Антон Панарин

Эволюционер из трущоб. Том 15

Глава 1

Зелёный туман рассеялся и из портала на площадь вышел Максим Харитонович, придерживая отца под локоть. Архаров выглядел как побитая собака. Куча рассечений, лицо опухло и покрылось гематомами, каждый шаг давался ему с трудом.

Стиснув зубы, он медленно шел вперёд. Лицо — словно высеченная каменная маска, на виске пульсирует вена, говорящая, что отцу невероятно больно, он же делал вид, что многочисленные травмы его не заботят.

— Артур позвонил и сказал, что ты отправляешь моих детей во временной карман, — хрипя, проговорил Константин Игоревич.

— Стукач, — фыркнул я. — Но так и есть. Нам срочно нужны обученные войска, потому что уже завтра Император может напасть. Так мы сможем ужать десять лет обучения до пары секунд для внешнего мира.

— Разумно, — кивнул отец и добавил. — Я пойду со своими детьми. Научу их всему, что знаю.

От этих слов брови Юрия возмущённо взлетели вверх.

— Чёрта с два! — Юрий встал между нами, перехватывая взгляд отца. — Ты сегодня едва не помер. Да и сколько у тебя осталось лет жизни в запасе? Десять или двадцать?

— Это не имеет значения. Я иду со своими детьми, — упрямо прорычал Архаров, испепеляя взглядом Юрия.

— Я не позволю тебе выбросить свою жизнь на помойку, старый ты ублюдок, — процедил сквозь зубы Юрий.

— Как ты меня назвал? — нахмурился Архаров, который впервые в жизни встретил неповиновение от сына.

— Во временной карман пойду я. У меня боевого опыта не меньше, чем у тебя, — стальным тоном заявил Юрий, сверля отца взглядом. — А ты зализывай раны и хотя бы сделай вид, что гордишься мной.

— Так, старики. Завалите пасти. Во времянку пойду я, а вы… — начал было Артём покровительственным тоном, но схлопотал такого леща от Юрия, что едва не потерял сознание. — Понял. Молчу, — покладисто произнёс он, облокотившись на плечо Лешего.

— Подойди, — прохрипел Архаров, обращаясь к Юрию.

Юра уже не так уверенно сделал шаг в сторону отца, ожидая, что тот, несмотря на ранения, вломит ему по первое число. Однако, Архаров даже не думал бить сына. Вместо этого его глаза блеснули, а после он притянул Юрия к себе, прижался лбом к его виску и прошептал что-то. Юрий кивнул, разжал объятие, провёл ладонью по щеке, по которой скользнула скупая слеза. Он повернулся к площади и уверенно сказал:

— Ждите нас! — Юра вскинул вверх кулак. — Мы скоро вернёмся! — С этими словами он схватил Артёма за шкирку и потащил его во временной карман. — Идём, с твоим гонором станешь отличным командиром взвода.

— Э! А мы? — возмутился Леший и рванул следом.

— А вам что, особое приглашение нужно? — бросил Юра через плечо и громко скомандовал. — За мной! Я сделаю из вас абсолютов.

Ребята последовали за ним, и вскоре пространственный карман с грохотом захлопнулся, как упавшая с полки книга. Ежов удовлетворённо кивнул и вытер пот, проступивший на лбу.

— Спасибо, Виктор Павлович, вы свободны, — поблагодарил я Ежова.

— Михаил Константинович, через пару часов я буду должен выпустить их, поэтому пока отдохну в столовой, — слабеющим голосом произнёс Ежов.

Выглядел он паршиво, видать, все силы отдал делу.

— Да, разумеется, — кивнул я. — Ещё раз спасибо.

Ежов ушел, а я остановился рядом с Архаровым и обнял его, почувствовав, что колени отца предательски дрожали.

— Папа, я рад, что ты наконец-то разглядел в Юре настоящего лидера, — сказал я тихо и искренне.

Отец кивнул, не в силах выдавить ни слова, и только стиснул моё плечо так крепко, что побелели костяшки пальцев. Максим Харитонович весело подмигнул мне, давая понять, что поддерживает принятые мной решения.

Мы стояли на краю площади, где ещё недавно ревели голоса двух с половиной тысяч бойцов. Теперь от них не осталось ничего, они исчезли, как мираж в пустыне. Какими они вернутся? Все ли смогут пережить десятилетние тренировки? Стоит ли победа в войне с Императором десяти лет, отнятых у ребят? Эти мысли не переставая терзали меня до тех пор, пока Харитонович не нарушил молчание:

— Ну что, Глава? — произнёс он хрипло. — Доволен? Скоро получишь если не сильнейшую армию на континенте, то как минимум, достаточно сильную, чтобы потягаться с войсками Императора.

— Дед, — тихо сказал я. — Конечно, я не доволен. Мне нужно стать сильнее, для того, чтобы я был опорой рода, а не род моей опорой. Понимаешь?

— Эх, Мишка, Мишка, — вздохнул Харитонович. — Даже самому сильному человеку нужна поддержка. А знаешь, почему?

— Удиви меня, — сказал я, приподняв бровь.

— Потому что на этом свете нет ничего бесконечно прочного. Ты можешь взять на свои плечи всю тяжесть мира, но это сломает тебя. А если эту тяжесть разделить с близкими людьми, то внезапно окажется, что это и не тяжесть вовсе, а так, ерунда. — Максим Харитонович махнул рукой, иллюстрируя свои слова. — Понимаешь?

Я кивнул, но старик увидел что-то в моих глазах и фыркнул, доставая из кармана трубку.

— Понимает он. Вы только поглядите, какой смышлёный Глава рода нам достался. — Я было подумал, что дед хочет надо мной подшутить, но оказывается, шутка была обращена в другую сторону. — Не то что Архаров. Да, Константин Игоревич?

— Старый пердун, не забывай, что Мишка мой сын, а значит, и мозги мои унаследовал, — ухмыльнулся окровавленным ртом Архаров.

— У тебя? Мозги? Не смеши меня! Мозги он от Лизы моей получил, а от тебя — умение находить проблемы на задницу.

После этих слов все дружно рассмеялись. Вот золотой человек этот Максим Харитонович. Может и поддержать и развеять траурную атмосферу. У меня даже на душе полегчало. Дед затянулся из трубки и выдохнул густое облако дыма. Впереди нас ждала не просто война. А настоящая резня. Придётся рассредоточить силы на два фронта. Одни будут сражаться с Императором, вторые с Королём Червей, а ещё…

К нам подбежал Артур и спешно выпалил:

— Егорыч спешно перебрасывает бойцов в Кунгур, но всех перекинуть всяко не успеет. Император уже начал наступление. Тюмень полностью оккупирована.

— Готов спорить, что Малышев просто счастлив обретённой свободе, — прохрипел отец.

— Сомневаюсь, — усмехнулся я. — Скорее всего, этого двухголового запрут в научно-исследовательском институте и будут ставить над ним опыты.

Раздался звонок. Я тут же вытащил телефон из кармана, звонил Барбоскин.

— Слушаю, Тимофей Евстафьевич.

— Михаил Константинович, тут такое дело. На подступах к Кунгуру мои бойцы поймали девушку. Она требует встречи с вами. Но после прошлого происшествия я скорее пристрелю её, чем пущу в город. Я бы вам не звонил вовсе, но она просит передать вам, что её зовут Мария.

В сердце ёкнуло, и я тут же спросил:

— Титова?

— Так точно, ваше благородие. Так что делать то с девчушкой?

— Вели бойцам не прикасаться к ней. Всех, кто уже касался Титовой, в карантин. Я сейчас буду, — произнёс я и повесил трубку.

Вот же, червивый ублюдок. Решил оставить заложника? Ну ничего, он мне за всё заплатит, это я обещаю.

Глава 2

— Что там с Титовыми? — спросил Архаров с тревогой в голосе.

— Дмитрий Антонович мёртв, его дочь под контролем Короля Червей, — стальным тоном ответил я, пытаясь понять, как спасти хотя бы Машу.

— Твою мать… — выругался отец, и на его лице проступила скорбная маска.

— Да, папа. Теперь мы одни против всего мира, — вздохнул я. — Точнее, против всей Империи, аномальной зоны и зараженной Европы…

— Ну, аномальная зона как раз на нашей стороне, — подметил Максим Харитонович. — Сегодня утром вернулись разведчики и доложили, что в нашу сторону из Европы прёт огромная армия, однако эта самая армия увязла в бесконечных сражениях. Из разломов прут твари и атакуют зараженных. Должен отметить, что твари атакуют довольно эффективно. Они стараются сделать тела зараженных нежизнеспособными. Отрывают ноги, головы, порой попросту сжигают всех, кого видят.

— Не думал, что скажу это, но спасибо аномальной зоне, — улыбнулся я. — Кстати, на входе в Калининград лежит Пожарский. Подлатайте его, он помог мне сбежать из Хабаровска. Чё-ё-ёрт… — страдальчески протянул я, вспомнив, что прямо сейчас в моём пространственном кармане сидят Венера и подруга старшины. — Дед, я воспользуюсь твоим кабинетом, не против?

— Город принадлежит тебе, делай что хочешь, — пожал плечами Максим Харитонович и получше перехватил Архарова.

— Спасибо.

Перейдя на бег, я рванул прямиком к кабинету деда. Распахнув дверь, влетел внутрь, запустил ноутбук и полез ковыряться в базе данных, которую профессор Преображенский перенёс с серверов Екатеринбурга.

Спросите, почему я медлю и держу бедных девочек в темноте? Ну, для начала, Венера не такая уж и бедная, она богатая и сильная девушка, способная снести мне голову. К тому же, она должна увидеть, что творили Имперские вояки, отправленные на зачистку города. Тогда она поймёт мои мотивы. Я надеюсь, что поймёт…

Покопавшись в записях, я нашел видео с центральной площади Екатеринбурга. На нём семья из шести человек пыталась спастись, но их настигли чистильщики и порубили на куски. Жестокое зрелище, но такое в Екатеринбурге происходило повсеместно. Вот школьный автобус, полный детей, пытается выбраться из города, а в него стреляет танк, вот сама школа, которую разбили артиллерией.

Море жестокости, чудовищных деяний и океаны пролитой крови.

— Ну что ж, погнали. И да прибудет с Венерой бог логики и здравого смысла, — выдохнул я и выпустил Венеру из пространственного кармана.

Чёрные как смоль волосы колыхнулись, так как девушка от неожиданности отшатнулась назад. Её зелёные глаза тут же гневно уставились на меня, а секундой позже она исчезла. Зная её трюки, я мгновенно обернулся и перехватил руку девушки, сжимающую кинжал, окутанный тьмой.

— Отпусти меня, лжец! — прорычала она, трепыхаясь, словно птичка в клетке.

— Начнём с того, что я тебе никогда не лгал. Окружающие называли меня Черчесовым, ты послушала их и тоже стала так ко мне обращаться. Однако, даже в их заблуждениях есть доля истины. Меня и правда зовут Михаил.

— Да плевать, как тебя зовут! Зачем ты меня похитил? Хочешь взять меня в заложники и шантажировать моего отца? — с ненавистью в голосе выпалила она.

Я лишь вздохнул и устало посмотрел в её бесконечно прекрасные глаза.

— На дворец напал Король Червей, а я просто спас тебя от ада, который там происходил.

— Какой ещё Король Червей⁈ Пусти меня, сволочь!

Я так и поступил. Отпустил руку Венеры, и она моментально отскочила назад.

— Я тебе всё расскажу и покажу, но для начала посмотри вот это, — я развернул в её сторону ноутбук и запустил видео. — Это Екатеринбург. Император послал группу зачистки, когда узнал, что мой отец планирует свергнуть его с трона.

— И что я должна здесь увидеть? Я бы на месте Ивана Васильевича тоже выжгла заразу, пока она не уничтожила весь организм, — недоверчиво буркнула Венера, сложив руки на пышной груди.

— Всё так, вот только твой дорогой Император вместе с войсками моего отца уничтожил и всех мирных жителей. Садись, посмотри видео, а я пока чай заварю. — Я поймал на себе встревоженный взгляд и добавил. — Не переживай, ты сможешь уйти в любой момент. Я не планирую тебя удерживать силой. И да, вот телепортационная костяшка. Решишь вернуться в Хабаровск, просто влей в неё ману.

Я протянул девушке одноразовый артефакт. Она помедлила и приняла предмет из моих рук. Пока Венера, не понимая, смотрела в мою сторону, я подошел к тумбочке, на которой стоял пожелтевший от времени электрический чайник, и нажал кнопку. Он тут же зашумел, подогревая воду, а я взял заварник и насыпал туда душистого травяного чая. Харитонович хвастался, что сам собирал травки. Надеюсь, они не галюциногенные.

Венера сделал шаг в сторону ноутбука и запустила видео, на котором танк намотал на гусеницы двух старушек. От жуткого зрелища девушка ахнула и приложила руку к губам.

— Может… Может, экипаж на что-то отвлёкся и…

— Да, может. Но у меня больше сотни таких видео. Включи следующее, — согласно кивнул я.

Я понимал её состояние. Империя, в которой она жила долго и счастливо, считая её единственным оплотом стабильности и справедливости, оказалась не так хороша, как казалось. Сейчас её разум пытается найти оправдания увиденным злодеяниям, а самое главное, пытается оправдать отца, служащего чудовищу, приказавшему вырезать целый город.

С каждым новым видео Венера всё больше бледнела. Её стальная рука автоматически запускала другой ролик, а чай, стоявший перед девушкой на столе, всё сильнее остывал. Спустя час она подняла на меня глаза, полные слёз.

— Я… Я… Не понимаю… Как… Как такое могло произойти? Неужели мой отец…?

— Нет, из абсолютов в зачистке участвовал только Пожарский. Но это не означает, что твой папенька дружит с Императором и рук не замарал. — Эти слова будто ударили в самое сердце Венеры, и она жалобно всхлипнула, пришлось исправлять ситуацию. — Однако, тебе не стоит его винить. Держи, — я протянул к девушке руку, и из моей ладони возник меч, подаренный Императором. — Возьми его и прислушайся к своим ощущениям.

Прежде, чем Венера взяла клинок, я снял с него ограничения, внесённые мною ранее. Глаза девушки распахнулись от ужаса, и она моментально выронила меч. Упав на пол, он жалобно звякнул, пришлось подобрать железяку, вернуть ограничитель на место.

— Такой артефакт носят все абсолюты. С его помощью Император контролирует их. Заставляет испытывать постоянный страх, паранойю, а в критический момент и вовсе может помутить рассудок, заставив убивать всех, кто находится поблизости.

— Что за бред⁈ Мой отец не мог… Он не мог… Он не такой, — хлюпая носом, протянула Венера.

Я сделал шаг вперёд и крепко обнял её.

— Игнат Борисович стал абсолютом, когда тебе уже было десять лет. Вспомни то время. Скорее всего, он сильно изменился.

— И-изменился? К-конечно. Ведь мама умерла, это его подкосило…

— Она умерла намного раньше. А после того, как Игнат Борисович получил титул князя и стал абсолютом, твой отец резко переменился. Вспомни, — прошептал я ей на ухо, от чего Венера дёрнулась.

— Он… он всегда был добр ко мне. Добр ко всем… — стала она отрицать очевидное, а после замолчала.

— Был добр, а после запер тебя в золотой клетке, попутно истребив род парнишки, который во время спарринга случайно ранил тебя, — закончил я мысль, которая явно пришла девушке в голову.

— Хочешь сказать, что отец загипнотизирован?

— Не совсем. Скорее, им манипулируют с помощью страха. Подталкивают к действиям, выгодным Императору. Он совершает ужасные деяния, а после стыд и чувство вины порождают ещё больший страх. А это, в свою очередь, заставляет свято верить в то, что Игнат Борисович сражается на верной стороне

Венера затихла, обдумывая услышанное. Я чувствовал её прерывистое дыхание на своей коже, нервную дрожь, пробегающую по её телу. Чувствовал ту же боль, что сейчас испытывала она, ведь Венера была мне небезразлична.

— И… И что же делать? — дрожащим голосом спросила она.

— Для начала, нужно выжить, — ответил я и принялся рассказывать всё, что знал о Великих Бедствиях, о том, что происходит в аномальной зоне, о том, как Император захватил власть, свергнув прошлого правителя.

— Е… Если всё, что ты говоришь, правда, то… То весь мир, в котором я жила всю жизнь, окажется фальшивкой… — растерянно произнесла Венера.

— Я понимаю, что на осмысление этого тебе нужно время. Кабинет моего деда в твоём распоряжении. Покопайся в файлах, попей чайку, он, кстати, остыл, — улыбнулся я, указав взглядом на чай, покрывшийся плёнкой. — Если захочешь вернуться к отцу, возвращайся. Ни я, ни мои люди не станем препятствовать.

Венера кивнула.

— Вот и славно. Я прикажу приготовить для тебя еду, — сказал я, выходя из кабинета.

— Миша, ты куда? — окликнула меня Венера за мгновение до того, как дверь захлопнулась.

— Постараюсь спасти дочку Титова и сразу же вернусь к тебе.

Закрыв за собой дверь, я тут же отправился в лазарет. Я надеялся, что Харитонович уже переместил туда старшину — и не прогадал. Пожарский лежал на больничной койке под капельницами и сквозь сон бубнел:

— На-на-нара… На-на-на-на…

С головы до ног он был замотан бинтами, на которых то тут, то там проступали алые разводы. Я сел на край кровати и зажал пальцами нос и рот певца. Старшина мгновенно очнулся и покрыл меня матом.

— Какого чёрта ты творишь? Мы чудом спаслись, так ты решил добить меня?

— Ага. Чтоб не мучался, — усмехнулся я, а после добавил. — Сейчас я выпущу из пространственного кармана Оксану. Поговори с ней, успокой девочку и молись, чтобы она тебя не придушила.

— Эммм… — замялся Огнёв. — А можно её позже выпустить? К примеру, когда все мои раны заживут?

— Можно. Но блуждая по миру бескрайней тьмы, твоя подруга может лишиться рассудка. Полагаю, она и так невероятно напугана.

— Эх… Ладно, выпускай. Правда, я не силён в подобного рода разгово…

Договорить Огнёв не успел. Я вышвырнул Оксану из пространственного кармана и прокричал, закрывая дверь:

— Хорошего вам дня!

— Ярик! Скотина! Это что было⁈ Где я? Что с тобой? Ярик, Яричек… — послышался злобный крик Оксаны, сменившийся жалостливым щебетанием.

Вот и славно. Пусть сами разбираются, а у меня ещё забот полон ро… Зазвенел телефон. На связь вышел Преображенский Аристарх Павлович.

— Доброго дня, Михаил Константинович. Хотя вряд ли этот день можно назвать добрым, не правда ли? — послышался механический голос профессора.

— Аристарх Павлович, ближе к делу.

— Ах, да. Собственно, я звоню вам, чтобы сообщить результаты исследования зараженных образцов. Полный отчёт уже у вас на почте, а если вкратце, то все черви объединены в одну синаптическую цепь, — с воодушевлением произнёс профессор.

— А если говорить простыми словами?

— Простыми словами, все без исключения черви ощущают одно и то же, их посещают одни и те же мысли. Фактически, они единый организм.

— Даже так? — расплывшись в улыбке, спросил я.

— Именно! Если раздавить одного червя, то по нервной системе остальных прокатывается болевой импульс, словно раздавили их самих.

— Благодарю вас, Аристарх Павлович, вы только что подарили мне надежду на светлое будущее.

— Что? Какую надежду?

— Не важно, — отмахнулся я, собираясь повесить трубку.

— Михаил Константинович, на основе их синаптической связи я, кажется, придумал, как создать новый артефакт на замену телефонам и радиостанциям.

— Так делайте. В чём проблема?

— Проблема в финансировании. Мне нужны…

— Аристарх Павлович, не утомляйте меня цифрами. Обратитесь к Маргарите Львовне, она выделит вам необходимую сумму. А сейчас прошу меня извинить, у меня война на носу.

— Кстати, о войне. Мы успели собрать три десятка автоматизированных турелей. Против абсолютов они не помогут, но с лёгкостью сдержат магов ранга аколит и ниже.

— Это отличные новости. Перебросьте их…

— Да, они уже в Кунгуре. Мои лаборанты прямо сейчас монтируют их на крышах высотных зданий по периметру города.

— Вы не перестаёте меня удивлять.

— Служу роду, Михаил Константинович, служу роду, — довольным голосом произнёс Преображенский и сбросил вызов.

— Автоматизированные турели… — усмехнулся я. — Они будут полезны лишь в случае, если войска Императора пройдут защитный периметр и вторгнутся в Кунгур. Надеюсь, этого не случится.

Я собирался переместиться в Кунгур, но меня нашел Максим Харитонович, по-прежнему волочивший за собой Архарова.

— Внучок, сделай химеру какую, чтобы этого олуха возить, чё я его таскаю на себе? У меня это, спина болит и всё такое, — шутливо заявил дед и подмигнул мне.

— Харитоныч, у тебя сейчас столько здоровья, сколько у нас всех вместе взятых никогда и не было, — пристыдил его Архаров.

— Это не отменяет того факта, что мне лень таскать на себе засранца, вонючего, как медведь после спячки, — фыркнул Харитонович, пряча улыбку.

— Вы по делу или так потрепаться? Если второе, то сейчас не лучший момент для прибауток, — сказал я, призывая телепортационную костяшку.

— Слыхал, Костик? Вырастил деловую колбасу, — усмехнулся дед.

— Ага. Весь в твою Лизку, — поддел его Архаров, и оба рассмеялись. — Ладно, мы, собственно, чего пришли? Звонил мой доверенный человек из Хабаровска. Сейчас там творится чёрти что. Множество дворян убито, Император в ярости. Тут и там появляются зараженные и устраивают резню. Говорит, что у нас есть как минимум пара дней до того, как Романов соберёт основные силы и пришлёт их по наши души. На Тюмень же напали гвардейцы барона Первакова. Решил урвать кусок от наших земель, а заодно выслужиться перед Императором, — с презрением закончил отец.

— Пара дней… — задумчиво повторил я, почесав бороду. — Ситуация медленно начинает улучшаться. Ладно. Я вас понял. Займитесь обороной, пока меня не будет, а я проверю одну гипотезу и вернусь.

Влив ману в телепортационную костяшку, я услышал привычный грохот, свет померк на мгновение, а после краски вернулись. Над Кунгуром висело тяжёлое небо. Густые облака казались свинцовыми, воздух был пропитан гарью, моросил мелкий противный дождь. Туда-сюда носились гвардейцы. Каждый из них чувствовал, что грядёт нечто куда более страшное, чем война.

За городскими стенами, возведёнными магами Земли, копошились сотни людей. Рыли окопы, минировали поля, выгружали генераторы. Егорыч в кратчайшие сроки перебросил войска в Кунгур, но всё равно на душе было паршиво.

— Михаил Константиныч! — окликнул меня хриплый бас.

Я повернулся и увидел того, о ком только что подумал. Ко мне шёл Егорыч — с руками, перемазанными землёй по самые локти. Видать, и сам подключился к монтажу минных полей. Однако, его лицо было довольным, будто он только что выиграл в карты.

— Восточный сектор почти готов, — сообщил Егор Егорыч. — Ребята устанавливают мины и заградительные сооружения. С минуты на минуту над Кунгуром развернутся десять дополнительных барьеров, ещё двадцать будут в резерве. Одним словом, мы готовы настолько, насколько это возможно.

— Хорошо, — кивнул я. — Что с продовольствием?

— Мяса полно благодаря вашей ферме, да и медикаментов хватит года на два непрерывных боевых действий. Преображенский через портал перебросил только что крупную партию таблеток, жгутов и прочего необходимого. Боевой дух у бойцов… — Егорыч задумался и сказал как есть. — По-разному. Не бегут от опасности, и на том спасибо.

Я нахмурился.

— Да уж. Я бы на их месте тоже переживал, так как один наш род будет сражаться против всей Империи и не только. Скажи бойцам, чтобы лишний раз не лезли на рожон, их жизни для меня намного важнее сиюминутных побед.

— Сделаем, — кивнул Егорыч и, немного помедлив, добавил: — Только… слухи пошли.

— Какие?

— Говорят, будто среди нас есть те, кто работают на Императора. Мол, передают ему координаты наших позиций, а также могут учинить диверсию.

Я закрыл глаза и вздохнул. Предатели, их только мне и не хватало.

— Кто говорит?

— Концов найти не удалось. Просто народ треплется.

Я посмотрел на толпу бойцов, устанавливающих противотанковые ежи посреди улицы. Каждый из них был полезен. Но в то же самое время, каждый мог оказаться предателем. И не натравишь же на них менталистов. Проверка всех бойцов займёт недели, а то и месяцы. А у меня есть хорошо если дней пять до начала полномасштабной войны.

— Такие слухи пресекать на корню, — приказал я. — Пока не будет доказательств, никого не трогать. Если начнём искать врагов среди своих, Императору с нами и воевать не придётся. Мы сами друг другу глотки перегрызём. Но на всякий случай пусть верные тебе люди, присматриваются к особо выделяющимся личностям.

Егорыч кивнул.

— Надеюсь, что слухи окажутся слухами, иначе у нас возникнут проблемы.

— Ага. Гигантские проблемы. Впрочем, как обычно, — улыбнулся я, хлопнул Егорыча по плечу и быстрым шагом направился в сторону городских ворот. Туда, где меня ждала Мария Титова.

Глава 3

У городских ворот стояла Мария Титова. Девочка переминалась с ноги на ногу, беззаботно глядя на небо, осыпающее её противным мелким дождём. Если бы я не знал, что она под контролем Короля Червей, то мог бы решить, что Маша тронулась умом. Уж слишком лучезарно она улыбалась после гибели отца. А ещё её платье было залито кровью, явно не её собственной. Увидев меня, Мария тут же зарыдала и бросилась мне навстречу.

— Миша! Они убили моего отца-а-а! — безутешно взвыла девочка, а из её глаз градом полились слёзы.

— Заканчивай этот спектакль. Больной ублюдок.

— Зануда, — хмыкнула Мария, остановившись в метре от меня, и показала язык. — Ладно, тогда сразу перейдём к делу. Расклад такой. Прими моё предложение и стань сосудом, тогда эта невинная девочка выживет. Ты, кстати, знаешь, что она по уши влюблена в тебя? О-о-о! В её юной головке роились такие романтические мысли, меня едва не вырвало от этой приторности.

Рот Марии искривился в жуткой ухмылке, а правая рука легла на грудь.

— Сперва расскажи, чего вы хотите? На кой-чёрт вам нужен этот загнивающий мирок?

— Мирок? Говоришь так, будто знаешь, что миров бесконечное множество, — с хитрым прищуром произнесла Мария, я же не ответил и продолжил сверлить её взглядом. — Какой скрытный, — фыркнула она и, вздохнув, продолжила. — Думаю, ты, как никто другой, знаешь, что низшие формы жизни лишь игрушки в руках более развитых сущностей. К примеру, ваш Император распоряжается крестьянами, словно ребёнок, играющий в солдатики. Этих направим сюда, тех туда, а этих и вовсе казним, чего они умничают?

— Выходит, вы пришли в мой мир и решили его уничтожить просто от скуки?

— Не совсем так. Скорее, мы, как и все живые организмы, хотим есть. Для вас пища это мясо, крупы и прочий мусор. Мы же питаемся душами, понимаешь? — Хищная улыбка появилась на лице Марии, и она облизнулась.

— Понятно. Значит, если я соглашусь стать сосудом, то вы уничтожите с моей помощью всё население планеты, а что после? Ваш господин выбросит моё бренное тело на помойку, а сам отправится к новому шведскому столу?

— Как грубо и расточительно, — фыркнула Мария. — После того, как ваш мир будет захвачен, ты станешь наместником бога на земле и будешь для него выращивать неразумный скот. То есть я хотел сказать, будешь выращивать себе подобных. Вселенское сражение — это игра вдолгую. Быстрые решения ведут к поражению. Хотя, к чему я распинаюсь перед глупой обезьяной?

— Забавно, что червь называет меня обезьяной, — усмехнулся я.

— И правда, в этом есть какая-то ирония. Но давай вернёмся к делу, я и так рассказал больше, чем тебе следует знать. Присоединись к нам. Стань вечным, и тогда никто из близких тебе людей не погибнет.

— Знаешь, предложение, конечно, заманчивое, но пошел ты…

— Не торопись с ответом, — перебила меня Мария. — Говоря, что твои близкие не погибнут, я имею в виду, что они тоже получат вечную жизнь.

— Вечную жизнь под контролем неведомой твари и с червями в брюхе? Нет уж, спасибо, — отмахнулся я. — Знаешь, я нашел способ тебя убить.

В этот момент лицо Марии дёрнулось, но Король Червей постарался сохранить хладнокровие и насмешливость в голосе.

— Вот как? Интересно узнать, что это за способ? Ведь даже я сам не знаю его.

— Всё очень просто. Я зашел в ближайшую аптеку и купил глистогонный препарат, — усмехнулся я и схватил Марию за шею, оторвав её от земли.

— Ха-ха-ха! Очень смешно, — безумно расхохоталась Мария, суча ногами. — Если ты убьёшь эту девочку, то через неделю придётся убить и собственную мать, ведь я неминуемо доберусь до неё.

— Так и случится, но только в том случае, если я раньше не доберусь до тебя, — холодно улыбнулся я. — Приятных снов, ублюдок.

Когда я активировал доминанту «Ментальная клеть», глаза Марии начали медленно закрываться. Её мышцы стали нервно подёргиваться, неторопливо расслабляясь.

— Что… Что за фокусы? Решил… Решил меня усыпить? Ха… Ха… Это не поможе… — затихая, проговорила Мария, а в следующее мгновение я впустил в её разум самые жуткие кошмары, которые могла воспроизвести эта доминанта. — Не-е-ет! Нет! Господин! Не оставляйте меня! Я ещё пригожусь! Я… Я… Жизни не пожалею ради вас! Господи-и-ин! — срывая глотку, заорала Мария не своим, инфернальным голосом.

Она принялась дёргаться словно одержимая, из глаз, ушей и носа хлынула кровь.

— Я уничтожил для вас сотни миров! За что⁈ Нет! Вы не можете со мной так поступить! Не-е-ет! Умоляю вас! — Мария сорвалась на рыдания, от которых затряслась земля, настолько мощным был её голос.

— Не могу? Ты смеешь оспаривать мою волю⁈ — стальным тоном прокричал я.

— Господин! Я… Я никогда бы… Нет. Я смиренно склоняю голову пред вами… — начала лебезить Мария.

— Я отниму у тебя всю силу и выброшу в одном из опустошенных миров, где ты будешь тысячелетиями скитаться в одиночестве, изнывая от голода! — закричал я, встряхнув Машу, как тряпичную куклу.

И тут случилось чудо. Да, отвратительное, но чудо. Из ушей, глаз и носа Марии поползли алые черви. Они падали на землю и стремились зарыться в грязь. Пытались убраться как можно дальше от Маши, будто бежали от неописуемого ужаса. Как только последний червь упал на землю, тело девочки обмякло, а от моих ступней разлился жуткий холод, заморозивший почву на пару метров в глубину вместе с червями.

Активировав Всевидящее Око, я заметил, что мана в теле Маши постепенно успокаивается.

— Спасибо за подсказку, профессор, — улыбнулся я, беря Машу на руки.

Когда Преображенский сказал, что все черви объединены не только разумом, но и имеют единую нервную систему, я сразу понял, как можно спасти Марию. Жаль, я не догадался об этом раньше. Тогда и Титов был бы жив. Хотя нет. Я бы всё равно не смог его спасти. У меня ушла почти минута на очищение Маши, а за это время Король Червей всяко бы успел взорвать голову Дмитрию Антоновичу.

Быстрым шагом я направился в лазарет и уложил Марию на койку. В палату забежала медсестра и испуганно посмотрела на меня. Оно и понятно. Мокрый как собака, а рядом лежит девочка, перепачканная кровью. Со стороны могло показаться, будто я её выпотрошил.

— Проверьте жизненно важные показатели. Возьмите анализы, поставьте капельницу с глюкозой. И не отходите от неё ни на минуту. Понятно?

— Д… Да, Михаил Константинович. Будет исполнено, — кивнула медсестра, выглянула в коридор и заорала. — Тамара! Тащи капельницу с глюкозой! Живо, твою мать! — прикусив язык, она посмотрела на меня и произнесла. — Извините. Я не хотела ругаться при вас.

— Ничего страшного. Слыхал я слова и похуже, — отмахнулся я. — Как только девочка придёт в себя, дайте знать.

— Будет исполнено, — поклонилась медсестра так низко, будто хотела лбом достать до белоснежной больничной плитки.

Выйдя из палаты, я тут же набрал номер Барбоскина и велел прислать в больницу десяток бойцов, да покрепче. Я, конечно, изгнал глиста, но кто знает? Вдруг он оставил в Маше свои яйца. Ха-ха! Да не те, о которых вы подумали! Яйца Короля Червей давно держит при себе его господин, кем бы он ни был.

Ну да ладно. У меня сейчас имеется весьма неслабая дилемма. Я могу отправиться в Хабаровск и попытаться как можно скорее завершить войну, обезглавив Ивана Васильевича, или же мне стоит полететь в Италию? Если честно, я не уверен, что Король Червей сейчас именно там, да и что я ему сделаю? Ментальная клеть с трудом сработала на его марионетке, а о самом глисте и думать нечего. Он явно сможет справиться с подобным уровнем воздействия.

А значит — что? Правильно! Нужно отправиться в аномальную зону и закрыть парочку разломов, после чего я смогу прокачать ранг конгломерата «Гамельнский Дудочник» до пятого, а лучше, шестого или седьмого. В этот конгломерат входят такие доминанты как: «Сопротивление ментальному воздействию», «Ментальный контроль стаи», «Ментальная клеть», «Ментальная магия». Весьма полезный набор, с помощью которого у меня появится шанс одолеть Короля Червей.

И нет, он не умрёт, очутившись в стране кошмаров. На это я даже не надеюсь. Да и держать его вечность в ужасе я не смогу. Однако, есть ещё одна теория, которая может решить ход противостояния в мою пользу. А если я окажусь неправ, то-о-о… Даже думать об этом не хочу.

В яркой вспышке слева от меня материализовался Ежов. Морда лица покрыта потом, руки дрожат. Явно поддержание временного кармана даётся ему чертовски тяжело.

— Ми… Михаил Константинович, через пять минут я выброшу ребят на центральную площадь. Хотите их встретить?

— Само собой, Виктор Павлович. Спасибо, что сообщили. Я сейчас подойду.

Ежов кивнул и снова исчез. Пока я шел к центральной площади, встретил Маргариту Львовну. Бабушка одарила меня суровым взглядом и сказала:

— Я тут случайно узнала, что ты решил моих внуков состарить до моего возраста?

Я невольно улыбнулся.

— Да, бабуль, решил, что компания тебе не помешает. Ровесников-то нынче днём с огнём не сыщешь.

— Мелкий засранец, — усмехнулась бабушка, поправляя волосы. — Не так уж я и стара.

— Ты самая молодая и красивая бабушка не только в этом мире, но и в любом другом, — произнёс я, приобнимая старушку.

— Ох и льстец. Поди, на Императорской свадьбе за тобой все девчонки бегали… — весело сказала Маргарита Львовна и, нахмурившись, добавила. — Пока там не началась резня.

— Бабуль, за мной не только девчонки бегают, а ещё и Император вместе с Великими Бедствиями.

— Император гоняется ещё и за твоим папашей. Видела Костика, выглядит как побитая псина. Правда и раны на нём заживают как на собаке. Так что спасибо тебе, внучок, а то бы я лишилась единственного сынка-недоумка. Без него мне бы стало совсем тоскливо.

— Понимаю. Отец, конечно, не настолько хорош в поиске проблем, как я, но иногда приносит вместе с собой тот ещё геморрой.

— Ха-ха! Это наша фамильная особенность. Чего стоит Роза Львовна, чтоб её черти рвали, — засмеялась бабушка, вспомнив о своей сестре. — Ладно, не будем говорить об этой пакости. Сопроводишь меня на площадь? Хочу лично поприветствовать моих повзрослевших внуков.

— Сочту за честь, — учтиво поклонился я и подставил старушке локоток.

Спустя десять минут мы стояли на центральной площади. Егорыч незнамо где откопал магнитофон с гимном рода Архаровых. Последний раз я слышал этот гимн в Академии. Трескучие колонки стали, хрипя, плеваться мелодией и едва различимыми словами, а в следующее мгновение открылся временной разлом.

— Цельсь! Пли! — гаркнул Егорыч, и с крыш ближайших домов раздалась стрельба.

Из полупрозрачного марева первым вышел Артём. Он сильно возмужал. Заработал пару новых шрамов на лице. Сейчас ему было… Не знаю. То ли двадцать три, то ли двадцать пять, но одно могу сказать точно. Рядовой Свинина перестал быть рядовым и стал на полголовы выше меня. Следом за Артёмом, чеканя шаг, стали выходить архаровцы.

Дети превратились в мужчин и женщин. Крепкие, мускулистые, с горящими глазами. Мне на секунду показалось, что с такой армией можно не только Императора прижать к ногтю, но и весь мир подчинить. Всевидящее Око же дало чуть больше информации о качестве бойцов. Из двух с половиной тысяч человек мы получили тысячу магистров, и тысячу пятьсот аколитов.

Когда на площадь вывалили архаровцы, следом за ними вразвалочку вышел Леший. Огромная рыжая борода, волосы заплетены косами на манер нормандских варваров, а в глазах горит яркий свет, льющийся откуда-то изнутри. Выглядел он не как человек, скорее, как полубог, спустившийся с небес.

За ним из разлома вышел Макар. Макар и Макар. В нём мало что переменилось. Объём маны остался тем же, мускулатура увеличилась, но незначительно. Разве что глаза раскрылись чуть пошире, вот и всё.

А после вышел… Нет. скорее вывалился лысый гигант. Это был Серый. Мышцы бугрятся, бицепс настолько огромен, что по обхвату скорее всего больше моей груди. Настоящее чудовище, иссечённое шрамами, и с улыбкой до ушей.

После показался Юрий. На вид ему было лет тридцать. После кислотной терапии он сильно преобразился и в свои сорок выглядел молодо.

Колонна бойцов выстроилась на площади и громогласно рявкнула:

— Слава роду! Слава Архаровым!

Кричали они синхронно. У меня даже уши заложило. Артём, Леший, Серый и Макар сразу направились в мою сторону, широко улыбаясь.

— Ну вот, справедливость наконец-то восстановлена. Мы снова старше тебя, как и должно быть, — самодовольно заявил Артём.

— Старше — не значит сильнее, — хмыкнул Леший, и Тёмыч тут же толкнул его плечом.

— Рад вас видеть, чёртовы засранцы! — проговорил я и крепко обнял друзей.

— Эй! Задушишь! И чего ты вообще расчувствовался? Для тебя прошло мгновение, а вот мы пахали целых десять лет без устали! — возмутился Артём, пытаясь отстраниться, но у него ничего не вышло, я сжал его ещё крепче.

— Вижу, что пахали. Вы сильно изменились, — улыбаясь, сказал я и ощутил пятерню Юрия на своём плече.

— Рядовой Свинина теперь не рядовой, а капитан, — усмехнулся Юра.

— Константиныч! Я тебя уже тыщу раз просил не называть меня Свининой! — выпалил Артём, раздувая ноздри.

— От Константиныча слышу, — отмахнулся Юра и спросил. — Пока нас не было, ты, случаем, не заварил новую кашу?

— Нет, проблемы всё те же, хотя можно сказать, что проблем стало даже меньше. Я смог спасти Марию Титову.

— Да иди ты! — удивился Юрий, выпучив глаза. — Как тебе это удалось?

— Протравил глистов, на этом всё и закончилось, — отшутился я и перевёл разговор в другое русло. — Артём уже абсолют или ещё недотягивает?

— Ха! Эта сопля ещё в ранге магистра, а вот я до абсолюта дорос! — гордо заявил Леший, шмыгнув носом.

— Лёха, красавец. Я в тебе даже не сомневался, — я пожал руку другу и заметил кислую морду Артёма.

— Ой, подумаешь, до абсолюта дорос. Тебе Мишка дал такую фору в доминантах, что и умственно отсталый дегенерат стал бы абсолютом, — закатив глаза, сказал Артём, который явно завидовал Лешему.

— Бе-бе-бе. Завидуй молча, Свинина, — передразнил его Леший и осмотрелся по сторонам. — Мишка, нам срочно нужен ресторан. Сам понимаешь, десять лет жрали стрепню Макара, боюсь, я гастрит заработал или ещё что похуже. Нужна нормальная еда.

— Слышь! Сам бы тогда готовил, умник! — возмутился Макар.

— Не абсолютовское это дело, харчи готовить, — заявил Леший и дал дёру, так как Артём и Макар набросились на него с кулаками. — Да отвалите вы! Я же пошутил!

— Мишка, знал бы ты, как тебя не хватало эти десять лет, — вздохнул Серый. — Эти придурки меня достали своими дрязгами.

— Да ладно тебе, Сергей. Зато их вечные ссоры перерастали в драки, за счёт которых они развивались сами и мотивировали расти других, — философски подметил Юрий.

— Ага. Вот только я так и застрял на ранге аколита, — вздохнул Серый.

— Нужно было участвовать в их дрязгах, тогда, глядишь, и смог бы перескочить на ранг магистра, — улыбнулся Юра.

— Не переживай, Серый, я знаю, как из тебя сделать настоящее чудовище, — улыбнулся я. — И на это у меня уйдёт не десять лет, а всего пара дней.

— Заинтриговал. Я весь внимание, — сложив массивные руки на груди, произнёс Сергей.

— А я, пожалуй, сохраню интригу, но скажу сразу. После того, что я с тобой сделаю, ты с лёгкостью наваляешь не только Артёму, но и Лешему.

— Если ты не врёшь, то ради этого я готов вытерпеть любую боль. Да хоть на куски меня поруби, дай только сравняться с этими козлами, — с горящими глазами выпалил Серый и призвал топор с чёрным солнцем на лезвии.

— Началось… — закатил глаза Юрий.

— Что началось? — недоумевая, спросил я.

— Показушное самоистязание, — покачал головой Юра.

Серый со всего размаха рубанул топором по кисти левой руки и отсёк её. Обрубок плоти рухнул на асфальт, из раны хлынул поток крови, но не прошло и секунды, как кровь остановилась. Серый даже не скорчился от боли, просто стоял и смотрел на меня, ожидая реакции. А реакция была, и бурная. Его регенерация работала на порядок лучше моей.

— Да ты ошалел, лысый? — возмутился я, вытаскивая меч из ножен. — А ну, давай на скорость. Посмотрим, чья регенерация лучше работает.

— О, боги… Теперь понятно, почему у тебя такие друзья. Ты их выискивал по своему образу и подобию, — вздохнул Юрий и пошел прочь.

— Ой, давай, не драматизируй там, любитель жуков, — фыркнул я, готовясь отсечь себе кисть.

— Жуков? — послышался удивлённый возглас Артёма. — Миха, что там за история с жуками? Константиныч козявок коллекционирует?

Юрий тут же обернулся ко мне и показал взглядом «Расскажешь, убью». На это я лишь ехидно улыбнулся и пожал плечами.

— Юрка, они часть семьи и имеют право знать.

— А ну, иди сюда! — рыкнул Юра и погнался за мной.

Я же рванул, куда глаза глядят, задорно смеясь. Пробегая мимо Артёма, я шепнул:

— Он жрёт жуков.

— Убью заразу!

За спиной вспыхнуло яркое пламя и я понял, что мы точно победим в этой войне, так как с такой роднёй никакая беда не страшна.

Глава 4

Поход в аномальную зону — дело хорошее. Важное, опасное, прибыльное. Однако, требует недюжинной подготовки. Передо мной стоял Серый и широко улыбался.

— Ну, давай уже. Не терпится намылить шею этим зазнайкам, — произнёс он требовательно, протянув мне руку.

— Не беги вперёд паровоза, Серёжа. Нужно подумать, — ответил я, взяв его за предплечье.

У Серого имелся весьма недурственный набор доминант:

«Острый нюх» — доминанта полезная в походе, но не в бою. Она — первый кандидат на удаление.

«Ускоренная регенерация» незаменима, и точно остаётся.

«Мезоморф». Мышцы — это, конечно, хорошо, но у Серого их уже и так через край. Сейчас он выглядит как бычок с нашей мутантской фермы. Я даже боюсь представить, сколько Серый весит. Сто пятьдесят или две сотни килограммов чистой мышечной массы?

«Сердце Камня» — усиливающее плотность кожи носителя, превращая её в подобие гранита. Безусловно полезная доминанта, остаётся.

«Ментальная связь». Ну-у-у. Можно, конечно, отказаться и от неё, но я бы не хотел.

«Мышечная гипертрофия». Если стоит выбор между мезоморфом и мышечной гипертрофией, то мы совершенно точно оставим последнюю. Она куда полезнее.

«Песчаные Петли — земля превращается в зыбучие пески, засасывающие противников по пояс или полностью». От этой доминанты тоже было бы глупо отказываться.

Ну да ладно. С Серёгой всё ясно. Под нож, в случае чего, пойдёт «Острый нюх» и «Мезоморф». Правда, нужно сперва убедиться, что мне есть, что ему предложить взамен. Я вытащил из кармана пять визиток. На одной из них была кровь Вольфа, остальные же содержали ДНК его погибших волков. Я прикоснулся к первому бурому пятну и услышал ласковый голос Ут:

«Обнаружен образец ДНК, желаете ознакомиться?», мысленно дал согласие и мы перешли к изучению весьма обширного списка:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Обсидиановые клыки»,

«Мельхиоровые когти»,

«Звериная реакция»,

«Ярость»,

«Вожак стаи»,

«Родная кровь»,

«Жажда крови»,

«Непревзойдённый охотник»,

«Острый нюх»,

«Ночное зрение»,

«Острый слух»,

«Магия Льда»…

А ещё там был десяток менее интересных вроде «Паразитарной устойчивости». Хотя, если имеешь дело с Королём Червей, эта доминанта могла оказаться весьма кстати.

Я прикоснулся к новой визитке, и там был точно такой же список доминант, за исключением одного изменения. Вместо «Магии Льда», была «Магия Огня». В двух других визитках, соответственно, Магия Молнии и Ветра. Сжав в кулаке четыре визитки, отдал Ут приказ поглотить доминанты и поместить их в кладовую.

«Запрос принят. Приступаю к поглощению», — сообщил ласковый голос, и спустя минуту в ячейках кладовой появились новые доминанты:

«Обсидиановые клыки» четвёртого ранга,

«Непревзойдённый охотник» пятого ранга,

«Магия Ветра» пятого ранга.

Четвёртая доминанта, судя по всему, тоже была «Непревзойдённым охотником», из-за чего ранг полученной доминанты и поднялся до пятого. Увидев список, я присвистнул:

— Серёжа-а-а! Кажется, нам везёт.

— Мне нравится твоё выражение лица. И что я получу? — с нетерпением спросил Серый, расплывшись в широкой улыбке.

— Ты получишь ещё немного ожидания, — с хитрым прищуром сообщил я и сжал в руке последнюю визитку с кровью, принадлежащей самому Вольфу.

После того, как Вильгельму отсекли руку, кровищи в подвале было хоть залейся. Отдельное спасибо Юрию. Он мог воспользоваться магией Огня, и тогда пиши пропало. Образцы были бы безвозвратно потеряны, но Юрка сдержался.

«Обнаружен образец ДНК, желаете ознакомиться?» сообщил вибрирующий голос моей помощницы.

— Ут, переходи к делу.

«А я никогда и не бездельничаю, в отличие от вас», — ехидно заявила она и, если бы у Ут было тело, уверен, эта чертовка показала бы мне язык.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Магия Льда»,

«Магия Огня»,

«Магия Ветра»,

«Магия Молнии». Удивительно, что один абсолют владеет столькими стихиями. Я был уверен, что только мне под силу изучить всю имеющуюся магию в этом мире. Да и то только благодаря доминантам.

«Гранд мастер фехтования»,

Судя по тому, как Вольф отделал моего отца, он и правда отлично фехтует. Хотя, о чём это я? Сумасшедший ублюдок напал на город в одиночку! На город с тремя сотнями магистров! Это верная смерть, которая обошла Вольфа стороной.

«Идеальный стрелок»,

Надеюсь, что с помощью этой доминанты он стреляет сигареты, а не из огнестрела.

«Непревзойдённый охотник» — это мы уже видели, знаем. А вот то, что я увидел после, меня и вправду поразило.

«Синергия стаи — создаёт резонанс между вожаком и его подопечными. Энергия переливается от существа к существу, формируя единый резерв жизненной силы».

— Ут, подробное описание. Нужно больше информации! — взволнованно сказал я.

— Миха, ты чего? — спросил Серый, но я не ответил.

«Данная доминанта объединяет энергию живых существ в один резервуар, к которому одновременно имеют доступ все члены стаи», — пояснила Ут и замолчала.

Ого! А это весьма интересно! К примеру, я могу ударить с силой в пятьсот килограммов, а если в моей стае есть точно такой же человек, то моя сила уже равняется тысяче килограммов, так как синергия объединила нашу мощь. Однако, судя из описания доминанты, есть и минус. В единицу времени воспользоваться максимальной силой может лишь одна сущность. Но это не проблема, а скорее нюанс, который следует учитывать.

— Ут, если я поглощу эту доминанту, то силы Мимо, Галины и Снежаны добавятся к моим собственным?

«К сожалению, нет, так как это сущности, привязанные к вашей душе. Они своего рода паразиты, берущие силы из вашей души».

— А если я подчиню с помощью Гамельнского дудочника крысюков?

«В этом случае — да, синергия будет работать».

Ха-ха-ха! Это значит, что я стану… А нет, не стану… Я тут же вспомнил о том, что совсем недавно я потерял пару близких мне людей. Повторения подобного я не допущу, а значит, мне нужно как можно быстрее усилить моё окружение. Впрочем, я делю шкуру неубитого медведя.

— Ут. Поглоти образец.

Погрузившись в Чертоги Разума, я увидел, как из искрящейся пыли формируется новая доминанта…

Глава 5

Вернувшись в реальность, я улыбнулся так широко, что едва не вывихнул челюсть. Серёга стоял напротив и едва не приплясывал от нетерпения.

— Ну! Чего там? Не томи, Миша! — требовательно произнёс Серый.

— Танцуй, Серёга. Нынче твой праздник. Думаю, после получения новых доминант ты даже со мной по силам сможешь потягаться.

— Иди ты! Хватит издеваться, — отмахнулся Серый.

— А я и не издеваюсь, — ухмыльнулся я и схватил друга за руку, но тот даже не дрогнул. — Сожми зубы, дружище, будет адски больно.

— Ой, да ладно тебе. Я каждый день на протяжении десяти лет истяза-а-а-а!!! — заорал Серый, выпучив глаза от боли, и рухнул на колени.

Дыхание у него моментально перехватило. Словно рыба, выброшенная на берег, Серый открывал рот, пытаясь вдохнуть, но ничего не получалось. А орал Серёжа потому, что сперва я активировал модификатор «Устранение изъяна» и переработал доминанты «Острый нюх» и «Мезоморф» в пользу «Ускоренной регенерации». Не дождавшись завершения процесса, я тут же передал ему два подарочка.

Первым была магия Ветра, от которой кожа моего товарища покрылась трещинами, будто тот всю жизнь провёл на солнце, подставив лицо мощному воздушному потоку. Правда, причиной адской боли являлась всё же не магия Ветра, а «Синергия стаи». Данная доминанта воздействовала на душу, из-за чего Сергей испытывал не физические страдания, а нечто куда более мучительное.

Жалко ли мне было прощаться с этой доминантой? Как говорит старшина, «Жалко у пчёлки», а у меня практическая необходимость! Серый из всей моей шайки, пожалуй, самый зрелый и рассудительный. Артём так-то тоже молодец, но у него многовато амбиций. А вот Серый настоящий командный игрок. Это мне в нём и нравится. Ой… Что-то пошло не так…

Выпучив глаза от боли и ужаса, Серый стал дёргаться в конвульсиях и потерял сознание. Я тут же присел рядом и прощупал пульс. Едва заметное биение сердца присутствовало, однако сам он был в весьма паршивом состоянии, но уже начинал, пусть и тяжело, но дышать. Однако, времени было в обрез, и я не собирался ждать, пока Сергей придёт в себя. Схватив его за ворот, я врезал другу пощёчину.

— Подъём! Пора идти в аномальную зону, Серёжа.

— Миха-а-а… Мне хреново… — прохрипел Серый, корчась от боли.

— Так и должно быть, мой друг. Так и должно быть, — улыбнулся я, похлопав его по плечу, а после закинул его на спину и бодро зашагал в сторону центральной площади, где снова сражались Артём и Леший.

Артёмка выучил пару новых фокусов. И весьма эффектных! Взмахнув копьём, он сотворил в воздухе два десятка пламенных копий своего оружия и молниеносно нанёс выпад. Любой другой не смог бы увернуться от столь массированной атаки, но только не Леший. Он тоже развился и неслабо. В яркой вспышке света Лёха исчез и через мгновение появился за спиной Артёма, отвесив тому пинок.

— Скотина! — рыкнул Тёмыч, а через мгновение с неба обрушилось пламенное копьё радиусом не меньше пары метров.

На этот раз Лёха не стал уворачиваться, а просто покрыл армейский нож магией Света и направил удар в острие копья. В яркой вспышке копьё взорвалось, разбросав во все стороны искры.

— Позёр, — фыркнул Артём.

— Слабак, — усмехнулся Леший, уходя от нового выпада.

Вокруг ребят собралась толпа магистров Харитоновича. Мужики смеялись, делали ставки на молодняк, давали подсказки. Но Артём так и продолжил проигрывать, хотя очень старался.

— Заканчивайте этот цирк! — гаркнул я.

Леший отвлёкся, посмотрев в мою сторону, за что и поплатился. Артём со всего размаха врезал Лёхе древком копья в висок, словно бил бейсбольной битой. Лёха пролетел пару метров, кувыркнулся и вскочил на ноги, оскалив зубы.

— Крыса! — рявкнул Леший.

— Нечего зевать, господин абсолют, — усмехнулся Артём.

— Да я тебя… — начал было Лёха, но я прервал его.

— Берегите силы, мы идём в аномальную зону. Хочу поднять ранг Артёма до абсолюта.

— Чего? Не надо ему ранг поднимать. У него самомнение и так абсолютное, — возмутился Леший, потирая висок. — А что с Серым?

— Купил билет в плацкарт. Вот, везу его в аномальную зону. Ту-ту! — пошутил я, изобразив паровозный гудок.

— Прикольно. А можно и мне билетик? — улыбнулся Лёха.

— Подходи, щас я тебя ещё разок обилечу, — ехидно подметил Артём, замахиваясь копьём.

— Да иди ты, — хмыкнул Лёха, пряча в ножны кинжалы. — Может, лучше Сегорого усилим, чем этого зазнайку?

— Когда Серый придёт в себя, он удивит вас обоих, — улыбаясь, произнёс я и рывком закинул Сергея поудобнее на плечи.

— Ха-ха-ха! Надеюсь, он будет сильнее рядового Свинины. Иначе… — закончить шутку Леший не успел, так как Артём молниеносно нанёс удар, на который Лёха среагировал в последний момент.

Копьё со свистом прошило потёртую куртку Лешего, оставив на его лице возмущение.

— Ты совсем из ума выжил, что ли⁈ — рявкнул Лёха.

Но тут Артём поджег копьё, воспламенив вместе с ним и куртку Лешего.

— Скотина безмозглая! Куртка была почти новой!

— Ага. Почти. Ты в ней десять лет ходишь, — лениво отмахнулся Артём, ковыряя мизинцем в ухе.

— Мих, не, ну ты видел? — задохнувшись от возмущения, спросил Лёха. — Хорошую вещь испортил. Я бы в ней ещё столько же проходил.

— Не переживай. Купим тебе другую, — успокоил я друга.

— А мне? — прохрипел Серый.

— А мне, а мне? У тебя рука в го… — насмешливо начал Артём.

Леший исчез в яркой вспышке и очутился позади Тёмыча. Но на этот раз он не успел отвесить пинка моему брату. Артём, не глядя, нанёс удар древком копья назад и попал точно в солнечное сплетение.

— Тварь… — прохрипел Леший, оседая на землю.

— Твои фокусы на мне дважды не сработают, — улыбнулся Артём и помог другу подняться.

— Весело с вами, но пора и поработать, — сказал я, а после свистнул так громко, что Артёму пришлось заткнуть уши руками.

Заревел мотор, и на площадь выехал бронетранспортёр. Открылась дверь. Из машины вылез седой мужчина лет пятидесяти. В зубах сигарета, от которой валит густой дым, готов спорить, что в салоне жутко накурено. Что ж, в таком случае Серый должен сказать мне спасибо за то, что я отнял у него чуткий нюх, в противном случае он бы повесился.

— Ваше высочество, транспорт готов, — отрапортовал боец, вытянувшись по струнке.

Забавно то, что окурок он не выбросил, а спрятал в руке. Видать, курево в этих местах на вес золота. Надо обеспечить бойцов табаком, а лучше — вообще отучить от этой вредной привычки.

— Благодарю, — кивнул я и двинул в сторону броневика.

— Эммм… Мы поедем в аномальную зону? — послышался тихий голос Серого.

— Именно так, Серёжа. Надеюсь, ты ещё не разучился водить, — кивнул я.

— Помнится, прошлая поездка закончилась аварией, — вздохнул Серый, которому явно полегчало.

Я поставил его на ноги. Хрустнул шеей и прошептал.

— Есть такое дело, главное, не рассказывай об этом вот этой парочке, — я кивнул в сторону Артёма и Лешего; они шли в десяти метрах позади нас и, как всегда, собачились. — А то они откажутся с нами ехать.

— Ну и ладно. Мы и сами справимся, — хмыкнул Серый. — Кстати, что за доминанты ты мне передал?

— Магию Ветра и ещё одну весьма занятную. Когда вступим в бой, узнаешь.

— Ох и конспиратор, — покачал головой Сергей.

— Есть такое дело, — пожал я плечами и указал на открытую дверь. — Садись на пассажирское. Сперва я поведу, а ты послушаешь Артёма и Лешего. Надеюсь, эти оболтусы смогут тебя научить пользоваться магией.

— Эй! Чего это мы оболтусы? — послышался голос Артёма. — И что там с аварией? А ну, колитесь!

— Какой ещё аварией? — спросил Леший, непонимающезыркая по сторонам.

— Абсолюту ли об этом переживать? — усмехнулся Серый.

— Ну, так-то да. Но всё равно, хочется быть уверенным, что за рулём едет кто-то толковый, — парировал Леший.

— Я буду за рулём. Топайте уже. Нам надо добыть множество доминант, а ещё заставить Артёма страдать так, как раньше он не страдал никогда, — сказал я, расплывшись в хищной ухмылке.

— Эт я с радостью! — воскликнул Леший, запрыгнув в машину.

— И я, — улыбнулся Серый, последовав за ним.

— Вот же, засранцы. А ещё друзьями называются, — вздохнул Артём. — Ты тоже хорош. Братишка.

— Всё ради твоего роста над собой, Артёмка. Вспомни, каким ты был при нашей первой встрече, и каким ты стал, — философски сказал я.

— Был властителем Академии, а теперь шастаю по аномальной зоне, имея не нулевой шанс подохнуть, — буркнул он, забираясь в броневик.

— Ты был таким козлом, что мог подохнуть и в Академии, — хихикнул я.

— Не поспоришь, — бросил через плечо Артём.

Я прыгнул за руль и завис на пару секунд, вспоминая, как управлять этой колымагой. Но руки сработали быстрее разума. Тут крутануть, сюда нажать, и вот уже бронетранспортёр ревёт как дикий зверь. Сорвавшись с места, мы устремились к разрушенным городским воротам, которые прямо сейчас восстанавливали маги Земли.

— О-о-о! Ну, понятно. Теперь и Серёга стал чудотворцем, — протянул Артём.

— Ещё не стал. Ваша задача научить его использовать ману.

— Да чё там учить? Раз-два, и готово! — крикнул Леший, пытаясь перекричать мотор вездехода.

— Я сказал, задача научить, а не зубоскалить и выделываться, — стальным тоном добавил я.

— Да ну понятно. Чё, если надо, обучим. Дело-то плёвое, — примирительно сказал Леший и начал обучать… — Ну смотри, короче. Глаза закрой, типа, и прислушайся к себе. Под кожей как будто муравьи будут ползать. Ну и вот, их тебе и надо направить…

— Да закрой ты свою пасть, идиотина. Объясняешь, как умственно отсталый! — возмутился Артём.

— Ой, иди в задницу, рядовой Свинина. Если могёшь объяснить лучше, то давай, объясняй. А то сидишь, язык промеж булок засунул и молчишь. Козёл, — обиженно буркнул Леший.

Услышав этот спор, я невольно рассмеялся. Рядом со мной сидели довольно взрослые ребята, можно сказать, мужики, каждому из которых было по двадцать пять или двадцать шесть лет. А ведут они себя всё так же. Как дети. Это прекрасно и удивительно. На их долю выпало множество испытаний, а они остались всё теми же пансионатовскими задирами.

— Сдрысни отсюда, — буркнул Артём, явно заставляя Лешего пересесть на другое место. — Как и сказал этот полудурок, закрой глаза, — предложил он Серому. — А сейчас я начну переливать ману в твои каналы, ты точно это почувствуешь. — Ехидно заявил он.

— Ай! Жжется! — воскликнул Серый.

— Поздравляю, урок окончен, — усмехнулся Артём. — А теперь поток маны уменьшится, постарайся его ощутить, собрать в одну точку и перенаправить в свою ладонь.

Серый с озадаченным лицом приступил к выполнению полученных инструкций.

У выезда из города, нас остановил старлей Харитоныча. Рослый дядька с длинными руками и лебединой шеей. Странный персонаж, не понимаю, как с такими габаритами он умудрился выжить в аномальной зоне.

— Михаил Константинович, только что вернулись разведчики. Рекомендую вам направиться на северо-запад. В семидесяти километрах от Калининграда открылась семёрка. Твари, выбравшиеся из разлома, тут же устремились в сторону Европы. Полагаю, будут сражаться с зараженными.

— Печально, — задумчиво произнёс я, выглядывая в лючок.

— Не понял, — нахмурился долговязый.

— Нам пригодились бы доминанты из этих созданий, а так они просто пропадут без какого-либо проку, — пояснил я.

Весьма странно то, что после того, как Король Червей или Дама Пик поработят живое существо, все доминанты стираются, как будто геном полностью подменяется чем-то новым, пустым. Кстати! Когда вернусь, нужно наведаться к Маше Титовой, если моя теория верна, то она потеряет не только подаренную мной доминанту контроля маны, но и предрасположенность к использованию магии.

Если это так, то столкновение с Великими Бедствиями окажется ещё опаснее, чем думалось ранее. В этой схватке любой может лишиться способностей и стать обычным человеком, если вообще выживет.

— Возьмите, — сказал долговязый, протянув мне странного вида прибор. — Это маячок. На боковой стороне кнопка. Нажмите её — и мы придём на помощь.

— Лучше займитесь обороной и не распыляйте и без того невеликие силы. Но всё равно, спасибо.

— Как прикажете, — поклонился долговязый и ушел.

— Хэ. Помощь. Это они предлагают помощь двум абсолютам? — фыркнул Леший.

— Практически трём, — поправил его я.

— Эммм… А кто станет третьим? Серый или Тёмыч? — завис Леший.

Отвечать я не стал. Ведь даже я не дотягиваю до ранга абсолюта. Несмотря на то, что меня официально признали абсолютом. Как говорил классик, «Надо подкачаться».

Вездеход выбрался за пределы Калининграда и неторопливо попылил по разбитой дороге в сторону открывшейся семёрки. На буераках болтало нещадно. Я-то ладно, а вот ребят то и дело впечатывало в борта машины, из-за чего Серый никак не мог сосредоточиться.

— Мих, можешь аккуратнее вести? — спросил Артём, потирая ушибленный лоб.

— Могу уступить тебе место водителя. Хочешь?

— Я подумаю над твоим предложением, — улыбнулся Тёмыч, толкнув меня в плечо.

— Давай, Серёжа! Соберись! Тяжело в учении, легко в лечении. Или как там было? — хихикнул Леший.

— Ага, блин. Именно так и был… Ого! Нифига себе! — начал было возмущаться Серый, но в следующую секунду салон броневика заполнил прохладный ветерок.

Я обернулся и увидел, что в ладони Серого сформировался небольшой смерч, запертый в синеватую сферу. Выглядело это, будто какой-то умелец умудрился заточить ветер внутри стеклянного шара. Однако, радость сменилась паникой. Смерч всё увеличивался и увеличивался в размерах, пока синеватая сфера не лопнула. В следующее мгновение нещадные порывы ветра вдавили Тёмыча и Лешего в стальные борта.

— Вырубай! Вырубай шарманку, падла! — заголосил Леший, пытаясь дотянутсья до Серого.

— Как⁈ Как это сделать⁈ — в панике спросил Серёга, зыркая по сторонам.

— Вот так, — лениво ответил я, активируя энергетического паразита.

Мана у Серого резко иссякла, и его потянуло в сон.

— Твою мать… Ещё бы немного, и он бы разорвал в клочья броневик, а нас бы превратил в кровавое месево, — задыхаясь, выпалил Тёмыч.

— Всё из-за тебя, учитель хренов, — фыркнул Леший.

— Простите, ребят, я… — начал было Серый, но я его прервал.

— Отлично получилось, продолжай практиковатсья и не слушай эту парочку. Главное, удели больше внимания контролю, и на первых порах не пытайся сформировать вихрь. Просто перенаправляй потоки маны из одной части тела в другую, а после обрывай контакт, позволяя энергии течь так, как ей угодно. Порой тело умнее разума. Оно само знает, как делать правильно.

Серый кивнул, и дальше поехали молча. Снаружи в салон броневика врывался отвратительный аромат гнили и пролитой крови. Повсюду валялись обломки деревьев, которые приходилось то и дело объезжать. На полпути я пожалел, что решил ехать на бронивике. Стоило по старинке телепортироваться, используя пространственный обмен и огнестрел. С другой стороны, время, проведённое с ребятами — бесценно, тем более, Сергей весьма быстро осваивает новый дар.

Помните, как я когда-то говорил о том, что Серый тот ещё трудяга? Что ж, я не соврал. Каждую свободную секунду он посвятил практике. Сперва робко, после всё отважнее и отважнее. Слабые порывы ветра сменялись стремительными, а спустя три часа езды, он и вовсе распахнул задние двери вездехода и запустил ветряной серп, срубив пару деревьев.

— Миха! Это просто… Просто невероятное чувство! Так вот, что значит быть одарённым! — сбивчиво проговорил Серый голосом, лучащимся радостью.

— Серёг, ты всегда был особенным. Просто настойчиво не желал в это верить, — улыбнулся я.

— Ага. Гений труда, блин, — фыркнул Леший. — Знаешь, как в народе говорят? Лучше за рубль полежать, чем за два побежать. Так вот, эта поговорка не про тебя.

— Да, прогрессируешь весьма быстро. Надеюсь, ты и мне подсобишь, братишка, — хитро улыбнувшись, сказал Артём, облокотившись на моё сиденье.

— Конечно, подсоблю, — ухмыльнулся я. — Но плата будет той же. Боль. Чудовищная боль, от которой тебе захочется сдохнуть.

— Эммм… Знаешь, мне кажется, и так неплохо, — замялся Артём.

— Первое правило шахмат, Артём Константинович. Взялся за фигуру, ходи. Ты уже попросил сделать тебя сильнее, а значит, обратной дороги нет, — ехидно заметил я.

— Выпустите меня из этой колымаги! Я хочу домой! — наигранно заорал Артём и стал барабанить кулаками по стенам броневика.

Мы дружно заржали, радуясь тому, что наша шайка снова в сборе. Снова едет в аномальную зону. Чтобы снова поставить свои жизни на кон.

Когда мы въехали в тёмный болотистый лес, тишину нарушил мой брат.

— Кстати, Остап хотел отправиться с нами, — сказал Артём с тоской в голосе. — Но я оставил его в Калининграде.

— Чего так-то? — спросил я, не оборачиваясь.

— Жизнь коротка. Да и сейчас такое время, что можно склеить ласты в любой день. Хочу, чтобы наш буратино хоть ненадолго стал настоящим мальчиком, — с грустью в голосе сказал Тёмыч.

— Ага. Этот буратино своим длинным носом уже Катьку испортил, — хихикнул Леший.

— Не завидуй, — отмахнулся Тёмыч.

— А мне-то чего? Я и сам своего рода буратино, — довольным тоном заявил Лёха. — Если вы, конечно, понимаете, о чём я.

— Ага, понимаем. У тебя голова такая же деревянная, как и у деревянного мальчика. Дуболом, — усмехнулся Серый, продолжая практиковаться.

— Ой, да кто бы го-о-о… — начал было Леший огрызаться, но Серый создал мощный порыв ветра, ударивший прямо в открытый рот Лёхи, от чего тот задохнулся, а его щёки стали неистово трепыхатсья, словно паруса.

— Ха-ха-ха! Красавец, Серёга! Надеюсь, ты теперь всегда будешь так осаа-а-а! — Смех Артёма сменился свистом ветра, и теперь щёки моего брата тоже стали развеваться как паруса.

— Миха, мне определённо нравится эта сила! — прокричал Серый.

— Тогда ни в чём себе не отказывай! Отомсти этим засранцам за годы унижений, — весело гаркнул я.

Небо резко потемнело, будто кто-то всемогущий выключил свет. С неба посыпался мелкий дождь, переросший в ливень. Погода стремительно испортилась, а видимость сошла на нет.

— Проклятье, ничего не видно, — рыкнул я, закрывая глаза.

Благодаря тому, что капли дождя барабанили по стальным бортам вездехода, моя эхолокация отрисовывала местность на сотни метров вокруг. Тут и там шастали твари, однако, к нам интереса не проявляли. Это радовало. Но радость сменилась тревогой.

В салоне броневика эхолокация отрисовала пятую фигуру, появившуюся из ниоткуда.

Глава 6

Артём принюхался и внезапно спросил:

— Чувствуете? Женский запах.

Он не успел обернуться, чтобы посмотреть, откуда исходит аромат, как услышал:

— Извращенец, — фыркнула Венера.

Она выглядела как мокрая кошка, наряженная в бальное платье. Более того, Венера казалась настолько неуместной в броневике, насколько это вообще возможно.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — возмутился я, резко тормозя броневик.

От внезапной остановки ребят швырнуло вперёд, и только Венера упёрлась ногами во впередистоящее кресло, удержавшись на месте. На её губах проступила улыбка, а в глазах заплясали озорные огоньки.

— Ты похитил меня и думал, что я буду смиренно сидеть в Калининграде, наслаждаясь печеньками и бесплатным интернетом? — спросила она с долей иронии в голосе. — Можешь считать, что у меня Стокгольмский синдром, и я хочу следовать за моим милым похитителем.

Леший озадаченно посмотрел на меня и спросил:

— Похитил? Миха, о чём она говорит?

— Никого я не похищал. Скорее, спас от неминуемой смерти, — отмахнулся я. — Венера, ты вообще понимаешь, где находишься? Мы в центре аномальной зоны! Здесь даже бывалые бойцы погибают, а ты…

— А я уже околела ехать на крыше вашего драндулета. Нет бы дать девушке полотенце или плед. Вместо заботы выслушиваю нравоучения, говоришь прямо как мой отец, — фыркнула она.

— Стоп. Ты ехала на крыше нашего броневика всё это время? — ошалело спросил я, перебираясь назад.

— Само собой. Не за днище же мне цепляться.

— Днище — это ситуация, в которой мы оказались, — вздохнул Артём, хлопнув ладонью себя по лбу. — Разворачивай колымагу, поехали обратно. Не знаю, кто эта девка, но в аномальной зоне ей точно делать нечего.

— Девку ты в зеркале каждое утро видишь, — усмехнулась Венера, заставив Лешего ржать в голос.

— Ха-ха! Какое ещё зеркало? Ты видела это чучело? Он же последний раз причёсывался когда… Пха-ха-ха! Да никогда он не причёсывался!

— Закрой свою пасть, идиот, — прошипел Тёмыч.

— Как скажешь, — отмахнулся Леший. — Меня, кстати, Лёхой звать. А ты ничего такая, бойкая, — весело произнёс он, протянув ей руку.

— Венера Водопьянова. Рада знакомству, — ответила она, когда я присаживался рядом.

В моей ладони вспыхнуло яркое пламя, и Венера тут же привалилась к моему плечу. Её мокрые волосы прилипли к шее и пахли мускусом, что было удивительно. Трёхчасовая поездка по провонявшей гнилью аномальной зоне не смогла выветрить из её волос этот чарующий аромат.

— Водопьянова⁈ — воскликнул Артём. — Ты похитил дочь Водопьянова⁈

— Да вы достали. Никого я не похищал! Скажи им! — возмутился я, глядя на Венеру.

— Похитил, похитил, — кивнула она, хитро улыбаясь. — И меня, и моё сердце. — Услышав это, я почувствовал, как начинают гореть уши, а она не останавливалась и продолжила выступление на бис. — Мало того что похитил, так ещё и заставил бедную девочку гоняться за собой. — Она наигранно всхлипнула и протёрла рукой глаза, в которых слёз не было и в помине.

— Просто замечательно. Сначала Вольф, Пожарский, а теперь ещё и Водопьянов, — вздохнул Артём, сложив руки на груди. — Миша, ты умудрился настроить против себя лично весь цвет аристократии.

— Мы и так находимся с Императором в состоянии войны, — парировал я.

— Это да, но теперь у Водопьянова есть личная причина желать твоей скорейшей гибели, — не унимался Артём.

— Тём, хорош нагнетать, — попытался угомонить его Серый.

— Папенька и так недолюбливает Михаила, по большому счёту ничего не изменилась, — встала на мою сторону Венера и улыбнулась мне. — А у тебя весьма хорошие друзья. Только вот этот, с кислой мордой, мне не нравится, — она кивнула в сторону Артёма.

— Он тебе не нравится, потому что он не мой друг, а мой брат.

— Вот как. А я смотрю, есть в вас что-то схожее, — протянула Венера, изучая взглядом лицо Артёма.

— Сейчас у нас есть одно общее желание. Отправить тебя обратно в Калининград, так как тебе здесь и правда не место, — строго сказал я, вкладывая в руку Венеры телепортационную костяшку.

Не дожидаясь возмущений, я влил в костяшку ману… и в то же самое время ощутил бурный поток энергии, хлынувший из ладони Венеры. Послышался треск, а на лице девушки возникла торжествующая улыбка.

— Упс. Эти костяшки такие хрупкие, — произнесла она, разжимая ладонь.

На розовой коже лежала груда пыли, в которую превратилась костяшка.

— Да ты издеваешься⁈ — воскликнул Артём. — Всё, разворачиваемся и едем в город, не хватало ещё нянчиться с этой…

Договорить он не успел. Венера растворилась в воздухе, а в следующий миг возникла за спиной Артёма, приставив к его горлу тонкий стилет.

— Я не нуждаюсь в вашей опеке, — улыбаясь, произнесла она, прижимая лезвие к шее моего брата.

— Довольно, — рыкнул я и использовал пространственный обмен.

Венера снова исчезла и появилась рядом со мной, а небольшая горстка пыли упала позади Артёма.

— Психованная, — буркнул Тёмыч, потирая шею.

— А-ха-ха! А она мне нравится. Отлично подходит нашему Властелину Каши! — расхохотался Леший.

— Властелину Каши? — с интересом спросила Венера, вскинув левую бровь.

— Это длинная история, — уклончиво ответил я.

Артём фыркнул, его ноздри раздулись от гнева:

— Ага, блин. История длиной в жизнь. Миша, если из-за неё мы подохнем, то я тебя и на том свете достану.

— Ты меня уже и на этом достал своим нытьём, — усмехнулся я и заглянул в бесконечно зелёные глаза Венеры. — Ладно. Пойдёшь с нами. Но учти, на время вылазки ты рядовой боец и подчиняешься моим приказам, а также приказам Артёма.

— Ты про рядового Свинину? — издевательским тоном спросила Венера.

— Для тебя он — командир Свинина, — прыснул я со смеху, а после кашлянул в кулак и продолжил. — В смысле, Артём Константинович.

— Ага, поняла. Артём Свининович. Пха-ха-ха! В смысле, Константинович, — захихикала Венера.

— Да вы достали уже ржать! Захлопните свои пасти! — возмутился Артём, заставив присоединиться к общему веселью ещё и Серого. Леший уже давно обливался слезами, хохоча так, что не мог вымолвить и слова.

Было весело, однако я жалел о том, что не поставил метку в Калининграде. Забросил бы туда Венеру пространственным обменом, и одной проблемой стало бы меньше. Но что поделать? Придётся взять её с собой, ведь возвращаться — не вариант. Время поджимает, а на покатушки туда-сюда уйдёт ещё полдня. Такую роскошь я не могу себе позволить.

Броневик снова загудел, мерно покачиваясь на буераках. Я вёл машину, а Венера заставила захлопнуть пасть не только Артёма, но и Лешего. Лёха сидел и внимательно слушал, как она объясняет Серому азы контроля маны.

— Ого. Мне такого даже Мишка не рассказывал. А если вот эти завихрения появляются, что с ними делать? — разинув рот, спросил Леший.

— Завихрения в магических структурах обозначают наличие стресса. Либо психологического, или физического. При этом психологический стресс свойственен только живым организмам, а вот физический может быть у чего угодно. Артефактов, деревьев, земли, — со знанием дела вещала Венера. — Если вы обнаружили подобное завихрение и нанесли удар прямо в эту точку, то возникший дисбаланс энергий попросту уничтожит объект полностью или частично.

— Слыхал, Миха! — удивлённо выпалил Леший. — Знания Венеры Игнатовны поражают, — с уважением закончил он.

— Давайте без отчеств, мне, всё же, не пятьдесят лет, — улыбнулась Венера.

То, что рассказывала она, было правдой. Однако, довольно бесполезной для Лешего и Серого. Они получили предрасположенность к магии через доминанты, и перескочили уровень, про который рассказывает Венера. К тому же, чтобы ощутить данные искажения, им потребовалось бы Всевидящее Око, либо невероятно развитая чувствительность к мане.

Артём же сидел со скучающим видом и демонстративно зевал. Так он пытался насолить Венере, показывая, что не впечатлён. Но в то же самое время, Артём умел всё то, о чём она говорила, ведь предрасположенность к магии у него была с рождения, и я лишь усилил уже имеющиеся дарования.

Впереди показались руины посёлка Каменского. В небе над ними сияли яркие всполохи, отдалённо похожие на молнии, но это явно были не они. Мир то озарялся ярким свечением, то снова тонул во мраке, залитом ливнем.

— Урок окончен, выгружаемся, — сказал я, доставая из пространственного кармана комплект оливковой гвардейской формы рода Архаровых и пару берцев. — Мы подождём на улице, а ты переоденься.

— Зелёненький? Мило, — улыбнулась Венера, забирая форму из моих рук. — Если бы отец увидел меня в этой форме, его бы сердечный приступ хватил.

— Не переживай, я отправлю ему фотографию, — усмехнулся я.

— Миш, — окликнула меня Венера, когда я вылезал из броневика. — А правда, что волосы моего отца выпали из-за тебя?

Этот вопрос застал меня врасплох, из-за чего замешательство отразилось на моём лице.

— Выходит, мой папаша не сумасшедший, — задумчиво произнесла Венера и тут же махнула рукой. — Прошу покинуть помещение, девушка планирует оголение, для этого требуется уединение, а для созерцания — моё персональное разрешение.

Последние слова она произнесла с кокетством в голосе и стала развязывать корсет. Я задержал на ней взгляд всего на мгновение, а после, улыбаясь, вылез под дождь. Ледяные струи хлестали по лицу, заставив тут же накинуть на голову капюшон.

— Ты её реально похитил? — спросил Артём.

— Чисто технически, я её спас, но да, для всей Империи это будет именно что похищение, — кивнул я.

— Ох и романтик. Знаю, на Кавказе принято похищать невест, вот и ты себе одну своровал, — покачал головой Серый.

— Такую своруешь, — буркнул Тёмыч. — Она сама с лёгкостью украдёт не только твоё сердце, но и голову. — Он потёр шею, на которой всё ещё виднелся след от приставленного стилета.

— А чего щёки покраснели? Понравилась? — ехидно спросил Леший.

— Дурак, что ли? Она же поехавшая, — отмахнулся Тёмыч, которого, судя по всему, поймали с поличным, иначе бы он взгляд в сторону не отвёл.

— Всё, отвалите от него. Многовато шуток в единицу времени, — посерьёзнев, сказал я, приобняв Тёмыча за плечи.

— Иди знаешь куда, защитник хренов. Ты же и начал хохмить первым, — буркнул Артём.

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — сказал я и стремительно нанёс удар, остановив указательный палец в миллиметре от зрачка Тёмыча.

Но Артём не сплоховал. Тут же набросил покров пламени, заставив всех отпрянуть на метр назад. Капли воды стали, шипя, испаряться, не долетая до тела Артёма.

— Прибереги ману, горячая голова, — хмыкнул Леший.

— Лёх… — сказал я, осуждающе посмотрев на Лешего.

— Извини. Что-то и правда многовато шуток в единицу времени, — поджав губы, сказал Леший и стал ковыряться ножом под ногтями, будто нашел там слиток золота.

— Куда пойдём? — спросил Серый, зыркая по сторонам. — Непривычно без острого нюха. Мир стал каким-то… Плоским, что ли?

— Зато Мишка тебе подарил цветное зрение. Радуйся, верзила, — улыбнулся Леший и толкнул Серого в плечо, но тот этого даже не почувствовал.

— Пройдём через посёлок Каменское, а после двинем в город Черняховск. Тут идти… — Я задумался и кивнул своим мыслям. — Километров восемнадцать, может двадцать.

— Издеваешься? Столько чесать по ливню? — выпучил глаза Артём.

— Да, братишка, придётся растрясти жирок. Сейчас, как вспышка появится, обрати внимание, что нас ждёт впереди, — ответил я, указав взглядом в сторону посёлка.

А посмотреть и правда было на что. Бесчисленное количество аномалий. Прямо по курсу расположилась так называемая «Воронка». Опасная гравитационная аномалия, притягивающая в свой центр всё материальное в радиусе двадцати метров.

С нашей позиции было видно, как капли ливня закручиваются по спирали, стягиваются в центр воронки, а после их сжимает с такой силой, что они фактически преобразуются в выброс энергии. Судя по всему, разрушаются молекулы на смесь атомов водорода и кислорода. Потом электроны вдавливаются в протоны, создавая сверхплотную смесь нейтронов.

В теории это могло бы привести к созданию чёрной дыры, но из-за того, что процесс идёт слишком быстро, от сжатия вещество разогревается и начинается термоядерная реакция. Да, в малых масштабах, но на всякий случай я бы держался подальше от подобной аномалии. А то можно ещё и радиации хапнуть. Откуда я всё это знаю? В прошлой жизни у меня было очень много свободного времени.

Забавно, что в этом мире «Воронке» приписывают лишь способность разорвать жертву на куски, оставив после бедолаги, попавшего в аномалию, еле-заметное кровавое облако. Повезло, что сейчас ливень. Днём я бы эту пакость мог и не заметить.

Немногим левее расположилась ещё одна аномалия. Называлась она «Тенёк». Странное название для зоны абсолютной тьмы. И не важно, чем ты туда будешь светить: фонариком или прожектором, в радиусе сотни метров будет непроглядная тьма. В подобных аномалиях любят прятаться твари, ориентирующиеся в пространстве по запаху или слуху.

Хотя со слухом тоже бывают проблемы. Порой аномалии сливаются, и тот же «Тенёк» может погасить не только свет, но и звук. И всё. Выживай, как хочешь. Нет, Серый, конечно, мог бы выжить в такой аномалии, до того как я отнял у него острый нюх, а сейчас наша группа попросту была бы обречена.

А километром правее красовалась «Кормилица». Хорошее название. Вряд ли аномалия с таким названием может быть чем-то плохим, верно? На самом же деле, в радиусе тридцати метров было пространство повышенной плотности маны. Причём пространство весьма агрессивное, которое вольётся в тело против твоей воли. А потом… Да ничего особенного. Ядро маны переполнится, и тебя разорвёт на части.

Спасибо Всевидящему Оку. Благодаря этой доминанте я вижу, как «Кормилица» сияет. Словно маленькое солнце с синеватым отливом.

— Мальчики, чего зависли? — спросила Венера, вылезая под дождь из броневика.

Форма на ней сидела идеально и, в отличие от нас, она даже не подумала накидывать капюшон. Вместо этого девушка создала над головой фиолетовую дымку, о которую бились капли и стекали, не попадая на Венеру. Занятный магический зонтик вышел. Я бы сказал, что перед боем это расточительно — тратить ману на такую ерунду, но у Венеры имелся целый океан маны. Любой абсолют позавидовал бы её запасам.

— Боролись с желанием подсмотреть, пока ты переодевалась, — пошутил Леший, и тут же получил от меня подзатыльник. — Понял, базар фильтрую.

— Какой смышлёный у тебя друг, — улыбнулась Венера.

— Ага. Весь в меня, — кивнул я и вытащил из ножен меч.

Увы, Всевидящее Око не могло рассмотреть, что творится в «Теньке», и если оттуда выскочит какая-то пакость, я хочу быть к этому готов.

— Идите за мной. След в след, — проинструктировал я и пошел вперёд.

Сразу за мной двинула Венера, за ней Серый, Артём и Леший, как абсолют, замыкал колонну. Артём прислушивался, пытаясь различить хоть какие-то звуки, но ливень был столь сильным, что он банально ничего не слышал, кроме шелеста капель.

По широкой дуге мы обогнули посёлок и на краткий миг забежали в лесополосу. Деревья вокруг показались мне какими-то зловещими и неспроста. Искривлённые коряги тянулись к небу, словно пальцы покойника, а воздух был пропитан запахом озона.

Внезапно земля под ногами дрогнула. В двадцати метрах от нас, разодрав почву, на свободу вырвались толстые бурые корни и рванули в нашу сторону.

— К бою! — скомандовал я, потянувшись к мане, но сделал это зря.

Леший среагировал моментально. Его глаза вспыхнули ослепительным светом, и в следующий миг с небес ударил столб чистой энергии. Волна света обрушилась на лесополосу, за доли секунды испепелив все деревья в радиусе пятидесяти метров. Коряги вспыхнули словно спички и осыпались пеплом.

Однако, это был не последний сюрприз, который нас ожидал. Со стороны «Тенька» что-то просвистело, и Леший рухнул на землю. В его плече торчал костяной стержень, который Лёха, скрипя зубами, пытался вытянуть. Артём тут же взял всё в свои руки.

Его ладони засияли алым, и в воздухе материализовались три десятка огненных шаров. Шипя, они устремились в сторону теневой аномалии. Тёмыч бил наугад, но с таким арсеналом это было не важно. Огненные шары, попадая чёрт знает куда, взрывались, выбрасывая вверх столбы пламени.

Я даже заметил, как из аномалии вылетели изуродованные останки твари, объятые пламенем. Жаль только, они рухнули прямо в «Воронку» и обратились в кровавый туман. Я бы с радостью исследовал эти ошмётки, но видать, не судьба.

Пока Тёма накрывал «Тенёк» огненной бомбардировкой, Серый помог Лешему вытащить из плеча костяной шип. Лёха тут же использовал на себе целебное касание, и рана начала быстро затягиваться. Я же наблюдал за товарищами, отмечая, как слаженно они работают и быстро реагируют на меняющиеся условия боя.

Леший больше не тот неопытный мальчишка, что когда-то говорил, что подохнет в пансионате. Его контроль магии Света поражал. Артём же превратился в настоящего мастера Огненной магии, способного вести бой одновременно на нескольких фронтах. Да, пока он магистр, но очень скоро…

— Вот же, падла! Я краем глаза заметил эту гадость, но уклониться уже не смог! — выругался Леший, ловко вскочив с земли.

Он сделал пару шагов в сторону от основной тропы и растерянно обернулся в нашу сторону. Земля под его ногами превратилась в вязкую жижу. В небе полыхнула яркая вспышка, и я заметил, что впереди раскинулась огромная лужа странного зеленоватого киселя, скрывающегося в траве.

— Что это за дрянь? — прохрипел Леший и тут же закашлялся. — Ай! Жжется! Дайте руку! Не могу вылезти!

Но было поздно. Леший ушел по колено в зелёную жижу, от которой стал исходить едкий пар, а вместе с тем я почувствовал, как от этой пакости потянулись тонкие нити энергии, тянущие ману из Лешего. Лицо друга исказилось от боли, а штаны от колена и выше начали растворяться на глазах, словно их облили кислотой.

— Все назад! — рявкнул я, понимая, что дело плохо.

Глава 7

— Не двигайся! — крикнул я, видя, как Леший стал трепыхаться, лишь ускоряя своё погружение в зеленоватую жижу.

Жижа бурлила, затягивая Лёху всё глубже. Артём протянул Лешему древко своего копья и дёрнул его на себя. Бесполезно. Лёха будто приклеился. Серый выставил руку перед собой, и в его ладони материализовался топор с чёрным солнцем на лезвии. В этот же момент в воздухе появился дымчатый птерос, он разинул пасть в немом крике, а после ухватил Лешего за плечи и потащил вверх.

— А-а-а! Больно, вашу мать! — заголосил Лёха, чувствуя, как когти призрачной твари впиваются в его плоть.

Однако, и это не помогло, Леший продолжал тонуть.

Пока ребята пытались вытащить друга, я изучал природу аномалии. Судя по энергетическим каналам, уходящим на глубину в пару метров, можно сказать с уверенностью, что эта пакость не просто пожирает ману, она живая! Такое умозаключение я сделал, заметив под землёй плохо развитое, но весьма вместительное ядро маны.

Решение пришло само собой. Из пространственного кармана я достал разломный кристалл, переполненный энергией, и швырнул его в центр зеленоватого киселя. Почувствовав мощный всплеск энергии, аномалия покрыла кристалл зелёной слизью со всех сторон, а после… После нас забросало зловонной жижей.

Кристалл лопнул, рассыпавшись в труху, а ядро маны, спрятанное под землёй, взорвалось, расплескав повсюду зелёные лужи. Лешего отбросило в сторону, его штаны превратились в подобие семейных трусов, но сам он остался цел. Я подошел к другу и рывком поставил его на ноги.

— Ну всё, Лёха, — усмехнулся я, — теперь ты должен мне новый кристалл.

— Верну два, если ты одолжишь мне новые штаны, — измученно улыбнулся Леший, едва стоя на ногах, ведь маны у него почти не осталось.

— Не проблема, держ… — начал было я, но тут же осёкся.

Дождь барабанил по капюшону, превращая окружающий мир в размытое полотно серых красок, среди которых Всевидящее Око вырвало синеватый силуэт. Потом ещё, и ещё один. Молния рассекла небо, осветив разрушенные дома Каменского. Из окна, зияющего чёрным провалом, прямо на меня смотрело нечто, напоминающее человека. Правда, жутко изуродованного.

— Приготовьтесь, — рыкнул я, вытаскивая меч из ножен.

Из полуразрушенного дома вырвалось нечто. Плоть сущетсва переливалась всеми оттенками синего, а глаза светились неестественно бледным мертвенным светом.

— Зараза! — выдохнул Леший, вскидывая руки.

Он явно хотел использовать магию Света, но увы, маны не было. Покачнувшись, он повис у меня на плече. В тот же миг из развалин показались ещё твари. Они двигались синхронно, словно единый организм. Чудовища скакали в нашу сторону, словно были дикими зверьми, а не подобием людей. Их когти оставляли на асфальте глубокие борозды.

Венера, стоявшая рядом, вздрогнула, но не отступила, лишь крепче сжала в руке стилет и достала второй такой же.

— Это стриксы. Они питаются человеческой кровью, — со знанием дела сказала она.

— Выходит, нас не убьют, а просто выпьют немного крови? Ха. Сделают примерно то же самое, что и ты, когда появилась в нашей компании. Кровопийца, — усмехнулся Артём и заработал гневный взгляд Венеры.

— Идиот. Они утащат тебя в свою нору и будут пить твою кровь месяцами напролёт, пока ты не сдохнешь, — рыкнула она.

— Знаешь, я, конечно, люблю ходить в гости, но не настолько, — ответил Артём за мгновение до того, как первая тварь прыгнула на меня.

Взмахнув Скорбью, я рассёк стриксу от ключицы и до пояса. Вот только эта пакость не сдохла. Издав булькающий смех, она рубанула острыми когтями, метя в моё горло.

— Слева! — крикнул Артём, запуская град огненных стрел в темноту.

Серый, в свою очередь, призвал десяток призрачных существ и отправил их на охоту. Во тьме раздались звуки рвущейся плоти. Я же отпрыгнул вместе с Лешим назад, а после использовал магию Льда. Стрикс в одно мгновение обратился в ледяную статую, которую я тут же разбил, взмахнув клинком.

По венам струился чистейший адреналин. Запах палёной плоти смешивался с ароматом озона. Капли дождя стекали по лицу, мешая обзору, но краем глаза я заметил, что Венера исчезла.

— Сзади! — послышался её голос.

Едва я успел обернуться, как увидел вращающуюся в воздухе голову стриксы. Венера очутилась у него за спиной и нанесла стремительный удар стилетами. Поразительная скорость. Пожалуй, сейчас она как минимум на пике ранга аколит, и совсем скоро подрастёт до магистра.

Справа вынырнули сразу две твари, рванув к Серому. Наш амбал не сплоховал. Взмахнув топором, он одним ударом укоротил по пояс сразу обоих существ. Однако, одна из тварей успела резануть Серёгу по груди, оставив глубокую царапину.

— Твою мать, — рыкнул Серый. — Осторожнее, похоже, они ядовиты!

Он рванул на себе рубаху, обнажив мускулистый торс. С первого взгляда было видно, что под кожей расползается зеленоватая сетка яда. Правда ползла она весьма медленно и с каждой секундой замедлялась ещё сильнее. Похоже, регенерация Серого отлично справляется не только с физическими повреждениями, но и с ядами.

Леший, чувствуя свою бесполезность, отстранился от меня, выхватил из-за спины дробовик и практически вплотную пальнул в морду новой твари. Существо остановилось, ошалело посмотрев на обидчика, как бы говоря «Ты чего творишь, ирод?». Дробь застряла под кожей твари, не в силах пробить кость, зато один глаз таки удалось ликвидировать.

Леший готовился сделать ещё один залп, но мощным ударом ноги стрикс отправил его в полёт. Тварь, заревев, прыгнула сверху на абсолюта, кувыркающегося по грязи, и зависла в воздухе.

Копьё Артёма прошило бок твари, а через мгновение древко оружия вспыхнуло ярким пламенем, сжигая стрикса изнутри. Он дёргал лапами, неистово ревел, но всё было кончено. Остальные твари отпрянули назад, поняв, что с нами не справятся.

— Не дайте им уйти! — рявкнул Леший, вытирая кровь с подбородка.

— Заткнись! — заорал я. — Держать позиции! Венера, стой рядом и никуда не отходи!

Отступление тварей было хитрым манёвром. Они хотели заманить нас в ловушку. И — нет, я не параноик. Просто я заметил движение на крыше полуразрушенного дома. Там, в тени, пряталось нечто большое. Существо, от которого исходила волна древней, первозданной магии, из-за которой моё звериное чутьё просто взбесилось и вопило об опасности.

Леший, морщась от боли, поднялся с земли. Его дробовик смотрел в темноту, готовясь выплюнуть новую порцию свинца. Я сомневаюсь, что обычное оружие поможет против того, что прячется наверху, но пусть попробует, это лучше, чем бросаться в бой с кинжалами, когда едва стоишь на ногах.

Существо шевельнулось. Огромная тень соскользнула с разрушенной стены дома, подняв волну брызг. Тварь была выше обычного человека, с неестественно длинными конечностями и искривлённым телом, словно вывернутым наизнанку. Его глаза светились тем же мертвенным светом, что и у стриксы, но в сотню раз ярче. В его глазах будто бушевал свет давно умершей звезды.

— Это вожак, — прошептала Венера, словно прочитав мои мысли. — Нужно бежать. — Её голос дрогнул.

Вожак издал протяжный вой, от которого лопнули стёкла в уцелевших окнах. Стриксы, отступившие было назад, рванули по кругу, беря нас в кольцо.

— Все ко мне! Живо! — крикнул я, активируя доминанту «Тяжкий груз».

Сила тяжести увеличилась в двенадцать раз, мгновенно впечатав в асфальт стрикс. Послышался хруст ломаемых костей и мерзкий булькающий смех. Венера прижалась ко мне, тяжело дыша. Серый и Артём прикрыли спину, Леший же целился из дробовика в вожака.

Вожак поджал лапы и прыгнул. Его движение было настолько стремительным, что я едва успел заметить размытый силуэт, несущийся сквозь ливень. В последний момент я создал каменную пику, на которую тварь налетела на всём ходу. Камень обломился, а вожак, ударившись о препятствие, нелепо кувыркнулся и приземлился точно на лапы.

Лезвие Скорби блеснуло в свете молнии, я использовал все доступные мне усиления тела, а после выскользнул из объятий Венеры. Со свистом сталь рассекла воздух и врезалась в плоть чудовища. Зловонная жижа, именуемая кровью, брызнула на асфальт и мои руки. Тварь же лишь оскалила обезображенную морду и выбросила мощную волну чистой магической энергии.

Полёт мой был красив, но недолог. Я впечатался спиной в ближайшие руины, а воздух с хэканьем покинул мои лёгкие.

— Артём! Огненный щит! — заорал Серый, беря управление отрядом в свои руки.

Пламя взметнулось над землёй, отсекая плотную волну энергии. Серый, несмотря на яд, поднял топор и ринулся в атаку. Его призрачные слуги рассредоточились по округе и добивали стрикс, которых я раздавил с помощью гравитации.

Вожак замахнулся длинной лапой, метя Серому в голову. Заревев, Серёга рубанул прямо по лапе, но перерубить её не удалось. Вожак стрикс смял Серого, словно тряпичную куклу. Древко топора ударило моего товарища промеж глаз, и он проскользил лицом по асфальту ещё пару метров.

Я уже поднимался на ноги, когда Венера очутилась за спиной твари. Её стилеты двигались с невероятной скоростью, оставляя на теле чудовища глубокие раны, увы, этого было недостаточно для того, чтобы убить вожака.

— Тебе конец! — прошипела Венера, уворачиваясь от когтистой лапы.

Пока вожак отвлёкся на Венеру, Леший с разбегу ушел в подкат и проскользил под ногами твари, нажимая спусковой крючок.

— Сила дробовика, падла! — заорал Леший, стреляя прямо в промежность чудовища.

Знаете, как говорят? «Дуракам везёт». Вот и финт Лешего сработал на ура. Дробь раскурочила причиндалы вожака и, судя по всему, перебила артерию. Зловонная кровь брызнула в лицо Лёхи, залив его с головы до ног. В следующее мгновение я очутился рядом и мощным движением срубил голову вожака.

Зашипев, существо рассыпалось пеплом, а вместе с ним стали рассыпаться и стриксы, разбросанные по округе. На месте, где стоял вожак, остался лежать Леший, покрытый чёрным пеплом, и фиолетовая жемчужина. Я посмотрел на лезвие Скорби, но на нём, увы, даже крови не осталось, лишь сероватый налёт. Провёл по нему пальцем, и стало ясно, что поглотить доминанты не выйдет.

— Любитель трусов трусил бубенцами,

Отважно трусил, вы же знаете сами!

В подкат он ушел как футболист,

И выстрелил в яйца, вот это сюрприз!

Стрикс такого явно не ждал,

Согнулся как деревце и в пепле пропал!

Торжественно выкрикнул нараспев Артём и протянул Лешему руку.

— Не знал, что ты любишь трусы в горошек, — прыснул со смеху Тёмыч, глядя на кусок ткани, выглядывающий из-под разъеденных штанов.

— Какие были, те и надел, — обиженно буркнул Леший.

— Понятно, — кивнул Артём. — Значит, отныне ты будешь известен как рядовой Стручок!

— Чего? С какого хрена я стручок-то? — возмутился Лёха.

— А как же? Трусы в горошек, бежал, сверкая своим стручком. По-моему, всё логично.

Серый, стоявший рядом, заржал в голос.

— А-ха-ха-ха! Лёха, урыл он тебя. Вернул должок, так сказать.

— Да пошел он в задницу! Сам он стручок!

Венера подошла и встала рядом со мной, качая головой.

— Вроде взрослые дяди, а ведут себя как дети, — тихо сказала она.

— И это прекрасно, — улыбнулся я.

Дождь постепенно стихал, словно природа тоже выдохнула с облегчением после уничтожения стрикс. Мы перевели дух и двинули в сторону города Черняховск. Грязь хлюпала под ногами, поднялся ветер, пробирающий до костей. Но мы шли довольные тем, что никто серьёзно не пострадал, и это было прекрасно.

Центр Черняховска был полностью разрушен. Тут и там валялись обглоданные кости местных жителей, а рядом с домом Офицеров красовался разлом седьмого ранга. Красноватый туман тускло светился в ночи, расползаясь во все стороны. Даже стоя поодаль от разлома, можно было ощутить смертельную опасность, таящуюся в нём. Мы переглянулись, и я спросил:

— Все готовы?

Ребята кивнули, а Венера взяла меня под руку. Посмотрев на девушку, я увидел широкую улыбку и горящие зелёные глаза.

— Чему радуешься? — спросил я, приподняв бровь.

— Знал бы ты, сколько лет я мечтала побывать в аномальной зоне. А уж тем более зачистить разлом, — выпалила она, прижавшись ко мне, словно маленькая девочка, которой пообещали купить новую куклу.

— Венера, это не увеселительная прогулка. В разломе мы запросто можем умереть, — предупредил я, нагнав в голос стали.

Но подобный голос она тысячу раз слышала от своего отца, и это её явно не впечатлило.

— Да ладно тебе. Неужели великий абсолют, одолевший Даму Пик и поставивший на колени Китай, не сможет защитить хрупкую девушку? — игриво произнесла она и потащила меня к разлому.

— Хорошо, — вздохнул я наигранно тяжело и закатил глаза, будто не хотел, чтобы она была рядом. Хотя это вовсе не так. — Но если возникнет хоть малейшая угроза твоей жизни…

— Да, да. Ты забросишь меня в пространственный карман, и я буду блуждать в темноте, пока мы не окажемся в безопасном месте, — перебила она меня.

В её словах я услышал самого себя, так как частенько отвечал старшим подобным образом.

— Знаешь, я начинаю понимать желание твоего отца спрятать тебя за семью замками, — сказал я, заглянув ей в глаза.

— Боишься, что украдут такое золотце? — хихикнула она.

— Ох и язва, — улыбнулся я, покачав головой. — Всё. Идём в разлом. Нужно как можно быстрее его закрыть и возвращаться в Калининград.

— Да, я бы не отказался от сухой одежды и долбаных штанов, — напомнил о себе Леший.

— Да ладно тебе. Бегай по аномальной зоне, сверкая задницей, распугивая монстров, — усмехнулся Артём и тут же получил удар в плечо.

— Держи, Лёх, — сказал я и протянул ему новый комплект одежды, который тут же стал мокрым, попав под дождь.

— Знаете, если бы я в лесу встретил Лешего в коротеньких шортах, я бы перепугался куда больше, чем если бы наткнулся на того же стрикса, — не унимался Артём до тех пор, пока Леший не снял свои шорты и не запустил их Тёмычу в лицо. — Фу! Скотина! Чё они так воняют⁈

— Это тебе гостинец от моей задницы, — рассмеялся Леший, на бегу застёгивая пуговицу штанов.

— А ну стой, засранец! — заорал Артём и погнался за Лёхой, размахивая копьём.

— Обещай, что не сошлёшь меня в Хабаровск, — шепнула мне на ухо Венера, наблюдая за погоней.

— А чего так? Понравилось в нашем дурдоме? — спросил я, не сводя с неё глаз.

— С вами весело. Опасно, но весело.

— Если будешь хорошо себя вести, выделю для тебя персональную палату с видом на аномальную зону, — кивнул я.

— Хммм… — задумчиво протянула Венера. — Пожалуй, меня это устроит.

— Вот и славно. Значит… — Я обратил внимание на Артёма, который с лёгкостью догнал Лешего и врезал ему по башке копьём.

Лёха рухнул как подкошенный, после чего Тёмыч схватил его за ворот куртки и поволок в нашу сторону.

— Всё! Добегался наш беспризорник! — торжественно заявил Артём.

— Похоже, в разлом мы пойдём уже завтра, — проговорил я, осматриваясь по сторонам в поисках надёжного убежища.

Увы, поблизости не было ни единой подходящей постройки. Сплошные руины да хибары с прогнившими крышами. А нам нужно согреться, а заодно восстановить силы, ведь у Лешего мана на нуле, Серому я тоже конкретно просадил батарейку.

Только Артём да Венера держатся бодрячком, но на двух магистров полагаться в зачистке семёрки я бы не хотел. Не потому, что не доверяю им, просто велика вероятность гибели кого-то из моих друзей, а может, и всех нас вместе взятых.

— Прошу всех оставаться на своих местах. Лифт спускается вниз, — официальным тоном произнёс я и потянулся к магии Земли.

Неторопливо мы стали опускаться вниз, а над нами сформировался земляной купол.

— Мрачновато тут, — сказал Артём и зажег пламя в руке.

— Это ненадолго, — улыбнулся я, продолжая манипуляции.

Я активировал модификатор «Темпоральная мутация», подняв уровень магии Земли до седьмого, а после заставил землю спрессоваться. Почва с хрустом стала уплотняться. Сперва она стала камнем, после прочность поднялась до гранита, а может и бриллианта, если честно, я плох в геологии.

Укрепив внешний купол, я принялся обустраивать быт. Сформировал пару каменных диванов, столик, а также в дальнем углу землянки организовал печку.

— И на кой-нам твоя буржуйка? Дров-то нет, — упрекнул Артём, доставая из рюкзака банки с тушенкой и мерзейшие галеты.

— У тебя может и нет, а у меня навалом, — пожал я плечами и выбросил из пространственного кармана десяток брикетов из спрессованных опилок.

Шульман, чертяка такой, отдал их мне практически даром. Грех было не взять! А когда взял, не мог понять, на кой-чёрт они мне нужны? Хорошо, что подвернулась удачная возможность спалить это барахло.

— Запасливый, — уважительно сказал Серый, подхватил брикеты и принялся топить печку.

Землянка вышла совсем небольшой, квадратов тридцать, но для пятерых человек этого было более чем достаточно. Пока Серый колдовал с печкой, Артём начал вскрывать тушняк и ссыпать его в котелок.

— Ты что делаешь? — ужаснулся я.

— Что-что? Жрать готовлю, — буркнул он.

— Венера! Родненькая, спасай! Иначе этот вечер никто из нас не переживёт, — сказал я с улыбкой, заглянув в зелёные глаза.

— Понятно. Дочку князя записали в кухарки, — усмехнулась она, закатывая рукава. — Ладно, сейчас что-нибудь сварганим.

— Эммм… Твои слова звучат так, будто ты никогда не готовила, — с опаской сказал Артём, передавая ей ложку и ножик.

— А ты думаешь, у меня была необходимость готовить? — спросила она, начав ведьмовской ритуал, так как на кулинарию это было мало похоже.

— Знаешь, пожалуй, пусть лучше Артём приготовит поесть, — подумав, сказал я.

— Слишком поздно. Теперь будете есть то, что получится, — улыбнулась Венера, ткнув в мою сторону ложкой. — А ты, зажигалка, сегодня будешь моей походной плитой.

— Какой плитой? Вон печка, иди туда готовь, — возмутился Артём.

— Есть хочешь? — с прищуром спросила она. — Тогда рот на замок, и поддай жару! — азартно заявила Венера, высыпая крупу в котелок.

— Надеюсь, регенерация спасёт меня от верной смерти, — вздохнул Артём и прибавил силу пламени, вырывающегося из рук.

Через полчаса быт был налажен. Венера оказалась весьма хороша в готовке. Аромат по землянке летал такой, что даже Леший очнулся.

— Опять Тёмыча поджарили? — спросил он спросонья, принюхиваясь.

— Идиот, — буркнул Артём.

— Крупяной гуляш со свиными консервами подан. Садитесь… — начала было Венера, но за неё договорил Серый.

— Жрать пожалуйста.

Не прошло и десяти минут, как мы умяли целый котелок. Набив желудки, расселись на каменные диваны, которые неторопливо подвезли нас к печке. Венера положила голову на моё плечо и прикрыла глаза. Жар от её тела не только согревал, но и… Слева от меня заелозил Леший.

— Чё мы в тишине сидим под землёй? Как в гробу, ей богу. Ща! — он поднял палец вверх и полез за пазуху, откуда извлёк пространственное кольцо.

Понятия не имею, где он его взял. Направив в артефакт ману, Леший материализовал потёртую гитару с пятью струнами.

— Изгиб гитары желтой не обещаю, но сейчас что-нибудь слабаю! — заявил Лёха, поставив одну ногу на диван и положив на неё гитару.

По землянке разлилась дребезжащая мелодия, слаще которой я, пожалуй, и не слыхивал. Нет, играл он отвратительно, а пел ещё хуже, однако в данный момент это было настолько к месту, что я даже прикрыл глаза от удовольствия.

— Идём в разлом мы с дурачком, и как его зовут?

Сергей? И нет! Михан? И нет! И да! Его зовут Артём!

Но не расскажем мы о нём… Ай! Скотина! Чуть глаз не выбил!

Заголосил Леший, которому Артём зарядил ложкой прямо в лоб.

— А ты не кривляйся и нормальную песню пой, — пригрозил Тёмыч, положив руку на стоящее рядом копьё.

— Уболтал, — вздохнул Леший, кашлянул и затянул песню, слегка фальшифя.

Наш кашевар отважный проблем нам принесёт!

Но как и было прежде, всех выручит, спасёт!

Ведь мы могли подохнуть с от ню тысяч раз!

Однако, Мишка спас чтоб я мог продолжить рассказ!

Леший сделал длинный проигрыш на гитаре, а после заржал как умалишенный и запел новый куплет:

Рядовой Свинина, Хрю-хрю-хрю!

Засунь ложку в задницу свою!

Чёртов идиот. Я думал, со смеху лопну. Слёзы сами собой брызнули из глаз. Я видел лишь размытые образы Лешего и Тёмыча, мечущихся по землянке. Они снова дурачились, а мы хохотали так, что даже воздух в лёгких закончился. Как вдруг…

Глава 8

Пока в землянке творился дурдом, Венера потянулась ко мне и поцеловала. Её жаркие губы впились в мои всего на мгновение, а после она уронила голову мне на грудь и тихонько засопела. Я невольно расплылся в улыбке и заметил что Серый сидящий неподалёку показывает мне большой палец. На душе стало так приятно и тепло, что я с радостью провёл бы остаток жизни в этой земляной клетушке.

Жаль только время поджимало. Но даже так я получил небольшую порцию счастья. Хотя о чём это я? Порция счастья была огромной! Особенно я порадовался когда Тёмыч догнал Лешего и отнял у него гитару.

— Тяжелый металл! — Заорал Артём и с размаху расколотил гитару об пол.

— Вандал. — Фыркнул Леший. — Но специально на такой случай у меня есть ещё одна гитара. — Ехидно добавил он и сделал вид что призывает новый инструмент, которого конечно же не было. Леший блефовал.

Ещё пару часов мы болтали обовсём на свете и ни о чём в частности. Разговор шел непринуждённо, мы смеялись, подкалывали друг друга, всё было прекрасно. А потом в стену нашего маленького мира постучались. Какая-то тварь на большой скорости врезалась в каменный купол, отчего стены заходили ходуном. Издав жалобный писк тварь убралась восвояси.

— Знаете, пожалуй я пойду посплю. Не хочется чтобы в разломе меня схарчили из-за недосыпа или недостатка маны. — Посерьёзнев сказал Леший и достал из артефактного кольца спальный мешок.

— Отличная мысль. Я тоже спать. — Согласно кивнул Серый и вытащил спальник уже из рюкзака.

— Тогда я займу один из диванов, а второй оставлю молодоженам. — Ухмыльнулся Артём.

— Не завидуй. — Хмыкнула Венера и плотнее прижалась ко мне.

О боги! Её манящий аромат не просто проникал в ноздри, он дурманил сознание. Жаль что мы не в Калининграде. Там бы без проблем нашлось уединённое местечко для нас двоих. Мысли исчезли в ту же секунду когда Венера уткнулась носом в мою шею и засопела. Она чертовски быстро уснула.

— Спокойной ночи. — Произнёс я и поцеловал её в лоб.

— А меня чмокнуть на ночь? — Послышался голос Артёма.

— Поцелуи закончились, могу отвесить леща, устроит? — Спросил я.

— Обойдусь. — Хихикнул Артём и наступила тишина.

Я закрыл глаза и… И очутился в аду. Помните доминанты которые я поглотил совсем недавно? Волки, Вольф и всё такое? Ну так вот. Эти доминанты показали мне жизнь этих чудовищь. Одно дело волки. Звери, что с них взять? Кровь, бесконечные убийства и пожирание плоти.

Совсем другое дело Вольф. Этот поехавший психопат не просто убивал всех неугодных императору, он срезал у своих жертв лица, для того чтобы доказать своему господину устранение цели. Иван Васильевич в воспоминаниях Вольфа хохотал от этого зрелища и заставлял дворецкого надеть чудовищную маску. после чего выкрикивал оскорбления в его сторону.

Всё это попахивало коллективным безумием которое распространял император. А в финале сновидений я увидел огромный зал в имении Вольфа. На стенах висели лица убитых им людей по приказу императора. Тысячи лиц. Это было настолько жуткой картиной, что я вскочил в холодном поту.

— Миш, что-то случилось? — Спросила Венера грациозно потягиваясь. — Кошмар приснился?

— Ага. Он самый. — Тяжело дыша сказал я и обнял её.

— Чё вы бухтите? Пора выходить что ли? — Буркнул Леший и лениво зевнул.

— Пора тебе заткнуть свою пасть. — Фыркнул Артём поднимаясь с дивана и тут же получил в морду чехлом от спальника. — Козлина. — Констатировал факт Тёмыч, но не стал отвечать агрессией на агрессию.

— Собирайтесь. Выступаем через десять минут. — Скомандовал я, а после заглянул в бескрайне зелёные глаза Венеры. — Ты готова?

— Да мой повелитель… — Томным голосом произнесла она и прыснула со смеху добавив. — Каши.

— Язва. — Улыбнулся я и принялся её щекотать.

Звонкий смех разнёсся по землянке.

— Знаешь, я рада что ты меня похитил. — Сказала Венера.

— О боги. Да не похищал я тебя. — Вздохнул я. — Просто спас из золотой клетки.

— Хочешь сказать что я птичка? — Игриво спросила Венера.

— Ага. Птичка мозгоклюйка. — Фыркнул Артём и ему тут же пришлось уворачиваться от стилета который метнула Венера. — Психованная.

— Сочту это за комплимент. — Улыбнулась Венера поднимаясь с дивана.

Распрямив затёкшую спину я потянулся к мане заставляя каменный купол раскрыться, а нас поднять наверх словно на лифте. На небе светило солнышко играя бликами на красноватой дымке разлома. Почему-то сегодня не было аромата озона, а было зловоние разложения.

— Фу, Леший, ублюдок. Опять воздух испортил? — Скривился от отвращения Артём едва сдерживая улыбку.

— Ага. Портишь его только ты, своим зловонным дыханием. — Отмахнулся Лёха.

— Один, один. — Философски сказал Артём закидывая копьё на плечо.

— За мной. — Сказал я направляясь к разлому.

Красноватый туман пульсировал, создавая причудливые узоры, которые словно приглашали нас внутрь. Я сделал первый шаг, чувствуя, как пространство вокруг искажается, а после раздался оглушительный хлопок. Зрение исчезло, чтобы через мгновение вернуться.

Куда не глянь, везде высокие деревья с чёрными стволами и светящимися листьями синими листьями. Они тянулись к пурпурному небу выбрасывая в воздух желтоватую пыльцу.

— Противогазы. — Скомандовал я и ребята тут же надели их.

Я посмотрел на Венеру. Она задержала дыхание и уже покраснела. Вздохнув я достал свой противогаз из пространственного кармана и передал ей. Надев его она тут же спросила.

— А как же ты?

— Всё в порядке. — Успокоил её я, хотя на самом деле ничего не было в порядке.

В лёгких покалывало, а ноздри щекотало так, будто началась аллергия на цветение. Внезапно земля под ногами задрожала и вздыбилась буграми. Из земли стали вылезать трёхметровые твари, напоминающие помесь медведя и богомола. Причём от медведя была только морда обтянутая сгнившей плотью.

— Всё понятно. Тут нас ждут покойники. — Вздохнул я и добавил. — Леший, твой выход.

Лёха шагнул вперёд и поднял руки вверх широко расставив ноги, а после он гундосо запел:

— Весь мир в моих руках!

Звезда я континентов!

Смету щас в пух и прах,

Я этих отщепенцев!

Монстры не стали дослушивать самозабвенную песню нашего звезданутого и бросились в атаку. Первый монстр прыгнул на Лёху, раскрыв пасть полную острых как бритва зубов. Леший выбросил руку вперёд и из неё ударил мощный поток света, испепелив существо. Однако тварь уже набрала порядочную скорость и едва не снесла незадачливого певца с ног.

В последний момент Леший телепортировался за спины чудовищь и обрушил на них столб света. В воздухе ощутимо завоняло жженой плотью, а ещё Лёха умудрился подпалить одно из деревьев… Это была весьма паршивая новость. По стволу дерева побежали алые трещины из которых стали вырываться всполохи синеватого пламени.

— Ложись! — Гаркнул я подминая под себя Венеру.

Бабахнуло так, что у меня в ушах запищало, а перед глазами поплыло. Краем глаза я заметил как Лешего отбросило назад на добрые десять метров и он покатился по земле. Однако одним взрывом всё не ограничилось. Деревья стали детонировать одно за другим. Осколки древесины барабанили по моей спине не в силах рассечь кожу, а вот кости вполне могли и сломаться, но я уцелел.

Взрывы постепенно стали удаляться и полностью стихли спустя пять минут. Подняв голову я увидел Лешего сидящего на земле. Всё его тело было утыкано острыми щепками. Корчась от боли он выдирал их и отбрасывал в сторону.

— Что за дурацкий разлом? Петарды величиной с дерево? Где это видано? — Возмущался он.

— Придурок крикливый. Из-за тебя Мишка чуть не лишился любви всей своей жизни. — Фыркнул Артём на котором не было ни царапинки.

Тёмыч успел набросить на себя покров пламени и все щепки банально сгорели. Слева от меня поднялся на ноги Серый. Его кожа растрескалась словно была сделана из камня, хотя так оно и было. На нём так же не было ни единой царапинки.

— Отстань ты от этого ежа переростка. От своей неосторожности пострадал только он сам. — Вступился за друга Серый.

— Ага блин, неосторожности. Как будто вы знали что деревья тут взрывоопасные. — Негодуя произнёс Леший накладывая на себя исцеление.

— Что ты там предлагал? Отправить меня обратно в Калининград? Знаешь я наверное созрела. — Пошутила Венера обхватив меня ногами.

— А так сразу и не скажешь. — Улыбнулся я.

— Немного прогуляемся, а потом отправимся домой. Всё равно после таких взрывов в округе не осталось ни единой…

Договорить она не успела, так как земля снова задрожала и из-под неё стали выбираться всё новые причудливые костяные формы жизни. Я молниеносно оттолкнул Венеру в сторону, дабы её не задели метровые когти монстра с горящими алым глазами. Отлетая от меня Венера успела швырнуть стилет. Со свистом клинок вонзился в глазницу твари.

В следующее мгновение я нанёс два удара. Первым отсёк порождению некротики ноги, а вторым голову. Тварь разумеется не подохла, но хотя бы потеряла подвижность.

— Поберегись! — Крикнул я и призвал из пространственного кармана две оторвы.

Одну кинул Серому, вторую взял сам.

— Всегда хотел шмальнуть из это штуки. — Расплылся в безумной улыбке Серый и нажал спусковой крючок.

Яркий луч шириной в два метра прорезал плотный строй врагов уничтожив по меньшей мере два десятка тварей. Я последовал его примеру и убил столько же. А после мы нажали на спусковой крючок ещё трижды. Взрывы прозвучали синхронно. Мне оторвало руку по локоть, Серому только кисти. Венера увидев это взвизгнула от ужаса.

— Не переживай. До вашей свадьбы всё заживёт. — Равнодушно произнёс Артём формируя волну пламени.

Двадцатиметровый огненный шквал рванул вперёд сжигая остатки плоти с тел мертвяков. Но то что умерло, умереть не может. Радовало что в нашей команде есть профессиональный священник по имени Леший. На этот раз он не выделывался как прежде. Просто собрал в районе груди добрую половину имеющейся маны и выплеснул её создав концентрированный луч света.

Свет расширялся превращаясь в стометровый конус сжигающий всё на своём пути. Что примечательно, порождения некротики распадались на куски даже если луч коснулся их лишь вскользь.

Тем временем Серый решил поработать живым тараном. Он набросил на себя каменный доспех и рванул вперёд. Массивные плечи парня врезались в костяных существ разбивая их на мелкие осколки. Ещё бы. Серый и так здоровый кабан под сто пятьдесят, а то и двести кило, а тут ещё каменная форма добавила ему сил.

Более того. Серёга понял суть полученной от меня доминанты. Он призвал пятьдесят гарпий которые просто парили в воздухе усиливая его. Каждый шаг Сергея создавал ударную волну сбивающую с ног мертвяков. Когда Серый врезался в них, он был похож на фуру сбивающую снеговика. Стоял оглушительный хруст, а позади моего друга оставался след из раздробленных костей.

— Показушник. — Ухмыльнулся Леший смотря как Серый сносит армию нежити, не хуже чем это делал сам Лёха.

— Осторожно! — Гаркнул Артём указывая куда-то вверх.

Со страшной скоростью вниз спикировал костяной дракон на котором сидела странная фигура в рваном плаще. Дохлая ящерица молниеносно ударила хвостом так, что Серый словно пушечное ядро полетел в нашу сторону.

— А вот и главарь пожаловал. — Нервно сглотнул Леший.

— Держите оборону, я с ним разберусь. — Произнёс я и хрустнув костяшками пальцев двинул вперёд.

Глава 9

Знаете за что я люблю нежить? За то что она не чувствует боли, страха. У неё нет желаний. Идеальные марионетки для психопата жаждущего уничтожить весь мир. Прямо сейчас передо мной был именно такой псих. Сидит на спине костяного дракона, ликующе хохочет и орёт что-то неразборчивое. Дракон между прочим не обычный. Это дракон смерти. Такой же практически уничтожил Дремору.

Правда есть одно отличие. Эта тварь лишь в начале своего пути. Не успела накопить силу. Судя по завихрениям некротики которые я вижу через всевидящее око, этой пакости от силы год, может два. Она не успела пожрать достаточное количество душ для создания филактерия в котором будет заключена её душа. Ага. Представляете, у этой мерзости есть душа. Парадокс.

— Сила света! — Заорал Леший бросившись вперёд.

Этот придурок обогнал меня и едва не помер. Лёха вложил в свой удар всю имеющуюся ману. Из его ладоней вырвался столь мощный луч света, что меня попросту ослепило. Однако всевидящее око продолжило показывать мне картинку в энергетическом спектре. А там было на что посмотреть.

Костяной дракон разинул пасть и выдохнул в ответ концентрированный луч некротики. Две противоположности столкнулись. Чудовищной силы взрыв расколол землю и отбросил Лешего в сторону. Впрочем отбросило не только Лешего, но и Серого, Артёма и Венеру. Дракон же стоял как вкопанный и не думал двигаться с места.

— Ха-ха-ха! Склонитесь пред великим Муэдзином! — Заголосил наездник писклявым голоском. — Я принесу вам мир! Вечный мир!

— Чё? Муэдзин? — Произнёс я выпучив глаза от удивления.

Однако осмыслить услышанное мне не дали времени. Дракон развернулся в мою сторону и разинул пасть. Я швырнул вверх клинок и тут же произвёл пространственный обмен. Луч некротики прошел в метре под моими ногами. В ушах засвистел ветер, когда я стал стремительно падать вниз, а дракон снова собрался выстрелить некротикой. Но кто ж ему позволит?

Потянувшись к мане я создал каменные колья пробившие крылья и грудину твари. Колья тут же расширились в верхней точке, став подобием гарпуна. Дракон дёрнулся, но не смог вырваться из моих пут. Взмахнув рукой я запустил прямо в его пасть ледяную пику. Разбившись об острые зубы, лёд моментально заморозил пасть твари сделав её беззащитной.

— Иди сюда суповой набор! — Выкрикнул я несясь в сторону скованного дракона.

В моей руке материализовалась коса сотканная из тьмы и я тут же нанёс удар. Чёрный серп прочертил длинную линию пройдя сквозь дракона, однако тварь всё ещё стояла на ногах. Правда длилось это весьма не долго. Тварь ударила головой о землю стараясь разбить лёд и в этот момент её тело развалилось на две половины обнажив идеальный срез оставленный косой на костях.

Наездник с высоты полетел вниз и скрылся в груде костей. Я же не останавливаясь запрыгнул в грудину твари и схватил пульсирующее чёрное сердце.

— Не-е-ет! — Заголосил писклявый голосок.

— Приятного мне аппетита. — Ухмыльнулся я и впился зубами в чёрную плоть.

О-о-о! Этот прекрасный миг когда по твоим каналам бежит неукротимый поток некротики, сжирая твоё тело изнутри. Однако регенерация справлялась, а благодаря энергетическому паразиту я с лёгкостью преобразовывал некротику в обычную ману. В прошлой жизни я едва не помер от такого угощения, а сейчас всё идёт более чем неплохо!

Спросите зачем жрать эту гадость? Эх… Это древний демонический ритуал. Обычно демоны пожирают сердца друг друга чтобы стать сильнее. Собственно это единственный способ уничтожить душу демона не дав ей возродиться. Дракон смерти это инфернальная сущность созданная с помощью демонических ритуалов, а также некромантских заклинаний. Весьма злая пакость.

Если бы дракон успел набрать силу, то я бы даже приблизиться к нему не смог со всеми имеющимися доминантами. Моё тело просто разложилось бы на атомы. Можно сказать что мне повезло встретить эту ящерку именно сейчас, а не годом позже. Нестерпимо горький вкус разлился по моему рту заставив скорчиться от омерзения.

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Голосила Ут не унимаясь, но как только я хотел согласиться, она сказала:

«Начат произвольный процесс поглощения.»

Стоять! Кто разрешал поглощать непойми что? Ут как будто услышала мои мысли и ответила:

«К сожалению процесс необратим. Поглощение продолжится вне зависимости от вашего желания.»

Это что за ерунда? Подобного ранее не случалось. С трудом проглотив последний кусок я услышал тихий шелест с которым костяк дракона рассыпался на хлопья праха.

— Нет! Не-е-ет! Я потратил пять лет на то чтобы создать его! Ты всё разрушил! Почему⁈ Почему и в этом чёртовом мире мне вставляют палки в колёса? Я ведь всего лишь хо… — Истерил писклявый до тех пор пока я не схватил его за шиворот подняв над землёй.

На меня смотрел чернявый пацан со смуглой кожей и отсутствующим передним зубом. Я его сразу узнал. Впрочем, его я узнал минутой ранее. Сейчас лишь убедился в своей догадке.

— Ну⁈ Чего вылупился? Убей меня! Уж в новом то мире я точно смогу… — Зло выкрикнул пацанёнок и схлопотал от меня такую оплеуху, что у него едва не оторвалась голоса.

— О боги. Что за идиот? Тебе не хватило Дреморы? Ты решил создать новую ящерку и погубить и этот мир? Точнее осколок мира. Или может он стал осколком как раз потому что ты всё же разрушил само мироздание? — Стал я отчитывать мальчонку.

— Ч… Чего? Откуда ты знаешь про Дремору? — Удивлённо выпучил на меня глаза парень. — К-кто ты вообще такой?

— Я тот кто подобрал тебя на улицах Сорема. Обучил, дал кров над головой. Пытался вбить в твою дурную голову что создание дракона смерти не вариант. Но ты тупоголовый кретин меня не послушал. Дважды! — Прикрикнул я и влепил ему новую оплеуху. — Я сильнейший маг Дреморы. Михаэль Испепелитель. Владыка хаоса, покоритель драконов, глава пламенного ордена, сеятель смерти, не справился с воспитанием сопляка. — Тише закончил я и обнял мальчишку.

— У… Учитель? — Сбивчиво спросил паренёк. — Но… Но как это возможно? Почему вы…?

— Почему я жив? Скажем так, это награда за мои старания. А вот почему жив ты, чёртов идиот?

— Эммм… Ну, так вышло, что мою душу призвали в этот мир. А потом случился катаклизм и пласт реальности раскололся. Как-то так… — Произнёс Муэдзин, а после торопливо добавил. — Я тут не причём! Всё трещало по швам ещё до того как мою душу призвали сюда!

— И зачем же тебя призвали? — Спросил я скептически приподняв бровь.

— Эммм… Ну так вышло, что я спаситель этого мира. Мессия если угодно. И я…

— И ты как обычно облажался. — Закончил я за него фразу.

— Учитель! Я правда старался! Если бы у меня в запасе была ещё пара лет, то я бы точно…

— Точно откормил ящерку и потерял над ней контроль так же как и в прошлый раз. — Вздохнул я.

— Может и так… — Понурив голову произнёс Муэдзин. — Если честно я даже сейчас её с трудом контролировал. Чёртовы Харонцы запихнули меня в тело ребёнка. Нет, вы только посмотрите! Каналы маны конечно развиты, но чёрт возьми, мне понадобятся десятки лет культивации чтобы вернуть былое могущество.

— Ага. А былую бестолковость ты уже вернул. — Покачал я головой. — Ладно. Я забираю тебя с собой. Кто-то должен присмотреть за тобой чтобы ты не натворил новых бед.

— Но я не могу уйти! Я поклялся помочь Харонцам.

— А ещё ты клялся никогда не создавать дракона смерти. Идём я тебе говорю. — Рыкнул я и потянул паренька за собой, но тот стал вырываться.

— Учитель! Вы не понимаете! Мы должны им помочь! Ну пожа-а-алуйста!

— Какие к чёрту «мы»? Я твой учитель и ты идёшь со мной, болван!

— Да я не могу-у-у!!! — Взвыл Муэдзин и рывком распахнул рубаху. — Если я уйду по своей воле, то они спалят мою душу.

На груди парня расползлась чёрная сетка рун. Вены вздулись фиолетовыми жгутами, а посередине солнечного сплетения пульсировал уродливый комок плоти.

— Твою мать… Это что такое? — Выдохнул я не отводя взгляда.

— Цена за новую жизнь. — Натянуто улыбнулся Муэдзин.

Из-за моей спины возник Леший с перекошенным от ярости лицом. Он приставил дробовик к голове Муэдзина и заорал сорвавшись на фальцет.

— Эта падла меня чуть на тот свет не отправила?

— Кто этот болван? — Меланхолично спросил Муэдзин бросив на Лешего высокомерный взгляд.

— Властелин ударов ногой по яйцам. Его лучше не злить. — Улыбнулся я.

— Понял. Вопросов больше не имею. — Кивнул Муэдзин. — Позволь представиться о великий любитель отбивать яйца. Меня зовут Муэдзин Дараад Хафир Аль Джарим Намиб Сариэль Юсари…

— Покороче. Он не запомнит. — Попросил я оборвав речь Муэдзина.

— Он настолько тупой? — Приподняв бровь спросил Муэдзин.

— У него множество других достоинств. — Пожал я плечами.

— Эй! Вообще то я вас слышу! — Возмутился Леший.

— Мы в курсе. — Равнодушно бросил мой ученик. — Зови меня Муэдзин.

— Какой ещё Муэдзин? И почему вы разговариваете как давние друзья? — Спросил подбежавший к нам Артём.

— Это длинная история, попытался я уйти от ответа, но Муэдзин меня подстраховал.

— Михаэль как-то обучал меня азам магии. Как видите у него получилось. — Улыбнулся Муэдзин разведя руки в стороны.

— Это ты наплодил всю эту нежить? — Спросил Серый тяжело идя в нашу сторону.

— Нежить весьма архаичное название. Я бы сказал что это некротические конструкты подчиняющиеся моей воле. — Самодовольно заявил Муэдзин и тут же схлопотал от Лешего такого леща, что рухнул лицом на землю.

— Ещё раз услышу от тебя заумную чушь, пристрелю. — Пообещал Леший, которого явно обидело то что его первый выход в роли абсолюта, завершился поражением.

— Теперь понимаю. Его достоинство в том что он верный дуболом? — Спросил Муэдзин поднимаясь с земли и потирая затылок.

— Типо того. — Кивнул я.

— Представишь нас своему другу? — Донёсся голос Венеры материализовавшейся рядом со мной.

— О. Вижу учитель вы себе не изменяете. Снова подле вас девушка неописуемой красоты. — Улыбнулся Муэдзин отбив церемониальный поклон.

— Благодарю за комплимент, а, но можно с момента о девушках что увиваются вокруг Михаила поподробнее? — Попросила Венера с подозрением зыркнув на меня.

— Это было давно и не правда. — Сказал я радуясь что Муэдзин сразу же понял что не стоит болтать о прошлой жизни перед моими спутниками. — Ладно. Давай выполним твою клятву и уберёмся отсюда побыстрее.

Произнеся это я скорчился от жуткой боли и рухнул на землю. Перед глазами поплыло на секунду и мне показалась что моя кожа покрылась крупными чешуйками… А нет, не показалось… Чешуя и правда появилась всего на мгновение, а после слилась с моей кожей. Я провалился в чертоги разума и тут же был атакован.

— Господин вернулся! — Закричала Галя повиснув у меня на шее.

— Хозяин! Вы видели Огнёва? — Спросила Снежана упав у моих ног.

— Михаил Константинович, будет минутка поговорить? — Пиная ботинком камни спросил Мимо.

Не привычно видеть его в форме мальчишки, ну да ладно.

— Я скоро ухожу. — Сказал я Галине, после повернулся к Снежане. — Огнёв жив здоров, кадрит красоток. — Услышав это Снежана надулась от возмущения, а я посмотрел на Мимо. — Мало времени, если что-то срочное, говори прямо сейчас.

— Эммм… Это деликатный вопрос. Пожалуй обсудим его позже. — Замялся мимик.

— Как скажешь. — Кивнул я и пошел в сторону пирамиды, пока мне на спину забиралась Галина вцепившись руками в мои кудри.

В демоническом ряду красовался новенький кристалл. Точнее он был старенький, но новых граней на нём прибавилось. Семигранный кристалл покрытый чешуёй. Я сосредоточился на кристалле и услышал голос Ут: «Конгломерат „Сердце василиска“ успешно модифицирован.».

— Вот это сюрприз… — Прошептал я.

— Сюрприз? Какой сюрприз? Галя любит сюрпризы! — Заголосила Галина раскачиваясь из стороны в сторону.

Конгломерат «Сердце василиска» состоял из доминант «Животные рефлексы», «Химерическая регенерация», «Усиление мышечных волокон», «Токсичность», «Пищеварение», «Крепкие сухожилия», «Повышенный болевой порог», «Всевидящее око», «Гипермобильность суставов». И теперь все эти доминанты поднялись до ранга абсолюта. Почему так? Есть одна догадка.

Съеденное мной сердце принадлежало дракону, а дракон это ящерица, как и василиск. Да, это очень сильное упрощение, но другого объяснения у меня нет. Встретились подобные доминанты и тут же слились. Стоп…

— Ут! Проанализируй моё тело на наличие негативных изменений! — Рявкнул я.

«Вы скоро облысеете. Хи-хи. Простите. Негативных изменений не обнаружено.»

— Господину не пойдёт лысина. Если господин облысеет, я подарю ему свои волосы! — Заявила Галя.

— Спасибо. Буду ходить с фиолетовым париком. — Улыбнулся я.

— Хозяин, могли бы вы передать Огнёву, что я его прощаю? — Спросила Снежана сложив руки на груди.

— Нет. В ваши семейные дрязги я ввязываться не собираюсь. Когда встречу его, выпущу тебя погулять. Сама всё скажешь.

— Обещаете? — С надеждой в голосе спросила Снежана.

— Честное кашеварское! — Выпалил я приложив руку к сердцу и вывалился в реальность.

Передо мной стояли друзья с испуганными лицами. Венера так и вовсе сжимала мои щёки руками.

— Пытаефся сделать иф меня утоську? — Спросил я.

— Что? Какую ещё уточку? — Нахмурилась Венера. — Я думала у тебя сердечный приступ!

— А ты знаешь как выглядит сердечный приступ? — Насмешливо спросил я.

— Нет, но… Знаешь, что. — Улыбнулась она и легонько толкнула в плечо. — В следующий раз даже не подумаю тебя спасать.

— Ага. Хи-хи. Мы как раз говорили что тебе срочно требуется искусственное дыхание, а мы увы не приемлем поцелуев с мужчинами, поэтому именно ей придётся тебя реанимировать. — Хихикнул Муэдзин и тут же схлопотал пощёчину от Венеры. — Мне не привыкать. — Пожал плечами мой ученик.

— Знаешь Михаил Константинович, чем больше я нахожусь в кругу твоих друзей, тем больше понимаю что они не нормальные.

— За это я их и люблю. — Философски сказал я вставая на ноги, а после посмотрел на Муэдзина. — Давай, веди уже к своим возродителям. Отплатим должок и я заставлю тебя снова работать. — На моём лице появилась безумная улыбка, от которой Муэдзин нервно сглотнул.

— О-о-опять в лаборатории?

— Хуже мой дорогой ученик. Намного хуже.

— Спасите. — Пискнул он стараясь вызвать жалость у окружающих.

— Топай я тебе говорю. — Хмыкнул я и подтолкнул его вперёд.

Муэдзин сделал привычный ему страдальческий вид. сгорбился и поплёлся в сторону холма бубня себе под нос.

— Вижу ты его порядком замордовал во время обучения. — Сказал Серый.

— Совсем немного. — Кивнул я.

— Радует что ты с нами не отправился во временной карман, иначе… — Начал было Артём.

— Иначе вы бы все до единого вышли абсолютами, а так только Леший продвинулся. — Закончил я за него фразу.

— Так. У меня уже голова пухнет от ваших рассказов в которых я совершенно ничего не понимаю. Какая ещё временная аномалия? О чём они говорят? — Спросила Венера потирая виски.

— Я тебе всё расскажу в Калининграде, но точно не здесь и не сейчас. — Пообещал я, зная что разумеется умолчу некоторые подробности из своего прошлого.

Я ускорил шаг и последовал за Муэдзином. Под ногами хрустели обломки деревьев, а мы всё шли и шли, пока перед нами не открылась огромная долина, в центре которой возвышался храм.

Его стены покрывали странные руны которые к моему удивлению я мог прочитать. Скорее всего это благодаря конгломерату «Рунный рыцарь». В писаниях рассказывалось о совмещении миров и великой войне расколовшей реальность. У меня сразу возник вопрос, уж не о той ли великой войне речь, которая сотворила аномальную зону в моём новом мире? Или у них тут своя войнушка?

— Вот оно, — задыхаясь прошептал Муэдзин.

Мы спустились вниз и остановились у запертых дверей храма.

— Вижу нас тут не ждут. — Произнёс я

В эту же секунду через стены просочились четыре существа отдалённо напоминающие людей, только руки, ноги и шеи намного длиннее, а лица как будто они получили удар лопатой по морде. Они смотрели на нас с холодным презрением.

— Кто вы такие? — спросил один из них, и его голос эхом разнёсся по долине. — И что вам нужно в наших землях?

Краем глаза я заметил что энергетические волны шедшие от существ сделали атмосферу мягко говоря давящей. Почему именно давящей? Да потому что мои друзья невольно преклонили колени и с трудом держались стараясь не потерять сознание. Что ж, если они хотят померяться силами, я всегда за. Улыбнувшись я активировал доминанту «Тяжкий груз».

Глава 10

Активировав «Тяжёлый груз», я почувствовал, как пространство вокруг меня сжалось. Четверо Харонцев одновременно дёрнулись и рухнули на колени, словно невидимая рука придавила их к земле. Их лопатообразные лица исказились от удивления.

— Что за…? — начал было один из них, но я его перебил.

— Михаэль Испепелитель. Повелитель хаоса, покоритель драконов и так далее, и тому подобное, — я небрежно махнул рукой. — Опустим формальности. Муэдзин, твой ход.

Мой ученик поспешно шагнул вперёд, всё ещё сгорбившись под тяжестью моей доминанты, хотя я старался его не задеть.

— Уважаемые Харонцы! Я правда старался выполнить свою часть сделки! Но Дракон Смерти уничтожен. — Он торопливо распахнул рубаху, показывая пульсирующий комок на груди. — Пожалуйста, освободите меня от этой… штуки. Теперь я для вас бесполезен.

Харонцы переглянулись. Тот, что был справа, медленно поднялся на ноги, явно сопротивляясь моей доминанте. Надо отдать должное этим длинношеим, упрямства им не занимать.

— Договор… был другим, — прохрипел он. — Ты должен был… контролировать дракона… а потом…

— Серьёзно? — я прищурился. — Вы призвали мальчишку в детское тело, засунули ему в грудь эту мерзость и ожидали, что он справится с Драконом Смерти? Который, между прочим, уже начал пожирать души направо и налево?

— Это не… твоё дело, чужак.

— Вообще-то, моё, — я шагнул вперёд и усилил давление. Все четверо снова рухнули на колени. — Видите ли, я потратил кучу времени на воспитание этого придурка. Он, хоть и тупой, но всё же мой ученик. И я не позволю каким-то долговязым уродам поджарить его душу из-за технических недочётов в контракте.

Позади меня раздался свист. Обернувшись, я увидел, что Леший, Серый и Артём наконец пришли в себя и заняли боевые позиции. Венера уже создала защитный барьер в виде сероватой дымки, который явно помогал, пусть и частично, блокировать воздействие Харонцев.

— Мих, может, не будем сразу переходить к конфликту? — осторожно предложил Артём.

— Когда имеешь дело с подобными сущностями, важно сразу показать, кто здесь главный. Иначе они будут вертеть тобой, как хотят.

Один из Харонцев — видимо самый наглый — попытался встать и выплеснуть в мою сторону волну энергии. Я даже не стал уворачиваться. Просто активировал «Энергетического паразита» и позволил чужой силе стать моей собственной.

— Интересно, — протянул я. — А ещё что-то умеете?

— Учитель, может не стоит их так сильно злить? — пискнул Муэдзин. — Они могут взорвать метку прямо сейчас!

— Не могут, — я усмехнулся. — Если бы могли, уже взорвали бы. Значит, им нужно что-то ещё. Так, длинношеие? Может расскажете, зачем вам на самом деле понадобился Дракон Смерти?

Харонцы замерли. Потом левый медленно заговорил, и его голос звучал как скрип старых ворот:

— Война… идёт. Мы… проигрываем. Нужно было… оружие.

— Ага, оружие, — я кивнул. — И вы решили призвать душу неудачливого некроманта, засунуть её в детское тело и заставить вырастить вам дракончика? Гениально. Только вот Дракон Смерти — это не оружие. Это катастрофа с отложенным стартом.

— Мы… контролировали бы…

— Да, конечно, — фыркнул я. — Как же, контролировали. Муэдзин даже в прошлой жизни не смог с ним справиться, имея полную силу и сотни лет опыта. А вы думали, что он сделает это в теле пацана? Идиотизм.

Леший подошёл ближе и ткнул дробовиком в сторону ближайшего Харонца.

— Так. Договор, типа, расторгнут в одностороннем порядке. Убираете эту дрянь с его груди, и мы свалим. Всё поняли?

— Это не так… просто… — прохрипел харонец с глубокими морщинами на лице.

— Ох, только не говорите, что нужен какой-нибудь древний ритуал на вершине горы в полнолуние, — простонал я.

Харонцы снова переглянулись. Наконец правый, который до этого молчал, заговорил:

— Ритуал… не нужен. Но… нужна замена. Душа… за душу. Кто-то… должен занять… его место.

Повисла тишина. Муэдзин побледнел.

— То есть вы хотите, чтобы кто-то из нас добровольно взял эту метку? — медленно произнёс Артём. — Вы совсем охренели?

— Таков… закон. Непреложный закон.

— А знаете, что? — я улыбнулся и отпустил «Тяжкий груз». Харонцы с облегчением выдохнули и начали подниматься. — У меня есть идея получше.

Я материализовал в воздухе перо феникса и, взмахнув им пару раз, создал пылающий свиток. Харонцы перепугались, думая, что я собираюсь их атаковать и начали плести очередное заклинание.

— Стоп! — рявкнул я. — Предлагаю альтернативу. Контракт. Я помогу вам в вашей войне, но на моих условиях. Взамен — вы убираете метку с Муэдзина немедленно и без всяких «Душа за душу».

— Ты… не знаешь… с кем мы… воюем…

— Мне плевать, — я развернул свиток. — Читайте условия. Я оказываю вам помощь в пределах моих сил и возможностей. Не более того. И никаких меток душ, проклятий или других пакостей.

Харонцы склонились над свитком. Читали они медленно, водя длинными пальцами по строчкам. Наконец старший кивнул:

— Это… приемлемо. Но как мы… узнаем, что ты… выполнишь условия?

— Демонический контракт работает в обе стороны, — я ухмыльнулся. — Нарушу его — и погибну смертью бесславной, болезненной и отвратительной. То же самое относится и к вам.

Венера подошла ко мне и тихо спросила:

— Ты уверен в том, что делаешь?

— Нет, — честно ответил я. — Но другого выхода не вижу, убить их я смогу, но в процессе сражения и вы погибнете, а этого я не хочу. К тому же, в этом контракте столько лазеек с нашей стороны, что я смогу выполнить свои обязательства просто дав пару дельных советов.

— Ты… хитрец… — улыбнулась Венера.

— Спасибо Измаилу Вениаминовичу. Я перенял у него пару трюков.

— Мы… согласны, — прошелестел главный Харонец.

Он приложил ладонь к свитку, и тот вспыхнул чёрным пламенем. Потом я сделал то же самое. Контракт разделился на две части — одна исчезла в руке Харонца, вторая растворилась в моей груди.

— Мы освободим мальчика, — Харонец повернулся к Муэдзину. — Приготовься… будет больно.

— Как будто когда-то было по-другому, — язвительно буркнул мой ученик.

Четыре Харонца окружили его и начали плести сложный узор руками. Чёрная сеть на груди Муэдзина засветилась, комок плоти забился, как живое существо. Паренёк закричал, но держался молодцом — не упал, хотя ноги у него подкашивались.

Метка начала отслаиваться. Буквально вытягиваться из тела, как червяк из земли после дождя. Муэдзин орал так, что птицы разлетелись с ближайших деревьев. Наконец, с противным чмокающим звуком, вся эта мерзость вышла наружу. Харонец поймал её в воздухе и сжал в кулаке. Метка сгорела, превратившись в пепел.

— Готово, — произнёс он и посмотрел на меня. — Теперь… твоя очередь… помочь.

— Валяйте, рассказывайте, с кем воюете.

— Со Сломанными, — ответил он, и в его голосе впервые прозвучала эмоция. Страх. — Они… были как мы… но сошли с ума… Теперь они… убивают всех… без разбора.

— Их много? — задумчиво спросил я.

— Сотня, — пророкотал голос главного Харонца.

— Вы испугались жалкой сотни отщепенцев? — спросил я, приподняв бровь.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, чужеземец, — отмахнулся Харонец. — Они невероятно сильны. — Харонец взмахнул рукой, и в воздухе материализовалась дымка, по которой побежали картинки.

Жуткие твари убивали плоскомордых тысячами, а те банально ничего не могли им противопоставить.

— Ладно, — наконец сказал я, почесав затылок. — Вот вам совет номер один, и он бесплатный. Перестаньте полагаться на большое оружие вроде Драконов Смерти. Вам нужна мобильная группа сильных бойцов, способных действовать точечно. И знаете, что? У меня как раз есть такая группа, — я кивнул в сторону своих друзей.

Харонец улыбнулся:

— Вы храбрые, но глупые. Мы… покажем вам… где находятся… Сломанные. Но будьте… осторожны. Они… опасны.

— А мы нет? — Леший передёрнул затвор дробовика. — Ведите. А то я давненько никого не убивал. Чувствую себя некомфортно.

Храм за нашими спинами вдруг ожил. Двери распахнулись, и изнутри повеяло древней силой. Харонцы поклонились и жестом пригласили нас войти.

— Там… портал, — объяснил главный. — Он перенесёт вас… к границе… со Сломанными.

— Отлично, — я потянулся, чувствуя, как конгломерат седьмого ранга переполняет меня чудовищной силой. — Кстати, вы читали договор достаточно внимательно? — спросил я, уставившись на Харонцев.

— К чему этот вопрос? Мы знаем всё, что нужно.

— Тогда прошу прямо сейчас передать мне образцы вашей крови или кожи.

— В наших жилах бежит сама вечность… Крови нет… Но образец плоти ты получишь…

Харонцы синхронно вцепились зубами в ногти больших пальцев и вырвали их, а после сплюнули ногтевые пластины к моим ногам.

— Мерзость, — скривилась Венера.

— Ты просто не понимаешь ценности этих даров, — усмехнулся Артём.

Я преклонил колено и собрал ногти.

— Ставки сделаны, ставок больше нет, — огласил я и бодрой походкой направился в храм.

Портал уже гудел в центре зала, излучая холодный голубой свет. Я обернулся к Харонцам:

— Кстати, ещё один совет. Начните искать способ починить ваш мир прямо сейчас. Осколок, в котором вы живёте, долго не продержится. Год, может, два, а после он развалится окончательно.

— Мы… знаем, — тихо ответил главный Харонец. — Поэтому… призвали Муэдзина. Он был… нашей надеждой.

— Ага, призвали надежду и сразу обвешали проклятиями, — буркнул Леший. — Логично.

Я шагнул в портал. Холод обжёг кожу, пространство закрутилось, и через секунду мы стояли на краю огромного каньона. Внизу, в сумраке, что-то двигалось. Из тьмы каньона донёсся вой. Протяжный, безумный, от которого кровь стыла в жилах. Судя по всему, Сломанные знали, что мы пришли.

— Михаил, — Венера сжала мою руку сильнее. — У меня плохое предчувствие.

— У меня тоже, — признался я.

Вой прекратился так же внезапно, как и начался. Но тишина оказалась ещё хуже. Я активировал Всевидящее Око и едва смог сдержать рвущийся наружу поток мата. В энергетическом спектре каньон выглядел как кишащая червями рана. Сотни, нет, тысячи искажённых сигнатур двигались в темноте. Вот же ублюдки плоскомордые. А сказали, что их тут всего сотня. Я обернулся и увидел, что портал исчез, а значит, бежать некуда.

— Эммм, учитель? — Муэдзин заглянул через край и тут же отпрыгнул назад. — А их там не дофига ли?

— Ага. Как раз разомнёмся, — согласился я. — Леший, у тебя патронов хватит?

— Чтобы застрелиться, да, — кивнул он, растеряв напускную храбрость.

— Отлично, — усмехнулся я.

Венера присела у края каньона и начала чертить в воздухе рунные символы. Артём вцепился в копьё, а Муэдзин нервно теребил рукава, прощаясь с жизнью.

Из каньона донеслись звуки. Скрежет, как будто кто-то тащит металл по камню. Потом смех. Безумный, рваный смех, который срывался на визг и снова превращался в хохот.

— Заявляю официально, мне это не нравится. — Леший сделал полшага назад и замер.

— Хоть в чём-то я с тобой согласен, — кивнул Артём.

— А теперь слушайте мой план! Вы стоите тут, а я врываюсь в толпу и устраиваю резню! Если хотите помочь, то атакуйте с расстояния, в пылу сражения я не смогу вас прикрыть.

— Гениально, — вздохнул Артём. — Тактика уровня «Кашевар».

— Просто есть нюанс, о котором я тебе ранее не говорил, — улыбнулся я расстёгивая рубаху. — Ударь копьём.

— Михаил, к чему всё это? У нас проблемы покрупнее, кажется, они уже ползут по стене, — сказала Венера, продолжая выводить руны.

— Бей, я сказал, — настоял я, и Артём ударил.

Лезвие вонзилось чуть ниже пупка и, заискрив, отскочило в сторону.

— Это как? — разинув рот, спросил Артём и снова ударил, вложив больше силы.

От такого напора я даже отступил немного назад.

— Когда я убил Дракона Смерти, получил небольшой подарочек, и теперь победа нам обеспечена, — улыбнулся я. Сзади! — рявкнул я и тут же услышал выстрел.

Первый Сломанный вылез из каньона как паук. Быстро, судорожно, неестественно. Он был когда-то Харонцем, это было видно по длинным конечностям. Только теперь его руки выгибались в немыслимых углах, кожа свисала лохмотьями, а из глазниц сочился чёрный дым. В одну из глазниц Леший и пальнул. Дробь снесла тварь назад в каньон, но на её место уже выбирались ещё трое. Потом ещё. И ещё.

Чувствуя, как «Сердце Василиска» переполняет меня силой, я вытянул руку перед собой и потянулся к мане. Энергия забурлила в каналах, и на сотни метров в обе стороны материализовалась стена из чёрного льда. Хрупкая, но с невероятно острыми краями, способными рассечь сталь. Это заклинание я подсмотрел в воспоминаниях Вольфа. Он пытался его освоить, но ничего не вышло. Болван, всего-то стоило включить воображение.

Сломанные врезались в неё на полном ходу. Лёд треснул, рассекая их плоть, синеватая гнилостная кровь хлынула полноводной рекой. Вой из глоток Сломленных моментально заложил уши. Я выиграл немного времени, но оно стремительно убегало, словно вода сквозь пальцы.

— Муэдзин! — рявкнул я. — Массовое проклятие! Самое мерзкое из всех, что ты знаешь!

— Но я же поклялся больше не использовать…

— Муэдзин!

— Ладно, ладно! — он закатал рукава и резанул по запястью острым ногтем, рассекая его до крови. — «Пляска гниения», вариация восьмая!

Воздух вокруг его руки позеленел. В ноздри ударил мерзкий аромат разложения. Муэдзин швырнул сгусток энергии в сторону каньона, и заклинание расцвело, как ядовитый цветок. В воздухе сформировалась зеленоватая пентаграмма, из которой прямо на головы Сломленных хлынули шипящие капли.

Твари завыли. Их тела начали гнить прямо на глазах, сквозь расползающуюся плоть проступали кости. Но они не останавливались. Даже превратившись в скелеты, они продолжали лезть вперёд, неистово кроша стену из чёрного льда.

— Хорошие новости! — крикнул Муэдзин. — Заклинание сработало! А плохие новости в том, что на них это особо не действует!

Леший, лишенный маны, методично стрелял из дробовика, целясь в головы. Эффект от выстрелов был нулевой. Чуть правее развернулся Серый, взяв на себя целый фланг! Вот кто-кто, а он показал себя во всей красе.

Призвал порядка трёх сотен теневых существ и отправил их в бой. Твари беззвучно рвали Сломленных, а Сломленные кромсали теневиков. Увы, Сломленные доминировали. Теневики платили по десять жизней за одну жизнь Сломленного. Однако Серый слегка изменил перевес сил. За счёт доминанты «Синергия стаи» он получил настолько великую силу, что превратился в настоящее чудовище.

Оскалив зубы, Серый подлетел к стене из чёрного льда и стал без остановки рубить топором Сломленных, лезущих на нас. Топор раскраивал головы, отрубал конечности, а Серый моментально покрылся кровью с головы до ног. Он работал как машина для убийств, но даже его бешеного темпа было недостаточно. На каждого убитого приходилось пятеро новых.

— Миша! — Венера закончила плести руны, и защитный купол вспыхнул вокруг нас голубоватым светом. — У меня максимум пять минут! А после нас сметут!

— Всё под контролем! — рявкнул я, формируя в воздухе сотни крошечных ветряных лезвий.

Артём метнулся вперёд, копьё в его руках превратилось пламенную комету. Каждый выпад испепелял одного Сломленного. Но тварей было слишком много.

— Учитель! — Муэдзин сплетал проклятия одно за другим, обливаясь потом и прячась за моей спиной. — Мана заканчивается! Минут пять, и я отрублюсь!

Стена из чёрного льда трещала по швам. Сломленные давили массой, царапали, грызли, ломали. Ещё немного, и они прорвутся.

Я сжал ногти Харонцев в кулаке и услышал голос Ут:

«Обнаружен образец ДНК. Анализ…»

— Чего там анализировать? Поглощай, я тебе говорю! — прорычал я, уворачиваясь от куска льда, который отлетел от стены.

«Доминанты не обнаружены. Образцы подходят лишь для повышения ранга уже имеющихся».

— Чего? — нахмурился я, ведь ждал совсем не такого ответа. — Да и чёрт с тобой, сам справлюсь!

Я призвал горсть жемчужин и потянул из них ману, после чего активировал доминанту «Жнец» и выпил всю энергию в радиусе двадцати метров. Попав в этот радиус, Венера тут же потеряла сознание. В воздухе сформировались тысячи крошечных ветряных лезвий и молниеносно обрушились на Сломленных.

Я почувствовал, как разум затуманивается, и меня начинает покачивать. Ветряные лезвия рассекали плоть Сломленных, оставляя лишь крошечные порезы, которые при всём желании не могли уничтожить тысячи обезумевших тварей.

На правом фланге один из Сломленных проломил стену и вцепился в руку Серого, мгновенно сломав её в районе предплечья. Серый пинком отбросил его назад и добил, ударив топором. Однако из пролома рвались уже новые твари.

У Артёма дела обстояли куда хуже. Он уже использовал львиную долю маны и оставался на ногах лишь благодаря покрову, с помощью которого уходил от атак трёх Сломленных, сам же он не мог даже попытаться ответить нападающим.

— А-а-а! Слезь с меня, сука! — заголосил позади меня Леший.

Я обернулся и увидел, что Сломленный с вывихнутой челюстью подмял Лёху под себя и неистово молотил длиннющими лапами, стремясь размозжить голову моему друг. Леший же без устали колол армейскими ножами, распарывая грудину твари.

Тут у меня из носа ручьём хлынула кровь; видать, не стоило поглощать ману из жемчужин, впрочем, иного выбора не было. Ситуация была паршивой. Мы не в силах выстоять против сотни Сломленных, куда уж нам бодаться против тысяч? Или шанс победить есть? Пошатываясь, я улыбнулся и закричал во всё горло:

— Сгорите дотла, выродки!

Глава 11

Я активировал доминанту «Жнец», трансформируя всю кровь, пролитую по округе, в свою собственную. Синеватая кровь Сломленных резко стала красной и начала шипеть. Твари заорали, содрогаясь в конвульсиях. Их тела стремительно таяли.

А как они хотели? Моя токсичная кровь и раньше была не подарок, а сейчас она и вовсе седьмого ранга! Думаю, теперь я с лёгкостью растворю что угодно!

Сломанный, придавивший Лешего, завизжал и начал плавиться. Буквально. Его плоть стекала как воск, обнажая кости, которые тоже начало разъедать.

— Фу, пакость! — Леший выкатился из-под чудовища и стал накладывать на себя Целебное касание, чтобы залечить ожог от кислотной крови. — Миха! Предупреждать надо! На меня этой дрянью накапало!

— Извини! — крикнул я, чувствуя, как мана стремительно убывает.

Эффект был потрясающим. Сотни, тысячи Сломленных, покрытых собственной кровью, теперь горели изнутри. Моя токсичная кровь пожирала их, превращая в зловонное месиво. Вой стоял такой, что уши закладывало.

— Учитель! — Муэдзин подбежал ко мне, подхватывая под руку. — Вы как?

— Еле держусь на ногах. Слишком много сил потратил. Ещё минута, и я вырублюсь, — признался я, а после этого гаркнул. — Все ко мне!

Ребята тут же подтянулись ближе, и началось самое интересное. Твари неслись в нашу сторону, разнося ледяную стену в клочья. Попутно они получали новые раны, а когда приближались ко мне на двадцать метров, попадали под действие доминанты «Жнец» и начинали тлеть. Воздух наполнился химозным ароматом, от которого защипало в лёгких, и ребята закашлялись.

Серый, весь в крови и ссадинах, тоже тлел… Его кожа и мышцы сгорали от кислотной крови, но очень быстро восстанавливались благодаря регенерации. Его теневики почти все полегли, но он сам всё ещё стоял на ногах. А вот Артём шумно дышал, опираясь на копьё. Ему повезло, так как ранений он не получил, иначе сейчас бы кричал от боли, как Леший минутой ранее.

Внезапно наступила тишина. Вокруг нас были тысячи бурлящих кровавых лужиц. И ни одного Сломленного, куда ни посмотри.

— Все… мертвы? — спросил Леший, вытирая пот с лица.

— Кажется… да… — Артём огляделся и присвистнул. — Кто там хотел догнать кашевара по силе? Кажется, мы на веки вечные остались позади.

— Обогнать учителя? Пффф. Немыслимо, — фыркнул Муэдзин, падая на задницу. — Как всегда, великий Михаэль спасает всех в последний момент.

Венера открыла глаза и посмотрела в неестественно серое небо:

— Я в аду?

— Почти, — прохрипел я и потерял сознание.

Мне снилась всякая жуть. А как иначе? Я поглотил генетический материал Дракона Смерти, и знаете, что я узнал? Ничего весёлого. Чёртовы Хароны приносили соплеменников в жертву, чтобы откормить эту тварь. Причём соплеменники сознательно и добровольно шли на убой. Когда я захотел закричать от кровавого зрелища, то очнулся я от того, что кто-то лил мне на лицо воду. Холодную. Противно пахнущую.

— Живой, — послышался голос Муэдзина.

— Жив вашими молитвами, — я с трудом разлепил глаза и увидел лицо Венеры.

— Архаров. Сволочь. Ты меня напугал, — буркнула она.

Оказывается, всё это время я лежал у неё на коленях.

— Я старался, — улыбнулся я и получил от Венеры шлепок по плечу.

Кряхтя, я принял сидячее положение и огляделся. Мы всё ещё были у каньона, но картина изменилась. Неподалёку открылся портал, из которого появились знакомые мне Харонцы. С собой они притащили десятки соплеменников и заставили их прибираться на поле боя, собирая останки Сломленных.

— Эй! Вы чего делаете? Согласно пункту пятому, вы обязаны… — начал было я, но Венера меня успокоила.

— Они уже собрали для тебя образцы. Всё вон в той колбе.

На земле и правда лежала кристаллическая колба, внутри которой плескалась вязкая розовая жижа.

— Тогда я доволен, — кивнул я.

Заметив, что я очнулся, к нам подошёл главный Харонец и преклонил колено:

— Ты… спас нас. Спас… наш народ. Долг… — Он замолчал, будто раздумывал над следующими словами и кивнул. — Мы в неоплатном долгу.

— Да ладно, — я махнул рукой, хотя движение далось с трудом. — Каждый сделал то, что обещал по контракту.

— Нет, — он покачал головой. — Ты сделал… больше. Намного… больше.

Из его груди вырвался сгусток серебристого света и влетел мне в сердце. Тепло разлилось по телу. Усталость схлынула. Раны затянулись. Мана начала восстанавливаться.

— Я исцелил… твои раны. Это меньшее… что я могу… сделать для тебя.

— Ну, спасибо, — улыбнулся я. — Теперь мы можем уйти?

— Портал… готов.

Мы кое-как поднялись. Леший держался за рёбра. Артём хромал. Серый молча шел, нахмурив брови. Муэдзин закинул руки за голову и насвистывал под нос бодрый мотив гимна Солорианских рыцарей. Перед порталом я обернулся:

— Кстати! Насчёт вашего мира. На дне каньона я видел разлом в энергетическом спектре. Огромная трещина в ткани реальности. Она медленно расширяется. Именно она свела Сломленных с ума, излучая постоянный поток хаотической энергии.

Харонцы переглянулись, радость и страх блеснули в их глазах.

— Как… починить?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — У вас год, максимум два.

— Мы… найдём способ. Или… новый мир.

Кивнув, я шагнул в портал. Хлопок, темнота, и вот мы снова стоим на улице города Черняховск.

— Поверить не могу, что разломы могут вести и в такие мес… — начал было Артём, но договорить не успел.

Слева, справа, позади, впереди, даже под землёй и над головой — кружили сотни тварей. А я сражаться больше не желал. Закинул ребят в пространственный карман и телепортировался в Калининград. Очутившись на центральной площади, я плюхнулся прямо в лужу. Здесь дождь будто и не собирался заканчиваться. Лило как из ведра.

— Михаил Константинович! Вы вернулись? — козырнул один из гвардейцев деда.

— Да. Сообщи Максиму Харитоновичу, что я теперь настоящий абсолют, а не самозванец, — измученно улыбнулся я, поднимаясь на ноги.

— Разрешите выполнять? — спросил гвардеец, и я кивнул.

Он опрометью бросился в сторону дедовского имения, да и я направился туда же. Дождь будто следовал за нами, превращая улицы Калининграда в подобие венецианских каналов. Я брёл к дедовскому особняку, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом. В пространственном кармане ребята наверняка уже возмущаться тем, что я упрятал их в непроглядную тьму.

Имение деда выглядело как крепость времён осады. Высокие стены, патрули на каждом углу, магические барьеры так плотно окутывали территорию, что воздух буквально вибрировал от избытка энергии. Интересно, что случилось за те сутки, что я провёл в мире Харонцев? Судя по укреплениям — ничего хорошего.

Охрана меня узнала сразу и распахнула ворота, не задавая вопросов. Видать, приказ был отдан заранее.

— Михаил Константинович! — к крыльцу выбежал дворецкий Павел Сергеевич, размахивая зонтом, как знаменем. — Господи, да вы весь в… в этой синей дряни! Это кровь?

— Не важно, — буркнул я, поднимаясь по ступеням. — Где дед? Где отец?

— В гостиной. Проводят** срочное совещание. — Павел Сергеевич нервно комкал платок. — Максим Харитонович просил вам передать, цитирую: «Как только внучок объявится, тащи его в гостиную, даже если он будет с трудом на ногах стоять».

— Вот как, — усмехнулся я. — Ну точно случилось что-то серьёзное.

Я прошёл через парадные двери и сразу активировал пространственный карман, выпуская друзей. Они вывалились кучей-малой прямо на дорогущий персидский ковёр. Дед потом наверняка устроит мне разнос за испорченную тряпку.

— Ай! Леший, скотина! Ты мне на ногу наступил! — взвыл Артём.

— А нечего их раскидывать где попало, — огрызнулся тот, поднимаясь и отряхивая штаны от засохшей крови Сломленных.

Артём поднялся следующим, морщась от боли в ноге:

— Миша, обещанные приключения я уже посмотрел; где награда? Ты говорил, что сделаешь меня абсолютом…

— Сделает абсолютом⁈ — Венера приподняла брови от удивления. — Это как? Я думала, что единственный путь — это родиться гением и упорно тренироваться годами, а вы здесь все… Как бы помягче сказать? Странные, что ли? На вид и тридцати нет, а уже по силе близки к абсолютам, так не бывает. Нет, конечно бывают, гении, рождающиеся раз в тысячелетие, когда комета пролетает над землёй, а тысяча девствинниц воспевает их пришествие. Только всё это чушь из сказок. Я ещё ни разу в жизни не видела абсолюта младше тридцати пяти лет.

Отвечать ей, разумеется, никто не стал. Леший тут же увёл разговор в другое русло.:

— Ничего себе хата. Я думал, у нас в Кунгуре дом большой, но это… это вообще дворец какой-то, — восхищённо выпалил он.

— Калининградская резиденция деда, — пояснил я, оглядывая друзей. Все были избиты, покрыты ссадинами и синей кровью. — Павел Сергеевич, проводите моих друзей в гостевые комнаты. Пусть приведут себя в порядок, а потом накормите. Уверен, они жутко проголодались.

— Слушаюсь, Михаил Константинович, — дворецкий поклонился и повёл ребят по коридору.

Муэдзин оглядывался по сторонам с открытым ртом:

— Учитель себе не изменяет. Как всегда, живёт в роскоши… Картины, лепнина, хрустальные люстры… А это что? Статуя из чистого золота⁈

— Говоришь, ты ученик Мишки, — спросил его Артём.

— Мишки на севере, а это великий Михаэль! — осадил Артёма Муэдзин, подняв вверх указательный палец.

— Ведёшь себя, как деревенщина какая-то, — фыркнул Артём, не получивший ответа.

— А я и есть деревенщина! И горжусь этим! — заявил Муэдзин, но тут же споткнулся на ковре и едва не упал.

Проводив их взглядом за поворот, я направился в гостиную, откуда доносились приглушённые, но явно напряжённые голоса. Распахнув тяжёлую дубовую дверь, я увидел Максима Харитоновича, сидящего за массивным столом в окружении четырёх магистров. И все они выглядели так, будто мир вот-вот рухнет.

— Внучек! — дед вскочил с такой прытью, что стул опрокинулся с грохотом. — Жив, здоров! Слава богу!

Он бросился ко мне и сжал в медвежьих объятиях. Пахло от него табаком, дорогим коньяком и… страхом? Странно. Дед никогда не боялся.

— Харитоныч, — прохрипел я. — Задушишь же.

— Ах, да. Прости. Перестарался, — он отстранился, разглядывая меня с головы до ног. — А ты чего такой чумазый?

— Из разлома сразу к тебе, — улыбнулся я. — Где отец?

— Костик в лазарете. После битвы с Вольфом его пришлось по кускам сшивать. — преувеличил дед. — У него восемнадцать сломанных костей, три трещины в черепе, разрыв селезёнки… и это при условии, что регенерация твоего батеньки отлично работает… Вольф его знатно отделал. Не будь у Костика анимагии, как пить дать, подох бы уже.

— Архаровы живучий род, — гордо подметил я.

— Максим Харитонович, — подал голос один из магистров, сидящих за столом. — Может, позволите нам продолжить совещание? У нас времени в обрез.

— А, да-да, — дед кивнул. — Михаил, познакомься. Полковник Крашенинников, майор Свиридов, подполковник Долгополов и капитан Фислюйсон, — фамилию последнего дед выговорил с огромным трудом. Судя по всему, этотвояка был финном по национальности. — Господа, это мой внук, Михаил Константинович Архаров.

Я кивнул в знак приветствия. Все четверо вскочили и отдали честь. Их лица были мне знакомы, вот только имён до этого момента я не знал. Я плюхнулся в кресло рядом с дедом и спросил:

— Что у вас произошло, пока меня не было? Прошли же всего сутки.

Дед тяжело вздохнул и налил себе полный бокал коньяку. Выпил залпом, поморщился и налил ещё:

— Случилось. Ещё как случилось. Михаил, тут такое творится… С чего начать?

— С начала, — я потянулся к графину с водой и налил себе стакан. Вода была холодной, с привкусом серебра, так как на дне графина лежала серебряная монетка. Выпил водичку с наслаждением.

— Ладно, слушай, — дед откашлялся. — Вчера вечером, как только ты ушёл в разлом, ай… Да что тут рассказывать? Долгополов, включи запись. — Дед махнул рукой, и магистр выполнил приказ.

Он включил массивный телевизор на стене. Экран загорелся, показывая логотип новостного канала «Конфедерация сегодня». Потом картинка дёрнулась, и на экране появился репортёр. Вернее, то, что от него осталось.

Мужчина сидел на крыше небоскрёба, камера дрожала в его окровавленных руках. Лицо перепачкано кровью и копотью, одежда изодрана в клочья, на плече зияла рваная рана. Позади него бушевало пламя, и столбы дыма поднимались до самых облаков.

«Это… это Нью-Йорк,» — голос репортёра срывался, хрипел. — «Если кто-то слышит меня… Боже, помогите нам… Волна мертвецов захлестнула всю Северную Америку. Всю! Континент уничтожен! Я видел, как пал Вашингтон. Видел, как горел Лос-Анджелес. Чикаго… Чикаго превратился в одно огромное кладбище за четыре часа!»

Камера дёрнулась, показывая улицы внизу. Тысячи, нет, десятки тысяч зомби заполонили город. Они карабкались по зданиям, ломали витрины, пожирали тех немногих живых, кто не успел сбежать. В небе кружили крылатые твари, выхватывающие людей прямо с крыш.

«Они повсюду,» — продолжал репортёр, и в его голосе звучало отчаяние смертника. — «Армия не смогла их остановить. Все одарённые мертвы… Кроме… Кроме проклятых абсолютов. Абсолюты бросили нас и скрылись в портале. Все мертвы. Все! Мой оператор, моя съёмочная группа, мой продюсер… Все сожраны этими тварями. Кажется… кажется я последний живой человек на континенте».

За кадром раздался грохот. Дверь на крышу с треском распахнулась, вылетев с петель. Камера резко качнулась, показывая десяток зомби, вываливающихся на крышу. У них не было глаз, только пустые глазницы, из которых сочилась чёрная жижа. Челюсти судорожно двигались, издавая щёлкающие звуки.

«Нет! Нет-нет-нет!» — закричал репортёр. Камера упала, но продолжала снимать небо. Слышались крики, хруст костей, мокрые чавкающие звуки. Репортёр кричал, молил о пощаде, но зомби были глухи к мольбам.

Потом крик оборвался. Наступила тишина, нарушаемая лишь чавканьем.

Камера лежала на боку, показывая окровавленную руку репортёра без кисти. Зомби скрылись из кадра, волоча за собой обглоданное тело. Один из них обернулся на камеру и оскалился. У него не было половины лица, но он всё равно улыбался. Жутко, противно улыбался.

Экран потемнел. Появилась заставка «Сигнал потерян».

В гостиной повисла гробовая тишина. Я чувствовал, как желудок скручивает в узел от нервов. Уничтожен целый континент… А не слишком ли быстро продвигается Туз Крестов?

— Вот так, — тихо сказал дед, глядя в пустой бокал. — Южная Америка тоже пала. Бразилия продержалась дольше всех благодаря джунглям. Последние новости пришли по рации из Рио-де-Жанейро. Радист орал что-то про «океан мёртвых, пожирателей плоти», и потом связь оборвалась.

— Твою мать… — я откинулся в кресле, чувствуя нарастающую тревогу. — Если два континента пали, значит, совсем скоро мертвяки придут и по нашу душу…

— Это катастрофа планетарного масштаба, Михаил Константинович, — подтвердил Крашенников. — Мы созвали экстренное совещание, чтобы решить, что делать дальше. Судя по всему, Императору доложили о происходящем, и он приказал эвакуировать всех жителей с побережий вглубь континента. Видать, боится, что мертвяки переплывут океаны.

— Переплывут? — я нахмурился. — Зомби не дышат. Они могут просто пойти по дну. Правда, такая прогулка у них займёт долгие месяцы, если не годы.

Повисла пауза. Крашенников побледнел:

— Вы хотите сказать…?

— Именно так. Они уже в пути, — закончил я. — Миллионы мертвяков направляются к берегам Европы, Азии, Африки. И мы ничего не сможем с этим поделать, пока они не выползут на сушу.

— Господи помилуй, — ахнул Свиридов. — Мы обречены.

— Не обязательно, — возразил дед, наливая себе ещё коньяку. — У нас есть время. Океан широкий, зомби медленные. Недели две-три у нас точно есть до их прибытия.

— Две недели, — пробормотал я. — Если они используют крылатых тварей, чтобы буксировать баржи с зараженными, то за две недели первые партии мертвяков уже будут здесь. А значит, за это время нужно подготовить оборону всего побережья Евразии. Десятки тысяч километров. Это невозможно. Тем более, что с Императором мы, мягко говоря, недолюбливаем друг друга…

— Поэтому мы и собрались здесь, — сказал Долгополов. — Чтобы решить, что делать дальше. Император хочет стянуть все силы к себе в Хабаровск и создать там неприступную крепость. Бросить на произвол судьбы мирных жителей, которых он ссылает вглубь континента. Он просто переваливает свои проблемы на аристократию, а сам будет отсиживаться в уютной норе.

— Типично для этого ублюдка, — хмыкнул я.

— Я предложил Максиму Харитоновичу послать весточку Императору о том, что род Багратионовых жив и готов выступить против зла во славу Империи, — продолжил Долгополов.

— И что мой дед на это ответил? — Спросил я, уже зная ответ.

— Едва не разбил ему морду, — ухмыльнулся Максим Харитонович.

— Вот за это я тебя и люблю, дедуля, — улыбнулся я. — Слушайте сюда. Мы поступим следующим образом…

Глава 12

— Слушайте сюда. Мы поступим следующим образом… — я встал и подошёл к большой карте, висевшей на стене. — Император считает нас предателями. Король Червей хочет заразить весь мир. А Туз Крестов топит континенты в океане мертвецов.

— Это мы и так знаем, но что ты предлагаешь? — дед прищурился, держа в руке бокал коньяка.

Я ткнул пальцем в карту.

— Начнём с простого. Преображенский выяснил, что все черви связаны в единую нейронную сеть. Это значит, что Король Червей чувствует боль каждого червя. Каждого зараженного. Каждой твари, которую он создал.

— Куда ты клонишь, внучек? — дед наклонился вперёд.

— Если мы устроим массовую бойню зараженных, то Король Червей получит такой болевой шок, что временно потеряет контроль над остальными, — я усмехнулся. — А теперь самое интересное. Где сейчас находится самое большое скопление зараженных?

— В Европе, — ответил Крашенинников. — По последним разведданным, там собралось около двадцати миллионов зараженных. Они движутся на восток, к аномальной зоне.

— Точно! И что их ждёт в аномальной зоне? — я постучал пальцем по карте. — Твари из разломов! Они уже уничтожают зараженных тысячами. Дед говорил, что разведчики видели настоящую баталию между ними.

— Погодите, — Свиридов поднял руку. — Вы хотите использовать тварей из разломов как союзников?

— Не совсем, — я покачал головой. — Я хочу использовать их как пушечное мясо. Видите ли, твари из аномальной зоны инстинктивно атакуют всё живое. Они не подчиняются ни одному из Бедствий. Они просто убивают. А зараженные идут через аномальную зону прямо к нам.

— То есть они застрянут в бесконечных сражениях… — протянул Долгополов. — Это даст нам немного времени.

— Но это решает только одну проблему, — заметил дед. — А у нас ещё имеется Император и Туз Крестов.

— Вот тут начинается самое весёлое, — я посерьёзнел и ткнул пальцем в Аляску. — Мы только что проговорили о путешествии мертвяков через океан, а что если они переберутся по перешейку?

— Тогда они окажутся на нашем континенте в течение недели… — с ужасом произнёс дед.

— А теперь представьте, что произойдёт, если зараженные начнут своё наступление? — я ударил кулаком по Китаю, Японии, Корее и десятку других стран. — Зараза разнесётся по континенту столь быстро, что мы попросту ничего не сможем ей противопоставить.

Повисла тишина. Дед медленно кивнул:

— Выходит, мы должны соорудить оборонительную линию на перешейке у берегов Аляски?

— Было бы здорово, вот только Император ударит нам в спину, и всё закончится весьма трагично, — я покачал головой. — А значит, у нас только один путь. Весьма паршивый, должен сказать, но судьба заставляет нас действовать стремительно.

— Не говори мне, что ты собрался устроить переворот, — выпучив глаза, произнёс Максим Харитонович.

— Именно так! — я кивнул. — Через пару дней мы начнём штурм Хабаровска. Необходимо сменить власть в Империи, для того, чтобы у этой самой Империи был шанс на выживание.

— Это же измена… — прошептал Крашенников.

— Забавно это слышать из уст человека, которого Империя предала десятки лет назад, — усмехнулся я.

— Всё это время мы стояли на страже нашей родины, а теперь… — вскочив со стула, выпалил Крашенников, багравея от злости.

— Игорь, остановись, — прервал его Максим Харитонович. — Михаил прав. Мы и сейчас стоим на страже нашей родины. К тому же, кому как не тебе знать, что род Романовых узурпировал власть в прошлом?

— Вы правы, Максим Харитонович, — кивнул Крашенников и сел на место. — Михаил Константинович, прошу, продолжайте.

— Сейчас Хабаровск превращён в неприступную крепость. Все абсолюты стянуты туда. Император готовится не только к наступлению мертвяков, но и к тому, что мы нанесём удар. Уверен, Вольф уже во всех красках поведал ему, какими силами мы обладаем.

— Звучит так, будто мы собираемся сунуть голову в пасть голодного льва, — произнёс Крашенников, потянув за ворот рубахи.

— Так оно и есть. Однако, штурм начнётся вот отсюда, — я ткнул пальцем в южную окраину Хабаровска. — Я открою портал, через который в город ворвутся химеры и устроят хаос. После на северной стороне откроется ещё один портал, через который вторгнутся разломные твари. Не спрашивайте, как я заставлю их организованно атаковать. Над этим я ещё работаю, — пресёк я возникшие на лицах собравшихся вопросы. — Как только начнётся хаос, мы проникнем во дворец, а там…

— Нас будут ждать абсолюты… — вздохнув, сказал Максим Харитонович и принялся набивать трубку табаком.

— К сожалению, да. Это будет кровопролитное сражение. И если мы победим, то у Империи появится шанс, а если нет…

— То будет тот же самый исход, как если бы мы сидели… — дед затянулся и выпустил в воздух густое облако табачного дыма. — И ничего не делали.

— Именно так, Максим Харитонович. Я бы хотел сказать, что на нашей стороне эффект неожиданности, но это не так. Император знает, что мы придём, и он будет готов. Сейчас в Калининграде гостит Венера Водопьянова и…

— Ты хочешь взять её в заложники? — выпалил дед, уставившись на меня как на последнего мерзавца.

— Дед, хватит перебивать, и дослушай, — попросил я деда.

— Да, внучок, извини, — кивнул Максим Харитонович.

— Её отец, Игнат Борисович, находится под контролем Императора. С помощью артефактного меча Император заставляет всех абсолютов, включая Водопьянова, постоянно испытывать чувство страха. Если мы отправим Венеру обратно в Хабаровск под видом того, что она «сбежала» от меня, она сможет беспрепятственно получить доступ к отцовскому артефакту, а после…

— Уничтожит его? — нахмурился дед и кашлянул. — Да, прости. Опять задумался.

— Ты прав. Я могу создать небольшой артефакт, который при соприкосновении с мечом Водопьянова разрушит внесённую в него руническую структуру. После этого Игнат Борисович будет свободен.

— И что? — Долгополов покачал головой. — Он встанет на нашу сторону?

— Сомневаюсь. Но будет достаточно и того, если он просто не будет участвовать в сражении, — я улыбнулся шире. На подготовку и реализацию плана у нас максимум неделя. Поэтому мы действуем быстро и жёстко. Венера уходит в Хабаровск завтра, а я начну создание химер и формирование армии тварей.

— А что с Королём Червей? — спросил Фислюйсон.

— О его зараженных позаботится аномальная зона, — ответил я. — Разломы расширяются. Чем ближе к центру аномальной зоны, тем больше тварей вылезает. А мы сейчас как раз находимся в эпицентре. К тому времени, как зараженные доберутся до нас, мы уже сменим власть в Империи.

— Даже если всё пойдёт по плану, — медленно сказал Долгополовю. — Как мы остановим Туза Крестов?

— Вот тут я признаю, что понятия не имею, как его убить, — кивнул я. — Туз Крестов — один из Великих Бедствий. Его сила огромна. Если он обычный лич на пике своих сил, то это одно дело, а если нечто другое…

— То мы все трупы, — закончил за меня дед.

— Именно, — я кивнул. — Поэтому наша задача выиграть время. Ослабить его армию. Уничтожить как можно больше мертвецов. Может быть, если мы убьём достаточно его созданий, он ослабнет. Чем больше армия мёртвых, тем сильнее некромант. Но эта связь работает в обе стороны. Убей всех зомби — и некромант ослабнет.

— Это теория, — заметил Свиридов.

— Это опыт поколений, — парировал я. — К тому же, у нас нет других идей.

Повисла тишина. Все обдумывали мои слова. Наконец дед поднялся:

— Хорошо. Твой план безумен, жесток и имеет миллион способов провалиться, — он усмехнулся. — Мне нравится. Приступаем к реализации. Долгополов, подготовь карты дислокации войск Императора. Фислюйсон, собери группу быстрого реагирования. Две сотни лучших бойцов. Они пойдут на штурм Хабаровска.

Все четверо козырнули и поспешили выполнять приказы. Когда мы остались одни, дед посмотрел на меня:

— Михаил, ты понимаешь, что твой план убьёт тысячи людей?

— Я бы сказал, миллионы, — кивнул я. — Но если я ничего не сделаю, умрёт ещё больше.

— Ты повзрослел, внучек, — тихо сказал дед. — Слишком быстро повзрослел. В твои года у меня и близко не было такой решимости. Ладно. Идём к Константину. Расскажешь ему свой план. Он на больничной койке лежит, места себе не находит. Хоть развлечём старого медведя.

Мы вышли из гостиной и направились в лазарет. По пути дед спросил:

— Кстати, как прошла твоя вылазка к в семёрку? Убил там кого-нибудь?

— Несколько тысяч Сломленных, — ответил я небрежно.

Дед споткнулся:

— Чего… тысяч?

— Ну да. Безумные твари, мутировавшие от хаотической энергии. Пришлось всех сжечь моей токсичной кровью, — я посмотрел на деда. — Кстати, теперь моя кровь настолько токсична, что растворяет всё. Даже кости. Так что будь осторожен, если вдруг порежусь.

— Господи, — дед провёл рукой по лицу. — Ты превращаешься в ходячее оружие массового поражения.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Стараюсь.

Мы дошли до лазарета. Внутри на больничной койке лежал отец. Весь в бинтах, под капельницами. Рядом сидела Маргарита Львовна, держа его за руку. Увидев нас, она вскочила:

— Миша! Ты вернулся! — она бросилась ко мне и крепко обняла. — Ты цел? Не ранен?

— Я в порядке, — ответил я, обнимая её в ответ. — Как отец?

— Поправляется, — она вытерла слезу. — Врачи говорят, через неделю встанет на ноги. Регенерация творит чудеса.

Отец открыл глаза и посмотрел на меня. Один глаз был заплывшим, на лице красовались синяки и ссадины:

— Сынок… — прохрипел он, пытаясь улыбнуться.

Я подошёл к койке и похлопал отца по плечу, от чего тот скорчился от боли.

— Вижу, самочувствие у тебя паршивое?

— Как после встречи с поездом. Вольф… псина бешеная. Силён, зараза. Я его недооценил.

— Костик, тут Мишка план придумал. Я хочу, чтобы ты выслушал, — сказал Максим Харитонович, подмигнув мне, и я начал рассказ.

Чем дольше я говорил, тем сильнее отец выпучивал глаза, а когда услышал о штурме Хабаровска, так и вовсе залился каркающим смехом.

— Пха-ха-ха! Штурм? Хабаровска⁈ Сопляк! Ты решил воплотить в реальность мечту нашего рода? Ха-ха-ха! Ты не представляешь, как я счастлив это слышать!

— Рад, что одобряешь, — усмехнулся я.

— Миша, — бабушка взяла меня за руку. — Ты уверен, что всё получится? План звучит, мягко говоря, сомнительно…

— Всё будет хорошо. Я тебе обещаю, бабуль, — улыбнулся я.

— Конечно, будет. Ведь я пойду с вами. Прослежу, чтобы вы не напортачили, — заявила Маргарита Львовна.

— Я тоже иду, — прорычал отец, пытаясь подняться с койки.

— Ты пойдёшь только в случае, если полностью поправишься, — сказал я, с силой укладывая его обратно. — Отдыхай. Штурм состоится через неделю.

— Я обязательно поправлюсь, и тогда Вольф…

— Снова выбьет из тебя всю дурь, — хихикнул Максим Харитонович.

— Нет, на этот раз всё будет иначе, — пообещал я.

— Я слышал, что Титов мёртв, — произнёс Архаров, пристально вглядываясь мне в лицо.

— Да. Король Червей убил его на моих глазах.

— Сволочь, — выругался Архаров. — Дмитрий был хорошим человеком. Честным. Таких мало осталось.

— Мы отомстим за него, — сказал я стальным тоном и вышел из больничной палаты, закрыв за собой дверь. В коридоре меня ждал Павел Сергеевич с чистым полотенцем и сменной одеждой:

— Михаил Константинович, ваша комната готова. Я приготовил горячую ванну. Думаю, после такого… приключения… вам не помешает расслабиться.

— Спасибо, Павел Сергеевич. Вы читаете мои мысли, — устало улыбнулся я.

Мы вышли из больницы и вернулись в имение деда. Прошли по длинному коридору, и наши шаги разносились эхом по всему имению. За окнами продолжал лить дождь. Мрачный холодный осенний дождь. Такой дождь всегда предвещал перемены. Обычно, к худшему.

Я вспомнил про Венеру. Чёрт. После возвращения я так и не поговорил с ней. Уверен, у неё ко мне тысяча и один вопрос, требующий ответа.

— Павел Сергеевич, — окликнул я дворецкого. — Не видели девушку? Высокую, черноволосую, зелёные глаза.

— Вы про княжну Водопьянову? — дворецкий кивнул. — Я предложил ей поесть, но она отказалась. Сказала, что хочет побыть одна. Я выделил ей комнату в восточном крыле, рядом с вашей. Она сейчас там.

— Понятно, — я вздохнул. — Спасибо.

Мы дошли до моей комнаты. Павел Сергеевич открыл дверь и жестом пригласил войти. Комната была просторной, с большой кроватью, письменным столом и книжными полками. В углу стояла ширма, за которой виднелась ванна, из которой поднимался пар.

— Если что-то понадобится, дёрните за шнур, — сказал дворецкий, указывая на бархатный шнурок у кровати. — Я или кто-то из прислуги придёт немедленно.

— Спасибо, Павел Сергеевич. Вы свободны.

Дворецкий поклонился и вышел, бесшумно прикрыв дверь. Я стянул с себя окровавленную одежду и сунул её в корзину для грязного белья. Синяя кровь Сломленных намертво въелась в ткань. Придётся выбросить и купить у Шульмана новую. Уверен, иудей будет просто счастлив получить тысячу-другую шекелей.

Погрузившись в горячую ванну, я почувствовал, как мышцы расслабляются, боль отступает. Вода была с добавлением каких-то трав, пахло мятой и ромашкой. Успокаивающе. Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Хотя бы на минуту. Всего на одну минуту…

Стук в дверь вырвал меня из полудрёмы.

— Занято! — крикнул я.

— Михаил, это я, — послышался голос Венеры. — Можно войти?

Я замер. С одной стороны, я был голый в ванне. С другой стороны, Венера явно была в том состоянии, когда ей нужна поддержка.

— Заходи, — сказал я наконец.

Венера вошла, закрыла за собой дверь. На ней было чистое платье тёмно-зелёного цвета, волосы собраны в хвост, но глаза… Глаза были красными от слёз, опухшими. Она подошла к ванне, не глядя на меня. Села на край. Молчала. Просто смотрела в воду.

— После возвращения из разлома я снова пошла в кабинет Максима Харитоновича и посмотрела все видео из архива Екатеринбурга, — наконец сказала она. — Все. Сто двадцать семь роликов. Убийства детей, стариков, женщин. Сожжение больниц, школ, детских садов. Император приказал стереть Екатеринбург с лица земли. Вместе со всеми жителями. Двести тысяч человек, Михаил. Двести тысяч!

Голос её дрожал. Венера сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Но хуже всего то, что я нашла ещё одну папку… — она всхлипнула. — На ней были и другие видео, где на этот раз присутствовал мой отец…

Я протянул руку и накрыл её ладонь своей. Венера вздрогнула, но не отстранилась.

— Император затуманил его разум. Он действовал…

— Миша! Я же не дура! Я видела, как изменился отец. Видела его страх, его паранойю. Но я закрывала на это глаза! Говорила себе, что это просто стресс, что он переживает за меня. А на самом деле… На самом деле, его контролировали. Превратили в марионетку. И он… он участвовал в резне невинных людей. Я должна была что-то предпринять, спасти его…

Она разрыдалась. Я выбрался из ванны, накинул халат и обнял её. Венера уткнулась мне в грудь и плакала. Плакала навзрыд, как ребёнок. Её плечи тряслись, из горла вырывались всхлипы.

— Что мне делать, Миша? — спросила она сквозь слёзы. — Как мне теперь жить с этим? Как смотреть отцу в глаза, зная, что он… что он чудовище…

— Твой отец жертва, Венера. Он не виноват в том, что с ним сделали, — ответил я, гладя её по спине.

— Но он всё равно это сделал! — она отстранилась, глядя мне в глаза. — Он убивал людей! Может, и не своими руками, но он отдавал приказы! Он…

— Остановись, — я взял её лицо в ладони. — Венера, послушай меня. Твой отец сейчас под контролем. Но мы можем его спасти. Я могу его спасти. Нужно только уничтожить его проклятый меч. Убрать источник контроля.

— И как ты это сделаешь? — спросила она с надеждой в голосе. — Как ты снимешь артефакт с абсолюта? Он же убьёт тебя при попытке!

— Меня да, — сказал я серьёзно. — Но ты можешь мне помочь.

Венера смотрела на меня долгим взглядом.

— Что я должна сделать? — решительно спросила она, утерев слёзы?

— Я создам небольшой артефакт, если ты приложишь его к рукояти отцовского меча, то князь станет свободен от влияния Императора.

— Я сделаю это, — кивнула Венера и направилась на выход.

— Венера, — окликнул я её. — Я рад что ты осталась. Что поверила мне.

Она обернулась:

— А куда мне деваться? Ты же единственный человек, который не лжёт мне, — она грустно улыбнулась. — Спокойной ночи, Михаил.

— Спокойной ночи.

Дверь закрылась. Я остался один. Вернулся к ванне, но вода уже остыла. Плюнув, я вылез, вытерся и надел чистую одежду, которую оставил Павел Сергеевич. Простая льняная рубашка и штаны. Ничего вычурного.

Я подошёл к окну. За стеклом лил дождь. Где-то далеко, за океаном, шли орды мертвецов. Со стороны Европы в нашу сторону двигались зараженные. Прекрасный расклад. Сотни миллионов бесчувственных тварей должен остановить я, имея в распоряжении лишь пару десятков тысяч человек. Не знаю даже, возможно ли это. Но я одержу победу любой ценой.

Улёгшись на кровать, я закрыл глаза и мгновенно провалился в сон. Не знаю, сколько я проспал, но тихий стук в дверь заставил меня очнуться.

— Войдите, — сказал я, с трудом разлепив глаза.

Дверь медленно открылась. Я услышал лёгкие шаги, шорох ткани. И почувствовал знакомое присутствие. Венера стояла на пороге в простом ночном платье, босая. Длинные тёмные волосы распущены по плечам. Пальцы её нервно теребили край рукава. Взгляд неуверенный, почти робкий, совсем не такая, какой я привык её видеть.

— Я… я не помешала? — тихо спросила она.

— Нет, — покачал головой я, поднимаясь с кровати. — Всё равно не спалось. Заходи.

Венера вошла, прикрыв за собой дверь. Подошла ближе, остановилась у кровати. Я встал и улыбнулся, глядя в её прекрасные глаза. Мы стояли молча, долго. В её взгляде читалась буря эмоций. Страх. Решимость. Тоска. И ещё что-то, что заставило моё сердце биться быстрее.

— Завтра я отправлюсь в Хабаровск, — наконец сказала она. — К отцу.

— Хорошо, — кивнул я. — Я подготовлю артефакт к твоему отбытию.

— Если всё пойдёт не по плану, то я… — продолжила она, голос дрожал. — Если Император контролирует моего отца, то он может в гневе убить меня…

— Этого не случится, — перебил я. — Обещаю. Я не дам тебе погибнуть.

— Откуда такая уверенность? — слабо улыбнулась она. — Ты же не всесилен, Михаил. Даже со всеми своими причудами.

— Может и не всесилен, — признался я. — Но я сделаю тебе маленький подарок, который обязательно спасёт тебе жизнь, если потребуется.

Мысленно я попросил Мимо сформировать кольцо. В моей ладони появился сероватый кругляш, похожий на сталь. На него я наложил метку пространственного обмена и передал Венере.

— В случае опасности я перемещу тебя в Калининград, — пообещал я.

С помощью Мимо, из тела которого состояло кольцо, я смогу узнать обо всём, что происходит с Венерой, и в случае опасности выдерну её обратно. Венера сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Теперь мы стояли совсем близко. Я чувствовал тепло её тела, слышал её дыхание.

— Михаил, — прошептала она. — Я боюсь.

— Я знаю.

— Боюсь, что не вернусь. Боюсь, что последний раз вижу тебя. Боюсь, что так и не скажу…

Она замолчала, кусая губу. Я осторожно убрал прядь волос с её лица и коснулся щеки. Венера закрыла глаза, прижалась щекой к моей ладони:

— Я… я не могла уснуть… Всё время думала о тебе, — сбивчиво произнесла она. Открыла глаза и, встав на носочки, потянулась ко мне. Жаркий поцелуй впился в мои губы. Резко. Отчаянно. Страстно.

Я тут же ответил на её поцелуй, притягивая Венеру ближе. Она обвила руками мою шею, прижимаясь всем телом. Поцелуй был голодным, требовательным, полным желания. Она оторвалась от меня, тяжело дыша. Венера смотрела на меня снизу вверх, губы припухли, щёки горят румянцем, глаза блестят.

— Миша, — выдохнула она. — Я не хочу умереть, так и не узнав… не почувствовав…

Я поцеловал её притянул к себе. Медленно, страстно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. Венера прижалась ещё сильнее, так что жар её тела опалил меня.

Мои руки скользнули по её спине и по талии спустились вниз. Мир вокруг перестал существовать. Была только она. Её губы, её тепло, её запах, лаванда и что-то сладкое, дурманящее. Мы медленно двигались к кровати, не прерывая поцелуя. Споткнулись о край ковра, рассмеялись тихо, прижавшись друг к другу. Потом снова целовались, жадно, будто боялись, что это всего лишь сон.

Венера опустилась на постель, потянув меня за собой. Я навис над ней, глядя в её глаза. Они сияли в полумраке комнаты — зелёные, бездонные. Свет луны, пробивающийся сквозь занавески, окутывал нас серебристым сиянием. За окном ветер шелестел листвой. Где-то вдали прокричала ночная птица. Но мы ничего этого не слышали.

Была только она и я. Двое людей, нашедших друг друга на пороге войны. Двое людей, цепляющихся друг за друга, как за последний островок тепла в холодном, жестоком мире. И в эту ночь, возможно, последнюю перед долгой разлукой, мы были просто мужчиной и женщиной. Не абсолютом и дочерью князя. Не воинами. Не шпионами. Просто двумя людьми, которые отчаянно нуждались друг в друге.

Проснулся я от первых лучей рассвета, пробивающихся сквозь занавески. Несколько мгновений лежал неподвижно, собирая мысли. Потом осознание нахлынуло волной. Венера. Прошлая ночь.

Я медленно повернул голову. Она лежала рядом, свернувшись калачиком, лицом ко мне. Волосы растрепаны, на губах лёгкая улыбка. Одна рука лежала на моей груди, вторая под щекой. Простыня сползла, обнажая плечо. Она выглядела умиротворённой. Счастливой. Совсем не похожей на ту дерзкую Венеру, которую я знал раньше.

Я осторожно поднял руку и убрал прядь волос с её лица. Венера тихо вздохнула, но не проснулась. Прижалась щекой к моей ладони, и улыбка на её губах стала чуть шире. Что-то сжалось в груди. Тёплое, нежное чувство. Непривычное. Пугающее.

«Я не могу её потерять», — пронеслось в голове.

— Миша? — сонно пробормотала Венера, открывая глаза. — Который час?

— Рассвет, — ответил я тихо. — Рано ещё.

Она потянулась, как кошка, и прижалась ко мне:

— Тогда можно ещё немного полежать?

— Можно, — улыбнулся я, обнимая её.

Венера положила голову мне на грудь, слушая биение сердца. Мы лежали в тишине. Солнце поднималось выше, и реальность ворвалась в комнату вместе с его лучами. Начинался новый день. День, когда Венера уедет в Хабаровск. День, когда начнётся игра по-крупному, ведь война уже на пороге.

Глава 13

Имперский дворец, Хабаровск. Тронный зал.

Массивный стол из чёрного дуба занимал центр зала. Вокруг него сидели самые могущественные люди Империи. Князья, абсолюты. Все молчали, глядя на развёрнутую карту мира. Карту, на которой два огромных континента были перечёркнуты красным. Северная Америка. Южная Америка. Полностью уничтожены.

Во главе стола восседал Император Иван Васильевич Романов. Высокий широкоплечий мужчина с проседью в тёмных волосах. Холодные глаза смотрели на карту без эмоций. На лице каменное спокойствие.

— Доложите обстановку, — ровным голосом приказал он.

Князь Шереметев поднялся из-за стола, пожилой седовласый мужчина в парадной форме:

— Ваше величество, согласно последним донесениям разведки, оба американских континента пали. Последний очаг сопротивления в Бразилии был пару дней назад, — он указал на карту. — Население… уничтожено полностью. Примерно семьсот миллионов человек. Все обращены в нежить.

Повисла тяжёлая тишина. Кто-то сглотнул. Кто-то начал молиться.

— Продолжайте, — кивнул Император, не меняясь в лице.

— Орда мертвецов движется к побережью, — продолжил Шереметев, проводя пальцем по карте. — Они используют уцелевшие корабли, чтобы перебраться через океан. Однако, кораблями пользуется меньшая часть армии мёртвых. Две трети войска движется в сторону Аляски. Расстояние между материковой частью Аляски и Российской Империей в самом узком месте Берингова пролива около восьмидесяти километров.

— Это довольно большое расстояние, — фыркнул Трубецкой Валерий Сергеевич, грузный мужчина с роскошными усами.

— Большое, — согласился Шереметев. — Но проблема в том, что корабли мертвяков направляются в разные стороны. В Европу, Азию, Австралию, Африку. Везде, куда могут дотянуться. Это усложнит оборону Империи, ведь фактически нежить может появиться откуда угодно.

— Сколько у нас времени? — спросил Трубецкой.

Шереметев помедлил:

— До начала боёв от силы две недели. Но когда они вторгнутся… остановить их будет почти невозможно.

— Почти? — переспросил Император, прищурившись.

— Их почти миллиард особей, — пояснил Шереметев. — Мы смогли бы уничтожить десять, двадцать, максимум пятьдесят миллионов. Но их слишком много. Мы не сможем перехватить всех. Часть обязательно прорвётся в глубь континента, и это будет начало конца. Думаю, вы понимаете, о чём я говорю, — тяжело произнёс Шереметев и замолчал.

Император кивнул, откинувшись на спинку кресла. Постучал пальцами по подлокотнику, обдумывая информацию. В углу зала ёрзал на стуле Водопьянов Игнат Борисович. Крупный мужчина с квадратной челюстью и лысиной, сияющей в свете люстр. Он не мог усидеть на месте. Крутился, вертелся, дёргал ногой. Взгляд бегал по залу, не фокусируясь ни на чём конкретном. Лицо красное, кулаки сжаты.

Император заметил это. Холодный взгляд остановился на Водопьянове:

— Игнат Борисович, — ровно произнёс он. — Что с вами? Вы словно на углях сидите.

Все повернулись к Водопьянову. Тот вздрогнул, вскочил со стула:

— Ваше величество! — выпалил он. — Простите конечно, но я не могу больше молчать! Пока мы здесь обсуждаем какую-то орду мертвецов на другом конце света, настоящая угроза рядом! Архаров! — рявкнул Водопьянов, стукнув кулаком по столу. — Михаил Архаров, этот ублюдок! Он похитил мою девочку! Венеру! Мою дочь! Мою гордость!

Несколько человек за столом переглянулись. Кто-то усмехнулся. Князь Трубецкой закатил глаза.

— И? — ледяным тоном спросил Император.

— И⁈ — Водопьянов побагровел. — Ваше величество, пока мы здесь болтаем о всякой чепухе, этот мерзавец может надругаться над ней! Использовать! Убить! Я должен немедленно отправиться в Калининград и…

— Довольно! — рявкнул Император, и его голос прокатился эхом по залу.

Водопьянов замолчал, будто проглотил язык. Все остальные застыли.

Император медленно поднялся. Он был не самым высоким человеком в зале, но в этот момент казалось, что он возвышается над всеми. Аура силы, власти, абсолютного авторитета окутывала его как плащ.

— Игнат Борисович, — произнёс он тихо, но каждое слово резало как бритва. — Вы забываетесь. Орда мертвецов — это не «чепуха». Это угроза существованию человечества. Миллиард человек отправился к праотцам. Два континента стёрты с лица земли. И вы смеете ставить свои личные проблемы выше судьбы Империи?

— Н-но… Венера… — пробормотал Водопьянов, бледнея.

— Венера Водопьянова — взрослая женщина, — отрезал Император. — Она сможет о себе позаботиться.

— Но ведь её похитили! — возразил Водопьянов отчаянно.

— Людей похищают лишь для того, чтобы потребовать выкуп или шантажировать родителя. Пока требования не выдвинуты, сидите молча и ждите, — процедил сквозь зубы Император, а его глаза вспыхнули фиолетовым отблеском.

Водопьянов открыл рот, закрыл, снова открыл. Ничего не сказал. Лишь съёжился и отвёл взгляд.

— Вот именно, — Император вернулся на своё место. — Садитесь, Игнат Борисович. И больше не перебивайте Совет своими истериками. — Что касается Архаровых, — продолжил Император, снова глядя на карту, — я желаю смерти этому роду не меньше вашего, Игнат Борисович. Они бросили вызов Короне. Убили моих людей. За это они заплатят, — он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то хищное. — Но сейчас это не столь важно, как надвигающаяся угроза. Когда орда мертвецов будет остановлена, я лично позабочусь об Архаровых. А до тех пор они могут прятаться в своём поганом Калининграде словно крысы.

В дальнем конце стола поднялась высокая фигура. Все взгляды переместились на неё. Вильгельм фон Вольф.

Он выглядел ужасающе. Правой руки не было. Вместо неё — культя, тщательно забинтованная белыми бинтами. Лицо изуродовано: глубокие шрамы пересекали щёку и лоб, левая сторона словно оплавлена. Большую часть лица скрывала кожаная маска, из-под которой виден был лишь один уцелевший глаз — правый, холодный и голубой как лёд.

Голос его был хриплым и трескучим:

— Ваше величество, с вашего позволения.

— Говорите, фон Вольф, — кивнул Император.

Вильгельм оперся единственной рукой о стол:

— Архаровы не представляют особой угрозы. Я лично сражался с ними, — он усмехнулся, и это выглядело жутко на изуродованном лице. — Да, они ранили меня. Но только потому, что я недооценил противника и бился в одиночку против четверых абсолютов.

— Четверых? — воскликнул князь Шереметев. — Откуда у этих выродков такая мощь?

— Понятия не имею, — усмехнулся Вольф. — Однако, это всё, что у них есть. Город охраняет жалкая кучка отбросов, которые гибли не в силах меня даже поцарапать. Смехотворно.

— И вы хотите этим сказать…? — подтолкнул Император.

— Хочу сказать, что Империя с лёгкостью задушит их числом, — закончил Вольф. — Вся аристократия лежит у ваших ног, а это миллионы аколитов, сотни тысяч магистров и мы, абсолюты. На нашей стороне как численный перевес, так и технологический. Мы сотрём их с лица земли без особого труда. Когда придёт время, Калининград падёт за пару часов.

— Уверен, так и будет, — кивнул Император. — Надеюсь, к тому моменту вы залижете раны и будете полезны.

— Служу Империи, — рыкнул Вольф, стиснув зубы. Он ненавидел проигрывать и уже мечтал о том, что сможет поквитаться с обидчиками.

Снова заговорил Шереметев:

— Ваше величество, — начал он, склонив голову. — Эвакуация мирного населения из прибрежных регионов идёт полным ходом. Людей переселяют вглубь континента. На Урал. Освободившиеся территории укрепляются.

— Подробнее, — велел Император.

— По всему побережью Атлантического и Тихого океанов возводятся укрепления, — продолжил Шереметев. — Стены, башни, редуты. Минные поля в море и на суше. Огневые точки каждые полкилометра. Мы превращаем береговую линию в неприступную крепость.

— Кто будет оборонять? — лениво спросил Трубецкой.

— Аристократия, — ответил Шереметев. — По указу Императора, все аристократические роды обязаны выставить войска для обороны побережья. Каждый род получает свой участок. Отказ карается смертной казнью главы рода, лишением титула и земель.

— Занятно. И как отреагировали аристократы? — поинтересовался князь Трубецкой.

— Молчаливо приняли правила игры. А что им ещё остаётся? — ответил вопросом на вопрос Шереметев.

— Превосходно, — Император откинулся на спинку кресла, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — Всё идёт согласно моему плану.

Он поднялся и подошёл к карте. Провёл пальцем по линии побережья:

— Аристократы всегда были занозой в заднице короны. Слишком богаты. Слишком влиятельны. Слишком самостоятельны и ленивы, — он повернулся к Совету. — Но теперь они будут воевать и принесут наконец-то пользу. Защитят Империю собственной кровью. Их армии понесут потери. Их казна истощится на содержание гарнизонов. И когда угроза минует, они окажутся ослабленными. Зависимыми от короны.

— Гениальный план, ваше величество, — склонил голову Трубецкой.

Император вернулся на своё место:

— Война — это не только угроза. Это возможность. Возможность укрепить власть. Избавиться от конкурентов. Перекроить политическую карту Империи, — он обвёл взглядом всех присутствующих. — Орда мертвецов сделает за нас грязную работу. Ослабит аристократию. А мы пожнём плоды.

— А если они прорвутся вглубь континента? — осмелился спросить Шереметев. — Если оборона не выдержит?

— Не выдержит, — спокойно ответил Император. — Конечно, не выдержит. Некоторые участки падут. Некоторые роды будут уничтожены, — он пожал плечами. — Жертвы неизбежны. Но основная масса орды будет разбита на побережье. Пока аристократы будут истекать кровью, держа оборону, мы соберём основные силы Империи в столице. И когда мертвецы выдохнутся, мы нанесём решающий удар. Уничтожим их. И заодно прибёрем к рукам земли наших соседей. Говорят, что в Китае множество чайных плантаций, а ещё дешевая рабочая сила. Нам не помешает и то, и другое.

Повисла тишина. Все переваривали услышанное. Кто-то с восхищением, кто-то с ужасом. Водопьянов сидел, сжав кулаки. Лицо перекошено от сдерживаемой ярости. Но он молчал.

— Вопросы? — спросил Император. Никто не ответил. — Тогда расходитесь. Шереметев, останьтесь. Нужно обсудить детали снабжения прибрежных гарнизонов. Остальные свободны.

Присутствующие начали подниматься. Стулья скрипели. Раздавались приглушённые разговоры. Кто-то спешил поскорее покинуть зал. Водопьянов медленно поднялся и направился к выходу. На пороге обернулся, бросив последний взгляд на Императора. В его глазах читалась неприкрытая ненависть. Не к Императору. К Архарову.

— Я найду тебя, щенок, — едва слышно прошипел он. — И разорву на куски.

Дверь захлопнулась за ним. В зале остались только Император и князь Шереметев. Иван Васильевич подошёл к окну, глядя на оживлённый Хабаровск.

— Как думаете, Анатолий Захарович, — негромко сказал он, — кто победит в этой войне? Мы или орда нежити?

— Империя одержит победу, ваше величество, — ответил Шереметев без тени сомнений. — Как всегда.

Император усмехнулся:

— Верно. Империя победит. А остальные… — он пожал плечами. — Остальные — это расходный материал.

За окном лил дождь, будто оплакивал грядущие потери.

* * *

— Ты куда? — спросила Венера, когда я ловко выскользнул из её объятий и стал одеваться.

— Знаешь, как говорят мудрецы? — произнёс я с хитрым прищуром.

— Как? — улыбнулась она, шаря взглядом по моему обнаженному телу.

— Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! Вот и мне надо кое к кому заглянуть.

— Надеюсь, ты идёшь не к девушке?

— А ты догадливая, — усмехнулся я, поймав на себе строгий взгляд Венеры. — Но тебе не о чем переживать. Она несовершеннолетняя, а меня подобные особы не интересуют в постельном смысле.

— Тогда я спокойна, — промурлыкала Венера, откинувшись на спину.

Её оголённые бёрда замедлили бег моих мыслей, направив их в сексуальное русло. Я встряхнул головой, отгоняя похоть, и натянул ботинки.

— Скоро вернусь, — пообещал я и выскользнул за дверь.

Быстрым шагом я направился в западное крыло особняка, где Барбоскин устроил временную тюрьму для Марии Титовой. Два гвардейца стояли у двери, скрестив копья.

— Михаил Константинович, — козырнули они синхронно.

— Открывайте, — кивнул я. — Хочу поговорить с пленницей.

Гвардейцы переглянулись, но спорить не стали. Тяжёлая дубовая дверь отворилась со скрипом. Я вошёл внутрь.

Комната была небольшой, но уютной. Кровать, стол, стул, окно с решёткой. Не камера в подземелье, но и не апартаменты. На кровати сидела девушка лет пятнадцати. Волосы растрепаны, глаза красные от слёз. Одежда измята. На коже виднелись маленькие кровавые ранки — след от червей, бежавших из её тела. Мария подняла на меня взгляд. Узнала. Лицо исказилось от ненависти:

— Ты… — прошипела она. — Убийца. Мой отец умер из-за тебя!

— Король Червей убил Дмитрия Антоновича. Я лишь был свидетелем.

— Лжец! — она вскочила с кровати, сжав кулаки. — Со стороны аномальной зоны пришел гвардеец в форме Архаровых. Он сказал, что ты велел передать послание лично в руки моему отцу. А когда он встретился с гвардейцем… Когда… — всхлипнув, она безутешно зарыдала.

Король Червей, хитрый выродок. Титов уничтожал зараженное зверьё, но встретив моего гвардейца, не почувствовал подвоха, из-за чего был подчинён паразитами сам, да и люди его рода… Проклятье! У нас ведь ещё фланг со стороны Титовых оголён!

Хотя нет, Егорыч отвёл войска и эвакуировал мирных жителей. Теперь на тех землях резвятся аномальные твари, ведь мы отправили десять тысяч мутировавших бычков на выпас. Нам ведь было необходимо как-то привлечь тварей.

— Я никого к вам не отправлял, — спокойно сказал я. — Но ты права, вина за гибель твоего отца лежит и на моих плечах тоже. Если бы я был осторожнее, если бы просчитал действия Короля Червей, Дмитрий Антонович был бы жив. Но я не всемогущ. Я не могу предвидеть будущее.

Она схватила со стола кружку и собиралась швырнуть в меня, но безвольно уронила её на пол.

— За что⁈ За что, господи⁈

Мария рухнула на кровать, рыдая в голос. Плечи тряслись, из горла вырывались всхлипы. Я стоял и смотрел на неё, чувствуя тяжесть вины. Я подошёл и сел на край кровати. Мария дёрнулась.

— Послушай меня, — сказал я тихо. — Король Червей использовал твоего отца как приманку. Заманил меня в ловушку. Червь въелся в мозг твоего отца и управлял телом, как марионеткой.

— Не-е-ет… — она закрыла лицо руками. — Это неправда… Ты лжёшь…

— Я не лгу, — я вздохнул. — Точно такой же червь сидел и в тебе, но я смог его удалить.

— Я… я умру?

— Нет, — ответил я честно. — Теперь нет. Однако, скорее всего, ты потеряла дар к магии.

Она снова заплакала. Тихо, безнадёжно. Я протянул руку и неловко похлопал её по плечу. Она не оттолкнула. Просто плакала.

— Мне страшно, — прошептала она сквозь слёзы. — Я… я не понимаю. За что? Я только начала жить… Я ещё столько хотела сделать… Увидеть мир, поступить в Академию магии…

— Знаю, — кивнул я. — Несправедливо. Но я постараюсь вернуть тебе хотя бы частичку дара. Однако, обещать, что всё получится, я не стану.

Мария вытерла слёзы рукавом:

— К чёрту дар. Главное — отомсти за папу. Обещаешь?

— Обещаю, — сказал я, глядя ей в глаза. — Король Червей заплатит за каждую жизнь, что отнял. За твоего отца.

Она кивнула:

— Спасибо. — Мария устало улыбнулась. — Знаешь, папа говорил о тебе. Говорил, что ты опасный, непредсказуемый, но держишь слово. Он… он уважал тебя.

— Я тоже уважал его, — признался я. — Дмитрий Антонович был редким человеком в наше время. Честным. Порядочным. Таких мало осталось.

Мы помолчали. Мария положила голову на подушку:

— Устала. Хочу побыть одна.

— Хорошо, — я встал. — Если что-то понадобится, скажи гвардейцам. Они передадут мне.

Я направился к двери, но по пути незаметно провёл рукой по изголовью кровати, где лежали несколько светлых волос Марии. Зажал их в кулаке. Никто не заметил. Выйдя из комнаты, я кивнул гвардейцам:

— Следите за ней. Но обращайтесь уважительно. Она не враг.

— Слушаемся, Михаил Константинович.

Я зашёл за угол и раскрыл ладонь. Три тонких светлых волоса лежали на ней. Я сжал их и услышал знакомый голос Ут:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Да, — прошептал я.

'Образец содержит следующие доминанты:

Ошибка! Доминанты не обнаружены.

Ошибка! Ядро маны носителя образца ДНК истощено на 87 %. Критическое состояние.

Примечание: Структура мозга повреждена паразитической формой жизни. Возможна потеря памяти'.

— Ясно, — вздохнул я, выронив волосы Марии.

Выходит, Мария действительно лишилась дара. Ядро маны разрушено. Мозг повреждён. Я сжал зубы до скрежета. Нужно помочь девочке, а для этого я должен стать сильнее.

Поднявшись в свою комнату, я запер дверь на задвижку. Достал из пространственного кармана кристаллическую колбу с розовой жижей и четыре ногтевые пластины Харонцев. Колба была холодной. Жижа внутри медленно перетекала, как ртуть. Ногти чёрные, с зазубренными краями. От них веяло древней силой. Я сел на кровать и положил всё перед собой.

— Ут, — позвал я. — Приступаем к поглощению. Начни с ногтей Харонцев. Переработай образцы в пользу конгломерата «Великий архимаг».

«Принято. Начинаю поглощение», — прозвучал ласковый голос Ут.

Я взял первый ноготь и сжал в кулаке. Он моментально рассыпался в пепел. Тепло разлилось по телу, когда я снова услышал голос Ут:

«Образец поглощён. Конгломерат „Великий архимаг“ заполнен на полтора процента».

Всего лишь полтора процента? Мало. Слишком мало. Я взял второй ноготь. Потом третий. Четвёртый. С каждым поглощением усталость накатывала сильнее. К концу четвёртого я уже лежал на кровати, тяжело дыша.

«Конгломерат „Великий архимаг“ заполнен на 5 %», — сообщила Ут и затихла.

— Маловато конечно, но это уже что-то, — улынулся я и взял колбу.

Открутил крышку, ощутив резкий химический запах. Розовая жижа медленно булькала внутри. С отвращением я засунул палец в колбу и ощутил, как кожу начало щипать, жечь, словно я сунул руку в кислоту!

— Ут! — прорычал я. — Поглощай образцы! Направь весь материал на усиление конгломератов. Быстро!

«Подтверждаю. Начинаю массовое поглощение. Предупреждение: высокий риск перегрузки сознания. Рекомендуется прервать процесс».

— Хватит сказки рассказывать! — заорал я. — Мы и побольше доминант за раз поглощали!

«Выполняю».

Мир взорвался болью, напомнив мне о том, что доминанта доминанте рознь. Поглотить тысячу низкоранговых доминант — это одно, а вот несколько тысяч высокоранговых…

Тысячи воспоминаний хлынули в мой разум. Сломленные Харонцы, пожирающие друг друга. Их безумие, их ярость, их отчаяние. Я видел, как они умирали. Как их разрывали на части. Как они теряли разум, превращаясь в монстров.

Я кричал, но не слышал собственного голоса. Кровь текла из носа, из ушей. Глаза закатились. Тело билось в конвульсиях. А образцы продолжали поглощаться. Один за другим. Десятки. Сотни. Видения тысяч жизней, стёртых в порошок, вливались в мой разум. А потом перед глазами возникла яркая вспышка, и я потерял сознание.

Глава 14

Имперский дворец, Хабаровск.

Император Иван Васильевич Романов вышел из зала военного Совета. Тяжёлая дубовая дверь закрылась за ним с глухим стуком. Коридор был пуст и тих. Только факелы на стенах потрескивали, отбрасывая танцующие тени. Он сделал несколько шагов и замер.

У колонны, в нескольких метрах от него, стояла пожилая женщина. Невысокая, сутулая, с седыми волосами, собранными в тугой узел. Лицо изрезано морщинами. Глаза когда-то были яркими и живыми, но теперь потускнели, выцвели. На ней было простое тёмное платье, без всяких украшений. Роза Львовна Романова. Мать Императора.

Она тихо стояла в тени колонны, словно ждала его. Когда их взгляды встретились, женщина вышла на свет и медленно приблизилась.

— Иван, — тихо сказала она, протягивая руку. — Сынок…

Император не двинулся с места. Смотрел на неё холодно, без эмоций. Лицо как каменная маска. Роза Львовна подошла ближе и осторожно взяла его под локоть. Её рука дрожала. Голос тоже:

— Я слышала… о мертвецах. Об Америке, — она посмотрела ему в глаза, и в её взгляде читалась мольба. — Это ужасно, Ваня. Столько людей… Но не переживай. Мы обязательно справимся. Россия всегда справлялась. И сейчас справится.

Повисла пауза. Долгая. Тяжёлая. Император смотрел на мать. Не моргая. Не шевелясь. А потом улыбнулся. Это была не человеческая улыбка. Слишком широкая. Слишком хищная. Слишком… неправильная.

— Конечно справимся, — тихо произнёс он.

И его глаза вспыхнули. Фиолетовым пламенем. Роза Львовна ахнула, попятилась. Но сын не отпустил её, схватил за локоть. Сжал крепко. Так крепко, что она вскрикнула от боли.

— Конечно справимся, — повторил он, и голос его стал другим. Более глубоким. С гулким эхом, будто говорило несколько голосов одновременно. — Старая ты ведьма.

— И-Иван? — прошептала Роза, и губы её задрожали. — Что с тобой…?

— Со мной всё в порядке, мамочка, — он наклонился ближе, и в фиолетовом свете его глаз она увидела что-то чудовищное. Что-то древнее и злое. — А вот с тобой нет, больная ты сука. Ведь это ты продала душу своего сынули мне. Владыке Проклятых.

Роза Львовна застыла. Кровь отхлынула от лица. Губы беззвучно задвигались:

— Нет… нет, это не…

— Не так? — рассмеялся Император, и смех его был как скрежет стали по камню. — Ты хотела власти. Хотела, чтобы он стал Императором и бросил мир к твоим ногам. И я дал тебе это. За небольшую плату, — он наклонил голову, и фиолетовое пламя в глазах разгорелось ярче. — За его душу. Помнишь? Ты согласилась так быстро, будто и не думала вовсе.

— Я… я думала… — Роза попыталась отшатнуться, но пальцы сына впились в её руку как железные тиски. — Ты обещал! Обещал забрать его тело только после смерти! Когда он состарится! Когда проживёт долгую жизнь!

Император… Нет, уже не Император, а кто-то, носящий его лицо, расхохотался. Громко. Демонически. Звук разнёсся по коридору, отражаясь от стен.

— После смерти? — переспросил он, и в голосе звучала издевка. — О, глупая женщина. Его душа мертва. Я сломал её. Растоптал. Пожрал, кусочек за кусочком, — он склонился совсем близко к материнскому лицу, и Роза увидела, что зрачки его вертикальные, как у змеи. — Твой сын кричал. Умолял. Плакал в темноте своего разума, пока я пожирал его изнутри. Но ты ведь ничего не заметила, да? Слишком наслаждалась властью. Слишком гордилась своим Императором-отпрыском.

— Нет… — слёзы покатились по морщинистым щекам Розы. — Ваня… Ванечка, мой мальчик…

— Его больше нет, — отрезал демон в теле Императора. — Осталась лишь пустая оболочка. Марионетка. Кукла, которой я буду играть так, как захочу, — он выпрямился, откидывая голову назад, и фиолетовое сияние залило весь коридор. — Ещё немного, и от него не останется даже воспоминаний. Буду только я. Только моя воля. Только моя власть.

Роза Львовна прикрыла рот рукой и всхлипнула:

— Что я наделала… Господи, что я наделала…

— Продала душу родного сына, — мягко, почти нежно ответил демон. — И всё ради того, чтобы удержать власть после смерти мужа. Стандартная сделка, между прочим. Люди такие предсказуемые, — он отпустил её руку и небрежно толкнул в грудь. — Проваливай в свои покои, пока я не разозлился.

Роза Львовна сползла по стене. На её руке, там, где сжимали пальцы сына, остались синие отметины. Они пульсировали слабым фиолетовым светом, как будто живые.

— Н-нет… ты обещал… — всхлипывала она, глядя на следы. — Ты обещал забрать его тело только после смерти! Естественной смерти!

Демон присел на корточки перед ней, по-прежнему улыбаясь той жуткой, нечеловеческой улыбкой:

— После смерти? — переспросил он мягко. — Милая Роза. Его душа мертва. Считай, что сделка завершена, — он провёл холодным пальцем по её щеке, и она вздрогнула. — Теперь этот огрызок плоти мой. Как и вся ваша проклятая Империя.

Он встал и отряхнул несуществующую пыль с мундира:

— Можешь бежать и молиться своему жалкому богу, старуха. Но он не поможет. Он никогда не помогает слабым и алчным. — Демон развернулся и начал удаляться по коридору. — Твой сын мёртв. Империя обречена. И скоро весь мир упадёт к ногам Владыки Проклятых.

Его фигура растворилась в тени, и только фиолетовое свечение глаз ещё некоторое время мерцало во тьме. Потом исчезло и оно.

Роза Львовна осталась одна на коленях посреди пустого коридора. Она смотрела на свою руку. На синие отметины пальцев. На фиолетовое свечение под кожей, которое медленно распространялось дальше, к плечу. Проклятие. Метка демона.

— Ваня… — прошептала она сквозь слёзы. — Мой мальчик… прости меня…

Она попыталась встать, пошатнулась, схватилась за колонну. Боль пронзила руку — жгучая, ледяная, невыносимая. Роза закусила губу до крови, чтобы не закричать. Оглянулась. Коридор был пуст. Тихо. Только факелы потрескивали. Никто ничего не видел. Никто ничего не знал.

Император или тот, кто носил его лицо, ушёл по своим делам. Он и дальше будет играть роль правителя. Вести войны. Отдавать приказы. Строить планы. И никто не узнает, что внутри этой оболочки сидит древнее зло, которое пробудила она, Роза Львовна. Держась за больную руку, женщина медленно поплелась по коридору. Ноги еле слушались. В голове звучал демонический смех сына, точнее того, что от него осталось.

Она свернула за угол, спустилась по узкой лестнице, вышла в боковой двор. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Роза остановилась, тяжело дыша. Посмотрела на небо. Звёзды мерцали холодно и равнодушно. Она продала душу сына, и теперь вся Империя заплатит за её грех.

* * *

Тронный зал. Тем временем.

Император — Владыка Проклятых в теле Ивана Васильевича — вернулся в зал. Подошёл к окну и посмотрел на ночной Хабаровск. Фиолетовое свечение в глазах погасло. Лицо снова стало спокойным, властным, человеческим.

— Скоро, — пробормотал он в темноту. — Совсем скоро этот мир падёт к моим ногам. Орда мертвецов сметёт всё живое. Аристократия истечёт кровью. Людишки будут резать друг друга за крохи власти, — он усмехнулся. — А я буду наблюдать и пожирать их грешные души.

Он провёл рукой по стеклу, оставляя слабый фиолетовый след:

— Спасибо тебе, глупая старуха. Ты хотела власти? Ха-ха-ха! Вот только вся власть досталась мне. Иронично, не правда ли?

Скоро вся планета утонет в крови и огне. А он соберёт кровавую дань и уйдёт в другой мир, ведь Владыке Проклятых суждено величие, а не жалкое прозябание в мёртвом мирке.

* * *

Очнулся я на полу. Холодном, твёрдом полу. Всё тело ломило. Голова раскалывалась. Во рту привкус крови. Сколько я пролежал? Час? Два? День? С трудом поднявшись на четвереньки, я огляделся. Колба валялась рядом, пустая. Крышка откатилась под кровать. На полу лужица розовой жижи, уже высохшей.

Палец, которым я касался образцов, был красным, покрытым волдырями. Болел адски.

— Ут, — прохрипел я. — Доклад. Что с конгломератами?

'Поглощение завершено. Результаты:

Конгломерат «Великий архимаг»: заполнен на 100 %. Достигнут седьмой ранг.

Конгломерат «Гамельнский дудочник»: заполнен на 100 %. Достигнут седьмой ранг.

Конгломерат «Громовержец»: заполнен на 33 %. Требуется дополнительная энергия для достижения седьмого ранга.

На остальные конгломераты образцов не хватило'.

Я рассмеялся. Хрипло, безумно рассмеялся. Теперь у меня три конгломерата седьмого ранга! Три! Теперь я не просто абсолют. Я абсолютное чудовище. Закрыв глаза, я погрузился в Чертоги Разума. Я оказался в сырой пещере, по центру которой расположилась плита. Не обращая внимания на несущуюся ко мне Галину, я быстро подошел к пирамиде и уставился на преображенные кристаллы.

У каждого из конгломератов появились новые грани, а ещё от них исходила такая мощь, что воздух вокруг вибрировал. «Гамельнский дудочник» превратился в сложную паутину нитей, словно кристалл иллюстрировал, что данный конгломерат предназначен для манипулирования тварями.

«Великий архимаг» переливался разными цветами, а каждая его грань отвечала за разные стихии. Одна за огонь, вторая за лёд, и так далее.

— Ут, — обратился я к системе. — Что изменилось после улучшения конгломератов до седьмого ранга?

«Конгломерат 'Великий архимаг» седьмого ранга предоставляет следующие возможности:

Увеличен максимальный запаса маны в пять раз,

Получена возможность одновременного плетения до сотни заклинаний,

Получен доступ к массовым заклинаниям седьмого круга,

Увеличена скорость восстановления маны'.

Я присвистнул. Сто заклинаний одновременно? Неслабо! Да, я уже проворачивал такой трюк с ветряными лезвиями, но в прошлый раз я истратил на это не только всю ману, имеющуюся у меня, но и ману из жемчужин и окружающего пространства, к тому же, это привело к такому истощению, что я едва не вырубился. А теперь я смогу без особых усилий контролировать сотню заклинаний разом.

— А «Гамельнский дудочник»?

«Конгломерат 'Гамельнский дудочник» седьмого ранга предоставляет следующие возможности:

Массовый контроль до десяти тысяч грызунов одновременно,

Создание ментальной сети между подчинёнными,

Передача опыта между подчинёнными'.

Десять тысяч существ! Теперь я могу контролировать целую армию грызунов! Устрою нашествие на Хабаровск и заставлю крысюков сожрать весь провиант в городе! Ха-ха. Тогда Император сам сдастся через неделю… Или начнёт жрать человечину. Я бы не удивился. Кстати, обидно, что данный конгломерат даёт мне контроль лишь над крысами.

Я открыл глаза и вернулся в реальность. Тело всё ещё болело, но внутри бурлила сила. Невероятная, чудовищная сила.

Я поднял руку. Щёлкнул пальцами. В воздухе материализовалось сто крошечных огненных шаров. Все одновременно. Они парили вокруг меня, освещая комнату.

— Невероятно, — прошептал я.

Второй щелчок — и шары исчезли. Вместо них появились ледяные стрелы. Потом ветряные лезвия. Потом каменные копья и крошечные молнии, больше похожие на искры.

Всё это я контролировал одновременно, без малейшего напряжения.

— Это… это меняет всё, — пробормотал я, опускаясь на кровать.

Теперь у меня есть шанс. Реальный шанс победить не только Императора, но и Короля Червей, вместе с Тузом Крестов. Как и сказал дед, я стал оружием. Оружием массового поражения. Осталось только собрать мою армию…

Вскочив с кровати, я выбежал из особняка и направился прямиком к северным воротам Калининграда. Охрана хотела было сопровождать меня, но я отмахнулся:

— Мне нужно побыть одному. За стенами. Не следуйте за мной.

Гвардейцы переглянулись, но спорить не стали. Ворота со скрипом отворились, и я вышел во тьму.

Ночь была безлунной. Чёрное небо затянуто тучами. Ветер свистел меж изломанных деревьев. Где-то вдали выли разломные твари. Но меня это не волновало, ведь некоторые из них в ближайшее время преклонят предо мной колени.

Я прошёл метров триста от стен и остановился на пустоши. Вокруг ни души. Только тьма и зловещее завывание ветра. Раскинув руки в стороны, я запрокинул голову, глядя в непроглядное небо. Закрыл глаза. И активировал конгломерат «Гамельнский дудочник». Мир взорвался ощущениями.

Тысячи сердец забились в унисон с моим. Тысячи разумов вспыхнули на краю моего сознания, как звёзды на ночном небе. Я чувствовал их всех. Каждого. Каждую крысу, в радиусе сотен километров.

Крысолюды. Их было так много! Тысячи и тысячи, разбросанные по аномальной зоне. Они копошились в развалинах, рыли норы, охотились на более слабых тварей. Примитивные создания, но с зачатками разума. Идеальные подчинённые. Но ещё больше было обычных грызунов. Мыши полёвки, крысы и прочая пакость с усами и хвостом.

Я протянул к ним незримые нити. Коснулся их сознаний. Они дёрнулись, почувствовав чужое присутствие. Попытались сопротивляться, но «Гамельнский дудочник» мгновенно подавил их волю. Их примитивные разумы не могли противиться.

— Ко мне, — прошептал я, и мой голос эхом разнёсся по ментальной сети. — Все. Немедленно.

Ответом стал хор писков, прозвучавших в моей голове. Тысячи грызунов одновременно развернулись и побежали в мою сторону. Через развалины, через леса, через болота. Они бежали, повинуясь приказу хозяина. Я открыл глаза и усмехнулся. Теперь у меня есть армия. Не самая сильная, не самая умная, но безраздельно преданная. А главное — многочисленная.

Развернувшись, я направился обратно к воротам. Гвардейцы на стенах уже засуетились, указывая куда-то вдаль:

— Михаил Константинович! — крикнул один из них. — Там… там что-то движется!

— Знаю, — ответил я, поднимаясь на стену. — Это крысолюды. Около трёх тысяч. Они идут сюда, а ещё мыши и крысы.

— Что⁈ — капитан стражи побледнел. — Три тысячи⁈ Нужно поднять тревогу! Закрыть ворота! Приготовить артиллерию!

— Отставить, — я положил руку ему на плечо. — Они просто смирно посидят у ворот, а после я их заберу.

— Но… но это же твари! Монстры! Они сожрут нас всех! — не унимался вояка.

— Не сожрут, — я усмехнулся. — Передайте мой приказ всей страже: не открывать огонь по крысолюдам. Они на нашей стороне.

Капитан открыл рот, закрыл, снова открыл. Наконец выдавил:

— Слушаюсь, Михаил Константинович. — Он повернулся и рванул в караулку, чтобы передать по радиосвязи мою команду.

Я стоял на стене и смотрел, как из темноты появляются силуэты. Сначала десяток. Потом сотня. Потом тысячи. Крысолюды бежали на двух лапах, волоча за собой примитивное оружие. Дубины, острые палки, куски ржавого металла, у некоторых были даже кинжалы и копья.

Они были разного размера. Самые маленькие ростом с пятнадцатилетнего подростка, самые большие — выше любого мужчины. Добрых два с половиной метра. Шерсть серая, местами облезлая. Морды вытянутые, с длинными усами и острыми зубами. Глаза горели красным. Пока прибыли лишь три сотни, однако и это внушало трепет архаровцам, стоящим на стенах.

Приблизившись к стенам, крысолюды остановились. Три сотни пар глаз уставились на меня в ожидании приказа.

— Сесть, — скомандовал я.

Крысолюды синхронно сели на задние лапы. Ни один не ослушался.

— Господи помилуй, — пробормотал один из гвардейцев. — Он их правда контролирует…

— Встать, — приказал я.

Крысолюды встали.

— Сальто.

Они прыгнули. Правда большая часть крысюков приземлилась на голову, едва не свернув себе шею. Ну, что поделать? Не каждой крысе суждено стать акробатом.

— Отлично, — кивнул я удовлетворённо и отправился проведать Огнёва.

Раз уж нам суждено сунуть голову в пекло, то пусть перед этим он решит все вопросы со Снежаной. Не люблю я недосказанность.

Городские улицы были почти пусты. Поздний вечер. Только патрули брели по мощёным дорогам Калининграда. Я направился в «Гусара» — кабак на южной окраине города. Дед говорил, что именно туда подался Пожарский после того, как лекари закончили с ним работу.

Кабак был небольшим, но уютным. Деревянные стены, низкие потолки, запах пива и жареного мяса. За стойкой стоял толстый бармен с усами, лениво протирающий кружки. В углу у камина сидело несколько посетителей, тихо переговаривающихся.

И у самого дальнего столика спиной к стене сидел Пожарский. Вернее, Огнёв. Ярослав Николаевич Огнёв, старшина. Выглядел он паршиво. Лицо избито, на лбу свежий шрам, левая рука в повязке. Перед ним стояла бутылка водки, наполовину пустая, и грязный стакан. Глаза красные, взгляд мутный. Я подошёл и сел напротив. Огнёв даже не поднял головы:

— Свалил бы… — пробормотал он, плеща водку в стакан. — Не в настроении я для компании.

— Узнаю отношение к жизни, — усмехнулся я. — Всё так же мрачен и нелюдим, как и всегда.

Огнёв дёрнулся, поднял голову.

— Архаров… — он залпом осушил стакан. — Пришёл поглумиться? Посмотреть, как великий Пожарский спился в дешёвом кабаке?

— И в мыслях не было, — я покачал головой. — Просто хотел поговорить. Ты выглядишь как дерьмо, Ярик.

— Чувствую себя соответствующе, — буркнул он, наливая ещё. — Знаешь, Михаил, я в прошлой жизни связал свою судьбу с войной. Двадцать лет воевал. И что в итоге? Подох, как собака. Думал, в новой жизни всё изменится, — он горько рассмеялся. — Хрен там плавал! Снова война! Снова кровь! Снова смерть! И я снова в самой гуще!

— Огнёв, ты пьян, — констатировал я.

— Ещё бы не пьян! — он стукнул кулаком по столу, отчего стакан подпрыгнул. — Меня Оксана бросила! Сказала, что от таких как я — одни проблемы. И знаешь, что? Она права.

— Прекрати жалеть себя, — отрезал я.

— Устал я, Михаил. Устал воевать. Устал убивать. Устал терять людей.

— Тогда собирай манатки и вали на все четыре стороны. Ищи счастье, забудь про войну. Но ты же понимаешь, что война сама тебя разыщет. Тем более, у нас тут весьма крупные проблемы нарисовались.

Огнёв замолчал. Уставился в стакан. Наконец тихо сказал:

— Всё, что я умею. Воевать и убивать. Куда я пойду с таким набором дарований? Кому я нужен? — он отодвинул стакан, взял бутылку водки и залпом осушил её.

— О-о-о! Родной, ты затронул весьма подходящую тему, — расплылся я в зловещей улыбке.

Он уставился на меня мутным взглядом:

— Чё?

— Тут с тобой хотят поговорить.

— Кто? — нахмурился он.

Я улыбнулся и призвал Снежану. Она материализовалась рядом со столом, в платье, сотканном из снежинок; прекрасная белая кожа, бюст четвёртого размера, огромные глаза растерянно смотрят по сторонам:

— Господин… — она увидела Огнёва и замерла.

Повисла пауза. Огнёв побледнел:

— Снежана… — прохрипел он. — Как ты…

Шлёп! Её ладонь со всей силы врезалась в щеку Огнёва. Голова старшины дёрнулась вбок, на щеке проступил красный отпечаток. Он ошарашенно уставился на неё:

— За что⁈

— За то, что бросил меня, скотина! — Снежана дрожала от ярости. — Ушёл кутить и жрать водку⁈ А я… я там совсем одна… — голос сорвался, по щекам покатились слёзы.

— Снежа, я… — Огнёв попытался встать, но не успел.

Снежана бросилась на него, прижимаясь губами к его губам в яростном, отчаянном поцелуе. Огнёв замер, ошарашенно хлопая глазами. Потом обнял её, притягивая ближе. Они целовались, не обращая внимания ни на меня, ни на остальных посетителей кабака, которые уже откровенно пялились.

Снежана отстранилась, тяжело дыша:

— Как ты мог⁈ — она принялась колотить его кулаками по груди. — Как ты мог меня бросить⁈ Думала, больше никогда не увижу твою дурацкую физиономию!

— Но я же… — начал было оправдываться Огнёв и тут же получил ещё одну пощечину.

— Лучше молчи. Идиот, — она снова его поцеловала, потом опять отстранилась, чтобы сказать. — Кретин, — и снова впилась в его губы.

Я откашлялся:

— Эм… Я пойду, пожалуй. Дам вам возможность побыть наедине.

Они даже не обернулись. Продолжали обниматься, шептать друг другу что-то, целоваться. Я подошёл к стойке, где стоял бармен с вытаращенными глазами:

— Топай на выход. Кабак не закрывай. Постоишь на улице и присмотришь за заведением, чтобы ни одна живая душа сюда не входила ближайший час. Понял?

— П-понял, Михаил Константинович, — он вытащил ключ из-под стойки и поспешил к двери. — Эй, народ! Закрываемся! Все вон!

Посетители недовольно заворчали, но начали подниматься. Я последним вышел из кабака, прикрыв за собой дверь. Через окно видел, как Огнёв и Снежана продолжали обниматься у столика. Она сидела у него на коленях, положив голову ему на плечо. Он гладил её по спине, что-то шептал.

— Вот и хорошо, — пробормотал я. — Хоть один человек сегодня будет счастлив. А точнее, дух… Два духа.

Развернувшись, я направился обратно к особняку. Впереди долгая ночь. Нужно навестить Шульмана, ведь мне нужно очень много кусков тварей. Невероятно много.

Глава 15

Ломбард Измаила Вениаминовича Шульмана расположился на окраине Калининградского торгового квартала. Сейчас квартал пустовал, и только в небольшом двухэтажном здании с потускневшей вывеской «Ломбард дядюшки Шульмана» кипела жизнь. Окна были затянуты тяжёлыми шторами. Дверь приоткрыта. Я вошёл внутрь, и колокольчик над дверью тихо звякнул.

Внутри было тесно и душно. Полки ломились от всякого хлама: старинное оружие, ювелирные украшения, чучела невиданных зверей, книги в кожаных переплётах, магические артефакты сомнительного происхождения. Пыль висела в воздухе, подсвеченная тусклым светом масляных ламп.

За прилавком сидел сам хозяин. Невысокий худощавый мужчина лет пятидесяти с острыми чертами лица и цепким взглядом тёмных глаз. Небольшая бородка клинышком. На носу очки в тонкой оправе. Одет в тёмный сюртук и жилет с золотой цепочкой часов. На макушке красовался крошечный кусок ткани, кажется, эта шапочка называется «кепа».

Увидев меня, он тут же улыбнулся и потёр ладони одну об другую:

— О! Михаил Константинович Архаров собственной персоной! — Голос мягкий, чуть певучий, с едва уловимой картавостью. — Наконец-таки глава рода удостоил бедного торговца своим визитом.

— Здравствуйте, Измаил Вениаминович, — я подошёл к прилавку. — Есть к вам дело.

— Дело? — Шульман отложил книгу и сложил руки на прилавке, внимательно глядя на меня. — Интересно, интересно. Слушаю вас, молодой человек.

— Мне снова нужны останки разломных тварей, — сказал я прямо. — Много частей. Разных тварей. Чем больше, тем лучше.

Шульман приподнял бровь:

— Разломные твари? Хм… — он задумчиво потёр подбородок. — Что-то вы зачастили. Собираетесь создать собственный музей, где будут собраны все редкости аномальной зоны?

— Сколько? — устало спросил я.

Шульман хитро прищурился:

— Ну, это зависит от количества и качества. Скажем… — он сделал паузу, явно прикидывая. — За стандартный набор из десяти тушек вервольфов… я хочу всего лишь десять тысяч рублей?

— Пять тысяч, — отрезал я.

— Ой-ой-ой! — Шульман всплеснул руками. — Михаил Константинович, я гляжу, вы меня разорить решили?

— Для того, чтобы вас разорить, я должен помочь вам обрести семейное счастье. Расточительная жена опустошит ваши карманы куда быстрее, чем я, — улыбнулся я.

— Ха-ха! Верно подмечено, молодой человек! Жизненного опыта вам не занимать. Именно поэтому мой безымянный палец навсегда останется без золотистого куска металла. Ведь моя истинная любовь — это хрустящие купюры и звонкие монеты. — Шульман поправил очки и посмотрел на меня выжидающе.

— Убедили. Восемь тысяч, — сказал я. — И это последнее предложение.

— Девять пятьсот, — парировал Шульман, наклоняясь вперёд. — И это грабёж средь бела дня, скажу я вам! Не будь мы с вами друзьями, я таки заявил бы на вас в полицию, — пошутил торговец.

Я посмотрел ему в глаза и постучал пальцами по прилавку:

— Измаил Вениаминович, давайте говорить откровенно. Вы торговец. Умный, хитрый, расчётливый. И вы прекрасно понимаете ситуацию в мире.

— Какую ситуацию? — невинно спросил он, но в глазах мелькнула настороженность.

— Америка пала, — сказал я тихо. — И Южная, и Северная, вся. Около миллиарда человек обратилось нежитью. И совсем скоро эта орда, переправится через океан. Если их не остановить, то скоро весь мир погибнет. — Я наклонился ближе. — И вам, Измаил Вениаминович, банально не с кем будет торговать. Потому что все ваши клиенты будут мертвы.

Повисла пауза. Шульман смотрел на меня долго, оценивающе. Потом медленно кивнул:

— Вы правы, — признал он. — Мёртвые не покупают товары. Это плохо для бизнеса, — он театрально вздохнул. — Ладно, убедили. Восемь тысяч рублей за десять тушек. Но! — он поднял палец. — Если вы возьмёте много, я дам скидку.

— Вот это другой разговор! — радостно улыбнулся я. — Мне нужно всё, что у вас есть.

Шульман замер. Снял очки, протер их платком, надел обратно. Посмотрел на меня:

— Всё?

— Всё.

Он присвистнул:

— Ой-вэй! Ну вы даёте, молодой человек. Хорошо. Хорошо-хорошо, — он поднялся со стула. — Тогда пойдёмте на склад. Там я покажу вам весь ассортимент, и мы обсудим цену.

Шульман прошёл за прилавок и достал из ящика небольшой медальон с шестиконечной звездой на корпусе. Круглый, серебряный. Подошёл к глухой стене в углу лавки и приложил медальон к ней. Руны вспыхнули голубым светом, прямо на кирпичной кладке образовав пульсирующий портал.

— Прошу, — Шульман жестом пригласил меня.

Он шагнул в портал и исчез. Я последовал за ним. Мир вывернулся наизнанку. Секунда дезориентации. Потом я оказался на уже знакомом мне складе. Под ногами гладкий каменный пол. Вокруг огромное пространство, уходящее в темноту. Бесконечные стеллажи, заваленные различным барахлом и работники склада, носящиеся туда-сюда как трудолюбивые пчёлки.

А ещё здесь имелись ворота. Десятки огромных ворот, стоящих в ряд. Высотой метров двадцать. Все разные: одни деревянные, другие каменные, третьи металлические. Некоторые украшены резьбой, другие совершенно гладкие.

Краем глаза я заметил, как одни из ворот распахнулись, пропустив погрузчик с палеттой, насаженной на рога. А за воротами виднелась бездна. Бескрайний космос. Звёзды, мерцающие в темноте. Туманности, переливающиеся всеми цветами радуги. Где-то вдали силуэт планеты, половина которой объята пламенем. Я остановился как вкопанный, разинув рот:

— Где мы, чёрт возьми⁈

Шульман усмехнулся, поправляя очки:

— А, это? — он махнул рукой в сторону врат. — Таки это же мой склад. Ничего особенного.

— Ничего… особенного⁈ — я уставился на него.

— Михаил Константинович, вы зачистили десятки разломов, закрыв проход в осколки других миров, и удивляетесь тому, что скромный торговец сумел завладеть одним из таких осколков? — произнёс Шульман, явно наслаждаясь моей реакцией. — С помощью моего друга… Эммм… — он замялся на мгновение и продолжил. — Вы видели его, когда вломились в мой ломбард. Так вот, мне таки удалось стабилизировать данный осколок. Теперь он принадлежит мне. Здесь безопасно. Более-менее.

— Вы не перестаёте меня удивлять, — улыбнулся я.

Шульман пожал плечами:

— У каждого свои таланты. Вы воюете. Я торгую. И иногда… приобретаю интересные вещи.

Он развернулся и зашагал вглубь зала:

— Идёмте, Михаил Константинович. Не будем тратить драгоценное время.

Я покачал головой, всё ещё ошарашенный, и последовал за ним. Мы прошли мимо врат и углубились в лабиринт колонн, казавшийся бесконечным. Спустя минут пятнадцать мы наконец вышли на открытое пространство. И я снова застыл.

Передо мной был… склад. Нет, не просто склад. Кладбище монстров. Ряды и ряды мёртвых тварей, аккуратно помещённых в морозильные камеры. Навскидку площадь этого помещения была не меньше тысячи квадратных метров, а то и больше! Морозилки же располагались рядами и уходили вверх по четыре штуки. Сотни. Тысячи морозилок. Причём Шульман педантично разделил существ по видам.

Летучие твари в одном ряду. С перепончатыми крыльями, когтистыми лапами, клювами, полными острых зубов, шипастыми хвостами. Размером от кошки до лошади.

Ползучие в другом ряду. Многоножки и черви длиной в несколько метров, с хитиновым панцирем и ядовитыми жвалами. Змеи толщиной с человека. Пауки размером с повозку.

Огненные расположились левее. Несмотря на то, что твари лежали в морозилках, их тела всё ещё тлели, испуская жар. Гончие с пастями, в которых виднелась застывшая лава. Саламандры, замершие в неподвижных позах.

Ледяные твари правее. Чудовища, покрытые инеем. Медведи с шипами изо льда. Волки, чей взгляд навечно застыл в мёртвом оскале.

Ещё дальше — ядовитые. Из-за зеленоватых токсинов, выделяемых их кожей, стекло морозилки тоже приобрело зеленоватый оттенок. Сквозь стёкла можно было рассмотреть лишь силуэты. Жабы размером с корову. Скорпионы с жалами, всё ещё сочащимися ядом.

Одним словом, здесь было множество тварей. Всех форм и расцветок. Казалось, что Шульман собственноручно вычистил всю аномальную зону и притащил сюда останки… Хотя, какие, к чёрту, останки? Это были полноценные твари, тела которых были практически не повреждены.

— Вот, — широким жестом указал Шульман. — Мой ассортимент. Скупал образцы со всего мира.

Я медленно прошёлся вдоль рядов, разглядывая товар. «Гамельнский дудочник» внутри меня откликнулся, чувствуя грызуна в одной из морозилок. Даже мёртвые, эти твари сохранили в себе сотни и тысячи доминант. Я смогу поглотить их. Стать сильнее. И, главное, воскресить их в виде химер. Армия. Настоящая армия монстров.

Я повернулся к Шульману:

— Сколько их тут?

— По последней описи… — он достал из кармана блокнот, полистал. — Две тысячи триста сорок семь тушек.

— Я беру всё, — сказал я твёрдо.

Шульман захлопнул блокнот:

— Всё? Вы уверены? Это будет… недёшево.

— Назовите цену.

Он задумался, потирая подбородок. Губы шевелились, считая. Наконец сказал:

— Сто миллионов рублей.

— Восемьдесят, — парировал я.

Шульман покачал головой:

— Михаил Константинович, будьте благоразумны. Это редчайшая коллекция! Некоторые экземпляры я добывал лично, рискуя жизнью!

— Не рассказывайте мне сказки, Измаил Вениаминович. Чтобы вы да рисковали жизнью? — усмехнулся я.

— Ха-ха! Торговля, знаете ли, в какой-то мере тоже риск. Профукаешь всё богатство — и всё, жизнь окончена, — рассмеялся Шульман.

— Измаил Вениаминович, хочу вам напомнить, что если я не остановлю орду нежити, эта коллекция сгниёт вместе с вами.

Шульман вздохнул:

— Вы жестокий молодой человек. Но в то же время, я уважаю вашу деловую хватку. Так и быть, — он протянул руку. — Восемьдесят миллионов. По рукам?

Я пожал его руку с широкой улыбкой на лице:

— Пятьдесят миллионов.

— Семьдесят, — холодно произнёс Шульман и расплылся в алчной улыбке.

— Шестьдесят с половиной, — ответил я ему такой же алчной улыбкой.

— Разумно, — кивнул он. — Я согласен. Когда поступит оплата?

— Как только свергнем Императора, вы получите всё до последней копейки и даже немного больше, — пообещал я.

— Ой-вэй. Вы затеяли опасную игру, молодой человек. Но я в деле. — Шульман потёр руку об руку и спросил. — Куда доставлять товар?

— Калининград. Северный склад, у крепостной стены.

— Будет сделано, — Шульман хлопнул в ладоши, и из темноты появились сотни работников.

Они безмолвно подошли к морозилкам и начали вынимать из них тушки чудовищ.

— Отгрузка займёт пару часов. Хотите подождать здесь или вернётесь в лавку?

— Вернёмся в лавку, — кивнул я.

Шульман взмахнул рукой, открывая портал, и печальным голосом сказал:

— Было приятно иметь с вами дело, Михаил Константинович. Удачи вам. В войне против Императора, Короля Червей и прочих напастей, которые ещё обрушатся на этот мир.

Не дожидаясь моего ответа, он вошел в портал и исчез. Я же обвёл взглядом грузчиков, волочащих останки. Огромной змеи. Трёхголового волка. Птицы со металлическими перьями. И последовал за Шульманом в портал.

— Скоро, — прошептал я в пустоту. — Совсем скоро всё закончится.

Темнота, хлопок, ударивший по ушам, и я снова в Калининграде. Правда не внутри лавки, а снаружи. Сама же лавка заперта. Глубоко вдохнув, я направился к северному складу. Тому самому, что стоял у крепостной стены, где раньше хранили зерно и провиант для гарнизона.

Сейчас он был пуст, ведь в Калининграде и гарнизона-то не осталось. Меньше трёх сотен бойцов Харитоновича и мои архаровцы, две с половиной тысячи человек. Плюс остатки гвардейцев из корпуса, которых смог разыскать Гаврилов. Таковых набралось ещё пятнадцать тысяч, но многие из них, а точнее, большинство — имели ранг витязя и ниже. Сила, но далеко не великая. Такой все угрозы не отбросишь.

Через несколько минут я уже стоял у ворот склада. Гвардейцы при виде меня вытянулись по стойке смирно:

— Михаил Константинович!

— Вольно, — махнул я рукой. — Сейчас сюда начнут доставлять груз. Большой. Не мешайте разгрузке и никого не пускайте внутрь без моего разрешения.

— Есть!

Первый портал открылся прямо в центре склада. Грузчики таскали тушки. Одну за другой. Иногда волочили по полу, иногда везли на рохле или погрузчике. А один раз даже на грузовике буксировали массивную пакость, покрытую толстенной бронёй. Работали методично. Быстро, без перекуров. Словно големы, не знающие усталости.

Груда мёртвых монстров росла с каждой минутой. Я стоял и наблюдал, скрестив руки на груди. План формировался в голове. Две тысячи триста сорок семь тушек — это хорошо. Но собирать доминанты придётся слишком долго, да и лень мне этим заниматься.

— Мимо, — произнёс я, и рядом со мной тут же материализовался мальчуган с улыбкой на лице. — Собери, пожалуйста, образцы.

— Как прикажете, господин, — нелепо козырнув, мимик стал разваливаться на части, каждая из которых увеличивалась на глазах, превращаясь в точно такого же мальчика.

Спустя минуту сотня мальчишек носилась по складу, отщипывая от монстров куски плоти, соскабливая замороженную кровь и слюну. Отгрузка завершилась одновременно со сбором доминант, на всё про всё ушло около четырёх часов. Мимо сложил у стены необходимые мне образцы в виде горы грязных тряпок и исчез.

Я остался один на складе, заваленном мёртвыми тварями. Пока они не растаяли, но очень скоро запах разложения заполнит склад, и здесь будет нечем дышать. Хорошо, теперь нужно собрать ещё немного образцов. Выйдя из склада, я направился к северным воротам города. Стража при моём приближении вытянулась во фрунт:

— Михаил Константинович! Происшествий не было! Крысюков никто не трогал!

— Откройте ворота, — приказал я.

Гвардейцы переглянулись и поспешили выполнить приказ. Тяжёлые створки со скрипом отворились, продемонстрировав мне полчища крысолюдов, ожидавших за стеной. Три тысячи тварей сидели на корточках в темноте. Красные глаза горели словно угольки. Но не они мне были сейчас нужны.

Я протянул руку вперёд и потянулся к «Гамельнскому дудочнику». Послал ментальный зов в окрестности города. Не к крысолюдам. К тем, кто поменьше. К грызунам. Мыши. Полёвки. Крысы. Сотни маленьких существ, копошащихся в темноте. Они откликнулись. Из-под земли, из нор, из щелей в стенах, из подвалов домов. Они прибежали на мой зов. Серая волна живых существ хлынула к воротам.

— Что за… — Один из гвардейцев отшатнулся, глядя на приближающуюся массу грызунов.

Грызуны хлынули в город. Сотни маленьких тел, серых и коричневых, пискливых и суетливых. Они обтекали мои ноги, но не касались меня. Грызуны торопливо бежали к северному складу. Гвардейцы, охранявшие склад, побледнели:

— Господи помилуй… — прошептал один. — Что за мерзость?

Я проигнорировал его слова и вошёл внутрь. Грызуны хлынули следом, заполняя пространство. Они копошились у моих ног, взбирались на тушки монстров, пищали и суетились. Закрыв за собой дверь, я остановился в центре склада. Глубоко вздохнул и сосредоточился. Пришло время подарить этому миру ещё немного чудовищ.

Я активировал модификатор «Химеролог». Ужасная, неэтичная, абсолютно безумная способность. Идеальная для моих целей. Помнится, в прошлой жизни Муэдзин обожал баловаться с запретными знаниями. Впрочем, из-за них он и помер. Хрустнув пальцами, я произнёс:

— Ну что ж? Начнём.

Сила хлынула из меня. Невидимые нити протянулись к грызунам и тушкам монстров. Коснулись. Сплелись. Начали соединять. Грызуны завизжали. Их тела начали меняться. Расти. Искажаться. Сплавляться с кусками монстров.

Мышь слилась с лапой огненной саламандры. Её тело вспыхнуло пламенем, покрылось чешуёй. Конечности удлинились, обрели когти. Из спины вырос хвост, пылающий красным.

Левее крыса соединилась с трёхглавым волком. Её череп раскололся, из него выросли две дополнительные морды. Клыки удлинились. Тело разбухло, покрылось серой шерстью, а из приоткрытых ртов потекла слюна, похожая на лаву.

Одна за другой химеры рождались в этом аду трансформации. Я направлял процесс, контролировал, корректировал. «Химеролог» позволял мне видеть, какие части совместимы, какие усилят друг друга, какие создадут стабильную форму.

Химера с клешнями краба вместо передних лап. Ещё одна — с крыльями летучей твари и клювом, полным игольчатых зубов. Гигант с шипастым панцирем. Существо, напоминающее ледяного волка, но с крысиной мордой, покрытой инеем, из пасти которой валил холодный пар. Уродливая химера с рогами, торчащими из черепа под неправильными углами, и хвостом, оканчивающимся костяным шипом.

Склад превратился в сцену из кошмара. Визг. Скрежет. Хруст ломающихся костей. Бульканье крови. Вспышки магической энергии. Я стоял в центре этого ада и творил. Дверь склада скрипнула, заставив меня обернуться. На пороге стоял Муэдзин. С бледной кожей и тёмными кругами под глазами. Длинные чёрные волосы растрёпаны. На губах ироничная усмешка.

— Ну вот, учитель, — протянул он, входя внутрь и оглядывая груды мёртвых тварей и копошащихся грызунов. — Раньше вы говорили, что это богомерзкое занятие. А теперь и сами им занялись.

Я скептически приподнял бровь:

— В отличие от своего тупоголового ученика, я контролирую созданных мной тварей.

Муэдзин кивнул, подходя ближе:

— Да, я тоже был уверен, что всё контролирую, — его лицо потемнело. — Однако, оказалось, что это совсем не так.

Я повернулся к нему полностью:

— Если бы ты меня внимательно слушал, то знал бы, что создание высших порождений хаоса, смерти или любой из стихий — чревато тем, что они неминуемо выйдут из-под контроля. — Я указал на грызунов. — А у меня тут мелочёвка. Жалкие химеры, которых я могу уничтожить в любой момент.

Муэдзин отмахнулся:

— Да понял я, понял. — Он замолчал, потом добавил тише. — А как так вышло, что вы оказались в этом мирке? Ведь когда я умер, в Дреморе царил мир.

Я почувствовал, как что-то сжалось в груди. Горечь поднялась к горлу:

— Царил мир совсем недолго, — голос вышел хриплым. — Ещё парочка не менее тупоголовых учеников учинила войну и уничтожила всю планету. Дреморы больше нет.

Повисла тишина. Муэдзин смотрел на меня долгим взглядом. Потом неожиданно улыбнулся:

— Что ж, если все ученики получаются тупоголовыми, значит, их учитель не такой уж талантливый педагог, как хотелось бы.

Рука автоматически метнулась и влепила ему затрещину. Рефлекс, выработанный десятилетиями. И снова эта улыбка на лице Муэдзина. Он всегда любил меня доставать. Засранец. И тут мы синхронно расхохотались. Мы стояли посреди склада, заваленного мёртвыми монстрами, и смеялись как безумные. На секунду мне показалось, что эта жизнь мне приснилась, и я снова в родной Дреморе.

— Да, — согласился я, вытирая слёзы. — Выходит, что так оно и есть. Паршивый из меня учитель.

— Худший, — кивнул Муэдзин, усмехаясь. — Не против, если я помогу?

Я указал рукой на груды материала:

— Присоединяйся и ни в чём себе не отказывай. — Я сделал паузу, глядя ему в глаза. — Только создай лишь то количество химер, которое гарантированно сможешь контролировать. Я не хочу, чтобы всё вышло так же, как тогда с Драконом Смерти.

Муэдзин беззаботно кивнул:

— Да не проблема! Создам тысячу штук, и хватит!

Я придавил его взглядом. Холодным. Жёстким. Муэдзин осёкся:

— Пятьсот?

Я продолжал смотреть.

— Двести?

Молчание.

— Сотню?

— Муэдзин…

— Пятьдесят? — пискнул он.

Я улыбнулся:

— Да, пятьдесят — в самый раз. Не больше.

— Ладно, — вздохнул Муэдзин. — Пятьдесят, так пятьдесят.

Мы работали вместе. Я — создавая свои химеры. Муэдзин — свои. Первая химера Муэдзина, как всегда, вышла довольно странной, я бы даже сказал, жуткой. Тело гигантской крысы с мордой вервольфа, передними лапами ледяного медведя, задними лапами паука и хвостом от огненного скорпиона.

Тварь встала на шесть лап. Череп вервольфа с пустыми глазницами, в которых мерцал некротический зелёный огонь. Медвежьи лапы массивные, с когтями длиной в ладонь. Паучьи конечности скребли по полу. Хвост-скорпион изгибался над спиной, пылая в темноте склада.

— Красавец, — пробормотал Муэдзин, любуясь творением. — Назову тебя Константиныч.

— Идиот, — усмехнулся я и легонько влепил Муэдзину подзатыльник.

Муэдзин создавал химер одну за другой. Каждая химера была уникальна. Каждая кошмаром, воплощённым в реальность. К тому времени, как он закончил, на складе копошилось пятьдесят его творений. Разного размера, разной формы, но все смертоносные.

Мои три сотни химер были более утилитарными. Эффективными. Созданными для убийства. Химеры Муэдзина были настоящими произведениями жуткого извращенного искусства некроманта, но всё же — искусства.

Но это было ещё не всё. Я достал нож и полоснул по ладони. Кровь брызнула на пол. Я прошёлся по складу, капая кровью на каждую новорождённую химеру. Моя токсичная кровь начала разъедать их тела, но благодаря модификатору «Химеролога» я смог передать тварям мою способность к регенерации.

Химеры задрожали. Их тела начали светиться изнутри. Раны, полученные от моей крови, затягивались на глазах. Их регенерация будет не столь мощной, как у меня, но её хватит для того, чтобы они смогли продержаться в бою подольше. Правда, пришлось резануть руку ножом всего-то триста пятьдесят раз. Из-за высокой регенерации рана закрывалась моментально, и под конец экзекуции это начало меня бесить.

Я опустил руки, тяжело дыша. Муэдзин рядом тоже согнулся, держась за колени. Лицо бледное, губы посинели. Пот струился по лицу. Мана истощена почти до предела. Но результат того стоил. Перед нами стояли уродливые, жуткие, неправильные существа, которых не должно было существовать в природе. Сплав плоти и магии.

Химеры зашевелились. Некоторые щёлкали клешнями. Другие скребли когтями по полу. Третьи шипели, выпуская ядовитые испарения. Я подошёл к воротам склада и распахнул их. Гвардейцы, стоявшие снаружи, отшатнулись с криками ужаса:

— О, боги!

— Это же… это же монстры!

— С дороги! — рявкнул я, приводя вояк в чувства, и те тут же рванули подальше от склада.

Следом за мной двинула орда химер. Даже бывалые воины, видевшие немало разломных тварей, стояли с разинутыми ртами, бледные как смерть. Ведь по улицам Калининграда шествовала настоящая жуть, которую и в кошмаре-то не увидишь. Муэдзин шел следом за мной, ухмыляясь. Очевидно, он гордился своей работой.

Я вывел армию химер за северные ворота. Выстроил их в линию передо мной и Муэдзином. Зачем? Ну, как же? Чтобы поднять боевой дух гвардейцев, разумеется. Показуха — наше всё, так сказать. Триста пятьдесят уродливых тварей уставились на меня в ожидании команды. Я поднял руку:

— Отправляйтесь на охоту, — приказал я. — Убивайте всех разломных тварей, что встретите. — А мысленно я добавил «И принесите мне образцы их плоти». Это не предназначалось для ушей гвардейцев, так как они и без того натерпелись страха.

Муэдзин добавил, обращаясь к своим пятидесяти:

— И постарайтесь не сожрать друг друга. Вы — одна стая. Запомните это.

Химеры взвыли. Жуткий, нечеловеческий вой, от которого кровь стыла в жилах. Сорвавшись с места, они исчезли в темноте. Я стоял и смотрел им вслед.

— Спасибо за помощь, — сказал я Муэдзину.

— Всегда пожалуйста, учитель, — усмехнулся он. — Было весело. Давно я не создавал таких красавцев.

— Контролируй их, весельчак чёртов, — напомнил я строго. — Если хоть одна выйдет из-под контроля…

— Я уничтожу её сам, — кивнул Муэдзин. — Обещаю. Я усвоил урок. В прошлый раз.

Он повернулся и направился обратно в город, а у меня за стенами Калининграда осталось ещё одно небольшое дело.

Глава 16

Я стоял у северных ворот, провожая взглядом удаляющиеся силуэты химер. Их жуткие вопли постепенно затихали, растворяясь в ночи. Я повернулся к крысолюдам, выстроившимся в шеренгу. Три тысячи тварей терпеливо ждали в темноте за стенами города, их красные глаза горели в темноте.

— Подойдите, — приказал я, посылая ментальную команду.

Крысолюды послушно начали приближаться. Я достал носовой платок из кармана и отправил новый приказ крысолюдам.

— Прокусите себе лапы, — велел я. — Левую. До крови.

Первый крысолюд подошёл ко мне. Среднего размера, с серой облезлой шерстью. Крысолюд без колебаний вонзил зубы в собственную лапу. Тёмная кровь потекла на землю. Я приложил тряпку к ране, впитывая кровь. Потом отпустил крысолюда:

— Следующий.

Один за другим они подходили. Кусали себя. Истекали кровью. Я собирал образцы, методично, спокойно. Платок быстро пропитался, но это было не важно, пусть с него хоть ручьём течёт кровь, частички ДНК на нём всё равно останутся.

Гвардейцы на стенах смотрели на происходящее с плохо скрываемым ужасом. Кто-то отвернулся, не в силах выносить зрелище. Кто-то шептал молитвы. Мне было всё равно. Через час работа была закончена. Драгоценный материал собран. Я велел крысолюдам оставаться за стенами и вернулся на склад.

Внутри всё ещё лежали горы останков разломных тварей. Крылья, когти, клыки, чешуя, панцири и целые туши. Тысячи компонентов, ждущих применения. Жаль только, я не могу контролировать больше трёх сотен химер. Я достал телефон и набрал номер Артёма. Три гудка. Потом сонный голос:

— Алло? Миха, ты знаешь, сколько сейчас времени?

— Конечно. Время стать сильнее, — усмехнулся я. — Приходи на северный склад.

Артём помедлил, потом вздохнул:

— Хорошо. Буду через десять минут.

Я отключился и начал сортировать образцы. Тряпки с кровью крысолюдов. Куски тварей с наиболее занятными доминантами. Всё, что понадобится для улучшения генома Артёма.

Брат опоздал и пришёл через пятнадцать минут. Ворота склада скрипнули, он вошёл внутрь. Остановился на пороге, оглядываясь. Увидел горы мёртвых тварей и меня, держащего окровавленный платок. Артём медленно прикрыл ворота. Подошёл ближе, не сводя глаз с частей тварей.

— Нам нужно резко усилиться. А на то, чтобы носиться сломя голову по аномальной зоне, собирая образцы по одному, у нас нет времени, — я посмотрел Артёму в глаза. — И к моменту, когда начнётся война, я хочу, чтобы ты стал абсолютом.

Артём сглотнул. Посмотрел на свои руки. Сжал кулаки. Потом медленно протянул одну руку ко мне.

— Как всегда, будет больно? — спросил он, стиснув зубы.

Я взял его руку. Сжал крепко:

— Тебе ещё так никогда не было больно, как будет сейчас, — честно ответил я. — Твоё тело будет разрывать изнутри. Ты будешь кричать. Возможно, потеряешь сознание. — Я хлопнул его по плечу. — Но ты выдержишь, братишка. Потому что ты Архаров.

Артём кивнул. В его взгляде читалась решимость:

— Отвали. Мне не нужна мотивационная речь перед тем как а-а-а!!! Падла-а-а!!! — заголосил Артём, когда я начал передачу доминант.

Как-то так вышло, что я никогда не дослушиваю до конца его строптивые бредни. А зачем? Дело важнее слов.

Я приказал Ут переработать доминанты в пользу магии Огня. Как только доминанта поднимется до седьмого ранга, Ут должна равномерно поднять ранг между доминантами Регенерации и Животными рефлексами. Если останется неизрасходованный материал, то пустить его на повышение уровня Владения копьём, Сердца Пламени.

Тело Артёма выгнулось дугой. Глаза закатились. Вены на шее и руках вздулись, почернели, начали пульсировать.

— АААААА! — Артём орал, срывая горло.

Я держал его руку, не давая упасть, пока Ут продолжала улучшать геном моего братишки. В какой-то момент кожа Артёма начала трескаться. Из трещин сочилась кровь, смешанная с чем-то оранжевым. Это было похоже на горючее масло, выступающее из пор саламандр.

— Миха! Останови! Пожалуйста-а-а! — кричал он, корчась в конвульсиях.

— Терпи, — сказал я жёстко. — Ещё немного. Ты справишься.

Артём захрипел. Из горла вырвался нечеловеческий вопль. Его тело начало меняться. Мышцы разбухли, увеличиваясь в размерах. В глазах вспыхнуло пламя. Волосы Артёма стали огненно-рыжими, светящимися в темноте. Артём колотился об пол, разбивая камни пятками. Яркая вспышка пламени отбросила меня к стене. Артём вскрикнул в последний раз и рухнул на пол, дымясь.

Поднявшись, я подошел к брату и похлопал его по щекам. Артём лежал на полу, неподвижный. Я даже испугался, что он помер. Но после новой пощёчины он застонал и открыл глаза. Радужка его глаз стала оранжевой.

— Я… жив? — прохрипел он.

— Жив, — кивнул я, слабо улыбаясь. — И теперь ты абсолют.

Артём медленно сел. Посмотрел на свои руки. Они дымились. Кожа была темнее, чем раньше, как будто обугленная. Мышцы на его теле вздулись, как у атлета.

— Я… я чувствую… — прошептал он изумлённо. — Огромную силу. Как будто могу спалить весь мир.

— Можешь, — согласился я. — Седьмой ранг магии Огня — это не шутки. Ты теперь один из сильнейших огненных магов в Империи. А самое забавное то, что теперь оба огненных абсолюта на нашей стороне. Ты и Огнёв.

Артём поднялся на ноги. Пошатнулся, но устоял. Сжал кулак, и вокруг него вспыхнуло пламя. Но дурачок не рассчитал свои силы и моментально подпалил склад вместе с тушами тварей. Пришлось мне воспользоваться конгломератом «Душа ифрита» и поглотить высвобожденное им пламя.

— Охренеть, — выдохнул он. — Спасибо, Миха. Я… я не знаю, что сказать.

— Не надо ничего говорить, — я похлопал его по плечу. — Просто давай переживём надвигающуюся бурю.

Артём кивнул:

— Так и будет. Переживём. Может, проведём небольшой спарринг? — спросил он.

— Если у тебя остались силы, то да, давай, — согласился я.

— Остались силы? Да я никогда в жизни не чувствовал себя сильнее, — хищно оскалился Артём.

— Тогда следуйте за мной, господин абсолют, — я улыбнулся и, отвесив поклон, открыл для Артёма дверь склада.

Спустя полчаса мы стояли в аномальной зоне. До Калининграда было рукой подать, километров пять, не больше. Самое то, чтобы мы в пылу сражения случайно не стрёли его с лица земли.

Вокруг мёртвый лес, где деревья росли под неправильными углами, а земля местами светилась странным светом. Артём сжимал в руках своё копьё, которое теперь казалось игрушкой в руках абсолюта. Нужно найти для него оружие посерьёзнее. Хотя не уверен, что абсолюту вообще требуется оружие.

— Тихо, — пробормотал я, оглядываясь. — Слишком тихо.

Артём остановился рядом:

— Где все твари? Обычно здесь полно вервольфов и гарпий.

— Они чувствуют нас, — ответил я, прищурившись. — Наша аура слишком сильна. Инстинкты говорят им держаться подальше. Умные твари.

Мы углубились ещё на километр в аномальную зону и вышли на поляну. Когда-то здесь была деревня, но теперь остались только обломки домов, поросшие мхом. Я остановился в центре поляны. Повернулся к Артёму:

— Отличное место для спарринга.

Артём вращал копьё в руках, разминаясь. Мышцы перекатывались под кожей. Глаза горели:

— Ну что, начнём?

Я кивнул, вытаскивая меч. Обычный стальной клинок, ничего особенного. Но в руках абсолюта любое оружие становилось смертоносным.

— Начнём. Но имей в виду, я не буду сдерживаться.

— Я и не прошу, — ухмыльнулся Артём.

Секунда тишины. Потом он исчез. Копьё со свистом рвануло в мою сторону. Я едва успел парировать его выпад. Искры. Звон металла о металл. Волна силы от удара расходится по поляне, поднимая пыль и листья.

— Быстрый, — отметил я, отпрыгивая назад.

Судя по всему, Ут весьма серьёзно повысила ранг «Сердца пламени», за счёт чего Артём двигается в разы быстрее обычного.

— Неплохо, правда? — усмехнулся Артём, вращая копьё.

Он снова атаковал. Копьё превратилось в размытое пятно, наносящее десятки ударов в секунду. Я парировал, уклонялся, отступал. Мой меч двигался так же быстро, отбивая каждый удар. Металл звенел. Искры летели во все стороны. Мы двигались так быстро, что обычный человек видел бы только размытые силуэты.

Артём сделал выпад. Я отклонился в сторону, меч скользнул вдоль древка копья, целясь в горло. Артём подпрыгнул, вращаясь в воздухе. Пятка врезалась мне в висок. От удара я отлетел на десять метров и врезался в дерево. Ствол треснул. Сухие листья посыпались дождём.

— Слабовато бьёшь! — крикнул я, вытирая кровь с губы. — Наша бабушка бьёт куда сильнее!

— В этом даже не сомневаюсь. Всегда боялся эту старую каргу, — усмехнулся Артём.

Я оттолкнулся от дерева и метнулся вперёд. Меч прочертил горизонтальную дугу, целясь в живот. Артём отбил копьём, развернулся, ударил древком в грудь. Я схватил древко, дёрнул на себя, одновременно пиная его в солнечное сплетение. Артём кашлянул, но не отпустил оружие. Мы застыли, каждый держась за копьё, упираясь лбами, рыча друг на друга.

В следующее мгновение я оттолкнул брата и взмахнул мечом. Артём попытался усилить копьё покровом пламени, чтобы отразить мой выпад древком, но что-то пошло не так. Древко хрустнуло и раскололось пополам. Артём уставился на обломки в руках:

— Опять? Это какое уже копьё по счёту ты ломаешь? — возмутился он.

Я усмехнулся и швырнул меч в сторону. Клинок воткнулся в землю:

— Не драматизируй.

Артём выбросил обломки копья и сжал кулаки. Вокруг них вспыхнуло жаркое пламя:

— Что ж, тогда давай посмотрим, чья магия сильнее! — заорал он, выбросив руку вперёд.

Огненные шары размером с арбуз моментально материализовались в воздухе. Десятки огромных огненных шаров. Воздух вокруг них дрожал, а в следующий момент они сорвались с места и устремились в мою сторону.

На выпад брата я ответил ледяными стрелами. Пламя столкнулось с холодом. Прогремели множественные взрывы, после которых округу заволокло паром. Из тумана вылетел Артём, окутанный пламенем. Удар ногой в голову. Я заблокировал предплечьем. Кожа зашипела от жара. Но моя регенерация мгновенно залечила ожог.

Развернулся, выпустил волну ледяных шипов из земли. Артём прыгнул, уклоняясь. В воздухе выпустил огненную волну. В моей руке тут же появился ледяной меч, который рассёк волну, прорубив мне небольшой проход. За моей спиной деревья вспыхнули. Трава обуглилась. Воздух раскалился.

Моментально я метнул ледяные копья. Одно. Два. Три. Десять. Двадцать. Рой ледяных снарядов устремился к Артёму. Он вскинул руки, создав перед собой столб пламени, ударивший из земли. Ледяные копья расплавились, не долетев до него. Но я уже был рядом. Прорвавшись сквозь пламя, я ударил кулаком в челюсть. Попал идеально, такой удар обычному человеку оторвал бы голову, но только не абсолюту.

Артём отлетел назад, врезался в валун, от чего камень треснул. Ухмыльнувшись, он вытер кровь и выплюнул выбитый зуб.

— Больно…

Артём вскочил и взмахнул руками над головой. В небе сформировалась огромная пентаграмма. Багровая, пылающая, диаметром метров пятьдесят.

— Да ладно, — вздохнул я.

— Прохладно! — заорал Артём. — Гори, гори, моя звезда!

Из пентаграммы ударил столб пламени. Огромный. Ослепительный. Температура вокруг подскочила до нескольких тысяч градусов. Земля задымилась. Камни плавились. Деревья взрывались от жара. Столб пламени обрушился на меня, заставив улыбнуться.

— Неплохо. Очень даже неплохо, — я похлопал в ладоши, медленно обугливаясь, и активировал конгломерат «Пламярождённый».

Моё тело вспыхнуло. Кожа, мышцы, кости, всё обратилось чистым пламенем. Я стал огнём. Живым, мыслящим, абсолютным огнём. Столб пламени Артёма ещё полгода назад не оставил бы от меня и мокрого места, но сейчас я лишь раскинул руки в стороны и захохотал. Огненный столб разделился на тонкие струйки пламени и быстро втянулся в моё солнечное сплетение.

Я втянул в себя весь огонь. Каждую искру. Каждую крупицу маны, потраченную на создание заклинания. Через несколько секунд пентаграмма погасла. Заклинание исчерпало себя. А я стоял. Невредимый. С широкой улыбкой на лице.

— Как… — прошептал Артём, падая на колени. — Как так? Ты… ты просто сожрал моё заклинание…

Я вернулся в человеческую форму. Пламя погасло. Остался только я. Невредимый. Даже одежда цела. Подошёл к Артёму. Он сидел на коленях, тяжело дыша. Мана истощена полностью. Руки дрожали. Тело покрыто ожогами от собственного заклинания.

— Видимо, я никогда не смогу сравниться с тобой, — грустно сказал он, глядя в пустоту.

Я протянул руку:

— Зато ты достоин стоять рядом и помогать мне вести этот мир в светлое будущее.

Артём посмотрел на мою руку. Потом на меня. В его глазах было уважение, преданность, но в то же самое время и обида. Правда непонятно, на кого именно. На себя или на меня? Он взял мою руку, и я помог ему встать.

— Спасибо, Мих, — сказал он тихо. — За всё.

— Ты мой брат, — ответил я без лишнего пафоса. — Ты говнюк, конечно, но мой говнюк, — я резко притянул его к себе и приобнял. — Я всегда буду верить в тебя.

Мы стояли посреди опалённой поляны. Вокруг дымящиеся кратеры, обугленные деревья, расплавленные камни. Свидетельства битвы двух абсолютов. Где-то вдали завыли твари. Но они не приближались. Боялись. Рассмеявшись, мы развернулись и направились обратно к Калининграду. Два брата, ненавидевших друг друга. Два брата, ставших друзьями.

Разве может быть что-то прекраснее на пороге войны? Чувствовать поддержку, знать что тебе всегда прикроют спину. Это бесценно.

Спустя пару часов я уже был в Калининграде. Принял ванну, перекусил и стоял у окна своей комнаты, глядя на спящий город. Рука лежала на подоконнике. Пальцы постукивали по дереву. Война начнётся через неделю. Венера уедет в Хабаровск. А я поведу в тот же самый Хабаровск армию. Надеюсь, ни она, ни её отец не пострадают.

Дверь скрипнула, и без стука в комнату вошла Венера. Босиком, в ночной рубашке. Подошла сзади, обняла меня:

— Не спится?

— Думаю, — ответил я. — О будущем. О войне. О том, что нас ждёт.

Она прижалась щекой к моей спине:

— Всё получится. Ты справишься. Я знаю.

— Откуда такая уверенность? — усмехнулся я.

— Потому что ты Михаил Архаров, — прошептала она. — Самый молодой абсолют в истории. — Она повернула меня к себе, заглянула в глаза. — Человек, который заставил меня снова поверить в будущее.

Я поцеловал её. Мягко. Нежно. Мы стояли у окна, обнявшись, глядя на город. Завтра вернутся химеры, и я усилю архаровцев. Это не сделает из них абсолютов, но подарит призрачный шанс на выживание в грядущей мясорубке. Большего я им всё равно не могу подарить. Время поджимает.

Мы провели с Венерой чудесную ночь, а по утру она отправилась в Хабаровск. Я проводил её с тяжелым чувством на душе. Надеюсь, всё будет в порядке. Вернувшись в свою комнату, я плюхнулся на кровать. Тело всё ещё ломило после схватки с Артёмом. И это при условии что регенерация полностью восстановила повреждения! Голова гудела, но отдыхать было некогда.

— Мимо, — позвал я. — Выходи.

В воздухе перед кроватью материализовался серый силуэт. Постепенно он обретал чёткость, цвет, форму. Через несколько секунд передо мной стоял мальчишка, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, не зная куда деть руки. Засунул в карманы, вытащил, скрестил на груди, снова опустил.

— Хозяин, — начал он тихо. — Ты хотел о чём-то поговорить?

— Да, — кивнул я. — Но сначала ты. Вижу, что тебя что-то гложет. Выкладывай.

Мимо замялся. Посмотрел в пол, потом в потолок, потом снова в пол. Наконец выдавил:

— У меня есть одна просьба. Скорее… желание, — он нервно сглотнул. — Я… я всегда мечтал… Нет, ты не подумай! — он быстро поднял руки, будто защищаясь. — Я рад, что ты мой хозяин! Правда рад! Ты никогда не относился ко мне, как к вещи. Ты был… добр. Но всё равно… я…

Голос его сорвался. Мимо опустил голову, пряча глаза и шепотом произнёс:

— Я всегда мечтал о…

Глава 17

— Я всегда мечтал о свободе… — сказал мимик, закрыв глаза, будто готовился получить удар за свои слова.

Я встал с кровати и подошёл к нему. Взял его за подбородок и поднял голову, заставляя смотреть мне в глаза:

— Мимо, — сказал я спокойно. — Я не твой хозяин. Я твой друг. И я понимаю.

Его глаза расширились:

— Понимаешь?

— Конечно, — я улыбнулся. — Ты хочешь жить самостоятельно. Принимать собственные решения, а не томиться в Чертогах моего разума, ожидая, когда я тебя призову. Хочешь быть свободным. Это нормально и естественно для любого разумного существа.

Мимо кивнул, и по его щекам покатились слёзы. Он даже не пытался их скрыть:

— Да… да, именно это. Я хочу… хочу просыпаться утром и решать, что делать. Хочу гулять, когда захочу. Хочу разговаривать с людьми, вдыхать свежий воздух поутру. Хочу… жить.

— Понимаю, — я похлопал его по плечу. — Скажи, после того, как поглотил алого слизня, у тебя теперь есть постоянная физическая оболочка? Не просто проекция, а реальное тело?

— Да, — кивнул Мимо, вытирая слёзы. — Теперь я могу существовать в материальном мире неограниченно долго. Не зависеть от твоей маны для поддержания формы. Я… я настоящий.

— Тогда всё просто, — я развернулся к нему спиной и прошёл к окну. — Мимо, ты свободен.

Повисла тишина.

— Ч-что? — прошептал он.

Я обернулся:

— Ты слышал. Ты свободен. Ты больше не мой слуга. Не мой подчинённый. Просто… друг. Который может уйти, если захочет. Или остаться, если решит.

— Но… но как? — Мимо смотрел на меня в полном недоумении. — Я ведь всегда…

— Всегда был мимиком. Серым комком слизи, ползающим то тут, то там, но теперь ты личность. С воспоминаниями, эмоциями, желаниями. А я не хочу держать личность в рабстве.

Я подошёл к нему и протянул руку к его лбу:

— Готов?

Мимо кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Я коснулся его лба пальцами и потянулся к нашей ментальной связи. К тем невидимым нитям, что связывали его душу с моей. Одну за другой я начал разрывать эти нити. Осторожно, чтобы не повредить его сознание.

Яркий свет вспыхнул между нами, заполняя комнату. Мимо вскрикнул, выгибаясь дугой. Его глаза загорелись изнутри, как два солнца. По телу пробежали волны энергии, искажая форму. Последняя нить порвалась. Свет погас. Мимо рухнул на колени, тяжело дыша. Я опустился рядом:

— Как тебе на вкус свобода?

Он медленно поднял голову. Посмотрел на свои руки. Сжал кулаки, разжал. Потом снова посмотрел на меня. В его глазах было столько эмоций, что я не мог их все распознать. Радость, страх, недоверие, благодарность…

— Одиноко… В душе какая-то пустота. Я… Я привык быть частью тебя, а теперь…

— Ты навсегда останешься частью меня. Ведь ты, мой дорогой друг, живёшь прямо тут, — я коснулся рукой своей груди в районе сердца, и Мимо улыбнулся.

— Получается, я… я свободен? — прошептал он дрожащим голосом. — Неужели я… правда?

— Правда, — кивнул я.

И Мимо заплакал. Просто осел на пол и зарыдал, как ребёнок. Слёзы текли ручьём по его щекам, капали на пол. Плечи тряслись от всхлипов. Он пытался что-то сказать, но голос обрывался на полуслове. Я сел рядом и обнял его за плечи. Мимо уткнулся мне в грудь и продолжал плакать. Долго. Очень долго. Когда слёзы наконец иссякли, он отстранился, вытирая мокрое лицо рукавом:

— Спасибо, Михаил Константинович. Спасибо за всё, — едва сдерживая плач, произнёс он.

— Мне дали второй шанс прожить эту жизнь по-другому, но я вляпался в то же самое дерь… Одним словом, я живу эту жизнь так же. Надеюсь, ты не совершишь моих ошибок и сможешь стать счастливым и прожить долгую беззаботную жизнь.

Повисла пауза. Мимо нервно теребил рукав. Явно хотел что-то сказать, но не решался.

— Выкладывай, — подтолкнул я. — Вижу, что ещё что-то на душе лежит.

Он глубоко вздохнул:

— Можно… можно ещё одну просьбу?

— Валяй.

Мимо покраснел. Посмотрел в сторону:

— Я… я хочу, чтобы и Галя обрела свободу.

Я моргнул. Потом ещё раз. Потом медленно спросил:

— Любишь её?

Мой вопрос вогнал Мимо в ступор, его глаза забегали из стороны в сторону, а после он смущённо кивнул.

— Д-да, — кивнул Мимо, краснея всё сильнее. — Мы долго общались в Чертогах Разума. Она добрая, весёлая, понимающая. И я… я хочу провести с ней остаток жизни. Если она согласится, конечно.

Я откинулся назад, упираясь руками в пол. Мимик хочет жениться на големе. Вот поворот. Монстр родом из разрушенного мира Дреморы и рукотворный голем незнамо откуда. Занятный союз.

— Ну… — протянул я. — Я не против. Правда, есть проблема.

— Какая? — Мимо напрягся.

— Галина сейчас существует только в виде проекции моей души. Для полноценной жизни ей нужно настоящее тело. Плоть и кровь, — я почесал затылок.

— Я не думал об этом, — признался Мимо. — Просто… хотел быть с ней.

— Понимаю, — кивнул я. — Ладно. Вот, что я предлагаю. Я найду для Галины подходящее тело. Настоящее, живое… — На моём лице появилась широкая улыбка, и я достал телефон из кармана. — Подожди минутку. — Пальцы на автомате набрали номер Преображенского, и трубку тотчас же подняли. — Аристарх Павлович, доброго времени суток. Мне нужно, чтобы вы создали нового клона. Да, подобного Остапу. Только есть один нюанс, вы сможете сделать просто живую оболочку без сознания и души внутри? — Повисла пауза, после чего я получил положительный ответ. — Вот и славно. Займитесь этим, пожалуйста. Буду весьма признателен. Кстати! Оболочка обязательно должна быть женского пола. Насколько красивой? Хммм… Я пришлю вам фото девочки, представьте, как она бы выглядела к двадцати годам, к этому образу и стремитесь. До связи.

Я повесил трубку и сделал театральную паузу, нагнетая драматичности.

— Что он сказал? — нетерпеливо спросил Мимо.

— Сказал, что через полгода тело для Галины будет готово.

— Ура-а-а!!! — заголосил Мимо и крепко обнял меня. Крепко, по-братски. — Спасибо! Спасибо! Ты… ты лучший друг, о котором я даже не мог мечтать!

— Не за что, — ответил я смущённо. — Иди. Отдохни. Привыкни к свободе.

Мимо кивнул и направился к двери. На пороге обернулся:

— Михаил?

— Да?

— Ты правда считаешь меня другом? Не слугой? Не инструментом?

— Правда, — улыбнулся я. — Ты мой друг, Мимо. И всегда им будешь.

Он улыбнулся в ответ — широко, искренне — и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я остался один. Подошёл к окну и посмотрел на ночной Калининград. Город спал, зная, что скоро начнётся война. Настоящая, кровавая, беспощадная война на три фронта. Но сегодня хоть один человек… нет, одно существо стало счастливым. Мимо обрёл свободу. И возможно, скоро обретёт любовь.

Может, в этом и есть смысл моей борьбы. Не в победах. Не в славе. А в том, чтобы дать людям шанс быть счастливыми. Шанс жить, любить, мечтать.

* * *

Хабаровск встретил Венеру холодным пронзительным ветром. Серое небо нависало свинцовой плитой. Мокрые улицы блестели в сумерках. Лужи были размером с озеро. Город выглядел угрюмо и мрачно. Словно знал о грядущей трагедии.

Венера остановилась перед воротами поместья Водопьяновых. Массивные дубовые створки окованы железом. Герб рода в виде скрещённых мечей приветствовал её. Когда-то Венера гордилась своим родом. Теперь же испытывала смешанные чувства.

Стража, увидев свою госпожу, мгновенно распахнула ворота, не задавая вопросов. Венера шагнула во двор, сжимая в кармане холодную монетку, подаренную Михаилом. Это был артефакт, дарующий шанс спасти отца. Венера быстрым шагом вошла в особняк, миновала коридор и открыла дверь в кабинет отца.

Игнат Борисович сидел в кабинете. Массивный дубовый стол завален бумагами. На стене висела карта Империи. Красные флажки отмечали стратегические точки. Будущие поля битв. Водопьянов поднял голову и замер. На лице мелькнула куча эмоций. Шок, радость, облегчение, страх.

— Венера? — хрипло выдохнул он. Вскочил из-за стола. — Дочка⁈ Ты жива⁈

Он метнулся к ней. Схватил за плечи крепко. Глаза лихорадочно бегали по лицу. Проверял, не мираж ли.

— Я не находил места! — голос дрожал от эмоций. — Думал, Архаров тебя убил! Как ты сбежала⁈ Как⁈

Венера отвела взгляд в сторону. Ложь давалась невероятно тяжело. Но была необходима сейчас.

— Улучила момент, — прошептала она тихо. — Когда он спал ночью. Вонзила в плечо кинжал. А после просто бежала, куда глаза глядят.

Водопьянов секунду смотрел молча. Потом расхохотался грубо и радостно. Притянул дочь к себе. Обнял так крепко, что захрустели рёбра.

— Вот это по-нашему! — гордо выкрикнул отец. — Моя девочка! Кровь Водопьяновых не подвела! Я знал, ты справишься!

Венера прижалась щекой к груди отца и услышала знакомое сердцебиение. То самое, из детства. Когда снились кошмары по ночам, а отец её убаюкивал. Незаметно она вытащила монетку из кармана. Рука скользнула к поясу отца. К рукояти меча, подаренного Императором. Артефакт коснулся холодного металла.

Ослепительная вспышка взорвалась между ними. Водопьянов отшатнулся с громким криком. Венера упала на пол. Зажмурилась от яркого света. В воздухе материализовались светящиеся руны. Десятки символов вращались вокруг меча. Они пульсировали красным светом. Потом синим, затем золотым. Символы один за другим впивались в лезвие, прожигая ножны. Оставляли светящиеся трещины на стали.

Меч издавал вибрирующий высокий визг, как будто пила, по которой провели смычком. Он буквально визжал как живой. От этого звука в жилах стыла кровь. Структура клинка менялась на глазах. Проклятие, вплетённое в сталь, сгорало, оставляя после себя зловонный аромат гари.

Последняя руна вплавилась в эфес. Свет медленно погас окончательно. Меч очистился от проклятия Императора, стал обычной полоской стали.

— Что ты натворила⁈ — заорал Водопьянов хрипло, схватившись за голову руками. — Что ты, чёрт возьми, наделала⁈

Венера поднялась на дрожащих ногах. Колени тряслись от страха. Руки тоже предательски дрожали. Но голос прозвучал твёрдо:

— Даровала тебе свободу. Император контролировал тебя через эту железяку. Он заставлял тебя бояться каждую секунду. Но теперь ты наконец свободен.

Водопьянов уставился на неё молча. Лицо побелело как мел. Челюсть отвисла от шока.

— Я знаю об этом, — прошептал он тихо.

Венера замерла на месте:

— Что ты сказал?

— Я знаю про проклятие! — рявкнул Водопьянов громко. Схватил её за плечи. — Все абсолюты это знают! Император делится с нами силой! В обмен на полную покорность! Тотальную, понимаешь⁈ Мы все это понимаем! Мы согласны на эти условия ради защиты того, что нам дорого!

Мир поплыл перед глазами Венеры.

— Не может такого быть. Просто не может быть. Выходит, ты убивал осознанно? — прошептала она еле слышно. — Сотни невинных людей? Женщин и детей тоже? Ты понимал, что делаешь?

Водопьянов кивнул без тени стыда. Без единой капли раскаяния.

— Да, я понимал. Делал всё ради тебя! — он с силой тряхнул её. — Ради твоего светлого будущего! Чтобы ты жила в безопасности! Чтобы у тебя было всё!

Венера резко отшатнулась назад. Вырвалась из железной хватки. Попятилась к двери испуганно.

— Ты чудовище! — крикнула она.

— Нет, я отец! Настоящий любящий отец! — Водопьянов шагнул к ней. — Я делал то, что должен! Защищал свою единственную дочь!

Венера развернулась к выходу. Рванула к двери изо всех сил. Но не успела добежать. Железная рука до боли стиснула запястье, а после с силой дёрнула её назад. Венера отчаянно попыталась вырваться. Но сила абсолюта была абсурдно велика. Такой мощи невозможно сопротивляться.

— Отпусти меня сейчас же! — закричала она в лицо отца.

Водопьянов поймал и вторую руку. Заломил обе за спину и потащил дочь через длинный коридор.

— Отпусти немедленно, папа! Пожалуйста, не надо! Мне больно!

Он не отвечал ей. Молча тащил по коридору. Вниз по каменной лестнице. В сырые подвалы поместья. Запах плесени бил в нос, темнота окутывала со всех сторон. Древние стены поместья Водопьяновых помнили многое. Здесь держали пленников веками. Пытали и убивали их. Всё на благо рода, разумеется.

Массивная железная дверь впереди. Водопьянов распахнул её ногой. Швырнул дочь внутрь камеры. Венера упала на каменный пол и ударилась плечом, от чего боль пронзила всё тело.

— Я так и знал, — прохрипел Водопьянов устало, стоя в дверном проёме. — Знал, что Архаров запудрит тебе мозги. Этот щенок умеет манипулировать как никто другой.

Венера подняла голову и посмотрела на отца сквозь горькие слёзы:

— Это ты лжёшь сам себе. Говоришь, что убивал ради меня. Но на самом деле — ты трус. Трус, боящийся выступить против Императора. Внутри ты уже мёртв, от отца, которого я знала, остался лишь параноик.

Водопьянов дёрнулся от слов. На лице мелькнуло что-то. Боль, гнев или стыд? Но он быстро взял себя в руки:

— Готов поспорить на что угодно, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Со дня на день твой дорогой Михаил сделает свой ход. И это замечательно. Мы будем его ждать. Я лично сверну ему шею.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Лязгнул тяжёлый железный замок. Темнота поглотила всё вокруг.

Венера сидела на холодном полу, обняв колени руками. Её тело тряслось от плача. Отец. Её любящий отец. Человек, учивший держать меч; рассказывавший сказки перед сном; утешавший, когда было больно — оказался настоящим чудовищем. Хуже того, он всегда был чудовищем. Просто она не хотела признавать очевидное.

— Миша, прости меня, — прошептала в кромешную темноту. — Я не смогла. Не смогла его спасти.

Слёзы капали на каменный пол. Холодный и безжалостный камень. Такой же холодный, как этот жестокий мир. Но где-то глубоко внутри тлела искра. Под слоями отчаяния и боли. Маленькая, но невероятно яркая искра. Искра ненависти. Не к отцу лично. К Императору и системе. К миру, превращающему людей в чудовищ. К миру, где отцы убивают людей. Ради дочери. И называют это любовью. Венера сжала кулаки до боли.

— Я выберусь отсюда, — прошептала она твёрдо. — Обязательно выберусь из этой темницы. И тогда…

* * *

Наверху в пустом кабинете стоял Игнат Борисович. Смотрел в окно на дождь. В руке сжимал бокал виски. Пил медленно, не чувствуя вкуса. На столе лежал подаренный Императором меч. Свободный от проклятия. Водопьянов впервые за двадцать лет почувствовал настоящий, всепоглощающий страх. Потому что теперь проклятие исчезло.

Он осознал простую ужасную истину. Он убивал не по принуждению. Не потому, что его контролировали. Он убивал, потому что хотел сам. Потому что имел огромную власть. Силу и высокий статус. Проклятие было лишь удобным оправданием. А теперь оправдания больше нет. Он сжал бокал так сильно, что стекло треснуло под пальцами. Виски смешалось с тёплой кровью. Закапало на дорогой ковёр.

Но Водопьянов этого даже не заметил. Он смотрел в окно, понимая, что потерял навсегда единственное, что имело значение. Свою любимую дочь.

* * *

Венера сидела на холодном каменном полу. Слушала тишину и собственное дыхание, пока кольцо с её пальца медленно стекало вниз. Кольцо из плоти мимика превратилось в серую субстанцию, не различимую в темноте, потекло по руке. Бесшумно капнуло на пол. А после эта капля поползла к железной двери. Словно живая змея.

Венера даже не поняла, что произошло. Мимик просочился в замочную скважину, а через секунду раздался щелчок, и дверь распахнулась. Венера сперва решила, что отец вернулся, но внутрь камеры никто так и не вошел. Тогда она вскочила на ноги, схватилась за холодную ручку и потянула дверь на себя. Та поддалась, отворившись со скрипом.

Коридор был пуст. Только магические факелы горели на стенах, отбрасывая длинные пляшущие тени на стены. Мимик вытек из замка и незаметно перебрался на подол платья Венеры — так, что она этого даже не почувствовала. Она выскользнула из темницы. Босиком побежала по коридору. Холодный камень обжигал ступни. Но останавливаться было нельзя.

Лестница вверх. Ступени, крутые и скользкие. Венера взбиралась, хватаясь за стены. Сердце колотилось как бешеное. Адреналин пульсировал в висках. Первый этаж. Коридор с портретами предков. Знакомые лица смотрели со стен, молча осуждая за предательство рода. Венера не обращала на них внимания. Бежала дальше по коридору. Мимо гостиной и столовой. Мимо кабинета отца.

Ещё одна лестница вела наверх. На второй этаж — жилой. Где находилась её комната. Венера взлетела по ступеням. Ворвалась в свою спальню. Захлопнула дверь за собой. Прислонилась к ней спиной. Тяжело дыша, пыталась успокоиться. Комната выглядела точно так же, как и всегда. Будто ничего и не произошло за последние сутки. Кровать с белым бельём. Шкаф с одеждой. Письменный стол у окна. Всё как в детстве.

Но это больше не дом. Это тюрьма с мягкими стенами. Венера метнулась к прикроватной тумбочке. Резко выдвинула верхний ящик. Схватила телефон, лежащий внутри. Экран загорелся от прикосновения. Разблокировала одним движением пальца. Открыла список контактов, быстро нашла имя «Михаил» вверху. Палец завис над кнопкой вызова.

Дверь за спиной распахнулась внезапно. С таким грохотом, что Венера подпрыгнула от испуга. В дверном проёме стоял Водопьянов. Руки скрещены на груди. Лицо каменное, без единой эмоции.

— Как предсказуемо, — произнёс он холодно.

Венера попыталась нажать кнопку вызова. Но отец был быстрее. Рука взметнулась в воздух, выбив телефон. Он пролетел через всю комнату, ударился о стену и разбился на мелкие осколки.

— Нет! — закричала Венера в отчаянии.

Водопьянов шагнул в комнату. Достал из кармана тяжёлые наручники. Венера печально усмехнулась, думая про себя «Подготовился?». Металл тускло блеснул в свете лампы.

— Протяни руки, — приказал он спокойно.

— Нет! — вскрикнула Венера, подбежав к окну.

Водопьянов устало вздохнул. Взмахнул рукой небрежно, заставив вазу с цветами взорваться мелким крошевом. Вода из вазы метнулась к Венере и опутала её тонкой полупрозрачной нитью, подтащив к отцу. Венера сопротивлялась изо всех сил. Упиралась ногами в пол. Цеплялась за воздух руками, но всё это было бесполезно.

Водопьянов схватил её запястья. Защёлкнул наручники на обоих. Металл впился в кожу. Холодный и безжалостный. Руны на браслетах вспыхнули, заблокировав доступ к мане.

— Отец, не делай этого! — прокричала Венера ему в лицо.

Водопьянов не ответил, лишь развернулся к двери и громко крикнул в коридор:

— Иван! Пётр! Сюда, живо!

Два гвардейца вбежали в комнату. Здоровенные мужики в чёрной форме. Лица суровые и непроницаемые.

— Под арест её, — приказал Водопьянов. — Следите за ней круглые сутки. Если она попытается сбежать. Остановите любой ценой. Ранить можно. Убивать нельзя. Понятно?

— Так точно, князь, — ответили охранники в унисон.

Водопьянов посмотрел на дочь последний раз. В глазах мелькнуло что-то. Сожаление? Или просто усталость?

— Всё ради тебя, Венера, — прошептал он тихо. — Однажды ты это поймёшь.

Он вышел из комнаты. Закрыл дверь за собой. Шаги удалились по коридору. Венера упала на кровать. Цепь наручников звякнула. Охранники заняли позиции у двери и окна, сверля их взглядом. Стояли, как каменные статуи. Немигающие и молчаливые. Венера снова сжала кулаки до боли. Ногти впились в ладони. Тёплая кровь потекла между пальцами.

— Миша, — прошептала она беззвучно. — Не приходи, это ловушка…

Но Михаил был слишком далеко. Не услышал её предупреждения. А Водопьянов уже мчался к Императору, чтобы организовать похороны молодого абсолюта.

Глава 18

Водопьянов Игнат Борисович вернулся в кабинет. Закрыл дверь на замок. Подошёл к столу и взял с него меч, очищенный от проклятия. Провёл пальцами по холодному лезвию. Клинок не отзывался. Связь с Императором утрачена, а значит, Водопьянов лишился части своих сил. Впрочем, это не важно. Он всё ещё абсолют, и его сил хватит, чтобы убить мальчишку.

— Архаров, — прошептал он мечу. — Я жду тебя. И когда ты придёшь, я вырву твоё сердце за то, что запудрил мозги моей дочери.

Он положил меч обратно. Достал из ящика бутылку виски. Налил стакан до краев. Выпил одним большим глотком. Алкоголь обжёг горло. Но не принёс облегчения. Потому что где-то глубоко внутри Водопьянов понимал простую правду. Он уже проиграл. Потерял дочь в тот момент, когда признался в убийствах. Когда запер её в темнице. Когда надел на неё наручники.

Теперь остаётся лишь одно. Убить Архарова. И похоронить вместе с ним последние остатки совести и человечности, которые так мешают жить.

— За твою скорую кончину, щенок, — горько усмехнулся Водопьянов, поднимая новый стакан виски.

Он выпил и разбил стакан о каминную решётку. Осколки разлетелись по всему кабинету. Водопьянову это показалось весьма символичным. Точно так же разбилась и его жизнь. Вдребезги.

* * *

Спустя час.

Тронный зал Императорского дворца подавлял размерами. Потолки высотой в пятнадцать метров. Колонны из белого мрамора. Золотые узоры на каждой стене. Люстры размером с карету. Всё это создавалось с одной целью. Заставить посетителя почувствовать себя ничтожным.

Игнат Борисович Водопьянов шёл по красной дорожке. Его шаги эхом отдавались в пустоте. По бокам стояли гвардейцы в алых мундирах. Лучшие воины Империи, после абсолютов, разумеется.

В конце зала возвышался трон. Массивный, вырезанный из чёрного камня. На нём сидел Император Иван Васильевич Романов. Высокий, худощавый мужчина в чёрном одеянии. Лицо скрыто под капюшоном. Видны лишь горящие фиолетовым светом глаза. Водопьянов остановился в десяти шагах. Опустился на одно колено. Склонил голову почтительно и низко.

— Ваше величество, — произнёс он твёрдо. — Прошу аудиенции по важному вопросу.

— Говори, — прозвучал голос Императора. Холодный, словно дыхание зимы.

Князь хотел как раньше заглянуть в глаза Императору, но не мог этого сделать — боялся, что тот увидит его нерешительность. Поймёт, что родная дочь Водопьянова предала Империю. Тогда всё будет кончено, как для самого князя, так и для его рода. Водопьянов, не поднимая головы, произнёс:

— Архаров готовит нападение на столицу.

В зале повисла тишина. Гвардейцы напряглись, руки легли на рукояти мечей. Император не шевельнулся вообще.

— Продолжай, — велел он спокойно.

— Точных данных о плане нет, — признался Водопьянов честно. — Но я уверен в намерениях. Он соберёт силы и ударит. Возможно, в ближайшие дни.

— Откуда информация? — спросил Император с любопытством. — Кто-то из его окружения на нашей стороне? Или ты сумел пленить одного из его людей и пытками вытянул сведения?

Водопьянов сглотнул комок в горле. Если скажет про дочь правду, Император прикажет привезти её сюда. Будет пытать, выжимая каждую крупицу. Нет. Этого допустить нельзя никак.

— Предчувствие, — выдавил он наконец. — Смешанное со здравым смыслом. Архаров слишком быстро набирает силу, если он привлечёт на свою сторону аристократию…

Император наклонил голову набок. Словно изучал Водопьянова.

— Предчувствие, — повторил он ровно. — Интересно.

Водопьянов не отводил взгляда. Держался спокойно и уверенно. Хотя внутри всё сжалось от страха. Император откинулся на спинку трона. Медленно провёл рукой по подлокотнику. Его ногти скребли по камню. Звук неприятный, режущий слух.

— Впрочем, всё это не важно, — произнёс Император равнодушно. — В столице собраны сильнейшие солдаты. Маги высших рангов. Абсолюты. Кто бы сюда ни вторгся, он погибнет, не добравшись до дворца.

Он поднял руку вверх. Невидимая волна силы прокатилась по залу. Гвардейцы затаили дыхание.

— Ступай и передай остальным абсолютам, чтобы они были начеку, — обратился Император к Водопьянову так громко, что его голос прокатился по тронному залу, множась эхом. — Как только заметите присутствие Архарова, уничтожить его немедленно.

— Слушаюсь, ваше величество! — гаркнули Водопьянов, ударив себя кулаком в грудь.

Император опустил руку. Гвардейцы, вжавшиеся в стену, вздохнули с облегчением.

— Ты свободен, — равнодушно бросил Император, и его глаза потухли, будто угли, залитые водой.

Водопьянов кивнул, поднялся на ноги и, отбив поклон, поспешил на выход. Шаги эхом отдавались в тишине. Гвардейцы проводили его взглядами. Водопьянов вышел из тронного зала. Дверь с грохотом закрылась за ним. Князь прислонился к холодной стене спиной и облегчённо выдохнул. Хвала богам. Император ничего не узнал про Венеру. А значит, осталось уничтожить мальчишку, и об измене никто не узнает. Никогда.

* * *

В тронном зале Император сидел неподвижно. Смотрел на закрытые двери, за которыми только что исчез Водопьянов.

— Он лжёт, — произнёс он спокойно.

Из тени вышла фигура. Женщина в чёрном плаще. Лицо скрыто серебряной маской. Глаза светились неестественно-зелёным светом.

— Вы правы, ваше величество, — согласилась она. — У него есть источник информации. Которым он дорожит больше, чем собственной жизнью, иначе он бы не посмел вам врать.

Император кивнул:

— Найди этот источник. И устрани, если потребуется.

— Будет исполнено, повелитель, — склонилась женщина, а после растворилась в тени. Словно её никогда и не было вовсе.

Император сомкнул пальцы в замок, глаза снова вспыхнули фиолетовым.

— Архаровы, — прошептал он задумчиво. — Проклятый род, вставляющий палки в колёса проклятому Императору. Ха-ха. Мне предстоит весьма занимательная партия. Что ж. Посмотрим, кто в ней выйдет победителем.

Он расхохотался скрежещущий смехом, звучащим как скрип ржавых петель, а после тронный зал погрузился в тишину.

* * *

Знаете, за что я люблю химер? За пунктуальность. Ха-ха. Да, химеры вернулись на рассвете, как я того и желал. Я стоял на городской стене Калининграда и наблюдал за тем, как из леса выходят уродливые твари. Выглядели они весьма паршиво. Изодранные шкуры, некоторые потеряли одну или две конечности, третьи и вовсе непонятно почему ещё были живы. И это несмотря на регенерацию, подаренную им!

Я насчитал сто сорок штук. Остальные так и не вернулись. Потери в экспедиции составили шестьдесят процентов. Паршиво, но вполне ожидаемо.

Химеры тащили за собой добычу. Туши разломных тварей волокли по земле. Вервольфы, гарпии, кристаллические крабы, огненные скорпионы. Даже пару ледяных барсов умудрились доставить. Улов был довольно богатым, а самое главное, он получен без моего непосредственного участия. Я быстро сосчитал туши. Около двухсот образцов разной степени паршивости. Некоторые туши почти целые. Другие в клочья разорваны.

— Открывайте ворота! — крикнул я гвардейцам.

Ворота распахнулись со скрипом. Химеры потекли внутрь города, не обращая внимания на шокированных гвардейцев. Впрочем, гвардейцы уже начали привыкать, ведь совсем недавно химер было куда больше.

Химеры дотащили туши до склада. Свалили их в кучу. Потом легли рядом и закрыли глаза, будто собирались отдохнуть после долгой охоты. Но им не требовался отдых. Бездушные твари, не знающие усталости. Созданные лишь для того, чтобы убивать. Я спустился со стены и направился к складу. По дороге встретил Артёма, он смотрел на меня с неменьшей опаской, чем на химер.

— Вернулись твои монстры, — буркнул он хмуро. — Половину потеряли, да?

— Шестьдесят процентов, — поправил я брата. — Но добычи принесли много. Должно хватить ещё на одного абсолюта.

Артём усмехнулся:

— Ты кого превращать собирался? Федьку?

Я покачал головой:

— Не в этот раз. У меня есть другой кандидат. Тот, которому предстоит защитить род, если наш план провалится.

* * *

Капитан Гаврилов сидел в столовой. Завтракал вместе с мамой. Они тихо разговаривали о чём-то. Мама улыбалась, Гаврилов смеялся. Рядом в коляске лежала Алиса и агукала, глядя в потолок. Семейная идиллия, чёрт возьми. Я вошёл в столовую и остановился у их стола.

— Станислав Карлович, — произнёс я официально. — Нужно поговорить. Наедине.

Гаврилов поднял голову. Посмотрел на меня изучающе и медленно кивнул:

— Хорошо, сынок. Пойдём.

Мама посмотрела на нас. На лице мелькнула тревога. Но она промолчала. Просто сжала руку Гаврилова. Мы вышли из столовой и направились к складу. Шли молча, да и о чём тут говорить? Оба понимали, что мы на пороге великих перемен. А такие перемены, как известно, никого не щадят. Я открыл дверь склада и пропустил внутрь Гаврилова.

— О, боги… — прошептал он тихо.

Двести туш разломных тварей. Сто сорок химер, отдыхающих рядом. Запах крови, плоти и маны. Всё это било по носу тошнотворными ароматами.

— Ну что, папаша? — спросил я, закрывая за собой дверь. — Готов стать абсолютом?

Гаврилов молчал несколько долгих секунд. Потом тяжело вздохнул:

— Мишка, ты уверен, что справишься на этот раз? Великие Бедствия, сражения с Императором. По-моему это чересчур тяжелая ноша для ребёнка.

Я пожал плечами:

— А у меня есть выбор? Буду сидеть сложа руки? И весь мир погибнет. А после и ты умрёшь вместе с моей мамой и сестрёнкой. Этого я допустить не могу, — я шагнул к нему и посмотрел в глаза. — Я просто хочу сделать тебя абсолютом, который сможет их защитить, если меня не станет.

Гаврилов стоял неподвижно, как статуя. На глазах заблестели слёзы. Он сглотнул комок в горле и замахнулся, чтобы влепить мне подзатыльник. Потом резко шагнул вперёд и крепко обнял меня. Прижал к себе так сильно, что я почувствовал, как его плечи дрожат.

— Чтобы я от тебя такого больше не слышал. Ты понял, сын? — прошептал он хрипло. — Выживи любой ценой. Слышишь меня? Любой ценой.

Я обнял его в ответ. Этот человек всегда был рядом. Защищал маму, когда я родился. Вечно вытягивал меня из передряг. Настоящий отец, хоть и не по крови.

— Так и будет, пап, — ответил я тихо.

Мы стояли в обнимку пару минут. Среди мёртвых тварей и химер. В складе, пропахшем кровью и гнилью. Потом Гаврилов разжал объятия. Отступил на шаг назад. Он вытер глаза тыльной стороной ладони и спросил с усмешкой:

— Ну что, начнём пытку?

Я кивнул:

— Прошу.

Гаврилов снял пиджак и лёг на холодный бетон. Весьма разумно. Ведь рухнув без сознания, он мог себе и череп проломить, так как кругом торчат ржавые куски арматуры. Я присел рядом с ним, сжал его кисть, а после потянулся к теням и стал подтаскивать чёрными жгутами туши тварей для передачи доминант.

А потом я начал сам процесс передачи. Гаврилов держался достойно. Только рычал и скрипел зубами, пока всё его тело дрожало от напряжения. Всё, что я хотел, так это улучшить одну-единственную доминанту капитана. Она называлась «Магия трансмутации» и позволяла превращать один элемента в другой для различных целей. Фактически, он мог преобразовать что угодно, попавшее в радиус действия его способности.

Внезапно капитану стало настолько больно, что он невольно вскрикнул и тут же затих, крепче сжимая зубы. Я хотел похвалить его за стойкость, но к моему разуму потянулся кто-то родной. Это был Мимо. Он пытался связаться со мной. Сконцентрировавшись на нём, я позволил Мимо передать мне мыслеобразы. Картинка резко появилась перед глазами.

Венера стоит перед отцом. Водопьянов держит её за плечи. Лицо его искажено от гнева.

— Все абсолюты знают про проклятие! — кричит он яростно. — Это обычная плата за силу! Мы понимаем это! Мы соглашаемся на условия!

Венера в ужасе отшатывается назад. После чего видение оборвалось так же резко, как началось. Я открыл глаза и выругался.

— Твою мать! — рявкнул я вслух и отправил мимику ментальную просьбу прибыть на склад.

Гаврилов дёрнулся от моего крика и болезненно застонал:

— Что случилось?

— Всё пошло не по плану, — процедил я сквозь зубы. — Водопьянов знал о том, что Император им манипулирует, и всё равно служил ему. Готов спорить, теперь нас будут ждать в столице.

В двери склада ворвался Мимо и замер, слушая мой приказ.

— Слушай внимательно, — сказал я чётко. — Беги к Егорычу, пусть соберёт военный совет, а ещё возьми у него телепортационный артефакт. Сбрось его в аномальной зоне, там, куда мы отправили бычков. Понял?

— Будет сделано! — кивнул Мимо и с улыбкой вылетел со склада.

Я же вернулся к Гаврилову и стал стаскивать туши твари к себе так быстро, что передача доминант пошла куда шустрее, чем тело Гаврилова успевало их усваивать. Боль стала нестерпимой. Гаврилов заорал так громко, что стены задрожали.

— Терпи! — рявкнул я. — Ещё немного осталось!

Спустя пару минут всё было кончено. Гаврилов потерял сознание и тяжело хрипло дышал. Однако, он всё ещё был жив. Более того, он стал абсолютом. Правда, образцов хватило лишь на улучшение одной доминанты, но и этого было достаточно. Я оставил его на полу, накрыв сверху своей курткой, а сам выбежал из склада, направляясь на срочный военный совет.

Спустя десять минут мы сидели в просторном зале родового поместья за длинным дубовым столом. Егор Егорыч сидел во главе стола. Справа от него Максим Харитонович. Слева — отец, Константин Игоревич Архаров. Дальше Артём, Серый, Леший, Артур, Юрий, Барбоскин. И десяток других командиров рангом пониже. Я вошёл последним, закрыв за собой дверь. Взгляды присутствующих тут же прилипли ко мне.

— Начинаем, — объявил я коротко. — Император знает о нашем нападении.

— Вот же, сука! Я знал, что нужно её прибить сразу! — возмутился Артём, ударив кулаком по столу.

— Это не она, — покачал я головой. — Венера сняла проклятье с Водопьянова, но оказалось, что он вполне сознательно следовал за Императором, как и остальные абсолюты.

В зале повисла тяжёлая тишина. Барбоскин выругался. Юрий вздохнул.

— Как ты узнал? — спросил отец хмуро.

— Мимо был рядом с Венерой, — ответил я. — Его глазами я видел разговор Венеры с Водопьяновым. Мы должны атаковать прямо сейчас.

Егор Егорыч постучал пальцами по столу и сказал:

— Значит, нужно действовать немедленно, не дав Императору возможности укрепить позиции в городе. Сейчас все гвардейцы заняты охраной периметра города, а вот центр защищён слабо. Я согласен с Михаилом, это наш единственный шанс на победу.

— Вы с ума сошли! — взорвался Барбоскин. — Это чистое самоубийство! Столица и так неприступна! А теперь они знают о нашем нападении! Нас просто перебьют!

— Миша прав, — произнёс Юрий. — Нужно бить сейчас.

Максим Харитонович усмехнулся, посмотрев на меня с теплотой:

— Мой внук всю жизнь совершает сумасбродные поступки. И только благодаря этому мы до сих пор живы.

Архаров согласно кивнул:

— Тесть прав. Михаил ни разу не ошибся. Если он говорит, что нужно идти сейчас, то так и поступи.

Артём закатил глаза:

— Хватит этого трёпа. Давайте уже вторгнемся в Хабаровск и закончим на этом. Готов спорить, что всё закончится отлично. Во всяком случае, Мишка всегда вытаскивал нас из пекла. Вытащит и на этот раз.

— Ха-ха. Вытащит, чтобы закинуть ещё в более жаркую топку, — хохотнул Леший и тут же осёкся под строгими взглядами. — Извините.

Я посмотрел на собравшихся. Они верили в меня. Более того, были готовы пойти на смерть вместе со мной. Груз ответственности давил на плечи. Но отступать было уже поздно.

— Выступаем через три часа, — объявил я твёрдо. — Под покровом ночи. Химеры пойдут первой волной. Мы — следом за ними. Вопросы есть?

Молчание повисло на несколько секунд. Потом Егор Егорыч встал, хлопнув в ладоши:

— Раз вопросов нет, то прошу занять места согласно купленным билетам, так сказать, — на его лице появилась улыбка. — Проверьте оснащение вверенных вам подразделений. Выступаем три часа ровно. Разойтись!

Все поднялись ушли. Я остался один в зале. Стоял у окна молча. Смотрел на город внизу. Калининград. Родовой город Багратионовых. Родное гнездо моей матери. Город, который я должен защитить даже ценой собственной жизни. Если потребуется.

— Похоже, война началась, — прошептал я тихо, направляясь на выход.

Глава 19

Я рассчитывал, что у меня будет хотя бы пара дней на подготовку, увы, судьба внесла свои коррективы. Придётся действовать быстро, а значит, и силы восстановить толком не удастся. Я быстрым шагом вернулся на склад и стал создавать недостающих химер. Правда создавал я их не сам, позвал с собой Муэдзина для того, чтобы он меня проконсультировал. Всё же химеры это его стихия.

Вышло весьма пристойное воинство. Помимо моей крови мы добавили в гремучий коктейль ещё и порцию проклятий, специально сконструированных Муэдзином. Вышло весьма неплохо. Когда любая из тварей погибнет, она распространит вокруг себя гнилостный туман, отравляющий всё живое в радиусе двадцати метров.

Да, идеальное биологическое оружие, если бы не одно «но»! Пришлось сделать этот туман несмертельным. Он просто вырубал сознание человека и парализовал его на сутки, вот и всё. Почему так? Да потому, что я не был уверен в том, что в Хабаровске нет мирных жителей.

А если их и выселили из города, то мне всё равно потребуются солдаты для уничтожения армии мертвяков. Мало ли, вдруг кто-то после свержения власти решит примкнуть к нам?

Триста пятьдесят химер взвыли в унисон, знаменуя свою готовность лить кровь — как свою, так и врагов. Победу они не принесут, но отвлечь силы Императора на себя смогут вполне.

До начала штурма оставалось два часа. А значит, пора вытащить из рукава ещё один козырь. Я достал телефон из кармана и набрал номер Гаврилова.

— Слушаю, Михаил, — устало ответил капитан, видимо всё ещё приходил в себя после процесса усиления.

— Станислав Карлович, для тебя срочное задание, — сказал я чётко. — Привези ко мне Хазарова.

Тишина повисла на несколько секунд.

— Ты серьёзно? — спросил Гаврилов недоверчиво. — Хочешь взять с собой на штурм этого психопата?

— Для наступления, попахивающего безумием, нужны все безумцы, до которых я смогу дотянуться, — отрезал я холодно. — Привезите его через полчаса.

Гаврилов тяжело вздохнул:

— Хорошо, сынок. Но следи за этим выродком. Я ему не доверяю.

— Сейчас он не опаснее котёнка. По крайней мере, до тех пор, пока я его контролирую.

Я сбросил звонок и тут же набрал другой номер. Трубку долго не брали, а после послышался щелчок.

— Виктор Павлович Ежов у аппарата.

— Это Михаил, — представился я, так как, судя по всему, Ежов не понял, кто именно ему звонит. — Виктор Павлович, могли бы вы подойти в мой кабинет через полчаса?

— Да, разумеется, Михаил Константинович, — согласился Ежов охотно. — Могу и раньше, если…

— Через полчаса, — перебил я его.

— Понял. Через полчаса, так через полчаса.

Сбросив вызов, я положил телефон на стол и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла. Использовать Хазарова — это риск. Огромный риск. Ведь в пылу сражения он может не признать наших и начать убивать без разбора, а если я этого не замечу, то быть беде. К тому же, если меня убьют, то он и вовсе слетит с катушек. Но выбора нет. Для победы над Императором хороши любые средства.

Полчаса пролетели быстро. Дверь кабинета открылась, и в неё втолкнули Хазарова, следом вошел и капитан Гаврилов. Некромант споткнулся, но устоял на ногах. Он смотрел на меня совершенно пустым бессмысленным взглядом. После слияния с геномом крысы он потерял индивидуальность, став лишь инструментом. Но мне этого выродка не жаль. Он принёс много горя людям и заслужил свою участь.

Дмитрий Хазаров — худой, буквально как скелет. Лицо вытянутое, заострённое к носу. Нос длинный, как у крысы. Глаза маленькие, красные от плещущейся в них некротики. Волосы редкие, серые, свисают клочьями. Выглядел он отвратительно. Одежда изорванная, грязная. Руки закованы в цепи, видать, Гаврилов перестраховался.

— Хазаров доставлен, — произнёс Гаврилов. — Уверен в том, что всё будет в порядке?

Ответить я не успел. В дверь постучали, и через секунду в кабинет вошел Ежов. Он брезгливо посмотрел на некроманта, от чего иголки на его голове дёрнулись.

— О, боги. Это же Хазаров. Я думал, что он давно мёртв, — сказал Ежов.

— Удивительно, что вы его знаете, — сказал я, приподняв бровь. — Я подумывал убить Хазарова. Причём множество раз. Увы, всё не так просто. Во-первых, он тварь весьма живучая, а во-вторых я понял, что подобные кадры пригодятся мне в свете грядущих событий.

Гаврилов покачал головой недовольно. Но промолчал. Я встал из-за стола. Прошёл мимо Хазарова и вышел из кабинета, бросив через плечо:

— Следуйте за мной.

Хазаров покорно двинул следом, Ежов и Гаврилов немного помедлили, но тоже вышли из кабинета. Спустя пятнадцать минут мы пришли к северному складу. Мы остановились у входа, и я заметил, что глаза Хазарова загорелись ярче, отвечая на разлитую по округе некротику. Я отворил дверь и отдал приказ:

— Создай гулей. Столько, сколько сможешь.

Хазаров улыбнулся жуткой улыбкой, продемонстрировав почерневшие пеньки зубов, и произнёс замогильным голосом:

— Будет исполнено, господин.

Он шагнул в центр склада. Раскинул руки широко в стороны. Закрыл глаза и зашевелил губами. Гортанные слова вылетали из его рта. Режущие слух, отрывистые. Я мало что понимал в этой тарабарщине. Да мне это и не требовалось. Воздух вокруг главы Безликих резко похолодел. Некротика хлынула к телу Хазарова, окутывая его сероватым туманом.

Куски мёртвой плоти задрожали. Поползли друг к другу, начав сливаться воедино. С отвратительным хрустом и чавканьем формировались новые формы жизни. Уродливые. Зловонные. Но весьма эффективные в бою.

Двухметровые гули с серой кожей. Длинные руки с когтями. Острые зубы торчат изо рта. Пустые глазницы горят зелёным пламенем. Гули вставали на ноги один за другим. Покачивались из стороны в сторону. Ждали приказов от своего творца. Хазаров опустил руки и медленно открыл глаза. Он выглядел сильно истощённым, но довольным. Странное поведение для безвольной марионетки, но меня это не волновало.

— Сто двенадцать гулей создано, господин, — доложил он хрипло. — Материал использован без остатка.

Я осмотрел гулей, а одного так и вовсе со всей силы ударил по рёбрам. Плоть смялась, как будто была сделана из картона. Рёбра хрустнули, но быстро восстановились, так как Хазаров щедро делился некротикой со своими творениями. Вполне неплохо. Абсолюта не остановят, конечно, но вот с аколитами вполне справятся. Может, даже с магистром, если набросятся толпой.

Я повернулся к Ежову и посмотрел ему в глаза:

— Виктор Павлович. Сегодня вы будете выступать в роли склада. Поместите Хазарова вместе с гулями в пространственный карман и всюду следуйте за мной, я дам знать, когда будет необходимо выпустить Хазарова на свободу.

Ежов побелел как мел. Отступил на шаг назад:

— Что⁈ Почему я⁈ Почему именно я должен носить…? Носить эту мерзость с собой⁈

— Потому что вы не будете сражаться. А значит, вам не нужен запас маны. Мне же мана пригодится в бою. У вас всего две задачи: таскать Хазарова и его зверушек, а также эвакуировать с поля боя раненых.

Ежов открыл рот. Хотел возразить. Но закрыл обратно. Понял, что я прав.

— Как я понимаю, нужно не просто спасать раненых, а ещё помещать их в пространственный карман для лечения? — спросил он.

— Всё верно. Группа лекарей уже подготовлена, их тоже нужно будет забрать. Капитан Гаврилов передаст их в ваше распоряжение.

Ежов подошёл к гулям и с отвращением выставил руки перед собой. Пространство рядом с тварями начало искажаться, спустя пару секунд появился полноценный портал.

— Заходите, — сказал Ежов как можно вежливее.

Некромант не шелохнулся до тех пор, пока я не отдал приказ. После его создания и он сам вошли в портал и исчезли. На лбу Ежова выступил пот, а дыхание сбилось.

— Тяжеловато… — прохрипел он.

— Такова наша ноша, Виктор Павлович, — улыбнулся я, похлопав его по плечу.

Ежов кивнул, переведя взгляд на Гаврилова.

— Станислав Карлович, вы готовы? — спросил Ежов у Гаврилова.

— Что? — задумавшись, спросил капитан. — Ах, да. Вы про лекарей. Идёмте. Пятьдесят человек ждут нас на центральной площади.

Ежов и Гаврилов ушли, а я, постояв немного на пустом складе, двинул следом за ними.

Центральная площадь Калининграда гудела как улей. Я шёл по брусчатке, вглядываясь в лица людей. Одни были моими кровными родственниками, других я и вовсе видел впервые. Двадцать тысяч гвардейцев, собранных Гавриловым. Бойцы, сумевшие выжить после нападения чистильщиков на земли Архаровых. Бойцы, которых не нужно было мотивировать. Они сами рвались в бой, чтобы отомстить кровавому тирану.

Ещё здесь были две с половиной тысячи Архаровцев. Мои братья и сёстры. Прошедшие через десятилетний ад тренировок. Они превратились в магистров, готовых умереть за род. От этой мысли стало грустно, ведь многие из них сегодня и правда умрут, несмотря на то, что я всеми силами постараюсь сохранить их жизни.

Левее расположились две сотни магистров Харитоновича. Старые опытные маги, каждый из которых стоил целого взвода обычных солдат. Справа триста пятьдесят химер, ждущих приказа.

Я занял место в самом центре сборища и потянулся к мане. Каменный столб под моими ногами резко вырос, подняв меня на высоту десяти метров. Так меня увидят и услышат все, тем более, что я активировал доминанту «Контроль звуковых волн», сделав громкость чуть чуть повыше. Ладно, я сделал её значительно выше, так, чтобы даже в проклятой аномальной зоне меня было слышно.

Оглядев армию с высоты птичьего помёта, я увидел десятки тысяч решительных лиц. Тысячи глаз светились верой в светлое будущее. В будущее, которого многие из них так и не увидят. Я поднял руку вверх, призывая всех к тишине. Площадь мгновенно затихла.

— Родичи! — крикнул я во весь голос. — Да, со многими из вас мы не родня по крови, но родня по духу! Сегодня нас ждёт последний кровавый рывок! Не только ради будущего нашего рода! А ради будущего всего человечества!

Толпа загудела одобрительно.

— С минуты на минуту мы начнём штурм столицы! Мы свергнем тирана, узурпировавшего власть!

Рёв одобрения прокатился по площади. Люди выкрикивали оскорбления в сторону Имперской власти.

— Скажу как есть! Многие из нас погибнут! Кровь прольётся рекой! Но мы не отступим! Мы либо поднимемся на вершину! Либо погибнем, пытаясь это сделать! В любом случае у нас нет выбора. Ведь после победы над Императором нам предстоит сразиться с Великими Бедствиями! И грядущие сражения будут куда серьёзнее, чем штурм Хабаровска!

— Долой Императора! — заорал Федька, стоящий где-то внизу.

— Смерть тирану! — закричал ещё один голос, незнакомый мне.

Площадь взорвалась криками и воплями. Тысячи голосов слились в один. Гневный. Яростный. Жаждущий крови. Я потянулся к мане, заставив колонну опустить меня на землю. Очутившись внизу, я столкнулся с бабулей. Маргарита Львовна крепко прижала меня к себе. Её духи с ароматом лаванды ударили в нос, а старческий голос шепнул на ухо:

— Внучок, всё будет отлично. Не переживай. Ведь твоя бабуля прикроет спину.

Она отстранилась, и я увидел задорную улыбку на морщинистом лице.

— Спасибо, бабуль, — ответил я настолько тихо, что она этого даже не услышала из-за криков толпы, но он всё поняла.

Рядом с ней стоял Харитонович. Дед распахнул свои объятия, широко улыбаясь. Лицо морщинистое, но твёрдое. Глаза ясные и решительные. Я сделал шаг к нему и крепко обнял.

— Хотел бы я сказать то же самое, — произнёс Максим Харитонович с сожалением. — Однако, покинуть Калининград не могу. Ты всё сам знаешь. Кто-то должен сдерживать аномальную зону, пока вы воюете.

Я кивнул:

— Жди нас с победой.

— Удачи, внучок, — сказал он, отстраняясь и как-то неловко похлопал меня по плечу, отворачиваясь. — Вернись живым. Слышишь? — буркнул он, пряча лицо.

— Соберись, размазня старая, — буркнула Маргарита Львовна, толкнув Харитоновича локтём в бок.

— Отвали, карга. Просто в глаз что-то попало, — огрызнулся Максим Харитонович.

— Мы победим. По крайней мере, я сделаю для этого всё, что от меня зависит, — сказал я и пошел через толпу, осматриваясь по сторонам.

Я искал в толпе знакомые лица. Вот Серый стоит в первых рядах. Высокий, широкоплечий, с топором на плече, лысина сверкает как маяк. Подмигнул мне.

Рядом Леший. Худой, жилистый, с дробовиком за спиной. Широко улыбается, показывая большой палец.

Правее Артём насмешливо смотрит на меня и показывает рукой, что речь вышла на троечку. Засранец. Но абсолют и мой брат. А значит, он абсолютный засранец. Ха-ха. Главное, что он со мной и готов идти до конца.

В толпе заметил Муэдзина. В чёрном плаще. Синяки под глазами, поймав мой взгляд, он поднял ладони и похлопал, как бы хваля меня за столь воодушевляющую речь. Учитель и ученик снова идут спасать мир. Главное, чтобы всё не закончилось как в прошлый раз.

Повсюду сотни знакомых лиц. Люди, с которыми я прошёл многое. Дрался, тренировался, смеялся, страдал. Все они светились решимостью отдать свою жизнь во благо рода… Внезапно я ощутил, как к моему разуму потянулся Мимо. Я снял ментальный барьер, позволив ему транслировать картинку прямо в мой мозг. И тут же стал видеть глазами мимика.

Мимо парит над аномальной зоной, а внизу пасётся огромное стадо выпущенных нами бычков. Из десяти тысяч особей осталось всего пара сотен, но и они скоро должны были погибнуть, так как с высоты было видно, что твари скользят в тенях, приближаясь к добыче. А в центре стада лежит, пульсируя тусклым светом, телепортационный артефакт.

Видение резко оборвалось. Отлично. Всё идёт согласно плану. Я поднял руку вверх, снова призывая всех к тишине, а после рявкнул так, чтобы услышал каждый:

— Начинаем!

Одно слово. Короткое. Простое. Но оно запустило цепь событий, которая навсегда изменит мир.

* * *

Хабаровск. Северная стена. Полночь.

Двое стражников стояли на вышке. Курили дешёвые сигареты, глядя в темноту за стенами.

— Слышал новости? — спросил тридцатилетний боец с шрамом над бровью.

— Какие? — лениво отозвался второй — мужик постарше, лет сорока. Лицо обветренное, усы рыжие.

— Говорят, война грядёт, — пояснил молодой серьёзно.

— С Архаровым, что ли? Если да, то эт всё ерунда. Мы уже один раз свернули ему шею, свернём и второй.

Тридцатилетний фыркнул:

— Да какой Архаров? Ты о чём вообще? Говорят, пендосы подохли все до единого, и от них, значица, нежить в нашу сторону прёт. Слышал, что месячишко-другой, и у нас тоже начнётся мясорубка.

— Тьфу ты. Петька, вот ты взрослый мужик, а в хрень всякую веришь, — усмехнулся усатый. — Даже если эта чушь правда, то нам-то что с того? Хабаровск укреплён так, что мы с лёгкостью переживём и нашествие нежити, и расширение аномальной зоны, и ещё что-нибудь похуже.

— Что похуже? — удивился тридцатилетний.

— Что-нибудь, — многозначительно зявил усатый, отправляя окурок щелчком пальца в полёт. — А ещё знаешь, чё? Архаров продал аристократикам кучу генераторов магических барьеров; и знаешь, где они сейчас? — усатый указал взглядом на синеватый купол, накрывающий Хабаровск.

— Эт да, слыхал. Всё ж наш Император молодчага. Взял за горло этих аристократишек, да изъял артефакты в пользу Империи. Эт правильно. Одобряю. Гля! Эт чё там? Видал, тень мелькнула?

— Ага. Сова, наверное, или летучая мышь. Такой пакости тут полно, — отмахнулся усатый.

— И то верно, — согласился его товарищ, швырнув окурок вниз. Бычок упал на асфальт и заискрился в темноте.

Наступила тишина, наполненная скукой. Всё же, в обороне столицы нет никакой романтики. Всё равно всю грязную работу выполнят магистры да абсолюты, обычным солдатам, как всегда, достанутся лишь патрули да бесконечные наряды.

Внезапно воздух за стеной дрогнул. Пространство исказилось, и в темноте появилась тускло светящаяся дымка.

— Эт чё такое? — настороженно спросил тридцатилетний.

Усатый поднял голову. Прищурился в темноту:

— Непонятно. Включай прожектор.

Тридцатилетний развернул тяжёлый прожектор. Нащупал рубильник и резко дёрнул его вниз. Луч света вспорол темноту, осветив пространство в ста метрах от городской стены. В лесополосе красовалось синеватое окно портала.

— Что за… — начал было усатый, но договорить не успел.

Из портала выскочило что-то большое. Быстрое. Мускулистое. Это был бык. Огромный чёрный бык размером с грузовик. Мышцы перекатывались под шкурой. Рога длинные, как копья. Следом за ним выбежал второй. Третий. Пятый. Десятый. Целое стадо неестественно больших быков. Выпучив глаза, они мчались прочь от портала.

— Ты когда-нибудь видел таких бурёнок? — прошептал тридцатилетний.

Усатый инстинктивно потянулся к автомату, почуяв неладное. Из портала вырвалось нечто другое. Трёхметровая тварь с огромными когтями и телом, покрытым чёрным дымом. Она прыгнула на ближайшего быка и с размаху нанесла удар. Когти со свистом вонзились в шею жертвы. Тварь подтянула бычка к себе и с рёвом вцепилась в него зубами.

Бык забился в конвульсиях, разбрызгивая алую кровь, хлещущую струями из массивной шеи. Тварь жадно пожирала куски, не обращая внимания на луч света, бьющий ей прямо в морду.

— Петька. Поднимай тревогу, — прошептал усатый, боясь шелохнуться.

— Чего? — спросил Петька, не отводя взгляда от кровавого пиршества.

В следующую секунду из портала вырвались десять, двадцать, пятьдесят. Сто тварей! А может, и больше. С жутким воем они погнались за стадом. Быки очень старались, но удрать не смогли. Их порвали в клочья. Твари пожирали плоть с довольным урчанием. Кровь брызгала во все стороны. Вой чудовищ разнёсся в ночи. Жуткий. Обещающий смерть любому, кто встретится на пути.

— Да врубай ты тревогу, кретин! — гаркнул усатый, толкнув Петьку в плечо, и сделал он это зря.

Чудовища подняли морды вверх и повернулись к городским стенам. Сотни горящих глаз уставились на вышку. На стражников, только что осознавших, что жизнь их закончится с минуты на минуту.

— Твою мать… — прохрипел побелевший усатый.

Тридцатилетний судорожно дёрнул рубильник прожектора, погасив свет, видать, надеялся, что так твари их не заметят. После он подбежал к рации и услышал оглушительный топот сотен ног. Задыхаясь от ужаса, он зажал тангенту рации и заорал:

— Тревога! Трево…

Договорить он не успел. Что-то массивное врезалось в вышку, от чего одна из опор надломилась, и пара стражников полетела в темноту, кишащую тварями. Тридцатилетний ещё был жив, когда сирены протяжно завыли над Хабаровском. Он лежал, мерно подёргиваясь, пока его пожирали твари. Боли уже не было. Только кровавая пелена перед глазами и понимание, что всё кончено.

Глава 20

Хабаровск. Дворец.

Императорские покои утопали в безмерной роскоши. Шёлковые занавеси, золотые канделябры, персидские ковры. Всё здесь кричало о богатстве. О власти. Император лежал на широком диване, а рядом с ним сидела красивая женщина. Уже немолодая, но всё ещё привлекательная. Впрочем, привлекательность её заключалась не столько во внешности, сколько в сладкоречивом нраве.

Такая женщина без труда убедит любого мужчину в том, что он сильнейший, умнейший и важнейший человек на планете. А когда мужчина в это поверит, она с наслаждением заберёт у него всё. Имущество, уверенность, а если удастся, то и жизнь тоже. Инесса Матвеевна держала в руках блюдо с виноградом. Она брала золотистые ягоды и подносила к губам Императора.

— Сладкий, — произнёс Иван Васильевич.

— Да, мой повелитель, — согласилась Инесса тихо. — Слаще могут быть лишь ваши поцелуи.

Голос Инессы едва заметно дрожал. Это можно было списать на волнение перед грядущей бурей, возбуждение, или что угодно другое. Императору было плевать на самочувствие супруги. Лишь бы она была рядом и ублажала его по первому требованию. Она протянула очередную ягоду. Император взял её губами. Пальцы Инессы задрожали сильнее. Где-то вдали раздался взрыв, да такой, что всё здание тряхнуло.

Инесса дёрнулась. Блюдо с виноградом выпало из рук. Спелые ягоды покатились по полу.

— Что это было? — выдохнула она испуганно.

Император даже не пошевелился. Лежал спокойно. Глаза смотрели в потолок.

— Не отвлекайся, — произнёс он равнодушно. — Подними виноград, помой, а после продолжай кормить меня.

Инесса поспешно наклонилась. Подобрала ягоды дрожащими пальцами, метнулась в ванну, словно пущенная стрела. Обмыла виноград и вернулась к своему суженому в тот самый момент, когда за окном прогремел ещё один взрыв. Люстра над головой зазвенела от вибрации.

— М-мой повелитель, — заикаясь, произнесла Инесса. — Может быть, стоит…

Император наконец повернул голову. Посмотрел на неё глазами, в которых бушевало фиолетовое пламя, и медленно произнёс:

— Кто бы ни попытался вторгнуться в столицу, неминуемо погибнет. Хабаровск защищен так, как никакое другое место на этой прогнившей планете. — Император замялся, будто сболтнул лишнего, а после улыбнулся так, что у Инессы перехватило дыхание, а по спине побежали мурашки. — Не волнуйся, дорогая. Нас охраняют лучшие воины Империи. Всё будет хорошо. — А после он добавил так тихо, что Инеса едва расслышала это. — По крайней мере, у меня.

Император протянул руку и провёл пальцами по щеке Инессы. Мертвенно холодная кожа коснулась щеки девушки, от чего ей захотелось убежать, выпрыгнуть в окно, если потребуется. Даже это было бы безопаснее, чем находиться с этим чудовищем рядом. Но власть не даётся так просто. Инесса знала это, как никто другой.

— Никто не посмеет причинить вред. Ни мне, ни моей супруге, — ласково произнёс Император, закинув руку за голову.

Инесса послушно кивнула и села рядом:

— П-п-понимаю, мой повелитель.

Натянутая улыбка появилась на её лице. Безумно фальшивая. Полная животного ужаса. Третий взрыв прогремел громче предыдущих. Окна задребезжали. Пламя свечей заколыхалось. Император нахмурился, недовольство мелькнуло в его глазах.

— Раздражает, — пробормотал он тихо. — Но ничего. Скоро всё закончится.

Инесса протянула очередную виноградину и почувствовала, как к спине прикоснулось что-то холодное и острое. Инесса застыла, перестав дышать. Чёртов клинок вонзился в кожу так, что она закусила губу до боли. Увы, больше его некуда было спрятать, только в проклятый/плотный/ненавистный корсет. Ведь юбку своей жены Император задирал регулярно, а вот корсет его не интересовал вовсе.

— Продолжай, — требовательно приказал Император.

Инесса кивнула и поднесла виноград к его губам. Император взял ягоду и закрыл глаза. Отличный момент для удара, но… Чёртов клинок не так просто достать… Лезвие вонзилось в кожу сильнее. Инесса почувствовала, как что-то тёплое потекло по спине. Она продолжала натянуто улыбаться, молясь всем богам о том, чтобы кровь не просочилась сквозь платье, иначе ей никогда не править Империей единолично. Более того, и жить-то ей останется пару вдохов, не больше.

* * *

Сутками ранее. Императорский дворец. Покои Инессы Матвеевны.

Дверь открылась тихо. Без стука и предупреждения. Инесса Матвеевна вздрогнула, решив, что это муж наведался в гости. Но нет, на пороге стоял не суженый, а его мать. Пожилая женщина лет шестидесяти. Волосы седые, уложены в причёску, похожую на бутон цветка. Лицо морщинистое, но ещё хранящее отблеск былой красоты. Глаза острые, цепкие, жесткией. На язык Роза Львовна также была остра.

— Императрица-матушка, — произнесла Инесса, учтиво склонив голову. — Вы меня напугали. Не ждала визита.

Роза Львовна вошла внутрь. Закрыла дверь за собой и тут же повернула ключ в замке. Раздался щелчок, подчёркивающий важность момента.

— Нам нужно поговорить, — вкрадчиво сказала Роза Львовна. — Наедине.

Инесса напряглась. Что-то в голосе старухи её настораживало. А в этом голосе была целая прорва эмоций. Страх. Отчаяние. Решимость.

— Слушаю вас внимательно, — осторожно ответила Инесса, сложив руки на груди.

Роза Львовна подошла ближе. Села на край дивана. Руки сжала в замок. Её пальцы подрагивали.

— Мой сын… — сказала Роза Львовна хрипло и кашлянула, прочищая горло. — Император… Он больше не человек.

Инесса нахмурилась, не понимая, к чему ведёт старуха:

— О чём вы говорите?

— Милочка, я веду к тому, что мой Ванечка уже мёртв. А в его бренном теле поселился демон, — выдохнула Роза Львовна. — Настоящий демон, — добавила она, а после взяла театральную паузу, не решаясь произнести следующие слова. Пока Инесса пребывала в шоке, Роза Львовна набралась духа и сказала, как есть. — Я продала его душу демону. Двадцать лет тому назад.

В покоях Инессы Матвеевны повисла тяжелая тишина. Инесса смотрела на неё, не веря собственным ушам. Она надеялась увидеть улыбку в уголках губ старухи, но её там не было.

— Что вы сказали? — прошептала Инесса.

Роза Львовна подняла голову, заглянув в глаза невестки, и стальным тоном произнесла:

— Когда мой муж умер, я желала удержать в руках власть всеми силами. Для своего сына — прежде всего. Ну и совсем немного ради себя, разумеется. Так уж вышло, — она усмехнулась с горечью. — Мой муж, пусть черви сожрут его плоть ещё раз; этот ублюдок приволок из разлома скрижаль, на которой описывалось как можно призвать демона. И я призвала, когда почувствовала, что не сегодня завтра, меня и сына прикончат, дабы узурпировать трон. Пришлось заключить сделку с демоном. Ценой была душа моего сына. В обмен мой сын получил силу, пугающую даже абсолютов. Но, как говорят юристы, «читайте мелкий шрифт». Увы, я не прочла, и теперь телом моего сына владеет демон, как и его душой.

Инесса отступила на шаг назад. Лицо побледнело как мел, а через мгновение она взорвалась от ярости, накрывшей её с головой:

— Старая маразматичка! — выкрикнула она. — Выходит, что я замужем… За демоном⁈

Роза Львовна кивнула, натянуто улыбнувшись.

— Выходит, что так, — согласилась она. — И ты права, я старая, но далеко не маразматичка. Во мне практичности и рассчётливости не меньше, чем в тебе самой. Одна ошибка ещё не делает меня, как ты там сказала? Маразматичкой?

Инесса нервно теребила рукав, глядя в пустоту. Дышала тяжело, паника стремительно накрывала её с головой. Ещё бы, не каждый день удаётся выскочить замуж за Императора, одержимого демоном.

— Это безумие, — прошептала она. — Чистое безумие.

Роза Львовна поднялась с дивана. Подошла ближе и положила руку на плечо невестки.

— Послушай меня, девочка, — произнесла она тихо. — Я знаю, что ты такая же, как я. Ты не склонна любить. Единственная твоя страсть — это власть. Чистая, ничем не ограничиваемая власть. Раньше ты властвовала над мужскими сердцами, сейчас же стала Императрицей.

Инесса посмотрела в выцветшие глаза старухи и спросила:

— К чему вы ведёте?

Роза Львовна холодно усмехнулась:

— Я веду к тому, что с нас хватит. Хватит полагаться на мужчин. Пора взять всё в свои руки. Ты станешь единолично править Империей. А я… Просто буду рядом купаться в роскоши и, если потребуется, то помогу тебе словом и делом. Сама понимаешь, аристократы те ещё змеи, нужно уметь найти к ним подход, а порой и выбрать нужный момент, чтобы наступить пяткой на шею.

Инесса замерла. Сердце застучало быстрее. Адреналин хлынул в кровь, отчего её зрачки расширились.

— Что вы предлагаете? — спросила Инесса, задыхаясь от переполняющих её чувств.

Роза Львовна вытащила из кармана нечто. Длинное. Тонкое. Завёрнутое в чёрный шёлк. Старушка осторожно развернула ткань и протянула свёрток Инессе. В свёртке лежал стеклянный кинжал с прозрачным лезвием, мерцающим в свете ламп. По грани лезвия тянулись рунические письмена.

— Вонзи его в шею, — заговорщически произнесла Роза Львовна. — В шею моего сына — и он навеки будет парализован. Демон не сможет двигаться. Не сможет говорить. Не сможет использовать силу. Он станет не опаснее вот этого стула, — старушка кивнула в сторону журнального столика, рядом с которомы расположился резной стул.

Роза Львовна настойчиво протянула свёрток, уперев его в грудь Инессы.

— А пока он обездвижен, — продолжила Роза Львовна. — Мы с тобой приберём власть к рукам. Объявим, что Император тяжело болен. Что теперь ты правишь от его имени. Как регент, временный. А потом… — она усмехнулась. — Потом объявим его мёртвым. И ты станешь полноправной Императрицей.

Инесса не отрываясь смотрела на кинжал. Лезвие манило. Обещало власть. Трон. Собственную Империю.

— Это измена, — прошептала Инесса, как бы пытаясь найти причины не поддаваться соблазну.

— Это спасение, — парировала Роза Львовна жёстко. — Демон уничтожит Империю. Погубит всех нас. Он больше не человек. Не твой муж. Не мой сын. Он монстр. Которого мы должны остановить.

Инесса стояла неподвижно. Внутри бушевала буря. Страх. Жадность. Амбиции. Сомнения. Но не смогла она даже принять решение, как её рука инстинктивно потянулась к кинжалу. Пальцы коснулись холодного стекла. Сжались вокруг рукояти. Кинжал лёг в ладонь удобно, словно оружие было создано для неё. Инеса поднесла кинжал к свету. Посмотрела сквозь прозрачное лезвие и спросила:

— Как я узнаю, что кинжал сработает? Что демон будет парализован? А не разъярится?

Роза Львовна улыбнулась, чувствуя, что рыбка попалась на крючок:

— Стекло закалено в святой воде, которую насыщали своей энергией магистры магии Света. Кинжал пронзит любую демоническую сущность и с лёгкостью запечатает её навеки.

Инесса нервно улыбнулась в ответ и кивнула.

— Хорошо. Я возьму эту безделушку и подумаю. Дайте мне время.

Роза Львовна схватила её за руку. Сжала крепко. Старческие ногти впились в нежную девичью кожу:

— Времени нет, девочка. Демон крепнет с каждым днём. Скоро он поглотит сына. Окончательно. И тогда будет поздно. Действовать нужно сейчас. Или никогда.

Инесса в ужасе отдёрнула руку и посмотрела в глаза безумной старухи.

— У меня есть хотя бы сутки на размышления? — спросила она просто.

— Нет. Ты должна всё сделать сегодня ночью, — стальным тоном ответила Роза Львовна. — Когда он ляжет спать, подойди к нему, как любящая жена. Скажи, что хочешь быть рядом, а когда он положит голову тебе на грудь, выхвати кинжал из-под подушки и вгони по самую рукоять в шею. — Роза Львовна провела пальцем по горлу. — Одно движение. И всё кончено.

Инесса сглотнула комок в горле. Власть. Трон. Империя. Всё это могло принадлежать её. Нужно лишь нанести один удар. Да, она и сейчас зовётся Императрицей, только все вокруг понимают, что реальной властью тут и не пахнет. Она лишь марионетка, получившая титул, для того, чтобы обслуживать Императора — и не более того. Не об этом она мечтала, ох, не об этом.

— Хорошо, — решительно кивнула Инесса. — Я сделаю это.

Роза Львовна широко улыбнулась и крепко обняла её:

— Умница. Я знала, что ты меня поймёшь. Мы с тобой созданы для того, чтобы править, а не тратить свои жизни на глупости вроде'любви'.

Старуха отстранилась и направилась к двери. Сделав пару шагов, она замерла на пороге:

— После полуночи. Я приду. И мы вместе объявим о болезни Императора. Надеюсь, к тому времени дело будет сделано.

Дверь закрылась, оставив Инессу наедине с мрачными мыслями и бурной фантазией. Она стояла посреди покоев молча. Рука лежала на кинжале. А сердце бешено колотилось. Сегодня ночью она снова лишит жизни очередного дурака. Вот только в этот раз приз за риск будет царским. Нет, скорее Императорским.

* * *

Я стоял на площади Калининграда. Армия выстроилась передо мной, ожидая приказа. Но приказывать людям я даже и не думал. Настало время моих зверушек. Я потянулся к мане и активировал телепортационный артефакт. Пространство задрожало передо мной, формируя синеватую дымку портала размером с городский ворота. Портал вёл в южную часть Хабаровска. Прямо в подворотню Краснореченской улицы.

— Вперёд! — отдал я мысленный приказ.

Триста пятьдесят тварей рванули к порталу. Уродливые чудовища бежали на полной скорости. Когти цокали по земле. Хвосты хлестали воздух. Я закрыл глаза, переключаясь на зрение химер. Сотни видений хлынули в мой разум с разным ракурсом, разной цветностью. Но все они показывали одно и то же.

Химера выскочила из портала, оказавшись на узкой улице. Каменные дома по бокам. И кромешная тьма, в которой виднеются четырё алых точки. Имперские гвардейцы курили и о чём-то трепались.

Химера стремительно рванула к ним. Когти полоснули по горлу одного. Кровь брызнула фонтаном, затушив три бычка его товарищей. Гвардеец падает, с хрипом колотясь/мечась в агонии. Сослуживцы покойника не успели даже автоматы сдёрнуть с плеч. Пара взмахов когтями, и трупов в подворотне прибавилось. Химеры распространялись по улицам Хабаровска, словно саранча, нашедшая нетронутое поле. Они рычали, выли, атаковали всех без разбору.

Очень скоро химер заметил патруль. Выхватив мечи, бойцы потянулись к мане и бросились в атаку. Вот только это было бесполезно. Химеры накинулись со всех сторон и разорвали их в клочья. Когти вспороли рунические доспехи как бумагу. Зубы вырывали плоть, дробя кости. Хвосты пронзали сердца насквозь.

Кровавое пиршество началось. Алые реки заливали улицы Хабаровска, наполняя столицу криками боли и отчаяния. Но моих химер мало, а гвардейцев много. Послышался вой сирен, и на улицы высыпали тысячи бойцов. Они неслись толпами. Быстро определяли местоположение химер, отстреливая их или рубя в капусту.

Правда, порой это играло злую шутку с Имперцами. Бойцов-то у них много, но именно поэтому легко попасть в своих. Химера ворвалась в небольшой скверик, где нарвалась на джип со стационарным пулемётом на борту. Пулемёт заработал, выбрасывая щедрую порцию свинца.

Так уж вышло, что следом за химерой неслись два десятка бойцов, они и попали под огонь. Химеру практически разорвали на куски, вот только она быстро регенерировала и убежала, а десяток гвардейцев так и остался лежать в залитом кровью сквере.

Тут и там были видны вспышки заклинаний. С каждой секундой я терял всё больше химер, чувствуя, как разум разгружается. С каждым мгновением мне всё проще фокусироваться на оставшихся тварей. Периодически я перехватывал над ними контроль, направляя в нужное русло. Химеры вспыхивают, горят, визжат. Так я смог, используя всего одну химеру, вскрыть танк и прикончить пятерых магистров. Но и эту зверушку убили.

Химеры погибали одна за другой. Их быстро и весьма эффективно уничтожали. Но зверушки выполнили свою работу. Отвлекли внимание ради общего блага. Хотя, какое может быть благо для химер?

Я открыл глаза и стальным тоном крикнул:

— Приготовьтесь! Химеры и разломные твари устроили резню! Настала наша очередь показать Имперцам, чего мы стоим! За мной!

Я вскинул вверх меч, открывая новый портал, ведущий в подворотню, неподалёку от Императорского дворца.

Глава 21

Я стоял на главной площади Калининграда в окружении армии. По венам струился чистейший адреналин, заставляя сердце бешено колотиться. Ко мне подошел Леший с характерной ухмылкой на лице. В руках дробовик, глаза блестят от азарта.

— Знаешь, Миша, я всегда мечтал побывать в столице. Но никогда не думал, что мне придётся брать её штурмом.

— Да уж, судьба часто нас удивляет самым неожиданным образом. И не всегда приятно, надо сказать.

Артём протиснулся сквозь толпу бойцов и подошёл ближе. На лице читалась тревога, руки слегка подрагивали. Он пытался скрыть нервозность, но я знал брата слишком хорошо.

— Что-то я нервничаю, — признался он тихо, чтобы не услышали другие.

Серый появился за спиной Артёма и хлопнул его по плечу так, что тот едва не рухнул на землю, а после раскатисто рассмеялся:

— Всё будет отлично! Мы шли к этому моменту долгие годы, и я уже предвкушаю, как буду рубить головы Имперских псов. — В глазах Серого блеснуло мертвенное свечение, которое я видел в моменты, когда он контролировал души погибших тварей.

Тут сквозь строй протиснулся запыхавшийся Муэдзин. Лицо бледное, зевает, будто не выспался.

— Мне тоже с вами идти? — нехотя спросил он.

— Не в этот раз. Останешься в Калининграде. Будешь создавать новых химер взамен выбывших и тут же отправлять их в столицу. Нужно поддерживать постоянное давление, не давая Имперцам передохнуть. Понял? — заметив на лице ученика невысказанный вопрос, я добавил. — Шульман привезёт новые останки, из них и будешь конструировать химер.

Муэдзин просиял и с облегчением выдохнул:

— Так точно, товарищ учитель! — он явно был рад, что ему не придётся совать свою драгоценную голову в самое пекло битвы. — Завалю улицы Хабаровска телами химер!

Артём, Серый и Леший, видя браваду Муэдзина, переглянулись и нервно рассмеялись. Смех был немного истеричным, выдающим напряжение. Но в их глазах горела решимость. Мы через многое прошли вместе. И через это пройдём.

Я поднял руку, призывая к тишине. Площадь тут же умолкла, а десятки тысяч глаз обратились в мою сторону. Пришлось с помощью магии Земли снова подняться повыше.

— Бойцы рода Архаровых! — заорал я, вкладывая в голос твёрдость и решимость. — Сегодня мы отправимся туда, откуда многие не вернутся! Мы штурмуем столицу Империи, которая считалась неприступной! Мы бросаем вызов самому Императору! Это безумие? Да! Но мы Архаровы! Мы не отступаем! Мы не сдаёмся! Мы идём до конца!

Толпа собиралась взреветь в ответ на мои слова, но послышался писклявый голосок Федьки.

— А вы знали, что архар — это такой баран? Ха-ха! Вот и мы как бараны, которые будут биться в стену до тех пор, пока её не проломят! — весело выпалил он, и площадь тут же взорвалась смехом.

Напряжение немного отступило, а в следующее мгновение тысячи кулаков взметнулись вверх, и многоголосая армия рявкнула:

— Во славу рода!

Улыбнувшись, я активировал телепортационный артефакт, создав массивный проход, раскинувшийся на добрый десяток метров.

— Выступаем! — заорал я командным тоном, а после шагнул в синеватую дымку, за мной последовал весь род Архаровых.

* * *

Северная часть Хабаровска. Крепостная стена. Полночь.

Двое гвардейцев в красных Имперских мундирах стояли в дозоре, прислонившись к зубцам стены. Ночь была холодной, ветер пронизывал до костей. Один из них — молодой парень лет двадцати пяти по имени Василий, нервно курил трубку, вглядываясь в темноту за стенами. Вдалеке послышались глухие взрывы. Потом выстрелы. Крики. Звуки боя эхом доносились откуда-то с юга, как будто из города.

— Что там творится, чёрт возьми? — пробормотал Василий, затягиваясь дымом. — Уже полчаса как шум не прекращается.

Его напарник, пожилой гвардеец с седыми усами по имени Игнат, прислушался, нахмурив брови.

— Не знаю. У городских ворот тоже что-то происходит. Слышал по рации, что разломные твари появились откуда-то.

— Твари? В столице? — недоверчиво переспросил Василий. — Да быть такого не может. До аномальной зоны тысячи километров. Откуда им тут взяться?

Рация на поясе Игната затрещала. Послышался напряжённый голос командира:

— Всем постам! Половину состава срочно перебросить в южную часть города! Повторяю, половину личного состава немедленно направить на юг! Там прорыв! Твари вторглись в город! Идут ожесточённые бои!

Игнат нажал кнопку ответа:

— Северная стена, третий участок. Приняли. Исполняем.

Он повесил рацию обратно на пояс и тяжело вздохнул:

— Вот тебе и спокойная ночь.

Василий нервно затянулся, выпустил дым:

— Надеюсь, всё будет хорошо и обойдётся без жертв.

Игнат усмехнулся, указывая пальцем вверх на синеватый купол:

— Не переживай так, юнец. Видишь? — Над их головами простирался синеватый полупрозрачный купол барьера, накрывающий весь Хабаровск. Он мерцал слабым светом, едва заметным в темноте. — Архаров, конечно, предал Императора и род свой опозорил. Но надо отдать ему должное, генераторы защитных барьеров он создал просто отличные. Лучшие на континенте, говорят. Мы здесь под этим куполом находимся в полной безопасности. Уверен на все сто процентов, что там на юге ничего серьёзного не происходит. Как минимум с воздуха нас никто не достанет, а если потребуется — то активируют и резервные купола, накрыв город до самой земли. Понимаешь? Непроницаемая защита! А твари, это так. Ерунда. Скоро их перебьют.

Василий хотел что-то ответить, но в этот момент раздался оглушительный взрыв. Где-то в глубине города. Яркая вспышка осветила ночное небо.

— Что за… — начал Игнат.

Второй взрыв. Ещё мощнее. Потом третий. Четвёртый. Пятый. По всему Хабаровску один за другим гремели взрывы, словно цепная реакция пошла. Земля дрожала под ногами. Окна в ближайших домах с дребезгом вылетали.

— Генераторы! — закричал кто-то на стене в панике. — Взрываются генераторы барьеров!

Игнат и Василий подняли головы вверх. Синеватый купол над городом затрепетал. Замигал. Начал исчезать участками, словно его что-то разъедало. Дыры в защите стремительно расширялись, чернота ночного неба пробивалась через синеву барьеров, обещая, что ночка будет кровавой.

— Не может быть, — прошептал Игнат, побледнев. — Генераторы же защищены похлеще Имперской казны. Как их могли…?

— Мы в дерьме, — выдохнул Василий, роняя трубку из дрожащих пальцев.

Купол барьера исчез окончательно. Над Хабаровском осталось только тёмное ночное небо с редкими звёздами. Защита пала.

* * *

Портал открылся в привычной мне подворотне. Узкая улица, мощёная булыжником. Каменные дома по обе стороны. Фонари горели на стенах, отбрасывая рваные тени.

Я выскочил из синеватой арки, а следом за мной хлынула армия. Пятеро Имперских патрульных уставились прямо на меня, уронив челюсти на пол. Одеты в красные мундиры с золотыми погонами. Мечи висели на поясах. Они явно не ожидали, что в центре Хабаровска окажется столь многочисленный противник. Хотя они даже сотой части моей армии не успели рассмотреть.

— Что за… — начал было один из гвардейцев, но я не дал ему договорить.

Рванув к нему, я неуловимым движением взмахнул мечом по горизонтали. Быстрый отточенный удар прошел сквозь шеи двоих гвардейцев одновременно. Головы отлетели в стороны, всё ещё с выражением удивления на лицах. Кровь хлынула фонтанами из обрубков шей, заливая мундиры. Тела рухнули на мостовую с глухим стуком.

Третий гвардеец среагировал быстро, выхватил клинок из ножен. Но я был быстрее. Каменная пика вырвалась из-под ног бойца, пробив его тело до самого черепа. Острие вошло в копчик, а вышло из макушки. Гвардеец лишь открыл рот, из которого потёк ручеёк крови.

Четвёртый попытался бежать, развернувшись на каблуках. Но огненная стрела пробила его спину насквозь. Мундир вспыхнул ярким пламенем. Гвардеец захрипел, упав лицом на брусчатку и затих.

Пятый, побледнев, замер на месте. Его руки дрожали. Меч выпал из пальцев, звякнув о булыжник.

— П-п-пощадите… пожалуйста… — пискнул он слабым голосом, поднимая руки вверх. — У меня семья… дети…

Я прошёл мимо него, не останавливаясь. Толкнул плечом так, что тот упал на землю. По штанам бойца расплылось тёмное пятно.

— Беги отсюда, — сказал я коротко, не оборачиваясь. — И передай остальным, что мы пришли за головой Императора. Архаровы наведут порядок, а тех, кто откажется сражаться за Романова, мы трогать не станем и даже простим былые грехи. Пошел отсюда! — рявкнул я в финале.

Гвардеец вскочил на трясущиеся ноги. Рванул прочь по улице, спотыкаясь, падая. Спустя мгновение он исчез за углом, а его крики о помощи утопали в далёком вое сирен.

— Рассредоточиться по городу! — заорал я командным голосом, чтобы услышали все. — Первая дивизия под командованием Егорыча, на восток! Вторая дивизия с Барбоскиным, на запад! Третья дивизия идёт со мной, прямо во дворец!

Армия молниеносно разделилась на группы, спасибо Егорычу за то, что вымуштровал бойцов. Пожалуй, за всю историю рода Архаровых у нас была наиболее боеспособная армия. По крайней мере, если верить словам отца. У нас были абсолюты, тысячи магистров, да и вооружены мы весьма неплохо. Спасибо Императорскому складу, который мы с отцом благополучно опустошили.

Войска хлынули на улицы Хабаровска, заливая их огнём. Выстрелы, взрывы, всполохи заклинаний. А ещё рёв тысяч глоток:

— Во славу рода!!!

Перейдя на бег, я повёл свою дивизию численностью в пять тысяч человек прямо на центральную улицу Хабаровска. К Императорскому дворцу, возвышающемуся вдали.

* * *

Первая дивизия. Восточное направление. Командир — Егорыч.

Девять тысяч бойцов под командованием Егора Егоровича только начали движение по узким улочкам восточной части города, как в рации послышался голос разведчика:

— Контакт на двенадцать часов!

Разведка наткнулась на патруль Имперцев. Два десятка гвардейцев в красных мундирах. Они шли строем, ничего не подозревая. Услышали топот ног и обернулись. Половина Имперцев погибла практически мгновенно. Вторая часть открыла шквальный огонь из автоматов, убив трёх разведчиков и ранив четверых. Выжившим разведчикам пришлось отступить за ближайшее здание.

— Центр, говорит сержант Перебайлов, обнаружены силы Архарова. Срочно пришлите… — начал было боец, но осёкся на полуслове, развалившись пополам.

Из-за угла дома вышел Егор Егорович и, не скрываясь, взмахнул рукой. Гвардейцы слаженно открыли огонь на поражение, но мощный поток ветра сбивал пули, словно они ничего не весили. Вместе с этим Егорыч выпустил ветряной серп, который и располовинил радиста. Следом за Егорычем из подворотни показался Юрий.

— Огонь! — приказал Егорыч.

— Можно было и не кричать, — улыбнулся Юра и сформировал в воздухе десяток огненных шаров.

Заклинания устремились к Имперцам, устроив настоящий ад. Взрываясь, шары выбрасывали пламя во все стороны, поджигая гвардейцев, руша здания, оставляя в земле огромные выбоины, будто туда попал артиллерийский снаряд.

Мундиры гвардейцев вспыхнули словно спички. Плоть сгорала в жутком пламени. Имперцы кричали, превращаясь в живые факелы. Падали, катались по земле, пытаясь сбить пожирающий их огонь. Запах палёной плоти ударил в ноздри.

— Рассредоточьтесь по улице! — рявкнул Егорыч. — Займите опорные пункты на шесть и девять часов! Снайперы и миномётчики, на крышу, живо! Остальные окапываются на местности и ждут атаки Имперцев.

— Разве мы здесь не для того, чтобы атаковать? — приподнял бровь Юрий.

— Юрий Константинович, — усмехнулся Егор Егорыч. — Мы здесь для того, чтобы сдержать силы неприятеля, дав возможность Михаилу прорваться во дворец. Понимаешь?

— Операция «Пушечное мясо» началась, — вздохнул Юрий.

— Именно так, — кивнул Егорыч. — Только мясо здесь не мы, а Имперцы. — На лице Егорыча появился звериный оскал и от указал в конец улицы, где из-за поворота выехал танк. — Смотри.

Следом за танком на улицу высыпали Имперские гвардейцы, ведомые офицером. С магическими щитами и весьма недурственным вооружением.

— Подавить неприяте…! — заорал было Имперский офицер, но его крик утонул в грохоте взрывов.

Имперцев накрыли огнём из гранатомётов. Снаряды взрывались, не причиняя вреда гвардейцам, зато видимость сошла на нет. Только струи пламени, дым и грохот, от которого пищало в ушах. Спустя полминуты взрывы прекратились. Дым начал рассеиваться, и Юрий увидел довольную физиономию Имперского офицера.

— Даже одного не смогли убить, — выдохнул Юрий.

— Знаешь, как говорят? Хреновые кони с места рвут, — улыбнулся Егорыч, и тут начался второй акт сражения.

В спину Имперцам зашел отряд магистров Харитоновича. Бойцы, набросив на себя покров маны, ворвались в ряды красномундирников и устроили форменный геноцид. В рукопашной они расчленяли гвардейцев на части, отрубали головы, руки, ноги, а когда башенное орудие начало двигаться в их сторону, один из магистров забросил в дуло гранату.

Громыхнуло так, что танковую башню оторвало и подбросило вверх на добрый десяток метров, а после она приземлилась на красномундирников, прячущихся за бронёй. Но радость была недолгой, ведь рация снова заговорила. Десятки сообщений о столкновениях с Имперской гвардией. Дивизия Егорыча вступила в бой.

— Держать позиции! — рявкнул Егорыч.

На полной скорости из переулка вылетел бронетранспортёр, раздавив пятерых бойцов Егорыча. Пулемёты развернулись в сторону снайперов, ползущих вверх по пожарной лестнице. Яркая вспышка пламени вырвалась из ствола пулемёта, разрезая пополам двух бойцов. Окровавленные ошмётки тел рухнули на асфальт.

А в следующее мгновение из-под броневика ударил мощный столб пламени, расплавивший машину, словно свечу, угодившую в камин.

— Твари, — прорычал Юрий и побежал в самую гущу сражения.

Туда, где шла бойня. Меч против меча. Топор против щита. Магия против магии. Огнестрел против огнестрела. Кровавая резня со страшной скоростью распространялась по улицам Хабаровска.

Юрий видел, как Архаровец рубанул топором сверху вниз, отсекая Имперцу руку по локоть. Та отлетела в сторону, всё ещё сжимая меч. Гвардеец завопил, прижимая кровоточащий обрубок к груди. Второй удар раскроил ему череп надвое. Мозги брызнули на камни.

— Во славу ро… — начал было ликующе кричать Архаровец, но ледяная стрела пробила ему шею. Ударила тугая струя крови, а парень замертво рухнул на землю. Юрий заметил, как из-за угла под непрерывный огонь пулемётов слаженно выбегают Имперские гвардейцы. Они рассредоточились на местности, стараясь занять наиболее выгодные позиции и оттеснить войска Архаровых.

Огненное копьё материализовалось в руке Юрия, и он метнул его со всей силы. Копьё пробило насквозь одного офицера и двух гвардейцев, а после врезалось в здание, вызвав взрыв чудовищной силы. Здание, словно карточный домик, сложилось, хороня под собой отряд красномундирников.

Слева Архаровец лет двадцати споткнулся о труп красномундирника. Не удержал равновесие и упал. Над ним тут же навис Имперец и нанёс удар. Сияющий клинок со свистом отсёк парню пальцы, а ещё распорол грудь до кости, не помог даже массивный бронежилет. Юрий собирался броситься на помощь, однако помощь не требовалась.

Синяя вспышка осветила улицу. Раненый исчез прямо из-под носа красномундирника. Виктор Павлович Ежов эвакуировал бойца в последний момент, прямо во временной карман, где целители подлатают парня и вернут в строй. Растерянный красномундирник прожил недолго. Снайпер положил пулю прямо промеж глаз бойца, и тот навзничь рухнул на брусчатку.

Пять минут спустя Юрий не понимал, где свои, а где чужие. Битва бушевала повсюду. Кровь текла ручьями между булыжников. Куски тел лежали грудами, невозможно было понять, где кто. Крики, стоны раненых, лязг металла. Взрывы и стрельба, непрекращающаяся стрельба. Однако, Юрию пришлось быстро придти в себя, когда он ощутил мощный всплеск маны, исходящий из глубин города.

Глава 22

Вторая дивизия. Западное направление. Командир — Тимофей Евстафьевич Барбоскин.

Девять тысяч Архаровцев под командованием старлея двигались перебежками по широким улицам западной части. Порой встречали сопротивление, но быстро гасили его, не позволяя пожару разгореться.

— Разведка, доложить обстановку! — скомандовал Барбоскин, зажав тангенту рации.

Из рации донёсся запыхавшийся голос:

— Впереди Имперский арсенал, товарищ старший лейтенант! Около пяти тысяч гвардейцев прямо сейчас получают вооружение!

Барбоскин кивнул, обдумывая тактику:

— Обход с двух флангов. Миномётчиков совместно с пулемётными рассчётами направить в переулки слева и справа. Штурмовые бригады обеспечивают безопасность, пока пулемёты и миномёты работают по противнику. Тем временем, мы нанесём фронтальный удар.

— Так точно! — отчеканили командиры рот, стоящие рядом.

Приказ был выполнен с идеальным таймингом. Последние гвардейцы Императора скрылись в здании арсенала, когда загрохотали взрывы. Шквал огня не позволял красномундирникам покинуть здание, которое худо-бедно держало многочисленные попадания. Воздух наполнился ароматом пороха и пыли, а в следующее мгновение в небе вспыхнула ярко синяя пентаграмма.

Над зданием сформировался огромный кристалл льда и обрушился на арсенал. Он моментально пробил крышу, а стены строения начали рушиться, покрывшись паутиной инея. Внутри здания прогремел взрыв, от чего выбило окна и двери. Имперцы, объятые пламенем, выбежали наружу в панике.

— Пулемёты, огонь! — рявкнул Барбоскин.

Загрохотали пулемёты, срезающие красномундирников одного за другим. Они погибали сотнями, но из арсенала выбегали и те, кто был способен оказать сопротивление.

Имперец выглянул из-за входной группы арсенала и направил автомат в сторону нападающих. Барбоскин видел, как из дула автомата вырвались яркие лучи, прожигающие насквозь не только Архаровцев, но и стены, за которыми те прятались. Однако, патроны весьма быстро закончились, а к арсеналу успел добежать один боец, преданный лично Барбоскину. Иван.

Он потянулся к мане, и из земли стали вырываться толстые жгуты корней, на огромной скорости они ворвались в арсенал и стали вытягивать на свет божий красномундирников. Тащили их за шеи. Кому-то повезло, и ему сразу сломали позвонки, а кому-то нет, и он прямо сейчас задыхался, дёргаясь в конвульсиях.

Пока Иван выкуривал красномундирников из здания, к арсеналу подоспела группа зачистки. Активировав магические барьеры, они ворвались внутрь, обильно поливая всё что движется из пулемётов. Однако, увидеть что случилось со штурмующими, Барбоскин не успел. Во фланг Архаровцам зашло подразделение Имперцев. Не так уж и много, всего-то тысяча человек, три танка и пять броневиков.

— Не отступать ни шагу! — заорал он в рацию.

Завязалась жаркая схватка. Взрывы, кровь фонтанами, ошмётки плоти летят во все стороны. Сверху на Барбоскина рухнул маг Воздуха, пытаясь располовинить того ветряным клинком. Однако старлей, как тёртый калач, успел отскочить в сторону и рубанул наотмашь, отсекая ногу противнику. От болевого шока маг потерял сознание. Барбоскин же без жалости вспорол тому живот, дав истечь кровью. Уж слишком была сильна обида на Императора и его цепных псов, бросивших на произвол судьбы род Богдановых.

— Это вам за барона. Твари, — сплюнул Барбоскин и побежал дальше.

Сражение кипело повсюду. На улице, в зданиях, даже в воздухе. Маги Ветра парили в небесах, осыпая нападающих заклинаниями. Но это была весьма паршивая стратегия, ведь мана ограничена, а боезапас у Архаровцев практически бесконечный.

Пулемётчики навели прицелы на воздушные цели и обрушили на них свинцовый град. Пули рикошетили, сталкиваясь в ветряными барьерами, и очень быстро просаживали резерв маны, доступный магам. Так один за другим воздушники, истратив запас, падали на землю, превращаясь в кровавую кашу.

С огромными потерями Барбоскин захватил арсенал. Пять тысяч Имперцев убито в арсенале, три тысячи на улицах. Потери Архаровцев… Да чёрт его знает? Из-за работы Ежова сложно сосчитать потери. Раненные исчезали с улиц за доли секунд. Но даже так Барбоскин мог с лёгкостью сказать, что мёртвыми потерял не меньше тысячи человек. Вот они. Лежат повсюду. А ведь это лишь начало. Бой продолжается.

* * *

Третья дивизия. Центральное направление.

Я вёл пять тысяч далеко не лучших, но бойцов! Почему я взял с собой середняков? Да потому, что если бы со мной пошли сильнейшие бойцы рода, то фланги неминуемо обвалились бы, и нас банально задушили числом. А сейчас у нас есть, пусть крошечный, но шанс на победу! Со мной был Леший, Серый, Артём, Маргарита Львовна и отец.

Да, Архаров выглядел паршиво. Он всё ещё не успел восстановиться после сражения с Вольфом, но упёрся рогом и сказал, что не позволит мне украсть его момент триумфа. Оставалось лишь уступить его упрямству.

Добраться до Императорского дворца оказалось весьма просто. Прямая дорога, по которой мы маршировали, практически не встречая сопротивления. Ха-ха. Хотел бы я сказать, что это правда; увы, это было далеко не так.

Навстречу высыпали бесконечные отряды Имперцев. Тысячи, а может, и десятки тысяч. Хорошо обученные пехотинцы, снайперы расставлены на каждом здании, балконе, любом удобном углу, где можно было скрыться с глаз. Помимо этого, дорога была заминирована. Правда минировали дорогу от тяжелой техники, которой у нас не было.

— Стена щитов! — крикнул Имперский командир. — Тесните предателей!

Строем красномундирники двинули в нашу сторону. Артефактные щиты отражали наши пули и заклинания, сами же Имперцы стреляли, не целясь. Их тактика была подавить, разделить, уничтожить. Поэтому они выбрали построение клином, старались разделить мою дивизию на две части.

Неплохая стратегия, тем более, что мне приходилось отправлять сотни бойцов на удержание различных подворотен, примыкающих к центральной улице, а этих подворотен было не счесть!

— Щас жахну, — сказал Артём, закатывая рукава.

— Да погоди ты, — одёрнул я брата.

— Миша, сынок. Артём прав. Если мы прямо сейчас не сделаем стремительный рывок, то на этом история рода Архаровых оборвётся, — произнёс отец, посмотрев на меня.

— Знаю. Просто следуйте за мной. Прикажите бойцам активировать щиты. Пойдём на сближение.

— Мих, я, конечно, уважаю твоё решение, но не считаешь ли ты, что это немного… — сказал Леший, почесав затылок.

— Немного по-Архаровски? — усмехнулся я. — Считаю. Именно поэтому, моя тактика сработает.

Я вышел из укрытия и услышал, как пуля просвистела над ухом. Довольно неприятный звук, от которого захотелось спрятаться обратно. Но не в этот раз. Я активировал доминанту «Тяжкий груз», одновременно с этим заставил жгуты, сплетённые из теней, тащить в мою сторону трупы Имперцев. Десятки, сотни тел притягивались ко мне, я прикасался к их крови, а после швырял в строй противника.

Тела ударялись о магический барьер и валились под ноги марширующих красномундирников. Они без остановки стреляли в мою сторону, но тяжкий груз прибивал пули к земле.

— Ут, поглоти образцы в пользу «Устрашающей ауры», — приказал я, швыряя в Имперцев новое тело.

«Будет исполнено.» Послышался голос моей помощницы, и я тут же активировал Устрашающую ауру, рванув в сторону Имперского клина. У меня не было времени посмотреть, как сильно увеличился ранг доминанты, да это было и не нужно. Приблизившись к клину, я заметил, что щиты, возведённые Имперцами, дрогнули. Синеватое марево стало блёклым, будто собиралось исчезнуть.

На лицах бойцов я увидел неподдельный страх, а когда моё тело покрыл чёрный адаптивный доспех, а в руках материализовалась коса, сотканная из тьмы, страх превратился в ужас. Я взмахнул косой и запустил чёрный серп в красномундирников. Врезавшись в барьер, он тут же его разрушил, попутно перерубив пополам около тридцати человек.

— Архаров, сука! Сдохни! — заорал слева командир, отправивший в бой клин красномундирников.

Не глядя, я нанёс удар. Острие косы вонзилось в макушку, пробив череп. Командир упал как подкошенный. А после началась мясорубка. Строй Имперцев дрогнул, позволив моей армаде врезаться в него по всем направлениям. Началась рукопашная схватка. Мечи рассекали плоть, автоматы палили вплотную, вырывая куски плоти из тел недруга.

Я же был той силой, что заставляла Имперцев падать на колени. Кого-то за счёт «Тяжкого груза», а кого-то парализовало от нестерпимого ужаса, передаваемого через «Устрашающую ауру». Коса весьма практичный инструмент, особенно когда ты чудовищно силён. Рубанул один раз — и пяток голов отлетели в сторону, залив всё фонтанами крови.

Рядом со мной был Артём. Он разбрасывался маной, как богач — деньгами. Видать, поверил, что подаренное мной «Сердце Пламени» значительно снижает расход энергии. Но это, конечно же, было не так, о чём я ему уже говорил. Но ненависть к Имперцам заставила Тёму жечь на полную.

Маргарита Львовна прикрывала нам с Артёмом спину. Создавала водяные щиты, если это требовалось, а порой и топила красномундирников в сферах воды. Те, в свою очередь, захлёбывались, дёргаясь в конвульсиях, но выбраться из водяного плена не могли.

Серый разместился левее. Он крушил топором черепа, даже не пытаясь уворачиваться от встречных ударов. При этом его зверушки скакали по стенам, пожирая Имперцев, а крылатые твари парили в воздухе, выдёргивая снайперов с крыш и сбрасывая их с верхотуры прямо на асфальт.

Леший же предпочитал использовать дробовик. Судя по всему, после недавней заварушки он понял, насколько важно иметь запас маны.

Имперцы яростно сопротивлялись, не желая уступать нам. Магистры и аколиты выпускали в нас тысячи заклинаний. Огонь, лёд, молнии сыпались на нас градом. Периодически эти заклинания попадали в спины красномундирников, но это, похоже, никого не заботило.

Архаровец справа от меня сгорел заживо. Огненный столб накрыл его с головой. Кричал он от силы секунду, а после рухнул на землю в виде пепла и обугленных костей. Слева десяток человек приморозили к асфальту, превратив их в ледяные статуи.

Синие вспышки мелькали повсюду. Ежов эвакуировал раненых. Через пару минут возвращал обратно в строй, с полностью излеченными ранами. Если бы не он, нас бы давно смяли.

Заклинания сталкивались в воздухе. Взрывались. Ударные волны сбивали людей с ног. Здание справа рухнуло. Огненный шар попал в фундамент. Стена обвалилась с грохотом. Под тоннами обломков погибли десятки наши и их бойцов. Здание загорелось. Стены покрылись толстым слоем копоти, улица заполнилась чёрными облаками едкого дыма.

Город стремительно превращался в руины. Но мы продвигались вперёд неудержимо. Метр за метром. Улица за улицей. Квартал за кварталом. Вгрызались в каждую пядь земли, приближаясь к дворцу. К Императору. К финалу этой проклятой войны. А может, к нашей собственной смерти. Но отступать было поздно.

* * *

Дворец. Личный кабинет Императора.

Император сидел за массивным столом из чёрного дерева, перебирая документы с печатями и сургучом. Свечи в канделябрах отбрасывали пляшущие тени на стены, украшенные портретами предков. Тишина нарушалась лишь шорохом бумаги и потрескиванием воска.

Инесса Матвеевна стояла у высокого окна с витражными стёклами, глядя на ночной Хабаровск. Её руки нервно теребили кружева платья. Лицо было бледным, губы поджаты. Вдалеке вспыхивали огни — красные, оранжевые, синие. Магия освещала небо яркими всполохами. Доносились приглушённые звуки — взрывы, крики, грохот рушащихся зданий.

Дверь распахнулась резко, без стука. В кабинет ворвался генерал, совсем позабыв о правилах приличий. Мундир изодран в нескольких местах, лицо измазано копотью и кровью. Дышал он тяжело, прерывисто, явно бежал сюда со всех ног.

— Ваше величество! — выдохнул он хрипло, не успев отдышаться. — В северной части города идут тяжелые бои! Архаровы вторглись в столицу! По предварительным данным, их не меньше двадцати тысяч бойцов! Они захватывают квартал за кварталом и продвигаются к центру города!

Император не поднял головы от документов. Продолжал читать спокойно, будто генерал сообщил о погоде на завтра. Перевернул страницу, изучая текст и спросил ровным голосом, без малейшего волнения.

— Что ещё?

— Генераторы магических барьеров по всему городу взорваны!

Император наконец поднял голову. Посмотрел на генерала спокойными глазами, в которых плескалось что-то нечеловеческое.

— Если вы не можете сдержать кучку оборванцев армией, двадцатикратно превосходящей их по численности, то подключите к сражению всех абсолютов, — произнёс Иван Васильевич, чеканя каждое слово.

Каждое слово было как гвоздь в гроб генерала. Впрочем, генерал уже даже не сомневался в том, что пережить эту ночь ему не удастся. Он кивнул испуганно, чувствуя холодок, пробежавший по спине, и выпалил:

— Слушаюсь, ваше величество! Будет исполнено незамедлительно!

Он развернулся на каблуках и выбежал из кабинета так же стремительно, как вбежал. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, оставив в воздухе запах пороха и крови. В комнате повисла тишина — тяжёлая, давящая.

Император посмотрел на жену и холодно улыбнулся. Она всё ещё стояла у окна неподвижно, словно камень. Спина напряжена так, что видны лопатки под тонкой тканью платья. Руки дрожали едва заметно, но он заметил — он всегда замечал такие детали.

— Не переживай так сильно, Инесса, — произнёс он почти ласково. — Скоро всё закончится. Архаров будет уничтожен. Как и весь его жалкий род. Навсегда и бесповоротно.

Инесса нервно сглотнула. Убрала руки за спину, сжав кулаки до побелевших костяшек. Под её корсетом спрятан стеклянный кинжал, так больно впивающийся в её тонкую кожу.

«Сейчас. Нужно ударить именно сейчас, пока он занят войной и не ждёт нападения. Пока его внимание рассеяно. Я должна. Должна взять всё в свои руки», — пронеслось в её голове.

Инесса медленно, очень медленно потянулась за кинжалом. Идеальный момент чтобы… Император откинулся на спинку массивного кресла. Устало выдохнул и закрыл глаза, будто собираясь вздремнуть минутку. И тогда началось нечто ужасное.

Из-под закрытых век Ивана Васильевича начал сочиться фиолетовый туман. Густой, плотный, маслянистый. Он тёк по щекам тонкими струйками, похожими на слёзы. Стекал на грудь, оставляя мокрые следы на дорогой ткани мундира. Расползался по телу, окутывая его дымкой.

Воздух в кабинете похолодел резко, будто окна распахнули в зимнюю стужу. Стал тяжёлым, давящим, вязким. Дышать стало трудно, воздух словно сопротивлялся, не желая входить в лёгкие. Инеса почувствовала, как ноги предательски подкосились. Голова закружилась от внезапной слабости. Дыхание перехватило.

Ужас. Первобытный, животный, древний. Охватил всё её существо целиком, заполнил до краёв. Инстинкты кричали одно — «Беги, беги отсюда немедленно, пока не поздно».

Туман сгустился вокруг Императора плотным коконом. Кожа Императора побледнела, покрываясь узорами. Демоническими рунами, светящимися тусклым фиолетовым светом. Они пульсировали в такт сердцебиению, извиваясь по коже, как живые змеи. Император медленно открыл глаза, наслаждаясь моментом преображения.

Его глаза горели фиолетовым адским пламенем, в котором плясали огоньки проклятия. Смотреть в эти глаза было физически больно, они обжигали не столько роговицу, сколько жгли душу. Он посмотрел на Инессу пристально, изучающе. Улыбнулся широко. Зубы стали острыми, как иглы. Его рот оказался заполнен длинными и изогнутыми клыками.

— Ты хотела что-то сказать, моя дорогая супруга? — спросил он тихо, почти шёпотом.

Голос изменился кардинально. Стал многоголосым, словно говорили одновременно несколько существ разного пола и возраста. Слова эхом отдавались в черепе, вызывая тошноту и головокружение. Инеса не могла пошевелиться, словно корни проросли сквозь ноги в пол. Стояла как вкопанная, не в силах сделать ни шага. В голове только одна мысль «Хорошо, что я не успела достать кинжал». Всё, что смогла Инесса, так это испуганно покачать головой.

— Тогда сядь на диван и наслаждайся зрелищем. Очень скоро этот мир утонет в крови, а я стану им править, — расплывшись в хищной улыбке, сказал Император… нет, не Император — демон, занявший его тело.

Инесса ощутила, как перед глазами всё плывёт, и с трудом устояла на ногах. «Старая ведьма хотела, чтобы я убила вот это чудовище? Да будь я трижды абсолютом, я бы не смогла к нему даже приблизиться. Всё кончено. Остаётся лишь надеяться, что он меня не убьёт», — пронеслось в голове Инессы, когда она выполнила приказ законного супруга и села на диван.

Глава 23

Императорский дворец. Зал совещаний.

Четверо мужчин стояли перед генералом, и каждый из них стоил целой армии. Абсолюты Империи! Легенды. Те, о ком слагали песни и сочиняли страшилки для непослушных детей.

Вильгельм фон Вольф выглядел так, словно только что вылез из мясорубки и остался недоволен результатом. Высокий, широкоплечий, со шрамами, изрезавшими лицо настолько, что на нём банально не осталось живого места. Светлые волосы до плеч растрёпаны. Правая рука отсутствовала, на её месте культя, перевязанная бинтами с проступающими сквозь ткань пятнами крови.

Но это не делало его слабее, скорее, ещё опаснее, ведь жажда мести пылала в его сердце как никогда. Его левая рука покоилась на эфесе рапиры, для орудования которой правая не очень-то и нужна. Глаза холодные, серые, как сталь клинка.

Рядом Игнат Борисович Водопьянов был полной противоположностью Вольфа. Среднего роста, жилистый, с привлекательными чертами лица, и его единственной потерей, полученной в столкновении с родом Архаровых, были прекрасные волосы, которыми он гордился всю жизнь. Теперь голова князя сияла как бильярдный шар, идеально гладкая, будто отполированная до блеска.

Тёмные глаза Водопьянова смотрели на генерала так, словно оценивали, сколько ударов потребуется, чтобы убить собеседника. Проклятый клинок, очищенный его глупой дочерью, висел на поясе. Игнат Борисович молился всем богам, чтобы никто не узнал о снятии проклятия, иначе его самого могут заклеймить предателем и повесить вместе с дочерью на фонарном столбе.

Левее Валерий Сергеевич Трубецкой выглядел так, словно заблудился по пути на светский приём. Невысокий, коренастый, в дорогом тёмно-синем костюме с золотыми запонками. Седые волосы зачёсаны назад с педантичностью хирурга. Аккуратные усы. Трость с серебряным набалдашником в форме волчьей головы и руки, усыпанные перстнями, каждый из которых был пространственным артефактом.

И последний по счёту, но не по значению Анатолий Захарович Шереметев. Он был живым воплощением выражения «большой и страшный». Под два метра ростом, сложен как боевой медведь. Белёсая борода свисает до пояса. Тяжёлые доспехи, исписанные защитными рунами. За спиной покоился двуручный молот, набалдашник которого был размером с пивную бочку. Обычно он сражался мечом, но в преддверии грядущих событий решил взять родовой молот, которым давненько не пользовался.

Генерал стоял перед ними, дрожа словно лист на ветру. Находиться в одной комнате с четырьмя абсолютами было примерно так же комфортно, как спать в клетке с голодными тиграми.

— Господа абсолюты, — начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал, и не особенно в этом преуспел. — Его величество Император повелел передать вам следующее. Вы должны незамедлительно отправиться в северную часть Хабаровска, где в настоящий момент происходит масштабное вторжение войск рода Архаровых. Ваша задача состоит в полном и безоговорочном уничтожении вражеских сил. Приказ Императора не подлежит обсуждению и должен быть исполнен с максимальной…

Водопьянов не дал ему закончить. На лице Игната Борисовича расцвела не просто улыбка, а что-то безумное, дикое, первобытное. Так может улыбаться только тот, кого долго сдерживали, а теперь отпускают на свободу, разрешив делать то, что у него получается лучше всего — убивать.

— Наконец-то! — рявкнул он так громко, что генерал подпрыгнул, а в следующее мгновение Водопьянов выскочил в окно, не открывая его. Стекло разлетелось на мелкие осколки, а обезумевший от ярости абсолют уже нёсся в северную часть Хабаровска, безумно хохоча.

— Водопьянов! Остановитесь немедленно! — завопил Шереметев.

Игнат Борисович даже не притормозил. Он мчался со скоростью абсолюта, оставляя за собой треснувший асфальт. Он перепрыгнул через забор, словно того и не существовало, а после рванул к набережной и прыгнул с высокого берега прямо в тёмные воды Амура.

Вода взметнулась вверх фонтаном в добрых десять метров высотой. Волна прошла по реке, переворачивая прибрежные лодки и обливая с ног до головы тех, кто имел несчастье находиться на набережной. Кто-то завопил, кто-то начал браниться на чём свет стоит, но всё это утонуло в рёве бурного потока воды.

Водопьянов вынырнул на поверхность, по привычке встряхнул головой, будто на ней были мокрые волосы, а не идеальная лысина. Он вскинул руки над головой, словно дирижёр перед оркестром. Потянулся к мане, и та откликнулась с готовностью, вливаясь в заклинание, формируя мощный поток воды.

Река ожила. Вода поднялась пятнадцатиметровой волной. Водопьянов стоял на её гребне, раскинув руки в стороны. Волна понеслась вперёд с рёвом и грохотом, который был слышен на весь город.

— Архаров, щенок! — заорал Водопьянов так громко, что его голос эхом разнёсся над рекой. — Я иду за тобой, мразь! Готовься сдохнуть!

По берегу реки, параллельно несущейся волне, мчалась фигура в сером плаще. Вильгельм фон Вольф бежал со скоростью, которую даже многие абсолюты не могли поддерживать долго. Однорукий, но это не мешало ему двигаться так, словно он был соткан из ветра и ярости.

— Не торопись так, Игнат! — крикнул он Водопьянову весело, почти с азартом в голосе. — Я тоже хочу снести пару голов этим архаровским выродкам! Оставь мне хоть кого-нибудь, не жадничай!

— Попробуй догони, калека! — рассмеялся Водопьянов в ответ, явно наслаждаясь моментом.

— Калека⁈ — Вольф хищно усмехнулся. — Сейчас покажу тебе, кто тут калека!

Он ускорился ещё больше, превратившись в серое размытое пятно. Земля под ногами дымилась там, где он касался её.

Позади нёсся Валерий Трубецкой, едва поспевая за обезумевшей парочкой.

— Подождите меня, господа! — крикнул он с ехидной усмешкой.

Позади всех троих бежал, набирая скорость, князь Шереметев. Разряды молний окутали его тело, заставляя мышцы двигаться быстрее, наполняя их невиданной силой. Земля дрожала под его ногами, будто каждый шаг был раскатом грома.

Четверо абсолютов Империи неслись к северной части города, где уже бушевала битва. Архаровцы захватывали кварталы, убивали Имперцев, продвигались к центру. Но теперь в бой вступали абсолюты. Настоящие монстры.

Водопьянов стоял на гребне волны, смотрел вперёд. Видел взрывы, огонь, всполохи магии, освещающие ночное небо северной части города.

— Венера, — прошептал он тихо, так, что никто не услышал сквозь рёв воды. — Ты права, я чудовище. И сегодня я утону в крови твоего возлюбленного.

Волна неслась всё быстрее, приближая Водопьянова к столь желанной мести.

* * *

Я стоял посреди поля боя. Руки по локоть в крови, своей, чужой, уже не разобрать. Всё смешалось в липкую красную массу, которая высыхала на коже, неприятно стягивая её. Вокруг бушевал настоящий ад.

Выстрелы разрывали ночь без остановки. Пули свистели мимо ушей с характерным звуком, от которого инстинктивно хотелось пригнуться. Взрывы сотрясали землю под ногами так, что приходилось удерживать равновесие. Здания рушились с грохотом, превращаясь в груды кирпича и деревянных балок.

Крики боли, ярости, отчаяния смешивались в один сплошной гул, от которого закладывало уши и хотелось заткнуть их чем угодно. Как будто на земле разверзся ад, и я слышу вопли грешников.

Вонь дыма разъедала лёгкие. Запах пролитой крови, кишок и испражнений, неизменные спутники любой битвы, заливал всё вокруг так, что хотелось блевать. Тела валялись повсюду, как сломанные куклы. Имперцы в красных мундирах. Архаровцы в чёрной форме. Искорёженная техника стоит тут и там. Вспоротые борта танков, обломки грузовиков и броневиков. Все перемешались в этой мясорубке.

Я оглядел поле боя, активируя Всевидящее Око. Сквозь здания я рассмотрел Егора Егорыча. Он командовал наступлением дивизии на правом фланге. Старый вояка выделялся из общей массы бойцов яркими всполохами маны, то и дело выплёскиваемых из его тела. А команды он орал так громко, что я слышал его хриплый голос даже отсюда:

— Первый взвод, подавляющий огонь по окнам третьего этажа! Второй взвод, подавить Имперских ублюдков на перекрёстке! Магистры, мать вашу! Разнесите уже наконец чёртову артиллерию, работающую по нам! Живее, чёрт вас побери, пока нас не перестреляли как куропаток!

Слева Барбоскин вёл свою дивизию в лобовую атаку по широкой улице. Старлей нёсся впереди всех, как и полагается командиру. Солдаты следовали за ним волной, сметая всё на своём пути. Рубили, кололи, жгли магией без передышки. Только это и помогало сдерживать орды Имперцев, прущих из всех щелей.

Я видел каждый источник маны вокруг, сотни тысяч мерцающих огоньков, словно светлячки в летней ночи. Но среди ярких синеватых огоньков выделялись четыре ярких языка пламени. Они приближались с чудовищной скоростью. Четыре источника маны, затмевающих все остальные своей мощью. Сердце ёкнуло в груди. Адреналин хлынул в кровь, обостряя чувства до предела.

— Абсолюты здесь! — заорал я во весь голос, попутно передавая информацию по ментальной связи командирам. — всем приготови…

Договорить я не успел. Земля задрожала под ногами так сильно, что я едва удержал равновесие. Гул нарастал стремительно, превращаясь в оглушительный рёв, от которого закладывало уши. Откуда-то доносился звук, похожий на приближающийся поезд или обвал горной лавины. В пролёте между зданий показался Барбоскин.

Воды Амура поднялись внезапно, взметнувшись вверх гигантской стеной. Волна высотой с пятиэтажный дом, шириной в несколько сотен метров неслась прямо к нам. Масса воды, которая весила тысячи тонн, навалилась на левый фланг наших войск. Туда, где был Барбоскин со своим батальоном.

Волна накрыла их с чудовищной, нечеловеческой силой. Тонны воды обрушились на людей, как молот на наковальню. Я видел всё это словно в замедленной съёмке, хотя всё произошло за считанные секунды.

Барбоскин в последний момент повернул голову в мою сторону. Наши взгляды встретились и последнее, что я увидел, это как старлей поднял руку к виску, отдавая честь. На его лице не было и тени страха. Он уже принял свою судьбу.

— Барбоскин! — закричал я отчаянно, протягивая руку вперёд, словно мог выдернуть его из бурного потока.

Волна смяла старлея, как бумажную куклу. Его тело исчезло в водяном потоке, словно его никогда и не было. А ещё поток смыл тысячи человек, и не только с нашей стороны. Все эти люди просто перестали существовать, будто их стёрли ластиком с листа бумаги.

Волна понеслась дальше, не теряя скорости. Ударила в стоящие вдоль улицы здания, с грохотом обрушив их. Стены не выдержали напора, треснули и развалились. Дома складывались, как карточные домики один за другим.

Потом волна начала отступать, возвращаясь в реку. Стекала по улицам мощными потоками, унося с собой тела, обломки разрушенных зданий. Вода окрасилась в мутно-красный цвет от крови.

На левом фланге не осталось никого… Никого, кроме огромного ледяного купола, который быстро рассыпался, показав мне от силы тысячу бойцов, которых спас мой дядя Артур. А вокруг горстки выживших — обломки зданий. Искорёженная техника. Трупы, застрявшие между камнями или прибитые к стенам уцелевших строений. Однако, Барбоскина среди выживших не было…

Река забрала его навсегда, унесла в свои холодные объятия. На гребне последней, отступающей волны стоял мужчина. Средний рост, крепкое сложение. Лицо искажено яростью, столь сильной, что казалось, он готов разорвать весь мир голыми руками. Водопьянов Игнат Борисович. Один из сильнейших воинов Империи. Отец Венеры.

Он спрыгнул с волны на мостовую. Вода стекала с его одежды ручьями, образуя лужу вокруг ног. Меч в его руке блестел, окутанный струями воды, извивающимися словно змеи вокруг лезвия.

— Архаров, мразь! — заорал он голосом, который заглушил даже звуки битвы. — Я убью тебя, щенок!

Он рванул вперёд на полной скорости. Преодолел расстояние в сотню метров за считанные секунды. Меч взметнулся над головой для удара. Вода вокруг него поднялась, формируя щупальца и клинки, готовые разорвать меня на куски. Меч Водопьянова стремительно опускался, целясь мне в шею, чтобы снести голову одним ударом.

Боевая подготовка, отточенная годами сражений, сработала автоматически. Я выставил свой клинок, пытаясь парировать выпад абсолюта. Коса и меч встретились с оглушительным лязгом. Искры посыпались фонтаном. Ударная волна разошлась кругами, сбивая с ног стоящих рядом бойцов.

Да и меня отбросило назад метров на десять. Такое ощущение, будто я попытался остановить выстрел из пушки голыми руками. Дрожь прокатилась по всему телу. А после я врезался спиной в стену здания с такой силой, что кирпичная кладка треснула. Воздух выбило из лёгких, по затылку разлилось тепло. Боль пронзила всё тело. В ушах зазвенело.

Водопьянов тут же продолжил атаку, не давая передышки. Меч свистел в воздухе, рассекая его со страшной скоростью. Раз. Два. Три. Десять ударов за секунды. Я парировал его выпады, но всё же чаще старался просто уворачиваться от ударов. Слишком сильными они были.

— Старый идиот! Остановись! Я не хочу тебя убивать! — выкрикнул я, отступая назад.

— Ха-ха-ха! Да у тебя и не выйдет, щенок! Я выпотрошу тебя словно рыбу! — выпучив глаза, голосил Водопьянов, осыпая меня ударами.

Улучив момент, я отвёл удар в сторону, а после схватил абсолюта за запястье и активировал доминанту «Ментальная клеть». План был прост до безобразия. Погрузить разум абсолюта в мир кошмаров, а после зашвырнуть этого дуралея в пространственный карман. Вот только что-то пошло не так…

На его груди вспыхнул амулет, а в следующую секунду я получил рукоятью в висок мощный удар, заставивший меня пошатнуться. Перед глазами поплыло, и я увидел хищный оскал Водопьянова.

— Думал, сможешь запудрить абсолюту мозги, точно так же, как запудрил мозги моей дочери? — рычал он между ударами, не сбавляя темпа. — Промыл ей мозги. Отравил её своей ложью! Настроил против родного отца!

— Я лишь рассказал ей правду! — огрызнулся я, отбивая очередной удар, от которого руки онемели до локтей. — Правду, которую она всё равно узнала бы!

Водопьянов взревел, как раненый зверь. Ударил мечом с такой нечеловеческой силой, что лезвие его меча не выдержало. Треснуло посередине с жалобным звоном. Раскололось на две части, которые отлетели в стороны искрящимися осколками.

Он остался безоружным, но это абсолюта совершенно не печалило. Сотни водных клинков сплелись в воздухе, заслонив небо. Я лишь улыбнулся. Отличная попытка. Вот только для того, кто владеет кучей стихий, его заклинания это просто подарок небес.

Я потянулся к мане, и в следующее мгновение послышался раскат грома. Желтая молния прочертила линию и ударила точно в водяные лезвия. Перекидываясь с лезвия на лезвие, молния очень быстро добралась до абсолюта и шарахнула его так, что мундир загорелся. Однако, Водопьянов даже не думал терять сознание.

— Хороший фокус, щенок! — усмехнулся Водопьянов, пошатываясь. — Признаю, ты талантлив. Но этого недостаточно! Слышишь⁈ Недостаточно, чтобы победить меня!

Он взмахнул руками, заставляя воды Амура откликнуться на его зов. Из реки поднялись в воздух копья. Тысячи водяных пик, заточенных до остроты бритвы и твёрдых, как сталь. Копья со свистом полетели в меня, рассекая воздух.

Потянувшись к мане, я создал стену огня в отчаянной попытке отразить атаку абсолюта. Ведь как только у него закончится мана, я смогу зашвырнуть его в пространственный карман. Копья врезались в пламя, испаряясь с шипением. Пар окутал всё вокруг плотной пеленой, превратив улицу в сауну.

Сквозь пар прорвался Водопьянов. Он использовал завесу как прикрытие для атаки. Времени на раздумья у меня не было. Я увернулся в последний момент, дёрнувшись влево. Удар прошёл в миллиметре от шеи, обдав меня ветром. А в следующее мгновение свободная рука Водопьянова вылетела вперёд, схватив меня за горло мёртвой хваткой. Пальцы сжались, как тиски, перекрывая дыхание.

Он поднял меня над землёй одной рукой, без видимых усилий. Мои ноги беспомощно дрыгались в воздухе, не находя опоры.

— Вот и всё, щенок, — прошипел он мне в лицо, сверля взглядом полным ненависти. — Сдохни.

Меч поднят для финального удара. Однако, он даже не понял, что сам угодил в мою ловушку.

Глава 24

Я схватил предплечье Водопьянова и с силой сжал его, ломая кости. Абсолют вскрикнул, выпуская меня, и тут же нанёс удар свободной рукой. Разумеется, я не успел увернуться. Да и зачем? Меч вошел в мой живот, а потом ещё, и ещё раз. Водопьянов с торжествующей улыбкой сделал шаг назад, готовясь снести мою голову. Но его взгляд замер, уставившись на мои раны.

От кислотной крови, хлынувшей из моего живота, ткань моментально разъело. Рубашка растаяла, как снег в солнечный день, позволив Водопьянову увидеть, что полученные мной раны затянулись за доли секунды.

— Какого…? — начал было он ошеломлённо, но договорить не успел.

Между нами вклинилась высокая широкоплечая мужская фигура. Его руки пылали ярким оранжевым пламенем, от которого воздух вокруг пошел маревом. Это был Пожарский, а точнее, старшина Огнёв.

— Иди! Я его задержу! — рявкнул он громко, материализуя в руках двуручный пламенный меч.

— Смотри, не сдохни! А то Снежанна прибьёт меня! — улыбнулся я и побежал дальше.

* * *

Водопьянов замер, глядя на Пожарского. В глазах Игната Борисовича вспыхнула не просто ярость, там плескалось что-то личное, болезненное.

— Предатель! — прорычал он с такой ненавистью, что слюна брызнула изо рта. — Ты предал Императора! Предал Империю! Предал своих братьев по оружию, которые доверяли тебе!

— Да иди ты в задницу! — огрызнулся Пожарский. — Никого я не предавал. Я просто занял пустую оболочку. Настоящий Пожарский давно мёртв, убит твоим драгоценным Императором!

— Брешешь, как собака! — заорал Водопьянов, и его лицо исказилось, приобретя оттенки безумия. — Не верю ни единому твоему слову!

— Да мне собственно плевать, во что ты веришь, — усмехнулся Пожарский в ответ.

Старшина выбросил руки вперёд, сотворив огненный поток, с рёвом вырвавшийся из ладоней. Пламя было не просто горячим, оно было белым; температура за секунду подскочила до такой степени, что асфальт под ногами Пожарского начал плавиться, превращаясь в вязкую лаву.

Водопьянов в то же мгновение призвал воду из Амура. Водяной щит толщиной в метр прикрыл своего господина. Огонь ударил в воду с шипением, которое заглушило все остальные звуки битвы вокруг. Пар взорвался облаком, окутав обоих сражающихся белой пеленой так плотно, что их силуэты едва угадывались.

— И это сильнейший абсолют в Империи⁈ Слабовато! — насмешливо крикнул Водопьянов сквозь туман.

Он взмахнул рукой, и водяной щит трансформировался. Превратился в десятки острых копий, каждое толщиной с руку взрослого мужчины. И настала пора старшины защищаться. Пожарский создал перед собой огненную стену высотой в три метра. Копья врезались в пламя, испаряясь. Но их было слишком много. Несколько пробились сквозь защиту, оставив рваные раны на плечах и боках Пожарского. Кровь брызнула и тут же закипела от жара, исходящего от его тела.

— Пожарский и правда подох. Подобную атаку он бы с лёгкостью отразил! — усмехнулся Водопьянов, готовя новый удар. — Я всегда знал, что он лишь слабак, кичащийся своей силой!

Старшина и Водопьянов сошлись в центре улицы, обнажив мечи. Огонь противостоял воде. Каждый удар сотрясал воздух. Каждое заклинание множило разрушения вокруг.

Здание справа загорелось от случайного огненного шара. Стены почернели от нестерпимого жара за секунды. Окна лопнули, выплёвывая осколки стекла. Крыша рухнула внутрь с грохотом, погребая под собой гвардейцев, скрывающихся от ярости абсолютов.

Здание слева рухнуло — в него попал десяток водяных копий, не доставших Пожарского. Архаровцы, как и красномундирники, старались держаться подальше от этого безумия, а те, кто не успел отступить, сварились заживо в невероятно горячем пару.

Улица превратилась в зону стихийного бедствия. Мостовая покрылась трещинами, из которых вырывался пар. Воздух дрожал от жара. Но сражающиеся абсолюты не думали об окружающих. Для них существовал только этот момент. Момент, наполненный первозданной мощью природы.

Водопьянов высоко подпрыгнул, используя столб воды как трамплин. Взлетел метров на десять. Меч занесён для смертельного удара сверху. Хотел разрубить Пожарского пополам одним махом.

Пожарский среагировал мгновенно. Кнут из чистого пламени материализовался в его руке. Старшина хлестнул по запястью Водопьянова и, к своему удивлению, попал. Раскалённая плеть обвилась вокруг руки, сжигая кожу до костей. Водяной меч выпал из пальцев абсолюта и полетел в сторону, вонзившись в асфальт. Водопьянов прижал обожжённую руку к груди, шипя от боли.

— Сдавайся, Игнат Борисович! — усмехнулся Пожарский хищно, явно наслаждаясь моментом превосходства.

— Никогда в жизни! — рявкнул Водопьянов в ответ.

Он призвал воду прямо из-под земли, из водоносного слоя глубоко внизу. Гейзер ударил с чудовищной силой, подбросив Пожарского в воздух метров на двадцать. Пока Пожарский беспомощно летел вверх, размахивая руками и пытаясь стабилизироваться, Водопьянов взял немного воды из Амура, сформировав водяной кулак размером с небольшой дом. Когда Пожарский начал падать, кулак обрушился на него.

Удар пришёлся точно. Пожарский пролетел вниз как метеор и врезался в мостовую с таким грохотом, что земля задрожала в радиусе сотни метров. Асфальт треснул. Образовалась воронка глубиной в пару метров. Водяной кулак расплескался во все стороны, отчего могло показаться, что начался дождь.

Старшина лежал на дне воронки, кашляя кровью. Рёбра сломаны, это было видно по тому, как неестественно двигалась грудь. Но он пытался подняться на ноги, дрожа всем телом. Водопьянов приземлился рядом, тяжело дыша. Подошёл к поверженному врагу, схватил его за волосы и приподнял от земли:

— Это конец, предатель, — прохрипел он устало.

В воздухе сформировалось водяное лезвие и устремилось прямо к глазнице Пожарского. Но не долетело жалкие сантиметры. Из-за угла выскочил молодой парень с огнём в глазах. В буквальном смысле, его глаза пылали алым пламенем. Это был Юрий Архаров. Его рука неуловимым движением метнулась к водяному лезвию и перехватила его за мгновение до трагедии.

— Игнат Борисович, ну вы чего? Забыли, что вода слабее огня? — широко улыбнулся Юрий.

Водопьянов не успел ответить. Из рук Юрия хлынуло белое пламя, температура которого была такой, что воздух вокруг начал гореть сам по себе. Пожарский, сплюнув кровь, из последних сил тоже выбросил пылающую волну.

Температура мгновенно взлетела до запредельных значений. Игнат Борисович выставил водяной щит, но он начал испаряться от близости к такому жару. Вода из реки всё тянулась и тянулась к Водопьянову толстыми струями, которые с каждой секундой становились всё тоньше. Мана абсолюта таяла на глазах.

Водопьянов почувствовал опасность и попятился назад. Шаг, за ним ещё один. Вода в Амуре не успевала прибывать. Река мелела на глазах. Игнат Борисович тратил слишком много воды, пытаясь противостоять двум магам Огня одновременно.

— Двое против одного⁈ — прорычал он в ярости. — Трусы!

— Старик, это война, а не дуэль! — крикнул Юрий насмешливо. — Кто выжил, тот и прав!

На лице Водопьянова проступила паника. Один против двух абсолютов он не выстоит при всём желании. Нужно отступать, пока не поздно.

— Твари! — заорал он напоследок с угрозой в голосе. — Это ещё не конец!

Водопьянов выхватил из-за пазухи амулет и исчез в яркой вспышке. Пожарский тяжело приподнялся на одно колено, держась за сломанные рёбра. Кашлянул, сплюнув кровь.

— Спасибо, Юрий, — прохрипел он слабо. — Ещё минута, и он бы меня прикончил.

Юрий подошёл, протянул руку, помогая старшине подняться на ноги.

— Архаровы своих не бросают, — ответил Юрий с достоинством в голосе.

Пожарский кивнул с благодарностью.

* * *

Прямо сквозь пылающий дом пролетела фигура, закутанная в серый плащ, развевающийся на ветру. Вильгельм фон Вольф. Однорукий абсолют с рапирой наголо в левой руке. В полёте он потянулся к мане и призвал трёх зверушек из своего персонального зоопарка.

Рядом с ним материализовались неестественно огромные, сотканные из чистой магической энергии твари. Не просто звери, а скорее воплощение стихий в зверином обличье.

Тигр из молний. Электричество пробегало по полосатой шкуре непрерывными разрядами. Искры сыпались с когтей на мостовую, оставляя обугленные следы. Глаза горели синим светом, похожим на сварочную дугу. Тигр разинул пасть и зарычал, от чего стёкла у домов по всей улице взорвались, посыпавшись дождём на мостовую.

Левее стоял леопард, созданный из ветра. Тело прозрачное, туманное, едва различимое. Воздух вокруг него искажался, создавая рябь, как над раскалённым асфальтом. Движения быстрые и неуловимые. Он мог исчезнуть и появиться в другом месте за долю секунды. Когда он двигался, слышался свист ветра, рассекающего воздух.

Справа расположился лев. Его грива полыхала ярко-красным огнём, языки пламени взметались вверх на несколько метров. Клыки, раскаленные добела, светились как железо в кузнечном горне. Когда он дышал, из пасти вырывался жар, от которого плавился асфальт под лапами.

Вольф усмехнулся хищно, оскалив зубы. В его глазах плескалось безумие и жажда крови.

— Где ты, мразь⁈ Думал, можно отрубить мне руку и скрыться от возмездия⁈ Я найду тебя и заставлю сожрать собственные потроха! — заорал Вольф, осматривая поле боя.

Юрий, придерживая Пожарского под руку, обернулся на крик. Его глаза вспыхнули ярче от раздражения.

— Всё, на что ты способен, так это на бахвальство. Иди сюда, горлопан, я научу тебя манерам! — крикнул он насмешливо в ответ.

Вольф взревел от ярости, не привыкший к тому, что ему дерзят:

— Ты пожалеешь о своих словах!

Он взмахнул рапирой, отдавая команду своим магическим зверям. Те рванули в атаку, повинуясь воле хозяина. Молниеносный тигр бежал впереди, оставляя за собой след из искр и обугленного асфальта. Ветряной леопард скользил следом, почти невидимый в сумраке. Огненный лев замыкал строй, от его лап плавился камень мостовой. Но добраться до Юрия они так и не смогли.

Из-за угла разрушенного здания выскочил Леший с дымящимися волосами и дробовиком в руках. С дебильной улыбкой на губах он влил ману в оружие и шмальнул дуплетом. Дробь, светясь белым светом, врезалась в бок льва, пробив его тело насквозь.

— Ура! Сафари! Всю жизнь мечтал побывать в Африке! — ликующе заорал Леший.

С невероятной скоростью, доступной лишь абсолютам, он перезарядил дробовик и снова выстрелил. Дробь, заряженная магией Света, разорвала воздух и ударила молниеносного тигра прямо между глаз. Тот взвыл так, что у всех заложило уши. Молнии вспыхнули ярче, разряды побежали по телу хаотично. Зверь споткнулся, качнулся, но не упал, в лучшем случае, получил лёгкую контузию.

Следом за Лешим на улицу выбежал Серый. Огромный топор в руках, на лезвии которого горели тёмные руны, пульсирующие в такт его сердцебиению.

— Лёха! Не лезь, оставь их мне. Добавлю в свою коллекцию! — рявкнул он с нескрываемой радостью.

Серый взмахнул топором, указывая на пламенного льва, и тут же рядом с парнем материализовались три волка, сотканных из теней, а также огромный медведь. Волки беззвучно скалили пасти, готовясь броситься в атаку по первому знаку хозяина. Их глаза горели мертвенно-зеленоватым светом, а клыки были длиной с кинжал. Из-за спины Серого послышался хриплый, но властный голос:

— Оставьте эту псину мне.

Константин Игоревич Архаров вышел из полуразрушенного здания, опираясь на огромную булаву. Бывший глава рода. Израненный, но всё ещё живой и полный решимости. На теле виднелись свежие шрамы и следы ожогов, но в глазах горел огонь, который не смогли погасить никакие мучения.

— Вольф, — произнёс он спокойно, но в голосе звучала сталь. — Мы с тобой не закончили наш разговор.

Вильгельм фон Вольф оскалился шире, видя свою цель:

— Ха-ха! Прекрасно! Просто прекрасно! Я смогу убить тебя второй раз! Живучий ты таракан!

— Как и сказал мой сын, хватит трепаться. Иди сюда, — холодно усмехнулся Архаров.

Леший, не спуская глаз с приближающихся зверей, перебросил дробовик через плечо и вытащил армейские ножи:

— Так и запишем: старик добьёт калеку, а мы с Серым займёмся настоящей угрозой.

Архаров рассмеялся хрипло, но искренне:

— Дерзкий засранец, — проговорил он с усмешкой. — Но ты мне нравишься. Если не подохнешь, то мы с тобой выпьем.

Леший ухмыльнулся шире:

— Так и быть. Ради выпивки придётся выжить.

Тигр прыгнул первым, двигаясь со скоростью молнии, в буквальном смысле. Электричество трещало вокруг его тела, создавая ослепительное свечение. Когти кошак нацелил на ближайшего теневого волка и таки попал. Когти пронзили шею неосязаемого противника, развоплотив его, но в следующее мгновение два других волка вцепились в в горло противника, начав рвать его на части.

Тигр взревел и попытался стряхнуть волчар. Они покатились по земле, сплетённые в смертельной хватке. Рычали, грызлись, царапали друг друга. Молнии сверкали, ударяя в тень. Тень дымилась, но не рассеивалась. Тигр разрядом молнии пробил волку бок, но тот не отпустил и не развеялся. Клыки волков вонзились глубже, разрывая магическую плоть тигра. Вместо крови из ран хлынули искры, как от короткого замыкания.

Тигр извернулся и полоснул когтями волка от глотки и до самого паха. Зверь растворился, словно туман по утру. Последний оставшийся волк уже не мог парализовать движения тигра. Он был обречён, если бы не одно «но». К схватке присоединился медведь и обрушил огромную лапу на голову тигра. Зубы клацнули, раскрошившись, глаза животного закатились, а в следующее мгновение медведь вцепился в голову тигра и попытался перегрызть тому позвоночник у основания шеи.

Тигр заорал, как раненый кот, дерущийся с собратом по весне, однако вырваться не смог. То ли он понял, что смерть неизбежна, то ли Вольф использовал какое-то заклинание, но тело зверя вспыхнуло ярким светом. Электричество вырвалось наружу мощным разрядом, послав молнии во все стороны. А после прогремел взрыв.

Ослепительная вспышка, от которой потроха тигра разлетелись во все стороны, а волк и медведь попросту перестали существовать. Серый, увидев гибель своих созданий, приложил топор к груди и тихо произнёс:

— Покойтесь с миром.

В это же время Леший сражался с леопардом, сотканным из ветра. Леопард двигался так быстро, что его почти невозможно было увидеть. Просто размытое пятно, мечущееся из стороны в сторону. От завываний ветра закладывало уши. Леший поначалу хотел воспользоваться дробовиком, но понял, что банально не попадёт в столь шустрого противника.

Леопард на запредельной скорости пронёсся мимо Лешего, полоснув его когтями по боку. Кровь брызнула, пропитывая куртку.

— Быстрый ублюдок! — прошипел Леший сквозь зубы. — Тогда давай посмотрим, кто быстрее: ветер или свет.

Леший скрылся в ослепительном луче, а в следующее мгновение обрушился на леопарда сверху, пробив его череп двумя кинжалами, лезвия которых показались из пасти твари. Леопард исчез, а Леший рухнул на асфальт, обливаясь кровью.

— Серый, тащи пластырь, меня надо подлатать, — сказал он с кривой усмешкой и приложил руку к ране, активируя Целебное касание.

Немного правее Архаров бился сразу против двух противников. Пламенного льва и Вильгельма фон Вольфа. Лев был самым опасным из трёх зверей, несмотря на то что Леший всадил ему в бок дробь, заряженную магией света. Пламя вокруг него горело так ярко и жарко, что если подойти к нему на расстояние в метр, то твоё тело попросту загорится.

Лев зарычал, разинув пасть. Из его глотки вырвался огненный поток, устремившийся к Архарову. К этому моменту Константин Игоревич уже трансформировался в медведеподобного оборотня. Уклоняться он не стал. Рванул навстречу огню, прикрывшись когтистой лапой, как щитом. Его шкура и плоть моментально загорелись, но регенерация всё же справлялась, залечивая образующиеся раны.

Оказавшись вплотную со львом, Архаров одной лапой схватил его за гриву, а вторую запустил в пасть зверюги и резко потянул на себя. С хрустом он вырвал язык льва. Поток горящей крови вырвался из пасти зверя, окатив по пояс Архарова. Константин Игоревич загорелся, но даже не подал виду, что ему больно. Вместо этого он уставился на Вольфа и швырнул в его сторону вырванный язык.

— А теперь я оторву тебе голову, — утробным голосом произнёс Архаров.

— Слишком громкое заявление для трупа, — усмехнулся Вольф, рванув в атаку.

Глава 25

Алое зарево освещало всё вокруг в момент, когда Вольф, не церемонясь, нанёс удар. Лезвие рапиры запело в воздухе, целясь в шею Архарова. Константин Игоревич, как никто другой на этом поле боя, знал, сколь опасны выпады немца, поэтому он не стал уклоняться, а ударил навстречу. Массивная булава устремилась к рапире и…

Вольф повёл кистью, слегка изменяя траекторию движения. Рапира скользнула по булаве, выбив сноп искр, а в следующее мгновение резанула по когтистым пальцам Архарова, отрубив сразу четыре штуки. Константин Игоревич взревел и удержал булаву лишь благодаря тому, что вцепился в неё обеими руками.

— Слабак! — прорычал Вольф торжествующе. — Не могу поверить, что такой ничтожный червь посягнул на престол!

— Этот слабак оторвёт тебе голову! — огрызнулся Архаров, контратакуя.

Пальцы на руке Константина Игоревича отрасли за пару секунд, он раскрутил булаву так, что она завращалась, как пропеллер вертолёта. Рапира безостановочно жалила, заполняя округу звоном. Искры летели во все стороны. Но исход боя был предрешён. Вольф был сильнее, намного. Архаров слабел с каждой секундой, его скорость замедлялась. Раны множились, не успевая исцеляться.

Вольф ловко скользнул под булаву и уколол Константина Игоревича подмышку, от чего правую руку тогопарализовало. Новый выпад пронзил кисть левой руки. Булава с грохотом рухнула на асфальт, оставив Архарова безоружным.

— Упрямство никого не делало сильнее. Лишь бессмысленно загоняло в могилу, — усмехнулся Вольф, занося рапиру для финального удара.

Раздался грохот. Яркий луч света устремился к Вольфу, но тот лишь отмахнулся от него, создав магический барьер. Это был Леший, он выстрелил ещё, и ещё раз. Всполохи света так же разбились о барьер, не в силах его преодолеть. Тогда Архаров с яростью заревел:

— Сопляк! Я же сказал, не вмешиваться! Он мой!

— Дядь, да ты ж подохнешь! — гаркнул Леший, перезаряжая оружие.

— Это не твоё дело! — ответил Архаров, вставая на колени.

— Ха-ха-ха! — расхохотался Вольф. — Не думал, что такой гордец может признать поражение. Что ж, если не хочешь погибнуть в бою, то сдохни как раб, стоя на коленях. — Лицо Вольфа искривилось в презрительной усмешке, и он нанёс укол, метя в сердце Архарова.

Лишь в последний момент Константин Игоревич отклонился на пару сантиметров в сторону, отчего лезвие рапиры пробило не сердце, а лёгкое. Когтистая лапа схватила Вольфа за руку и рывком притянула к пасти Архарова.

— Да сдохни уже! — заорал Вольф, потянувшись к мане.

По лезвию рапиры заструились потоки ветра, рассекая плоть Константина Игоревича. Но всё это уже было не важно.

— Время умирать, фриц, — прорычал Архаров, а в следующую секунду острые клыки сомкнулись на шее Вольфа.

Константин Игоревич дёрнул головой, с хрустом выдирая огромный кусок плоти. Струя крови ударила фонтаном, показались белёсые кости, а в единственном глазу Вольфа промелькнуло удивление. Он никак не ожидал такого завершения схватки. Пошатнувшись, он рухнул на асфальт, подёргиваясь в предсмертных конвульсиях. Архаров выдернул из груди рапиру и лёг рядом, тяжело дыша.

— Константин Игоревич! Мишка убьёт нас, если вы тут подохнете! — закричал Серый, подбежав к Архарову.

— Вставай, старая псина! Ты должен мне выпивку! — прокряхтел Леший, пытаясь поднять Константина Игоревича на ноги.

— За главу рода! За Архаровых! — прогремел вопль тысяч глоток, и из укреплений вырвались бойцы, ранее не вмешивавшиеся в сражение абсолютов.

Своими телами они прикрыли отход Константина Игоревича в тыл, позволив Ежову сделать своё дело. Он появился из синеватой вспышки и вытер рукавом пот, струящийся по лбу:

— Скорую помощь вызывали? — спросил он, подхватывая Архарова под руку.

— Вызывали моментальную помощь, — улыбнулся Константин Игоревич, теряя сознание.

С него тут же начала клоками осыпаться шерсть, клыки выпали, как и длинные когти, а костюм, подаренный Михаилом, прикрыл наготу бывшего главы рода.

— Поставь его на ноги, иначе Мишка нас прибьёт, — попросил Леший.

— Всё будет в лучшем виде, — кивнул Ежов и исчез вместе с Архаровым.

* * *

Шумно дыша, я пробивался вперёд. Взмах косой — и башня танка съезжает в сторону, перерубленная по диагонали. Всплеск маны — и вправо улетает цепная молния, перескакивающая с одного красномундирника на другого.

Рядом бежал Артём, заливающий позиции Имперцев нескончаемым градом огненных шаров. Признаюсь честно, его умение контролировать ману весьма впечатляло. Тёмыч весьма умело сплетал огненные шары, из-за чего они потребляли вдвое меньше энергии, чем должны были.

Весь секрет был в силе сжатия маны. После того, как сжатие прекращалось, происходил своеобразный взрыв, со страшной силой распространяющий пламя во все стороны.

За нами следовали три тысячи гвардейцев. К моему сожалению, две тысячи бойцов уже выбыли. Кто-то из-за ранений, кто-то погиб. Оплакивать их будем после, а сейчас важно как можно скорее добраться до дворца. Тем более, что до него уже рукой подать. Метров пятьсот, и мы на месте. Однако сделать это оказалось весьма непросто.

Раздался раскат грома, заставивший моё звериное чутьё взвыть об опасности. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону и заметил, что Тёмыч сделал то же самое. Видать, и его чутьё тоже трубило тревогу. Туда, где мы только что стояли, ударила желтая ветвистая молния, раскалившая асфальт докрасна. Как только молния исчезла, на месте её удара материализовался Анатолий Захарович Шереметев.

Высокий, широкоплечий, с массивной бородой и руническим молотом в руках. Но самое страшное было не в его размерах или оружии. Руки Шереметева вспыхнули синим светом, по пальцам побежали молнии, искры посыпались на землю, оставляя на камнях обугленные следы.

— Я верил, что ты станешь новой надеждой Империи, а ты… — с обидой в голосе выкрикнул он.

— А я и есть надежда! Отступите, Анатолий Захарович, я избавлю Империю от тирана, а после…

— Не будет никаких «после». Твоя история закончится здесь и сейчас, — прорычал Шереметев и исчез.

Просто перестал существовать на том месте, где стоял. Мелькнул синей молнией. Материализовался в десяти метрах левее, потом тут же справа, потом позади меня. Молнии оставляли в воздухе светящийся след, создавая причудливые узоры. Скорость была такой невероятной, что глаза не успевали фиксировать его перемещения, только размытые синие полосы, похожие на царапины на фотографии.

— Я тоже люблю играть в догонялки! — выкрикнул Артём, потянувшись к мане.

Он набросил на себя покров маны, после чего остатки энергии влил в ноги, а также доминанту «Сердце Пламени», которая создала внутри Артёма дополнительное огненное ядро, повышающее его физическую силу и скорость. Кожа брата стала трескаться, из трещин на коже посыпались искры. Глаза и волосы загорелись, он обратился в чистое пламя и рванул следом за Шереметевым.

— Да вы достали воровать моих противников, — усмехнулся я, но сделал это преждевременно.

С диким криком из подворотни вылетел Валерий Сергеевич Трубецкой. Толстячок в дорогом костюме, который каким-то чудом остался чистым после всей этой бойни. Вместо трости он держал в руках два щита.

Круглые, стальные, размером с крышку от большой бочки. Покрыты рунами, которые светились тусклым красным светом и пульсировали в такт его сердцебиению. Один щит на левой руке, закреплён ремнями. Второй он держал в правой руке, как оружие.

Тело Трубецкого светилось изнутри слабым золотистым сиянием, магия усиления работала на полную мощность. Мышцы, которых раньше как будто и не было под костюмом, теперь налились силой, видимой даже сквозь ткань. Движения стали чёткими, резкими, мощными, как у боевой машины.

— Водопьянов вечно куда-то торопится, как будто у него задница горит, — задыхаясь, произнёс Трубецкой, глядя мне в глаза. — Я же предпочитаю более размеренные сражения, которыми можно насладиться. Понимаете? — он мило улыбнулся, но за этой улыбкой скрывалась чудовищная кровожадность.

Трубецкой играючи ударил щитом по мостовой, как будто проверял собственную силу. Камни треснули и разлетелись во все стороны осколками. От удара пошла трещина длиной в несколько метров.

— Защитить главу рода! — гаркнул кто-то позади, не дожидаясь моих распоряжений.

Сотня гвардейцев открыла массированный огонь по Шереметеву и Трубецкому. Пули градом посыпались в ночном воздухе. Шереметев исчез мгновенно. Превратился в синюю молниеносную вспышку, мелькающую между пулями со скоростью, которую невозможно отследить. Он был везде и нигде одновременно. Молнии взрывались там, где он материализовался на долю секунды.

Гвардеец справа от меня пронзительно закричал. Рука Шереметева, окутанная электричеством, пронзила его грудь насквозь, войдя между рёбер и выйдя через спину. Молния прошла сквозь тело, поджаривая внутренние органы бедолаги. Всевидящее Око показало мне, как его сердце взорвалось от перегрузки. Дымясь, тело рухнуло на мостовую, заполняя ночь ароматом паленого мяса.

Второй гвардеец попытался использовать магию, но не успел. Шереметев возник за его спиной и обрушил молот на голову бойца. Кровавые брызги полетели во все стороны вместе с осколками черепа, оросив стоящих рядом.

Третий гвардеец, более опытный, выхватил меч и попытался заблокировать выпад абсолюта. Но Шереметев исчез, а через мгновение появился сбоку в синей вспышке и ударил ногой в рёбра с такой силой, что у бойца сломались на только рёбра, но и позвоночник. Гвардеец пролетел метров десять и врезался в стену здания, раскрошив спиной кирпичи. Больше он не поднялся.

Артём всё пытался догнать Шереметева, но ничего не удавалось. Он всё время ускользал, сокращая численность нашей армии. На него даже не действовала доминанта «Тяжкого груза». Я потянулся к мане, формируя заклинание. От моих ног во все стороны пополз лёд, замораживая асфальт на сотни метров вокруг. Послышался грохот, сменившийся матом.

— Мишка, твою мать! Ты чё творишь? Хочешь, чтобы я себе шею свернул? Не время каток тут устраивать! — завопил Артём, поскользнувшийся на ледяной поверхности, а на Шереметева этот трюк, увы, не сработал. В шиповках бегает, что ли?

Пятеро магов Огня справа от меня выступили вперёд, объединяя усилия. Над их головами вспыхнули сотни огненных стрел и шаров. Заклинания покрыли всю улицу ковровой бомбардировкой, не оставляя незатронутых участков. Маги выплёскивали всю ману без остатка, понимая, что опаснее абсолютов мы тут никого не встретим. А после они и вовсе потеряли сознание от истощения.

Шереметев мелькал между взрывами, неуловимый, словно призрак. Двигался слишком быстро, заклинания просто не успевали его коснуться. Однако магистры смогли его отвлечь всего на мгновение. Но этого мгновения хватило.

— Попался! — заорал мой брат.

Копьё в руках Артёма вспыхнуло ярким оранжевым пламенем. Мана хлынула в оружие неукротимым потоком, а после Тёмыч швырнул копьё с такой силой, что раздался оглушительный хлопок. Он швырнул копьё туда, где, по его расчётам, должен был материализоваться Шереметев. И не ошибся.

Шереметев появился слева от потерявших сознание магистров и, почувствовав опасность, попытался заблокировать летящее копьё ответным ударом. Молот и копьё столкнулись, от чего тела магистров отбросило на пять метров в сторону, а близлежащее здание рухнуло.

Сам же Шереметев ушел в асфальт по колено и, скрипя зубами, удерживал напор пылающего копья. Когда казалось, что молот вот-вот вылетит из рук Шереметева, он слегка изменил наклон навершия, и копьё, соскользнув, улетело в небеса, освещая их ярким светом.

Всё это произошло за считанные секунды, а после мне стало не до наблюдения за Шереметевым, так как в бой вступил и Трубецкой. Он не метался, не торопился. Двигался медленно, но каждое движение было смертоносным и выверенным.

Гвардейцы с пулемётами и автоматами наперевес стали стрелять в Трубецкого из укрытий. Пули сыпались свинцовым ливнем на щиты. А Трубецкой лишь посмеивался, не двигаясь с места. Руны на металле вспыхивали при каждом попадании. И пули… отлетали назад. Не просто рикошетом. Они отлетали точно в бойцов, выпустивших их, словно кто-то перемотал время назад.

Гвардеец выстрелил короткой очередью. Все три пули вернулись обратно. Пробили ему грудь, живот, голову. Гвардеец рухнул замертво, даже не поняв, что только что произошло. Другой стрелял более осторожно, одиночными выстрелами. Но результат был тот же. Каждая пуля возвращалась, пробивая его тело насквозь. Бедолага упал, истекая кровью из множественных ран.

— Не стреляйте в него, идиоты! — закричал я, видя бессмысленность атаки.

Но не все услышали мой приказ и продолжали умирать один за другим, до тех пор, пока я не перекрыл им обзор собственной спиной. Трубецкой довольно усмехнулся:

— Умный мальчик, — кивнул он мне с насмешливым уважением. — Хотя, о чём это я? Ты предал Императора, а так мог поступить только глупец или безумец. Впрочем, к тебе применимы оба эпитета.

Развернувшись вокруг своей оси, он метнул правый щит в меня. Щит полетел, вращаясь, метя в мою голову; по крайней мере, я так подумал и увернулся. Пролетев мимо, он снёс голову, словно гильотина, но не мне, а одному из моих гвардейцев. Второго разрубил пополам в районе пояса. Хлынула кровь, и внутренности вывалились на мостовую. Зажужжав, щит вернулся в руку Трубецкого, словно притянутый магнитом.

— Да, ты всё верно понял. Будешь уклоняться от прямого столкновения, и твои люди пострадают, — расплылся в широкой улыбке Трубецкой.

— Дерёшься как крыса, — фыркнул я. — Тогда оставлю тебя наедине с твоими сородичами.

— Что ты несёшь? — нахмурился Трубецкой, впрочем не ва-а-аха-ха-ха-ха! Что…? Что это? — захохотал он, пытаясь достать жирной ручищей до спины.

Из канализационного люка выскочила одна крыса, за ней вторая, десятая, сотая — и все рванули к Трубецкому. Одни забирались под одежду, щекоча его лапками, другие, пища, цеплялись за щит, третьи и вовсе карабкались по одежде к лицу абсолюта. В какой-то момент писк стал оглушительным, а Трубецкой и вовсе утонул в серой массе грызунов.

Он уже не смеялся, он кричал от боли, так как крысы стали грызть его, вырывая куски плоти. Он давил грызунов ногами, пытался стряхнуть с себя, ну а я лишь мог пожелать ему удачи. Мы в столице, и здесь крыс больше, чем во всей остальной Империи вместе взятой!

Получив небольшую фору, я рванул Артёму на помощь, и мы тут же атаковали Шереметева с двух сторон одновременно, пытаясь взять его в клещи. Я справа, Артём слева. Координация действий была отточена в совместных тренировках. Тёма бежал в атаку с копьём, сотканным из пламени, я же нёсся вперёд с мечом наперевес. В момент, когда мы собирались нанести удар, Шереметев исчез.

Синяя молния мелькнула, ускользая от нас, а в следующее мгновение он очутился у меня за спиной. Я инстинктивно пригнулся, пропуская клинок над головой, и ударил наотмашь. Шереметев с лёгкостью уклонился и ударил по мне молнией. Я попытался перехватить контроль над его заклинанием, несущимся с небес, но всё, что смог, так это отклонить его на полметра назад. Молния врезалась в землю прямо у меня за спиной, из-за чего волосы на затылке встали дыбом от статического электричества.

— Хватит убегать, старый ты хрен! — заорал Артём, выпуская десятки огненных копий в мельтешащий силуэт Шереметева.

Копья полетели со всех сторон сразу, пытаясь накрыть Шереметева ковровой бомбардировкой. Расчёт был прост: куда бы тот ни прыгнул, он попадёт под удар. Однако Шереметев уклонялся, петляя между огненными снарядами. Молнии оставляли след, копья взрывались, врезаясь в место, где абсолюта уже не было. Несмотря на почтенный возраст, Шереметев был чертовски быстр.

Но командная работа дала о себе знать! Я потянулся к магии Земли и заставил асфальт превратиться в стиральную доску, состоящую из кочек и выбоин. Несясь на запредельной скорости, Шереметев оступился и схлопотал копьё прямо в плечо. Снаряд прошел насквозь, прожигая мышцы, и тут же закупоривая рану. Шереметев взвыл от боли и ярости.

— Попал! — выкрикнул Артём торжествующе.

— Неплохо, щенки, — признал Шереметев, хотя на лице читалось напряжение. — Но этого недостаточно!

В следующее мгновение кожа Шереметева начала тлеть, а через неё проступила новая синеватая плоть, состоящая из молний. Скорость князя снова выросла. Он метался из стороны в сторону с такой быстротой, что мы с братом даже уследить за ним не могли. Поэтому мне пришлось попросту закрыть глаза. Эхолокация отрисовывала траекторию движения путанными линиями, наблюдая за которыми, я тут же понял, где в следующее мгновение очутится наш абсолют.

Я резко развернулся, ударив ногой в пустоту. Шереметев возник именно там, куда я бил — за мгновение до моего удара. Нога влетела прямо ему в живот. Князь, выпучив глаза, отлетел назад метров на двадцать. Врезался в стену здания, но тут же исчез, оставив молот лежать на земле. За счёт эхолокации я видел, как он выхватил меч и хищно скалился.

— Тёма! Врубай Пламенный покров! Живо! — выкрикнул я, отключая адаптивный доспех.

Чёрная жижа впиталась в тело через кожные поры, и я ощутил, какой сильный ветер поднимает Шереметев, носясь туда-сюда. Это было похоже на зимнюю вьюгу, только вместо снега кожу жалили мелкие камни, которые подхватывал ветер и швырял в меня.

Скорость абсолюта увеличилась ещё больше, если это вообще было возможно. Я понял, что достать Шереметева теперь не выйдет. Поэтому и попросил брата спрятаться за Пламенным покровом, что он и сделал. Мгновение спустя князь попытался срубить Тёмычу голову, но из-за сильного жара был вынужден отступить и переключить своё внимание на меня.

Шереметев материализовался передо мной, молниеносно нанося удар. Его клинок вонзился в моё сердце, заставив ощутить холод, а также чёртово электричество, заставившее мои мышцы произвольно сокращаться. Я забился в конвульсиях и увидел на лице князя сожаление.

— Покойся с миром, — произнёс он и провернул меч в ране.

— Обязательно, Анатолий Захарович, — прохрипел я, а после резанул клинком себя по сонной артерии.

Тугая струя крови вырвалась из открывшейся раны и ударила в лицо абсолюта.

— Мишка! Не-е-ет! — заорал Артём, рванув ко мне, но было уже поздно.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюционер из трущоб. Том 15

Content

Антон Панарин
Эволюционер из трущоб. Том 15

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene