили саму стихию тьмы?

— Как тебе сказать, — я пожал плечами, внимательно наблюдая за целителем. Рефлексы на тьму у него сработали как надо. Осталось выяснить, кому он предан — мне или тем, кто отвечает за подготовку светлых магов в этом мире. — Подчинить матерь стихий невозможно, и ты это знаешь, Иван.

— Но как такое возможно? — Белый не двигался и не сводил с меня взгляд. — Я видел, как горел под вами матрас в лазарете, но это…

— Это моя особенность, — хмыкнул я. — Мне подвластна тьма и все её разновидности.

— Тот огонь, что спалил дотла деревья у стены и породил новую жизнь… — целитель запнулся и окончательно потушил ауру. — Это ваших рук дело?

— Именно, — я отвернулся от него и снова замахнулся.

Пришлось сделать четыре удара, прежде чем стая ледоков перестала существовать. Тьма поглотила их без остатка, а я почувствовал прилив сил. Щедрость матери стихий в этом мире меня уже не удивляла — если я правильно понял, то мне предстоит немало работы во благо её.

— А ведь ледоки третьего класса, — тихо сказал Семён Ивану.

— По большей части из-за маскировки, но да, третьего, — так же тихо ответил ему Белый. — Умеет наш граф удивлять, ничего не скажешь.

— Идём дальше, — скомандовал я, закончив с монстрами и положив молот на плечо.

Оружие Радомира было довольно тяжёлым, около десяти килограммов, но моё тело после слияния стало крепче. В чём-то я превосходил бойцов в ранге мастеров боя. Я глянул на Зубова. Нет, пожалуй, до абсолюта мне далековато, но уже близко.

Через минут пятнадцать я услышал голос Гроха. Мой питомец доложил, что нашёл теневых слизней и гонит их в нашу сторону. Мои губы растянулись в улыбке сами собой.

— Саша, — позвал я командира гвардии. Зубов нагнал меня и пристроился рядом, шагая в ногу со мной. — Скоро покажутся теневые слизни. Их не трогаем.

— Что так? — поинтересовался Зубов, согласно кивнув.

— Хочу посмотреть на магов света с целительской направленностью, — тихо ответил я. — Если совсем плохо дело пойдёт, я сам разберусь.

— Принято, господин, — сказал он, но всё же мотнул головой. — Мне бы тоже хотелось силы проверить после поднятия ранга.

— Думаю, что такая возможность представится, — я улыбнулся. Прямо на нас шла стая из пары десятков монстров. — Причём даже быстрее, чем ты думаешь.

Когда на нас из подлеска выскочили огненные пауки, Зубов с диким криком выхватил меч и рванул в бой. Я остановился чуть поодаль, не вмешиваясь в его битву. Мне и самому было интересно посмотреть на абсолюта.

Зубов кружился юлой, пронзая пауков и уворачиваясь от огненных плевков. Мой глаз едва успевал следить за его движениями. Он будто исчезал в одном месте и появлялся в другом.

Да, скорость и реакции у него действительно улучшились. Я бы не смог уворачиваться на такой же скорости, что и он. Мне проще было выпустить тьму или пламя, и сжечь всех монстров.

Но у бойцов, что пошли по пути силы, не было даже намёка на магию. Только их тело, которое они доводили до совершенства, превращая себя в оружие. И теперь я мог своими глазами увидеть, насколько это эффективно.

Командир гвардии пропустил два огненных плевка, и те с шипением ударили его в грудь и плечо. Камуфляж задымился, но сам Зубов даже не поморщился. Он похлопал себя ладонью по ожогам, сбивая пламя, и продолжил сражаться.

Через несколько минут на поле боя среди подпалённой земли лежали тушки пауков. Зубов вскинул вверх руку с зажатым в ней мечом и издал победный возглас. Как-то я не ожидал таких эмоций от хладнокровного командира гвардии, но комментировать не стал. Пусть порадуется своим силам — заслужил.

— Видели? — спросил он, повернувшись к нам. — Как же мне нравится чувствовать эту мощь. Я бы ещё пару таких колоний вырезал и даже не вспотел.

— Впечатляет, — кивнул я, глядя на розоватую кожу в прожжённом камуфляже. — Но не забывай про холодную голову.

— Я помню, господин, просто что-то удаль молодецкую вспомнил на вас глядя, так и захотелось в бой рвануть, — уже спокойнее сказал Зубов. — Ну и приятно снова почувствовать себя живым, а то у меня теперь только полигон и зелёные новички.

Я кивнул, отслеживая приближение теневых слизней. Грох нашёл сразу четырёх монстров, которых подгонял в нашу сторону. Я не был до конца уверен, что у него получится, но вроде бы всё сошлось как надо.

Мы прошли меньше километра, как по земле начал стелиться серый туман. Точь-в-точь как в тот раз, когда я отправился в свой первый рейд, чтобы отыскать Бориса. Но сегодня я уже знал, что теневые слизни ничего не смогут мне сделать.

Так что я сознательно не обращал внимания на этот туман. Зубов, поймав мой взгляд, немного напрягся, но продолжил идти вперёд. И только через семь минут Иван Белый распознал в этом тумане теневых монстров.

— Ваше сиятельство! — громко позвал он меня. — Кажется, на нас идут теневые слизни. Помните, вы сражались с ними однажды.

— Точно, — кивнул я, будто бы удивившись. — Оставайтесь в тылу, мы с Александром сами справимся.

Я посмотрел на Зубова и легонько кивнул. Командир гвардии кивнул в ответ и лениво направился ближе к туману. Когда мимо него пролетел длинный, похожий на крюк, язык слизня, Зубов уклонился и сместился левее.

Мы оба словно обходили слизней, прекрасно понимая, что это только первые два монстра из стаи. Слизни редко ходят по одиночке, так что ничего удивительного, что за нашими спинами раздался испуганный вскрик Семёна.

Парень пытался ударить двух других монстров сгустками света, но промахивался. Да и уровень у него маловат для теневых слизней. Я помнил, как Фёдор Корчагин изо всех сил пыжился, но так и не смог нанести им урона. А ведь они с Семёном оба подмастерья.

Я вступил в бой с вторым слизнем, но молот использовал исключительно как обычное оружие. Я не стал вливать в него тьму и просто отбивал язык монстра на подлёте, а потом ударом молота отбрасывал слизня подальше в туман.

Зубов использовал похожую тактику. Он уклонялся от языка и пинками загонял монстра подальше.

А за нашими спинами наконец начало происходить кое-что интересное. Я обернулся в самый подходящий момент.

Иван Белый выпустил сгусток света, который на лету сформировался в белоснежный диск. Слизень, атаковавший Семёна, завизжал, когда диск света откромсал от него приличный кусок тела. Ещё один диск поменьше отрубил монстру язык.

Ну а потом началась форменная резня. Целитель кромсал слизня, и мой взор показывал, как теневая энергия впитывается в его ауру, которая с каждым глотком тени становилась ярче.

При этом Белый не заметил четвёртого слизня, который уже зашёл за его спину. Я врезал своему монстру как следует, а потом подцепил его обратной стороной молота и зашвырнул к Белому. Целитель вздрогнул и поднял на меня растерянный взгляд. Увидев мою усмешку, он резко опустил руки, отзывая свет.

Ну а я призвал тьму и запустил сгусток энергии в слизня позади него. Иван резко оглянулся и увидел, как в моём пламени сгорает монстр. Теперь ход за ним. Либо он попытается ударить меня светом, либо докажет свою преданность роду.

— А мне можно? — робко спросил его Семён, не понимая, что этим вопросом сдал своего наставника с потрохами. — Прошлые теневые слизни были почти пустые, а тут вон какие жирненькие.

— Можно, Сёма, можно, — спокойно сказал я и медленным шагом направился к магам света. — Саша, гони сюда своего слизня.

Зубов уже и сам увидел всё, что можно было. Поэтому, когда он пригнал третьего монстра к целителям, Белому было нечего сказать. К тому же, Семён уже вовсю отхватывал куски от раненого слизня.

— Объяснения будут? — хмуро спросил Зубов, глядя на то, как подмастерье с даром света старательно разделывает монстра.

Да и Белый не стоял неподвижно — его диски вовсю орудовали на оставшихся в живых слизнях. При этом целитель даже не смотрел в нашу сторону, явно принимая то решение, от которого будет зависеть наш дальнейший разговор. Если этот разговор вообще состоится, и Белый не бросится на нас с Зубовым в попытке уничтожить свидетелей своего «усиления» или умереть.

— Видишь ли, Саша, — начал я менторским тоном. — Магия света по своей природе враждебна тьме. Ну а тень — одно из проявлений тьмы. Маги света, выбравшие стезю целительства, считают, что убийство теневых монстров — это не акт насилия, а очищение мира от тёмной энергии.

— Пусть так, — кивнул Зубов, внимательно слушая меня и наблюдая за действиями наших целителей. — Это не противоречит тому, что я знаю. Но почему целители прямо сейчас разрывают монстров и поглощают их тень.

— А вот это уже интересно, — я ухмыльнулся. — Считается, что только теневики могут поглощать чужие тени и становиться сильнее. Но вот ведь парадокс, монстров с энергией света не существует, а потому стихия света выбрала для усиления своих последователей такой вот оригинальный способ.

Моя рука обвела двух магов, которые не могли остановиться от резни. Ведь пока слизни ещё живы, энергии с них можно получить в три раза больше, да и редко выпадает такой шанс — теневых монстров не так часто можно встретить. К тому же смысла скрываться уже не было.

— Свет не просто наносит урон, он выжигает тень, — закончил я свою речь. — А потраченная энергия возвращается обратно к магу уже усиленной.

— Это очень странно и непонятно, — неуверенно протянул Зубов. — Но откуда вы узнали, господин?

— Скажем так, — я задумался на мгновение. — Маги света становятся сильнее, когда поглощают по кусочками созданий, напитанных тьмой и тенью. Ну а кто ещё, кроме монстров, подходит для этого?

— Тёмные маги, — безжизненным голосом сказал командир гвардии, глядя на Белого совсем другим взглядом. Он даже меч выставил перед собой, будто был готов прямо сейчас рвануть в бой.

— Именно, Саша, именно, — я положил руку на плечо Зубова. — Но наши спутники точно не такие. Ведь так, Иван?

— Ваше сиятельство… — Белый смотрел на меня как на чудовище. На его лице читалась борьба. Я же ждал — мне нужно было понимать, есть ли в этом мире аналог ковена, где тёмных магов считают расходным материалом, который можно использовать во благо одарённых других стихий. — У меня не было другого выбора, кроме как сражаться. Монстр напал на Семёна…

— Я знаю, — я растянул губы в равнодушной улыбке. — Ты не мог подставить своего ученика. Но ты мог сдержаться и не поглощать энергию монстра при нас. Что так, м?

— Рефлекс, — убитым голосом сказал целитель, но свет призывать не стал, как и нападать на нас с Зубовым. — Нас ведь натаскивали на это. Видишь теневика — забирай всё, становись сильнее.

— Ну как же так? — я выгнул бровь. — Одно дело, когда среди своих такое происходит, а совсем другое — когда посторонние рядом.

— В этом всё и дело, — Белый скривился. — Я же вас за своего принимаю, вот и расслабился.

— А вот это уже интересно, — протянул я, а потом бросил взгляд на Зубова, у которого от напряжения даже вены на лбу вздулись. — Саша, успокойся. Это естественный процесс, который обычно проходит за закрытыми дверями. Все качаются так, как умеют. Тёмные делают тоже самое, правда для нас не важна поглощаемая стихия.

— Тёмные не скрываются и не изображают из себя не пойми что, — выплюнул сквозь зубы он. — А эти… светлые и чистые. Целители.

— Такова суть их стихии, — я пожал плечами. — И запреты, которые они ставят, защищают их именно от такой вот реакции.

— Нет, — затряс головой Зубов. — Это неправильно.

— А что правильно, Саша? — спросил я его. — Что вообще может быть правильного в мире, где люди истребляют друг друга, а не чудищ? У нас есть магия, мы повелеваем стихиями и, вместо того чтобы жить в гармонии и балансе, каждый пытается подмять под себя других.

— И вы так спокойно это говорите? — командир гвардии перевёл на меня тяжёлый взгляд. — Словно это какая-то норма.

— А разве это не так? — я покачал головой. — Ты видел другое в своей жизни?

— Не видел, — Зубов разжал кулаки, успокаиваясь. — Вы правы, нам не дано изменить порядок вещей.

— Пока что — да, — хмыкнул я. — Но всё меняется.

Мой взгляд остановился на целителе. Я даже немного разочарован тем, как легко он попал в мою ловушку и подставился. Да, он не мог знать, что я смогу пригнать к нам теневых монстров, но рефлексы и реакции у него должны быть получше.

В моём мире ковен оберегал тайны светлых магов так рьяно, что каждый подставившийся новичок получал наказание, после которого он никогда не ошибался. Народ считал магов света — истинным и единственным благословением мира. Ну а ковен пользовался этим как умел.

Здесь же… вроде и запрет есть, но какой-то уж слишком размытый. Или Белый настолько проникся ко мне, что действительно забылся? Тогда подготовка в академии магии ничего не стоит.

— Ваше сиятельство? — осторожно позвал меня Белый.

Я вынырнул из воспоминаний и посмотрел на целителя. Он вздрогнул и отшатнулся. Его аура на миг вспыхнула, а пальцы сплелись в до боли знакомое заклинание.

Благословенный свет. Сколько раз от меня отрезали плоть именно им? Сейчас уже не вспомнить, да и считать я перестал после пятого десятка. Спасибо регенерации, конечно, но шрамы от ожогов остались со мной до конца, как и шрамы от проклятий. И разницы я между ними не видел.

Целитель смотрел на меня, но атаковать не спешил. Его пальцы медленно разжались, но аура сияла светом.

А, точно. Опять моя тьма бушует. Когда я уже найду время на тренировки и медитации?

— Что, Ваня? — устало спросил я, окончательно приняв целителя со всеми его недостатками и достоинствами, как уже было с Зубовым. Пока что только эти двое в моей голове стали теми, к кому я мог обратиться настолько неформально.

— А мы дальше пойдём или возвращаться будем? — чуть замялся он, убирая ауру. Сделал выбор всё же. Молодец.

— Вернёмся, конечно, вам же надо переварить то количество тени, которое вы получили, — хмыкнул я. — Но перед этим у меня к тебе будет пара вопросов.

— Конечно, отвечу максимально откровенно, — Белый склонил голову.

— Что ты знаешь о Гиблых Топях и сражениях в них? — спросил я прямо. — Что хранится в закрытых архивах светлых магов и кто стоит за вашим обучением?

Глава 6

Алексей Денисов — командир особого подразделения гвардии его величества — сидел в кресле, обитом кожей аномальных монстров. Напротив человека, которого в народе называли эмиссаром, стоял князь Анатолий Николаевич Миронов, двоюродный брат Денисова.

— Этот юнец отказал нам в брачном договоре, — процедил Миронов. — Он предпочёл моей дочери выскочку из графского рода Орловых.

— Тёмные тянутся к тёмным, — небрежно заметил Денисов. — Как и светлые к светлым. Его отец поступил так же, выбрав Маргариту Рейнеке.

— И чуть не начал войну между тёмными родами, — Миронов брезгливо поморщился. — Как по мне, всем было бы лучше, уничтожь эти рода друг друга.

— Константин Шаховский не так глуп, как его отец, — Денисов постучал пальцами по бедру. — Он не стал заключать брачный договор, а потом разрывать его. И мне этот мальчик показался очень даже разумным.

— Надо было тебе его убить на месте, — фыркнул князь Миронов. — Жаль, что моя дочь не сумела его очаровать. Меньше усилий бы потратили.

— Твоя дочь — кто угодно, но никак не соблазнительница, ей не хватает мудрости, — заметил Алексей Денисов. — Надо было натаскивать Софью получше. Теперь тебе остаётся только скрипеть зубами. И принять тот факт, что провинциальный граф отказался от княжны.

— Мы должны что-то сделать, этот тёмный начал набирать влияние после испытания и войны с Давыдовым, — Миронов сжал руки в кулаки и потряс ими в воздухе, а потом подумал о том, что его родственник снова не предложил ему присесть. Вроде бы светлые равны между собой, но должность Денисова давала больше власти. — Как мальчишка вообще смог одолеть грандмага? Это же нонсенс.

— Судя по сводкам, Шаховский сумел призвать изначальную тьму, — слова Денисова оказали эффект разорвавшегося снаряда. Миронов поперхнулся воздухом и закашлялся. — Он не только призвал её, но и направил в бой. Наблюдатели утверждают, что видели, как тьма приняла форму крыльев, а потом начала гореть.

— Бред какой-то, — не поверил ему Миронов. — Какие к гроксам крылья? Как тьма могла гореть?

— Наблюдатели находились далеко и могли ошибиться, — равнодушно пожал плечами эмиссар его величества. — Но мне известно, что в московском очаге истребители монстров наблюдали схожий эффект. Возможно, Шаховский насылает иллюзии.

— Точно! Так и есть! — обрадовался этому предположению Миронов. — По всем бумагам старший наследник Шаховских был полной бездарностью, мог только птиц вокруг поместья гонять. Наверняка его дара хватает только на иллюзии.

— Иллюзии не убили бы грандмага, — холодно сказал Денисов. — И я чувствовал его ауру. Шаховский был напитан тьмой по самую макушку. Всё во мне восставало и требовало ударить, чтобы стереть эту тьму из нашего мира.

— Но? — нетерпеливо спросил Миронов.

— Но мне было приказано не вступать в бой, пока Константин не наберётся сил, — медленно проговорил Денисов. — Его величество бросил против графа княжеский род, но не хотел его смерти. Понимаешь, что это может значить?

— Постой… нет… мы бы знали, — князь Миронов отшатнулся и сглотнул. Его лицо побелело, а в глазах мелькнул испуг. — Хочешь сказать, что кто-то из его предков носил… эту фамилию?

— Да, скорее всего, так и есть, — Денисов поднялся из кресла и шагнул к встроенному в стене сейфу, но открывать его не стал. — Все признаки указывают на то, что в нашем мире пробудилась проклятая кровь древних.

— Не такие уж они и древние, — нервно заметил Миронов.

— Если верить собранной мною информации, Тишайшие живут по несколько столетий, пока не найдут преемника и не передадут ему свою секретную миссию, — Денисов не боялся называть вслух фамилию, которой пугали детей аристократов. Ему было плевать на условности, ведь по силе он мог сравниться только с самим императором. — А вот условия пробуждения этой крови весьма специфические.

— Как и всё у тёмных, — князь Миронов передёрнул плечами. — Там же что ни ритуал, так какая-нибудь мерзость. Только тёмные хранят кости предков в месте силы.

— И всё же… — сказал эмиссар и замолчал на несколько мгновений. — Одним из условий пробуждения крови является близость смерти. Я не знаю, должна это быть смерть близкого человека или того, кто должен пробудиться.

— У тёмных это может значить всё что угодно, — Миронов глянул на брата и набрал воздуха в грудь. — Но меня интересует только один вопрос. Мы объявляем общий сбор?

— Пока рано, мы ещё не готовы, — Денисов коснулся сейфа, запустив в нужные точки импульсы светлой энергии. — Если Шаховский выкинет что-то — пустим наш план в ход. Под предлогом «обеспечения безопасности империи» можно будет нейтрализовать не только его, но и других тёмных. Один неверный шаг с его стороны и мы получим карт-бланш на зачистку всех тёмных магов.

* * *

Иван Белый молчал какое-то время. Я видел, как в нём борются годы дрессировки, которую тут называли обучением в академии, и внезапно проснувшаяся надежда, что он может наконец сбросить этот груз. Я ждал, давая целителю разобраться в себе.

— Гиблые Топи — это не миф, — тихо начал он, глядя куда-то мимо меня. — Но это и не просто опасные территории. Это шрамы на теле нашего мира, ваше сиятельство.

Он снова замолчал, собираясь с мыслями, а потом посмотрел на Семёна.

— Четыре столетия назад маги только начинали понимать, что могут больше, чем высекать искры и лить воду, — в голосе Белого появились грустные нотки. — Они лезли в неизвестное, рвали ткань реальности в поисках силы. А потом реальность начала рваться сама. Появились первые прорехи — нестабильные, словно гнойные раны. Из них сочилась чуждая энергия, выползали твари, которых раньше никто не видел. Это и были Топи.

Я кивнул, вспомнив похожие разрывы в своём мире. Мы их называли бездной и заливали огнём фениксов. А здесь решили, что могут их просто закрыть?

— С ними боролись? — спросил я.

— Сначала да, — Иван горько усмехнулся. — Героически и с большими потерями. Собирали отряды лучших магов, шли в самое пекло, чтобы «зашить» разрывы. Но это тоже самое, что пытаться заткнуть пальцем прорвавшуюся дамбу.

— Так и есть, — я скосил глаза на Зубова, который хоть и учился в военной академии, явно слушал эту историю впервые. Такой информацией делились только с магами, а не с физиками.

— Очаг — тот же разрыв, только огромный и стабильный, — продолжил Белый. — Его уже не залатать. Только сдерживать и получается.

— И чтобы люди не паниковали и не спрашивали, откуда взялись эти «стабильные разрывы», историю подчистили, — без эмоций констатировал я. — Превратили катастрофу в данность и сделали вид, что так было всегда.

— Именно так, — подтвердил целитель мою догадку. — В открытых учебниках пишут, что очаги «появились в результате естественных аномальных процессов». Бред, конечно. Но кому нужна правда? Лучше уж стабильный предсказуемый кошмар, чем мысль, что всё это — результат наших же ошибок.

— И вся эта правда хранится в закрытых архивах Академии? — уточнил я, чувствуя, как Зубов смотрит на меня, сжимая меч побелевшими пальцами.

— Да. В Секторе запретных знаний. Доступ к нему имеют только избранные профессора и… — он запнулся.

— И маги света, прошедшие особый отбор, — закончил я за него. — Чтобы вы знали, с чем имеете дело, и чтобы ваша «очистительная» миссия выглядела в ваших же глазах ещё благороднее.

Белый не стал спорить, лишь опустил голову.

— Вот что, — медленно протянул я. — Это всё интересно, конечно, но меня интересует, кто стоит за сокрытием информации. Кто-то же курирует этот архив и обучение целителей?

— Аркадий Всеволодович Кольцов — декан целительского факультета, грандмаг света, — выдохнул Иван с таким видом, будто сбросил камень с плеч. — Он ведёт все занятия по… введению в целительскую практику.

— Поэтому ты сам обучаешь Семёна, вместо того чтобы отправить его в академию? — поинтересовался я.

— Да, у него все задатки боевого мага света, — ответил Белый, глянув на своего помощника. — Боевые маги должны обучаться только в академии магии, а целителей можно обучать тем, кто прошёл обучение.

— Спасибо, Иван, — искренне сказал я, а потом повернулся к Зубову. — Всё, убирай уже оружие. Наш целитель только что доказал, что его преданность роду перевешивает всё, что было в прошлом.

В глазах Белого мелькнуло странное смятение — облегчение от раскрытия своих тайн и страх того, что ждёт его дальше. Но это был уже мой человек, а я своих не бросаю. Даже таких своеобразных.

— Возвращаемся домой, — я махнул рукой и направился в сторону стены, но замер через несколько шагов. Взор тьмы показал приближение очень знакомой ауры. — Идите вперёд, я догоню.

— Господин? — Зубов вопросительно посмотрел на меня.

— Кажется, со мной хотят поговорить, — я усмехнулся. — Идите, всё хорошо. Никакой опасности мне не грозит.

Зубов сжал челюсти до хруста, но кивнул. Он рванул к стене так быстро, что Иван с Семёном едва за ним поспевали. Всё же сильно мой командир гвардии разозлился, услышав откровения Белого.

Я повернулся к центру очага и неспешно пошёл к месту, где замерла знакомая мне аура. Через несколько минут я увидел дедулю, прислонившегося к высохшему дереву.

— Ну здравствуй, внучок, — проскрипел он. — Удивил ты меня.

Не успел некромансер договорить, как моя аура налилась тьмой, и я ударил по нему сгустком силы. Его аура взметнулась вокруг него серым ядовитым туманом и рванула навстречу, поглотив мою атаку. И в этот же самый миг я почувствовал ту самую едва уловимую дрожь реальности. Тот самый «зов», что манил меня в очаг.

— Хватит игр, — тихо сказал я, прислушиваясь к ощущениям.

Похоже, тьма указывала мне на подделки Сердца и призывала покончить с ними. Только вот достаточно ли я силён, чтобы одолеть некромансера? Даже моё пламя тьмы может не справиться с тем количеством некротической энергии, которой дедуля напитал своё полуживое тело.

— О чём это ты, мальчик? — попытался он сыграть в непонимание, но в каждом звуке его голоса сквозила фальшь. — Я пришёл, чтобы поздравить тебя с победой над княжеским родом и над императором и его эмиссарами. Ловко ты провернул этот трюк с устаревшим пунктом Эдикта.

— Каждый твой визит — это пригласительный билет для всего зверинца очага на мой порог, — я сделал шаг вперёд, и моя аура вспыхнула ярче. — Ты же ходячий магнит для них. И либо ты сам этого не понимаешь, что маловероятно, либо тебе плевать, что из-за твоих прогулок гибнут мои люди.

На лице некромансера промелькнуло удивление, быстро перешедшее в досаду.

— Так вот в чём дело, — пробормотал он скорее себе, чем мне. — Энергетический резонанс…

— Раньше надо было думать, — перебил я его. — Я навсегда закрою для тебя все тени на моих землях. По обе стороны стены.

— А силёнок хватит? — ядовито ухмыльнулся дед.

— Уж поверь, если надо будет — найду, где взять, — я отзеркалил его ухмылку.

— Ты ведь так ничего и не понял, мальчик, — сказал некромансер безо всякой издёвки. — Считаешь себя самым умным, а на деле — сопляк, который лезет в дела взрослых.

— Правда что ли? — я выгнул бровь. — А вот мне кажется, что это взрослые полезли в дела, в которых совершенно ничего не понимают. Твой медальон — это ведь не просто артефакт, верно?

Я сделал ещё один шаг. Теперь нас с дедом разделяло расстояние в пару метров.

— Это нечто совершенно иное, — мой голос стал тягучим и вязким. Так всегда было, когда меня озаряла очередная разгадка. — Дай угадаю, твоё тело исторгло этот артефакт в тот же миг, когда ты перестал дышать?

Дед молчал и смотрел на меня задумчивым взглядом, который я ощущал всей кожей. Кажется, я действительно нашёл ответ на один из вопросов. Дедуля отдал свою жизнь и свою душу в обмен на подделку Сердца Феникса.

И когда-то эта подделка была сердцем Дмитрия Шаховского — гениального артефактора, который верил, что создаёт нечто великое и уникальное. Я мог простить ему эту слепую наивность учёного, если бы не одно «но». Точно такое же сердце осталось на месте гибели моих родителей.

Полагаю, они вдвоём смогли убить некромансера, который носил своё сердце на цепочке, так же, как и дед. И это могло означать только одно — кто-то обучает тёмных в обход привычных техник. Кто-то создаёт свою собственную армию некромансеров — не живых и не мёртвых существ, отдавших всё ради силы.

— Мал ты ещё, чтобы о высших материях говорить, — сказал дед после долгого молчания. Мне показалось, что он к чему-то прислушивается. — Не дорос, не поумнел…

— Вестник Тьмы, — коротко сказал я и увидел, как вздрогнул некромансер. — Вижу, ты знаешь, о ком я. Так вот, теперь этот титул за мной. Я её вестник, её голос и её страж.

— Не может быть двух Вестников одновременно, — проскрипел дед, закрывая лицо тенями, чтобы я не смог прочитать его эмоции. Но я успел заметить, как дёрнулась его щека. — А ты за свои лживые слова поплатишься. Тьма не терпит пустого бахвальства. Пара дней — и она заберёт тебя.

— Это вряд ли, — я широко улыбнулся. — Я назвался Вестником ещё в московском очаге. И как видишь, до сих пор жив и стал сильнее.

Отвечать мне дед не стал. Вместо этого он ушёл на глубокие слои тени.

— Грох, — позвал я питомца. — Ты сможешь отследить теневой след моего дедули?

— Только начальные следы, — тут же ответил кутхар. — Они ведут вглубь очага, а потом обрываются.

— Жаль, — я склонил голову к плечу. — Я бы не отказался посмотреть на то место, где он скрывается. Ладно, пошли отсюда.

Мы двинулись к стене. Грох ворчал что-то на теневом плане, а я размышлял. Если сложить мои предыдущие догадки и рассказ Ивана Белого о Гиблых Топях, то всё складывалось в довольно мрачную картину.

Точно так же, как в моём прошлом мире, здесь начала рваться ткань реальности. А дилетантские попытки магов-первопроходцев только усугубили ситуацию. В итоге вместо маленьких разрывов получились стабильные прорехи, которые только расширялись год от года.

И неудачный эксперимент дедули-некромансера вполне укладывался на уже готовое полотно реальности. Кто-то пытался создать собственную армию некромансеров, чтобы приручить силу, которая оказалась слишком велика для людей.

Ну а если прибавить к этому мои наблюдения в московском очаге, то дело, откровенно говоря, дрянь полнейшая. Испытание было не просто бойней аристократов по прихоти императора, а самым настоящим массовым жертвоприношением одарённых. Так его величество убивал двух демонов одним ударом — убирал политических соперников и тестировал, как ведёт себя очаг при массированном вбросе магической энергии.

И вот тут все кусочки мозаики вставали на свои места.

Старые очаги иссякают. Все технологии этого мира завязаны на энергию очагов, сконцентрированную в монстрах. И что же случиться, когда очагов не станет?

Правильно. Агония.

Его величество не безумный тиран, а отчаявшийся правитель, который видит, как у него из-под ног уходит почва. Он не просто уничтожает свою империю и своих подданных, а пытается спасти то, чего может лишиться, — власти.

Ценой тысяч жизней. Ценой создания новых аномальных зон. Ценой повторения ошибок древних магов, но уже осознанно с холодным расчётом.

Если так подумать, то скорее всего император пытается не просто создать новые очаги. Он ищет способ делать это эффективнее под полным своим контролем. Возможно даже, что он хочет создать управляемый источник бесконечных ресурсов.

И тут появляюсь я. Мальчишка, который не только выжил в устроенной им бойне, нарушив все его планы, но и исцелил часть очага.

Давыдовы, Шаховские, Рейнеке — мы все для него мелочь, играющая в песочнице. Пешки, жизни которых ничего не значат. Настоящая игра велась за пределами наших родовых склок, а я стал помехой.

Я глянул на выжженную полосу земли перед собой, а затем поднял взгляд на стену. Мои губы сами собой скривились в усмешке. Скоро этот мир увидит пламя тёмного феникса.

Внезапно воздух позади меня сгустился и зазвенел, словно натянутая струна. Я рванул в сторону, инстинктивно призывая тьму, но не успел.

Оглушительный хлопок отбросил меня вперёд. В ушах зазвенело, а в спину впились раскалённые иглы. Я кувыркнулся по земле, гася импульсом тьмы чужеродную энергию, разъедающую плоть.

Я знал, что это за энергия. Но взор тьмы будто замолк, не показывая в радиусе сотни метров никого и ничего.

С трудом подняв голову, я увидел перед собой незнакомца, вокруг которого полыхала некротическая энергия. Ядовитое облако этой энергии сдвинулось в сторону, явив мне лицо незнакомца.

Вот оно что. Дед не просто так разгуливал вокруг особняка. Да и сейчас он тоже явился по одной простой причине — он прятался от того, кто стоял за его попытками создания артефакта тьмы.

И сейчас за ним явился один из некромансеров, на груди которого висел медальон с поддельным сердцем.

Вот только вместо деда он встретил меня. А ведь я ещё не готов к битве такого уровня. Даже защиту деда пробить не смог.

Но никто не спросил о моей готовности.

В меня полетели волны некротической энергии, которые на лету формировались в острые пики, заполненные проклятьями до предела.

Глава 7

Решив не испытывать судьбу, я провалился на первый слой тени. На изнанке мои силы были куда больше, чем в реальности. И за это тоже надо сказать спасибо тьме — наверняка это она так распорядилась, чтобы я мог выжить в этом мире до того, как мне придётся сразиться с тем, ради кого она меня призвала.

Из моей спины хлестала кровь после первых ран некромансера, поэтому плату за проход я заплатил сполна. Я дождался, когда некромансер догонит меня, и переместился сначала на второй, а потом и на третий уровень изнанки.

Регенерация скакнула вверх, за спиной налились силой тугие крылья, а вокруг меня полыхнула маревом первородная тьма.

И всё равно этого было недостаточно для сражения с тем, кто отдал всего себя ради проклятой силы.

Мы одновременно выпустили сгустки энергии, которые схлестнулись и взорвались, забрызгав тень остатками энергии. Она тут же впиталась с тихим шипением на радость обитателям изнанки.

Взрывная волна отбросила меня на несколько метров. Кости треснули, но тут же начали срастаться. Боль была такой, что хотелось орать во всё горло.

Демоновы некромансеры! Их энергия, несмотря на всю свою омерзительную природу, оставалась чудовищно мощной силой, прокачивающей своих носителей до небывалых высот.

Я едва успел развернуться и встать, призвав из кольца молот в качестве щита. В мою грудь прилетел удар, заставивший едва сросшиеся рёбра хрустнуть.

Воздух вокруг перестал быть морозным и свежим. Он весь пропитался некротической энергией, которая разъедала ткань изнанки и оставляла после себя чёрные язвы в реальном мире.

Я отскочил в сторону, и пространство передо мной взорвалось. Осколки застывшей тени впились в плечо и бедро. Боль была острой и жгучей, но я загнал её вглубь. Регенерация работала на износ, затягивая раны, но некромансер не давал мне передышки.

Мы снова сошлись в центре пустоты, устроенной взрывом энергии. Молот в моих руках гудел, вбирая в себя мою тьму, но каждый удар отнимал слишком много сил. Некромансер парировал все мои атаки щитами из сгущённой некротической энергии, и от каждого такого столкновения по моему телу пробегали судороги боли.

И тут с другого слоя тени вынырнул Грох. Он метнулся к груди некромансера, нацелившись на медальон. Его клюв почти сомкнулся на цепи, но враг оказался быстрее.

Он даже не посмотрел на кутхара, просто отшвырнул его сгустком некротической энергии. Грох вскрикнул, его перья потемнели от крови, когда он кубарем полетел в сторону. Я слышал хруст ломаемых крыльев и пытался поймать питомца, но некромансер не дал мне такой возможности.

Я успел заметить краем глаза, как он сделал резкий взмах рукой, а потом изнанка ощерилась десятками ядовитых клинков. Они понеслись ко мне со всех сторон, не давая возможности увернуться. Я успел создать барьер из тьмы, но клинки вонзились в него и начали медленно разъедать.

Мой взгляд упал на медальон на груди врага. Поддельное сердце питало своего хозяина неиссякаемой энергией, тогда как мой источник был сильно ограничен. Пока медальон у некромансера, у меня нет ни единого шанса.

Я снова попытался атаковать, вложив в молот колоссальное количество энергии. И надо же было этому ублюдку ударить именно в молот! Оружие вылетело из моих рук, исчезнув в глубинах тени.

Мой противник воспользовался моментом и ударил меня в грудь сгустком силы. Некротическая энергия вошла в меня как раскалённый нож, выжигая всё на своём пути. Я рухнул на колени, пытаясь заглушить боль и призывая своё пламя.

Регенерация не справлялась — энергия смерти разъедала меня изнутри. Но пламя уже начало выжигать её.

Я не сдержался и заорал от боли, когда пламя столкнулось с волной проклятой силы во мне. Всё тело горело огнём, а пальцы сжимались в кулаки.

— Сильный, но глупый, — проговорил некромансер, впервые подав голос. Он остановился в нескольких шагах и наблюдал за моими страданиями. — Ты мог бы стать одним из нас, но выбрал неправильную сторону. Теперь ты станешь моим кормом.

Он поднял руку, и в ней сформировалось копьё из некротической энергии. Я знал, что этот удар будет последним.

Значит мне остаётся только одно. Использовать его же силу против него. Тьме плевать, какую стихию поглощать, а мне сейчас не помешает хоть немного силы.

Это была безумная идея, но другой у меня не было.

Что-то подобное я сделал, когда Грох поглотил Смертельный Исход и не смог переварить. Тогда я забрал часть некротической энергии и очистил её. А любое направленное заклинание — это та же самая энергия, сконцентрированная в копьях, клинках и сгустках.

Когда в меня полетело копьё некромансера, я не стал уворачиваться, а вместо этого вытянул руку и поймал его.

Пронзившая меня боль была невыносимой. Она превосходила всё, что я знал до этого. Каждый сантиметр моего тела горел.

Некротическая энергия пыталась разорвать меня изнутри, но я не отпускал копьё. Тёмное пламя в моей груди вспыхнуло ярче. Сердце Феникса отозвалось на угрозу, но вместо того, чтобы просто сжечь проклятую энергию, оно начало поглощать её.

Процесс был мучительным, будто меня живьём бросили в горнило и выковывали заново.

Некромансер замер напротив, с интересом глядя на то, как начинает гореть копьё в моей руке. Когда же я весь окутался тёмным пламенем, он хмыкнул и приготовился ударить ещё раз.

Но ему это уже не поможет. Ведь Сердце переплавило его энергию вместо меня, а потом вернуло обратно уже очищенной. В меня хлынула сила. Не знакомая и привычная энергия тьмы, а переработанная холодная и безжалостная мощь.

Я встал во весь рост, за моей спиной с хлопком раскрылись теневые крылья, которые тоже начали пылать.

Я бросился в атаку. Теперь мои удары были быстрее и точнее. Некромансер отбивался, его защита уже не казалась такой несокрушимой. Но он всё ещё был сильнее.

Мы сошлись в ближнем бою, и на этот раз его удар пришёлся мне в живот. Я почувствовал, как снова ломаются рёбра, а кровь поднимается к горлу.

Рука некромансера вошла мне в грудь, пробивая грудную клетку. Боль была настолько всепоглощающей, что на мгновение я перестал что-либо видеть.

Но я не остановился. Правой рукой я схватил его за плечо, притягивая ближе. Когда он оказался вплотную ко мне, я почти потерял сознание от боли, но это не помешало мне схватить медальон на груди некромансера.

Я сжал пальцы, выпустив пламя феникса. По артефакту поползла тонкая паутинка, а потом по всей его поверхности разошлись широкие трещины.

— Что? Как? — выдохнул некромансер. Его лицо, больше похожее на застывшую восковую маску, пошло такими же трещинами, как и артефакт в моих руках.

Пламя жадно лизнуло подделку Сердца, а потом последовал мощный взрыв. Меня отбросило назад. Я пропахал собой весь третий слой изнанки, прежде чем моё падение замедлилось.

Я упал на спину, глядя на серое небо изнанки. Рядом не было ни обломков, ни пыли, только привычная абсолютная пустота.

Некромансера тоже больше не было — его уничтожила его же собственная сила, а моё пламя превратило в пепел его застывшее в артефакте сердце.

Я попытался подняться, но тело не слушалось. Повреждения были слишком сильными, и регенерация не справлялась. Сердце тоже замолчало, сделав свою работу.

— Грох? — прохрипел я. — Ты живой там?

— Угу, — прошипел питомец. — Но в ближайшее время не зови меня.

— Уходишь в гнездо? — уточнил я просто для того, чтобы хоть как-то оставаться в сознании.

— Да, но тебя не пущу, — услышал я его каркающий голос, который становился тише с каждым звуком.

Надо выбираться с изнанки, пока она меня не переварила к демоновой матери.

Я сжал зубы и через силу воли заставил себя перевернуться на живот. Каждое движение отзывалось новой волной боли, но я продолжал ползти в сторону молота. Терять такое оружие я не собирался, а Грох уже спрятался в своём гнезде.

Наконец мои пальцы сомкнулись на рукоятке молота. Я активировал хранилище и сразу же вывалился с изнанки. Реальный мир встретил меня знакомым запахом гари, которая перебивала запах моей крови.

Победа досталась мне слишком дорогой ценой, но это того стоило. Иначе всё, за что я боролся, было бы зря.

Не знаю, как мне хватило сил дойти до стены. Несколько раз я оступался и падал, но снова вставал. Уже у самых врат мне навстречу выскочил Зубов с гвардейцами, матерясь на чём свет стоит.

Он подставил мне плечо, чтобы я мог опереться на него, и помог доковылять до недостроенного госпиталя. Прежде чем обессиленно рухнуть на мешки с песком, я позвал Белого и напомнил ему, что лечить меня не стоит ни в коем случае.

Когда я очнулся, рядом со мной сидел Борис, громко шмыгая носом. Я открыл глаза и встретился с ним взглядом. В последнее время я мало уделял ему внимания, поэтому не знал, что с ним могло стрястись, чтобы он чуть ли не рыдал надо мной.

— Что?.. — начал было я, но горло сдавило спазмом и я закашлялся.

— Ты опять чуть не умер, — с надрывом сказал брат. — Я уже устал считать, сколько раз ты чуть не ушёл за грань. Почему ты так поступаешь с нами? Ты же знаешь, что без тебя нас выгонят из дома… или ещё хуже — заберут в тот Корпус, куда ты не пустил Вику.

— Боря, — имя брата оцарапало гортань. А точно, у меня же кровь горлом шла, наверняка внутренние повреждения ещё не зажили. — Так надо. Я делаю это ради вас.

— Ты обещал, что научишь нас всему, поможешь стать сильнее, — не унимался Борис. — А в итоге ты делаешь что угодно, но точно не тренируешь нас с Викой. Ей ты нашёл учителя… а я?

— Я отдам приказ Зубову, чтобы он лично тебя натаскивал на полигоне вместе с новичками, хочешь? — спросил я, приподнимаясь на локтях. Я так и лежал на мешках, а рядом со мной стояло четверо гвардейцев. Поймав мой взгляд, один из них метнулся к пристройке и выскочил через минуту с бутылкой воды.

— Хочу! — крикнул Боря, выпрямившись всем телом и сжав кулаки. — Я хочу стать сильным. Хочу быть как ты!

— Тогда так и поступим, — я прочистил горло и взял бутылку у гвардейца. Опустошив её залпом, я сделал глубокий вдох. — Физическую силу будешь нарабатывать на полигоне, а магическую… — я задумался на мгновение. — Её ты будешь отрабатывать в очаге.

— А? — Боря замер и округлил глаза. До него не сразу дошло, что именно я имею в виду. — В очаге? Ты же говорил, что я не готов.

— Зато теперь я вижу, что тянуть нельзя, — честно сказал я, глядя на мальчика.

Он пока ещё не чувствовал, но я видел, как взметнулась вокруг него тёмная аура во время крика. Видел жадный блеск глаз, в глубине которых на миг проявилась тьма. Так или иначе, но она получит своё.

И лучше мне быть рядом. Ведь я знаю, как унять порывы брата, и не позволю ему стать безэмоциональным солдатом тьмы. У неё уже есть я, этого достаточно.

— Когда мы пойдём в очаг? — спросил Борис, возбуждённо подпрыгнув на месте. — У меня нет оружия и брони, но я могу создавать кинжалы из тени. И у меня скоро получится сделать косу, как у того теневика.

— Ты молодец, — похвалил я его. — Ну а когда пойдём… точно не сегодня и не завтра.

Я усмехнулся и обвёл рукой своё израненное тело.

— Это я уже понял, — Борис понурил голову и громко засопел.

— Ты вот что мне скажи, — я прищурился. — Что ты делаешь у стены и кто тебя сюда привёз?

— Так это… — он закусил губу и отвёл взгляд. — Я сказал гвардейцам, что хочу тебя срочно увидеть. Вот они меня привезли и стоят следят, чтобы никуда не лез.

Я перевёл взгляд на бойцов. Так вот почему они тут устроили что-то вроде почётного караула. Я-то решил, что они меня охраняют, а они за Борисом приглядывают.

— Ладно, — я кивнул сам себе и посмотрел на брата. — Поехали домой. Немножко отлежался вроде бы.

На мои слова тут же откликнулись бойцы, стоявшие рядом с нами. Машину подогнали настолько близко, что мне оставалось только встать и сделать шаг до двери. Но даже этот шаг дался мне с таким трудом, что не будь рядом свидетелей, я орал бы похлеще Зубова, когда он меня из-за стены выводил.

Доехав до особняка, я отправил Бориса вперёд и медленно поковылял следом. Пришлось всё же остановиться в холле и привалиться плечом к стене. С меня градом лился пот, поджившие раны и ссадины болели, а в мышцах чувствовалась невероятная тяжесть.

И эта моя задержка не осталась незамеченной. Боря обернулся на лестнице и рванул ко мне, прижимаясь всем телом к моей груди.

— Я могу позвать Якова, — шепнул он едва слышно. — Можно, конечно, и Герасима, но он такой старый, что может развалиться в любую минуту.

— Не нужно никого звать, — сказал я с улыбкой. — Сам дойду, просто идти буду чуть дольше, чем обычно.

Борис кивнул и отлепился от меня, но старался держаться рядом. Я почувствовал себя древней развалиной. А потом мой слух уловил знакомые звуки.

— Это где они ругаются? — спросил я Борю, разобрав слова Юлианы и бабушки.

— Так учебную комнату открыли, — брат пожал плечами. — Она была за деревянной панелью спрятана, но я часто туда приходил через тень… представлял, как буду когда-нибудь учиться там.

Я вытянул шею и глянул на стену. И верно, вместо сплошной панели и обоев теперь там виднелась прочная дверь. А я всё гадал, почему на первом этаже так мало комнат.

— А другие скрытые помещения у нас имеются? — спросил я у Бориса, который наверняка обшарил весь особняк сверху донизу.

— Ага, мамин кабинет рядом с классной комнатой, но там пусто почти, — мальчик скривился. — Только стол и стул стоят, да на стене карта очага с какими-то флажками.

— Значит и её откроем, — максимально безразлично сказал я, двигаясь вперёд. Вряд ли Маргарита Шаховская просто так в запертом кабинете карту очага повесила на стену и принялась её разрисовывать.

А между тем ссора в классной комнате набирала обороты.

— Никаких проклятий, пока она не научится их перерабатывать! — громко заявила Юлиана. — Я не позволю угробить её дар в самом начале обучения.

— И как она будет учиться? — в тон ей возразила бабушка. — Её дар — забирать проклятья. Если их не будет, она и не научится.

Я открыл дверь и замер на пороге. Вика спокойно сидела на стуле, который был соединён со столом в подобие школьной парты. Она склонила голову к плечу и наблюдала за женщинами с таким видом, с каким смотрят на дерущихся котов — вроде бы ничего особенного, но и посмотреть интересно.

— Сначала медитации и контроль над даром, а уже потом практика! — рыкнула Юлиана, закрыв собой Вику. — Или я отказываюсь продолжать обучение!

— Дамы, — негромко сказал я. Уже набравшая воздуха в грудь Юлиана вздрогнула и повернулась ко мне. Она медленно и шумно выдохнула, обведя меня взглядом. — Я просил вас подготовить помещение и составить учебный план, а не начинать новый конфликт. Мне казалось, что мы это уже проходили.

— Костик! — ахнула бабушка, рванув ко мне. — На тебе места живого нет! Что случилось!

— Это не имеет значения, — я вздохнул. — Давайте так. Вы принесёте мне учебный план, я его посмотрю, а уже потом начнёте обучение Виктории. Слушать каждый день вашу ругань я не собираюсь.

— Конечно, мы всё сделаем, — заверила меня Юлиана, побледнев. — Можешь ни о чём не беспокоиться и отдыхать столько, сколько нужно.

— Вот и славно, — кивнул я, встретив упрямый взгляд бабушки. — Тебя это тоже касается. Я лично буду проверять, что и как вы делаете.

— Как прикажет глава рода, — прошелестела Юлия Сергеевна, поджав губы. — Я могу лишь подчиниться.

— Так сделай это, — бросил я и вышел из учебной комнаты, подмигнув Вике, на лице которой играла шальная улыбка.

Путь наверх занял у меня целых десять минут. Я сжимал зубы и держался за перила, стараясь не показывать, как мне больно на самом деле. Наверху я простоял ещё пару минут в раздумьях — хотелось завалиться на кровать и отрубиться, но нужно было смыть с себя кровь и грязь.

В конце концов, я решил, что не развалюсь, и шагнул в ванную комнату. Агата приветственно муркнула и прикрыла глаза. Ну а я вместо душа начал набирать воду в ванну.

Стоять было настолько тяжело, что я залез в воду прямо в одежде и снимать её начал уже там. В итоге пришлось дважды сменить воду, прежде чем она перестала менять цвет. Вытираться я не стал, прошлёпал босыми ногами до кровати, оставляя влажные следы на паркете, и рухнул поверх одеяла.

Хорошо-то как. Можно наконец расслабиться и восстановиться без свидетелей. К тому же, мне давно было пора разобраться с тем, что творится внутри. Я и так слишком долго откладывал медитации.

Состояние у меня, конечно, было не самое подходящее, но ждать было нельзя — тьма стала слишком неуправляемой.

Я закрыл глаза и сконцентрировался на своей энергосистеме. Каналы стали толще и мощнее, теперь их уже нельзя было сравнить с эластичными лентами, которые я растягивал после перерождения. Они налились силой и перешли на новый уровень — стали больше похожи на стальные тросы, в которых не осталось гибкости.

Самые тонкие отростки я немного растянул и расширил. В них сразу же рванула энергия, заполняя освободившееся место. А ведь такими темпами я через пару месяцев смогу вернуть половину своей былой мощи.

Хотя не хотелось бы в такие короткие сроки снова сражаться с грандмагами и некромансерами. Лучше постепенный рост, чем взрывной, от которого и разрывы могут случиться. Кстати говоря, их тоже надо бы проверить.

Я нашёл около десятка трещин в тонких энергоканалах, в которые пришлось сразу залить силу. Микроразрывы я не стал латать — сами восстановятся в ближайшее время.

А вот самое крупное повреждение, ожидаемо, оказалось в груди — там, куда сунул свою поганую руку некромансер. Сплетения энергетических каналов в этом месте уже начали восстанавливаться, но основные узлы взяли всю нагрузку, и вот в них уже пришлось влить побольше энергии. Закончив этот болезненный процесс, я был выжат досуха.

Осталось глянуть на магический источник, и можно завершать первичный осмотр.

Мой внутренний взгляд переместился глубже и замер. А ведь источник тоже подрос, но по сравнению с энергоканалами он лишь на треть увеличился. Зато ёмкость стала больше в два раза.

А вот это просто отличная новость. Чем больше энергии я смогу перенаправлять через источник, тем больше заклинаний смогу применять и тем быстрее он будет развиваться.

Я медленно вышел из медитации и тут же ощутил, как ветер из приоткрытого окна холодит влажную кожу. Разве окно было открыто? Я его точно не трогал.

Активировав взор тьмы, я проверил весь особняк, но никого постороннего не заметил. Я встал с кровати, прошёл к окну и захлопнул его. Мой взгляд упал на подоконник, на котором лежал продолговатый экранированный ящик для артефактов.

Я схватил этот ящик и переместился на первый слой изнанки, чтобы в случае чего не задеть домашних излучением или взрывом. Открыв ящик, я посмотрел на содержимое и усмехнулся.

Похоже, это привет от того незнакомца, которого я видел перед тем, как отрубиться после сражения с Давыдовым.

Иначе откуда на моём окне могло оказаться сразу два поддельных сердца?

Глава 8

Под артефактами оказалась записка, написанная мелким разборчивым почерком.

«Ты оставил свидетелей, но я позаботился о них и замёл следы. Тебе пока рано привлекать ЕГО внимание. Стань сильнее, превзойди свой предел и меня. Жнец».

Ну точно это тот самый незнакомец. Он и в прошлый раз свободно переместился ко мне, несмотря на запрет хождения по теням. Да и мой взор его не видел точно так же, как и некромансера в очаге.

Похоже, что я столкнулся с кем-то, кто превосходит мой нынешний уровень многократно. И этот самый Жнец видел, как я сжёг сердце, поэтому притащил мне ещё парочку, которые принадлежали свидетелям моей битвы с тем некромансером.

Я потёр грудь, морщась от боли. Она ещё не восстановилась после того, как мой противник чуть не разворотил её. И это я сражался только с одним некромансером, а Жнец убил сразу двух.

Он прав, мне нужно стать сильнее и превзойти свой предел. Только вот у меня ощущение, что я постоянно только это и делаю. Иначе как назвать все мои битвы, после которых я выхожу еле живым?

Я сжал пальцы. Артефакты в моих руках вспыхнули и превратились в прах. А потом в меня хлынула самая настоящая волна силы.

Я и забыл, что тьма отвечает благодарностью за уничтожение сердец. Только почему-то после сражения с некромансером я едва выжил и никакой силы не получил.

Переместившись обратно в реальность, я задумался, почему так произошло. Будто кто-то другой получил то, что должно было стать моим.

Я потянулся к Сердцу Феникса, нащупал нашу связь и присвистнул. Вот оно что. Это он забрал силу, восполнив то, что потратил на меня.

В принципе, когда-то это должно было случиться. В прошлом мире я получал лишь часть энергии, остальное возвращалось мирозданию и поглощалось Сердцем. Значит тьма решила, что я достаточно силён, чтобы отщипнуть у меня часть заслуженного и усилить Сердце.

— Агата, — позвал я кошку. — Ты никого не видела, пока я тут валялся на кровати?

— Никого не было, — прошипела питомица, приоткрыв один глаз. — Я слеж-жу.

— Понятно, — я оглядел её и прищурился. — Что-то ты слишком ленивая для теневого монстра. Надо будет тебя погонять как следует.

— Меня? — Агата распахнула уже оба глаза и вздыбила шерсть. — Я сражалась за тебя, хозяин. Моя шёрстка облезла, а раны только-только затянулись.

— Ну-ну, — я усмехнулся. — А говорить ты бодрее начала. Завтра же приступим к тренировкам.

— А может лучше на охоту сходить? — спросила она жалобно. — Силы восполнять надо, а не тратить на бесполезные тренировки.

— Хочу посмотреть на твоё умение, — спокойно сказал я тем тоном, который не терпит пререканий. — Вой безмолвия. Сначала на мне потренируешься, а потом будем на гвардейцах испытывать.

— Я такого умения не знаю, — растерянно протянула Агата.

— Оглушение, которые ты применила на княжиче Ерофееве в московском очаге, — напомнил я ей.

— А, это просто оглушение, — она согласно кивнула.

— Вот его и будешь практиковать, — я задумался. — А какие ещё умения у теневых ирбов есть?

— Прыжок, теневой танец и ослепляющая тень, — медленно, почти по слогам проговорила Агата. — Но их я не смогу исполнить — слишком сложные.

— Тогда начнём с оглушения, а дальше — как получится, — я шагнул к кровати и уже хотел было лечь, как вдруг понял, что у меня ничего не болит.

Тьма залатала мои раны и дала сил, но внутри всё равно чувствовалась усталость. Спать хотелось не меньше, чем полчаса назад. Да и ладно, я заслужил отдых. Ничего за это время не случится.

Я завернулся в одеяло и закрыл глаза. Сон никак не шёл. Перед глазами стояло удивлённое лицо некромансера перед тем, как случился взрыв.

Почему вообще его медальон взорвался? Потому что он был жив? Остальные сердца я сжигал без таких вот эффектов.

Если это так, то в будущем лучше сначала всё же убивать некромансеров, а уже потом сжигать их сердца. Иначе каждый раз я буду получать переломанные кости вместо прилива сил. И нужно подобрать более подходящее оружие.

Молот хорош, даже очень, но он слишком тяжёлый и большой. В ближнем бою, как случилось в этот раз, я не смогу сделать замах одной рукой. А ещё мне нужна броня, нормальная, а не та, что мне пошили Виноградовы.

Я сел в кровати и задумался. Может стоит обратиться к артефакторам, а не портным? В принципе, металлическая броня будет ненамного тяжелее кожаной с усиленными вставками. А в качестве оружия можно пока взять кинжалы отца.

— Не спится? — Агата заинтересованно высунула мордочку из-под кровати.

— Угу, — я встал и накинул халат. — Давай тогда проверим твоё оглушение. Выпусти его в меня на полную мощность.

— Хозяин уверен? — кошка наклонила голову и посмотрела на меня.

— Уверен, бей.

Агата встала передо мной и вздыбила шерсть. Затем она выгнула спину и широко распахнула пасть. Со стороны будто бы ничего не произошло, но я почувствовал, как невидимая стена окружила меня, отрезав от мира, а потом ударила прямо в мозг.

Я не слышал ни звука, мой разум боролся с давящей на него стеной. Пришлось разогнать энергию по каналам. В ушах зазвенело, будто кто-то ударил в тот медный гонг, что стоял в доме Давыдовых.

— Отлично, — сказал я, как только эффект оглушения спал. — Целых три секунды. В условиях боя это настоящая находка. Какая дальность?

— Пять шагов, — тут же ответила Агата, гордо выпятив грудь. — Сильнее, если ближе.

— А перезарядка долгая? — полюбопытствовал я, мотнув головой. — Сколько раз можешь повторить подряд?

— Два… нет, три раза, — задумчиво ответила Агата, шевеля усами. — Потом только кусать.

— Три оглушения на дистанции до пяти метров, — я широко улыбнулся. — Этого хватит, чтобы прервать заклинание мага или дать время для манёвра. Ты большая молодец.

Агата вытянула лапы и прогнула спину, напрашиваясь на ласку. Вот же Демьян! Это же надо было приучить теневого монстра к поглаживаниям.

Но питомица заслужила похвалу, так что я несколько раз провёл рукой по дымчатой шёрстке. Она и впрямь на ощупь была как тень — невесомая и пушистая. Зато когда моя ладонь двинулась против шерсти, в неё впились острые щетинки, пропоров кожу до крови.

Я усмехнулся. Не такая уж она беззащитная, какой кажется с виду, особенно когда подставляет живот и крутится на полу, словно обычная кошка.

Моя рука замерла, и Агата недовольно зашипела.

— Да не шипи ты, слышишь же, телефон звонит, — я почесал кошку за ухом и подошёл к комоду, на котором вибрировал телефон. — Слушаю.

— Граф Шаховский, — голос в трубке был ровным, вышколенным и совершенно мне не знакомым. — Это Мирослав Орлов. Звоню вам, чтобы лично поздравить вас с победой над княжеским родом Давыдовых. И, разумеется, с помолвкой моей сестры.

В его тоне не было ни капли искренности, но я не стал обращать внимания на такие мелочи.

— Благодарю, — коротко ответил я, ожидая продолжения. И граф Орлов не стал меня разочаровывать.

— Граф, я буду откровенным, — сказал он. — Меня заботит репутация моей сестры. Помолвка — прекрасное начало, но за ней, как водится, следует брак. Меня интересуют сроки.

— Я полагал, что всё предельно ясно, — я выдержал недолгую паузу. — Объявление помолвки оградило вашу сестру от любых сплетен относительно её пребывания в моём доме.

— Вы правы, — мягко подтвердил Мирослав. — Однако, как глава рода я не могу не думать о её будущем. Долгая помолвка может породить нежелательные слухи. Не говоря уже о том, что её собственное положение в настоящий момент выглядит несколько неопределённым.

— Я прекрасно понимаю вашу озабоченность, — ровно сказал я, сжимая челюсти, которые свело от напускной доброжелательности и высокопарности. — Но мои усилия сейчас сосредоточены на стабилизации положения, укреплении границ и восстановлении хозяйства. Скорое брачное торжество на фоне траура по погибшим людям будет воспринято как проявление дурного тона и это навредит репутации Юлианы даже больше, чем долгая помолвка.

Мирослав замолчал, не зная, что ответить. Он попал в ловушку собственного этикета. Оспаривать траур и необходимость укрепления рода — значит выставить себя недалёким и поверхностным. А уж то, что подумают в свете о Юлиане, которая выскочила замуж сразу после нескольких дней пребывания в моём доме, — это самый настоящий скандал.

— Разумеется, ваше сиятельство, — сказал наконец Орлов. Его голос приобрёл лёгкую, едва уловимую прохладцу. — Ваши доводы… весьма убедительны. Семья Орловых, безусловно, ценит стабильность и разделяет вашу скорбь. Мы, разумеется, готовы проявить понимание и предоставить вам необходимое время.

— Благодарю за понимание, — ответил я тем же тоном. — Будьте уверены, репутация вашей сестры для меня не менее важна, чем для вас. И как только положение дел позволит, мы обязательно вернёмся к этому вопросу.

— Не сомневаюсь, — скрипя зубами ответил Мирослав, уже не заботясь о том, как прозвучат его слова. — Мы будем с интересом следить за успехами рода Шаховских. И, разумеется, остаёмся на связи. Всего вам наилучшего.

— И вам.

Я положил трубку и выругался в голос, наслаждаясь ругательствами. Это же надо быть таким напыщенным. Ну ничего, я ответил ему тем же и выиграл время, оставаясь в рамках вежливости.

Что ж, раз уж отдых мне не светит, схожу проверю, как там Борис. Я оделся в первое, что попалось в гардеробной. Стараниями бабушки одежда там появлялась быстрее, чем я её успевал испортить, так что хотя бы с этим проблем не было.

Я спустился на первый этаж и вышел из дома, направляясь к полигону. Каждый шаг отзывался в теле глухой болью. Раны напоминали о себе, несмотря на то что волна тьмы подстегнула регенерацию и залатала их.

Ещё на подходе я услышал отрывистые команды Зубова. А затем и увидел, как командир гвардии гоняет новобранцев по полосе препятствий. Заметив меня, он отдал короткий приказ и строевым шагом направился ко мне.

— Господин, ваше состояние…

— Отстань, — я махнул рукой, окидывая взглядом полигон. — Где Борис?

Зубов поморщился и кивнул на толпу гвардейцев, отрабатывающих перебежки на короткие дистанции. Они перемещались между сколоченными из деревянных досок прикрытиями. Борис наравне с ними изображал разведчика и прижимался спиной к «домам» и «деревьям».

— Сам пришёл, — тихо сказал Зубов. — Упёртый как не знаю кто. Говорит, что вы разрешили. Ребята подтвердили, вот я и загнал его с новичками.

— Зачисли его в основную группу с новобранцами, — сказал я, глядя на старания брата. — Обучение по полной программе. Физподготовка, огневая, тактика. Без скидок на возраст и фамилию.

— Так точно, — в глазах Зубова промелькнуло уважение. — Буду гонять нещадно, так чтобы к вечеру еле ноги волочил.

— Вот это мне и нужно, — хмыкнул я, а потом подозвал Бориса, который наконец меня заметил. — Вот что, Боря, тебя только что зачислили в группу новобранцев. Пощады не будет, зато тренировок будет столько, что сам скоро взвоешь.

— Не взвою, — решительно ответил брат, выпятив подбородок.

— Посмотрим, как ты завтра запоёшь, — оскалился Зубов. — С завтрашнего утра тренировки по полной программе. В шесть ноль-ноль чтобы был на полигоне. Опоздаешь — десять кругов с полной выкладкой.

Борис выпрямился, пытаясь скопировать выправку гвардейцев.

— Не опоздаю!

— И насчёт магии, — я повернулся к нему. — Сначала тренируешь тело, потом источник. Тебе нужны контроль и воля, именно они сделают тебя сильным. Покажешь чуть позже, чему научился.

Боря кивнул мне и умчался обратно к бойцам. Я попрощался с Зубовым и направился к особняку. Надо распечатать кабинет Маргариты и глянуть на карту очага, всё равно мне пока не до тренировок.

В холле меня ждал Герасим с подносом, на котором стояли чашка и чайник с готовым травяным чаем.

— Я решил, что вам нужно немного бодрости, — пояснил он, увидев мой вопросительный взгляд.

— Благодарю, — я взял чашку и сделал глоток. — Мне нужен доступ в кабинет матери.

— Я распоряжусь, ваше сиятельство, — дворецкий поклонился, но остался стоять на месте, держа поднос в руках.

Я усмехнулся и выпил остатки чая за пару глотков. Герасим поклонился и удалился на кухню, а уже через пару минут оттуда вышел Яков.

Кабинет матери оказался именно там, где сказал Боря, — за потайной дверью, замаскированной под стенную панель рядом с учебной комнатой. Яков справился с ней за пять минут.

Он не стал убирать панель полностью, лишь показал мне, как закрыть дверь кабинета так, чтобы панель встала в пазы. Поблагодарив слугу, я вошёл в кабинет Маргариты.

Воздух внутри был спёртым и пыльным, пахло старой бумагой и слабым, едва уловимым ароматом засохших трав. Всё было как описывал брат: массивный дубовый стол, простой стул и на стене — большая пожелтевшая от времени карта сибирского очага.

Но Боря не упомянул о главном. Карта была испещрена не только флажками, но и тонкими, почти каллиграфическими линиями и символами, нанесёнными чёрными чернилами. Это было похоже на отчёт.

Я подошёл ближе. Надписи были сделаны рукой моей матери.

'Участок семь-девять-Б. Энергетическая аномалия. Рост некротического фона на двенадцать процентов за квартал. Вероятность формирования теневого кармана.

«Зона тишины. Полное отсутствие монстров. Причина неизвестна, требует изучения».

Рядом с некоторыми отметками стояли даты. Последняя была за месяц до гибели родителей.

Это была не просто карта аномального очага. Маргарита изучала его систематически, методично, как учёный. И её что-то беспокоило. Рост некротического фона, формирование теневых карманов…

В моём мире мы называли такие места «карманами низкой реальности», там практически не было перехода между реальностью и изнанкой — всё пространство занимала тень. И из неё в мир изливались полчища демонов. Здесь эти места назвали Гиблыми Топями, судя по карте.

Я обвёл взглядом кабинет. Он был пуст, ни полок, ни какой-либо мебели кроме стола и стула. Я проверил стол, в нём не оказалось выдвижных или потайных ящиков. Скорее всего, Маргарита забрала всё с собой в очаг, но в домике я не нашёл никаких других бумаг, кроме писем её детям и чертежей деда.

Но я уже понимал, что Маргарита вышла на след некромансеров и отслеживала их активность, «зоны влияния» и возможные места формирования теневых карманов.

Теперь я точно знал, что они с отцом погибли, сражаясь с некромансером. И они его убили, раз уж Грох притащил мне его сердце.

Отправляться на поиски указанных Маргаритой мест я не собирался в ближайшее время. Мне нужно стать сильнее, чтобы сразиться сразу с несколькими некромансерами. А ещё мне нужно потренироваться с молотом и забрать из сокровищницы кинжалы отца.

Точно, сейчас и схожу. Я вышел из кабинета матери и спустился на подземный этаж. Кинжалы лежали в чехлах на полке с оружием. Я взял один из них в руки и сжал рукоять.

Я совсем ничего не почувствовал. Ни отклика, ни сопротивления, ни каких-либо особых свойств. Кинжал лежал в моей руке обычным куском металла, пусть и выкованного талантливым оружейником.

Ну что ж, обычные кинжалы мне тоже подойдут. Я захватил их с собой, а потом мой взгляд наткнулся на сложенные в углу холщовые сумки с артефактами Давыдовых. Я тогда их закинул сюда, а потом отвлёкся.

Надо бы их разобрать.

Я занялся сортировкой, складывая защитные артефакты Давыдовых к уже имеющимся таким же. То же самое я сделал с атакующими. Потом дошло дело до редких, их я тоже добавил к небольшой коллекции — как раз туда, где лежали артефакты бастарда князя.

В конце концов я добрался до невзрачного камушка, заполненного чистым светом. Я же хотел отдать его Юлиане, чтобы она смогла однажды вернуть свой направленный дар. Только нужно заказать у ювелира оправу и цепочку — для помолвочного кольца камень великоват, а вот для подвески вполне подойдёт.

Я задумался. Стоит ли говорить Юлиане об истинной сути этого подарка? Обнадёжить её или пусть всё произойдёт само со временем?

Пожалуй, выберу второй вариант. Однажды Юлиана просто почувствует, как её дар возвращается, и сама решит, что с ним делать.

Для магов этого мира потеря направленного дара считалась пожизненным клеймом, которое будет гореть на лбу человека до его смерти, а то и после. В моём мире мы научились справляться с выгоревшим даром, ведь пока цел источник и пока стихия отзывается на твой зов — ты всегда можешь вернуть утраченное.

Другое дело, что потеря направленного дара всегда сопряжена с травмой. Маг просто-напросто боится собственного дара и тех страданий, что он ему принёс. Потому даже в нашем мире мало кто стремился вернуть его.

Я закончил сортировку артефактов и поднялся на первый этаж. Стоило мне шагнуть в холл, как из гостиной вышли бабушка и Юлиана. Обе держали в руках бумаги, видимо, с учебным планом.

— Мы всё подготовили, — сказала Юлиана, хмуро оглядев меня. — Быстро ты восстановился.

— Есть такое, — я махнул рукой и начал подниматься на второй этаж.

Уже в кабинете я сел в своё кресло, взял протянутые листы и пробежался взглядом по ровным строчкам. Бабушка делала ставку на интенсивную практику и раннее знакомство со сложными проклятьями, а Юлиана — на медитативный контроль и постепенное усложнение задач.

— Не годится, — я отложил оба листа. — Ни то, ни другое. Виктория не будет просто впитывать и переваривать проклятья. Она будет их анализировать и разлагать на составляющие, изучать их природу.

— Но… — возразила было бабушка, но тут же смолкла, наткнувшись на мой взгляд.

— Первый месяц — только диагностика, никакого поглощения, — я кивнул бабушке. — Ты подготовишь для неё слабые проклятья, но сделай так, чтобы они были максимально разнообразными, — я перевёл взгляд на Юлиану. — А ты научишь её чувствовать энергетическую структуру проклятья, находить в нём слабые точки.

— Это… нестандартный подход, — сказала Юлиана с неожиданным интересом.

— Ну так и ситуация у нас нестандартная, — я качнул головой. — Я не хочу, чтобы моя сестра стала просто живым фильтром. Я хочу, чтобы она стала экспертом и понимала, с чем имеет дело, и контролировала это.

Юлиана посмотрела на меня с уважением, а бабушка поджала губы и кивнула, явно недовольная тем, что я вмешался в процесс обучения. Неужели она рассчитывала, что я позволю ей сломать Вику так же, как она сломала Юлиану?

Когда женщины вышли из кабинета, я подошёл к окну. За ним уже сгущались вечерние сумерки. Где-то там в глубине очага скрываются люди, предавшие свою человечность.

Интересно, сколько их там и кто за ними стоит?

Глава 9

Ночь выдалась беспокойной. Я метался по кровати, проваливаясь в сон и выныривая в реальность. Незадолго до рассвета я понял, что же меня беспокоило.

Вчерашний день был слишком насыщенным, а моё реактивное восстановление за счёт силы уничтоженных сердец сделало только хуже. Я рассредоточил внимание и чуть не позабыл о главном.

Неизвестный мне Жнец не просто принёс сердца некромансеров и оставил записку. Он проник в мой дом, в мою же спальню, обошёл защиту поместья, а я ничего не заметил. Пока что он вроде бы на моей стороне, но это очень спорное утверждение, ведь он — тёмный.

А тёмные редко заключают союзы и встают на сторону друг друга. В этом наша самая большая проблемы — мы одиночки. И если кто-то пришёл с миром в мой дом — у него наверняка есть для этого причины, и это всё что угодно, но не акт доброй воли.

Я накинул домашние штаны и спустился в сокровищницу. Усевшись на холодный пол, я прикрыл глаза и сосредоточился на защитной структуре поместья.

Я просмотрел каждый узел, каждое сплетение, но не нашёл никаких вмешательств, прорывов или смещений. Всё было на месте и работало как надо. Тогда как неизвестный мне тёмный маг сумел попасть в дом?

Пришлось прокрутить в голове всё, что было связано с незнакомцем.

Я вспомнил, как лежал после боя с Давыдовым и смотрел в небо невидящим взглядом. Сначала надо мной появилась тень, а только потом его лицо.

Я резко открыл глаза. Вот оно что. Это вполне может быть ответом на все мои вопросы.

Борис говорил, что ему больше не нужно уходить на изнанку, что тень сама льнёт к нему, ластится как ручной питомец. Он сумел укрыться в месте силы, когда я помогал Вике с проклятьями. И ведь я его даже не заметил.

Выходит, что у Жнеца та же направленность дара. И он, и Борис в будущем — оружие тьмы, безвольное, безэмоциональное и исполнительное.

В моём мире мы называли таких людей призраками — невидимыми убийцами, действующими из тени. Правда, они не действовали из тени в буквальном смысле этого слова, ведь призраки не уходили на изнанку. Тень сама ходила за ними по пятам, укрывая и защищая их.

И это значило, что в ближайшее время я не смогу защитить свой дом от таких проникновений. Моих сил просто-напросто не хватит для полноценной паутины тьмы, которой я в своё время оплёл весь Храм. Но я вполне могу добавить кое-что в защитную структуру поместья, чтобы хотя бы знать о приходе гостей. На это мне сил теперь должно хватить.

Я зачерпнул всю энергию, что была в моём источнике, и начал вливать её в центральные узлы защиты. При этом я перенаправлял линии и утолщал те, что отвечали за теневые слои. Мне пришлось истратить весь свой резерв, но теперь параллельно защитным линиям тянулись сигнальные нити.

Что, кстати, вполне поможет мне с тем, чтобы находить всех членов своей семьи и не только. Достаточно будет коснуться этих нитей, протянувшихся по всей территории поместья.

Когда я закончил, с меня градом лился пот. Кожа была горячей и липкой, будто у меня началась лихорадка. Но это мелочи по сравнению с осознанием того, что теперь я смогу контролировать любые передвижения в особняке и рядом с ним.

Я медленно лёг на спину, наслаждаясь прохладой каменного пола. Вымотался я, конечно, знатно, а ведь день только начинается. У меня в планах была тренировка на полигоне и с молотом — надо приноровиться к нему и заодно поднабраться сил.

Ещё я хотел связаться с ювелиром по поводу кулона для Юлианы и с Савелием Ярошинским — владельцем артефактной мануфактуры и партнёром рода Шаховских насчёт доспехов.

Ладно, полежал и хватит. Я поднялся с пола и помахал руками, разминая мышцы. Сегодня уже не было такой слабости и усталости, как вчера, так что можно провести тренировку не в слабом темпе, как я планировал изначально.

Заглянув в апартаменты, я нацепил спортивный костюм и направился к полигону. Осень уже вступила в свои права. Пожухлая трава побелела от изморози, а металлические снаряды подёрнулись тонкой паутинкой морозных узоров.

Начал я с пробежки, попутно разминая энергоканалы, которые после взрывного роста стали слишком жёсткими. Десяти кругов по полигону мне не хватило, так что я добавил ещё пяток. К концу пробежки мне удалось немного растянуть каналы и сделать их более гибкими.

Когда я перешёл к снарядам, от меня валил пар. А через полчаса на полигон подтянулись гвардейцы, среди которых я заметил Бориса. Кивнув им, я продолжил занятия и рванул к полосе препятствий.

Тренировка с молотом вышла получше, чем в предыдущий раз. Я не взорвал манекен, но изрядно помял его металлические доспехи. Тьму я в него не вкладывал совсем, но тяжести и ударной волны хватило, чтобы расплющить один манекен и отбросить второй.

Зато я приноровился немного и мог замахиваться не только с правого плеча, но и с левого, что повышало мобильность. Убрав молот в кольцо, я хотел было переговорить с Зубовым, но не стал отвлекать его — под его крики все гвардейцы старались работать в два раза быстрее.

Хмыкнув, я вернулся в дом и принял душ. Часы показывали восемь утра, и я спустился к завтраку. Уставший Борис сидел за столом с кислой физиономией, но при виде меня попытался изобразить улыбку.

— Доброе утро, — поприветствовал я всех и сел на своё место. — Бабушка, мне нужно будет обсудить с тобой некоторые кадровые вопросы. Зайди ко мне в кабинет после завтрака.

— Конечно, Костик, — кивнула она и принялась за еду. — Мы с Юлианой уже составили новый план по твоим рекомендациям и можем приступить к занятиям с Викторией уже сегодня.

— Отлично, рад это слышать, — я расправился с мясным пирогом и благодарно кивнул Марте, выглянувшей из кухни. Она уже запомнила, какие блюда мне нравятся, и старалась готовить их почаще.

— Мне тоже нужно поговорить с тобой, — сказала Юлиана, аккуратно промокнув губы салфеткой. — Это не отнимет слишком много времени.

— Тогда сначала решим твой вопрос, — я допил чай и поднялся из-за стола. — Готова?

Кивнув мне, Юлиана поднялась следом и прошла за мной в кабинет. Я предложил ей присесть и сел в своё кресло.

— Мне нужно съездить в город, — начала она. — Тюмень или Тобольск — без разницы.

— Что-то случилось? — спросил я, нахмурившись.

— Нет, ничего такого, просто… — Юлиана замялась. — Я приехала сюда с одним рюкзаком и не рассчитывала, что задержусь надолго. Мне нужно закупить хотя бы базовый комплект одежды и прочие женские мелочи.

Я чуть не хлопнул себя ладонью по лбу. Ну конечно ей нужна одежда и прочее, я ведь видел, что она примчалась без чемоданов и так необходимых для женщин аксессуаров. А я повёл себя как чурбан, не подумав о комфорте своей гостьи.

И на что она собралась закупаться? Наверняка ведь братец сократил её содержание, раз уж она официально стала моей невестой.

— Как ты смотришь на совместную поездку? — спросил я её, улыбнувшись. — Я был в Тюмени лишь проездом, хотелось бы посмотреть на город. К тому же мне не помешает выходной.

— Ты правда хочешь поехать со мной? — обрадовалась Юлиана. — Но у тебя же столько дел…

— Я вполне могу выделить день для своей невесты, — моя улыбка стала шире, а вот Юлиана помрачнела. — К тому же, я должен загладить свою вину. Прости, что не подумал раньше о твоих нуждах.

— Да ничего, — тихо сказала она. — Тебе и не до этого было. Сначала Вика, потом Давыдовы, очаг и…

— И всё же я настаиваю, — сказал я не терпящим возражений тоном. — И я оплачу все твои покупки.

— Но… — Юлиана вскочила с кресла и набрала воздуха в грудь.

— Это моё право жениха, и моё желание отплатить тебе за всё, что ты сделала для меня и моей семьи, — отмахнулся я от её возмущений. — Не спорь, пожалуйста, а то я и оскорбиться могу.

— Хорошо, — выдохнула она, покраснев. — Тогда я пойду собираться.

— У тебя около часа, — я глянул на часы. — Как раз к обеду доберёмся.

Юлиана ушла, а следом в кабинет шагнула бабушка. Она села в кресло и вопросительно посмотрела на меня.

— Мне нужен секретарь и бухгалтер, — сказал я, подперев кулаком подбородок. — Я не разгребу все отчёты и бумаги в одиночку. Зубова я уже этим вопросом озадачил, но у него никого на примете нет.

— Есть несколько подходящих вариантов, но нужно проверить их, — бабушка склонила голову к плечу. — Тебе кто нужен — мужчина или женщина?

— Без разницы, главное, чтобы разбирались во всём этом и были преданы мне, — я растёр внезапно занывшие виски. — Я потребую подписать договор минимум на пять лет. Имей в виду, что я буду лично проверять каждого, кто займёт эту должность.

— Я тебя поняла, буду искать тех, кто не привязан к другим родам, — бабушка посмотрела на меня с долей сочувствия. — Что-то ещё?

— Нам нужны маги, — я бросил взгляд в окно. Стену отсюда не было видно, но я знал, что там скоро станет жарковато. — Не хватает магов земли, но и остальные стихии лишними не будут.

— С этим может возникнуть проблема, — бабушка проследила за моим взглядом. — Все хорошие маги давно заняли тёплые местечки, и в нашу глушь желающих найти будет непросто.

— И всё же перетряси свои связи, — попросил я.

— Ладно, — кивнула она.

— Что скажешь о Савелии Ярошинском? — спросил я, с любопытством глядя на то, как меняется лицо бабушки. Она явно удивилась моему вопросу, но при этом немного смутилась, что вообще ей не свойственно.

— Савелий — хороший артефактор, — сказала она. — Одно время был учеником Дмитрия.

— Понятно, — протянул я. — Как думаешь, он справится с изготовлением артефактной брони?

— Однозначно, — без тени сомнений заявила бабушка. — Если посмотришь наш с ними договор, то увидишь, что именно доспехами занимается сам глава рода.

— Это хорошо, — я задумался на некоторое время. — Тогда свяжусь с ним сегодня. В каком городе у них центральный офис?

— В Тюмени. Так сказать, не далеко от стены, — бабушка хмыкнула. — Только там свои врата имеются, и наши ресурсы Ярошинским не так чтобы сильно были нужны.

— С этим я разберусь, — я встал с кресла. — Мы с Юлианой сегодня едем в Тюмень. Вернёмся уже ближе к вечеру или заночуем, если слишком поздно будет.

— Что вам там понадобилось? — заинтересовалась бабушка.

— Юлиана приехала к нам сразу после испытания с одним рюкзаком, в котором хорошо если смена белья есть, — я вздохнул. — Я обязан позаботиться о её нуждах, особенно теперь, когда она стала моей невестой.

— Это правильно, не пристало невесте главы рода Шаховских ходить в одном и том же платье неделями. Как и закупаться одной в магазинах, — бабушка прищурилась и посмотрела на меня. — Только вот мало кто из аристократов покупает готовую одежду — это признак дурного тона. Лучше будет вызвать портного сюда.

— Вот ты этим и займёшься, — хмыкнул я. — Но сначала пусть Юлиана всё же купит то, что необходимо для её спокойствия. Будь то косметика, домашние тапочки или боевые артефакты.

— Хорошо, я свяжусь с Кешой, чтобы он прислал сюда своих подмастерьев, — сказала бабушка, изрядно удивив меня. — И тебе стоит одеться поприличнее, всё же в центр Губернии едешь, — добавила она. — Я понимаю твою приверженность строгому стилю, но в твоей гардеробной полно хорошей и дорогой одежды.

— Благодарю за заботу, — с теплотой сказал я. — Меня радует тот факт, что гардероб пополняется без моего участия.

— Не за что, — скупо улыбнулась бабушка. — Рекомендую закупить основное в «Вернисаже», а потом заехать в атриум «Сибирский кремний» — там уже можно будет присмотреть что-то более уникальное и дорогое.

После её ухода я набрал Зубова и сообщил о поездке, назвав конечной точкой оба торговых центра. Мой командир гвардии напомнил, что у Юлианы имеется собственный отряд сопровождения, так что ехать нам придётся минимум на двух машинах. Меня это вполне устраивало.

Машины были поданы к крыльцу ровно через час. Я вышел, застёгивая на ходу чёрное кашемировое пальто. Юлиана уже ждала у внедорожника, одетая в то же самое шерстяное платье, в котором я видел её все эти дни в поместье. Правильно бабушка заметила, что у неё нет другой одежды, а вот я сплоховал, хотя у меня и были причины такой небрежности.

— Готова? — спросил я, открыв перед ней дверь. Вторая машина с гвардейцами Юлианы уже работала на холостом ходу.

— Да, спасибо, — она кивнула, стараясь не смотреть мне в глаза, но я уловил лёгкую неуверенность в её взгляде.

И было от чего. Я почувствовал себя глупо, разрядившись по совету бабушки. Юлиана по сравнению со мной выглядела бедной родственницей. Ну ничего, скоро я это исправлю.

Колонна из двух машин тронулась. Юлиана молча смотрела в окно на мелькающие оголённые деревья. Я дал ей время собраться с мыслями. Она явно испытывала дискомфорт от необходимости этой поездки, и мне нужно было сгладить его, не допуская ни малейшего намёка на унизительную для неё тему денег.

— Я распорядился заехать в «Вернисаж», — нарушил я молчание, когда мы выехали на трассу. — Говорят, там лучший выбор в городе. Если ассортимент покажется скудным, заедем в атриум «Сибирского кремния».

— Константин, это… это самые дорогие торговые галереи в Тюмени, — Юлиана резко повернулась ко мне, широко распахнув глаза. — Мне не нужен «Вернисаж», вполне можно обойтись…

— Можно, — мягко перебил я её. — Но незачем. Ты — невеста графа Шаховского. Твой внешний вид, твоё удобство и твоё настроение — это теперь вопрос репутации моего рода. Позволь мне позаботиться об этом.

Она открыла рот, чтобы возразить, но ничего не сказала, лишь сжала пальцами складки платья. Я видел, что ей непросто побороть свою гордость и принять мою правоту. Но в конце концов, ей придётся принять мою заботу.

— Кроме того, — добавил я, глядя прямо перед собой. — У меня намечается встреча с главой артефактной мануфактуры. Так что эта поездка — отличный повод совместить приятное с полезным.

Это была полуправда, но она сработала. Напряжение немного отпустило Юлиану, а я набрал сообщение бабушке, чтобы она договорилась о встрече с Ярошинским. А то я отвлёкся и не позвонил сам.

Когда мы въехали в город, Юлиана с любопытством принялась разглядывать фасады и вывески. Вскоре мы добрались до «Вернисажа», который оказался вполне приличным магазином готовой одежды. Он встретил нас тишиной и запахом дорогих тканей и кожи.

Менеджеру в безупречном костюме хватило одного взгляда на моё пальто, чтобы понять всё без слов. Он с почтительным поклоном предложил нам пройти в отдельный зал для выбора нужных нам предметов гардероба. Там же была примерочная и зона отдыха с диванчиками и креслами.

— Я подожду здесь, — сказал я Юлиане, устраиваясь в кресло и беря в руки предложенный каталог ювелирных украшений. — Выбирай всё, что считаешь нужным.

Я специально не смотрел на неё, давая понять, что вопрос закрыт. Юлиана кивнула и скрылась за портьерой в сопровождении двух консультантов.

Я пролистал каталог, не видя драгоценностей. Мои мысли были о другом. О том, как легко сломать гордость человека, дав ему понять, что он — обуза. Я не собирался ломать Юлиану. Наоборот, я хотел дать ей почву под ногами, чтобы она чувствовала себя здесь не из милости, а по праву.

Прошло около часа, когда портьера отодвинулась, и из примерочного зала вышла Юлиана. На ней было одно из новых платьев — элегантное, тёмно-синее, подчёркивающее стройность фигуры. В глазах моей невесты читалась смесь смущения и странного облегчения.

— Ну? — спросила она, слегка развернувшись. — Что скажешь?

— Отлично выглядишь, — я отложил каталог и встал. — Надеюсь, ты не ограничилась одним платьем?

— Не волнуйтесь, ваше сиятельство, — подал голос менеджер, в руках которого я заметил тёплое пальто в тон платья Юлианы. — Ваша невеста выбрала дюжину платьев для разных случаев, бельё, обувь и аксессуары. Всё будет упаковано и подготовлено в течение получаса.

— Хорошо, принесите их в трактир «Строгачёвых», — сказал я, назвав заведение, которое увидел напротив «Вернисажа», когда мы выходили из машины.

— Непременно, — кивнул менеджер, помогая Юлиане надеть пальто.

Я расплатился по счёту, даже не взглянув на него, подхватил свою невесту под руку и вышел с ней на улицу. Пока мы переходили через дорогу, на губах Юлианы блуждала смущённая улыбка. Кажется, она поняла, что я не жду от неё благодарности. И это было правильно, ведь благодарность подразумевала бы одолжение.

Мы зашли в трактир, который был похож на деревянный резной терем. Внутри всё было выполнено в стиле русской избы, и даже официанты были одеты в народные костюмы. Нас провели к свободному столику и предложили меню.

Юлиана с интересом смотрела на незнакомые для неё названия, выбрав в итоге строганину из стерляди, уху из трёх видов рыбы с нефтью и разносолы. Я не стал испытывать на прочность свой желудок и заказал шницель из оленины и расстегаи с муксуном.

Пока мы неспешно обедали, посыльный «Вернисажа» доставил пакеты с одеждой. Я глянул на их количество и набрал номер Дениса Чернова. Через пару минут зашли четверо моих гвардейцев и забрали эту гору покупок.

Настроение у Юлианы поднималось с каждой минутой. Кажется, она действительно наслаждалась поездкой, обедом и походом по магазинам.

— Как твоя уха с нефтью? — спросил я с улыбкой, глядя на чёрную маслянистую плёнку в её тарелке.

— Ты знаешь… — она качнула головой. — На вкус — как самая обычная уха. Но очень вкусная.

— Поедем в атриум или хочешь отдохнуть? — спросил я, а потом услышал писк телефона. Бабушка писала, что назначила встречу с Ярошинским через полчаса. — Прости, мне только что ответили по поводу артефактной мануфактуры. Ты не против заехать сначала туда, а уже потом в атриум?

— Конечно, — закивала Юлиана. — Сначала дела, а уже потом развлечения. Хотя если честно, я уже всё нужное купила.

— Давай хотя бы посмотрим на этот «Сибирский кремний», — усмехнулся я. — Раз уж приехали.

— Ладно, — она пожала плечами и доела остатки ухи. — Всё, можем ехать.

Я помог ей встать и проводил до машины. Офис мануфактуры «Ярошинский и Ко» располагался в монолитном здании из тёмного стекла и стали, чей аскетичный вид резко контрастировал с вычурным «Вернисажем».

Нас с Юлианой встретил молчаливый охранник с гербом рода Ярошинских и проводил до лифта, который умчал нас на верхний уровень. Строгого вида секретарь сверился с планшетом и указал на дверь кабинета главы мануфактурного дома. Постучав, я дождался ответа и толкнул дверь, отворившуюся без единого звука.

За массивным столом из полированного тёмного дерева сидел мужчина лет пятидесяти с коротко стриженными седыми волосами. Савелий Ярошинский глянул на нас и отложил в сторону странный механизм, над которым работал.

— Граф Шаховский, — он указал на ряд кресел перед своим столом. — Рад вас видеть. И вас, графиня. Поздравляю с помолвкой.

— Благодарю, ваше сиятельство, — я сел в кресло, заметив, как Юлиана слегка напряглась, но всё же заняла место рядом со мной.

— Вы уже рассмотрели моё предложение по расширению наших совместных предприятий? — спросил Ярошинский.

— Пока ещё не очень внимательно, но непременно изучу подробнее и дам вам ответ в самое ближайшее время, — уверенно сказал я, уже понимая, что мне нравится этот граф своим подходом и деловой хваткой.

— В таком случае какова цель вашего визита? — вскинул брови он.

— Мне нужны доспехи, — я откинулся на спинку кресла и смерил его внимательным взглядом. — Артефактные доспехи для условий сибирского очага. Устойчивые к тьме и к огню. Они должны быть мобильными, не стеснять движений, но при этом выдержать хотя бы один удар грандмага.

— Сложная задача… и дорогая, — слегка замедленно сказал Ярошинский. — Сразу две стихии. Старые контракты вашего отца не покрывают таких заказов — слишком уж редкие материалы потребуются.

— Ресурсы не проблема, — я пожал плечами. — Поставки у нас регулярные и в больших объёмах. Я готов обсудить отдельный контракт. Разумеется, с предоплатой.

Ярошинский медленно кивнул. Его взгляд стал отстранённым, будто он уже представлял у себя в голове чертежи будущих доспехов.

— Хорошо, я возьмусь за ваш заказ, — рассеянно сказал он. — Пришлите ваши точные замеры и пожелания по дизайну. Эскиз и калькуляция будут готовы через неделю. Мой секретарь свяжется с вами.

— Договорились, — я поднялся с кресла.

Мы обменялись на прощание кивками. Никаких рукопожатий, поклонов и пустых любезностей. Ну вот, с одним делом покончил, осталось ещё с кулоном разобраться, и можно домой.

К моему разочарованию, «Сибирский кремний» оказался огромным торговым центром с отдельными бутиками, пусть и класса люкс. Пока Юлиана с интересом разглядывала витрины, я выискивал ювелирный салон, чтобы сделать заказ на оправу для камня. Не хотелось делать это у неё на глазах — всё же это должен быть сюрприз.

Я привычно сканировал окружение взором тьмы, поэтому чуть замедлил шаг, наткнувшись на ауру света, которая показалась мне смутно знакомой. Юлиана инстинктивно оглянулась на меня и округлила глаза. Я проследил за её взглядом и понял, что немного ошибся — вместо княжны Мироновой из-за угла вышел молодой мужчина.

Княжич Миронов вёл под руку улыбающуюся блондинку в нелепо коротком платье. Он соответствовал всем представлениям о светлых магах — высокий, светловолосый, с холодными голубыми глазами и безупречными, но надменными чертами лица. Мы не были знакомы лично, но он меня сразу узнал.

Наши взгляды встретились, и губы княжича растянулись в тонкой улыбке. Он намеренно направился к нам, загораживая путь.

— Ну надо же, какая случайная встреча, — воскликнул он приторно-сладким голосом с металлическими нотками. Его аура вспыхнула вокруг него едва сдерживаемым сиянием, настолько ярким, что мне захотелось погасить её в то же мгновение. — Мой новый сосед граф Шаховский собственной персоной. Поздравляю с недавней победой и обретением такой очаровательной невесты.

Он мазнул взглядом по Юлиане с видом человека, глядящего на насекомое. Юлиана выпрямилась и сжала пальцы на моём локте, но её лицо осталось бесстрастным.

— Княжич Миронов, — кивнул я с ледяной вежливостью. — Благодарю за поздравления.

— Впрочем, выбор… неожиданный, — он сделал паузу и усмехнулся. — Но кто мы такие, чтобы судить о вкусах друг друга? Уверен, что в самое ближайшее время мы услышим о дате вашей свадьбы и скором прибавлении в роду Шаховских. Не так ли, граф?

Глава 10

Мне захотелось ударить княжича первозданной тьмой и стереть гадкую ухмылку с его лица. Тьма во мне шевельнулась, откликаясь на вызов, но я быстро её утихомирил. Устраивать сцену при всех было бы верхом глупости, тем более что Миронов наверняка именно этого и ждал.

— Боюсь, что разочарую вас, ваше сиятельство, — холодно ответил я. — Мы с Юлианой решили отложить свадьбу на некоторое время. Спешить нам некуда, а насладиться обществом друг друга мы ещё успеем. Хорошего дня.

Я сделал шаг в сторону, намереваясь обойти Миронова, но он не сдвинулся с места. Его спутница, которую он даже не стал представлять, нервно захихикала и повисла на нём, прильнув всем телом.

— Куда вы так спешите, граф? — княжич небрежным жестом положил руку на моё предплечье. — Я надеялся, что мы поболтаем. Всё же вы теперь мой сосед.

Прикосновение Миронова было подобно ожогу. Его аура света будто пыталась прожечь мою кожу даже через слои ткани. И всё же это была не атака, а демонстрация силы и провокация. Наглости княжичу не занимать.

— Вам бы научиться соблюдать дистанцию, ваше сиятельство, — я не отдёрнул руку, но моя тьма среагировала мгновенно, окутав меня тонким щитом. Воздух между нами затрещал от противостояния двух стихий. — Подобные прикосновения могут быть опасны для здоровья.

Я посмотрел в наглые глаза княжича, в глубине которых на мгновение мелькнуло удивление, а потом их затопила холодная безрассудная ярость.

— О, не переживайте, моё здоровье вне опасности, — он всё не убирал руку. Сияние его ауры усилилось, становясь невыносимо ярким даже для обычного зрения. Люди вокруг начали оглядываться на нас, но Миронову не было до этого дела. — В конце концов, свет всегда побеждает тьму.

— Свет, который не знает меры, слепит и сжигает, — сказал я тихо. — А тьма терпелива, она может подождать. Мы ещё вернёмся к этому разговору при других обстоятельствах.

Я отступил на шаг, и рука княжича повисла в воздухе.

— Пойдём, дорогая, я обещал побаловать тебя сегодня, — я повернулся к Юлиане. — Сначала зайдём в магазин артефактов, потом в ювелирный.

Мы прошли мимо Миронова, оставив его со смущённой спутницей. Я чувствовал на спине ненавидящий взгляд, а взор тьмы показывал, как бушует аура княжича.

— Это было неизбежно, — негромко шепнула Юлиана, когда мы отошли подальше. — Просто вопрос времени.

— Да, — коротко ответил я, невидящим взглядом скользя по витринам бутиков.

Холодная ярость княжича была осязаема даже на расстоянии. Он точно не простит мне публичного унижения. И дело даже не в том, что я оставил Миронова на полуслове, проблема была куда глубже — княжеский род оскорбился моим отказом.

А это значило, что и другие рода, приславшие мне предложения, всплывут со своими обидами в самое ближайшее время. Война с Давыдовыми была жестокой, но простой и понятной. Но тут меня ждёт куда более грязное и изощрённое противостояние сразу с несколькими аристократическими родами.

— Смотри, здесь, кажется, можно найти редкие артефакты, — Юлиана чуть потянула мою руку в сторону ближайшего бутика.

Я понимал, что она просто хочет отвлечь меня от мыслей о Миронове, поэтому улыбнулся и шагнул в магазин. Который внезапно оказался чем-то средним между артефактным ювелирным салоном для аристократов. Здесь действительно можно было найти что-то уникальное.

— Добрый день, меня зовут Мария, чем могу вам помочь? — пропела миловидная брюнетка, возникнув перед нами.

— Покажите моей невесте всё, что она пожелает, — сказал я, чуть выдвинув Юлиану вперёд. — И позовите менеджера.

Юлиана бросила на меня вопросительный взгляд, но я покачал головой и указал на витрины. Она не стала ничего спрашивать и принялась изучать артефакты и украшения. Я же дождался менеджера и отошёл с ним в сторонку.

— Добрый день, меня зовут Марк, чем могу вам помочь? — услышал я тот же стандартный вопрос.

— Мне нужно помолвочное кольцо для моей невесты, — сказал я. — Но это подождёт. В первую очередь меня интересует, сможете ли вы подобрать подходящую оправу и цепь для вот этого камня.

Я достал из внутреннего кармана пальто невзрачный камень, в котором было сконцентрировано сразу несколько потоков света разной направленности. Менеджер бросил на него быстрый взгляд и тут же напрягся, выпрямив спину.

— Александрит с редкой огранкой и свойствами реверса, — нервно сказал он. — С направленным действием одной стихии, вложенной в него. Это высший пилотаж для ювелира, и наш салон почтёт за честь, если вы позволите подобрать к этому уникальному камню оправу.

— Сколько времени это может занять? — уточнил я, боковым зрением следя за передвижениями Юлианы.

— Не более получаса, ваше сиятельство, — Марк склонился в поклоне. — Наш мастер отложит все дела и сделает всё в лучшем виде.

— Хорошо, — я передал камень молодому человеку, и тот взял его с придыханием. — Не забудьте, что мне нужно ещё и кольцо. Можно попробовать найти пару к этому камню.

— Разумеется, — отмер он. — У нас есть три кольца с александритами, но огранка у них чуть проще, да и размер… думаю, мы сможем подобрать что-то подходящее.

Я кивнул и подошёл к Юлиане. Она рассматривала витрину с заколками для волос, украшенными драгоценными камнями.

— Выбрала что-то? — спросил я, оценив вкус своей невесты. А ведь она смотрела на конкретную заколку с нежно-розовым сапфиром, которая стоила дороже, чем вся остальная витрина.

— Нет, пока ничего интересного не нашла, — качнула головой Юлиана, не заметив, как от её ответа у Марии дёрнулся глаз.

— Жаль, я надеялся купить тебе что-нибудь особенное в честь помолвки, — я сделал вид, что задумался. — Присмотрись получше, будь добра. У нас почти полчаса, можно не спешить.

— О, поняла, — Юлиана вздохнула и бросила быстрый взгляд на заколку. — Пройдусь ещё по одному кругу.

Пока она обходила салон, ко мне вернулся Марк. Я попросил его упаковать заколку, понравившуюся Юлиане, и оказалось, что к ней комплектом идёт кольцо с таким же розовым сапфиром. И кулон с александритом будет отлично смотреться с обоими предметами, ведь при вечернем освещении кулон будет давать схожий оттенок.

Вскоре принесли и кулон, к которому подобрали подходящую оправу и цепочку. Оплатив все покупки, я посмотрел на Юлиану и решил ехать домой. Слишком уж у неё уставший вид был, наверняка встреча с Мироновым её сильно задела.

Уже в машине я передал ей пакет из бутика. Разворачивала его Юлиана со смесью ожидания и смущения, проявившегося румянцем на щеках.

— О нет! Она же такая дорогая! — воскликнула она, открыв коробочку с заколкой. — Не нужно было!

— Нужно, — я улыбнулся. — Ты моя невеста, и ты будешь носить самые дорогие украшения, платья, туфли сумочки и демоны знают, что ещё.

— Но… — она попыталась ещё что-то сказать, но увидела кольцо и замолчала. — Это потрясающе. Спасибо тебе.

— Не благодари, это самое меньшее, что я могу сделать для тебя, — я помог ей надеть сначала кольцо, а потом и кулон, ценность которого Юлиана явно знала, судя по прерывистому вздоху и сияющим глазам.

Дальше мы ехали молча почти до самого поместья. Километров за тридцать до наших земель мне позвонил Влад Ерофеев. Я не ожидал, что он тоже будет оскорблён моим отказом, но всё же нахмурился, принимая звонок.

— Ваше сиятельство, добрый день, — поприветствовал он меня. — Я хотел просить вас немного сдвинуть сроки по расчистке деревьев на нашем участке. Которые за стеной.

— Что-то случилось? — спросил я, заметив уточнение в конце его речи.

— У нас тут странное движение, не можем понять, — Ерофеев вздохнул. — В общем, и деревья мешают обзору, и вроде как за стену нам надо. Прорывов не было в последние дни, так может я с отрядом проверю округу?

— Конечно, это ваше право, как и любого аристократа, — ответил я. — Плата за проход назначена его величеством и вам нужно будет просто показать моим людям подтверждение оплаты.

— А вы со мной не пойдёте? — совсем уж странным голосом спросил княжич. — Вы не подумайте, людей у меня хватает. Маги, бойцы — все есть. Просто с вашим участием как-то оно правильнее будет что ли. Вдруг там в очаге погань какая завелась, и на вас пойдёт.

— Вы сегодня планируете идти? — уточнил я. — Уже вечереет, на ночь в очаге не желательно задерживаться.

— Лучше бы сегодня, — упрямо сказал Ерофеев. — Неспокойно мне что-то. Чуйка воет.

— В таком случае жду вас у врат через час, — сказал я и сбросил звонок.

Чуйку боевого мага никогда не стоит игнорировать. По себе знаю. Я набрал Зубова.

— Саша, свяжись с патрулём на стене, пусть глянут, что там рядом с Ерофеевыми творится, — я посмотрел в окно. В принципе, разведать мы засветло успеем.

— Уже, господин, — хмуро сказал Зубов. — Донесения размытые, вроде как что-то есть, но определить не смогли. Я уже бывалых отправил на стену, чтобы они посмотрели, а то новички не всех монстров определить сходу могут.

— Хорошо, понял тебя, — вот и подошёл к концу мой импровизированный выходной. — Через час мы с княжичем Ерофеевым за стену пойдём. Подготовь людей и снаряжение, постараемся успеть до темноты, но сам понимаешь, всякое может случиться.

— Сделаю, ваше сиятельство, — отчеканил командир гвардии.

Через полчаса автомобиль остановился на подъездной дорожке. Вместо того чтобы привычно рвануть к себе, я медленно обошёл машину и подал руку Юлиане. И только проводив её в дом, я таки умчался в свои апартаменты, чтобы переодеться.

Дорогая одежда полетела на спинку кресла, сменившись привычным камуфляжем и ножнами с кинжалами отца. Перед выходом из дома я на мгновение задержался у двери гостиной, глянув на Вику и Юлиану, склонившихся над украшениями. Сестра громко вздыхала и восхищалась переливом света на камнях, а Юлиана расслабленно улыбалась.

Не став отвлекать их, я вышел на улицу и сел в вездеход, набитый бойцами. Со мной снова оказались всё те же проверенные ребята — Лаптев, Сорокин, Ивонин и остальные «старички» с каменными лицами. Новобранцам в этой вылазке не было места.

— Господин, — обернулся ко мне с переднего сиденья Сорокин. — Только что передали. Патруль с седьмого участка стены докладывает, что видимость в секторе Ерофеевых падает. На туман не похоже, будто марево какое-то и свет искажается. Тепловизоры ничего не показывают.

Я молча кивнул. Пустота — самое опасное, что может быть в очаге. Монстры хотя бы предсказуемы в своей агрессии, а вот искусственно созданная пустота всегда скрывает за собой чей-то интерес.

Мы подъехали к стене почти одновременно с Ерофеевым. Его бронированный внедорожник подкатил к вратам, ревя мотором и поднимая грязь. Княжич выскочил из автомобиля и кивнул мне.

— Я ценю, что вы решили отправиться со мной, — сказал он, не отрывая взгляда от врат. — Неспокойно мне.

Наш сдвоенный отряд занял автомобили, и мы проехали через врата. Пока колонна из двух внедорожников мчалась вдоль стены к участку Ерофеевых, я ненадолго прикрыл глаза, проверяя свои энергоканалы. Они всё ещё были перегружены после вчерашнего усиления защиты и утренней тренировки. Но в очаге не бывает выходных.

За стеной нас встретил холодный ветер очага, который пробивался через приоткрытые форточки. Этот ветер, пропахший гарью и гнилью, был знакомым и почти родным. Здесь хотя бы всё честно — или ты, или тебя.

Никаких интриг и подковерных игр. Только ветер и хруст подмороженного пепла, оставшегося после моего пламени.

Я активировал взор тьмы, привычно сканируя местность. И тут же наткнулся на сопротивление. Это было не похоже на встречу с некромансером — его я просто не видел, а тут картина была смазанной.

Я будто смотрел на мир сквозь запотевшее стекло, которое ещё и грязью было забрызгано. Всё плыло и искажалось, а в стороне Ерофеевского участка взор вообще отказывался работать, упираясь в сплошное марево.

— Что видите? — спросил я у гвардейцев, не отрывая взгляда от этой аномалии.

— Ни хрена, господин, — хрипло ответил Сорокин, щурясь и глядя в бинокль. — Как в молоко смотрим. Даже с приборами помеха.

— Останавливаем машины, — приказал я, когда до деревьев на стороне княжеского рода оставалось около двухсот метров.

Я выскочил наружу и увидел, как Ерофеев бежит ко мне.

— Я же говорил, что странное дело, — мрачно сказал он. — Не видно ничего, а под кожей зудит.

— Демьян, Максим, — позвал я бывших спецназовцев. — Вам это ничего не напоминает?

— Думаете, маскировка? — тут же подхватил мою мысль Сорокин. — Такой мощной мы не видели, но похоже.

— Маскировка? — с недоумением спросил княжич. — Что вы имеете в виду?

— Да мне тут перепали артефакты по случаю, — сказал я, шагая рядом с ним. Мы двигались цепью, соблюдая дистанцию, но Ерофеев упорно держался меня. — Отличные маскировочные артефакты, способные заглушить даже ауру. Выше мастера не работают, но ведь наверняка технология не уникальная.

— Люди? — Ерофеев аж подпрыгнул на месте. — Откуда им тут взяться, если через ваши врата никто не проходил… или проходил?

— Никто не проходил через мои врата уже около месяца, — сказал я, припомнив ту стычку с Ильёй Давыдовым и его гвардейцем. — Скорее всего через Тобольск или Тюмень зашли — там ближайшие врата.

— Что так, что эдак, двести километров по очагу, — медленно проговорил княжич. — Кто бы осилил такой путь?

Демьян, ушедший вперёд, вдруг поднял руку и замер. Отряд застыл на месте. Я глянул на землю и увидел глубокие борозды. Было похоже на то, как будто кто-то волок несколько тяжёлых мешков.

И тут Ивонин и Сорокин, не говоря ни слова, резко взвели свои автоматы.

— Огонь на двенадцать часов! — рявкнул Демьян, разрывая тишину автоматной очередью.

Из-за деревьев, рассекая марево, появились фигуры — десять человек в маскировочных костюмах без опознавательных знаков. Их ауры были искусственно приглушены, но я уловил еле видимое нитевидное свечение. Вблизи оно было заметнее, чем издалека.

Профессиональная работа. Похоже на диверсантов или ликвидаторов, как в моём мире называли подобные отряды. Они не стали церемониться и открыли огонь.

Первая же очередь прошла в сантиметрах от моего плеча. Демоны, стреляют не хуже моих гвардейцев.

Звуки выстрелов слились в единый гул и треск, от которого закладывало уши. Адреналин ударил в голову, заставив мир замедлиться. Свист заклятий, выстрелы, резкие команды Демьяна — всё смешалось.

Но мой разум, как всегда в таких ситуациях, работал с ледяной ясностью. Эти ублюдки действовали слишком слаженно. Не как бандиты или наёмники-одиночки. Чёткие перебежки, прикрытые огнём, экономные движения. Это было похоже на выучку моих гвардейцев.

— Огневой вал! Левый фланг! — проорал я, выдёргивая из ножен отцовские кинжалы.

Тьма окутала меня с ног до головы, став моим прикрытием. Одеяние тьмы — наконец-то у меня достаточно сил для привычных умений.

Пули и сгустки магии расступались передо мной, поглощаемые тонким, но плотным барьером изначальной тьмы. Это дико расходовало силы, но другого выхода не было — мне нужно проломить их строй.

Молот был бы эффективнее, но он слишком медлителен для такой скорости. А кинжалы были для меня привычны, они просто стали продолжением моих рук.

Я вертелся в смертоносном вихре, окружённый тьмой. Взмах руки, и один из наёмников, перезаряжавший автомат, рухнул с перерезанным горлом. Разворот, и второй ублюдок закричал, хватаясь за грудь, объятую тёмным пламенем.

— Грох! — рявкнул я. — Вылезай. Ты мне нужен!

— Плохо мне, — услышал я слабый вздох питомца откуда-то издалека.

— Займись артефактами этих ублюдков, — приказал я. — Сдохни, но сделай.

Ответа не последовало, но по отклику поводка я чувствовал, что кутхар начал шевелиться. Не дело это — самому выполнять всю работу. Пусть и гвардейцам достанется чуток.

Я расправился ещё с троими наёмниками, когда благодаря Гроху марево начало рассеиваться. Я как раз прорвал линию атаки и увидел то, ради чего здесь устроили засаду.

За грудой поваленных деревьев в небольшом кратере виднелись три фигуры. Оборванные, исхудавшие, в грязных и прожжённых лохмотьях, напоминающих странную форму. Не сразу до меня дошло, где я эту форму видел.

Императорская гвардия, особый отряд, называемый истребителями монстров. Не парадные щёголи из столицы, а настоящие охотники на монстров, которые месяцами не вылезают из очагов.

Они отчаянно отбивались, прикрываясь защитным артефактом, резерв которого уже заканчивался, судя по мерцающим вспышкам на структуре барьера. Один из них, с обветренным лицом и свежим шрамом от ожога, оглянулся и заметил меня. В его взгляде мелькнуло узнавание.

— Шаховский, помоги! — заорал он, надрывая глотку. — Именем императора! Это измена! Измена!

Глава 11

Слова истребителя сработали как спусковой крючок. Наёмники, до этого действовавшие расчётливо, будто взбесились. Они прекратили стрелять по моим гвардейцам и людям Ерофеева и сосредоточили весь огонь на истребителях, застрявших в кратере.

В них полетели сгустки магии, гранаты и боеприпасы с магзарядами. Щит истребителей мигнул неровным светом и погас.

У меня было меньше секунды на то, чтобы принять решение. Отступить и не лезть в дела императора, пахнущие изменой и будущими проблемами, или вмешаться.

Впрочем, кого я обманываю?

— Влад, на тебе правый фланг, Демьян, Максим — огонь на подавление, — мой рёв перекрыл грохот боя.

Мне было плевать, услышит меня Ерофеев или нет, станет он слушать мой приказ или будет действовать самостоятельно.

Я рванул к кратеру, запуская вперёд себя волну тьмы, которая поглотила огонь и заклинания нападавших. Моя тень взметнулась стеной вокруг меня, поглощая очередной залп, предназначенный для выживших истребителей, которых я буквально закрыл собой.

Потому что я не собирался сохранять нейтралитет. Эти ублюдки пришли на мою землю, стреляли в меня и моих людей. А с тем, что тут делали истребители монстров, я разберусь потом.

Тьма бушевала вокруг меня и кратера, который я защищал. Теневые щупальца вырывались из-под земли и хватали наёмников за ноги, подкидывая их в воздух. Грох — молодчина, почти опустошил их защитные артефакты, так что моим людям оставалось только целиться и стрелять.

Сам я не останавливался ни на миг. Те первые десять наёмников оказались половиной отряда, а остальные ушли чуть глубже. Вот ими-то я и занялся.

Кинжалы в моих руках мелькали с такой скоростью, что даже Зубов бы за ними не уследил. Жаль, его тут нет — такое веселье пропустил.

Я развернулся и метнул кинжал в убегающего наёмника. Он вошёл прямо в основание шеи, перерубив позвонки. Второй кинжал полетел в другого отступающего.

Кажется, пришла очередь молота. Активировав кольцо, я подхватил молот и с разворота впечатал его в грудь смельчака, поперевшего в лобовую атаку.

Я развернулся к своим людям, готовый прийти на помощь, но обнаружил, что врагов не осталось. Быстро мы с ними расправились. И за это спасибо Гроху — он сохранил жизни моих бойцов, поэтому заслужил награду. Послав ему импульс энергии, я услышал благодарный и усталый вздох.

— Ну ты даёшь, сосед! — присвистнул Ерофеев, шагнув ко мне. — Не зря я тебя позвал, ох не зря.

Я пожал плечами и убрал молот обратно в кольцо. Надо будет ещё за кинжалами сходить, но не вежливо будет разворачиваться спиной к княжичу, которому я мало того, что приказ отдал, так ещё и по имени назвал, наплевав на все формальности. Но похоже, что его это не особо задело, раз сам на «ты» перешёл.

— Граф Шаховский, — позвал меня истребитель, которого всё же задело — его плечо и живот представляли из себя кровавое месиво. — Меня Сычом зовут. Спасибо, что помог.

— Демьян, нужны лечебные артефакты! — крикнул я Сорокину.

— Занят он пока, — хмуро сказал Ивонин. — Наших тоже зацепило.

— Потери? — тут же уточнил я, глядя, как Максим достаёт из рюкзака три лечебных артефакта и бросает истребителям.

— Нет, все живы, но четверо тяжёлых, — сквозь зубы процедил он. — Эти хреновы отморозки явно из наших. Звери, одним словом.

— Граф, — окликнул меня княжич, привлекая моё внимание. — У нас двое убитых и два тяжёлых. Целителя нашего мы тоже потеряли.

— Лечебные артефакты есть? — спросил я, окидывая взглядом поле боя. Два десятка наёмников чуть не раскатали наши отряды, а ведь Ерофеев в рейд наверняка самых сильных гвардейцев взял.

— Есть, конечно, но за предложение спасибо, — он качнул головой в сторону густых зарослей. — Давай отойдём, заодно кинжалы твои заберём.

Кивнув ему, я направился к деревьям. Первый кинжал до сих пор торчал из шеи наёмника, а вот второй, вспоров другому горло, улетел дальше. Мы шагали молча, но я видел, как Ерофеев косится на меня.

— Говори уже, — со вздохом сказал я. — Далеко отошли, никто не услышит.

— Ничего, если я тоже по имени тебя буду звать? — спросил он чисто из вежливости, а потом кивнул, увидев мою усмешку. — Костя, дело дрянь. Измена всегда пахнет так себе, а у нас тут два лагеря образовалось. Где гарантия, что мы не дезертиров имперских спасли от карателей?

— С дезертирами бы сражались не безымянные наёмники без гербов и шевронов, — негромко сказал я то, что и меня самого волновало. — Я скорее поверю в то, что истребители искали что-то или кого-то в очаге, а наткнулись на засаду. Ну или узнали нечто такое, что за ними отправили погоню. Свидетелей измены именно так бы и устраняли — максимально тихо и под прикрытием артефактов.

— Но гарантий-то нет, — выразительно посмотрел на меня Влад. — Мы сейчас их выведем за стену, а там нас самих в той же измене обвинят.

— И что ты предлагаешь? — я наконец нашёл второй кинжал, и склонился, чтобы подобрать его. — Прикончить их по-тихому и уйти отсюда?

— Такое я бы не стал предлагать, — Ерофеев натурально оскорбился. Он сжал челюсть до зубовного скрежета. — Надо позвонить кому-то из Тайной Канцелярии и всё рассказать. Подержать этих троих у стены под присмотром пока что.

— Хорошо, позвоню Лутковскому, — ответил я, встав напротив княжича. — Я и сам собирался с ним связаться. Мне проблемы не нужны, и без того на меня зуб точат князья и не только.

— Из-за помолвки? — удивлённо спросил Влад. — Это же просто бизнес и политика. Чего обиды таить? Будто на княжеских дочерей очередь не стоит.

— Так ваш род на меня не в обиде за отказ? — я посмотрел на княжича, наблюдая за сменой эмоций на его лице.

— Да не особо расстроились, — он пожал плечами. — Неплохо было бы союз заключить, но что уж теперь.

— Союз не обязательно брачным договором скреплять, — хмыкнул я, убирая кинжалы в ножны.

— Я передам отцу, — с серьёзным видом сказал Влад. — Думаю, что он не будет против.

— Спасибо, — я улыбнулся. Было приятно, что не все мои соседи хотят выдавить меня с моих же земель.

Мы вернулись к отрядам. Истребителей уже вытащили из кратера и подлечили. Мои гвардейцы подхватили наших раненых, а бойцы Ерофеева помогали идти истребителям.

До машин мы добрались быстро, сгрузили новых попутчиков и двинулись к вратам. Я оглянулся на полосу леса на землях Ерофеевых. А ведь я обещал их выжечь, но как-то не до них сейчас.

Стоило нам пересечь врата, как я достал телефон и нашёл в списке контактов телефон Лутковского.

— Слушаю вас, граф, — ответил канцлер на мой звонок.

— Добрый вечер, Пётр Григорьевич, подскажите, истребитель монстров с позывным Сыч вам знаком? — спросил я, пока гвардейцы распределяли раненых и собирали новый отряд для разведки поля боя.

— Знаком, — настороженно протянул канцлер. — Но откуда вы узнали этот позывной?

Я кратко пересказал последние события. Лутковский уточнил, уверен ли я в том, что истребителей именно трое. После моего уверенного ответа канцлер замолчал на какое-то время.

— Никто не должен знать о произошедшем, — сказал он наконец. — Но, как я понимаю, с вами был княжич Ерофеев со своим отрядом… не могли бы вы задержать его? Мне хотелось бы переговорить с ним до того, как он вернётся в своё имение.

— Конечно, думаю, он не спешит домой, — я задержал взгляд на Ерофееве, который выделил двух человек в мой отряд. Ну да, фактически, бой произошёл на его земле, и он имел полное право не пускать нас туда. — Что-то ещё?

— К сожалению, мне придётся просить вас об услуге, — его голос стал вкрадчивым. — Скажите, граф, вы сможете разместить истребителей в своём имении на некоторое время? Разумеется, с соблюдением всех возможных мер безопасности и конфиденциальности.

Я задумался. С одной стороны, канцлер отреагировал вполне спокойно. Значит спасённые нами истребители не замешаны в заговоре или измене, и вроде бы мы сделали доброе дело. Но просьба о конфиденциальности может означать только одно — по какой-то причине Лутковский не хочет, чтобы император или кто-то ещё знал о том, что истребители были в очаге, или о том, что они выжили.

С другой стороны, соглашаясь на предложение Лутковского, я оказываю ему услугу, что в перспективе может засчитаться в плюс. Но при этом я могу получить в куда более могущественных врагов, чем глава Тайной Канцелярии.

— Да, конечно, Пётр Григорьевич. Разумеется, я позабочусь о том, чтобы истребители были в безопасности. Можете не волноваться об этом, — сказал я, приняв решение. Не в том я положении, чтобы играть сейчас против канцлера.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — сказал он. — Не могли бы вы передать трубку кому-то из группы истребителей?

Я пожал плечами и дошёл до истребителей. Сыч был слишком ранен, а Белый занимался нашими гвардейцами и не спешил лечить чужака, поэтому я передал трубку другому бойцу.

— Лист у аппарата, — сказал он в трубку, а я отошёл на пару шагов назад. — Так точно, господин. Командира мы потеряли, Сыч ранен, но скоро оклемается. Да, Лось тоже жив, — истребитель поднял на меня взгляд и оценивающе посмотрел на моё лицо. — Понял, ваша светлость. Будет исполнено.

Он положил трубку и вернул мне телефон. Я же отошёл к княжичу Ерофееву и передал просьбу канцлера задержаться ненадолго у стены. Не успел я закончить свою просьбу, как его телефон разразился трелью.

— Алло, княжич Ерофеев слушает, — сказал он, а потом посмотрел на меня. — Здравствуйте, Пётр Григорьевич. Да, совершенно верно.

Слушать его разговор я не стал — и так уже примерно представлял, о чём канцлер попросит Влада. Осталось дождаться, когда вернутся мои гвардейцы с докладом, но на этот рейд может уйти несколько часов, а на улице уже совсем скоро стемнеет

Я решил, что ждать без дела не лучшая идея, поэтому пошёл вдоль стены, осматривая работу магов земли, нанятых бабушкой. Ближайший подкоп был заделан на совесть, даже я не нашёл к чему придраться. Проверять остальные смысла не было, да и удаляться от врат не хотелось — мало ли, вдруг моим бойцам помощь в очаге понадобится.

— Ваше сиятельство, — нагнал меня Максим Ивонин, когда я завершил осмотр бывшего подкопа. — Разрешите обратиться.

— Что у тебя, Максим? — спросил я, глянув на бывшего спецназовца, который даже сейчас хмурым взглядом следил за обстановкой.

— У нас после смерти Киреева освободилось место командира первого ударного отряда, — проговорил он.

— Хочешь занять его? — я склонил голову к плечу. В принципе, Ивонин заслужил повышение. И в московском очаге он себя хорошо показал, и бойцы его уважают.

— Если позволите, — кивнул Максим, прищуренным взглядом осматривая стену. — Опыт командования у меня имеется, срок службы роду — двенадцать лет.

— Ладно, командир, бери командование на себя, — сказал я и усмехнулся, когда Ивонин резко замер на месте.

— Вот так просто? — удивился он.

— Не просто, а заслуженно, — я хлопнул его по плечу. — Я ещё и Демьяна назначу заместителем Зубова. Насчёт остальных ребят пока не могу сказать, но вы точно достойны.

— Благодарю вас, ваше сиятельство! — гаркнул Ивонин. — Служу роду!

Мы как раз подошли к вратам, когда они вдруг отворились. Неужели разведчики уже вернулись? Ивонин рванул к гвардейцам, а я решил дождаться полного доклада, одним взглядом приглядывая за истребителями и княжичем, который до сих пор говорил по телефону, но уже не с канцлером, судя по жестикуляции.

— Разрешите доложить! — чуть не оглушил меня новый командир первого ударного отряда. Заметив, как я поморщился, он чуть понизил голос. — Разведчики прошли по следам истребителей и наёмников. И те и другие шли со стороны Мироновых, скорее всего прошли через тюменские врата.

— Получается, что мимо нас они тоже проскочили незамеченными, — задумчиво сказал я. — У нас полоса выжженой земли, значит сделали крюк в пять километров вглубь очага?

— Так точно, — кивнул Ивонин. — Аккурат после Мироновских земель истребители завернули вглубь, а уже на Ерофеевских снова к стене приблизились.

— А наёмники? — я нахмурился и посмотрел на истребителей, которые жевали сухпайки, выданные моими ребятами.

— Эти внаглую по нашим землям прошли, — рыкнул Максим. — Разделились на два отряда и загоняли истребителей, будто дичь какую. Следы прямо по выжженой полосе идут, даже не скрывались, суки.

— Ну маскировка у них отличная, так что можно сказать, что всё же скрытно прошли, — я скривился. Жаль, что Грох артефакты выпил, так бы можно было их изучить или даже самим иногда использовать для тайных операций. — Только мы уже и не проверим, что же там у них было.

— Как не проверим? — Ивонин замер. — Ребята всё собрали, гроздьями артефакты были навешаны, как гирлянды на имперской ёлке.

— Так разве они не с пустым резервом? — теперь была моя очередь удивляться.

— Нет, там на донышке осталось, можно подзарядить и будут как новенькие, — ухмыльнулся Максим. — Как будто специально для нас оставили.

— Это лучшая новость за последние дни, — я послал Гроху ещё один сгусток энергии в благодарность. Ну какой же он молодец, даже не стал до дна выпивать артефакты. Значит и с контролем у него уже получше стало.

— Сейчас соберу все и вам передам, — Ивонин замолчал ненадолго, а потом чуть склонился ко мне. — Что с истребителями делать будем?

— Я уже связался с канцлером, он настоятельно просил не распространяться на их счёт, — ответил я. — Остальным тоже скажи, чтобы держали язык за зубами.

— Само собой, — Максим щёлкнул языком. — Только всё одно, воняет хреново от этого всего.

— Пока истребители будут на нашей территории, усиль бдительность у стены, Зубова тоже предупреди, — мне и самому не нравилось, что канцлер за мой счёт будет проворачивать какие-то свои схемы, но по-другому я не мог поступить. Не оставлять же людей императора умирать в очаге.

Наконец мы завершили все дела с этим рейдом, Ерофеев укатил к себе, а истребители заняли места в вездеходе. Говорить со мной они не спешили, да и с гвардейцами вели себя настороженно. Впрочем, я и не собирался ни о чём их спрашивать — зачем мне лишние проблемы?

Меньше знаешь о государственных делах, меньше внимания привлекаешь. Мне и без монаршего интереса было чем себя занять. Мне нужно усиленно прокачивать тело и магический источник, чтобы мне было чем ответить в случае нападения некромансеров.

А ещё я всё никак не мог найти время на очередной рейд к домику родителей. Надо забрать чертежи деда и просмотреть их. Мало ли что я там найду.

Когда автомобиль остановился на подъездной дорожке, я подумал было отправить истребителей в казарму к гвардейцам, но передумал. Народу там немало, а чем больше людей увидят наших «гостей», тем меньше шансов оставить это в секрете.

Придётся выделять им комнату рядом с моими апартаментами. Пусть лучше будут поближе ко мне и подальше от детей.

Входили мы через чёрных ход для слуг, чтобы раньше времени не показывать истребителей обитателям дома. Вот когда они снимут лохмотья с гербами его величества и отмоют с себя грязь и кровь, уже можно будет их знакомить с остальными.

Я глянул на эту троицу и усмехнулся. Представляю лица детей, Юлианы и бабушки, когда я представлю им Сыча, Листа и Лося, если я правильно запомнил их позывные. Осталось и нам всем придумать позывные.

— Ой, ваше сиятельство! — охнул Яков, когда мы вышли в комнате отдыха для слуг. — А вы как тут оказались? Случилось чего?

— Всё хорошо, — успокоил я его. — Проведи наших гостей в комнату рядом с моими апартаментами и подбери им одежду. Пока никто про них знать не должен.

— Сделаю, господин, — поклонился Яков, скосив глаза на шевроны истребителей. — И одежду подготовлю, и еду принесу. Можете не беспокоиться.

Сбросив с плеч эту задачу, я отправился к себе. Мне и самому не помешает отмыться. Я успел только принять душ и вытереться, как мои сигнальные нити сообщили о проникновении.

И это явно был не Жнец.

Только если он вдруг разделился на две части и стал слабее. Потому что в мой дом пожаловали сразу два теневика с особым даром. Точно таким же, как у моего нового знакомого и Бориса. Другие и не смогли бы пройти через защиту.

Это значит, что дар Бориса в этом мире не настолько уникален, как я считал. А ещё это значит, что мне снова придётся сражаться. Ведь сейчас в моём доме, рядом с моими близкими людьми находятся самые настоящие призраки — хладнокровные убийцы без капли жалости.

Только расслабившиеся мышцы снова налились сталью. Усталость как рукой сняло, её вытеснили злость и адреналин. Два импульса чужой силы на моей сигнальной нити. Внутри моей защиты, на которую я потратил половину ночи и весь свой резерв.

Я-то думал, этого хватит, чтобы закрыть свой дом от незваных гостей, но нет, пролезли-таки. Вот ведь ублюдки!

Ну ничего, сейчас я им покажу, что бывает с теми, кто приходит ко мне без приглашения.

Глава 12

Я рухнул в тень, следуя за импульсами. Первый слой изнанки встретил меня знакомой ледяной пустотой. Сигнальные нити горели в сознании яркими точками, показывая непрошеных гостей.

Они прошли через тень, проигнорировав двери и стены, да что там, они и защиту поместья будто не заметили. И они были уже наверху, в коридоре у моих апартаментов — рядом с комнатой, где я приказал разместить истребителей. Их ауры не были скрытыми, как у наёмников в очаге, скорее они были приглушены самой тенью. Она будто обнимала их, скрывая присутствие.

То же самое происходило с Борисом, но эти двое давно прошли свои первые шаги по пути призраков и явно были на уровне магистра. Хотя до Жнеца им было далеко.

Я вынырнул из тени в двух метрах от них и увидел два силуэта в простой тёмной одежде без опознавательных знаков. Они уже стояли у двери в комнату истребителей, явно собираясь пройти дальше через изнанку.

Моё появление заставило их синхронно развернуться. Призраки действовали так, будто были одним целым.

Первый удар был беззвучным и смертельным. Направленный в мою гортань клинок я парировал предплечьем, ощущая, как трещит ключичная кость под давлением. Второй удар прилетел мне в бок, прожигая плоть.

Боль взорвалась огнём, но я уже вывернулся из захвата первого теневика и уклонился от атаки второго. На миг мне открылось его лицо, и я чуть не пропустил ещё один удар.

Передо мной была девушка лет двадцати пяти. На её лице не было ни единой эмоции, в глазах была абсолютная пустота. И именно этот взгляд я не раз видел у Бориса.

Мы сошлись в смертельном танце. Двое против одного. Тень против тени, тьма против тьмы.

Их атаки были идеально синхронизированы и выверены. Я уклонялся и бил в ответ сырой силой. Призраки пытались оттеснить меня от комнаты истребителей, значит явно пришли за ними.

Они предугадывали каждый мой шаг, действуя в боевом трансе. И чтобы победить в этой схватке, мне нужно сломать их ритм.

Я сбросил теневую удавку с шеи и ответил кинжалами тьмы. Теневые щиты поглотили их за долю секунды, а в меня уже летели спрессованные сгустки тьмы.

Пришлось снова уходить в тень, захватив эти взрывные сгустки с собой. Увернуться от них никак нельзя, а разносить особняк не хотелось.

Призраки скользнули за мной, продолжая сражение уже на изнанке. Но здесь они были ещё опаснее. Они не просто атаковали, а манипулировали самой тканью изнанки. Тень играла на их стороне, извиваясь шипастыми сгустками и образуя провалы в полу.

Призракам не нужно было оружие, они использовали для этого саму изнанку. Их пустые взгляды оценивали меня. Не как угрозу, а как помеху, которую нужно устранить на пути к цели.

Значит канцлер был прав, скрывая истребителей. Информация, которой они владели, стоила отправки за ними двух элитных убийц. Лутковский втянул меня в более крупное дело, чем я предполагал.

Мне надо срочно отбросить хотя бы одного призрака, чтобы нарушить их ритм и вывести из боевого транса. Но прямо сейчас я мог сделать только одно — выжечь половину своего резерва, чтобы просто выжить.

Как только призраки поняли, что убить меня не так просто, как они рассчитывали, в меня полетело сдвоенное заклятье. Тень и тьма переплелись в знакомый мне теневой поток, который пробивает все барьеры и защиты.

Я выхватил из кольца молот и всадил его в пол. Ударная волна первородной тьмы встретилась с теневым потоком, сметая всё на своём пути. Нас разметало в разные стороны, но в этот раз я удержал молот.

Призрак-мужчина выбросил вперёд руку, искажая тень и пытаясь разорвать меня на части. Мне ничего не оставалось, кроме как рвануть к нему через это искажение. Мои кости затрещали, срезанная кожа повисла лоскутами, но я успел замахнуться и обрушить молот на этого ублюдка.

Девушка рванула в реальный мир, но уйти не успела. Да, я не привык сражаться с женщинами, но это точно не тот случай, когда можно отступить. К тому же, я лишь оплёл её ноги теневыми щупальцами, а остальное сделало бушующее заклинание её коллеги. Тень всколыхнулась в последний раз, обрывая жизнь девушки-призрака.

Я подхватил оба тела и выпал с изнанки, едва дыша. В моём мире тьма редко выбирала женщин своими орудиями. Не знаю, что с этим демоновым миром не так, но это точно не нормально.

Мои глаза закрылись сами собой. Нет, нельзя спать. Нужно убрать тела и добраться до своей спальни, до которой всего пара метров.

В конце концов, не настолько я слаб, чтобы валяться в коридоре собственного дома, истекая кровью. Всего-то два призрака смогли так меня измотать. Я выжал из себя всё, что мог, и всё равно пришлось идти на таран.

Я сделал над собой усилие и сел. Боль отозвалась в каждой мышце и в каждом сухожилии, и я невольно зарычал сквозь зубы.

Дверь в комнату истребителей приоткрылась, и в проёме показалось лицо Сыча. Он оглядел композицию из окровавленного голого графа Шаховского и двух тел теневиков и нырнул обратно. Через мгновение дверь чуть ли не слетела с петель от рывка, и ко мне выскочили все три истребителя.

Они затащили меня в свою комнату, а потом и тела теневиков перенесли и сложили в ванну. При этом Лось взял полотенце, смочил его и принялся оттирать следы крови на полу. Было заметно, что такие действия истребителям не в новинку, судя по тому, как слаженно и без каких-либо разговоров они всё это делали.

Когда ко мне шагнул Лист с влажным полотенцем в руках, я мотнул головой.

— Даже не думай, — рыкнул я.

— Надо кровь обтереть и посмотреть на раны, — тихо сказал он. — Бывает, в горячке боя кажется, будто царапина, а потом — раз, и нет человека.

— Давай сюда, — я забрал у него полотенце, промокнул самые глубокие раны и посмотрел на хмурые лица истребителей. — Ничего рассказать не хотите?

— Ты, граф, и сам понимаешь, что влез куда не надо, — сказал Сыч, скривив лицо. — Если узнаешь больше, то отмазаться уже не получится.

— Да ладно? — я упёрся ладонями в пол и сел удобнее. — То есть мне нужно просто забыть о том, что в мой дом проникли убийцы?

— Не убийцы это, — Сыч цыкнул языком. — Ну убийцы, конечно, но не простые. Ликвидаторы это. Их нанимают, когда надо убрать особо опасных и важных людей.

— И много этих ликвидаторов? — спросил я, прищурившись.

— Да вот двое и было, — ответил мне Лось, выдвинувшись вперёд. — Говорят, будто это брат и сестра, в которых какой-то особый тёмный дар проявился. Вот они и решили заработать на том, что умеют.

— Кто-то же за ними должен стоять, — возразил я. — Не могли они сами по себе работать.

— И тут ты прав, граф, — Сыч глянул на своих коллег и сел на пол напротив меня. — По слухам, за ними стоит кто-то у самых верхов власти. Даже канцлер про них ничего не знает.

— Ага, значит мне ещё гостей ожидать? — полувопросительно протянул я. Надо усилить защиту поместья. Не знаю как, но это я сделаю в самое ближайшее время, бросив все силы на это усиление.

— Вряд ли мстить за них придут, а вот обиду затаят точно, — проговорил Сыч. — Таких кадров больше не найти. Ликвидаторам не ведомы страх и боль, они могли пройти через любые преграды. Не удивлюсь, если они даже в императорскую сокровищницу смогли бы зайти при желании.

— И что же вы такое обнаружили, что за вами послали этих отморозков? — я склонил голову к плечу, а сам в это время разогнал регенерацию, чтобы поскорее срастить раны.

Истребители снова переглянулись и посмотрели на меня так, будто раздумывали, стоит ли меня посвящать в детали. Сыч поскрёб ногтем свежий шрам на лице и хмыкнул.

— Ты вроде Вестником назвался? — спросил он небрежно. — По твоей части работка, значит. Да и кто ещё попрёт против эмиссаров его величества, кроме ненормального тёмного, спалившего в пламени сначала парочку княжеских наследников, а потом и целого князя?

— Точно, кроме Шаховского дураков нету, — гоготнул Лось. — Ты уж прости, граф, что мы так по-свойски, мы люди простые. Но ты нам жизнь спас, так что мы в долгу. Ну а свои долги мы отдаём всегда.

— Оскорблений я не потерплю, — ледяным голосом сказал я. — Обращайтесь, как хотите, но за языком следите всё же.

— Принято, граф, — качнул головой Лось. — Слушай, а может и тебе позывной дать, чтобы мы титулами язык не смозолили?

— Феникс, — быстро ответил я, не задумавшись ни на мгновение.

Сыч понятливо улыбнулся и кивнул.

— Тебе подходит — крылья, пламя, — он хмыкнул. — Вот что, Феникс. Скажи-ка, что ты знаешь о Вестниках Тьмы?

— Ничего не знаю, — я развёл руки в стороны. — Только то, что это какой-то титул или прозвище для тёмных магов.

— Титул… — Сыч оглянулся на своих коллег. — Так-то оно вроде так, но не совсем. Раз в несколько столетий в ком-то из тёмных просыпается кровь Тишайших. Про них-то ты слышал?

— Есть такое, — криво усмехнулся я.

— Так вот, это один из самых древних родов в Российской Империи, что-то они там в прошлом намутили, что тьма их одарила сверх меры, — лицо Сыча стало серьёзным. — И вот эта самая тьма выбирает кого-то из них, чтобы нести своё слово. Прошлый Вестник выжег половину Империи, когда против него альянс грандмагов выступил.

— Уж не в Москве ли это было? — спросил я. — И не здесь ли, в Сибири?

— Шаришь ты, головастый значит, — Сыч мотнул головой. — Сначала в Москве его взять хотели, но он сбежал в глушь. Здесь его только через пятьдесят лет смогли поймать, но он за это время успел силы накопить… итог тебе известен.

— Самый большой аномальный очаг в мире, — мне захотелось найти тех идиотов, которые пошли против избранника тьмы и чуть не угробили весь мир, но я лишь сжал кулаки и скрипнул зубами.

— Так вот, Вестники Тьмы сильно мешали кое-кому у власти, — Сыч понизил голос и наклонился ближе. — Уж не знаю как, но эти Вестники на свою сторону всех тёмных могли переманивать. Альянс тёмных магов никому не нужен, вот и старались убирать Вестников, пока те в силу не вошли, да тут вот промахнулись.

— Ага, — я кивнул. — А теперь Вестником назвался я.

— Да хоть грибом назовись, пока прошлый Вестник жив, тебя никто всерьёз воспринимать не будет, — фыркнул Лось из-за спины товарища. — А прошлый-то жив-живёхонек, до сих пор по очагу бродит, собирает приспешников.

— Так вы его искали? — поинтересовался я, чуть выдохнув. Регенерация работала на полную, так что самые глубокие раны наконец затянулись.

— Куда уж нам, — цыкнул Сыч. — Не нашего уровня дельце.

— Но? — поторопил я его.

— Но кое-что и нам поручают, — продолжил он. — Есть у канцлера информация, будто кто-то решил вырастить такого Вестника, только ручного. Да вот ни хрена у него не вышло, зато тёмные стали будто неживыми. Ни убить их, ни ранить так ни у кого и не получилось.

Я прикрыл глаза, чтобы не выдать эмоции. То есть кто-то действительно старательно обрабатывал тёмных магов, делая из них некромансеров. Но кто мог сотворить такое, пойти против собственной природы, да ещё и прикрываясь благими целями? На тёмных такое не похоже.

— Но штука вот в чём, Феникс. На тёмных они только тренировались, — с лица Сыча ушли все эмоции, он будто в камень превратился. — Просто потому, что дорожка протоптанная. А сделать они хотели Вестника Света.

Моя аура полыхнула чистой тьмой, заставив Сыча и остальных истребителей отскочить к стене комнаты. Какого демона творится в этом мире? Тьма первородная, куда ты меня засунула⁈

Магам света никогда не нужны были костыли в виде артефактов чистого света, как и «вестники». Свет всегда был чистой энергией, которая на пару с тьмой так или иначе составляла основу для остальных стихий. Свет — холодный, безжалостный, но всегда справедливый, не искал последователей и не разделялся на направленные дары.

Не будь в моём мире ковена магов, может быть, мы со светлыми даже стали бы союзниками. Несмотря на противоположность, изначально обе стихии были союзниками. Мы все знали, что без света не будет тьмы, а без тьмы свет утратит свою яркость.

И что же придумали в этом мире? Вместо ковена, в который входили одарённые всех стихий, здесь решили организовать коалицию света? И против кого они собрались выступать?

— Откуда у вас такая информация? — пророкотал я, встав с пола и окутав себя одеянием тьмы. — Насколько она достоверная?

— Так нас отправили найти экспериментальную базу, — ответил Лист, дёрнув кадыком. — По нашим данным, она где-то между Мироновскими и твоими землями. Километрах в ста от стены…

— Ты не то спрашиваешь, Феникс, — с мрачным видом перебил его Сыч. — Лучше спроси, кто за этим стоять может.

— И кто же? — я чуть пошатнулся от слабости, но устоял на ногах. Как и всегда, злость придала мне сил.

— Кто-то из светлых, которым нужен потенциальный Вестник Тьмы живьём, — он криво усмехнулся. — Подумай, может есть какой светлый род, который усиленно в друзья или союзники набивался?

— Кроме Мироновых я имел дело только с Алексеем Денисовым, но он явно не подружиться хотел, — сказал я, отзывая ауру, но оставляя одеяние тьмы — не стоять же голышом перед истребителями.

— А Мироновы что? — тут же уточнил Лось, напрягшись, словно зверь перед прыжком.

— Княжна Софья в московском очаге намекала на брачный союз, — я не стал ничего скрывать. В конце концов, информация за информацию — это честно. — И род Мироновых очень оскорбился, когда я не стал подписывать брачный договор и объявил о помолвке с Юлианой Орловой.

Истребители переглянулись.

— А ведь князь Миронов — двоюродный брат Денисова, — протянул Сыч. — Это он похлопотал, чтобы Давыдовские земли родственничку перепали.

— Кажись, вот и ответ, ребяты, — Лось оскалился. — Денисов на самом верху сидит, рядышком с императором. И ликвидаторы наверняка ему служили.

Я молчал и обдумывал сказанное истребителями. Заговор такого масштаба — это не просто измена императору, это нечто большее. Как бы не вышло так, что Денисов стоит за созданием некромансеров и поддельных сердец.

Только вот он в столице, а некромансеры по очагу разгуливают. Да и Жнец не просто так ко мне наведался. Он тоже служит ему и хочет получить живого Вестника?

— Сыч, Лист, Лось, — позвал я истребителей. — Вы ведь его величеству служите, значит он в курсе всего?

— Тут такое дело, Феникс, — Сыч цокнул языком. — Официально-то мы к Тайной Канцелярии приписаны. А служим мы все императору, даже ты.

— То есть Алексей Михайлович не знает о вашей миссии? — уточнил я, пытаясь придумать, как разрешить создавшуюся ситуацию.

— Не знает, — кивнул Сыч. — Канцлер уверен, что он не поверит в голословные обвинения… к тому же его величество — боевой маг света в ранге грандмага, а светлые за своих радеют.

— Да все за своих радеют, — пробормотал я. — Главное, чтобы эмиссар сюда не заявился, если он в курсе вашей пробежки по очагу и, возможно, послал истребителей за вами. Это, кстати, означает, что за вами до сих пор наблюдают и точно знают, где вы находитесь.

— Следящие артефакты? — задумчиво протянул Сыч и оглядел своих коллег. — Снимаем всё. Проверим, что может быть настроено на слежку.

— Ликвидаторов тоже надо обыскать, — сказал я и направился в ванную комнату. — Пока ничего не делайте, просто снимите всё, что может иметь привязку к магии.

Пока истребители складывали в центр комнаты немногие из оставшихся артефактов, я обыскал тела призраков. Парочка кинжалов и ни единого артефакта. Они чувствовали себя настолько неуязвимыми, что считали дополнительную защиту бесполезной?

В чём-то они правы — их укрывает тень, которая защищает и оберегает их жизни. Она же поглощает любые атаки. Но всё равно парочка защитных или атакующих артефактов никогда не помешают даже таким тренированным бойцам.

— Твою мать! — услышал я крик Сыча. — Какого хрена⁈

Я выскочил из ванной, готовый к бою, но замер с занесённой рукой. Посреди комнаты стояло порождение бездны с горящими красным глазами. Чёрные перья монстра отливали тем же красноватым светом, испуская что-то похожее на ауру тёмных магов, идущих по пути магов крови.

И я бы уже прикончил эту тварь, если бы не одно «но».

Полутораметровый теневой монстр был прочно привязан к моему поводку.

— Грох?

Глава 13

— Тут такое дело, хозяин, — привычно буркнул кутхар, неловко переступив с ноги на ногу. — Кажется, я перестарался.

— Свои! — рявкнул я, остановив истребителей на подлёте.

Несмотря на то, что оружия у них не было, Лось выхватил боевой артефакт из кучки на полу и направил его на Гроха. Остальные истребители тоже тянулись к артефактам, но замерли после моего крика.

— Это свои, точнее — свой, — я вздохнул. — Знакомьтесь, это Грох.

— Твою ж налево, — протяжно выдохнул Лист. — А как это?

— Никогда не видел, чтобы монстров дома держали, — в тон ему проговорил Сыч. — Феникс, а больше ты никого тут не держишь случаем?

— Агата, выходи, — мысленно позвал я кошку, которая затаилась под шкафом сразу же после того, как я оказался в комнате — опасалась, как бы меня не добили. — Покажись нашим гостям, чтобы они тебя запомнили и не трогали.

Кошка недовольно фыркнула и медленно выползла на свет. Сначала из-под шкафа показались большие пушистые лапы, потом нос кошки, и только потом всё остальное. Она будто вытекала оттуда.

— Это Агата, теневой ирб, — представил я её. — Мои питомцы преданы мне и не тронут вас, если будете себя хорошо вести. Вас я также попрошу не пытаться их убить, пока находитесь в гостях.

Истребители ошарашенно замолчали, переводя взгляды с Агаты на Гроха и обратно. Честно говоря, не будь кутхар связан со мной, я бы ни за что не подпустил такого монстра близко.

— Как ты так отожрался-то? — спросил я его.

— Да само как-то получилось, — Грох пытался казаться меньше, но понимал, что ничего не получится. — Артефакты у тех наёмников очень уж жирные оказались. Я и без того почти оклемался на своих запасах, а тут такой пир.

— Вместилище сожрал? — предположил я, глядя на его изменения. Если до этого он жаловался на маленькие крылья, то теперь там размах в два метра, не меньше.

— Не сожрал, — буркнул он. — Не поддаётся никак.

— Аура откуда? — я шагнул ближе и протянул руку.

Мои пальцы прошли через красную пелену, не встретив сопротивления, но я предполагал, что она может защитить его не хуже стандартного магического барьера.

— Так это, — он чуть опустил клюв вниз. — Я и пришёл сказать, что ты там на изнанке крови пролил прилично. В общем, я её забрал, нечего низшим тварям пировать.

— Ага, — я кивнул и обошёл питомца по кругу. — Значит мои энергетические импульсы тебя подлечили, а моя кровь усилила и укрепила поводок. Занятно.

— Не злишься на меня? — виновато спросил Грох, вывернув голову назад и глянув на меня.

— Нет, я доволен, — я усмехнулся. — Вот что. Агата теперь будет тренироваться по усиленной программе, включающей битвы в очагах.

— Будем нашу кошечку усиливать? — понятливо спросил кутхар. — Жалко же, шкурку попортит.

— Зато прокачается и станет сильнее, — жёстко ответил я и перевёл взгляд на истребителей, которые до сих пор не сказали ни слова, наблюдая за тем, как я обхожу Гроха. — Проверь их артефакты на прослушку или слежку. Особенно обрати внимание на вон тот неприметный артефакт, похожий на рацию. Если там что-то есть, выпей полностью.

— Так я потому и вышел из тени, чтобы они случайно не активировали подарочек, учуял его даже на изнанке, — сказал Грох, ткнув клювом в артефактную рацию, которая тут же развалилась на части.

Я повернулся к истребителям, которые сжали кулаки, когда кутхар уничтожил артефакт. Наш разговор они слышать не могли, поэтому не понимали, что именно он делает. К тому же, Грох, выполнив мой приказ, снова растворился в тени и прихватил с собой Агату.

— Кто дал вам этот артефакт? — спросил я у них. — В нём находилось заклинание слежения.

— Это артефакт связи, выдавал лично канцлер, — мрачно ответил Сыч. — Он сел за несколько часов до того, как за нами наёмники пришли.

— Лутковский? — я прищурился.

— Не мог он нас так подставить, — мотнул головой Лось. — Он же всегда за нас был.

— И Вестника он ждал, — поддержал его Лист. — Всё гадал, когда старый Вестник помрёт, чтобы новый наконец появился.

— Так и что? Теперь и канцлеру не верить? — протяжно выдохнул Сыч. — Да нахрен тогда вообще всё это?

— Успокойтесь, — я склонился над разбитым артефактом связи. — Кто напитывает артефакты в Тайной Канцелярии? Не сам же Лутковский энергию на них тратит?

— Служба контроля, — быстро ответил Лист. — Там маги разных стихий работают. Проверяют артефакты перед выдачей и следят за наполненностью резерва.

— Значит заговор проник даже туда, — сказал я. — Гадать, кто именно добавил начинку в переговорный артефакт, бесполезно.

— Надо звонить Лутковскому, — хмуро сказал Лось. — Пусть он сам решает, что делать дальше.

— И получить выстрел из снайперки в спину? — хмыкнул Сыч, скривившись. — Мы в единственном безопасном месте, смысл дёргаться?

— Лутковский знает, где вы находитесь, — я задумался. — Мы не можем доверять каналам связи, но можем запустить «утку». Скажем, что вы получили лечебные артефакты и решили уходить через очаг. Что вы скрываетесь там и ждёте подкрепления. Можем посмотреть, кто придёт вас «спасать».

— На живца ловить? — прищурился Лист. — Хитро, но кто будет встречать это «подкрепление»?

— Я и встречу, — я развёл руки в стороны, показывая облачение тьмы. — Подберу отряд своих бойцов для прикрытия, и буду ждать.

— Целый граф будет в засаде сидеть, чтобы наши шкуры спасти? — Сыч недоверчиво покачал головой. — А надо оно тебе, Феникс? Ты ж только что чуть не помер.

— Они прислали ликвидаторов в мой дом, — просто ответил я. — Установить защиту я пока не могу — сил не хватит. А вот прогуляться по очагу и монстров побить — очень даже.

— Ну так-то да, — Сыч оглянулся на коллег и повернулся ко мне. — Мы с тобой пойдём. Ночи нам хватит, чтобы силы восстановить.

— Тогда отдыхайте, завтра много дел, — сказал я и развернулся к двери.

— Тела бы куда спрятать, Феникс, — негромко сказал Лось мне вдогонку.

— Сейчас приберу, — я шагнул в ванную и переместил призраков на изнанку.

Оставлять их в таком виде не хотелось, поэтому я призвал пламя. Через пару мгновений всё было закончено. Я вернулся в реальный мир сразу в свои апартаменты и устало сел на пол в своей ванной.

У меня уже от частого принятия душа скоро жабры вырастут. Но и в крови разгуливать не дело. Вздохнув, я забрался в ванну и включил воду.

* * *

Юлия Сергеевна собиралась ложиться спать, когда уловила присутствие чужих эмоций. Усталость, раздражение, злость, настороженность — все эти эмоции исходили от трёх мужчин, которых Костя тайком привёл в дом. Бывший агент особого подразделения никогда не отпускала барьеры и всегда следила за настроением окружающих, так что утаить от неё кого-либо было невозможно.

И всё же в этот раз ей показалось, что гости будто бы закрываются от неё. У них стоял экранирующий щит, и, если бы не опыт, она могла бы пропустить их.

Понаблюдав какое-то время за ними, Юлия Сергеевна поняла, что подобную защиту она уже встречала — на гвардейцах императора и прочих бойцах особых подразделений. Она сама же и помогала в разработке заклинания, блокирующего вмешательство и контроль на ментальном уровне.

А потом вдруг Юлии Сергеевне стало нехорошо. Настолько, что она вскочила с кровати и рефлекторно активировала одноразовый канал связи с ним. С тем, кого видела лишь несколько раз, но каждое воспоминание вызывало дрожь и панику.

Но в этот раз она не смогла поступить иначе. Ведь Константин сражался с врагами, которые не испытывали никаких эмоций. Вообще ни единой.

А это значило, что в дом явились сами ликвидаторы. Жнец охотился на них долгие годы, но так и не сумел догнать, ведь этих убийц укрывала сама тень. И если они пришли сюда, то у Юлии Сергеевны не больше десяти минут.

Они расправятся с Костей и придут за остальными. Неважно, кто был их целью, они всегда оставляли после себя горы трупов.

Только бы он успел. Только бы пришёл до того, как наследие Тишайших — Борис и Виктория — будут убиты. Нельзя потерять последних детей с древней кровью. Других таких нет и уже не будет, если дети погибнут.

Юлия Сергеевна тряхнула головой и открыла шкаф. Там, за фальшивой стеной лежал свёрток с особыми артефактами, которые не вычислить и не найти по остаточному фону. Чистые, незарегистрированные и уникальные сферы усиления, которые передавались в роду Тишайших от предков. Если не использовать их сейчас, то уже никогда не придётся.

Выбор был только в том, кому их использовать. Отдать Константину или сделать всё самой?

Старушка распрямила плечи и вскинула подбородок. Будь она уверена в том, что Костик выживет, она бы отдала их ему. Но он наверняка уже мёртв.

В глазах женщины полыхнула тьма, старческие пальцы сжались на первой сфере. И вдруг она поняла, что до сих пор чувствует эмоции Костика. Он… жив?

Неужели он убил ликвидаторов? Но это невозможно. Этого никак не может быть.

Взгляд Юлии Сергеевы метнулся к переговорному артефакту и потух. Она призвала Жнеца. И он придёт, чтобы увидеть, что это было зря.

Сферы усиления упали обратно в шкаф, руки старушки затряслись мелкой дрожью. Что же она наделала? Он не прощает ошибок.

Столько лет Юлия жила только одной мыслью — стать сильнее. И вот сейчас, когда можно получить силу, она вдруг отшатнулась от свёртка со сферами.

Нет. Теперь ей не нужна сила. Но она знает, с кем можно поделиться. Ведь тот, кто занял тело её внука, сможет расправиться с врагами и возвысить род Тишайших.

А когда он женится на тёмной девочке, у них родятся сильные дети. И Юлия Сергеевна отдаст всё, чтобы увидеть, как в правнуках просыпается древняя кровь.

Кажется, Костик говорил, что омоложение возможно? Если это правда, а шутить он такими вещами не стал бы, то сферы она отдаст ему. И сделает всё, чтобы завоевать доверие главы рода Шаховских.

В конце концов, чем гроксы не шутят. Может быть, он и станет тем, кто займёт его место. Тем, кто станет не просто Вестником Тьмы, а её повелителем.

* * *

Я лежал на кровати, разогретый после ванны, и следил за восстановлением тела и энергетических каналов. Ещё немного — и я перегружу их окончательно. С такими повреждениями они станут похожи на сухие ветви, в которые больше не поступает энергия.

Нужно стать сильнее, чтобы микроразрывы не оставляли следов и не меняли плотность каналов. Но где взять эту самую силу? Отправиться в одиночку в очаг и выжечь несколько километров аномального леса вместе с монстрами?

Идея неплохая, но для начала нужно разобраться с истребителями. Чем скорее их заберут, тем меньше вероятность того, что в мой дом снова пошлют убийц. А пока они здесь, я не могу надолго уходить — нужно постоянно быть готовым к атаке.

И вроде бы пока я неплохо справляюсь, но всегда есть те, кто сильнее меня. Последние битвы усилили меня во много раз. Я смог призвать теневые крылья, пепельный шторм и даже одеяние тьмы. Взор тьмы уже не требовал отдельной активации, он работал постоянно в фоновом режиме.

Если так подумать, то я становлюсь сильнее с каждой битвой. Сколько ещё битв мне нужно пройти, чтобы достичь былой мощи? Сотни или тысячи?

Я сел на кровати и посмотрел на дверь спальни. Взор показывал приближение бабушки, которой отчего-то приспичило среди ночи заявиться ко мне.

Встав, я накинул халат и распахнул дверь. Юлия Сергеевна охнула и отступила на шаг.

— Не помешала? — нервно спросила она.

— Нет, но я мог спать, — ответил я и пропустил её в комнату.

— Я различаю эмоции спящих людей от бодрствующих, — буркнула она. — Хотя ты почти не читаешься, есть тонкие почти неощутимые всплески эмоций.

— С чем пожаловала? — устало спросил я и сел на кресло, с которого мгновение назад спрыгнула Агата, спрятавшись под кроватью.

Юлия Сергеевна протянула мне небольшой свёрток и осталась стоять напротив меня. Она подождала, пока я разверну кожаные складки и увижу содержимое, а потом гулко сглотнула и упала передо мной на колени.

И дело было не взметнувшейся вокруг меня тьме. Бабушка приняла решение сама, и оно явно далось ей непросто. Её лицо скривилось от боли, по щекам потекли слёзы, всё её тело било крупной дрожью.

Я отметил это всё мимоходом, полностью сосредоточившись на трёх маленьких сферах. Вначале мне показалось, что это кристаллы монстров очага высшего класса, но присмотревшись, я понял, что это нечто совершенно иное. Острые грани кристаллов поглощали свет, но в глубине каждой сферы пульсировала единственная искра. В первой сфере эта искра была цвета крови, во второй — чернёного золота, а в третьей — пепельно-серебристой.

Я коснулся их пальцем и прикрыл глаза. Да, я точно знаю, что это такое. Сила тёмных магов, кристаллизованная и запечатанная во время их смерти.

— Говори, — сказал я. Мой голос был безжизненным и пустым. Все эмоции и мысли схлынули, даже злость не смогла пробиться.

— Это наследие Тишайших, — прошептала бабушка. — Я была хранительницей этих реликвий последние шестьдесят лет. И я отдаю их тебе.

— Почему?

— Потому что ты достоин, — слёзы продолжали течь по щекам женщины, но я не обращал на них внимания. — Считай это моей капитуляцией. Моё сопротивление твоим решениям, интриги и тайны — всё это было ошибкой старой женщины, которая слишком долго цеплялась за призраков прошлого. Я признаю тебя главой рода не только по крови, а по праву силы и воли.

— Почему? — повторил я свой вопрос.

— Ты выжил после столкновения с ликвидаторами, — она сглотнула и помотала головой. — Это невозможно, но это факт. Ты можешь стать тем, кто возвысит род Тишайших, тем, кто напомнит миру, что значит древняя кровь тёмным магов.

— Что ты натворила? — всё так же равнодушно спросил я.

— Я позвала его, — прошептала она, вскинув на меня взгляд, полный ужаса. — Перепугалась и позвала. Я не знаю, когда он придёт, но он точно будет недоволен ложным вызовом.

— Его? — я прищурился. — Жнеца?

— Ты знаешь его имя? — бабушка схватилась за своё горло, будто хотела перекрыть себе доступ кислорода. — Он связывался с тобой?

— Было дело, — я завернул сферы и положил их рядом с собой на кресло. — Зачем ты его позвала?

— Почувствовала пустоту твоих врагов, он охотился за ними много лет, но никак не мог поймать, — Юлия Сергеевна закрыла лицо ладонями и всхлипнула. — Я думала, что ты погибнешь в бою, а потом ликвидаторы добьют остальных. Я хотела защитить детей. Дети — это наше будущее.

— Чего ты хочешь? От меня, от жизни, от будущего? — спросил я.

— Я хочу увидеть, как род Тишайших восстанет из пепла под твоим началом, — без колебаний ответила она. — Я предлагаю взамен мои связи, навыки и знания. Я не прошу ничего кроме права остаться рядом и быть полезной.

— Ты не забыла о том, что дала магическую клятву императору? — уточнил я без особого интереса. — Или о том, как была ему предана всю свою жизнь? С чего мне верить тебе?

— Я отрекусь от всех клятв, от всех господ, от его величества, — бабушка переместила тело так, чтобы встать на одно колено. Она склонила голову в древнем жесте вассала, который я не видел со времён моего прошлого мира. — Моя воля, мои знания и сама моя жизнь отныне принадлежат только тебе — Константину Шаховскому, Вестнику Тьмы и главе рода. Да будет тьма свидетелем моих слов.

Едва бабушка закончила говорить, как завалилась на бок. Её сердце билось в неестественном ритме, от лица отхлынула вся кровь, а магия в энергоканалах начала вскипать. Даже зная, что нарушение магической клятвы может убить, бабушка всё равно решилась отречься от неё.

Я встал с кресла и склонился над женщиной, тело которой уже билось в конвульсиях. Мне было не под силу отменить её клятву, но я мог кое-что другое. Я мог выжечь её своим пламенем, оставив своё клеймо на душе и теле женщины.

Моя правая рука легла на влажный лоб бабушки, а левая — на середину грудной клетки, туда, где содрогался магический источник.

Пламя феникса — не только бушующий огонь, что можно узреть глазами. Это энергия очищения, выжигающая проклятья, кабальные клятвы и метки других магов. Я использовал пламя для уничтожения клятв не так часто, но каждый раз это означало одно — агонию и боль, срывающую все покровы, обнажая суть и душу.

— Выживи, чтобы служить мне, — негромко сказал я, и мои ладони окутало тёмное пламя. — Выживи, чтобы увидеть, как твоя кровь и плоть восстаёт из пепла.

Жидкое пламя потекло в женщину, сердце которой почти остановилось. Животный крик боли прорезал тишину и умчался дальше, заполнив собой весь особняк. Вместе с этим криком от бабушки во все стороны полетела волна боли. Многократно усиленные эмпатом в ранге архимага эмоции заставили меня покачнуться.

Вот и оно. Обнажение сути. Обнажение души. Зеркало и основа человека, что сейчас проходит самое страшное и самое тяжкое испытание в своей жизни.

И только от бабушки зависит, пройдёт ли она его.

Глава 14

Оставшись в комнате одни, Лось, Сыч и Лист молча переглянулись. Лось проверил ванную комнату, которая была абсолютно пустой, и вернулся к своим коллегам.

— И что это было? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Хрен его знает, — пожал плечами Сыч. — Но граф этот — точно не простой человек.

— А он вообще человек? — тихо спросил Лист. — Аномальных монстров дома держит, да ещё и самых опасных — теневых. И ликвидаторов он убрал, а такое вообще никому не под силу.

— Как думаете, зачем он нам монстров показал? — Сыч отошёл к окну и прислонился лбом к стеклу. Ночь была тёмной, и не было видно даже звёзд.

— Ясно почему — чтобы не рыпались и сидели тихо, — предположил Лось. — Они же в тенях гуляют, могут в любой момент выскочить. А может и сейчас за нами наблюдают.

— Оружие мы угрохали в очаге, защитных артефактов нет, а у боевых резерва на донышке, — продолжил свою мысль Сыч. — Если Феникс захочет нас пришить, мы даже вякнуть не успеем. Уж после ликвидаторов-то он с нами быстро разделается.

— Угу… видел, как его раны прямо на глазах зарастали? — Лист передёрнул плечами. — Я про такое даже не слышал, а мы всякого насмотрелись.

— И что делаем в итоге? — Лось озвучил тот вопрос, который требовал немедленного ответа и решения.

— Я бы на него поставил, — медленно сказал Сыч, продолжая смотреть в окно. — Вестник он там или кто, но я бы за ним пошёл хоть в очаг, хоть на бойню.

— Эка тебя накрыло, — покачал головой Лось. — Клятву никто не отменял, думай, что говоришь.

— Видел, как Грача размотали обычные наёмники? — Сыч обернулся и посмотрел на него серьёзным взглядом. — Он же нас собой прикрыл, чтобы мы уйти смогли. А мы… без Шаховского нас бы там же и положили всех. Он ведь так же, как Грач, нас закрыл.

— Грач ушёл как мужик, в бою, за всех нас, — сдавленно проговорил Лось. Его кадык дёрнулся несколько раз в спазме. — Отомстим за него. С Шаховским или без него. Но мы должны найти этих ублюдков, что охоту устроили.

— А если канцлер заберёт нас раньше? — спросил Лист, и на нём скрестились взгляды его братьев по оружию. — Сами знаете, что против приказа мы пойти не сможем.

— Значит надо успеть свалить до того, как за нами придут, — жёстко сказал Сыч. — Клятву мы не нарушим, если не получим приказ.

Ответить ему никто не успел. Особняк разорвал крик, от которого в жилах кровь стыла. А следом пришла волна боли и отчаяния.

Несмотря на блок против ментальных атак, все трое истребителей рухнули на пол и сжали руками голову. Подобное с ними случалось только однажды, когда агент Волна проверяла их защиту. Но здесь её точно не могло быть, ведь бывших агентов не бывает. Бывают только мёртвые.

* * *

Борис сидел в углу своей кровати, сжимая кулаки и раскачиваясь всем телом. Тень звала его к себе. Он слышал её зов и близость таких же, как он.

Нужно просто сделать несколько шагов, укрыться тенью и пройти через крыло особняка. Просто сделать хотя бы один шаг. И тогда он окажется среди своих. Среди тех, кто слышит зов, кто перестал сопротивляться.

Мальчик сжал челюсти так сильно, что услышал скрежет собственных зубов. Нельзя поддаваться. Он обещал Косте, что станет сильнее, что сможет управлять своим даром и своим телом.

Он упал ничком, зарываясь лицом в матрас и крича. Его ломало и тянуло туда, где сейчас сражались избранные тенью.

На миг сознание Бориса прояснилось. С кем они сражаются? В доме рода Шаховских нет врагов, а это значит, что они пришли за Костей.

Тьма полыхнула вокруг Бориса, впервые в жизни обдав его волной ярости. Как они посмели напасть на его брата? Кто дал им такое право?

Борис поднялся с кровати и сделал шаг. Но вместо того, чтобы присоединиться к избранным тенью, он захотел помочь брату. Защитить его, спасти от тех, в ком не осталось чувств.

Тень привычно укрыла его, обняв и закрыв от всего мира. Она ластилась к нему, будто просила прощения. А потом тень вдруг замерла, колыхнулась и отступила.

Борис помотал головой. Он больше не слышал зов, не чувствовал рядом теневиков. Они ушли? Убили Костю и ушли?

Мальчик рванул туда, где слышал сражение на теневом слое. Вот и коридор, апартаменты Кости. Но где же он сам?

Ему пришлось замереть в нескольких шагах от двери в комнату брата, ведь Костя вывалился с изнанки с телами двух теневиков. Если он смог расправиться с ними, то что же он сделает, если узнает, что Борис снова нарушает запрет и гуляет по теням?

На миг его будто кипятком обдало, но всё быстро прошло. Он ничего не нарушил, ведь он не ходил через тень, это тень прикрывала его.

Борису пришлось долго себя уговаривать, но всё же он сумел перебороть любопытство и не пошёл следом за Костей в комнату, куда его отволокли незнакомые мужчины. Постояв немного у двери, чтобы понять, что брату не грозит опасность, мальчик вернулся к себе.

И он уже начал засыпать, как вдруг его подкинуло на кровати от громкого крика. Кричала бабушка. Это точно её голос. Но что происходит?

Наплевав на предупреждения Кости, Борис рванул на крик, но неожиданно для себя наткнулся на барьер перед комнатой брата. Он закрыл проход? Но ведь это была просто угроза.

Бабушка продолжала кричать, а Борис вдруг понял, что в этом крике ему чудится крик матери. Боль, отчаяние, ужас — все эти эмоции сплелись воедино. Тень вокруг Бориса стала плотнее, ощутимее.

В какой-то момент мальчик вдруг осознал, что стоит в спальне Кости и смотрит на бабушку, которая вдруг затихла. Он поднял взгляд на брата и вздрогнул, ведь Костя смотрел прямо на него, будто смог видеть через тень.

* * *

Как я и ожидал, Юлия Сергеевна оказалась крепкой и сильной. Те несколько минут, в течение которых моё пламя выжигало её клятву, она выдержала с достоинством. Ни проклятий, ни попыток меня убить.

Я смотрел на то, как выжигается всё, что мешало этой женщине быть свободной. На моих глазах стирались травмы и морщины, ломались блоки и барьеры.

Но потом взор тьмы и мои сигнальные нити показали кое-что другое. Борис перешёл на новый уровень тьмы и пытался пройти в мои апартаменты. Он бился в невидимую стену, словно хотел протаранить её.

Вздохнув, я ослабил контроль и пропустил брата. Всё равно моя работа с клятвой и блокировкой бабушки уже закончилась.

Через мгновение Борис прорвался в мою спальню и замер напротив меня. Видеть его я не мог — тень была слишком плотной. Она скрывала его местонахождение, его дыхание и даже его ауру. Но мой взор показывал мне этот сгусток тени.

Когда я посмотрел туда, тень дрогнула и отступила. Наши взгляды встретились, и Борис вздрогнул.

— С ней всё в порядке, — сказал я ему, убрав руки от бабушки.

Хотя какая она теперь бабушка? Эта женщина выглядела лет на сорок, максимум — сорок пять. Ровно на тот возраст, в котором получила самую большую травму и после которой начала медленно сходить с ума.

— Ты… — брат сделал судорожный вздох и отвёл взгляд. — Прости.

— Я понимаю, почему ты пришёл, — мягко сказал я. — Ты услышал крик бабушки, а потом почувствовал её боль. Странно, что Вика не пришла.

— Вика в месте силы рода, туда не проходит магия, — Борис пожал плечами. — Так что она ничего не слышала. И это хорошо, такое… лучше не видеть и не слышать.

— С ней всё в порядке? — уточнил я. Беспокойство кольнуло грудь изнутри, и я почти рванул проверить сестру.

— Да, это Юлиана её отправила медитировать, — мальчик упорно не хотел на меня смотреть, но его взгляд скользнул по полу и замер на лице бабушки. — Это… это точно наша бабушка?

— Ты же знаешь, что маги живут долго и выглядят моложе своего возраста? — вместо ответа спросил я. Боря кивнул. — У бабушки стоял особый блок. Причём поставила она его сама себе. Глубокая травма искалечила её психику, запечатала разум вместе с болью и страхом.

— Так она теперь останется такой? — спросил брат, с интересом разглядывая бабушку. — Оказывается, Вика похожа на неё.

— Да, — согласился я. Теперь была заметна схожесть черт лица и профиль. — Надеюсь, что это изменение немного улучшит сварливый характер бабушки.

— Она нас не слышит? — тихо уточнил Борис, я отрицательно качнул головой. — Я пришёл не только из-за неё. Я слышал зов тени и твой бой. Ты просил рассказывать тебе обо всём, вот я и…

— Рановато, — я сел в кресло и нахмурился. — Ты ещё не готов.

— К чему? — брат вскинул на меня горящий любопытством взгляд.

— Видишь ли, твоя направленность дара — не просто призыв тени, — сказал я, решив, что пришло время рассказать Борису всю правду. — Теневики, с которыми я сражался, имеют схожий дар.

— Их я тоже чувствовал, меня тянуло к ним, будто они — свои, — брат сел на пол рядом с бабушкой, скрестив ноги.

— Однажды тьма может забрать твои чувства и твои эмоции, — предупредил я его. — После первого же боя ты начнёшь меняться. Сначала ты почувствуешь огромную силу, а потом станешь орудием тьмы.

— Что-то вроде теневого кинжала? — уточнил Борис.

— Да, хорошее сравнение, — кивнул я. — Теневой кинжал в твоих руках — просто оружие. Без души, без чувств. Ты будешь выполнять то, что прикажет тьма или кто-то другой, как случилось с теми, кто пришёл сегодня в наш дом.

— А как выбрать, чьи приказы будут главнее? — брат смотрел на меня со всей серьёзностью, будто не был восьмилетним мальчиком.

— Это зависит от того, кто будет рядом с тобой во время первого боя, — я вздохнул. — Если никого не будет рядом, ты станешь исполнять только приказы тьмы. Если будет кто-то, кто сумеет вернуть тебя в чувство, ты станешь предан ему до конца жизни.

— Поэтому ты не хотел, чтобы я сражался без тебя. Ты хочешь стать тем, кто будет отдавать мне приказы, — он не спрашивал, а утверждал это с ясностью, которую редко встретишь у взрослых людей, не то что у ребёнка.

— Это лучший вариант для тебя, — подтвердил я его догадки.

— Тогда я сделаю так, как ты скажешь, — упрямо мотнул головой Борис. — Стану сильнее, буду тренироваться с гвардейцами. И я не буду сражаться ни с кем, пока ты не решишь, что я готов.

— Боюсь, теперь это уже не имеет значения, — я криво усмехнулся. — Твой дар стал сильнее, он уже начинает управлять тобой. Совсем скоро он поглотит тебя безо всяких битв.

— Но что же тогда делать? — Боря испуганно вздрогнул. В его глазах плескался страх. — Я не хочу быть чьим-то кинжалом.

— Завтра я отправлюсь в очаг с нашими гостями, — сказал я и убедился, что брат в курсе того, что в доме есть посторонние. — Как только я решу вопрос с ними, мы отправимся с тобой в очаг.

— А может мы возьмём с собой Вику? — облизнув губы, попросил он. — Пойдём втроём, как будто… как будто мы… семья.

— Мы и есть семья, — я встал и шагнул к брату, схватил его в охапку и прижал к себе. — У Вики не боевая направленность дара — ей в очаге делать вроде бы нечего. Но если тебе так будет спокойнее, то можем взять её с собой.

— Спасибо, — шепнул он, обнимая меня за шею.

Мы посидели так несколько минут, а потом увидели, как Юлия Сергеевна начинает приходить в себя. Она по-стариковски кряхтела, переворачиваясь на бок и пытаясь сесть. Когда ей это наконец удалось, она подняла взгляд и увидела нас с Борисом.

— Костик? — продребезжала она, а потом прочистила горло. — А что происходит?

Она выпучила глаза и сжала горло рукой. Ну да, голос у неё тоже помолодел. Мы с Борисом смотрели, как бабушка с опаской трогает шею и лицо, ощупывает нос и лоб.

Затем она недоверчиво помотала головой и замерла. Её пальцы коснулись висков, глаза блаженно зажмурились.

— Так тихо, — прошептала она едва слышно. — Никаких голосов и криков… как же хорошо-то. Я и забыла, что такое было когда-то.

— Рад, что тебе стало лучше, — я поднялся и подал ей руку. — Идём.

— Что? Куда? — на её лице отразилась такая смесь эмоций, что мне даже стало не по себе. Я-то привык к тому, что бабушка всегда держит маску.

— К зеркалу, конечно, — усмехнулся я. — Давай.

Ничего не понимая, бабушка пошла за мной. Сначала медленно, потом всё быстрее. Когда я распахнул дверь гардеробной комнаты с большим зеркалом, она буквально влетела туда на всей скорости.

— Ох ты ж! — бабушка застыла, глядя на себя неверящим взглядом. — Даже седины почти нет. И морщин, и этих ужасных складок на коже, будто кто-то прижёг утюгом ткань, смяв её.

— На тебе больше нет магической клятвы, — сказал я ей, отодвинувшись в сторону, чтобы Борис мог посмотреть на реакцию бабушки. — Но есть кое-что другое. След моего пламени на твоей груди.

Юлия Сергеевна прижала ладонь к грудной клетке и прикрыла глаза. Казалось, будто она прислушивается к чему-то, но я знал, что она проверяет источник и энергоканалы. Мою отметину она точно не пропустит — клеймо отпечаталось на всех слоях от энергетического до физического.

— Ерунда, это небольшая плата за тишину в голове и молодость, — выдохнула она наконец. — Что ты сделал со мной?

— Очистил тебя пламенем феникса, — я качнул головой. — Снял все блоки и установки. Ты ведь знаешь, что сама постаралась, чтобы усложнить себе жизнь?

— Да, — она помрачнела. — Это случилось в лечебнице для душевнобольных. Я хватанула лишних эмоций и чуть не загнулась. Пришлось сделать выбор.

— Понимаю, — я мягко улыбнулся. — Выбор — это всегда непросто. Иногда приходится выбирать из двух зол меньшее.

— Я… — она сбилась на полуслове. — Я, наверное, перепугала всех в доме. Пойду успокою слуг.

— Конечно, мне тоже надо успокоить наших гостей, могу представить, как их накрыло — комната совсем рядом, — я отшагнул от двери и поманил за собой Бориса.

— Кстати говоря, — протянула бабушка. — Это не спецура ли его величества? Я чувствовала их эмоции и блок, который ставят всем, кто служит императору.

— Истребители монстров, попавшие в засаду в очаге на землях княжеского рода Ерофеевых, — сказал я, не пытаясь ничего скрыть. После снятия клятвы и получения клейма я был уверен в Юлии Сергеевне на сто процентов. — Там мутная история, не всё так просто.

— Ты не против, если я с ними сама поболтаю? — попросила бабушка. — Мы друг друга поймём, да и темы общие найдутся.

— Зачем тебе это? — поинтересовался я.

— Чужакам не всегда можно рассказать важное, а я для них — такой же агент под клятвой, мы многое можем обсудить между собой, — Юлия Сергеевна бросила взгляд в зеркало и сделала глубокий вдох. — Хотелось бы, конечно, сменить платье, но у меня ведь весь гардероб одинаковый.

— Вот на пару с Юлианой и закажете себе обновки, — с улыбкой сказал я, а потом чуть не выругался вслух. Про неё-то я совсем позабыл. Она ведь тоже почувствовала эмоции бабушки. — Я к Юлиане, а ты к истребителям. Борис — на тебе слуги. Успокой их и скажи, что бабушке приснился дурной сон.

— Штаны хотя бы надень, жених, — ухмыльнулась бабушка. — А то разгуливаешь голышом. Всё же Юлиана — приличная девушка и аристократка.

Я бросил взгляд на свой халат и согласно кивнул. Раз уж мы всех перебудили, ночь будет длинная. Бабушка с Борисом вышли, я натянул на себя брюки и футболку и уже собирался выйти из комнаты, как ощутил колебание сигнальных нитей.

Они подрагивали и звенели, словно гость специально нажимал на них, чтобы я точно заметил его присутствие. Хотя какие могут быть сомнения? Он точно делал это специально.

Даже шёл по моей территории он медленно, тщательно вымеряя каждый шаг. Вот он проскользнул через дверь, соблюдая негласный этикет. Потом поднялся по лестнице и остановился у двери моих апартаментов.

Я усмехнулся и открыл дверь, за которой, ожидаемо, никого не было. Ещё бы — Жнец передвигался исключительно в тени. Быстро он откликнулся на зов бабушки, даже пары часов не прошло, будто караулил где-то рядом.

— Не стой на пороге, родственничек, проходи, будь как дома, — сказал я и дождался, когда сигнальные нити зазвенят уже внутри моих апартаментов. — Предлагаю разместиться в моём кабинете, там нас никто не побеспокоит.

Не услышав ответа, я пожал плечами и вошёл в кабинет. Сев в своё кресло, я сложил руки на столе и посмотрел в то место, где нити показывали присутствие гостя.

— Так и будем молчать?

— А ты наглый, — до меня донёсся равнодушный голос Жнеца. Точно такой же, какой я слышал после битвы с Давыдовым. — И совсем меня не боишься.

— А стоит бояться? — я вскинул бровь и усмехнулся.

— Ещё как.

Глава 15

Прошло не меньше двух минут, прежде чем Жнец материализовался из тени. Он не стал садиться в кресло напротив меня, а остался стоять. Я смотрел на него, выискивая хоть какие-то знакомые черты, но не смог — предок из рода Тишайших был совершенно чужим для меня.

Жнец повернулся к стене, будто смотрел сквозь неё, а потом его взгляд вернулся ко мне.

— Волна активировала одноразовый артефакт связи, — спокойно сказал он. — Чего она испугалась так сильно, что посмела позвать меня?

— Ликвидаторов, — я отодвинул в сторону ноутбук, стоявший по центру стола, и чуть подался вперёд. — Но ты опоздал.

— Они ушли? — Жнец прищурил глаза и чуть склонил голову к плечу.

— Нет, я их убил, — мне было приятно посмотреть, как вытягивается лицо Жнеца. — Тела сжёг, артефактов при них не было.

— Ты… убил их? — медленно растягивая слова, переспросил он. — Ликвидаторов? Обоих?

— Именно, — я кивнул.

— Это невозможно, — непререкаемым тоном заявил Жнец. — Направленность их дара слишком редкая и уникальная, их защищает сама тень, а их чувства…

— Отключаются во время выполнения задачи, — проговорил я, перебив его. — Я в курсе. И не такой уж это редкий дар, как я погляжу.

— Ты не мог сам понять суть их дара, — Жнец шагнул ближе и встал почти вплотную к столу. — Даже мне в своё время пришлось совершить немало ошибок, чтобы разобраться… стоп. Что ты сказал? Ты знаешь других одарённых с похожим даром?

— Ну вот ты, например, прямо передо мной стоишь, — я пожал плечами. — Так что да, знаю.

— Невозможно, — процедил он. — Невозможно в столь юном возрасте разбираться в тонкостях направленных даров.

— Как скажешь, — я откинулся на спинку кресла с безразличным видом. — Кстати, ты быстро добрался. Был где-то поблизости?

— Тебя это не касается, — отрезал он.

— Ты знаешь, кто стоял за ликвидаторами? Кто отдавал им приказы? — задал я следующий вопрос.

— С чего бы мне отвечать тебе, мальчик? — холодно спросил он.

— С того, что я могу помочь тебе, если ты поможешь мне, — я улыбнулся. — Ты ведь уже помог, когда принёс останки свидетелей моего боя. Почему не поработать в команде?

— Потому что ты слишком слаб, — равнодушно ответил он.

— Так разве не в этом смысл? — я снова подался вперёд. — Сделать своих потомков сильнее. Я знаю, какие принципы силы властвуют в роду Тишайших. Так что не надо изображать заботу. Я справлюсь, но мне нужно понимать, против кого я сражаюсь.

— Тишайшие… — голос Жнеца прошелестел и затих, словно дуновение ветра. — Нас осталось слишком мало.

— И всё же ты сам хотел убить ликвидаторов, — хмыкнул я. — Думаешь, я не догадался, что они одной со мной крови?

— Нужно отсекать гнилые побеги, чтобы не заразили гнилью древо, — Жрец не стал отрицать родство, как и желание убить призраков. — Ликвидаторы — сорняки, порождённые неумелыми руками тех, кто пытался подчинить нашу силу и нашу кровь.

— Так скажи мне, кто это сделал, — я встал с кресла, и наши лица оказались на одном уровне. — Кто подчинил их и отправил в мой дом, чтобы добить раненых истребителей. Кто знает, как растить подобных тебе. Кто разбирается в «тонкостях направленных даров» тёмных магов. Назови мне его имя.

— Сначала докажи свою силу, — Жнец отступил на шаг.

— Какое доказательство тебе нужно? — спросил я.

— Зачисти лабораторию, которую искали истребители, — на губах Жнеца впервые появилось подобие улыбки. — Можешь взять их с собой и сообщить о находке канцлеру. Посмотришь сам, кто за ними придёт.

— Именно это я и планировал, — я пожал плечами. — Мы выступаем завтра.

— Не забудь уничтожить всё, что найдёшь в лаборатории, — Жнец сузил глаза. — В качестве доказательства покажешь мне дневник исследований. Не обязательно весь, будет достаточно листка с фамилией куратора. Заодно получишь ответы на часть своих вопросов.

— Хорошо, — сказал я, нахмурившись. Жнец снова смотрел в стену, выискивая в моём доме что-то… или кого-то.

— В мальчике проснулась наша кровь, — сказал он то, что я ожидал и боялся услышать. Всё-таки почувствовал. — Но ты растишь его в слабости, окружаешь его семьёй и любовью. Это сделает его уязвимым. Когда тень окончательно призовёт его, эта привязанность разорвёт его душу на части и сломает его личность.

Я молчал, внимательно глядя на Жнеца. Наши силы явно неравны, но попытаться его убить я могу. Вопрос в другом — что будет с детьми, если я не переживу эту схватку.

— Отдай мальчика мне, я сделаю из него настоящего Тишайшего, — продолжил Жнец. — Холодного, расчётливого, неуязвимого и сильного. Того, кто сможет нести наше наследие, когда нас не станет.

— Нет.

— Ты приведёшь его к гибели, — Жнец говорил отрешённо, но я видел, что мой отказ его покоробил. — Я даю тебе один месяц. Если в течение этого времени ты удержишь его разум и сможешь провести через зов тени, то я оставлю тебя и твоё гнездо в покое… на время.

— Договорились, — жёстко сказал я.

— Дам тебе намёк перед уходом. Ищи тех, кто боится нашего пробуждения, — проговорил он вдруг. — Ты думаешь, что за всем стоят Мироновы, потому что кто-то хочет, чтобы ты в это верил. Ищи того, кто стоит за ними. Того, чей свет слепит самого императора.

После этих слов Жнец исчез в тенях. Мои сигнальные нити показывали его отход, а ещё они показывали, что у двери в мои апартаменты мнётся Юлиана. Ну да, я так и не дошёл до неё, а бабушка с Борисом заняты.

Я вышел из кабинета, быстро пересёк гостиную и распахнул дверь. И в этот же самый миг Юлиана бросилась ко мне в объятия. Я обнял её и провёл в комнату, а потом сел вместе с ней на диванчик.

— Ты в порядке, — выдохнула она, подняв на меня заплаканные глаза. — Я так испугалась. Это было похоже на мои кошмары, только в сто раз хуже. Я давно не чувствовала такого ужаса.

— Всё хорошо, — я рассеянно погладил её по спине. — Всё в порядке.

— Что это было? — Юлиана всем видом пыталась показать стойкость, но я видел, что ей это даётся непросто.

— Скажем так, — я задумался, переключаясь с разговора со Жнецом на Юлиану. — Я лечил свою бабушку от сварливости и упрямства. Всё немного вышло из-под контроля, но теперь всё будет хорошо.

— Что? — Юлиана замерла и отстранилась от меня. — Лечил? От сварливости?

— Именно так, — я улыбнулся. — Юлия Сергеевна помолодела, подобрела и повеселела.

Юлиана продолжала смотреть на меня в изумлении. Она явно не поверила в мои слова, но переубеждать её сейчас я не собирался. Сигнальные нити показывали, что на второй этаж поднимаются Борис и Зубов, а значит брату не удалось убедить бдительного командира гвардии, что всё под контролем.

Стук в мою дверь прозвучал с такой громкостью, будто Зубов хотел её выбить. Юлиана вздрогнула и снова прижалась ближе ко мне, хотя между нами и так расстояния почти не было.

— Входи, — громко сказал я.

Зубов ворвался в комнату и замер, увидев нас с Юлианой.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — сказал он, немного смутившись. — Патруль доложил о странной магической волне, а слуги слышали крики. Борис сказал, что вы «лечили бабушку».

— Верно, — я улыбнулся брату, который выглядывал из-за спины Зубова. — Лечил. Всё в порядке, Саша.

— Ну тогда я пойду? — полувопросительно сказал он, оглядывая комнату.

— Иди, — отпустил я его. — А хотя погоди. Я сегодня Максима Ивонина назначил командиром первого боевого отряда вместо Киреева. Завтра подпишу назначение, но ты всё же проследи, чтобы информация дошла до всех.

— Так точно, Максим мне уже сообщил, — Зубов покрутил головой и немного расслабился, не обнаружив посторонних. — Про Демьяна он тоже сказал, но тут вам лучше самому ему озвучить, а то не поверит ещё.

— Завтра с утра могу объявить о двух назначениях разом или чуть попозже, — я задумался. — Если у тебя есть кто-то ещё на примете, кто заслужил повышение, то сразу скажи.

— Маги ранги не подняли, но Кабанову подмога нужна, — Зубов задумчиво почесал шею. — Сергея Орехова можно повысить до командира второго отряда магов, а Голубева заместителем к Кабанову перевести. И там Лаптев ещё остался без повышения, может его официально в ваши личные охранники перевести?

— Так он и так со мной постоянно, — хмыкнул я. — Лучше его в боевой отряд перевести, чтобы не останавливался в росте мастерства. Но ты у него спроси, чего он сам хочет, а там уже решим.

— Так точно, господин, — Зубов ударил кулаком по груди. — Ещё указания будут?

— Да, завтра я отправлюсь в очаг с нашими «гостями», — сказал я. — Подбери людей, нужно не меньше двух отрядов.

Зубов поклонился и вышел из комнаты. Борис убежал вместе с ним, и мы с Юлианой снова остались вдвоём. Хорошо, что Зубов не знает про бой с ликвидаторами, а то устроил бы тут переполох, всех бойцов бы на ноги поднял. А им сон важнее, чем бесполезное патрулирование после боя.

— Я тоже пойду, наверное, — тихо сказала Юлиана, отстранившись от меня. — Раз всё в порядке и причин для беспокойства нет… сама не понимаю, что на меня нашло. Обычно я так себя не веду.

— Постарайся поспать, — мягко сказал я, но мысли мои были далеко.

Я думал о словах Жнеца. Что если он прав, и мои действия делают Бориса слабым? Юлиана показала себя в московском очаге совсем другой, а теперь будто бы расслабилась или размякла. И ладно, если она так ведёт себя, пока я рядом. Но вдруг в случае опасности она растеряется и вместо активных действий будет ждать спасения?

— Если снова начнутся кошмары, попроси Юлию Сергеевну их приглушить, — продолжил я после короткой паузы. — Она не откажет.

— Я уж лучше как-нибудь сама, — резко сказала Юлиана, передёрнув плечами.

— Как хочешь, но имей в виду, что такая возможность есть, — я поднялся и помог Юлиане встать, а затем проводил до двери. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — тихо ответила она и закрыла за собой дверь.

Я же прошёл в спальню и развернул свёрток, переданный бабушкой. Наконец-то я смогу поставить на поместье такую защиту, через которую не пройдёт даже Жнец. Трёх сфер будет многовато, а вот одной — в самый раз.

Спустившись в сокровищницу, я сел на пол и сжал кристаллизованный осколок силы в руке. Самая главная моя проблема сейчас — слабое тело и слабый источник. Энергия этой сферы может разрушить источник и выжечь дотла энергоканалы. Но другого способа сделать мой дом неприступным для любых вторжений нет.

В прошлый раз я чинил оборванные нити защитной сети, сейчас же мне нужно вплести в структуру нечто новое для неё. То, что не позволит пропустить Жнеца и прочих любителей ходить по теням.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на защитных конструктах. Центральные узлы, нити, тянущиеся во все стороны — всё это было похоже на паутину тьмы, созданную мной в Храме. Но здесь не хватало очень важных, даже критических, дополнений.

Сфера в моих руках начала раскрываться, и в меня хлынул поток силы. Я попытался провести его в обход источника сразу в защитную сеть, но не вышло. Всё же придётся пропускать его через себя.

Боль обожгла нутро, когда лавина чужой силы ворвалась в моё тело. Казалось, мои энергоканалы вот-вот лопнут от перегрузки.

Я сразу же начал сливать эту энергию в центральный узел, который был спрятан глубоко под полом сокровищницы. В ушах зазвенело от избытка энергии, которую я пропускал через себя, но я не остановился.

Я видел, как наливается мощью каждая нить, каждый узел, как по всему особняку пробегает энергетическая волна, выстраивая новые и прочные связки. Это была лишь основа, и теперь мне предстояла ювелирная работа.

До этого я вручную сращивал прорехи, тратя на это собственные силы, а сейчас направлял поток чужой энергии. Она стекалась в места разрывов и укрепляла их, причём не по одному, а все разом. Новые линии разворачивались там, где виднелись пробелы, сплетаясь с уже имеющимися и разрастаясь во все стороны.

Это уже был не защитный барьер в полном смысле этого слова. Это была моя паутина тьмы, плотная и вязкая, похожая на ловушку. Тот, кто решит пройти в мой дом через тень, увязнет в ней намертво.

Последним штрихом стала тончайшая невидимая плёнка, которую я натянул над территорией поместья параллельно каменной ограде. Чем-то она была похожа на мыльный пузырь, с той разницей, что для посторонних этот пузырь будет казаться наполненным тьмой.

Когда процесс укрепления защиты завершился, я рухнул на каменный пол, обливаясь потом. Сфера потускнела и рассыпалась в моей ладони, а тело отказывалось двигаться, но это того стоило. Мой источник развился сегодня на треть за счёт перегонки огромного количества энергии через себя, энергоканалы тоже стали толще.

Но самое главное это то, что мой дом наконец-то стал неприступным, каким и должен быть изначально. Теперь сюда даже эмиссары его величества могут пройти только с боем, опустошив половину резерва. Мой дом стал моей крепостью, а моя семья теперь в безопасности. И горе тому, кто посмеет посягнуть на них.

* * *

Феликс Рейнеке сидел за столом в своём кабинете и разбирал документы, когда вошёл его младший сын. Эдвард вопреки правилам, установленным главой рода, не привёл себя в порядок и не переоделся с дороги. На нём были надеты доспехи, заляпанные грязью и кровью, в нескольких местах виднелись прорехи и свежие раны.

— Сын? — Феликс поднял на него взгляд и недовольно поджал губы. — Почему ты явился в таком виде?

— Мы провалили тайную операцию, — коротко сказал Эдвард. — Австрийские войска были готовы и атаковали нас, едва мы ступили на их землю.

— Кто мог их предупредить? — глаза Феликса полыхнули яростью и тьмой. — Подготовкой занимался лично Бартенев, а он не первый десяток лет руководит подобными вылазками.

— Какая теперь разница? — скривился Эдвард. — Как только Австрийская Империя обнародует информацию, начнётся война. Мы подвели его величество.

— Не мы, а ты, — глава рода Рейнеке раздул ноздри и посмотрел на сына острым взглядом. — Расслабился и размяк. После испытания ты стал мне противен.

— У тебя есть ещё один сын, что ж его не стал растить боевым магом? — Эдвард посмотрел на отца с застарелой обидой. Он никогда не станет равен старшему брату, любимчику отца и будущему главе рода.

— Александр умеет сражаться не хуже тебя, — возразил Феликс. — Пусть у него другие склонности, но не сравнивай пехоту с полководцем.

— Пехота чуть не погибла сегодня, — Эдвард достал из подвесного кармана доспехов конверт, забрызганный кровью. — Я получил новости, о которых ты умолчал. Почему ты скрыл от меня тот факт, что Константин Шаховский вызвал интерес эмиссара его величества? Алексей Денисов начал собирать информацию о твоём внуке, а ты ни словом не обмолвился.

— Денисов держит на карандаше все тёмные рода, — сварливо заметил Феликс Кристианович. — Константин подрос, вот и до него очередь дошла.

— Он интересуется направленностью его дара, — Эдвард свёл брови на переносице. — Выходит, что он не доверяет реестру одарённых?

— Выходит, сын мой, что твой племянник сделал что-то такое, отчего Денисов бросился перерывать архивы и генеалогические древа среди ночи, — хмуро сказал глава рода. — И сдаётся мне, что ты знаешь, что такого мог сотворить Константин. Что произошло на испытании?

— Я уже говорил тебе, отец, — Эдвард вздохнул. — Костя показал высокий уровень подготовки и ни в чём не уступал мне. Он управляет тьмой на уровне архимага, но резерв источника маловат.

— Я тебе не верю, ты что-то скрываешь, — Феликс задумался. — Вот что, сын. Завтра же отправимся в рейд через врата Шаховских.

— Зачем, если врата Ильинских ближе? — удивился Эдвард. — До Тюмени меньше часа езды. И наши гвардейцы знают эту часть очага лучше.

— Затем, что я хочу посмотреть на внука своими глазами, — жёстко сказал глава рода. — Позвони ему с утра и договорись о совместном рейде, скажи, что мы хотим провести исследовательский рейд, в котором без Константина никак.

— У Кости после войны с Давыдовыми дел невпроворот, — выразил недовольство Эдвард. — У него наверняка большие потери, и сейчас он затыкает дыры в обороне своими силами. А ты предлагаешь недельный рейд.

— Нам хватит минимально отведённого срока для исследовательских рейдов. Вряд ли за четыре дня его отсутствия произойдёт что-то критическое, — фыркнул Феликс. — В конце концов, остатки его гвардии должны справляться с задачами, иначе они совсем ни на что не годятся.

— Хорошо, отец, как скажешь, — на лице Эдварда было написано всё, что он думал об отце, но не мог сказать. — Я свяжусь с Константином и передам ему твои слова.

— Его обязанность стража врат — сопровождать исследовательские рейды, — напомнил ему Феликс. — В конце концов, его величество не просто так спонсирует проход через врата для таких рейдов. Всё, иди приводи себя в порядок, на тебя смотреть тошно.

Эдвард не стал ничего отвечать и вышел из кабинета отца. Пока он шагал к своей комнате, его вдруг посетила крамольная мысль. А может ну их, эти родовые привязанности?

У отца есть любимый старший сын, который возглавит род. А младшим сыновьям всегда предстоит только один путь — воевать на благо рода и империи. Но только теперь Эдвард почувствовал невероятную усталость от всего этого.

Тяжело быть преданным роду, в котором тебя ни во что не ставят и называют пехотой. Но всё же… эту мысль Эдвард загнал так глубоко, как мог, чтобы никогда к ней не возвращаться.

Он — Рейнеке по крови и силе. И права решать свою судьбу у него нет и не будет.

Глава 16

Утро началось с того, что я проснулся от ощущения затёкшего тела. Перевернувшись на бок, я вспомнил, что так и не вернулся в спальню и остался в сокровищнице. Глянув на часы, увидел, что ещё только семь утра, и я успею привести себя в порядок, чтобы спуститься к завтраку.

Тренировку сегодня проводить смысла не было — у меня после боя с призраками всё тело болело. К тому же, я собирался идти в очаг вместе с истребителями, так что там и разомнусь.

Я встал и размял мышцы, ощущая, как ноет каждая перегруженная вчера связка. Потом набрал защитных и атакующих артефактов, доставшихся мне от Давыдовых. Пусть у всех моих бойцов уже есть подобные артефакты, дополнительная защита, как и усиление, лишними не будут. Мало ли, с кем нам придётся сразиться.

Приведя себя в более-менее человеческий вид, я решил заглянуть к Юлиане и узнать, как она. Вчера я был не слишком тактичен и практически отмахнулся от её страхов, а потом ещё и за дверь выставил. Но на мой стук она не ответила, а взор тьмы не смог её обнаружить.

Я мысленно потянулся к паутине и обнаружил Юлиану и Вику в подземелье — они как раз поднимались и были уже у двери на первый этаж. Борис и бабушка были уже в столовой, а истребители в своей комнате. Вчера бабушка так и не заглянула ко мне после разговора с ними, значит ничего интересного или важного она от них не узнала.

Направляясь в столовую, я раздумывал над тем, что нужно сделать. Ничего ли я не забыл перед отъездом? Опять же, нужно было посмотреть на поведение бабушки — я пока не мог знать, что представляет собой помолодевшая, очищенная от клятв и травм Юлия Сергеевна Тишайшая-Шаховская.

Аромат свежего хлеба встретил меня ещё в коридоре. Войдя в столовую, я увидел, что все в сборе. Боря смотрел на омлет жадным взглядом — явно проголодался после утренней тренировки с Зубовым. Вика и Юлиана сидели рядом, молча глядя на бабушку, которая с блаженной улыбкой разливала травяной чай.

Взгляды Вики и Юлианы были недоверчиво-подозрительными. И я понимал причину — Юлия Сергеевна выглядела непринуждённо. От неё не исходило привычное раздражение, она казалась спокойной и доброжелательной.

— Доброе утро, Костик, — её голос звучал ровно и глубоко, без старческой хрипотцы. Она отставила заварочный чайник и посмотрела на меня. — Надеюсь, ты хорошо отдохнул.

— Доброе утро, — кивнул я, занимая своё место.

Мои глаза скользнули по остальным. Вика смотрела на бабушку с откровенным подозрением, будто та была монстром очага, принявшем облик родственника. Юлиана отвела взгляд и уставилась в свою тарелку, но по её сжатым плечам было ясно, что ей не по себе.

— Бабушка, а ты почему такая странная? — не выдержал Борис, озвучив общие мысли.

Юлия Сергеевна мягко улыбнулась, и это было так непривычно, что даже я на секунду замер.

— Просто в моей голове наконец-то наступила тишина. И я наслаждаюсь ею. А ещё — ароматом чая и вкусной едой, — она повернулась к Юлиане. — Юлиана, дорогая, это платье ты купила в «Вернисаже»? Очень элегантное и подходит к твоим глазам.

Юлиана вздрогнула и подняла на неё растерянный взгляд. Она явно ожидала чего угодно, но не комплимента.

— Я… спасибо, Юлия Сергеевна, — растерянно сказала она.

— Пожалуйста, зови меня просто Юлия, — она отпила кофе, и её взгляд стал чуть более собранным. — Костя, после завтрака у меня будет пара вопросов по хозяйству. И я хотела поговорить с тобой о том, что рассказали наши гости.

— Конечно, — я сделал глоток чая и улыбнулся. — Я как раз хотел обсудить с тобой кое-что важное насчёт безопасности поместья.

— Опять секреты? — фыркнула Вика, проткнув вилкой сосиску. — Теперь будем делать вид, будто ничего не происходит?

— Виктория, — в голосе Юлии Сергеевны не было намёка на привычную сварливость, но Вика тут же виновато опустила голову. — Мы расскажем вам ровно то, что вам следует знать. Ни больше, ни меньше.

После этой небольшой размолвки, вопросы прекратились, и завтрак прошёл в спокойной атмосфере. Боря доел свой омлет, периодически поглядывая на бабушку с любопытством. Вика демонстративно молчала, а Юлиана, кажется, так и не решила, как ей реагировать на новую Юлию Сергеевну.

Как только я поднялся из-за стола, бабушка проследовала за мной. Я решил, что лучше всего будет пройти сразу в сокровищницу, ведь теперь я видел, что смогу доверить бабушке управление защитой поместья в моё отсутствие.

Мы спустились вниз, и я встал в центре сокровищницы — над центральным узлом защитного контура.

— Вчера я укрепил защиту, использовав одну из сфер, что ты дала мне, — сказал я. — Теперь это новая система, которая не пропустит никого из тех, кого я не желаю видеть. И когда я говорю «никого», это нужно понимать буквально. Ни ликвидаторы, ни Жнец, ни эмиссары не смогут пройти.

— Ты потратил бесценную сферу на защиту? — удивилась бабушка. — Не стал усиливать себя… а защитил дом?

— Верно, — кивнул я. — Безопасность находящихся в доме для меня на первом месте. Запомни это, и проследи, чтобы в случае опасности никто не выходил за пределы ограды. Чтобы не случилось, как во время войны с Давыдовыми. Ты поняла меня?

— Конечно, я сделаю всё как ты скажешь, — серьёзно сказала бабушка.

— Я настрою на тебя одну из линий контура, — продолжил я. — Она отвечает за изоляцию. Если что-то случится, тебе нужно будет замкнуть этот контур и закрыть территорию. Закрой глаза.

Я настроился на центральный узел и вплёл ауру бабушки в одну из линий-нитей моей паутины. Бабушка вздрогнула, когда смогла увидеть картинку защитной схемы. Кажется, я сумел впечатлить её.

— Какие у меня полномочия? — спросила она, не открывая глаз.

— Ты можешь ввести всего две команды направленным импульсом, — проговорил я, подсвечивая нужные узлы на паутине. — Первая — полная изоляция. Никто не выйдет и не войдёт. Включишь её в случае прямой и очевидной угрозы, когда связь со мной потеряна. Второй командой ты можешь вручную разрешить вход конкретному человеку.

Бабушка медленно кивнула, ещё раз глянув на паутину и нужные узлы нитей.

— На всякий случай напомню, — добавил я. — Ты не сможешь изменить саму структуру защиты и как-либо вмешаться в её узлы.

— Пока я жива, ни один враг за этот порог не переступит, — тихо сказала она. — Можешь быть уверен, я не подведу.

— В этом я уверен, — просто сказал я. — А теперь расскажи, что ты узнала от истребителей.

— Они повторили мне то же самое, что рассказали тебе, — взгляд Юлии Сергеевны стал собранным и острым, будто она агент на задании. — Есть некая лаборатория, где проводили опыты над тёмными магами. Точного местоположения они не знают, только район. Но есть нюанс.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

— По их словам, последний шифр, который они получили от связного перед засадой, содержал код «Атлант». В нашей терминологии это означает, что операция раскрыта кем-то из руководства, — Юлия Сергеевна недобро усмехнулась. — А ещё это означает, что они должны уйти с радаров и не сообщать о своём местоположении, пока не выйдет положенный срок в две недели. Только после этого можно выходить на связь, чтобы узнать о следующем приказе.

— Выходит, что я нарушил ваши правила, связавшись с Лутковским, — проговорил я. — Ну у меня не было другого выбора. Когда кто-то кричит «измена», подозревать начинаешь всех.

— В любом случае, ты нашёл у них маячок, так что твой звонок ничего не изменил, — бабушка качнула головой. — И ещё, Костик. Они не верят, что канцлер их предал. Сыч сказал, что у Лутковского есть личные счёты к Денисову, и, если бы канцлер работал на него, он не стал бы предупреждать их об опасности, — она на мгновение задумалась, а потом вдруг выпалила. — Скорее всего в самой Канцелярии есть крот, который может работать на кого угодно, даже на третью сторону, подставляя и Денисова, и канцлера. Это всё, что у меня есть.

— Спасибо, учту, — предельно серьёзным тоном сказал я.

Похоже, что я невольно вмешался в большую политическую игру, где союзники могут оказаться врагами, а враги — союзниками. Не хотелось бы во всём этом разбираться, но раз уж влез, пойду до конца. В любом случае нас теперь в покое не оставят.

После разговора с бабушкой я поднялся к себе. Сборы заняли меньше получаса. Гвардейцы и истребители были готовы и ждали меня на улице, проверяя снаряжение.

Я окинул взглядом собравшихся. Гвардейцы, закалённые в боях с аномальными монстрами и истребители монстров, прошедшие ещё больше битв в очагах. И я — тёмный феникс из другого мира, переродившийся в теле обычного провинциального графа. Та ещё компания для распутывания политических интриг и спасения империи. Но другой у меня не было.

Я раздал защитные и атакующие артефакты и сел в автомобиль. Агата привычно устроилась в рюкзаке у Демьяна, на что я уже даже не реагировал. Зубов доложил о готовности отряда и хлопнул ладонью по капоту.

Через полчаса мы были у врат. Глядя на истребителей, я набрал номер Лутковского.

— Истребители ушли через врата в очаг, — вместо приветствия сказал я. — У меня не было полномочий, чтобы их остановить. Они просили передать, что выполнят задание.

Я сбросил звонок, и мы рванули через врата в аномальный очаг. Ни истребители, ни Жнец так и не назвали координаты лаборатории. Но мне это было не нужно — как раз в той области, куда стремились добраться истребители, на карте Маргариты Шаховской был отмечен один из самых крупных «теневых карманов».

И по странному стечению обстоятельств, самый короткий путь к нему лежал мимо построенной родителями заимки. Хотя вряд ли это совпадение, скорее уж они специально строили её так, чтобы можно было устраивать перебежки по очагу и отдыхать в защищённом месте.

Мы с отрядом бежали через аномальный лес, ощущая загустевший воздух всем телом. Из-за каждого второго дерева на нас смотрели голодные глаза монстров, но сегодня у меня не было ни времени, ни желания с ними церемониться.

— Не отвлекаемся на мелочёвку, — скомандовал я, и гвардейцы сомкнули строй, на бегу отстреливая монстров первого ранга.

Истребители берегли резерв артефактов и работали мечами, практически не замедляясь и не останавливаясь. Агата активно помогала, вылавливая монстров первого ранга помельче. Правда мне не нравилось, что каждого пойманного монстра она притаскивала мне.

Поначалу я хвалил её, ну а потом монстров стало слишком много. Позади нас образовалась целая гряда из туш монстров, которых приносила Агата. В целом наш марш-бросок проходил на приличной скорости и без каких-либо происшествий.

В итоге до заимки мы добрались через два часа, где и сделали первый перерыв.

— Следите за периметром, я быстро, — сказал я, и гвардейцы развернулись в оборонительный круг.

Истребители никак не могли отвести взгляда от домика, но подходить близко не стали — чувствовали защиту. Я нырнул внутрь и достал из тайника чертежи деда. Глянув быстрым взглядом на листы, убрал их во внутренний карман и вышел на улицу.

На холме, где стоял дом родителей, было относительно безопасно, защитный артефакт отгонял монстров, хотя по идее, должен был их привлекать.

— Грох, — позвал я питомца. — А ты не чувствуешь, что за артефакт зарыт под домом? Ты же вроде бы сильнее стал.

— Не знаю я, что там твои родичи наворотили, — пробурчал он, не выходя из тени. — Может там и не один артефакт, а целая связка. Да, скорее всего так и есть.

— Странно это, — задумчиво проговорил я, отпивая воду из фляжки. — Артефакты же приманивают монстров, а тут всё наоборот.

— Ничего странного, — кутхар высунул клюв с изнанки и прислушался к чему-то. — Там такой коктейль, что даже меня пробирает. А я вообще-то третьего класса.

— А не четвёртого? — я прищурился. — Мне кажется, ты взял уровень после недавнего усиления.

— Если ваши классы делятся по силе, то может уже и пятого, — горделиво заявил он. — Я же теперь ого-го!

— Вот скоро и проверим, — я встал и размял плечи. — Я вижу впереди скопление монстров разного ранга. Так, Агата у нас — второй класс, а ты — третий. Предлагаю вам соревнование. Кто больше монстров своего класса прибьёт, тот получит от меня подарок.

— Так не честно, — возмутился Грох, выскочив из тени и напугав гвардейцев. — Второго класса тут сотни, а третьего — десятки всего лишь.

— Так и Агата у нас вон какая маленькая, а ты большой и сильный, — я усмехнулся. — Но если так хочешь, можем немного поменять условия. Пять монстров второго класса засчитываются за одного третьего. Пойдёт?

— Ага, то есть я и второй класс могу приносить? — кутхар посмотрел на меня с азартом. — Ну тогда Агате точно не победить.

— Посмотрим, — я глянул на Агату. — Покажи этому пернатому, чего стоят теневые ирбы.

— Покажу, — муркнула она и вздыбила шерсть. — Когда начинаем отсчёт?

— Да вот сейчас и начнём, как с места сойдём, — я махнул рукой отряду. — Отдых уже закончился. Так что в бой.

Мы рванули дальше по маршруту, чтобы добраться до лаборатории раньше возможных предателей из Тайной Канцелярии. Хотя я понимал, что им предстоит тот же путь, вряд ли они всё это время сидели в очаге.

Чем дальше мы углублялись в очаг, тем тяжелее становился воздух. Деревья здесь были похожи на скрюченные в агонии скелеты, а земля под ногами постоянно шевелилась от выныривающих монстров первого и второго класса. Пришлось замедлиться, чтобы отражать атаки и зачищать путь.

Когда гвардейцы увидели, что не только Агата стала приносить тушки монстров, но и Грох, у них появились вопросы.

— Господин, а что это ваши питомцы добычу вам притаскивают? — поинтересовался Лаптев, орудуя мечом.

— Соревнование у них, — хмыкнул я, с размаху всадив кинжал в глаз какой-то твари, похожей на лису, только огненную.

— И какие правила? — спросил Тимофей Голубев, сбивая водным хлыстом сразу четырёх монстров второго класса.

— Пять тушек второго класса считаются за одного третьего, — ответил я, вспоров двумя кинжалами похожую на огромного червя тварь от одного края до другого.

— Так может и нам поучаствовать? — оскалился Демьян. — А то наша Агата что-то разошлась совсем. Не гоже нам уступать такой малявке.

— А давай! — подхватил идею Игорь. — Первый класс не считается, так что их гасим массовыми.

Мои бойцы начали сражаться ещё быстрее и яростнее. То и дело слышались выкрики: «пять есть», «у меня десятка», «уже двадцать два». Я только посмеивался над ними — ну чисто дети малые.

И ведь мы уже почти в пятидесяти километрах от стены, где надо бдительность утраивать, а не в игры играть. Хотя я быстро изменил мнение, заметив, как разведчики то удаляются от нас, то снова возвращаются. Значит всё же следят мои бойцы за обстановкой, несмотря на показное веселье.

Сам я в соревновании не участвовал, только внимательно следил за действиями гвардейцев и питомцев. Я видел, что Агата начала уставать, но азарт гнал её вперёд. Даже истребители в итоге включились в игру, выкашивая монстров пачками.

Я же решил, что пора начать скармливать тьме тех монстров, что приносят питомцы. В конце концов, какая разница, кто их убил, тьма поглотит всё и не откажется от подношений.

Отступив подальше от гвардейцев, я призвал тьму. Она окружила меня защитным кольцом, поглощая монстров. Ответная волна переработанной силы освежила меня, но я чувствовал, как большая её часть уходит в Сердце, наполняя его энергией.

Истребители заметно напряглись, увидев, как вокруг меня распространяется аура тьмы. Мои гвардейцы просто отошли подальше, чтобы не мешать, ну а питомцы вместо укладывания тушек штабелями, закидывали их в окружавшую меня ауру. Такими темпами мне и сражаться не придётся — знай себе, поглощай готовые тушки.

И всё же мы тратили слишком много времени на мелюзгу. Я оглядел свой отряд и понял, что надо ускориться.

— Всем внимание, — крикнул я, отзывая тьму. — Подсчитывайте трофеи и будем ускоряться.

Итоги подвели быстро. Победил с небольшим отрывом Сыч, второе место занял Лось, а третье Демьян Сорокин. В общем-то ничего удивительного — эта троица рвала монстров с такой скоростью, что я даже ожидал, что Демьян совершит прорыв до абсолюта.

Агата проиграла Гроху всего на двадцать тушек монстров второго класса. Она заявила, что устала и такие соревнования ей не понравились, а потом исчезла в тени, чтобы снова появиться в рюкзаке Демьяна.

— А теперь отступите на пять метров или даже на десять и держитесь на таком расстоянии, — распорядился я, снова призывая тьму и пламя феникса.

Я побежал вперёд, пружиня по влажной почве. Местность тут была болотистой, но явных топей пока не было видно. Отряд рванул за мной, держась на расстоянии, как я и приказал.

Через три часа я замедлился и остановился. Наш рывок через очаг был стремительным, мы преодолели около шестидесяти километров, но впереди нас ждали ещё пятьдесят.

— Привал, — сказал я, отзывая тьму. — Отдыхаем не меньше получаса.

Я оглядел бойцов. Все из них были рангом не ниже мастера, но даже их такая пробежка вымотала. Меня подпитывала тьма, но тело-то всё равно уставало.

Мы расселись на земле и перекусили сухпайками. Агата умчалась на охоту, Грох рванул за ней, ну а я вытянул ноги и прикрыл глаза.

— Феникс, слушай, а ты случаем не грандмаг? — спросил меня Сыч, устроившись рядом. — Я видел, как вокруг них стихия бушует, сражаясь вместо мага, но там радиус не больше метра.

— Не грандмаг, — ответил я, не открывая глаз. — Просто тьма любит чужую энергию, и она всегда голодная.

— А тебя не сожрёт? — не унимался он.

— Меня-то? — я приоткрыл один глаз и глянул на истребителя. — Ещё как сожрёт, когда время придёт. Все там будем.

— И ты не боишься, что раньше того самого времени заберёт? — тихо спросил Сыч, придвинувшись ближе.

— Нет, этого я не боюсь, — я задумался. — Скорее, я буду очень расстроен, если уйду до того, как доделаю все дела.

— Странный ты, Феникс, — хмыкнул он. — Обычно аристократы ещё похлеще простого люда смерти боятся. Всё хотят жить вечно, силы копят и старость отодвигают.

— Что в вечной жизни хорошего? — спросил я его в ответ. — Представь, что ты будешь жить ещё сотню лет или две. Что будешь делать?

— Как что? Служить своему императору, — Сыч отвернулся. — С выбранного пути не сойти, так что ты прав. Нахрен вечную жизнь, если в ней будут одни битвы.

— Иногда сложно найти то, ради чего захочется эту самую вечную жизнь прожить, — негромко сказал я. — А иногда и всей жизни не хватит.

Сыч вздохнул и замолчал, а я наконец смог погрузиться в себя и немного помедитировать. Приток силы от тьмы размял застывшие энергоканалы и укрепил их. Ну и тело, которое получало энергию во время нагрузки, немного усилилось.

Неплохой результат, учитывая, что слияние давно прошло. Именно такой прокачки мне и не хватало, чтобы тело и магия усиливались плавно и без рывков.

Из медитации меня вырвало ощущение опасности. Чуйка взвыла, все инстинкты обострились, а тело напряглось. Я открыл глаза и встал, развернувшись в ту сторону, откуда на нас неслось что-то очень масштабное.

— Листунки! — услышал я рёв Лося.

— Уходить надо, — рыкнул Сыч, инстинктивно отступая. — Эти твари нас сожрут и не подавятся, числом задавят. Лучше обойти.

— Не успеем, — ровно сказал я, призывая тьму. — Скорость у монстров приличная, и они нас уже учуяли.

— Готовимся к бою! — рявкнул истребитель своим товарищам. — Артефакты не беречь, вваливаем всё, что есть.

— К бою! — заревел Демьян, срывая с плеча автомат. — Бьём дальними атаками, к монстрам близко не подходим.

Гвардейцы успели встать в боевой порядок и навести прицел, как лес впереди содрогнулся и из него на нас полезли странные создания, похожие на засохшие листья на ножках. Их было так много, что они сливались в глазах и становились почти невидимыми. А потом мне стало не до их оценки.

Ведь эти мелкие монстры рассыпались в разные стороны, и в нас полетели сгустки магии воздуха, сплетённые в сети наподобие паутины.

Глава 17

Я выпустил тьму, образовав вокруг нас барьер. Голубев и Орехов привычно создали вплотную к нему свои барьеры из огня и воды. Два других мага, что были впервые в рейде со мной, повторили их действие.

Часть монстров сгорела, напоровшись на пламя двух магов огня — Сергея Орехова и Леонида Мальцева. Их сети влетели в барьер и застряли, а потом начали медленно расползаться.

— Бейте через барьер! — крикнул я, удерживая тьму кольцом. — Давайте массовыми атаками по площадям.

Гвардейцы уже открыли шквальный огонь, рассредоточившись так, чтобы поделить врагов на секторы. Они использовали светошумовые гранаты, изредка стреляя из автоматов разрывными патронами с магзарядом. Огненные шары, ледяные глыбы, водные хлысты и лезвия ветра проносились сквозь барьер и обрушивались на первые ряды монстров.

Истребители метали короткие точные выстрелы из боевых артефактов, вынося монстров, подступивших слишком близко. Но листунки будто не обращали на все наши действия внимания и продолжали накатываться волнами. Мой барьер дрожал, поглощая десятки новых воздушных сетей.

Одно радовало — напитывать его больше не было нужды. Тьма сама собирала энергию с монстров, и сама же перерабатывала её, становясь плотнее. Я расширил кольцо тьмы и создал теневые шипы.

Они пронеслись над землёй, выкашивая листунков пачками. Монстры погибали не массово, но их строй разваливался на глазах. Они уже начали метаться и сталкиваться между собой.

Я убрал барьер и отпустил тьму. Она жадно впитывала рассеянную в воздухе магию монстров и их самих. Перед нами копошилась обезумевшая масса, шевелящаяся и уже не атакующая.

Огненный щит тоже упал — магам огня было тяжело держать его и сражаться одновременно. От случайных атак нас защищал водный щит Голубева и воздушный барьер Юрия Сутеева. Пора заканчивать эту бессмысленную бойню.

Я переместился через тень и вынырнул прямо посреди мечущихся листунок. Тьма вспыхнула, расчищая пространство вокруг меня.

Агата не выдержала и появилась рядом со мной. Она с азартом вылавливала мелких монстров и складывала их у моих ног. Это было похоже на игру в кошки-мышки, будто она была обычной кошкой, перед которой вдруг высыпали мешок с мышатами.

Чуть позади меня послышался шелест крыльев, и Грох тоже влился в охоту. Гвардейцы накрывали площадными атаками фланги. Они действовали слаженными тройками, методично продвигаясь вперёд и добивая монстров, пытавшихся сбежать.

Ну а я просто стоял на месте. Тьма бушевала, расширяясь и накрывая всё больше пространства. Она растеклась по земле чёрным маревом, заканчивая бой.

Агата расстроенно мяукнула, но потом поняла, что можно ловить сбежавших монстров, чем она и занялась. Грох тоже высматривал листунок, а мы с гвардейцами расслабленно выдохнули. Не будь у меня тьмы, которая сама восстанавливается и не тратит резерв, так просто мы бы не отделались.

— Отдых — десять минут, — громко сказал я, окинув взглядом поле боя.

Отведённые десять минут прошли слишком быстро. Я даже есть не стал, только опустошил фляжку с водой.

Мы снова помчались в том же темпе и порядке, как и до встречи с листунками. Я расчищал путь тьмой, а гвардейцы бежали следом. Всё чаще попадались монстры третьего класса, которые давали больше энергии, но замедляли мой бег.

Ближе к точке «теневого кармана» я уже бежал трусцой. И когда оставалось не больше пары сотен метров, я окончательно остановился. Взор тьмы показывал впереди нечто странное. Будто там была клякса, сотканная из энергии нескольких стихий и растёкшаяся на полсотни метров.

Гвардейцы шагнули ко мне и внимательно посмотрели в ту же сторону. Они медленно обернулись к истребителям, и те активировали боевые артефакты.

— Морлаки? — неуверенно протянул Лист.

— Не похоже, — мотнул головой Сыч. — Скорее уж браганы.

— Расконы это, — мрачно сказал Лось, сплюнув на землю. — Целый выводок вместе с маткой.

Взгляды истребителей скрестились на мне. Я вопросительно выгнул бровь.

— Один раз я таких монстров видел, — у Лося дёрнулась щека. — Пятый класс, многостихийная тварь, потомство своё откармливает собой же.

— Тактика какая? — уточнил я.

— Нет никакой тактики, — сквозь зубы процедил Лось. — Только бежать, и то если повезёт.

— Тогда попробуем обойти, — решил я и начал забирать левее.

Через десять минут мы обошли участок с расконами и уже собирались идти дальше, как я вдруг понял, что вижу справа странное строение, чем-то похожее на домик родителей. Его явно построили тут, в очаге, из подручных средств. И пусть меня демоны сожрут, но я уверен, что именно это и есть нужная нам лаборатория.

Проблема была только в том, что вход туда закрывал тот самый монстр, сражения с которым мы хотели избежать. Пришлось сдать немного назад.

— Хреново, — протянул Сыч, встав рядом со мной.

Остальные бойцы промолчали, но они явно были согласны с истребителем. Ведь перед нами распростёрся гигантский кратер, заполненный бурлящей жижей. Периодически эта жижа поднималась над поверхностью и становилась похожа на огромную каракатицу или осьминога, у которого вместо щупалец были десятки отростков. Каждый такой отросток был похож на уменьшенную копию этой каракатицы и испускал энергию отдельной стихии.

Но поразило меня не это. Лаборатория позади раскона была оплетена пульсирующими жилами монстра, словно всё строение было гигантским паразитом, впившимся в плоть очага.

— Твою мать… — тихо выдохнул за моим плечом Сыч. — Эта тварь питается остаточной энергией лаборатории… она же неубиваемая.

— Я пойду первым, прикроете боезапасами с магзарядом, — сказал я негромко. — Меня не заденет, буду под щитом, так что стреляйте смело.

— Куда⁈ — услышал я окрик Лося, когда сорвался с места.

Мысль о том, что Лось был прав, мелькнула в то же мгновение, когда вокруг раскона начали вспыхивать по очереди защитные барьеры. Огонь, земля, воздух, свет и даже тьма — отростки каракатицы формировали щиты из всех стихий.

Мне пришлось отступить и запустить пробный сгусток своего пламени. Его отбросило воздушным вихрем точь-в-точь как во время моего сражения с Давыдовым. Но он-то был грандмагом, а тут — обычный монстр, пусть и пятого класса.

— Давайте все вместе, — крикнул я, и мимо меня пронеслись слаженные выстрелы из автоматов, гранаты и магические всполохи.

Барьер монстра дрогнул, в местах ударов вспыхивали стихии, отражая атаку. Я видел, как перетекала энергия между барьерами разных стихий, перераспределяясь и заменяя ослабленные ударом щиты.

— Ещё раз! — скомандовал я. — Маги огня!

Орехов и Мальцев вытянули руки, и в барьер полетел сноп чистого пламени. Щит снова откликнулся, стихия воды перетекла в место удара, гася огонь. При этом ослабла защита от воздуха.

— Сутеев, твоя очередь, — быстро сказал я. — Давай клинок ветра.

Юрий метнул сконцентрированный вихрь, который вонзился в барьер. Я фиксировал каждое его колебание и видел, как он перекачивал силу туда, где его били. Мы вполне могли найти подходящий ритм и лишить монстра барьера. Но, как водится, ни один монстр не будет стоять на месте, пока его пытаются убить.

Вот и наша клякса начала вылезать из кратера. Десятки щупалец, каждое со своей стихийной аурой, отделились от тела матки и метнулись к нам.

Это было нам на руку. Оторванные от основного тела монстры могли держать щит только из одной стихии. В них тут же полетели магические атаки и выстрелы из автоматов.

Я попытался ещё раз метнуть маленький сгусток пламени, целясь в открытые раны на теле раскона, из которых только что почти с мясом были вырваны отростки. Но оставшиеся щупальца тут же закрыли матку многостихийным барьером.

Пришлось повторять цикл. Мы стреляли в барьер, потом отстреливали отростки, потом отходили назад, отступая от монстра. Что самое паршивое — эти отростки всё никак не заканчивались, да ещё и начали палить в нас дистанционными стихийными атаками, а мы уже растратили половину резерва на битву с ними.

Когда мы повторили наш манёвр в четвёртый раз, я заметил, что барьер стал слабее. Гвардейцы тоже это увидели и принялись палить с удвоенной силой. Выбрав участок со стихией огня, я дождался очередного залпа и выпустил в раскона луч тьмы, похожий на иглу.

Он был почти невидимым и очень тонким. Я чувствовал, как луч упирается в сопротивление барьера. Немного сдвинув его в сторону, я обогнул самые плотные узлы сопротивления.

И когда грянул очередной взрыв от светошумовой гранаты, луч тьмы прошёл между щитами. На миг он исчез в воздушном вихре, но всё же прорвался к телу матки раскона.

Улыбнувшись во весь рот, я зажёг луч тьмы пламенем феникса. Он прошёл до ядра монстра, а потом вместо привычного тления или огня, раздался низкий утробный гул. Словно рядом с нами лопнула огромная плотина.

— Назад! — рявкнул я, ускоряясь и отбегая подальше.

Мы успели отойти на пару десятков метров, как раскон взорвался. Его вырвало из кратера. В небо взметнулся столб чёрного пламени, смешанного с остаточной энергией шести стихий. Земля содрогнулась, и на нас обрушилась ударная волна.

Все звуки и цвета исчезли, нас накрыло остаточной магией и сбило с ног. Гвардейцы и истребители уткнулись лицами во влажную почву очага, а их защитные артефакты мигнули, едва справляясь с нагрузкой.

Я устало сел на землю, пытаясь перевести дух. Тело казалось пустым, будто меня вывернули наизнанку. Каждый энергоканал горел, а мышцы сводило судорогой.

Вот тебе и монстр пятого класса. А ведь где-то в глубине очага есть и семиклассовые.

— Демьян, — прокричал я хрипло. — Все целы?

— Потерь нет, — тут же отозвался Сорокин. — Раненые есть, сейчас проверим.

Через пару минут Демьян доложил, что ранено восемь человек, но тяжёлых нет. Маги не пострадали. Я кивнул, чувствуя огромное облегчение.

Тем временем взрывная волна уже улеглась. На месте кратера зияла чёрная дымящаяся воронка. От монстра не осталось и следа, но к краям медленно ползли несколько дёргающихся щупалец.

Я направился к ним и добил их пламенем. Не хотелось бы, чтобы они отожрались и превратились в матки.

— Голубев, Сутеев, — я обернулся к магам. — Остудите кратер.

Тимофей и Юрий устало вздохнули, но принялись выполнять мой приказ. Голубев залил кратер водой, а Сутеев разогнал её воздушной воронкой.

Я подошёл к самому краю и посмотрел вниз. Взор тьмы не показывал никаких угроз. Что самое удивительное — вход в лабораторию не пострадал после взрыва.

Я чётко видел дверь, сделанную из панцирей и металла. Мне в голову даже пришла мысль, что родители видели эту лабораторию и строили свой дом на её основе. Ну вот сейчас и узнаю, насколько похожи оба здания.

Пришлось подождать, пока гвардейцы подлечатся артефактами и проверят боезапас. Спускаться мы начали только через десять минут.

Дверь не поддавалась, но истребители отодвинули нас в сторону. Лист достал небольшой чехол из кожи аномального монстра, который полностью блокировал энергию. Внутри оказались серебристые спицы и крючки разной длины, излучающие лёгкий магический фон сразу нескольких стихий.

Лист сразу же нашёл место, заменяющее замочную скважину, и принялся по очереди вставлять в отверстие спицы.

— Хитро придумано, — сказал он, продолжая возиться с замком. — Нужны четыре стихийных импульса в нужной последовательности. Причём свет используется аж трижды.

— Сложная комбинация, — уважительно сказал Демьян, который явно разбирался во взломе подобных замков получше меня.

— И не такие видали, — хмыкнул Лист.

Почти одновременно с его словами послышался негромкий щелчок, и дверь отворилась. Сыч хлопнул Листа по плечу и рывком дёрнул дверь на себя. Мы шагнули внутрь, и гвардейцы активировали светящиеся сферы. Орехов и Сутеев зажгли небольшие светлячки и запустили их над нашими головами.

Воздух в лаборатории был густым и стерильным, мне даже показалось, что я чувствую запах антисептиков, что было очень странно — здание выглядело заброшенным. Стены начали осыпаться, а на полу валялись осколки камней.

Мы медленно продвигались по длинному коридору, проверяя каждую дверь. Несколько раз Листу приходилось снова доставать свои отмычки, как их назвал Демьян. Большинство помещений были пусты или завалены обломками оборудования.

Но в некоторых остались следы работы «учёных». В одной из комнат мы нашли стеклянные колбы с заспиртованными частями тел монстров. В другой — столы с ремнями для фиксации, забрызганные засохшими и потемневшими от времени пятнами крови. В третьей — груды испорченных диагностических и лечебных артефактов.

Истребители с каждой такой находкой становились всё мрачнее. Я же даже не поморщился. В подвалах ковена и не такого насмотрелся.

Мои гвардейцы молчали, пока мы обследовали лабораторию. Но когда мы открыли помещение, заполненное клетками с прикреплёнными к стене наручниками, Демьян смачно выругался. Я шагнул ближе и наклонился.

На полу виднелись глубокие отметины, каждая из которых состояла ровно из пяти борозд. Такие могли оставить теневые когти тёмного мага. Точно такие же, как у меня. И такие же, какие однажды появятся у Бориса.

— Что это? — спросил Лось. — Монстров что ли тут держали?

Я ничего не ответил. Мою руку окутала тьма, пальцы удлинились и заострились. Я пропорол камень рядом со следами и поднял на него взгляд. Отметины совпадали до малейших деталей.

— Твою мать, — выдохнул он. — Ублюдки! Какие же твари могли сотворить такое?

— Те, которые зовутся людьми, — сказал я без единой эмоции.

Мы вышли из этой комнаты в полном молчании, хотя внутри я кричал от ярости. Хотелось сжечь дотла это место и тех, кто творил такое в этом мире. В прошлом мире мне это удалось, ну а в этом… придёт время, и я найду каждого из ублюдков.

Наконец, мы дошли до самой защищённой части комплекса. Бронированная дверь оказалась распахнута настежь. Внутри царил полнейший беспорядок. Судя по всему, покидали это помещение в спешке.

Было заметно, что персонал лаборатории старался уничтожить все улики: посередине комнаты виднелось подкопчённое пятно, вокруг которого валялись обожжённые обрывки бумаг.

— Их похоже тот раскон и спугнул, — со знанием дела сказал Лось. — Наверняка он ещё и сбежавшими сотрудниками лаборатории подкрепился напоследок.

— Ага, — кивнул Сыч. — А кратер у входа от взрывов. Они пытались взорвать монстра.

— Что делаем, господин? — спросил Игорь Лаптев, разгребая носком ботинка кострище. — Собрать оставшиеся бумаги?

— Вряд ли мы найдём что-то целое, — я присмотрелся. Обрывки бумаг были слишком уж маленькими, чтобы хоть что-то разобрать.

— Ваше сиятельство, — позвал меня Голубев. — Тут для нас подарочек оставили.

Я шагнул к дальнему углу и встал рядом с Тимофеем. В стене оказался вмурован небольшой сейф. Документы в нём тоже были прожжены в нескольких местах, но явно поменьше, чем те, что в центре кабинета.

Я выгреб всё на пол и начал выискивать там хоть что-то. Несколько обрывков можно было разобрать, но там было что-то вроде отчётов. Сухие цифры и проценты.

А потом мне в руки попал клочок бумаги размером с ладонь.

«Образец номер семьдесят четыре В. Введение штамма „Омега“. Подавление волевого центра на девяносто два процента. Рост магической проводимости: триста процентов».

Вроде бы обычный сухой протокол, но он заставил меня замереть. На моей спине выступил холодный пот, когда я понял, что именно здесь написано. Они пытались создать призраков.

— Здесь герб артефактной мануфактуры Мироновых, господин, — Голубев указал на небольшое клеймо на дверце сейфа.

— Это ничего не значит, сейф можно и купить, — глухо сказал я. Да и Жнец говорил, что искать нужно тех, кто стоит за Мироновыми. Слишком уж их участие очевидно.

Я перерывал груду пепла, пока не нашёл ещё один уцелевший обрывок. Часть текста была сожжена, но можно было легко догадаться что означают слова «ЕРШЕННО СЕКРЕТН».

Значит тут у нас совершенно секретная информация.

«ект „Возрождение“… куратора Бартенев… успешн… заверш… первой стадии испытаний на субъ… побочн… ветвей… Тишайших с даром ликвидат…»

Я буквально по буквам собирал то, что было в этой служебной записке. Я перечитал строчки несколько раз, пытаясь вспомнить, где слышал знакомую фамилию. Бартенев… ладно, позже вспомню или уточню у Юлии Сергеевны.

А вот следующий клочок бумаги был обожжён только по краям. В нём запрашивалось разрешение на переход ко второй фазе — «масштабированию на носителях иных направленных даров».

Мне пришлось перечитать все слова вместе несколько раз, чтобы понять смысл. Буквы плыли перед глазами, тьма требовала крови, а я сам едва сдерживался, чтобы не спалить эту лабораторию со всем содержимым.

Мир вокруг поплыл, кровь застучала в висках. Я будто застыл внутри и снаружи. Будто стал кем-то неживым. Стал пустой оболочкой, просто телом с огромной дырой в груди, которую когда-то заполнила тьма.

Когда моё зрение прояснилось, я сунул эти клочки бумаги во внутренний карман. Гвардейцы уже закончили осмотр и несколько раз обошли помещение.

Я действовал на автомате, не разбирая, что именно делаю. Просто механические движения.

Убрать обрывки бумаги.

Выйти из кабинета.

Дойти до выхода.

Перед моими глазами стояла подпись. Чёткая, размашистая и знакомая мне. Всего одно слово и подпись.

«ОДОБРЕНО».

И подпись моего деда, Дмитрия Шаховского, которую я видел всего несколько часов назад на чертежах из домика родителей.

Глава 18

Эдвард Рейнеке хмуро плёлся по очагу в компании отца и гвардейцев рода. Выйти на связь с Константином не вышло, а у стены выяснилось, что он уже отправился в длительный рейд со своим отрядом. Феликс рвал и метал, но ничего не мог сделать, кроме как уточнить направление внука и отправиться вслед за ним.

Через шесть часов блужданий по очагу и редких стычек с монстрами первого и второго класса они вышли на странную тропу, усыпанную телами монстров. Казалось, будто кто-то специально укладывал их рядами, чтобы обозначить путь. И что самое странное, после начала этой гряды отряду Рейнеке не встретилось ни единого монстра.

— Почему здесь так пусто? Где монстры, Платон? — недовольно спросил Феликс, глядя на командира отряда.

— Не могу знать, ваше сиятельство, — недоумённо пожал плечами Платон Маринин. — Будто их спугнул другой монстр выше классом.

— Тогда он должен быть где-то рядом, — пробурчал глава рода. — И где он? Ты его видишь? Что говорят разведчики?

— Пусто, ваше сиятельство, — тихо ответил Маринин. — Может быть, он за отрядом Шаховского увязался, а монстры затаились от страха.

— Тогда какого грокса мы плетёмся еле-еле? — рявкнул Феликс. — Раз дорога расчищена, значит надо идти быстрее. Ускоряемся!

И они побежали. Эдвард привычно следил за обстановкой, отслеживая энергетические всплески. Его умение тёмного взора было не слишком сильным, но очень редким, и именно из-за него он сумел так быстро дослужиться до командира роты гвардейского полка его величества.

Но сейчас его взор не показывал абсолютно ничего. Будто весь очаг вымер. Неужели и вправду здесь прошёл монстр высокого класса. Но как же тогда Константин? Ему ведь наверняка нужна помощь.

Эдвард порадовался, что отец приказал ускориться. Они должны нагнать Костю и помочь ему справиться с тем чудовищем, что спугнуло аномальных тварей.

Только вот время шло, километры летели, а следов Константина и его отряда так и не появилось. Уж не решил ли его племянник забрести вглубь на сотни километров?

— Стоп! — услышал Эдвард окрик отца. — Это что ещё такое?

— Пепел недавнего костра, ваше сиятельство, — доложил Платон, присев на корточки и растерев в пальцах тёмную пыль.

— Разведка! — Феликс повернулся к трём разведчикам и поджал губы. — Ну? Чего молчите?

— Эта полоса выжженной земли тянется на сотни метров вглубь, её конца мы так и не увидели, — сказал Кирилл Лужин. — Триста метров радиус разведки, дальше мы назад бежим, ваше сиятельство.

— Что в этом очаге творится? — уже без злобы спросил глава рода Рейнеке. — Сначала у стены буфер из выжженной земли, теперь целая тропа, — его взгляд остановился на Эдварде. — Уж не Шаховский ли тому причиной?

— Он действительно делает что-то подобное, — нехотя ответил тот. — В московском очаге его аура полыхнула пламенем.

— Значит донесения шпионов не лгут? — прищурился Феликс. — Этот мальчик действительно управляет тёмным пламенем? Что это вообще может значить? Особое умение? Направленный дар?

— Этого я не знаю, отец, — Эдвард вздохнул и указал на чёрную полосу. — Но его пламя кажется очень эффективным.

— Он двигается явно быстрее нас, — проворчал Феликс. — Бегом что ли от стены бежал вместе с отрядом? Сколько мы уже сегодня отмотали?

— Около семидесяти километров, ваше сиятельство, — быстро ответил ему Платон.

— Глубоко же мой внучок забрался, а время только за обед перевалило, — Феликс оглядел свой отряд внимательным взглядом. — Можете отдышаться пять минут, а потом сделаем рывок. И чтобы не отставали!

Через пять минут Эдвард снова бежал, но уже совсем с другими мыслями. Теперь, после того как он увидел выжженную землю, он не переживал за племянника. Эдвард был уверен, что именно пламя Константина расчистило путь для его отряда.

А это значило, что он двигался куда-то в конкретное место и пытался сэкономить время. Интересно, что же такое Костя хотел отыскать в очаге, что за несколько часов преодолел около ста километров?

* * *

Я пришёл в себя только после того, как мы вышли из лаборатории. Это даже хорошо, что я был оглушён собственными мыслями. Иначе я мог спалить лабораторию дотла и тем самым уничтожить все доказательства её существования.

Я ведь мог собственными руками облегчить жизнь тех, кто стоит за всем этим. Я помотал головой. Что говорить про других, если мой собственный дед, тот, в чьих жилах когда-то плескалась тьма, был одним из участников этого кошмара.

Даже если он лично не был тем, кто всё начал, он одобрял эксперименты над людьми, над своими же сородичами по крови и магии. И кто ещё мог обучить других всем тонкостям тёмной магии, если не он?

— Что делаем, господин? — тихо спросил у меня Демьян, заметив моё мрачное настроение. Хотя и у остальных гвардейцев оно точно было не лучше.

— Устраиваем засаду, — коротко ответил я. — Всё должно быть готово к встрече гостей через час. Раньше они точно не доберутся.

— Это если по вашей тропе не пойдут, господин, — невесело усмехнулся Лаптев. — Вы же буквально землю выжгли, освободив путь и обозначив свои передвижения… — он замер. — Или в этом и был смысл? Вы хотели, чтобы они точно знали, где нас искать?

— И это тоже, — кивнул я. — Всё, работаем.

Гвардейцы принялись ставить растяжки и прочие ловушки, истребители помогали им, подсказывая неочевидные места прохода. В целом, они неплохо сработались с моими бойцами. Я видел, что уважение между ними взаимное, что не могло не радовать.

В итоге ребята справились за сорок минут, заминировав подходы к кратеру и рассредоточившись на местности так, чтобы отследить приближение гостей с разных сторон. Я остался у дверей в лабораторию вместе с Листом и несколькими гвардейцами, среди которых ожидаемо оказался Игорь Лаптев.

— Мне тут Зубов сказал, что вы хотите меня на стену сослать, — сказал он негромко.

— Был такой разговор, — подтвердил я. — Там у тебя будет больше возможностей стать сильнее.

— Если позволите, ваше сиятельство, то рядом с вами этих возможностей ещё больше, — улыбнулся Игорь. — Вы же как из дома ступите, так сразу что-то случается. Всё сражения и битвы… монстры, люди. Я бы хотел остаться вашим телохранителем.

— И ты правда считаешь, что меня нужно охранять? — я вскинул бровь и посмотрел на Лаптева в упор.

— Нет, конечно, — его улыбка стала шире. — Но где бы я ещё так быстро до прорыва на мастера прокачался?

— Понятно всё с тобой, — хмыкнул я. — Переведу тебя на должность телохранителя, раз так хочешь.

— Вот спасибо, ваше сиятельство, — обрадовался Лаптев.

— Есть движение, — негромко сказал Лист. — Сыч знак подал.

— Приготовиться к бою, — тихо сказал я, доставая кинжалы из ножен.

А потом вместо ожидаемого звука взрывов и стрельбы я услышал странное кряхтение. Не сразу я понял, что это смех. Смех моего же питомца.

— Грох, в чём дело? — спросил я у него.

— Сейчас сам увидишь, — продолжая смеяться, ответил он. — Вот прямо сейчас до твоего взора дойдут.

Я уже был готов к атаке, мышцы налились силой, а тьма дрожала вокруг меня плотным маревом. Но слова Гроха заставили меня замереть. Я ждал не меньше минуты, прежде чем уловил знакомую ауру.

Эдвард Рейнеке шёл по моему следу с другим тёмным в ранге грандмага. И это мог быть только мой дед, Феликс Рейнеке. Какого демона они тут забыли?

Хотя о чём я думаю. Я только что нашёл доказательства того, что один мой дед не погнушался участвовать в опытах над тёмными. Что можно ожидать от второго предка?

Я поднялся на край кратера и нашёл взглядом Демьяна. Приказать убить Эдварда и Феликса или сначала узнать, как они тут оказались? Не могли они внезапно захотеть прогуляться по очагу. Никак не могли.

Сорокин поднял руку, сжатую в кулак на уровень головы. Затем он вытянул указательный и средний пальцы, указав в сторону нашего недавнего пути. Значит он уже видит цель и показывает остальным, куда бить.

Времени на раздумывание осталось всего ничего, а я так и не решил, что делать с родственничками. Да к демонам всё!

— Отбой! — приказал я. — Остановить и держать на прицеле.

— Принято, — услышал я окрик Демьяна. — Первая линия в сорока метрах. Задержать!

— Вовремя вы, — услышал я голос Стаса Назарова, который лежал на краю кратера так, что я даже не сразу его заметил. — Пять метров до первой растяжки не дошли.

Кивнув ему, я пошёл встречать родственников. Меня сопровождал Олег Панкратов, чтобы я «случайно не активировал что-нибудь». Я не стал говорить ему, что мне прекрасно видны все ловушки и прочие сюрпризы для нежданных гостей.

Через пару минут мы вышли к отряду Рейнеке, окружённому моими людьми.

— Константин! — помахал мне рукой Эдвард. — Скажи своим людям, чтобы пропустили нас.

— И не подумаю, — я встал в пяти метрах от них, практически касаясь растяжки. — Что вы здесь делаете?

— Так ты приветствуешь старших родичей, мальчик? — услышал я голос, принадлежавший моему деду, Феликсу Рейнеке. — Маргарита не только магии вас не учила, но и про воспитание забыла?

— Я повторю свой вопрос, — спокойно сказал я. — Что вы здесь делаете?

— Зачем так официально? — Эдвард нахмурился. — Разве посещения очага запрещены? Мы заплатили стандартную цену и прошли через врата.

— Здесь, дядя, — я обвёл рукой пространство вокруг себя. — В этом конкретном месте в это конкретное время.

— Не игнорируй меня, мальчик, — сквозь зубы проговорил Феликс. — Я ведь не посмотрю, что в тебе моя кровь.

— И что? Нападёшь на меня? — я впервые за время разговора посмотрел на деда.

Выглядел он не в пример лучше Юлии Сергеевны до её омоложения, и уж точно лучше Дмитрия Шаховского. Несмотря на возраст, он показался мне довольно бодрым, а седины у него было совсем чуть-чуть — на висках и по линии роста волос.

— И нападу, — он скрипнул зубами.

— Тогда мне проще отдать приказ о зачистке, — я сделал вид, будто собираюсь отходить назад и понизил голос. — Чем вести пустые разговоры, когда на счету каждая минута.

— Костя, постой! — окликнул меня Эдвард. — Мы хотели организовать исследовательский рейд, но не смогли с тобой связаться. Приехали к вратам и узнали, что ты ушёл в очаг за час до нашего приезда. Вот и решили нагнать тебя.

— Почему вы решили посетить очаг именно сегодня? — спросил я, оставшись стоять вполоборота. Дед сжимал кулаки и явно злился, но мне было плевать на его чувства. Мне нужны были ответы.

— Узнали, что ночью эмиссар его величества Денисов поднял архивариуса и начал искать информацию о твоём направленном даре, — быстро прокричал Эдвард, опасаясь, что я уйду. — Отец захотел узнать у тебя лично, что произошло.

— Как смеешь ты отвечать на вопросы мальчишки, который отнёсся ко мне без должного почтения, — рявкнул на него Феликс. — Почему ты вообще перед ним отчитываешься?

— Потому что он — Вестник Тьмы, — тихо сказал Эдвард. — Я видел его в бою. Видел его умения и подготовку. Тот выжженный след оставил твой внук.

— Да ну? — язвительно уточнил дед. — А кроме слов доказательств не будет, правильно я понимаю?

— Посмотри вперёд, что ты видишь, отец? — устало спросил Эдвард, а я сделал вид, будто не замечаю сканирующего взгляда Феликса. Мне был знаком такой дар, способный показывать своему носителю точный уровень силы и резерв магического источника.

— Вижу мальчишку в окружении матёрых вояк, — буркнул дед.

— Дальше, — качнул головой дядя. — Я вижу, как дрожит от энергии кратер перед нами. Спроси же своего внука, что за монстр обитал там.

— Можете не спрашивать, — сказал я, отсекая оценивающий взор деда. — Это был раскон. Матка и выводок из сотни мальков.

Дед и дядя замерли с приоткрытыми ртами, не сказав то, что хотели. Я же сжал пальцами переносицу. Похоже, это действительно совпадение, что они оказались тут именно сегодня.

— А на дне кратера есть вход в заброшенную лабораторию, где пытали тёмных магов, — продолжил я. — Над ними ставили эксперименты, чтобы вывести ликвидаторов. Думаю, следующим этапом экспериментов было выращивание Вестников Тьмы.

— Чушь! Не может такого быть! — вокруг Феликса полыхнула тьма, расходясь во все стороны плотным туманом. — Его величество бы не допустил подобного на своей земле.

Я внимательно смотрел на реакцию деда. Если бы отреагировал иначе, мне пришлось бы убить его. Но Феликс Рейнеке пылал гневом, у него даже лицо посерело от шока. Я видел, что мои слова ломали все его представления о мире, и он был с этим не согласен.

— Они не просто пытали тёмных магов, — холодно сказал я. — Они искали способ контролировать нашу силу, подчинять её. Думаю, они пытались создать армию послушных теневых убийц, и это курировал не какой-то безумец-одиночка. За всем этим стоят очень многие люди, которые наверняка занимают не последнее место рядом с троном.

Феликс сжал челюсти и раздул ноздри. Я видел его ярость и гнев, которые он был готов обрушить на того, кто стоял за пытками тёмных магов, даже если не сразу поверил в мои слова.

— Если хочешь, могу проводить тебя внутрь, но времени у нас почти не осталось, — продолжил я и влил побольше энергии во взор тьмы и осмотрел окрестности. Вроде бы на подходе никого не было.

— Ты кого-то ждёшь? — ухватился за мои слова Эдвард, сделав шаг вперёд.

В это же мгновение Демьян сделал одиночный выстрел ему под ноги. Эдвард замер, недоверчиво глянув на меня. Бойцы его отряда напряглись и невольно потянулись к своим автоматам.

— Даже не думайте, — тихо сказал Сорокин. В его голосе звучала явная угроза, которую гвардейцы Рейнеке моментально уловили.

— Я жду тех, кто придёт по моему следу, — ответил я на вопрос дяди. — Иронично, правда? Ведь именно вы пришли первыми, двигаясь тем же путём, каким должны прийти предатели империи.

— О каком предательстве речь? — напряжённо спросил Эдвард, глядя мне в глаза. — Что происходит, Константин?

— Заговор в высших кругах власти, — сказал я, ещё больше усилив взор тьмы. — Предатели пробрались даже в Тайную Канцелярию.

— Этого не может быть, — возмутился Феликс, а вот во взгляде Эдварда на миг мелькнуло понимание. — Следи за языком и не мели чушь, мальчик.

— Дедуля, поаккуратнее в выражениях, — я посмотрел на Феликса Рейнеке. — В моей власти сейчас положить весь твой отряд и даже тебя. Вы пришли после моего сообщения в Канцелярию о местоположении ценных свидетелей измены и предательства высокопоставленных лиц Российской Империи. Как думаешь, мне нужны какие-то ещё доказательства?

— Как смеешь ты…

Я перебил его, вскинув руку, сжатую в кулак. Мой взор по-прежнему ничего не показывал, зато появились слепые пятна. Точно так же, как было во время боя с наёмниками, желающими убить истребителей.

Демьян вопросительно указал подбородком на отряд Рейнеке, и я мотнул головой в сторону кратера. Гвардейцы кивнули и начали провожать бойцов Рейнеке нам за спину, где те рассредоточились между моими людьми.

Я отошёл к кратеру, а Эдвард и Феликс призвали тьму. Что бы кто ни говорил, но я верил дяде. И верил, что они с дедом оказались здесь не потому, что предали свою страну и своих братьев по дару.

Мы встали в ряд. Три тёмных мага, за спиной которых лежала заброшенная лаборатория, в которой пытали таких же, как мы. Не знаю, поверил ли мне дед, но мне было плевать.

Ведь прямо сейчас он не раздумывая встал рядом со мной, несмотря на наши разногласия. Просто встал рядом и призвал тьму.

— Минута, — одними губами сказал я.

Глава 19

Первым, что мы услышали, стали три точных выстрела снайперов, занявших позиции на возвышенностях. Сразу за ними донеслись взрывы растяжек на дальних подступах. Ну а затем раздалось сразу четыре взрыва, когда сработали мины с магзарядом.

Только после этого в бой вступилиосновные силы гвардии. Зазвучали очереди автоматов, щелчки боевых артефактов и крики. Демьян уже был на позиции, отдавая команды по секторам.

Мы с Рейнеке оставались у кратера. Мой взор тьмы по-прежнему не показывал противников, но это было уже не важно, ведь теперь я мог видеть их вживую. Около пятнадцати человек в камуфляже были обвешаны артефактами, качество которых было явно выше, чем у наёмников, с которыми мы сражались на землях Ерофеевых.

Мы были готовы к встрече, так что ничего удивительного, что их барьеры начали гаснуть под огнём моих бойцов. Гвардейцы работали слаженно и привычно: сначала пробивали защиту сериями выстрелов с магзарядами, а потом добивали стандартными патронами.

Маги тоже не стояли в стороне. Орехов и Мальцев выпускали огненные шары, сбивая прицел и спасая воинов от ранений. Когда справа попыталась прорваться тройка атакующих, Голубев обрушил на них потоки воды, отбросив их назад.

Лист и Лось работали в паре, они выныривали за спинами противников, быстро расправлялись с ними мечами и боевыми артефактами, а потом перемещались к следующим одиночным целям.

Грох тоже не сидел без дела. Он скакал по изнанке, и его присутствие выдавали только сбои в работе вражеских артефактов. А потом начали гаснуть их барьеры и выходить из строя боевые артефакты. Я видел, как у одного наёмника погас щит, и в него тут же прилетела автоматная очередь Лаптева.

Пару раз среди сражавшихся мелькнула Агата, которая решила проверить свои силы. Она использовала тактику коротких бросков — появлялась из тени, вводила цель в ступор воем безмолвия и тут же уходила обратно в тень. Ей удалось трижды ввести врагов в состояние шока, после чего она снова скрылась в тени и через мгновение появилась за моей спиной.

Гвардейцы покончили с первой волной нападавших за семнадцать минут, после чего сменили позиции и приготовились к следующей волне. Я даже приказ отдать не успел — они и сами понимали, что бой ещё не закончен. Сорокин жестами отправил две группы для зачистки и проверки тел, а остальные в это время перезаряжали оружие и проверяли артефакты.

Я глянул на Эдварда и Феликса. Дед смотрел на дымящиеся воронки от мин. На его лице не было ни единой эмоции, но во взгляде читалось одобрение. Дядя молча оценивал расположение моих бойцов, его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто он сам хотел рвануть в бой.

Но мы все понимали, что первая волна была просто разведкой, а остальные силы врага ещё не вступили в битву.

— Тебе не кажется это странным? — спросил я у Эдварда. — Зачем отправлять часть бойцов для разведывательного боя вместо того, чтобы смести нас одним мощным ударом?

— Возможно, они так и сделали бы, если бы не пришли мы, — ответил дядя, ненадолго задумавшись. — Мы так делали в одной из операций, когда нужно было проверить состав и количество противников и лишить их преимущества засады.

— Примерно так я и подумал, — кивнул я. — Все ловушки и мины уже выведены из строя.

— Да плевать им на твои мины, — проворчал Феликс. — Если ты прав, и против нас действуют предатели своей страны, то ничего бы им не сделалось.

— Думаешь, что это отвлекающий манёвр? — прищурился Эдвард, новым взглядом окинув поле боя. — Они тянут время для масштабного удара? Массовое заклинание?

— Скорее всего, — кивнул Феликс. — Пока мы тут бегаем и вырезаем пехоту, за их спинами идёт подготовка к ритуалу или чему-то подобному. Вспомни Мюнхен.

— Точно… — Эдвард нахмурил брови и шумно выдохнул. — Эти дикари тогда выкосили два Баварских отряда и нас по касательной задели, — он посмотрел на меня. — Тогда чего мы ждём?

— Я хочу увидеть это заклинание, — коротко ответил я, но потом всё же решил пояснить. — Меня интересует направленность магии. Какая стихия будет у нападающих? Думаю, что знаю ответ, но я должен убедиться.

— Рискованно, — проскрипел дед.

— Моим надёжным свидетелям нужны железные доказательства участия в заговоре магов света, — просто сказал я. — Это было тайной, но вы уже наверняка поняли, за кем именно пришли наёмники.

— П-ф, наёмники, — фыркнул Феликс. — Если это наёмники, то я австрийская принцесса. Это гвардия аристократического рода.

— Согласен, — Эдвард мотнул головой. — Наёмники с такой специализацией не полезут в очаг. Они действуют на большой земле и чаще всего скрытно и незаметно. А тут совсем другое.

— Идут, — негромко сказал я.

Мой взор показывал только искажение пространства, которое медленно продвигалось в нашу сторону. Я не видел ни аур, ни силуэтов, только размытые плывущие пятна. Спустя две минуты из леса бесшумно вышли три отряда.

Их броня была лучше, артефакты мощнее. Одним словом — элита.

Первый отряд клином пошёл в лоб на позиции Демьяна, второй и третий — в обход по флангам, пытаясь зажать гвардию в клещи.

— Уходите назад, — ровным голосом приказал я. — Держитесь во флангах.

Сорокин продублировал команду, и гвардейцы мгновенно перестроились. Центральный клин ускорился, не встретив ожидаемого сопротивления. Но тут же напоролся на комбинированную защиту моих магов.

Мальцев и Орехов выстроили сплошную стену огня, в которую врезались первые ряды нападавших. Их защитные артефакты заискрились, пытаясь защитить владельцев.

Орехов переглянулся с Голубевым и кивнул. Тимофей усмехнулся и запустил в стену огня ледяные шипы. Всё пространство заволокло дымом и паром, артефакты врагов не выдержали перепада температуры и начали мигать.

В бой вступили гвардейцы. Как мои, так и Рейнеке, которым Феликс отдал команду стрелять. Первый ряд врагов, попавшийся в такую незамысловатую ловушку, они выкосили за пару секунд.

— Сдвигайтесь левее, — крикнул я Демьяну, видя, что противник пытается перестроится.

Сорокин быстро среагировал и успел отвести бойцов, но дальше начался настоящий хаос. Фланговые отряды противников использовали тактику импульсных зарядов. Они выпускали из боевых артефактов направленные сгустки энергии, которые не наносили урона, но на доли секунды гасили наши защитные артефакты.

Мои бойцы не растерялись. Они поймали ритм этих залпов и стали работать короткими перебежками, уходя из-под удара в моменты перезарядки вражеских артефактов.

— Это что-то новенькое, — пробормотал Эдвард, изучая тактику противников с явным интересом. — Специальные заряды?

— Скорее всего, — кивнул Феликс, глядя на артефакты тем же взглядом. — Спецзаказ. Не знаю, какая артефактная мануфактура его выполняла, но я хочу такие же.

— Грох, разберись, — приказал я.

Кутхар двинулся сначала по левой стороне, выводя экипировку из строя. Сначала у отряда погасли все системы маскировки, а потом усилители барьеров. Бой на флангах превратился в настоящую свалку, и я даже не мог сходу сказать, кто одерживает верх.

А потом началось то, ради чего всё это затевалось. Из-за деревьев показались четыре мага в особой экипировке. Артефактные доспехи были пропитаны магией света настолько, что глазам становилось больно.

Но куда хуже было то, что они нам приготовили. Я понял, что они задумали, в тот миг, когда маги света вскинули руки вверх, а потом начали медленно их опускать. Шквал Света, способный выжечь любую тьму в зоне действия заклинания.

Для тёмного мага нет ничего хуже Шквала. Я ощутил, как тьма начала инстинктивно сжиматься. Рядом резко ахнул Эдвард, рефлекторно выпуская сгусток тьмы во врагов и закрывая лицо рукой. Феликс держался чуть лучше, его атака тьмой была более точной, хотя я видел, что ему непросто даётся даже просто стоять на месте.

Ну а я сделал то, что привык делать, когда против меня выступают боевые маги стихии света. Я не стал дожидаться, когда нас накроет волна света, а шагнул в тень, пока она ещё не была полностью выжжена. Изнанка взвыла, искажаясь под напором чужеродной энергии, но я успел рвануть вперёд и вынырнуть позади ублюдков, решивших, что смогут выжечь тьму.

Времени доставать оружие у меня не было, поэтому я использовал теневые когти. Мне показалось символичным, что эти твари сдохнут от таких же когтей, что оставили отметины в лаборатории. Пусть это совсем другие люди, но хотя бы так я смогу отомстить за павших тёмных.

Мои когти вспороли горло первого мага света, второго я ударил в грудь соединёнными пальцами, будто жалом, пробивая рёбра. Оставшиеся в живых маги с ужасом смотрели на то, как легко я пробил артефактную броню, даже не поморщившись от бьющего в глаза света.

Третий маг получил когтями по яремной вене, а четвёртому повезло меньше остальных. Мои когти уже пылали пламенем феникса, поэтому ублюдок начал тлеть сразу, как только попытался остановить мою руку и схватился за когти.

Я уже хотел вернуться обратно к своим людям, как в мою спину впечаталась сфера чистого света. Одеяние тьмы не смогло защитить меня — сфера оказалась слишком мощной. Меня отшвырнуло в сторону, а тьма во мне начала гореть белым огнём.

Я чувствовал, как замирает Сердце Феникса, как сжимается от боли моё собственное сердце. Меня выворачивало наизнанку, света было слишком много, и он выжигал мои энергоканалы.

Да демона безрогого я сдамся! Я сжал челюсти и призвал тьму, рыча от боли. Они хотели выжечь мою тьму? Ну так пусть попробуют моё пламя.

Сколько там магов света? Десяток? Больше? Плевать.

Я развернулся к нападавшим и убрал барьер тьмы. Я улыбнулся холодной улыбкой, когда увидел дюжину светлых магов боевой направленности. А затем я выпустил пламя феникса.

Оно отрезало свет от всех моих бойцов, Эдварда, Феликса и их людей, превратившись в живую стену из тёмного пламени. Очередной шквал света врезался в эту стену и рассыпался на миллионы искр. Моё пламя растопило эти искры, и впитало с оглушающим треском.

Стена огня помчалась дальше, стелясь над землёй и сжигая всё, что попадалось на пути. И я мог бы закончить бой таким энергозатратным и в то же время простым способом, если бы не одно «но». Моё пламя столкнулось с сияющим светом двенадцати магов и отхлынуло обратно ко мне.

Я отступил обратно к своим, отметив, что мои бойцы чувствуют себя неловко, стоя на небольших островках безопасности в бушующем чёрном пламени. Феликс и Эдвард не сводили с меня глаз, будто ждали, что я убью их на месте или совершу что-то ещё. Встретив мой взгляд, они оба вздрогнули и сделали маленький шаг назад.

— Моё пламя не тронет своих, — хрипло сказал я, ослабив напор пламени и отозвав тьму. — Бой ещё не закончен. Самое вкусное наши гости оставили на потом.

Феликс скривился, но всё же кивнул, а вот Эдвард всё так же стоял, замерев. Он будто что-то решал для себя, но выбрал не самое подходящее время и место для размышлений.

В нас полетели сгустки ослепительной энергии. Я вскинул перед ними барьер тьмы, но уже видел, что он не сможет отразить такое количество светлой магии. Я и без того едва стоял на ногах, но всё же усилил барьер, как мог, и добавил к нему паутину тьмы.

А потом к нему потянулась чужая тьма. Феликс вскинул руки, и его энергия потекла к моему барьеру и за него, сгущаясь в чёрные диски размером с ладонь. Эти самые диски искажали пространство и довольно неплохо справлялись с отражением импульсов света.

Феликс сдвинул правую руку в небрежном жесте, и диски сорвались с места. Они прорезали воздух и полетели в магов света. Барьер одного из них вспыхнул, блокируя удар, но был буквально распилен вместе с грудной клеткой своего владельца.

Пока я удерживал стену тьмы и паутину, дед точечно пробивал защиту врагов. Дядя наконец взял себя в руки и встал рядом с отцом, добивая тех, кого Феликс ранил.

Моя паутина тьмы гасила световые атаки и опутывала ноги противников, замедляя движение. Лезвия Феликса и теневые шипы Эдварда прореживали их строй. Мы успели убрать пятерых магов света, когда из-за наших спин донеслись выстрелы автоматов.

К нашим бойцам стягивались гвардейцы врага, и Демьян вместе с командиром отряда Рейнеке начали работать вместе. Они прикрывали друг друга и вели себя так, будто не в первый раз сражаются вместе.

Гвардеец Рейнеке встал плечом к плечу со Стасом Назаровым, пока тот перезаряжался, и прикрыл его барьером своего защитного артефакта. В следующий миг Сергей Орехов выпустил огненный шар, выбивая боевой артефакт из рук врага и защищая бойца Рейнеке.

Демьян сражался, стоя спиной к спине с командиром отряда Рейнеке. Они крутились по часовой стрелке, отстреливая врагов и уходя от атак перекатами. Когда один наклонялся для перезарядки, другой стрелял над его спиной по кругу. Они не обращали внимания на магию, отстреливая всех, кто попадал в сектор обстрела, прикрывая друг друга.

Атака врагов захлебнулась. Все их артефакты и доспехи оказались бесполезны против трёх объединившихся магов тьмы. Казалось, что победа близка, но моя чуйка выла, что это далеко не конец.

Такая подготовка, лучшее оружие и артефакты… они не отступят просто так. И точно, через пару минут маги перестроились, и к ним рванули выжившие бойцы. Маги света слили свои барьеры в единую светящуюся стену, отражая и лезвия Феликса, и шипы Эдварда, и мою паутину.

Даже пламя феникса не пробило эту цепь из нескольких защитных артефактов и доспехов. А ведь самых сильных осталось всего пятеро, но поддержка у них была очень мощная. Они шли напролом, игнорируя потери.

— Им нужна лаборатория, — напряжённо сказал Эдвард. — Значит там есть то, что может указать на предателей.

— Нечего болтать, сражайся, — сквозь зубы рявкнул Феликс, посылая во врагов ещё одну партию лезвий тьмы.

Его чёрные диски слились в единую цепь и врезались в стену света. Я собрал всю тьму, что была раскинута по полю боя, и сжал её до плотной стены высотой с человеческий рост. Примерно то же самое мы с Эдвардом делали в московском очаге.

Маги света резко остановились, чуть не врезавшись в стену тьмы, следующие за ними бойцы налетели на них, и единый щит света распался на части. Дядя усмехнулся, явно припомнив наше сражение и послал к моей стене свою, запечатав магов в квадрат из тьмы.

— Не добивайте магов, — устало сказал дед. — Нужно взять хотя бы одного живьём.

Его лезвия снова разъединились и понеслись добивать уцелевших воинов, а мы с Эдвардом сжали наши стены, давя находящихся внутри периметра магов.

— Ничего им не сделается, — сказал я. — Их артефакты и доспехи выдержат.

— Подготовились как на войну, — согласно кивнул Эдвард. — Вот ведь ублюдки.

— Для них это и есть война, — коротко сказал я, сжимая стену тьмы ещё сильнее.

Бой превратился в зачистку. Демьян с командиром Рейнеке координировали огонь, пока остальные гвардейцы добивали вражеских бойцов. Голубев сбивал с ног бегущих противников, а Орехов точечно выбивал их из строя.

Через пятнадцать минут всё было кончено. В наступившей тишине очага слышались отдалённые крики добиваемых в лесу беглецов, треск остывающего металла и тяжёлое дыхание гвардейцев.

Я осмотрел поле боя. Мы выиграли, но цена была пока неизвестна. Не знаю, чьи гвардейцы на нас напали, но это точно не Мироновы. Это кто-то с доступом к технологиям, о которых даже боевые псы императора не в курсе.

Если Рейнеке удивлены, то в империи таких артефактов попросту нет. Их изготовили по особому заказу. Но для кого?

— Ты удивил меня, мальчик, — проскрипел вдруг Феликс, шагнув ко мне. — Удивил так, что я почти начал жалеть о том, что ты в другом роду.

Я молча кивнул ему, обозначив, что услышал и принял его слова, а потом направился к выжившим магам, которых почти раздавило стеной тьмы. Эдвард и Феликс последовали за мной, с интересом глядя на то, как легко я убираю все четыре стены.

Я обернулся и нашёл взглядом Демьяна. Он проверял раненых и подсчитывал потери, но почувствовал мой взгляд и сразу же пошёл в мою сторону. Из-за деревьев выскользнули Сыч, Лось и Лист, которые присоединились к Сорокину.

— Демьян, устрой их сиятельствам экскурсию по лаборатории, — спокойно сказал я, а потом указал на двоих магов света. — И забери с собой этих ублюдков. Комнату для допроса можешь выбрать на свой вкус — хоть клетки, хоть столы с ремнями. Инструментов там тоже хватает.

— Мы поможем, — с кривой ухмылкой сказал Сыч. — Всё же по наши души они пришли. Да и задание мы почти выполнили.

— Как пожелаете, — я посмотрел на Феликса и Эдварда. — А вы что скажете?

— Для начала посмотрю на эту лабораторию, — сварливо сказал дед.

Истребители вместе с Демьяном увели обоих магов света, а ко мне с докладом подошёл Лаптев.

— Восемь убитых, господин, — тихо сказал он. — Шестеро тяжёлых и пятеро лёгких. Почти всех так или иначе потрепало.

— Отдыхайте пока, — я покачал головой. — Времени у нас теперь много.

— Рейнеке потрепало сильнее нашего, — с ноткой гордости сказал вдруг Игорь. — Они потеряли больше половины отряда. Тяжёлых в два раза больше.

— Странно, мне казалось, что у них должна быть крепкая гвардия, — нахмурился я.

— Крепкая, но с нами они не сразу смогли сработаться, потому и потери такие, — Лаптев вздохнул. — А ведь могли выжить, если бы их господин отдал приказ слушаться Демьяна.

— А ты, я смотрю, совсем не устал, — я выгнул бровь. — Отправить тебя что ли собирать трофеи с убитых?

— Так мы почти всё собрали, — усмехнулся он. — Только вот эти остались, которых вы в последнюю очередь добили.

— Иди уже делом займись, — махнул я рукой и, оглядевшись, сел прямо на землю.

После моего пламени тут не осталось ни деревьев, ни травы, ни каких-либо припасов. Уцелело только то, что было спрятано с другой стороны кратера.

Я прикрыл глаза и нырнул внутрь собственного тела мысленным взглядом. Нужно было проверить состояние энергосистемы после попадания сферы света, хотя я и так чувствовал, что многие каналы повреждены.

Так и есть, часть каналов была полностью разрушена, а оставшиеся сращивали повреждения не самым лучшим образом. Пришлось в который раз вручную выправлять искривившиеся линии и скреплять разрывы. На эту работу у меня ушло около часа и то я смог только задать направления для восстановления, а сам процесс сращивания займёт не одну неделю.

Когда я открыл глаза, напротив меня сидел Феликс. Он внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, что именно я делаю. Что-то он смог увидеть благодаря своему дару, но основная часть моих действий была для него закрыта.

— Как тебе экскурсия? — спросил я, сменив позу на более удобную.

— Заставляет задуматься, — хмуро ответил он. — Я правильно понял, что та троица со зверскими выражениями лиц — истребители монстров из особого отряда гвардии его императорского величества?

— Правильно, — кивнул я. — Я вытащил их из заварушки на землях соседей, а потом решил помочь завершить задание.

— Ты уже осмотрел трофеи? — поинтересовался дед спокойным тоном.

— Ещё не успел, — я бросил взгляд на гвардейцев, рассортировывающих артефакты и доспехи в разные кучки.

— А я вот глянул, — Феликс посмотрел на меня серьёзным взглядом. — И тебе советую.

— Что же ты там увидел? — без особого интереса спросил я.

Дед чуть склонился вперёд и растянул губы в улыбке.

— Скажи, Константин, ты доверяешь своей невесте?

Глава 20

— Очень странный вопрос, — я склонил голову к плечу и посмотрел на деда. — Я доверил Юлиане свою сестру. Такой ответ тебя устроит?

— Вполне, — продолжая холодно улыбаться, кивнул дед. — Артефакты и броня напавших на нас людей выполнены на двух артефактных мануфактурах. Конечно же ни клейма, ни герба на них нет.

— Но? — поторопил я его, когда он замолчал.

— Но каждый завод, каждая фабрика и мануфактура всегда оставляют свои метки, которые знакомы тем, кто имел с ними дела, — Феликс хмыкнул. — Например, мануфактура барона Петухова славилась тем, что ковала свои мечи и броню из особого сплава в пламени из огненной ямы московского очага, — он сделал паузу. — Пока не была выкуплена княжеским родом Мироновых, которые решили заработать на изготовлении простых артефактов.

Я промолчал, ожидая продолжения. Про Мироновых и до этого было всё понятно, но я ждал, когда дед вернётся к Юлиане. Не просто же так он меня про неё спросил.

— А ещё есть артефактный дом Орловых, специализирующийся на уникальных и редких артефактах, — улыбка деда стала ещё шире. Он смотрел на меня, ожидая моей реакции. — Артефактор Валентин Туманов работает там уже пятьдесят лет, и он никогда не выпустит в свет артефакт без личного магического клейма, увидеть которое можно только обладая тёмным даром.

— Вот оно что, — я покачал головой. — Значит броня напавших на нас людей была выполнена Мироновыми, а артефакты — Орловыми. Правильно я понял твои слова?

— Именно так, Константин, — Феликс поднялся на ноги. — Задумайся, не пригрел ли ты на своей груди шпионку тех, кто сегодня пытался тебя убить.

Он замолчал, глядя мне за спину. Я обернулся и увидел приближающихся к нам Эдварда, Демьяна и истребителей. Они все вместе допрашивали наших пленников, и судя по их лицам, узнали что-то очень важное и неприятное.

Я встал и повернулся к ним. Эдвард посмотрел на отца и сжал челюсти.

— Отец, мы всё узнали, — он бросил на меня быстрый взгляд. — Это был сдвоенный отряд двух родов.

— Ну-ка? — дед подался вперёд, покосившись на меня.

Я же ждал продолжения. Даже если пленные маги света назвали Мироновых и Орловых, это не указывало на Юлиану. Её отношения с братом явно были не самыми лучшими, и он не стал бы делиться с ней такими важными вещами.

— Мироновских гвардейцев отправили первыми на убой, — Эдвард нервно дёрнул кадыком. — А вот второй отряд прибыл вчера вечером из столицы. Это люди князя Демида Бартенева.

Феликс Рейнеке издал странный звук, похожий на свист воздуха из мехов в кузнице. Он даже покачнулся на миг, а потом призвал тьму.

— Бартенев? — переспросил он, будто ожидал услышать другой ответ. — Троюродный брат императора и координатор всех наших вылазок? Тот самый, который предан его величеству до последнего вздоха и который руководил твоей операцией в Австрийском Королевстве?

— Да, отец, — аура Эдварда полыхнула тьмой. — Князь Бартенев предал своего государя и свою страну.

— А может мы ошиблись? — недоверчиво спросил дед, бросив острый взгляд на Сыча и Лося, стоявших рядом с Демьяном. — Может всё наоборот, и эти истребители — изменники, а люди Бартенева должны были задержать их и доставить в застенки Тайной Канцелярии?

— Никакой ошибки, — зло процедил дядя. — Их задачей было уничтожение истребителей и тех, кто встанет на их защиту. А вторым пунктом было уничтожение монстра, засевшего у лаборатории. Они хотели вернуть её и продолжить работу.

Я посмотрел на Демьяна, и тот кивнул, подтверждая слова Эдварда. Значит вот как обстоят дела. На моей земле, пусть она и была в аномальном очаге, хотели продолжать эксперименты над тёмными.

И я наконец вспомнил, где слышал фамилию Бартенева. Это он явился к вратам, пока я был на испытании. Это он увидел, как Вика поглотила проклятья, спасая наших гвардейцев. С его подачи мою сестру хотели забрать в Особый Корпус, демоны знают для каких целей.

Выходит, что Денисов ни при чём? Тогда почему он начал искать информацию обо мне сразу после того, как я убил ликвидаторов?

Неужели я невольно перенёс своё недоверие к светлым магам из прошлого мира? Ведь тот же Иван Белый — вполне неплохой человек, который много лет служит тёмному магу.

Да и с тёмными не всё так просто. Если мой собственный дед, тёмный до мозга костей, оказался причастен к опытам над своими же братьями по дару, то что говорить об остальных? Если Феликс сказал правду, то артефакты людей Бартенева были изготовлены Орловыми.

Но ведь их можно было просто заказать, необязательно быть заодно с князьями Бартеневым или Мироновым. Или я так привык полагаться на тёмных, что пропустил возможную предательницу в свой дом только потому что она тёмная?

— Что-то ещё узнали? — спросил я у Демьяна.

— Только то, что Бартенев отчего-то сильно невзлюбил вас, господин, — ответил Сорокин. — Вас лично и род Шаховских. Больше ничего выяснить не удалось…

— Хлипкие эти светлые, — перебил его Сыч. — Мы только начали, а они уже сами разливаться соловьём принялись.

— Угу, слабаки, — добавил Лось, а я понял, что они явно преуменьшают свои действия во время допроса. — Побоялись пыток и сдохли.

— Как так? — удивился Феликс.

— У них были капсулы с ядом, мы их сразу нашли и забрали, — ответил ему Сыч. — Только у них ещё заначка оказалась. Предусмотрительные, суки.

— То есть пленников у нас не осталось? — уточнил я.

— Ни единого, — криво ухмыльнулся Лось.

— Тогда собираемся и уходим отсюда, — я бросил взгляд на кратер.

По-хорошему тут бы оставить охрану, но жертвовать своими людьми я точно не стану. Можно было попробовать использовать вторую сферу, переданную мне бабушкой, для того чтобы протянуть сюда мою паутину от поместья. Тем более что есть готовый перевалочный пункт в виде заимки родителей, где уже есть защитный артефакт с силой нашего рода.

Но тратить чью-то запечатанную в кристалле жизнь и силу на это… нет, этого я точно не сделаю. Лучше подождать, когда мои каналы укрепятся, и усилить себя перед боем с эмиссаром или братом императора, чем разбрасывать так бездарно бесценные сферы.

К тому же, как я понял, каждая сфера содержала частичку силы не просто моих предков из Тишайших. Это были именно Вестники Тьмы. Только они смогли бы запечатать свою силу в кристаллах.

— О чём задумался? — спросил меня Эдвард. Я поднял взгляд и заметил, что мои люди почти готовы отправляться домой.

— О том, что у нас много тяжелораненых, — я указал кивком головы на бойцов, которые даже идти не могли, несмотря на исцеляющие артефакты. — Идти будем долго, а припасов у нас не так много.

— За пару дней не отощаем, — усмехнулся дядя. — Ты как вообще? Держишься? Я видел, как тебя припечатало сферой света.

— Бывало и хуже, — честно сказал я, и только потом увидел, как изменился взгляд Эдварда.

— Разве? — спросил он, прищурившись. — Мне казалось, Маргарита не допускала вас к тренировкам, не говоря уже про реальные битвы.

— Не допускала, — я хмыкнул. — И от этого стало только хуже. Знаешь, сколько раз мне приходилось доказывать, что я имею право быть главой рода Шаховских и стражем врат через стену в сибирский аномальный очаг? А сколько раз мне приходилось сражаться за свою семью и за свои земли?

— Нет, Костя, не знаю, — Эдвард виновато отвёл взгляд. — Прости, я не подумал о том, как непросто тебе приходилось после гибели родителей.

— Я не жалуюсь, — я пожал плечами. — Это мой долг старшего мужчины в роду, да и вообще мужчины. Мы защищаем наших близких, принимая удары на себя. Такова наша суть, наша слабость и наша сила.

— Ты мудр не по годам, — донеслось из-за моей спины. Феликс думал, что подкрался незаметно, но мой взор прекрасно его видел. — И силён, будто не один десяток лет бился с врагами.

— Есть такое, — улыбнулся я.

— А ещё ты — наглый и самоуверенный мальчишка, — недовольно буркнул дед. — Будь моя воля, я бы тебя перевоспитал.

— Нет у тебя такой воли и такого права, — спокойно заметил я. — И не было никогда. Ты отдал дочь в род Шаховских и потерял право управлять судьбами её детей.

— Если бы ты был несовершеннолетним…

— То Юлия Сергеевна Шаховская стала бы нашим опекуном, — перебил я его. — Не Рейнеке, а Шаховские. Ну или те, кто имеет больше прав нас воспитывать.

— Сам догадался или услышал от кого-то? — сразу же понял, о ком я говорю, Феликс.

— Всё сразу, — я неопределённо повёл рукой в воздухе. — Это не та тема, которую я намерен обсуждать с Рейнеке.

— Мы тебе не враги, — отчеканил дед. — Ближе нас у тебя никого нет и не будет. Мы можем заключить союз и поддерживать друг друга.

— Я помню, — с прохладцей сказал я. — Рейнеке уже предлагали мне союз. Взамен я должен был отдать свою сестру и врата.

— Тогда были другие условия, — недовольно произнёс дед, покосившись на Эдварда. — Мы хотели защитить Викторию.

— Нет, вы хотели забрать её и воспользоваться моей уязвимостью, — я покачал головой. — Решили, что я в безвыходном положении и соглашусь на любые условия. А ведь вы могли просто рассказать мне о «правиле трёх печатей» и получить моё расположение и благодарность.

— Злопамятный, — протянул Феликс, отходя от меня к своим гвардейцам.

— Как и все тёмные, — бросил я ему вслед. Дед замер на миг, а потом зашагал дальше.

Я же глянул на дядю, который молчал всё время, пока мы разговаривали с его отцом, и направился к своим людям. Нужно было оценить их состояние и решить, с какой скоростью двигаться. Ещё и со злополучными трофеями надо бы разобраться.

В итоге мы тронулись в путь уже вечером тяжёлым растянутым караваном. Перед этим я сжёг в своём пламени павших, отдав дань уважения за сложенные жизни. Пусть это не привычные всем похороны, но другого варианта я не видел. Не оставлять же их на растерзание монстрам.

Раненых уложили на импровизированные носилки, собранные из веток и тонких стволов деревьев. Шли мы медленно, с частыми остановками, чтобы раненые могли делать передышки.

Я шагал последним, пропустив всех вперёд. Мне не было нужды вести сдвоенный отряд самому — с этим справились Эдвард и Демьян. Феликс шёл рядом с сыном, но выглядел уставшим.

Я слышал обрывки их разговоров. Оба Рейнеке не скрывались и не таились от гвардейцев и вовсю обсуждали участие рода Орловых в сегодняшнем бою. Я старался не думать о возможном предательстве Юлианы, но не так-то просто остановить мысли, уже поселившиеся в голове.

Одно я знал точно — я обязательно выясню, кто именно причастен к созданию особых артефактов против моих людей. И это не говоря о том, что Мироновы сумели создать артефактные доспехи, усиливающие их связь со стихией света.

Примерно то же самое я заказал у Ярошевского, но мне нужно было усилить две стихии — огонь и тьму. И я до сих пор не послал ему свои замеры для начала работы.

Я огляделся по сторонам. Мы шли всю ночь и достигли окраины выжженной тропы. Впереди снова начинался дикий аномальный лес, и пора было менять порядок движения, либо вставать на отдых до утра.

— Демьян, — крикнул я. Сорокин быстро подошёл ко мне, проверяя на ходу обойму.

— Господин? — он посмотрел на меня, ожидая указаний.

— Как раненые? — спросил я. — Им нужен долгий привал или протянут ещё какое-то время?

— Лучше бы не задерживаться надолго, — Демьян посмотрел на бойцов. — Мы уже половину пути отмахали, через час рассветёт. Да и холодновато уже для долгих привалов, спальники наши почти все сгорели.

— Тогда меняем строй, раненых в центр, ты ведёшь отряд, я замыкаю, — сказал я. — Разведчиков пора сменить. И поставь магов на фланги.

— А Рейнеке? — тихо спросил он.

— Пусть делают, что хотят, — я пожал плечами. — Их отрядом я не руковожу. Эдвард разберётся сам, как вести своих людей.

— Так точно, — Демьян кивнул и тут же начал раздавать команды.

Феликс, понаблюдав за перестроением, неспешно подошёл ко мне.

— Неплохо командуешь, — нехотя признал он. — Чувствуется, что не по учебникам, а на практике уже опробовал многое.

— Так и есть, — коротко бросил я.

— Насчёт Орловых, — снова начал он старую песню. — Валентин Туманов метки ставит только на артефакты, идущие по личным заказам высшей знати. Обычными контрактами он не занимается, только проверяет готовые изделия.

— Это я уже понял, — я вздохнул. — Бартенев, Миронов, Денисов… в принципе, без разницы, кто именно сделал этот заказ, они все князья и близки к трону.

— Я не к тому веду, — отмахнулся дед. — Присмотрись к своей невесте. Её брат занял место главы рода всего полгода назад. Кто знает, вдруг этот заказ был от него? Мастер не смог бы отказать своему господину, даже если боевые артефакты, которые он создаёт, должны работать против тёмных.

— Я не настолько наивен, чтобы считать Орловых невиновными, — тихо сказал я. — Я проведу собственное расследование и, если надо, допрошу свою невесту.

— Тогда желаю тебе ясности ума, Константин, — кивнул Феликс с уважением. — Молодость часто поддаётся эмоциям, а хорошенькая девушка может и вовсе лишить разума своими прелестями.

— Я разберусь, благодарю за предупреждение, — ровно сказал я. — И ещё кое-что, Феликс. Вам лучше покинуть очаг отдельно от моего отряда.

— Что так? — прищурился дед.

— За стеной могут наблюдать, — я поморщился. — Всех свидетелей в очаге мы убрали. Никто не знает, что Рейнеке и Шаховские сражались вместе. И против Бартенева вам пока лучше ничего не замышлять.

— Ну-ну, малёк решил поучить акулу плавать, — хмыкнул дед. — Я в политике не один год, Константин. Уж что-что, а интриги плести я давно научился.

— В тебе я не сомневаюсь, — я указал кивком головы в начало нашей колонны. — Мне показалось, что дядя излишне эмоционально принял информацию о Бартеневе.

— Ну ещё бы! — Феликс скривился. — Он только вчера явился с проваленной операции в другой стране, которую этот Бартенев курировал. Всё сокрушался, что вражеские войска откуда-то узнали о приближении наших. А теперь вот выяснил, кто виноват в гибели его бойцов.

— Тогда понятно, — кивнул я. — Ещё свежи воспоминания и эмоции после боя.

— Он неглупый мальчик, хоть и местами слишком прямолинейный, — дед покачал головой. — Иногда может и схитрить, но военная карьера ему больше подходит, хотя он упорно делает вид, будто этого не понимает.

— Занятно, — я вспомнил, как Эдвард вёл себя во время нашей первой встречи. Он изображал доброго дядюшку, но я видел фальшь. Как оказалось, притворство действительно тяжело ему даётся.

— То ли дело его старший брат Александр, — в глазах Феликса появилось довольство. — Вот уж где хитрый лис. Такому не страшно род оставить — своего он не упустит, а врагов по миру пустит без единого выстрела.

Я слушал с интересом размышления деда. Надо будет запомнить для себя, что с будущим главой рода Рейнеке лучше не иметь дел, чтобы не остаться с носом. Хитрый и изворотливый глава — это хорошо для рода, но плохо для партнёров.

Наша колонна тронулась дальше. Мы всё так же останавливались каждые полтора часа. Тяжелораненые чувствовали себя лучше, но не все из них могли идти в том же темпе, что остальные. Хорошо хоть монстров мы встретили всего дважды, и с ними мои бойцы легко расправились.

Последние километры давались тяжелее всего. Ноги гудели от усталости, воздух свистел в лёгких от натуги. Никакого сравнения с тем, как мы бежали вчера утром.

Когда впереди наконец показалась полоса выжженой земли, а за ней стена, общее напряжение начало тут же спадать. Я остановил отряд среди узкой полосы леса, давая людям последнюю передышку.

Феликс Рейнеке скользнул взглядом по своим гвардейцам, уставшим не меньше остальных, и шагнул ко мне.

— Здесь и разойдёмся, — сказал он. — Вы идите первыми, а мы задержимся на пару часов, приведём себя в порядок и создадим видимость, что только что закончили свой рейд.

Я кивнул и отдал приказ выдвигаться. Вскоре мы уже проходили через врата, ловя взгляды дежурных гвардейцев. Ну да, потрёпанные, в крови и пыли, с ранеными на импровизированных носилках — мы явно не выглядели так, как должны бы после удачного рейда.

Меньше чем через минуту примчался Максим Ивонин, оглядел нашу компанию и снова исчез, а вскоре к нам подошли Иван Белый с Семёном и забрали у нас раненых. Ивонин вернулся, держа в руках несколько бутылок с водой, и дождался, пока мы утолим жажду.

— За прошедшие сутки происшествий на стене не было, — доложил он. — Через врата прошёл отряд Феликса Рейнеке, но пока не вернулся. Ввиду вашего отсутствия, вместо запланированного исследовательского рейда им пришлось идти в обычный, так что пока не набьют ресурсов, не выйдут.

— Спасибо, Максим, — кивнул я ему. — Распорядись о машине.

Внедорожник с Денисом за рулём затормозил рядом со мной через двадцать минут. Мы погрузились в него и поехали домой.

Уже на подъезде к особняку я понял, что если на стене происшествий не было, то дома они всё же случились. Ведь моя паутина поймала нежданного гостя, увидеть которого я никак не ожидал.

Автомобиль остановился на подъездной дорожке, я вышел и направился к дальнему участку ограды, где застрял незадачливый теневик. Взор тьмы показал мне знакомую ауру.

— Вечер добрый, Роман, — поприветствовал я молодого барона Воронова. — Какими судьбами тебя занесло в наши края?

Глава 21

— Шаховский, — прошипел сквозь зубы теневик. — Выпусти меня.

— Только после того, как объяснишь, что здесь забыл, — холодно сказал я, не сдвинувшись с места. — Кто-то послал тебя шпионить за мной, так?

— Я не шпионил! Клянусь тебе, я не шпионил и меня никто не посылал к тебе, — тихо сказал Роман. Его голос сорвался на шёпот на последнем слове.

Я не ответил. Просто поднял бровь, давая ему понять, что мне нужны ответы.

— Ты сказал, что я могу прийти к тебе, — Роман рвано выдохнул. — Что смогу найти у тебя защиту и что ты научишь меня всему. Помнишь? Ты же сам говорил.

— И с чего вдруг ты вспомнил о моих словах? — я склонил голову к плечу, изучая барона. Какой-то он слишком дёрганный и бледный.

— Я сбежал от отца, — выдохнул он. В его словах было столько отчаяния, что я невольно поморщился. — С ним творится что-то неладное, Шаховский. Он всегда был жёстким, как и все тёмные, но это… это другое, — Роман говорил быстро и путано, будто боялся, что я оставлю его в паутине и уйду. — Он перестал быть человеком…

— Мне нужна конкретика, Воронов, — холодно прервал я его. Эмоции — это не плохо и не хорошо, но сейчас мне нужно было понять, что такого мог сделать барон Воронов, чтобы собственный сын его испугался и сбежал из дома. — Моё терпение на исходе. Что значит «перестал быть человеком»?

— Он почти не ест, от него стало пахнуть сырой землёй и застарелой кровью, как на заброшенной скотобойне, — Роман сглотнул. Его глаза бегали по моему лицу, пытаясь отыскать точку опоры. — Я случайно коснулся его руки на прошлой неделе. Она была холодной… ледяной и одеревеневшей, как у…

Он не договорил, но я мысленно закончил за него. Как у покойника. Именно так чувствуется плоть тех, кто ступил на путь некромагии. Они отдают собственные жизненные силы и душу в обмен на могущество.

— Отец постоянно запирается в месте силы рода, — продолжил Роман шёпотом. — Говорит, что «черпает силу предков». Но я слышал, как он разговаривает сам с собой на непонятном языке, будто он не один. Это уже не мой отец.

Я провёл параллели довольно легко. Лаборатория, эксперименты над тёмными, подавление воли, а теперь это. Вряд ли старый барон Воронов начал сходить с ума.

Скорее уж кто-то целенаправленно повёл его по пути самоуничтожения. Кто-то дал ему инструкции и объяснил, что делать. Кто знает, возможно, когда-то именно этим путём прошёл мой дед, Дмитрий Шаховский.

Внешне я оставался абсолютно спокойным. Пусть внутри меня бушевала ярость и жажда убийства тёмных, перешедших черту, но сейчас мне самому стоило вспомнить о контроле над эмоциями.

— И ты решил бежать ко мне? — спросил я без единой нотки сочувствия. — Помнишь, при каких обстоятельствах мы виделись в последний раз? Что ты хотел сказать перед тем, как я закрыл тебе рот тьмой?

— Я хотел послать тебя к гроксам, — с обречённым видом сказал Воронов. Он замолчал на несколько мгновений, а потом вскинул на меня горящий взгляд. — Мне больше некуда идти. Мои братья пали во имя императора, и я внезапно стал старшим. Сестёр отец выдал замуж в другие рода… что ещё мне оставалось? Не убивать же родного отца…

Я смотрел на этого мальчишку, перепуганного, сбежавшего от монстра, в которого превратился его собственный отец. Все ужасы, что творились в лаборатории, вдруг обрели новое значение. Это ведь не просто попытки создать ликвидаторов, это тотальное уничтожение тёмных самыми низкими способами.

— Он привозил из очага трупы монстров, — продолжил рассказывать Роман, не обращая на меня внимания. Его взгляд остановился на уровне моего подбородка и застыл. — Позавчера он привёл в усадьбу деревенского мужика для ремонта ступеней. Он так и не вышел из нашего дома. А я понял, что могу стать следующим. Ты сильный, ты убил князя Давыдова… ты должен понять меня…

— Хватит, — отрезал я. От моего ледяного голоса Роман вздрогнул и вышел из состояния жалости к себе. — Я уже понял, что твой отец сошёл с ума. Безумие редко приходит само по себе. Кто его на это толкнул? С кем он общался в последнее время?

Воронов уставился на меня широко раскрытыми глазами. Было заметно, как он пытается преодолеть панику и отчаяние, чтобы найти ответ.

— Были старые союзники, ничего такого, — он помотал головой, а потом вдруг замер. — Хотя подожди, отец заключил союз с артефактным домом Орловых полгода назад и в последнее время часто ездил на встречи с Мирославом Орловым. Они там якобы какой-то тёмный артефакт решили создать.

Время на миг остановилось. Снова предательство одного из тёмных? Кто ещё?

Бартенев прикрывал именно Орловых? Как вообще случилось так, что тёмные начали объединяться со светлыми и играть против своих?

А Юлиана знала о делишках своего брата? Участвовала в этом? Я доверил ей свою сестру, а она могла всё это время обрабатывать Вику?

Кажется, я переборщил с аурой. Я понял это, когда Роман Воронов захрипел от боли, а ко мне рванули гвардейцы во главе с Зубовым, которые стояли неподалёку и наблюдали, как я «беседую сам с собой».

Воронова они видеть не могли — он был надёжно укрыт моей паутиной. Зато могли чувствовать мою тьму, раскинувшуюся по поместью.

— Ваше сиятельство, что случилось? — гаркнул Зубов, бешеным взглядом осматривая территорию. — Нападение? Проникновение? Что?..

— Нет, Саша, никакого нападения, — спокойно сказал я, отзывая ауру. — К нам тут гость пожаловал, но не смог разглядеть ворота.

Я отозвал паутину, и из неё вывалился Воронов. Он упал на колени, жадно хватая ртом воздух. Зубов и патрульные гвардейцы тут же взяли его на прицел, но я покачал головой.

— Не обижай моего гостя, — я махнул рукой. — Это его благородие Роман Воронов. Проводи его в гостевую комнату напротив той, где у нас гостят мои знакомые. И приставь охрану.

— А по теням не убежит? — прищурился Зубов, оглядев Воронова с головы до ног.

— Перемещение по теням в моём доме закрыто для всех, — отрезал я, отдав мысленный приказ Гроху проследить за Вороновым. — И передай Якову, чтобы подобрал ему сменную одежду. В этих лохмотьях лучше не появляться на людях.

— Будет исполнено, — кивнул Зубов, недовольно поглядывая на Романа. Ещё бы, он ведь хотел проскочить по изнанке в особняк. И Зубов бы никак его не увидел, будучи не одарённым.

Я же обошёл дом и шагнул внутрь. Больше всего мне хотелось закрыться в месте силы и провести в темноте пару дней, чтобы мои энергоканалы побыстрее восстановились. Но мне предстоял разговор, от которого зависело очень многое.

Даже если Юлиана замешана в уничтожении тёмных магов, то мне всё равно придётся оставить её в особняке. Без неё Викторию заберут в Особый Корпус. Но моё отношение к невесте очень изменится.

Я привёл себя в порядок и, потянув за паутину, нашёл Юлиану в гостиной вместе с Викой и бабушкой. Что ж, пора покончить с неопределённостью.

Когда я шагнул в гостиную, на меня обратились сразу три женских взгляда. Бабушка сидела в кресле, а Вика рядом с Юлианой на диванчике. Сестра неосознанно тянулась к моей невесте, которая относилась к ней с теплотой.

— Добрый вечер, дамы, — поприветствовал я их, а потом сел в своё кресло.

Обычно Вика встречала меня объятиями и радостными криками, но в этот раз лишь улыбнулась счастливой улыбкой и осталась сидеть с Юлианой. Будет жаль, если придётся разлучить их. Скрывать предательство от сестры я точно не стану.

— Как прошёл рейд? — вежливо поинтересовалась Юлиана.

— Не без потерь, — коротко сказал я и посмотрел на сестру. — Вика, мне нужно поговорить со своей невестой наедине. Сходи проведай брата, он сейчас на полигоне. Заодно и сама можешь размяться.

— Но я уже сегодня тренировалась, — недовольно протянула сестра.

— Не спорь с главой рода, — веско сказала бабушка и встала с кресла. — Пойдём вместе проверим, чему там Борис научился.

Они вышли, оставив нас с Юлианой одних. Я посмотрел на девушку, которая смущённо отвела взгляд. Нет, не могла она так притворяться, я бы точно заметил что-то — взгляд, жест или интонацию.

— Что ты хотел обсудить? — спросила она, нарушив повисшую тишину.

— У меня к тебе деловой вопрос, Юлиана. Как к представителю артефактного дома Орловых, — начал я, намеренно выбрав почти официальный тон. — Скажи, твой брат часто берётся за спецзаказы высочайшей секретности для избранных клиентов?

— Что ты имеешь в виду, Костя? — насторожилась она. — Наш дом всегда славился работой для высшей знати. Это не секрет.

— Я помню, что ты говорила об уникальных артефактах. Меня интересуют конкретно боевые, — медленно проговорил я. — Такие, которые не поступают в открытую продажу.

— Мирослав курирует все особо важные заказы, — осторожно сказала Юлиана. — Отец с детства готовил его к роли главы, доверял самые сложные проекты. Но после того, как с отцом произошло то несчастье, Мирослав взял всё в свои руки. Я уже давно не в курсе дел мастерских.

— Несчастье, — я повторил её слова, растягивая звуки. — Да, я помню, ты говорила про нападение наёмников Мироновых, и это действительно ужасное несчастье. Но случайное ли оно?

— Что ты хочешь сказать? — голос Юлианы дрогнул.

— Я хочу сказать, что мир большой политики — грязное дело. И когда появляется возможность стать главой влиятельного артефактного дома, находятся те, кто готов ускорить карьерный рост любыми средствами, — невозмутимо проговорил я. — Даже если для этого нужно убрать с дороги собственного отца. Особенно, если можно списать всё на старых врагов.

Юлиана вскочила с дивана, её глаза полыхнули тьмой.

— Ты обвиняешь моего брата в том, что он причастен к покушению на отца⁈ — спросила она звенящим от напряжения голосом. — Это невозможно!

— Разве? — я оставался спокойным. — Ты сама только что сказала, что он получил полный контроль. А наёмники, как утверждается, были из рода Мироновых. Это идеальное прикрытие, ведь твоя семья с ними давно враждует. Никто и не подумает искать заказчика в собственном доме.

Юлиана отшатнулась, будто я ударил её. Она смяла пальцами складки на платье, будто хотела разорвать плотную ткань на лоскутки.

— Нет, он не мог, — прошептала она, едва сдерживая ярость. — Мирослав всегда рвался к власти, но до такого он бы не опустился, — Юлиана замолчала и посмотрела на меня с подозрением. — А почему ты вообще решил поднять эту тему?

— Что именно случилось с твоим отцом? — вместо ответа спросил я.

— Его атаковали боевым артефактом света, — сквозь зубы прошипела Юлиана, резким движением сев обратно на диван. — Вся его энергосистема нарушилась, он жив, но едва ли это можно назвать жизнью.

В этот момент дверь приоткрылась, и в гостиную бесшумно вошла Юлия Сергеевна. Её взгляд скользнул по моему лицу, а потом по напряжённой фигуре Юлианы.

— Кажется, я прервала тяжёлый разговор, — мягко сказала она, подходя к дивану и присаживаясь рядом с Юлианой. — Я ещё на улице уловила эмоции и не смогла пройти мимо. Что случилось?

— Константин считает, что мой брат мог быть причастен к покушению на отца, — выдохнула Юлиана, не поднимая глаз.

— Сильное обвинение, Костик, — бабушка внимательно посмотрела на меня. — И основанное на чём? На том, что молодой амбициозный наследник получил власть? Такое случалось в истории каждого второго знатного рода.

— Видишь ли, бабушка, старая непримиримая вражда — отличное оправдание для любых, даже самых грязных действий. Иногда случается так, что показная видимость вражды на самом деле скрывает тайные союзы.

— Ты думаешь, что Мирослав мог договориться с Мироновыми? — ахнула Юлиана, явно не веря в мои слова.

— В большой политике и не такое бывает, девочка, — тихо сказала Юлия Сергеевна, и в её голосе прозвучала горькая мудрость прожитых лет. — Враги сегодня становятся союзниками завтра, если того требуют интересы. Но всё же я никак не пойму, зачем сегодня было поднимать этот вопрос.

— Нас атаковал сдвоенный отряд, — сказал я негромко. — Артефакты были изготовлены домом Орловых. Насколько я понял, Валентин Туманов всегда ставит личную метку на особые заказы.

— Это правда, — кивнула Юлиана, наморщив лоб. — Но это мог быть обычный заказ для знати. Это вообще ничего не значит.

— И тут я с тобой согласен, — я кивнул и посмотрел на бабушку. — Сегодня к нам в гости заявился наследник баронского рода Вороновых. Он рассказал интересные вещи. Его отец начал проводить странные ритуалы, чтобы создать истинно тёмный артефакт небывалой мощи.

Бабушка отшатнулась и побледнела. Она сразу поняла, что именно я имею в виду, а вот Юлиана смотрела на меня в ожидании продолжения. И я не стал заставлять её ждать.

— Роман Воронов утверждает, что его отец полгода назад заключил союз с артефактным домом Орловых и проводил частые встречи с его главой. Именно Мирослав Орлов убедил его, что создание подобного артефакта возможно.

— Он же совсем мальчишка, — дрогнувшим голосом проговорила бабушка. — Откуда ему знать такие вещи?

— А кто тебе сказал, что он их знает? — я скривил губы в усмешке. — Эти встречи могли быть прикрытием для посредника, который уже занимался подобными вещами.

— И ты решил обвинить девочку в чём? — бабушка перевела взгляд на Юлиану. — В том, что она была в курсе всего и отправилась сюда шпионить за нами? Или в том, что она тайно передаёт сведения врагам своего рода?

— Я хочу знать, замешана ли моя невеста в том, что творит её брат, — мой взгляд так же остановился на Юлиане.

— Я даже не понимаю, о чём вы говорите, — покачала головой она. — Какие-то намёки, недомолвки. Что за тёмный артефакт? Мой отец занимался исследованиями и наш род умеет производить накопители и уловители на основе тьмы.

— Это немного другое, — бабушка положила руку на плечо Юлианы. — И я чувствую, что ты не лжёшь. Ты действительно ничего об этом не знаешь.

Юлиана попыталась что-то сказать, но её прервал тихий стук в дверь. В гостиную вошёл Яков с серебряным подносом. Я вспомнил прошлое такое послание и невольно призвал тьму. Никто не станет присылать курьерской доставкой простое письмо.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, дамы, — произнёс Яков, почтительно склонив голову. — Только что доставлено официальное письмо от рода Кожевниковых. Я не мог заставить вас ждать до утра, вдруг это важно.

Он протянул мне поднос, на котором лежал изящный кремовый конверт из плотной бумаги. Я вскрыл его и пробежался глазами по тексту.

Юлия Сергеевна вопросительно подняла бровь, но спрашивать ничего не стала.

— Это приглашение на приём, — сказал я, откладывая письмо на журнальный столик. — Анна Кожевникова и глава её рода ждут нас на торжественном приёме в честь дня рождения Анны и заключения крупного контракта с Имперским Арсеналом в их Тюменской резиденции.

— А мы каким боком? — удивилась бабушка. — У нас с Кожевниковыми дел не было.

— Я немного пообщался с Анной в московском очаге, но наше знакомство было слишком поверхностным, — я усмехнулся. — Не о том ты спрашиваешь, бабушка.

— Действительно, что это я, — покачала головой она. — И кого же Кожевниковы пригласили? Тебя одного или с невестой.

— А вот тут самое интересное, — я сделал глубокий вдох. — Графский род Кожевниковых ожидает прибытия главы рода Шаховских, его невесты и его бабушки — Юлии Сергеевны Шаховской.

— Что? Да меня уже лет двадцать на приёмы не приглашали, — удивилась бабушка. — Что они задумали?

— Там прилагается список приглашённых гостей, — я подвинул письмо ближе к ней. — Посмотри и скажи, на что это похоже.

Бабушка вскочила с дивана и нетерпеливо схватила бумагу. Ей хватило пары минут, чтобы прочитать все фамилии в списке. Она подняла на меня взгляд и прищурилась.

— Ты уверен, что твоё знакомство с Анной Кожевниковой было случайным?

Глава 22

— Знаешь, я уверен, что ни одно моё знакомство хоть с кем-нибудь не было случайным, — ответил я бабушке. — К тому же род Кожевниковых был связан с Мироновыми древним договором, который Анна отрабатывала на испытании, изображая служанку княжны Мироновой.

— Это даже не ловушка, это хуже… они хотят столкнуть нас лбами со всеми, с кем у нас хотя бы раз в жизни был конфликт или намёк на него, — со злостью сказала бабушка, бросив конверт обратно на журнальный стол. — Я понимаю, зачем приглашены Мироновы и даже остатки рода Давыдовых. Но Бартеневы, Денисовы и Сафроновы там каким боком?

— Ты права, это очень похоже на западню, — сказал я, растерев лицо ладонями. Усталость после рейда накатывала волнами, и больше всего мне сейчас хотелось лечь на подушку и закрыть глаза. — Они хотят выманить нас из дома всех разом. Останутся только дети и гвардия. Идеальный момент для удара.

— Удара по поместью? — с тревогой спросила Юлиана.

— Или по нам в дороге, — холодно сказал я. — Это же самая очевидная демонстрация силы. Они показывают, что могут достать нас где угодно и прятаться бессмысленно.

— Значит, решили проверить нас на прочность? — бабушка мрачно усмехнулась. — Похоже, пора стряхнуть пыль с моих доспехов. Мы ведь не будем разочаровывать наших недоброжелателей?

— Нет, конечно, наш отказ воспримут как слабость, — я встал с кресла и хрустнул шеей. — Одного не могу понять, зачем князьям так демонстративно показывать своё отношение. Что они задумали? Вряд ли Бартенев с Денисовым посещают провинциальные приёмы графских родов.

— Вот это и странно, — качнула головой бабушка. — Если они задумали провокацию на приёме, то это должно быть что-то такое, от чего уже не отмыться.

— В чём нас могут обвинить? — задумчиво спросил я. — Только в том, что мы укрываем истребителей, которых могут признать предателями. Тогда мы станем пособниками и предателями.

— Но для этого им придётся признать при всех, что они в курсе, где находятся беглые истребители, — хмыкнула Юлия Сергеевна. — В итоге они только себя и подставят. Кстати, ты не в курсе, почему решили пригласить декана целительского факультета магической академии? Что-то я не припомню, чтобы у нас с ним или кем-то из его рода были конфликты.

— Это самое интересное, бабушка, — я перевёл взгляд на Юлиану и вздохнул. — Вы не знаете, но все светлые маги, в том числе и целители, становятся сильнее, когда поглощают теневую энергию.

— Мне можешь не рассказывать, я в Особом Корпусе насмотрелась на этих светлячков, — бабушка скривилась. — Да и потом, в полевых условиях, хватило впечатлений.

— Я одна не понимаю, о чём речь? — спросила Юлиана, нахмурив брови. — Что означает поглощение теневой энергии?

— Это означает, что светлячки перерабатывают тень и становятся сильнее, — охотно пояснила бабушка.

— И при чём тут декан целительского факультета? — уже с недовольством спросила моя невеста. Ей явно не нравилось, что она не понимает сути разговора.

— При том, что именно он обучает юных целителей кромсать теневых созданий, — сказал я. — Любых теневых созданий. Как монстров, так и людей с даром тени, но последнее маловероятно.

— Что? — ахнула Юлиана. Рядом с ней подавилась воздухом бабушка. Похоже, об этом маленьком нюансе она тоже не знала.

— Именно так обстоят дела. Это закрытая информация, которой ни один светлый маг не станет делиться с кем-либо, — сказал я и глянул на часы. — Время уже позднее, а мне после рейда не помешало бы отдохнуть. Приём состоится через четыре дня, так что готовьтесь.

— Завтра же с утра позвоню Кеше, пусть бросает все дела и едет к нам, — жёстко проговорила бабушка. — Мы с Юлианой должны выглядеть так, чтобы все княгини захлебнулись слюной от зависти.

— В таком случае, до завтра, — я вышел из гостиной и направился к себе.

Была у меня мысль заняться чертежами деда-некромансера, но от усталости слипались глаза. Решив, что одна ночь ничего не изменит, я лёг спать и моментально вырубился.

Когда я проснулся, часы показывали шесть утра. Не став тратить время, я направился в свой кабинет и развернул свёрток с чертежами Дмитрия Шаховского. Нужно найти хоть какую-то зацепку, которая сможет объяснить, как тёмный маг его уровня мог пойти на предательство братьев по крови и дару.

В моём мире ритуалы осквернения души выглядели, как кровавый бред сумасшедшего: истерзанные души, вырванные сердца, боль и кровь. Некромансерами становились от отчаяния и ненависти ко всему живому. Все выбравшие этот путь тёмные маги были доведены до того состояния, когда у них не оставалось иного пути.

Но здесь, в дневниках деда, я увидел не наброски безумца, а выверенные чертежи, напоминающие схемы сложных механизмов. Это не было похоже на кровавый хаос, скорее уж на научные изыскания, когда сам факт открытия становится выше любой цены. Вместо описания ритуалов я увидел схемы переплетения энергетических каналов и пометки о назначении каждого ответвления.

Я листал страницы, всё больше приходя к мысли, что подходы в этом мире отличаются от прошлого. Некромансеры моего мира черпали силу напрямую из энергии распада, они оскверняли смерть, используя её как топливо для своей силы. А в этом мире, судя по чертежам деда, сила черпалась изнутри тёмного мага.

Ритуал обмена собственной души был похож на перековку магического источника. Вместо привлечения энергии смерти, местные некромансеры сжимали свой источник в инертный кристалл. Все записи деда были инструкцией по созданию искусственного сердца, которое заполнялось энергией жизни мага.

Дед подробно расписал «плюсы» ритуала, которые получал тёмный маг «перешедший на новый уровень силы». Первым пунктом значилась неуязвимость, которой он назвал возросшую плотность энергоканалов и кожных покровов. Вторым — стабильность магического источника, вынесенного за пределы тела. Ну и третьим пунктом дед обозначил абсолютную связь с тенью.

Да, все некромансеры получали усиленную связь с изнанкой, но эта связь была неправильной. Со временем тень поглощает всё больше энергии мага, подчиняя его волю. Поэтому-то я старался убивать некромансеров, пока они не начинали вырезать целые сёла и города, чтобы насытить голодную до энергии изнанку.

Дмитрий Шаховский показывал очень глубокие познания алгоритма перехода тёмных магов на некротическую энергию. Ковка ложного ядра, ингибиция волевого центра, симбиоз с тленом — все эти пункты он расписал очень подробно, будто проводил исследования долгие годы.

Хотя теперь я был уверен, что именно этим он и занимался. Возможно — именно в той лаборатории, которую мы обнаружили. Или в любой другой.

Причём он обосновывал такую трансформацию тем, что это единственный способ обрести независимость от резерва магического источника и от клятв императору. Дмитрий Шаховский верил, что светлые маги разработали инструменты для подавления и контроля тёмных магов.

Если судить с этой точки зрения, то отчасти я понимал его мотивы. Пойманный в капкан зверь отгрызает себе лапу, чтобы вырваться на волю. А дед решил, что таким образом сможет подарить спасение остальным тёмным. Кто бы ни предложил ему этот путь, он был очень убедительным. Некромансеры этого мира считают, что не предают тьму, а убивают в себе всё, что делало их слабыми.

Я откинулся на спинку кресла и потёр виски, ноющие от боли. Интересно, сколько тёмных уже перешли на сторону силы, потеряв душу? Я уничтожил четыре поддельных сердца, ещё одно находится у деда, и теперь я знаю о бароне Воронове. Но на самом деле их могут быть уже десятки.

Вот же демоны бездны!

Меньше всего мне хотелось ехать на приём и смотреть в лица людей, которые замешаны в уничтожении тёмных. Как бы они ни называли процесс трансформации в некромансеров, это именно уничтожение.

Чем больше тёмных меняют тьму на тлен, тем более хрупким становится баланс сил. И если сейчас аномальных очагов всего с десяток во всём мире, то через несколько лет разрывы реальности начнут происходить вообще везде.

В городах посреди оживлённых улиц, в лесах и полях, во дворцах правителей. Начнётся хаос, спасения от которого не будет. Даже вернув свою силу, один я не управлюсь с такими масштабами.

Создавать в этом мире новый Орден Фениксов? Обучать птенцов и привязывать их жизни к Сердцу? Можно было бы, но у меня осталась всего одна попытка прожить жизнь.

Никакого возрождения для меня не будет, а тренировать птенцов придётся даже не годами, а десятилетиями. И что в итоге? Я скорее состарюсь, чем успею подготовить новых фениксов для очищения этого мира.

Ладно, размышлять об этом можно сколько угодно, но пока я тут раздумываю о судьбе мира, враги не дремлют. Значит и мне нужно сделать всё, чтобы быть готовым к любой угрозе.

И для начала мне нужно отвести Бориса в очаг. Не знаю, что задумали враги, пригласив нас на приём, но может случиться что угодно, и лучше мне провести брата через его первый бой, пока это не сделал кто-то другой.

Я вышел из кабинета, принял холодный душ и оделся. Привычная рутина сработала как якорь, возвращающий в реальность. Ошибки деда я уже не исправлю, а будущее всегда неопределённо.

Сначала нужно выжить сегодня, потом подумать о завтрашнем дне. А там, глядишь, и до спасения мира очередь дойдёт.

— Хозяин грустный, — сказала Агата, когда я вышел из гардеробной. — Охота и свежее мясо поднимут настроение.

— Ты голодная? — спросил я у кошки, склонившись над её любимым креслом. Она заметно подросла после рейда и, кажется, стала немного сильнее. Значит моя тактика для её развития сработала.

— Не очень, — она выгнула спину, подставляясь под мою ладонь. — Не люблю, когда хозяину грустно.

— Мне пока не до охоты, но скорее всего после обеда отправимся в очаг, — сказал я, проводя рукой по мягкой шерсти. — Как там Грох?

— У Гроха всё хорошо, — каркнул кутхар, высунув клюв из тени. — А те бумаги тебе лучше сжечь, пока дети не нашли.

— Мой кабинет закрыт для посторонних, — я выпрямился и посмотрел на питомца. — Без моего разрешения туда войти можете только вы с Агатой.

— Приятно знать, что ты нам доверяешь, — протянул Грох с довольным видом.

— Иначе вас бы здесь не было, — я пожал плечами. — Что интересного расскажешь?

— Последил я за твоим новым гостем, — кутхар вышел из тени полностью, встав рядом со мной. — Дёрганый он, шарахается от каждой тени, а ведь я даже не показывался ему.

— Ещё бы ему не дёргаться, если я изнанку для него закрыл, — хмыкнул я. — Что с истребителями?

— Эти ведут себя так, будто знают, что я за ними подсматриваю, — Грох недовольно щёлкнул клювом. — Воду в ванной включают для шума и шепчутся там.

— Но ты же всё равно их слышишь? — уточнил я.

— Конечно слышу, — кутхар хихикнул. — Им твоя бабушка намекнула, что можно клятву снять. Вот они и обсуждают, насколько сильно хотят сменить господина.

— И зачем им это делать? — удивился я. — Это же был их выбор — служить императору. Как они вообще представляют службу провинциальному графу после предательства его величества? Нас же всех вместе за измену казнят.

— Так ведь погибших истребителей никто искать не станет, — Грох наклонил голову вбок и посмотрел на меня одним глазом.

— Понятно, ну пусть обсуждают, — сказал я, направляясь к выходу из спальни. — Вот когда решат, тогда можно будет уже думать, насколько их затея может быть проблемной для меня.

На завтрак я спускался в сопровождении Воронова, комнату которого охранял Пётр Быков. Гвардеец поприветствовал меня и ушёл сдавать смену, раз уж я взял гостя под свой контроль. Представив Романа родне, я спокойно позавтракал в тишине и уже собрался поговорить с Борисом о сегодняшней вылазке, как слово взяла бабушка.

— Костик, я договорилась с Виноградовым, он приедет через несколько часов, — сказала она. — Мы с Юлианой закажем не только парадные платья для приёма, но и полный гардероб, если ты не возражаешь.

— Не возражаю, — я промокнул губы салфеткой. — Сегодня мы с Борисом отправимся в очаг, но я бы хотел, чтобы портные взяли мерки с него тоже. Впрочем, Виктории тоже следует обновить гардероб, она заметно подросла.

— Сегодня? — не сдержавшись, вскрикнул Борис. — Ты не шутишь?

— Нет, не шучу, — я глянул на Воронова, который явно чувствовал себя лишним за семейным столом. — Через четыре дня мы уедем на приём в Тюмень. Не хочу оставлять незавершённые дела, а тебе уже пора провести свой первый бой.

— Подожди, но я хотел, чтобы Вика поехала с нами, — Боря повернулся к сестре, которая в последнее время начала вести себя как взрослая, подражая Юлиане. — А если она будет выбирать платья, то не сможет пойти в очаг…

— Думаю, нам стоит спросить у неё, — я улыбнулся и посмотрел на девочку. — Что скажешь, Виктория? Останешься в поместье или отправишься с нами в очаг?

— Если ты подождёшь, пока с меня снимут мерки, то я быстренько выберу что-то и поеду с вами, — сказала она, сбившись в конце фразы со взрослого тона на детский. Я видел, что она очень хочет в очаг, но при этом не может отказаться от выбора платьев. — Так же можно, да?

— Хорошо, тогда так и поступим, — я кивнул бабушке, подтверждая, что Вика и Боря должны быть в приоритете у портных.

Я встал из-за стола и направился к себе, но у лестницы наткнулся на троицу истребителей, которые уже поели в своей комнате и ждали меня для разговора. Оглянувшись, я заметил бабушку и кивком головы позвал её с собой. Раз уж она эту кашу заварила, то пусть помогает расхлёбывать, мне обвинения в измене точно не нужны.

Разместившись в кабинете, я посмотрел на серьёзные лица истребителей и вздохнул. Вот надо же было Юлии Сергеевне рассказывать им о том, что можно избавиться от клятвы.

— Слушаю вас, — сказал я, когда понял, что тишина затянулась.

— Феникс, — начал Сыч, сделав шаг вперёд. — Мы тут посовещались и поняли, что возвращаться нам некуда. В Канцелярии неспокойно, Лутковский может вот-вот потерять должность и связываться с ним сейчас опасно — мы подставим и себя, и его, — он обвёл взглядом своих товарищей, и те молча кивнули. — Мы видели, как ты воюешь и как относишься к своим. Для тебя люди — не пушечное мясо.

— Мы свои долги отдаём, Феникс, — пробасил Лось, встав рядом с Сычом. — Ты нам жизни спас, а потом ещё и с заданием помог. Дал нам крышу над головой, когда свои нас уже списали.

— Мы хотим служить тебе, — закончил их речь Лист, сжав кулаки.

Я медленно откинулся на спинку кресла и оглядел мужчин. Похоже, это не порыв благодарности, а расчётливый и взвешенный выбор солдат, которые перестали доверять своим господам. Они предлагали мне то единственное, что у них осталось, — свою верность. И я уважал их за прямоту, но принять эту самую верность пока не мог — слишком много политических нюансов и возможностей для врагов я оставлю.

— Вы понимаете, что даже этот разговор уже сам по себе является изменой его величеству? — спросил я. — И что вы втягиваете в эту измену меня?

— Всё мы понимаем, но сам подумай, — Сыч развёл руки в стороны. — Если бы мы предательство или измену задумали, нас бы уже скрутило тут. Мы верны императору всем сердцем и душой, но приказы нам отдаёт не он, а крысы, затаившиеся в Тайной Канцелярии.

— Вы дали клятву его величеству, — спокойно сказал я. — Она вплетена в вашу душу, в плоть и в энергоканалы. Единственный вариант, который я могу предложить вам, — выжечь эту клятву. По сути, я заменю одну магическую печать на другую.

Я встал и обошёл стол, чтобы оказаться напротив истребителей. Я не собирался смягчать свои слова, как и не собирался лгать.

— Это будет больно и совсем не похоже на боль от ран, — сказал я, вглядываясь по очереди в их лица. — Ваши души обнажатся и будут гореть в пламени, и вам придётся пройти через эту боль, не сломавшись. Не каждый может выдержать такое.

Заметив, что ни один из них не дрогнул, я сделал глубокий вдох и перевёл взгляд на бабушку. Она слушала меня очень внимательно, ведь когда я сжигал её клятву никаких разговоров не было, как не было и другого выбора. Она отреклась от императора, и магическая печать начала убивать её.

— На вас останется моё клеймо, — продолжил я. — Не просто шрам или магическая метка. Это ваша связь со мной. Я всегда буду чувствовать вас, всегда смогу найти, где бы вы ни были. Это ваш якорь и ваш поводок, которым вы навсегда будете связаны со мной.

Вот теперь истребителей проняло — до них начало доходить, что просто так от клятвы они не избавятся. Неприятно, наверное, сначала поверить, что есть шанс стать свободным, а потом выяснить, что ничего не изменится, кроме имени того, кому будешь служить.

— И самое главное, если вы сделаете то, что я расценю как предательство или угрозу для меня или моих близких, — я посмотрел им в глаза. — Я могу отдать вам приказ, против которого вы не сможете пойти. Готовы ли вы к такой цене?

Я видел, как мрачнеют их взгляды, в которых появилось осознание. Первым взгляд отвёл Сыч, сжав кулаки и уставившись в стену позади меня. Лось дёрнул кадыком и опустил плечи. Лист же остался стоять неподвижно, продолжая смотреть мне в глаза.

— Это немного не то, на что мы рассчитывали, — хрипло сказал Сыч, продолжая смотреть в стену. — Ты прав, Феникс, решать такое сгоряча не стоит.

— У вас есть время до моего возвращения с приёма, который устраивают Кожевниковы, — кивнул я. — Осталось три дня, в течение которых я узнаю у юриста о возможных сложностях вашей «гибели в сибирском очаге».

Истребители развернулись и молча вышли из кабинета. Их шаги уже не были такими уверенными, как несколько минут назад. Когда за ними закрылась дверь, бабушка осталась сидеть на диване.

— И что же такого ты прикажешь сделать мне? — спросила она, прищурившись.

— Я не стану отдавать тебе приказы, — я покачал головой, глядя на бабушку. — Пока ты предана мне и роду — ты моя семья.

— Ты не подумай, я прекрасно понимаю, кто ты. И я вижу, что ты делаешь для рода, для детей, — она встала с дивана и выпрямилась. — Даже если бы ты не выжег клятву, а я осталась дряхлой старухой, я всё равно поддержала бы тебя. Свой выбор я сделала.

— Тогда к чему эти вопросы? — спросил я, оценив её искренность.

— Просто хотела сказать, что ты можешь положиться на меня безо всяких приказов, — она ткнула указательным пальцем себе в висок. — Здесь больше нет никого. Ни шёпота, ни криков, ни чужих липких мыслей. Только мои собственные.

Она замолчала на несколько мгновений, глядя на меня открытым взглядом, а потом вздохнула, будто решив что-то для себя.

— Но, если я снова начну слышать их, уж лучше выполнять твои приказы, чем тех, кто однажды уже пытался сломать меня.

— Я тебя услышал, — медленно сказал я, принимая её слова.

Юлия Сергеевна только что призналась, что предпочтёт быть зависимой от моих приказов, чем вернётся в то состояние безумия, в котором находилась последние годы. Это было сильное заявление, но оно не было мне нужно. Я точно знал, что голоса не вернутся, а психика женщины очень скоро восстановится.

— Кстати, я заказала Боре и Вике телефоны, — сказала она, меняя тему и возвращаясь к привычной роли бабушки. — Они достаточно взрослые для личных средств связи. Ещё я передала секретарю Савелия Ярошинского твои замеры, которые мне передал Иннокентий Виноградов.

— Вот за это спасибо, а то я тут забегался, всё руки не доходили, — я благодарно улыбнулся.

— Ты ведь скрываешь от меня что-то, связанное с Борисом? — спросила она с лукавой улыбкой. — Поэтому поведёшь его в очаг до приёма?

— Да, есть то, что тебе пока знать не следует, — коротко ответил я. — Но это касается твоего наследия. Точнее твоей крови.

— Не может быть? — бабушка отшатнулась и побледнела. — В нём тоже проснулась их кровь?

— Именно, — кивнул я. — И мне нужно разобраться с этим вопросом как можно скорее. Мы не знаем, что задумали Кожевниковы, точнее те, кто стоит за ними. Если нас задержат в Тюмени, мы можем потерять Бориса навсегда.

— А то, что ты сделаешь с ним… — она сбилась на полуслове. — Это поможет ему?

— Это обезопасит его и сделает бесполезным для других людей, — сказал я, и увидел в глазах бабушки явное облегчение.

— Тогда не буду отвлекать, собирайся в рейд, а я займусь всем остальным, — Юлия Сергеевна расправила плечи. — Мы ещё покажем этому сборищу снобов, чего стоят тёмные маги из рода Шаховских.

Она вышла из кабинета, а я начал накидывать в голове план действий в очаге. Мне нужно сначала провести короткую тренировку с Борисом, чтобы оценить его навыки и рефлексы. Заодно проверю, чему бабушка и Юлиана успели научить Вику. Её помощь в очаге не понадобится, но лучше заранее убедиться, что она не станет нарушать приказы во время боя.

Я уже собрался идти на полигон с детьми, как в мою дверь постучали.

— Не помешала? — спросила Юлиана, после того как я разрешил войти.

— Нет, всё в порядке, — улыбнулся ей я. — Что ты хотела?

— Я должна рассказать тебе кое-что, — она сжала пальцы и посмотрела мне в глаза. — Это по поводу вчерашнего разговора.

— Мы много о чём говорили, — проговорил я, глядя на побледневшее лицо девушки. — О целителях и светлых магах, о бароне Воронове, твоём отце и твоём брате.

— Это касается моего брата, — Юлиана сделала глубокий вдох. — Ты был прав, я действительно не была с тобой честна, когда приехала в твой дом.

Глава 23

Я смотрел на свою невесту. «Нечестна». Какое странное слово в данных обстоятельствах. Как будто речь шла о чём-то незначительном, а не лжи в моём доме. Я догадывался, что именно скажет Юлиана, но решил выслушать её.

Решение я уже принял. Она останется здесь ради Вики, и только от её слов будет зависеть, в каком именно качестве — наставника и невесты, или гостьи, что вскоре нас покинет.

— Продолжай, — мой голос прозвучал ровно и бесстрастно, но внутри всё закипало от мысли, что она всё это время шпионила за мной по указке брата. — В чём именно ты была нечестна?

— Мирослав ещё до испытания знал, что ты не просто Шаховский, — тихо сказала Юлиана. — Он знал, что в тебе кровь Тишайших.

— Значит, твой брат, глава артефактного дома, заранее озаботился генеалогией какого-то провинциального графа? — всё тем же безразличным голосом спросил я. — Очень дальновидно. И что же он поручил своей сестре? Уж не приручить ли меня, словно диковинного зверя?

— Почти, — голос Юлианы надломился. — Я должна была попасть в твою постель и получить наследников с твоей кровью.

— Ну в этом ты преуспела, правда не до конца, — я шагнул к ней. Теперь мне стало понятно, почему вчера она молчала, когда я обвинял её брата. — В моей постели ты побывала дважды, но без нужного результата. Что же так плохо старалась?

— Я была против! — вскрикнула она. Её лицо исказилось от стыда, а в глазах блеснули слёзы. — Я не согласилась на его условия. А потом позвонил ты. В тот самый момент, когда Мирослав отчитывал меня за невыполненную задачу.

— И ты решила, что это отличный шанс реабилитироваться в глазах брата? — я усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Нет, это он решил, что мне нужно сделать всё, чтобы ты меня захотел. Мне пришлось пообещать брату, что я сделаю всё, чтобы он отпустил меня, — Юлиана вскинула голову и наконец-то я увидел в ней тот огонь, что был в ней в московском очаге. — Я держалась подальше от тебя, отказывалась стать наставником Виктории, — сквозь зубы прошипела она. — Это был твой выбор — заключить помолвку, не я это предложила.

— И что теперь? — мой взгляд остановился на сжатых пальцах невесты, и я отступил на шаг. — Расскажешь брату, что его план снова не сработал?

— Нет, не расскажу, — упрямо мотнула головой она. — Иначе он разорвёт помолвку и отзовёт меня домой. Я нужна тебе, Костя. Без меня ты потеряешь сестру.

— Это я прекрасно понимаю, — я скрестил руки на груди. — И ты в любом случае осталась бы здесь. Я умею разделять необходимость и эмоции. Если ты всё сказала, то давай закончим этот разговор.

— Не всё, — Юлиана подняла на меня взгляд. — Я была нечестна с тобой, когда приехала. Но я честна сейчас, я говорю тебе всё это, чтобы между нами не осталось недосказанностей.

— Отлично, их не осталось, — хмыкнул я.

— Я хочу доказать тебе, что не предам и что останусь с тобой, — прошептала она, покраснев. — Дай мне шанс. Всего один, и ты не пожалеешь.

— Я подумаю над твоими словами, — сказал я, глянув на часы. — Но ответ смогу дать не скоро.

— Хорошо, пусть так, — Юлиана громко вздохнула. — Но мне нужно быть рядом с Викой в очаге. Если ты не возражаешь, я использую этот рейд, чтобы показать ей различия магического фона и прослежу, чтобы она смогла применять свой дар в очагах.

— Ты пойдёшь с нами при одном условии, — я оглядел наряд своей невесты. Кулон с камнем был надет поверх модного платья, а в волосах красовалась та самая заколка с розовыми сапфирами.

— Каком? — напряглась она под моим оценивающим взглядом.

— Ты помнишь свои слова после того, как пробралась в мою палатку в московском очаге? — я оставался серьёзным. — Ты сказала, что ты — воин. Что ты — тёмная. Но после приезда сюда ты упорно изображаешь наивную девицу, краснеющую от косых взглядов и неловких ситуаций.

— Это не то, что ты подумал… — вскинулась она, но замолчала, стоило мне склонить голову к плечу.

— В свете новых данных я могу предположить, что ты таким образом пыталась стать для меня неинтересной, — продолжил я неторопливо. — Моё условие очень простое. Ты перестанешь изображать не понятно кого и станешь той тёмной, что сражалась со мной плечом к плечу. Той тёмной, что прорвалась через мой защитный купол, чтобы спасти своих людей. Той, кто не притворяется, а гордится своей сутью.

— Ты прав, — ровно сказала Юлиана, когда я замолчал. — Я хотела вызвать у тебя скуку. Но я не притворялась. Пусть я воин и тёмная, но я ещё и девушка. Мне были приятны знаки внимания, подарки и совместные обеды. Уж прости, что я позволила себе эти маленькие женские слабости.

— Прощаю, но в моём доме не должно быть притворства и лжи, — я снова глянул на часы, понимая, что тренировка на полигоне уже не состоится. Значит, будем проходить всё на практике в очаге. — Я понимаю, что ты не могла отказать брату, ведь он твой старший родич и глава рода. Но здесь ты не будешь делать что-либо ему назло. Надеюсь, нам больше не придётся возвращаться к этому разговору.

— Не придётся, я всё поняла, — тихо сказала она, отступив к двери. — Я задержала тебя, прости. Уже ухожу.

— Благодарю тебя за откровенность, — я кивнул ей и сел за стол. — Жду тебя через час у выхода из дома. Надеюсь, к этому времени вы решите все вопросы с портными.

Юлиана кивнула и вышла из кабинета, а я набрал номер юриста. Натан Соломонович ответил не сразу, а только через несколько длинных гудков.

— Слушаю, — грубовато бросил он в трубку.

— Добрый день, это Константин Шаховский, — поприветствовал я его. — Мне нужна консультация по двум вопросам. Один срочный, второй может подождать, но он не предназначен для телефонных разговоров.

— Тогда излагайте суть первого вопроса и говорите время, когда сможете приехать на личную встречу для решения второго, — сухо проговорил Берг.

— Вопрос у меня такого характера, — я задумался на пару мгновений. — Меня с невестой и бабушкой пригласили на приём в Тюменскую резиденцию графа Кожевникова. Там соберутся очень разные люди, среди которых будут княжеский род Денисовых, Морозовых, декан целительского факультета Кольцов и прочие именитые гости.

— Как вы сказали? Кольцов? — насторожился Берг. — И Денисов там же?

— Именно так, — подтвердил я. — Очень странный список, который наталкивает на мысли о западне. Поэтому я и позвонил. Есть ли какие-то очевидные способы подставить меня?

— Кроме дуэлей, которые его величество разрешил пару дней назад? — хмыкнул Натан Соломонович.

— Дуэли? — я напряг память, пытаясь вспомнить, что читал о местных законах. В Российской Империи было два вида дуэлей за нанесённое оскорбление — до первой крови и смертельные. — Смертельные дуэли тоже разрешены?

— Да-да, молодой человек, — продолжая усмехаться, сказал Берг. — Император подписал указ, снимающий ограничения на все виды дуэлей. Помимо прочего я бы рекомендовал вам быть осмотрительнее в выборе напитков и еды. Отравить вас вряд ли осмелятся, всё же это бросит тень на репутацию принимающего дома, но подсыпать что-то менее опасное, влияющее на эмоции или реакцию, — это даже не подсудное дело. Так, шалость.

— Понял вас, Натан Соломонович, благодарю за предупреждение, — я уже хотел закончить разговор, как услышал странное покашливание. — Есть что-то ещё, о чём мне следует знать?

— Когда на провинциальном приёме собираются столичные князья, это всегда пахнет очень дурно, — сказал он, чуть помедлив. — Когда меня пригласили на такой приём пятьдесят лет назад, я почти потерял свою репутацию и лишился права стать главой рода. Будьте осторожны, молодой человек. Буду ждать вашего звонка после приёма, чтобы мы могли обговорить время для личной встречи, и я очень надеюсь, что она состоится.

Берг завершил звонок. Я некоторое время простоял посреди кабинета, размышляя над словами юриста, а потом набрал Зубова. Попросив его зайти ко мне, я сел за стол и бросил взгляд на компьютер отца, до которого я так и не добрался. Надо будет после рейда заняться им — мало ли, какие договоры там хранятся.

— Ваше сиятельство, — окликнул меня Зубов, открывая дверь одновременно со стуком. — Звали.

— Саша, сегодня я отправлюсь в очаг с братом, сестрой и невестой, — сказал я. — Далеко не пойдём, буквально на пару километров вглубь.

— Понял, подготовлю отряд и транспорт, — кивнул Зубов.

— Через четыре дня мы приглашены на приём к графу Кожевникову в Тюмень, — я подался вперёд, уперевшись локтями в стол. — Я, бабушка и Юлиана. Скорее всего это ловушка или засада, но возможно нападение на особняк.

— Или на вас по пути в Тюмень, — хмуро сказал он. — За особняк не переживайте, тут у меня всё под контролем. С новыми игрушками ни одна крыса не проскочит.

— Ну а в дороге я сам позабочусь о нашей безопасности, — проговорил я. — Против трёх тёмных магов могут сработать только совсем уж кардинальные меры.

— Как недавно в очаге? — спросил он сквозь зубы. — Мне ребята рассказали, как три тёмных мага повыше рангом чуть не закончились из-за каких-то долбаных артефактов.

— Но мы-то будем не в очаге, — я покачал головой. — Ни один здравомыслящий аристократ не станет устраивать массовую бойню на трассе. Это надо уж совсем себя не уважать и не бояться гнева его величества.

— А что, нет таких людей, кому гнев императора не страшен? — в том же тоне спросил Зубов. — Слышал я про князей, у которых руки развязаны. Да те же эмиссары его величества что угодно творить могут.

— Мне кажется, что ты преувеличиваешь влияние эмиссаров, — протянул я. — Его величество не станет наделять кого-либо такой властью, чтобы в итоге его слово ничего не значило. Даже эмиссары служат императору, иначе давно бы устроили переворот или вылетели со своих должностей.

— С этими вопросами не ко мне, — Зубов развёл руками. — Где я и где политика. Я вам как воин говорю, что вижу возможность для нападения. А уж вам решать, что делать.

— Вот именно, не поеду же я на светский приём в доспехах и с армией, — я усмехнулся. — Всё, основное я тебе сказал, дальше сам решай, как устроить оборону и кого в сопровождение отправить.

— Так точно, господин, — не очень довольным тоном проговорил Зубов и вышел, громко топая сапогами.

Я вышел вслед за ним и направился в свою спальню. Агата снова дремала на кресле и это мне совершенно не нравилось. Монстры не должны вести себя как домашние животные. Особенно если эти монстры связаны с тенью.

Присев перед ней на корточки, я всмотрелся в тонкую нить, заменяющую поводок. Клятву Агата мне не приносила, но привязалась сама каким-то образом, изменив привычный порядок. И это тоже было странно.

— Хозяину что-то не нравится? — лениво спросила она, потянувшись всем телом.

— Точно, — кивнул я, изучая поводок. — Почему ты так много спишь?

— Устала, — коротко ответила она, закрыв глаза. — Здесь тепло и мягко. Можно спать и не ждать врагов.

Я отправил маленький сгусток энергии через поводок, и Агата подпрыгнула в кресле. Её шерсть вздыбилась, глаза загорелись оранжевым огнём, а вокруг тела появилась теневая дымка. Вот теперь она была похожа на теневого монстра.

— А теперь не устала? — спросил я, глядя на её трансформацию. Похоже, наша связь с ней постепенно укреплялась, и поводок стал ограничивать развитие Агаты, чтобы не разрушить связь.

— Ещё! — прошипела она. — Дай ещё!

— Не дам, — я покачал головой. — Сама в очаге будешь добывать энергию. Ну а сейчас, если хочешь стать сильнее, ты должна принести мне клятву верности. Иначе так и будешь постоянно без сил.

— Дай-дай-дай! — не унималась Агата. — Дай ещё!

— Я могу забрать обратно, — жёстко сказал я, и кошка тут же уселась на задние лапы, выпрямившись всем телом. — Так-то лучше. Послушай меня внимательно, ты не завершила процесс привязки, поэтому всю свою энергию тратишь на удержание связи со мной. Ты не получаешь энергию извне, потому что не сражаешься в очаге.

— Дома я сражалась, но была слабой, — медленно ответила Агата, глядя на меня круглыми глазами.

— Ты прошагала за мной несколько километров, потом всю ночь охотилась и перетаскивала ко мне тушки монстров, — напомнил я ей. — А теперь ты только спишь и просишь у Демьяна сырое мясо. Это делает тебя слабой.

— Если я буду сражаться сегодня в очаге… — проговорила она. — Ты поделишься ещё?

— Посмотрим, как дело пойдёт, — я выпрямился и уже собрался идти переодеваться, как мне в голову пришла одна идея. — А если я дам тебе «колючую» энергию? Ты её сможешь переварить?

— Как у того, кто приходил по теням и ждал за оградой? — спросила кошка, навострив уши.

— Не совсем, — я впервые в этом мире создал заклинание с заложенным в него слабеньким проклятьем. — Вот такое.

Я швырнул в Агату сгусток тьмы. Кошка дёрнулась, а потом застыла на месте. Её глаза загорелись ярче, а шерсть встала дыбом, показав острые грани игл. Никакого урона от проклятья она не получила, даже наоборот — будто бы стала сильнее.

— Колючая, но вкусная, — немного подумав, сказала она. — Как грызть шипастых зайцев — сверху иглы, внутри вкусное мясо. Чтобы получать такое каждый день, нужно поклясться?

— Подожди пока с клятвой, — задумался я. — Возможно, я передам тебя Виктории на какое-то время.

— Мне нравится твой детёныш, я не против, — спокойно ответила Агата. — Клясться нужно будет ей? Мне понравилась твоя колючая энергия даже больше, чем обычная.

— Позже с этим разберёмся, нам уже выдвигаться пора, — я дошёл до гардеробной комнаты и переоделся в очередной камуфляжный костюм, который обновлялся Яковом после каждого моего рейда.

Спускаясь по лестнице, я увидел Юлиану, Бориса и Вику, которые ждали меня внизу.

— Мы уже всё! — гордо заявил Борис. — Бабушка сказала, что сама всё выберет, и с нас только мерки взяли.

— Тогда вперёд, — я улыбнулся брату и направился к выходу из дома. В последний момент мне на плечо свалилась Агата, вывалившись из тени и вцепившись когтями в ткань камуфляжной куртки.

Нам предстоял очень странный рейд, в котором решится судьба Бориса. Если сейчас всё пройдёт как надо, то брат перестанет быть полезным для кого бы то ни было. Ни Жнец, ни сам император не смогут завербовать его, как и забрать из дома.

Ну а что касается Вики — я очень надеялся, что у них с Агатой выйдет отличный тандем. Со временем Вика сможет перерабатывать даже самые тяжёлые проклятья, но сейчас ей не помешает существо, которое заберёт излишки проклятой энергии. И это очень сильно ускорит развитие дара сестры.

В размышлениях об этом путь до стены пролетел очень быстро. Отряд сопровождения состоял не только из «старичков». Игорь Лаптев, Стас Назаров и Пётр Быков прошли со мной через московский очаг, Марк Шитов тоже бывал со мной в рейде, а вот Павел Сеченов пришёл в гвардию незадолго до войны с Давыдовыми и был самым неопытным. Но раз Зубов решил определить его в этот рейд, значит парень заслужил такое доверие.

Мы проехали через врата и углубились в очаг. Когда полоса выжженной земли осталась позади, внедорожник остановился, и мы вышли наружу. Юлиана казалась собранной, а дети неуверенно оглядывались по сторонам.

Как только мы углубились в лес, я послал Агату на охоту, но приказал ей не убегать далеко. Через десять минут она наткнулась на монстров, и мы выдвинулись ей навстречу.

Сейчас мне нужен был любой монстр первого класса. Этот рейд был только для Бориса и его первого боя. Всё остальное можно было отложить на потом.

Пока мы шли к Агате, Юлиана держалась рядом с Викой, объясняя ей разницу в насыщении магического фона энергией. Я слушал вполуха, следя за обстановкой и проверяя местность взором тьмы. Сестру я уже предупредил, что трогать брата во время рейда ей нельзя, как и разговаривать с ним после боя. Хотя это ни на что не повлияет, но меры предосторожности никогда не бывают лишними.

— Ты должна научиться работать с энергией даже тут, — сказала Юлиана чуть громче. — Каким бы ни был резерв твоего источника, если ты не сможешь переработать проклятья в очаге, то погибнешь или потеряешь людей, которых хочешь спасти.

— Здесь так странно, — ответила ей Вика. — Энергия будто застыла, она почти не движется.

— Именно поэтому сейчас твоя задача — запомнить это ощущение и попытаться преодолеть сопротивление энергии, — Юлиана говорила правильные слова, но что-то меня в их беседе смущало. — Направленность твоего дара — очень тонкая, почти незаметная манипуляция с энергией. Причём как внутренней в человеке, так и внешней в среде вокруг него.

— Что ты сейчас сказала? — я обернулся к невесте и замедлился, чтобы поравняться с ней. — Разве ваш дар не сконцентрирован на вытягивании отрицательных эффектов вроде проклятий и магических болезней?

— Если бы это было так, я бы не смогла взломать твой купол на испытании, — нахмурилась Юлиана. — Я потеряла свой направленный дар, но навыки-то остались. Я не вижу тонкие детали, но знаю, где они расположены, и могу надавить в нужное место.

— Занятно, — протянул я, возвращаясь в центр отряда.

Это была свежая идея, над которой нужно будет обязательно задуматься чуть позже. Я был уверен, что Юлиана и Виктория имеют направленность дара, схожую с тёмным целительством в моём мире. Но здесь этот дар развился иначе.

Чем больше я узнавал нюансов в местной магии, тем больше видел разницу между нашими мирами. Мне казалось, что я знаю всё или почти всё о тёмной магии, как и о других стихиях. Да я и особенности теневых монстров определял исходя из прошлых знаний, но та же Агата уже сумела меня удивить.

У неё есть навыки, которые были доступны высшим теневым тварям моего мира. Кутхары в моём мире едва ли достигали размеров крупной собаки, и они не окружали себя защитным барьером из тени. Сколько же осталось того, чего я ещё не знаю об этом мире?

Так, ладно. Это всё потом, сейчас нужно рассказать Борису, что его ждёт. Я поманил брата к себе и отвёл его в сторону.

— Борис, сейчас будет твой первый бой с монстрами, — начал я, когда мы отстали от отряда на пару метров. — Волнуешься?

— Ни капельки, — уверенно мотнул головой он. — Я же давно этого ждал. Сейчас покажу тебе, чему я научился.

— Не всё так просто, — я потрепал его по макушке. — Как только ты прольёшь первую кровь, ты забудешь всё, забудешь самого себя, перестанешь испытывать какие-либо эмоции.

— Навсегда? — Борис гулко сглотнул и закусил губу.

— Нет, я выведу тебя из этого состояния, — пообещал я ему. — Помни, что тебе не обязательно убивать, можно просто ранить монстров. Это будет лучшим исходом.

— А если у тебя не получится? — он вскинул на меня испуганный взгляд. — Я стану оружием тьмы и забуду тебя и Вику?

— У меня не может не получиться, — я обнял его и прижал к своему боку. — Как только ты прольёшь кровь, я отдам тебе приказ остановиться. И ты остановишься.

— А потом?

— После завершения приказа все твои эмоции вернутся, — пообещал я. — Ты изменишься, это факт. Но изменения будут происходить постепенно и будут похожи на обычное взросление. Именно для этого я здесь — чтобы быть рядом и разделить с тобой эту ношу.

— Я проливаю кровь, ты меня останавливаешь, а потом я становлюсь обратно собой? — уточнил он ещё раз.

— Да, именно так всё и будет происходить. Ты будешь слышать только мой голос и ничей больше, ведь это я отдам приказ пролить кровь, — сказал я. — Это непреложный закон. Тьма даёт только один шанс перехватить контроль.

— Тогда давай сделаем это, — улыбнулся он, храбрясь изо всех сил.

— Конечно, сделаем это вместе, — я улыбнулся в ответ.

— Вижу монстров, — крикнул Игорь Лаптев, останавливая бойцов. Сегодня он командовал отрядом вместо Демьяна или Максима. — Иглошёрсты, второй класс.

Через минуту и мы увидели, как Агата гонит в нашу сторону тех самых шипастых зайцев, про которых она говорила. Они были похожи на дикобразов и кроликов одновременно — скручивались в шар и выставляли длинные иглы. Моя питомица выглядела счастливой, когда подцепляла одного такого иглошёрста лапой и подкидывала его в нашу сторону.

— Всем отойти в сторону, монстров убивать только после того, как дам команду, — сказал я, положив руку на плечо Бориса. Агата поняла, что я её заметил, и взяла левее, завернув монстров по дуге. — Первым атакует Борис, вы добиваете.

— Мне нужно дождаться твоего приказа? — спокойным голосом спросил Боря, не спуская взгляда с иглошёрстов.

— Да, выбери одного монстра и рань его, — тихо сказал я. — Остальное сделают гвардейцы и Агата. Твоя задача — пустить кровь.

— Понял, — кивнул он с серьёзным видом.

— В бой! — выдохнул я приказ.

Брат смотрел на монстров ещё пару секунд, а потом метнул в них теневые кинжалы с обеих рук разом. Теневые клинки достигли цели через мгновение, пронзив иглошёрстов насмерть. Борис замер, став похожим на статую самого себя.

— Добивайте! — крикнул я, сделав рывок к брату, который уже скользнул к монстрам коротким прыжком через тень.

— Будет сделано, — отчеканил Боря и исчез в долю секунды.

Он не переместился на изнанку, а просто перестал существовать. Я не слышал его шагов, не видел ауру, не ощущал его энергию.

Гвардейцы вскинули автоматы и успели сделать несколько выстрелов до того, как я остановил их.

— Всем замереть на месте! — рыкнул я. Гвардейцы замерли на полушаге, а Агата свалилась на землю в прыжке. — Никому не дёргаться, не двигаться, не дышать! И ни единого звука!

Я сделал несколько шагов к разбегающимся монстром, как они вдруг начали умирать. Невидимые лезвия кромсали их и отшвыривали обратно, а мой брат уже бил следующих. Бойня продолжалась недолго, всего секунд тридцать, за которые Борис перебил всю стаю иглошёрстов.

Когда он материализовался передо мной, в его глазах не было ни единой эмоции. В них не было ничего, даже отблеска жизни. Я видел лишь тень, стелющуюся под ногами моего брата и укутавшую его в теневой доспех.

Вот и всё. Первый бой прошёл. Мой брат больше никогда не станет прежним. Это не его выбор, и не мой. Так решила тьма, а спорить с ней — всё равно что спорить с камнем.

— Борис, отбой, — приказал я. Брат повернул ко мне лицо, на которое ещё не вернулись эмоции. А потом тишину разрезал дикий визг.

— Боря! Братик! — успела прокричать Виктория, до того, как Юлиана зажала ей рот ладонью.

Борис повернулся на крик, склонил голову к плечу и вдруг поднял взгляд на Юлиану.

— Вижу цель, — сказал он и растворился в туманной дымке.

Глава 24

У меня было меньше секунды, чтобы среагировать. Я рванул к Юлиане и окутал её тьмой. И уже через мгновение в барьер ударили теневые кинжалы, пропарывая его насквозь.

— Виктория! — прорычал я, вливая больше энергии в барьер. — Прикажи ему отступить! Быстро!

— Это не Борис, — взвизгнула она. — Это не он!

— Если ты не прикажешь отступить, то больше никогда не увидишь своего брата, — прошипел я, доставая кинжалы. Сражаться с восьмилетним мальчиком мне хотелось меньше всего на свете, но какого-то грёбаного демона всё пошло не так. — Живо!

— Б-борис, — пролепетала Вика, упав на колени. — Отступи… пожалуйста…

— По-твоему это похоже на приказ? — рыкнул я.

— Борис, назад! — закричала она, не сдерживая рыдания. — Пожалуйста- пожалуйста… Борис, отступи!

Мой барьер продолжал трещать от ударов теневыми клинками. Борис не реагировал на слова Вики, хотя принял от неё задание. Я уже ничего не понимал.

— Стоять! — заорал я во всё горло. — Назад!

Удары прекратились, а через пару секунд Борис проявился из тени. Его взгляд был пустым и безжизненным, но он хотя бы остановился.

Юлиана прижала руки к шее, будто прикрывая то место, куда был направлен первый удар. Её плечи были напряжены до дрожи, а в глазах читался животный ужас. Не столько перед возможной смертью, сколько перед тем, во что превратился ребёнок на её глазах.

— Убери теневой щит, — приказал я, понизив голос. Борис молча убрал тень и встал на месте. — Вика, прикажи ему сесть.

— Ч-что? — она подняла на меня заплаканные глаза. — Зачем?

— Делай, как я говорю, — я сдерживал раздражение изо всех сил. Нельзя сейчас поддаваться эмоциям, нам нужно вытащить брата, а наказать Вику за самоуправство я ещё успею.

— Борис, сядь на землю, — растерянно сказала она.

Борис сел на землю, скрестив ноги. Я убрал теневой барьер и встал напротив брата, пытаясь понять, что произошло. Никогда тьма не раздавала таких щедрых даров, чтобы у её орудия было сразу два покровителя.

Крик Виктории проигнорировал все законы и каким-то образом ударил напрямую в Бориса. Нужно подождать, когда он придёт в себя, чтобы понять, что делать дальше.

— А дышать уже можно, господин? — шёпотом спросил Игорь.

Я повернулся к гвардейцам и увидел, что они стоят с красными напряжёнными лицами. Кивнув им, я услышал жадные вдохи. Не помню, чтобы я отдавал им приказ не дышать, но они держались без воздуха почти две минуты.

— Костя… — начала Вика, но напоролась на мой ледяной взгляд и замолчала, опустив глаза.

Её голос будто пробудил Бориса. Он вздрогнул всем телом. Пустота в его глазах начала отступать.

Я видел, как на его лицо возвращаются краски вместе с эмоциями. Шок, боль, осознание и страх. Он упёрся ладонями в землю и сделал несколько рваных вдохов.

Я почувствовал, как вместо привычной и правильной вертикальной привязки формируется странная связь, состоящая из трёх узлов. Равная и кровная связь, аналогов которой я ещё не видел.

Я — Боря — Вика.

Я ощущал паническую растерянность брата и его борьбу с остатками ледяного безразличия так, словно это были мои собственные эмоции. Я ощущал облегчение и остаточный страх сестры, как и её чувство вины. А они, в свою очередь, ощущали моё спокойствие, ставшее для них опорой.

Именно спокойствие я транслировал специально для них. В ближайшие пару дней настройка завершится, а наша связь станет нерушимой. И только потом я разрешу себе испытывать хоть какие-либо эмоции.

Борис сейчас очень уязвим для любых всплесков, и я — единственный, кто сможет удержать его от перехода в состояние призрака. Вика очень сильно влияет на его эмоциональную составляющую, раз уж он посчитал крик ужаса необходимостью защитить её от угрозы. Он исполнил её приказ сесть только после того, как она немного успокоилась.

— Первый бой окончен, — сказал я Боре. — Ты справился. Ты молодец.

Он поднял на меня взгляд, в котором помимо пережитого ужаса читалась благодарность. Борис понял, что произошло и начал понимать цену.

— Возвращаемся домой, мы здесь закончили, — сказал я гвардейцам и помог брату встать.

Обратный путь до машины прошёл в гнетущем молчании. Боря шагал рядом со мной, изредка вздрагивая. Вика не отходила от него ни на шаг, вцепившись пальцами в рукав его куртки. Юлиана смешалась с гвардейцами, чтобы не попадаться мне на глаза, а Агата забралась на плечо Игоря.

Тьма сыграла с нами злую шутку. Или проявила свою истинную природу. Ей не понравилось, что я решил забрать контроль над выбранным ею орудием, и она вмешалась.

Причём сделала это ещё до того, как этот план созрел в моей голове. Борис не просто так хотел пойти в очаг именно с Викой, как и она закричала, нарушив мой приказ, по велению сердца или, что более вероятно, по велению самой тьмы.

Её порыв был иррациональным, абсолютно тёмным в своём желании удержать брата. Это была чистая, ничем не сдерживаемая эмоция. И тьма признала её, сочла подходящим якорем для Бориса.

Теперь я мог отдавать приказы Борису наравне с Викой, но я скорее направлял его, как опытный наставник направляет руку новичка. А вот сестра стала якорем его человечности и защитой от полного поглощения пустотой.

Это было очень хрупко и ненадёжно. Эмоции — опасный фундамент для призраков. Но в то же время это было правильно в некотором смысле. Такая привязка не калечила душу Бориса, не превращала его в инструмент, а делала его частью целого. Частью семьи.

По каким-то своим извращённым законам тьма приняла это и позволила нам сохранить душу брата. Уверен, что однажды она спросит с нас за такой подарок.

Машина ждала нас на том же месте, где мы её оставили. Игорь сел за руль, дождался, когда мы займём места, и рванул к стене. Я молчал весь путь до врат и потом — до дома. Молчал и гасил все эмоции, чтобы не нарушить хрупкое равновесие Бориса.

Наказывать Вику я передумал. Она тряслась от ужаса и чувства вины так, что даже со стороны было заметно, насколько она разочарована в самой себе. Все её чувства были доступны и мне, и Борису на ближайшие дни, поэтому скрыть от нас что-либо она не могла.

Автомобиль затормозил у дверей особняка, и я увидел на пороге бабушку. Она наверняка почувствовала изменения в эмоциональном фоне Вики и Бори, но говорить при гвардейцах ничего не стала. Я вышел из машины и шагнул к ней.

— Юлиана, побудь пока у себя, — сказал я, обернувшись к невесте. — Вика, Боря, мы идём в место силы рода.

Бабушка вопросительно посмотрела на меня, и я кивнул. Она выдохнула с облегчением и обняла Бориса. Так мы и прошли до спуска в подземелье.

В месте силы я оглядел всех родственников, отмечая общее настроение. Боря стоял с прямой спиной, глядя на меня немного испуганным взглядом. Вика сгорбилась, стараясь казаться меньше, а бабушка сжимала подрагивающие пальцы в кулаки.

— Бабушка, мой план не сработал, — сказал я ровно. — Вместо вертикальной привязки тьма создала нечто новое.

Я описал всё как есть. Тройственную связь с равными узлами, где я был направляющей силой и источником приказов и контроля, Вика — эмоциональным якорем и живым щитом человечности брата. И сам Борис, ставший орудием, чья воля теперь зажата между нами двумя.

— Два-три дня уйдёт на настройку эмоциональной и магической связи, — подвёл я итог, глянув на побледневшее лицо бабушки. — Ты должна обеспечить ровный эмоциональный фон у детей. Особенно это касается Виктории. Стабильность Бориса зависит от нас в самом прямом смысле.

Я повернулся к Вике. Она попыталась отвести взгляд, но не смогла.

— Твоя истерика едва не стоила жизни Юлиане, — сказал я без упрёка. — Но ещё она могла уничтожить Бориса. Твой порыв нарушил привычную схему, созданную для контроля над такими, как твой младший брат.

По щекам Виктории потекли слёзы, но она не стала их вытирать. Просто стояла и смотрела на меня, ожидая, что я накажу её.

— С сегодняшнего дня твои тренировки выходят на новый уровень, — я кивнул в сторону бабушки. — Ты будешь учиться контролировать каждую свою эмоцию так, будто от этого зависит жизнь твоего брата. Потому что так оно и есть. Бабушка поможет тебе с контролем и научит блокировать вспышки эмоций.

Вика молча кивнула и закусила губу. Ну а я посмотрел на Бориса.

— Ты справился, Боря, но это только начало, — мягко сказал я. — Ты должен запомнить вот что. Иногда тебе будет казаться, что проще уйти от эмоций, забыть их и погрузиться в серый беззвучный мир, в котором не бывает больно. Но это не облегчит тебе жизнь, а наоборот усложнит, — я сделал глубокий вдох. — Как только ты почувствуешь, что готов уйти, — вспомни про сестру. Это не просьба, это приказ. Виктория для тебя отныне — цель оставаться среди нас, чувствующих и проживающих жизнь.

В глазах Бориса что-то дрогнуло. Взгляд резко сфокусировался на мне, пустота проявилась на миг, а потом отступила, сменившись сосредоточенным, почти взрослым пониманием.

— Понял, — тихо, но чётко ответил он.

— С этого дня мне придётся отдавать тебе приказы раз в месяц-два, — добавил я. — Что-то не противоречащее твоему жизненному опыту, но достаточное для тьмы, что обосновалась внутри тебя. Скорее всего это будут вылазки в очаг или разведка в лесу вокруг особняка.

— Хорошо, — всё тем же тоном ответил он.

Я кивнул и расставил руки для объятий. Боря смотрел на меня пару секунд, будто не понимая, чего я жду, а потом рванул с места. Он даже не заметил, что его рывок частично проходил через тень, но это не важно.

Важно другое — он обнял меня и прижался всем телом, вернувшись к состоянию до первого боя. Глядя на него, Вика тоже несмело шагнула ко мне и уткнулась лицом мне в грудь. Я погладил детей по голове, но моё лицо оставалось бесстрастным. Никаких эмоций, никаких проявлений чувств, пока Борис рядом.

Я посмотрел поверх детских голов на бабушку. Она встретила мой взгляд с пониманием. Уж кто-кто, а она прекрасно знала, что сейчас чувствуют дети и что именно я им даю.

— Ну всё, бегите к себе, — я отстранил от себя детей. — Мне с бабушкой ещё нужно кое-что обсудить, а вы как раз приведёте себя в порядок к ужину.

Дети переглянулись, а потом неторопливо вышли из пещеры. Спустя несколько секунд я услышал топот их ног. Как всегда, стоило им оказаться за пределами моего или бабушкиного взгляда, они сорвались на бег. Хоть что-то не меняется.

— Что-то ещё случилось? — спросила бабушка, когда звуки шагов детей затихли вдали.

— Юлиана призналась, что приехала сюда по указке брата, — сказал я, прислонившись спиной к огромному камню посередине пещеры. — Он знает, что ты из Тишайших и хочет получить в свой род наследников древней крови.

— Девочка ни в чём не виновата, она не могла пойти против слова главы рода, — попыталась защитить Юлиану бабушка. — Ты же должен понимать, что он её принудил к этому?

— Я всё понимаю, но Юлиана утверждает, что дала ему слово, которое не собиралась выполнять, — я нахмурился. — Она отказалась соблазнять меня на испытании, а теперь не смогла ничего возразить брату и приехала, чтобы скрыться от него за моей спиной.

— Тогда зачем ты её мучаешь? Женись и пусть братец умоется, никто ему не отдаст Тишайших даже со спящей кровью, — хмыкнула бабушка. — Или к чему ещё ты завёл этот разговор?

— Мирослав Орлов значился в списке гостей на приёме у Кожевниковых, — напомнил я ей. — Я хочу, чтобы ты ни на шаг не отпускала Юлиану от себя. Даже в уборную, если потребуется, вы будете ходить вдвоём.

— Я и так бы это сделала, — бабушка пожала плечами. — В конце концов, пусть Юлиана лишь невеста рода Шаховских, теперь она под нашей защитой. Даже от своего главы рода. Единственное, что работает против нас, это не подписанное брачное соглашение с родом Орловых. Ты ведь до сих пор не поставил свою подпись.

— И чего же граф Орлов требует в этом договоре? — скривился я.

— Сущие пустяки, — бабушка хмыкнула. — Чтобы ты женился на Юлиане в течение трёх месяцев, передал графу права на управление артефактной фабрикой в Тобольске и дал разрешение использовать наши каналы сбыта ресурсов очага.

— Действительно пустяки, — с сарказмом сказал я. — А что-то вроде приданого он не хочет предложить в обмен на эти самые пустяки?

— Приданое тебе понравится, — бабушка резко посерьёзнела. — Мирослав даёт за Юлиану двадцать процентов акций артефактного дома Орловых, приоритетное право на любые заказы, даже самой высокой сложности. Но и это не всё. Тебе предоставят для рассмотрения новейшую разработку тёмного артефакта и в случае твоего согласия она будет выпущена от имени двух родов — Орловых и Шаховских.

— И почему это выглядит, как приманка? — протянул я, прищурившись. — А уж новейшая разработка тёмного артефакта и вовсе выглядит так, словно Орлов уверен, что я уцеплюсь за этот шанс изучить нечто уникальное. Тебе это ничего не напоминает?

— Я уже говорила, что мальчишка слишком молод, чтобы быть знакомым с твоим дедом, — повторила свои слова бабушка. — Но если ты прав, и за ним стоят совершенно иные личности, то это именно приманка. Они знают, что ты знаешь о создании истинно тёмного артефакта.

— Вот именно, — кивнул я. — И раз уж Мирослав будет на этом демоновом приёме, я подпишу договор.

— Правильное решение, — в голосе бабушке послышалось одобрение. — Иначе ему ничего не помешает отозвать Юлиану в любой момент. А без неё нам Викторию не удержать в стенах этого дома. Эмиссар его величества может прямо на приёме объявить, что забирает её в Особый Корпус, и мы уже ничего не сможем сделать.

— Тогда решено, — я направился к выходу из пещеры. — Принеси мне этот договор после ужина.

* * *

Лось, Сыч и Лист идеально вписались в местный уклад жизни. Они тренировались с гвардейцами, ели с гвардейцами, вместе с ними отрабатывали приёмы и шутили шутки. Поначалу люди Шаховского сторонились их и старались поменьше болтать в их присутствии, но после нескольких учебных боёв оттаяли.

Истребителям не было нужды выспрашивать о Фениксе или его родных. Они собирали информацию по крупицам. По оговоркам или коротким фразам бойцов, которые будто бы вообще не касались их господина.

Но это была часть работы, которую тренированные агенты проводили всегда и везде даже не напрягаясь. Это стало частью их натуры — видеть, слышать, анализировать. С виду они были похожи на обычных бойцов, наёмников и простоватых вояк и это всегда играло им на руку.

Сегодня они снова услышали то, что хотелось поскорее обсудить, пока Феникс не вернулся с рейда вместе со своими теневыми зверушками. Пусть большинство считало, что монстры неразумны, но истребители всегда знали, что это не так. И тот теневой ворон, разбивший артефакт связи явно выполнял приказ Феникса. А если вслух он ничего не говорил, то это означало, что он отдал приказ мысленно.

— Он повёл мальчишку в очаг, — тихо сказал Лось, когда они отошли от полигона на двадцать метров. — И девчонку тоже.

— Детей в очаг не водят даже тёмные, — так же тихо проговорил Лист. — Что он задумал?

— Лутковский был прав, — Лось оглянулся и проверил, нет ли за ними слежки. — Скорее всего, предыдущий Вестник сдох, вот и явился новый.

— И это сулит проблемы всему миру, — веско сказал Сыч. — Мы должны убрать его, пока он не набрал силу.

— Или примкнуть к нему, — пожал плечами Лист. — Лутковский и сам об этом задумывался, вы же знаете. После испытания он был готов отречься от императора и пойти за мальчишкой.

— А в итоге угодил на ковёр его величества и стал вести себя ниже травы и тише воды, — хмыкнул Сыч. — Император неслабо прижал его. И не факт, что канцлер после такого сможет отмыться.

— И что делаем? — уточнил Лист.

— Феникс укокошил ликвидаторов, — процедил сквозь зубы Лось. — Если мы на него попрём, то от нас он мокрого места не оставит. Даже если мы все втроём атакуем разом.

— Едет, — шепнул Лист и отошёл в сторону.

Остальные истребители последовали за ним и прижались к стене дома. Они видели, как Шаховский вышел из машины и сказал что-то Юлиане. Потом он вывел детей и зашёл с ними в дом.

Сыч переглянулся с Листом и Лосем, а потом сглотнул. Его кадык дёрнулся, а сам истребитель с трудом удержал рвущиеся наружу ругательства.

В Особом Корпусе было отдельное крыло для истребителей монстров. Их натаскивали так, чтобы они могли уничтожить любое существо, разумное или не разумное. Вопрос всегда был лишь в средствах.

Боевые артефакты, оружие и доспехи — они всегда получали всё лучшее. Их навыки и боевые показатели были равны бойцам в ранге абсолютов, но сейчас они просто застыли на месте, боясь сдвинуться.

— Мне не показалось? — шёпотом спросил Лист.

— Нет… он сделал из родного брата ликвидатора, — сдавленно прохрипел Лось.

— Мальчишке даже десяти нет, а он превратил его в бездушного убийцу, — подтвердил Сыч. — Что же он за чудовище такое?

— Теперь вопрос его убийства отпадает, — почти спокойным тоном сказал Лист. — Против Феникса и его ручного ликвидатора — мы всё равно что котята против льва.

— Тогда решено, — Сыч посмотрел на Лося и поймал его кивок. — Мы присоединимся к этому чудовищу.

— Да, — медленно сказал Лось. — Иногда только такие, как он, могут выстоять против всего мира. И я хочу стоять рядом с ним, когда он это сделает.

Глава 25

Три дня пролетели быстро. Я подписал брачный договор с Орловым, разгрёб накопившиеся бумаги и добрался до компьютера отца. Как я и ожидал, в нём нашлись не внесённые в общую базу документы. У нескольких контрактов на поставки материалов из очага уже почти истёк срок, но я успел отдать нужные приказы.

Личной переписки на компьютере не было, но была папка с документами, которые хранились «на всякий случай». Старые контракты, заметки о крупных мануфактурах и компаниях, занимающихся грузоперевозками — всё, что могло пригодиться главе рода для эффективного управления.

После этого я перевёл аванс Ярошинскому, просмотрел счета модному дому Виноградовых и понял, что мы сильно потратились. Решив, что затея с вырубкой аномального леса всё же может выгореть, я пополнил боезапасы на стене и запустил спецтехнику в очаг.

Из-за выжженной полосы транспорту приходилось заходить глубже, но результат оправдал себя. Мы смогли добыть аномальной древесины на сотни тысяч рублей, которые после обработки на нашем заводе утроятся.

Я был доволен тем, как всё складывается. Наша связь с Борисом и Викторией наконец завершилась, и теперь мы не ощущали эмоции друг друга. Исчез постоянный фоновый шум от чужих чувств, и я почувствовал облегчение от того, что Борис перешёл через этот этап без последствий для его психики. Мы перестали быть единым целым, хотя остались связаны прочнейшими нитями.

Вика старательно тренировалась с бабушкой по несколько часов в день и стала более спокойной. Внешне она казалась повзрослевшей, но я видел, какие усилия она прикладывает, чтобы удерживать равновесие. Иногда в её глазах всё же проскальзывала тень недавнего страха и чувства вины.

А вот Юлиана после рейда замкнулась в себе. Она вела себя безупречно, как и подобает аристократке. Вежливость, хладнокровие и отчуждённость — больше не было улыбок или теплоты, она словно хотела отгородиться ото всех, кроме Виктории, с которой проводила очень много времени.

И это состояние Юлианы было проблемой. Нам предстояло сунуться в логово хищников, которые легко заметят отстранённость невесты графа Шаховского. Её холодная маска была почти идеальной, но искушённые в интригах аристократы поймут, что за ней скрываются страх и старые травмы.

Я решил, что прошло достаточно времени, чтобы Юлиана пришла в себя после увиденного в очаге. Дождавшись, когда все лягут спать, я постучал в дверь её комнаты и вошёл, услышав разрешение. Юлиана стояла у окна в тонком халате и смотрела в темноту за стеклом.

— Что-то случилось? — спросила она, обернувшись ко мне.

Я прошёл в комнату и сел на низкий диванчик, закинув ногу на ногу.

— Приём состоится уже завтра, нам нужно обсудить наши роли, — сказал я, не сводя взгляда с невесты. Она опустила голову и сделала вид, будто поправляет складки на рукаве. — Твоя отстранённость понятна, но она может стать угрозой. Нас будут разглядывать под лупой, и если в тебе увидят перепуганную мышь, это используют против нас.

— И что я должна сделать? — в её голосе проявилась горечь. — Забыть, какой взгляд был у маленького мальчика? Думаешь, я не слышала о ликвидаторах? Ты ведь даже не предупредил меня, с чем я могу столкнуться.

— Произошедшее не входило в мои планы, — признался я. — А насчёт ликвидаторов… я видел их, я сражался с ними, и я убил их.

— Что? — глаза Юлианы расширились от шока. — Это невозможно…

— Это случилось в ту ночь, когда ты пришла ко мне после выброса силы Юлии Сергеевны, — тихо сказал я. В чём-то Юлиана права — я держал её подальше от любой информации, вот она и взбесилась, увидев своими глазами часть секретов моего рода. — Они пришли в мой дом, и я их убил. После этого моя бабушка использовала редкий артефакт, результатом которого стал выброс её дара.

— И она помолодела из-за этого артефакта? — заинтересованно спросила Юлиана, переключившись на деловой лад. Ещё бы дочь артефактора не спросила про возможность омоложения.

— Нет, это стало результатом избавления от ментального блока, который она сама себе поставила в возрасте сорока пяти лет, — я усмехнулся. — Её крик и её боль выплеснулись вместе с даром, разрушив старые цепи.

— А Борис? Он станет следующим ликвидатором и будет убивать всех, на кого ему укажут? — Юлиана вернулась к теме, которая её волновала.

— Нет, — я покачал головой. — Сейчас я расскажу тебе кое-что, и этого ты не услышишь ни от кого в этом мире, — я подался вперёд и уловил искру любопытства в глазах невесты. — Ликвидаторы — это не просто убийцы. Это тёмные, имеющие очень редкий направленный дар, который и проявился в моём брате. Я хотел замкнуть его дар на себе, но тьма переиграла меня, поставив перед фактом, что Борис будет привязан ко мне и Виктории.

— Ты не шутишь сейчас? — выдохнула Юлиана. — Я даже не слышала о такой направленности дара, хотя изучала их все в Особом Корпусе.

— М-м, — я прищурился и посмотрел на неё. — Ты видела моё пламя на испытании и во время сражения с князем Давыдовым? Его описание было в тех учебниках, которые ты изучала?

— Я уже думала об этом, — Юлиана выпрямилась и сделала шаг в сторону. — Твоё пламя, способности Виктории, Борис и его пустой взгляд, Юлия Сергеевна, сбросившая тридцать лет и, как ты только что сказал, ментальный блок. Ничего из этого не вписывается в известные таксономии даров. В Особом Корпусе нас учили, что магия — это система. Жёсткая, предсказуемая, с чёткой классификацией.

Она принялась расхаживать вдоль окна.

— Сначала я решила, что в тебе проснулась кровь Тишайших, поэтому ты способен на большее, чем кто-либо другой, — проговорила она, не глядя на меня. — Но ничего из того, что ты показал, не вписывается. Твоя магия… она другая. Она не системная, а первозданная.

Юлиана замолчала и остановилась на месте. Её взгляд замер на моём лице, а пальцы сжались.

— Ликвидаторы, о которых все шепчутся, но никто не может поймать… ты убил двоих. В одиночку, — щёки Юлианы побледнели, а в глазах вспыхнул исследовательский огонёк. — Это может значить только одно. Ты знаешь их слабости, ты знаком с их природой лучше, чем Тайная Канцелярия. И ты даже сделал своего брата таким, как они.

— К чему ты клонишь? — с интересом спросил я. Мне нравилось, что Юлиана умеет анализировать увиденное и услышанное.

— Ты знаешь всё о моей направленности дара, и ты подсказал решения для Виктории, — голос Юлианы стал тише. — Ты сказал, что «тьма переиграла» тебя в ситуации с Борисом. Не магия, не дар, а именно тьма. Константин… ты говоришь о ней, как о живом существе.

Она отступила на шаг, будто испугалась собственной догадки.

— Ты никого не боишься — ни князей, ни императора, ни тьму. Ты будто воплощение самой тьмы… ты и есть тьма.

— Поздравляю, — спокойно сказал я, встав с диванчика и шагнув к ней. — Тебе удалось постичь то, что другим не дано. Я — тьма. Я — её голос, её вестник и страж. И тебе нужно решить для себя, сможешь ли ты выдержать рядом со мной дольше, чем несколько месяцев.

— Ты разве ещё не понял? — сдавленно спросила она. — Я чувствую не ужас, не страх перед тобой, а облегчение. Потому что стоять рядом с тобой — единственный шанс не быть раздавленным, когда весь мир полетит гроксам в глотку.

В её голосе не было лести или подобострастия. Вместо них была прагматичность и голая правда, которую я всегда ценил в людях.

Я преодолел оставшееся между нами расстояние и обнял Юлиану. Она на мгновение застыла, напрягшись всем телом, а потом резко выдохнула и расслабилась. Я чувствовал, как она мелко дрожит, но постепенно успокаивается.

Юлиана упёрлась лбом в моё плечо и положила ладонь мне на грудь. Мы стояли так несколько минут. Без слов и без каких-либо намёков на нежность. Я показал своей невесте, что принял её, а она — что готова довериться мне.

Наконец она отстранилась. В её взгляде появилась та самая решимость, которую я уже успел оценить в московском очаге.

— Завтра на приёме мы покажем, что выстоим против всех них, — уверенно сказала она. — Спасибо, что не оттолкнул и не прогнал меня. Ты не пожалеешь об этом, обещаю тебе.

— Спокойной ночи, Юлиана, — сказал я и направился к двери.

— Спокойной ночи, Константин, — она проводила меня взглядом, в котором больше не было прежней отстранённости и сомнений.

Отлично, значит, она разобралась в себе и больше не станет метаться между образами стеснительной девицы и холодной аристократки. Завтрашний день покажет, напрасно мы готовились к приёму или он ничего не значит.

Выспавшись, я вспомнил, что до сих пор не выполнил обещание, данное Владу Ерофееву. Я откладывал расчистку леса на их территории за стеной, но скоро это будет выглядеть совсем уж неприлично. Времени до вечера у меня навалом, все свои дела я уже сделал и, в отличие от Юлианы и бабушки, мне не нужно готовиться к приёму несколько часов.

Попросив Якова принести мне завтрак в апартаменты, я набрал номер соседа.

— Константин, рад слышать тебя, — раздался в трубке довольный голос Ерофеева. — Как у тебя там дела?

— Всё хорошо, спасибо, — улыбнулся я. — Я тут вспомнил, что истекает срок моего обещания по поводу деревьев на вашей территории. Как смотришь на то, чтобы прокатиться с ветерком по очагу?

— Положительно смотрю, — рассмеялся княжич. — Буду рад тебя увидеть, сосед. И кстати, мой отец хотел с тобой познакомиться лично.

— В таком случае, жду вас у врат через час, — я глянул на часы. — Или это слишком рано?

— Шутишь? Мы привыкли вставать на заре, так что уже успели позавтракать и как раз решали, чем занять день, — со смехом сказал Ерофеев. — Будем через час на месте.

Положив трубку, я принялся за еду. Всё же нравился мне мой сосед. Если его отец хоть немного похож на сына, в чём я не сомневался, то мне очень повезло.

Хорошо иметь союзников под боком, а не врагов, готовых воткнуть тебе клинок в спину. Сначала Давыдов пытался убить моих близких и избавиться от меня, теперь в его имении поселились боевые маги света, которым позарез нужен потенциальный Вестник Тьмы.

Я не сомневался, что Мироновы не от большой любви предлагали мне брачный союз. Не удивлюсь, если они вообще все тёмные рода будут перебирать в поисках нужного кандидата в мужья для Софьи. И наверняка это будет кто-то, у кого больше всего шансов стать главой рода, чтобы князь мог заполучить ручного тёмного, за которым не стоит сильный род.

Если подумать с такой стороны, то я был идеальным кандидатом. Лучше может быть только полный сирота. Ну или тот глава рода, которого можно сделать сиротой без большой шумихи.

Я отставил в сторону приборы, оделся и вышел на улицу. Машину подали через пару минут, а через полчаса я уже стоял у врат со своим отрядом, ожидая Ерофеевых.

Они подъехали в оговорённое время без опозданий. Первым из машины вышел гвардеец Ерофеевых, следом за ним Влад и только потом — глава рода.

Князю Ерофееву на вид было около пятидесяти. Это был подтянутый мужчина в доспехах и с такой же стрижкой, как у сына. Выбритые виски отливали серебром, а светлые волосы на макушке были собраны в высокий хвост.

— Константин, познакомься, — это мой отец Юрий Александрович Ерофеев, — представил мне отца Влад.

— Рад знакомству, ваше сиятельство, — я склонил голову в приветствии и оценил ауру стихии воды вокруг князя. Ещё один грандмаг.

— И я рад, ваше сиятельство, — пробасил он. — Раз уж вы с моим наследником поладили, предлагаю титулами язык не мозолить. Чутью Влада на людей я доверяю, так что давайте попроще.

— Как скажете, Юрий, — согласился я. — Выдвигаемся или у вас есть, что обсудить?

— Давай уж сначала дело, потом всё остальное, — отмахнулся он.

— Тогда по машинам, — я усмехнулся и направился к своему внедорожнику.

Отец и сын были не просто похожи. Казалось, что это один и тот же человек, просто разного возраста. Крепкий, открытый и прямой князь мне определённо понравился.

Проехав через врата, мы свернули налево к землям Ерофеевых. Когда впереди показались первые деревья, я остановил машину и дождался, пока Ерофеевы затормозят.

— Влад, вам лучше держаться подальше от моего автомобиля, — сказал я княжичу, как только тот выскочил ко мне. — Сильно подальше.

— В стороне или позади? — уточнил он, даже не пытаясь поспорить со мной.

— Позади, — я нашёл взглядом выжженный пятачок земли в том месте, где мы сражались с наёмниками. — Пламя будет сильное, я не планирую тратить много времени.

— Понял, Костя, делай что нужно, — кивнул мне Влад и вернулся к своим.

Ну а я забрался на крышу вездехода. Ерофеевы перестроились, и Денис рванул вперёд, замедлившись у деревьев. Я бросил взгляд назад и отметил, что княжич держит машину аж в пятидесяти метрах от меня.

Ну и славно. Я раскинул руки в стороны и выпустил пламя.

* * *

— Что он делает? — спросил Юрий у сына, когда Шаховский влез на крышу вездехода.

— Гроксы его знают, — пожал плечами Влад. — Одно знаю точно — что бы Костя ни делал, у него всегда получается что-то заковыристое. Но получается же, так что пусть.

— Подожди, а это ещё что такое? — князь замер на сидении автомобиля и выпучил глаза. — Тёмное пламя?

— Ага, я тоже в первый раз чуть в штаны не наложил, — со смешком сказал Влад. — Но там было не до того — против нас профики работали, так что пришлось сражаться. А потом как-то отпустило.

— Ты видишь то же, что и я? — уточнил князь. — Две стены пламени, которые сталкиваются и расступаются перед машиной Шаховского?

— Да, отец, — коротко ответил княжич. — Я же говорил, что союз с графом — это лучшее решение.

— Ему сколько? Восемнадцать, кажется? — медленно протянул Юрий Ерофеев. — А ведь такое пламя даже грандмаг огня не удержит. Понимаешь, к чему я клоню?

— Что Костя в свои восемнадцать уделает всех князей по очереди, — так же медленно ответил Влад. — И пока он их уделывает, будет становиться только сильнее.

— А император в курсе, что за жемчужина скрывается от его взора? — пробормотал князь. — Хотя о чём это я? Шаховский же победил в испытании, наверняка его уже со всех сторон проверили и пачку шпионов подсунули в гвардию.

— Уверен, что так и есть, — согласился с ним княжич. — Его величество знает всё обо всех в своей стране. Смотри, он уже разворачивается.

— Значит, прямо здесь и побеседуем, подальше от любопытных глаз и ушей, — сказал князь и хлопнул по спинке сиденья, останавливая транспорт.

* * *

Силы я потратил немало, но, к моему удивлению, аномальный лес не пустовал. Притаившихся среди деревьев монстров с лихвой хватило на восполнение резерва. В итоге я вернул энергию и немного прокачал источник, что было весьма кстати.

Я готовился к светскому приёму так, будто это очередная битва, в которой каждая капля силы может оказаться не лишней. Поэтому я хотел после зачистки деревьев немного углубиться в очаг, чтобы подкопить силы, но это оказалось уже не нужным.

Князь Ерофеев остановил машину, не доезжая до меня. в итоге мы встретились на середине отрезка его земель за стеной.

— Удивил ты меня, граф, — присвистнул он. — Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу подобное на своём веку.

— Со стены вид не хуже, — сказал я, запрокинув голову и смерив взглядом верхушку стены.

— Не беспокойся, мои люди преданы мне и будут держать язык за зубами, — серьёзно сказал князь. — Я понимаю, что есть вещи, о которых трепаться не следует.

— Благодарю, — я улыбнулся. Меня забавляла манера Ерофеевых чередовать высокопарные слова с разговорными и вести себя так, будто они не аристократы, а обычные воины. — О чём вы хотели побеседовать со мной?

— Влад сказал, что ты не против союза между нашими родами, — прямо сказал он. — Предлагаю равные партнёрские отношения. Можешь даже скидку на проход через врата не делать, мы готовы платить полную цену.

— В равных союзных отношениях скидка предусмотрена стандартным договором, — я покачал головой. — Не вижу смысла менять этот пункт. Что-то ещё?

— Закрепить бы союз браком, — вздохнул князь. — Но я знаю, что ты по сердцу и по дару себе невесту выбрал. У тёмных всегда так, насколько я знаю. Редко договорные браки долго держатся.

— Благодарю за предложение, я не хотел оскорбить вас отказом, — я решил прояснить этот момент сразу, чтобы в дальнейшем не возникло никаких обид. — Но вы правы, тёмные тянутся к тёмным.

— У тебя сестра подрастает, думал попросить её руки для Влада, но уже вижу, что бесполезно это, — в сердцах махнул рукой Ерофеев. — Так что не будем ходить вокруг да около. Стандартный договор, обоюдная помощь в случае войны родов, прорыва монстров, ну и так далее.

— Мне подходит, — кивнул я и протянул ладонь князю.

Тот пожал мою руку и выдохнул с таким видом, будто ему было тяжело договариваться. Может быть, так и было — князь отличался от привычных аристократов. Хотя бы тем, что говорил, что думал, а не плёл словесные кружева.

Закончив на этом, мы вернулись к вратам и расстались с Ерофеевыми на дружеской ноте. Ну вот, теперь надо мной не будет висеть долг с этим лесом.

Я приехал домой и понял, что меня никто особо не ждал. Борис занимался на полигоне с гвардейцами, а Юлиана и бабушка заперлись к комнате Юлии Сергеевны и согнали туда всех служанок. Виктория присоединилась к ним, чтобы поучаствовать в сборах на приём.

Ну да, не так уж часто Шаховские выбираются на светские мероприятия. Обычно у нас только прорывы, да рейды. Хотя как по мне — так лучше бы я в недельный рейд отправился.

Через два часа Юлиана и бабушка были готовы. Я надел новый парадный костюм и вместе с Борисом дожидался их внизу. Нужно же было выразить восхищение нашим женщинам, а то им ещё покажется, что они зря старались.

Я приготовился отвесить стандартные комплименты, но, когда увидел спускающихся бабушку и Юлиану, прикусил язык. Они выглядели именно так, как и должны выглядеть благородные дамы, у которых на счетах есть деньги. Их платья кричали о хорошем вкусе и богатстве.

— Юлиана, бабушка, — сказал я, протянув им руки. — Вы потрясающе выглядите.

— Ой, правда? Спасибо, Костик, — смущённо сказала Юлия Сергеевна, немного покраснев. — Это мой первый выход свет в помолодевшем теле. Как думаешь, я не переборщила?

— Не кокетничай, бабушка, ты прекрасно знаешь, что выглядишь на все сто, — я улыбнулся и перевёл взгляд на Юлиану. — Как и ты, невеста моя.

— Спасибо, — с горделивой улыбкой ответила Юлиана, стрельнув в меня глазами.

— Вы только не забывайте, что мы едем в западню, а не на смотрины, — напомнил я им.

— Да помним мы всё, — буркнула бабушка, перестав изображать девицу на выданье. — Дай хоть немного насладиться моментом.

— Надеюсь, ты не надела под платье доспехи? — со смешком спросил я, а потом встретил прищуренный взгляд бабушки. — Серьёзно?

— Нет, доспехи спрятаны в надёжном месте, но жизненно важные места мы с Юлианой защитили, — сказала она. — Кеша настоящий мастер в том, как из обычного корсета сделать подобие бронежилета.

— Отлично, рад слышать, — честно сказал я. — А теперь по машинам.

Подмигнув Борису, которому достались только скупые улыбки, я обернулся к Виктории. Напоминать ей о том, что она остаётся за старшую, я не стал. Мы уже всё проговорили накануне.

Сестра обещала, что проследит за Борисом и за домом, но я всё же больше надеялся на Зубова, Сорокина и Ивонина, которые уже усилили патрули вокруг наших земель. С нами поедет две машины сопровождения, но основные силы гвардии сосредоточены на стене и рядом с поместьем.

Наш путь прошёл в тишине и небольшом мандраже со стороны Юлианы и бабушки. И только перед въездом в Тюменскую резиденцию графа Кожевникова по машине прокатилась волна ледяного спокойствия. Бабушка решила не рисковать и применить свои силы, чтобы помочь и себе, и Юлиане избавиться от лишних эмоций.

Я одобрительно кивнул и дождался, пока наш автомобиль затормозит на подъездной дорожке. Я помог женщинам выйти, и они подхватили меня под руки с обеих сторон. В таком виде мы и вошли в парадную дверь роскошного особняка графа.

Гостей встречала именинница — Анна Кожевникова, за спиной которой стояли её отец и старший брат. После быстрого знакомства мы присоединились к гостям, от нарядов которых у меня зарябило в глазах.

Громкая музыка, разговоры гостей и воздух, пропитанный женскими духами, утомили меня в первые же минуты. Бабушка, подмигнув мне, подхватила Юлиану, собираясь удалиться к женской части гостей. Я примерно представлял, как будет проходить приём, поэтому согласно кивнул им и уже планировал присоединиться к мужскому обществу, когда перед нами появилась весьма колоритная пара.

Значит, вот как смотрятся рядом тьма и свет. Довольно интересное зрелище, если так подумать. Две противоположные стихии сталкивались, пытаясь продавить друг друга, хотя внешне это было почти незаметно.

— Добрый вечер, Константин, — растянула губы в улыбке княжна Миронова. — Надеюсь, ты уже пожалел, что отверг меня.

— Это вряд ли, — холодно ответил я, переводя взгляд на её спутника.

— Какая грубость, — скривил он губы, не глядя на меня. Всё его внимание было приковано к Юлиане. — А ты что же застыла? Подойди, обними своего брата, Юлиана.

Мирослав Орлов изо всех сил пыжился показать, какой он важный человек. Но на этом приёме простых людей не было, так что он особо не выделялся. Разве только тем, что держал под руку княжескую дочь.

— И познакомься с моей невестой, — гадко улыбаясь, добавил он. — Мы заключили союзный договор с родом Мироновых, надеюсь, ты этому рада, сестра.

Глава 26

— Здравствуй, Мирослав, — спокойно сказала Юлиана, оставшись на месте. — Я очень рада, что ты заключил союз с княжеским родом. Иногда выгода превышает давние обиды, я понимаю это.

— А ты изменилась, — Мирослав прищурился и взглянул на сестру уже другим взглядом. — Помолвка с графом Шаховским помогла тебе повзрослеть, — он повернулся ко мне. — Не ожидал, что вы сумеете объездить эту сноровистую кобылку.

— Я бы на вашем месте не сравнивал женщин с лошадьми, — я скривил губы в жёсткой усмешке. — Иначе на брачном ложе можно получить вместо ласки удар копытом.

— Ха-ха, — демонстративно рассмеялся Мирослав. — А вы шутник, граф. В любом случае, я рад нашей личной встрече. Ведь мы будущие родственники, и нам стоит держаться друг друга.

— Непременно, — коротко ответил я и сделал шаг к невесте и бабушке.

— И что же, так и уйдёшь? — недовольно протянула княжна Миронова. — После всего, что между нами было?

Я огляделся. Все смотрели на нас, будто ожидали скандала, на который эта парочка очень старательно напрашивалась. Могу представить, что подумали аристократы после слов Софьи.

— Простите, ваше сиятельство, но я не понимаю, о чём речь, — я наморщил лоб и задумался. — Мы с вами лишь дважды пересеклись. Не припомню, чтобы имел с вами какую-либо связь, кроме соревновательной — во время испытания его императорского величества.

— Нет, так дело не пойдёт, — Софья раздула ноздри и попёрла на меня, таща Мирослава на буксире. — Ты отверг меня, выбрав эту… эту…

— Потише, сестрёнка, — донёсся до нас голос её брата, княжича Матвея Миронова. — Не порти этот чудесный вечер своими капризами. Помни, ради чего мы здесь.

Княжич выплыл из-за спин разодетых мужчин и женщин под руку с именинницей. Анна Кожевникова мило улыбалась, но её глаза оставались холодными. Бросив на нас оценивающий взгляд, она улыбнулась шире и задрала подбородок.

— Конечно, братик, — протянула Софья с кислой миной, отступив назад. Мирослав послушно последовал за ней, будто так и должно быть. — Прости, увлеклась.

— Граф, — кивнул мне княжич. — Мне показалось, или моя сестра намекает на личные отношения между вами?

— Могу вас заверить, что все наши встречи с княжной происходили в присутствии других людей, — я вздохнул.

Если Натан Соломонович угадал с мотивами приёма, то княжич Миронов, судя по всему, очень хочет устроить со мной дуэль. А раз так, то никакие слова или действия его не переубедят. Мне было плевать на репутацию Софьи Мироновой, но от дуэли отказываться я не стану ни в коем случае.

— Я слышал, что у тёмных магов свои представления о приличиях, — продолжая скалить зубы в улыбке, продолжил княжич. — Только тёмные могут наплевать на манеры и поселить свою… невесту в родовом особняке. Впрочем, мы все знаем, что невестой она стала уже после того, как приехала к вам.

Я посмотрел на Миронова с сомнением. Неужели всё затевалось ради простой дуэли? Иначе он бы не стал вести себя так вызывающе в самом начале приёма. Но всё же это казалось мне слишком уж мелким что ли.

— Я не позволю вам оскорблять мою невесту, княжич, — ледяным тоном сказал я. — Боюсь, вы не поняли мои слова в прошлый раз, но это не страшно, я могу и повторить.

— Вы обвиняете меня в плохом слухе? — начал распаляться Миронов. — Это возмутительно!

— Я обвиняю вас в дурном вкусе и плохом воспитании, — ответил я с разочарованием в голосе. Можно было устроить дуэль в другом месте, не обязательно было вызывать нас сюда ради обычной перепалки.

— Вы оскорбили не только меня, но и честь моего рода, — княжич изобразил благородный гнев. — Ваши слова порочат воспитание в роду Мироновых. Я требую сатисфакции! Дуэль до первой крови!

— Я не возражаю, — хмыкнул я. Кто бы сомневался, что княжич оскорбится? Уж точно не я.

— Господа, давайте успокоимся, — хозяин дома, граф Кожевников, вышел вперёд. — Вижу, что молодым людям не терпится испытать свою силу, но давайте пройдём на дуэльную площадку, расположенную во внутреннем дворе.

Шепотки пронеслись по залу с такой скоростью, что их можно было сравнить с шумом бурлящей реки. Большинство присутствующих на приёме даже не понимали, что стали декорацией на представлении, устроенном специально для них. Как же, такой скандал, свидетелями которого станут влиятельные люди, которые смогут подтвердить, что всё было в рамках закона.

Нас провели на задний дворик, где находилась огороженная площадка, по периметру которой были расставлены артефакты. Что-то вроде защитного купола, но с обратным действием. Обычные куполы не позволяли посторонней магии проникнуть внутрь, зато легко пропускали заклинания, направленные наружу. Этот же купол блокировал исходящую магию, чтобы обезопасить зрителей.

Граф Кожевников предоставил нам секундантов из числа гостей и два одинаковых меча, напомнив, что бой до первой крови проходит без применения магии. Разрешены только личные барьеры из родной стихии. Мы с княжичем встали в центре и дождались, когда активируют артефакты.

Как только нас накрыл прозрачный купол, Миронов пошёл в атаку. Наши мечи сошлись с громким лязгом. Удар княжича был быстрым и точным, но я парировал его своим клинком, ощутив неслабую отдачу в запястье.

Миронов перешёл в жёсткий прессинг. Удар снизу, скольжение по барьеру, мгновенный переход в колющий выпад. Я парировал, изучая его манеру.

Чёткие движения, экономящие силы — стандартная школа фехтования имперской академии, которую я видел у своих бойцов, прошедших обучение. Он бил сериями — два удара в голову, третий в корпус. Я не отставал от него, отбивая все его атаки.

Наши удары сопровождались звоном мечей, а потом и вспышками барьеров, когда мы оба усилили натиск. Взгляд княжича был сосредоточенным, дыхание ровным — он был не похож на того, кто несколько минут назад изображал ярость.

Я сделал обманный манёвр и ударил Миронова в плечо. Мой меч скользнул по световому барьеру, вызвав сноп слепящих искр. Я увеличил давление, заставляя княжича работать в защите. Мой барьер поглощал его атаки, но каждый удар расходовал энергию.

Меч княжича просвистел в сантиметре от моего лица. Я отшатнулся и провёл серию из трёх ударов. В голову, в рёбра и в плечо по диагонали.

А потом я понял, что этот ублюдок целится только в зоны с максимальной защитой. Он не собирался побеждать, он просто выматывал меня и тянул время, пока резерв моего источника неумолимо проседал.

Я изменил тактику. Вместо ответных атак я начал предугадывать его движения. Когда княжич занёс меч для удара слева, я уже ждал его. Наши клинки зазвенели от напряжения.

Миронов сделал неожиданный манёвр — развернулся, позволяя моему мечу скользнуть по его барьеру, и нанёс удар снизу. Я едва успел подставить свой меч.

Мы продолжили бой, и я заметил странности в поведении княжича. В ключевые моменты он замедлялся на долю секунды. Его защита была прочной, но не максимальной. Он явно сдерживался.

А ещё я заметил, что после серии быстрых атак его барьер на долю секунды мерцал над левым предплечьем. И это не могло быть ничем иным, кроме как намеренной слабости, которую я должен использовать. Да он же подставляется!

Через десять минут я решил заканчивать бой, который всё больше походил на простое растягивание времени. Проведя ложную атаку в корпус, я резко изменил траекторию и ударил княжича в левое предплечье.

Мой клинок прошёл через ослабленную защиту и оставил глубокий порез на руке Миронова. На землю брызнула кровь, и купол тут же исчез.

Матвей Миронов отступил на шаг, зажимая пальцами рану на руке. В его глазах не было разочарования или злости. Казалось, что он даже доволен, будто всё шло по нужному ему плану.

Граф Кожевников объявил меня победителем, но вместо радости я испытывал разочарование. В себе, в противнике, во всём высшем обществе. Я будто не сражался, а выступал на сцене театра, где мы с княжичем играли отведённые роли.

Я огляделся по сторонам в поисках бабушки и Юлианы. Я точно помнил, что они стояли среди остальных аристократов. Бабушка ни за что бы не стала уходить с моей дуэли, но ни я, ни мой взор их не видел. Чуйка взвыла, кольнув меня между лопатками.

— Поздравляю, ваше сиятельство, — ко мне подлетела Анна Кожевникова. — Вот уж не ожидала, что кто-то сможет одолеть княжича Миронова на моих глазах.

Мне хотелось отшвырнуть девицу подальше от себя и растолкать всех гостей, чтобы отыскать Юлиану и бабушку. Но нельзя — демонов этикет и правила, которые я должен соблюдать, чтобы не подставить весь род Шаховских.

— Благодарю, — я скупо улыбнулся Анне, продолжая обшаривать взором собравшихся аристократов.

— Вы позволите мне сделать одно замечание? — не унималась Кожевникова. — Ваш барьер несколько раз во время удара становился настолько плотным, что закрывал даже ваше лицо. Во время дуэлей не принято укрываться за тьмой.

Я посмотрел на девушку с выражением, которое можно было посчитать зверским. На миг Анна дрогнула, в её взгляде появилось что-то похожее на сожаление. С её губ соскользнуло всего одно слово, которое я не смог расслышать даже находясь рядом. Но я узнал его.

— Прости.

Этого мне хватило, чтобы быстро отвесить поклоны всем жаждущим меня поздравить и вместо взора тьмы активировать клеймо, поставленное мной на душу и тело бабушки. Пламя феникса потекло по моим венам, разгоняя кровь и тьму. Оно искало сосуд, через который я пропустил свою силу и на котором оставил свою метку.

— Прошу прощения, мне нужно привести себя в порядок, — почти не осознавая того, что говорю, сказал я и рванул по следу.

Меня никто не стал останавливать или преследовать, так что вскоре я уже бежал через пустые коридоры резиденции графа. В закрытых шторами альковах я видел парочки, которые вместо просмотра дуэли решили уединиться, но я продолжал бежать, не обращая на них внимания. Я чувствовал, что опаздываю, но ничего не мог с этим поделать.

Я упёрся в запертую металлическую дверь, за которой пульсировало моё клеймо, а значит именно там находились бабушка и Юлиана. Я нырнул на изнанку и прошёл через стену. Когда я вышел из тени, мне хватило доли секунды, чтобы понять, что происходит.

Юлия Сергеевна была прикована магическими путами к стене. Она была в полубессознательном состоянии и не реагировала ни на что. Юлиана была распростёрта чуть дальше от неё и связана теми же путами, которые ещё и рот ей заткнули.

Перед ними стоял Мирослав Миронов. В руках он держал два артефакта, которые испускали некротическую энергию.

Но его я ожидал увидеть. А вот второго человека, имя которого слышал только раз в жизни, я даже не надеялся застать в компании своего будущего родственничка.

Декан целительского факультета академии магии его императорского величества, Аркадий Всеволодович Кольцов — грандмаг стихии света собственной персоной. И в его руках светились ярчайшим светом артефакты, похожие на сферы, отданные мне бабушкой. С одним единственным отличием — это были кристаллы с запечатанной силой магов света высшего ранга.

К счастью, оба мужчины не заметили моего появления. Они были слишком увлечены тем, чтобы окончательно сломить волю Юлии Сергеевны Шаховской-Тишайшей. Я активировал клеймо и влил в бабушку каплю своего пламени. После выжигания клятвы оно уже не причинит ей вреда, зато очистит её разум и тело от любых вмешательств.

Бабушка сделала глубокий вздох и посмотрела на меня осмысленным взглядом. В нём читался лишь один призыв — подождать и узнать причины. Выходит, что она намеренно изображала слабость, зная, что я найду её.

— Ещё! — рявкнул Кольцов. — Ты что не видишь, что она в себя приходит! С кем мне приходится работать? Меня окружают бездарности и идиоты!

Я замер с занесённой рукой. А ведь декан и вправду может ответить на некоторые вопросы, раз уж эмоции так сильно на него влияют. Я кивнул бабушке и остался на месте. Она прикрыла глаза, и по комнате разлилась волна раздражения и злости.

— Мы должны управиться за несколько минут, — буркнул Кольцов. — Мальчишка Миронов не сможет задержать Шаховского надолго. Давай живее! Ещё немного, и мы наконец получим наследие Тишайших.

— Я делаю что могу, — раздражённо ответил ему Орлов. — Вы дали мне сломанные артефакты.

— Эти артефакты уже выкачали силу четверых Тишайших, — прикрикнул на него Кольцов. — Если ты безрукий болван, то это только твои проблемы.

— А вы вообще уверены, что моя сестра получит кровь древних? — с сомнением протянул Мирослав, а я почувствовал, как раздражение в комнате сменяется неуверенностью. Бабушка вовсю использовала свой дар, решив выжать из похитителей всё что можно. — Мне хватило бы и ребёнка в её животе, только вот она почему-то до сих пор не забеременела. Уж могла бы постараться, времени у неё было навалом.

— Делай что я говорю! — Кольцов отшагнул от Юлианы и подскочил к Мирославу. Его руки окутались ярким сиянием, и в Орлова прилетел сгусток света.

Мирослав по инерции сделал шаг вперёд и расставил руки. Он практически врезался в бабушку, а я послал через клеймо ещё один сгусток энергии. Моё пламя взметнулось вокруг неё, лизнуло Мирослава Орлова в грудь и исчезло.

Я переместился к Кольцову и успел выхватить из его рук одну сферу. Мои пальцы обожгло огнём, но я не обратил на это внимания. Сфера полетела в стену, где её на подлёте поймал Грох.

Мирослав Орлов медленно осел на пол, из его ушей, носа и рта повалил дым. А декан целителей отскочил от меня и выставил щит. С грандмагами света я ещё в этом мире не сражался, но похоже, что пора.

— Как ты здесь оказался? — спокойно спросил Кольцов. Его щит заблокировал влияние дара бабушки, поэтому он довольно быстро сообразил, что именно я стал причиной того, что ритуал пошёл не по плану.

Отвечать ему я не стал. Вместо этого выпустил тьму, которая освободила Юлиану и поддержала бабушку. Обе женщины встали сбоку от нас, чтобы не помешать возможному бою.

— Ты всё испортил, — ледяным тоном сказал декан. — Её кровь должна была пойти на создание нового Вестника. Того, кто будет служить империи, а не тьме. Теперь я заберу и твою кровь тоже.

— Попробуй, — сказал я, окутав себя одеянием тьмы.

Мы не успели ударить друг друга, как и не успели больше ничего сказать. Металлическая дверь распахнулась, явив нам Анну Кожевникову в окружении её дорогих гостей.

— Вот видите, я же говорила, что мы найдём их всех здесь, — с милой улыбкой сказала она.

— О нет! Мирослав! — заголосила Софья Миронова, увидев тело Орлова. — Что здесь произошло? Мой жених… я только успела порадоваться своему счастью, как всё закончилось.

— Здесь произошло убийство! — Аркадий Кольцов поднял руки и изобразил шок, перемешанный с праведным гневом. Я же ещё сильнее почувствовал себя актёром, позабывшим слова своей роли. — Я свидетельствую против Константина Шаховского!

Я смотрел на декана целительского факультета и молчал. Мой взгляд обещал ему очень многое. Он обещал, что как только весь этот фарс закончится, я дойду до самой верхушки этого заговора. Он обещал, что я не отступлю и что в один прекрасный день я лично расправлюсь с Кольцовым и с теми, кто за ним стоит.

Под моим взглядом декан дрогнул на миг, но быстро взял себя в руки.

— Мы с графом Орловым пытались помешать тёмному ритуалу, который устроили тут невеста и бабушка графа Шаховского, — продолжил он, указав пальцем на Юлиану. — Они пытались пробудить в этой девушке силу Вестника Тьмы, чтобы свергнуть его величество. А потом пришёл сам граф Шаховский и вероломно убил Орлова, чтобы скрыть следы своих деяний. Я, Аркадий Всеволодович Кольцов, декан целительского факультета академии магии его императорского величества, свидетельствую!

Он ещё выше задрал руки и распростёр их к потолку.

— Я обвиняю Константина Шаховского в заговоре против императора и государственной измене!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Темный феникс. Возрожденный. Том 3

Content

Фёдор Бойков
Тёмный феникс. Возрождённый. Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene