Бастард рода Неллеров. Книга 9

Глава 1

Основная задача на данный момент — скинуть наконец-то с себя этот восхитительный наряд, в котором я красовался в университете и на церемонии принятия вассальной клятвы от миледи Берты, четырнадцатилетней магини, бывшей крепостной крестьянки, силе магического источника которой могут позавидовать многие самые высокородные аристократы.

— Люсь, ты меня тут подожди. — говорю своей разведчице, когда поднялся в кабинет. — Девчонки тебя сейчас угостят чем-нибудь вкусным. Юлька, слышишь? А я пока переоденусь во что-нибудь попроще.

— Вы такой красивый, господин. — с глубоким вздохом произносит Люсильда. — А в этой одежде, так просто восхитительны.

— Знаю, — отмахиваюсь. Ох, лиса. — Но сейчас не об этом. Сейчас о моём удобстве. И о комфорте. Садись, вон, на диван. Жди.

Нищему одеться — только подпоясаться, а вот у меня процесс переодевания занял минут десять. Завязки, снятие и надевание рубах через голову, со штанами тоже не всё так просто, но я молодец, справился, и уже сижу напротив скромно разместившейся на самом краю кресла — того и гляди, свалится на пол — Люсильды. Девица-красавица, видно, есть и пить хочет, только очень скромничает, ни к чему не притрагивается. То опускает глазки, то смотрит на меня взглядом преданной собаки, но рассказывает, рассказывает, рассказывает, не дожидаясь моих наводящих вопросов, не сбиваясь и не перескакивая с одной темы на другую. Готовилась что ли? Поди и конспект написала с тезисами доклада.

Вот смотрю на белокурую обольстительницу и не думаю о том, насколько она стала ещё более привлекательной после наложения на неё мощного целительского плетения, а подозреваю свою шпионку в том, что она тоже попаданка. Нет, реально, откуда у выросшей в бедности и необразованной девицы — ладно, не необразованной, всё же читать-писать умеет, а плохо образованной — столько ума?

Хорошо, допустим, ум и образованность всё же разные понятия. Тот же Чингисхан вообще был безграмотным, но кому придёт в голову назвать его глупцом. Однако, Люська-то реально будто по шпаргалке чешет, это сложно объяснить природными талантами. Не стану ерундой страдать, никакая она не попаданка, иначе давно бы уже как-нибудь себя проявила, пусть не автомат Калашникова, но что-то бы изобрела, да и почувствовал бы я коллегу ещё при первом нашем знакомстве. Тогда, во время жёсткого допроса она не сумела ничего скрыть.

Если не удивительный вариант, тогда что? Тогда, получается, она многого нахваталась от своего престарелого любовника. Каким бы болтливым в постели младший баронет Степ Риккарн ни был, насколько слабым бы он не оказался перед чарами Люсильды, всё же дураки до таких должностей как глава королевского секретариата не дорастают, особенно с учётом того, что за Люськиным сожителем нет протекции какого-либо из могущественных родов. Вот от него-то моя шпионка и научилась такому грамотному анализу. Нет? Ну, других объяснений у меня не находится.

— Так, я тебя услышал, — поднимаюсь с кресла, делаю шаг и с нажимом заставляю обратно сесть вскочившую красотку. — Мне нужно осмыслить, а ты пока ешь, и это, Люсильда, не изображай из себя не пойми чего. Чтобы всё съела. Это приказ. Иначе оставлю без подарков и заслуженных наград. Ты ведь мне и так до могилы обязана?

Жестом прогоняю просунувшую в приоткрытую дверь голову Ангелину, разговор тет-а-тет с разведчицей у меня ещё не закончен, и подхожу к окну. За ним дворовый у сарая колет дрова, а я-то всё думал, что за тук-тук такой сзади дома доносится? Что там у него? Очередной синяк под глазом? Точно. Надо будет парням сказать, чтобы перестали помыкать бедолагой. Пусть про него вообще забудут, он для них умер.

Не то чтобы я загордился и стал высокомерным, но тратить энергию на исцеление какого-то слуги не хочется. И так лишнего на себя навесил. Вот зачем я согласился на постоялом дворе принять баронессу Гофф с её отпрыском? Ладно, что сделано, то сделано. К тому же, вспомнил, что у того виргийского полковника, который участвовал в нападении на мою обитель тоже фамилия Гофф, наверняка какие-нибудь родственники, пусть и дальние. А лишние знакомства в других царствах-государствах не помешают. Жить собираюсь долго, может когда и аукнется доброе дело. Кстати, пока никаких вестей из Ахора, откуда ко мне должны доставить бесноватого или бесноватую. И ладно. В конце концов, это ж не мне надо, а какому-то там герцогу. Я готов помочь, раз мачеха лично попросила за дальнюю родню.

— Господин, — чуть слышно и жалобно простонала Люсильда.

Умеет ведь показывать, считай, любую эмоцию на максималке. Впрочем, тут она права, гору принесённых девчонками яств ей в одиночку не съесть, а я одним только яблоком и ограничился. После пира у дяди Курта живот как барабан раздут.

— Съешь, сколько сможешь. — вношу коррекцию в свой приказ. — И пей вино, таким тебя вряд ли угощали. Что? — заметил самодовольную улыбку, на миг промелькнувшую по её лицу. — А, понятно, баронет делится королевскими винами. Что ж, тогда сравнивай, а меня не отвлекай. — сажусь на диван и закидываю нога на ногу.

Да уж, подумать мне есть о чём, спасибо, Люська. Даже тот факт, что, оказывается, покушение на меня семёрки зилотов, чёртовый имперских спецназовцев, без последствий не прошло и вызвало в Рансбуре определённый резонанс. Не зря мы под протокол допросили труп имперца и разослали копии допроса в десяток адресов. Нет, Эдгару и его камарилье, понятно, угроза моей жизни негодования не вызвала, зато кардинал наш, Марк Праведный, настолько разгневался, что счёл нужным отправить послание самому Наместнику с выражением своего неудовольствия.

Понтифик так-то считается у нас особой абсолютно безгрешной, всё же замещает самого Создателя, пока тот лично на Паргее отсутствует, но по факту каким-либо образом оправдываться Наместнику иногда приходится. Вот и в моём случае ему пришлось прислать буллу с осуждением покушения на духовную особу и обещанием разобраться, какие негодяи в Юстиниане осмелились задумать такой злодейский замысел.

Я бы и без расследования смог показать пальцем, кто, даже не особо разбираясь во внутри имперской политике. У кого там реальная власть? Правильно, у престарелого властолюбивого принца Гнея Юстинианского. Вот его и трясти нужно на признание. Только кто же этим займётся? Подозреваю, никто.

Тем не менее, приятно, что старому козлу придётся выкручиваться, и что хотя бы чуть-чуть, но попытка покушения на мою особу ухудшит его положение. Это победителей не судят, у победы много родителей, а поражение всегда сирота. Загубил старый козёл семёрку отличных бойцов, элиту, можно сказать, причём безо всякого толка, и как раз в то время, когда они не помешали бы при отражении нападения краснокожих гостей с южного материка Альбия.

Как-то даже неудобно получается с кардиналом. Он за меня переживает, хоть и по своим причинам, а моя семья ждёт не дождётся, когда тот умрёт, чтобы пропихнуть на его место дядю Рональда, епископа Неллерского. Вот пусть теперь мне будет стыдно.

Другие сведения, доставленные Люсильдой, касались принцессы Хельги. Там вообще полный раздрай и скандал, моя несостоявшаяся невеста даже сбросила маску взбалмошной, глуповатой девицы, явив придворным своё истинное лицо злобной тигрицы. Не хочет она замуж за своего кузена Гарри, сына её дяди Филиппа, угрожает обратиться к другому своему дяде по материнской линии королю Ладунзы, давно сватавшего её за племянника. Тот правда Хельге тоже кузен, но хоть четвероюродный. Эдгар впал в гнев, узнав, что сестрица минуя его уже отправила Григорию Пятому письмо через ландузского посланника. Гарри он, понятно, не желал видеть в качестве своего зятя, но и вариант с племянником Григория его не устраивал. Король Ладунзы дважды в ироничной форме отказал нашему монарху в займе, а наш придурок был обидчивый и злопамятный. Чтоб его черти взяли.

Большинство сановников теперь покои принцессы стараются обходить десятой дорогой. Та даже баронету Уайс, лучшую подругу от себя прогнала. Я помню ту голубоглазую и худенькую внучку генерала Лейнского, моего бывшего командующего во время виргийской войны. Ничего так девушка, симпатичная. Только Бритни оказалась то ли глупой, то ли жадной, хапнув у партии, поддерживающей Филиппа Саворского, золота и дорогих украшений, а взамен принявшись убеждать венценосную подругу в высоких достоинствах её кузена. В итоге изгнана из фрейлин и вот-вот вылетит из дворца. Да и Люсильде досталось от Хельги. Принцесса влепила ей пару сильных пощёчин, когда моя шпионка оказалась не в то время не в том месте. От порки Люську спас приход королевы-матери.

Но с Хельгой-то ясно, не тот так другой её в жёны возьмёт. В нашем мире Паргеи — ого! Уже нашем? Молодец, Степан Николаевич, адаптировался — принцессы бесхозными не остаются. Даже кривые или хромые, всех разбирают. В отличие от земных, у них вариантов с уходом в монастырь нет. У маркиз или виконтесс, у баронет или миледи такой выход имеется, а вот у королевских дочерей, увы, не существует. Кстати, не знаю, почему так. Надо будет как-нибудь выяснить, интересно же.

А вот у моего главного на данный момент врага ситуация ещё хуже. Так ему и надо уроду. Кто тут временные? Слазь! Кончилось ваше время! Прав был Владимир Маяковский. Вот и Эдгар почувствовал, как трон под ним зашатался, не стоило проявлять неблагодарность к тем, кто тебе помогал. К империи опять побежишь за помощью? Ага, им сейчас только твои проблемы и решать. Сарказм конечно. Юстиниан на год, если не больше, из активной политики на внешнем периметре вылетел, не до того. Сенатор Октавий, посланник Флавия Неустрашимого — тоже порядочная свинья, я как-нибудь и до него доберусь, если получится — что-то там обещает нашему королю, но и так всем понятно, что кроме красивых слов поддержки империя, вернее, одна из имперских партий, ничем не поможет.

В итоге наш Эдгар, можно сказать, пустился во все тяжкие, направив гонцов в Виргию и Габарию. Решил руками наших исконных врагов разгромить собственных непокорных лично ему аристократов и подданных. Свинья, если одним словом. Или даже предатель. Запусти соседей к нам в королевство, как скоро их потом удастся выдавить обратно?

Да, славная круговерть образовалась, и почти в самом её эпицентре занозой в заднице находится моя шпионка. Здорово. Приготовил ей подарки — тонкий золотой браслет, серебряную пудреницу с зеркалом и колечко с яхонтом — только теперь думаю, этого мало будет. Люсильда просто чудо. Выдам ей ещё и драхм двести, нет, триста. Пусть дальще так же эффективно служит, пока я в сторонке постою. А что я? Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, как тот Булгаковский кот Бегемот. Ладно, пока не трогаю, но на днях кое-кому хочу сделать очень больно. Я про виконта Оланского, крысу.

— Ваше преподобие, — тихо постучав, в комнату заглянул Сергий. — Там эти, оборванцы пришли.

— Отведи их в подсобку и скажи кухарке, чтобы накормила. Потом приведи сюда, мы уже закончили. — даю команду секретарю, а когда его голова скрылась, обращаюсь к своей шпионке. — Ну что, Люся, пока новых заданий у меня для тебя нет. Задачи остаются прежними. Слушай, запоминай, сообщай. Либо Эльзе с Ригером, либо, как сейчас, лично мне. Ещё скажу, что я тобой доволен, причём сильно. А это означает что?

— Господин! Вы наложите на меня омоложение⁈ — вскинулась плутовка.

— Эй, ты вообще нормальная? — невольно рассмеялся. — Ты и так выглядишь на шестнадцать, хочешь, чтобы тебя все за семилетнюю девочку воспринимали? А что тогда скажет твой старый баронет?

— Я думала про чуть-чуть.

— Думала она, — встаю и отхожу к шкафу, где отложены приготовленные для разведчицы подарки, там же находятся и мешочки с деньгами — самый крупный из них с медью, специально разменял серебро для выплаты обещанного Фрицу и Тимохе, остальные одинаковые, в них по сотне драхм серебряными монетами. Беру три, забираю дары и кладу их перед Люсильдой. — Вот, это тебе. Заслужила. Деньги сразу занеси в банк, лучше имперский. Кажется я видел тут недалеко его здание. Тебя проводят мои парни, чтоб не обокрали и не ограбили. И это не всё. — раскрываю объятия. — Дай тебя обниму. Оказывается, ты можешь быть достойным человеком. Глядишь, однажды не только разбогатеешь, а и благородного мужа себе найдёшь. С моей разумеется помощью. Хочешь быть дворянкой, Люся?

Она выпучила глаза, и на этот раз, могу поклясться, лиса искренне ошеломлена, попала в ещё один мой капкан. Смогу ли я выполнить такое обещание? Конкретно сейчас нет, но в будущем почему бы и не сосватать за какого-нибудь милорда? Мало ли какие у меня должники среди дворян появятся. Это я пока стесняюсь ставить условия для пользования моей целительской магией, а вот заматерею, забронзовею, начну иные требования озвучивать, иногда экстравагантные. Да и хороша девка внешне, не отнять. Не какую-то уродину собираюсь подсовывать. Впрочем, она вправе и сама себе спутника жизни найти, я не возражаю. А уж приданое-то у неё будет, многие миледи позавидуют, если конечно она продолжит работать в прежнем режиме. Почему-то я уверен, что теперь эта прохвостка моя и душой и телом. Ладно, насчёт тела не буду говорить, а то получается двусмысленность.

— Я… я не знаю. — растерянно ответила на моё предложение, но быстро пришла в себя. — Хочу. Ой, — наконец-то обратила она внимание на дары и на деньги. — Господин Степ! — немножко взвизгнула, эка её взбодрило. — Спасибо! Только я монеты у Эльзы храню…

— И правильно. — одобрил. — Но не нужно складывать все яйца в одну корзину. Вдруг пожар или воры? В банке надёжней. Кстати, если хочешь, можем оформить — не сегодня конечно же — поручительство, и я переведу те твои деньги — ну, которые ты от жирного вытянула — из готлинской ростовщической конторы в имперский банк или в верцийский, республиканский главный не менее надёжен чем юстинианский. Так, у тебя сумки нет. Юлька! — кричу зычно.

Голос у меня окреп, юношеский басок в моём исполнении вполне естественен. И куда тот ломкий фальцет моего предшественника Степа подевался? Потерял наверное.

Не люблю всякие промежуточные моменты. В том смысле, что не хочу торопить обслугу с кормёжкой своих гостей-молодых оборванцев и садиться сейчас чем-то заниматься — наукой ли, магией — нет смысла, вскоре придётся прерваться. Чтобы сейчас пока себя чем-нибудь занять, извлёк одну из доисторических, считай, времён мамонтов книг, которые мне преподнёс Леон Рофф, мой бандит.

Первый выбор пал на ту, где описаны всяческие языческие ритуалы. Разобрать сложно, это как вместо русского читать на церковно-славянском, да ещё и в самом древнем варианте, когда половина гласных букв просто не пишутся и не обозначаются. Приходится продираться сквозь и так малопонятный текст. Но я упрямый. Когда Дашу мою спрашивали, какая черта её мужа наиболее заметна, она без раздумий именно упрямство и называла. Как по мне, это любимая так подначивала дорогого ей человека, и всё же какая-то посконная правда тут имеется.

Минут через двадцать — я только-только понял, что за заклинание описано в языческом ритуале — послышались топот и шарканье ног, а затем явился Сергий, доложивший, что пацаны накормлены и готовы к докладу. Я с важным видом сижу за столом, машу рукой, и оборванцы входят бочком, с опаской на меня поглядывая, а в глазах Фрица, того самого, с отрубленной левой кистью, ещё добавлен пиетет будто перед святым.

Угу, понятно. Не только о прецепторе сведения собрали, но и вынюхали кое-что о своём работодателе. Калека знает, что у меня есть возможность вернуть ему здоровую руку. Понятно, попросить об этом не осмелится. Кто я, а кто он. Однако, мечтать и надеяться ведь не запретишь.

— Докладывайте. — приказываю.

У меня строгий вид и лёгкое, чуть злое и презрительное пренебрежение. Того и гляди крикну воякам, чтобы те на голодранцах живого места не оставили. Разумеется, издеваться над мальчишками не собираюсь. И всё же не забываю, с кем имею дело. С ними можно только как с кавказской овчаркой, кормить да, и приласкать бывает не лишне, но всегда должны помнить о палке, которой их в любой момент могут огреть.

— Мы, господин, того, всё узнали. — сообщил Тимоха, начав говорить первым.

Называется, почувствуйте разницу. Насколько приятно было слушать Люсильду, настолько тяжело этих двоих оборванцев. Постоянно экали-хэкали, мялись, шмыгали носами, перебивали друг друга, как блохи скакали с одного на другое, повторялись, забывали, и всё же за полчаса сообщили даже больше того, на что я рассчитывал. Хоть и говорят, первый блин комом, однако, в данном случае пацаны и их шайка малолеток оправдали оказанное им доверие.

Они так бы и продолжали говорить, по кругу рассказывая об одном и том же, то, что они про меня узнали, явно произвело впечатление, и сейчас они намного-намного сильнее волнуются, чем при первой нашей встрече. Когда мне надоело их слушать, жестом прерываю и выдерживаю мхатовскую паузу, нарочно строго их разглядывая. Бедняжки, поди думают, какой найду повод, чтобы им не заплатить, а вместо этого дать хорошую взбучку.

Их опасения я не оправдал. Взял со стола приготовленный заранее увесистый мешочек с медными зольдами и умышленно бросил точно между ними. Кто схватит? Мне нужно высянить, главнее Тимоха или однорукий Фриц? Схватил калека. Значит, головой он работает в их банде лучше других. Будет пересчитывать? Нет, не стал. Мгновенно будто фокусник спрятал деньги за пазухой.

— Считайте справились. — говорю малолетним преступникам и вижу, как их отпустило. — Завтра во второй половине дня жду вас опять. Ещё есть одно дело, такое же, как и с виконтом Гиверским.

Мне ещё завтра в первой половине дня следует встретиться с прецептором и ненавязчиво узнать, заметил ли он, что за ним и его домом велось наблюдение. Хотя уже сейчас понимаю, ни черта он не знает, иначе пацанов давно бы уже стража и бандиты искали. Однако, уточнить всё же нужно.

Глава 2

Всю ночь гремела гроза, грохотало, с неба лились потоки воды и сверкали молнии, да так ярко, что даже через узкие оконца моей спальни по комнате проносились красные сполохи. Надо бы шторы задёрнуть, только вставать было лень. Что-то не помню, чтобы в моей прошлой жизни наблюдалось такое буйство природы в середине осени, впрочем, я же и жил совсем в других широтах, более северных.

Появилась мысль, здесь ведь до сих пор не додумались до громоотводов, и я, такой весь из себя умный пришелец из другого мира, ничего не предпринял для введения подобного новшества, даже когда у меня в Монастырке овин сгорел. Надо будет как-нибудь по возвращении исправить эту ситуацию, здесь-то в Рансбуре уж не буду умничать. Жили века без громоотводов, поживут ещё некоторое время. Тут ещё задумался, а сможет ли заземлённый металл спасти от магической молнии?

В поиске ответа о взаимодействии магической энергии с физикой твёрдых тел опять уснул и проснулся уже утром. Как будто бы непогода мне приснилась. Яркое солнце заливало спальню, когда Ангелика чуть не выронила серебряный таз, его унося. Собственно, от её неуклюжести я и проснулся за восемь минут до того, как меня требовалось разбудить. Поставленные на сундук ходики показали, что я мог бы ещё чуть-чуть подремать. Только теперь уж смысла не было опять залезать под одеяло. Встал и отправился на тренировку.

Лужи во дворе показали, что ливень мне не приснился, в самом деле лил как из ведра. Поверхность придомового участка неровная, так что, махать мечом придётся, прыгая по воде и хлюпая ногами по грязи. Ничего, тяжело в учении — легко в бою, а сапоги есть кому почистить, как и штаны постирать.

Эрика я накануне отпустил, они же с Карлом не каторжные, чтобы быть прикованными ко мне намертво. Взрослые молодые мужики со своими потребностями, в общем, мой разведчик эту ночь провёл в каком-то вертепе и ещё не вернулся. Я бы конечно посоветовал ему взять пример с милорда Монского, завести себе постоянную подругу, ну да здесь не страна Советов, а у лейтенанта Ромма своя голова имеется, и жизненного опыта у него поболее чем у многих других.

Жаль, вчера он опять безрезультатно съездил на рынок рабов. Место моего наставника по рукопашному бою остаётся вакантным. Что ж, за неимением гербовой, пишут на простой. Буду пока оттачивать мастерство владения клинком.

Иван Чайка только-только ушёл во флигель после смены поста, и спарринг-партнёры беру себе Ника. От нашей тренировки ему пользы намного больше, но и я неплохо размялся.

— Милорд, может простите нас, а? — просит он, возвращаясь от яблони, куда улетел его выбитый мною меч.

Я свой клинок уже убрал в ножны, взял руки в замок и несколько раз повернулся корпусом из стороны в сторону. Организм чувствовал себя легко, будто и не нагружался движениями почти три четверти часа.

— Перебьёшься. — кончено же давно не злюсь на приятеля, но уроки парнями должны усваиваться. — Знаешь, как я переживал, что что-то случилось? С тобой-то и Иваном да пёс бы с вами, за девчонок испугался. Случись с ними что, пришлось бы новых служанок искать, обучать, натаскивать. Так что, дружище, провинился — ответь. Это ведь справедливо?

Не то чтобы я тиран или, оказавшись, что называется, из грязи в князи, много о себе возомнил и начал тут всех строить, наказывать невиновных и награждать непричастных, только есть у меня опасения, что не достав меня враги начнут бить по моему ближайшему окружению, по тем, кто мне дорог. Не знаю, откуда взялась такая мысль. Наверное, великое множество прочитанных книг и просмотренных фильмов часто подсказывают то, с чем в реальной жизни сталкиваться не приходилось. В общем, буду бороться не только с собственным разгильдяйством. Мои соратники тоже должны понимать всю серьёзность момента.

— Справедливо. — грустно согласился штаб-капрал. — Но мы правда больше не будем.

— Рад, Ник. Очень рад. Пошли водой обливаться.

Да, позабудь про докторов, водой холодной обливайся, если хочешь быть здоров. Вспомнилась песня, не помню, из какого старого фильма, кажется «Первая перчатка», и привязалась потом так, что весь завтрак и после, когда с Сергием готовились к моим эпистолярным трудам, так и звучала в голове. Пытался её перебить другими мелодиями, да куда там. Смолкла, только когда я завис над описанием процесса извлечения из числа квадратного корня. Очень нужное арифметическое действие. Если освоят, то легко смогут строить равнобедренные прямоугольные треугольники с любым основанием. Что в строительстве, что в механике сильно пригодится.

После математики вернулся к философии, но с этим долго просидеть не получилось, сам же пригласил баронета Василия Нарата, спикера нашего клана в Рансбуре, прийти для омоложения и исцеления, а то с такой одышкой долго не живут. Мужик же вроде неплохой, своим первым впечатлениям я привык доверять.

Только вот он припёрся не один, привёл с собой внука Боба, мальчишку десяти лет.

— Вы уж лучше ему помогите, ваше преподобие, — сказал он, глядя на меня снизу вверх. Нет, я не стал великаном, а баронет не превратился в гнома. Просто я стою на крыльце, а гости на брусчатке дорожки перед ним. — Я как-нибудь и без исцеления проживу.

— Что с ним? — смотрю на бледного и худого паренька.

— Так не знаю, милорд. — вздохнул Василий. — Лекарь нашего района каких только мазей и зелий нам не приносил, но так ничего и не помогло. Как в начале года Боб подхватил какую-то заразу, так до сих пор не вылечится. Плохо ест, почти не спит, видите, как похудел? Один скелет, считай, остался. Баронет Митрий какое-то плетение накладывал, когда у него в первом месяце лета свободное время было, так, вы ж знаете, он боевой маг, а ещё в бытовых заклинаниях очень силён, в сигнальных, защитных, в целительстве же почти ничего не может. В столице почти десяток целителей, но к ним очередь на год, и денег берут как за мешок сахара, у меня таких пока нет. Поможете? А я уж обойдусь.

— Проходите, — зову за собой. — Конечно помогу. Для чего ж ещё нужны родные люди, если мы не будем поддерживать друг друга? — иногда приходится быть капитаном очевидность. — И его исцелим, и тебя.

Чем хороша лечебная магия, так это тем, что не нужно быть хорошим диагностом. Даже не разобравшись, какая хворь поразила пацана, смогу его от неё избавить. Нет, понятно, если бы я мог ставить точные диагнозы, то лечение бы обошлось мне, что называется, меньшей кровью. Есть плетения намного менее энергозатратные, воздействующие на определённые виды болячек и увечий. Но я могу обойтись и без этого, как Николай Валуев мог не ходить на секцию бокса, и так справился бы с дворовыми хулиганами.

Ладно, раз просит, сделаю. Только, извини, брат, тогда сегодня обойдёшься без омоложения, иначе я к Гиверским в гости не попаду, а меня там ждут. Впрочем, исцеляющее заклинание на пожилых людей частично даёт и эффект молодости. Не десять-пятнадцать, конечно, но пару-тройку лет Василий скинет в дополнение к поправившемуся здоровью.

Однако, начинаю с мальчишки. Он явно обойдётся без полного исцеления, нет у меня столько времени. К тому же, Сергий уже открыл рисунок плетения, которое в данных обстоятельствах будет ничуть не хуже, и положил передо мной на табурет. Сам я сел рядом с пациентом на диване, напротив разместившегося в кресле нашего спикера.

Любопытно, конечно, почему у Боба есть только дед? А куда родители делись? Спросить об этом постеснялся, но пока создавал нужный магический конструкт, баронет сам мне поведал. И о том, как сын его — отец Боба — погиб ещё в прошлом году, сражаясь против ахорцев, и как невестка — мать мальчишки — умерла в те же дни, что и сын её заболел. Видно общую заразу подхватили. Такое случается, что от одной и той же болячки кто-то умирает, а кого-то смерть не берёт. Организмы же у людей разные.

Менее чем через час Боб после глубокого восторженного вдоха налился румянцем что та красна девица и, вытаращив глаза, поблагодарил:

— Спасибо, дядя Степ! — вскочил он на ноги как подпружиненный.

— Не дядя Степ, а ваше преподобие. — поправил его баронет, тоже поднявшись и крепко прижав к себе внука.

— Не дядя, а кузен. Вроде бы. — с сомнением произнёс я, пытаясь в мыслях распутать сложные семейные узы, кто, кому, кем, когда. Так и не разобрался, но разница в возрасте в четыре-пять лет слишком мала, чтобы считать меня дядей. — Так, баронет, мне нужно восстановиться, прежде чем тобой займёмся. Чем вас угостить? Полчаса на вкусную и здоровую пищу у нас есть.

— Милорд… — посмотрел на меня Василий.

— Степ, для тебя просто Степ. — поправляю.

Дедушке шестьдесят три. Даже при том, что я реальный его лишь на пятнадцать лет младше, и то испытываю некоторое неудобство тыкая ему в соответствии с нашими статусами. Пусть хоть и он не выкает.

— Степ, я вам… я тебе очень благодарен. Если вдруг…

— Если вдруг, то мы же и так друг другу помочь обязаны? Так что, никаких попыток отплатить. Не возьму. Обижусь. Юлька, — оборачиваюсь к стоявшей возле двери девушке. — ты ещё здесь?

Обедом это не назовёшь, ещё рано. Получился неизвестный в этом мире ланч — лёгкий перекус между завтраком и обедом. Моё плетение пробудило в Бобе аппетит, он принялся уминать за обе щеки. Его дед еле сдерживал слёзы, видя как в кои-то веки внучок набросился на еду. Прежде её приходилось в него силком впихивать, так ведь не лезло же.

Сам баронет в пище проявил умеренность, больше делился планами и мечтами. Оказывается, это он сам был неодарённым, как и его умершая супруга, а вот погибший год назад сын в возрасте тринадцати лет инициировался хоть и слабеньким источником на четыре оттенка и супругу себе нашёл одарённую. Теперь, после того как внук выздоровел, баронет Нарат вновь начал надеяться, что тот получит от Создателя дар.

— Когда-то в нашем роду — а мы ведь от младшей ветви Тибо-Ластских — было много одарённых, — начал он вспоминать. — Но уже мой отец с матушкой были совсем слабенькими.

Я поначалу испугался, подумал, теперь придётся выслушивать бесконечные старческие воспоминания, но вовремя сообразил, что моё энергетическое ядро полностью восстановилось, и я готов к труду и обороне.

— Да, жаль. — сочувственно кивнул и тут же подбодрил. — Только сейчас у нас есть другое дело, кроме как предаваться печальным мыслям. Готов? Пересаживайся на диван. Будем тебя теперь исцелять.

С баронетом прошло чуть быстрее, вот только дальше произошла иллюстрация того, что ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Я и так на родственников в общей сумме потратил почти три часа, так они не поспешили покинуть мой дом, оба принявшись благодарить и перечислять массу всего полезного, что по их мнению могли бы для мен сделать. Даже Боб желал подарить мне отцовский стилет. С чужими людьми проще, выставил бы за дверь без смущения, а тут как прервать потоки тёплых слов, особенно, если не так уж и неприятно их слышать?

Ситуацию спас вернувшийся от жриц любви лейтенант Ромм. Он вошёл в гостиную, окинул её взглядом, коротко мне кивнул и доложил:

— Милорд, эскорт назначен. Когда вы собираетесь выдвигаться к прецептору Ордена?

— Вообще-то к двенадцати. — на час сократил я время, к которому ждут меня Гиверские своим семейством. — Так, а сейчас? — посмотрел на служанку.

Та мгновенно исчезла в спальне и вернулась, с гордым видом неся перед собой на вытянутых руках готлинские ходики.

— Ух ты! — восхитился Боб.

— Я подобные видел у милорда Курта. Только эти ещё меньше. — проговорил баронет Василий. — Ох, уже половина двенадцатого. Не будем вас задерживать, ваше преподобие. Тебя, Степ. — сразу же поправился.

Рансбур. Университет. Миледи Берта из Новинок. В это же время.

Она уже почти дошла до ворот, за которыми её дожидался портшез с Виктором и Альбертом, братьями-погодками, на пять-шесть лет старше её. Берта, если не шла на учёбу и обратно пешком, в основном пользовалась их услугами. Ну, так уж повелось с первого раза. У ребят родной дядя занимал какую-то должность в гильдии возниц — они, хвастаясь, говорили какую, но она не запомнила — поэтому никто не смел прогнать братьев от стоянки носилок, располагавшейся у восточных ворот королевского дворцового комплекса, хотя портшез Виктора и Альберта выглядел бедно, а конкуренция за места у дворца — огромная. Однажды Берта видела там жуткую драку между носильщиками, бились кулаками и ногами, до крови, выбитых зубов и сломанных костей.

Её постоянные носильщики в драке не участвовали, стояли в стороне, лузгали семечки, комментировали ход битвы и посмеивались, на их место никто не смел претендовать. Причём здесь гильдия возниц, она так и не поняла. Может носильщики тоже в ней состоят? Теперь уж и не спросишь. Это раньше она почти подружилась с братьями, однако всего через неделю знакомства об её разговорах с носильщиками откуда-то узнала баронета Ворская — госпожа Ника вообще всё всегда знала, что ей было интересно — и сильно отругала миледи из Новинок, а Виктора, как старшего из братьев, подозвал к себе капрал королевской гвардии из состава караула и после нескольких слов дважды сильно ударил его кулаками по лицу, а потом ещё и пнул по заднице лежавшему.

Баронета Ника объяснила ей, что с обслугой — постоянной или наёмной — нельзя разговаривать по приятельски. Те должны лишь слушать, кланяться, выполнять указания и докладывать. Иногда им допускается задавать вопросы, но слишком глупых или глухих слуг или нанятых работников следует наказывать деньгами или болью в задницах.

— Добрый день, госпожа! — весело крикнул ей Альберт.

Приятелями они больше не являлись, но хорошие отношения остались. Берта с самого первого раза платила им на пять зольдов больше, чем нужно. Статс-дама королевы-матери давала ей на поездку в университет тридцать, вот она и стала отдавать за туда или обратно по три пятака. Позже выяснилось, что добрая баронета Ирина выделяла ей ещё и на пирожки, а сама поездка стоит десять в одну сторону, но Берта снизить оплату постеснялась, как и менять портшез. К тому же, деньги у неё водились. Как младшая фрейлина она получала пятнадцать драхм в месяц на всём готовом. Безумные деньги для вчерашней крестьянки. Такой суммы в её родной деревне Новинки не наберётся, даже если собрать со всех, включая старосту. Нет, без старосты. Берта помнила, что тот воровал много на пару с тиуном, наверняка где-то много меди и серебра припрятано. Как бы то ни было, но у неё скопилась уже внушительная сумма в пятьдесят драхм. Было бы больше, да платья требовалось менять часто на новые.

— Добрый день. — ответила она, поздоровавшись с братьями второй раз за сегодня.

Перегораживающая утром проход огромная лужа перед воротами была разметена мётлами университетских дворников и сейчас уже высохла, так что, кивнув наёмникам, скучающим у выхода, девушка двинулась прямиком к носилкам, но тут услышала, как её окликнули:

— Берта! Берта!

Она обернулась и увидела четверых своих одногруппниц во главе с виконтессой Софи, а за девушками спешили и три парня, среди которых выделялся баронет Пётр, долгое время разговаривавший с Бертой с презрением и осыпавший её грубыми насмешками. Да все они, сейчас спешившие за ней чуть ли не бегом, обходя лужи, ещё позавчера зло шутили над ней. А теперь?

— Ты чего же так и не ответила-то, Берта? — спросила запыхавшаяся виконтесса. — Придёшь? У Мэри родители уехали. Завтра выходной. — она глубоко вдохнула и выдохнула. — Целый особняк в нашем распоряжении будет. Повеселимся, потанцуем, певца послушаем. Ты не думай, если денег нет, ерунда. Мы уже и музыкантам и певцу заплатили, и вино с продуктами купили. Так ты приходи, а?

— Деньги у меня есть. — улыбнулась Берта. — Но завтра не смогу. Степ же мне особняк нашёл, буду переезжать.

— Ты уезжаешь из дворца? — удивился Иоанн, белобрысый семнадцатилетний коротышка, несколько раз ещё по весне нарочно наступавший ей на ноги.

— Не совсем. — помотала головой миледи из Новинок. — Комната у меня остаётся, и когда у меня служба королеве Матильде, я буду ночевать в ней. А вообще, Степ сказал, чтобы я жила в особняке.

— Так может успеешь к нам? — проявила настойчивость Софи.

— Прости, виконтесса, не получится. — отказалась новый член клана Неллеров. — Мне пора.

Оставив одногруппников в явном расстройстве, Берта села в портшез и дала знак Виктору, что пора отправляться. Сразу начала вспоминать, вода ведь журчит? Нет, то есть да, если бежит в ручье. А что она ещё делает? Как Степ говорил-то? Едва подумав о своём благодетеле, о самом прекрасном, о самом лучшем, о самом добром, о самом умном благородном юноше, девушка почувствовала, что краснеет. И сердце опять начало биться часто-часто. У неё часто так происходит, едва стоит ей вспомнить милорда Неллерского.

Она бросила взгляд по сторонам, не заметил ли кто-нибудь, как она сильно покраснела? Нет, не увидели. Виктор и Альберт несли её по самому краю площади вдоль лотков, обходя собравшуюся в центре толпу. Там какой-то старухе палач сдавливал шею гарротой, а народ бесновался. Берта не любила такие зрелища, и не хотела, чтобы видели её красное как торнейская роза лицо, поэтому задёрнула занавески. Станет душновато, зато никто не будет пялиться, да и ей не придётся видеть неприятные зрелища. Ладно, ближе к Дворцовой раззанавесит, поинтересуется, уехал ли ормайский цирк.

Булькает! Точно, вода же ещё булькает! И слово Степ называл, на это похожее. Какое же? Буллинг! Да, так он обозначил то, что с ней делали её одногруппники. Произнёс и пообещал, что больше с ней никто так поступать не станет. Он оказался прав. Степ всегда прав.

Сегодня с самого утра, едва миледи из Новинок появилась в аудитории, так те, кто её унижал и оскорблял, принялись лебезить перед нею, хвалить, предлагать вместе развлекаться или изъявляли желание помочь в учёбе, будто ей нужна эта помощь. И всё спрашивали, спрашивали, спрашивали, улыбались, заглядывали в глаза. А Берта по совету своего единственного и любимого друга ничего им не отвечала, но и не хамила. Лишь загадочно улыбалась.

Степ сказал, что если ошибается, и её продолжат обижать, он лично университет на кирпичи разнесёт или даже в пыль превратит. Берта улыбнулась, вспоминая их разговоры. Ему не нужно будет так делать. К ней уже очередь выстроилась из желающих о чём-либо попросить аббата Готлинского. До самого милорда Степа Неллерского добраться сложно, так может Берта окажет содействие, ведь все видели, что она его друг? И на эти просьбы она тоже ничего не отвечала. А ещё…

— Мы прибыли, госпожа. — услышала она Виктора и только тут поняла, что портшез стоит ножками на брусчатке перед дворцовыми воротами.

— Да, задумалась. — она легко выпорхнула из носилок и отдала носильщику три медных пятака. — Спасибо.

Воровато огляделась. Если баронета Ника узнает, что Берта опять поблагодарила братьев, опять придётся целый час выслушивать наставления. А может и дольше. Ведь миледи из Новинок для баронеты Торской теперь не просто протеже, а почти родственница.

Глава 3

Умеют же люди удивлять. Это я про род Гиверских, про семью умершего старшего брата моего начальника прецептора Николая. Я вчера вернулся от них из гостей даже в некотором раздрае. Нет, мы Неллеры тоже не святые, но уж если решили выступить в поддержку притязаний принца Филиппа на престол, то нынешний король Кранца славный Эдуард у нас зимой снега не выпросит. В том смысле, что ни войска ему, ни денег, ни снабжения от Неллеров ему не перепадёт.

Интересно было конечно, как же там насчёт вассальной клятвы? Мы всё-таки, как ни крути, признаём род Саворских сюзереном. Собственно, тут-то собака и порылась, выражаясь словами одного позорного государственного деятеля из моего прошлого. На Земле, насколько помню, присягали конкретной личности, а здесь же род роду. Так что, поддержка Филиппа нашу репутацию нисколько не понизит, он ведь тоже Саворский. Всё честно.

Впрочем, отказ от вассальных клятв случался и при таком положении дел, была бы выгода, а уж повод для расторжения обязательств всегда найти можно. Люди весьма гуттаперчевые, когда нужно договориться с собственной совестью. Но я всё же рад, что нам это делать в текущих обстоятельствах не требуется.

Зато вот Гиверские молодцы. Графиня Моника, не выждав даже полгода после исцеления сыновей от одержимости, передала власть в их родовом феоде старшему, и Иван накануне во дворце, где собирались представители королевских вассальных графов и баронов, обязался поддержать Эдгара силами пехотного и егерского полков, пятью отрядами баронских дружин и дворянским ополчением, в которое милорды — мелкопоместные владетели Гиверского графства — соберут до тысячи копейщиков и стрелков, в основном лучников, арбалеты — вещь достаточно дорогостоящая.

Строгое исполнение молодым графом своей присяги не помешало тому, что уже через неделю младший виконт Виктор Гиверский с батальоном кавалерийского полка и четырьмя баронскими дружинами отправиться к мятежному принцу. Теперь при любом исходе противостояния в роду Саворских семья моего начальника окажется в рядах победителей. Прямо как у нас французы во Второй мировой, да и остальные европейцы, если не считать конечно югославов.

Разумеется, не стал показывать ни удивления, ни насмешки такой позицией графства, тем более, что накормили меня вчера, что называется, от пуза, да ещё и подарков надарили целый короб — редкое вино, лёгкая шёлковая сутана чёрного цвета ордена Молящихся, сшитая почти по мерке и немного на вырост, ещё золотой кубок, украшенный янтарём, Молитвенник в золотом переплёте и жест создателя с крупным бриллиантом в верхней части. От денег я бы отказался и на уговоры не поддался, а тут не смог отказать. Лучше бы они продолжали быть мне должными по гроб жизни, а не размывали свою благодарность такими вот подарками, но куда деваться? Да, пришлось взять, и не скажу, что мне было неприятно.

Удалось аккуратно прояснить вопрос насчёт устроенной мною за ними слежки. Дескать, как много сейчас на улицах маленьких оборванцев. На что получил в ответ недоумение во взглядах, едва заметное пожатие плеч и брезгливую гримасу графини Моники и замечание, что мелкой швали в Рансбуре всегда хватало. Получается, Тимоха с Фрицем и их шайка сработали незаметно. Что ж, похвально. Теперь можно поручить им основное дело.

— Господин, — Юлька вошла ко мне, чтобы забрать посуду, я уже позавтракал. — Миледи забыла вчера книги. Так у неё на столе и лежат все четыре. А ещё большую сумку не забрала. Свою. Мы с Анги сейчас убирались в той комнате…

— Юлька, не глупи. — откидываюсь на спинку стула. — Миледи Берта будет здесь жить. Она не забыла, а оставила. Как и другие свои вещи, не нужные ей во дворце.

— Как⁈ Она, она будет жить с вами под одной крышей⁈ — у девушки округлились глаза.

— Да что ты ерунду говоришь, — даже глаза закатываю. — Она же девушка! Но этот дом — её дом. Здесь миледи будет учить уроки, хранить драгоценности, деньги и вещи, а ночевать будет пока во дворце. Вот уеду, она и здесь будет ночевать.

Всё-таки Берта крестьянская девчонка, и её сильного магического ядра или покровительства сильных мира сего недостаточно, чтобы быть настоящей аристократкой, да даже обычной дворянкой. Моя девочка должна научиться распоряжаться людьми и управлять в хозяйстве. Её товарки-фрейлины, родившиеся в замках или имениях, приучены к этому с рождения, а вот Берту во дворце такому никто не научит. Интригам и лицемерию да, а домоводству нет.

Эльза вчера предложили кандидатуру на должность компаньонки к миледи из Новинок, сорокасемилетняя вдова. Дети у этой женщины — две дочери — уже выскочили замуж, внуками пока не порадовали, а сбережений, оставшихся от мужа, бывшего лейтенанта городской стражи, не так уж и много. За пять драхм в месяц и стол вдова согласна будет переселиться в мой с Бертой особняк и помогать миледи в ведении хозяйства.

Сказал Эльзе, чтобы привела ко мне эту тётку. Хочу лично на неё посмотреть и убедиться, что она не станет домомучительницей что та фрекен Бок. Ну, и поговорю с ней, поставлю задачу, пообещаю кое-чего хорошего, если она меня не подведёт, и очень-очень много проблем в случае обратного.

— Так может выложить её вещи из сумок-то? — предложила Юлька, первым делом убрав у меня из-под носа серебряную пиалу с мёдом, которого я даже ложечки не съел, не хотелось сладкого. — Развесим по шкафам…

— Давай ты не будешь без её ведома копаться там? Вот разрешит или прикажет, тогда другое дело. А вообще переоденься. Я сейчас в королевский банк, можете с Ангелиной меня сопровождать. Мы там в кондитерскую зайдём, которая напротив. Снимешь пробу как обычно. Один раз меня спасла, вдруг ещё получится?

— Ой, — чуть не взвизгнула от радости девушка. — Мы мигом. А это, господин, простите Ника с Иваном, а?

— Вот что значит верные друзья, да? — не могу скрыть одобрения в голосе. Всё же она хорошая девчонка, готова рискнуть моим гневом ради близких людей. — Ладно, передай моё распоряжение, пусть тоже обмундировываются на выезд. Ох, чувствую, отольётся ещё мне моя доброта.

— Да вы то, ваше преподобие! Да мы за вас…

— И в огонь, и в воду. Надеюсь. Сергия позови, пусть поручительство неллерской гильдии караванщиков прихватит.

Там как раз выписано обязательство к выплате двадцати тысяч драхм. Именно такую сумму отдам Леону Роффу за этот особняк. Выкуплю его. Хотя цена конечно сумасшедшая. У нас в Неллере за такие деньги три особняка вблизи замка можно приобрести. Да, мы сейчас в самом центре столицы, это как в Москве Фрунзенская набережная или Котельническая, и всё же дороговато, особенно с учётом того, что в последние дни, в отличие от цен на продовольствия, взметнувшихся к облакам, недвижимость сильно дешевеет. Понятно, тревожные времена. На что-то спрос резко растёт, а на что-то наоборот сильно падает. Я мог бы рассчитывать на хорошую скидку, да только у бандита на руках доверенность с указанной суммой, а сам хозяин дома далековато, списываться с ним просто некогда. Ладно, деньги — дело наживное.

— Милорд, ай! — пискнула где-то в коридоре Ангелина.

Следом послышался бубнёж и смех, в которых узнаю голос своего вассала. Явился, не запылился. А вскоре и он входит ко мне в спальню, которую я часто использую в качестве гардеробной, мне так удобней.

— Ваше преподобие, — учтиво склоняется он, появляясь на пороге.

Решил из себя шута изобразить? Так зря, ни черта у тебя не получится, особенно в свете того, что в вашем мире шуты как таковые отсутствуют. С одной стороны это плохо — некому правду-матку в глаза правителям говорить, а с другой хорошо — не появились компрачикосы, которые бы покупали и уродовали детей, делая из них горбунов, всегда смеющихся, кривоногих, безносых, а то и вовсе так называемых кукол, отрубая малышам ручки и ножки. Нет уж, лучше так как у нас на Итерике — за другие континенты Паргеи не поручусь, не бывал — чем как бывало в средневековой Европе. Моя нервная система, хоть у меня в обеих жизнях нервы словно канаты, виды изувеченных шутников переносила бы крайне негативно.

— Хорошо, что пришёл. — заправляю перед зеркалом рубаху, киваю усевшемуся на сундук приятелю и возвращаю брошенную мне гранату шутки: — А то я уже стал забывать, как ты выглядишь. Веселишься всё?

— Степ, не думай так. — помотал он головой. — Я не только ведь с Джессикой время провожу. Ты вчера весь день занят был, и я в Михайловском ротой занимался.

— Ого, извини. Значит не сбросил тренировки парней на одного только Герберта? Как там в замке? Всё нормально?

— Там-то да, всё нормально, — засмеялся он. — А вот вне Михайловского замка нет. Представляешь, у Алисы кошель срезали.

— И что здесь смешного, Карл? — прерываю самолюбование своим отражением и с укоризной смотрю на милорда Монского. — Другой бы на твоём месте расплакался от сопереживания к нашему боевому товарищу, а ты радуешься.

— Да ерунда. — махнул он рукой. — У неё денег в кошеле совсем немного было. Нормальная цена за науку не ходить постоянно задрав нос. Пусть учится по сторонам смотреть. Это ведь не Тибо-Ластская дыра, куда её отец раз в год вывозил, тут столица, огромный город, понимать должна, не маленькая. — одним духом вывалил оправдание своему отношению к нашему лейтенанту-магу. — Она вчера в первый раз появилась в Михайловском на час, исцелила двоих травмировавшихся придурков, пожаловалась на кражу и опять исчезла. Только и знает, что по магазинам ходить.

— А чего ты хотел? — хмыкаю. — Она же женщина, молодая, красивая. Не морщись. А то я не видел в походе, как ты с ней того самое. Ладно, какие планы? К роте направляешься?

— Куда ж ещё, — Карл зевнул. — Надо нагружать бойцов, иначе во что-нибудь ввяжутся. Меня отец учил, что у дружинников не должно быть много времени, а солдаты ещё хлеще них склонны ко всяким глупостям. Нет, если я тебе нужен, то…

— Пока нет, — отмахиваюсь. — Хозяйственные дела всё. Позову, когда потребуешься. Так, ну я вроде готов.

— Скромно выглядишь. — вынес свой вердикт друг. — Под такой меч, можно и одежды поярче, и перстней побольше.

— Иди уж, советчик, — зову его за собой. — Без тебя как-нибудь разберусь, в чём мне ходить. — Сергий, давай сюда. — забираю у секретаря поручительство.

Векселя аристократических родов, торговых домов, гильдий или банков здесь используются как предвестник бумажных денег, до которых ещё, ой, как далеко. Века и века.

Не везде, не все и не всегда эти поручительства для оплаты или монетизации принимают, зато удобно. Не нужно мешки монет с собой таскать.

Карл составил мне компанию в поездке лишь до первого перекрёстка. Дальше наши пути разошлись, он поехал в Михайловский дворец, а я свернул к ратушной площади, главное здание королевского банка стояло по соседству с городской управой в одном ряду. Удобно, чего.

В составе сопровождавшей меня пятёрки бойцов Ник с Иваном. Правда, едут сзади и с девчонками не разговаривают. Меня что ли опасаются? Зря. Я ведь отходчивый. Не могу долго носить камень за пазухой, когда речь идёт о близких мне людях. Да, если уж быть честным перед собой до конца, я и в отношении других могу проявлять слабость. Подозреваю, если бы тот же подонок виконт Сергий Оланский или другой мой друг в кавычках граф Октавий Занодский, имперский сенатор, сейчас бы исчезли и появились здесь лет через десять, то моё желание с ними расправиться свелось к нулю. При условии, что они перестали бы представлять для меня угрозу.

Впрочем, это всё лирика. В данный момент и эта сладкая парочка, и королёк наш птичка певчая, и его начальник тайного сыска, все они мои враги, а значит моя месть будет неотвратимой как прибытие поезда по расписанию.

— Вон то здание, — хлестнув плетью по спине какого-то нищего, попытавшего перебежать дорогу в разрыв моего маленького отряда, Эрик показал рукоятью на трёхэтажный дом, узкий настолько, что выглядел как сторожевая башня. — Тут и королевский банк, и рансбурская гильдия ростовщиков на третьем этаже.

— Я тут в центре сам всё исходил, изъездил. — мы уже выехали на Ратушную площадь. — Но всё равно спасибо.

Хороший дом мне Леон Рофф подобрал, всё рядом. А вот и сам мой бандит, стоит возле банка с тремя какими-то важными мужчинами в дорогих длиннополых кафтанах. Явно не его подельники в преступных делах. Скорее, имеют общие интересы в его официальном бизнесе. Или просто знакомые. Увидев меня, ночной король Рансбура оставил собеседников и быстро пошёл навстречу.

— Всё готово, — словно подчинённый командиру доложил почтенный Рофф. — В канцелярии ратуши право на дом подготовлено, осталось принести документ об оплате, и поставят подписи с печатями.

Вот так просто стану собственником элитной недвижимости, впервые в новой жизни. До этого жил в домике Ригера, потом во дворце Марии, затем в монастыре, а своего угла не имелось. Даже то, что я купил для бывшего опекуна и Эльзы, оформлено на Готлинскую обитель. Что ж, пора становиться домовладельцем. Всё когда-то приходится начинать.

— Не спеши. — придерживаю за рукав бандита. — Разговор есть, причём, не очень приятный, Леон. Я ведь думал, что мы друзья. И помогал тебе, исходя из этого. А ты, как я вижу, считаешь по другому.

— Но, господин, милорд, — он, кажется, даже побледнел. — А разве я дал вам повод усомниться в моей преданности и благодарности? Клянусь, я…

— Скажи, зачем твои люди обворовали мою соратницу лейтенанта-мага миледи Алису Поттер? Она ведь живёт в доме напротив хорошо тебе известных Ригера и Эльзы. Там только твои шустрят, заезжих ты давно отвадил.

— Ваше преподобие, я, честно, не понимаю…

Опять его прерываю и доступно объясняю, что своих соратников и помощников я в обиду не даю. Рассказываю о неприятности постигшей целительницу нашей роты и, понятно, сразу же получаю уверения, что украденное ей вернут в тройном размере, а виновные будут наказаны.

— Там дело не только в деньгах, Леон, — объясняю. — Три с чем-то драхмы — немалая сумма, но не та, по которой миледи Алиса будет убиваться. Дорог сам кошель. Он ей от матери достался. так что, ты уж постарайся его вернуть.

— Обязательно. — закивал почтенный Рофф. — Всё обыщем и найдём, даже если придурок его в канал выкинул.

— Не разочаруй меня. — улыбнулся, постаравшись, чтобы выглядело холодно до льда. — Ну, раз с этим разобрались, пошли к сундукам с золотом.

На самом деле, монетизировать поручительство нам не требовалось. Из холла с окошками выдачи молодой парень с бегающими плутоватыми глазами — как такого вообще к деньгам допустили? — провёл меня с Леоном по коридору в один из располагавшихся в нём кабинетов, где вексель гильдии был погашен, а взамен почтенному Роффу выдали поручительство королевского банка на имя его приятеля.

Из банка направились в ратушу. Эрик ни в какую не согласился отпустить меня лишь в сопровождении Леона, и внутрь городской управы мы вошли вшестером, оставив девчонок и двоих бойцов у коней. Цыган или им подобных на нашем континенте вроде нет, но оставленных без присмотра лошадей, случается, уводят. Не в центре столицы конечно, только бережёного Создатель бережёт. Наверное надо было не выпендриваться и идти сюда пешком, тут ведь совсем близко, мы ехали столько же, сколько бы и шли.

При подъёме по ступеням вспомнилось стихотворение Некрасова, то, которое про парадный подъезд, где одержимый холопским недугом целый город с каким-то испугом подъезжает к заветным дверям. Народа здесь толпится реально много, но мы, всех раздвинув, проходим без очереди. Даже при том, что я не в самых своих дорогих одеждах, никто не пикнул вслед, дескать, вас здесь не стояло. Дворяне есть дворяне, особенно, когда их, то бишь нас, сопровождают грозные вооружённые бойцы. Попробуй тут скажи что-нибудь против.

В отличие от банковского клерка чиновник ратуши знал, кто явился к нему для оформления документов, и принялся буквально сочиться патокой. Весь какой-то липкий. Фу таким быть. Надо отдать должное, оформил он всё быстро и без лишней суеты.

— Ты его подмазал что ли? — поинтересовался я у Роффа уже на крыльце.

— Зачем? — хохотнул он. — Когда Гудвин услышал ваши имя и титул, то даже не осмелился намекнуть на мзду. Хотя так-то тут могут и до сотой части суммы сделки содрать. Только кто же решился бы вам про такое намекнуть?

— Согласен, — киваю и прощаюсь с ним, не став ещё раз напоминать ему об его обещании найти Алисин кошель.

В кондитерской совсем мало народа, хотя она считается лучшей в Рансбуре. И так не дешёвая в прежний наш приезд, она поразила меня сегодняшними ценами. Ну, ладно, на треть, даже наполовину выросли бы, но не в два же с лишним раза. надо будет пройтись по рынкам и лавкам, лично оценить насколько всё сейчас в королевстве плохо. Или, что русскому хорошо, то немцу смерть, если вспомнить, что и у меня как у готлинского настоятеля, и у моего рода продовольствия припасено очень много. Нам данная ситуация очень и очень выгодно.

За поеданием медовых сладостей и сдобы провели почти час, я в конце стал опасаться, что девчонок придётся грузить на лошадей вьюками, но нет, хоть и с трудом, а всё же справились своими силами, что одна, что другая.

Перед воротами моего, теперь уже по настоящему моего, особняка увидели карету, кажется знакомую. Не могу сразу вспомнить, где раньше её видел. У меня гости? Ну, да, не просто же повозка наполовину перегородила и без того неширокую улицу.

Карету сопровождает четвёрка дружинников, при виде которых мои парни сразу же подобрались, а Эрик с Ником моментально выехали вперёд меня. Только предосторожность излишняя, я уже вспомнил, где видел и эту карету, и эти цвета сюрко у воинов. Баронесса Гофф пожаловала, кажется, Сесилия. Да, верно, Сесилия. И вот она выскакивает из кареты, а в салоне вижу безучастно смотрящего перед собой крупного парня. Хотя, если я прав, то он не смотрит, потому что слепой. Наследник баронессы и мой предполагаемый пациент.

Я же сказал им позже приезжать? Угу, сказал, а вот тётка сообразила ковать железо пока горячо. Понятно. Нет, теперь моё исцеление только для своих и нужных людей.

— Баронесса, — изображаю радушие лицемер несчастный. — Рад тебя видеть.

Глава 4

Есть такое желание проверить, как моя великая целительская магия сработает на врождённых дефектах организма, тех, что на генном уровне. По идее не должна. Это как с изменением внешности, на день, два, неделю максимум что-то исправляется, а потом возвращается на круги своя, к тому, что дадено природой. И всё же попробовать бы хотелось. Только не в этот раз. Баронет Николай Гофф, крепкий, плечистый словно занимался много лет греко-римской борьбой что тот Александр Карелин, девятнадцатилетний парень начал терять зрение после перенесённой в детстве болезни, от которой умерло треть населения баронства и окрестных земель. Он вот выжил, но ослеп. Не полностью, чтобы прям совсем ничего не видеть, но сильно — только день от ночи отличал, да смутные тени перед глазами различал.

Баронесса Сесилия не раз и не два возила наследника к разным целителям. Однажды через дальнюю родню смогла добраться даже до какого-то верцийского лорда, с которым расплатилась не только деньгами и древним родовым перстнем, а и честью родной племянницы, но помогло лишь на полтора года. Николай и этому был рад, жаль радость продлилась недолго. Помочь баронету могло бы плетение с использованием тёмной до синевы зелёной нити, а целителей с такими возможностями ни в Кранце, ни в соседних странах не имелось. До недавнего времени.

Кстати, та племянница и сама была не прочь возлечь на ложе с лордом, надеясь понести от него сильно одарённого ребёнка, да только верцийский аристократ, аж целый заместитель главы сейма республики, оказался не из тех, кто любит плодить бастардов. Девушкой попользовался, но семенем не поделился. Дрянь хитрая. Поматросил, как говорится, и бросил.

Если знать, поражение конкретно какого органа вызвало у баронета столь неприятную травму, можно было бы обойтись одним из тех упрощённых плетений, которых у меня уже целая коллекция. Четыре из них используют энергожгуты тёмно-зелёного оттенка. Наверняка бы помогло. Да. Только диагност из меня никакой, жаль не заканчивал в прошлой жизни медицинского института, терапевтического факультета. Вот бы здесь развернулся.

Что ж, придётся опять лупить топором там, где вполне мог обойтись ножовкой или даже пилкой, а значит ещё три часа из жизни потрачу не на удовольствия или полезные дела. А ведь скоро Берта должна из университета вернуться, и Фриц с Тимохой к вечеру подтянутся, сам им встречу назначил.

— Сейчас попрошу меня не отвлекать, баронесса. — говорю гостье.

В гостиной, временно превращённой мною в операционную, всё готово для работы, осталось только заткнуть фонтан слов Сесилии. Её понять можно, волнуется тётка, хотя настроение приподнятое. Ещё бы! Вот так, считай, совсем случайно и ни за что получить для сына услуги прославленного целителя.

— Конечно, я не буду вам мешать, ваше преподобие. — отвечает и тут же, мне кажется, перестала дышать.

Сынок её всё время молчит. Сидит рядом с мамашей будто двоечник, пришедший с нею в кабинет директора школы. Может баронет ко всему ещё и немой? Да нет, здоровался же. А то я б до кучи и речь ему вернул. Что-то слишком часто самовосхвалением стал заниматься. В мыслях. Всему виной, не привыкну до сих пор к волшебству, творимому мною.

Солнечный свет заливает комнату сквозь оконца, и при нём плести заклинание много проще, чем пользуясь амулетом или алхимическими факелами. Свечи и лампы — вообще отстой, легко спутать оттенки, впрочем, я их уже много помню по памяти, так что, достаточно определиться с формой фигур.

Половина работы позади, когда услышал голосок Берты. Прибыла из университета. Комната у неё готова, покормить покормят. Надо не откладывать, съездить завтра же на рынок и купить или нанять ей служанку, пусть у неё своя будет. И Эльзе сказать, чтобы привела ту вдовую тётку. Лучше не самому с ней разговаривать, а вместе с Бертой. А то вдруг мне понравится, а девчонке моей нет?

Предпоследний этап самый сложный. Как раз надо ту самую тёмно-зелёную нить отделить от ядра почти полностью — ага, срубил он нашу ёлочку под самый корешок — и свернуть в фигуру как ещё не разрезанная лента из четырёх сарделек, а потом эту конструкцию уложить вокруг верхнего фиолетового, некромантского, цвета остроугольного ромба. Кончено же справился, не впервой. Затем завершающий штрих светло-голубым и ву а ля, готово.

— Баронет. — предупреждаю пациента, согнувшегося крючком на диване.

Вот что за привычка сутулиться? Никогда не понимал. Увы, Юлиану мне так и не удалось от неё отучить. Пока я на неё смотрю, держит спину прямо, стоит отвернуться — и опять знак вопроса спиной изображает. Ладно, всё равно она лучшая. Кузина, в смысле.

Николай успел собраться, выпрямился, потому обрушившийся на него поток удовольствия воспринял без вздоха сладострастия. Был у меня один боец после сражения у Тризненского озера, который штаны спереди перепачкал. Ну, сейчас кажется обошлось. Баронет Гофф лишь закрыл глаза ладонями на полминуты, а распахнув их, широко улыбнулся.

— Я вижу! Матушка, я всё вижу! — громко произнёс. — Милорд, спасибо!

Так и хочется сказать, что спасибо не отделаешься, да только не знаю, что с них можно взять. Пожалуй, что ничего. Нет, какие-то подарки, я там видел, они мне в сундуке привезли, с деньгами же у Гоффов вовсе не густо. Это я понял по нормальной функциональной одежде баронета. Будь мои гости побогаче, в столицу Николай прибыл бы разодетым в разноцветные шелка. Не в седле ведь ехал, в карете.

Гоффы принялись обниматься. Их восторг мог быть больше, да моё исцеление для баронета не первое. Возвращали ему зрение четыре раза на периоды разной продолжительности. Вот и теперь им приходится лишь ждать и надеяться, как тот Малыш возвращения Карлсона, что на этот раз глаза исцелились навсегда. Ну, лично я в этом уверен. Описания под рисунками плетений ещё не дали мне повода усомниться в их правдивости.

Затем следует традиционное выслушивание благодарностей, обещание всегда помочь, о чём бы не попросил, и вручение подарков, надо сказать, весьма скромных. Из ценного лишь золотое блюдо, не исключено, последнее из столь драгоценного металла. Не отказываюсь. Я реально это заработал, даже больше.

— Скажи, баронесса, полковник Арсений Гофф, он тебе не родственник? — спрашиваю про виргийского офицера, который командовал полком, воевавшим против меня.

— Арсений? — удивилась Сесилия. — Да, это мой двоюродный кузен. Но откуда вы его знаете? Он давно поступил на службу к Юлиану Третьему. Уж лет двадцать как. Весточки иногда присылает. Недавно попал в опалу, даже от должности отстранили, но друзья помогли. Вернулся в строй. Написал, что должны генерала дать. Он назначен командующим западным корпусом. Откуда вы-то, ваше преподобие, его знаете?

— Обитель мою хотел захватить. — спокойно поясняю. — Нет, я не в обиде. Понимаю, служба такая.

Намеренно поставил баронессу в неудобное положение. пусть быстрее от меня сваливает, иначе так и будет мне здесь славословить до темноты, а, судя по некоторым её взглядам и жестам, готова и на ночь остаться. Ага, ей пятьдесят один, но тётка выглядит очень неплохо. Кто-то может и повёлся бы. Нет, баронесса, молод я для тебя.

— Я ему напишу, милорд! — вскакивает, прижимая руки к груди. — Он извинится, обещаю. А если ему ещё раз прикажут выступить против вас, он откажется. Мы с ним ведь с детства…

— Не нужно отказываться. — прерываю. — Лучше пусть предупредит меня через тебя, если в Виргии кто-нибудь что-то плохое задумает.

Приглашать пациента и его матушку на поздний обед не стал. Не очень вежливо? Да и пёс с ней, этой вежливостью, они и так мне теперь должны. Зато проводил до самой кареты, предупредив по пути Берту, что сейчас за ней зайду, вот с ней и посидим за столом.

Возле ворот помимо экипажа Сесилии обнаружил остановившийся в этот момент паланкин. Это что ещё за все флаги в гости будут к нам? Ба, старый знакомый. В прямом смысле старый. Сколько ему лет? Семьдесят в прошлом году было. Ага. И такого пожилого человека прислали по мою душу.

Быстро попрощался с Гоффами и учтиво поприветствовал с трудом вылезшего из носилок брата Сильвестра, секретаря Марка Праведника. Как-то же он меня нашёл. Плохо. Получается, надолго скрыть моё прибытие в столицу не получилось. Интересно, кто меня сдал? Точно не прецептор, его я попросил никому про меня не говорить, а виконт Николай, если пообещал, своего слова не нарушит. Уважаю. Скорее, Филипп — не принц, главный инквизитор королевства — вот, кто информировал кардинала. Он меня видел в рансбурской штаб-квартире Ордена, я заметил его удивлённую физиономию в одном из окон.

— Завтра утром? — переспрашиваю.

Пытаюсь вспомнить, что у меня запланировано, а там целая телега с горкой, да только есть приглашения, единственным оправданием для неприятия которых является смерть. Так что, все дела с утра идут лесом.

— Да, завтра. — строго подтверждает старик, глядя на меня как Ленин на буржуазию. — И его высокопреосвященство сильно удивлён, что вы не соизволили его известить о своём пребывании в столице.

— Забегался, закрутился по делам ордена. И не полагал, что кардиналу есть дело до какого-то аббата. Мало ли нас в Рансбур приезжает? — оправдание так себе, ну да за неимением лучшего сойдёт. — Конечно же я буду. К шести? Хорошо, буду к семи часам. Можешь так и доложить его высокопреосвященству.

А ну как завтра воспользуюсь моментом и задам кардиналу вопрос насчёт всемогущества Создателя? Может ли наш Господь сотворить камень, настолько огромный и тяжёлый, что сам окажется не в силах его поднять? Ага, спрошу и тут же окажусь в еретиках. Опять глупые ехидности в голову лезут. Нет, не знаю, определяет ли бытие сознание, но юный организм точно как-то на голову влияет. Иначе не подкидывал бы ненужного сарказма в серьёзных вопросах.

Отправил секретаря Марка Праведного восвояси и вернулся в дом. Девчонки уже накрыли нам с Бертой стол в большой гостиной, примыкающей к комнатам новой хозяйки. Кстати, надо было бы узнать, можно ли оформлять недвижимость на совладения, чтобы мы оба с ней числились собственниками. Вроде никакой разницы, однако, случись что со мной, особняк перейдёт во владение рода — наследников-то у меня нет, рано ещё их иметь — а захочет ли Джей оставлять вассалу такую дорогую недвижимость или посчитает, что слишком сахарно, не известно. Надо будет и в самом деле оставить какие-то распоряжения на этот счёт. Как там у Булгакова в «Мастере и Маргарите», дело ведь не в том, что человек смертен, а в том, что он внезапно смертен. Ух, чего это я опять о грустном?

Миледи из Новинок, так и не разучилась при первых минутах встречи со мной наливаться красным, что та графиня Вишенка из сказки про Чиполлино. Или точнее она более тёмная Черешенка, всё же брюнетка, причём, жгучая. Хотел эту сказку включить в свой первый сборник, да пока решил погодить, слишком революционная и крамольная, выставляет знать в плохом свете. Наверное вообще не стану её писать.

— Ты опять решила ничего не есть? — укоряю Берту. — Так и останешься похожей на скелет. Ну-ка давай, клади себе курочку, кашку, не стесняйся, кухарка старалась, а ты её обижаешь. Нарезки может поближе пододвинуть? Рассказывай теперь, что нового у тебя.

Вначале немного смущаясь, но по мере того, как видела, что я с интересом и доброжелательно её слушаю, всё более смелее девчонка довольно подробно рассказала о своём изменившемся положении среди студентов. Ну, собственно, этого я и ожидал. Удивительней было бы, окажись по другому. Она ещё не догадывается, что попала из огня да в полымя. Если вначале бывшую крепостную в лучшем случае игнорировали, в худшем пытались унижать и оскорблять, то теперь подруге милорда Степа Неллерского не оставят прохода, начнут докучать льстивой лицемерной дружбой и униженными просьбами. Тут к гадалке не ходи.

Да уже началось. И не только со стороны одногруппников. Подтянулись и их родители — у Берты два приглашения в гости, и ректор с деканом вместо второго урока целый час продержали её в кабинете для приёма посетителей, выспрашивая, не нуждается ли миледи из Новинок в чём-либо, какие у неё трудности в учёбе и требуется ли какая-нибудь помощь от университета.

— А я не знаю, что им говорить. — пожаловалась девушка. — Знаю, тебе не захочется с ними встречаться и выполнять их просьбы.

— Не хочу. — подтверждаю и придвигаю себе очередное блюдо, что-то навроде рыбы в кляре, только обвалка без яиц, но тоже вкусно. Показываю Берте пример и смотрю на неё строго, пока она со вздохом не берёт кусочек рыбки. — Но ты и не отвечай ничего. Улыбайся загадочно, примерно так. — показываю, чем вызываю у девчонки хи-хи. Наконец-то. — Хотя, мне рассказывай, может кому-нибудь и пойдём навстречу. Я ж здесь долго буду. Что-то ещё? — уточняю, заметив, как она волнуется.

— Да, ещё. — поёрзала. — Оказывается, принцесса Хельга считала меня своей подругой. Я так-то с ней редко разговаривала, в основном книги ей только давала, которые ты присылал, ну, где истории. Особенно ей про Алису понравилось. Вот. Теперь она на меня обиделась.

— Ничего себе. — чувствую засаду. — И в чём причина опалы?

— То что не сказала ей о твоём прибытии в Рансбур.

— Так. — размышляю не долго. — Правильно понимаю, что у тебя всё-таки есть возможность вернуть её расположение?

— Да, Степ. — кивает. — Я должна добиться вашей срочной встречи.

— И всего-то? — теперь уже я усмехаюсь. — Никаких проблем, я и сам собирался через пару дней явиться во дворец к дяде Андрею, вице-канцлеру. Заодно и принцессе засвидетельствую почтение.

— Нет, Степ. Она говорит, что срочно. И так, чтобы никто не знал о вашей встрече.

Интересно, как Хельга это себе представляет? Если не во дворце, то ей надо будет его покинуть. Одну её никто не отпустит, она там под прицелом множества пар глаз. Или я чего-то не знаю? Да нет, особа королевских кровей — не иголка в стоге сена. Её все видят. При выезде обязателен эскорт гвардейцев, а значит и Эдгару доложат, братцу её дорогому.

— Мне её выкрасть? — не сдерживаю иронии.

— Не знаю, — Берта шутки не поняла. — Она говорит, чтобы ты придумал, как это сделать. И не затягивал со встречей.

Вот это я понимаю, постановка задачи. Ей нужно, а я проявляй таланты. Похвально, чего. Ладно, принцессе ведь не откажешь. Придётся действительно что-то придумывать. Видать, Хельгу очень сильно припекло, раз торопится. А ведь стань она женой Гарри, своего кузена, ей в случае успеха заговора Филиппа однозначно когда-нибудь придётся стать королевой Кранца. И чего ей не нравится? Или вариант со Степом Неллерским в качестве принца-консорта Хельге более мил? Одно дело быть супругой правителя, а другое самой править. Может я ей просто нравлюсь? Такой вариант не исключён, помню как она стала на меня смотреть после наших бесед. Ох, язык мой — враг мой. Вдруг и в самом деле влюбилась? Любви ведь не только все возрасты покорны, но и сословия, включая коронованных особ.

— Хорошо. — решение пришло в голову внезапно. — Скажешь принцессе, чтобы завтра во второй половине дня, как только ты прибудешь из университета, вместе с тобой отправилась в главный храм помолиться.

— У нас во дворце своя церковь имеется.

— Знаю, но там служит не мой дядя, твой, считай, новый родственник прелат Курт. Так что, собирайтесь туда. Там дядя нам устроит встречу наедине. Совсем же без фрейлин её не отпустят? Вот ты и составишь компанию.

— Я служу королеве-матери…

— Это уж принцессы забота, что королеве Матильде сказать. Придумает что-нибудь. В конце концов вы ж с Хельгой подруги. Раз она так говорит.

— Она, она, Хельга тебе нравится? — опять налилась кумачом Берта.

Ох, мне ещё ревности девчачьей не хватало. Дожил, чёрт. Надо будет как-нибудь проанализировать, что со мной происходит. И не на ходу подумать, а куда-нибудь удалиться ото всех — недоступное мне удовольствие — и серьёзно поразмыслить.

— Берта, ты должна сердцем видеть, кто мне на самом деле нравится. — ободряюще улыбаюсь. — Ты же женщина, хоть пока и не совсем взрослая. И потом, кому я письма пишу и книжки шлю? Кстати, насчёт книжек. Не покажешь мне, что вы там сейчас изучаете у себя в университете?

Рано вынашивать планы насчёт подруги на жизнь. Берта мне нравится больше, чем кто-либо другой, только, во-первых, не факт, что с меня снимут сутану, а заставлять понравившуюся девушку оставаться одинокой или делать сожительницей категорически не хочу, а во-вторых, аристократы в вопросах брака что те рабы или крепостные, с кем скажут пойти под венец, с тем и пойдёшь.

С недоумением и расстроенными чувствами перед отъездом из Неллера узнал, что оказывается моя женитьба на Анне Миорской, дочери виргийского герцога, отложена пока, но не отменена. Гадство. Что-то же ещё плохое на этот счёт слышал? Ах, да. Она ж ещё обладает дурным нравом. Граф Тибо-Ластский по пьянке со смехом рассказал на пиру, когда чествовали Андрэ с Юлианой. Анна во время охоты, переодевшись в парня и подкупив пару гвардейцев сбежала от родителей, и поймали её лишь возле самой границы с Ладунзой. Хотела стать морским офицером. С её источником, где в основном синие и голубые оттенки, воды и воздуха, её бы на любой флот взяли. если конечно не испугались бы проблем с герцогом, её отцом. Лучше бы не поймали. И у неё мечта осуществилась, и дамоклов меч над милордом Степом Неллерским исчез.

— Вот, это мы должны до завтра выучить, и будем в лаборатории варить.

— Зелье для удаления памяти? — смотрю в описание алхимического отвара. — Реально что ли прошедшие два дня человек не вспомнит?

— Если не напоить этим отваром, — Берта перелистнула страницу и ткнула пальчиком в следующий рецепт. — то да. Это мы на следующей неделе станем смешивать и напитывать энергией. Видишь, тут важна сама магия, а не оттенки. Любым цветом можно насыщать. Удобно же?

— Ага. — соглашаюсь.

Надо самому углублённо изучить алхимию, она прекрасна и опасна. Нужно понимать, чего ожидать от возможных препаратов, а то ведь и защитный амулет по определению ядов не поможет и снятие пробы Юлькой. Некоторые опасные субстанции не воспринимаются артефактами как отрава, а вред могут причинить похлеще.

Оставил Берту готовиться к занятиям и отправился к себе. Пока не появились мои гавроши Фриц с Тимохой, займусь магией. Интересно, вызов к кардиналу и настоятельная просьба Хельги о встрече как-то связаны? С матримониальными планами кардинала насчёт меня вроде покончено, Мария, ещё когда она являлась главой нашего рода, недвусмысленно дала понять Марку Праведному, что Саворским не видать милорда Степа Неллерского как своих ушей. Или его высокопреосвященство из тех, кого в дверь гонишь, они в окно залазят? Ладно, чего гадать? Съездим, послушаем. И его, Хельгу.

Глава 5

Раз уж мои грязные и оборванные разведчики так хорошо себя проявили при поиске и слежке за семьёй Гиверских, не стал я делить им задачу на этапы, а сразу поручил выяснить всё о виконте Сергие Оланском и графе Октавие Зенодском, имперском посланнике. До отдельных резиденций послов тех или иных государств в Паргее ещё не додумались, поэтому в их качестве использовалось обычное жильё, которое для себя снимали или покупали представители других государей. Это могли быть как дворцы или особняки, так и просто квартиры в доходных домах, а иногда и помещения в гостевых зданиях королевской резиденции. Впрочем, сенатор вряд ли поселился где-нибудь в клетушке, так что, Фриц с Тимохой найдут его быстро.

Конечно, полагаться лишь на сведения беспризорников я не собираюсь. После проведу разведку лично и с помощью людей Эрика, лейтенант Ромм уже в курсе моих планов. Молодец, что не начал меня отговаривать. Понимает всё и поддерживает, хотя пока и отмалчивается.

Он ожидает меня на улице перед дворцом кардинала. В ворота мой эскорт не пропустили, и мне пришлось к подъезду идти пешком по мощёной дорожке в сопровождении капрала личной гвардии кардинала, но я не стал по этому поводу устраивать скандал, сюда и особы по статусу повыше меня проходят также. Вернулся, правда, с большим почётом. Сам секретарь Марка Праведного довёл меня до наружного поста.

— Что-то не так, милорд? — спросил Эрик, видя выражение моего лица.

— Всё не так, мой друг. — отмахиваюсь и взбираюсь в седло. — Ладно, ничего плохого не случилось. Немного нервы мне попортил. Едем сначала к Ригеру, потом только в храм.

Испортивший мне настроение визит завершился намного раньше, чем я думал, так что, до встречи с принцессой ещё более двух часов, почему бы не провести их в приятной компании? Надеюсь, общение с опекуном и с его красавицей женой улучшат моё самочувствие.

Да, не ожидал я, что его высокопреосвященство вцепится в меня как клещ. Начиналось всё хорошо, отставив в сторону множество посетителей, дожидавшихся с ним аудиенции в огромной приёмной, встретил меня на пороге кабинета, я даже немного потерялся во времени и пространстве от такой чести, обнял, лично проводил к креслу рядом со своим и принялся выспрашивать об устроенном на меня покушении имперскими зилотами. Попытался выяснить, каким образом удалось планируемое нападение предотвратить, ведь наёмные убийцы Флавия Неустрашимого пользуются грозными славой и авторитетом. Я все заслуги в моей защите отдал виконту Генриху и в целом нашей неллерской службе тайного сыска. Мне не жалко. И разумеется ни слова не произнёс о своих людях здесь в Рансбуре и о конкретно Люсильде в королевском дворце.

Протоколы допросов кардинал не только прочитал лично, но и, действительно, написал гневное письмо в священный синод и самому Наместнику. И далее начиналось самое неприятное для моей персоны и всего нашего рода. Теперь его святейшество, и так хорошо расположенный к Марку Праведному, оказался перед ним в долгу. Вопрос о снятии с меня сана может быть решён без всякого на то согласия или просьб со стороны герцога Джея Неллерского. Главное, кардинал уже готовит соответствующее обращение к Наместнику Создателя, ссылаясь на критическое положение дел в королевстве.

Наш Эдгар не самый глупый король в истории Кранца, да и по сравнению с некоторыми другими соседями. Как теперь понимаю, вовсе наоборот, он умён и достаточно хитёр. Вот только, всё, что этот козёл достигает умом и хитростью, он сам же и разрушает своими вспыльчивостью, скверным характером, подлостью и неблагодарностью. Эдгар лишился поддержки не только простонародья, являющегося своего рода навозом из которого произрастает древо солдатских, унтер-офицерских и частично офицерских кадров армии, которое платит налоги и сборы, но и потерял уважение некогда радовавшегося его коронации дворянства.

Его высокопреосвященство абсолютно убеждён, что по мере приближения армии мятежного принца к Рансбуру сили того будут нарастать, а Эдгара таять. Только вызвано это будет отнюдь не всеобщей любовью подданных и саворских вассалов к королевскому дяде. Филиппа до сих пор помнят в столице как крайне неприятную личность. Просто некоторые детали уже позабылись. Короче говоря, мятежного принца рассматривают лишь как меньшее из зол, и если подданым дать третий вариант — взявшей себе в консорты могучего мага Степа Неллерского принцессу Хельгу, то мигом образуется третья партия, которая по своей силе, если и не сможет перевесить две другие вместе, но станет гораздо крупнее, чем каждая из них по отдельности. В своих возможностях, как добиться снятия с меня церковного сана, так и запретить кузенам Гарри и Хельге вступить в брак его высокопреосвященство не сомневался.

О том, что наш род уже принял решение поддержать Филиппа, я кардиналу не сказал ни слова, но тот и так был в курсе. Я понял это из контекста, напрямую об этом Марк не говорил. Только выбор Неллеров он почему-то считает не окончательным. Вот и предложил мне подумать, сообщить Джею и Марии, и постараться их убедить в предпочтительности предлагаемого святой церковью варианта.

Чёрт, как мне это начинает уже надоедать. Ведь перенёсся в новый мир не просто так, а в высший слой его населения. Стал аристократом, сильнейшим магом, пользуюсь поддержкой могущественного рода, денег как у дурака махорки, а будет ещё больше, ум свой не знаю уж куда девать, авторитет что у того Путина, живи и радуйся, но нет. Ничего просто так не даётся.

За сутану и жезл не держусь, однако, с ними, точнее, с Готлинской обителью у меня планов громадьё, осуществить которые хочу не ради славы и богатства, а потому, что мне самому это банально интересно, даже азарт есть, поймал, как говорится, кураж. И что, всё теперь в сторону и начинай по новой? А где? Консортам вообще какие-нибудь имения положены? По идее да, только опять зависеть от чьей-то милости, пусть даже и от супруги. Выделит она или не выделит и где именно выделит владение. Став епископом, я хоть могу сам себе преемника в монастырь найти. Пусть обитель принадлежит ордену Молящихся, но тут я всегда смогу договориться, чтобы иметь общий интерес. А лишившись сана придётся всё начинать сначала. И в другом месте.

На успех принца Филиппа мня наплевать, пусть даже моя семья уверена, что сумеет убедить или заставить нового монарха выполнять свои обещания перед нами. И всё же мы ведь уже вписались в поддержку мятежа и не одни, а с другими дружескими родами. И как себе его высокопреосвященство представляет, что славный род Неллеров безо всякого повода предаст не только претендентов, а и союзников?

Ладно. По любому нужно сообщить семье подробно о состоявшейся сейчас беседе. Жаль, тут почты нет, и шифрованию посланий я так никого из своих близких и не научил. Пытался найти какое-нибудь магическое плетение для общения на расстоянии, да так ничего и не нашёл. Никто о подобном даже не слышал. Придётся действовать принятым в средневековье образом.

— Ник, — зову штаб-капрала. Мы как раз остановились у поворота на улицу, где расположена лавка Ригера и Эльзы, чтобы пропустить выезжающий навстречу фургон, гружённый тюками с непонятным содержимым. Здесь не разъехаться. — Дуй в Михайловский замок. Скажи капитану Монскому, пусть отберёт пятерых парней, самых ловких наездников, и подготовит их к быстрой скачке в Неллер. Письмо надо будет срочно отвезти. Готовность — к завтрашнему открытию ворот, чтобы были уже у Северных.

Вот ещё одна задача мне на вечер нарисовалась. И что мне брату и мачехе написать в плане своих мыслей и желаний? Да ничего. Просто передам что тот телефон слова его высокопреосвященства, пусть главы нашего рода сами думают, хотя и так знаю их решение.

У Ригера с Эльзой застал миледи Алису в прекрасном расположении духа. Ей вернули кошель, да ещё и наполнили его много большим количеством монет. Принёс какой-то весьма привлекательный парень, сказал, дескать, поймали воришку, убили, утопили в городском рву, а деньги — вот они. Наверное преступник в её мешочек и свои монеты добавил. Мой лейтенант-маг девушка давно взрослая, в сказки не сильно верит, но преподнесённую историю приняла с благосклонностью. Я ведь не врал Роффу насчёт кошелька, он действительно миледи Поттер был дорог как память, дороже содержавшихся в нём денег.

А мой бандюган-то хорош. Понятно, дурак не смог бы стать ночным королём столицы, ну, одним из. Сообразил прислать к моему лейтенанту-целительнице не самого воришку и не какого-нибудь быка, а привлекательного молодого человека. Алиса даже немного покраснела, когда про того рассказывала. Было у неё что-нибудь с ним или нет? Ох, я уж как та бабка тянусь к сплетням. Какая разница? Она молодая женщина, свободная, дорожный приятель Карл её бросил, смотавшись к своей Джессике. Так что, она в полном праве развлекаться как хочет. особенно с учётом того, что и про обязанности в моей маршевой роте не забывает, исцеляет получивших травмы или приболевших парней.

— Я помогла только тем, кто на тренировках травмы получил, — уточнила миледи Паттер. — Там ещё четверо с разбитыми рожами были, в трактире что-то с наёмниками не поделили. Ладно бы победили в драке, так их отмутузили и выкинули с крыльца. Еле доковыляли до Михайловского.

— И правильно. — поддержал я её решение. — Так урок лучше дойдёт.

Мужчины здесь часто устраивают потасовки. Запрещать своим ребятам спускать пар не собираюсь. Только и отвечают пусть сами за себя. Уверен, милорд Монский их сегодня ещё и удвоенными нагрузками на тренировке обеспечит. И муштру в строю никто не отменял. Опозорили, понимаешь, имя славного воинства аббата Готлинского. Впрочем, может и зря так про парней думаю. Вдруг там противников в разы больше было? Ну, тогда надо уметь в политику и предчувствия. Не задирать тех, кто тебе может морду расквасить, или научиться сглаживать спорные моменты. Ну, честно, я тут не учитель. Помню по молодости сам в неприятные истории влипал. Судьба.

Эльза после ухода магини провела мне экскурсию по их с Ригером лавке. Да какой к чертям лавке? По магазину. Пусть тот скорее смахивает на сельпо, где ткани соседствуют с мёдом и воском, а кухонная утварь с крупами. Не прям рядом на полках лежат, но в одном общем торговом зале.

— Тётушка, — люблю вот так неформально обращаться с воспитателями настоящего Степа, вижу как им нравится, и самому становится приятно. — А где наши-то товары? Смотрю, здесь то, чем вы на оптовых складах затариваетесь.

— Так, говорила же, разлетается всё сразу же в первые дни после привоза. — улыбаясь, зардела почтенная торговка. — Ждем через две недели очередной караван…

— Вряд ли эта черепаха успеет за такой срок доползти. — поправляю. — Я выезжал, брат Георг только начал грузить повозки. Недели через три, не раньше. А где два мешка сахара, которые я позавчера Ригеру отдал?

— До полудня следующего дня и ушло всё. — засмеялась. — Причём цену тройную взяла. Да, милорд, тройную. Тут помимо общего подорожания продуктов наложилось и сокращение поставок из Юстиниана. там же война, говорят, как раз в тех краях, где тростник и выращивают. Эта, чего ещё все спрашивают, почему наш сахар серый, а не жёлтый?

— Так что, мне его хной красить что ли? — уточняю с иронией. — И так покупают же?

— Конечно, — кивает Эльза. — Он чуть ли не слаще имперского. Просто людям любопытно. Можно им как-то пояснить, что сахар ваш?

— Не, — отказываюсь от очередной порции славы. — Пока рано. Ближе к середине следующего года сбросим заклинание невидимости и признаемся в нашем трудовом подвиге. Шила в мешке не утаишь, но не хочу, чтобы в империи раньше времени стали волноваться, бедняге Флавию и без того сейчас несладко приходится. Дядюшка, — поворачиваюсь к опекуну. — Пошли отсюда, чтобы торговле не мешать, покажешь, чего ты там хотел.

У Ригера на довольно обширном заднем дворе целое хозяйство, будто у него не магазин, а трактир. Тут и птичник, и свинарник, и как когда-то у нас с ним при неллерском домике клетки с кроликами. Ну, ничего удивительного нет, опекун всегда был у меня мужик хозяйственный. Тут же и голубятня. Правда, из полутора десятков почтовых птиц почти все для полёта к моему монастырю. В замок моего рода можно отправить лишь трёх. Хотел было сообщить Джею парой фраз о беседе с кардиналом и, дескать, подробности отправились с гонцами, но не буду тратить почтовый ресурс. Пусть моё послание сюрпризом будет.

У ночного короля города разведка поставлена на высоком уровне. Пока я тут с бывшим опекуном и его молодой благодаря мой магии супругой общался, Леон уже узнал, что я в его районе и прибыл лично засвидетельствовать своё почтение. Ага, сто лет не виделись.

Он пришёл со вполне разумным предложением, прежде чем браться за исцеление изувеченного чемпиона местных боёв без правил, пойти в Ямы посмотреть, что из себя эти схватки представляют, а то может мне такой наставник и не нужен. Что ж, дельный совет. Бои проводятся в каких-то Ямах, не в смысле в котлованах, а именно с большой буквы Ямах. Так называется тот столичный район, где устраивают кулачные побоища в больших масштабах, то есть, с турнирами, ставками, награждениями и прочее. Посмотрю, вдруг, оценив мастерство рансбурских единоборцев, придётся больше полагаться на собственные знания, подчерпнутые из фильмов с Брюсом Ли и Джеки Чаном.

Мы втроём — я, опекун и бандит — вышли из магазина, и чтобы не мешать покупателям отошли от двери немного в сторону.

— Во сколько там начало? — уточняю у Роффа. — В семь вечера? Тогда зайди за мной в шесть.

— Вы куда это собрались, ваше преподобие? — с подозрением поинтересовался лейтенант Ригер. — В Яму?

Такой же вопрос читается и во взгляде замершего в паре шагов от нас Эрика Ромма.

— Ты мне одежду простолюдина на вечер подбери, только приличную, чтобы выглядело дорого-богато, и с ней тоже к шести ко мне подходи. — не стал отвечать, и так всем всё понятно. — Нам пора, — услышал я сиротливый одинокий удар курантов на шпиле церквушки ордена Наказующих. — По коням! — приказываю и показываю пример исполнения этой команды.

Навстречу пробежала стайка детишек, может и мои сейчас где-то вот так бегают. Имею в виду своих разведчиков. Посмотрим, что они мне принесут. Даже если просто найдут, где эта сволочь виконт Сергий живёт, то уже хорошо. Вояк из эскорта пора бы покормить, но этим Эрик займётся, когда я в храме буду. Напротив, на другой стороне площади, как раз большой трактир имеется.

По идее женщины должны заставлять себя ждать. Во всяком случае так в моём родном мире было, а тут, я хоть и приехал к месту встречи с Хельгой специально на пятнадцать минут раньше назначенного, однако, получилось, опоздал — великолепная карета принцессы, сразу с двумя грумами на запятках подкатила к золотым воротам, когда моё отряд только въезжал на площадь.

Обедня уж с полчаса как должна закончиться, но из распахнутых настежь дверей церкви прихожане всё ещё выходили довольно плотным потоком. Что-то дядюшка Курт разошёлся со своей проповедью. У меня предпоследний начальник такой был. Начинал говорить на совещании и не знал как остановиться. Или не сегодня не сам прелат читал молитвы? Мы ж с ним договорились, и он знал о нашем с Хельгой приезде. Да, вот, появился в дверях и благословляет двух девушек, выходящих из экипажа, наступая на спину одного из юных слуг. В спутнице венценосной особы сразу же узнаю Берту. Да уж, большая честь для миледи из Новинок. Лишь бы не сломалась моя девчонка. Огонь и вода — ерунда, а вот медные трубы, испытание славой — это очень серьёзно. Да ладно, она у меня умница, а не только красавица. И я помогу, если что.

Обе девушки одеты в тёмные тона, Хельга в бордовый, Берта в синий. Платья, что называется, в пол и закрывают горло. Правильно, не на бал или вечеринку прибыли, а молиться. Ну, такова официальная версия их прибытия в храм.

Кроме двух десятков блестящих гвардейцев принцессу сопровождают разряженные в разноцветье и драгоценные украшения трое кавалеров. Будто компенсируют скромность нарядов принцессы и её сегодняшней компаньонки. Глядя на их наряды, впору устыдиться, насколько скромно я выглядел, посещая университет. Шучу конечно. В отличие от этих придворных, мои украшения и ткани одежды, хоть и не такими пёстрыми выглядели, но в разы дороже и качественней. Это без сомнений.

Хельга обернувшись что-то сказала благородным спутникам, уже успевшим спешиться и толкавшихся за её спиной, и те понурясь остались на месте. Пока она в сопровождении Берты поднималась по широким мраморным ступеням, мы, понятно, к парадному входу — золотым вратам — не поехали, свернув перед храмом, и вскоре оказались у одного из запасных подъездов, где меня дожидался подьячий Павел, правая рука моего дядюшки, неприятный, но очень полезный нашему роду тип. Вроде у него есть свои люди, которые могут выполнять всякие тёмные делишки. Чем больше я узнаю здешнюю аристократию, тем больше убеждаюсь, что леоны роффы по сравнению с ними, правильней — с нами, словно дети в песочнице.

— Ваше преподобие, — склонил голову, пряча глаза, этот сорокалетний лысый мужчина. — Пойдёмте за мной, я провожу.

Расстался со своими парнями, отправив их трапезничать, а сам двинулся вглубь прохладных помещений храма, оказавшись в запутанном лабиринте большей частью тёмных коридоров. В конце этого пути, слава Создателю, меня ждал не Минотавр, а вполне уютная, хоть и очень небольшая гостиная, уставленная дорогой мебелью из морёного дуба — два дивана, высокий шкаф, стол и четыре стула вокруг него. Угощение в виде двух кувшинов вина и трёх золотых блюд, наполненных разнообразной снедью, уже дожидалось меня и принцессу.

— Спасибо, брат Павел. — благодарю сопровождающего. — А у вас здесь интересно.

Может не умничать и заказать этому мужику расправу над виконтом и сенатором? Да нет, справлюсь своими силами.

— Располагайтесь, ваше преподобие, — ещё учтивей чем при встрече поклонился подьячий. — Ваша собеседница вскоре придёт.

Он вышел, а я остался стоять. Ни встречать принцессу сидя на диване, ни вскакивать при её появлении не хотел. К тому же, как обычно, после тряски в седле хочется походить туда-сюда.

Надолго ожидание не затянулось, спустя каких-то десять минут в комнатку пришли Хельга с одним лишь дядей Куртом, да и тот, благосклонно мне кивнув, сразу удалился, оставив своих гостей наедине друг с другом. Повисшее в воздухе некоторое ощущение неловкости прервала Хельга.

— Степ, — она сделала два быстрых шага, я не успел поднять голову после поклона. — Степ! Наконец-то!

Она вдруг обняла и крепко прижалась всем телом. Ого, всякое конечно в жизни, в обеих жизнях, бывало, но вот принцессы мне на шею ещё не вешались. И взгляд Хельги мне не очень понравился. Неужели влюбилась? Только этого не хватало.

Глава 6

До корсетов, истребления китов ради добычи их уса в этом мире дело не дошло или пока не дошло, так что, случайно, от неожиданности жеста принцессы обняв её за талию, почувствовал крепкое, упругое тело. Она акробатка что ли? Ах, да, Хельга ведь постоянно занимается фехтованием и верховой ездой. Сам конечно не видел, но в королевстве об этом не говорил только ленивый.

Всё, надо её от себя отжать, а то мой молодой организм слишком активно начал реагировать.

— Принцесса, я тоже рад вас видеть. — ловко перемещаю ладони ей на плечи, отстраняюсь и широко улыбаюсь. — Вы стали ещё более прекрасны, хотя, казалось бы, куда больше-то?

А что я другое мог сказать? Что мне, как в том мультфильме про змею Скарабею, вашу принцессу и с приданым не нать, и без приданого не нать? И это в ответ на «Ванюша, я ваша навеки»?

Нет, на такое я не способен. Зачем обижать весьма вероятно будущую королеву Кранца, да к тому же просто красивую девушку? Она ведь, весь мой жизненный опыт подсказывает, в своём нынешнем порыве вполне искрения, насколько могут быть искренними венценосные особы, особенно такая расчётливая и хитрая представительница рода Саворских как Хельга.

— Степ, мы же на ты! — она берёт меня за руку и тащит к дивану что тот буксир.

Силёнки-то в этой хрупкой на вид девице ого-го. Действительно, не домашний цветок. Ничего удивительного. На самом деле я точно не знаю, какими были аристократки в средневековые времена моего родного мира но здесь в Паргее они мало похожи на кисейных барышень.

Во-первых, они не гнушаются работы. Даже моя мачеха изготавливает амулеты для офицеров своей гвардии, много раз заставал её за этим занятием. Помню, клинок своего фаворита Ричарда Ванского лично усиливала плетением разрыва.

Во-вторых, любимым развлечением высшей аристократии являлись всё же не балы и зрелища, а охоты и облавы на зверей, беглых или разбойников, и женщины в этом участвовали наравне с мужчинами, что требовало от них высоких навыков наездниц, владения оружием, выносливости и силы.

Так что, да, хватка Хельги была железной. Ладно, не железной, но, скажем так, очень крепкой.

— Прости, — соглашаюсь, присаживаюсь рядом с принцессой на диване, всё же создав определённую между нами дистанцию, бёдрами не соприкасаемся. — Слишком обрадовался и растерялся.

Она мою руку не выпустила. Смотрит в глаза с дружеской улыбкой. Не нравится только, что у неё ноздри чуть заметно раздуваются, как у зверя, почувствовавшего добычу. И грудь вздымается.

— А я только после твоего отъезда поняла, насколько ты мне понравился. — заявила Хельга. — Сама от себя не ожидала, что расставание с тобой окажется настолько неприятным и тоскливым. Степ, честное слово, среди моих кавалеров нет ни одного, с кем мне было бы так хорошо и интересно как с тобой. А ты ещё и не писал мне ничего.

— Так я ж через миледи из Новинок передавал свои поклоны и почтения, Хельга. — напоминаю. — И истории, изданные моей обителью просил тебе читать. Она говорит, что все сказки ты слушала не по одному разу. Да и потом, разве наша жизнь не состоит сплошь из расставаний? Хорошо, что не только из них. Встречи тоже происходят. Вот и сейчас. Я очень ей рад.

— Да. — склонила принцесса голову набок, всё также не отводя от мен взгляда. — Но ты почему-то не поспешил с ней. Пришлось самой набиваться. Я к такому не привыкла.

Ох, девочка, со мной тебе ещё ко многому придётся привыкнуть. Не из тех я, кто будет увиваться возле огня с отблесками короны. Степ Неллерский совсем не мотылёк, нет. Поэтому и имею весьма веские основания предполагать, что крылышки себе не опалю.

В моей настоящей семье для нашей дочери всегда Даша являлась советчицей, наставницей, подругой и подушкой для слёз, я в их женские тайны не лез. когда им что-то от меня требовалось, конечно же делились, но в остальном многое проходило мимо. Тут же новая жизнь, будто компенсируя упущенное мнюю в прошлой, сделала мою скромную особу объектом выслушивания девичьих мечтаний, надежд, тревог и источник мудрых советов, притом, что никакого диплома психолога никто не выдавал. Так уж получилось. Сначала Валька с Юлькой, потом любимая кузина Юлиана, потом Берта, теперь вот аж целая принцесса, все считают нужным вывалить на меня свои проблемы и получить совет по их разрешению. Только вот у Хельги это получается как-то уж сильно эмоционально и настойчиво.

Информацию о том, что Гарри Саворский, кузен моей собеседницы, мерзавец, подлец, трус и интриган, принимаю к сведению, и, хотя взглядом выражаю полные понимание и согласие, делать выводы не считаю нужным, для этого по идее надо выслушать и другую сторону, что, понятно, прямо сейчас не представляется возможным.

Не ожидал, честно, столь прямого разговора, но Хельгу видать сильно припекло — цейтнот, вызванный началом активных действий и интриг её дяди Филиппа и отвратительные отношения, что с братом-королём, что даже с Матильдой, родной матерью.

Не, я многое в жизни повидал, встречал семейные разлады и в гораздо больших масштабах. Однажды бывший одноклассник заказал убийство сестры и зятя, придурок, бабкин дом в Анапе нормально поделить не смогли. Зато потом его сестра на том свете оказалась или переродилась где-то как я, а он на семнадцать лет в колонию строгого режима отъехал. Это опыт из моей личной жизни. А уж сколько душегубств, тем более, в правящих династиях знаю по книгам, так и вспомнить всё не получится.

В своём роду принцесса давно уже чувствовала себя одинокой, что не помешало ей за последние два с небольшим года, пользуясь тем, как быстро Эдгар терял популярность и поддержку дворянства и церкви, получить целую партию, готовую её поддержать, стоит лишь ей выдвинуть свои претензии на трон Кранца. В рядах этой партии и два герцогских рода из шести в королевстве — Ултиарский и Ламбрский, и церковь в лице кардинала и двух орденов — то, что она в их число включила и Молящихся, спишем на недостаточную осведомлённость принцессы и высящегося за ней тенью Марка Праведного, а, главное, большинство феодалов королевского домена. В общем, у нас тут в Кранце не государство, а банка со скорпионами. Ага, можно подумать, я сегодня об этом узнал.

Только чтобы заявить свои права на трон, Хельге нужно предъявить мужа-консорта, желательно не самого высокородного, то есть не выше графского отпрыска либо герцогского незаконнорожденного бастарда, и при этом обладающего авторитетом и пользующегося популярностью. Почему я не удивлён, что лучшей кандидатуры чем милорд Степ Неллерский не найти? Удивлён лишь тем, что принцесса ударила меня своей просьбой по голове, что называется, наотмашь, в открытую, безо всяких околичностей:

— Будь моим мужем, Степ. Ты ведь уже говорил с его высокопреосвященством, он объяснил, как у нас в королевстве всё резко поменялось. Ты мне очень-очень нравишься, но, я клянусь, если у тебя есть на примете другая девушка, хоть та же Берта, вижу ведь, что ты с нею необычайно мил — дорогие подарки, удивительные сказки, то, пожалуйста, не буду тебя ни в чём ограничивать. Да мне и власть-то не нужна. Хочешь, сам займёшься королевством, а я утешусь тем, что избавлюсь от замужества с придурком Гарри и от надоевшей до оскомины опеки матери и брата.

Она вот сейчас серьёзно? Действительно считает меня таким наивным, чтобы поверить в ею сказанное? Угу, чтобы выросшая во дворце особа женского полу отказалась от мужа и власти? Ой, не дури мне голову, девочка. Нет, смотрит серьёзно. Только ведь не дура, понимает, что я не поведусь. Но попробовать-то она должна была. Да.

— Берта сильная магиня. Повезло, что её случайно повстречал в дороге, и, ты уже наверняка знаешь, уговорил её стать вассалом нашего рода. Но никаких особых чувств я к ней не испытываю, кроме дружеских, — вру и не краснею. Первым делом надо мою девчонку вывести из-под удара. Женская ревность — страшная вещь. Впрочем, мужская не лучше. — Пойти с тобой в храм на венчание, с самой красивой девушкой королевства — мечта любого мужчины. Но ты же всё слышала от кардинала. Моя семья категорически против…

— Была против, Степ, — невежливо прервала она меня, а в качестве извинений взяв мою ладонь и своей второй рукой. — Напиши матери о моих условиях. Разве Неллерам не нужен их родственник на троне королевства? Остальные договорённости готова обсудить в любое время. Я даже могу отправиться в ваш родовой замок до завершения спора за корону. У меня достаточно сил среди дворянства, чтобы обеспечить мой безопасный отъезд хоть сейчас.

— Извини, Хельга, — смущаюсь, точнее, изображаю смущение, я ведь тоже покерфейс делать умею, хотя в отличие от Володи Макарова, моего друга и сослуживца, на мизер с длинной мастью без хозяйки никогда не падал. — Всё же Мария не моя мать. Помнишь ведь, откуда меня призвали в наш замок? Сейчас родом руководит герцог Джей, и, да, я ему напишу, и о том, что сказал его высокопреосвященство, и о твоих предложениях. Но, давай честно, даже если всё действительно будет так, как говоришь ты, всё равно ведь это не Неллер будет на троне Кранца, а я стану членом рода Саворских. Моя семья на это не пойдёт.

— Степ, а сам ты, сам действительно хочешь быть со мной? — придвинулась она ближе.

Вот что мне ей ответить?

— Конечно же хочу, кто бы отказался от такой чести? Да, об этом, о своём желании, я тоже напишу, но…

— Это очень хорошо, — принцесса обрадовалась. — Тогда и я отправлю Джею послание. И кардинал. А ещё будут предложения от герцогских родов. Мы не должны опускать руки, Степ. Я знала, я верила, что ты меня поддержишь.

Это называется, протяни палец — всю руку по локоть откусит. Ну, мы ещё посмотрим, что получится. Загадывать рано, но в политике, как и с крупными кораблями, курс быстро поменять никак не получится. Во всяком случае, на это надеюсь.

— Разве я могу поступить по другому? — прикасаюсь губами к её руке.

Спасибо дяде Курту, явился, чтобы напомнить нам о том, что время исповеди не может длиться бесконечно и если принцесса не хочет, чтобы о нашей встрече узнали раньше времени, то, как говорится, пора и честь знать. Иначе старый пень в юном теле мог бы сотворить какую-нибудь глупость. Хельга красива, а сердце моё не камень. За спиной прелата скромно потупившись стоит Берта. Надо бы как-то ей объяснить, что с принцессой у меня сугубо деловые отношения, вдруг миледи из Новинок подумает невесть что, да только не рискнул это сделать при Хельге. Не буди лихо, пока оно тихо.

Попрощавшись с девушками, задержался на часок в гостях у дяди. Внутри храма у него имелись свои достаточно обширные и комфортные покои, и двум милордам Неллерским нашлось что обсудить. Провожая меня лично, прелат дал пару дельных советов, как лучше преподнести герцогу Джею и Марии суть состоявшихся у меня бесед с кардиналом и принцессой.

Эрик с парнями давно пообедали, они ждали меня у входа, играя в камушки. Вернее, играли Ник с Иваном, остальные смотрели и комментировали. К моменту моего появления Чайка выиграл восемьдесят зольдов.

— Додумались же рядом с храмом устроить азартные игры. — проявил я недовольство, разбирая поводья.

— Да какие ж азартные? — удивился Ник. — Мы ведь не по драхме на круг ставили.

Читать нотации и пояснять, что дело не в сумме, было лень. Поморщившись, тронул коня в обратный путь. Пока доехали до особняка, полностью продумал текст письма герцогу Джею. И всё же убил на само послание почти час, не так-то просто писать гусиными перьями. Сделал пару клякс, но Сергий их ловко потёр по ходу дела, на пергаменте совсем незаметно, да и не обращает на это никто внимания. Кто сможет писать без помарок, пусть первым бросит в меня камень.

Явился не запылился милорд Монский, Карл узнал, что я собираюсь посмотреть на кулачные бои, и выразил твёрдые намерения сопровождать туда. Что ж, я не против, даже веселее будет и безопасней. Переодевшись в простые одежды и потребовав того же от друга, спрятал под воротом цепь с амулетами воздушной и магической защиты и кристалл с плетением полного исцеления, надетых на одну цепь.

Со мной ещё идут Эрик и Ник с Иваном. Сняв знаки различия и родовые гербы, они неотличимы от простых солдат удачи. Доспехи и оружие-то не парадные, а походные.

— Ну как, похожи мы на пятёрку наёмников? — в холле особняка осматриваю нашу разновозрастную компанию.

Ответил Эрик:

— Мы походим на переодевшихся в форму наёмников высокородного аристократа с приятелем-дворянином и тройку ваших охранников. Вы в зеркало смотрелись? У вас взгляд человека привыкшего повелевать, а у милорда Карла — командовать.

— Да? — переспрашиваю, но собственно чему я удивляюсь? Внешность, доставшаяся мне от Степа, действительно сильно изменилась. Появились властность, уверенность и надменность. — Ладно, придётся нам с милордом стараться ни на кого не смотреть и вести себя попроще. Получится, Карл?

— Попытаемся. — усмехнулся тот.

С Леоном Роффом мы встречаемся возле церкви Тысячи Мучеников, что расположена на границе Ям. До назначенного времени ещё восемьдесят минут, то есть более трёх четвертей часа, но мы выдвигаемся пешком, так что, как раз успеем. Даже раньше наверное.

— Пошли. — командую.

Хотел первым выйти, да Ник подсуетился, выскочил впереди меня и придержал дверь. Лакействует после проступка, и мне такое его поведение не нравится, ему не идёт, да и мнится в его действиях насмешка. Хотя это не точно.

Королевство Виргия. Город Миер. Герцогский замок. Виконтесса Анна. В это же время.

Она покрутилась перед ростовым зеркалом в своей гардеробной, прихватив рукой отросшие за последние полгода волосы сзади в пучок, и осталась не очень довольна. Откромсать кудри вновь — дело быстрое, жаль, что сделать себя старше никак не получится. В свои пятнадцать лет будет выглядеть даже моложе, когда переоденется в мужское.

И пусть. Анна немало видела среди проезжавших через Миер дворян, торопившихся получить офицерские должности в дармигской армии, отбивающей десант краснокожих альбийцев, или в войске принца Филиппа, собирающегося предъявить свои права на трон, парней ненамного старше. Так что, ещё одним юным искателем чинов, славы и денег на дорогах Виргии никого не удивить.

Свои прошлые ошибки она осознала и повторять их больше не намерена. Не нужно одеваться как принц в изгнании, привлекая к себе внимание окружающих и злые умыслы любителей наживы. И свиту за собой точно не надо было тащить. Тогда, семь месяцев назад, её по этим признакам легко выследили. А так-то сама она смотрится в мужской одежде как настоящий паренёк, благо груди у неё совсем маленькие, бёдра не широкие, а руки крепкие. Симпатичная, да, но мало ли красавчиков среди благородных юношей?

Теперь Анна приготовила себя потасканный кожаный доспех, взятый ею якобы для тренировок, ношеный плащ, который подобрала после смены часовых у малой оружейной, какой-то растяпа-гвардеец забыл, старые охотничьи ботфорты, бережно спрятанные на дно сундука, немного денег, чтобы не вызвать подозрения родителей, и простенький меч. Любой, глядя на такого дворянина, решит, что с этого путешественника нечего взять, кроме нескольких медяков в кошеле и удара клинком. Да, ещё нужны спутник, чтобы сторожил ночами, и два коня для их обоих, но эту проблему она как раз сейчас и направилась решать на конюшню.

Опозоренная. Так называл её отец, когда семь месяцев назад она попыталась сбежать к океану. Он кричал, настолько побагровев от злости, что Анна принялась нащупывать висевший у неё на шее исцеляющий амулет, не для себя, для него. Того и гляди герцога бы постиг кровяной удар. Отец орал, мать заливалась слезами, брат тихо насмешничал, старшая сестра сидела ни жива, ни мертва, опасаясь, что поступок младшей бросит тень и на неё. Лидия вообще чересчур впечатлительная. Зря волновалась, на планах герцога Миорского выдать Лидию замуж за наследника Толейна поступок Анны никак не повлиял.

Зато Дорминские помолвку расторгли, посчитав, что длительное путешествие виконтессы в компании мужчин — тёмное пятно на её репутации, чему она оказалась очень рада, жених ей не нравился. Жаль, что родители поспешили исправить ситуацию, договорившись с южными соседями, согласившимися взять её в жёны своему выродку. Говорят, очень сильный маг, да только Анне совсем никто не нужен. Предложи ей в мужья самого принца Евгения, красавца и мечту всех обитательниц королевского дворца, она бы также отказалась.

Вообще, замужество и ведение хозяйства — это не для неё, она мечтает о путешествиях и приключениях. Ей с двадцатью одной нитью источника, половина из которых оттенки синего и голубого цветов, никакого труда не составит оказаться офицером-магом на флагманском корабле любой эскадры, хоть военной, хоть торговой, да даже и пиратской. Тут Анна хихикнула, ей удалось усыпить бдительность семьи, решившей, что их младшая покорилась, и слабили за ней пригляд.

Зря. Она в храм венчаться ни за что не пойдёт, у неё совсем другие планы на жизнь. И начнёт их осуществлять сегодня, да прямо сейчас. Деньги? Не одарённой её силы об этом переживать, с магическим источником такой силы, можно сказать, сахар лежит перед ней прямо на дороге.

Вот только с дорогой в прошлый раз она ошиблась. Не надо было скакать на север через всё королевство, когда всего в двух днях пути на юге граница с Кранцем. Да, это вечно враждебное государство, но сейчас перемирие, да и она же туда не с войной отправляется. До океана конечно потом путь очень дальний, придётся проехать весь Кранц насквозь, а потом ещё и долго двигаться по территории империи, но лучше так, чем опять попасться.

— Эй, где ты там. — войдя в конюшню, она позвала молодого раба, чистящего денники. — Ты ведь третий год в неволе? И как, привык? Нет желание вернуться домой? Кстати, в первой же церкви или ратуше, или канцелярии тиуна могу выписать тебе вольную. Ты же ведь собственность нашего рода, а у меня, вот, смотри, имеется малая печать. Так что, сниму ошейник, и никто не сможет мои действия оспорить. Хочешь знать, что для этого нужно сделать?

К этому парню Анна присматривалась уже больше трёх месяцев, и его ответ знала до того, как тот прозвучал.

Глава 7

Миор. Герцогский замок. Виконтесса Анна. Продолжение.

У восточной стены, между ней и искусственным водоёмом, который помимо пруда служил для обеспечения питья гарнизона на случай осады, за всю историю герцогского рода случившихся всего три раза, располагалась беговая дорожка для разминки находившихся в крепости лошадей. Однако бега по кругу боевым коням недостаточно, поэтому поочерёдно их выводили за город, где они могли порезвиться в волю, носясь галопом по дорогам и пугая крестьян. Разумеется, не сами по себе, а под присмотром герцогских конюхов, одним из которых был Алексей Тиртов, двадцатилетний парень из Кранца, около двух лет назад воевавший в составе егерского полка армии южного королевства и угодивший тогда в плен.

Ему повезло, командовавший виргийскими отрядами герцог Гуннар Миорский отделил его от группы пленных, отправляемых в шахты, и забрал к себе, вместе с парой других таких же молодых егерей обратив в рабство сроком на пятнадцать лет. Так солдат Тиртов и попал в замок, а уж виконтесса Анна его заметила, к нему присмотрелась и решила, что он хорошо ей подходит в качестве помощника при реализации нового и на этот раз, как она очень надеялась, успешного побега.

Час назад Анна отсюда, из узкого окна своей учебной комнаты видела, как помощники вывел четырёх коней и отправился с ними за пределы городских стен Миора. Осёдланной была только одна из лошадей, иначе могли бы возникнуть ненужные вопросы, но на выезде из ворот чуть в стороне имелись целые торговые ряды, где продавали всё, необходимое караванщикам и путешественникам, включая конскую упряжь. Деньги на второе седло и необходимое в побеге имущество виконтесса Алексею дала, парень толковый, так что, на постоялом дворе «Большая сова» он будет ждать полностью готовым. Она в этом не сомневалась, не зря внимательно приглядывалась к бывшему воину-егерю.

— Линда! — крикнула громко, стараясь придать голосу наибольшее раздражение. — Ты где там, толстуха! — тридцатилетняя служанка, несмотря на свои действительно большие стати, прибежала из своей комнатки почти мгновенно. — Убери поднос. — приказала виконтесса, показав подбородком на остатки своего ужина, она приучила всех, что вечернюю трапезу совмещает со своими магическими практиками или чтением. — И я сейчас займусь изготовлением сложного амулета, а как устану, сразу же лягу спать. Если вдруг меня кто-то отвлечёт, хотя бы скрип за дверью услышу, то как в прошлый раз превращу твою задницу в кусок кровавого мяса. Хочешь этого?

— Нет! — толстушка в испуге вытаращила налившиеся слезами глаза. — Не надо, госпожа! Вас никто не побеспокоит!

— Надеюсь. — поджала виконтесса губы. — Пошла вон.

Анна не была ни хамкой, ни жестокой. Её скверное обращение с Линдой носило сугубо практичный характер и являлось частью давно осуществляемого плана. Она хотела, чтобы служанка боялась её плётки больше гнева герцога и герцогини. Нет, виконтесса понимала, что Линда продолжает обо всём доносить, но любые мысли плохо исполнять приказы хозяйки или хотя бы их обсуждать опозорившаяся дочь Миорских из неё выбыла почти сразу же.

Да, опозорившаяся. Девушка усмехнулась над этим словом, которое стали к ней применять. А её-то такое оскорбление ничуть не цепляло. Пусть говорят, что хотят. Она не мыслит себя ничьей женой. Ах, если бы папа мог её понять и дать свободу выбора, вон хоть как сестре того выродка, с которым её хотели сочетать. Говорят та Агния Неллерская прославилась в битвах и походах и тем вполне счастлива.

Виконтесса тяжело вздохнула, вот бы и от неё отстали. Герцог Гуннар Миорский любил всех своих детей, и даже после побега Анны, хоть и злился, но, она видела, продолжал любить свою опозорившуюся дочь. Вот только отцу досталось от её деда очень плохое наследство, тяжелое. В провинции более пяти лет шла война между сюзереном и вассалами, дед умудрился настроить против себя всех графов герцогства, и положение спасло лишь вмешательство короны. С тех пор прошло более пятнадцати лет, но последствия той разрушительной междоусобицы ощущаются до сих пор.

Новый герцог пытается исправить ситуацию в том числе и за счёт заключения брачных союзов. Для него Анна не просто дочь, а ещё и инструмент укрепления пошатнувшегося влияния. Её расстроившийся брак в этом плане мало что поменял. Вместо одного жениха нашёлся другой. Что уж там обещали Неллеры за своего незаконнорожденного ублюдка, виконтесса не знала — деньги, наверное, много денег, говорят Неллеры очень богатый род — только Анне было всё равно. Что Неллеры, что Ронеры, что ещё кто-то, её ждут океаны и морские путешествия, весь мир, дальние страны.

Родителей, да и занудливых брата с сестрой, конечно жалко — такое пятно на репутации рода, как повторно сбежавшая виконтесса Миорская — только у неё другого выхода нет. Ну, или броситься грудью на меч.

Ещё раз кинув взгляд на двор замка, она отошла от окна и через другую дверь направилась в гардеробную, где в одном из сундуков под охотничьим платьем спрятала мужскую одежду, тайком купленную только вчера, раньше было бы опасно, могли обнаружить, та же Линда, свинья, донесла бы.

Войдя в следующую комнату, вспомнила про Наташу, свою прежнюю служанку. Та, хоть и была всего лишь дочерью дворцовой прачки, отличалась умом, добрым нравом, расторопностью а, главное, преданностью хозяйке, чем заслужила не только доброе отношение Анны, но и дружбу. В прошлый раз сбежав из замка, виконтесса не взяла служанку с собой, намереваясь организовать её переезд, когда сама устроится. Однако случилось то, что случилось, и верную подругу не просто наказали, хотя она и не участвовала в самом побеге, а ещё и вышвырнули из Миора. Анна только и успела, что сунуть бедной подруге золотой перстень с изумрудом. На первое время той должно хватить. Впрочем, Наташа девушка умная и хваткая, поди не пропадёт.

— Так, где тут у меня что. — виконтесса замерла посреди гардеробной и направила палец вначале на крайний сундук, а затем поочерёдно на другие предметы мебели, которые использовала в качестве укромных мест. — Здесь одежда, там оружие, обувь понятно охотничья в кладовой, деньги, драгоценности, амулет скрыта, остальное купит Алексей. А родовой перстень? Ох, он там в учебной комнате остался.

Она не собиралась обманывать своего помощника. Раб принадлежит не кому-то конкретно, а роду Миорских. Как законная его представительница виконтесса в полном праве дать Алексею Тиртову волю, и никто не вправе будет объявить его беглым. Нужно лишь всё оформить как полагается, но с этим проблем не возникнет. Любая канцелярия — светская или церковная — за небольшую сумму выпишет соответствующий документ.

Кстати, насчёт денег. Переодевшись в костюм благородного юноши, нацепив на пояс меч в простых ножнах, одевшись и обувшись, Анна полезла в нижний ящик стола, где прятала уводимые из-под родительского взора монеты. Собрать себе средства в дорогу ей помогла хитрость. Просила деньги на платья и драгоценности, а в реальности тратила намного меньше. Теперь у неё имелся мешочек, причём довольно увесистый. Развязывать его и пересчитывать монеты она не стала, убрала в сумку, сейчас покоившуюся на столе. Сколько у неё денег виконтесса и без того хорошо помнила.

В кошельке находилось восемь золотых юстинианских империалов, за каждый из которых любой меняла даст десять-двенадцать виргийских или кранцевских драхм. Драхмы серебряными монетами по одной и пять там тоже имелись на общую сумму шестьдесят четыре. А ещё пятнадцать верцийских дукатов тремя монетами. Они стоили чуть дороже драхм, зольдов на десять, но это если на них что-то покупать, а при обмене ростовщики всяко свою долю возьмут, так что, для беглянки разницы в кранцевских и верцийских деньгах нет.

Для любого простолюдина её кошель настоящее богатство, а для дворян не так уж и много, но Анна на этот счёт не переживала. И дело даже не в драгоценностях, которые виконтесса почти все решила оставить дома, а в том, что она сильнейшая магиня. Предложи она любому владетелю или муниципалитету зарядить или изготовить амулеты, сразу же желающие найдутся, и, понятно, не за бесплатно. Да и некоторые целительские плетения ей доступны, всё же двадцать один оттенок источника — не шутка. Не зря ведь Анна самый сильный маг в их роду после смерти деда, чей могучий дар к сожалению оказался вполне совместим со скверным характером и полным неумением управлять герцогством.

Конспект с заклинаниями она уложила в сумку рядом с кошельком, всегда под рукой. Анна и наизусть помнит почти полтора десятка плетений, от бытовых до боевых. Не пропадёт. Теперь осталось самое простое и самое неприятное. Почти отросшие красивые волосы надо срезать, и девушка подошла к зеркалу, вынув из ножен на поясе магически укреплённый и заточенный кинжал.

— До встречи, виконтесса Анна, — грустно сказала своему отражению. Выдохнув, отсекла собранные сзади в хвост кудряшки и потрясла тем, что осталось на голове будто лошадка гривой. — Здравствуй баронет Антон Парнов, — учтиво поклонилась зеркалу.

Имя она выбрала наобум, кто станет выяснять существует ли такое баронство на самом деле?

Четыре дня назад родители с сестрой уехали в столицу, показывать двору и свету не опозорившуюся дочь. В замке остался брат, но он сегодня с утра уехал на охоту, накануне егеря обнаружили крупную волчью стаю, и вернётся только завтра к вечеру. Момента лучше виконтесса вряд ли могла бы дождаться.

Она активировала изготовленный ею накануне амулет отвода глаз, мысленно попросила благословения у Создателя, взяла сумку, перекинула её через плечо, надела поношенный берет и направилась к двери, через которую в её покои рабы носили воду. За нею шла узкая лестница, если бы кто-то повстречался, вряд ли её невидимость выдержала испытания столкновением, пришлось бы возвращаться и ждать, пока очистится путь.

Но ей повезло, первыми людьми, кого она увидела, оказались трое дворовых, в каморке у подножия лестницы жадно поедавших принесённую с кухни гору объедков. Герцогиня Василиса строго следила, чтобы прислуга не голодала. Еды после благородных и солдат гарнизона оставалось много, так что, распоряжение хозяйки замка строго выполнялось и в её отсутствие.

Поправив сумку, направилась вдоль стены дворца, на дорожке дворовые ползали, счищая грязь, и Анна пошла по траве. Если бы среди рабов оказался кто-нибудь внимательный, мог обратить внимание на сминающуюся и тут же выпрямляющуюся траву, но таковых не нашлось, мужчины занимались своим ответственным делом, к тому же за ними внимательно присматривал тощий и злой как бездомный пёс Гельмут, поигрывая в руках увесистой палкой, которую никогда не ленился пускать в ход.

— А там кто подчистит? — подошёл он и пнул по ноге одного из работников. — Мне предлагаешь?

— Нет, я вначале с этой стороны, а потом вернусь. — оправдался раб.

Анна уже дошла до угла и на всякий случай немного постояла, осматривая подходы к воротам замка. Амулеты против невидимости или отвода глаз тут имелись, вот только воспользоваться ими могли в данный момент лишь два человека, и вряд ли оба сейчас осматривают двор или стоят у ворот. Старик Иннокентий наверняка уже напился, пользуется тем, что герцог и виконт в отъезде, а виконтесса Анна никогда его не пыталась контролировать, а баронет Юрий, лейтенант их гвардии, тоже не теряется, поди с девицами развлекается. Но всё же осмотреться стоило. На всякий случай.

Поняв, что обнаружить её некому, Анна своей чуть пружинящей походкой быстро двинулась на выход из замка. В городе с отъездом герцогской четы и её старших детей всё оставалось по прежнему. Имелось кому следить за порядком. Виконтесса Миорская могла в этом убедиться, пока шла к назначенному Алексею месту встречи. Впрочем, ей стало уже всё равно, что и как происходит в городе. Если она когда-нибудь сюда и вернётся, то очень не скоро. Её домом станет корабельная палуба.

— Ничего не забыл? — спросила у раба, когда встретилась с ним на постоялом дворе, и оглядела двух оседланных и столько же навьюченных лошадей. — Денег хватило?

— Даже лишние. — протянул он ей горсть медяков.

Медных монет у виконтессы пока не было, но посчитала, что обойдётся пока и без них.

— Оставь себе. — улыбнулась. — Не будем задерживаться, — она подошла к кобыле и вскочила в седло. — Баронет Антон, это я, если ты ещё не знаешь, и его слуга, а это уже ты сам, к вечеру следующего дня должны быть неподалёку от границы с Кранцем, в Острогорске. Там и нормально заночуем.

— К Кранцу, госпожа? — уточнил раб, тоже взобравшись на коня. — Но все благородные дворяне едут в направлении Верции, чтобы…

— Не госпожа, а господин. — поправила Анна слугу. — Ещё раз спутаешь, плетью отхожу. И я не все, мне сражаться за принца Филиппа или с десантом краснокожих не хочется, так что, едем строго на юг. Ты в трактире расплатился?

— Я туда и не заходил, госпож… господин. За сохранность вещей и постой коней пришлось бы тридцать пять зольдов отдать, а мне подумалось, вдруг новый хозяин решит их мне оставить?

Виконтесса внимательно посмотрела на раба и кивнула своим мыслям.

— А ты, оказывается, весельчак. — сказала. — Только смотри, границ не переступи. Плохо кончишь.

— Конечно, хозяйка. — склонил Алексей голову.

Рансбур. Район Ямы. В это же время.

Место, где проводятся рукопашные бои, располагалось в глубине квартала жалких домишек-мазанок, скотных дворов, птичников, небольших складов и скотобоен. Отсюда, как я понимаю, столица снабжается свежим мясом, ну, и запахи тут соответствующие.

Собственно, такие вонючие производства в основном располагаются в пригородах, но Рансбур, как и мой монастырь, в случае осады сразу без мяса не останется.

Нужное нам здание выделялось над окружающим пространством будто феодальный замок над прилегающей деревней крепостных, хотя и дом-то этот всего в три этажа, причём, из камня сложен только первый, а второй и третий — деревянные, из брёвен уже почерневших от времени. Зато крыша, да, солидная, явно недавно перекрыта новой, бурого цвета, черепицей.

Топать сюда пришлось по грязи, и это при том, что дождь прошёл позапрошлой ночью. Представляю, каково тут сразу после ливня, КАМАЗ бы застрял наверняка.

На входе пара крепких вышибал с дубинками. Над чем-то смеются, что те живших у бабуси два весёлых гуся, рядом с крыльцом, утирая кровь с лица, поднимается с земли какой-то мужичок непрезентабельного вида. Понятно, не прошёл фейс-контроль.

— Как принесёшь долг, так и приходи. — сказал ему охранник. — Ставки принимаются только в виде звонкой монеты, а не обещаний.

Нашу компанию в девять человек — Леон Рофф тоже прихватил с собой троих подельников в качестве охраны — пропустили без каких-либо вопросов. Вышибалы, признав одного из ночных королей столицы, сразу же приняли озабоченный вид и сами распахнули дверь, сместившись к краям площадки крыльца, чтобы не мешать нашему проходу.

Карл с Эриком меня прям затёрли между собой, не давая идти первым, так что, приходится топать в середине нашего дружного десятка. Да это и правильно, уважаемый Рофф здесь всё знает, ему и карты в руки.

Вначале мы попали в столовый зал, где кроме рябой тётки за стойкой никого не увидели. Два десятка длинных столов пусты, что тот барабан. Народ пока предпочитает хлебу зрелища, и это слышно по гулу доносящемуся в трактир.

Пройдя помещение насквозь и миновав ещё пару вышибал оказались в оглушающе шумном пространстве, напоминающем мне одновременно и авиационный ангар, и амфитеатр, только размерами на порядок меньше.

Здесь всё устроено просто — в центре немного овальная грунтовая арена, размерами с баскетбольную площадку, обнесённая деревянными бортами высотой в полтора ярда, а вокруг пять ярусов скамей.

Почти все места заняты, но нас, точнее, Леона уже встречает какой-то пронырливый белобрысый парень с бегающими глазами, одетый в кожаную безрукавку на голое тело, и ведёт, нет, не в ложу, их тут нет, а к самому верхнему ряду, где вижу свободной длинную скамью. Мы там разместились вполне свободно.

— Это что, и есть бойцы единоборств? — спрашиваю у севшего от меня за Эриком ночного короля.

На арене в этот момент под радостные крики, смех и подбадривания дерутся какие-то мальчишки лет по тринадцать, не старше. Лица у обоих уже разбиты в кровь, холщовая рубаха у одного разорвана до пупа, а босые ноги чёрные как у негров.

— Нет, это шуточные схватки. — отвечает бандит. — Ради смеха. Хотя ставки и на эти бои делаются. Не желаете поучаствовать?

— Что, подраться с парнишками? Не хочется. И ставки делать не собираюсь. Или у тебя есть верные варианты?

— Они случаются, но не у меня. — Рофф смотрит на противоположную часть трибун, где так же на верхнем ярусе точно напротив нас вижу какого-то седого мужчину с прищуренным левым глазом. — Арена, как и Ямы вообще, под Шипящим. Вон он сидит. Надо с ним договариваться, чтобы не прогадать со ставками.

Ещё один ночной король Рансбура? Как-то он не солидно выглядит по сравнению с моим почтенным Леоном. Обычный мужик, только морда разве что зловещая, или мне так кажется после получения о нём информации. Да наплевать на этого Шипящего, он мне совсем не нужен. Что же касается участия в местном тотализаторе, так никогда азартным игроманом не был, и сейчас желания не испытываю. Хотя тот же Ригер, пользуясь возможностью ближе других посмотреть и оценить бойцов, которым предстояло окропить кровью арену неллерского амфитеатра, иногда неплохо зарабатывал. Впрочем, и проигрывать случалось. Договорные схватки в условиях битвы до смерти организовать очень сложно.

— Почтенные зрители! — после того, как один из мальцов после удара соперника не смог подняться и был унесён к боковому проходу борта, на арену вышел высокий и горластый мужчина. — Итак, объявляется первая схватка! Приём ставок на неё должен быть прекращён! Сюда выходят Угорь и Зубастый Кроль! — вытянул он руку в сторону входа и оттуда появились двое раздетых до пояса парней.

Глава 8

Из Ям мы возвращались уже в сумерках всё той же компанией, что туда и пришли. Дожидаться окончания поединков не стали, я посмотрел их шесть, и мне хватило. Ну, не айкидо конечно, больше полагаются на силу, чем на ловкость, однако и навыки у лидеров этих боёв явно есть, во всяком случае больше чем у меня во много раз. так что, решено, беру себе сенсея, бывшего здешнего чемпиона, которого предлагает Леон Рофф. Исцелю калеку, и пусть делает из меня если не Джеки Чана, то хотя бы бойца на уровне того рыжего худого парня, умудрившегося во второй и шестой схватке порвать как Тузик грелку противников выше, крупнее и на вид намного сильнее его.

Мы уже прошли стороной дворцовую площадь, видел шпили королевской резиденции, хорошо мне знакомой снаружи и изнутри. В этот свой приезд я даже не подумал ставить прослушку на королевскую опочивальню, только сейчас вспомнил. Наверное подсознание подсказало, что мне нет смысла заморачиваться с плетением дальнего уха, Эдгару сейчас не до меня, у него принц Филипп все мысли занимает.

До уличной развилки, где нам с Роффом предстоит расстаться, остаётся менее сотни ярдов, и он меня догоняет, я опять иду зажатый своими людьми со всех сторон. Взяли в коробочку, кажется так это называется?

— Я понимаю, милорд, — по своему расценил мою задумчивость ночной король Рансбура. — бои в ямах не такие зрелищные как в амфитеатрах. Зато гладиаторские схватки проводятся один-два раза в месяц, а эти три-четыре раза в неделю.

— Берут не качеством, а количеством? — усмехаюсь. — Да нет, Леон, мне зрелищности хватило, я ведь не ради забавы туда приходил. В общем, разыщи того бывшего чемпиона и приведи его ко мне. Сделаю его здоровым, и пусть расплачивается передачей мне своих навыков и умений. Он согласится? — один вопрос. И второй — не скроется ли, избавившись от увечий, а, почтенный?

Вместе со всеми смещаюсь с дороги к закрывающейся скобяной лавке, чтобы освободить дорогу паланкину, двигающемуся в сопровождении шестёрки дружинников, двое передних из которых уже несут в руках факелы, хотя вроде пока достаточно светло, ни во что неприятное не ступишь, если будешь иногда под ноги смотреть. В носилках какой-то пожилой важный мужик, с таким выражением на лице, будто только что лимон слопал. Кто такой, не знаю. В Рансбуре высокородных аристократов и толстосумов-простолюдинов полно, что в той Бразилии донов Педро. Столица всё-таки.

— Конечно согласится, — удивлённо посмотрел на меня Леон, и двинулся за мной дальше. — А скрываться-то ему зачем? Поступить к вам на службу — большая удача. Особенно для него. У него мать старая и младший брат пропащий пьяница. Его старуха пропадёт, если Кир её не поддержит. Деньги, которые он раньше заработал, давно кончились. Живут на том, что вдвоём с матерью корзины плетут, у них неплохо получается, но на этом иного не заработаешь. Так что, служить вам будет, пока сами не прогоните. Но в рабство продаться не согласится. Не до такой степени ещё отчаялся.

— Мне и самому рабы не нужны, — нам уже пора разойтись в разные стороны, поэтому остановились на перекрёстке, чтобы завершить разговор. Приметил пару мутных личностей, шнырявших в толпе в поисках чужих монет, те при виде Роффа постарались скрыться. Залётные гастролёры что ли или просто не положено воровать вблизи ночных королей? Как-нибудь уточню. — На рынок завтра отправлюсь не для себя. Нашей новой вассальной миледи хочу прислугу купить. Я же предпочитаю иметь рядом с собой людей свободных. Найдёшь его сегодня? Скажи, чтобы с раннего утра приходил. Позже буду занят. Как его, Кир…?

— Бирюк. Кир Бирюк.

— Все условия я с Киром Бирюком сам обсужу. Тебя за это знакомство что-нибудь должен?

— Да вы что, милорд! — искренне возмутился Леон. — Не говорите так, пожалуйста. Это я у вас в неоплатном долгу.

— Хорошо, что ты об этом ещё помнишь. — жму ему запястье и, более не слушая его обещаний и клятв в верности, знаком даю своим парням команду направляться к нашему особняку.

Уже на подходе к своим воротам услышал, а затем и увидел на крыльце соседнего дома прилично одетую старушку, которая бранилась и потрясала клюкой, обещая ей кого-то отлупить. Кому предназначались угрозы, не увидел. В отличие от моей каменной ограды, забор-то не был сплошным, а вот сарай, в сторону которого смотрела женщина, закрывал обзор почти половины территории.

Пока снимал жильё, было всё равно, кто у меня соседи, но раз уж стал собственником, надо бы узнать хотя бы живущих справа, слева и напротив. Мало ли что. Сам я уеду, Моей Берте тут жить. Да, и ночной король обещал присматривать за моей собственностью, и прислугу постараюсь найти надёжную, желательно не местную, ну, кроме предложенной Эльзой экономки, и об охране позабочусь — думаю, парочки крепких дворовых хватит — а всё-таки иметь добрые отношения с соседями не помешает. если конечно они смогут быть добрыми, а то ведь такие сволочи случаются подлые и скандальные, что мама не горюй.

А у нас во дворе есть девчонка одна, точнее две, и обе — Юлька и Ангелина — болтают с бойцами и жеманятся, чувствуют чертовки, что вызывают интерес у мужчин, вот и строят глазки. Ник, смотрю, разозлился, когда от калитки увидел происходящее возле флигеля. Виду старается не подавать, но меня-то не проведёшь. Эх, Юлька, Юлька, упустишь своё счастье. Наш с тобой друг детства парень видный, возмужал, окреп, добился хорошего статуса, имеет перспективы. Женить что ли вас уже? Тут не редкость ранние браки.

Вертихвостка поспешила мне навстречу впереди Ангелины.

— Господин, там эти пришли. — доложила. — Как вы и велели, мы их на кухню проводили, сейчас их кухарка кормит. Зря вы так решили, ну, эта, чтобы на кухне-то.

«Эти» — это, как я понимаю, Фриц с Тимохой. Мои разведчики. Да, им назначено, и, да, велел их покормить на кухне.

— Юль, ты опять мои распоряжения обсуждаешь? — изображаю недовольство. — Может мало воспитываю? Напомнить, как бывает, когда меня расстраиваешь?

— Так ведь пахнет от них как от выгребной ямы, — принялась она оправдываться. — Я же о вас забочусь. Пусть вон в подсобке едят.

Вообще-то она права, но мы с Карлом каждодневно проводим борьбу с мелкими паразитами, так что, даже если мои оборванцы и принесут вшей и блох, то как-нибудь с ситуацией справимся, а пацанов надо поддерживать не только материально, но и морально. Толика уважения не помешает. Их бы отмыть, да тогда улица не примет, мигом станут для городского отребья чужими. На данный момент это совсем не нужно.

— Пахнет? — жму плечами. — Проветрим. Ангелина, а ты чего мнёшься за её спиной?

Выступив на шаг вперёд, вторая служанка переглянулась с подругой соперницей и промямлила:

— Я днём за творогом и сметаной к молочнику ходила. Обратно шла, возле четвёртого от нас дома карета стояла. Там мужчина, он не назвался, спрашивал, что вам понравится, если подарок преподнести, и как можно с вами переговорить. Дал мне двадцать зольдов, хотя я ему ничего толком не сказала, кроме того, что вы принимаете визитёров лишь по рекомендации родных и друзей. Я всё правильно сделала?

— Да, именно так. — одобряю её действия.

По мигом поскучневшим лицам девушек сразу же понимаю, что обе надеялись развернуть в Рансбуре бизнес, схожий с тем, который они проворачивали в Неллере, только торговать не моей протекцией, а целительством. Вот так они и выглядят бизнесвумен средневековья. Но шиш вам, девочки. Своей магией в виду её могущества и острого дефицита буду распоряжаться сам. Хватило баронессы Гофф, её сына. Теперь лечить буду лишь тех, кто нужен непосредственно мне или нашему роду.

— А если будут вам письма передавать? — уточнила Ангелина. — Тот господин вначале хотел что-то написать, да госпожа, которая с ним была, сказала, что знает баронету Нику Ворскую, и он не стал.

— Там ещё и дама с ним была? — я уже поднялся на крыльцо и обернулся. — Вот ведь насели-то. Нет, никаких посланий. Карл, ты сегодня у себя ночуешь или…?

— Или, Степ. Если я тебе не сильно нужен. — он как-то виновато улыбнулся, хотя, как по мне, дело молодое, а свои обязанности ротного командира мой друг-вассал не забывает и сопровождает меня, едва чувствует в этом потребность, вот как сегодня при походе в Ямы. — Бойцы знают, где меня найти, когда потребуюсь, мы ведь с Джессикой далеко от её дома не уходим.

— Понятно. Не в её положении разгуливать по городу.

Милорду Монскому уже подвели его коня, и тот вскочил в седло, а я зашёл наконец-то в дом. Заметил, что всё чаще какие-то вопросы решаю на ходу или обсуждаю что-то. Может это просто первая неделя пребывания в столице выдалась такая суматошная? Ну, не знаю. Коли хочется относительно спокойной жизни, нужно сидеть в своём владении и крестиком вышивать. А тут по другому никак.

Когда вошёл в холл, успел увидеть шустро юркнувшую в дверцу под лестницей дебелую служанку. Там у меня дальше идут подсобные помещения — прачечная, гладильня, мастерская для пошива и мелкого ремонта, комнаты отдыха для слуг. тётка наверняка любопытствовала, не подходя близко к окнам выглядывала, что происходит во дворе. Разумеется без злого умысла. И всё же пора людей, выделенных мне ночным королём, вернуть их нанимателю. Нужны свои и как можно раньше, чтобы успеть к ним присмотреться до отъезда. Не хочется в моём доме при Берте оставлять лентяев, болтунов или грязнух.

Ладно, решением этой проблемы займусь уже завтра. А что делать с местью покушавшимся на меня? Это в первую очередь, про виконта и сенатора я не забыл.

На кухню зашёл вместе с Эриком. Тимоха с Фрицем сидели там с осоловелыми глазами, напоминая мне волка из мультфильма «Жил-был пёс», где он на гулянке обожрался под столом. У парнишек тоже животы вздулись будто у больных рахитом. При нашем появлении попытались резво вскочить, да их повело в сторону. Икать бы ещё не начали.

— Фриц, а почему тебя везунчиком-то прозвали? — решил вдруг уточнить, когда сел напротив своих разведчиков, жестом велев им вернуться задницами на скамью. — Налей мне чай, — распорядился кухарке. — И булочек ещё давай.

— Так может я вам мясца положу? — засуетилась тётка.

— Обойдусь пока. — отказался.

В пацанов уже не лезет, а я не привык в одиночку есть под чужими взглядами. Поужинаю позже, вот разведку провожу и поем у себя. Здесь и правда припахивает сейчас помойкой, потом и какой-то кислятиной. Я к таким запахам успел привыкнуть, порой от соседних столов на постоялых дворах и вовсе дерьмом и мочой тянет, так что, даже желания поморщиться не возникло.

— Так потому что везунчик и есть. — усмехнулся однорукий. — Я ведь один только выжил из семьи.

Его прозвище я узнал раньше, чем увидел. От Леона.

— А с семьёй-то что? — уточняю.

Чтобы грамотно и эффективно руководить людьми — а на этих пацанов у меня далеко идущие планы — их надо хорошо знать и понимать.

— Лихоманка же была. — пожал Фриц плечами. — Не прошлогодняя, а пять лет назад которая. Нет шесть. Как только началось, батя с мамкой в первую же неделю померли. Бабка, с нами ещё мамка отцова жила, и то дольше продержалась, успела моих старших братьев обоих на костёр проводить. Остались мы с младшей сестрёнкой вдвоём. Я в жару пару дней побыл и всё, а Настя ног лишилась. Не как это, — показал он культяпку. — а разучилась ходить. Не могла даже стоять. И ела плохо. Я молоко покупал и на молоке ей кашку варил, так она чуть-чуть только поест и всё, весь день не хочет, только в потолок смотрит, иногда улыбается, иногда плачет или спит. Я её к лекарю нашему районному носил, он у нас давно практику купил, ещё когда бабка моя была молодой. У нас деньги оставались, я ему заплатил, он Насте кровь дурную выпустил и ноги крапивным отваром натёр. Только не помогло. Ночью же и умерла. Я её у нас во дворе закопал, денег на погребальный костёр не осталось, а нести за город тогда не мог, сам ослабел.

— А с домом что с вашим стало? — как-то прям комок к горлу подобрался, но стараюсь говорить равнодушно, в этом мире подобные истории сплошь да рядом.

— Так тётка же забрала меня к себе, оформила в префектуре опекунство, а дом продала. — Фриц поморщился, явно воспоминания были неприятные. — Только у неё своих детей пятеро осталось, только двоих схоронила, и дядька мой лентяй ещё тот, постоянно с работы выгоняют. Лупила меня со страшной силой, всю работу по дому на меня нагрузила — воду таскай, дрова коли, очаг топи и чисти. Стирать и готовить только не поручала. Я и сбежал, вон, к ребятам. С ними легче. Эх, если б тот стряпчий не обернулся, и баба там дурная не заголосила, руки бы не лишился. А так-то я да, везунчик, только без одного кулака. Но вы не думайте, милорд, я и с одной рукой могу быть полезен. Рассказать вам, что мы узнали?

— Для этого и пришли сюда. Я весь внимание.

Стараюсь прогнать мысли об услышанном. Да, родственница Фрицу досталась та ещё мерзавка, обобрала племянника, да ещё и бесплатного раба себе завела. Но что я сделаю? Отправлюсь и убью мать пятерых детей? Или разорю? Да ну к чёрту. Если разобраться, здесь при таком подходе к справедливому воздаянию половину города нужно под нож пустить. Хоть того же старого лекаря. У девочки и так одна только душа в теле держалась, а он ей кровопускание устроил.

Стремясь отработать полученное угощение мальчишки принялись одновременно рассказывать мне всё, что они узнали о виконте Оланском, об его особняке и проживающих в нём людях. Кто чем когда занимается, куда ходят, кого принимают в доме, как охраняют. Пришлось их несколько раз прерывать и требовать докладывать по очереди. И всё равно их остановил, информации оказалось много и к тому же имелась графическая, так что, попросил Эрика позвать Сергия с бумагой и грифелями. Продолжили беседу уже впятером.

Казалось бы, что может быть проще обычного ластика? Ан нет, здесь в этом мире о нём оставалось только мечтать, и как его изготовить, пока не имею ни малейшего представления. Пожалуй, попрошу-ка я Берту, пусть поговорит с преподавателями алхимии, а то и деканом её факультета, миледи из Новинок теперь никто с просьбами не прогонит. А пока приходилось оттирать ошибочные линии смоченной в воде тряпицей.

И всё же за час общая картина мне стала более-менее ясна, и схема расположения объектов к жилищу врага была составлена. После чего выпроводил пацанов, не только заплатив им обещанное, но и позволил забрать целую груду снеди. Эрик даже выделил им чей-то старый походный мешок, всё равно хотел его выбросить, а тут пригодилось. Когда мои разведчики вдруг поняли, что выполнением разовых поручений их служба мне не ограничится, то буквально летели к выходу на радостях. Ну, летите-летите, орлы. В навалившуюся темноту улиц. Я не самаритянин, и за плату или награды собираюсь требовать серьёзной работы.

Лейтенант Ромм задумчиво посмотрел на записи и схемы.

— У нас достаточно сил, чтобы раскатать особняк виконта за пять минут. — произнёс. — Только законы королевства не позволяют чинить самосуд в столице, да и в других местах. Здесь не Неллер.

Спасибо, Кэп.

— Я знаю. — что ещё сказать? — Покушаться на милорда Степа зато можно прямо во дворце. Главное, чтобы никто не понял, чьих это рук дело. Что ж, и мы пойдём тем же путём.

— Вы уже продумали план?

— Я? — не сдерживаю смешка. — Эрик, ты меня с кем-то путаешь. Я могучий маг, да, чего скромничать? Уже вполне опытный вояка. Неплохой теперь мечник…

— Очень хороший, милорд. — поправил меня разведчик.

Господи, неужели и этот суровый мужчина научился льстить? Вот стану императором, из Ромма неплохой царедворец получится. Ладно, к чему этот сарказм? Я ведь реально овладел мастерством боя на мечах.

— Да, хороший. — соглашаюсь. — Только навыков наёмных убийц у меня нет. Зато у тебя кое-какой опыт имеется. А ещё у милорда Монского светлая голова. Вот завтра после возвращения с рынка втроём сядем и, уверен, выработаем отличный план. С утра, пока я тут буду исцелять своего будущего наставника, пошли кого-нибудь из парней в Михайловский замок, пусть скажет, мы ждём Карла на ужин.

Поднявшись к себе в покои, осознал, как же я сегодня устал. В принесённой Юлькой тарелке с жарким я лишь поковырялся, хотя мясо оказалось вкусное. Впрочем, причина моего плохого аппетита скорее не в усталости, а в том, чтоя его себе испортил пирожками с вареньем и медовыми булочками.

Так, а что у нас Юлька грустная опять? У неё настроение прям качели какие-то, туда-сюда. Пусть даже амплитуда в сторону веселья много больше. Как-никак столичная жизнь моим девчонкам очень нравится. К гадалке не ходи, с Ником поругалась. А ты как хотела? Николасу ведь стоит только мигнуть, к такому красавчику целая очередь из желающих попасть в его гарем образуется.

Ни спрашивать, ни тем более утешать подружку Степиного детства не стал. Ей полезно страдать иногда.

В сон погрузился в тот же миг, едва моя голова прикоснулась к подушке. Старческая бессонница мне ещё долго не грозит.

Глава 9

Капрал Нойтов привёл на задний двор моего сегодняшнего пациента и будущего наставника по рукопашному бою, когда я уже завершил утреннюю разминку и приступил к тренировке. Отрабатывал защиту от атак копьём, причём без использования пехотного или кавалерийского щита, лишь с утяжелённым тупым мечом и баклером.

Баклер — это тоже щит, только совсем маленький, четверть ярда в диаметре, традиционная физическая защита у магов, которую, как по мне, они имеют при себе скорее для самоуспокоения. Такой щит, целиком из бронзы, у меня всегда приторочен к седлу во время поездок и походов, но ни разу не возникло необходимости им воспользоваться. Однако, коли уж приходится баклер с собой возить, владеть им тоже надо уметь.

У стены особняка стоит небольшая скамья, там мы иногда поочерёдно отдыхаем в перерывах между схватками. Позавчера на неё примостил задницу и наш дворовый, да там и уснул. Я слышал через окно, как его потом кухарка бранила. На эту лавку капрал сейчас усадил Кира Бирюка, тот и двигался тяжело, скособочившись и хромая, и сел осторожно, чуть склонившись набок.

Да, отделали его в Ямах знатно, изувечили на всю жизнь. На всю, не окажись на его жизненном пути меня такого могучего целителя. Посмотрев, как там происходят бои, меня его жуткие увечья нисколько не удивляют. До смерти на аренах кулачных боёв редко доходит, всё же не гладиаторы дерутся, однако кости ломают и головы разбивают часто. Вчера при мне двоих унесли в таком состоянии, что там душа еле в теле держалась. Выживут ли, большой вопрос.

— Это вас милорд Ричард научил щитом атаковать? — спросил Эрик, когда мечом я ловко подбил вверх наконечник копья и, поднырнув под древком, ребром баклера ударил в скулу. Не будь мы на тренировке, не сдержи я руку, остался бы лейтенант и без половины зубов, и, весьма вероятно, без сознания. — Рискованно.

— Кто не рискует, тот не пьёт юстинианское. — усмехаюсь, давая знак, что на сегодня нам боевых упражнений хватит. — У милорда Ванского, если ты заметил, большинство приёмов рискованные. Зато какой результат, а? Хотя он тоже считает, что лучше обходиться надёжными связками. Когда есть возможность. А ты меня почти прижал.

— Я про то, что в строю такой выпад…

— Ох, Эрик, прости, но биться в строю взвода или роты мне всё же не придётся. Как думаешь? — принимаю из рук Ангелины чуть влажный отрез ткани и протираю сначала лицо и шею, затем торс.

В отличие от разведчика я вышел на спарринг голым по пояс. Во-первых, на улице достаточно тепло, хотя ночами осень уже ощущается. Во-вторых, дополнительный стимул не давать себя достать остриями мечей или копий, пусть даже затупленных. И, в-третьих, честно, тут не без толики нарциссизма — приятно демонстрировать самому себе красивое развитое тело. В прошлой бы жизни мне такое. Ага. Зачем? Уберегло бы меня оно от рака? Вот уж сомневаюсь.

Мы уже подошли к моему будущему сенсею, и тот встал при нашем приближении. Мужчине лет сорок. А сколько он бился на арене и когда ушёл? С шестнадцати — это я помню, Рофф говорил, а изувечили его кажется год назад. Или два? Неважно, раз смог столько лет продержаться, да ещё и, смотрю, изломать-то его изломали, а голову не отбили. Взгляд острый, я бы даже сказал, умный. Значит, действительно много умеет. Умел. Будет сегодня уметь.

Он черноволосый, с пробивающимися сединами, почти незаметными, если не присматриваться. Фигура худощавая, за мешковатой бедной одеждой серого цвета незаметно, насколько крепкие у него теперь мускулы, а вот отбитые костяшки на пальцах и крепкие крупные кулаки говорят о многом, почтенный Бирюк не опустился и пытается поддерживать хоть какую-то форму, насколько это возможно в его обстоятельствах.

— Вряд ли я смогу быть вам полезен, господин, даже после исцеления. — честно, чуть побледнев, признаётся он после взаимных представлений и приветствий. — Да, милорд, мне конечно хотелось бы на себе испытать великое чудо вашей магии, почтенный Леон сказал, что вы можете невозможное. Только не хочу вас обманывать. Я видел сейчас, как вы сражаетесь. Даже исцелённым не смогу к вам приблизиться по уровню вашего мастерства.

— Ты меня увидел с оружием в руках, Кир. — стоять тут на заднем дворе — лишь время терять, поэтому кивком зову его последовать за нами с Эриком и Иваном. — Если бы посмотрел на то, как я дерусь на кулаках, умер бы от смеха. Или от жалости к моим никчёмным умениям. Вот эту ситуацию, вот эту мою слабость тебе и предстоит исправить и продолжать, продолжать тренировать. Предлагаю тебе десятилетний контракт с возможностью продления, и да, я не собираюсь разбрасываться деньгами, исцеление пойдёт в счёт оплаты, но и голодным или оборванным ходить не будешь.

В передней части двора наблюдается некоторое столпотворение. Два раза в неделю происходит смена караула. При мне постоянно находятся только ближние, остальные вояки несут службу в особняке десятками по очереди. Сегодня как раз тот день, когда один отряд отправляется в Михайловский замок, а другой оттуда прибыл. Раз командует сержант Иннокентий Ришт, значит он из второго взвода лейтенанта Герберта Вилкова.

Большинство своих солдат знаю лишь в лицо. Говорят, Наполеон мог каждого гвардейца назвать по имени, ну так я не Наполеон. Зато весь унтер-офицерский состав — капралов, сержантов, старших сержантов — знаю и по именам, и по фамилиям. Вот такой из меня слуга царю, отец солдатам на данный момент получается.

Пока Сергий готовил место для работы, перекусил принесёнными Юлькой яствами. Предложил будущему наставнику, тот отказался. То ли правда не хочет, сытый, то ли стесняется меня, то ли волнуется, то ли всё вместе. Ну, моё дело, как говорится, предложить. Его ответ о поступлении ко мне на службу был ожидаем:

— Кто же от такого откажется, господин? — он сел на самый краешек кресла в кабинете, но по моему указанию расположился нормально, расслабился и откинул голову на спинку, благо она высокая. — Такой шанс бывает лишь один раз в жизни и у одного из тысяч. Готов за еду и крышу над головой служить вам.

— Ага. Ты-то готов, только я нет. — сажусь за стол и прогоняю девчонок, они у меня любопытные. Нитей магической энергии разумеется видеть не могут, тогда на что им смотреть? На моё сосредоточенное лицо? Обойдутся. Хотя понимаю, им интересен момент превращения калеки в здоровяка. — Отношения у нас будут честными. Ты работаешь, я плачу. Плачу чуть меньше обычного, потому что вот это вот всё, — показываю на раскрытый фолиант перед собой. — тоже каких-никаких денег стоит.

— Это стоит много дороже, милорд. Дороже золота или сахара. — хриплым голосом ответил Кир Бирюк и прокашлялся.

Простыл? Теперь уже не важно. Хорошо, что конечностей никаких отращивать не нужно, так что, одного плетения полного исцеления должно хватить и на исправление увечий и на лечение имеющихся болячек. Если что, позже более простыми целительскими заклинаниями дополню курс лечения.

Желание подробно расспрашивать пациента в себе давлю, но молчком всё же не сидим, задавать вопросы и выслушивать кое-какие подробности его жизни у меня вполне получается в ходе работы по созданию плетения. Да, фраза из сказки «Золушка» «я не волшебник, я только учусь» в плане моей целительской магии уже не актуальна. Можно сказать, руку я набил, став настоящим мастером. Действительно, на войне быстро всему учатся, а за моими плечами уже солидный опыт участия в боях и походах.

Кстати, насчёт «Золушки». Это подаренная принцессе Хельге сказка, написанная на лучшем пергаменте и в обложке из белой кожи с золотым тиснением, буквально взорвала дворец, что та атомная бомба. Тётушка Ника вчера вечером записку прислала, спрашивает, нет ли у меня ещё такой же книги. Увы, пока экземпляр единственный. И принцессу хотел порадовать, и определиться с концовкой сказки для более массового читателя. В первом и единственном на данный момент экземпляре история завершается не в русском варианте с поцелуями и танцами, а в подлинном немецком, когда злую мачеху с её мерзкими родными дочерями посадили в металлическую бочку, внутри что та нюрнбергская баба утыканную гвоздями, и скатили с крутой горы. Получается, такой вариант воспринят окончания сказки прошёл на ура. Времена-то тут средневековые, и нормы морали, понятия, что такое хорошо, а что такое плохо, соответствующие.

С плетением полного исцеления управился ещё быстрее, чем прежде. Специально время засёк — два с половиной часа, а, если точнее, два часа и пятьдесят три минуты. Направляю заклинание на пациента и любуюсь на происходящие в нём изменения, изменения разумеется к лучшему. Кажется, мне хватило одного раза, других сеансов не потребуется. Я могуч, я летаю выше туч.

— Милорд! Вы сделали это! — не сразу, но долго не засидевшись, вскочил Кир Бирюк, охлопывая себя руками, вращая шеей и тазом. Ты мне ещё здесь в пляс пустись, изобрази камаринскую. — Господин…

— Сейчас не об этом. — выставляю ладонь перед собой, заставляя сенсея замолчать и замереть. — Я тороплюсь, так что, вернёмся к делу. Как видишь, я свою часть обещанного сделал. Теперь твоя очередь. Занятия начнём уже с завтрашнего дня. Сегодня реши все свои проблемы в городе, и утром жду тебя снова здесь. Скажи, только честно, у тебя есть какой-то долг — я не про деньги, а про обязательства — перед Леоном Роффом? Вас с ним что-то связывает?

— Нет, милорд. — Кир вытянулся передо мной словно солдат на плацу. — Он мне иногда помогал. Раньше. Давно. Выручал. Но я потом несколько раз по его просьбе бои проигрывал…

— Вот мошенники. — качаю головой. — Ладно, я шучу. Понятно в таких делах как азарт и денежные ставки не всё так просто. Раз нет долгов, то добро пожаловать в мой дружный коллектив. Надеюсь, сработаемся.

Дождавшись ухода сенсея, отправил и девчонок за покупками продуктов. Не то чтобы не доверяю обслуге, выделенной почтенным Роффом, но считаю, что мои дела, связанные с деньгами, должны идти через своих людей, их я хорошо знаю, и, если те же Юлька, Ангелина или Сергий решат сплутовать — надеюсь, этого никогда не произойдёт — я легко считаю это у них с лица как с раскрытой книги. К тому же, им надо прокачивать навыки ведения хозяйства.

Девчонки у меня стали настоящими любителями шопинга. Похоже, им всё равно, что покупать — нитки с иголкой или корову, и для кого покупать — для себя, для меня или для нужд хозяйства. И чему удивляюсь? Более двадцати лет в браке за плечами. До сих пор помню свои страдания от казалось бы бесконечных ожиданий, пока Даша с Лесей что-нибудь себе выберут.

Милорд Монский прибыл, когда я было уже решил отправиться на невольничий рынок без него. С собой взяли десятерых вояк, оставив сторожить особняк лишь троих. На торжище много вооружённого люда. Наёмники, надзиратели, караванщики, сами работорговцы, все при мечах и в доспехах. Многие были представлены крупными отрядами, так что, Карл рассудил правильно.

Рабские рынки в городах заодно выполняли функцию биржи труда. Там не только продавали в неволю, продавались в кабалу или предоставляли услуги приговорённых к каторге, но и бродила масса людей, просто ищущих работу и высматривающих господ, которые не нашли у торговцев нужного работника. Ехать предстояло почти через половину города, поэтому взяли темп движения максимальный, насколько это позволяла плотность встречных потоков людей и транспорта.

Возле высокой каменной ограды Нового сада увидели компанию дворян, двое из которых отчаянно рубились друг с другом на мечах. Дуэли между благородными тут случаются часто, но чтобы я смог это наблюдать среди бела дня в городе, такое произошло впервые. Болваны какие-то. Для выяснения отношений обычно выезжают за пределы городских стен или используют какие-нибудь безлюдные пустыри. Правил на этот счёт не существует, но служить простонародью развлечением — фу такими быть. Было бы время, ради интереса подъехал, посмотрел, из-за чего устроили тут зрелище для толпы горожан, большинство которой дети.

— Не обращал ещё внимание? — спросил Карл, заметив мой взгляд на сражающихся благородных.

— На что? — уточняю.

— Значит тебе повезло. — усмехнулся приятель. — Я каждый вечер вижу дуэли. Сейчас такое часто случается, чтобы повсюду. Даже за город не выезжают и подходящих мест не ищут. Иногда, вот как эти, если заметил, и вовсе без секундантов.

— Да? — оборачиваюсь на радостно завопившую толпу, за головами которой теперь вижу только одного дворянина. Второй видимо уже упал. — Честно говоря, Карл, этот момент я пропустил. Ну так я вечерами дома сижу. А что произошло-то, что изменилось?

— Так политика же изменилась, Степ. — смеётся приятель. Джессика ему настроение, смотрю, на всё время пребывания в столице подняла. Так-то он у меня, не сказать, чтобы излишне весёлым был. — Сторонники короля и сторонники принца постоянно цепляются между собой. Крови на мостовых Рансбура льётся столько, что, считай, боевые действия уже начались.

А-а, ну тогда понятно. Политика действительно может вносить разлад. Даже в моей прежней жизни она часто ссорила даже самых хороших друзей и приятелей. До пролития крови правда, не помню, чтобы доходило, но отношения разбивались вдрызг. Здесь же сословие благородное, привыкшее все споры решать клинком. Тайный сыск, весьма суровый и жестокий в отношении крамолы, когда её высказывает простонародье, к дворянам почти беззубый. И понятно, кого-нибудь из них схвати, окажется, что за тем могущественный род, лишиться лояльности которого короне выйдет себе дороже.

Ещё две площади, и мы перед воротами нужной нам торговой площадки. Со времён покупки мною Эйты в подарок Юлиане тут мало что изменилось, а вот цены, упавшие почти в полтора раза, очень порадовали. Ну, да, сейчас не до движимого или недвижимого имущества. Люди запасаются товарами первой необходимости, на них все деньги и уходят, а от остального стараются избавиться. В общем, пользуюсь моментом и приобретаю больше, чем планировал, отправляясь сюда.

Повару Алексею Кортину почти пятьдесят, но он очень тучный, щёки чуть ли не на плечах висят. Значит, во-первых, явно любитель покушать, а человек, который любит вкусно и сытно поесть — тут моё глубокое убеждение ещё с прошлой жизни — умеет и готовить. Во-вторых, в руках бывшего повара разорившегося по вине постоянных разбойничьих налётов придорожного трактира имеется и рекомендательное письмо от бывшего нанимателя. В-третьих, он не рансбурский, воровать и таскать куда-то продукты ему будет тяжелее, чем имейся у него тут домишко и родственники. И, наконец, он мне понравился степенностью и уверенностью в своих умениях. Плату правда запросил, будто у нас тут не гражданская война на пороге, а приезд множества дорогих гостей ожидается, да на пару с Эриком мы привели мужика в чувство реальности. В конторке, что справа от ворот рынка, подписал с ним пятилетний контракт. Его статус теперь на это время близок к крепостному. Толстяк согласился. Куда ему деваться?

Нашёл и двух крепких молодых парней в качестве дворовых — Ивана и Олега, им по двадцать три года, они братья-близнецы, тоже не местные, деревенские, работали тут в артели каменщиков на должности подай-принеси. Три недели назад остались без работы, возвращаться некуда — земельного участка им в селе не дали, заработанные деньги на исходе, скоро хоть с кистенём на дорогу подавайся. Но тут я объявился. Также нанял и трёх девок полы мыть, стирать, гладить и прочее. Горничную пусть Берта сама себе ищет, это дело почти интимное.

— На площадку, где торгуют повозками, не желаешь заехать? — интригующе спросил милорд Монский.

Мы оставили с новыми работниками одного из солдат, он их доведёт до дома, они пешком пойдут, а сам с остальным отрядом задерживаться не стал. Там уже Берта должна из университета прибыть, да и война войной — обед по распорядку.

— На кой пёс мне туда? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Ты просто не знаешь, сколько всего себе наша миледи Алиса накупила. — хохотнул Карл. — Боюсь, одних только вьючных лошадей на обратный путь не хватит.

А, это он шутить изволит. Всё никак не угомонится в своих пикировках с нашей лейтенантом-магом Паттер. Только ничего смешного в его первоначальном вопросе не вижу. Поясняю на полном серьёзе:

— Рано покупать. Уверен, цены ещё упадут. А три-четыре фургона нам точно на обратный путь понадобится. Мне ж брат Георг целый список дал, чего нужно обители и что нежелательно отправлять караванами. Дорогие товары. Шёлк, юстинианский пергамент высшего качества, кое-какие специи, ещё там что-то, да и наша миледи Алиса не единственная, кто накупил всякого столичного барахла. Среди твоих подчинённых тоже есть те, кто не только прогуливает своё жалование. Но это всё нескоро. Мы ж не завтра уезжаем.

С миледи Бетой мы словно сговорились, прибыли в особняк одновременно, она с одной стороны улицы на портшезе, мы с другой на конях. Успел соскочить и помочь засмущавшейся девушке выйти из носилок. Ничего, она же благородная теперь, пусть привыкает.

После обеда не стал ей мешать готовиться к занятиям, ибо ученье — свет, а не ученье — тьма. Сам же с Эриком и Карлом приступил к разработке плана по уничтожению моего врага. Если говорить правильнее, к выслушиванию и внесению предложений в план лейтенанта Ромма. Как по мне, всё было придумано весьма толково, у нас обязательно должно получиться. Однако, сходить на рекогносцировку места проведения диверсий придётся обязательно.

Проводив миледи из Новинок во дворец, мы втроём на своих двоих отправились ужинать в трактир «Ястреб». Гордое название и соответствующее предназначению, которое мы для этого заведения выбрали. Нам в нём нужна комната с видом на особняк виконта Оланского. Иметь под рукой могучую магию и не пользоваться ей было бы верхом глупости. Так что, собираюсь начать нашу операцию с нанесения магического удара из окон трактира.

На крыльце нам навстречу попалось четверо молодых и однозначно небогатых дворян, хотя оружие, заметно, очень неплохое. Почему-то сразу подумал, что просто так мимо не пройдут. И точно.

— Благородные, позвольте спросить вас, вы за короля или принца? — спросил высоким голосом самый юный из них.

Они все ненамного меня старше, двадцати ещё нет. Трое выглядят вполне похожими на умелых фехтовальщиков, а вот четвёртый какой-то увалень. Тоже что ли любитель дуэлей или одарённый? После заданного вопроса четвёрка положила руки на рукояти своих мечей. Тоже мне, благородные гопники. А что, так можно было? Пьяны? Нет, разве что совсем чуть-чуть.

Василий Иванович, а ты за кого, за коммунистов аль за большевиков? Я? Я за интернационал! Господи, сто лет уж прошло, как я Чапаева смотрел, в детстве, а тут вдруг вспомнилось. Так, главное, не рассмеяться.

— Мы за принцессу Хельгу. — отвечаю со всей серьёзностью.

Ого. Оказывается, они не просто повод для дуэли искали, а в самом деле готовы сражаться за свою позицию с политическими оппонентами. Вон как растерялись и переглядываются. И руки от оружия убрали.

— А, а разве принцесса, она что, тоже претендует на…

— Извините, друзья. — развожу руками. — Вы спросили, я ответил. Сказать больше не имею права. Ну, вы же понимаете. — улыбаюсь.

— Понимаем, — ответил пухлый и первым сместился в сторону.

Следом за ним, кивнув головами, нам освободили путь и остальные трое. Когда мы поднимались на крыльцо, услышал за спиной оживлённое обсуждение дворянами полученной информации. Как бы я так вот в шутку ещё больше не накалил обстановку в королевстве.

Глава 10

В трактире, куда мы зашли втроём — я, Карл и Эрик — было шумно, а причиной тому представление, которое артисты показывали на расчищенной справа у стойки импровизированной сцене. Народу, не сказать, чтобы битком, свободные лавки имелись, но под сотню зрителей актёры тут получили, причём весьма активных и заинтересованных. Мужчины, женщины и даже несколько детей, все с удовольствием совмещали обед со зрелищем.

Вот это ничего себе! Нет, театральное искусство в новом моём мире вполне распространено, но местом его демонстрации являлись площади в городах или поселениях и загородные ярмарки. Такого, чтобы в кабаках вместо музыкантов, увидел сейчас впервые. Может где-то и театры имеются? К примеру в Союзе Одиннадцати Царств или ещё где-то подальше, к примеру на других континентах? Ну, не знаю. Читать или слышать о таком не приходилось, так я и о трактирных зрелищах ещё не знал.

— Этот табурет брат оставил мне! — важно говорил, повернувшись лицом к зрителям полный мужчина сидевшему с обручем на голове юноше. — Освободи! — артистов вижу пятерых, трёх мужского пола и двух женского, но в сценке пока задействованы двое, остальные трое с улыбками стоят у стены.

Народ засмеялся и застучал, кто ладонями, кто кружками по столам. Ого, да тут, кажется я догадываюсь, политическая сатира разыгрывается? Этот толстяк — принц Филипп, а парень с обручем на табурете — королёк Эдгар. Так ведь? Ведь так? Ох, и куда тайный сыск смотрит, или тут придраться не к чему? Формально, слышу, дядя с племянником не могут поделить мельницу. Да, не трон же Кранца, в самом-то деле.

Раз такое искусство имеется, не замахнуться ли мне на Вильяма, так сказать, нашего Шекспира? А что, моим новым землякам наверняка зайдёт его творчество, там всё доступно и просто, хорошие — это хорошие во всём, плохие — это плохие всегда. Никаких полутонов и сложных характеров, а вот сюжеты великолепные.

Да, когда-нибудь постараюсь познакомить паргейцев с этим великим драматургом. Когда время будет. Заработать-то на пьесах не получится, всё же доходы такие вот представления практически не генерируют. Артисты здесь вечно полуголодные, часто промышляют не только представлениями, а и воровством. Случалось у нас в Неллере, помню из памяти Степа.

— Господа, проходите, места есть. — негромко сказал Карлу трактирщик, худенький, невысокий дяденьга, больше похожий на рассыльного, чем на владельца кабака. — Вон пол стола свободные, — показал рукой. — И вон места. Чего желаете? Плотно пообедать или просто попить вина и эля?

Ответил Эрик:

— И пообедать, и попить, и решить вопрос с комнатой на пару дней. Не нам, друзья приезжают.

— Комнаты есть, — обрадовался кабатчик. — Есть комнаты. Вам какую?

— А пойдём, посмотрим. — предложил мой лейтенант.

Пока мы с Карлом заняли места за столом почти у самой стены и сделали заказ, Эрик сходил с пожилой служанкой наверх и вскоре вернулся. Нашёл то, что мне нужно. Небольшой номер с двумя топчанами и, главное с коном, выходящим точно на особняк виконта Оланского. Собственно, больше нам в трактире пока делать было нечего, но, раз уж пришли, то посидели немного и посмотрели сценки, разыгрываемые здешними служителями Мельпомены. Да, точно разыгрывается политическая сатира. Легко узнаются и король с принцем, и королевы Матильда с Люсиндой. Хельгу мою только не затронули почему-то. Видимо, нравится, не хотят высмеивать. Ох, ты ж, чёрт, уже моя? А хотя чего это я? Да, моя подруга. Ну, раз сама принцесса так считает.

— Три драхмы взял. — докладывает лейтенант Ромм, присоединяясь к трапезе. — Хотел больше, да пришлось пригрозить ему морду набить. Наглеют кабатчики. Помните того, возле Олска?

— Ага, совсем у людей совести нет. — соглашаюсь. — Одни только золото и сахар в глазах. Нет чтобы со всей душой. Козлы. И не «помните», а «помнишь». Эрик, ну сколько можно? — требую от разведчика в своей компании общаться на ты.

— Как прикажешь. — кивнул он и выразительно посмотрел на мою кружку с элем.

Едим мы из одной здоровенной сковороды, наполненной тремя жаренными видами мяса — курица, свинина и баранина — с овощами, в основном батат. А вот питьё у каждого индивидуальное, и опять моё никто не попробовал, Юльки-то, в чью обязанность это входит, с нами нет. Да, так уж получается, что невозможно всю жизнь непрерывно ходить и оглядываться. Стоило первому испугу после попытки отравления пройти, как начались послабления. Что ж, это жизнь.

Впрочем, считаю такое положение дел вполне оправданным. Слежки за мной ни Эрик с его людьми, ни мои новые разведчики в лице Фрица с Тимохой и их шайкой не обнаружили. Стопроцентной гарантии конечно они дать не могут, не Госстрах, но шансы, что кто-то вдруг в этом трактире мне что-нибудь подольёт или подсыплет, считаю нулевыми. И вообще, порой опасен не сам риск, а неадекватная реакция на него.

— Как видишь, эль хоть и дерьмо, но с половины кружки мне не поплохело. — успокаиваю соратников.

Хотел было сам лично подняться на третий этаж в снятый номер, да подумал, что ни к чему. Особняк виконта я и с крыльца трактира оценил. Бросил пару раз незаметных взглядов. Дом как дом. Покрупнее моего и каменная ограда повыше, а так-то ничего особенного. Не исключаю, что там имеются подземелья посерьёзней, чем мои подвалы, но не будет же руководитель организации наёмных убийц там жить? Это уже надо быть параноиком. Вроде, наблюдатели каких-то странностей в поведении Сергия Оланского не увидели.

Понятно, долго засиживаться в трактире не стали, дела не ждут. Моим спутникам театральное представление очень понравилось. В отличие от меня. Презрительно насмехаться над местной драматургией и её реализацией я не стал, но и восторгаться, даже на вид, посчитал лишним.

— В зале кроме нас восемь благородных присутствовали, — сказал милорд Монский на обратном пути. — Заметил, Степ, что они шутки над Эдгаром лучше воспринимали, чем над принцем Филиппом.

— Как по мне, так они вместе с простонародьем надо всеми хохотали, и над королевами в том числе. — я действительно особой разницы не заметил. — Пришли веселиться и просто получали удовольствие.

Свернули возле Любкиного парка и сразу же наткнулись на выпрашивающего милостыню однорукого мальчишку. Конечно же Фриц тут не просто так среди пустых рассохшихся бочек сидел, принёс мне очередные сведения, на этот раз текущую информацию о событиях вокруг дома моего врага. Лейтенант Ромм хотел пару своих парней направить наблюдателями, да я рассудил, что это рискованно. Глава тайной организации не может быть беспечным, наверняка у него есть люди, которые следят за обстановкой. Могли заметить наших парней. А мальчишки-голодранцы — лишь часть городского пейзажа. Кто на них внимание обращает?

— Что нового, Фриц? — останавливаюсь и кидаю перед пацаном медную монету.

Тут вообще милостыню в руки не передают. Не из-за брезгливости к замарашкам, простые горожане сами особой чистоплотностью не отличаются, просто слишком приближаться опасно, можно остаться и без кошелька. Так что, веду себя естественно. Немного смешно от такой примитивной и не очень нужной конспирации, ну уж какая есть. Как говорится, чем богаты.

— Виконт с утра ездил в храм на Двух прудах, — мальчишка быстро подобрал монетку в пять зольдов и засунул её к себе в рот, поэтому продолжил говорить чуть шепелявя. — Верхом в сопровождении двух громил. А час назад к нему кто-то из благородный и богатых приезжал. Карета красивая была. Уехала где-то через час. А больше пока никого не было.

— Молодец, продолжайте смотреть. — хвалю. — О сенаторе тоже не забывайте.

— Там Тимоха, господин. — раскланивается однорукий уже нам в спину.

Старается. Думаю, не только из-за денег, понравилось ему, что с ними как с серьёзными взрослыми людьми общаюсь. Пусть не на равных, между нами пропасть, но без надменности и пренебрежения. Вряд ли пацаны раньше с таким отношением. Про своё намерение восстановить ему руку не сказал, с этим ведь ещё одна проблема возникнет. Как своего разведчика я Фрица потеряю. Как объяснить его исцеление, да такое, что и многим аристократам недоступно? Всё равно что указатель в сторону милорда Степа Неллерского установить. Нет, понятно, что и несколько других целителей в Кранце могут восстанавливать конечности, та же Юлиана моя, к примеру. Только у них это очень много времени и сил займёт, и кто из них согласиться их потратить на какого-то мальчишку беспризорника? Нет, я не отказываюсь, но торопиться не стану. Посмотрим, куда, как говорится, кривая вывезет.

В доме меня дожидаются гости. Тётушка Эльза, оставив на хозяйстве супруга, лично привела кандидатку на должность моей домоправительницы, экономки по совместительству. Вдову зовут Грета Ойлар, и хорошо, что не Тунберг. Та шведская сумасшедшая всех нормальных людей в моём мире раздражала.

Не знаю точно, сколько лет кандидатке, но выглядит она на сорок с небольшим. Дородная, со статями Кустодиевских красавиц, и вполне привлекательная. Даже удивительно, что несёт вдовью долю. Хотя, о чём это я? И в родном мире в таком возрасте женщинам трудно найти супруга. Все нормальные уже заняты, а те, что свободны, лучше одной жить, ну их к чёрту. Здесь же состоятельным вдовам в чём-то полегче, всегда можно помощников себе купить на невольничьем рынке. У Греты тоже есть, и слуга, и служанка. Предложила их вместо кого-то из купленных мною сюда в особняк взять. Она, пока я отсутствовал, успела оценить с Эльзой моих новых работников и в восторг не пришла. Или просто тащит сюда тех, кому доверяет.

Ладно, пусть будут и те, и те, работы на всех хватит. Если что, будут ещё и в магазине Ригера подрабатывать, товары перекладывать, то, сё. Рабинович, как же вы утверждаете, что став царём, будете жить лучше, чем царь? А я буду ещё немножко шить. Ага, смешно.

В целом женщина мне понравилась. Чувствуется, волевая, честная и требовательная. То, что нужно. Договорились, она начнёт переезд и исполнение обязанностей управляющей прямо сегодня. А чего тянуть кота за хвост? Кстати, как там мои Мурзик с Котькой? Вот злился на них, когда по утрам мне доспать не давали, а сейчас их очень не хватает. Привязываешься к ним, как к родным.

Мы уже заканчивали ознакомительную беседу, когда прибыла Берта, и её сразу же провели к нас в гостиную. Первая встреча будущей хозяйки особняка и её главной помощницы меня не сильно вдохновила, девушка слишком стеснялась, отводила глаза и скромно улыбалась. Впрочем, Эльза дала мне гарантии, что Грета женщина понимающая, разницу между благородной и простолюдинкой осознаёт в полной мере, так что, никаких проблем в отношениях у них не возникнет. Что ж, поверим. Потом проверим.

Когда женщины уходили, Эльза чуть задержалась при выходе к лестнице и негромко сказала мне на ухо:

— Люси забегала. Всё спрашивает, будут ли для неё ещё какие-нибудь указания?

— Не, пусть делает то, что делает. — отвечаю.

Травить кого-нибудь во дворце пока не нужно. Точнее, есть там парочка тех, кто напросился на это, да только моя шпионка до них не дотянется. Лишь погорит. Талантов Штирлица выкручиваться из любой ситуации у неё нет. Хотя, надо отдать Люське должное, очень хитра и предусмотрительна.

После ухода Эльзы с Гретой остались с Бертой вдвоём, Карл с Эриком ещё раньше отправились готовиться к ночному нападению на виконта. Мало ведь уничтожить этого врага, надо, чтобы никто не догадался, чьих рук это дело, поэтому парням Эрика не следует перемещаться по городу в своих доспехах и ночью, ведь жизнь в Рансбуре с наступлением темноты не замирала. Даже некоторые лавки по скупке ненужных, читай, краденных вещей не закрывались. Правда, не в благополучных районах.

В общем, наши вояки, числом десять, пойдут на штурм, вырядившись обычными горожанами, благо соответствующие одеяния при них имеются. Карл лишь временно забрал у других бойцов тонкие кольчуги, чтобы можно поддеть их под рубахи. Из оружия возьмут только кинжалы, метательные ножи и тесаки, впрочем разведчики лейтенанта Ромма владеют этим весьма ловко.

Всё-таки главным нашим оружием будет магия. Грешно иметь в ней тотальное превосходство и этим не воспользоваться. Кроме меня с Карлом к нападению привлекли и миледи Алису Паттер, нашего лейтенанта-мага. Милорд Монский с ней вчера поговорил, она откликнулась с большим энтузиазмом. Её ведь тоже могли на тракте убить вместе с нами.

Пока есть свободное время, пригласил Берту в беседку и грозным взглядом отогнал любопытствующих бойцов. Кто из них не на дежурстве, пусть во флигеле сидят, в домино и шашки играют. Зря я что ли такие забавы придумал? Нарды им ещё вскоре подгоню. Не в этот раз, но по возвращению в обитель обязательно сделаю.

Девушка уже чувствует себя со мной вполне спокойно, избавилась от смущения и тревоги. А вот у меня наоборот началась внутри борьба нанайских мальчиков — взрослый мужчина с юношей никак не могут одолеть друг друга, кому из них взять в руки управление чувствами и эмоциями. Эх, надо бы разобраться с собой. Как там, познай самого себя? Ага. Так ведь звучала одна из семи максим — надписей на храме Аполлона в Дельфах. Появится время, сяду что тот Будда и погружусь внутрь души.

— Мне уже столько записок с просьбами к тебе насовали. — говорит Берта, когда мы принялись обсуждать её университетское житьё-бытьё. — Я их в комнате во дворце оставляю. Но ты же скажешь, если у тебя будет время кому-нибудь помочь?

— Тебе хоть сей миг готов. — улыбаюсь.

— Так я здорова, слава Создателю.

— Я не про твоё лечение. — объясняю. — Если сама пожелаешь кому-то пойти навстречу, то тебе я в просьбе не откажу. Давай так. До моего отъезда могу пару-тройку родственников твоих одногруппников облагодетельствовать. — надеюсь, время найдётся, а статус моей девчонки надо поддержать и повысить. — Сама реши, кому нужнее, или кто тебе ближе.

Когда вернулся Эрик, Берта ушла готовить университетские задания, а мы с лейтенантом отправились отдыхать. Ночь нам предстояла бессонная, так что, вздремнуть часика три точно не помешает. Карл остался в Михайловском замке. В сумраке он с десятком разведчиков и миледи Алисой выдвинется к цели. Ну, а мы с Эриком и Сергием будем действовать по отдельному плану.

Как только проснулись, собрались у меня в кабинете для изменения обликов, моего и Сергия. Пользоваться отводом глаз или невидимостью не имело смысла, в гостинице мы должны обосноваться вполне легально, да и за комнату лейтенант Ромм уже заплатил. Так что, я ещё накануне решил навести на нас морок. Эрику не нужно, а вот мне и моему секретарю предстоит предстать ронерскими дворянами, чей облик я хорошо помнил. Почти две недели с ними провёл, когда те попали к нам в плен во время распри с герцогом Альфонсом. Заодно и ложный след пущу, если вдруг кто-то заподозрит двух приезжих дворян в участии в убийстве виконта Оланского и сможет внятно их описать.

Плетениями морока здесь пренебрегают, они не могут ввести в заблуждение магов, да и неодарённые, если начнут общаться с теми, кто скрывается под ложной личиной, быстро поймут, что их дурачат с помощью наложенного заклинания или амулета. Зато у данного плетения есть достоинства — оно быстро создаётся и требует минимальное количество энергии. Правда и действует меньше часа, но нам больше и не надо. Дойти только до трактира, пройти мимо кабатчика и подняться в снятый номер. Лишь бы опять на каких-нибудь дворян-забияк не нарваться. Надеюсь, снаряд дважды в одну воронку не попадает, сегодня нам уже встречались любители дуэлей по глупому поводу.

— Ну как мы выглядим, Эрик? — спрашиваю лейтенанта за четверть часа управившись с наведением морока и на себя, и на секретаря.

— Отлично, милорд. — по его губам скользнула улыбка. — Как тех пленных нам опять вернули. Но когда говорите, видно, что что-то не то. Губы словно с запозданием шевелятся. И мимика лица странная. Впрочем, может это от того, что я вас, тебя хорошо знаю?

— Не из-за этого. — подхожу к зеркалу, где вижу себя любимого и вместившуюся в отражении половину своего секретаря. Ну да я ведь одарённый. — Ладно, пошли. Значит, мы при трактирщике рот не открываем. Слышишь, Сергий?

— Да, ваше преподобие. — кивает тот.

Мы взяли с собой по заплечной сумке, странно было бы гостям столицы явиться в гостиницу без вещей, и направились на улицу. Слуги в доме теперь новые, так что, сильно удивляться невесть откуда взявшимся дворянам никто не стал. А вот наши вояки хмурились и вопросительно посматривали на лейтенанта Ромма. Когда мы вышли за ворота, караульные долго смотрели нам вслед. Парням будет что обсудить.

Слава Создателю, на этот раз дошли спокойно, никто к нам не пристал. А в кабаке стало намного веселее чем днём. Актёров сменили музыканты, народ уже принял внутрь немалое количество вина и эля, и теперь шум и гомон, топот танцующих и вой подпевающих заполняли зал до оглушения. Хорошо, что в этом мире табак не курят, плохо, что некоторые трактирщики, как этот тощий и мелкий, экономят на магических светляках или алхимических горелках, используя лампы и факелы с пропиткой из земляного масла. Коптят они мама не горюй. Хотя, каждое лыко в строку, такая обстановка нам благоволит. Мы без всяких вопросов и ненужного внимания поднялись в оплаченный Эриком номер.

— С чего начнём, милорд? — уточнил Сергий, придвигая вещевой сундук к топчану, на который я уселся, сбросив сумку.

— Не говорил разве? — достал бутылку с нашей готлинской водой, сделал пару глотков и протянул её Эрику. — Активируй амулет и готовь плетение полога тишины. Нечего кому-нибудь слышать, что будет происходит в домишке.

Глава 11

У Сергия при себе отрез плотной шерстяной ткани. Когда начну создавать плетение, он им завесит единственное окошко в номере, а то вдруг виконт Оланский случайно бросит взгляд с активированным вторым зрением на стоящий через дорогу от его особняка трактир, а там магические энергии в одном из номеров бушуют. Насторожится, хотя конечно же всегда возможен вариант создания бытового плетения кем-нибудь из благородных постояльцев, но это такая редкость, что всё равно привлечёт внимание и вызовет ненужные вопросы. Так что, лучше скрыть мои действия.

— Я так-то готов. — говорю. — Эрик, смотри на улицу. Скажешь, когда милорд Карл появится под окнами и даст сигнал, что парни на исходных позициях.

— Начинает темнеть. Скоро должен появиться. — кивнул Эрик, проходя через комнатку.

Активация светового артефакта вызвала любопытство гостиничных тараканов, которые тут совсем обнаглели, один чуть на ногу Сергию не наступил, ну да мой секретарь оказался проворней и раздавил рыжего нахала. Не сомневаюсь, здесь и кровососущие паразиты имеются. Хорошо, что ночевать мы в этом гадюшнике не собираемся. Впрочем, видали мы места и похуже.

На нарастающий внизу в столовом зале шум внимание не обращаем, хотя, кажется, кто-то там кому-то лавкой приложил, если судить по грохоту. Окна в трактире сейчас почти все распахнуты, так что, слышимость отличная.

На крыльце раздаётся брань, там вышибалы раздают тумаки перебравшим спиртного гостям и гонят их домой. А вот патруль стражи нам совсем не нужен. Не прям сильная помеха моим планам, но лучше бы их не было. Ага, получили свою мзду и уходят. Ух, оборотни в погонах.

Ну да я там в почёте, у столичных-то правоохранителей. Если конечно не забыли ещё ту помощь в исцелении, которую оказал некоторым их коллегам. Во всяком случае, капитан стражи мне клялся и божился, что всегда готов оказать благородному милорду Степу Неллерскому всемерную поддержку, как только потребуется.

Если честно, некоторый мандраж всё же испытываю, путь вроде план продуман до мелочей и сюрпризов не ожидается. Пришёл, увидел, победил. От идеи захватить виконта живым после недолгих обсуждений мы отказались. Это было консенсусное решение — моё, Карла и Эрика. Посмотрим, как всё пройдёт. Если останется время, по возможности допросим труп Оланского, мы с Серёгой и к этому подготовились.

Чтобы отвлечься от волнений, расспрашиваю лейтенанта Ромма про его наставника капитана Ронова и об их подвигах. Вот бы мне того капитана к себе на службу заполучить. Жаль, он теперь далеко.

— Милорд прибыл. — рассказ не помешал Эрику следить за улицей. — Махнул факелом, как договаривались.

— Ну вот. — я даже немного расстроился из-за того, что наша беседа прервалась, и как это водится, на самом интересном месте. — Нормально же сидели. — подбадриваю себя шуткой. — Сергий, окно.

Не дожидаясь, пока секретарь завесит проём плотной тканью, начинаю создавать полог тишины. Как и у большинства других заклинаний, это тоже многовариантное, от самых простых и слабеньких, скрывающих звуки за пределами одной только комнаты, до способных закрыть от прослушивания какой-нибудь дворец почти целиком.

Моих сил достаточно, чтобы создать плетение, которое накроет весь квартал. Уйдёт на это уйма времени и энергии, но сегодня такое и не потребуется, с Сергием подобрали нужный вариант. Заклинание, создаваемое сейчас мною, сделает беззвучным для посторонних всё, что будет происходить в особняке и вокруг в пределах ограды. Зацепит немного и соседний участок, да кто на это обратит внимание, тем более, ночью?

Внутри площади полога тишины никто ничего не заметит. Плетение не боевое и защиты от него не существует, как и сигнального предупреждения. Впрочем, тут зарекаться не буду, мало ли что можно в магических фолиантах найти. Но во всяком случае нам с Сергием даже отдалённого подобия противодействия наложению пологов не попадалось. Вот извне, если кто-то решит защищать себя от прослушки, разрушить это заклинание вполне возможно. Ну да это не мой сегодняшний случай.

Несмотря на трактирные шум и гам, управился менее чем за полчаса. Мне ли, боевому магу, прошедшему сквозь поля сражений отвлекаться на обычные кабацкие разборки. Хотя там кто-то конкретно на деньги попал, слышал разбившееся оконное стекло, а оно тут не зольды стоит, пять-шесть драхм даже самого низкого пошиба.

— Снимай занавесь. — командую лейтенанту Ромму. Он плетений не видит, поэтому сам бы не догадался, что пора. Я аккуратно поднимаюсь, не теряя сосредоточенности, и подхожу к окну. — Темнота — друг молодёжи. — вижу на улице уже вступившую в полные права ночь.

В доме виконта Оланского почти во всех окнах горит свет, похожий на магический. А во дворе и перед воротами темноту немного разгоняют факелы. Активирую плетение и отправляю покров сумрака на крышу особняка. Расстояние короткое, поэтому пара секунд, и достигнувшее цели заклинание раскидывает микроскопические лучи по всей площади поместья и сразу же исчезает из видимости вторым зрением. Всё, теперь не менее пяти часов в поле его действия хоть на тамтамах стучи, хоть из пушки стреляй. Хотя, последнее недоказуемо, так как никто не проверял в виду отсутствия в этом мире пороховой артиллерии.

— Идём? — спрашивает Сергий, когда я отступил на шаг.

— Да, пошли. — беру с топчана меч, который зачем-то снимал, хотя он мне и не мешал вовсе. Иногда со мной бывает, что делаю лишние действия, когда чем-то увлечён. — Ничего здесь не оставляй. Светляк деактивируй.

Вышли в полутёмный коридор и прошли к лестнице, где вцепившись в перила не давал себя здоровому как бык слуге от них оторвать пожилой, лысый торговец, у которого на камзоле виднелись остатки того, чем он сегодня ужинал. Эрик грубо оттолкнул раба, и громила покорно прижался к стене, освободив нам путь.

Внизу шёл разбор полётов, в том смысле, что трактирщик у стойки ругался с представителями ранее вступивших в драку сторон, выясняя, кто за что должен заплатить. До нашей троицы ему не было дело. Зато его помощница — жена, наверное, если судить по возрасту и одежде — несмотря на продолжившееся в зале веселье, не захотела упускать никакой прибыли и окликнула Эрика.

— Куда вы так поздно? — отмахнувшись от разносчицы, кабатчица пристроилась к моему лейтенанту в движении на выход. — В вертеп? Предупредил бы, у нас тут свои есть. Не мои девки, а у соседа в портняжной мастерской какие хочешь на выбор.

— Спасибо, почтенная, — отказался вежливо Эрик, чуть притормозив. — Но господа уже договорились заранее. Нас ждут.

Нас действительно ждали. Разумеется, не шлюхи в борделе, а милорд Карл с миледи Алисой и бойцами. Они скрывались в проулке, зайдя в который увидел валявшегося у ограды без сознания одетого в рваньё мужчину. Даже спрашивать не буду, что он тут делает. И так понятно, сунулся туда, куда не следовало. Ну, пусть полежит.

— Миледи, — шёпотом обращаюсь к Алисе, мы тут стараемся не шуметь. — Первыми положено пропускать прекрасных дам. Так что, ваш выход.

За каменной стеной бегают два пса, очень сильно напоминающие своим видом неаполитанских мастифов, у меня приятель в Кстово одно время занимался разведением такой породы. Тёмно-синего, незаметного в ночи, окраса, атакующие внезапно без лая, такие собачки весьма грозные сторожа. Надо бы мне в монастыре таких завести, а то бегают по двору разномастные шавки породы русская дворовая.

Хотя в нашем сегодняшнем случае без разницы, что из себя представляют четвероногие охранники. Как полковник Кольт уравнял людей, так и миледи Паттер всё равно, каких псов усыплять. Я ведь не пошутил, Алисе действительно предстоит начать наше нападение на особняк. Нет, понятно, я тоже могу насылать сны и даже делать это с намного большей эффективностью чем она, вот только наш лейтенант-маг, не обладая моей магической мощью, много чаще при лечении пользуется вспомогательными плетениями. Ну, как чаще. Она их применяет, а я нет. Нужды ни разу не возникало. В общем, миледи Паттер знает заклинания усыпления наизусть, и ей ни конспект, ни подсветка рисунка не требуется, всё сделает по памяти.

— Мне ж надо их увидеть. — так же тихо произнесла лейтенант-маг.

Собаки голоса не подавали, приучены не тревожить хозяина по пустякам, тут за забором ведь постоянно шумят. Вообще не понимаю, какого чёрта такой серьёзный дядька выбрал себе для проживания дом напротив трактира. Ещё бы рядом со стадионом купил, ну или с амфитеатром или ипподромом, раз тут стадионов нет. А псы смердящие да, действуют тишком, но, не сомневаюсь, они где-то рядом с нами, не почувствовать скопление людей за стеной не могли.

— Само собой. — ответил ей милорд Монский и позвал: — Ганс, Олег.

Двое разведчиков подошли к Алисе с двух сторон, подняли её, усадили к себе на плечи и подождали, пока она поёрзав устроиться удобней.

Со стороны прикольно смотреть, как создаётся магический конструкт. Чем можно любоваться бесконечно долго? Ага, огнём, водой и тем, как другие работают. Сейчас правда любой одарённый может нас раскрыть, но мы находимся с торца здания, где оконцев всего два — по одному на этаже, и они наверняка коридорные. И кто там будет стоять и пялиться? Надеюсь, никто.

Почему-то полагал, Алиса создаст поочерёдно два плетения, на каждую собачку отдельно, но она обошлась одним. Лёгким подзатыльником по покрытой беретом голове Олега распорядилась себя поставить на землю и оказавшись на ногах пояснила почему-то не мне, а Карлу:

— Они рядом стояли. Накрыла сразу. Спят. Два часа, не меньше, хоть их режь.

Это-то понятно. В помощь хирургам именное такое беспамятство пациентов и нужно. Чтобы не орали от боли и не дёргались. О, магия, ты чудо.

— Карл? — смотрю на приятеля, сегодня он командует боевой частью нашей операции.

— Вперёд. — поднял он вверх руку.

Факелы и амулеты у нас естественно давно погашены, но темнота вокруг не прям такая, что глаз выколи. Отсветы звёзд и луны, горящих окон и уличных фонарей над входами зданий и во дворах, в общем, сигнал капитана все парни увидели, пусть даже его слово и не услышали. Я-то еле-еле разобрал, хотя стою прямо за его спиной, перед Эриком, который печётся обо мне словно несушка над цыплёнком. Не отговаривают от участия в намечающейся схватке, и за то соратникам спасибо.

Не заблуждался, не считал, что мои разведчики лешие лесные. Да, отобранные из множества кандидатов и наученные Эриком они в чащобах, перелесках или полях чувствовали себя как рыба в воде, но и в поселениях действовали умело.

Убедился в этом при штурме замка барона Райтона, при захвате Бора, небольшого городка Ронеского герцогства, да и так встречались во время походов поселения. Не лично своими глазами видел, а оценил по конечному результату. Основной критерий истины — это практика. Тут с марксистами сложно не согласиться.

Зато сейчас имею возможность лично наблюдать за действиями своих вояк. Они весьма ловко забираются на стену, вначале половина пригнулись, став ступеньками для других, затем те, кто забрался на ограду, подтянули первых, и тут же мгновенно оказались во дворе особняка.

Эрик не погнушался поработать подставкой для милорда Монского, только в отличие от бойцов, мои соратники не поспешили внутрь имения, оба протянув руки мне.

— А я как обычно никому становлюсь не нужна, едва только сделаю, что от меня требовалась. — грустно сказала паргейский аналог ослика Иа.

На меня её примитивные манипуляции давно не действуют, это пусть Герберт Вилков с Карлом перед ней всё время оправдываются, но я заранее сам уже решил, что лейтенант-маг пойдёт на штурм с нами. За оградой остаётся лишь мой секретарь, следить за обстановкой. Поэтому коротко рассмеялся и мотнул головой:

— Отдай свою руку капитану, — а когда она так и сделала, добавил: — Можешь и сердце заодно ему подарить.

Лейтенант-маг хмыкнула, однако дальше беседовать нам было некогда, вчетвером преодолели ограду и оказались между беседкой и конюшней, увидев, как парни уже скрылись в тени особняка и начали вдоль стены здания обходить его по кругу. Ворваться через окна не получится, слишком узкие, а вот пройти через двери — вполне, тем более, у особняка два входа, парадный и чёрный. Надеюсь, подземного нет. Не в каждом замке такие имеются, откуда им взяться в городских жилищах?

— Не забыл? — протягивает мне платок милорд и сам тоже закрывает лицо.

У нас ожидается в особняке семь противников, включая самого виконта и троих его рабов, весьма крепких мужиков, которые наверняка попытаются защитить хозяина. Почему-то сам Сергий Оланский семьи не имеет. Это в сорок два года. Убеждённый холостяк? Вообще не важно. Кроме дружинников и слуг-мужчин в доме проживают четыре служанки и мальчишка-раб, от которого собственно мои Фриц с Тимохой и получили значительную часть переданных мне сведений. Убивать эту часть населения особняка мне не хотелось категорически, но и допустить, чтобы они могли внятно описать нападавших не желаю. По этой причине и идём на дело будто ниндзя, с перемотанными тканью лицами.

У нас преимущество не только численное и в ударной силе магов. У наших ребят кроме клинков и взведённых арбалетов имеются и амулеты, как воздушные, так и антимагические, причём первые с теми самыми плетениями, которые тратили энергию даже при обычном ливне. Больше я такими в поход своих не снабжаю, но сегодня эти мощные кристаллы будут в самый раз. В особняке помимо самого виконта других одарённых не проживает, да и сам Оланский вряд ли успеет что-то боевой сплести в условиях скоротечного боя в замкнутом пространстве, но предосторожность не лишняя, мало ли. Своих солдат я берегу.

— Минус один. — шепчу, когда за спиной вышедшего из-за дровяного сарая к воротам охранника, патрулировавшего двор, тенью возник Олег и быстрыми движениями, я не успел даже глазом моргнуть, одной рукой закрыл дружиннику виконта рот, а другой ударил клинком в спину.

Несколько секунд замерев держал бьющееся в конвульсиях тело, а затем аккуратно уложил его на траву прямо возле колодца.

Ну, да, согласен, моя вчерашняя идея насчёт того, чтобы пристрелить дежурящего во дворе из арбалета, была дурацкой. Эрик прав, что ранний переполох в особняке не нужен, а подстреленный мог закричать даже при удачном попадании болта в тело.

— Господин, вам обязательно на крыльцо подниматься? — спросил Эрик.

— Тебе, Эрик, тебе. — устал уже поправлять. Может, ну его к чёрту, пусть выкает? — Нет, я могу и рядом постоять.

Пятеро бойцов, тихо взошли по ступеням, но к двери близко не приблизились. Теперь снова моя работа. Мы с Карлом, обсуждая, чем взломать двери, остановились на самом простом и слабом варианте плетения разрушения. На дерево хватит. Площадь поражения менее половины квадратного ярда. Запор собьёт и хорошо. Уж не думаю, что засовы крепят вверху или внизу двери. Вот тут где-то по центру.

Милорду Монскому проще оперировать энергетическими жгутами, у него их меньше. Хотя конечно же многое зависит от опыта использования того или иного заклинания. И всё же, подозреваю, Карл управится быстрее меня, так что, надо поторопиться, чтобы постараться войти в особняк одновременно с обеих сторон. Рисунок пришлось нам выучить наизусть. Активировать магический светильник было бы не самым хорошим решением.

На создание конструкта и его применение у меня ушло минут пять. Вот тебе и слабенькое заклинание, оно не просто создало дыру в двери, но и превратило дерево на этом участке даже не в опилки, а в труху, которая разлетелась вокруг пылевым облаком. Я и сквозь ткань почувствовал жгучее желание чихнуть. Справился с этим позывом, как и пятёрка бойцов, быстро один за другим, как бегущая из дырявого невода рыба, скользнули внутрь дома. За ними пошли уже я с Эриком. Группу Карла не слышно, но не сомневаюсь, она уже тоже в особняке.

Милорду Монскому предстоит очистить от врагов первый этаж, самый сложный участок, всё же здесь слуги и дружинники. А нам нужно сразу на второй этаж, наша цель сам виконт. Да, он маг, зато всего один. Дойти бы ещё не услышанными. Оптимальнее было бы напасть после полуночи, когда все уснут. Вначале так и хотели, только решили иметь запас времени до утра, чтобы допросить труп Оланского.

Не получилось нам поработать в тиши. Это не я виноват, а мой приятель Карл. Его группа встретила кого-то бдительного настолько, что тот не позволил себя тихо прирезать.

— Тревога! — визгливо заблажил какой-то мужик в помещениях для слуг и охраны. И чего виконт не поселил всех своих вояк во флигеле? Ах, да, у него же этого здания на участке нет. — Здесь грабители! Бандиты! Тре…

Крик оборвался. Заткнули, и правильно сделали. Называть его преподобие Степа с моими бойцами грабителями, бандитами просто оскорбительно. Мы мстители, и сейчас следом за своей группой спешу по лестнице на второй этаж. Чёрт! Болт чуть в глаз не угодил. Понял, это от защиты Ганса рикошетом в меня направился. Мой артефакт сработал тоже эффективно, но ощущения всё же неприятные. Ух, как адреналин выплеснулся. Это кто у нас такой шустрый стрелок оказался? А уже не разобрать, лежит полуголый лицом в пол, а вокруг расплывается кровь, Ганс быстро вернул должок.

Внизу поднялся визг служанок. Пусть визжат, полог тишины не даст шуму выйти за пределы территории особняка.

— Милорд! — дёрнул меня за плечо Эрик. — Отстаньте немного. — он тоже испугался за меня. Иррациональный страх, амулет выдержит два десятка таких болтов, выпущенных в упор. А тут и вовсе был рикошетный. — Без вас справятся с одним-то.

— Как видишь, он тут не один, оказывается.

Дальше спорить не стал, действительно немного убавив шаг. А трое парней уже ворвались в спальню виконта.

— Вы что, скоты, заблудились? — раздался оттуда злой рёв. Ну, теперь точно уже не сможет создать плетение. — Да вас же на куски порежут! Шкуру живьём сдерут!

— Угрозы — оружие слабых. — объясняю ему входя в комнату следом за лейтенантом.

— Ты ещё кто такой? — пытается что-то увидеть сквозь ткань на моём лице стоящий у кровати в одних подштанниках мужчина.

— Смерть твоя. — отвечаю. — Разве не понял?

Глава 12

В живых-то ему всё равно не оставаться, виконту нашему Оланскому, так что, мне нет смысла скрывать лицо, и я спокойно сдергиваю ткань.

— Ты⁈ — злобно оскаливается глава убийц-невидимок, да и, как понимаю, не только их.

Получается, он что, знает меня? Откуда? Ах, да. Наверняка был на королевском новогоднем балу, смотрел, контролировал, как его люди отработают заказ на меня. Я тоже мог его видеть, только в той толпе гостей не запомнил даже тех, кого мне представляли, ну, не всех, но многих. Что уж говорить об остальных присутствовавших.

— А ты кого ждал? — усмехаюсь. — Не люблю, знаешь ли быть в должниках. Долг, как известно, платежом красен. Хотя тебе это неизвестно, но ладно.

— Щенок! — выкрикнул он, сжав кулаки так, что аж костяшки побелели. При свете активированного сержантом Игорем амулета это хорошо заметно. — Щенок! — повторил, будто я мог с первого раза не расслышать.

— Вот это уже обидно. — хмурю брови, стерев с лица улыбку. — Разве так должны обращаться друг к другу благородные, особенно, когда один из них прославленный маг, представитель великого герцогского рода, а другой почти труп? Неужели правда хочешь остаться в нашей памяти хамом? — окидываю взором своих соратников — лейтенанта Эрика и сержанта с двумя рядовыми разведчиками, полукругом вставшими возле кровати. Ещё пара осталась снаружи за дверями.

— Тебе тоже долго не бегать. — пообещал виконт Сергий. — Тебя найдут! Ты не понимаешь, во что сейчас влип.

— Ох, не надо, пожалуйста. — прошу. — Мне и так было страшно, а тут ты ещё со своими угрозами. Ладно, сейчас не об этом. Поведаешь мне под протокол, кто, зачем, когда, при каких обстоятельствах заказал моё убийство?

— Щенок! — третий уже раз перешёл он к оскорблениям.

А я ведь как тот Иешуа из романа Булгакова, не вижу ничего оскорбительного в сравнении с такими милыми животными. И вообще, я рассчитывал, главарь преступной организации будет биться до последнего. Да, мы его застали врасплох, меч у него где-нибудь в гардеробной лежит, тут не видно. Но неужели хотя бы кинжала под подушкой не держал? Непредусмотрительно, при его-то профессии. Он мог, но никаких атакующих заклинаний не использует. Понятно, боевая магия здесь не без недостатков, пока создавал бы плетение, мы его сто раз успели бы прикончить, однако мог хоть попытаться.

Добровольно говорить нам он ничего не станет, смотрю. Да это и так заранее было ясно. Пытать нет времени и желания, особенно при наличии возможности иного способа получения нужных сведений. Тем более, в отличие от живых, мёртвые не только не потеют, а ещё и не врут. Жаждал от него нападения, чтобы с лёгкой душой отправить его на встречу с Создателем. Нет, придётся убивать не сопротивляющегося.

Бросаю взгляд на Эрика, но сержант, находившийся в шаге от Сергия Оланского, увидев мой сигнал, взял убийство благородного дворянина на себя. Шаг, другой, и клинок почти до середины уходит в тело виконта. В сердце, не в живот. Чтобы не мучился. Мы ж не звери.

— Отправляй за секретарём, — даю распоряжение. Удивительно, но никаких ярких эмоций — удовольствия или грусти, злорадства или сожаления — от смерти врага не испытываю. Нарастил толстую кожу, похоже. Или наращиваю. В процессе, так сказать. — А тело положите сюда. — тыкаю пальцем на ковёр между кроватью и окном.

Пока труп переносят и ставят мне кресло со столиком, к которому по моему знаку добавили и стул секретаря, не я же буду записывать протокол допроса, оценивающе осматриваю убранство спальной комнаты. Домишко богатый, это я, едва вошёл понял. И тайники имеются, к гадалке не ходи. По идее, что с бою взято, то свято. Здесь в Паргее такое же отношение к оружию, деньгам и имуществу врага, как и в моём мире. Сбор трофеев не возбраняется. Мало того, считается делом похвальным. Это мародёрство, то есть грабёж не врага, не тобою убитого, раненого или мирного, считается делом преступным. Не из-за моральных норм, а просто подобные действия развращают своих же солдат, делая из них не воинов, а грабителей, больше думающих, где бы чего-нибудь урвать, а не о победах в сражении ли, в войне ли.

Жаль, наша сегодняшняя диверсия к разряду военных побед не относится. Если хоть что-то отсюда унесём, это на моих же парней окажет тлетворное, деморализующее действие. Карл с Эриком, когда вчера только намекнул о возможной добыче, так между собой переглянулись, что я поспешил сделать вид, якобы то была ирония.

Увы, и имитировать ограбление нет нужды. Лучше пусть думают, что это нападение осуществил какой-нибудь враждебный род. Всё равно никто не поверит, что обычные бандиты во время спокойной обстановки в городе рискнут атаковать особняк аристократа. Не полог тишины, сейчас бы тут толпа стражников уже была бы.

Даже интересно сейчас вот стало, откуда вдруг во мне такая жажда стяжательства, в прошлой жизни как-то за собой подобного не замечал? Денег и так зарабатываю много, к чему ещё грабить заначки Оланского? Лишними не бывают? Ну, да. Наверное. Скорее всего, во время наших военных походов приобрёл привычку к получению трофеев. Хорошо это или плохо? Да пёс его знает.

Пока размышлял над новой чертой своего характера, мой Сергий уже всё приготовил для поднятия трупа и допроса. Карл появился, доложил, что не всё прошло гладко. У виконта охранники оказались весьма умелыми, даже при столь внезапном нападении и численном превосходстве противника умудрились троих моих парней ранить, причём одного тяжело, вернее легко, царапина, но тот метательный нож был отравлен какой-то гадостью.

Эрик хмурится. Понятно, это он же разведчиков тренирует, так что, немного его косяк. Конечно, попрекать лейтенанта не стану, войны без потерь не бывает, и там Алиса хорошо поработала. И магию целительскую использовала, и алхимический препарат отравленному дала. А ведь как чувствовала, когда Олск проехали. Там купила корни папоротника, редкого в наших краях растения, и в дороге изготовила несколько склянок антидота. Спасибо, лейтенант-маг, мне не пришлось сегодня тратить энергию своего источника на спасение неосторожного парня. Эти нити мне при поднятии тела виконта пригодятся, там в плетении аж два оттенка зелёного, целительского, требуется в дополнение к фиолетовым. Ну, вот, а то Алиса ныла, что кроме усыпления собачек ни на что больше не пригодится. Кстати, насчёт псов, надеюсь не очнутся до того, как мы покинем чужой дом.

— Я готов. — говорит Сергий, стараясь не глядеть на труп своего благородного тёзки.

Чернильница-непроливайка уже в самом деле открыта, пергамент разложен, наточенные гусиные перья уместились рядом с его левой рукой. Что ж, я тоже готов. Освещение комфортное, рисунок знакомый, управился чуть более, чем за полчаса.

— Сколько раз тебе поручали убийство милорда Степа Неллерского? — задаю первый вопрос.

Не автобиографию же мне у него спрашивать? Плевать, как он докатился до такой жизни. И так понимаю, его жизненные амбиции не совпадали с возможностями. Из какого-нибудь обнищавшего графского рода, младший сын, без каких-либо перспектив на достойное наследство. А хочется не столько денег, сколько власти. Уверен, не малую роль сыграл в судьбе виконта Оланского и характер. Склонность к авантюризму, риску. Жестокий гад. Был. Тут у него в подземелье клетки с камерой пыток. Карл троих изувеченных пленников обнаружил, по виду простолюдины, не исключено, что провинившиеся подельники виконта. Мы их освобождать всяко не станем.

Пусть те, кто завтра, или послезавтра, или ещё когда обнаружат смерть хозяина особняка, пусть они и выпускают на волю. Милорд Монский распорядился лишь обеспечить их водой и лепёшками, чтобы дожили до освобождения, а нам не нужно себя никак обозначать. Иначе спасённые потом нас же и сдадут. Многого не рассказали бы конечно, но мало ли за что смог бы зацепиться королевский тайный сыск или дознаватели стражи?

Спасибо Филиппу, не принцу, а главному инквизитору, нашему орденскому умельцу, чей мастер-класс допроса мертвеца мне однажды довелось послушать, ну, и своему уже личному опыту такого, не очень приятного, точнее, очень неприятного, до сих пор пускающего мурашки по телу, магического дела. Теперь я умею толково ставить вопросы, а значит и получать понятные ответы.

Использованное мною плетение могло действовать около двух часов, но мне хватило и трети этого времени, чтобы выяснить всё, что я хотел. Даже притом, что намеренно затягивал паузы между фразами, чтобы дать возможность Сергию подробно, слово в слово, всё записывать. На досуге с соратниками ещё не раз перечитаем и обсудим. Есть несколько интересных моментов в показаниях мертвеца, главный из которых, что часть его организации работала, самая опасная, не знала виконта Оланского в лицо и даже не догадывалась, кем на самом деле является их руководитель. Так что, кое-что мне всё же придётся отсюда прихватить, а именно набор схожих между собой скромных бронзовых перстней, которые служили для назначения встреч убийц с каждый раз новыми посланниками виконта Сергия, а также для получения-передачи указаний и денег.

— Ты же чувствуешь, милорд, что с вас с Сергием морок слетел? — спросил лейтенант Ромм, найдя в изголовье виконтской кровати тайник и извлекая оттуда мешочек с перстнями. — Если мы, как решили, возвращаемся в трактир, то надо опять накладывать.

— Нет, не почувствовал. — увидеть-то я и Карл, будучи одарёнными, не могли, как исчезли ложные обличья. — И мы с Сергием не возвращаемся.

Поручик Ржевский в анекдоте, помнится, услышав в случайно подслушанной беседе, что яйца тускнеют от со прикасания с серебром, подумал, век живи — век учись, и переложил свой портсигар из кармана штанов в нагрудный. Надо и мне не забыть сегодняшний урок, помнить о таймере, когда в следующий раз стану наводить морок, раз уж почувствовать окончание действия заклинания не могу.

Пришлось задержаться ещё почти на час, с учётом времени восстановления светло-фиолетовой и оранжевой нитей, которые я использовал для поднятия трупа. Эти же оттенки потребовались и при наложении ложной личины, пусть второе и было в разы проще. Только морок я навёл на двоих разведчиков, самых спокойных из десятка. Те были в полном восторге, впервые столкнувшись с таким магическим заклинанием. Старались этого не показать, но глаза-то выдавали, когда они осматривали друг друга. Лишь бы какое-нибудь баловство не задумали. ну, да ребята серьёзные, за тридцатник, ответственные. Во все тяжкие не пустятся. надеюсь. На всякий случай напомнил им, что трактир они должны покинуть до пяти утра, иначе карета опять превратится в тыкву. Уйти с вещами, без скандалов и лишних разговоров. Да, не забыть поблагодарить того, кто в тот момент за стойкой будет, пусть даже жалкий раб.

Затем парни уложили труп виконта набок, а мебель разнесли по местам, чтобы не осталась никакого намёка, что убитого с помощью некромантской магии допрашивали. Кстати, тело мертвеца при его подъёме совсем не коченело. Если бы в новом моём мире имелись эксперты-криминалисты, которые на Земле умеют по степени окоченения трупа достаточно точно определять время наступления смерти, то здесь бы они дали серьёзного маху.

Покидали особняк тем же путём и даже в том же месте, где и проникали сюда. Чтобы большая компания не привлекала внимания, отправив двоих в гостиницу, сами разделились на три группы и пошли с дистанцией ярдов в сорок.

— Ты всерьёз решил взять под свой контроль ту группу убийц виконта? — с какой-то странной интонацией спросил лейтенант Ромм.

— Не решил ещё, но близок к такому решению. А что не так, Эрик?

— Они могут знать Оланского. — ответил разведчик. — И если мы на них выйдем, могут попытаться нас устранить, поняв, что это мы убили их главного.

Шедший по другую от пеня сторону милорд Монский тихо хохотнул.

— В отличие от живых, мертвецы не лгут, лейтенант. — напомнил он. — Раз виконт сказал, что его никто из той группы не знает, значит так оно и есть.

— Не факт. — хмуро ответил Эрик. — Он-то может быть искренне был уверен, что это так. В реальности, я, когда занимался… — сделал он короткую паузу и продолжил: — тем, чем занимался, всегда старался всеми способами узнать, кто является заказчиком, настоящим заказчиком моей работы. Так чувствовал себя спокойней, что не обманут, что в случае чего смогу спросить за подставу. Как-то так, милорд, милорды.

— Ладно, это мы ещё обсудим. — останавливаю наметившийся спор между соратниками. — Кто как, а я уже спать хочу. Голова плохо соображает.

Дошли спокойно, никаких угроз по пути не встретили, всё же центральные районы Рансбура даже ночью вполне безопасны. Наоборот, нашей компании испугались. Сначала вороны, пировавшие вокруг виселицы, хотя не знаю, чего им там ещё клевать осталось, днём обратил внимание, на скелетах казнённых одни лохмотья остались, мясо уже сгнило. Затем компанию каких-то молодых людей, перелезавших закрытые на ночь ворота Любкиного парка. Кажется там и пара девиц в той группе была. Да, мы, помнится, во времена студенческой юности тоже могли вот так допоздна засидеться где-нибудь в беседке или на скамейке.

Вроде бы и мешки сегодня не таскал, а реально вымотался будто на сортировке поработал. В кои-то веки позволил девчонкам полностью выполнять свои обязанности, стянуть с меня сапоги и одежду. Сами сонные, но работали слаженно, шустро, и совсем скоро я раздетый и умытый поздоровался с подушкой. Засыпая почувствовал голод, да вовремя вспомнил, что ужин надо отдавать врагу. Так и ушёл в царство Морфея.

Утром, как и было мною велено явился Кир Бирюк, мой новый наставник. Ух, как я велеречиво стал высказываться даже в мыслях: мною велено, мною приказано, я распорядился. И в самом деле, как у нас говорили, крутым перцем стал. При чём здесь крутость к перцу, интересно? Ну, раз мешок с сахаром здесь может быть богатым, почему бы у нас и перцу не быть крутым.

— Господин, — признался мастер рукопашных схваток уже на заднем дворе. — Не хочу вас обманывать. Я вчера после вашего исцеления весь вечер оценивал свои способности. Знаете, за годы увечья я многие умения растерял…

— Где найдёшь, где потеряешь, — философски отмахиваюсь. — Я ж хорошо понимаю. Ничего страшного, быстро восстановишься и меня научишь. Было бы желание, придут к тебе и навыки, и знания. И ко мне тоже. Давай, я пока разомнусь с мечами, а ты пока в тренировке вспоминай, чего умеешь. Через полчаса начнём вместе. Честно, уже в нетерпении.

Сегодня физические нагрузки у меня получились просто сумасшедшие, хотя вроде и раньше никогда не сачковал. Надо бы дать возможность мышцам принять полученные нагрузки, да впереди ещё целый день, и ходить морщиться от ноющих мышц не захотел. Благо, магия всегда при мне, так что, сразу после мыльни восстановился одним из простеньких плетений.

Милорд Монский сразу же после тренировки ускакал в Михайловский замок по своим ротным делам, обещался по пути захватить миледи Паттер с нею вместе и позавтракать где-нибудь. Наша лейтенант-маг вчера из нас благородных позже всех легла, жила дальше. Парни её проводили, а во сколько вернулись, я уж не знаю.

Зато компанию на завтраке мне составила молодёжь, ну не молодёжь, а сильно мною омоложенные Ригер с Эльзой. Оба пришли, в лавке с утра народа немного, работники и без них справятся. Дядюшка принёс деньги, вырученные от торговли готлинскими товарами и продажи ротных самострелов, сегодня же положу золото в верцийский банк. Серебро у себя пока подержу. Нам тоже закупаться ещё и закупаться. Пустыми из столицы не возвращаются.

— Люсильда вчера прибегала. — Эльза почти ничего не ест, хотя мой новый повар — настоящая находка, бинго, приз. Везёт мне на людей. И в прошлой жизни, и в этой. — Из нового — вести с побережья. И на юге, и на западе начался мор. То ли краснокожие со своей Альбии кораблями привезли с поставками продовольствия для армии, то ли опять на нас за что-то гнев Создателя обрушился. В империи и Дармиге объявлены карантинные мероприятия. В войсках солдаты животами маются, сейчас не до сражений. Принц Филипп, пока и его полки не накрыл мор, поспешил перейти границу, даже не успев укомплектовать отряды и не дожидаясь дружин поддержавших его феодалов. Сегодня-завтра король прикажет поднять главный королевский штандарт. Только вот непонятно, не притащится ли вслед за армией принца повальная смерть? — она с тревогой смотрела мне в лицо.

— Ну, своих-то близких я всегда от костлявой спасу. — успокаиваю, хотя сам встревожился.

От эпидемий здесь порой больше половины населения вымирает. Даже дворяне, из неодарённых, часто мрут как мухи. А я что? Великий и могучий маг-целитель, смогу помогать нескольким людям в день. Ещё есть магическая алхимия, но чтобы ею эффективно пользоваться, нужно заранее зелья варить, а для этого хоть приблизительно знать, какая зараза нам угрожает. Есть у меня кое-какие знания, как с болезнями в родном мире боролись, но мне, увы, до сих пор не удалось понять, какие из них соответствуют здешним.

Вот чёрный мор — это что? Чума, холера или ещё какая-нибудь гадость? Впрочем, если судить по сведениям о массовой болезни солдат животами, то там обычная дизентерия, неприятная, но всё ж не такая страшная болезнь. Бич средневековых армий, что на Земле, что здесь успел с этим столкнуться во время противостояния с герцогом Альфонсом. У нас тогда гарнизон Тибо-Ласта так измучился поносом, что я не рискнул даже приблизиться к городу. Жутко вонявший ров надёжно защищал столицу графа Вильяма и от врагов, и от друзей. Ну, будем надеяться на лучшее. Да. И готовиться к худшему. Нужно попросить Берту принести из университета различные рецепты магической алхимии против известных моров.

Словно, чтобы отвлечь от тревожных мыслей, подсластить пилюлю, Юлька вносит в гостиную настоящий торт. Я такие раньше лишь в кондитерских видел, у меня в обители повара умеют готовить только пирожные, а сам я рецептов тортов к сожалению не знаю. Вот Даша у меня в этом плане настоящей кудесницей была и Лесю научила. Фирменный у них Наполеон, но и Прагу с Птичьим молоком готовили лучше магазинных.

Радость Юльки понятна, видит же, что мы уже насытились. Если и поедим торта, то совсем немного, всё ей с Ангелиной достанется. Ну, может Нику с Иваном перепадёт, раз уж они помириться успели. Хотя сомневаюсь. Юлька добрая и не жадная девушка, но только если это не касается всего, что связано с мёдом и сахаром. Ладно, посмотрю, пригляжусь. Самому интересно.

— Там вам опять приглашение привезли. — сообщила служанка, ставя неизвестное мне пока по вкусу кондитерское изделие в центр стола и извлекая кинжал.

— Я ж сказал, Юлька, все приглашения и просьбы о посещении кидай ко мне в сундук. Позже разберусь. Когда время будет.

— Да, да, господин. — закивала она, начав нарезать торт. — Только это приглашение дворцовый лакей привёз, и оно от королевы Матильды.

Всё же придётся ехать во дворец. Королеве-матери не откажешь. Зря надеялся, что в нынешние тревожные времена никому до меня дела не будет. Ага, как же. Сначала кардинал, потом принцесса, теперь вот и Матильда хочет о чём-то пообщаться.

— Неси, чего уж. — вздыхаю. — Почитаем, когда там меня ждут с визитом.

Глава 13

Лос-Аратор, двадцать первое число второго осеннего месяца, южная церковь, маркиза Анна Миорская.

— Держи. — лже-баронет Антон Парнов, сделав первый шаг вниз по ступеням храмового крыльца, стукнул свитком пергамента по лбу своего спутника. — Всё зарегистрировано как положено. Отметишь только потом в ратуше или управе, там где решишь остаться жить. На всякий случай.

— Госпожа… — Алексей Тиртов, бывший раб, а ныне пока непонятно кто, с увлажнившимися глазами попытался упасть в ноги бывшей хозяйке, но на ходу это сделать было не просто.

— Убью. — пригрозил юный баронет, оборвав речь своего спутника. И тут же высокомерно посмотрел в сторону двух старушек, поднимавшихся навстречу и начавших с любопытством прислушиваться. — Заткни рот, придурок.

— Но… господин, — продолжил парень, уже сойдя с хозяйкой с лестницы и направляясь сквозь толпу торговцев-лоточников и покупателей к коновязи на другом краю небольшой площади. — Вы же только что…

— А как ты хотел, дурачок, — засмеялась Анна. — Пришлось открывать своё настоящее имя. Иначе, что бы настоятель записал в твоём свитке об освобождении? Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь когда-нибудь мог поставить под сомнение твою вольную? Вот и пришлось на время раскрыться, назвать свои настоящие имя и титул и поставить оттиск младшей печатью рода. Но одно дело — настоятель, он не бросится оповещать моих родителей. Совсем другое, если случайно услышит кто-нибудь из часто посещающих Миор. Сразу же обратят внимание, опознают и донесут. А хотя… — она с улыбкой посмотрела вверх на лёгкие перьевые облака, неспеша плывущие по небу, и чуть не столкнулась с каким-то воняющим потом мужиком. — Смотри, куда прёшь, осёл!

— Извините, благородный юноша. — отскочил и поклонился тот.

— Да, — продолжила маркиза. — Теперь уже не страшно, если родители узнают, в каком я направлении уехала. Тут в Кранце им затруднительно будет меня поймать. Некому поручить. Но всё равно, до империи мне лучше ехать под видом баронета Парнова.

— А мне? — спросил Алексей.

Они уже подошли к своим лошадям.

— Что тебе делать? Ну, не знаю. — Анна сама вскочила в седло и начала разбирать поводья, смотря, как бывший раб следует её примеру. — Я свои обещания полностью выполнила. Знаешь ли, не имею привычки не держать слово. Ты теперь свободен и даже богат по вашим меркам. — перед тем, как зайти в церковь она отдала ему десять верцийских дукатов, пусть Алексей сам их обменивает в лавке ростовщика. — Коня ещё тебе подарить? Что ж, дарю. Не благодари. Здесь наши пути расходятся. Если ты конечно не хочешь дать клятву и стать моим слугой.

Маркиза немного лукавила, изображая равнодушие в отношении того, какие планы на дальнейшую жизнь у её спутника. Ей бы хотелось, чтобы он остался при ней. Нет, Анна сама была деятельной натурой, с радостью хватаясь за всё что угодно, лишь бы на месте не сидеть. Научилась почти всему, что делали слуги. Отец в её детстве шутил, что Анну кто-то кинжалом в попу покалывает. Чтобы ухаживать за собой и своей лошадью, ей никто не нужен, благо постирать и погладить вещи могут на любом постоялом дворе, но ей необходим спутник, это она поняла на том двухдневном отрезке пути, который она проделала от Миора до Лос-Аратора, приграничной крепости Кранца.

Лучше всего скрываться ей было бы в каком-нибудь многолюдном караване, где просто затеряться среди всадников и повозок, не привлекая к себе внимания. Но обозы очень медленно тащатся, никаких нервов не хватит. Вчера она полдня путешествовала в компании четверых дворян и их слуг, отправившихся в республику предложить свои клинки принцу Филиппу в надежде обрести после его победы чины и имения.

И всё бы ничего, особенно, когда Анна стёрла ироничные ухмылки с лиц спутников, пожелавших на привале показать юному баронету Антону, насколько рано тот решил отправиться из отчего дома, и оказавшихся неприятно удивлёнными своими проигрышами. Ещё бы! Маркизу Миорскую учил фехтованию сам капитан Альтер Ливнир, который понял, что легче согласиться с просьбами юной дочери герцога, чем терпеть её постоянное хождение за собой хвостом. Альтер был не просто старым соратником герцога Гуннара, а и настоящим мастером в бою на мечах и стрельбе из арбалета. Анна очень хорошо научилась и тому, и другому умениям.

Проблемы возникли сразу после этого. Она не смогла себя проконтролировать, стала отводить глаза и даже покраснела, когда спутники перед продолжением пути стали прямо при ней справлять нужду, а ей ещё пришлось выдумывать, что в лесу ей нужно найти корень папоротника для противовоспалительного алхимического зелья. До сих пор вспоминается подозрительный взгляд, которым провожал её в подлесок милорд Роберт, семнадцатилетний увалень, у которого она выбила из руки меч через минуту после начала спарринга. В первом же трактире после привала, где их компания остановилась промочить горла элем — на вино у благородных парней деньги ещё имелись, но ехать-то ещё предстояло долго — она с Алексеем умчались вперёд. Сказала, что хочет по дороге навестить дядю, проживающего в этих краях.

В общем, ни караван, ни компания молодых дворян для совместного путешествия ей не подходили. Хорошо было бы прибиться к какому-нибудь аристократу, путешествующему с большой свитой, да где ж такого встретить. Ждать в Лос-Араторе, пока появится? Нет, это не подойдёт. Придётся ехать самой по себе, а для этого нужен помощник, хоть для того, чтобы ночами делить дежурства, если не удастся засветло достичь какого-нибудь поселения или постоялого двора.

— Гспож… господин, баронет, я очень хочу остаться с вами. — оправдал её ожидания Тиртов, свободный подданный Кранца. — Я ведь в королевское войско не от хорошей жизни пошёл. Дома в Ламбаре меня никто не ждёт, и жить мне негде. Примите на службу.

Они ещё не успели уехать с площади, и Анна, свернув в проулок между мясной и гончарной лавками, скрыв довольную улыбку, натянула поводья. Юному баронету Антону Парнову требовался не просто слуга, но и воин, поэтому в ответ на его клятву пообещала соответствующую оплату в десять драхм за месяц.

— Это немного, но тебе пока до настоящего дружинника далеко. — добавила, направляя лошадь в сторону южных городских ворот. — А там посмотрим. Научу кое-каким приёмам, посмотрю на твои действия в бою, если таковой случится, тогда и повышу плату.

— Да мне хватит, господин. Честное слово. — облегчённо рассмеялся Алексей.

Бывший раб явно обрадовался, получив вслед за волей и вполне престижную службу личного помощника дворянина. Причём состоятельного, как он думал. О том, что его хозяйка собирается стать морским офицерам, посмотреть мир, посетить все континенты Паргеи, Алексей пока не знал. Анна говорить ему об этом не спешила, однако у неё сложилось мнение, что он последует за ней и дальше.

Будучи сильной магиней маркиза Миорская знала наизусть достаточное количество атакующих плетений. Увы, самое быстрое в создании — воздушная стрелка — требовало как минимум три-четыре минуты времени и было эффективным в основном для разрушения создаваемых заклинаний вражеским магом. Против же обычного противника им надо было ещё удачно попасть. К примеру, хороший щит или латный доспех может и не пробить на расстоянии более сотни ярдов. Остальные её боевые плетения требовали существенного времени на подготовку, от пяти-шести минут. Так что, соратник, способный задержать врагов ей точно не помешает. Принятое Алексеем решение Анну обрадовало, хотя этого постаралась не показать. Не нужно слуге понимать свою значимость.

— Тогда поехали закупим продуктов в дорогу и не станем задерживаться в гостях у герцога Джея. — она обернулась и посмотрела на высокие стены и башни мощной твердыни, казалось, погрузившим в свою тень весь небольшой городок, располагавшийся большей частью с западной от неё стороны. Понятно, Джея Неллерского здесь не было. Просто Лос-Аратор входил в герцогский домен. — Лучше посетим магазины за городской стеной, чем будем бегать тут по лавкам.

Выехать сразу не получилось. Ворота оцепили шеренги солдат, освобождая проезд крупному военному отряду. У Анны сложилось впечатление, что в городе солдат больше, чем жителей. Ничего удивительного, Лос-Аратор — пограничный бастион Кранца. Поди и в окрестностях сплошь военные лагеря.

Стала понятна поднявшаяся среди воинов суета — во главе въезжавшего отряда маркиза Миорская увидела красивую молодую женщину, которую стали приветствовать из собравшихся толп. Вот, оказывается, ты какая, маркиза Агния, с завистью посмотрела на полковника, прославленную боевую магиню беглянка. Нет, позавидовала она вовсе не из-за её красоты, зачем Анне желать такой же эффектной внешности, ведь в плаваниях, в битвах со штормами, ураганами, пиратами внешность не важна? Маркиза Миорская позавидовала тому, что у Агнии оказались понимающие родители, разрешившие дочери заниматься тем, чем она сама захотела.

А ведь и правда, подумала опять Анна, Агния в своём брючном костюме очень красива. Если её незаконнорожденный братец похож на свою сродную сестру, то, пожалуй, обиду на родителей, решивших посватать ей этого бастарда, можно серьёзно уменьшить.

— Так может вам тоже нет смысла скрывать, что вы того? — предложил Алексей, заметив задумчивый взгляд госпожи.

— Помолчи, болван. — отмахнулась она, направляясь под арку, отряд проехал и путь освободился. — Догнать меня конечно уже не догонят в ближайшее время, но лучше мои поиски затруднить. Так что, до империи или как минимум до Рансбура придётся побыть баронетом. — они выехали на мост, обогнав телегу, возница которой притормозил, заметив, что юный благородный дворянин торопится. — А ты чего осмелел? Хочешь как он? — показала маркиза на сборище людей, с интересом наблюдающих за приготовлением к казни распятия на кресте крупного мужчины, чьё голое тело носило следы жестоких пыток. — Попадёмся, ты ему позавидуешь, и мой свиток в таком случае не поможет. Смотри, вон магазин. Туда давай. А ты куда под копыта лезешь? — она в раздражении хлестнула плетью худую рабыню, которую едва не задавила, ускорив лошадь.

— Простите, господин! — сначала взвизгнула, а потом уж извинилась девушка, торопившаяся на зрелище распятия.

На удачу выбранный торговый павильон оправдал ожидания Анны. Тут действительно имелось всё необходимое для путешествий, и продукты, и имущество, и инструмент, и оружие, и даже несколько небольших фолиантов религиозного содержания, что вызвало усмешку у маркизы Миорской. Неужели у кого-то есть время и возможности читать в дороге? Тут же вдруг подумала, а как бы сложилась её судьба, не найди она в комнате отца в детстве книгу «Описание далёких земель и иных народов» Никиты-морехода? Заболела бы мечтами об океанах и других континентах? Наверное, это всё равно бы случилось, не зря же епископ Афанасий в проповеди вещал о предназначении, и заниматься скучным хозяйством Анна точно бы не захотела.

— А поменьше у тебя нет котелков? — спросила у продавца, мужика с рожей плута и честным взглядом.

— Есть любого размера. — закивал тот. — Только вчера привезли, ещё не успел выложить. Принести? Только там из более качественной бронзы, и они подороже.

— Неси, посмотрю, насколько они более качественные. — сказала и пока пошла к прилавку с продуктами.

Миор она покидала в спешке, поэтому сейчас закупить пришлось почти на шестнадцать драхм, и это ещё Алексей удивил, оказывается, бывший раб умеет неплохо торговаться. Кроме вяленого мяса, сыров, лепёшек, сухофруктов, овощей, соли и специй, купила котелок среднего размера. У неё с собой имелся один, но совсем уж крохотный, только для отвара на её одну и хватало. Ещё взяла две медные бутыли на четыре пинты каждая, кожаное ведро, топор, и невзрачный меч для своего спутника, плетение разрыва на клинок решила наложить на первом же привале. Кожаный с металлическими пластинами доспех своему слуге маркиза купила ещё в начале бегства. Правда, Алексей его пока не надевал.

Покинуть лавку маркиза собралась с тяжёлым чувством. Слишком много потратила. Тут же себя успокоила, основная трата — на покупку меча, а она разовая. К тому же, купленных вещей хватит до Юстиниана, а на продукты у неё отложенного в кошель серебра с лихвой хватает, так ведь ещё и золотые монеты припрятаны на поясе и в сумке.

— А вы не желаете разве вот это-то купить? — не дал сразу покинуть свой магазин ушлый торгаш и раскрыл серебряную коробочку в которой рядами были уложены разноцветные вытянутые шарики. — Вы только посмотрите и понюхайте.

— И что это такое, — с подозрением, но и вспыхнувшим любопытством спросила маркиза. — Стекло? Только не говори, что драгоценности. Прибью за обман.

— Нет, не драгоценности. — ухмыльнулся продавец. — Но ничуть не хуже, уж поверьте. Это готлинские леденцы, удивительные сладости лучше сахара. Со вкусами мяты, яблока, вишни, вот эти розовые — малины. Их изготовили в обители самого аббата Степа, милорда Неллерского. Говорят даже, что он их лично освятил, и, знаете, я не удивлюсь. Это действительно божественно! Если захотите завоевать благосклонность благородной дамы, и не только благородной, более сильного средства не знаю. Клянусь!

Беглянка почувствовала, как рот наполнился слюной.

— Сколько это стоит? — спросила.

— Пятнадцать драхм. — как ни в чём не бывало озвучил сумасшедшею цену торгаш.

— Сколько⁈ — не поверила своим ушам маркиза.

— А что? Оно того стоит. — второй раз озвучить стоимость товара продавец не решился. — И леденцов ведь вообще не бывает в продаже в обычных магазинах. Их покупают аристократы через своих торговых агентов. Не знаю, как моему компаньону удалось достать. Уверен, до конца дня у меня купят, если вы не захотите взять, благородный воин.

Ей пришлось себя успокаивать. Проклятое любопытство заставляло расстаться с деньгами, но вовремя себе напомнила, что она не та девица, кто мечтает о нарядах, украшениях, балах и пирах, о драгоценностях или необычной пище. Нет, она будущая покорительница морей, и негоже глотать слюну при виде необычных сладостей, пусть даже и выглядят они действительно привлекательно.

— Предпочитаю привлекать девушек другим способом. — гордо вскинула носик маркиза и быстро вышла из магазина, грубо пробившись между еле успевших отскочить в стороны пожилых простолюдинок.

Покупки за ней вынес Алексей, он же и уложил их во вьюк к прежним походным вещам, после чего они направились по дороге на юг. Анна решила взять немного западнее. Расстояние до столицы герцогства это почти не увеличит, но, если верить прихваченной без спроса у капитана Ливнира карте, удастся проехать мимо Готлинского монастыря, об удивительных товарах которого она немало слышала в замке родителей. Да и омыться водой святого источника не помешает. Маркиза не была истово верующей, но благосклонность Создателя терять бы не хотела.

А ведь её не состоявшийся жених весьма интересная личность, почему-то только сейчас вдруг так подумала о том бастарде. Впрочем, какая ей разница? Пусть делает, что хочет. Раз уж Создатель наделил его талантом к придумке всяких удивительных вещей, то грех было бы этим не пользоваться.

Примерно через час они обогнали вышедший рассветом из Лос-Аратора караван. Там ехали и знакомые по Миору купцы, которых Анна приметила ещё на храмовой площади, но никто из них в юном дворянине не признал маркизу Миорскую, так, мазнули взглядами и вернулись к своим разговорам.

Миновали несколько деревень и баронский замок, владельцы которого ещё не оправились от прошедшей войны, стену и донжон всё ещё восстанавливали. Это крестьянское быдло очень быстро слепило на местах пожарищ свои новые убогие домишки и даже покрыло из свежей соломой. После полудня, оставив позади поля, где собирался последний в этом году урожай, и перелески, углубились в чащу. На привал остановились только через два часа после полудня, на первой встретившейся сегодня подходящей для отдыха поляне у небольшого озерка уже разместились две какие-то компании — наёмники и группа дворян — так что, маркиза тогда решила проехать мимо.

А теперь перед ней оказалась маленькая речка, почти ручей, пересечь который она решила после отдыха.

— Займись костром, — приказала. — Вьюки пока не спеши снимать. Сначала я осмотрюсь.

Анна считала себя достаточно осторожной. Она помнила наизусть простенькое плетение для разведки. Простенькое для неё, имеющей воздушных оттенков голубого целых шесть, как и синего водного. Из четырёх нитей, сплетённых в косичку и закреплённых лишь по центру кольцом белого цвета, маркиза создала плетение, которое после активации превратилось в еле заметный вихрь, весело метнувшийся наворачивать расширяющиеся круги вокруг призвавшей его магини. С помощью этого заклинания нельзя рассмотреть происходящее вокруг или просто местность, зато через двадцать минут после начала плетения Анна узнала, что на расстоянии до полу-мили от неё нет никакой крупной живности кроме кого-то, по размерам похожего на волка или рысь.

— Вот теперь скидывай вьюки, — она погладила морды обоих лошадей, она их любила больше, чем людей, и если ей чего-то будет не хватать в плаваниях, так только этих замечательных животных. — Бедняжки устали. Мы их сильно погоняли, пусть час-два отдохнут. И надевай броню, как костёр разгорится и котелки подвесишь. Должна же я оценить, какого славного воина взяла к себе на службу.

Спустилась к воде, попила, умылась, дождалась, когда Алексей приведёт на водопой коней и вместе с ним вернулась на поляну.

— Атаковать, госпожа? — спросил бывший раб, зажав по её жесту меч в руке.

— Слушай, Алексей, — поморщилась маркиза. — Ты у меня правда дурачок? Какая я тебе госпожа! — грозно выкрикнула. — Смотри, не брякни так при ком-нибудь! И да, не стой. Вперёд, солдат!

— Простите господин. — извинился парень и кинулся в бой.

За пару минут, он получил три укола, смертельных, если бы хозяйка не сдержала руку, и сразу же оторопело проследил отлетевший к костру меч.

— Ух, чуть котелки не сбили. — вздохнула Анна и расстроилась. — Да, всё несколько печальней, чем я рассчитывала, но есть над чем работать. Раз уж твой сержант об тебя палку не обломал, придётся этим мне заниматься. Интересно, как кранцевцы вообще умудряются выигрывать войны с нами при такой-то подготовке солдат, а? Или наши такие же? Да нет, видела, как милорд Альтер гоняет нашу гвардию. Ты же тоже видел? И что, не мог научиться?

— Так то герцогская гвардия, — парень уныло стоял, опустив руки. — А я ж в обычном королевском полку служил. Мы больше на работах время проводили, чем на плацу. А победили, вы же слышали, с нашей армией в этот раз сам милорд Степ Неллерский был. Жаль, наш полк на другом участке фронта…

— Опять этот Степ. — раздражённо отмахнулась маркиза. — Не произноси при мне этого имени. В общем, сейчас мне будет некогда, — она нагнулась к куче вещей и извлекла из сумки конспект. — сделаю тебе амулет от стрел и вплету разрыв в клинок. Чего стоишь? Неси меч сюда.

Глава 14

Проснулся ни свет, ни заря. Надо было всё же сказать Ангелине, чтобы окна закрыла, ночами начало заметно холодать, и я даже под одеялом немного озяб. Так-то давно уж пора попрощаться с теплом. Какое сегодня число? Да, точно, двадцать второе, второго осеннего месяца, октября, если по нашему. Ага, три двойки. Можно и четвёртую добавить — два дня как я вернул должок виконту Оланскому. С летальным для него исходом.

Лень вставать в такую рань, но проявляю силу воли, вскакиваю и начинаю делать разминочные движения. Пожалуй, сегодня всю тренировку посвящу рукопашному бою. С клинком я, даже говоря скромно, весьма неплохо научился обращаться, и это мне здесь только шестнадцатый годик идёт. Что же будет со мной летам эдак к тридцати? Что-что, превращусь в машину для убийств, чего ж ещё-то?.

Всё при мне ведь, и активно развивается — магия, меч, кулаки с ногами, и голова, кстати, не только, чтобы ею думать, носить берет или есть в неё, а и бить лбом или затылком, нанося увечья. Кир Бирюк вчера показал, как это делать.

Объяснять у моего нового сенсея не получается, косноязычий, но демонстрацию-то никто не отменял, и в быстром темпе, и в замедленном по частям. Теории у моего наставника никакой нет, но опыт, как говорится, сын ошибок трудных, такой, что не всякий заслуженный мастер спорта в моём родном мире имел. Старые травмы и увечья от моего исцеления исчезли, а вот извлечённые уроки от их получения остались при Бирюке навсегда, и теперь пришло время поделиться своими умениями со мной. Да и попозже Кир мне пригодится. Так-то он, хоть и не красноречивый, и не образованный, читает еле-еле по слогам, писать и вовсе не умеет, но мужик совсем не глупый. Мозги не отбили за время его бойцовской карьеры в Ямах.

Девчонок не буду будить, обойдусь без них, они накануне набегались с целым перечнем покупок для нашего нового повара. Заодно Ангелина вчера принесла с рынка активно обсуждавшиеся слухи. Среди тревог по поводу вспыхнувшего между Саворскими противостояния, непонятной массовой болезни, поразившей воюющие армии империи, Дармига и краснокожих гостей из Альбии, обсуждения растущих цен на продовольствие, ожидания завтрашних крупных гладиаторских боёв и прочих тем, давно смущающих умы горожан, нашлось место и сведениям о непонятном, загадочном убийстве благородного дворянина в собственном особняке.

Говорят, не только его самого порубили на куски, но и десятки охраны поубивали, всех слуг, собак, гусей в птичнике и коней в конюшне. Ну, как всегда, слухи на то и слухи, чтобы всё преувеличивать. Главное, среди озвученных версий гибели виконта Оланского девушка не услышала ни одной, которая показывала бы в мою сторону. Вот и прелестно.

И всё же с расправой над графом Октавием Зенодским, имперским сенатором и посланником Флавия Неустрашимого при дворе Эдгара, надо немного обождать. Нужные сведения о нём мне вчера однорукий помощник принёс, но пусть пока дальше понаблюдают. В страже ведь тоже не дураки сидят, пусть пинкертонов с холмсами, прониных с анискиными мне среди них встречать не приходилось, только это вовсе не означает, что таких там нет.

Если убийства моих недоброжелателей последуют почти без перерыва, то дознаватели могут заподозрить меня красивого, а там уж сумеют и вычислить. Магия и алхимические зелья тут помогают развязывать языки. Да, я под защитой могущественного клана Неллеров, и меня даже король может лишь приказать задержать, но судить и казнить или надолго бросить в подземелье имеет полное право только с согласия рода. Другой вариант — пойти с ним на открытую войну. Однако не хочу создавать проблемы братику Джею. Корона тоже имеет возможность нам много напакостить. Так что, проявлю осторожность и оттяну визит к сенатору на пару недель.

— Тоже рано встаёшь? — застаю своего сенсея во дворе, где он за цепь поднимал из колодца воду.

У себя в монастыре я уже «придумал» колодезный ворот и «журавль» у святого источника. Забочусь об удобстве своих людей. Сегодня же и здесь организую усовершенствование водоснабжения. Новые слуги весьма толковые и рукастые. До завтра сделают. Ещё деревянное ведро, весящее не меньше зачерпываемой им воды, заменю на бронзовое. Как раз тот случай, когда металл легче дерева. Толщина стенок и днища-то совсем разная.

— Я, понятно, почему рано. — скупо улыбнулся Бирюк, поставив на землю ведро и низко поклонившись. Даже неудобно как-то, он ведь не раб какой-нибудь, а наоборот наставник, гуру. Всё никак не придёт в себя от моего благодеяния. — На две жизни вперёд, пока был увечным належался. работы, считай, не было. А вам такому молодому почему не спится?

— Когда? — грустно усмехаюсь. — Мне бы не двадцать, а двадцать четыре часа в сутки, тогда быть может успевал и дела сделать, и высыпаться.

Не лукавлю. Реально совсем нет времени. На мне же ещё изготовление амулетов и написание трудов висят. А вчера плюс ко всему обрадовали известием, что привезут одержимую из Ахорской Лиги. Всё же оказалась, что маркиза, а не маркиз. Хоть это выяснилось.

Третьего дня жду её прибытия. Уже распорядился Грете Ойлар, чтобы комнату в моём подвале для проживания девицы приготовили, своего особняка в нашей столице у герцога Рейниварского разумеется нет. Так что, одержимая пока поживёт у меня, а её сопровождающие пусть ищут себе места в гостиницах. Ладно, служанку её тоже оставлю.

Мой сенсей умыл лицо и руки прямо из ведра, после чего мы с ним направились на задний двор, а его у колодца сменили двое моих бойцов из дежурной смены, тоже водных процедур им захотелось. Молодцы, чего. Этим же ведром, из которого они тут умываются, воду между прочим не только в мыльню или прачечную носят, но и на кухню. Жаль, лишь сейчас обратил на это внимание. Нет, так дальше не пойдёт. Как говорили в моём прошлом, такой хоккей нам не нужен.

Своего повара Алексея Кортина насчёт мытья рук перед готовкой и вообще о чистоте я заинструктировал настолько, что тот осмелился даже высказать обиду, дескать, с первого раза всё понял. Ну, на обиженных воду возят, а для умывания пусть сделают уличные умывальники или у себя тазиками пользуются, скажу вдове нашей, домоправительнице-экономке Грете не Тунберг. Удивительная женщина, она мои распоряжения записывает, догадалась без особых моих на то указаний.

Подобие боксёрских перчаток нам с гуру ещё не пошили. Рисунок, как они должны выглядеть, Эльзе отдал, конский волос для набивки у неё и так имелся, правда, не уточнил, на кой чёрт он ей был нужен, но ладно. Обещала управиться побыстрее, а пока используем распространённый здесь метод обматывания кулаков тканью.

На тренировке работаем почти в полный контакт, иначе толку от такой учёбы будет мало. Теперь вечерами трачу полчаса времени, чтобы вложить два лёгких исцеляющих плетения в два небольших куска кварца без оправы. Зачем она нужна? Этот камень держит заклинание меньше двух-трёх дней, но нам хватает. Постоянно в конце занятий убираем синяки и ушибы. У меня естественно в основном, но и Киру от меня пару раз прилетало. До серьёзных травм не доходит, так как всё же мы себя немного сдерживаем, да и первым делом гуру меня падать правильно научил.

Да, у нас получилось всё в кучу, и борьба, и махание кулаками, и удары ногами, лбом в переносицу, пальцами в глаза, зубами за ухо или в шею, что те вампиры-кровососы, в общем, реально бои безо всяких правил и понятий о чести. Вот так и надо. Это жизнь, а не мелодрама.

— Простите, господин. — извиняется Бирюк за выбитый мне зуб и разбитые губы.

— Софдатель профтит, — отмахиваюсь от его извинений, сплёвывая кровь изо рта и подходя к скамье, где лежат амулеты. — Одного камуфка на фосстанофление фуба мне не хфатит. Ты как, обойдёфся? Я тебе тофэ хоросо пару раз фдарил. — не удержался от хвастовства, поглядев на наливающийся у него синяк на правой скуле.

— Обойдусь. — гуру протягивает мне кусок льняной ткани. — Вы себя исцелите, а на мне как на собаке всё хорошо заживает.

— Ох, вот теперь нормально. — восстанавливаюсь с помощью обоих артефактов. При мне ещё и рубин с полным исцелением, но мне его жалко тратить — минус три часа времени из досуга или других дел. — Надо ещё придумать, из чего можно изготовить капу.

Двоюродный брат у меня занимался боксом, капу я не только видел, но и в руках держал. Смолу каучуковых деревьев на нашу Итерику с материка Римон привозят, надо будет девчонок по лавкам алхимиков послать, пусть поспрашивают. В университете поди знают процесс магической вулканизации этого вещества. В Готлине у дармигского торговца продавалось что-то похожее на резину. Помню, удивился тогда, но практической значимости в небольшом, размером меньше кулака, упругом шарике я не увидел. Хотел ради забавы купить, да забыл.

— Что это за капа?

— Потом увидишь, когда и если сделаю. — вытираюсь и возвращаю лён наставнику. — Спасибо.

Рик Бирюк предпочитает трапезничать с бойцами, и наверное он прав. Хоть в нашем сословном обществе простолюдинам категорически не возбраняется сидеть за одним столом с благородными, но такое происходит лишь во время деловых бесед или в трактирах. А чтобы просто так, в доме дворянина, нет, не поймёт никто. Поэтому завтракаю я в компании лишь приехавшего от подруги милорда Монского.

— Степ, ты сегодня побудешь моим секундантом или мне Герберта попросить? — ошарашивает меня Карл, с удовольствием набрасываясь на поварские изыски Алексея Кортина.

— Чего⁈ — возмущаюсь. — Каким секундантом? Что ещё за дуэль? Ты ж собирался готовиться к завтрашней поездке со вторым взводом за город? Выездка, скачки, атаки лавой и в сомкнутом строю. И потом, если помнишь, ты меня сопровождаешь на обед к королеве Матильде.

— Да взвод и без меня подготовится. — махнул он вилкой, с наколотым на неё рулетиком. — А во дворце ты вряд ли больше часа-двух задержишься. Дуэль вечером. В шесть часов. В Голубином парке. Так что, к милорду Вилкову обратиться?

— Ладно, схожу. — соглашаюсь, но своего неудовольствия не скрываю. — Скажи честно, Карл, тебе заняться что ли нечем, кроме как ссориться непойми с кем? Кто хоть противники и чего не поделили?

— Да дворянчики из Деска, графство тут неподалёку. — пренебрежительно хмыкнул милорд Монский. — Приехали вчетвером на военную службу поступать. Денег на патенты капитанов нет, надеются, что их так лейтенантами возьмут. И наверное не зря надеются, у нашего короля сейчас нехватка офицеров. Выпили, начали здравицу Эдгару произносить…

— За это убивать надо. — прерываю приятеля.

Он мой сарказм понял правильно:

— Так я им ни слова против не сказал. Сидели с Джессикой спокойно, слушали музыкантов, ели, пили…

— Подругу на последнем сроке беременности ведь обязательно нужно по кабакам таскать. — продолжаю я сочиться ядом.

— А что, Степ, только по лавкам ходить? Так мы и по ним ходим. В общем, увидел тот придурок, как я поморщился, ну и его слова, мои слова, тут ещё двое ултиарских дворян за соседним столиком, они сторонники Филиппа. Короче, те вчера сразу пара на пару отношения выяснили, не знаю, кто там кого, а я с Джессикой был, поэтому договорились на сегодня. Милорды Олаф и Николас. Мечи используем без магического усиления, схватка до первой крови.

Не факт, что мне тоже предстоит скрестить клинки с секундантом противника милорда Монского, однако, не исключено. Есть определённые правила в дворянской этике. К примеру, если мы оба согласимся выступить друг против друга, или наши мнения разойдутся относительно честности поединка.

Вот чёрт, а я ведь хочу поучаствовать не в тренировочной, с давно знакомым соперником, схватке, а в реальной, с неизвестным противником. Минуту назад позволил себе язвить над ввязавшимся на ровном месте в дуэль приятелем, и тут, гляди-ка, сам загорелся. Эх, молодость, молодость, что ты делаешь со стариком?

Снимать плетения разрыва со своих мечей мы конечно же не станем. Зачем? Чтобы потом опять накладывать? У нас энергия не казённая. Карл обещал привезти из Михайловского замка клинки схожие с нашими и по весу, и по балансировке. В возимом ротном арсенале имеется запас. Не найдёт там, так у кого-нибудь из парней позаимствует.

Расставшись с капитаном Монским, отправившемся в свою роту, ушёл к себе в комнату. Учёные труды сами себя не напишут. Сергий уже меня ждал в полной готовности, и я начал диктовать ему текст сходу. Продумал, ещё когда провожал Карла, тот ненадолго задержался во дворе, о чём-то зацепившись языками с Эриком Роммом.

В этот раз решил свои мысли диктовать. Секретарь скрипит пером, а я расхаживаю по комнате туда-сюда. Так легче думается и формулируется. Не так-то просто, даже зная, о чём писать, связно складывать текст, чтобы и читалось интересно, и было доступно, и ничего не пропустить или не забыть.

Подхожу к окну и вижу, как один из слуг принёс к задней калитке, через которую выносится мусор, увесистый узелок. Нет, это не воровство. Там за забором ждёт подношения человечек от моих Тимохи и Фрица. Сегодня это худенькая девчонка со спутавшейся копной волос на голове, длинном ушитом платье с крупными заплатками и обмотками на ногах. Помимо того, что я плачу своим малолетним разведчикам за работу уговоренную честную плату, решил их шайку немного подкармливать. Всё равно после нас, слуг и вояк остаётся достаточно еды, не выкидывать же её и не отдавать незнакомым нищим, когда тут свои постоянно с голодными глазами бегают.

У меня ни скотины при особняке, ни птицы никакой нет пока, кому можно было бы скармливать объедки. Старый, уже почти сгнивший птичник в дальнем углу участка, доставшийся по наследству от прежних хозяев, разобрали и выкинули. Для нового и крольчатника завезли брёвна и доски. Миледи Берта со своими людьми будет обеспечена свежими яйцами, да и за мясом реже придётся ходить на рынок.

Конечно, я бы не разорился, поставив ребятишек на обеспечение нормальными продуктами, а не помоями, и мне ведь не жалко, но это, во-первых, станет мигом известно всем и поставит на уши всю столицу, привлечёт к дому Берты другие шайки малолетних оборванцев, которые, не получив желаемого, наверняка начнут предпринимать попытки воровства, во-вторых, плюс ко всему прочему слава Санта-Клауса мне совсем не нужна. К тому же, говорят, тот старик дарил подарки только тем детям, которые хорошо кушают, а мои к таковым не относятся. Ну, и в-третьих, меня бы сами ребятишки уважать перестали, посчитав за доверчивого дурачка. В общем, пусть берут объедки, раз им их в руки дают, а не вынуждают извлекать из помойных ям.

— Переход количественных изменений в качественные. Записал. — отвлёк меня от размышлений Сергий.

— Точку поставь. И начинаем пояснять этот пункт с новой строки. — отхожу от окна и сажусь в кресло, надоело маятником работать, да и у секретаря, того и гляди, голова отвалится.

За два часа мы завершили полностью главу. Её ещё надо будет конечно править, но этим мы займёмся уже в обители при подготовке к изданию. А пока пора собираться во дворец, негоже будет заставить королеву-мать ожидать моего прибытия.

От предложенного баронетой Никой Вормской кареты я отказался, раз уж всё равно поеду не в сутане, которую хотел использовать в качестве щита в случае попытки завести со мной разговор о женитьбе, а опять вырядившись павлином. Тётушка Ника пояснила, что раз приглашение адресовано милорду, а не аббату Степу, то и явиться мне следует в одежде, подобающей аристократу, а не священнику. Ну и ладно. Девушки мои уже всё приготовили.

— Книга сказок последняя осталась. — Сергий собирает коробку с дарами для Матильды. — Про Белоснежку и семь крепышей невысокого роста. — мифическая раса гномов в Паргее не известна, пришлось расписывать их облик.

— Я помню. — киваю, принимая от Юльки штаны и подозрительно их рассматривая, они меньше что ли стали? Сели при стирке? Нет, вроде нормально. Показалось. — Взяли бы с собой больше, да не было. У брата Валерия людей на всё не хватает. Ничего, я с прецептором договорился, он обещал получить буллу Наместника об увеличении численности монахов в Готлинской обители на десять братьев. Вот всех новеньких и направим в библиотеку переписчиками. Тогда заживём. Так, мы ничего не забыли?

— Книга сказок одна, бутыль святой воды одна, коробки с леденцами четыре, сумочка одна, пудреницы с зеркальцами две. И всё. — перечислил содержимое секретарь, с насмешкой посмотрев на печально уставившуюся в короб с подарками королеве Юльку.

— И хватит. Ни к чему баловать даже венценосных особ.

Глава 15

Прямо сразу дворцовые ворота перед нами не распахнули. Сержант сказал, что ему надо уточнить, и уточнял минут двадцать, всё то время, что мы с интересом наблюдали за собравшейся на площади толпой, перед которой выступал королевский глашатай, зачитывающий очередной указ Эдгара Первого о введении в Кранце особого положения в связи с подлыми действиями изгнанника Филиппа, принца Саворского. Какой уже по счёту на эту тему? Только я за своё недолгое пребывание в Рансбуре слышу уже третий. Вместо того, чтобы решительно действовать, король, этот придурок пока предпочитает грозить всяческими карами тем, кто решит поддержать его дядю. Ага, сильно, смотрю, народ испугался, особенно дворяне. Сарказм, если что. Больше половины ждёт не дождётся, когда войско мятежника подойдёт к стенам столицы. А кто-то и ждать не собирается, уезжают навстречу.

Принц уже без боя взял пограничный Невлин, гарнизон которого перешёл на его сторону. Дальше лежит Лижон, где комендантом милорд Иоанн Неллерский, чувствую, там армия Филиппа тоже не задержится, только пополнится новыми бойцами. Армия претендента входит в Кранц как нож в масло. Эдгару не позавидуешь, но кто виноват, что он такой дурачок? Своими руками, точнее, мерзким характером, дурным нравом, неблагодарностью и отсутствием способностей к государственному управлению разрушил то, что завоевал хитростью и подлостью. Отцеубийца. Мог ведь, как это принято, просто заточить папашу в отдалённом замке или отправить в изгнание, тогда бы и дядя его, думаю, не стал бы дёргаться.

Уж не знаю, что за чудаки готовили текст, но я бы таких специалистов эпистолярного жанра поганой метлой гнал. Изданный королевский билль ещё глазами наверное можно было бы воспринимать, в на слух даже мне, кто более-менее в курсе происходящего, мало что стало понятно. Слишком витиевато для выступления перед толпой. Тут надо бы фразы покороче, как те апрельские тезисы Ильича, а не предложения жуткой длины, такие, что по их окончании забываешь, с чего они начинались. Хотя, указ же развесят на всех площадях и перед храмами, так что, кто чего не понял, сможет уточнить.

Зато глашатай не подкачал, соответствовал своей профессии на все сто, настоящий мастер. Даже нам, находившихся от помоста в сотне ярдов, всё было отлично слышно. Соседство правда у него не очень — трупы с обеих сторон, полтора десятка, не меньше. Одни в петле болтаются, другие на крюки подвешены, третьи в клетках, а кого-то, вон, на кол взгромоздили. Жуть. Впрочем, даже я уже почти перестал обращать на это внимание, а уж для местных-то эти виды что воздух, которым дышат, привычно.

К нам по дорожке среди деревьев от караулки приблизился лейтенант королевской гвардии вместе с солдатом, которого за ним посылал сержант. Офицер не бежал, но шагал очень быстро. Судя по его возрасту далеко за сорок и грубому обветренному лицу, свои лейтенантский патент и дворянство он добыл на поле брани. Из простолюдинов.

— Простите, милорд, — хлопнул себя рукой по доспеху. — Вы были в списках ещё у прошлой смены, только сейчас нашёл. Вы можете пройти с сопровождающими дворянами, а эскорт, извините, подождёт вас за воротами.

— Это понятно, — улыбнулся я, направляя коня в открывшиеся перед нами ворота.

Матильда могла бы помимо приглашения ещё и пропуск прислать, тогда и накладки не случилось бы. Ну да грех гордыни во мне пригашен, десять минут ожидания не разозлили нисколько.

Со мной не только милорд Монский, но и миледи Алиса. Карл ей проболтался о приглашении меня во дворец, и лейтенант-маг вчера пришла ко мне на ужин, на котором с грустью поведала, что ей ни разу не приходилось бывать в королевской резиденции и наверное никогда не придётся. Кто ж её простую безземельную нетитульную дворянку туда пригласит? Ослик Иа, это я точно подметил.

А вообще она лукавила. Любой, тем более одарённая дворянка, мог подать прошение в канцелярию на посещение дворца, и там бы за неделю или месяц дали ответ, часто положительный, если причина для визита действительно уважительная. Понятно, попасть к венценосным особам крайне сложно, зато в правительственное крыло или в саму канцелярию тут народ толпами ходит. И это не считая тех, кого силком доставляют в подземелья тайной службы через служебные подъезды.

Так-то я давал себе зарок не вестись на манипуляции Алисы, но вспомнил, сколько много полезного она уже сделала, да и продолжает тащить на себе заметную нагрузку, без неё тренировки моих бойцов не были бы так насыщены и эффективны, не говоря уж об исцелении наших пострадавших во время конфликтов при выходе в город. Драк я конечно же не одобряю, но свои честь и достоинство, будучи моими подчинёнными, парни не просто должны, а обязаны. Тут по другому никак. В общем, согласился её взять с собой. Она благородная, их мог бы хоть четверых с собой привести. Пусть миледи Паттер сейчас не в шикарном платье, как ей бы хотелось, однако новенький с иголочки мундир лейтенанта-мага, пошитый ею у хорошего портного, действительно смотрится на Алисе очень даже ничего. Стараюсь не уподобляться Карлу и не поглаживать взглядами аппетитные выпуклости.

Думал, нам предложат спешиться сразу за воротами, но нет, офицер ни слова на этот счёт не сказал. Более того, видимо ещё раз извиняясь за задержку, лично сопроводил нас, да не куда-нибудь, а к парадному крыльцу дворца, притом, что этот вход для особо важных персон, в основном посетители пользуются пятью другими. Ну, про слуг и вовсе не говорю, у них ещё три с тыльной стороны здания.

Лошадей — всех трёх у нас принял молодой лакей с тонким серебряным ошейником, встречал же на верхней площадке баронет — имени не помню — из свиты королевы-матери, мужчина лет тридцати, вырядившийся настолько ярко, что мой костюм на его фоне выглядит бледной молью. Так у баронета ещё и кудри явно завитые куафером, и украшений поболее. Краем глаза замечаю, с каким восторгом мой лейтенант-маг смотрит на это чудо в перьях. Даже укол ревности почувствовал. Ладно, шучу. В моём мире такого красавца приняли бы за не совсем традиционного, а здесь наоборот, возникает подозрение, что он при Матильде кто-то больший, чем просто помощник и секретарь.

— Милорд Степ, милорд, миледи. — учтиво приветствует он нас по очереди лучезарной улыбкой.

Я бы на его месте сначала Алису поприветствовал, затем уж Карла, только не мне тут кого-то этикету учить, самого бы кто-нибудь научил. Главное, как баронет смог так быстро спуститься на парадное крыльцо? Не, понятно лейтенант сразу же отправил гонца к королеве-матери, и всё же скорость реакции удивительная. Уважаю.

Ещё в первый раз посещая дворец заметил, что не испытываю перед этим величественным зданием и накануне встречи с сильными мира сего никакого волнения, восторга или тревоги. Сейчас тоже спокоен как удав. Даже странно. Можно подумать, в прошлой жизни я только и делал, что на приём в Кремль ходил.

— Мы немного пораньше, — говорю, первым из нашей троицы поднимаясь по ступеням, мои спутники на шаг отстают.

— Ничего, милорд, вас уже ждут. — мужчина тряхнул кудрями, напомнив мне Люсильду при первой моей с ней встрече. Та тоже любила вот так вот своей шевелюрой играть. — Прекрасная Матильда примет вас ещё до обеденной трапезы у себя в гостиной.

Ох, надеюсь, хоть эта за меня свататься не будет, она же не знает, что на самом деле на четыре года младше меня настоящего. Насчёт же «прекрасная» — явный перебор и подхалимаж, но женщина и правда симпатичная.

Идём за нашим провожатым не сильно торопясь, но весьма бодро. Честь беседовать с красавчиком уступаю своим спутникам. За нами ещё и лакей с поповской бородой пристроился, которому милорд Монский с лёгким сердцем доверил сумку подарков. Дед Мороз получился.

Внутри дворца как всегда много народа. Конечно не так, как в правительственном крыле, где что тот раб на галерах тянет свою ношу вице-канцлера мой дядя Андрей Торский, но тоже немало. Тут всё же поспокойней, нет суетящихся и бегающих с пергаментом и бумагами туда-сюда чиновников. В основном нам попадаются важные сановники, кавалеры и фрейлины. Слуги здесь или безмолвно замерли статуями или неслышно скользят тенями вдоль стен, а иногда и скрываясь в них за многочисленными драпировками.

Кстати насчёт статуй. Во дворце их много, из гипса и мрамора. До всяких страшилищ вроде горгулий или грифонов местная культура не додумалась, нет, тут в основном скульптурные изваяния и изображения на гобеленах, хоть порой и сильно диковинных, но реальных зверей. Людей тоже лепят, как в виде бюстов, так и полноценных в полный рост. Гобелены во дворце, смотрю, дорогие, на парче рисовано. Как там Трус, герой Георгия Вицина, призывал? Вешайте культурку на сухую штукатурку. Дошло значит.

Встречающиеся нам благородные обитатели дворца учтиво кивают, мы в ответ тоже. На поклоны слуг разумеется не реагируем. Кудрявого баронета знают хорошо, а вот меня, похоже, успели подзабыть. Яркий наряд и россыпь драгоценностей демонстрируют мой высокий статус и вызывают массу любопытных взглядов, среди которых замечаю и узнавание.

Едва ступив на третий этаж, я тоже встречаю знакомую. В компании троих подруг мне навстречу движется баронета Уайс, шестнадцатилетняя худенькая голубоглазка.

— Бритни? — радуюсь я встрече.

— Степ? — расцветает она и, сделав шаг вперёд, с огромным удовольствием берётся за обе протянутые мною руки.

Она не просто наперсница и близкий друг принцессы, а ещё и внучка генерала Лейнского, моего командующего во время виргийской войны. Сам Создатель велел нам быть в прекрасных отношениях, что мы с ней и продемонстрировали, под откровенно завистливыми взглядами её спутниц, быстро признавших в госте дворца знаменитого аббата Степа, великого мага, целителя и автора потрясших дворец сказочных историй.

Зависть — плохое чувство, но Бритни защищена покровительством своей подруги Хельги, так что, ничего кроме шипения за спиной ей не грозит, да и то будет тихим.

— Рад нашей внезапной встрече. — говорю, отпустив после пары встрясок её ладони. — Как всегда прекрасно выглядишь. Ох, я ж специально для тебя подарок припас. — у меня при себе не только предназначенное королеве-матери, но и всевозможные диковины на случай таких вот незапланированных встреч. — Леденцы, — протягиваю ей коробочку.

— Те самые! — радуется голубоглазка. — Меня принцесса угощала. Это настоящее чудо!

— Теперь ты можешь поделиться с нею. Как дедушка? Ещё не стал маршалом?

Бритни посмурнела лицом.

— Нет, отправили на запад королевства. Кто-то оклеветал его перед королём.

Ну, Эдгар, как у нас говорили, в своём репертуаре. Победителя первым делом отправил подальше от себя. Не удивлюсь, если генерал даже награды никакой не получил. Наш королёк вообще не терпит рядом с собой сильных, ярких личностей. Завидует чужой славе, даже если добыта она ради него же самого. Предпочитает посредственностей, лизоблюдов и холуем. И с кем остался-то, государь, когда трон под тобой шатается?

— Может и к лучшему, — снизив голос до шёпота, чтобы кроме баронеты Уайс никто не расслышал. — Сейчас быть подальше отсюда — благо.

— Наверное так и есть, — также тихо ответила фрейлина. — Степ, я ведь тебе не случайно встретилась. Хельга просит тебя к ней зайти, как у её матушки освободишься. Она уже всех в шашки обыгрывает. Хочет с тобой сыграть. Обыграть того, кто придумал эту замечательную игру, для неё будет большим удовольствием. Придёшь?

— Примчусь. — обещаю. — Сам об этом только и мечтал. Встретиться и проиграть в шашки.

Приврал конечно, но не сильно. Хотел в другой раз с ней повидаться, у нас же дуэль на носу. С Хельгой интересно, да и к тому времени может и Берта из университета приедет, составит нам компанию и в гостиной принцессы, и при возвращении в наш с ней особняк. Что же касается проигрышей-выигрышей, так я ещё игре в поддавки никого не научил. Принцесса с миледи из Новинок станут первыми.

Кудряшка Сью, в смысле сопровождающий нас баронет, изволит показательно демонстрировать нетерпение. Ничего, перетопчешься, друг мой, я на полчаса раньше прибыл, пару минут мало что решают. Но всё же с Бритни расстаюсь и кивком зову за собой спутников. Карлу здесь всё не в новинку, и нагулялся в прошлый наш приезд, и даже мою тушку спас. А вот миледи Паттер, чувствуется, волнуется, причём сильно. И скрываться за маской наглой провинциалки не очень получается. Старается, и то ладно.

В гостиной королевы-матери, куда нас привёл баронет, полтора десятка человек. Нашего сопровождающего зовут Виктор, но запоминать не собираюсь, на кой чёрт мне его имя в голове держать? Пусть так и остаётся в моей памяти как кудряшка Сью.

Ни караульных перед дверями не было, ни дворецкого, так что, о нашем прибытии громогласно сообщил сам баронет, вызвав массовый поворот голов в сторону двери. Пусть любуются красавцем-юношей. В данном случае имею в виду себя.

В гостиной из присутствующих примерно две трети — слабый пол, хотя насчёт, какой пол сильный, какой слабый, я бы однозначно не определил. Короче, смотрю, на десяток женщин пять мужчин, и мы с баронетом и Карлом лишь немного исправили половой перекос. С нами же ещё Алиса. Деда Мороза с моими подарками не считаю, он, как и трое прислуживающих тут лакеев, не учитывается.

В комнате музыка — трое стареньких мужичков играют на инструментах, чем-то похожих на арфы. Как по мне, мелодия не очень красивая, в трактирах или на ярмарках и то лучше звучит.

Пространство большое, с половину школьного спортзала, центре располагается заполненный винами и закусками здоровенный круглый стол — тоже мне, рыцари короля Артура — а вдоль стен диваны, пуфы, кресла, но в них никто не сидит. Все на ногах. И понятно почему — сама хозяйка гостиной стоит у окна, о чём-то беседуя с — ого! — моей тётушкой Никой. Наш пострел везде поспел.

Беседовали. Едва я оказался на пороге, все разговоры смолкли. Только дедки продолжили терзать струны, Садко местного разлива, гусляры. Я направился к королеве, краем глаза заметив, что мой вассал встретил кого-то из знакомых фрейлин и с улыбкой двинулся туда, оставив миледи Алису восторгаться обществом красавца-баронета, предложившему спутнице пройти с ним к столу.

— Милорд Степ, ты не торопился нанести к нам визит. — упрекнула Матильда. — Сколько ты уже в Рансбуре?

— Да всего ничего. — виновато склонил голову. — Не смел являться без приглашения. А как только последовало, и вот я перед вами. И не с пустыми руками. Если позволите.

Забрал у Деда Мороза сумку, достал коробку, думал, Матильда велит лакею унести её. Да куда там. Лично раскрыла и собственноручно по очереди извлекла мои дары, громко повторяя за мной названия и предназначение вещей и вызывая глубокие восторженные вздохи своей свиты. Вижу, довольна. Только на наши взаимоотношения это повлияет не очень сильно. Да, определённые уважение и симпатию к своей особе я усилил, но королева-мать ведь политик, которая участвовала в убийстве своего супруга и сейчас интригует против собственного сына. Помнится в нашей истории Людовик Тринадцатый свою мать в монастыре запер, а Эдгар вот не догадался. Или у него просто сил на это нет. Здесь во дворце ведь в кого ни ткни, тот служит не столько короне, сколько какому-нибудь роду или конкретной венценосной особе. Правителю необходимо постоянное соблюдение баланса интересов различных кланов и уступки по многим направлениям, иначе мигом окажешься в чертогах Создателя или в глуши в изгнании.

— Перед обедом неплохо немного подогреть аппетит вином. — как только замолк хор многословных восторгов по поводу моих подарков, королева пригласила меня к угловому дивану, где один из лакеев мигом сервировал небольшой столик. — Хочется пообщаться с тобой наедине. Есть, что обсудить.

Тётушка Ника не очень вежливо отвлекла милорда Монского от стайки фрейлин, а миледи Паттер от Кудряшки Сью. Завела с обоими разговор в трёх шагах от нас с Матильдой, перекрывая к нам доступ. Так что, никто из чужих не сможет даже случайно услышать ни слова из беседы королевы со мной.

А Матильда, надо отдать должное, умела потрошить собеседников, естественно, не в прямом смысле. С доброй улыбкой она быстро меняла темы вопросов, не давая возможности продумывать ответы. Спросила — я замолк на короткое время — она тут же о другом спрашивает, возвращаясь к оставшемуся без ответа чуть позже. Хитра тётка, ох, хитра. Ей нужны ответы без раздумий. Будь я и в самом деле пацан, давно бы поплыл и полностью раскрылся. Но я что тот уж на сковородке, так и не дал этой лисе Патрикеевне себя поймать. Ну, мне так кажется. Улыбался и отвечал многословно ни о чём. Зря что ли я столько много книг в разных жанрах в прошлой жизни прочитал?

Видимо, до Матильды дошло, что я не так прост, хоть из простолюдинов и молод до безобразия. Перешла к текущим делам.

— Ваш род можно поздравить? — внезапно спросила она.

— Э-э, — немного потерялся во времени и пространстве. — Не понимаю, о чём вы.

— Ну как же, — перевела она взгляд на баронету Ворскую. — Разве тётя тебе не сказала о сегодняшних известиях?

— Когда бы она успела? — я и правда в недоумении. — Мы только сейчас увиделись.

— Ах, да, — королева-мать поставила кубок, из которого не отпила ни глотка, на столик. — действительно, голубь из Олска прилетел лишь пару часов назад. Докатились слухи из Неллера, что наследник графа Пармского виконт Кирилл расправился со своим отцом, но сам пал от рук наёмных убийц. Это случилось всего месяц назад, преступников ещё ищут, но власть в Парме и главенство в графском роду уже взяла себе Изабелла, дочь графа Генриха. Ты должен её знать.

— Ну, что-то припоминаю. Она же в неллерском замке живёт? Рыженькая такая?

— Степ, не переигрывай, — поморщилась Матильда. — Она была фрейлиной твоей матери. — поправлять, что Мария мне мачеха, не стал. — Ты её точно много раз видел, просто не мог не видеть. Теперь она живёт уже в пармском замке. Более того, новая графиня отказалась давать вассальную клятву моему сыну, перейдя вместе со своим феодом под руку твоего брата. Эдгар уже знает об этом, и его реакцию на такую измену ты сам должен понимать. Да, Парм давно лишь числился в королевском домене, реально подчиняясь вашему роду. Однако произошедшее — просто вопиющее безобразие. И от моего сына вы согласия на узаконивание перехода графства не получите. Если твои старшие в роду полагают получить такое согласие от принца Филиппа, то они очень сильно заблуждаются. Я хорошо знаю своего деверя. Обещать он может что угодно, но как только зайдёт речь об исполнении обещанного, там Джея с Марией ждут неприятные новости.

Кажется, догадываюсь, куда она клонит. Как, и ты, Брут, продалась кардиналу с его матримониальными планами насчёт меня и Хельги? Жаль на мне нет сейчас сутаны. Просто пожимаю плечами.

— Если глава моего рода принял такое решение, — смотрю уверенно Матильде в глаза. — значит у нас достаточно сил, чтобы его отстоять. Перед Эдгаром ли или перед Филиппом. Не раз имел возможность убедиться в мудрости брата и герцогини Марии.

— Не сомневаюсь в них обоих, Степ. — вдруг смеётся Матильда. — Только всё равно останется конфликт, подвешенный на многие десятилетия. И кто знает, как изменится соотношение сил, скажем, через пять лет или пятнадцать? не проще ли найти долгосрочное решение, которое устроит и род Неллеров, и род Саворских? Я уже пригласила Марию в Ровену. Она ведь больше не правительница, а в столице уже восемь лет не была. Я дала ей гарантии безопасного приезда и отъезда…

— Разве она в них нуждается? — не скрывая иронии решаюсь прервать королеву-мать. Уж больно обидно слышать про гарантии от представительницы расколотого, пребывающего в глубоком кризисе рода. И, главное, кому обещает. Да я сам тут без наших полков могу разгром устроить. Хотя нет, без поддержки многочисленного и обученного воинства меня быстро на ноль помножат. Так ведь в моём мире говорили? — Только я к тому времени уеду. Как же там без меня будет обитель, хозяйство моё?

— Я тебя попрошу задержаться, Степ. Если не дожидаться самого прибытия Марии, то хотя бы её однозначного отказа сюда приехать. Обратись к прецептору вашего ордена насчёт возможного увеличения сроков твоего пребывания в Рансбуре. Знаю, ему сложно тебе отказать в любой твоей просьбе.

Глава 16

Из дворца возвращаемся медленней, чем в него добирались. Приходится подстраиваться под портшез с Бертой, который несут весьма аккуратно — улицы уже успели загадить всем чем ни попадя, и носильщики стараются обходить кучки навоза, осколки битой керамики. Они не ноги свои берегут — что сделается деревянным башмакам? — просто не хотят запнуться и уронить миледи. За такое могут одним только штрафом в размере двойного тарифа не отделаться, ещё и палками получить. К тому же, как обычно во второй половине дня людей и повозок на улицах становится ещё больше. Хорошо хоть самокатчиков нет. Да они здесь бы и не разогнались, покрытие дорог крайне неровное.

— В Михайловском я сегодня наверное не нужна? — спрашивает миледи Паттер. — Тогда я к себе поеду, — сообщает, получив одновременные кивки от меня и Карла. — лейтенант-маг натягивает поводья коня, ей сейчас вправо.

— Утром загляни сначала ко мне. — напутствую. — Жалование получишь.

Не нравится мне мечтательное выражение лица Алисы. Даже про свою вечную грусть забыла. Не то чтобы мы её теряем — нет, где ещё она такую высокооплачиваемую и интересную службу найдёт? — но надо всё же предложить ей какую-либо перспективу.

Клише из моего прошлого мира, дескать прям все девы хотят замуж, всегда у меня вызывало сомнение. Не все и не всегда. Не только Омар наш Хайям считал, что лучше будь один, чем вместе с кем попало, встречал я такие же взгляды и среди мужчин, и среди женщин, причём в равной пропорции.

И здесь таких много, не желающих вступать в брак, вот хоть сестрицу мою Агнию возьми, хоть ту — как её? — маркизу Миорскую, убегавшую из-под родительского крова и никак не желавшую любого замужества, порченную.

Насчёт же нашего лейтенанта-мага пока однозначного мнения не имею. Условия службы у меня конечно, дай Создатель каждому, но она ведь при этом весьма привлекательная молодая женщина. Не увел бы её какой-нибудь аристократ со стороны, что те цыгане лошадь. Прозондирую почву завтра. Я ж не против личного счастья Алисы, а всё-таки хочется, чтобы обрела она его не с кем-то посторонним. Вот чем ей Герберт наш не нравится? Чем он хуже тех дворцовых кавалеров?

Эх, мне б со своими любовными линиями разобраться. Чувствуется, Хельга закусилась насчёт нашего брака всерьёз. Самое поганое, она похоже не столько, ну, не только, политическими или магическими резонами руководствуется. Очень чувствуется. Сегодня прям как током било это осознание.

Чёрт я языкастый и интересный, влюбил в себя девчонку. Девчонок. Обеих. И принцессу, и Берту. Жизненный опыт не позволяет это не замечать.

Вон моя миледи из Новинок какая-то грустная, себе на коленки неподвижным взглядом уставилась. Не оторвалась даже, когда носильщики чуть аварию не устроили, еле успев увернуться от скатившейся с телеги пустой бочки. Берта почувствовала в Хельге соперницу, теперь переживает. Всё время, пока играли в обычные шашки, а потом в поддавки, посматривала на меня, что тот щенок.

А мне-то что делать? Хельга мне понравилась. В том смысле, что хотелось бы иметь её в ряду своих друзей. Только как перевести наши отношения на такие рельсы? С Зинаидой, моей школьной подругой в настоящем детстве, как-то ж получилось, и без обид. Хорошо бы и сейчас что-нибудь придумать. Иначе наживу врага только так.

Отвергнутые женщины весьма злопамятны и мстительны. Хельга в меня влюбилась? Ну так от любви до ненависти всего один шаг. Ладно, буду думать, как решить эту проблему. Есть вариант пустить всё на самотёк, то есть, рассчитывать, что само рассосётся. Не очень конечно мудро, но пока так. Да мне ещё и шестнадцати нет. Буду время тянуть, а там, глядишь, или шах, или ишак.

— Так насчёт приезда герцогини Марии — это серьёзно? — вывел меня из тревожных размышлений Карл. — Мы в столице задержимся?

— Рад, смотрю, побыть в Рансбуре подольше? — качаю головой и притормаживаю коня — перед едущими впереди моими парнями с перекрёстной улицы появилась колонна кандальников под охраной стражи и задержали нам проезд. — Но, нет. Даже не стану к прецептору обращаться. Мачеха в нынешние смутные времена Неллер не покинет.

— Да какая ей опасность-то грозит? — хмыкнул милорд Монский. — Она ж не мы, она меньше чем с полком кавалерии в путь не отправится. Кто тут против неё может выступить? Половина офицеров королевского войска из дворян нашего или союзного нашему герцогств. Приказ-то король может отдать напасть на неллерцев, только с его выполнением точно будут проблемы. И зачем? Она ведь власть сыну отдала.

— Не надейся, — усмехаюсь. — Точно тебе говорю, не поедет. Пока ситуация в Кранце не успокоится, пока род не примет конкретного решения, ей тут делать нечего. Главное же, договариваться нужно с максимально сильных позиций, а Изабелле ещё надо укрепиться в Парме, достойного мужа найти, с вассальными баронами и городскими магистратами найти компромиссы. Очередная смута и заговоры никому у нас не нужны. На это год-два, не меньше уйдёт, и это не мои мысли, Карл. Я ещё не очень опытный во всех этих делах, мне бы в сражение или в лекарню, вот там я непревзойдённый, — иронизирую, хотя прав на все сто, если по серьёзному. — Баронета Ника, когда провожала, объяснила. Уж она-то в политических интригах как рыба в воде. Так что, друг мой, готовься к отъезду в установленный срок. Вернёмся, отправишься родных навестить, а я делами обители займусь. Сам догадываешься, сколько у меня там за время нашего отсутствия всего накопилось. Эй, вы там не уснули⁈ — кричу авангардной паре, заметив, что больше нам двигаться ничто не мешает. Да нам и ехать-то два шага осталось.

В особняке застали генеральную уборку. Грета Ойлар гоняла прислугу и в хвост и в гриву, а ещё она добавляла в воду для мытья полов алхимическое зелье, которое миледи Берта сама изготовила в университетской лаборатории. Не знаю, насколько оно эффективно против мелкой живности, мы тут с Карлом своими, уже проверенными плетениями пользуемся, но понурившуюся девчонку я принялся нахваливать, благодарить. Повеселела вроде. Совсем другое дело.

До отъезда на дуэль оставалось ещё час. Ни то, ни сё, чем-то серьёзным не займёшься. Так что, просто провёл время с Бертой, рассказав ей первую историю о Незнайке и обитателях цветочного города. Вовсе повеселела. Как же мне нравится смотреть на её улыбку и слышать её смех!

— А ты запишешь эту историю в книжку? — спрашивает.

— Куда я денусь? Конечно напишу. И не только эту, там с Незнайкой ещё много других приключений случилось. Пришлю с первым же обозом специально для тебя.

Пока общался с миледи из Новинок, на кухне накормили моего однорукого атамана. Пацан меня дождался, доложил об имперском сенаторе и получил команду временно наблюдение снять. Мало ли, вдруг привлекут внимание? Получив очередной узелок с продуктами, Фриц убежал. Мы отправились в Голубиный парк спустя двадцать минут, я конечно же переоделся в нормальный костюм.

— Ты ещё подальше место для дуэли не мог назначить? — сочусь сарказмом, бросив взгляд назад, где за нами пристроился Эрик с пятёркой бойцов. — Всего-то через пол города надо проехать. Почему не на Лаборе? — называю островное королевство на востоке от нашего материка.

— Какой выбрали, с тем и согласился. — огрызнулся милорд Монский.

— Погоди, — доходит до меня. — Так это не тебя, а ты вызов бросил?

— Что мне оставалось делать, если намекнули на мою трусость, да ещё при Джессике.

— А-а, ну тогда ладно.

У ворот парка видим целый комитет по встрече, разделённый на две группки, в одной три девушки, высокий мужчина и парень, в другой пятеро дворян и тоже какая-то девица. Понятно, наша моральная поддержка и противники. Вот это ничего себе у Джессики живот! Она там что, десять вынашивает? А неплохо так, десяток милордов Монских в столице зараз получить. Хотя, о чём это я? Детишки после рождения получат фамилию деда — отца Джессики. Да и будет их только двое. Только если кто-то из них в будущем инициируется и если Карл решит признать своим, тогда да, станет милордом Монским. Сложно тут всё.

— Милорд. — шагнул ко мне один из незнакомых дворян, пока Карл спрыгнув на землю, аккуратно обнимается со своей любовницей в окружении её подруг и, наверное, отца и брата. — Для нас большая честь приветствовать вас, милорд Неллерский.

Вот так вот, что-то немного бледненькие наши соперники. К гадалке не ходи, сейчас узнали, с кем им предстоит иметь дело. Нет, вовсе не моих выдающихся способностей мечника или мага испугались. Просто хорошо представляют, какие проблемы у них возможны при любом исходе поединка. Чувствую, второго вызова, когда в дуэль вступают и секунданты, может и не быть. Что меня совсем не устраивает. Когда мне ещё реально опробовать себя в реальной схватке? Почти в каждом даже захолустном дворянском роду есть свои секреты фехтования. Хотелось бы оценить, насколько я могу противостоять им.

— Площадка подходящая есть, милорд…? — замолкаю.

— Николас Байр. — представляется он. — К вашим услугам. Да, есть. Не доходя до конца парка, небольшая полянка в окружении кустов жимолости. Там посторонние зеваки не поместятся. Мы не знали, не думали, простите, что сам его преподобие Степ будет…

— Да бросьте виконт, — пренебрежительно машу рукой. — Что ж я, не дворянин? А милорд Монский мой вассал, не могу же я не поддержать его. Кстати, мечи у нас, как и договаривались, не усиленные разрывом. Проверить сможете?

— Да, с нами баронет Рикард Кастор, — кивнул коллега-секундант. — Он одарённый. Прибыл из Верции совсем недавно. Хочет с вами познакомиться, если позволите. — он обернулся к красавцу мужчине, лет двадцати.

Краем глаза вижу, как Карл отдаёт любимой женщине коробку с леденцами, выпросил у меня вторую для неё, между прочим предпоследнюю, и отвечаю на приветствие шагнувшего ко мне баронета. Сразу же напрягаюсь. Нет, угрозы от него не ощущаю, но уж больно он своим выражением лица напоминает мне того прохвоста, который в прошлой моей жизни едва не сподвигнул Дашу купить супер-пылесос за сто тысяч рублей, это когда у меня зарплата меньше двадцатки была. Хорошо, я в тот день заскочил в квартиру за документами на медосвидетельствование и сорвал сделку.

— Ваше преподобие, — Рикард учтиво поклонился. — Вы в представлении не нуждаетесь. Даже в республике я наслышан о ваших славных, выдающихся делах. Кстати, не собираюсь пользоваться вторым зрением, чтобы подтвердить отсутствие плетений на ваших клинках.

— Видите обычным? — изображаю удивление, хотя понимаю, что тот вовсе другое имел в виду.

— Ну что вы, — оценил он шутку, рассмеявшись. — Просто и так безусловно доверяю вашей чести.

А ведь обаятельный парень. Реально располагает к себе. Так и хочется послать его куда подальше. Но нет, недостойно мне так обращаться с людьми, которые явно хотят быть со мной дружелюбными.

Пока мы общались — я с секундантом и его приятелями, Карл с подругой и соперником — по обе стороны от нашей компании собрались люди. Не то чтобы им было интересно послушать, просто мы перегородили вход в парк, а протискиваться и толкать благородных дворян горожане не решались. Заметив это гадство, поторопил, и мы пошли по аллее, уводившей вправо, и вскоре через пару сотен ярдов дошли до места.

Эрик со своими парнями осмотрели кусты, убедились, что никакой засады тут нет. Дворяне к таким мерам предосторожности отнеслись с полным пониманием, посматривая на меня с некоторым смущением. Не удивлюсь, если у них уже рой мыслей насчёт получения от меня протекции, исцеления или хотя бы просто расположения.

Несчастней всех среди них выглядел милорд Олаф, инициатор дуэли. Я уж думал, он вовсе откажется, принеся извинения, но нет, понятия дворянской чести и гордости не позволили это сделать. Как и милорд Монский скинув с себя куртку и оставшись в рубахе, совершил несколько взмахов мечом и вышел в центр площадки к ожидавшему его сопернику.

— Я готов, милорд. — сказал Карл, обратившись ко мне.

Почему-то его соперник тоже смотрел на меня, повторив эти слова. Своего секунданта что ли нет? И, главное, все дуэлянты, зрители, парни эскорта — смотрят на меня. Красавцы. Вроде, в вопросах чести дворяне равны, не зависимо от титулов, возраста и заслуг, однако, теперь знаю, что есть те, кто ровнее остальных.

— Начинайте, — даю команду.

А что я ещё должен был сделать? Махнуть рукой? Уточню. В следующий раз буду уже опытней.

Некоторую напряжённость всё же чувствовал, взяв в руки амулет полного исцеления. Но продлилась тревога буквально пару секунд, до первых движений Карла и Олафа. Сам не понимал, насколько я стал наблюдательным и знающим мечником, почти мгновенно понял, что задира не чета милорду Монскому. Схватка может кончиться в любой момент, только Карл принялся играть с противником. Перед Джессикой своей рисуется? Ага, точно. Позёр.

Приятель легко уходит от любых попыток соперника перейти в атаку, сам тоже наносит удары клинком, но это больше похоже на имитацию. Ноги Карла двигаются так, как в нас и вбивал лейтенант Макс — меня тренировал навыкам, полученным от милорда Ричарда ванского, а Карла переучивал. Казалось бы мечникам надо уметь работать руками, а вот нет, ногами важнее.

Олаф, смотрю, разозлился. Смешки Джессики и её подружек — даже до них дошло, что происходит на площадке — вывели его из себя, и он с удвоенной энергией принялся яростно нападать, делая ситуацию ещё забавней. Наконец, поймав мой недовольный взгляд, милорд Монский прекратил этот балаган. Отбив очередной выпад, он позволил противнику провалиться вперёд, а когда тот попытался восстановить стойку, вдогонку достал его в плечо, пробив и рубаху и плечо, которое тут же окрасилось в красный цвет.

— Стоп! — командую. Дуэль оговорена до первой крови. — Победа за милордом Карлом Монским. Есть желание оспорить? — смотрю на второго секунданта.

— Нет, — мотнул головой Николас Байр и повторил за мной: — Победа за милордом Монским.

Пока Джессика поздравляла своего любовника, а друзья утешали Олафа, ко мне вновь с доброй, располагающей улыбкой подошёл баронет Кастор.

— Предлагаю отметить победу в «Золоте Кранца», — сказал он. — Там сегодня мне обещали маринованную мурену. Вы как на это смотрите, милорд?

За чей счёт банкет? Ах, да, он же приглашает. Если честно, я тоже не против дармовщины, но тут дело совсем в другом. Любопытство. Ага. Чего ж тебе надобно, старче? Явно ведь в душу лезешь. Для себя стараешься или ради кого-то? Из республики приехал, а там у нас мятежный престарелый принц. Решил ко мне своего человека приставить? Ну, посмотрим. Если что, могу ведь, хоть избавиться, хоть перевербовать. Посмотрим, у кого морковка слаще.

Королевский кабинет. Эдгар Первый. В это же время.

Едва за Матильдой закрылась дверь, он перестал сдерживать эмоции и зарычал будто злая собака. Заглянувший для уточнения про следующего кандидата на аудиенцию секретарь, увидев своего монарха в не самом хорошем настроении, о чём-либо спросить не решился и мигом исчез.

— Змея! Ядовитая змея! — сдавленно — мешали судорожные хрипы в горле — выкрикнул король.

Так он назвал свою собственную мать. Нет, Эдгар всегда знал, что она способна на любую подлость и предательство, только до сих пор был уверен, что Матильда всегда будет на его стороне. Ошибся.

Он резким движением руки смёл на пол груду свитков, в которых содержалось лишь плохое — доклады о скверном состоянии финансов, мятежах черни, склоках между феодалами, некомплекте личного состава армии, прежде всего офицерами, нехватке продовольствия на складах, интригах герцогов, а, главное, уклончивые ответы вассалов на прямые призывы короля исполнить свои обязательства.

Мрази ссылались, что речь не идёт о войне с иноземным захватчиком, мятежным герцогом или бунтом простонародья. Конфликт вызрел внутри самого рода Саворских, и сначала надо выяснить, кто из них обладает большим правом требовать исполнения вассальных обязательств. Дескать, вы там между собой сами всё решите, а мы уж примем любой выбор.

Эдгар вскочил и принялся топтать бумаги, понимая, что свитки не при чём, так он вымещал злость на королеву-мать, осмелившуюся прийти к нему с лицемерными заботой и сочувствием и предложить ему подумать — только пока подумать — над тем, чтобы отречься от трона в пользу своей сестры.

«Ты же знаешь, сын, — с ласковой улыбкой говорила Матильда. — наша Хельга не очень умна, и ты по прежнему останешься реальным правителем Кранца, а ей же отдашь лишь возможность красоваться в обруче и в каждый раз новых богатых нарядах. Увы, Эдгар, вся неприязнь подданных к нашему роду сейчас направлена на тебя. Стоит тебе отойти в тень, как мой деверь, твой родной дядя, лишится поддержки больше половины тех дворян, которые пошли за ним только из-за неприязни к твоей особе. Я не настаиваю, ты просто подумай над моей идеей. Так будет хорошо для всего нашего рода, и приемлемый выход для тебя. А когда родится твой наследник, мы подумаем, как сделать так, чтобы именно он наследовал трон после Хельги. Другой возможности победить в противостоянии с Филиппом у нас нет. Ты ведь знаешь про его планы женить Гарри на Хельге. Это окончательно укрепит твоего дядю на троне. А ты? Готов до конца дней быть изгнанником на чужбине или провести свои годы в замке в глуши? А ведь мой деверь может и похуже что-нибудь придумать. Прошу тебя, не давай сразу ответ.»

— Какая же ты… — выдохнул король, чуть успокоившись и опускаясь обратно в кресло.

Кажется Матильда недооценивает его. Эдгар прекрасно понял, кто в случае отречения станет на самом деле руководить королевством от имени его глупой сестрицы. Матушка сама займётся этим. Давно мечтала. Ещё не успев мужа схоронить, попробовала отдавать приказы вместо сына. Тогда он быстро поставил матушку на место. И вот Матильда увидела очередной шанс получить себе власть. Но ничего, у короля ещё есть способы победить дядю. Его надо просто убить.

— Начальника тайного сыска ко мне! — крикнул громко.

Виконт Виктор прибыл через долгие четверть часа. Всё это время король тяжёлым взглядом смотрел на поверхность стола, будто там было что-то интересное написано.

— Вызывали? — виконт тщательно запер за собой дверь и неслышно приблизился к королю совсем близко.

— Да, рано тебя отпустил. — мрачно произнёс Эдгар. — Есть ещё одно дело. Направь своего человека к Оланскому. У этого виконта появился шанс искупить перед нами свои провалы, мы даже денег с него забирать не будем… Что такое? — король заметил странное выражение лица своего помощника.

— Простите, король. Но Сергий Оланский погиб при неясных обстоятельствах. Я ещё вчера хотел вам доложить, да решил сперва разобраться…

— Вы сговорились что ли все⁈ — в голосе правителя Кранца впервые после детства прорезался визг.

Глава 17

Тракт между Лос-Аратором и Готлином. Постоялый двор «Бегущий лис». Маркиза Анна Миорская.

— Господин. — постучал в дверь номера Алексей. — Баронет, пять часов. Вы велели разбудить.

— Да слышу я, слышу, — Анна со стоном перевернулась на спину и потянулась. Спина чесалась. Хотя бельё ей постелили чистое, с платяными паразитами тут не справляются. Она ещё в свой первый побег привыкла к тому, что в отдалённых от крупных городов трактирах и гостиницах с алхимией дела обстоят очень плохо, и клопы с блохами — неизбежное зло, с которым приходится смиряться. — Ал, — крикнула через дверь. — скажи, пусть воду принесут. И жди меня внизу, я скоро спущусь.

Она стала звать своего слугу сокращённым именем Ал, Алексей — это слишком длинно. Так посчитала. Парень не возражал. Ещё бы был он против. И так ей должен не меньше чем Создателю. Девушка тут же осенила себя жестом ото лба к животу, попросив у всеведущего прощения за богохульную мысль.

Надо было распорядиться, чтобы Алексей сам принёс ей ведро, да поздно об этом сообразила, лишь когда после стука к ней вошёл сам хозяин постоялого двора с большой бадьёй. Она едва успела оправиться и в этот момент завязывала штаны.

— Господин баронет, мы пришли ещё раз вас поблагодарить. — за спиной Кузьмы маячила десятилетняя девчонка, самая младшая из четверых его дочерей. — А то вы вчера уставший с дороги были, ушли, даже толком не поев и не выслушав.

— Чего мне вас слушать? — не смогла сдержать раздражения маркиза. — Исцелить и исцелил, цену я назвал, плату получил. Чего тебе ещё надо? Ставь вот сюда и оставь меня одного. И её с собой забери, чего она пялится на меня?

Придавила злость, напомнив себе, что простолюдины относятся к обычным небогатым дворянам совсем не так как к высокородным аристократам, попроще. Она ведь сейчас не дочь герцогов Миорских, а небогатый младший баронет, ищущий службу в краях, далёких от родного феода.

Вот и припёрся хозяин постоялого двора смело в комнату, да ещё козявку эту за собой притащил, то ли Далю, то ли Галю, Анна вчера не расслышала.

К «Бегущему лису» накануне они приехали уже в сгустившихся сумерках. Пока привязывали лошадей, в поднявшихся криках и в шуме расслышала жалобные женские причитания и плач.

Выяснилось, что вот эта девчонка отнесла на конюшню еду для рабов-возниц, переданную их хозяевами, а на обратном пути запнулась и налетела на торчавшую из телеги косу.

Рана оказалась глубокой и кровоточащей. Но не в этом заключалась главная беда, вызвавшая столь отчаянный плач Роны, жены Кузьмы. Вскоре и он выскочил во двор и сам понёс дочь в трактир. У неё оказалась та редкая болезнь, когда бегущая даже из небольшой ранки кровь никак не желает останавливаться, а тут рассекло бедро девочки чуть ли не до кости. Почти верная смерть.

Случайно Анна познакомилась с этой болезнью почти сразу после своей инициации и даже вылечила от неё брата одной из своих горничных. Да, маркиза Миорская не целительница, она не может создавать плетений, исцеляющих тело или восстанавливающих кости, но энергия синих оттенков — это ведь не только управление водой, а и жидкостями вообще. В одной из книг ей встретилось весьма энергоёмкое, но состоящее из имеющихся у источника Анны нитей, кторое при направлении на печень навсегда избавляла человека от неостановимости крови. А уж просто затянуть рану она могла множеством вариантов, а ради одного из них ей даже не требовалось лезть в конспект, держала в голове.

Сама себе удивилась, но всё же подошла к Кузьме и Роне, сообщив им, что может помочь. Зачем? Кто бы знал. Впрочем, наверное посчитала, что пора зарабатывать. Хотя цену назвала наобум, лишь много позже сообразив, что продешевила раз в сто, даже в тысячу, ведь семье трактирщика воспользоваться услугой исцеления было вообще не реально, а тут вот сошлось, что остановившийся у них баронет оказался способен магически помочь, да ещё и снизошёл до того, чтобы эту помощь предложить.

На то, чтобы закрыть рану, а та реально вызвала содрогание своим размером, совсем дура под ноги не смотрела, и полностью остановить кровотечение у маркизы ушло менее пяти минут, с исцелением же болезни вообще провозилась почти час. На улице уже стемнело, попа и бёдра аристократки жутко болели — всё же они с Алом совершили почти безостановочный быстрый марш, обогнав в пути не только три каравана, но и несколько компаний путешествующих отрядами дворян — так что, буркнув трактирщику про бесплатные ночёвку, завтрак, продукты на пару дней пути и десять драхм в качестве оплаты, взяла кувшинчик вина и медовую булку и в сопровождении старшей дочери трактирщика поднялась в предназначенные им с Алексеям комнаты. Сил хватило только доесть угощение, скинуть верхнюю одежду и обувь и сразу же провалиться в сон.

— Баронет, — Кузьма не спешил уходить. — Мы с Роной там всё вам приготовили в дорогу. Деньги отдали вашему слуге. А ещё не побрезгуйте бочонок малансского взять, совсем небольшой. И вот, Даля ещё, она у нас вышивает очень хорошо. Возьмите батист, она сама там вышила. Лицо вытереть или руки, пригодится. — он повернулся к дочери.

— Господин, спасибо вам, — девочка смотрела на маркизу светящимися от счастья глазами и протягивала сложенный кусок ярко-красной ткани.

Значит всё же Даля, а не Галя, отметила Анна, разворачивая батист.

— И правда красивый у тебя енот получился. — хмыкнула она. — Только почему-то мохнатый.

— Это, это ёжик. — пролепетала покрасневшая девочка. — Я бы для вас ещё что-нибудь вышила. Оставайтесь, господин баронет. Погостите у нас хоть немного.

— Так, оставляй воду, — нахмурилась маркиза на трактирщика. — И уходите. Дай мне уже умыться и спуститься на завтрак. Почему я должен дважды повторять? Вон пошёл, оба пошли. За подарок спасибо, но с тебя ещё стол. Надеюсь не отравишь, а то знаю я вас.

Она намеренно проявила грубость. Слишком близко стоял Кузьма, и если проявит внимательность, быстро поймёт, что перед ним девица. Так что, выдохнула с облегчением, когда мужик, бормоча извинения, скрылся за дверью, прихватив с собой Далю. Как ни старалась от себя скрыть, но благодарность этих простолюдинов ей, будущей покорительнице морей и штормов, оказалась приятна. Отругала себя за такие неуместные чувства. Быстро умылась — мыльный раствор ей не принесли, но Ал молодец, всё приготовил ей заранее, а она-то вчера даже и не заметила, как слуга тут похозяйничал, когда его баронет упал на топчан с периной без чувств. Да, Кузтма ей самый лучший номер не пожалел, хотя знал, что денег не получит.

В столовом зале народа собралось уже много, хотя рассвело совсем недавно. Всё равно они с Алом выедут раньше всех. Другим дольше собираться.

За столом, рассчитанным на двенадцать человек, оказались вдвоём, хотя тут наставили еды — роту накормить можно. Даже целая чашка золотистого мёда. Где уж такой свежий во второй половине осени достали, одному Создателю только ведомо. Тут ещё и Рона попыталась надоедать своими слезами благодарности, но тут уж баронет Антон Парнов совсем себя сдерживать не стал, пообещав её отхлестать плетью, если та быстро не исчезнет.

— Они очень хорошо постарались. Я ещё никогда в жизни так не наедался. Зачем вы строги с ними… господин? — укоризненно произнёс Алексей.

— Тебя забыл спросить. — у Анны заранее начала болеть попа в преддверии очередного полного дня скачки. — Ты поел? Почему ещё наши кони не осёдланы?

Бывший раб, отхлебнув напоследок из кубка, побежал на выход, маркиза отправилась следом.

Они действительно первыми покинули «Бегущего лиса». Хозяева постоялого двора провожали их всем семейством. От предложенного дорогого вина Анна отказалась, лошади и без того были загружены основательно, однако Кузьма так и шёл до самых ворот с бочонком в руках, надеясь, что баронет Антон, которого наверняка считал посланным в его глушь самим Создателем, в последний момент передумает. Не передумал. И всё же на прощание наградил хозяев доброй улыбкой и взмахом руки.

На дороге маркиза сразу же почувствовала облегчение. Слишком уж напряжённо держалась при большом скоплении народа, а сейчас можно и расслабиться.

— Это же было малансское. — сказал Алексей, догнав рванувшую вперёд госпожу. — Ни разу его не пробовал. Только слышал.

— Как? Правда ни разу? Что ж ты раньше-то не сказал? — воскликнула Анна и рассмеялась. — Эй, но возвращаться теперь уж всё равно не будем. Ты не грусти, Ал. Всё у тебя будет, и вино, и девицы, и деньги, и сахар. Только служи верно. И не отставай. Засветло должны успеть в Борское, а завтра, надеюсь, будем в Готлинской обители. Там и отдохнём пару ночей. Водички святой попьём, и, думаю, твою лошадь надо будет сменить. Не очень она у тебя резвая. Выносливая, да, но вдруг придётся от кого-то убегать?

Первый час их движению никто не мешал, однако когда солнце окончательно встало и начало чуть пригревать, навстречу стали попадаться небольшие крестьянские обозы. При виде путешествующего со своим слугой юного дворянина, крепостные или рабы останавливали телеги и соскочив с них кланялись. Зато обгонять никого не пришлось. Ширина дороги не позволяла не снижать скорость движения, приходилось смещаться к обочине, часто вспученной корнями близко расположенных деревьев. Если с восточной стороны они отстояли от тракта почти на сотню ярдов, то справа подходили почти вплотную. А после короткого полуденного привала маркиза со своим слугой и вовсе въехали в дебри, где дорога принялась петлять змеёй, обходя овраги, холмы и густые заросли.

Тут надо было быть очень внимательными, и оба это понимали, переведя коней с лёгкой рыси на бег трусцой. Не разговаривали, прислушивались, присматривались, поэтому опасность заметили вовремя. Почти вовремя. Ведь ту часть банды, которая должна была им отрезать путь назад, заметить было просто невозможно, те хорошо спрятались и ждали сигнала.

А вот полтора десятка разбойников, которые выскочили на дорогу, заметив, что их обнаружили, Алексей почувствовал ещё за полсотни шагов. Пусть до своего рабства он служил в обычной пехоте, но кое-какие навыки наблюдательности при патрулировании или на посту капрал в него всё же вколотил. Бывший солдат Тиртов тут же натянул поводья одной рукой и схватился за гриву коня госпожи другой.

Порядок своих действий на случай встречи с противником маркиза со слугой обговорили. Их преимущество состоит в боевой магии Анны. Чтобы её применить необходимо время, и чем его больше, тем мощнее удар она успеет подготовить. Хотя геройствовать маркиза не собиралась, и первым вариантом у них оставалось бегство. Но для этого всё равно необходимо было уйти с тракта и избежать нападения с обеих сторон.

— Госпожа, — в волнении забыв, что она сейчас господин, он показал в просвет между деревьями. — Там!

Оглянувшись, маркиза увидела ещё десяток звероподобных мужиков и первой направила коня в указанном Алексеем направлении. Поправлять своего слугу она даже не подумала. Не обратила на его оговорку никакого внимания. Сейчас не до того.

Набрать скорость не получилось — кочки, корни, кусты — на всё же ярдов на сто они смогли оторваться. А вот дальше им путь преградил глубокий овраг и сбившиеся в непролазный чащобник деревья и кустарники. Уйти можно было только бросив лошадей и поклажу, да и то непонятно, насколько успешно. Бандиты знали толк в подборе места засады.

— Эй, куда же вы, благородные господа! — послышался издевательский голос с дороги, а следом смех нескольких глоток.

Вариант с бегством отпадал, это девушка поняла и уже спрыгнув коня ползла в сумку за конспектом. Выигранные время и расстояние по её расчётам позволят первый удар нанести весьма сильным. Только кинула взгляд на слугу, тот кивнул:

— Я постараюсь сдержать первых. — меч он уже извлёк и коня отправили себе за спину.

— Надеюсь. — Анна с досадой увидела, что пальцы у неё трясутся. — Не отвлекай больше.

Свой конспект знала на зубок, поэтому несмотря на сильное волнение плетение водяного аркана открыла почти сразу же. Буквально рухнула задницей на траву, положила рисунок заклинания на колени и пару раз для успокоения глубоко вдохнула и выдохнула.

Использовать боевые атаки ей приходилось лишь на тренировках, да один раз, когда отец с братом затащили её на охоту за беглыми сервами. Тогда она какого-то старика сожгла столбом пламени. То, что это не злобный мужик, а какой-то дед, заметила в самый последний момент, когда плетение уже невозможно стало развеять. С тех пор ездить на такие развлечения отказалась, да и в тот раз долго не разговаривала ни с родителями, ни с братом.

Но одно дело тренировки и охота, а совсем другое, когда на кону стоит твоя жизнь. Сейчас она это хорошо поняла. Тем не менее, смогла взять себя в руки, благо разбойники ей такую возможность предоставили. Не предполагая, что среди пары путников, путешествующих без свиты, может оказаться одарённый, угрозы для себя не ощущали, а вот то, что их жертвы могут бросив коней попытаться сбежать с наиболее ценными вещами вглубь леса, опасались. Поэтому развернулись в большое полукольцо, прижимая путников к оврагу. Анна их не видела за деревьями, даже периферийным зрением, но отчётливо слышала крики, смех и брань.

— Основная группа вошла в прореху, десяток, больше, — сообщил слуга минут через десять. — Остальные ломятся через деревья.

— Помолчи, дурак. — прошипела Анна. — Мешаешь ведь.

Она уже свила основные нити в усечённый цилиндр и стала продевать в его отверстие жёлтые нити разрыва. Ей нужно было ещё пять минут, и маркиза их получила. Когда шедший впереди основной группы разбойников мужчина выкрикнул Алексею, чтобы тот бросал свой меч, она стянула получившийся конструкт белым колечком и перевела взгляд на врага, выбирая точку нанесения удара.

Это сделать оказалось просто. Шайка, шедшая на них напрямую, хоть и растянулась в длину, но легко должна была поместиться на площади, накрываемой её атакой. Вооружённые чем попало — от мечей и самострелов, до копий и дубин — двенадцать мужчин не чувствовали опасности и не расширились в стороны. И тут Анна чуть не потеряла сосредоточенность, что могло привести к рассеиванию с трудом созданного плетения. Выпущенный прихрамывающим мужиком из арбалета болт, отклонился в сторону под действием артефакта Алексея и полетел маркизе прямо в лицо. Конечно же на ней тоже имелся амулет, однако рефлекторно она головой дёрнула. Как ей удалось всё-таки удержать заклинание, сама не поняла. И тут же направила его в центр приближающейся весьма неспеша группы.

Те так ничего и не поняли. И не увидели, как достигшее цели плетение моментально расширилось до круга размером в пятьдесят ярдов, как по краям этого круга сформировался синий обруч толщиной с человеческую ногу, зато успели услышать треск перерубаемых деревьев и кустов резко сузившимся в точку кольцом и собственные предсмертные дикие вопли.

— Ох, ничего себе, — не сдержал эмоций Алексей.

Анне же некогда было праздновать свой триумф. Мгновенная и жуткая смерть товарищей, напугала лишь ту четвёрку, которая для предотвращения бегства жертв перебралась на другую сторону оврага и спешно двигалась вдоль его обрыва. Увидев магический удар, эти оборванцы резко развернулись и драпанули в лес. Зато те группы, которые через подлесок приближались справа и слева, в них было по пять-шесть человек, видимо посчитав, что маг не успеет восстановиться, наоборот ускорились. Но она частично успела.

Обе группы — девушка быстро поняла — атаковать уже не сможет, поэтому выбрала ту, где оборванцы были лучше вооружены, приближавшуюся справа. Многочисленные тренировки боевых плетений, которые она себе устраивала ещё во время своего первого бегства из родительского замка, дали о себе знать. Разбойникам оставалось пробежать ещё шагов двадцать, когда на них обрушился каскад молний, самое быстро формируемое у Анны воздушное заклинание из тех, которыми можно поразить несколько врагов.

В отличие от настоящих молний, магические сопровождались не громом, а чуть слышным треском, но свою задачу они выполнили не менее эффективно естественных. Вся семёрка бандитов превратилась в обугленные трупы, несколько мгновений исполнивших пляску смерти и свалившихся к корням деревьев. А вот другой отряд врага оказался уже слишком близко, и маркиза извлекла из ножен меч, даже не попытавшись создать хотя бы стрелку. Осознала, что теперь точно не успеет.

К той четвёрке, что предпочла сбежать на другой стороне оврага, добавились ещё несколько, но и оставшиеся разбойники превосходили маркизу со слугой втрое. Впрочем она уже окончательно перестала волноваться. Её Ал не беглый скот, а бывший солдат, она же не зря несколько лет занималась под руководством лучшего мечника герцогства, да и клинки, свой и слуги, девушка лично усилила плетениями разрыва. Так что, врага Анна встретила лёгкой полуулыбкой.

— Щенок! — выкрикнул первый из приблизившихся к ней.

Самого первого, вооружённого топором, встретил Алексей, ловко уйдя в сторону и ударив противника в бок. Маркиза успела это заметить и в этот момент просто отрубила наконечник нацелившегося в неё копья, после чего резким взмахом вдоль земли располосовала живот бородатого мужика почти до позвоночника. И жёсткая шкура грубо пошитой куртки на нём удар нисколько не смягчила.

Любоваться вываливающимися кишками и выпученными глазами было некогда, перед Анной оказался следующий противник, паренёк примерно её возраста с копной слипшихся волос и пеньками гнилых зубов в распахнутом яростью оскале.

— Умри! — только и успел он выкрикнуть.

Но там, куда молодой разбойник пытался ткнуть обычными крестьянскими вилами, уже никого не было. Девушка плавно переместилась в сторону и кончиком клинка будто ласково провела ему по горлу, разрезав шею вместе с трахеей. И тут она почувствовала удар по затылку и потеряла сознание.

Очнулась от голоса слуги.

— Госпожа, — он мокрой тряпкой протирал ей затылок и почему-то лоб. — Госпожа, приходите в себя. У вас целительский амулет на пальце. Воспользуйтесь. Эх, я не могу. Госпожа…

Мутным ещё сознанием Анна перешла на магические ощущения и потянулась мыслью к левой руке, где на среднем пальце находился нужный артефакт. Миг, и волна огромного наслаждения заставила её тело выгнуться дугой, тут же почувствовав как сильная боль в голове отступает, принося осознание неудобства в спине, в которую упиралось сразу несколько сучков. Резко села, хотя знала, что стоило бы полежать. И точно, перед глазами всё поплыло — и трупы бандитов вокруг, и деревья с кустами, и встревоженное лицо слуги.

— Ещё раз назовёшь госпожой, честное слово запорю. — пригрозила, ещё не обретя полную ясность зрения. — Теперь говорю совсем без шуток. — и сразу засмеялась, позволив себе обнять бывшего раба. — Спасибо, Алексей. С меня награда и праздничный стол.

Глава 18

На улице шёл дождь и баронета Ворская. Ха-ха, шутка. Лингвистическая. А так-то реально, и дождь зарядил с самого утра, как раз, когда мы с Киром Бирюком заканчивали тренировку моим нокдауном — поплыл сознанием по морям, не успеваю уследить за сенсеем, хотя он вдвое меня старше, и тётушка Ника прибыла на своей карете. Сейчас вижу в окно, как она идёт к крыльцу под навесом из плотной ткани, который держат над ней кучер и лакей. Последнему за что-то досталось — пара пощёчин и подзатыльник — похоже, забыл что-то.

На каком-то рисунке, не помню уж где, в какой книге, видел изображение зонта. Только его использовали там, где-то в Одиннадцати царствах, для защиты от солнца. Почему тут в Кранце никто не додумался применять такую удачную конструкцию против дождевых капель, сложно сказать. Как с теми же колодезным воротом или журавлём, решение казалось бы на поверхности лежит, и наверняка в каких-то краях до такого додумались и без моей подсказки, а вот поди ж ты, здесь пришлось мне в роли изобретателя выступать. Впрочем, разве в моём родном мире по другому? До сих пор ведь есть народы, которые до простой дырки в досках для отправления нужды не додумались, так и бегают в лесок, тундру, джунгли или степь.

Ладно, чего о печальном-то? Дорогая тётушка всё ж приехала. Сбежал вниз, успел поприветствовать гостью, едва та зашла в холл. Наверняка с инспекцией прибыла, посмотреть, как я устроился. Доложит всё моим брату Джею и мачехе. Не сомневаюсь, что и она, и Курт с Андреем, может ещё кто-нибудь из наших за мной присматривают. Собственно и меня Мария ненавязчиво выспрашивала в прошлый раз о наших родственниках. И это нормально. Главам рода надо, что называется, держать руку на пульсе.

Что ж, я к осмотру готов. Алексей Кортин уже приготовил шикарный завтрак, частично по моим рецептам — там и бифштекс, и манты, и плов, а частично по своим. Нику я вряд ли новшествами удивлю, мясорубку я ей давно подарил, как и книгу о вкусной и полезной пище, но рассчитываю, что мой толстяк превзойдёт её повариху не только габаритами, а и мастерством. Меню конечно больше подошло бы обеду, ну да здесь завтракают плотно.

— Удивительно, — оценила угощение баронета. — А этот бифштекс обязательно с недожаренным яйцом есть?

— Ну, закона такого нет, — улыбаюсь. — Это уж ты сама решай. Нравится, тогда вместе. Не нравится, можешь без. А ты чего вдруг вчера решила во дворце-то ночевать? Я хотел к вам вчера вечером по пути заглянуть, а дома ни тебя, ни Митрия.

Гостья не только угощается, но и бросает внимательные взгляды по сторонам. Только сейчас понял, как тут у нас с бертой всё бедненько. Если конечно сравнивать с особняками аристократов моего ранга. У Ворских все занавеси из шёлка и парчи, на полах диосские ковры, по углам вазы и скульптуры. У дядей курта и Андрея ничем не хуже, а уж у виконта Оланского и вовсе как в музее побывал. У меня же ковёр только в спальнях — моей и будущей Бертиной — да в кабинете, совмещённом с гардеробной. Шторы древние со времён мамонтов — кстати, а они здесь водились? — выстираны, выглажены, дыр от моли вроде нет, но всё равно смотрятся скромно. Статуя волка в холле наличествует, и всё на этом. Нет, надо ситуацию выправлять, негоже бастарду славного рода Неллеров жить в такой обстановке. Сегодня же скажу Грете, чтобы занялась. Эльза с Ригером помогут.

Одного только взгляда Ники вскользь по моим девчонкам тем хватило, чтобы подобраться и напрячься. Вот не знаю, какую тётушка магию использует, но служанки в её присутствии будто дышать за бывают. А ведь она даже ничего им не говорила. Аура власти какая-то.

— Приходится пока больше времени во дворце проводить. — с досадой ответила баронета Ворская. — Даже в имение не съездила в этом месяце. Проблема у нас, Степ. Серьёзная проблема. По вине нашей с тобой подруги королевы Матильды.

— Ну, не такие уж мы друзья с ней. — я кажется переел и просто сижу теперь с кружкой горячего чая в руках, большой, как когда-то Леська у меня любила. Та вечно нальёт себе с полведра, сделает несколько глотков, остальное выливай. Сколько с матерью боролись, так эту привычку и не вытравили. Теперь вот сам здесь такой обзавёлся. — Я про себя. Ты-то понятно к ней в любое время дня и ночи, можно сказать, вхожа. И что она задумала? Не можешь повлиять на неё?

— Влиять на Мати очень сложно. — покачала головой Ника. — Если уж она что-то задумала, то свернуть с этого пути практически невозможно. А знаешь, чего хочет? Об этом пока никто не знает, и я больше догадываюсь, но уверена, что не ошибаюсь. Матильда умеет скрывать свои мысли, да я слишком давно и близко её знаю. Считай, четыре года до замужества фрейлиной у неё была, не первой, но самой доверенной. В общем, думаю, не ошибусь, если она уговаривает сына отречься от трона.

— Чего? — чуть не поперхнулся, нижнюю губу даже обжёг, Ангелина с куском тряпки тут же принялась стирать капли влаги с воротника моего кафтана. Оттолкнул её руку, обойдусь. — Отказаться от трона? А наш славный Эдгар на такое способен? И чем деверь мог Матильду соблазнить?

— Да в том-то и дело, что не о Филиппе речь. — вздохнула моя красивая тётушка. — Мати явно нацелилась на передачу власти своей дочери. Хельга, кстати, тоже задумчивая ходит, ещё более глупой старается выглядеть. Это не к добру.

— Чего ж плохого-то? — действительно удивляюсь. — Эдгар, если между нами, конченная скотина и придурок. Как по мне, так вполне нормальный вариант. Если ещё договорятся с принцем, согласятся на брак с Хельги с Гарри…

— Издеваешься, Степ? — перебивает меня Ника. — Да она лучше лично своего кузена муренам в нашем пруду скормит, чем замуж за него пойдёт. Она его с детства ненавидит. Так что, никакого сговора с Филиппом не будет. Если Хельга объявит о своей претензии на престол, то принц лишится, не скажу, что большинства, но половины своих сторонников, они её поддержат. Прибавь к ним тех, кто всё ещё верен королю. Получается, наш род весьма быстро и гарантированно окажется на стороне проигравших. Джею я голубя уже послала. Пусть подумают, что делать при таком развитии событий.

— А это уже реально?

— Боюсь, реальней, чем ты думаешь. — баронета взяла сначала в руки кружку с чаем, поморщилась и предпочла вино. Отхлебнула и одобрительно кивнула. Ещё бы, мне малансское Леон Рофф по контрабанде в половину цены целых десять амфор подогнал, в подвале стоят, ну, кроме уже початой ради приезда дорогой гостьи. — Но будем надеяться, что упрямство Эдгара не даст свершится столь благому для Кранца — тут надо быть честными — и столь неприятному для нас решению.

Заметил, с какой скорбью Юлька провожает каждую ложечку мёда, которую баронета употребляет под вино и сыр. Ника тоже ведь сладости любит, ещё при первом нашем застолье обратил на это внимание. Конечно про угрозу набора лишнего веса от сладостей я тётушке ничего не сказал, к тому же ей полнота идёт.

— Вовремя предать, значит предвидеть. — озвучиваю шутливую истину из своего прошлого. — Раз многие отвернутся от принца, то почему бы и нам не перейти в стан Хельги. Тем более, если откровенно, она мне нравится. Нет-нет, не как красивая девушка, точнее не только. А как человек. Под маской там весьма взвешенная, разумная особа. И всё-таки будем надеяться, что сюрприз от королевы-матери не получится.

— Может и не получится. — согласилась баронета Ворская. — Эдгар явно не горит отказаться от власти, она же как вино для спившегося. Даром никто не отдаст. Пока есть хоть какие-то возможности, король их попытается использовать. Он ведь даже не погнушался обратиться за помощью к нашим постоянным врагам — виргийцам и габарийцам. Ответа правда пока не получил. Лонский написал своему королю, ждёт ответа, а маркиз Горский, тому вообще сейчас не до чего. Получил письмо с родины — мне тут в ушко нашептали — ходит в бешенстве, — тётушка вдруг хихикнула с выражением лица кумушки-сплетницы. — Эдгар ему об одном, а тот всё о другом думает. И спешит покинуть дворец, едва аудиенция заканчивается.

— Прости, ты о чём сейчас? — уточняю.

Лонские-Горские какие-то. Как я понимаю, это посланники соседей. Но других слов Ники не уясню никак.

— А, ерунда, — смеётся. — У виргийского посланника дочь на выданье, он её за овдовевшего графа Трета сватает, поэтому и напросился у Юлиана при нашем дворе побыть его представителем. И тут такое! Родная племянница, дочь его сестры, опять сбежала в неизвестном направлении. Это ведь какой позор! Не только для рода Миорских, те теперь для своей старшей поскромнее в запросах будут, а и для Горских. Так что, виргийцу сейчас не до вдумчивых бесед и споров с Эдгаром. Граф Иннокентий Трет собрался уезжать из Рансбура, не сказав маркизу ни да, ни нет насчёт брачного союза. — Ника сделала глоток, и её глаза тут же округлились. — Ох, Степ, вот я закрутилась-то с этими дворцовыми интригами. А ведь эта беглянка, это ж Анна! Ну, Степ, твоя невеста бывшая. Мария всё намеревалась с Миорскими породниться и Джея убедила.

— Да, помню, было что-то такое. — подтверждаю. — Но так случилось, что ни моя женитьба, ни замужество Агнии сейчас в повестке дня не стоят.

— И слава Создателю! — опять рассмеялась баронета. — Представляю, какая бы из вас пара получилась. Ты у нас весь активный, постоянно искришь удивительными идеями, да тебе ещё в пару и супругу неугомонную. Плетение вулканического взрыва и то спокойней, чем ваш союз, если бы он состоялся.

Ага, на самом ведь деле отвёл бог от такой жёнушки. Девица-то явно с головой не дружит. Получил бы рядом с собой шило в заднице. За себе не переживает, так хоть о родителях бы подумала. Каково им сейчас? А сестре? наверняка ведь и после первого бегства Анны той старшей пришлось аппетиты на выбор жениха поумерить, а сейчас? За мелкопоместного барона идти? Хотя я и с папаши-герцога вину бы не снимал. Ну видит же, что дочка со странностями, так отпустил бы её в путешествия.

Мало что ли одиноких дворянок, которые с удовольствием за мзду малую согласились бы стать компаньонкой при маркизе? Охрану бы официальную выделил, деньгами поддержал. В конце концов вон мой здешний биологический отец герцог Виталий как-то же смирился с желанием Агнии построить карьеру боевого мага вместо ведения феодального хозяйства, и кому от этого хуже стало? Никому, как по мне. Главное, сестра довольна. Значит недостаточно любит герцог Гуннар свою дочурку, раз не прислушивается. Да уж, а сам-то я часто соглашался с Лесей? Ладно, речь сейчас не об этом.

Поговорили о делах рода, Ника рассказала вкратце, кто у нас тут чем занимается в Рансбуре, у кого какие проблемы, новости и прочее. Она у меня не только в дворцовых делах руку на пульсе держит. Ещё раз демонстративно оглядев обстановку в гостиной, говорит:

— Если ты не хочешь на личный особняк тратить деньги обители, скажи Василию, — это она про баронета Нарата, руководителя столичного клана Неллеров. — ему совсем недавно Джей почти две тысячи драхм в качестве поддержки наших людей прислал. Тебе он выделит, сколько потребуется.

Мы уже спускаемся по лестнице, я ей показываю особняк.

— Ещё не хватало, чтобы я бедных родственников обделял. — конечно же отказываюсь от предложения. — Да, монастырь и орден тоже не хочу обделять, но вчера гонец примчался, бронированная карета с маркизой Эммой уже на подъезде к городу. Сегодня вечером жду. Деньги на исцеление маркизы от одержимости у её сопровождения. Вдвое большее количество, чем у баронета. Так что, хватит на то, чтобы тут у меня всё в коврах, гобеленах и статуях оказалось. Заодно и фасад подправлю.

— Четыре тысячи получается? — быстро умножила два на два Ника. — Рениварские, слышала, очень богатый род. Пожалуй самый богатый в Ахорской Лиге. Могли бы и больше дать. Хотя сумма впечатляет.

— А тебе Мария ничего не говорила тогда в Неллере? Там, как я понимаю, дело не в деньгах. Герцог что-то Джею пообещал. Впрочем, это их дело. Пойдём в подвал, покажу, какие я комнаты для Эммы и её слуг приготовил.

Показав тётушке всё сверху донизу, проводил её до кареты. Дождь хоть ещё и не закончился, но моросил совсем слегка, и Ника отмахнулась от предложения тента. Помахал ей вслед и вернулся в дом, где меня на кухне уже дожидался Тимоха, пришедший через заднюю калитку.

Выдал ему пятьдесят зольдов — ни к чему баловать — и проследив, как Грета собрала ему целый вьюк объедков, выпроводил с наказом проследить за тем, где бывает сенатор Октавий, как часто, с какой охраной и в какое время.

С Карлом и Эриком мы долго осуждали наши планы по устранению графа Зенодского, и общее решение состояло в том, что повторяться, атаковав особняк врага, лучше не стоит. Остаётся лишь как запасной вариант. Пусть мои оборванцы всё выяснят насчёт его перемещений, а затем Эрик с собранными сведениями, амулетами невидимости и одним из колец-паролей отправится на встречу с организацией убийц. Попробуем воспользоваться доставшимся нам в руки инструментом.

Пора заняться делами творческими. Направляюсь в кабинет.

— Эрик, — встречаю в холле лейтенанта Ромма. — скажи парням, если баронет Кастор появится, я уехал неизвестно куда. — ага, как та Анна Миорская. — Сергий, пошли, пока есть время, посеем разумное, доброе, вечное. Всё готово? Какой ты у меня молодец. Кстати, напомни, когда я последний раз тебя награждал?

— В первый день по приезде. Выдали кошель с десятью драхмами. — скромно ответил секретарь. — Я ещё четырёх не потратил, ваше преподобие.

— А вот это тебе скорее в минус, чем в плюс. Вернёмся в монастырь, пожалеешь, что не присмотрел себе чего-нибудь. Да, пожалуй выдам ещё такую же сумму. Заработал, честное слово.

Юстиниан. Правительственный дворец. Кабинет принца Гнея Юстинианского.

Истинный повелитель империи строго смотрел на стоявших перед его столом адмиралов и видел, всем троим есть, что ответить, но они не рискуют его ещё больше разгневать.

— Альбийская армия раньше нашей и дармигской оправилась от мора. Но попытка краснокожих захватить продовольственные резервы короля Григория провалилась. Он успел их почти полностью уничтожить. Такие же действия по сжиганию зерна и порче овощей предпринимают и наши феодалы. Сейчас все успехи альбийцев зависят от того, насколько бесперебойно они будут получать провиант по морю. Да, им удалось застать нас врасплох, да маршал Публий потерпел сильные поражения, а войска Григория почти бегут. Но этим подлым пиратом надо чем-то питаться. А вы мне тут стоите и мямлите, что не можете догнать их корабли. Империя все последние десять лет не жалела денег на флот, у вас линейных судов больше, чем у врага. Так дайте же им бой!

— Они от него уклоняются. — решился открыть рот адмирал Клавдий. — Учли свои ошибки прошлого, и сейчас делают ставку не на атакующую силу и защиту судов, а на скорость. Среди их офицеров сейчас почти сплошь склонные к стихиями воды и воздуха, а не огня как у нас. И…

— При чём здесь одарённые, Клавдий? — оборвал его принц. — Не ты ли больше всех вас троих веселился, когда разведка раз за разом несколько лет докладывала, что на всех верфях Альбии вместо крупных боевых кораблей закладывают многопарусные шлюпы и бригантины? — трое моряков угрюмо посмотрели в сторону стены, где на диване скромно, с безучастным видом расположился граф Зигмунд Пеппер. — Смешно тебе было, адмирал? А почему сейчас не хохочешь? Думайте, как вынудить противника на генеральное морское сражение. Всё, вы меня услышали. — завершил принц тянувшийся более часа разговор. — Идите, и завтра к вечернему совещанию жду ваших предложений. — когда трое высших морских начальников империи покинули кабинет, Гней посмотрел на главу разведки. — Твой доклад про обстановку на фронте прочитал. Обсудим позже. А сейчас тоже иди. Вымотали меня эти три карася.

— Я бы ещё хотел кое-что обсудить, если позволите. — генерал поднялся, но на выход не поспешил. — Насчёт того случая гибели семёрки зилотов. Мы не должны такое спускать.

— Забудь. — устало махнул рукой глава имперского правительства. — Понимаю, какое унижение ты испытал из-за этого прискорбного случая, но ты ж сам мне говорил, что это результат предательства. Кто-то твоих парней выдал в Кранце. Главное же, ты бы знал, какая неприятная беседа у меня состоялась с Наместником, после того, как он получил заверенный протокол допроса командира семёрки. Нет, из-за такого пустяка ссориться с матерью-церковью я не стану. И так моё положение сильно пошатнулось. Как бы племянник что-нибудь не учудил.

Постыдный провал грозных зилотов, считавшихся непревзойдёнными убийцами, сильно задел и самого принца. Гней понимал, что не только посулами выгоды или угрозой движения полков и армад силён Юстиниан, но и страхом внезапной смерти, который должны были испытывать враги империи. Однако тот варварский род, который стоит за бастардом Степом, очень грамотно оформил свою удачу, добравшись своими мерзкими доносами даже до канцелярии Флавия и, главное, до курии Наместника Создателя. Не согласованное с ним покушение на священнослужителя сильно взбесило Степа Восьмого, испортив и без того натянутые отношения с главой имперского правительства.

— Хочу напомнить, принц, — не отступил от своего предложения граф Пеппер. — Завтра в республику отправляется семёрка Маркуса, чтобы решить вопрос с наследником лорда Вольса. Пусть они обратно из Верции проедут через Кранц. Ни с кем из сановников королевства вступать в контакт не станут, как и с нашими людьми там. Маркус сильный одарённый, и бойцы у него лучшие. Уверен, справятся, не оставив следов. Нельзя, чтобы смерть зилотов осталась безнаказанной. Я вам не всё докладывал, но даже в портовых тавернах осмелились высмеивать неудачу наших убийц. Прошу вас…

Гней Юстинианский поморщился. Его одолевали совсем другие проблемы, но, подумав, махнул рукой.

— А пусть. Только сделай так, чтобы все семеро были уверены, что заказ поступил от самого Флавия.

— Неужели вы думаете, принц, что и этому отряду…

— Я тебе сказал то, что хотел сказать, Зигмунд. Оставь уже меня. И скажи там, пусть секретарь войдёт.

Глава 19

Рансбур. Университет. Миледи Берта.

Сегодня она немного задержалась в лаборатории. Почтенный Рольф выделил редкий материал — вулканический пепел, который доставляли откуда-то с далёкого северо-востока, в Кранце и ближайших странах действующих вулканов не было совсем — и предложил ей, и милорду Арчи поработать над созданием зелья правды — всего пара глотков этой горькой тягучей жидкости, и хлебнувший её начинал рассказывать даже то, что казалось бы успел позабыть.

Хранился такой состав недолго, меньше месяца, так что, даже будь ингредиенты для него доступными, в полиции или тайном сыске использоваться вряд ли смог бы, там нет достаточно сильно одарённых, способных создавать этот инструмент правды, а аристократов поработать на охранные структуры королевства сложно уговорить. Для себя и для своих родов сильные маги конечно же, если возникнет в том нужда, сделают, а откликаться на просьбы стражи точно не станут. Да и не обращаются к ним с таковыми, понимают, что бесполезно.

До того как Берта дала вассальную клятву Неллерам, не только само обучение, но и покупку редких дорогостоящих веществ для алхимии ей оплачивала королевская казна, однако после прелат Курт возместил все затраты короны за первый период учёбы миледи из Новинок и на предстоящие полгода. Неллеры не скупились, и к её услугам были любые ингредиенты, с которыми палитра энергий магического источника Берты могла работать.

Милорд Арчи Дорбов, семнадцатилетний стройный блондин, мечта половины девушек курса и не только, происходил из обедневшего рода, его семья владела лишь небольшим имением с парой оливковых рощ и деревенькой на полторы сотни крепостных душ. Когда у Дорбовых средний сын вдруг спустя три поколения не обладавших магией предков инициировался довольно сильным на двенадцать нитей источником, родители не пожалели денег на его обучение в университете, выжимая из крестьян буквально последнее. Весьма обоснованно надеясь, что впоследствии всё окупится сторицей.

— Закончили? — спросил почтенный Рольф, когда за миледи и чуть задержавшийся со своей работой милорд отошёл от стола с оборудованием.

Преподаватель не был одарённым, поэтому мог оценить правильность лишь рецептурного смешения, подогрева и фильтрации, а вот плетения, которыми Берта и Арчи напитали состав, разумеется не видел. Поэтому оценивать получившийся результат придётся практически.

— У меня всё правильно. — уверенно сказал парень, посмотрел в сторону входа в лабораторию, возле которого стояли двое закованных преступников с приведшим их университетским наёмником, и поморщился от смрадного запаха, исходившим от них.

Девушка тоже ощущала запах, но в силу своего происхождения не была настолько чувствительной как её одногруппник, поэтому совсем не морщилась. Степ ей говорил, что ко всему хорошему быстро привыкаешь, но она пока до конца так и не ощутила себя настоящей миледи. Нет, снаружи Берта давно научилась себя держать достойно, благо наставницы у неё оказались очень хорошими, что королева-мать, что принцесса, что баронета Ника, что язвительные дворцовые фрейлины, но в душе продолжала робеть. Но она с этой робостью боролась. Не хотела расстраивать своего замечательного друга и покровителя милорда Степа, самого лучшего из всех юношей на всём свете.

— Я тоже всё сделала. — она поскромничала, не став утверждать об успехе до проведения испытаний.

В небольшой лаборатории, уставленной длинными столами с алхимическим оборудованием, других студентов не было. Ни у кого из группы их курса в источниках не оказалось нужных одновременно светло-оранжевой и тёмно-коричневой нитей, кроме них двоих. Так что, ребят к их радости отпустили на полчаса раньше окончания уроков. Она с Арчи в общем-то уложились в пределах выделенного часа, но впереди ещё оставалась проверка, а значит во дворец она отправится сегодня попозже.

— Тогда приступим. — преподаватель аккуратно взял два бронзовых стаканчика, содержавших зелье правды, и лично поднёс их к преступникам. — Берите, пейте. Тут немного. Должно горчить, но перетерпите.

В этот момент девушка, не дожидаясь просьбы наставника, сделала шаг к столу и взяла там бутылёк с общим противоядием, заранее приготовленным на случай неудачного результата проверки. О подопытных в университете заботились, ведь их покупали у главного городского тюремщика за приличные деньги. Берта слышала, что многие приговорённые к казни с удовольствием соглашались продлить свои жизни, став теми, на ком испытывают алхимию. Говорят, даже смертельные драки в камерах случались за право быть проданными проректору по хозяйственной части, убивали конкурентов.

Хотя стать подопытным было порой опасней какой-нибудь лютой казни. Девушка до сих пор без содрогания не могла вспоминать, как на первом месяце её обучения старуха, приговорённая к четвертованию за травления нежеланных плодов в чревах беременных девиц, умерла в чудовищных муках из-за ошибки в плетении, допущенной младшим баронетом Чибитом. Почти час корчилась, и никакие противоядия не смогли помочь.

Впрочем, на этот раз всё обошлось хорошо. Оба зелья, и у Берты, и у Арчи, получились такими, какими и должны быть. Противоядие не потребовалось, и она вернула бутылёк из почти непрозрачного зелёного стекла на место.

Преподаватель, милорд и даже наёмник с улыбками и ухмылками спрашивали подопытных обо всём, а те искренне отвечали даже на такие вопросы, на которые ни за что не стали бы отвечать без алхимического воздействия. Мужчинам, как она обратила внимание, доставило удовольствие покопаться в грязном прошлом преступников, а ей же хотелось заткнуть уши. Особенно, когда второй подробно описывал, что делал с падчерицей, и как после расчленял и скармливал свиньям труп своей жертвы.

Наконец всё закончилось. Наёмник вызвал из коридора топтавшихся в нём университетских тюремщиков, и те, подхватив уснувших после окончания действия зелья правды преступников, поволокли их в подземелье.

— Не могу не похвалить вас, миледи, — расплылся в доброй улыбке почтенный Рольф, ей все преподаватели теперь так улыбались по поводу и без повода. — И вы, милорд, всё сделали правильно. — уже без улыбки, как-то устало сказал он её одногруппнику. — Могу вас обоих порадовать, зачёт по зельям второго порядка вы получаете досрочно. И освобождение по сдаче экзамена. Миледи, — опять повернулся к своей учащейся. — если позволите — нет-нет, я понимаю, сеегодня вам уже некогда — я бы хотел завтра кое о чём вас попросить. Найдёте время после занятий?

— Найду, — сдержала глубокий вздох девушка.

Она основательно устала уже от обрушившихся на неё в последнее время просьб, иногда доходящих до мольбы, но отказывать преподавателям сил в себе пока не находила. Понятно, всех интересовала не сама миледи Берта из новинок, а её покровитель. Берта честно передавала Степу все просьбы, тот всегда находил нужные ответы, про которые говорил, что вроде и в лес к волкам послал, но звучат не обидно, а иногда и обнадёживающе. Девушке оставалось лишь передавать его ответы слово в слово. Думала, что вскоре от неё отстанут, да никак пока не выходит. Люди всегда надеются до последнего. Тоже Степ так сказал.

— Берта, подожди! — услышала она сзади голос Арчи, не пройдя по коридору и половину пути до лестницы. — Значит, для Лысого, — так между собой студенты звали почтенного Рольфа Манкера. — у тебя время есть, — он схватил её за запястье. — а на то, чтобы посидеть с друзьями, гульнуть в трактире у тебя возможности не находится?

До появления в университете Степа Берту унижали насмешками почти все одногруппники. Милорд Дорбов в этом не участвовал совсем. Не потому, что как-то ей сочувствовал или относился хорошо, нет, он просто её не замечал, греясь в лучах внимания девушек, включая младшую виконтессу Герду.

Но всё резко изменилось, когда выяснилось, что миледи из Новинок имеет столь могущественного покровителя, да ещё и вступила в один из самых сильных родов королевства. Если остальные сменили насмешки и пренебрежение на льстивые улыбки и лицемерные заявления в дружеском отношении — Берта это очень хорошо чувствовала многократно раненой душой крепостной рабыни и благодаря науке, которую ей не ленилась преподавать баронета Ника Ворская — то вот Арчи будто взбесился. Нет, вначале он тоже предложил ей дружбу, но не обнаружив миледи из Новинок в рядах своих почитательниц словно бы взбесился.

Берту иногда пугал его безумный взгляд, с которым он на неё смотрел. Степ как-то сказал, то ли в шутку, то ли всерьёз, что есть закон, чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей, и что этот закон работает и в обратную сторону. Видимо, то, что миледи из Новинок не обращает на статного красавца внимание, выводит того из себя. А может он в неё влюбился? Вряд ли. Скорее всего милорд из того типа мужчин, про который ей рассказывала баронета Ника, кто способен любить только себя.

— Отпусти. Больно. — попросила она одногруппника.

— Ох, какие мы нежные, — зло улыбнулся милорд Дорбов. — Давно ли плети покорно терпела, а сейчас уже и притронуться к тебе нельзя?

— Отпусти, пожалуйста. — Берта почувствовала, что опять краснеет. Когда же ей удастся избавиться от этой черты? — Арчи, мне правда некогда ходить по трактирам. И в парк с тобой я не смогу пойти. Уже ведь говорила. И не надо мне угрожать, как сегодня перед географией.

— А то что? Побежишь жаловаться своему аббатику? — он сжал её руку ещё сильнее, девушка даже испугалась, что им овладело безумие. — Он ведь не будет сидеть в столице вечно. Вскоре уедет в свою глушь и…

— Что здесь происходит? — почтенный Рольф чуть ли не выкрикнул этот вопрос. Как он появился так неслышно? — Милорд Дорбов, что вы себе позволяете?

— Вы не видите? — Арчи отпустил руку девушки, и та заметила, как на её запястье проявились синяки, придётся себя исцелять. — Два благородных молодых человека мило беседуют.

Преподаватель строго посмотрел на своего студента и добился того, чтобы улыбка сползла с его лица.

— Я всё видел и всё слышал, милорд. — сказал он после паузы. — То, что вы делаете, непозволительно никому. Правила университета едины и для благородных, и для простолюдинов, — Берта в это не верила, но формально почтенный был прав. — Я сегодня же пошлю служителя, чтобы сообщить вашим родителям, как вы себя ведёте по отношению к миледи из неллерского рода. Пойдёмте, я вас провожу. — предложил он девушке, оставив Арчи наливаться злобой и тревогой, которую она заметила.

Рольф проводил её до самых ворот, и не только, чтобы избавить от приставаний и грубости милорда Дорбова, но воспользовался случаем, чтобы изложить свою просьбу, не став откладывать на потом, раз уж появилась такая возможность.

Так получилось, что его родной племянник участвовал в дуэли, где тяжело ранил своего соперника, и тот умер от кровопотери до того, как ему успели оказать помощь. Но дело даже не в том, что один из участников скончался, такое случается сплошь и рядом, а в том, что простолюдинам дуэли запрещены, и поступок парня расценивается как убийство. Сейчас его держат в тюрьме ратуши, спасти бедолагу от казни может только вмешательство кого-то из правящего рода. Рольф знал о том, что у миледи Берты и её покровителя есть возможность обратиться к членам королевской семьи, и слёзно умолял о заступничестве. Сам преподаватель свою семью потерял давно во время эпидемии, и сестра с племянниками — его оставшиеся родные люди. Других нет.

— Миледи, вы поможете? — просительно взглянул на девушку Рольф, когда они вышли за ворота.

Она же растеряно смотрела вокруг и не видела носилок, а те ведь должны были её дожидаться. И только спустя миг поняла, что прижавшаяся к ограде карета в сопровождении десятка королевских гвардейцев и троих кавалеров принадлежит принцессе. Видимо Хельга и прогнала носильщиков.

— Берта! — из оконца выглянула голова самой хозяйки экипажа. — Ты долго там будешь стоять, открыв рот? Я тебе, между прочим, уже четверть часа дожидаюсь. Ты почему так долго?

Преподаватель, увидев, кто зовёт его ученицу, замер и выпучил глаза.

— Это же, это же, это… — его рот открывался и закрывался как у рыбы, вытащенной из воды.

— Я поговорю с кем-нибудь. — пообещала ему девушка и быстро пошла к карете, негоже заставлять было ждать венценосную особу. — Так неожиданно. — пробормотала она, взобравшись с помощью лакея в салон и устроившись напротив принцессы. — А вы…

— А я наболтала всем во дворце, что решила совершить прогулку за городом, — засмеялась Хельга. — Ответила отказом на уговоры поучаствовать в охоте и приехала за тобой. Скучно как-то без нашего друга. Он же почему-то редко балует дворец своими посещениями. — она махнула рукой, и экипаж неспеша поехал. Набрать большую скорость мешала неровная кладка брусчатки, пассажирок просто бы растрясло. — Раз Степ не хочет наносить визит, значит нужно мне самой к нему наведаться. Но не могу же я к нему заявиться просто так. А сейчас ты скажешь, что пригласила меня. Ведь скажешь? — засмеялась принцесса. — Мы друзья, а друзья должны помогать друг другу.

— Скажу, — покорно согласилась Берта.

Врать она не любила, тем более Степу, только ведь принцессе не откажешь. А правду она потом сразу же милорду Неллерскому расскажет. Да он наверняка и сам догадается, кто был инициатором их общего приезда. Сам ведь обещал Хельге какую-то историю про Щелкунчика поведать. Это такая штучка для колки орехов, сделанная в виде офицера.

— Вот и замечательно. Другого от тебя не ожидала, — похвалила Хельга. — Ты настоящая подруга, не то что некоторые. Какой-то лысый старик, смотрю, тебя обхаживает. — улыбкой показала она, что шутит. — Почему не делишься со мной появлением новых ухажёров?

— Он не старик. — вздохнула миледи из Новинок. — Ему и сорока нет. Это наш преподаватель. Просто волосы выпали и лицо покрылось шрамами из-за неудачного алхимического эксперимента. И его организм тогда столько магической энергии в себя впитал, что ему наверное только милорд Степ и сможет помочь. Да у него и на простого-то денег нет. А сейчас у него беда. Принцесса…

— Хельга. Мы ведь договаривались, как будем обращаться наедине. Так что там с этим не старикашкой?

Берта неожиданно для самой себя всё же решилась обратиться к принцессе. Зачем? Сама не понимала. Просто вдруг поняла, что может помочь чем-то ей нравившемуся человеку. Она вкратце рассказала ситуацию с племянником почтенного Рольфа и попросила о помиловании для него. Принцесса же отнеслась к её рассказу весьма легкомысленно, даже не дослушав последних слов просьбы.

— Создатель, ерунда-то какая. — махнула она рукой, отодвинула занавеску и позвала одного из своих кавалеров, круглолицего юношу с падающими ниже плеч вьющимися рыжими волосами: — Олег! Наклонись. Ты видел лысого мужчину, с которым миледи выходила из ворот? Видел? Хорошо. Возвращайся в университет, найди его и запиши данные на его племянника. Потом езжай в канцелярию, пусть мне на подпись приготовят свиток милости короны. Приеду подпишу.

— Всё сделаю, прекраснейшая из прекрасных, — пообещал юноша. — Только куда мне потом из дворца приехать?

— Жаль, Олег, но сегодня мне придётся обойтись в поездке без твоей компании. — благожелательно сказала Хельга. — Оставайся во дворце. На вечерней прогулке на дворцовой аллее увидимся. — и задёрнув занавеску, повернулась к Берте. — Кстати, мой эскорт знает дорогу до Любкиного парка. Куда потом дальше, покажешь?

До особняка милорда Степа Неллерского — о том, что его оформили на неё, Берта старалась не думать — добрались за четверть часа и столкнулись там с выезжающей со двора тяжёлой каретой с решётками на окнах. Девушки обе поначалу вдруг решили, что кто-то обнаглел и потерял страх настолько, что решил арестовать самого аббата Готлинского. Хельга едва не приказала лейтенанту, командовавшему её эскортом, окружить неизвестный экипаж, оттеснив от него бойцов в сюрко с неизвестными гербами. Хорошо, Берта вспомнила о скором приезде нуждающейся в исцелении одержимой.

— Не надо ничего окружать, принцесса, ой, то есть, Хельга, — чуть наклонившись она прикоснулась пальцами к коленке подруги. — Это маркизу Рейневарскую привезли.

— Что ещё за маркиза? — недовольно нахмурилась принцесса. — Рейневарская? Из Ахора? Что она здесь забыла?

— Её Степ исцелять будет, — пояснила Берта.

— Своих что ли у них целителей нет? — продолжила хмуриться представительница королевского рода. — Ближе никого нельзя было найти?

Глава 20

Какая-то она была, даже не знаю, как её себе назвать, никакая, эта маркиза Рейниварская. Среднего роста, средней комплекции, ничем не примечательное, чуть вытянутое книзу лицо, коротко стриженные русые волосы, собранные сзади в мышиный хвостик, разве что глаза красивые, только потухшие, посмотревшие на меня почти безучастно, безнадёжно, когда я встретил её на крыльце.

Мария, мать моя мачеха, кажется говорила, что маркизе скоро девятнадцать, ну на столько лет она и выглядит. Не красавица конечно, однако и уродливой совсем не назовёшь, кому-то такая очень даже может понравиться. Впрочем, о чём это я? Высокое положение в социуме и богатство любую девицу делают для многих неотразимой, да и какая к чертям любовь у столь высокородной аристократии? Жениться или выйти замуж по любви не может ни один, ни одна из них. Что тот король Луи у Пугачёвой. Я разумеется не в счёт, мне только ту подавай, с кем буду готов прожить всю жизнь. Однолюб, однако.

Одета моя пациентка тоже весьма скромно — в серое походное платье, зато украшений на ней много, начиная с небольшой золотой диадемы с жемчугом и заканчивая почти полным комплектом перстней на тонких пальцах. К гадалке не ходи, там в основном все камни артефактные. Наверняка герцог снабдил дочурку большим количеством воздушных и антимагических защит и целительскими амулетами.

Для встречи я успел переодеться в сутану. Не врачебный халат конечно, но всё равно выгляжу солидней, а то и так, смотрю, не особо-то эта Эмма верит в успех своей дальней поездки. Угу, ещё не хватало, чтобы меня шарлатаном считали. Да, в какой-то степени так и есть, навожу тень на плетень, зато результат гарантирую. Поищи другого такого целителя, кто не просто пользовался бы известными лечебными практиками, а придумал свой собственный протокол лечения.

Отряд сопровождения Эммы Рейниварской во главе с капитаном гвардии прогнал устраиваться в городе, позволил остаться лишь служанке и двум тёткам, похожим на наших чемпионок в тяжелой атлетике. Они на случай припадка у маркизы. Говорят, приступы бешенства у неё редки — не чаще раза-двух в месяц, да и справиться с субтильной девицей намного проще. Так что, усиление кареты бронзовыми листами скорее для защиты её от нападений, чем для спасения от впавшей в буйство одержимой.

Но на всякий случай комнату в подвале, где будет содержаться Эмма, по моему приказу усилили крепким засовом, решёткой на оконце и изнутри покрыли набитыми сеном тюфяками. Реакции маркизы на свою скорбную обитель ждал с интересом и некоторым опасением, но девушка оказалась вполне вменяемой. Осмотрелась, вздохнула, передала накидку служанке и произнесла со вздохом:

— Надеюсь, не зря проделала столь долгий путь.

— Прошу вас не беспокоиться, — я учтив, будто мы на приёме во дворце. — С одержимостью знаю как бороться. Вы у меня не первая, маркиза. И всё необходимое для вашего исцеления имеется.

— Можно на ты, ваше преподобие. — слабо улыбнулась она. — И просто Эмма.

— Тогда я тоже просто Степ, и тоже можно на ты. — соглашаюсь. — Твои охранницы и служанка расположатся в номере рядом, — чуть не сказал «в камере». — Сейчас тебе приготовят умыться с дороги, и обед. Хоть говоришь, что ели недавно, но трактирную еду с произведениями искусства моего повара даже рядом не поставить.

— Буду благодарна. — склонила она голову.

Вот оно преимущество сутаны. Так-то маркиза перед милордом склоняться могла лишь в ответ, но перед служителем Создателя такое вовсе не зазорно. Уж не знаю, какие у нас с ахорской аристократкой сложатся отношения в дальнейшем, не выглядит она склонной к дружбе, слишком замкнута и, сразу почувствовал, из тех, что себе на уме, но свои обязательства выполню честно.

Вначале не ощущал, но стоила подняться из прохладного подвала, сразу же словно оказался в парной. Сегодня Грета организовала большую стирку, а бельё здесь кипятится — стиральных-то машинок нет — вот и расползся пар из прачечной по всему особняку, и именно в такой момент прибежал привратник и доложил, что у меня гости — миледи Берта с подругой.

— Миледи Берта тут не гостья, — поправляю парня-раба. — Она твоя хозяйка даже в большей мере, чем я. Не помнишь что ли, какое имя нанимателя стояло на твоём кабальном контракте? Не помнишь? Зря. Всегда надо читать, что подписываешь. А то однажды, ну, сам должен понимать.

— Я не умею читать, господин. — радостно сообщил привратник. — И там же городской стряпчий договор составлял. Без обмана. Госпожу-то я знаю, но с ней кто-то очень важный. Королевские гвардейцы сопровождают.

Ох, и кто же, интересно, может быть? Я догадливый, можно взять с полки пирожок в качестве поощрения. Принцесса Хельга собственной персоной. Вот уж не думал, не гадал, что придётся визитёра столь высокого уровня встречать. А ведь и правда, много ли в столице найдётся счастливчиков, кому довелось встречать у себя венценосных особ? Нет, ну, понятно, такие есть, тот же кардинал к примеру, но по любому их можно на пальцах одной руки пересчитать. И вот я удостоен такого необычного внимания. Нравится мне это? А вот пёс его знает, если не кривить душой. С одной стороны вроде бы да, а с другой как-то, даже не знаю, тревожно что ли.

— Не смогла долго ждать. — смеётся Хельга, выскакивая из кареты и протягивая обе руки для лёгкого пожатия. — Мы на Щелкунчика приехали. Я бы потерпела, да вот Берта пригласила, а мне не захотелось подругу отказом обижать, и уж очень хочется историю послушать, они все у тебя удивительные, интересные.

Судя по тому как моя девочка опять густо покраснела, принцесса врёт что дышит. Сама напросилась, знаю её уже достаточно хорошо. Ну да не гнать ведь. К тому же, реально это огромная честь, пусть и оказанная почти инкогнито, вряд ли в королевском дворце знают, куда направилась одна из значимых претенденток на трон Кранца.

Эх, какая же ты у меня ещё глупенькая, Берта. Неужели не понимаешь, что пригрела змею на груди? Ну какая, бес его возьми, дружба между вчерашней крепостной рабыней и родившейся даже не с серебряной, а золотой ложкой во рту? Да даже если бы такие отношения и возникли, то, не всегда, но часто, женская дружба заканчивается там, где обе начинают претендовать на внимание одного мужчины. Впрочем, разве у нас по другому? Да так же. Даже хуже бывает. Марат, помню, тот с родным братом чуть не подрался.

— Правильно сделала, что приехала. — с радушием жму и трясу ей руки. — А то я, как бы не стремился к тебе во дворец, да всё недосуг. Проходите же. Заодно познакомлю вас с ещё одной своей гостьей. Маркиза Рейниварская поживёт у меня немного. Прошу. — делаю приглашающий жест, заметив, что мои парни не расслабились, окружив эскорт принцессы и посматривая настороженно. Эрик и вовсе ладонь на рукояти меча держит, того и гляди выхватит. Молодцы. — Кавалеры с нами? — бросаю взгляд на надувшихся от важности и чем-то расстроенных молодых дворян, наряженных в яркие костюмы.

— Рейниварская? Ахорка? — проявила знание географии Хельга, не ответив на мой вопрос насчёт своих сопровождающих. — Что она здесь делает?

Ого, вот это молния из глаз принцессы сверкнула. Ба, и Берта туда же, насупилась. Нет, я так-то знаю, что обе они в состоянии сплести такое боевое заклинание, только вот не в моём доме. Спешу успокоить обоих.

— Это не то, что вы думаете, — отступаю в сторону к слуге, распахнувшему дверь. — Она моя клиентка на исцеление от одержимости. Вы же знаете, что Создатель дал мне возможность исправлять такой страшный магический недуг. Да проходите же, я вас сейчас познакомлю. И вы, друзья, тоже. — киваю кавалерам, раз уж Хельга не сказала им ожидать её на улице.

Ладно, не обеднею от того, что накрою стол и для них.

С маркизой Эммой столкнулись почти сразу же, та в сопровождении своих служанок шла за Гретой Ойлар к выходу в сторону мыльни. Разумеется остановилась для знакомства с новыми гостями. Принцесса очень быстро оценила внешность и одежду моей пациентки и моментально подобрела. Соперницы в этой невзрачной особе не почувствовала. Зато маркиза пришла в полное изумление, обнаружив перед собой в особняке обычного, ну хорошо, не совсем обычного, но всё же простого милорда не кого-нибудь, а особу королевских кровей. Кажется, только сейчас в душе маркизы Рейниварской проснулась надежда на успех исцеления от одержимости, наглядно убедилась, что Степ, ох, какой непростой парень, раз принцессы не гнушаются к нему в гости заезжать.

Оставив на минутку Берту и Хельгу с кавалерами в гостиной — жаль не успел ещё украсить своё жильё дорогой мебелью, коврами, гобеленами, вазами и статуями — лично пошёл, почти побежал, проинструктировать своего повара.

— Смотри, Алексей, не опозорь меня, да и себя тоже, — добавил после объяснения требуемого меню полу-обеда — полу-ужина.

— Неужели сама принцесса? — прошептал тот.

— Я тебе что, врать буду? Или твой хозяин похож на ярмарочного скомороха, рассыпающего шутки?

Вернувшись к гостям, убедившись, что мои Юлька с Ангелиной всё сделали как нужно в плане напитков и закусок — шустрые они у меня, зря иногда ругаю — приступил к беседе. Щелкунчик пока не написан, но я ж не только писатель, из меня вполне неплохой рассказчик получился. И в прошлой жизни косноязычием не страдал, и в этой в грязь лицом не ударил. Понятно, одной только сказкой Андерсена не ограничилось, пришлось после обсуждения поведать ещё и «Руслана и Людмилу». С рифмой не очень дружу, но и так сама история всех впечатлила. После этого пригласил гостей к столу. Там как раз и маркиза Эмма привела себя в порядок после дороги.

Рансбур. Доходный дом почтенного Тита Кремера. Квартира баронета Ульяна Дорбова. Милорд Арчи. В это же время.

Освещение в кабинете отца обеспечивалось сейчас только парой узких окон, активировать амулет баронет не догадался, а на улице склонявшееся к вечеру солнце пряталось за плотной дымкой облаков, так что, обстановка и без того нерадостная, складывалась и вовсе уж зловещей.

— Откуда, откуда в моей семье мог вырасти такой идиот⁈ — кричал склонившийся вперёд в своём кресле баронет на сына.

— Отец… — попытался успокоить его успокоить Арчи.

Хотя на самом деле, глядя на этого полного круглолицего мужчину, ноги которого едва доставали до пола, он и сам задавался вопросом, его ли это родитель? Если посмотреть на мать, стоявшую сейчас возле окна, сложив руки на груди, и казалось бы совершенно безучастную к происходящему в кабинете, высокую, стройную, красивую, то сомнений в том, что он её сын ни у кого не возникнет. А вот про папашку такого не скажешь.

— Чего отец⁈ — чуть ли ни взвизгнул Ульян и ударил пухлым кулаком по столу. — Ты хоть понимаешь, болван, что ты натворил⁈ Твой брат участвует в самых опасных походах, выгрыз у судьбы майорские знаки, твоя сестра скоро выйдет замуж за Арнольда. Да-да, моего старого знакомого, баронета Хонского, который старше меня на четыре года. Я повысил оброк с нашего быдла, хотя они и так у нас весной только лебедой, желудями и корой спасались. И всё это ради того, чтобы не дать нашему роду окончательно захиреть. Для этого я выкладываю последние — последние! — драхмы, чтобы оплачивать твоё обучение, в надежде на будущие доходы от алхимии. А что делаешь ты? Осёл! Марта, наш сын осёл! — позвал он жену, спокойно рассматривающую что-то за окном. — Он не придумал ничего лучшего, как оскорбить представительницу Неллеров. И кого? Личную протеже самого Готлинского аббата, того самого милорда Степа, который, который… — он прервался и издал звук похожий на рык раненного льва.

Ярость отца красавца-милорда совсем не задевала, он просто ждал, когда эта глупая беседа закончится. Арчи презирал его, трусливого неудачника, неспособного на серьёзные поступки, риск, да просто хотя бы проявление твёрдости характера. Впрочем, такое же отношение он испытывал и к старшему брату, тупому вояке, всё надеющимся выслужить себе какое-нибудь выморочное баронство или хотя бы имение, к младшей сестре, плаксивой толстушке, пятый день ревущей в своей комнатушке их убогой арендованной квартиры из-за необходимости выйти замуж за старика-соседа, пообещавшего баронету Ульяну в обмен на юную жену передать пять акров виноградника и пасеку. Уважение и любовь Арчи испытывал лишь к матери. Марта была не только красива, но наверняка именно по её линии младшему милорду Дорбову, среднему ребёнку в семье, передался дар Создателя. Прабабка Алиса была магиней, причём, говорят, достаточно сильной.

И вины за собой он никакой не чувствовал. Наоборот, им владели злость и желание мести. Мерзкая крестьянка. Он ведь предложил ей дружбу, он, тот, кому достаточно было просто улыбнуться любой девице. А она? Тварь. Арчи не так бы сильно оскорбился, если бы его проигнорировала какая-нибудь высокородная девица. С теми всё понятно, многие уже сговорены за женихов. Эта же жалкая рабыня осмелилась не просто отказаться, а осталась полностью равнодушной, будто милорд Дорбов — пустое место или досадная помеха, которая путается под ногами.

— Ульян, успокойся. — наконец вступила в разговор баронета, поняв, что просто помолчать не получится. — Наш сын ничего такого не сделал…

— Ничего такого⁈ — баронет вскочил. — Марта, ты себя слышишь? Ты ему поверила что ли? Я всё уже знаю. Этот идиот оскорблял девушку, хватал её за руки до синяков. Ты представляешь, что с ним, да волки бы с ним, что со всей нашей семьёй сделают Неллеры, если посчитают себя оскорблёнными?

— А я тебе говорила, надо было принимать вассалитет у графа, сейчас бы проблем меньше было. — супруга оставалась спокойной.

— Меньше! Ха! Ничуть. Что мог бы сделать полу-разорившийся граф против герцогского рода?

— Попросить покровительства своего сюзерена герцога Альфонса? Нет? — дёрнула плечом баронета. — Хотя да, пожалуй тут наш Арчи был излишне не сдержан. Сын, — посмотрела она на него. — Пожалуй тебе нужно будет перед той девицей извиниться.

— Перед крепостной крестьянкой? — хмуро уточнил Арчи, отводя взгляд. Матери он не привык противоречить.

— Бывшей, сын, бывшей. — улыбнулась Марта. — Ты ведь у меня умница и…

— Публично! — опять стукнул кулаком баронет, прерывая жену. — Слышишь меня? Ты извинишься при всех, при всей вашей группе. А ты! — посмотрел он на супругу. — Прекрати ему потакать! В вассалы мне идти, ишь ты. С сюзереном пришлось бы постоянно расплачиваться, службой или деньгами, а у нас… — он как-то сдулся, и уже устало повторил: — Извинишься при всех.

— Хорошо, отец. Сделаю, как ты сказал. — пообещал Арчи.

Выходя из кабинета, отдавал себе отчёт, что сейчас не соврал. Как бы его ни бесило предстоящее унижение перед мерзкой девкой, придётся пройти через это унижение. Только торжествовать этой твари совсем не долго. Очень скоро она окажется в его руках, и тогда за всё ответит. Милорд Дорбов даже чуть не зарычал по недавнему примеру папашки, представив, что он сделает, когда крестьянка окажется в полной его власти. Живой она не останется, а значит никому не скажет, кто стал виновником её пропажи. И пусть Неллеры ищут свою вассала хоть до нового явления Создателя.

Отец назвал Арчи идиотом, но тот-то себя таковым вовсе не считал. Даже обществу дворян, среди которых он бы чувствовал себя последним нищим, он предпочитал компанию богатых сверстников-простолюдинов, которым оказал большую честь, снизойдя до приятельских отношений с ними.

Они получали удовольствие от того, что с ними настоящий благородный, а ещё пользовались тем, что к обществу такого красавца тянутся девушки, словно слетающиеся на свет амулета мотыльки. Арчи же не стеснялся пользоваться их услугами, в первую очередь денежными. Кошельки богатеньких юнцов всегда были угодливо развязаны перед ним.

Но теперь настало время потребовать и другую помощь. Среди его приятелей был Вадим Гарт, сын почтенного Сэма Гарта, известного среди городского отребья как один из ночных королей Рансбура по прозвищу Шепчущий, хозяин районов Ямы и Серовка. Вот к этому-то Вадиму Арчи и обратится с заманчивым предложением повеселиться в их домишке на окраине Ям, где они часто бывали своей компанией. А чтобы веселее было, предложит похитить беззащитную студентку? Почему беззащитную? Так скажи он, что жертва предстоящего насилия относится к роду Неллеров, дружки моментально штаны от страха перепачкают. Нет уж, пусть побудут в неведении. А потом, когда он им расскажет, ужас от содеянного навсегда заткнёт их поганые рты.

От университета поганка убывает в носилках безо всякой охраны. Да, это происходит днём, но по пути к дворцу достаточно много мест, где легко устроить засаду, вырубить носильщиков, силком влить в крестьянку сонное зелье, погрузить в крытую повозку и вывезти к ямам. Это не сложно. Главное, что на милорда Арчи никто не подумает. От в этот день специально надолго задержится в университете.

— Сынок, — услышал он сзади голос матери. — Я надеюсь, ты не задумал какой-нибудь глупости? Выполнишь то, что сейчас пообещал отцу?

— Не задумал никакой глупости, — искренне ответил он, с улыбкой прикоснувшись ладонью к матушкиному плечу, то, что задумано, очень умно. — И да, выполню.

— А сейчас куда собрался? — вышел в коридор старший Дорбов. — Опять с простонародным отребьем пить? Нет чтобы приличных друзей себе в столице найти.

— Я обязательно поищу таких, отец. — склонил Арчи голову.

Глава 21

Это уже второй раз подряд, когда я просыпаюсь посреди ночи, и ни одного сна в глазу. Знакомая по прошлой жизни ситуация. Хотя нет, там вообще накатывали периоды бессонницы, и пришли они ко мне в самом конце жизни. Болезнь ли тому виной, возраст? Не знаю.

А тут в чём дело? Тело-то, как и мозг, вместивший моё сознание, совсем молодые. Наверное перебарщиваю с нагрузками и на одно, и на другое. Снизить интенсивность тренировок? Меньше времени уделять своему эпистолярному творчеству? Магическим плетениям? Да ну, ерунда. Здесь и сейчас всё равно нагрузки на мозг много меньше, чем в прошлом существовании в бесконечных, разнообразных, бездонных информационных потоках, да и физически выкладываться в моём прошлом порой приходилось не меньше. Может даже больше. Наверное, съел что-то не то. О, точно! Я ж переедаю в последнее время. И повар молодец, и постоянные гости, а традиция не позволяет оставлять их голодными. Так что, с качеством еды всё в порядке, а вот за количеством надо следить.

Звёзды необычайно яркие. Днями небо хмурится, а вот ночью, поди ж ты, совсем чистое. Нашёл пару знакомых созвездий нового зодиака — слева Воле, справа, вон, Сокол — и иду досыпать. Надо будет ещё сказать, чтобы пуха в подушках убавили. Высоко слишком голова располагается. Ага, плохом танцору известно что мешает. Нормальные подушки.

Люсильда, приходившая днём ко мне с тётушкой Эльзой, рассказала, что одной из тем, не уступающей самой острой насчёт действий мятежного дяди короля, стало обсуждение частых поездок принцессы Хельги в особняк миледи Берты, где сейчас проживает аббат Степ Готлинский. Частых? Да она тут каждый день бывает. Повадилась как на работу сюда ездить, честное слово. Четвёртый раз подряд вчера приезжала. Нет, я не против так-то был бы, но это реально выбивает из рабочего ритма, из-за чего приходится засиживаться с работой над амулетами и написанием книг допоздна. Точно, вот в этом и проблема моей частичной бессонницы.

Ладно я, трата времени на беседы с Хельгой, компенсируется удовольствием, которое получаю от их с Бертой компании. Не буду себя обманывать, так всё и есть, реально чувствую себя будто школьник, завладевший вниманием главных красавиц класса. Подарок от юного организма. А вот дворцовым кавалерам из окружения принцессы в последние дни совсем плохо стало.

Будь мы действительно школьниками, давно бы мне тёмную устроили. Сейчас же злобствуют, завидуют, грустят и строят планы мести один глупее другого, Люсильда не успевает подслушивать очередную выдуманную причину для вызова милорда Степа на дуэль. Впрочем, по её мнению дальше разговоров дело не пойдёт. Боятся, очень боятся последствий для себя даже в случае успеха — тут и гнев их кумира Хельги, и месть рода Неллеров, не говоря уж об убеждении придворных дворянчиков, что дескать аббатик сам на схватку до смерти не выйдет, наймёт бретера. Да, выставить вместо себя я могу лишь один раз, но попробуй хотя бы одного профессионального дуэлянта завалить. Вся свита принцессы поочерёдно поляжет. Что-то не припомню я в её окружении слишком уж умелых мечников.

Чёрт, получится у меня снова уснуть или нет? Всё подряд в голову лезет. Дня что ли не хватает на размышления о происходящем вокруг меня и в мире? Так-то здорово иметь уши своей разведчицы прямо перед устами главы королевского секретариата, одного из самых информированных людей в Рансбуре. А тот, чувствуется, совсем запутался в паутине лести, хитрости и красоты Люсильды, совсем не соображает, чего можно говорить, а чего нет. Ну и славно.

Из вчерашних новостей — послание с западной границы. Не только об очередном успешном взятии армией Филиппа мелкого городишки, а и о том, что расквартированный там и в лагерях вблизи него пехотный полк затянул с решением о сдаче, вступил в бой на стенах, был ожидаемо быстро разгромлен и, главное, после завершившегося сражения принц распорядился всех выживших рядовых солдат полка повесить.

Жуть и бестолковщина, как по мне. Решение о сопротивлении принималось явно не ими, а расплатились жизнями простые бойцы. Офицеры и унтер-офицеры отделаются выкупом, а то и вовсе вступят в армию претендента, а вот рядовым крайне не повезло. Не сказать, чтобы поступок королевского дяди из разряда невиданных ранее, такое случалось нередко, и всё же по отношению к своим же кранцевским подданным весьма поступок сильно неоднозначный. Если Филипп продолжит в том же духе, симпатии народа могут качнуться вновь в сторону моего недруга Эдгара. Неужели рядом с принцем нет никого умного, чтобы предостерегать от глупостей? Или их там полно, но наш Филипп никого не слушает?

Так-то понятно, что в солдаты идут в основном не лучшие представители нашего социума. Да, разные среди них попадаются, в том числе и те, кто со временем выслужит себе унтер-офицерские галки как мой опекун Ригер, или даже те, кто получит офицерский патент и дворянский статус, однако всё же подавляющее большинство — откровенное отребье. И так считаю не потому что сноб или заразился в новой жизни аристократическим самомнением. Просто констатация факта.

За примерами далеко ходить не нужно. Вчера потерял одного бойца, а мог бы и вовсе троих. Хорошо, что миледи Алиса вовремя в Михайловский замок прибыла, её дома застали, а не пришлось бегать по городским лавкам и магазинам как обычно. Спасла двоих от смерти, лежат теперь в казарме еле дышат.

Зато накануне хорошо погуляли. Нажрались как свиньи, полезли в драку с местными смутьянами, победили, продолжили пьянку, празднуя победу, отправились в вертеп, а вот на выходе их и подрезали. Со стражей у меня до сих пор отличные отношения, вряд ли виновников надут, но вот доставить моих придурков в казарму доставили. А ведь я-то ведь в свою роту ещё лучших собрал. При этом дня не проходит, чтобы кто-нибудь чего-нибудь не учудил. Хоть вообще в город не выпускай. Так ведь увольнительные и выходные им по контракту положены, да и оставить восемь десятков взрослых мужиков запертыми в казарме — такая себе идея. Может случиться, что только хуже сделаю. Офицеры мои и унтеры на палки и плети не скупятся. Не сказать, что толку с этого никакого, но доходит всё равно не до всех.

Что из себя представляют бойцы обычных полков, даже думать не хочется. Насмотрелся. Но это ж не повод их после сражения вешать высоко и коротко?

За окном раздаётся истошный вопль, где-то не очень далеко, на соседней улице или чуть дальше. Район у нас элитный, однако и здесь бродить ночами небезопасно. А насчёт моих орлов, так тут баронет Кастор набивается мне в лейтенанты. У меня так-то полный комплект офицеров, лишний бы всё равно не помешал, да только не хочу я этого явного подсыла от принца при себе держать, пусть даже Неллеры сейчас на стороне претендента и парень Риккард реально хорош в компании. Весёлый, обаятельный выдумщик. Пусть в цирк идёт работать. Здесь нет цирков? Ну, передвижные труппы-то циркачей повсюду разъезжают и представления свои показывают, пусть и не под куполом, а под открытым небом.

Сколько сейчас, интересно, времени? Часа два-три? Сложно сказать, ходики в темноте вижу, а вот стрелки на них не наблюдаю. Ладно, что бы мне это знание дало? А ведь скоро надо будет велеть на ночь растапливать в особняке камины. Под пуховым одеялом тепло, а вот нос холодный. Как там? Держи голову в холоде, а ноги в тепле? Ну, не знаю.

Надо попытаться уснуть. День предстоит насыщенный, хотя и шестой в неделе, то есть выходной. Именно потому что выходной, потому и получится насыщенный. Хельга с Бертой пусть не с самого утра приедут, но ещё до полудня. Вот и на кой чёрт я им увлекательные приключения пообещал? Мозги порой отключаются. А хотя, чего себя корить, и самому интересно побродить по городу в их компании. Развлекаться-то тоже нужно, а то совсем закисну в делах полезных.

На гладиаторские бои мне смотреть не интересно, на кулачные, как недавно выяснил, тоже, ну, если сам в них не участвую, с Киром Бирюков заниматься мне одно удовольствие, даже когда он, как вчера, меня подловил на том, что песком в глаза запулил. Подловил. И правильно. Всегда надо быть готовым к любой подлости от соперника.

За битого двух небитых дают. Тем приёмам, что я уже нахватался от бывшего чемпиона Ям по боям без правил, ни в какой бы секции меня научить не смогли. А глаза я, чтобы урок лучше усвоился, специально магией не стал приводить в порядок, просто промыл, и потом весь день ходил с красными, к немалому веселью служанок и Хельги с Бертой. Первые-то ухмылки скрывали, помнят поротыми попами, как нужно себя вести с господином, зато принцесса смеялась в открытую, говоря, что я похож на злого медведя, которому в клетку бросили вонючего преступника.

В общем, самые популярные в этом мире забавы не для меня, а вот побродить по городу в приятной компании очень хочется. Да и девушкам будет полезно — Хельге посмотреть на свой народ вблизи, а не из окон дворца или кареты, а Берте узнать город, она ведь его толком и не видит. Высади её где-нибудь возле Горбатого моста — гарантированно заблудится. А уж из какого-нибудь района вроде Ям или Полуденного холма и вовсе не выйдет.

Плетения морока на себя, которые, кстати, мы все трое имеем возможность создавать, решили не использовать. И на одарённых они не действуют, да и обычные люди, приглядевшись, поймут, что их дурят. Просто переоденемся. Кто нас в лицо узнает? Никому в голову не придёт, что столь важные особы как принцесса и прославленный аббат Степ Готлинский разгуливают будто обычные люди.

Так, но первым делом сегодня завершу исцеление маркизы Рейниварской. Так-то Эмма уже здорова второй день, её одержимость оказалась в совсем лёгкой форме, видать источник не сильно мощный, но вот так сразу ей об этом сказать я и не подумал. Денег герцог передал мне прилично, услугу с него Джей с Марией, как я понимаю, потребуют немалую, так что, признаваться в пустяковом для меня характере лечения Эммы не стоит. Но и затягивать надолго не захотел. Не люблю посторонних людей, постоянно проживающих у меня в доме. Помню, даже когда тёща к нам приезжала, женщина весьма покладистая и хозяйственная, Даша вся в неё, и то дни считал, когда же она с нами попрощается. А здесь и вовсе чужая девица, к тому же какая-то мутная, себе на уме.

А вот деньги оказались кстати. Грета уже закупила необходимые гобелены, по местным меркам очень хорошие, хотя я, как мне кажется, со своей школьной четвёркой в прошлой жизни по рисованию смог бы намалевать как-нибудь получше. Ну уж проверять и этот свой дар точно не стану, хватит и тех, которые взялся демонстрировать. Ещё у меня теперь новые портьеры и шторы, пара скульптур на входе, вот ваятели здесь не хуже земных. Мебель пока только заказана, в конце следующей недели обещают привести. Заживём с миледи из Новинок.

Баронет Василий Норат, главный распорядитель финансами нашего рода в Ронсбуре, испытал заметное облегчение, когда узнал, что мне от него ни зольда не потребуется. После того как я самого омолодил, а внука вылечил, он готов мне последнюю рубашку отдать, да только присланный на это полугодие Джеем вексель на сорок тысяч драхм почти полностью ушёл на покупку места судьи для нашего человека.

Так получилось, что один из семи городских судей умер из-за болезни, говорят, вызванной неумеренным винопитием и обжорством, а мой дядя вице-канцлер Андрей Торский как-то сумел добиться права на занятие вакансии протеже Неллеров. Только оказывается, мало иметь такое решение — данный пост, как и большинство чиновничьих, необходимо выкупить. Представляю, какая тут независимость, беспристрастность и честность правосудия. Баронет сказал, что наш человек в течение года вернёт роду всё до последней драхмы.

Господи, о чём я думаю? Спать нужно. Спать, спать и спать, как завещал… впрочем, он ведь про учиться говорил.

Всё же да, я сделал это! В смысле, уснул. Да так крепко, что проснулся от тормошения за плечо, одних лишь слов Ангелины оказалось мало.

— Проснулись, господин? — спросила. — Уже пять часов.

— Не видишь что ли, глаза открыл? — бурчу, но благодарю: — Спасибо, Анги. Под кровать не лезь. Куда? Знаешь ведь, я не люблю с ароматами спать, пусть и своими.

— Я на всякий случай. — пояснила девушка.

Сегодня с сенсеем мы отказались от спаррингов, отрабатываем весь урок подсечку. Не такую, каким поди учили в моём мире на занятиях по самбо, вольной борьбе и прочих дзюдо, а ту, которой пользуются на аренах в Яме, то есть с ударом. Точнее, удар, а затем подсечка, даже если противник от одного только полученного ушиба готов уже упасть.

Через час Кира сменил Карл. Он сегодня ночевал в Михайловском замке. Иногда отдыхает вместе с личным составом своей роты.

— Как там те двое? — спрашиваю, пропустив его выпад в плечо.

— Да что с ними будет? — ответил милорд Монский, получив от меня алаверды в виде укола в верхнюю часть бедра правой ноги. А не надо зевать. — Ещё пару дней, и Алиса поставит окончательно на ноги. А потом я с них собственноручно шкуру спущу плетью.

— С покойником разобрались? Как его, капрал Барк?

— Да, вчера ещё. — приятель переходит в атаку, пустив в ход свою самую лучшую связку приёмов, только я всё это видел не раз, так что, достаточно легко отбиваю, а вот перейти в контратаку не получилось, хитёр братец, чуть не подловил. — Сержант Клирс — Барк его подчинённый — вывез тело за город. Там как раз общую могилу готовились засыпать, вот туда и бросили капрала. Чего морщишься, Степ? Будем мы ещё на всяких придурков дрова покупать. И так за захоронение половину драхмы выложили.

Интересно, во сколько Даше обошлось место на кладбище для моего тела там на Земле? Насколько помню, до полумиллиона рублей уже доходило. Хорошо, у нас зять обеспеченный, наверняка все расходы взял на себя, а вот как остальные выкручиваются, не представляю. Теперь уж и не узнаю. Вот да, ночью всем подряд мозги грузил и сейчас никак остановиться не могу.

— Я не про тело, Карл. — отступая, замечаю, что сидящий на лавочке Кир Бирюк сжал кулаки, надо же, болеет за меня. Ну а я ведь не просто так назад пятился. Получай, фашист, гранату. Приятель морщится, хорошо я ему пробил. — С деньгами как вопрос решил?

— Пока никак. — тот отошёл подальше, приводя себя в чувство. — Его деньги, что-то около семи драхм, он не экономил, всё прогуливал, и положенная выплата по смерти в тысячу драхм сейчас у Герберта. Сегодня положит в верцийский банк и напишет сестре Барка, как тот и оговаривал. Она вроде где-то в Ворском герцогстве живёт. Там и получит. Устал, смотрю?

— Потренируйся с моё. — киваю и отдаю учебный меч Ивану Чайке.

Сразу в дом не пошли. Сначала сел рядом с сенсеем, сплёл по памяти два простеньких целебных заклинания, убрав боль в отбитых у нас ногах. Синяки получали и от ударов партнёра, и нанося свои. Сложно это всё.

Когда спустился в подвал к Эмме, на улице уже дожидался вызванный мною накануне эскорт маркизы Рейниварской. Сама она уже позавтракала и лежала на кровати, с огромным интересом читая листы с моими сказками, которым ещё только в будущем предстояло стать книгами.

Войдя к ней в комнату, садиться не стал.

— Степ! — воскликнула, увидев меня в оконце. — Ты мне подаришь эти истории?

— Потом как-нибудь в виде фолианта пришлю. — обещаю. — Там и эти будут, и другие. Вот выпей, — протягиваю ей кружку с готлинской водой. — На этом твоё лечение заканчивается.

— Но как же? — растерялась. — Я совсем не чувствую источника!

— А должна? — улыбаюсь. — Должна. Ну, значит сейчас почувствуешь. Только сначала до дна святую водичку выпей.

В кружке примерно грамм триста, так что, справилась без труда и быстро. Я же в этот момент развеял блокирующее магию плетение.

Девушка замерла и воскликнула:

— Получилось! У тебя правда получилось! Я вижу яркое ядро и девять, нет, десять, да, десять нитей, Я больше не одержимая! Степ!

Вот уж не ожидал от этой «ни рыба, ни мясо» таких эмоций, она же кинулась на шею, да ещё и поцеловала в щёку. Хорошо, что пока Берта с Хельгой не приехали и отсутствуют. Служанки маркизы принялись друг с другом обниматься, а милорд Монский стоит с таким видом, будто бы это он Эмму исцелил.

Неожиданно, всхлипнув, девушка вернулась к постели, села на неё, закрыла лицо ладонями и заплакала. Как же не люблю женских слёз, ни тех, что с горя, ни тех, что от радости. Поэтому, посоветовав собираться, поскольку её люди уже ждут, отправился наверх.

Во двор мои парни запустили только карету с кучером и капитана, командира ахорского отряда, остальные его гвардейцы остались снаружи. В глазах офицера напряжённость. Не стал его мучить неизвестностью и сообщил об успехе исцеления. Тот тут же кинулся к экипажу. Оказывается, у них при себе была клетка с почтовым голубем, капитан быстро написал на тряпичной ленте несколько слов, перепачкав рукав пролившимися чернилами, привязал послание к лапке птицы и отправил её в полёт.

Вещей у маркизы Рейниварской было немного, но женщины есть женщины, на крыльце она появилась лишь спустя полчаса. Ничто не напоминало о том, что она недавно рыдала взахлёб. Такая же чопорная, что и вдень приезда. Однако вначале направилась не к распахнутой дверце кареты, а сделал несколько шагов ко мне, подойдя вплотную. Коротко поклонилась и прикоснулась к рукаву.

— Степ, — сказала негромко. — я не знаю, о чём договорились мой отец и твой брат, какие кто кому давал обещания, но, знай, если тебе будет нужна от меня любая помощь, ты можешь смело на неё рассчитывать. А ещё я очень надеюсь, что у тебя будет возможность приехать к нам в замок.

— Уж лучше ты к нам. — улыбаюсь и принимаю Эмму в прощальные объятия.

Глава 22

— Как я выгляжу? — принцесса крутанулась вокруг себя перед зеркалом, приблизилась к нему лицом и постаралась что-то там разглядеть.

В комнате, которая и кабинет, и моя гардеробная, нас шестеро, довольно тесновато, но мы этого не замечаем. Юлька с Ангелиной помогли моим подругам вырядиться простолюдинками, ну а мы с Карлом в обличье простых горожан, в штанах, рубахах, куртках и беретах выглядим молодыми приказчиками или подмастерьями. Зашли, когда нам сообщили, что девушки уже переоделись.

Вот это я понимаю, маскарад. Не то, что демонстрируется во дворцах — маску какой-нибудь зверушки напялил, и вроде как скрыл себя от окружающих. Нет, там ерунда, а сейчас по настоящему. Даже лиц скрывать не нужно. Встреть мы хоть кого-нибудь из придворных, никто глазам своим не поверит, что эта юная покрасневшая от удовольствия девица принцесса Хельга, о других и говорить нечего.

— Восхитительно. — говорю без лукавства. — Как всегда.

— Нет, я про то, что похожа я на девку-простолюдинку? — уточняет.

— Да как бы сказать. — усмехаюсь. — Лицо бы сделать попроще, и взгляд потупить. А то из тебя аристократка даже через это платье и из-под чепчика прёт. Ты ж умеешь лицедействовать.

Кажется, это я зря сказал. Впрочем, нет не обиделась, только взглянула остро на меня через зеркало, но потом изобразила скромницу, спросила:

— А так?

— То что нужно. — одобряю. — Карл, тебе бы тоже убавить дерзости в выражении лица. — советую другу. — Это нам с Бертой с этим проще.

— Почему? — задаёт глупый вопрос Хельга, обернувшись.

— Забыла, где мы выросли? — надеваю берет. — Для нас принятый образ привычен.

Не совсем конечно так, Берта в отличие от Степа была крестьянкой, но это уже мелочи.

Из дворца Хельга банально сбежала. Сообщила своей подруге-фрейлине, чтобы прикрыла — баронета Бритни Уайс кого хочешь обведёт вокруг пальца — наложила на себя отвод глаз и незаметно выскользнула к восточным воротам, где её уже дожидалась миледи из Новинок с наёмным паланкином и лейтенантом из числа сторонников принцессы, который прихватив четвёрку своих гвардейцев, свободных от службы, составил её эскорт. До моего особняка сопроводили и пока отправились в трактир. Их позовут, когда вновь потребуются, чтобы совершить путь по обратному маршруту.

— Всё время забываю, что ты рос среди простонародья, Степ. — Хельга наконец-то отошла от зеркала. — И не удивительно. Ты больше похож на родившегося во дворце императора. Столько в тебе уверенности, ума, твёрдости и дерзости характера, а уж воображение-то…

— Сейчас не об этом. — останавливаю поток её слов. Приятно конечно, и говорит она сейчас искренне, только вот не хотелось бы оказаться в роли той вороны, что в басне сыр потеряла. — Если готовы, то пора выдвигаться.

Осматриваю свою компанию и честно испытываю удовольствие, глядя на их предвкушающее необычное приключения лица. Даже мои миледи с милордом в сильно приподнятом настроении. Берта от того, что по сути впервые окажется в городе на прогулке, а Карл — а что Карл? — с ним тем более всё понятно, даже в самых удивительных снах он не мог себе представить, что вот так вот запросто будет однажды прогуливаться в компании с самой принцессой Кранца, причём, ставшей вдруг одной из главных претенденток на трон королевства.

А всё Марк Твен виноват, его история «Принц и нищий». Ладно, не буду сваливать на великого писателя, это ведь я её рассказал девушкам. Кто ж знал, что Хельга не просто загорится, вспыхнет от желания устроить себе увлекательную прогулку. Да, это не на гладиаторские бои или кормление мурен смотреть. Не кроваво, зато необычно и ново.

Разумеется, мы отправились в путь через заднюю калитку. Чтобы выйти на соседнюю улицу, необходимо пропетлять между заборами соседних особняков. Там всё заросло кустами, сейчас по осени уже высохшими зарослями крапивы и ежевики. Однако тропку там протоптали. Те самые ребята из шайки Тимохи, которые этим путём прибегают за объедками. Одна из этих оборванцев ждёт нас, чтобы показать дорогу, а то могли бы и в овраг упереться или лишние круги намотать в лабиринте проходов.

Девочку зовут вроде бы Мария, как мою мачеху. Худенькая и чумазая оборвашка в грязных мальчишеских штанах у рубахе без ворота чуть ли не до колен. Недавно кем-то остриженная очень коротко, она похожа на мокрого больного воробышка. Выглядит лет на девять, хотя, знаю, ей уж больше двенадцати. Постоянное недоедание, чего уж. Узелок с едой она от Греты получила и теперь ждёт нас у калитки, присев на корточки и опираясь спиной. Смотрит на нас с подозрением, не понимая, кого это ей велели сопроводить. Я-то её через окно пару раз уже видел, а вот она меня видит впервые. Троих моих спутников тем более.

— Вы чего так долго? — высказала нам претензию, поднявшись при нашем приближении. — Тётушка Грета сказала, сейчас выйдите, а я уж полчаса вас тут жду.

— Не бурчи как старушка. — отвечаю. — Возьми лучше, это тебе. — протягиваю пирожное, которое отобрал перед самым уходом у Юльки.

Глаза, и без того большие, у девчонки чуть на лоб не лезут, сглатывает слюну и берёт угощение подрагивающей ручонкой, грязной будто только что с угольной шахты. Рассматривает, нюхает, вздыхает, опять опускается на корточки и развязывает узелок. Смотрю, там у неё много лепёшек, похоже, большинство вчерашние, недоеденные булки, овоща и даже куски сыра и мяса. Моя управительница не жадничает. Ну, да это я так распорядился.

Девчонка бережно укладывает пирожное между булками, по новой завязывает узелок, поясняет:

— Поделим. Спасибо.

— Это тебе лично. — поясняю. — Доставай и ешь.

Та с жадностью смотрит на свою ношу и с сожалением мотает головой.

— Нет, не могу. — тихо произносит. — Не по понятиям. Мне ж не на улице подали, и я не стащила у кого-нибудь жирдяя. Это место однорукого, он с Тимохой его нашёл на прикорм. Им и решать, как поделить. А вы кто? — не сдержала любопытства. Откуда здесь взялись? Я вас раньше не видела никого.

— Мы тебя тоже. — рассмеялся Карл. — Меньше вопросов. Веди к площади давай, кратчайшим путём.

— Кратчайшим не пройдёте, если не хотите перепачкаться, красавчики. — усмехается девчонка. — Пойдёмте, тут и так недалеко. Быстрее! — почему-то испугалась она подходившего, чтобы закрыть за нами калитку, одного из караульных.

Пропускаю вслед за ней первым своего вассала, потом девушки, и иду следом, замыкающим нашу процессию. Со спины мои спутницы неотличимы от горожанок, причём вполне обеспеченных, что выдают мелькающие ниже подолов платьев кожаные сапожки. Хельга в раже потребовала было себе деревянные башмачки, но, примерив и попробовав их в ходьбе по комнате, от этой отказалась. Жаль, что спереди, если к девчонкам присмотреться, пытливый ум различит в них аристократку и крестьянку. Да, Берта всё ещё выражением лица напоминает ту крепостную юную красавицу, которую я встретил на дороге возле Олска — немножко наивности, немножко тревоги.

Обходим заросший чахлым ивняком — видать, где-то рядом водный источник — довольно длинный овраг, куда сносят мусор с окрестных домов, особняков, складских помещений и торговых лавок. Хорошо, что как такового неиспользуемого мусора в нашем районе остаётся совсем мало, почти всё идёт в дело и растаскивается голодранцами. Любая старая тряпка или подгнившая доска для кого-то ценность. Иначе выросла бы свалка. Коммунальные рабы редко появляются на задворках, они и центральные-то улицы и площади в последнее время кое-как убирают. Разлад в королевстве докатился и до городского хозяйства. Общественных рабов чиновники наверняка используют для личных нужд.

Проходим насквозь тупик и опять начинаем петлять вдоль зарослей. Тропки тут действительно натоптаны, и идти не трудно, ну почти, то есть, троим из нас. А вот принцесса умудряется цепляться рукавами почти за каждый куст или даже не выпирающую далеко ветку. Ну, вроде платье не порвала, и настроение не испортила.

Идти до площади Хромого короля и правда оказалось недалеко и недолго, хотя наша проводница иногда останавливалась и оборачивалась с недовольным видом, дескать, чего вы там как черепахи? Остановилась перед узким — стены почти впритык друг к другу — проходом между трёхэтажными доходными домами. Махнула рукой.

— Вам туда. — и почесала левую ступню в обмотках об другую ногу. — Вон уже базар.

— А ты-то чего с нами не идёшь? — поинтересовалась Хельга.

— Ты дура что ли? — шмыгнула носом оборванка. — Отберут же. — подняла она чуть повыше узелок со снедью. — В этом районе так-то ребята Гвоздя побираются и работают. Увидят меня, поколотят. Чего это ты? — отшатнулась от протянувшей ей руку принцессе.

— Возьми хоть это на память. — усмехнулась та.

Когда уж она успела залезть в висевший у неё на поясе кошель, я не заметил. Когда разжала ладонь, там блеснула золотая монета в десять драхм. Маленькая нищенка аж отшатнулась, когда разглядела, что ей предлагают, и выпучила глаза.

— Хочешь, чтобы мне в горло за фальшивку расплавленный свинец влили?

— Она настоящая. — нахмурилась принцесса. — Бери, это я тебе даю.

— Ага, — во взгляде девочки только настороженность многократно битой жизнью бедолаги. — Откуда у тебя? Украла? А скажут про меня. И руку как Фрицу отрубят. Ты точно дурочка.

Я уже хотел вмешаться и заменить золотой на пару медяков, но оборванка неожиданно передумала осторожничать, схватила доход среднего ремесленника за неделю упорного труда, резко развернулась и побежала между домом и зарослями кустарников так, что только обмотки засверкали.

— С тобой только в разведку ходить. — говорю венценосной подруге. — Хельга, ну откуда у простой горожанки могут быть при себе такие деньги? Сама бы подумала. Прошу тебя, больше к своему кошелю не прикасайся. Говори, что тебе захочется попробовать или приобрести, мы с Карлом тебе купим. Иначе ты наш всех выдашь.

— Прости, — смутилась она. — Не подумала. Просто захотела девчонке помочь. Искренняя. Многие ведь меня во дворце дурой считают, а она, гляди-ка, единственная, кто сказал мне это в глаза. Награда за честность. А за грубость, велю её найти и высечь так, чтобы неделю сидеть на попе не смогла.

— Хельга, так нечестно. — смотрю с укоризной. — Она же не принцессу так назвала, а неизвестную ей состоятельную девушку-простолюдинку. Прости, но, согласись, повод у неё для такого был. Кто ж первой попавшейся оборванке отдаст десять драхм?

Та долго не раздумывала, с лёгкой душой махнула рукой.

— Ладно, пусть живёт спокойно. В самом деле, не скормить же её рыбкам в нашем пруду? Идём?

Мы направились в проход и вскоре оказались на переполненной народом площади Хромого короля. Почему так назвали, не знаю. Я многого чего не знаю. Вот даже у сопроводившей нас девчонки забыл имя спросить. Надо будет её однорукому похвалить. Действительно честная, и пирожное не стала в одно лицо есть, и принцессе высказала то, что думала.

Не сразу заметил сержанта Николая Тордела, заместителя Эрика Ромма и его правую руку. Сержант с тремя парнями-разведчиками, под видом бывалых, потрёпанных жизнью наёмников, бродили между виселицей и торговыми рядами в ожидании моего появления со спутниками. Я ж не безбашенный не позаботиться об охране. Да, днём в нашем районе столицы безопасно, но всякое может быть. Будь мы с Карлом вдвоём, поддержка парней нам бы не потребовалась, а вот с принцессой — лучше перестраховаться. Николай нас тоже увидел. Закрыл на пару секунд глаза и кивнул, показал, что всё под контролем.

А девушки уже, позабыв о различии в своих статусах, дружно взявшись за руки, чуть ли не в припрыжку поспешили к ювелирной лавке. Чувствую день сегодня предстоит тяжёлый. Помню, как с Дарьей и Олесей по торговым центрам и магазинам ходил. Тоска зелёная. Но нужная. Куда деваться?

Теперь же и вовсе шоппинг является частью моего коварного плана. Совместный поход за покупками женщин очень сближает, как и общие девичьи тайны. Очень хочу, чтобы Берта с Хельгой стали настоящими подругами. Тогда и одного мужика им разделить будет проще. Потом. Спустя много лет. Я ведь не тороплюсь.

Да и насчёт принцессы уже запустил через тётушку Нику в круговорот мысль, что не нужно ей торопиться с выбором супруга. Ведь любой кандидат может не устроить, нет наверняка не устроит какую-то часть тех, кто пока готов безоговорочно её поддерживать. Баронета и сама с такой постановкой вопроса согласилась, и пообещала донести эту здравую идею, как до Матильды, так и, через супруга Митрия, главного королевского мага, до кардинала. Раз уж те собираются возвести Хельгу на престол, так пусть не сеют семена раздора между её сторонниками.

— Степ, ты их рискнёшь оставить без нашего присмотра? — дёрнул меня за рукав Карл. — Как бы там наша принцесса опять содержимое своего кошеля не показала.

— Ты прав, — ускоряю шаг, пробиваясь через людей, столпившихся у наливайки, так называют прилавки, где продают стопками мутную самогонку. Мой неллерьяк точно на улицах торговаться не будет. — Поспешим.

В этой ювелирной лавке ассортимент украшений конечно же не рассчитан на аристократов, тем не менее, какая девушка способна уйти без покупок? Пришлось нам с Карлом раскошелиться на серебряную брошку с кубиком бирюзы в центре для Хельги и на цепочку из такого же металла с янтарным кулоном для Берты. И то, и другое стоило почти одинаково, так что девушкам завидовать друг другу не придётся.

Затем пошли прогулки по магазинам тканей, одежды, обуви. С удивлением узнал, что не только моя миледи из Новинок, но и принцесса впервые ходит по торговым лавкам. Как так-то? Понимаю, живёт на всём готовом, только ведь, считай, одной из самых ярких страниц жизни лишена. Хорошо, что меня в этот мир занесло, иначе никогда не побывать бы Хельге такой счастливой и радостной как сегодня. Аж светится вся. Господи, много ли человеку для счастья надо?

Ребята сержанта Торрела стараются держаться к нам поближе. И правильно, всё-таки вокруг слишком много народа, что в торговых рядах, что зрителей циркового представления, что перед музыкантами, где принявшие на грудь самогонки или вышедшие из трактира после винопития и потребления люди уже устроили танцы. Хельга с Бертой нашей охраны не замечают, им и без того есть, куда пялиться, а я им умышленно насчёт своих парней ничего не сказал, пусть нервы себе щекочут и думают, что самые храбрые мыши в амбаре.

— Хочу вот этого выпить. — тащит меня Хельга к наливайкам. — И потом пойдём танцевать.

— Принцесса, — пытается образумить её милорд Монский. — Это такая гадость, что лучше не стоит пробовать.

Она улыбается и дёргает Берту, беря её в союзницы. Обращается ко мне:

— А его, Степ, значит, можно брать в разведку? Мы же договорились на ты и по именам!

— Так он и не разведчик у меня. — приподнятое настроение друзей передалось и мне, я тоже не устаю улыбаться. — Но Карл ведь прав насчёт сивухи. Дрянь дрянью. Ты сразу же окосеешь. Натворишь дел, потом стыдиться будешь.

— Целительского амулета тебе жалко, если что? — она уже смеётся, всё же прислушавшись к нашему совету и меняя направление движения. — Ладно, потом как-нибудь попробую. Ты же купишь для меня?

— Когда-нибудь я тебя другим угощу. — имею в виду свой эрзац коньяка. — Подожди года три. А это фу, не стоит.

— Опять что-то интересное придумал? — принцесса прижимается ко мне, привстаёт на цыпочки и, пока Карл помогает Берте протиснуться вслед за нами между двумя прилавками, говорит на ухо: — Я тебя люблю, Степ. — затем оборачивается к друзьям и уже громко: — Танцевать всё равно не откажемся. Так же, Берта? И тут танцы-то какие весёлые. Не как у нас.

Вот так, старый пень? Допрыгался до открытого признания в любви? Ладно, ответа пока не требуют, и то хорошо. А вообще, глубокое изъявление чувств выглядит несколько по иному. Я ведь тоже Хельгу полюбил. Как подругу, не более. Пока не буду себе голову забивать. Главное, девушки реально уже подружились. Скоро, думаю, человека ближе Берты у принцессы не будет.

Милорд Монский понимает меня с полу-взгляда и схватив Хельгу за руку потащил её к полутора десяткам танцующих под быструю музыку пар. Не сиртаки, но похоже. Там мужчины и женщины разного возраста, но в основном молодые. То разбиваются на пары, то сходятся в одном хороводе. Я с Бертой устремляюсь следом за Карлом с Хельгой.

Встаём лицом друг к другу, берёмся ладонями и начинаем кружится с ускорением. Девчонка радуется, а у меня что-то в мозгу засела. Не сразу, но понял.

— Откуда у тебя синяки на левой руке? — спрашиваю.

— Они уже прошли! — весело отвечает моя брюнеточка.

Там действительно следы желтоватые, давние, дня три им, не меньше. Почему раньше не видел? Так рукава-то длинные у платьев, вот и не замечал.

— Это не ответ, Берта. — пытаюсь нахмуриться, но не получается при таком-то веселье.

— Он уже извинился. — поясняет миледи из Новинок, лучась от счастья, глядя на меня. — Одногруппник мой. Хотел задержать в коридоре, и слишком сильно сжал. Милорд Арчи, он очень сожалеет, что так получилось. Больше не будет.

Ишь ты, не будет он. Чёрт Как-то я упустил ситуацию с учёбой Берты. Что там у неё в университете происходит? Так ведь и уведут мою красавицу, знаю я девчонок, влюбчивые. А так хватать за руки? Это не нормально. Пусть Иван через эту — как ей, ту, с которой в Любкином парке познакомились? — Ирен, кажется? — да, пусть подробно узнает обстановку среди студентов, однокашников моей девушки.

Тут опять треск тамтама и бубнов, и мы становимся в общий круг, начиная кружиться всё быстрее и быстрее.

— Мне все ноги оттоптали! — хвастается принцесса, когда мы направляемся в трактир.

Почти час провели на танцплощадке, и жажду испытываем, и проголодались. Но тут всё рядом.

— Кого-то надо будет убить? — интересуется у Хельги милорд Монский.

— Не, не нужно, — отказывается от предложения та. — Я сегодня добрая. Что же касается отца твоей подруги — Джессики? — ладно, пусть приходит во дворец. Приму, подпишу прошение.

В зале мест практически нет, еле-еле нашли, где пристроиться, почти в самом углу, оказавшись в компании молодых учеников — четыре парня и три девушки — мастера кожевника. Ну, так они сказали. Мы же представились студентами, сразу же вызвав заинтересованные взгляды ремесленниц и ревнивые у их спутников. Странные ребята, не видят что ли, что у нас полный комплект пар?

А в центре зала за сдвинутыми двумя столами шумит компания из десятка дворян и примерно такого же количества девиц лёгкого поведения, явно работниц соседствующего с трактиром вертепа. Дворяне уже немало выпили вина, видно по их покрасневшим лицам. Когда мы сделали заказ пожилой усталой рабыне, один из них поднялся и, потрясая глиняной кружкой, громогласно произнёс:

— Многие годы принцессе Хельге, единственной надежде нашего королевства!

Бросаю взгляд на Хельгу, но та почему-то не рада. Только что села в прекрасном расположении духа и даже стрельнула лукаво глазками ученикам кожевников, не обратив внимание на их специфический запах, а тут сразу же поморщилась.

— Нашли, где мне хвалу возносить. — тихо сказала нам с Бертой, оказавшимся от неё по бокам. — Хорошо, маменька, тебе, что меня перед шлюхами славословят? — обратилась к отсутствующей здесь королеве Матильде. — Берта, ты как насчёт сходить ещё сегодня в амфитеатр на гладиаторские бои? Лучше там посидим, посмотрим, как преступники друг друг кровь пускают. Там и еду с хорошим вином разносят.

— Ты общие трибуны с королевской ложей не путаешь? — спускаю её с небес на землю. — Нет уж, давай есть и пить здесь. К тому же, Карл почти пол драхмы отдал за заказ. Кому медового пирога к вину захотелось?

Глава 23

Хотя трактир и находился в престижном районе, особым комфортом он не отличался, всё те же почерневшие от времени столы с лавками, освещение масляными фонарями. Правда, алхимическая заправка в них более-менее высокого качества, не так сильно чадит, как от заливки в них животных жиров или перегонки земляного масла, зато из кухни добавляется копоть. А вот публика здесь, что называется, почище, чем на постоялых дворах, в которых мне довелось побывать, и музыканты играют вполне прилично что-то весёленькое. Их четверо, и в руках одного из них впервые вижу нечто похожее на банджо или гитару. Обычно струнные здесь больше на гусли или мини-арфу похожи.

Сержант Торел испытывает немалый затруднения, смотрю. Николай застыл у барной стойки, о чём-то беседуя с разливавшей вино и эль в кружки дебелой тёткой, и уныло рассматривал зал. Своим парням он места за разными столами нашёл, а вот сам остался без оного, не к дворянам же с их шлюхами ему было садиться, не так бы поняли. Впрочем, ему и у стойки будет не плохо в компании с сильно пьяным приказчиком в кем-то уже порванной у ворота рубахе и полностью развязанной куртке и высоким плечистым наёмником с другой стороны. Да там и наблюдательный пункт, как по мне, очень хороший. Единственное, далеко, случись что, к нам на помощь бежать. Мы-то в самом конце расположились.

— Степ, я хочу эля. — настаивает принцесса. — Закажи эля. Хочу эля. Или ты желаешь, чтобы я сама это сделала? А то ведь могу. — с угрозой демонстративно потянулась она к кошелю, где монет номиналом меньше пяти драхм, как я понимаю нет.

Пришла беда — отворяй ворота. Нет, действительно, она ещё ни разу не пробовала пива, как и Берта. Теперь вот пользуется случаем, решила, что называется, пуститься во все тяжкие. Моя миледи из Новинок похоже тоже не прочь воспользоваться моментом, ей горазда больше чем венценосной подруге интересно всё происходящее вокруг, крутит головёнкой по сторонам, что тот галчонок.

Девушки сидят справа от меня, Берта почти на самом краешке скамьи, Карл напротив, но с соседом из компании учеников, рыжим жизнерадостным парнем с круглым веснушчатым лицом, у него расстояние в половину ярда, так что, если нам громко не кричать, то нашу беседу за трактирным шумом не разобрать. Поэтому спрашиваю, почти не снизив голоса:

— Хельга, кто тебя учил столь низкопробному шантажу?

— Думаешь, некому было? — смеётся. — Там, где я живу, каждый второй может быть наставником в этом умении. Так что, Степ, мне самой заказать?

— Сиди уж, — вздыхаю. — Сейчас скажу, чтобы и эль принесли. — смотрю на довольно шустро, несмотря на возраст и явную усталость, обернувшуюся с нашим заказом разносчицу.

Пока рабыня расставляет блюда и выпивку, даю ей монету в тридцать зольдов, чтобы принесла эль. Две кружки. Нам с Карлом не нужно, на мой немой — вот тавтология — вопрос он поморщился, предпочитает вино, разбавленное. Кувшин с водой перед нами тоже поставили.

В этот момент музыканты заиграли широко известную в узких кругах песенку. В том смысле, что почти все посетители подхватили с первой строки её слова вслед за вышедшей к квартету разбитной девахой в ярко красном платье, едва прикрывавшим колени, а ни я, ни мои спутники этой песни не слышали. Довольно глупая, на мой взгляд, не очень смешная и пошловатая, что-то о попытках соблазнения толстым пожилым пекарем торговавшую по соседству юную зеленщицу, но Хельге с Бертой, да и Карлу понравилось. Последний припев даже немного подпели и потом вслед за остальными постучали ладонями по столу, выражая так благодарность квартету и его исполнительнице. Тут как раз и кружки объёмом с пинту, не меньше, принесли.

Певица начала что-то обсуждать с музыкантами, видимо, что исполнить следом на волне успеха, но тот за столом дворян поднялся очередной молодой мужчина.

— Я тоже предлагаю выпить за нашу принцессу! Слава ей! = прокричал и первым большими глотками начал пить из кружки.

Народ в трактире был занят своими делами и выступление благородного не поддержал, зато за его столом все принялись радостно выкрикивать здравицы, и громче всех шлюхи. Бедную Хельгу аж перекосило, меньше всего ей хотелось бы популярности среди такой публики. Чувствую, будь у неё сейчас такая возможность, девиц бы муренам скормили. На всякий случай напрягся, готовый сдержать порыв венценосной подруги, но та молодец, вдох-выдох, и вновь улыбка на лице. Вот только беда пришла, откуда не ждал.

К разговорам соседей мы не прислушивались, хватало своих тем для обсуждения, Хельгу с Бертой интересовало буквально всё, от того, как простолюдины ещё развлекаются, до наших путешествий по дорогам Кранца. В основном отдувался милорд Монский, но и мне приходилось вспоминать кое-что о прежней жизни, пусть её подавляющую часть и не я прожал, а мой предшественник в этом теле. Принцесса пыталась было вытянуть из меня обещанную ещё дня три назад историю «Огнива» Ганса нашего Христиана Андерсена, естественно под моими редакцией м авторством. Чёрт, до сих пор испытываю неудобство от совершаемых плагиатов, ну, ладно, чего уж теперь. Сейчас открутился от просьбы, дескать не время и не место, к тому же, вон, эль принесли.

И тут, сидевший со мной на одной скамье с другого края молодой придурок — иначе не назову — остроносый брюнет, достаточно громко произнёс:

— Благородные всё никак не решат, кого им славить. То за короля все были готовы идти в смертельные схватки, кричали тут, едва чуть выпьют, потом половина их стала славословить принца Филиппа, и таких всё больше и больше становилось. Теперь вот переметнулись к младшей представительнице королевской семьи, хотя про ту уже каждая дворовая собака знает, ей ничего не нужно было кроме платьев и увеселений, а сейчас ещё и за аббатом каким-то начала бегать.

— Эй, Жан, поаккуратней. — остановила его одна из девушек. — У тайной службы большие уши. Ты ж не дворянин, это им можно говорить, что хочешь. Не хочется заодно с тобой в подземельях Чёрного замка оказаться.

— Да ладно, чего он такого крамольного говорит? — поддержал товарища сидевший напротив меня и девушек рыжий-конопатый здоровячок. — Что-то не вижу я рядом никого похожего на агента сыска. Да и Жан же не оскорбляет, а говорит то, что и так все знают. У нашей кухарки племянница во дворце работает, так она такого про принцессу рассказывала. Та ещё штучка, и правда совсем стыд потеряла, она…

Упустил я ситуацию из-под контроля. Честно, просто растерялся, не зная, что предпринять. Ненадолго, буквально на миг. Не знаю, как бы дальше действовал, но нашлись у меня те, кто сообразил быстрее. Вначале мимо пролетел эль, выплеснутый из кружки Хельгой в наглую рыжую морду, а затем и сидевший с говоруном Карл ткнул того кулаком в ухо. Вот нам и конспирация. С чего бы студентам приходить в негодование от неуважительного упоминания члена королевского рода?

Господи, лишь бы мой приятель ещё и за меч не схватился. Казнить за применение вне дуэли оружия нас конечно же не казнят, с нами принцесса, хотя за такое вообще-то и дворян могут надолго в тюрьму упечь, всё же определённые права есть и у простолюдинов. Только вот раскрываться совсем не хочется. Представляю, какой шум поднимется, если слухи об увлекательном приключении венценосной особы в платье простолюдинки докатятся до членов её семьи и придворных. Не, надо что-то скорее придумывать. Кажется знаю, что нужно делать.

— Ты чего, рыжий пень, на наших девчонок пялишься? — прежде чем вскочить, успеваю пнуть под столом поднимающегося на ноги приятеля, надеюсь, поймёт, что за клинок хвататься не стоит, он так-то догадливый у меня. — Мы сейчас тебе все веснушки на задницу натянем!

Вот так, перевёл тему с причиной агрессии Хельги и Карла на ложный предмет. Пусть думают, что драка из-за нескромных взглядов, которые кстати имели место быть. Вот и получил своё.

Попила наша принцесса эля. Вкусно наверное было? Ладно бы конопатого только облила, так и мне не меньше от неё досталось пивка. Правда, рыжему эль лицо и грудь облили, а мне плечо и рукав, однако всё равно неприятно. Спасибо, подруга, низкий поклон.

А трое друзей Виктора — так зовут конопатого, если я правильно расслышал — уже вскочили, да и сам тот не сплоховал, во-первых удержался на скамье, хотя удар получил увесистый, а во-вторых, тут же накинулся на Карла. Только не за меч, только не за меч, друг мой милорд Монский. Подруги этой четвёрки завизжали, но как-то радостно, видимо в победе своих дружков не сомневаются. А зря.

Ловко выскочив из-за стола, не запнувшись об лавку, я первым же хуком правой в подбородок — не зря мне Кир Бирюк этот удар больше других ставит, говорит, лучше остальных получается — отправил соседа в глубокий нокаут. Ага, когда челюсть резко сдвигается, мозги сразу же набекрень становятся, мини-сотрясение.

— Обнаглели, студенты⁈ — взревел Жан, пригибая к столу сидевшую с ним рядом подружку, чтобы её откинутые к стене голова и плечи не мешали ему до меня добраться. — Давно по морде не получали?

Так получилось, благодаря моим предупреждающим действиям — ага, если драка неизбежна, бей первым — что против меня остался лишь один противник, а вот Карлу пришлось тяжело, его уже повалили. Надо поторопиться, а то намнут милорду Монскому бока, хотя он весьма быстро вскочил и сильно пробил ногой в живот рыжему. Надо было бы чуть ниже, да теперь чего уж, и мне не до советов, пора продолжать схватку. Всё-таки какой я молодец, что решил подтянуть свои возможности драться без оружия. Готов преподать Жану-козляну хороший урок.

Только сам забыл некоторые из наставлений наставника о внимательности, надо во все стороны смотреть, хоть краем глаза, хоть затылком, хоть ушами, хоть чем. Забыл и получил удар в спину, точнее, из-за спины, в голову. Хорошо, что по касательной, иначе потерял бы сосредоточенность на бой с длинноносым, и тот мог бы этим воспользоваться. Пустая глиняная кружка из-под эля, увесистая сволочь, врезалась мне в щёку и, пролетев дальше, попала брюнету в плечо. Пострадали оба, поэтому преимуществ от внезапной атаки никто из нас не получил.

— Ай, Степ, извини! — голос принцессы.

Оборачиваться некогда, и так понимаю, её работа. Решила поддержать друга в сражении, да точности вот не хватило. Надо будет их с Бертой научить в серсо или дартс играть что ли? Пусть моторику развивают, пригодится.

Ненужные мысли не помешали мне действовать не хуже чем на тренировках с Киром Бирюком. Резко сближаюсь с Жаном-колзляном, ухожу пригибанием от его замашистого удара кулаком мне в голову, выпрямляясь бью апперкот в скулу, боковой по рёбрам, окованным носком сапога пинаю по голени, а года он охнув чуть подаётся вперёд, хватаю его руками за затылок и встречаю длинный нос своим крепким лбом. Эта часть лица у Жана, похоже, как то кощеево яйцо в утке, почти. Не смерть конечно, но после раздавшегося хруста брюнету больно, очень больно. Настолько, что он вслед за своим товарищем отправляется на пол в бессознательном состоянии.

Несмотря на вновь зазвучавшую в зале музыку и начавшееся пение исполнительницы, внимание посетителей сразу же оказалось приковано к развернувшейся драке. Понятно, квартет ещё успеют послушать, а драка может закончиться и на просьбу о повторении никто не откликнется.

— Хельга! — хватаю одной рукой за запястье принцессу, другой пискнувшую словно мышонок миледи из Новинок. — Берта! А ну-ка ко мне за спину встали. — тащу их в угол у нашего стола.

Карл продолжает отбиваться от двоих парней. Сражайся они на мечах, оба давно стали бы трупами, вряд ли на это моему приятелю потребовалось бы больше минуты. А вот на кулаках и пинками не всё так однозначно. Одного из противников, чувствуется, он хорошо достал, тот согнувшись держится за бок, у рыжего всё лицо в крови, даже конопушек не вижу, но и у милорда Монского губы разбиты и синяк под левым глазом, справа врезали.

К нашим соперникам явно на подмогу уже кинулись трое каких-то подмастерьев от стола у окна, лет за двадцать каждому, но и Николай от барной стойки уже почти пробрался к месту стычки. Его парни чуть задерживаются, однако вот-вот будут здесь.

— Ишь ты! — возмутилась круглолицая девица из тех, кто развлекались в компании наших противников. — Это же она всё заварила, а теперь прячется. Потаскуха!

— Чего ты сказала, чернь смрадная⁈ — возмутилась принцесса.

— Сама ты чернь! — ответила девка.

— Тише, Хельга, тише. — чтобы угомонить и успокоить принцессу, прижимаю её к груди и спиной вперёд проталкиваю в угол, где уже застыла с вытаращенными глазами Берта. — Не говори ничего.

Мои объятия мигом её успокоили. Подняв голову, всё ещё красная от злости, она улыбнулась.

— Всё-всё, Степ. Я помню, я простая горожанка, я обычная девушка. — и вдруг хихикнула. — А ты так и будешь меня обнимать? Нет-нет, я не против, я только за.

Вот чертовка. Сразу же отпускаю. Наверное, это перебор с объятиями возможной будущей королевы, только она же сама на приключения напросилась.

В положении Буриданова осла, не зная, то ли мне оставаться закрывать своих девушек, то ли кинуться на помощь другу, всё же уложившему одного из противников себе под ноги сильным пинком в промежность, я застываю на несколько мгновений. Сержант успел раньше троицы подмастерьев и так ударил рыжего по зубам, что те у него чуть все не осыпались. Остальные наши парни оказались на месте драки одновременно с подмогой нашему противнику. Впрочем, там уже и помогать стало некому, все четверо слабо стонут, не приходя в сознание.

— А ну не мешайте слушать песню! — раздался зычный глас от стола, где сидели дворяне.

— Да ладно тебе, баронет. — кто-то из благородной компании имел другое мнение. — Пусть дерутся. Смотри, как смешно и нелепо.

— На улицу пусть идут. — ответил тот же голос. — Тебе интересно, Алекс, там и смотри. Прекратите! — опять нам.

Тут уж и трактирщик прибежал с парой своих вышибал и попросил нас на выход.

— Не злите благородных, парни. — рекомендовал он нам с Карлом. — А вам вообще бы не стоило вмешиваться, наёмники. — это он Николаю моему с парнями. — И вам тоже. — посоветовал тройке подмастерьев. — Ричард, тебе прошлого раза мало? Отец за те твои подвиги в долги влез, а ты опять хочешь влезть в дело тебя не касаемое, тем более на стороне проигравших. Хочешь тоже оплачивать разбитую посуду?

— Дядя Харитон, я ж ничего, мы разнимать хотели. — начал оправдываться парень.

Посуда тут недорогая, глиняная, так что на большую сумму наши противники — а платят всегда проигравшие, никто не разбирается, чья вина была в начале драки — не попали.

Совета мы послушались и вышли из заведения, как говорится, не солоно хлебавши.

— Ты хоть глоток эля-то успела попробовать? — спрашиваю у Хельги.

На площади Хромого короля народа стало ничуть не меньше, может даже прибавилось, и мы идём к выходу с неё полу-кругом по краю, почти прижимаясь к торговым рядам и распихивая покупателей.

— Как раз один и успела. Не понравилось. Горько. А еду я не рискнула оценить. От виде одной только посуды, в которой её подали, весь аппетит пропал. — усмехнулась принцесса, к ней быстро вернулось хорошее настроение, но, как тут же выяснилось, спускать оскорбления, пусть полученные в ложном обличье, она не намерена. — Степ, этих придурков надо найти. И наказать. Или просто сообщи мне, кто они такие. Все шестеро.

— Может не надо, Хельга? — пытаюсь её урезонить. — Чего ты? Хорошо же гуляем.

— Я найду. — пообещал Карл. — Сегодня же этим займусь.

— Спасибо. — его поблагодарила, а на меня посмотрела с укором. — И тех наёмников тогда тоже найди. Которые тебе помогли. Я передам тебе для них награду. Думаю, сотни драхм им будет достаточно? Достойно себя повели.

В отличие от своей венценосной подруги Берта узнала сержанта, видела его не раз в карауле нашего с ней особняка, но поймав мой взгляд, прикусила губу, опустила взгляд и промолчала. И правильно. Зачем принцессе знать, что она в полной безопасности? Пусть себя храброй героиней из моих историй чувствует.

— Если ты так будешь и дальше деньгами швыряться, никакой казны не хватит. — говорю, отодвигая с нашего пути бедно одетого, считающего ворон дедка. — А вообще, это была славная охота. — приходит в голову фраза Киплинга. — Напомните мне потом, чтобы после Огнива я вам и историю про Маугли рассказал. Вот уж точно понравится.

— Да нам всё нравится, что ты придумываешь. — принцесса прижимается ко мне плотнее, якобы, чтобы протиснуться между двух повозок, мешающим проходу на улицу, ведущую к Горбатому мосту. — И откуда в тебе столько выдумки? А мы зачем идём на мост? Хочешь увлечения своего детства вспомнить?

Девушки обе дружно рассмеялись. Я им успел в трактире рассказать, как пацаном в компании друзей шалил на неллерском мосту.

— Ага, вспомнить. — подтверждаю в шутку. — И вы можете поучаствовать. Кстати, слышали о двух девочках, которые тоже развлекались, стоя у парапета моста и плюя на головы проплывавших под ними лодочников? Нет? Просто там одна из этих девочек была добрая, а другая злая. Добрая девочка плевала и попала на головы лодочникам восемь раз, а злая лишь один. Потому что добро всегда побеждает зло.

Всё-таки сатира и юмор в обоих моих мирах — прежнем и нынешнем — не сильно отличаются. Моих друзей от замшелого на Земле анекдота буквально скрутило, смеялись до слёз. Карл запнулся и едва не сбил с ног Берту, саму еле устоявшую на ногах после того, как налетела плечиков на свешивавшийся с ослика вьюк.

Дальнейшая прогулка — сначала до моста, а потом и до Ярмарочной площади — прошли спокойно. Происшествие в трактире обсуждали недолго, в основном повисли на мне ушами, требуя рассказывать что-нибудь интересное. Ну, развлекал как мог, заодно объяснил им про серсо — метание колец на настенные крючки и про дартс, обещал заказать через дядюшку Ригера и кольца, и дротики, и мишени. Пусть народ развлекается, мне не жалко. Может когда-нибудь воевать меньше станут. Хотя нет, с чего бы? Огромное количество развлечений и игр на Земле разве когда-нибудь мешало людям придумывать поводы, чтобы убивать друг друга?

Географическим кретинизмом никто из нас не страдает, так что, обратный путь в особняк нашли легко. По пути всё же перекусили, купив шикарно пахнувшие свежие булки прямо в пекарне. Когда вернулись через заднюю калитку, как и покидали дом, даже я ног почти не чувствовал, что уж говорить о девушках. Только вся наша компания маги, и сплести себе заклинания восстановления может каждый. Что мы и сделали. К паланкину Хельга с Бертой вышли бодрыми, будто и не провели полдня в хождении по городу.

Отправив их восвояси, поднялся наверх в кабинет с Эриком.

— Как там наш имперский сенатор? — спросил я у него. — Живой ещё?

Глава 24

Неллер, трактир. «Медвежья лапа». Первый день третьего месяца осени. Маркиза Анна Миорская.

Накануне они не успели к закрытию городских ворот, и было совсем уж развернули коней от начавшего подниматься моста через ров, да тут случилось чудо, подъехала большая — за сотню человек — кавалькада возвращающихся с охоты дворян, среди которых оказалась и сама герцогиня Мария, бывшая правительница этого края, добровольно передавшая власть своему сыну. Об её присутствии Анна услышала из грозных окриков, которые понеслись в сторону стражи с требованием очень быстро вернуть мост на место, если не хотят на нём повиснуть высоко и коротко.

Саму герцогиню маркизе различить в мелькании факелов и амулетов не удалось, а так-то было бы любопытно посмотреть на свою не состоявшуюся свекровь, говорят красивая. Да и ладно, может ещё удастся увидеть за те три дня, что беглянка решила провести в Неллере, а вчера она с Алексеем просто пристроилась позади колонны, думая сойти за свиту герцогини.

Не получилось, капрал городской стражи углядел в них чужаков. И понятно, в кавалькаде дворяне разодеты были так, будто не с охоты возвращались, а с пира, на их фоне потрёпанная дорожная одежда баронета Антона Парнова и дружинника Алексея Тартова, так они представлялись, смотрелась очень бедно. И за слуг никак не могли сойти, всё же хорошее оружие, привязанный позади седла доспех и кое-какие украшения на руке Анны выдавали в них воинов.

Но ситуация разрешилась просто. Мелкая совсем, с ноготь мизинца, серебряная полу-драхма перекочевала от Алексея за щеку наблюдательного капрала, тот видать не хотел, чтобы его товарищи увидели полученную мзду, и проезд оказался свободен.

Дороговато конечно на взгляд маркизы обошёлся въезд, зато никакого скандала и не пришлось возвращаться. Ей стало интересно, в родном Миоре стражники также могут на ночь глядя пропустить иноземцев? Подумала, да, быдло что в Неллере быдло, что в Миоре, что ещё где-то. Простолюдины продажны и мелочны по своей сути. А благородные? Увы, тут же призналась, и благородные бывают не лучше. Успела убедиться в этом ещё в пору своего первого бегства. На таких уродов насмотрелась и предателей, вспоминать не хочется.

Затем пришлось еле плестись за кавалькадой. Объектом охоты герцогини и её спутников являлись не звери, а люди, которых на арканах тащили за конями, десяток или больше, а те еле перебирали ногами. Обогнать, понятно, не получилось бы никак, даже решись путники на такую дерзость, и улицы узние, и ехавшие в арьергарде гвардейцы никак бы не позволили. И всё же остановиться в первом попавшемся трактире Анна не решилась, очень уж жутко выглядел, да и вываливающаяся на крыльцо публика вызывала презрение, смешанное с тошнотой.

Зато уже со второй гостиницей повезло. И снаружи прилично, и в зале посетители побогаче, даже немало благородных сидело, и кабатчик с женой приветливы, и слуги расторопны, и места нашлись, как для баронета Антона одноместный номер на втором этаже, так и для дружинника Алексея топчан в комнате первого на полтора десятка человек, но две трети лежаков никем не заняты. Осенью не так много путешествующих, а никаких празднеств или торжеств в эти дня в Неллере не намечалось.

Ночь прошла спокойно, намёк хозяев заведения насчёт своей младшей дочери, которая могла бы скрасить досуг юному, красивому баронету, Анна благополучно проигнорировала. Лишь гадала, как эти плуты догадались, что она одарённая? Чутьё или действовали наобум в надежде, а вдруг? Всё же шанс, что благородный обладает магией один из пяти, особенно, когда речь идёт о титулованных дворянах. Наверное так и есть. Ради получения внуков-магов многие простолюдины готовы идти на всё. Ведь даже слова про оплату услуг не сказали.

С утра, скромно позавтракав, в сопровождении слуги Анна отправилась осматривать столицу Неллерского герцогства. Смешно будет, если когда-нибудь навидавшись дальних, заморских земель она вдруг обнаружит, что совсем ничего не видела на своём родном континенте. Потому и решила по пути к южным портам давать себе возможность совершать прогулки по крупным городам, которые будет проезжать. К тому же, отдыхать от седла всё равно нужно.

Первые дни бегства ей было не до любования окрестностями, и не потому что торопилась. Всё же Анна любила своих родителей, да и брата с сестрой тоже, из-за чего испытывала, хоть и пыталась это скрыть от себя, чувства стыда и раскаяния за причинённые им своими поступками неприятности. Но по мере удаления от Миора чувство вины слабело, и сейчас маркиза уже вполне спокойно могла наслаждаться вырванной у судьбы свободой. Свободой быть самой собой, решать всё за себя, быть самостоятельной. Как Никита-путешественник. Тот ведь тоже в юности бросил семью и спокойную, размеренную жизнь первого помощника и наследника одного из самых богатых торговцев тканями во всех Одиннадцати Царствах.

— В Миоре замок покрупнее будет, господин. — выразил своё мнение Алексей, когда они обошли резиденцию местных правителей по кругу. — Да и главный храм у вас больше. Зато здесь стены выше, не говоря уж о крутом склоне замковой горы. Народ живёт богаче. Заметили?

— Думаешь, я смотрел, как у нас кто живёт? — усмехнулась маркиза, старательно, даже в беседе с собственным дружинником говоря от мужского имени. — Впрочем, чему удивляться, если и так? За последние годы Неллеры немало соседей обобрали. Говорят, даже королевский домен пощипали. Простолюдинам от добычи владетелей тоже немало перепадает. Хотя заметно, что с продуктами тут лучше, чем сейчас в Виргии. Во всяком случае дешевле. Ну да нам экономить особо не нужно.

Взятые с собой средства у Анны оставались почти не тронутыми. Как ни странно, но после сражения с шайкой разбойников им с Алексеем удалось поживиться вполне неплохо. Видимо банда накануне кого-то удачно ограбила. Слуга, обыскав трупы, собрал полный мешочек меди на почти восемь драхм и на примерно такую же сумму горсть серебряных монет, одна из которых и ушла при въезде в город капралу стражи.

Солнце уже давно перевалило за полдень, когда они почувствовали, что проголодались. Купленные по дороге пироги с кислой смородиной лишь больше разогрели аппетит, и маркиза решила вернуться в «Медвежью лапу». Алексей правда притормозил на площади «Грустной вдовы», где шло приготовление к казни кого-то из пойманных вчера герцогиней беглых каторжан, тех распределили по разным концам города, чтобы порадовать зрелищами наибольшее количество подданных, однако после лёгкого тычка в бок от госпожи, слуга ускорился.

— Да разве только в войнах с соседями дело? — сказал он, пристраиваясь за маркизой, шедшей вдоль гончарных рядов. — Неллеры и хозяйствуют как-то по особенному. Эх, если бы вы своими ушами там в обители послушали, сколько всего необычного придумал их настоятель, милорд Степ Неллерский…

— Хватит того, что ты мне всю дорогу свои восхищения высказывал. — отмахнулась Анна. — Да, согласна, бастард очень умён и изобретателен. Что ж, пусть монахи живут и радуются, раз им так повезло с аббатом Степом. И меня не забудут поблагодарить, что не лишила их такого великого господина. — вдруг с иронией вспомнила о том, какую истерику устроила родителям, узнав об их планах выдать её замуж за этого Степа.

Она не глухая, и за два дня в поселении при Готлинской обители не меньше своего слуги услышала и приметила. Ладно там кузня с механическим молотом, распил леса, сахар вдвое дешевле имперского, но не менее сладкий, пусть и серого цвета, леденцы, плотные ткани, удобные одежды, заранее пошитые новые, и многое другое. Ей больше всего понравились восхитительные истории, которые придуманы бастардом и записываются монахами. Хотела даже купить себе в дорогу хотя бы один фолиант, притом, что цена там была просто безумная, да оказалось, что предварительные заказы на эти книги оформлены чуть ли не на годы вперёд. Когда покидали монастырь, отправившись дальше в путь, вдруг поймала себя на мысли, что может и не такая уж и печальная судьба у неё была бы, выйди она замуж за Неллерского бастарда?

— Так это правда, что вас, то есть младшую маркизу Миорскую хотели за него…

— А вот это не твоё уж дело. — прервала Анна своего слугу. — Лучше по сторонам смотри. Чуть благородного с ног не сбил. Хорошо он девушкой своей увлечён, не заметил. Или хочешь спровоцировать дуэль с моим участием? Так я из-за твоих промашек ссориться с дворянами не собираюсь. Разрешу побить, как того заслуживаешь.

В трактир они вернулись, можно сказать, очень вовремя. Как раз, когда поднимались на крыльцо, начавшее с утра хмуриться серыми тучами небо разродилось прохладным осенним дождём. Наряду с воздухом вода была для Анны любимой стихией, но мокнуть понятно не хотелось, а плащи они с собой не брали.

Внутри оказалось много народа, тут были и простолюдины, явно не бедные, и две компании дворян в пять-шесть человек каждая, в ближайшей из которых громко обсуждали события на побережье, где возобновились активные боевые действия. Судя по тому, как мужчины проглатывали окончания слов, это были приезжие, дармигцы. Как раз их королевство сейчас подверглось наряду с империей нападению альбийцев. Что тогда эта компания позабыла так далеко от своей родины? Анна сдержалась, чтобы не бросить на этих дворян презрительный взгляд, дуэлей она не боялась, однако и провоцировать их не хотела. Наверное, благородные мужи решили найти себе службу менее рискованную. А может дело в деньгах. Говорят, у короля Григория дела обстоят ещё хуже, чем у Эдгара, здешнего правителя. Пытается где-то занять, да не получается.

Девушка почти не обратила внимания на ещё двоих дворян, которые у стойки о чём-то переговаривались с трактирщиком и замолчали при её появлении. А зря не обратила. Один из них, когда Анна выбрала себе свободный стол у окна и села там со своим слугой, подошёл к ней за спиной разносчицы, готовой принимать заказ.

Это был среднего роста стройный молодой мужчина с красивым лицом и ухоженными волосами, опускавшимися почти до плеч. Новый красный камзол, ослепительной белизны рубашка под ним, перстни почти на всех пальцах и золотой браслет с изумрудами на левом запястье — всё говорило, что благородный не бедствует. В отличие от тех дворян, что сейчас шумели за другими столами, те выглядели сильно поиздержавшимися, похожими на выбранный Анной образ небогатого благородного путешественника.

— Мне принеси мою кружку с вином, — распорядился незваный гость, когда рабыня выслушала Анну. — Оставил там на стойке. Милорд Ванский, — представился он маркизе. — Как я понимаю, баронет Антон, Антон Парнов? — с насмешкой посмотрел он на девушку, а когда рабыня отошла, уточнил: — Или лучше обращаться к вам маркиза Анна?

— Вы что-то путаете, милорд. — закаменела лицом беглянка. — Мы разве знакомы?

Сидевший рядом Алексей положил руку на рукоять меча. Ввязываться в разборки благородных — не его дело, но заметившая его жест Анна порыв слуги оценила. Только сейчас ей было не до него. Севший напротив красавчик явно не просто так подошёл. Его послал отец? Вряд ли. Во-первых, мужчина не выглядел проделавшим долгий путь, во-вторых, гарантированно герцог Гуннар не смог бы так быстро понять, в каком направлении она отправилась, в-третьих, тут сел бы сейчас кто-то из офицеров миорской гвардии или тайного сыска, которые обращались бы к ней гораздо почтительней, а не вот такой самоуверенный и наглый тип. Анна испытывала особую неприязнь к таким красавчикам. Значит, её заметили уже здесь. Когда успели-то?

— Не помните? — хохотнул милорд Ванский. — Это неудивительно, маркиза. Вы тогда были слишком чем-то расстроены и ни на кого вокруг не обращали внимания.

— Тогда — это когда? — уточнила она. — Впрочем, какое это имеет значение, раз вы просто обознались? Я баронет Антон Парнов, и я рад нашему знакомству, пусть для меня оно и слишком неожиданно.

— Я был в Миоре, маркиза. — ответил дворянин с выражением лица обращающегося к ребёнку взрослого, что мгновенно разозлило Анну ещё больше. — Наша герцогиня доверила мне согласовывать условия вашего брака с милордом Степом, увы уже вряд ли осуществимого. Видел вас и в тронном зале и за пиршественным столом. Разумеется, забыть и не узнать такую красивую девушку я никак не мог. Ещё вчера приметил вас возле ворот. Надо отдать должное, вы очень хорошо изменили свой облик. Только такую красоту никак не спрячешь. Маркиза.

Тут прибежала рабыня с полным подносом, и они прервали разговор, пока та расставляла еду и вино перед ними. Этого времени Анне хватило, чтобы продумать свой вопрос.

— Меня зовут Антон. — продолжила она настаивать. — Но допустим, только допустим — просто мне стало смешно и интересно — если бы я действительно был той маркизой, то что вам было б от меня нужно? Что вы бы ей сказали?

— О, да ничего особенного, — приподнял милорд ладони в примиряющем жесте. — Никто вам ни в чём мешать не собирается. Если хотите знать, лично я вами восторгаюсь. Да-да, восторгаюсь. И не только красотой, но и вашим умом, как вы смогли всех заплутать в лесу незнания, и вашей решительностью, и твёрдостью вашего характера, целеустремлённостью и храбростью. А здесь я просто потому, что моя сюзерен герцогиня Мария хотела бы с вами встретиться. Я здесь, чтобы вас пригласить в неллерский замок, младшая маркиза Миорская.

— Если я… если бы она отказалась?

— Меня бы это очень расстроило, как и герцогиню, но неволить не стану.

Рансбур. Дом на границе Ям и квартала скобарей. В это же время. Баронет Арчи Добров.

Чуть более десяти лет назад один из нынешних ночных королей столицы Кранца Сэм Гарт задумал и осуществил смену власти в банде Ям, лично убив своего главаря по грозному прозвищу Людоед. Говорят, тот и в самом деле питался мозгами наиболее опасных врагов. Сэм Гарт, уже в то время бывший правой рукой главаря и звавшийся Шипящим из-за дефекта речи, возникшего после того, как ему перерезали горло, не сумев это сделать смертельно, в эти слухи не верил. Точнее, знал, что это враньё, умышленно распускаемое самим Людоедом для наведения большего страха.

Не все тогда согласились со сменой руководства бандой, и почти четыре месяца на улочках Ям, на пустырях и в дешёвых кабаках шла смертельная борьба между бандитами ямской группировки, едва не закончившаяся тем, что их район почти захватили коннозаводские. В то время Гарт и приобрёл себе неприметный домик, где скрывался от врагов, да и от стражи, которой очень не понравилась устроенная резня, когда жертвами часто становились совсем непричастные к шайке горожане, пусть и бедные или вовсе нищие. Собирать трупы стражникам не нравилось.

Победив вначале в борьбе за власть, а затем и отбившись от конкурентов, Шипящий перестал нуждаться в своей лёжке. Слишком многие о ней узнали, да и его новому статусу дом не соответствовал, слишком уж маленький, уважения не будет. Редко, кто мог знать, что внутри это жильё Сэма Гарта обставлена будто там проживает торговец из первой сотни рансбурских богачей. Но и продавать дом он не захотел, почему-то стало жалко. Вот и подарил его два года назад своему единственному сыну на шестнадцатилетие.

Вадим Гарт подарку очень обрадовался. Вырвавшись из-под присмотра вечно занятого отца и опеки всегда чем-то напуганной матушки, он устроил у себя место постоянного сборища своих дружков, в компанию которых полтора года назад попал и виконт Арчи Добров.

Произошло это случайно. В одном из трактиров сильно пьяный студент первого курса вдруг обнаружил, что денег расплатиться за всё выпитое им и подругой, успевшей к тому времени уйти разругавшись с ним, денег не хватит. Тут и пришли на помощь сидевшие по соседству Вадим с товарищами. Так началась дружба дворянина со сверстниками-простолюдинами. Он позволял им гордиться, что в их компании благородный, да какой — одарённый, они за это платили по его счетам, давали взаймы и забывали об одолженном. А вскоре у них появились и другие совместные интересы, которым весьма способствовало наличие у Вадима отдельного жилья.

Компания принялась таскать сюда девок. Вначале это были шлюхи, затем обычные девушки горожанки, которые, хоть и сильно напоенными вином всё же шли сюда добровольно, а затем парни, пожелав более острых ощущений, стали привозить сюда и тех девиц, кто добровольно идти не хотел. Конечно, жертв выбирали попроще, из бедных, хватали их в темноте, а после, напоив зельем забвения, которым изготавливал баронет Дорбов, стиравшее воспоминания о прошедшем дне начисто, выкидывали на каком-нибудь пустыре или в руинах заброшенных зданий.

Сегодня Арчи после университета зашёл на квартиру к родителям лишь переодеться, даже от обеда отказался, хотя матушка очень настаивала. Он поспешил к Вадиму, где ожидаемо застал и Тима Ускова, тоже восемнадцатилетнего оболтуса, толстяка, обжору и тупого как баран, зато сынка, пусть и младшего, богатого торговца, входящего в золотую сотню.

Вместе с домом Вадиму достались и двое слуг, пожилые супруги, преданные молодому хозяину как собаки. Старый мужчина поставил на стол гостиной большую сковороду, где в жире ещё шкворчали свиные рёбрышки, и Тим, обжигаясь и дуя толстыми губами, чтобы быстрее остыло, извлёк самое большое из них и переспросил своего благородного приятеля:

— Миледи? Ты предлагаешь нам побаловаться миледи?

— В первую очередь ему. — кивнул на хозяина дома Арчи, вытягивая ноги в кресле и поднося к губам серебряный кубок, мочёное яблоко в левую руку он уже взял перед этим. — Он ведь всё хотел позабавиться с одарённой. Так же?

— Пьян был наверное. Сильно. — мотнул головой Гарт, но глаза его заметно загорелись. — Отец мне голову оторвёт, если узнает, что я связался с дворянкой. Точно убьёт.

— Думаешь, у меня с отцом по этому вопросу согласие? — усмехнулся милорд. — Вадим, мы уже давно взрослые и можем сами решать, с кем и когда развлекаться. И потом, как он узнает? ты ведь говорил, что те парни работают лично на тебя?

— А я бы не стал в это ввязываться, — опять высказался Усков, с жадностью пытавшийся откусить сальную часть рёбрышка, всё ещё ему не дававшееся из-за того, что было горячим. — Вадим, и правда, ну чего там у этих магинь особенного? Тоже самое, что и у остальных. А беду можем на свои головы призвать очень серьёзную.

— Не попробуешь, Тим, не узнаешь. — ответил Арчи. — Говорю же, верный и, может быть, единственный в вашей жизни вариант. Какая она благородная? Рабыня крепостная. Повезло, что мамашка её нагуляла от кого-то из одарённых. Никто её не хватится, а когда хватятся, она уж очнётся и как-то добредёт до дворца.

— Вот! — толстяк наконец-то справился с мясом и теперь жевал, с шипением втягивая ртом воздух. — До дворца. Арчи, ты дворянин умный, подумай, она живёт во дворце.

— И что? Приживала. — скривился милорд Добров. — С кем она там поделится, что провела весело время с неизвестными ей парнями? Промолчит. Это ж какой позор, лишиться девичества где-то в городских кварталах. Да и безопасно для нас. Я всё продумал. Схватить и доставить сюда проблем не будет.

— Это магиню-то? — это уже проявил любопытство Вадим. — А если шарахнет чем-нибудь из вашего, из магического?

— Не тупи. — отмахнулся молодой дворянин. — Чтобы, как ты говоришь, шарахнуть, ей нужно время и возможность сосредоточиться, а ни того, ни другого ей никто не даст. Да этой тварюшке хватит, чтобы на неё прикрикнуть, и она растеряется. От пощёчины и вовсе расплачется, позабыв про всю свою магию. Там же только двое носильщиков, а это придурки ленивые, всегда стремятся срезать путь, чтобы меньше нести, вот и ходят всякими проулками и закоулками, заодно избегают толпы. Маршрут наверняка ими уже выбран, осталось только проследить, выбрать место нападения, потом подкараулить, оглушить, спрятать их с носилками в кустах, а дуру эту пристукнуть и влить зелье, я его приготовлю уже завтра. Да ладно, парни, можно подумать, мы впервые подобное устраиваем.

— На благородную впервые, — аппетитно чавкал, но внимательно слушал толстяк. — Стрёмно, Арчи.

— Ну, как хочешь, — пожал плечами милорд. — Тогда мы с Вадимом вдвоём позабавимся. Можем ещё и Петра с Игнатом позвать.

— А за ней точно никого нет? — спросил Вадим, Арчи видел, что тот уже согласен. — Как бы потом…

— Точно никого, — солгал Дорбов, злость на наглую рабыню, дошедшая до ненависти, заставляла отбросить всякую осторожность и использовать дружков в тёмную. — Дрянь тупая. Да она ещё и рада будет, что мы её любви поучим. Ну? Вадим. Тебя больше не спрашиваю, — сказал Ускову, прекрасно зная его характер.

И тот оправдал надежды и тут же отбросил сомнения:

— Чего это меня больше не спрашивать? Я согласен. Только тогда я вторым буду, сразу после тебя.

— Почему ты второй? — нахмурился Гарт.

— Так повозка же моя, — напомни. — Почти карета. И кучер мой, тот, что всегда.

— А исполнители мои, и дом мой. — взвился Вадим. — Ты совсем что ли обнаглел, толстый?

— Так, хватит, — остановил очередной спор между приятелями милорд. — Жребий бросите. Потом. Пока давайте проговорим детали.

Глава 25

Игорь был выше своего приятеля Лёвы почти на голову, впрочем не удивительно, у дружка, несмотря на их одинаковый возраст двадцать лет, был совсем небольшой рост, меньше полутора ярдов, да к тому же щуплый. Как ни странно, в этом было огромное преимущество Лёвы, никто не мог предположить, что у такого невзрачного парня силы как у кузнеца. Поэтому в их паре он всегда был старшим. Игорь же, несмотря на свои большие размеры, плохо умел драться из-за своей неповоротливости и в общем-то добродушного характера. Его и в банду взяли только по причине габаритов, при виде здоровяка лавочники и кустарники становились намного сговорчивей и соглашались выплачивать Шипящему определённые суммы за защиту своих прилавков или мастерских.

Если бы не острая нужда в деньгах, мать всё никак не могла выздороветь, Игорь не пошёл бы в банду. Да и так, тех средств, что он зарабатывал у Шипящего, едва хватало на лекарей и их снадобья, которые почему-то не помогали, но хоть позволяли матери всё ещё жить. Не выручало даже то, что младший брат продался на пять лет в рабство к торговцу пряностями. Купец платил мало, но хоть кормил и одевал хорошо, всё какая-никакая помощь.

Вот и согласился Игорь полгода назад на предложение Лёвы участвовать в забавах сына главаря, деньги тот платил неплохие, а всего и дел-то было, что хватать девушек и волочь их к Вадиму в дом. Затем, уже ночью, вынести на какой-нибудь пустырь и там бросить. Драхму, вадим за каждую такую работу платил целую драхму! неделю жить можно. Или два визита лекаря к матери оплатить.

Шипящий о развлечениях сына не знал, но Лёва уверял, что проблем с главарём не возникнет. Не станет же он наказывать за помощь, которую они оказывают его собственному единственному наследнику?

Однако в этот раз здоровяк чувствовал тревогу. Предыдущие их жертвы находились среди обычных горожанок, а тут миледи, да ещё и одарённая, к тому же проживающая во дворце. Он сам в этом убедился, когда по очереди с Лёвой предыдущие четыре дня следили за её носильщиками, чтобы узнать их маршрут и убедиться в его неизменности. Но пятнадцать драхм — это огромные деньги, ему ни разу не приходилось столько держать в руках, а именно столько Вадим пообещал заплатить. Пусть и на двоих, однако это всё равно в семь раз больше, чем получали раньше. Даже в семь с половиной. Игорь хоть и не учился никогда, но деньги считать много ума не надо.

— Да не трясись ты, Бычок. — успокаивал заметивший его угрюмость приятель, с аппетитом поедая купленную только что в пекарне ещё горячую лепёшку, делиться которой даже не подумал. — Всё ведь уже решили. Теперь-то чего сомневаться? Да и сказал ведь Вадим, там одно название только, что миледи.

— Одарённая. — напомнил Игорь.

Посмотрев на группки студентов, выходивших через ворота университета. Он с приятелем стоял возле лавки зеленщика, где оба изображали из себя зевак. Они оделись сегодня подобно носильщикам, которые постоянно обслуживали их будущую жертву. Первоначальный план Вадим изменил. Теперь не нужно будет прятать оглушённые тела вместе с носилками. Их нужно будет использовать.

Занятия уже закончились, и на той стороне улицы скопились поданные к этому времени экипажи, паланкины и портшезы, хотя большинство студентов всё же расходились пешком.

— И что, что одарённая? — Лёва тоненько захихикал. — Так даже интересней.

В отличие от подельника щуплый испытывал огромное удовольствие от выполнения поручений младшего Гарта. Нравилось ломать девушек, которые обычно в его сторону даже не смотрели, но ещё больше он наслаждался тем, что мог задержаться после выноса бесчувственных жертв на пустырь или в городскую рощу и попользоваться ими после нанимателя. Видать, и сегодня Лёва уже предвкушал, что ночью сможет овладеть настоящей магиней, пусть и бесчувственной.

— Вон, смотри. — увидел ту юную худую миледи здоровяк. — Кажется она. — провёл рукой по левому боку, где у него под рубахой была спрятана короткая дубинка с залитым в утолщённый конец свинцом.

Он оказался прав, зрение Игоря никогда не подводило. В компании из шести студентов, где парней и девушек было поровну, находилась и их цель, как всегда молчаливая и зажатая. Точно из черни, Вадим не обманул.

— Берта, — окликнул девушку стройный, красивый парень с породистым лицом, когда та направилась к ожидавшим её носилкам. — Может всё же пойдёшь с нами? Обещаю, полностью искуплю свою вину за то недоразумение. Лучшее вино в «Золоте Кранца». А хочешь, на коленях попрошу? — засмеялся.

У этого явно благородного парня было отличное настроение, радость из него просто брызгала. Так показалось здоровяку.

— Прости, Арчи, — ответила девушка уже из носилок, куда забралась очень быстро. — Мне правда не хочется. До завтра. — слегка помахала она рукой компании.

Носильщики резво понесли миледи в направлении Гостиной площади, сбавляя шаг только чтобы пропустить кого-нибудь важного или обходить возникавшие препятствия, но, как и обычно, не добежав до неё полумили свернули в узкий, наполовину заросший кустами проулок между стеной склада магазина почтенного Горбова — справа и высоким забором чьего-то особняка — слева.

Преследователи уже заранее сократили расстояние до носилок, проулок был короткий, меньше сотни ярдов, поэтому действовать надо было быстро.

Первым догнал жертву Лёва и, не оборачиваясь на подельника, знал, что тот не подведёт, поравнялся с передним носильщиком сильно ударил его по голове сноровисто вытащенной дубинкой. Игорь своего огрел по затылку почти одновременно. Мужчины упала одновременно с портшезом.

— Что происходит? — вскрикнула девушка. — Зачем вы их ударили?

Она попыталась чуть шире отдёрнуть занавес, но тут же получила пощёчину. Лёва бил, чтобы, как им объясняли, магиня не успела сплести атакующее заклинание, однако Игорь заметил, и удар был чуть сильнее необходимого, и нанёс его подельник с огромным удовольствием.

— Заткнись, госпожа, — он ехидно захохотал, схватив миледи за горло, и посмотрел на приятеля. — Ты чего опять тупишь, а? Где зелье?

Игорь быстро достал бронзовый пузырёк и протянул Лёве. Сопротивление девушки было не долгим. Через минуту содержимое маленького сосуда было в неё влито, а крепкая ладонь парня не дала ей зелье выплюнуть. Ещё пара минут, и юная госпожи, несколько раз дёрнувшись, потеряла сознание.

— Вот так, — щуплый бросил взгляд по сторонам. — Как обычно, пусто, никого нет. Игорь, хватай сзади и понес… Создатель. — выпучил он глаза.

Здоровяк впервые увидел своего приятеля таким испуганным, тот даже побледнел. Игорю и самому стало тревожно. Он проследил за взглядом подельника, но ничего не понял, тот смотрел куда-то на живот жертвы, а там всё было нормально, ни крови, ни порезов.

— Ты чего? — удивился. — Лёва?

— Бычок, на руку её посмотри. — выдохнул шёпотом подельник. — Да не на эту, на правую. Видишь?

— Ну, кольца. — Игорь насчитал там три — два с какими-то камушками, один у рисунком.

— Кольца⁈ — чуть не заплакал щуплый. — Ты реально так туго мыслишь? Мы влипли, и влипли по крупному. Ладно, давай убираем этих придурков в кусты и понесли. Думать потом будем.

Они затащили носильщиков, один из которых уже начал приходить в себя и стонать, в заросли ивняка и уложили в проложенную вдоль стены склада канаву-вонючку, задёрнули занавесь носилок и понесли портшез к выходу из проулка.

Там их дожидалась небольшая, неприметная карета серого цвета, запряжённая парой гнедых лошадей. Внутри салона этого экипажа с трудом уместится два человека, а Игорю там и одному было бы тесно. Из кареты при их приближении выскочил Филька, пожилой слуга Тима Ускова, приятеля Вадима Гарта.

— Она спит? — уточнил он у парней.

Лёва ничего отвечать почему-то не стал. Он взглядом попросил подельника помочь, и они вдвоём загрузили миледи, лёгкую как пушинка внутрь повозки.

— Увози быстрее. — процедил тощий.

Филька хмыкнул, пожал плечами и что-то тихо сказав кучеру, тоже из рабов Усковых, залез внутрь салона, сдвинув бесчувственную девушку к стенке. Подельники донесли опустевший портшез до выхода к улице Невинных, где оставили его и отправились в направлении Ям.

— Да что случилось-то, Лёва? — придержал спешащего приятеля здоровяк. — Ты на себя не похож.

Тощий вдруг резко остановился, потянул приятеля к забору конюшни, мимо которой они в тот момент проходили, прижался к Игорю почти вплотную и произнёс:

— До сих пор не понял? Бычок, нам конец. Нас подставили.

— Эй, ты о чём?

— О чём? Ты спрашиваешь, о чём? — приятель застонал. — Берём с Вадима деньги и бежим из города. Вот о чём. И ближайшие полгода нам в Рансбуре лучше не появляться.

— Я, я не могу. — растерялся здоровяк. — Я не могу маму оставить. Ты же знаешь, она у меня почти не встаёт. Как она без меня будет?

— Она в любом случае будет без тебя, Бычок, — ощерился Лёва. — В любом. У той девчонки на руке родовой перстень. И не какого-нибудь баронского или графского рода. Там герцогский род. Неллеры, Ронеры, Ултиары, Ормаи, я точно не знаю, только это не важно совсем, Игорь. Или ты бежишь, или сдохнешь от сдирания с тебя живьём кожи, или от кола в задницу. Тут виселицей не отделаешься. А уж тёте Лиле надо будет всё равно дальше без тебя обходиться. Или полгода, или навсегда. Понимаешь? И тех денег, что нам Вадим пообещал за то, что мы сейчас сделали, это сущие зольды. Я иду к нему прямо сейчас. Пусть заплатит втрое. А потом сбегу из города. Ты со мной?

— О, Лёва, привет. — мимо проходил один из их приятелей по банде, лысый крепыш в засаленной куртке, и заметил подельников. — Привет, Иг. А чего это вы тут делаете? Не ходите дальше. Лучше обойдите вокруг амфитеатра.

— А что там впереди, Григ? — попытался улыбнуться тощий.

— Там стража всё оцепила. — усмехнулся лысый. — И тайный сыск скоро прибудет. Имперского посланника из арбалетов расстреляли как куропатку. Почти в упор, говорят. Никаких шансов. Представляете? Прямо в карете.

Конец девятой книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бастард рода Неллеров. Книга 9

Content

Бастард рода Неллеров. Книга 9

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene