Берс-3. Грызня за берса

Глава 1

Открыв глаза, я обнаружил себя вовсе не в загоне пита, где провалился недавно в странный сон, а снова сидящим в невидимом кресле за огромным столом переговорной.

К моему озаренному изумрудными всполохами пламени сектору столешницы неожиданно прибавился всегда черный раньше соседний сектор слева. За которым теперь оказалась таинственная незнакомка в зеленом плаще из сна.

Глянув на соседку пристальным взором, я невольно скривился, как от кислого лимона. Эта явно не простая дамочка имела уровень сходный с подставившим меня под пронзатели погонщиков прохиндеем-графом — бесконечно далекий от моей семерки двенадцатый.

Среди языков изумрудного пламени, пляшущего по соседнему сектору столешницы, обнаружилась крошечная огненная фигурка девчушки лет десяти, которая со счастливым смехом носилась по сектору, пытаясь схлопнуть ладошками кончики изумрудных всполохов.

— Непа, успокойся, — обратилась своим чудесным мелодичным голосом соседка к духу системного предмета — потому как сотканная из зеленого пламени детская фигурка никем иным не могла быть по определению.

— Ага, сейчас… — звонко откликнулась девчушка и продолжила метаться из стороны в сторону, охотясь за макушками языков пламени.

— И правда, ведь, Непоседа. Скажи? — донеся снизу знакомый хриплый басок.

Покосившись на него, я обнаружил в своем огненном секторе лилипутскую фигурку улыбающегося Психа.

Ты даже представить себе не можешь, Денис, как я скучал по этой малышке, — неожиданно разоткровенничался со мной наставник голосом, зазвучавшим прямо у меня в голове.

Слушай, а че, вообще, происходит, а? — так же мысленно спросил я у Психа. — Сперва ты меня усыпляешь. Мне снится какая-то хрень. И вдруг я просыпаюсь в переговорной, рядом с незнакомым владельцем системного предмета из сета Изумрудного берса.

Ты все правильно рассказал, — расплылся в лисьей улыбке Псих и уже вслух закончил: — Именно это с тобой и произошло.

— Блин, Псих! Не беси! Растолкуй нормально! — сгорбился я над миниатюрным наставником на столешнице.

— Фу, какой грубиян! — неожиданно раздался детский голос с соседнего сектора. — Ну-ка не обижай моего дедушку!

— Непа, прекрати, ты ведешь себя неподобающе, — зашипела на грозно подбоченившуюся девчушку дама в плаще.

— Все в порядке, внучка, — это уже вклинился в воспитательный процесс сам Псих. — Денис просто не разобрался еще: что к чему; вот и сердится на меня. А так-то человек он хороший.

— Дурдом какой-то, — закатил я глаза.

— Ну ладно, прощаю тогда, — с комично важным видом кивнула в мою сторону головой неугомонная соплячка. — Гуй, я согласна помочь ему.

— Вот и славно, моя дорогая, — улыбнулась кончиками губ соседка.

— Да блин! Мне объяснит, наконец, хоть кто-нибудь: что здесь происходит⁈ — потеряв остатки терпения, возопил я в зеленоватый полумрак переговорной.

— А вот кричать, молодой человек, не следует! — строгим голосом училки отчитала меня таинственная Гуй.

— Денис, все нормально. Сейчас тебе все разъяснят, — вторил ей снизу наставник.

— Кто вы? Как вы здесь оказались? И что вам от меня надо? — повернувшись к соседке, потребовал я объяснений.

— Я — баронесса Гуй Чи. Законная владелица плаща из сета Изумрудного берса. Что позволило мне организовать с владельцем топора из сета Изумрудного берса эту встречу в переговорной. И сделала я это с целью: заключения взаимовыгодного договора.

— Тоже на СОС меня развести собрались? — фыркнул я.

— Ну что вы, молодой человек, — снова улыбнулась кончиками губ баронесса. — Мой интерес максимально прозрачен, и не содержит никаких подводных камней. Я предлагаю вам необходимый для выживания предмет, в обмен на немедленную равноценную услугу.

— Боюсь, немедленно я не располагаю достаточным временем, чтобы вам помочь, — развел я руками. — Через… — Псих, подскажи: сколько там осталось до рассвета? — мысленно обратился я к наставнику.

Один час и две с половиной минуты, — тут же откликнулся в голове знакомый хриплый басок.

— … час мне предстоит крайне опасная схватка, — продолжил я, как ни в чем не бывало, вещать дальше. — К которой я совершенно еще не готов. И планирую в ближайшее время…

— Я в курсе твоей проблемы, Денис Савельев, — перебила меня баронесса и тут же огорошила осведомленностью: — Второй сын ближника князя Белгородского, герой-освободитель эпического игрового квеста. И, как я уже говорила, знаю, что нужно делать, чтоб успешно разрешить сложившуюся вокруг твоей игры непростую ситуацию.

— Раз вы так много обо мне знаете и предлагаете сделку, быть может тоже хотя бы лицо передо мной откроете, — предложил я и, осененный воспоминанием из прежней жизни, тут же добавил, растянув губы в широкой лыбе: — Гульчатай, ну-ка открой личико.

— Хам! — фыркнула мигом в ответ малолетняя заступница соседки со своего сектора.

— Денис, да как можно-то так бестактно с благородной дамой… — заворчал снизу Псих.

— Мое имя — Гуй Чи, — не оценив шутки, ледяным тоном поправила меня баронесса. Снимать капюшон обиженка, разумеется, и не подумала.

— Извините, баронесса. Это был прикол из другой жизни, — покаялся я и поспешил тут же сменить тему: — Вы сказали: как уже говорила. Выходит, в моем сне на самом деле были вы. Но как такое возможно?

— Благодаря вот этому, — баронесса протянула в мою сторону руку, на розовой ладошке которой лежал крупный голубой алмаз, светящийся изнутри, как будто в его сердцевине сияла крошечная неоновая лампочка. — Это Маяк. Артефакт класса туман. С его помощью можно не только проникать в чужие сны, но и замыкать временную петлю, для решения сложной задачи в условиях острого цейтнота… Я предлагаю тебе, Денис, немедленно отправиться в поглощаемую Изнанкой аномалию на границах с моим баронством. Квест будет с привычной для тебя задачей: освобождения от скверны тринадцати тамошних алтарей. На решение задачи у тебя будет двадцать четыре часа — это максимальный срок законтренной Маяком временной петли. И, если мы договоримся, то Маяк немедленно перенесет тебя в аномалию по уже запрограммированным мною координатам. А ровно через двадцать четыре часа он вернет тебя обратно за этот же стол, в то же самый временной отрезок, из которого ты был отправлен в аномалию. Время же, проведенное тобою в аномалии, сгинет из реальности в схлопнувшейся временной петле. Я понятно объясняю?

— Вы предлагаете мне сутки куролесить где-то за тридевять земель и одновременно, благодаря этому камешку, параллельно оставаться здесь, в кресле за столом переговорной, типа в режиме паузы? И для вас, оставшейся здесь, мое исчезновение на двадцать четыре часа сведется всего-то к незаметной секунде. Раз, — я щелкнул пальцами, — и я снова уже здесь, со щитом или на щите.

— Примерно как-то так, в общих чертах, — кивнула соседка.

— Не понимаю: а нафига вам было так заморачиваться с этим Маяком? — хмыкнул я. — Являясь игроком аж двенадцатого уровня, неужели вы сами не могли отправиться в эту пресловутую аномалию, находящуюся, к тому же, рядом с вашим баронством, и порешать там проблему с алтарями собственными силами? Ведь стопро вы, уважаемая Гуй Чи, в разы сильнее меня.

— Тут вот какая закавыка, Денис, — в очередной раз улыбнулась мне кончиками губ баронесса. — Аномалии отгорожены от центрального мира неприступными для посторонних игроков системными барьерами. Потому что это, в некотором роде, квестовая территория. Соответственно, проникнуть внутрь аномалии способен лишь герой, пребывающий в режиме прохождения квестового агона. То бишь, я для решения проблемы на границе своих земель не гожусь, ты же, в текущем моменте, подходишь для решения этой задачи просто идеально.

— Все равно, как-то странно все это. А почему вы предлагаете мне это именно сейчас? А не вчера? Или неделю назад? Ведь, я лямку квеста уж месяц как тяну.

— Тому поспособствовал целый ряд факторов, — стала охотно объяснять баронесса. — Во-первых, мотивация. Ведь именно сейчас ты, Денис, угодил в крайне опасное положение, самостоятельно выбраться из которого, без существенных потерь, практически невозможно.

— Вы про потери в развитии, если задумаю отсидеться в хранилище?

— И про это тоже, — кивнула баронесса.

— Но мой союзник, граф Палачев, заверил, что мне вполне по силам одолеть врага в честном бою. Нужно лишь грамотно к этому бою подготовиться.

— В твоем случае, без доступа к имперскому аукциону, имеются лишь две возможности для усиления. Первая, открыть восьмой уровень самому… Но, подозреваю, живы в Запасе для такого рывка у тебя пока что недостаточно?

— Ну, теоретически, если привлечь еще и всю живу из Запаса питомца…

— Хватает в самый притык, — подхватила ничуть не смутившаяся своей первоначальной промашки дама. — Но принимая в расчет то обстоятельство, что от системы предложение игроку о переходе на следующий уровень развития всегда поступает с некоторой задержкой, до рассвета стать восьмеркой шансы твои ничтожны. Соответственно, данный вариант развития, увы, априори обречен на провал. И остается у тебя лишь вторая доступная возможность усиления…

— Прокачать до легенды моего Заразу, — уже я закончил мысль баронессы.

— Зараза… Зараза… Зараза… — неожиданно эхом подхватила имя моего питомца девчушка на соседнем секторе.

— Непоседа, ты мешаешь важному разговору, — шикнул на нее Псих с нашего сектора.

— Оригинальное, однако, имя ты выбрал для питомца, — не удержалась от очередной улыбки краешками губ соседка слева.

— Да там случайно так вышло.

— Я вовсе не осуждаю, дело хозяйское… И ты, разумеется, прав, единственной доступной возможностью усилится, в твоем случае, остается прокачка до стадии легенды питомца, — вернулась к рассуждениям баронесса. — Накачать пита необходимым количеством живы ты, наверняка, знаешь как.

— Уже не раз приходилось это делать, — кивнул я.

— С могучим зверем стадии ленда, несомненно, ваши шансы на победу в финальной схватке существенно подскочат вверх, — продолжила баронесса. — Одолеть в моменте врагов у вас, вероятно, получится. Но вот дальше с питом у тебя возникнут ба-а-альшие проблемы… На седьмом уровне ты не сможешь контролировать питомца, ставшего после финального апгрейда фактически таким же разумным, как ты сейчас. Более развитый и сильный в тандеме, с негласного одобрения системы, он станет лидером вашей двойки. Из хозяина ты превратишься в раба своего питомца. Пит не позволит тебе дальше развиваться. Повинуясь своим звериным инстинктам, он будет отжимать у тебя всю добываемую вами совместно живу, становясь все сильнее и свободолюбивей. В конечном итоге образовавшийся конфликт интересов выльется в вашу смертельную схватку друг с другом. И не сложно догадаться: кто из нее выйдет в конце победителем… Но все мною описываемое случится, разумеется, лишь в отдаленной перспективе. В предстоящей же уже сейчас схватке с элитным отрядом монстров Изнанки, сформированным по твою душу жаждущими мести погонщиками, раскаченный до стадии ленды зверь имеет все шансы одержать победу. Потому твой союзник, граф Илья Палачев, ничуть не слукавил, заверив, что тебе вполне по силам одолеть врага в честном бою.

— Вот гадство… А когда свихнувшийся на мании величия Зараза неделькой позже откусит мне башку, топор все одно достанется графу, из-за долбанного СОС.

— Однако, благодаря предоставленной мною тебе возможности, теперь ты имеешь шанс получить: во-первых, сутки на дополнительную прокачку, что позволит вам обоим с питом подкопить достаточно живы для обоюдного апгрейда — а на восьмом уровне контролировать зверя стадии легенда тебе станет уже в разы проще. Во-вторых, в случае избавления от скверны Изнанки тринадцати алтарей аномалии и, соответственно, исчезновения разделительного барьера между моими землями и освобожденными тобой территориями, я обязуюсь отдать тебе в вечное пользование плащ из сета Изумрудного берса. А второй системный предмет одного сета, сам понимаешь, дополнительно тебя усилит перед важным боем… Но, как говорится, ложка хороша к обеду. И было бессмысленно пытаться агитировать тебя на подвиг раньше, пока ты был занят квестовым освобождением княжеских земель. Сейчас же, когда ты угодил в западню — чего уж там греха таить, отчасти подстроенную коварным союзником — у меня появился отличный шанс замотивировать тебя поучаствовать в разрешении моей проблемы.

— С мотивацией понятно, — кивнул я. — Но вы, помнится, обмолвились про целый ряд факторов…

— Совершенно верно, Денис, — кивнула баронесса. — И вторым не менее весомым фактором привлечения тебя только сейчас к разрешению проблемы аномалии стал этот замечательный плащ, — девушка провела изящными пальчиками по скрывающей фигуру изумрудной плащевке. — На аукционе мне пришлось совершить целую прорву левых сделок, запутывая следы к настоящему покупателю этого архиважного для нашей встречи с тобой системного предмета. То бишь следы ко мне. И провернуть такую аферу мне удалось лишь потому, что продавец недавно отвлекся на другое наиважнейшее для своего развития дело, выходящее на финальную стадию… Еще не догадался о ком я толкую?

— Ну у меня лишь один знакомый из имперской аристократии, — пожал я плечами.

— Теперь уже двое, — вновь одарила меня своей фирменной улыбкой баронесса.

— Неужели вы хотите сказать, что продавцом выставленного на имперский аукцион плаща из сета Изумрудного берса являлся граф Илья Палачев?

— Разумеется. А кто ж еще?

— Но зачем это ему? Он же сам собирает сет Изумрудного берса?

— Именно поэтому и выставил самый бесполезный на текущий момент для себя предмет сета на продажу…

— Эй! Я не бесполезная! — надула губки мигом напомнившая о своем присутствии девочка-лилипутка.

— Извини, дорогая. Разумеется, ты не бесполезная. Я просто неудачное слово подобрала, — заверила огненного духа плаща баронесса.

— Не догадался еще: как это у него работало? — она снова повернулась ко мне.

— Распродажа на аукционе предметов собираемого сета?.. Да ну, дичь какая-то.

— Не скажи… Во-первых, плащ он на продажу выставил за сверхвысокую цену, по которой можно запросто тут же приобрести пару предметов сходного уровня, сетом попроще. Причем сразу оба предмета одного сета. А ведь большинство игроков, доросших на десятке до аукциона, стремятся на первых порах приобрести предмет подешевле, с перспективой покупки там же, в дальнейшем, других предметов выбранного сета. На аукционе, уж поверь, ежедневно торгуется масса таких простых сетов из двух-трех предметов. Конкурировать с которыми сильно завышенный предмет из редкого сета сможет лишь в одном случае…

— Если вдруг появится покупатель, собирающий тот же редкий сет, — подхватил за баронессой я.

— В точку, — кивнула капюшоном дама. — И продавец, имея возможность через аукцион проследить покупателя своего лота, выходил таким незамысловатым макаром на потенциального носителя редкого предмета из собираемого им сета. Ну а далее следует знакомство, оказание каких-то мелких услуг, доверительное общение…

— И вишенкой на торте гребаный СОС.

— Как вариант, — развела руками баронесса. — Игровой мир суров, Денис, и ошибок новичкам он не прощает… Ну, так как, принимаешь мое предложение?

— Как будто у меня есть выбор, — фыркнул я.

— Тогда сосредоточь внимание на Маяке, — она снова вытащила из складок одежды светящийся изнутри голубой алмаз.

— Секунду… Еще один момент забыл уточнить.

— Конечно, внимательно слушаю, — ответила мне с фирменной улыбкой на краешках губ баронесса. — Это ведь не у меня цейтнот. И чем дольше мы болтаем, тем меньше времени у тебя останется на подготовку к сражению, по возвращении.

— Это правда важно.

— Я вся — внимание.

— Как быть с питом?

— А что с ним не так?

— Ну я ж, переместившись в аномалию, попаду типа во временную петлю. А Зараза, получается, в реальном времени здесь останется. И как мне без него будет там управиться за двадцать четыре часа аж с тринадцатью алтарями?

— Не беспокойся, твой питомец, как и дух системного предмета, переместятся вместе с тобой в аномалию из хранилища, и вместе же через двадцать четыре часа вы все вернетесь обратно, — заверила баронесса. — Еще какие-то просьбы или пожелания будут?

— Все понятно. Готов к ратному подвигу, — хмыкнул я. — Поехали!

— Просто сосредоточься на Маяке.

Я сделал, как было велено, и окружающий полумрак переговорной через мгновенье сгинул в обрушившемся со всех сторон буйстве красок…

Глава 2

Глава 2

Когда зрение прояснилось, я обнаружил себя стоящим на здоровенном, напоминающим небольшую площадь, перекрестке. Два широченных городских проспекта, пересекаясь, здесь расходились под прямым углом в разные стороны.

Пятиэтажные каменные дома, величественно возвышающиеся по краям пересекающихся проспектов, красноречиво указывали на то, что я оказался в каком-то городе. Присутствие же на разбегающихся в четырех направлениях мостовых угловатых колымаг, напоминающих динозавров автопрома начала двадцатого века в моем родном мире, с похожими на пятое колесо водительскими рулями и с комично задранными вверх выхлопными трубами, и вовсе грузануло мозг сюрреалистичностью происходящего. Подавляющее большинство старинных тачек, как положено, аккуратно прижимались к бордюрным бортикам дорог, но пара колымаг, с беспечно распахнутыми дверцами, оказались вопиюще брошенными прямо посередь проезжей части.

За время пребывания в центральном мире я как-то уже прикипел к былинному укладу родного княжества, и тешил себя надеждой, что везде здесь так же правит бал махровое средневековье. Однако ж вот оно: первое мое «турне» за границу — и сразу такой индустриальный сюрприз на улицах незнакомого города. Конечно, автопром местный еще в самом зачаточном состоянии, но, как говорится, лиха беда начало… Приглядевшись, я отметил так же знакомые формы ламп накаливания на ближайших фонарных столбах — значит, и электричество уже здесь тоже в порядке вещей. А вдали на одном из столбов, под плафоном лампы, угадывались очертания здоровенного рупора радиовещания…

Я так изумился наличию вокруг зачатков технологического прогресса, что основную странность городского перекрестка обнаружил лишь в последнюю очередь. А меж тем в округе ведь стояла мертвая тишина, и нигде не было видно не единого живого существа.

— Че за хрень? — мой озадаченный шепот разнесся над пустынной мостовой на многие метры в разные стороны.

И, словно ответом на него, откуда-то сзади из непонятно какого дома вдруг послышался удаленный тягучий скрежет, словно что-то тяжелое — типа шкафа или дивана — где-то за тридевять земель с натугой сдвинулось с места. Я не успел даже обернуться, как в первому звуку присоединился второй, точно такой же, но раздавшийся уже аккурат из дома напротив. И тут же из жилищ на левой стороне улицы в параллель скрежетнули третий с четвертым тягучие звуки. Дальше одновременно громыхнули десятком схожих тягучих звуков дома по всей округе… И вот уже со всех сторон на меня обрушилась настоящая лавина треска, от слившихся воедино сотен (а, возможно, и тысяч) тягучих звуков…

Зловещий скрежет пробудившегося от спячки мира через считанные секунды эволюционировал в нарастающий гул. Что-то быстро приближалось ко мне. Причем, одновременно со всех сторон.

Я невольно призвал в руку топор и стал нервно озираться по сторонам.

Но с появлением из ближайшего подъезда первого аборигена страх неопределенности мгновенно мутировал в охотничий азарт.

Зеленокожее, одутловатое, прямоходящее существо, примерно одного со мной роста, в дырявой бесформенной хламиде, назвать которую одеждой у меня б не повернулся язык, едва не грохнулось на выходе, неуклюже зацепившись наполовину оторвавшейся подошвой дырявого башмака о камень мостовой. Прицелиться в эту ни разу не шуструю цель, разумеется, не составило для меня труда. Пущенный набитой рукой топор, мигом преодолел разделявшие нас полсотни метров и, точно ударив по горлу монстра, в миг обезглавил мутанта.

Казалось бы, удачный бросок, и я — молодец. Однако, безголовое страшилище, фонтанируя черной кровью из шейного обрубка, осталось твердо стоять на ногах, не подумав валиться за срубленной башкой на мостовую. Зависнув на секунду в непонятке, смертельно раненая туша наклонилась и, сложившись практически пополам в пояснице, начала активно шарить руками по ближайшим камням, пытаясь нащупать потерянную голову, и щедро поливая все вокруг струями усилившегося шейного кровотечения.

— Какого хрена здесь происходит⁈ — натурально взвыл я, наблюдая, как из того же подъезда, следом за первым зеленокожим оборванцем, вырывается уже целая толпа его собратьев, в таких же дырявых лохмотьях и полуразвалившейся обуви.

Толпа таранным ударом смела раскоряку со своего пути и, даже не глянув в сторону завалившегося сбоку безголового, дружно развернулась в мою сторону.

Одному из зеленокожих ублюдков, поскользнувшемуся на крови безголового, хорошенько так прилетело локтем соседа по уху, и напрочь отбитое ухо этого бедолаги, сорвавшись с башки, улетело куда-то в сторону. Из дырки на месте уха запузырилась черная кровь. Но раненый ублюдок, игноря стекающую на плечо чернильную маслянистую жидкость, вместе с собратьями вытянул в моем направлении пальцы-сосиски, с черными ногтями-когтями, и как в дешевых ужастиках про зомби, с угрюмой решимостью закосолапил ко мне… Очередной чернильный пузырь, лопнув на месте потерянного уха, породил вдруг заткнувший пробоину в голове кровавый сгусток. И этот бурый номинально нарост, распустившись тут же, как цветок, за считанные мгновенья превратился в новое ухо на башке твари — точную копию отвалившегося.

Сбитый же и затоптанный толпой собратьев безголовый торопыга, как вскоре выяснилось, весьма удачно откатился к своей бестолковке. Там он быстро ее нащупал и, заграбастав с двух сторон руками, просто насадил напрочь снесенную голову обратно на шейный обрубок. Зафиксировал на несколько секунд соединенный шейный разрез в неподвижности и, спокойно убрав потом от головы когтистые лапы, стал, опираясь ими на кирпичную кладку дома, подниматься на ноги. Отрубленную башку при этом его неуклюжем, дерганном подъеме, разумеется, неслабо так потряхивало и раскачивало из стороны в сторону, но с шеи, несмотря на все еще сочащийся кровью широкий разрез, она уже не срывалась. Когда же поднявшийся мутант, с вытянутыми вперед руками, закосолапил вдогонку за уже изрядно отдалившейся компанией выходцев из одного подъезда, прекративший кровоточить шейный шрам прямо на моих глазах полностью сросся буквально за пять-шесть пройденных тварью шагов…

Вышеописанную дичь и еще множество аналогичного сюра, творящегося у подъездов других домов, мое разогнанное прокаченной Медитацией подсознание фиксировало параллельно с боевой работой, исполняемой тренированным телом в режиме форсажа.

Сплошным потоком повалившие на перекресток из ближних и дальних домов зеленокожие одутловатые оборванцы через считанные мгновенья уже надвигались на одиноко застывшего в его центре меня сплошной стеной со всех сторон.

Заново материализующийся в руке через мгновенье после поражения первой цели топор, из-за неумолимо сокращающейся меж нами дистанции, бил по рядам атакующих все быстрее и быстрее… Увы, окончательно упокоить этих гребаных живчиков у меня пока что не получалось от слова совсем. Однако отсеченные головы все же нехило так замедляли самых ретивых ублюдков, образуя до кучи завалы из соседей, спотыкающихся на безголовых болванах. Так же, из-за скученности тварей, я быстро насобачился срубать одним броском по две, а порой и три, зеленокожие башки… И все же, все мои отчаянные потуги: в одиночку противостоять гигантской толпе, буквально за четверть минуты запрудившей огромные проспекты вокруг перекрестка, изначально были обречены на провал.

Но я, конечно, не тешил надежды обезглавить всех ублюдков в надвигающихся со всех сторон полчищах. Возможно, когда-нибудь такой подвиг станет для меня обыденным делом, но на текущем, седьмом уровне игрового развития остановить топором сжимающееся кольцо зеленокожих «неубивашек» у меня не было ни единого шанса. Единственным вариантом выжить, эдаким джокером в рукаве, оставался лишь заплутавший где-то неподалеку Зараза.

Ведь баронесса обещала перенос пита сюда из хранилища одновременно со мной. Значит, мой рогатый летун тоже уже рыскает где-то здесь. Но аномалия, похоже, немаленькая, и нас с питом раскидало в ней на значительном удалении друг от друга. Чутье питомца обязательно рано или поздно приведет его к хозяину. Мне же, окруженному со всех сторон стеной надвигающихся мутантов — к отвратительному внешнему виду которых вскоре добавилась и исходящая от утырков ужасающая вонь — оставалось только верить в скорость заразиных крыльев и уповать на собственную стойкость…

Когда дистанция до ближайшей надвигающейся твари сократилась до несерьезной пары метров, метать дальше топор стало бессмысленно, и я вступил-таки с ублюдками в рукопашную схватку. Сжалившаяся наконец-то надо мной Фортуна, тут же поддержала мою отчаянную атаку выпадением долгожданного «сектор-приза». Первый же мой фирменный сдвоенный-рубящий удар топором с обеих рук из седьмой стойки Изумрудного берса окончательно и бесповоротно упокоил-таки первого живчика. Сие знаменательное событие случилось из-за практически одновременного поражения головного мозга и сердца твари — посредством разрубания первым ударом, из читерской сдвоенной связки, черепушки зеленокожего, и засаживания поглубже вдогон вторым ударом лезвия топора в левую половину грудной клетки зловонного ублюдка.

Что завалившаяся мне под ноги после сдвоенного-рубящего удара тварь больше не поднимется на ноги, весьма наглядным образом продемонстрировала система, ужалив солнечное сплетенье посмертной зеленой искрой, выскочившей из тела поверженного врага. Точно так, как в уже основательно подзабытые беззаботные времена одиссеи по Изнанке. Следом, как водится, перед внутренним взором загорелась было строка победного лога. Однако, не имея ни малейшего мгновенья для чтения, я тут же вынужден был сморгнуть застилающие обзор слова.

Далее, щедро рассыпая во все стороны сдвоенные-рубящие удары, я ловил грудью зеленые искры и, смаргивая докучливые логи, пробивался сквозь толпу к ближайшему подъезду, теша себя надеждой, что в тесноте тамошних лестничных маршей отбиваться от напирающих снизу тварей мне будет куда как сподручней.

Однако, абсолютно не ведающие страха ни перед болью, ни перед смертью вонючие зомби-мутанты цепляли меня со всех сторон острыми когтями, нивелируя таким макаром мое подавляющее преимущество в скорости. И хотя резкости отточенных до автоматизма рубящих движений все равно с торицей хватало для эффективного проряжения окружающего пространства смертоносными двойными-рубящими — круг относительной свободы вокруг меня стремительно сжимался, а моя одежда неотвратимо превращалась в такие же изодранные лохмотья, как у окружающих оборванцев. Лишь более толстая, многослойная кожа на плечах и в центральной части плаща с грехом пополам хранила форму и вполне сносно сопротивлялась когтям тварей. Потому серьезно повредить мне плечи, живот, грудь и спину, при всем яростном старании кровожадных противников, с наскока никому из зомби не удалось.

Буквально с первых же секунд рукопашной схватки я с ног до головы оказался залит кровью. По большей части, к счастью, чернильной чужой, но местами истекал и алой своей, в основном из царапин от когтей тварей на открытых щеках и руках. И лишь благодаря глубоко натянутому на голову кожаному капюшону — ну и везению, разумеется — в образовавшейся вокруг когтистой толчее я не лишился ушей и глаз.

Со зловещим урчанием напирающие со всех сторон когтистые ублюдки, бесстрашно бросаясь под топор и гибли на моем пути десятками. Зато еще больше других зомби, которых я физически не успевал уже срубить на своего пути, безнаказанно мертвой хваткой впивались в мою одежду — благо их длинные когти, применяемые на манер рыболовных крючков, мгновенно цеплялись за любую часть моего тела или остатков одежды, до которой только получалось дотянуться.

Однако с каждым рывком вперед мне приходилось прикладывать все больше отчаянных усилий, чтоб вырываться из смертельных тиков навалившихся преследователей. И все чаще, увы, совершенный ценой неимоверных усилий двойной-рубящий удар, сносящий с пути провалившуюся тут же под ноги толпе жертву, вместо следующего славного рывка в намеченной цели, оборачивался досадным пшиком. Когда взрывным ускорением ни на миллиметр не удавалось одолеть сопротивление вцепившихся отовсюду когтистых лап, и отрывшаяся было на считанные мгновенья брешь во вражеском строю захлопывалась тут же навалившимися с двух сторон зеленокожими урчунами, сомкнувшими строй над телом погибшего собрата.

Отчаянье захлестнуло меня горькой волной, когда налившиеся вдруг неодолимой свинцовой тяжестью ноги отказались напрочь повиноваться, и сорвавшийся рывок вперед привел к потере шикарной прорехи на месте сразу пары срубленных почти подряд зеленокожих. Уж не знаю, что явилось причиной подобного конфуза. Может чрезмерная усталость, вкупе с кровопотерей. А, возможно, начало уже в полный рост сказываться отравление трупным ядом зеленокожих ублюдков, черная тухлая кровь которых неоднократно смешивалась со свежепролитой моей в многочисленных царапинах.

К счастью, начавшееся онемение в ногах продлилось не долго и исчезло так же вдруг, как и началось. И хотя за секунды вынужденного простоя я оказался в несколько слоев обложен когтистыми лапами облепивших со всех сторон зомби, восторг от вернувшейся чувствительности ступней оказался столь силен, что отчаянным усилием всего тела, и под треск глобально рвущейся кожи плаща, я крутанулся градусов на девяносто вокруг своей оси, закрутив и повалив под ноги разом с пяток повисших на мне безобразными гирляндами прилипал. Взметнувшийся тут же вверх и заработавший, как отбойный молоток, топор начал разить отшатнувшихся на пару секунд зеленокожих двойным-рубящим направо и налево.

Увы, эта моя лебединая песня продлилась не долго.

Оправившиеся от секундного замешательства зомби навалились со всех сторон с прежним энтузиазмом. И продырявленный уже всюду плащ на сей раз оказался недостаточно толстым для черных длинных когтей врагов, которые пробились-таки сквозь кожаные лохмотья и до плеч, и до спины, и до груди и даже до живота. На еще один отчаянный разворот, чреватый теперь порезами в лоскуты не плаща, а собственной шкуры, энтузиазма у меня резко поубавилось. Воспользовавшись очередной моей заминкой, многочисленные когтистые лапы впились и в неосмотрительно оставленные внизу руки, едва ли не до кости прошив каждую сквозь никчемные лохмотья бывших рукавов.

Теперь любое резкое движение призванным топором грозило, на радость окружающим кровожадным чудовищам, фатальным вскрытием вен. И я, разумеется, замер покорным истуканом, практически не реагируя на яростные потуги зеленокожих вонючек вырвать друг у дружки добычу. Предположив, что нынешняя теснота, и опасение потерять место возле добычи, не позволят дорвавшимся до человеческого тела монстрам в ближайшие минуты сотворить что-то более ужасное, нежели уже достигнутый захват меня когтями, я полностью прекратил бестолковые попытки вырваться. И не прогадал.

Стоило прикинуться смирившийся со своей участью жертвой, и мои пленители в одночасье тут же превратились в моих же телохранителей, отстаивая яростно свою потенциальную добычу от напирающей уже на их спины толпы конкурентов. Из-за тупости и жадности зомби я оказался пусть полностью обездвиженным, но и относительно неприкасаемым, вип-пленником негодующе урчащей толпы. Единственное, что удручало в сложившейся патовой ситуации — это то обстоятельство, что до гостеприимно распахнутых дверей выбранного для побега подъезда оставалось пробиться ведь всего каких-то жалких пять метров…

— Сука, ну какой же ты все-таки тупой, бровастый, — в очередной раз пропыхтел я беззлобно в сторону висящего на левом плече зеленокожего здоровяка, бывшего когда-то, судя по обшарпанному кожаному фартуку поверх полуистлевшей рубахи, местным мясником.

— Уррр!.. — заспорил в ответ солидный зомбак.

— Ага, щас! У тебя ж зубы, хоть и здоровые, но совершенно тупые, — фыркнул я презрительно. — Вон, даже клыки будто напильником специально подточены. А значит, вырвать ими из моего плеча кус мяса у тебя не получится, как тут не урчи. Только синяков напрасно наставишь мне, собака сутулая!

— Уррр!..

— И не надо на меня так по щенячьи зыркать, кучерявый, — обернулся следом ко второму «собеседнику», сухопарому дрищу справа, тоже с нездоровой зеленой плесенью на фейсе, вместо нормального загара, и в по-бомжацки заляпанном какой-то сизой блевотиной пиджаке.

Косясь на меня, дрищ отчаянно терзал своими лошадиными резцами окровавленные кожаные лохмотья некогда бывшие рукавом плаща.

— Это не я такой, а жизнь такая, кучерявый. Всосал?.. Или че, чмо ты тупорылое, до крови добрался, и в благородные вампиры уже себя записал? А вот хрена те лысого, морда! Накося — выкуси!

— Уррр!..

— Уррр!..

— Че разурчались, вражины? Ур, не ур, а все одно, пипец вам, чепушилы! Корефан мой крылатый один фиг скоро подтянется, и тогда…

Сквозь застилающую глаза кровавую плену в безоблачном голубом небе широкого уличного просвета между домами я увидел показавшуюся на горизонте крошечную рогатую «птичку». Пит яростно молотил крыльями воздух, ускоряя свой и без того стремительный полет, и стрелой несся на выручку хозяину, реально загибающемуся под когтистыми лапами зеленомордых ублюдков от обширной кровопотери.

— А вот, кстати, и он — легок на помине, — пропыхтел я удовлетворенно и от навалившейся слабости временно отключился.

Меж тем мой крылатый питомец, добравшись-таки до дальнего края запрудившей перекрестье проспектов многотысячной толпы зомбаков, тут же начал обильно унавоживать из-под хвоста зеленомордое скопище аборигенов внизу.

Канонада из навозных бомб вышла у рогатого бомбардира просто на загляденье.

Встряска от близкого взрыва, прокатившаяся по ряду закогтивших меня зомборей, вывела меня из беспамятства.

Сквозь кровавую пелену я увидел как неподалеку — метрах примерно в десяти от меня — в клубах гари и сизого дыма друг за дружкой выскакивают из плотной толпы по три-четыре тушки зомби, вырываемые непрерывной чередой взрывов. Как подхваченных взрывной волной тварей разрывает в воздухе на части, и как эти перемешанные останки зело вонючей тухлятины разлетаются широким веером по площади, калеча еще новых и новых зеленокожих ублюдков.

Через считанные мгновенья вереница ковровой бомбардировки докатилась и до моего края. Рванувшая примерно в трех мерах от меня навозная бомба мгновенно сорвала и разбросала по сторонам всех практически когтистых «прилипал»-«телохранителей», своими телами реально прикрывших мою обескровленную и едва живую тушку от разрывной мощи взрывной волны.

Мое сорвавшееся разом со всех «крючков» тело, утопающее в настоящем кровавом шторме, хлестанувшем из десятков открывшихся глубоких порезов, тоже отшвырнуло на несколько метров от образовавшейся в брусчатке полуметровой воронки.

По новой отключившееся еще в полете сознание, как от пощечины, очнулось уже на земле от жесточайшего мышечного спазма, скрутившего солнечное сплетение после прилета туда целого роя зеленых искр. Лихорадочно смаргивая вереницу сопутствующих победных логов, я ощутил, как в простимулированном щедрым притоком призовой живы организме запускается процесс экстренной реанимации.

Оживающее тело и конечности тут же скрутило судорогой невыносимой боли от сотен синяков и порезов. Но вместе с болью вернулась и долгожданная свобода. Меня больше никто не держал, и я мог наконец снова самостоятельно двигаться.

Кое-как поднявшись на ноги среди вяло трепыхающегося «ковра» из разодранных взрывом и перемешанных в жуткий хаос зеленокожих тел, краем глаза тут же засек несколько закосолапивших в мою сторону относительно целых зомборей — как и я, чудом уцелевших под бомбардировкой везунчиков.

Путь к бегству в оказавшийся уже аж в десяти метрах подъезд пока что оставался свободным. Но трезво оценив возможности до предела истощенного организма, я решил попытаться вырваться из-под тянущихся отовсюду, захапистых когтистых лап более оригинальным способом.

Закрутив стопы дрожащих от слабости ног в давно до автоматизма освоенной стойке Рывка батута, я не отказал себе в удовольствии сперва сунуть в рожи ближайших урчащих преследователей факи с обоих рук и тут же, как из катапульты, выстрелил собственным телом на семиметровую высоту. А парящий над перекрестком питомец не разочаровал моих ожиданий и, отследив отчаянный маневр хозяина, в тоже мгновенье камнем рухнул мне навстречу.

Едва начав заваливаться из высшей точки многометрового прыжка обратно на залитую зловонной тухлятиной брусчатку, я тут же оказался подхвачен поперек туловища длиннющим языком грома-быка.

Мгновенье неуправляемой болтанки…

И вот я уже аккуратно приземлен на широкую бронированную спину верного боевого товарища.

— Муууу!.. — грозный рев набирающего высоту пита заставил задрожать и местами даже лопаться стекла в окнах окружающих домов.

— Если есть еще чем, то, конечно, завали этих сраных ублюдков своим фееричным дерьмом, бро. Да так, чтоб чертям в Аду завидно стало, — откликнулся я заплетающимся языком.

— Муууу!.. — еще больше воспылал жаждой мщения питомец.

Я же, кое-как просунув носки до неузнаваемости изгвазданных в чернильном дерьме сапог в стремена, и мертвой хваткой вцепившись в звенья цепи-поводьев, без сил завалился животом на заразину шею.

Через несколько секунд внизу началась такая яростная канонада разрывов, что многострадальные окна окрестных домов таки лишились всех своих стекол.

Еще чуть позже наши с питом солнечные сплетения стегануло болезненным откатом от поглощения каждым по очередному впечатляющему рою изумрудных посмертных искр из разорванных в клочья зеленокожих тел негостеприимных аборигенов.

Но ни грохота взрывов, ни звона бьющегося стекла, ни жалящего внедрения в тело искр, я уже не услышал и не почувствовал, мгновенно провалившись на безопасной и надежной спине друга в глубокий, как в обморок, оздоровительный сон.

Глава 3

Глава 3

— Дени-иска! Ну-ка подъем, герой! Цигель-цигель ай лю-лю! — бодрый речитатив в ухо хриплым басом Психа вштырил меня почище самой лютой дребезжалки-будильника.

— А⁈ Что⁈ Где⁈ — мигом подорвался я на ноги и растерянно заозирался на окружающую со всех сторон клетку из изумрудного пламени.

— В хранилище, разумеется, где ж еще тебе быть, — расплылся в довольной лыбе бесшумно материализовавшийся рядом наставник, целиком состоящий из такого же, как окружающие прутья, зеленого пламени.

— А?..

— Зараза тебя сюда доставил, — стал отвечать Псих, недослушав, но легко угадав по выражению моего лица направление дальнейших расспросов. — Этот рогатый бомбардировщик, когда толпу зомбаков на площади канонадой своей разметал…

— Каких еще, нахрен, зомбаков? — перебил ошарашенно я.

— Тех самых зеленокожих вонючих ублюдков, что тебя недавно чуть заживо не сожрали.

— Так вот почему упокоить их было так непросто?

— Дениска, ты логи-то, что перед глазами загораются, читай хоть иногда.

— Когда читать-то там было? Там сразу так все завертелось…

— В общем, отыскал питомец твой в центральной части разгромленной площади, среди воронок и осколков разбитой брусчатки, абсолютно невредимую гранитную плиту, — продолжил Псих прерванный мною рассказ. — Сопоставив находку с другими освобожденными вами за почти месяц квеста алтарями, он догадался, что эта плита — тоже вмурованный в городскую дорогу алтарь. Ну и аккуратно выгрузил тебя на гранитную плиту… Интуиция питомца не подвела. Это, и впрямь, оказался алтарь аномалии. Первый из заказанных тебе баронессой тринадцати. Переместившись, как водится, с алтаря в личное хранилище, ты еще целых полчаса потом дрых здесь без задних ног… Я позволял тебе спать, пока хранилище латало порезы и укусы на твоем теле. Но, как только процесс регенерации завершился, тут же разбудил. Потому как, сам понимаешь, второй агон квеста жестко лимитирован по времени. Меж тем, пошел уже второй час из отмеренных тебе двадцати четырех, а освобожден еще лишь один из тринадцати…

— Погоди! Ты сказал: второй агон квеста? — снова перебил я рассказчика. — Как это?

— Чем тупые вопросы задавать, ты статус свой открой и посмотри, — хмыкнул вредный пенсионер. — И, давай, проделаешь ты это уже в Омуте, совместив, так сказать, приятное с полезным. А то весь в тухлятине черной перемазан и воняешь почище местных зомбаков…

Я не успел и слова наперекор сказать, как призванная наставником воронка портала затянула меня в мутное безмолвие подводья.

На автомате тут же скастовав шестую стойку Омута силы, я спокойно задышал проклюнувшимися за ушами жабрами и, вдогон, дабы не отвлекаться на расход маны из Резерва, скастовал до кучи ещё пятую стойку Крыла бабочки. Теперь дышать под водой я мог бесконечно долго — была б только жива, а Запас этого добра у меня уже был скоплен огогошеньки какой.

Обеспечив себе в донной мути относительно комфортное существование, я пробулькал: «Статус!» и, в предвкушении обещанных Психом разъяснений, стал перечитывать длинный перечень загоревшихся перед глазами строк-показателей:

Уровень 7 (продвинутое осознание)

Запас живы: 89179228 единиц

Резерв маны: 328(330) единиц

Разум — 53

Память — 17

Логика– 14

Интуиция– 22

Тело — 69

Сила — 19

Ловкость — 24

Выносливость — 26

Воля– 54

Давление — 15

Сопротивление — 23

Медитация — 16

Техники — 10

«Изумрудный берс» (пиковый мастер, тело) активирована, освоено 7 стоек из 20

«Озарение феникса» (начальное пробуждение, разум) активирована, освоено 1 стойка из 1

«Эхо изнанки» (среднее пробуждение, разум) активирована, освоено 2 стойки из 2

«Стальной вепрь» (продвинутое пробуждение, тело) активирована, освоено 6 стоек из 8

«Дыхание пепла» (пиковое пробуждение, воля) активирована, освоено 4 стойки из 4

«Крыло бабочки» (начальное осознание, воля) активирована, освоено 5 стоек из 5

«Омут силы» (среднее осознание, тело) активирована, освоено 6 стойки из 6

«Кротовая нора» (продвинутое пробуждение, разум) активирована, освоено 3 стойки из 3 (на хранении: 1–2 агон квеста, карта квеста, контейнер)

«Рывок батута» (начальное пробуждение, тело) активирована, освоено 1 стойка из 1

«Живого камня» (продвинутое осознание, воля) активирована, освоено 6 стоек из 7

Питомец: грома-бык (Зараза)

Стадия развития: динозавр

Запас живы: 23017706 единиц

Разум — 27

Память — 10

Логика– 6

Интуиция– 11

Тело — 114

Сила — 40

Ловкость — 24

Выносливость — 50

Воля– 47

Давление — 16

Сопротивление — 21

Медитация — 10

Улучшения — 7

Тяжеловоз

Длиннорог

Следопыт (заблокировано Маяком)

Слюна-клей

Окрыленный

Бомбомет

Беспредельщик (заблокировано Маяком)

Квест

Агон 1 (заблокирован Маяком)

Агон 2

Обнаружив в конце появившуюся в аномалии колонку квеста, я сосредоточил пристальный взгляд на последней строчке. И, ожидаемо, через пару секунд получил расшифровку агона два.

Второй агон квеста, описание: по просьбе баронессы Гуй Чи за 24 часа герой обязуется очистить от скверны 13 алтарей в Аномалии 4281/12/09 и присоединить освобожденную территорию к землям баронессы Гуй Чи. Награда героя за исполнение взятых на себя обязательств: плащ берсерка из сета Изумрудного берса, плюс по 400000 живы за каждый освобожденный алтарь. Штраф героя за неисполнение взятых на себя обязательств: 100000000 живы в пользу баронессы Гуй Чи, с сопутствующим списанием (в случае недостаточного объема живы в Запасе героя) его текущих уровней и показателей развития.

— Охренеть, — пробулькал я и, не получив сочувствующего отклика от окружающего мутного безмолвия, продолжил возмущаться уже мысленно:

А про сотню-то миллионов штрафа красотуля, походу, запарила предупредить. Вот ведь!.. Только-только засомневался, после разговора с баронессой, что не все высокоуровневые игроки — это конченные уроды, помешанные исключительно на собственном развитии, и вот те на… И ты, Брут!

Подстава, конечно, конкретная со стороны красотули, испугавшейся отвадить «героя» грандиозным системным штрафом. Но, с другой стороны, у меня один фиг не было выбора. Награда же, обещанная баронессой, в описании агона указана точно так, как и договорились, и даже с нехилым системным бонусом за освобождаемые в аномалии алтари.

Кстати, до перемещения в аномалию мой Запас живы составлял восемьдесят семь и семь десятых миллиона, сейчас же скакнул резко до восьмидесяти девяти и одной десятой. Выходит, даже с учетом четырехсот тысяч единиц живы за освобожденный алтарь, мне чисто за бой с местными зомби прилетело ещё около миллиона единиц живы. Это сколько ж зеленокожих вонючек Зараза там покрошил после того, как меня срубило?.. У самого питомца прирост живы в Запасе оказался еще более существенным — теперь там стало почти на два с половиной миллиона больше, чем было до нашего переноса в аномалию.

Как такое вообще возможно-то? Че, по десятке тысяч живы за каждого разорванного зомбака прилетало что-ль?..

Подхваченный вихрем портала через мгновенье я уже благополучно обтекал на полу центральной клетки хранилища. А материализовавшийся рядом наставник менторским тоном тут же начал давать разъяснения на мои беззастенчиво подслушанные мысленные вопросы:

— Какие там десять тысяч? Ну ты загнул, фантазер! Это ж не умертвия высших рангов, а самые примитивные зомби. Сотни по полторы живы за голову, с них вам прилетало.

— Откуда ж, тогда, такие астрономические суммы набежали?.. Толпа этих тварей на площадь, конечно, собралась огромная. Но двадцати тысяч зомби там точно не было. И, потом, даже расшвыряв взрывами всех тварей там, Зараза вряд ли их всех, при этом, окончательно умертвил. Ублюдки весьма живучи. Я собственными глазами видел: как зомбак приладил на место напрочь снесенную топором голову, и зашагал дальше, как ни в чем не бывало.

— Ты прав, конечно, бомбардировка питомца окончательно упокоила лишь примерно пятую часть скопившихся на площади зомби. И было их там гораздо меньше двадцати тысяч…

— Но как же тогда?..

— Все просто, Денис. Когда Зараза опустил тебя на алтарь, очищая его тем самым от скверны, вам разом зачлись все обесточенные твари квартала, псевдо-жизнь которых поддерживалась мутагеном оскверненного алтаря. И вот их-то запросто набежало, даже не двадцать, а более тридцати тысяч голов.

— Если так, то почему питомцу призовой живы досталось больше, чем мне? Ведь я ж, типа, герой. И именно мое попадание на алтарь сняло с него скверну.

— Тело-то твое, — хмыкнул Псих, — но перенес-то его на алтарь Зараза. К тому же именно питомец фактически раскрыл на площади местоположение алтаря.

— Но я ж его хозяин!

— Система не дура, Денис, и каждого она награждает исключительно по его заслугам. Хочешь снимать сливки с игры, делай все сам. А поскольку Заразе заслуженно принадлежала львиная доля успеха в освобождении первого алтаря, соответственно, и награда его оказалась вдвое больше твоей… Ну, как говорится, не стану злоупотреблять более твоим драгоценным временем. Которое, кстати, из-за нашей чересчур затянувшейся беседы, сократилось еще на полчаса… Все! Удачи, Денис. И, надеюсь, увидеть тебя снова, как можно скорее, освободителем следующего алтаря.

— Погоди. А где мне…

Очертания изумрудных сполохов клетки резко поплыли. Я моргнул и оказался уже на разгромленной площади, рядом с гранитной плитой освобожденного алтаря.

— … искать-то его? — договорил я уже снаружи.

— Муууу!.. — трубным ревом приветствовал мое возвращение питомец, активно пожиравший, как водится, пока я восстанавливался в хранилище, останки разорванных бомбежкой зомби. И судя по подозрительной чистоте от кровавых ошметков на доброй половине изуродованной взрывами площади — проглот-пит весьма в своем деле преуспел.

— Я тоже рад тебя видеть, рогатый, — хмыкнул я в ответ. — Только, давай, в этот раз обойдемся без слюнявых лобзаний.

— Муууу?.. — осклабился пит, смачно захрустев закинутой в пасть на моих глазах зеленой ногой зомбака.

— Не задавай идиотских вопросов, — поморщился я. — Глотай поскорей уже эту вкусную бяку, и полетели. У нас чертовски мало времени. А сделать, как всегда, нужно ещё просто до фигищи всего… Эй! Ты, вообще, слышишь меня⁈ Зараза! Куда за добавкой потянулся?..

Глава 4

Глава 4

— Ну и где это долбанное место?

— Муууу!..

— Че му? Говори четче!

— Муууу!..

— Ну вот, совсем другое дело. Можешь, ведь, когда захочешь.

— Муууу!..

— Ты поостри еще там у меня, остряк недоделанный.

— Муууу?..

— Зараза, нефиг к словам цепляться. Раз место узнал, снижайся, давай…

Стартанув примерно полчаса назад от освобожденного алтаря, мы какое-то время бесцельно наматывали круги над городом. Который, кстати, оказался отнюдь не маленьким, и с километровой высоты, куда по моей просьбе сразу взлетел Зараза, предстал перед нашими взорами в виде огромной шестилучевой звезды.

Условно, разумеется, звезды. Потому как «лучи» ее не слабо так грешили кривизной. Но с высоты птичьего полета характерный шестиугольник в раскинувшейся внизу кособокой форме признать было, пусть и с натяжкой, но возможно.

Каждый из так называемых «лучей», я так понял, являл собой отдельный городской квартал, крест-накрест пересеченный двумя широкими проспектами. Один проспект, общий для всех лучей-кварталов, горизонтально пересекал каждый примерно в центральной части, образуя таким макаром некое подобие внутригородской кольцевой дороги — для удобства, которую я окрестил для себя Большой Кольцевой. Второй проспект был у каждого луча-квартала персональным и, соответственно, вертикально пересекал свой квартал тоже примерно в центральной части, упираясь нижним концом в наружные городские ворота, верхним же выходя в центральной части города на Малую Кольцевую — опять мое, разумеется, название второй закольцованной дороги.

Как несложно догадаться из вышесказанного, город-звезду по периметру окружала каменная стена — весьма капитальное, к слову, строение шириной примерно метров в десять и высотой с четырехэтажный дом — с шестью наружными воротами. По отдельным городским воротам, соответственно, на каждый луч-квартал.

Однако наиглавнейшей достопримечательностью города-звезды безусловно являлся роскошный центральный замок, опоясанный помимо Малой Кольцевой еще и, как водится, глубоким наружным рвом, полным частично затянутой болотной ряской, явно не свежей, воды. Опасный для горожан ров был огорожен от закольцованной центральной брусчатки высоким кованным забором, с единственными такими же кованными двустворчатыми воротами в периметре, располагающимися, как не сложно догадаться, аккурат напротив въезда в замок. Однако сейчас эти кованные ворота внешнего ограждения были заперты. Точно так же, как и арочный вход в сам замок оказался намертво заблокирован поднятым и прислоненным к стене, словно при осаде, мостом через ров.

И, разумеется, изолированная от города кованной оградой и водной преградой, мощная замковая стена сама по себе являлась внушающим трепет защитным сооружением. Шириной ничуть не уступавшая монументальной городской, замковая стена еще минимум на пару метров была выше первой. Но семиэтажная высотка замкового донжона все равно величественно возвышалась над высоченными обрывистыми гранями внешнего защитного периметра, радуя глаз стороннего наблюдателя огромными стрельчатыми окнами верхний этажей, обрамленными изящной паутинкой ажурных серебристых решеток. Классическую черепичную крышу этого безусловно шедевра архитектурного искусства по периметру окружали симпатичные декоративные башенки, а высоченный и местами практически отвесный конус крыши в центральной части венчал пронзающий небеса десятиметровый шпиль, с двухметровым квадратным флюгером в форме флага-герба. Однако из-за толстого налета патины на благородной бронзе последнего, разобрать рисунок герба сейчас оказалось совершенно невозможно.

Поскольку в центральной части одного из увиденных с высоты птичьего полета лучей-кварталов как раз-таки и находилась покинутая нами только что площадь — перекресток проспектов — все еще заваленная по краям ошметками разорванных зомбаков, логично было предположить, что еще как минимум пять местных алтарей должны были отыскаться на площадях-перекрестках остальных лучей-кварталов. Оперативно это сообразив, я направил питомца обратно вниз и, выровняв заразин полет над крышами домов на десятиметровой примерно высоте, велел рогатому летуна на бреющим поочередно облететь все площади-перекрестки, с примыкающими к ним фрагментами проспектов, и, задержавшись над каждой, сделать по нескольку неторопливых облетов…

Собственно, на эти, увы, пустые поиски мы с питом и угрохали целых полчаса драгоценного времени. Пустынные площади лучей-кварталов оказались сплошь замощенными стандартным булыжником. Точно такая же однотипная брусчатка имелась и на всех городских проспектах, как и на прочих мелких улочках города. Как не вглядывались мы с питом с верхотуры в этот немудреный каменный узор на земле, характерных гранитных плит, обозначающих вмурованные в землю алтари, нигде разглядеть нам не удалось.

Спасительное озарение запоздало снизошло на меня, лишь когда, уже пару раз на бреющем облетев город, в своих бестолковых поисках мы пошли на третий круг.

В очередной раз пролетая над изуродованной бомбардировкой пита площадью, я невольно подивился, как сразу не заметил здоровенную плиту алтаря сразу же после перемещения в аномалию. Ведь эта площадь тогда была совершенно пустой, я же появился в самом ее центре, и плита алтаря располагалась всего-то в трех-четырех метрах восточнее этой центральной точки. Осматриваясь по сторонам, я просто не мог не заметить внушительный гранитный монолит практически у самых ног, среди окружающей его со всех сторон россыпи обычных булыжников. А раз не заметил сразу, значит, алтарь был скрыт до времени какой-то отводящей взгляд пеленой. И эта обманка слетела с гранитной плиты лишь после того, как Зараза своей бомбардировкой устроил здесь кровавое побоище. Отсюда следовал вывод: чтобы увидеть остальные скрытые алтари, над каждым необходимо было устроить такое же грандиозное побоище, как над первым. Что, в принципе, соответствовало общей концепции квеста: в первом агоне которого так же, для освобождения алтаря, необходимо было замочить стерегущую гранитную плиту тварь изнанки. Роль же стража здесь, в этом аномальном городишке, похоже, исполняли толпы зомбаков.

Но возникала одна существенная проблема: прежде чем начинать валить зеленокожую вонючую «охрану», необходимо было определиться с точным местоположением следующего алтаря. Потому как ни разу не факт, что следующие квартальные алтари точно так же, как первый, окажутся на центральных площадях лучей-кварталов. Они запросто могут находиться в отдалении на каком-нибудь из центральных проспектов, а могут прятаться где-то на скрытых извилистых улочках, или и вовсе — таиться внутри домов. А если на площади нет замаскированного алтаря, устроенное на ней побоище в итоге окажется лишь бесполезной потерей сил и драгоценного времени. Так рисковать нам было нельзя. Из-за жесткого цейтнота действовать нужно было только наверняка. Ведь мой опроставшийся в холостую «бомбардировщик» тоже отнюдь не сразу выработает очередную порцию «боекомплекта». Придется ждать, а это потерянное в пустую время, которого у нас в загашнике и так пипец как мало.

Необходимо было определить место, где с наибольшей вероятностью поблизости мог располагаться скрытый алтарь. И вот тут-то меня озарило!..

Как я уже упоминал, точка моего появления в аномалии почти совпала с местом замаскированного пеленой алтаря. Но я ведь здесь появился не один. Зараза точно так же был заброшен в аномалию одновременно со мной. И то, что мы с питом оказались на старте в разных местах, на значительном отдалении друг от друга, очень смахивало на скрытую игровую подсказку. Раз рядом со мной таился скрытый алтарь, то весьма вероятно, что и удаленная точка появления здесь Заразы тоже находилась вблизи укрытой пеленой гранитной плиты… Разложив в голове все вышесказанное по полочкам, я принял решение и приказал питомцу лететь к месту изначального своего появления в аномалии.

К немалому моему изумлению, Зараза тут же, активно заработав крыльями, пущенной из тугого лука стрелой понес меня куда-то далеко за пределы городской стены. И стал замедляться лишь минут через пять стремительного полета над какой-то непроглядной лесной чащобой…

— Стопэ! — дернул я за цепь-поводя, вынуждая питомца прекратить начавшийся было спуск и, раскинув крылья, зависнуть в считанных метрах над верхушками мрачных елей. — С ума сошел? Прямо с ходу в эдакую чащобу соваться? Отсюда ж не видно нифига, че на земле творится?

— Муууу!..

— Тогда под елками пусто было, а сейчас — фиг знает. Все ж таки пару часов уже с момента твоего вылета отсюда прошло.

— Муууу!..

— Э-э, провокатор рогатый! Ты за базаром-то следи!

— Муууу?..

— Да не зассал я ни разу! А, как разумный человек, просто проявляю осторожность.

— Муууу!..

— Сам ты сыкло, скотина неблагодарная!

— Муууу!..

— Короче, думай там себе, что хочешь, но, на всякий пожарный, давай-ка пройдись по округе фирменным зело-вонючим перваком из-под хвоста.

— Муууу?..

— Не гони! До черта лысого у тебя боезапаса! Ты ж там хренову тучу зомбаков умял, пока меня на площади дожидался.

— Муууу?..

— А если внизу нас поджидает-таки засада?

— Муууу?..

— Так! Времени нет с тобой тут в угадайку эту играть… Бомби, кому сказано! Это приказ!

— Муууу!..

— Разговорчики в строю! Рядовой Зараза, ну-ка живо исполнять приказ старшего по званию!

— Муууу!..

— Так-то лучше. Давай, рогатый, просрись хорошенько! Так, чтоб чертям в Аду завидно стало!

— М!.. — очередной трубный рев питомца потонул в грохоте канонады устроенной им ковровой бомбардировки.

Глава 5

Глава 5

Моя лихая задумка: устроить внизу лесоповал, в итоге, реализовалась лишь примерно наполовину.

Нет, не по вине питомца.

Зараза постарался на совесть. От его затяжных подхвостовых очередей окружающее нас воздушное пространство наполнилось до слез пробивающим смрадом сероводорода. Внизу же, из-за плотности разрывов навозных бомб, все горело, стонало, трещало, скрипело и рушилось… Но!

Интуиция меня не подвела, под непроглядным еловым лапником действительно скрывались затаившиеся в засаде аборигены. И как только этих тихушников десятками начало рвать на части от заразиных «гостинцев», осатаневшие из-за внезапного армагеддона ублюдки рванули вверх в отчаянную контратаку.

Первыми с качающихся верхушек примерно наполовину сократившегося «поголовья» елей, под прикрытием поднявшейся над лесом густой дымовой завесы, Заразу атаковали сотни длиннохвостых крыс-мутантов. Позже я разобрался, что это, скорее всего, были оплешивевшие после смерти зомби-белки, но тогда, во время неожиданного навала полчища прыгучих «зубастиков», мне было точно не до зоологических изысканий.

Несмотря на относительно небольшой размер тел — тушки тварей длинной были всего-то примерно с мою ладонь — «крысы» оказались поголовно оснащены мощными кнутовищами хвостов и впечатляющими комплектами зубов, не помещающихся во рту и торчащих оттого наружу, потому показали себя весьма достойными противниками.

Настоящая волна этих прыгучих «зубастиков», в едином порыве взмывших до нашего бреющего с верхушек деревьев, буквально в одно мгновенье захлестнула нас с питом, и живым шевелящимся ковром укрыла не только бронированную тушу грома-быка, но и мои ноги, руки и спину — куда как более уязвимые зубам тварей, далеко не таким бесполезным, увы, как у зомби-людей.

Грудь с животом от болезненных укусов мне удалось сберечь лишь по счастливой случайности. Потому как аккурат во время стремительной атаки прыгучих «зубастиков» я припал к шее питомца, вглядываясь вниз на последствия бомбардировки, и, соответственно, плотно прижался грудью с животом к спинным и шейным пластинам Заразы. Голову ж с шеей от навала «зубастиков» я спас, рефлекторно прикрыв их с обеих сторон руками.

Уже изрядно покоцанный зомбаками в городе мой кожаный плащ по новой затрещал под десятками остервенелых укусов хвостатых «зубастиков». А и без того дырявые штаны на ногах окончательно превратились в лохмотья, раздираемые вместе крысиными зубищами с кровавыми ломтями кожи.

Окаменелый же доспех зверя стадии динозавр «зубастики» ни то, что прокусить, поцарапать толком даже не смогли. Однако и, казалось бы, идеально защищенного от них питомца мелкие ублюдки тоже заставили-таки изрядно понервничать, когда, разбежавшись по широченным полотнищам его раскинутых крыльев, слали терзать зубищами куда как более мягкую и уязвимую кожу в местах сложения крыльев.

Конечно, наша с питом растерянность из-за нежданной ответки снизу продлилась недолго. Серия резких махов крыльями, вкупе с зачисткой поверхности тела длиннющим и вездесущим языком, за считанные мгновенья избавили моего рогатого приятеля от львиной доли зубасто-хвостатой мелочевки, частично бесславно сброшенной обратно вниз, частично нашедшей вечный покой в бездонном заразином брюхе.

Я же, призвав в параллель с действиями пита в руку свой топор, тоже лихо завертел вокруг себя петли острым, как скальпель, лезвием. Эта четвертая защитная стойка Изумрудного берса на тренировках с Психом в свое время была отработана мною до автоматизма. Тяжелый острый топор со скоростью винта пропеллера замелькал в считанных миллиметрах от наших с питом спин, пластая в кровавые лоскуты многочисленных хвостатых прилипал. Но несмотря на кажущийся со стороны смертельный риск устроенного мною практически циркового представления, на самом деле мои шансы, при подобном касте вбитой в подкорку стойки, порезаться самому и тем паче травмировать крылатого товарища были примерно сопоставимы с вероятностью здорового взрослого человека промахнуться во время обычного обеда ложкой помимо рта.

Но, как я уже упоминал ранее, волна хвостатых крыс-мутантов оказалась лишь авангардом грядущего следом лесного воинства. И, на смену перебитым и сброшенным вниз мелким грызунам, с еловых макушек, словно из катапульт, в нашу сторону градом посыпались твари побольше и позубастей…

Осознание, что атаковавшие нас звери — это ни разу не живые существа, а зомби, пришло ко мне аккурат в тот момент, когда в самом начале побоища, следом за разрубленной напополам облезлой рысью — из которой, несмотря на страшную рану, выплеснулось совсем немного крови — под лезвие моего топора угодили когтистые передние лапы огромного зверюги, в оскаленной пасти которого я, с изумлением, признал волчьи черты.

— Сука! Ты-то как на дерево вскарабкался⁈ — предъявил я «серому» акробату со стеклянным взглядом, стоически, без намека на визг, перенесшему ампутацию передних конечностей.

Но коварный волчара, вместо ответа, отчаянно клацнул зубами, сомкнув массивные челюсти на лезвии моего топора.

Самоуверенная вонючая псина даже дернула в сторону башкой, пытаясь вырвать грозное системное оружие из моей руки. К счастью, силы игрока седьмой ступени мне с лихвой хватило, чтоб, одолев рывок «серого», резануть лезвием в противоход. И в дополнение к двум отсеченным лапам, развалить еще надвое тупую клыкастую башку зубастого чудака на букву эм.

— Полундра, мля! — в панике завопил я, лихорадочно отмахиваясь топором от целого роя плешивых ушастиков, азартно щелкающих на подлете в мою сторону ни разу не заячьими челюстями. — Зараза! Улетай отсюда к хренам! А то нас ща тут…

— Муууу!.. — перебил тоскливый рев питомца.

— Да не вниз, придурок! Вверх давай!

— Муууу!..

— Что значит поздно⁈ Ты ж вон какой у меня здоровый!

— Муууу!..

— Что значит: не вывожу⁈ Зараза, блин! — увы, отчаянные мои призывы на сей раз оказались тщетны.

Заваленные напрыгавшим с елок зомби-зверьем полотнища крыльев пита беспомощно прогнулись и задрожали, не реагируя больше на команды грома-быка, и, дабы окончательно не потерять заломленные и даже надорванные кожаные «паруса», Зараза схлопнул за спиной потрепанные крылья.

Лишившись опоры под лапами, зубасто-когтистая масса зомби-зверюшек по обе стороны от нас, с фатальным равнодушием не живых монстров, молча провалилась вниз.

Увы, и мы с питом, без поврежденных крыльев, задержались в воздухе немногим дольше, и так же ломанулись вниз наперегонки с зомбаками.

— Муууу!.. — успел извиниться передо мной за секунду до удара о землю Зараза.

Ответить питомцу я уже не успел.

Последовало жесткое столкновение с дымящимся буреломом.

Копыта грома-быка частично раскололи какие-то тлеющие головешки, частично предательски заскользили по обгорелой частично древесине.

Питомца резко мотнуло в сторону.

И, не удержавшись на его спине, я вывалился куда-то в задымленное колючее марево дремучего ельника…

Глава 6

Глава 6

— Че так долго-то⁈ — вместо приветствия, Псих упреком встретил меня в клетке хранилища.

— Фига се — кхе-кхе — предъява, блин! — фыркнул я в ответ и, сорвав наконец с лица грязную вонючую тряпку, без сил рухнул на гранитный пол. — Бро, ты слышал? Кхе-кхе-кхе…

— Муууу!.. — донесся из далекого загона протестующий рев питомца.

— Во-во… Мы там — кхе — снаружи, значит, жопы рвем! Кхе-кхе!.. А этот умник сидит тут — кхе — в тишине и покое на пятой точке, и наше — кхе-кхе — без того хреновое настроение своими беспонтовыми придирками — кхе — еще больше испортить норовит…

— Денис, прекрати паясничать. Вот сейчас точно не до смеха! — осадил меня Псих.

— Муууу!..

— И ты там тоже заткнись! Заступник, блин! — рявкнул Псих в ячейку клетки, ведущую к загону.

— Э-э, Псих, полегче — кхе — на поворотах! — простонал я снизу, впрягаясь за рогатого товарища.

— Всего второй алтарь за четыре часа! — продолжил капать на мозги ворчун-наставник. — Знаешь, Денис, я начинаю всерьез опасаться, что ты справишься со взятыми на себя обязательства.

— Я тоже, — помрачнел я. — Второй-то алтарь — кхе-кхе — мы чудом, считай, разыскали…

Сорвавшись со спины грома-быка, я угодил в переплет колючих веток какой-то рухнувшей ели, из-за чего насажал дофигищи заноз-иголок на лоб, щеки и открытые части рук. Зато пышные еловые лапы изрядно смягчили мое неуклюжее падение, и, запутавшись в их мешанине, я избежал плачевной участи мгновенного шлепка на землю, где мою несчастную тушку с нетерпением поджидала толпа зомби-зверюшек.

Пока, задыхаясь от беспрерывного кашля, на ощупь выбирался из еловых лап — из-за разъедающего глаза сизого дыма вокруг ни зги не было видно — худо-бедно очухался и приспособился к окружающему невыносимому смогу. Исхитрился даже вокруг носа намотать вырванный из-под плаща кусок влажной от пота нательной сорочки, дышать дымом сквозь который стало на порядок легче. Однако атаковавшая меня на земле свора облезлых вонючих ублюдков, подкинула тут же напасть куда опасней удушья, и скастовав на инстинктах четвертую защитную стойку Изумрудного берса, я вслепую закрутил вокруг себя топором смертельную карусель.

Сходу отбившись таким макаром от самой шустрой, но и не особо опасной для игрока седьмого уровня развития мелочевки, через считанные секунды я едва не пал жертвой коварного бокового наскока гораздо более крупногабаритного зомби-зверя, для которого обтекающие меня секущие петли топора были не опасней комариного укуса. К счастью, прокаченная основательно Интуиция вовремя почуяла смертельную угрозу слева, и вильнув в сторону, я на удачу саданул коронным двойным-рубящим по месту своего предыдущего нахождения.

Срикошетив словно от каменного валуна, первый удар убойной связки нанес невидимой опасной вражине лишь незначительную царапину. Однако рухнувший следом второй удар тяжелого лезвия таки пробил крепчайшую броню монстра и с характерным чавкающим звуком провалился куда-то в мягкое нутро. Крутанув в ладони топорище, я как смог расширил ущерб для невидимого здоровяка в пробитой ране, и полыхнувший тут же перед внутренним взором победный лог подтвердил окончательное упокоение зомби-кабана.

Едва не отдавившая мне ноги, рухнувшая в следующий момент на землю крупногабаритная туша монстра настолько меня заинтересовала, что я рискнул даже опуститься рядом с поверженным колосом на корточки и наскоро ощупать хотя бы его огромную морду. Благо нападения на меня высокорангового зомби-зверя расшугало временно прочую мелочевку, и в первые секунды после гибели великана-кабана меня в окружающем дымном мареве никто больше не атаковал.

Проведенное на ощупь впопыхах экспресс-исследование показало, что башку зомби-хряка, вместо выпавшей щетины покрывало теперь что-то наподобие роговой чешую, а из широченной, словно у акулы, пасти, вместо обычных кабаньих клыков, теперь торчали натуральные костяные кинжалы. Угоди мой бок под атаку таких пик — и выжить после подобной смертельной раны шансы у меня были б весьма невелики. Повезло, что мой сдвоенный-рубящий пришелся чрезвычайно опасной твари аккурат в область правого глаза. Да и то первый удар убойной связки крепчайшая роговая броня вокруг крохотной глазницы вполне себе сдюжила, и лишь со второго мне удалось пробить и чешую зомби-кабана, и скрывающуюся под ней лобовую кость черепа общей толщиной сантиметра два — не меньше. Далее мои манипуляции топором внутри прорубленной глазницы замесили в фарш гнилой мозг могучего зомби-кабана, что и привело в итоге к конечной гибели высокорангового монстра.

Увы, но долго ощупывать поверженного исполина мне, ожидаемо, не позволили прочие зомби-звери. Вскоре снова пришлось подниматься на ноги и закручивать вокруг себя защитную четвертую стойку Изумрудного берса из стремительных кругов и петель, сбивая очередной навал зубастой мелочевки.

Меж тем плотный, как кисель, поначалу дым, из-за созданного отбивающимся топором эффекта вентилятора стал вокруг меня худо-бедно развеиваться. Я стал различать атакующих меня зомби-зверей, и из глухой защиты стал периодически взрываться контратакующими выпадами.

И первой же подобной неожиданной для противника контратакой — ударом с подскока из шестой стойки Изумрудного берса развалил на две неаппетитные половинки зомби-ежа. Этот хитрец-тихушник, иголки которого теперь вымахали раз в десять и маслянисто блестели на острых кончиках, намекая на наличие там яда, в отличии от прочей максимально агрессивной нежити, не пер на рожон, а тихой сапой подбирался мне под ноги. И не прикончи я зомби-ежа первым, вполне возможно, что и без того основательно потрепанные сапоги мои через секунду-другую окончательно бы развалились от коварной серии его ядовитых уколов, со всеми вытекающими отнюдь нерадушными перспективами.

Соседство с ядовитыми колючками даже мертвого зомби-ежа весьма меня напрягало. Потому отыскав на очистившемся от дыма пятаке вокруг худо-бедно ровное место подальше от зарубленного ежика, я аккуратно туда сместился. И снова закрутив вокруг тела защитные петли четвертой стойки Изумрудного берса, продолжил без разбора крушить топором мелкую нежить, непрерывным потоком продолжающую наскакивать со всех сторон с вытянутыми когтями и оскаленными пастями. Ну и, разумеется, вентилируя до кучи дым на новом месте.

Почувствовав себя вскоре на новом месте даже уверенней, чем на предыдущем, я как раз стал примеряться к очередному внезапному контрвыпаду по какой-нибудь опасно живучей тварюшке, как вдруг сам оказался внезапно атакован таранным ударом здоровенной лапищи — постыдным образом профуканным хваленой интуицией.

Топор, звякнув по толстым, как железнодорожные костыли, когтям высокоранговой твари, не подрубил их, как конечности разнообразной мелочевки до этого, а лишь выбил сноп искр, и слегка качнул лапу в сторону, отчего нацеленный в мне печень смертоносный удар монстра прошелся по касательной, оставив глубокие борозды в кожаном плаще, и словно четырьмя скальпелями крайне болезненно вспоров мой правый бок.

Но одними легкими ранами ущерб мой не ограничился. Даже от удара вскользь силача-чудовища меня, как котенка, швырнуло на три метра в сторону. И просто чудо, что этой секундной моей дезориентацией не воспользовались прочие многочисленные зомби-звери.

Раздавшееся вслед досадливое шипенье заставило тут же забыть о боли в раненом боку и, подскочив на ноги, развернуться к шагнувшему на очищенное от дыма пространство могучему зомби-зверю, когти которого крепостью оказались под стать системному клинку. Когда-то это был огромный матерый медведь — трехметровый гигант с лапами-бревнами, истинный хозяин этого дремучего ельника. Теперь же, превратившись на аномалии в нежить, медведь стал безобразным чудовищем, с головы до пят покрытым вместо выпавшей шерсти ороговевшими пластинами, с торчащими вдоль хребта шипами и рогами, когтями-косами на лапах и с непомещающимися в крокодильей пасти и торчащими наружу зубами-кинжалами.

Вместо медвежьего рева из оскаленной пасти монстра теперь вырывалось змеиное шипенье, которым высокоранговый зомби-зверь выражал досаду на мелких собратьев, мгновенно набившихся в образовавшийся между нами после его досадного промаха достаточно внушительный разрыв. Гигант, разумеется, мог запросто передавить всех мелких зомби-зверюшек под ногами, но отчего-то не делал этого, и продвигался ко мне теперь с черепашьей скоростью, аккуратно раздвигая своим бревнами-конечностями неживой шевелящийся ковер внизу.

Увы, но и у меня сбежать от горой надвигающегося зомби-исполина не было ни малейшей невозможности. Теснимый со всех сторон зомби-зверями, я мог лишь отбиваться из по новой запущенной четвертой стойки от докучливой массовки, и еще медленней вслепую пятиться от реально опасного жуткого чудовища, шансы завалить которого даже идеально исполненным двойным-рубящим в одиночку у меня были невелики. С такими длиннющими передними лапищами, увенчанными монструозного вида косами, вместо обычных когтей, ничуть не уступающей мне в скорости высокоранговый зверь просто выпотрошит меня, перехватив в ударном прыжке. Я, разумеется, все равно тоже попытаюсь его достать, но если и получится срубить исполина, победа эта запишется на мой счет, наверняка, уже посмертно.

— Муууу!.. — трубный рев спешащего на выручку хозяину пита, прозвучавший вдруг за широченной спиной почти нагнавшего меня зомби-исполина, живительным бальзамом пролился на мое оцепеневшее в ожидании смертельной сшибки сознание.

Слишком поздно почуявший опасность сзади зомби-гигант не успел достаточно проворно обернуться, чтоб лицом встретить заразину атаку. И оказавшись вдруг нанизанным на метровые рога грома-быка стадии динозавр — ничуть не уступающего, а, пожалуй, даже превосходящего медведя-мутанта мышечной массой — тряпичной куклой заколыхался в воздухе, беспомощно размахивая не достающими до врага когтями.

Под зловещий хруст многократно взламываемой костяной брони, Зараза несколько раз подряд подбросил и по новой насадил зомби-исполина на мощные колья своих рогов. Параллельно пит, закрутившись на месте, словно катком плющил огромными копытами всех мелких зомби-зверюшек, беззастенчиво пользуясь тем обстоятельством, что его роговая броня этой мелочевке в буквальном смысле слова была не по зубам.

Вытоптав таким макаром за считанные секунды внушительное свободное от зомби пространство на полянке с относительно рассеянной дымовой завесой, Зараза швырнул с краю многократно продырявленного зомби-исполина и, легко подавив вялое сопротивление последнего, принялся дальше уже многопудовыми копытами самозабвенно перемалывать монстра на земле в кровавую кашу.

Двмный полумрак дремучий чащобы сверху вдруг насквозь пробил яркий солнечный луч. И в месте его касания с почерневшей от расплющенной мертвой плоти землей вдруг обозначился прямоугольный контур гранитной плиты. Которой еще секунду назад там совершенно точно не было.

Алтарь открылся всего в метре примерно от разбитой копытами грома-быка в бесформенную кашу туши зомби-медведя. И, конечно же, одновременно со мной заметивший яркий солнечный луч Зараза не мог не увидеть раскрывшийся рядом скрыт.

С разных сторон одновременно устремившись к алтарю, на красный гранит плиты мы с питом шагнули вместе…

Все вышесказанное промелькнуло у меня перед глазами за какие-то неуловимые доли секунды, и я продолжил говорить практически без паузы:

— А где теперь оставшиеся — кхе-кхе — одиннадцать алтарей искать, я вообще без понятия. Кхе-кхе!

— ТА-А-АК! — подбоченившись, грозно зыркнул на меня наставник. — Ну-ка просвети меня, недалекого: как это вы чудом второй алтарь отыскали?

Я не стал кочевряжиться. И скоренько рассказал Психу: как меня осенила счастливая догадка, что наше с питом перемещение в аномалию организовано с привлечением в качестве ориентиров местных алтарей. И поскольку я оказался на городском перекрестке в считанных метрах от скрытого алтаря, то, логично было предположить, что и Зараза, переместившись в дремучую чащобу за городом, тоже должен был появиться рядом со вторым скрытым алтарем. Ну и как только до меня допер весь вышеозначенный расклад, мы рванули на место появления в аномалии питомца, где вскоре моя гениальная догадка полностью подтвердилась.

— Муууу!.. — донесшийся, по окончании моего признания, издалека восторженный заразин рев наполнил меня заслуженной гордостью.

Но стоило через секунду встретиться с глазами Психа, и я невольно поежился.

— Извини, конечно, Дениска, но ты просто сказочный долбонавт, — покачал укоризненно пылающим ликом наставник.

Глава 7

Глава 7

— Нет, ну ты слышал?

— Муууу!.. — поддержал меня возмущенным ревом Зараза.

— Сам, главно дело, тупанул нормальную подсказку дать. А я, в итоге, долбонавт!

— Муууу!..

— Обидно же! Чес-слово, бро, ну очень обидно!

— Муууу!..

— Вот, с хрена-ли я должен был догадаться, что, с началом второго агона, карта аномалии нарисуется на обороте карты Белгородского княжества? Типа потому, что это как бы продление все того же квеста!

— Муууу!..

— Я че, блин, Вольф Мессинг? Или баба Ванга?

— Муууу?..

— Провидцы это известные.

— Муууу?..

— Скажу тебе по секрету, бро: ты, вообще-то, до фигищи чего не знаешь.

— Муууу!..

— Ах ты ж, говнюк рогатый! За Психом попугайничать вздумал!.. Ну я те припомню еще этого долбонавта!

— Муууу!..

— Чем попусту мычать, скажи лучше: долго еще нам до пятна этого долбанного лететь?

— Муууу?..

— А кто знает?

— Муууу!..

— Бу-га-га! Очень смешно. Приколист, блин, недоделанный!.. Ладно, хрен с тобой, жопа рогатая, ща по карте и без тебя определюсь…

Острые макушки елок под бронированной тушей пита уже минут пять как сменились белым, как молоко, туманом болотистой местности… На карте аномалии, которую после запоздалой подсказки наставника я, разумеется, поторопился добыть из пространственного кармана и вдумчиво изучить, помимо семи городских локаций (центрального замка и шести окружающих его кварталов), обнаруженных мною самостоятельно еще в процессе разведывательного облета над городом, так же оказалось шесть пригородных поселений: лесная деревня охотников, болотная деревушка собирателей, озерное поселение рыбарей, фабричные бараки рабочих и два обычных крестьянских села. Вышеозначенные обозначения населенных пунктов, разумеется, не я придумал — так они были подписаны на карте аномалии.

Местоположение искаженных скверной Изнанки алтарей отмечались на карте расплывчатыми пятнами, примерно тридцатиметрового диаметра. То есть искомая нами гранитная плита должна была находится в пределах обозначенного пятном периметра. А где точно? Это предстояло нам самим выяснить непосредственно на месте, зарубившись предварительно в очередной раз напропалую, как водится, с тамошними аборигенами. Которыми, кстати, как только что показала практика поиска алтаря в локации, обозначенной на карте как «Лесная деревня охотников», в основательно измененной Изнанкой аномалии могли оказаться кто угодно. И в вышеозначенной деревеньке, в частности, вместо зомби-охотников, на нас поперла орда оживленного Изнанкой зверья, когда-то — интуитивно догадался я — бывшая добычей куда-то сгинувших промысловиков.

Огромный хвойный лес, бонусом прилагавшийся к деревне охотников, с одной стороны граничил с болотами, с другой — с фабричной промзоной. И то, и другое было мне одинаково непонятным, но до призового пятна в «Болотной деревушке собирателей» расстояние оказалось почти вдвое короче, чем до пятна близ фабричных бараков рабочих. Потому первой целью нашего с Заразой очистительного похода я выбрал болотный скрыт.

— А это еще че за хрень? — невольно вырвалось у меня, когда внизу на фоне белесого марева болотного тумана вдруг нарисовалась высокая макушка непонятного сооружения, в виде стального вертикального цилиндра, диаметром примерно метра два и высотой метров пять над границей плотного тумана, с невысокой оградкой по периметру крохотной крыши и пришпиленной сбоку «пожарной» лестницей, нижние ступени которой, так же как и нижняя часть сооружения, скрывались в плотном тумане.

— Муууу?.. — не замедлил с ответом удивленный не меньше моего пит и без команды стал наворачивать круги над неожиданной находкой.

— Да никак эта штука на карте не обозначена, — проворчал я, тщательно разглаживая на бронированном загривке питомца свиток с картой. — Тут везде лишь сами болота однотипной штриховкой зарисованы. Единственным же ориентиром там указана лишь гребаная деревенька собирателей, куда мы, собственно, и направляемся.

— Муууу!..

— И че?.. У нас на ребусы местные времени нет. Нам алтари открывать надо!.. Так что забей, бро, на эту чудную башенку, и гоу дальше к деревне собирателей. До которой, кстати, уже совсем каплюху пролететь нам осталось. Всего километр — не от силы два, примерно.

— Муууу!.. — возмущенно протрубил питомец, оставляя стальную конструкцию за хвостом и возвращаясь на прежний курс.

— Ну тебе видней. До пятна внутри поселения, наверняка, все два с половиной и есть…

Дальнейший наш диалог как-то не заладился. Впрочем, оставшиеся считанные километры до цели Зараза пролетел всего за полминуты, отчего молчанка наша затянулась ненадолго.

— Муууу!..

— Да сам вижу уже — не слепой, — озадаченно буркнул я ответ, разглядывая с зависшего на одном месте питомца уже десятка два стальных сооружений, аналогичных предыдущей башне, вызывающе торчащих из белого тумана, и отличавшихся друг от дружки лишь расположением пятен ржавчины на боках.

Стальные башенки выстроились внизу в две параллельные линии, сформировав таким образом между собой некое подобие туманной улицы. Пятно же с потенциальным алтарем, судя по карте, располагалось аккурат в середине этой «улицы».

— Муууу?..

— Да фиг знает… Похоже это и есть пресловутая деревушка собирателей. А эти стальные фиговины — типа жилища собирателей.

— Муууу!..

— Отрицаешь — предлагай.

— Муууу?..

— Вот и нефиг тогда… Ну че, погнали, короче. Давай, бро, сперва отбомби пятно хорошенечко — а то мало ли, вдруг там под покровом тумана вурдалаков до задницы собралось по наши души.

Зараза без пререканий честно выполнил поставленную мною задачу, и душевно нагадил в белый, как молоко, туман точно над обозначенным в карте пятном. Однако, из-за плотного тумана привычной уху канонады разрывов внизу не последовало, здесь они обозначились лишь жалкой россыпью то ли мокрых хлопков, то ли шлепков. Еще на ровной, как стол, поверхности белесого туманного марева заклубились в нескольких местах тревожные завихрения. Короче, тот еще тухляк вместо фаершоу нарисовался…

— Ну, будем считать, что артподготовка прошла успешно, — подытожил я ни разу не фееричную на сей раз бомбардировку питомца.

— Муууу?.. — в ответ неуверенно прогнусавил Зараза.

— Да забей! Нормально все. Просто внизу воды до жопы — болото ж — вот и разрывы вышли такими булькающими.

— Муууу?..

— Ну, может, не всех там внизу конкретно на части разворотило. Но контузило уцелевших ушлепков знатно — это к гадалке не ходи. И пока эффект этот не улетучился, давай скорее снижайся, и начнем уже разбираться с проблемой на месте.

Зараза послушался и по крутой спирали понес нас в туман.

Не знаю интуиция у меня сработала или неожиданно вылезла из подкорки какая-то давно позабытая фобия, но за мгновенье до того, как следом за питомцем провалился в плотное белое марево, я сделал глубокий вздох и затаил дыханье. Бедняга Зараза так перестраховаться, увы, не допер. Полной грудью вдохнув ядовитый пар, пит тут же отключился и камнем рухнул вниз.

Мне вторично повезло, когда, почуяв неладное, я успел вытянуть ноги из стремян. Потому, при боковом ударе пита о болотную жижу, меня не затянуло под многотонную тушу грома-быка, а благополучно отбросило в сторону.

Глава 8

Глава 8

Неуклюжее падение на живот выбило из моих легких весь набранный перед погружением в туман воздух. Инстинктивно я судорожно вздохнул, и тут же захлебнулся от хлынувшей в трахею болотной мути.

Отточенный до автоматизма бесчисленными погружениями в омут хранилища каст шестой стойки Омута силы открыл за ушами жаберные щели, и едва не утопившая меня мутная вода мгновенно преобразилась во вполне приходный для дыхания источник кислорода. Тут же, для интенсивной накачки маной опустошаемого подводной техникой Резерва, я скастовал и пятую стойку Крыла бабочки… Все эти вышеозначенные, проделанные на автомате, манипуляции заняли считанные секунды, и обретя после них способность безгранично долго «по-рыбьи» обретаться под водой, я стал осваиваться на новом месте.

К счастью, трясина, в которую я угодил, оказалась не очень глубокой, и примерно на двухметровой глубине ноги нащупали в иле относительно твердую опору.

Из-за многометрового плотного тумана наверху видимость в черной болотной воде оказалась нулевой. Потому искать рухнувшего где-то поблизости Заразу мне пришлось практически на ощупь, благо серьезно прокаченный показатель Сила игрока седьмого уровня развития позволял мне без особого напряга выдирать ноги из донного ила и делать шаги в выбранном направлении. Вот только предварительно пришлось снять и засунуть подмышку дырявые сапоги, намертво присосавшиеся к вязкому дну еще в месте начального погружения.

Ошеломительная быстрота и внезапность случившейся аварии меня полностью дезориентировали. Все стряслось буквально за секунду. Вот я влетаю на спине пита в туман, и — бац! — уже отброшенный в сторону тараню телом гнилую болотную воду.

Направление, откуда я прилетел, сорвавшись с грома-быка, было неизвестно мне от слова совсем. Пришлось довериться интуиции, в надежде на пресловутую ментальную связь между хозяином и питомцем, благодаря которой сам Зараза неоднократно уже находил меня в критической ситуации и выручал из беды.

Уж не знаю, ментальная связь между нами снова сработала, или мне банально повезло, но двинувшись интуитивно в абсолютном мраке налево, я шагов примерно через тринадцать уперся вытянутыми вперед руками в бронированный бок отключившегося напарника.

Подтверждая мои самые дурные предчувствия, крылатый гигант, никак не отреагировал на мой чувствительный толчок, и неподвижной каменной глыбой продолжил утопать в донном иле.

С момента аварии прошло еще не более полуминуты. За столь короткий срок могучий организм зверя стадии динозавр не должен был окончательно капитулировать перед коварной отравой. Стопудово еще оставались неплохие шансы реанимировать Заразу, но для этого питомца необходимо было срочно доставить в загон хранилища. Алтарь со входом туда находился где-то поблизости. Но на то, чтобы вслепую нащупать гранитную плиту в окружающем чернильном мраке, у меня могло уйти слишком много времени. К тому же, бросать тут питомца нельзя было ни в коем случае. Его необходимо было забирать на поиски с собой, чтобы потом, нащупав алтарь, не пришлось по новой отправляться на поиски брошенного грома-быка. Благо имеющаяся в моем арсенале техника Живого камня позволяла позаботиться о рогатом вышеозначенным образом. Вот только доступная мне на текущий момент шестая стойка этой замечательной техники, превращая десятитонную тушу питомца в двенадцатикилограммовую статуэтку, начинала тут же ураганом тянуть из Резерва ману, опустошая его по сто двадцать единиц за каждые шесть секунд — что, даже с максимальной подпиткой от Крыла бабочки, грозило полным опустошением Резерва буквально за восемнадцать (край двадцать четыре) секунд действия шестой стойки техники Живого камня. После чего вернувшийся в прежнее состояние питомец продолжил бы подыхать в черных болотных водах, и я, лишившись подпитки маной из истощенного Резерва, потерял бы до кучи поддержку техники Омут силы и благополучно захлебнулся в болотной мути вместе со своим так и не спасенным грома-быком… — Череда этих умозаключений вихрем пронеслась в голове за считанные секунды, и от безысходности я попытался скастовать так и не покорившуюся мне в загоне хранилища последнюю стойку Живого камня.

Уперевшись подушками средних пальцев друг в дружку, я отчаянным усилием рванул руки навстречу друг другу. Послышались сухие щелчки выбиваемых из суставов пальцев и, мне пришлось стиснуть зубы, переживая лютую вспышку боли в покалеченных руках. К счастью, окружающая ледяная вода послужила отменным анестетиком, и едва возникнув, боль в руках тут же заметно притупилась. Из-за застилающий взор черноты я не мог увидеть результат отчаянного эксперимента, но соседние пальцы на ощупь помогли удостовериться, что оба средних вывернулись, как требовалось для стойки, к тыльной стороне ладони.

Скрутив остальные пальцы нужным образом, я прижал скрещенные в запястьях руки к неподвижному бронированному боку питомца, и через мгновенье облегченно выдохнул, когда в покалеченных конечностях оказалась миниатюрная статуэтка грома-быка.

Неуступчивая седьмая стойка в стрессовой ситуации покорилась с первой же попытки, подарив мне таким образом в разы больше шансов на вызволение нас с питом из задницы, в которой мы очутились.

С шестикилограммовой статуэткой на руках теперь я обязан был продержаться до обнуления Резерва почти полторы минуты. Не бог весть, конечно, какая бездна времени, но это практически в четыре раза дольше, чем было бы на шестой стойке техники Живого камня.

Не теряя попусту драгоценных мгновений, я зашагал дальше в чернильной мгле, вновь доверившись удаче и интуиции. Заломленные назад пальцы, к моей радости, на первых же шагах самостоятельно выправились и приняли нормальный вид, а окружающая ледяная болотная вода сделала эту обратную трансформу практически безболезненной…

Это случилось на сорок четвертом шаге — считать сделанные шаги я стал для контроля времени действия техники Живого камня, условно приняв каждый рывок ноги из донной иловой ловушки за одну секунду. Вытянутая вперед правая рука — левую, с худыми сапогами в подмышке и драгоценной статуэткой грома-быка в ладони, я прижал к груди — вдруг коснулась преградившей путь стальной стены.

Одна из странных башен деревушки собирателей, напрочь позабытых мною на фоне отчаянных потуг нащупать ногой гранит и переместить умирающего питомца в безопасное место, невольно сама попалась под руку. Вспомнив сразу о притороченных с боку к каждому из этих сигарообразных цилиндров вертикальной железной лесенке, я зашагал дальше по кругу, обшаривая стену на предмет спасительного пути наверх. Ведь время действия техники Живого камня уже перевалило за экватор, и опасность исчерпания Резерва маны возрастала с каждой секундой в арифметической прогрессии. Вскарабкавшись же по лестнице на верхушку башни, там можно было временно вернуть в исходное состояние тело питомца. Конечно, это не загон хранилища с его великолепной регенерацией, но и не черные болотные воды, выжить в которых у потерявшего сознания грома-быка вообще не было шансов. На доступной всем ветрам открытой верхней площадке башни противостоять отраве у пита будет куда как больше шансов. Кроме того, и мне самому восстановить опустевший Резерв маны будет в разы проще на привычном для нормального дыхания воздухе.

Не угадав с направлением, мне пришлось почти полностью обойти башню, потратив еще с пяток драгоценных шагов-секунд, прежде чем правая рука нашарила-таки на стене ржавый угол опущенного в воду лестничного конца, с нижней перекладиной.

Уже целенаправленно глубоко вздохнув, я согнул увязшие в иле ступни в стойке Рывка батута и, резко толкнувшись голыми пальцами от вязкого дна, подобно гигантской жабе выскочил из воды. Подброшенный стойкой техники гораздо ниже обычного, к счастью, успел ухватиться свободной рукой и голыми ступнями за ребристые перекладины ступеней.

В надводном тумане техника Омут силы мгновенно развеялась сама собой. Жабры за ушами исчезли, и сразу мне отчаянно захотелось нормально вздохнуть полной грудью. Но подавив коварный порыв, я на остатках жаберного кислорода стал карабкаться вверх по ржавым шатким перекладинам. Таким макаром мне пришлось вскарабкаться примерно на десяток ступеней, прежде чем голова вынырнула наконец из ядовитого тумана на безопасный воздух.

Предосторожности ради, я вытерпел еще пару лестничных ступеней и, уже по пояс выбравшись из белесого марева, позволил себе наконец первый долгожданный вздох.

На последних верхних метрах подъема перед внутренним взором вдруг загорелись строки странного системного лога:

Внимание! Активирован процесс идентификации собирателя…

04… 03… 02… 01…

Процесс идентификации завершен.

Ответ отрицательный.

В допуске на станцию отказано.

Я еще читал, когда лестница под рукой и ногами вдруг ощутимо задрожала, и без видимых причин мне на ней вдруг резко поплохело.

Задрожавшая картинка перед глазами стала наливаться зловещим багрянцем.

Сделавшиеся вдруг ватными и словно чужими голые ступни, поскользнувшись, дружно сорвалась с шаткой опоры-перекладины, и я просто чудом сумел удержаться на одной правой руке, судорожно стиснувшей верхнюю лестничную перекладину.

Лестницу зашатало еще сильней, от чего мое и без того хреновое состояние стало еще изрядно усугубилось. Попытка по новой нащупать ногами нижнюю опору позорно провалилась — хлипкая лестничная перекладина, не выдержав отчаянного удара обеих ступней, с хрустом отвалилась и первой улетела вниз.

Стиснутые на перекладине верхней ступени пальцы правой руки стали безвольно разжиматься, и понимая, что через секунду-другую я наверняка сорвусь и безвольным кулем полечу обратно в болото, позорно упустив контроль техники Живого камня, последним отчаянным усилием я распрямил зажатую у груди левой руку и сунул каменную статуэтку через прутья ограждения на площадку негостеприимной башни.

Едва сорвавшись с моих пальцев утратившее подпитку техники Живого камня тело питомца начало стремительно разрастаться до привычных монументальных объемов. И на двухметровый круг верхней площадки, сминая хлипкую ограду, с оглушительным скрежетом обрушилась уже исполинская бронированная туша.

Удар, сотрясший башню, при практически мгновенной материализации на ней многотонной туши грома-быка, окончательно сорвал с покосившейся ступени-перекладины уже почти разжавшиеся пальцы моей правой руки. И, привычно затаив дыхание, я вновь полетел в белый туман опостылевшего болота, вдогонку за выпавшими секундой ранее из левой подмышки злосчастными сапогами.

Глава 9

Глава 9

Уровень 7 (продвинутое осознание)

Запас живы: 90281567 единиц

Резерв маны: 340 единиц

Разум — 54

Память — 17

Логика– 14

Интуиция– 23

Тело — 70

Сила — 19

Ловкость — 25

Выносливость — 26

Воля– 55

Давление — 15

Сопротивление — 23

Медитация — 17

Техники — 10

«Изумрудный берс» (пиковый мастер, тело) активирована, освоено 7 стоек из 20

«Озарение феникса» (начальное пробуждение, разум) активирована, освоено 1 стойка из 1

«Эхо изнанки» (среднее пробуждение, разум) активирована, освоено 2 стойки из 2

«Стальной вепрь» (продвинутое пробуждение, тело) активирована, освоено 6 стоек из 8

«Дыхание пепла» (пиковое пробуждение, воля) активирована, освоено 4 стойки из 4

«Крыло бабочки» (начальное осознание, воля) активирована, освоено 5 стоек из 5

«Омут силы» (среднее осознание, тело) активирована, освоено 6 стойки из 6

«Кротовая нора» (продвинутое пробуждение, разум) активирована, освоено 3 стойки из 3 (на хранении: 1–2 агон квеста, карта квеста, контейнер)

«Рывок батута» (начальное пробуждение, тело) активирована, освоено 1 стойка из 1

«Живого камня» (продвинутое осознание, воля) активирована, освоено 7 стоек из 7

Питомец: грома-бык (Зараза)

Стадия развития: динозавр

Запас живы: 26714561 единиц

Разум — 29

Память — 10

Логика– 8

Интуиция– 11

Тело — 115

Сила — 40

Ловкость — 24

Выносливость — 51

Воля– 48

Давление — 17

Сопротивление — 21

Медитация — 10

Улучшения — 8

Тяжеловоз

Длиннорог

Следопыт (заблокировано Маяком)

Слюна-клей

Окрыленный

Бомбомет

Беспредельщик (заблокировано Маяком)

Собиратель

Квест

Агон 1 (заблокирован Маяком)

Агон 2 — 18.27 (3/13)

— Да с какого такого перепугу-то опять все сливки рогатому достались⁈ — возмутился я, пробежав глазами открытый по совету наставника статус.

— То есть, в прочитанном тебя только это зацепило? — вопросом на вопрос откликнулся стоящий рядом в огненной клетке хранилища Псих.

— Конечно, блин!.. Ну ладно еще предыдущий раз — там Зараза реально самого опасного зомби-зверюгу ушатал. И без его поддержки к алтарю пробиться фиг бы у меня вышло. Согласен, тамошние призовые полтора ляма единиц живы он честно заработал. Но здесь-то, на болоте… Грома-бык, считай, вырубился в самом начале, и дальше я с ним всю дорогу возился, как с писаной торбой. Вытащил болезного из воды, пристроил проветриваться на свежем воздухе, а потом сам, как гребаный ассенизатор в залитом дерьмом колодце, шарахался фигову тучу времени в здешней черной ледяной жиже, пока не набрел, наконец, на долбанную гранитную плиту.

— Ну под занавес твоих метаний вода, ведь, уже не такой черной стала? — хмыкнул Псих.

— Ага, посветлела вроде чутка. Даже второй сапог в ильной мути разглядеть-таки смог.

— Только сапог? — хмыкнул Псих.

— Ну, допустим, не только, — набычился я. — И чё?

— А то, что нефиг дурачка тут включать!.. Сапог он нашел в ильной мути! Видали⁈

— Так болото ж! Там всюду ил.

— Денис, не беси меня! Мы оба прекрасно знаем, что сапог свой долбанный отыскал ты вовсе не на дне, а лежащим на алтаре. Который, как раз и обнаружился вдруг буквально в метре сбоку от тебя когда посветлело вроде чутка, — последние три слова огненный лик выделил интонационно, специально на зло мне коверкая мой голос.

— Ну да, на алтаре он лежал, который после долгих и упорных поисков мне открылся…

— Добавить забыл: когда посветлело вроде чутка.

— Да ты задрал, блин! Это че еще за намеки⁈ Объяснись!

— Извини, не удержался просто. Продолжай.

— Че продолжать-то? Алтарь нашел я — а шикарные призовые снова ушли рогатому. С фига ли, спрашивается, такой беспредел? Зараза в ауте всю дорогу отдыхал, однако больше двух миллионов единиц живы за это от системы заграбастал. Даже больше, чем в предыдущий раз, когда он реально там крутого зомби-зверюгу размотал. Я же шарился по болоту, ног не жалеючи, в поисках долбанного скрыта. И таки его нашел! Но, вместо достойной награды за честно исполненную работу, получил от системы жалкие четыре сотни тысяч — то есть лишь бонус фактически за очередной очищенный алтарь аномалии. Это даже меньше, чем прилетело мне в предыдущий раз.

— Ну ты ж там зомби-зверюшек тоже нормально так топором покрошил, вот и получил за это дополнительную живу. В этот же раз воевать ни с кем тебе не пришлось. Оттого и имеешь лишь награду за очищенный алтарь. Все по-честному, Денис.

— Нормально, блин! А Зараза-то с кем воевал?

— Но он же бомбардировал болото.

— И че?.. Если б его бомбардировка кого-то тут накрыла, мне б, как хозяину, тоже чутка от барышей питомца прилетело — плавали, знаем.

— Тогда, выходит, на два миллиона система оценила старания питомца в роли местного собирателя.

— ЧЕГО?

— Того!.. Читать надо внимательнее. У питомца твоего новое улучшение, между прочим, появилось!

Вернув перед глазами полотнище статуса, я сделал акцент на улучшениях пита, и с изумлением обнаружил обещанную Психом новинку. Направив на восьмое улучшение пристальный взгляд, я раскрыл его подробное описание:

Собиратель — описание улучшения: позволяет осуществлять сбор, хранение и транспортировку болотного газа, с привлечением для вышеозначенных целей всех имеющихся в наличии технических средств.

— Это как это?.. Меня, значит, здорового и полного сил игрока в эти собиратели забраковали? А пребывающего в глубоком ауте питомца, с какого-то фига, приняли с распростертыми объятьями? — возмущенно уставился я на наставника в ожидании разъяснений.

— И че ты на меня зыркаешь? Мне-то откуда знать: почему все так? — пожал плечами Псих. — Могу лишь предположить…

— Ну так валяй, предполагай!.. Псих, давай уже, не томи!

— Улучшение новое досталось нашему грома-быку, наверняка, после активации небезызвестного тебе процессаидентификации.

— Да это ежу понятно!

— Будешь перебивать, ни слова больше не скажу.

— Все-все, молчу. Продолжай.

— Предполагаю, одним из основных условий положительной идентификации было наличие в крови соискателя ядовитого токсина из болотного тумана. Ведь в описании улучшения четко сказано, что собиратель осуществляет сбор, хранение и транспортировку болотного газа. Что возможно лишь при наличии у него иммунитета к этой дряни, для формирования которого предварительно необходимо хорошенько травануться ядовитым токсином… У тебя этой дряни в крови не было, и ты тест не прошел. Зараза же отравился ядовитым туманом конкретно, и у него нужная дрянь в крови точно присутствовала в достаточном объеме… Вот только не надо мне тут глаза закатывать, я ж заранее оговорился, что это лишь мои предположения.

— Не, ну так-то, логика есть, конечно, — закивал я. — Ты сказал: одним из основных условий; значит, вычислил и другие?

— Еще одним фактором, предполагаю, являлась мобильность соискателя, — после воспитательной паузы соизволил-таки продолжить Псих. — Потому что местные добытчики болотного газа, подозреваю, в этой болотной деревушке не живут, а выбираются сюда чисто на промысел… Добираются же они до этого гиблого местечка, наверняка, по воздуху — думаю, на воздушном шаре или аэростате. На верхушках стальных башен-станций построены удобные для швартовки такого рода летательных аппаратов перила, которыми огорожены круглые площадки. Потому, попадают собиратели на башню-станцию сверху, как, собственно, и шлепнулся на площадку закинутый тобою питомец… Кстати, молодчина, что седьмую стойку Живого камня смог самостоятельно скастовать!

— Угу… Не отвлекайся, дальше говори.

— Да я, собственно, все уже сказал… Ты, ведь, на башню стал карабкаться снизу, выбравшись из болота…

— Так по лестнице же! На кой черт она там сбоку висит, если подниматься по ней нельзя⁈

— Я разве говорил, что нельзя? — фыркнул Псих. — Просто забираться на башню-станцию снизу, из болотной воды, до процесса идентификации, подозреваю, у собирателей не принято. А плюхнувшийся, как положено, сверху Зараза добыл этим свои правильным появлением на башне-станции еще какие-то дополнительные очки в пользу своей положительной идентификации как собирателя… В процессе идентификации, наверняка, заложен еще целый ряд критериев выявления правильного собирателя, но пока, на вскидку, я смог вычленить лишь эти два.

— Значит, Заразу признали собирателем — и только за это ему досталось два ляма единиц живы?

— Да ну что ты, — осклабился Псих. — Нет, конечно… Как только наш грома-бык очухался — что, кстати, случилось буквально через несколько секунд после твоего падения обратно в болотную воду. Ведь так же, как на тебя, башня-станция воздействовала и на беднягу мощнейшим ментальным импульсом. Но ежели тебе, как чужаку, достался болезненный, разрушительный импульс, то грома-быка, как признанного собирателем своего, накрыло исцеляющим, восстанавливающим силы воздействием… Очухавшись, надо отдать ему должное, Зараза быстро разобрался в текущей ситуации — за что, кстати, заработал от системы разом аж два дополнительных бала в Логику… А, разобравшись, тут приступил к разрешению общей проблемы…

— Э-э, стопэ!.. К чему он там приступил-то? Я ж его до сих пор в глаза не видел! И алтарь, в итоге, я на две трясины обнаружил, а ни разу не Зараза!

— Так, да не так, — хитро прищурился Псих.

— Ну говори уже! Хорош жилы из меня тянуть!

— Перелетая с башни на башню, Зараза стал по очереди запускать насосы всех местных станций. Последние стали энергично закачивать в свои хранилища болотный газ — то бишь, белый туман. Слой которого над водой болота стал, соответственно, постепенно источаться. Через некоторое время туман над болотом в зоне поиска алтаря практически исчез. Дневной свет беспрепятственно достиг черной воды, и видимость в болотной жиже значительно улучшилась. После чего, практически сразу же ты смог легко разглядеть неподалеку искомую гранитную плиту… Вот и ответь теперь мне, Дениска: какова была роль питомца в очищении от скверны третьего алтаря?

— Вот блин…

— Весьма красноречиво… Но что-то мы чересчур заболтались с тобой. А на таймере-то осталось всего восемнадцать с четвертью часов на десять не найденных еще алтарей… Потому, давай-ка сворачивать говорильню. И удачной охоты вам обоим, Денис!..

Я хотел было ответить наставнику: дескать пару минут меня все одно не спасут, а после гнилой болотной жижи жуть как хочется хоть разок бултыхнуться в чистые воды нашего омута, но… Из хранилища смерчем портала меня беспощадно вышвырнуло обратно в зловонную муть болота, где раскрытый для ответа рот тут же оказался заполнен мерзкой жижей.

Но скастовать стойку Омута силы в этот раз мне помешал длиннющий липкий язык питомца, который, якорной цепью пронзив болотную муть, питоном мгновенно обвился вокруг моей груди… И вот уже в веере грязных брызг я рывком вылетаю из болота, описываю головокружительный кульбит нам острыми заразиными рогами и приземляюсь точнехонько на родную бронированную спину.

— Муууу!..

— Я тоже раз видеть тебя в добром здравии, бро!

Глава 10

Глава 10

— Хрена се! Стесняюсь спросить: это че тут стряслось-то?..

— Муууу?.. — откликнулся снизу не менее прифигевший Зараза.

— Кругом пепелище. Однако бревна, обрати внимание, вообще без следов гари.

— Муууу!..

Мы благополучно добрались до следующего пятна со схроном, но в местечке, обозначенном на карте аномалии крестьянским селом номер один, со стометровой высоты своего полета узрели лишь изгрызенные остовы крестьянских изб, сиротливо возвышающиеся посреди засыпанной серым пеплом пустоши.

Всего остовов домов — как будто кем-то изгрызенных, но без единой головешки пожарища — я насчитал шестьдесят восемь. Однако, как не вглядывался в эти древесные останки, во время облета питом когда-то обжитой территории, нигде среди изуродованных бревен не заметил и намека на присутствие зомби-аборигенов.

— Под землю они что ли закопались? — вслух высказал я очередную свою непонятку.

— Муууу!.. — деловито откликнулся снизу грома-бык и, не дав мне возможности себя остановить, со смачным хлопком выпустил вниз пристрелочную навозную бомбу.

Ухнувшийся на краю зоны карточного пятна снаряд, как водится, обернулся мощным взрывом. Разлетевшиеся же во все стороны земляные ошметки неожиданно спровоцировали хаотичное шевеление серого пепла на территории разоренного села и его окрестностей.

— Твою ж мать! — выдохнул я, наблюдая: как гигантская стая каких-то насекомых (светло-серый хитин панцирей которых, в состоянии покоя, и создавал обманчивую иллюзию: заваленной пеплом территории), дружно подорвавшись вверх, стала стремительно формировать гигантский конус, острой вершиной нацеленный аккурат в бронированное брюхо крылатого возмутителя спокойствия.

— Муууу!.. — азартным ревом приветствовал появление зримого врага питомец и серией вонючих хлопков обрушил на формирующееся пепельное безобразие внизу еще с полдюжины навозных бомб.

Однако против оторвавшихся от земли крылатых насекомых его читерская ковровая бомбардировка оказалась совершенно неэффективной. Громыхнувшие на земле разрывы накрыли лишь считанные единицы замешкавшихся со взлетом паразитов — ничтожную каплю в устремившемся вверх море серой хитиновой массы.

— Блин, Зараза, их слишком много! — запаниковал я. — Давай, шевели крыльями, пока нас не облепили со всех сторон!

Но вместо того, чтобы удирать от стремительно подбирающейся снизу стаи, питомец, наоборот, сложил крылья и, с яростным ревом, сам провалился вглубь выстроившейся под нами конусообразной геометрической фигуры.

И в следующее мгновенье отчитывать рогатого камикадзе времени у меня не осталось от слова совсем. Сотворенные в лихорадочной спешке друг за дружкой стойки Стального вепря, Крыла бабочки и Изумрудного берса, соответственно, возвели вокруг тела воздушный защитный доспех, многократно ускорили пополнение маной Резерва, и из четвертой стойки Изумрудного берса направили материализовавшийся в руке топор на бешенной скорости вращаться вокруг тела, десятками за мах сбивая навалившихся со всех сторон насекомых.

В ожесточенно клацающих хитиновыми жвалами паразитах, примерно с мой мизинец величиной, я далеко не сразу распознал саранчу. «Секаторы» этих мутантов были на порядок мощнее, чем у их земных родственников. И глядя на свирепый стрекот пред глазами десятков жвал, которыми с головой облепившая меня живым ковром плотоядная саранча пыталась прогрызть хоть одну брешь в воздушной броне защитной техники, я без слов получил вполне исчерпывающий ответ: куда подевались местные зомби-селяне с домашней живностью, скотом, полями и огородами, и почему от их изб остались лишь развалюхи с обгрызенными по краям бревнами.

Мельтешащий со скоростью вентилятора топор разрубал насекомых направо и налево, по нескольку десятков в секунду. Но вокруг клубилось бессчетные тысячи особей плотоядной саранчи, и уничтоженных системным оружием насекомых тут же сменяли другие, не ведающие страха смерти собратья. Меж тем испытывающая по всему периметру колоссальное давление извне броня Стального вепря начинала постепенно источаться, и уже через примерно минуту боя я почувствовал первые болезненные укусы добравшихся-таки до живой плоти кровожадных ублюдков.

Заразу же укусы саранчи, облепившей его огромную тушу не менее плотно, чем мою защиту, не страшили от слова совсем. Прогрызть роговую броню панцирных пластин зверя стадии динозавр не вышло даже у зубастый зомби-зверей, чего уж говорить о пусть и усиленных, но всего лишь хитиновых жвалах насекомых-мутантов, которыми даже оцарапать заразину броню было практически невозможно. На уязвимых же для жвал насекомых крыльях питомца саранча не успевала зафиксироваться из-за непрерывного движения гигантских кожаных полотнищ. Относительно мелких и легких насекомых банально сносило с крыльев создаваемыми резкими махами воздушными потоками. Потому грома-бык, спокойно зависнув на одном месте среди полчища плотоядной саранчи, спокойно набивал себе пузо, ежесекундно слизывая огромным языком с боков сугробы налипших паразитов, и тут же заглатывая всю эту хитиновую биомассу, практически не жуя.

— Меня жрут, бро! Валим! — отчаянно взвыл я, пытаясь докричаться до пита сквозь оглушительный треск тысяч жвал и крошечных крыльев вокруг.

К счастью, Зараза услышал меня с первого раза.

Однако отреагировал питомец снова по-своему, вопиющим образом положив болт на распоряжение хозяина.

— Муууу!.. — могучий ответный рев снизу потребовал, с какого-то перепуга, плотно закупорить рот и не дышать тридцать секунд.

— Ды фе фадуфал, фредидель фогадый! — взвыл я возмущенно, но не разборчиво, потому как рот с носом пальцами, на всякий пожарный, все-таки зажал.

Вместо ответного мычания Зараза в очередной раз протяжно испортил воздух. Вот только, вместо обычного свиста сброшенных из-под хвоста рогатого навозных бомб, на сей раз из заразин пукан разродился выпущенной под мощным напором струей знакомого белого тумана. Ядовитый болотный газ, мгновенно разбежавшись по округе, укутал нас с питомцем широченным белым облаком.

С появлением ядовитого тумана вся клубящаяся вокруг нас и ползающая по нашим телам саранча тут же осыпалась вниз мертвой кучей пепельного мусора. А сунувшуюся следом на освободившиеся просторы возле лакомый добычи новую волну насекомых из огромной окрестной стаи через считанные секунды постигла та же незавидная учесть…

Таких самоубийственных волн далее я насчитал еще три. Но, в итоге, даже до неразумной саранчи дошло, что белый туман вокруг «вкусняшек» — это мгновенная стопроцентная смерть для них. И вторую половину обозначенной питомцем полминуты действия ядовитого облака никто снаружи нас не пытался больше беспокоить.

За эти секунды невольного затишья я успел, без расспросов рогатого дезинфектора, самостоятельно разобраться в причине случившегося… Припомнив описание его последнего улучшения Собиратель, наделяющего питомца возможностью собирать, хранить и транспортировать болотный газ, я догадался, что сейчас Зараза попросту стравил против летучего гнуса часть запаса ядовитого болотного газа из своего тайника.

Меж тем, плотный белый туман вокруг нас истончился вскоре настолько, что сквозь него стало видно окружающее пространство. И снова получив возможность нормально дышать, я сильно удивился, не обнаружив вокруг остатков летучей стаи. Да, в белом ядовитом мареве сгинули десятки тысяч насекомых, но саранчи в окружающей нас стае-туче, по моим прикидкам, было гораздо-гораздо больше.

Впрочем, причина исчезновения избежавшего гибели большинства вскрылась уже через считанные секунды. Стоило мне начать озираться в поисках пропажи, и клубящийся у земли огромный пепельный рой тут же перво-наперво бросился в глаза.

— Муууу!.. — опережая мой вопрос, протрубил снизу Зараза.

— Серьезно? Эти ублюдки не побрезговали захомячить своих сдохших от отравления собратьев? — переспросил я пита.

— Муууу!.. — подтвердил грома-бык и, задрав хвост, разразился длиннющей серией уже обычного пердежа, сопровождающегося сбросом навозных бомб.

На сей раз просыпавшиеся полосой аккурат вдоль центральной части приземленного роя навозные бомбы нанесли врагу просто сокрушительные потери. Огненные всполохи канонады из двух десятков непрерывных разрывов мгновенно спалили добрую половину насекомых, выживших же в огне живчиков, словно опавшую листву, разметало в стороны многократной взрывной волной, снова превратив на какое-то время округу в «серое пепелище» из вяло трепыхающихся ошеломленно-оглушенных насекомых.

Но самым важным для нас с питом результатом бомбардировки стало появление внизу, сразу после рассеивания дымовой завесы, под серым ковром изломанной и обугленной саранчи массивной гранитной плиты, ровные прямоугольные контуры которой отчетливо обозначились на фоне изрытой воротками взрывов земли.

Пока узревший одновременно со мной алтарь питомец, сложив крылья, стрелой несся к обозначившейся цели, я успел свериться с картой аномалии и в очередной раз убедился, что скинувший маскировку алтарь, как было обещано, находится строго в границах обозначенного на карте пятна.

Глава 11

Глава 11

— Сдается мне: поторопились мы с тобой, бро, в этот раз-то, — проворчал я, наблюдая со стометровой высоты нашего полета на стелющуюся по брюхом пита унылую черноту пустоши, в которую за время изоляции аномалии превратила ухоженные крестьянами поля и сады сгинувшая после очищения предыдущего алтаря стая саранчи.

— Муууу?.. — не замедлил откликнуться заинтригованный Зараза.

— Да потому что к заработанным шестистам тысячам моей живы и восьмистам — твоей…

— Муууу!..

— Да я просто округлил…

— Муууу!..

— Ладно, ладно, к восьмистам тридцати тысячам твоей живы… Доволен?

— Муууу!..

— Эх и душный ты тип, Зараза.

— Муууу!..

— Я к тому: что к заработанным на саранче призовым мы легко еще по паре-тройке сотен тысяч единиц живы могли добавить. Если б, вместо того, чтоб сразу к раскрывшемуся алтарю кидаться и в хранилище заходить, продолжили б еще какое-то время уцелевшую саранчу снаружи кошмарить.

— Муууу?..

— Да элементарно, бро: выждали б пару минут, пока насекомые от взрывов оправятся, а потом снова вынудили б их подняться всей стаей вверх. Ты б, как в первый раз, нырнул бы в их серое скопище, и еще разок душевно как траванул бы ублюдков болотным газом. Система, соответственно, зачла б нам вдвое больше изведенных в бою противников, и расщедрилась бы на дополнительные премиальные.

— Мм, — хмыкнул питомец.

— То есть как это пустой? — удивился я.

— Муууу!..

— Э-э, рогатый, за базаром следи!.. Откуда я знал, что ты сброс этот не контролируешь? Думал: сцедил наружу болотного газа чутка, а в запаснике оставил еще на пару-тройку диверсий — по типу, как с бомбежкой.

— Муууу!..

— До понял я уже, что газ ты можешь только сразу весь выпускать… Хреново, блин! Надо будет, когда со всеми алтарями тут разделаемся, перед возвращением, не забыть снова на болото смотаться и запасец тамошнего газа пополнить. Мало ли потом пригодится…

— Муууу!..

— Так. Ну и че здесь у нас? — внизу мертвая земля пустоши сменилась наконец широкой озерной гладью, искрящейся мириадами бликов в лучах вечернего солнца.

Сверившись с добытой из пространственного кармана картой, я прикинул, что над пятном, очерчивающим границы скрытого алтаря в непонятном пока поселении рыбарей, мы окажемся примерно через пару минут полета.

Эта озерная локация, хоть и заметно уступала оставленной позади пустоши, все же раза в полтора превосходила габаритами центральный город аномалии — определил это я, разумеется, с помощью все той же карты, элементарно сопоставив размеры схематичных рисунков озера и города. Поселение же рыбарей располагалось примерно в центральной части озера. И Заразе пришлось еще нехило так помесить воздух крыльями, прежде чем мы наконец добрались до очередного «пятна» со скрытым алтарем.

Мои расчеты оказались верны, и на третьей минуте полета среди раскинувшейся во все стороны внизу водной глади появилась невероятная конструкция из соединенных меж собой ржавыми цепями и толстыми канатами десятков плотов, с надстройками на каждом в виде домов, сараев и даже небольших клумб с пышной растительностью.

Перегруженные верхними постройками плоты удерживались на плаву с помощью здоровенных полых бочек, гигантскими поплавками по шесть-восемь штук прикрученных к каждому из четырех сторон-бортов.

Как я не вглядывался вниз, ни одного обитателя этого плавучего поселения рыбарей ни на одном из плотов заметить не смог.

— Муууу?.. — требовательно взревел снизу питомец.

— Спятил что ли? — фыркнул я в ответ. — Первая же твоя бомбардировка переколет львиную долю бочек-поплавков, и все поселение пойдет ко дну. А глубина тут даже боюсь предполагать какая. Оно, конечно, благодаря подводной технике, занырнуть я смогу до самого дна, но снова шарахаться потом там в потемках, не зная толком куда снесло обломки — ведь под водой карту-то не откроешь — это хрень полная, согласись.

— Муууу!..

— Ишь ты, блин, насобачился: отвергаешь — предлагай.

— Муууу!..

— Да дай хоть чутка подумать сперва…

— Муууу!..

— Ну не дергай ты меня. Просто молча покружи над поселением минутку хотя бы.

— Муууу!..

— И че ты там такого углядел?.. Ох ты ж!..

Снова глянув по требованию неугомонного Заразы вниз на связку плотов, я стал свидетелем потрясающего действа: гладкая, как зеркало, еще десять секунд назад водная гладь вокруг поселения вдруг забурлила крупными пузырями, будто вскипела от тысяч невидимых, подводных кипятильников. И в этом неистовом бурлении из глубины на поверхность синхронно всплыло с полсотни отвратительных существ.

Когда-то давно они были людьми, теперь же безобразно разбухшие телеса утопленников не разваливались на части лишь благодаря рыбацким сетям, многослойным коконом опутывающих их головы, туловища и по отдельности каждую из четырех конечностей. В итоге, получились эдакие мумии-утопленники, всплывшие в бурлящей воде на гнилых дырявых лодках.

— Походу, это и есть местные рыбари, нехило так измененные скверной Изнанки, — озвучил я свою догадку.

— Муууу?.. — откликнулся снизу питомец.

— Потому что мычат некоторые охренительно громко, — фыркнул я. — Видишь, даже под водой товарищи тебя услышали, и всплыли познакомиться.

— Муууу?..

— Да твой рев, не то, что со ста метров, с километра легко услышать можно!

— Муууу!..

— Отставить пороть горячку, рядовой Зараза!

— Муууу?..

— Да потому, дурная твоя голова, что по этим крошечным лодочкам бомбами с эдакой высоты ты фиг попадешь. Плоты же поселения утопишь стопудово. А на каком-то из них, интуиция подсказывает мне, как раз-таки и скрыт наш алтарь.

— Муууу?..

— Так он же ж нужен нам, значит нас. И, вообще, хорош к словам цепляться, умник!

— Муууу!..

— Да соображаю уже… Так-то выглядят ублюдки, вроде, безобидно. Как зомби городские. Может, попробуем снизиться метров до десяти. Оттуда по лодкам одиночные бомбы метать ты сможешь вполне прицельно. Ну а я, до кучи, топором красавчиков попытаюсь прищучить параллельно.

Вместо ответа, заждавшийся действия грома-бык сложил крылья и камнем рухнул вниз… Распахнув их обратно, как договаривались, уже примерно на десятиметровой высоте.

Но начать снайперское бомбометание питомец увы не смог. Потому что пока Зараза энергичными махами крыльев гасил ускорение свободного падения, зависнув на малой высоте над облюбованной для первой атаки дырявой посудиной, пятеро ближайших обмотанных сетью «жирдяев» под нами, словно очнувшись от анабиоза, вдруг синхронно вскинули над головой руки. И у всей пятерки через секунду из сведенных в замок пальцев-сосисок выскочили и устремились в нашу сторону сотканные из воды снаряды: три остроги и две сети.

Глава 12

Глава 12

На опасность мы с питом среагировали одновременно. Грома-бык отчаянно рванул в сторону от налившихся неестественной голубизной снарядов. Я же, призвав в руку топор, метнул системное оружие из пятой стойки Изумрудного берса наперехват паре удачно сблизившихся в полете острог.

Топор мой сработал на все сто, изумрудным пропеллером врезавшись в голубые остроги метрах в трех от широченной груди грома-быка, и в полыхнувшей ослепительно-яркой зеленой вспышке мгновенно испарил оба водяных снаряда.

Зараза же, недостаточно проворно выводивший из-под обстрела заднюю часть своей гигантской туши, проявил себя, увы, не так эффективно. Из-за близкого расстояния к стреляющим, за секундное время подлета голубых снарядов увернуться толком грома-бык успел лишь от одной сети, а вторая сеть и третья острога таки достали громоздкого рогатого летуна, одновременно заарканив его ногу и поразив крыло. И тут же выяснилось, что отменная броня зверя стадии динозавр оказалась практически бесполезной против магических снарядов рыбарей.

Голубая острога играючи пробила толстенную кожу левого крыла питомца и, тут же осыпавшись ковшом брызг, неожиданно оставила после себя дымящуюся пробоину в крыле размером с баскетбольный мяч. Словно вода из разрушившейся в ране остроги превратилась в соляную кислоту, растворяющую живую ткань, как кипяток сахар. Сеть же, обернувшись вокруг задней конечности Заразы, мгновенно трансформировалась в водяной смерч, который тонким стеблем провалившись до озерной глади, стал стремительно шириться и возбухать от рванувшей снизу мощной водяной подкачки, не только не позволяя питомцу сбежать, но и неотвратимо затягивая отчаянно месящего крыльями воздух Заразу в озерную пучину.

К счастью, повторного дружного залпа снизу по нам не последовало. Видимо, использованные утопленниками техники были, на наше счастью, слишком для них манозатратными. И теперь наряженным в гнилые сети зомби-колдунам требовалось какое-то время на восстановление растраченной только что из Резервов магической энергии. Что красноречиво подтвердило синхронное опускание рук всей заагрившейся на нас пятерки рыбарей обратно вдоль тел. Дальние же утопленники помогать атаковавшим нас собратьям не спешили, подтверждая мою догадку, что каждый из всплывших вокруг поселения стражей отвечал точно за свой участок охраняемой территории, вступая в бой лишь, когда враг приближался к ним на определенную дистанцию. По мои, опять же примерным, прикидкам эта тревожная дистанция находилась где-то в районе тридцати-тридцати пяти метров — это расстояние нейтральной полосы между крайними утопленниками атаковавшей нас пятерки и следующими за ними, ближайшими оставшимися нейтральными стражами.

Меж тем, обезумевший от лютой боли в прожженном острогой крыле и намертво заарканенный сетью-смерчем за ногу грома-бык, забыв о моем наказе, разродился в отместку обидевшим врагам серией пахучих гостинцев. И внизу под нами озерная гладь через секунду вспенилась от серии мощнейших разрывов.

Вцепившись в цепь-поводя, дабы не сорваться от начавшейся яростной болтанки, я наблюдал: как сразу пара навозных бомб, угодив в трухлявую лодку находящегося аккурат под нами утопленника, буквально на ошметки разнесла и самого ублюдка в рыбачьей сети и его утлое плавсредство. Как серией взрывов от еще нескольких залетевших на край ближайшего плота снарядов, в щепки разворотило верхние постройки и побило практически все бочки-поплавки у бортов плота. И как резко утратившая плавучесть махина начала неотвратимо погружаться в озерные глубины, струной натягивая цепи и канаты, соединяющие сгинувшую под водой часть поселения с соседними плотами. Ну и как угодившее аккурат в основание ножки смерча навозная бомба своим разрывом, посекла и разметала на пару метров вверх водный столб-насос. После чего, лишившись внешней подпитки, почти затянувший заднюю ногу пита в озеро водяной смерч осыпался вниз тоннами обычной воды, и с торжествующим ревом вырвавшийся-таки из капкана грома-бык стал набирать высоту, удирая с опасного места.

Впрочем, «удирая» — это слишком сильно сказано. Из-за здоровенной дыры в левом крыле стремительного взлета, к которым я привык, на сей раз не получилось. Бедолаге Заразе приходилось подстраиваться под корявые махи изувеченного крыла и сдерживать напор здорового, отчего подъем вверх происходил теперь с черепашьей скоростью — за пару секунд по одному метру.

Пока же пит, шипя, как паровоз, отчаянно пытался вознести нас на очередной метр выше, я коротал образовавшиеся свободное время в тщетных попытках нанести хоть какой-то ущерб врагу — бросками топора по оставшейся внизу и медленно отдаляющейся теперь четверке обидчиков. Последних, кстати, начавшаяся во время недавних близких разрывов сумасшедшая болтанка ничуть не размотала, а долетевшие шрапнелью щепки с потопленного рядом плота и ошметки разорванного в клочья стража-соседа их мертвой плоти навредили меньше, чем слону дробина. Увы, и все мои прицельные, убойные броски топора из пятой стойки Изумрудного берса, неизменно поражая цель, наносили при этом утопленникам просто смехотворный урон. Как и с городскими зомби, легко отсекаемая системным оружием водянистая плоть утопленников через секунду возвращалась их неуклюжими лапищами на место среза и мгновенно прирастала обратно. Из-за одеяния-сети процесс этой их извращенной регенерации в исполнение утопленников происходил даже в разы быстрее, потому как отрубаемые мною головы и конечности, не отлетали прочь, а повисали рядом с телом на обрывках сети. Соответственно, тут же нащупывались покоцанным утопленником, и мгновенно прилаживались им обратно.

Мои опасения, что оставшиеся внизу четверо невредимых агрессоров успеют за время нашего столь медлительного и неуклюжего подъема восстановить ману в своих Резервах, к сожалению, вскоре подтвердились. Когда мы поднялись до высоты примерно в двадцать метров, ближайшая к нам пара утопленников синхронно вскинула руки вверх в знакомом жесте готовности к выстрелу… Ну хоть из зоны ответственности двух крайних агрессоров мы, к счастью, с горем пополам все-таки успели похоже выскочить.

Глава 13

Глава 13

Шансов, что с покалеченным крылом Зараза сможет увернуться от пары пущенных прямой наводкой снарядов, было, мягко выражаясь, немного. Более того, из-за тяжелого взлета практически висящий на одном месте грома-бык представлял собой для врагов идеальную мишень, промахнуться мимо которой было практически невозможно.

Спасение нашего тандема теперь целиком ложилось на мои плечи. Вернее, на руки, без промаха швырявшие из пятой стойки Изумрудного берса топор по мертвякам в лодках. Причем сработать требовалось быстро, четко, с первой попытки, и без обдумывания плана и анализа вероятных последствий, времени на которые не было от слова совсем.

В нарисовавшемся цейтноте — когда пробудившаяся от апатичного ожидания парочка внизу синхронно начала задирать руки для нового магического залпа — на ум мне пришло единственное решение: попытаться срубить топором руку одного из лодочников, отсрочив таким макаром его выстрел до «починки» обрубка, и следующим броском восстановившегося в руке системного оружия попытаться сбить на подлете к туше питомца магический «гостинец» от второго лодочника, благо опыт такого рода перехвата за плечами уже имелся.

Отправленный тут же вниз топор не успел достичь руки лодочника самую малость. За ту секунду, что разгорающийся зеленым пламенем системный предмет летел к обмотанной сетью культяпке лодочника, из рук утопленника вырвался голубой комок сети. Как следствие: не достигнув конечности твари, мой топор сгинул в красочной вспышке от столкновения с вражеским снарядом.

Рассматривать последствия фееричного столкновения техник внизу над озерной гладью у меня не было времени. Потому как правую ладонь уже ожидаемо повело вниз от веса призванного заново топора. И отчаянным рывком я тут же послал его наперехват голубой остроги от второго противника.

Нацеленный куда-то в невидимое вне сверху подбрюшье крылатого гиганта, легкий стремительный снаряд рыбаря одолел уже более половины дистанции до цели.

Объятый зеленым пламенем топор дотянулся-таки до заднего края почти вонзившейся в броню питомца голубой остроги, и последовавшая за столкновением двух техник изумрудно-сапфировая вспышка привела к мгновенному взаимоуничтожению обоих снарядов. Нормально так опалив, при этом, заразино подбрюшье.

— МУУУУ!.. — зашелся в страдальческом реве грома-бык.

— Терпи, казак, атаманом будешь, — попытался я подбодрить товарища, но в ответку на успокаивающие похлопывания по роговой шейной пластине, получил в свой адрес ни разу не спасибо:

— МУУУУ!..

— Сам такой, — обиделся я и, предоставив питомцу успокаиваться самостоятельно, сосредоточил снова внимание на стражах-лодочниках внизу.

Отстрелявшийся острогой утопленник, как водится, опустил руки вдоль раздутого тела, погрузившись в режим апатичного ожидания, когда опустевший Резерв по новой заполнится маной. А вот на месте создателя снаряда-сети, вместо гнилой лодки с затянутым в сетевые лохмотья утопленником, плавали теперь лишь обугленные головешки.

Ублюдок, получивший прямо над головой взрыв-вспышку самоликвидации магических снарядов, не обладая толстенной роговой броней грома-быка, сгорел, похоже, в зелено-синем пламени, как пресловутый мотылек.

Подтверждая мою догадку, перед глазами загорелись строки системного лога:

Внимание! За уничтожение стража рыбарь-утопарь вам единовременно зачисляется 13785 единиц живы.

— Зараза! Слышь, бро⁈ Я, кажись, нашел способ всех ублюдков тутошних завалить! — порадовал я тут же напарника.

— Муууу!..

— Эй, хорош уже дуться-то. Я, между прочим, вспышкой той жизнь тебе только что спас.

— Муууу!..

— Так, то ж не я, а говнюк из лодки острогой в паховую область тебе нацелился. Я же, отбив угрозу топором, можно сказать спас тебя, грубияна неблагодарного, от позорной кастрации.

— Муууу!..

— Согласен, когда яйца вкрутую мгновенно зажариваются — приятного мало. Но, с другой стороны, бро, они пусть и поджаренные, но при тебе ж остались. И в загоне хранилища, уверен, коки твои восстановятся даже быстрее продырявленного крыла.

— Муууу!..

— Да не надо никуда возвращаться! С твоим подстреленным крылом обратно до села мы будем часа два добираться. У нас тупо времени на это нет!

— Муууу?..

— Ты, вообще, слушаешь меня: способ, говорю, нашел, как рыбарей-утопарей этих друг за дружкой красиво исполнить.

— Муууу?..

— Думаю, минут за двадцать со всеми управимся. Тут главное баланс выдерживать, чтобы провоцировать гадов на атаку поочередно, строго по одному.

— Муууу?..

— Это то как раз не проблема, благодаря образовавшейся в их строю прорехе, в виде двух уничтоженных уже нами стражей.

— Муууу!..

— Да не надо никого бомбить!.. Вон, ты утопил уже один плот, пока лодку охранявшего его стража выцеливал! Собрался все поселение на дно отправить⁈

— Муууу!..

— Зато я знаю как.

— Муууу?..

— В общем, вычислил я, бро, что агрятся ублюдки на расстоянии примерно тридцати — тридцати пяти метров от потенциальной угрозы…

— Муууу?..

— Слышь, хорош уже меня перебивать, а! Просто дослушай молча до конца, и я сам сейчас все подробно тебе растолкую…

Глава 14

Глава 14

— Ну вот, это ж совсем другое дело! — удовлетворенно кивнул я, пробежав глазами показатели призванного статуса. — В этот раз миллион сто единиц живы от системы получил, и Запас перевалил за девяносто два миллиона. Если так пойдет дальше, то восьми оставшихся алтарей стопудово хватит…

— Не-а! — неожиданно перебил, как обычно отирающийся рядом в клетке хранилища Псих.

— Че это не хватит-то? — нахмурился я. — Элементарная ж математика. Ежели так же: по миллиону за раз…

— Ну накопишь ты сто миллионов, апгрейдишь развитие до восьмого уровня, но питомец-то твой, при этом, так и останется никчемным зверем стадии динозавр, — неожиданно обозначил проблему с иного ракурса наставник.

— Муууу!.. — донесся из далекого загона возмущенный рев грома-быка.

— Извини, дружище, — Псих обернулся к ячейке, ведущей в хранилище. — Я никоим образом не хотел оскорбить твои выдающиеся заслуги. А никчемной твою текущую стадию развития назвал исключительно в сравнении с запланированной твоим хозяином для тебя, по прошествии аномалии, апгрейдом до легенды. Ведь так, Денис?

— Да, был такой план, — кивнул я. — Но нафига ты раньше времени-то… — дальнейшие мои слова потонули в восторженном реве питомца, каким-то чудом (явно не без участия хитреца-наставника) накрывшего центральную клетку так, словно Зараза находился не в далеком загоне, а стоял тут же, рядом с нами.

— МУУУУ!..

— Вот! — продолжил Псих, чрезвычайно довольный произведенным эффектом. — Но, если пойдет дальше, как в этот раз, то не видать тебе статуса легенды, мой рогатый друг, как своих ушей.

— МУУУУ?.. — от возмущенного рева питомца у меня заложило уши.

— Э-э! Ты, вообще, на чьей стороне? — предъявил я наставнику, когда распалившийся не на шутку Зараза худо-бедно угомонился. Или, что более вероятно, добившийся ожидаемого эффекта Псих приглушил мычанье из дальнего загона.

— Нафига ты пита супротив меня озлобляешь? Я-то чем виноват, что в этот раз ему наградных от системы с гулькин клюв прилетело?

— Надо было способ изыскать, чтобы и питомца в истреблении стражей озерного поселения активно задействовать, — парировал Псих. — А не тянуть, как водится, одеяло только на себя.

Сердитый рев из ячейки загона полностью затих. Зараза, похоже, навострив уши, стал жадно прислушиваться к судьбоносному для себя разговору.

— Это когда это я на себя че-то там тянул⁉ — возмутился я.

— В княжестве, когда первый агон квеста проходили, постоянно, — припечатал Псих. — Но там текущего цейтнота не было, и я акценты не расставлял. Благо, у тебя и самого мозгов хватало перекачивать часть бонусной живы питомцу, для ускорения его развития…

— Да ничё я не на себя! Просто, так само собой как-то всё выходило!

— … Здесь же, когда времени в обрез, думать лишь о себе нельзя, — продолжал вещать Псих, игноря мой протест. — Питомцу более двадцати миллионов живы нужно для запланированного апгрейда собрать. Тебе ж — уже менее десяти, причем с гарантией четырехсот тысяч за каждый освобожденный алтарь. Так, на пополнение чьих Запасов живы, я тебя спрашиваю, необходимо в первую очередь направлять ваши обоюдные усилия?

— А я против что-ль!.. Вон сколько миллионов ему за первые четыре алтаря забашляли!..

— Потому тебе стало завидно, и на пятом алтаре ты все возможные потоки бонусных поступлений живы замкнул исключительно на себе-любимом.

— Да че ты несешь, вообще! — вспылил я. — Просто, бомбардировка заразина в этот раз была абсолютно недопустима. Она б тупо утопила поселение к хренам. Мне б пришлось потом нырять, искать обломки плота с алтарем в потемках на дне… И фиг знает на сколько бы это все тогда растянулось по времени. У нас же, по любому, времени на это не было. Пришлось как-то выкручиваться самому… По счастливому стечению обстоятельств, я стал невольным свидетелем: как взрывная вспышка от разрушения топором только что сотворенной сети-снаряда на близкой дистанции спалила создавшего магический снаряд ублюдка в лодке. И смекнул, что таким макаром, поочередно агря стражей окруживших поселения, и атакуя их топором в момент сотворения магического снаряда, можно довольно быстро и практически безопасно разобраться со всеми противниками даже на раненом питомце. Что, в итоге, нами с Заразой и было успешно реализовано… Но вместо того, чтобы похвалить меня за проявленную смекалку и найденное эффективное решение проблемы, ты на ровном месте вдруг взялся обвинять меня в черте чем! Будто одеяло я на себя в нашем тандеме перетягиваю! Охренеть!

— А нефиг было радоваться так: прилетевшим от системы бонусным плюшкам! — фыркнул в ответ неуемный наставник. — И злорадствовать параллельно: о текущих мизерных премиальных товарища!

— Муууу!.. — донесся из загона солидарный рев «обездоленного» товарища.

— Вы че оба сбрендили что ли⁈ — взбеленился я. — Кто злорадствовал-то⁈ О Заразе я вообще не слова не сказал!

— Сказать — не сказал, признаю. Но, ведь, подумал!

— Да пошел ты, хрен лупоглазый! Задрал уже в мозгах у меня копаться!.. Мало ли кто о чем думает!..

— Муууу!.. — выведенный на максимум протестующий рев пита вновь бесцеремонно заглушил мой протест.

— В общем, на будущее… — как ни в чем не бывало, заговорил снова Псих, понизив децибелы из ячейки загона.

— На будущее иди, вон, к рогатому в башку заберись, — перебил я, — и просвети потом вот точно так же нас всех о заразиных потаенных думках.

Приглушенный рев из загона тут же, как отрезало.

— Че сыкатно стало, когда угроза возникла контроллера этого беспардонного прямо в рогатую башку свою заполучить? — позлорадствовал я в притихшую ячейку загона.

— Дениска, ну ты ж знаешь правила-то… Являясь частью твоего сознания, я могу беспрепятственно отслеживать лишь твои мысли, — обломал мою страшилку Псих.

Из ячейки загона донесся шумный вздох облегчения.

— Так, о необходимости прокачки питомца я беседу с тобой провел, — продолжил ухмыльнувшийся наставник. — И, поскольку до окончания регенерации его крыла осталось еще примерно десять минут, предлагаю потратить их с пользой: за отработкой на арене седьмой стойки «Стального вепря».

— Может, лучше я в омут нырну? А то грязный, как черт.

— Че это грязный-то?.. Недавно ж в озере довелось искупаться, когда на плот с алтарем перебирался.

— Да какое там искупаться… Просто поскользнулся, и окунулся чутка. Всего на пару секунд в воду попал. И грязь-то толком смыть не успел.

— Так! Не капризничай. Сказано на арену — значит, на арену! Денис, не вынуждай меня применять силу.

— Блин! Не хранилище… — заворчал я, ныряя в черный смерч внутреннего портала, и договаривая фразу через мгновенье уже на изумрудном песке арены: — … а концлагерь какой-то.

Перенесшийся параллельно Псих сделал вид, что не услышал моего брюзжанья. Но в отместку хитрец-наставник позволил мне сполна «насладиться» злорадным рев из далекого загона:

— Муууу!..

Глава 15

Глава 15

— Так, ну че тут у нас?

— Муууу!..

— Самый умный, да?

— Муууу!..

— Отставить пустой треп! Бро, давай, конкретно и по делу.

— Муууу?..

— Вижу, что все типа норм… Думаешь так же, как в городе, зомбаки тут по хаткам зашкерились?

— Муууу!..

— Оп-па! А это еще что за мутант у домины здоровенной в земле ковыряется?.. Типа конкурент наш? Тоже алтарь ищет?

— Муууу!..

— Блин, Зараза, это ж шутка была. Беда у тебя с чувством юмора, бро! Просто фиаско, блин!

— Муууу!..

Как несложно уже было догадаться, мы с питом кружили над следующим по очереди местечком потенциального нахождения алтаря — над крестьянским селом номер два. Сохранившимся, как показал первичный осмотр с верхотуры, куда как лучше погрызенного саранчой села номер один. На здешних постройках хоть местами и угадывались следы некоторого обветшания, но это из-за долгого простоя в запустении. Все же местные бревенчатые срубы стояли крепко, а в посеревших от времени настилах соломы на их крышах почти не угадывалось гнилостных пятен и прорех.

На единственной же улице поселения было точно так же безлюдно, как в вымершем центральном городе аномалии. А одиноко ковыряющийся в земле абориген обнаружился лишь у распахнутых ворот то ли амбара, то ли коровника. Про поиски же алтаря зомби-уродцем я прикололся, потому что он тусовался аккурат в границах отмеченного на карте поискового пятна.

— Зараза, давай пониже! А то хрен разберешь с эдакой верхотуры: че это там за уродец пасется.

— Муууу!..

— Петух это? Уверен?.. Не, ну в принципе, он имеет какое-то смутное сходство, конечно. Но вот так, без перьев, в фиолетовом, как баклажан, зомби, со ста метров угадать… Однако, глазастый ты у меня крендель, Зараза!

— Муууу?..

— Да че делать? Вальнуть ушлепка к хренам, и вся недолга… Топором эту ни разу не живую птичку мне, походу, долго на части кромсать придется. Потому, давай-ка ты зомби-петю, как умеешь, бомбани с верхотуры душевно. Устрой неживой птичке окончательный, так сказать, крематорий.

— Муууу!.. — с восторженным ревом питомец сложил резко по бокам крылья и, провалившись камнем до прицельно-убойных двадцати метров, на по новой выровненном бреющем прошелся над облезлым аборигеном. Отправив разом пяток навозных бомб на одинокую голую синюю тушку.

Внизу, как водится, через секунду знатно громыхнуло.

А когда пыль рассеялась, на месте петуха обнаружилась нехилая такая воронка. От самой же подорванной зомби-птицы даже ошметков не осталось.

Перед моими глазами через пару секунд загорелась строка системного лога:

Внимание! За уничтожение вашим питомцем стража «первый из люто-тысячи» вам единовременно зачисляется 1013 единиц живы.

Ого! Это, ежели мне и то больше тысячи перепало лишь как хозяину исполнителя, то сколько же Заразе за реальное уничтожение зомбо-пети прилетело? — мысленно хмыкнул я. — И че это за люто-тысяча такая загадочная? Этот синяк малохольный ведь всего один внизу пасся?

— Муууу!.. — обеспокоенный рев питомца вывел меня из задумчивости, навеянной системным логом.

Глянув вниз, я увидел стремительный синий поток, в зловещей тишине извергающийся из распахнутых ворот — как на поверку выяснилось, вовсе не амбара, и не коровника, а огромадного птичника.

— Вона как, — хмыкнул я. — Походу местные крестьяне промышляли птицеводством. А когда наступил в селе вызванный захватом Изнанки карачун, пернатые питомцы заклевали своих хозяев и превратились из безобидной стаи домашней птицы в люто-тысячу, сторожащую все окрестные земли.

— Муууу?..

— Не бзди, братух! Куры даже с перьями к полету нифига не приспособлены, а уж в таком облезлом состоянии и подавно. Потому фиг они нас с земли-то достанут. Так что разворачивайся спокойно, и давай всех этих синюшных ублюдков ковровой бомбардировкой своей в клочья разноси так же, как недавно их петуха.

Вдохновленный моей уверенностью питомец не заставил повторять приказ дважды. Зараза сноровисто развернулся и рванул во второй заход над посиневшим от обилия зомби-кур пятаком двора перед воротами птичника.

Из-под хвоста грома-быка, как водится, частым горохом посыпались навозные бомбы…

Внизу частой канонадой заухали первые разрывы…

И тут же люто-тысяча неожиданно ответила нам. Да еще как!

Угадав, что зомби-куры не смогут с земли подпрыгнуть на двадцатиметровую высоту нам наперехват, я таки просчитался, сочтя синюшно-фиолетовую толпу внизу совершенно безобидной.

Даже не пытаясь со своими дистрофичными пародиями на крылья подрываться вверх, все высыпавшие во двор зомби-куры, игноря раздающиеся здесь и там в толпе собратьев разрывы, в едином порыве, как батальон вымуштрованных солдат, уткнулись клювами в землю и задрали к верху свои пупырчатые зады.

А дальше в небо над люто-тысячей (аккурат на двадцатиметровую высоту нашего полета) выстрелил плотный град из сотен черных, гнилых яиц.

Хотя подавляющее большинство снарядов просвистели мимо цели, однако и той метко запущенной сотни яиц, что раскололись о живот, ноги, бока и крылья питомца, мне с головой хватило, чтоб, отключившись в миазмах мгновенно накрывшей все вокруг невыносимо-лютой вони, сорваться с шеи грома-быка… И снова очухаться лишь в момент болезненного удара спиной о деревянный каркас крыши птичника.

Глава 16

Глава 16

Настил из ветхой от старости соломы ничуть не смягчил силу удара, и копчик об жесткие доски, при неуклюжем приземлении, я отбил себе знатно.

Но боль в ушибленной спине мгновенно отошла на задний план, стоило первой чернильной «градине» грохнутся с неба на солому по соседству, выплеснув из расколовшегося чрева мутно-серые брызги, с пробирающей нутро живого человека до самых пяток нашатырной вонью. А следом за первой зловонной «градиной» на крышу посыпались еще и еще… Разумеется, не все промахнувшиеся по Заразе снаряды зомби-кур спикировали на излете на крышу птичника, но не меньше полусотни их расплескалось по длинной крыше точно, и очень скоро смрад вокруг меня сгустился еще крепче, чем сбросивший меня пару-тройку секунд назад с залитого убойным гнильем питомца.

Картинка перед глазами снова поплыла. И, как утопающий за соломинку, я попытался скастовать седьмую стойку Стального вепря, в описании которой упоминалось о формировании вокруг воздушного защитного доспеха (идеально усовершенствованного в предыдущих шести стойках защитной техники) специальной отражающей сферы, превращающей доспех в герметичный скафандр.

Всего примерно полчаса назад в идеальных условиях: на арене хранилища под присмотром опытного наставника, я десятки раз тщетно пытался воспроизвести эту непокорную стойку. Сейчас же, со слезящимися глазами, с путающимися в тяжелой голове мыслями, с непослушными пальцами и с единственной первой и последней попытки, у меня, наверняка, шансы были равны нули. Но мне в тот момент было так чертовки паршиво, что был готов ухватиться за любую самую завалящую, но хотя бы теоретически спасительную, соломинку… Потому я попытался, как смог, сформировать вбитую Психом в память сложную фигуру седьмой стойки Стального вепря, и в процессе этого отчаянного порыва позорным образом отключился…

Однако фортуна вновь улыбнулась мне в, казалось бы, матовой ситуации. Имелось лишь одно объяснение тому факту, что я не задохнулся насмерть в ядучих миазмах концентрированного нашатыря и, очнувшись через несколько секунд на той же крыше, вдруг перестал обонять окружающее лютое зловонье — у меня таки получилось модернизировать воздушный доспех в герметичный скафандр. И отчаянный каст на грани потери сознания седьмой стойки Стального вепря обернулся грандиозным успехом.

Преодоление зловонья позволило мне наконец нормально осмотреться и разузнать: что там сталось с местной люто-тысячей и моим основательно загаженным вонючими яйцами зомби-кур грома-быком.

Из положения лежа разобраться в ситуации, увы, не представлялось возможным. Заразу над собой в небе я не обнаружил, а зомби-кур на земле и вовсе можно было увидеть лишь подобравшись к краю крыши.

Но едва стал подниматься на ноги, как услышал сзади жуткий грохот. Обернувшись, увидел столб пыли на месте одной из местных бревенчатых избушек — примерно метрах в ста от моего птичника — из которой постепенно проступили очертания развалин крестьянского дома, порушенного таранным ударом упавшего на землю питомца.

Судя по вразнобой дергающимся полотнищам крыльев и неуклюжим попыткам пита подняться на ноги, определенно не меньше моего оглушенный нашатырным зловоньем грома-бык, очухавшись после падения, теперь отчаянно боролся с последствиями интоксикации и пытался вернуть контроль над пока еще непослушным телом.

Меж тем к поверженному исполину, пока он оставался неуклюж и почти беспомощен, по улице синюшно-фиолетовым потоком уже со всех ног бежали пережившие бомбежку зомби-куры. И, призвав топор, я собрался тоже прыгнуть сверху в эту толпу, чтобы, оттянув на себя большую часть врагов, дать питомцу время на восстановление. Но, подковыляв к краю крыши, вдруг заметил на изрытом воронками взрывов земляном дворе перед воротами птичника ставший видимым прямоугольник гранитной плиты.

Зная из предыдущего опыта, что освобождение от скверны алтаря мгновенно нейтрализует в локации аномалии всех порожденных Изнанкой стражей, я передумал задирать богатую на смертоносные сюрпризы люто-тысячу. И понадеявшись на то, что толстая роговая броня зверя стадии динозавр выдержит пару-тройку минут натиска толпы зомби-кур, решил сыграть на опережение в ином направлении. Зафиксированная же краем глаза перед спуском вниз сцена: как ловко встречным ударом длинного языка Зараза сбил с ног пяток самых шустрых зомби-несушек, как мгновенно стянул добычу в единый ком, и как закинул его тут же в зубастую пасть, наглядно продемонстрировала мне, что грома-бык отнюдь не так беспомощен, как кажется со стороны, и вполне способен за себя постоять. Что стало дополнительным фактором в подтверждение правильности моего решения.

К защитной технике Стального вепря я скастовал еще четвертую стойку Дыханья Пепла, и под скрытом иллюзорной маскировки стал бесшумно спускаться по бревенчатой стене птичника вниз.

На размолоченном бомбардировкой дворе худо-бедно целых зомби-кур, вроде, совсем не осталось — в оставшихся после взрывов воронках валялись лишь обгоревшие ошметки угодивших под раздачу тушек. Уцелевшие же под бомбежкой зомби-куры люто-тысячи все толпой сбежали гасить рухнувшего неподалеку крылатого обидчика. Но, предосторожности ради, чтобы не сбросить раньше времени защитную иллюзию, я все же подбирался к гранитной плите с оглядкой, без резких движений аккуратно огибая воронки.

В итоге, никем не замеченный, с лихвой уложившись в запланированные три минуты, я благополучно достиг алтаря и, ступив на гранитную плиту, как водится, тут же провалился в огненную клетку хранилища.

— И чего, спрашивается, ты тут столбом встал⁈ — неожиданно неприветливо встретил меня материализовавшийся рядом Псих. — Вали скорей обратно! Выручай товарища!

— Че?..

— Из последних сил держится там Заразушка-то наш! Дениска, голубчик, уж поспеши! А я, так уж и быть, ради такого дела тряхну стариной, и хранилище в открытом состоянии пару минут до возращения твоего придержу. Только уж постарайся не задерживаться там.

И в следующе мгновенье меня вышвырнуло обратно на изрытую взрывами землю возле гранитной плиты.

— Да как так-то⁈ — заголосил я уже на бегу, устремившись к питомцу, вяло отряхивающемуся от облепивших его со всех сторон, как песок мокрый голыш, окончательно упокоившихся облезлых куриных тушек. — Бро, че молчишь-то⁈.. Слышь⁈ Не пугай меня, а!.. Сука! Да фигли ты молчишь-то, Зараза такая⁈

Так и не услышав ответного рева, я стрелой примчался к Заразе, уже на бегу размяв и приготовив пальцы для каста Живого камня, но… Неожиданно сам был тут же коварно атакован встречным броском длинного языка грома-быка.

Вонючая мокрая «губка», мгновенно залепив мне всю нижнюю часть лица, в следующее мгновенье ловко впрыснула в беспечно раскрытый рот просто лютую дрянь. От которой благополучно нейтрализованная Стальным вепрем внешнее нашатырное зловонье вдруг обнаружилось прямо внутри, стекающим по гортани.

Шокированный столь коварным предательствам питомца — довольно о чем-то взревевшего, скормив хозяину бяку — я потерял сознание. Но не завалился, как положено, на землю, а остался в вертикальном положении, поддерживаемый «заботливым» языком.

Глава 17

Глава 17

Внимание! За поглощение вами вытяжки из стражей люто-тысячи, вам начисляется: +1 к параметру Давление, и дополнительно предлагается к освоению техника «Духовитый флер».

«Духовитый флер» (начальное пробуждение, воля) — описание техники: вокруг места нахождения игрока формируется газообразное бесцветное пахучее образование (флер), мгновенно притупляющее внимание всех живых существ в радиусе до 30 метров, и превращающее их в глухих и слепых пленников резкого запаха; сам же игрок, оставаясь нейтральным к воздействию своей техники, получает возможность незаметно сбежать от потерявшего к нему интерес окружения. Продолжительность действия техники: 5 секунд. Затраты на активацию техники: 50 единиц маны. Минимальный перерыв между активациями техники: 3 минуты.

Прочитанные строки системного лога стали постепенно гаснуть перед глазами. Я же, внешне никак не среагировав, продолжал угрюмо хмуриться, уставившись поверх горящей изумрудным пламенем шевелюры наставника в верхний угол клетки хранилища.

Но одурачить пройдоху Психа, разумеется, не вышло. Наставник чутко уловил перемену моего настроения и тут же поспешил закрепить наметившийся позитив:

— Вот видишь! Какой питомец у тебя молодец! И какой замечательный бонус он для любимого хозяина справил!.. А, вместо благодарности, ты Заразушку своего нехорошими словами с рогов до копыт незаслуженно обложил.

— Муууу!.. — донесся обиженный рев пита из ячейки загона.

— Все равно гады вы оба! — проворчал я, опуская-таки взгляд на ухмыляющегося бородатого типа в клетке. — Че, нормально объяснить: зачем к Заразе отсылаешь, нельзя было?

— А ты бы пошел? — хитро прищурился Псих.

— Если б нормально объяснил…

— Не-е! Плавали, знаем… Ты б отнекиваться стал стопудово, — фыркнул наставник. — Потому как ненавидишь вытяжку глотать.

— Ну может не сразу, но я б, один фиг, согласился. Да, вышло б дольше. Зато я морально был бы готов к предстоящему неприятному испытанию, и достойно перенес бы…

— Да брось, Дениска. У нас просто не было времени политесы тут с тобой разводить. Зараза дрянь эту ядучую из последних сил удерживал на языке. Пришлось импровизировать…

— Муууу!.. — в подтверждение слов Психа донесся из загона рев грома-быка.

— Ладно, проехали, — выдохнул я.

— Это ты так перед Заразой извиняешься?

— Муууу?..

— Понимайте, как хотите.

— Че, Заразушка, простим Дениску? — спросил в ячейку загона Псих.

— Пффф! — неудовлетворенно фыркнул оттуда рогатый вымогатель.

— Слышь, выпендрежник, ты там звезду что ли поймал⁈ — возмутился уже я. — Так-то я жопу твою тоже только что спас от зомби-птичек. Лихо они, помнится, навалились на тебя всей толпой после падения. И, если б я вовремя алтарь от скверны не избавил, заклевали б мелкие ублюдки тебя до смерти!

— Муууу!..

— Да не гони! Ни под каким, нахрен, контролем у тебя там ничего не было! Я ж своими глазами видел, как люто-тысяча тебя облепила!

— Муууу!..

— Ах ты ж!..

— Брейк! — вклинился в нашу с питом перепалку Псих. — Собачиться продолжите, когда к следующему алтарю отправитесь. Сейчас же, пока Зараза в загоне проходит курс восстановительной регенерации, предлагаю тебе, Денис, с пользой потратить это время вынужденного ожидания и освоить стойку новой техники. Благо, она одна и довольно простая… Вот, запоминай… — наставник провел растопыренной пятерней левой руки по лицу и, сжав в конце у подбородка пальцы щепотью, залихватски махнул ладонью вниз, словно сбрасывая на пол собранную с бородатой физиономии невидимую грязь.

Но мою попытку повторить действительно несложную с виду стойку он тут же в корне пресек, перехватив растопыренную пятерню еще у лба.

— С ума сошел! Вонь потом эта ядучая отсюда неделю выветриваться будет!

— Ну давай тогда, что ли, на арене?

— Нет, там тоже потом выветривать эту гадость я замучаюсь… Ты вот что: отправляйся-ка, Денис, с этими грязными экспериментами в омут. Под водой вонь надолго не задержится — газ же. Всплывет и сгинет где-то там, на неведомых просторах, без ущерба хранилищу… Заодно, кстати, и освежишься. Помнится, недавно сам просил об этом.

— Так там же воздуха нет! А техника на воздушное воздействие заточена!

— Так тебе ж не воздействовать, а только обучаться пока, — хмыкнул Псих. — Под водой же появление флера вокруг ты стопудово заметишь. Так даже проще будет сориентироваться и понять: получилось активировать технику или напортачил со стойкой и сработал в холостую?

— Но…

— Никаких «но». Решено. Все, ступай, — и вызванный наставником черный смерч портала мгновенно затянул меня в ячейку омута.

Глава 18

Глава 18

— Тебя бы так бултыхнули, посмотрел бы я, как ты после этого замычал!

— Муууу?.. — вопросительный рев пита снова откровенно фонил ехидством.

Мы летели к последнему шестому окраинному алтарю. За проведенные в хранилище предыдущего полчаса ранний вечер снаружи перешел в практически уже ночь — как на зло безлунную и беззвездную. Из-за сгустившейся вокруг тьмы я очень быстро перестал различать контуры оставшихся далеко внизу лугов, полей и дорог. Но Зараза держался курса уверенно, и мне пришлось полностью довериться чутью своего рогатого «навигатора». А чтобы хоть как-то скоротать время полета — в тишине пялиться на окружающую непроглядную черноту было пипец как тухло — я согласился поведать любопытному питомцу: отчего перед стартом из хранилища имел такой растерянный, потрепанный вид.

О чем, разумеется, почти сразу же пожалел. Но соскакивать с темы было поздно. Заинтригованный слушатель жаждал пикантных подробностей…

— Да пошел ты!.. Насмехаться еще тут будет. Все, не буду больше ничего рассказывать.

— Муууу!..

— Ага, ты уже до этого то же самое обещал!

— Муууу?..

— Ладно, хрен с тобой… Там, в омуте, муть, короче, иногда поднимается, из-за дна илистого. И становится не видно там толком ни шиша. Вот и в этот раз чересчур мутно было. Я был уверен, что один стою. В общем, стойку скастовал, как Псих показал. Там ничего сложного оказалось. Буквально со второй попытки все, как надо, вышло… Ну и…

— Пфффф! — фыркнул не сдержавшийся-таки Зараза.

— Ах так!.. Все, не буду ни хрена тебе больше рассказывать!

— Муууу?..

— Да ты, сука, издеваешься!

— Муууу!..

— Ага, не будет он… Ну, короче, дальше огромный пузырь из вонючего газа вокруг меня образовался мгновенно, как в описании техники было сказано. А еще сомяра четырехметровый, или может даже пятиметровый — у меня времени замерять говнюка этого, сам понимаешь, не было — следом за пузырем вдруг рядом приключился…

— Муууу?..

— Да откуда я знаю: че он там забыл? Он мне, знаешь ли, не докладывал: с какого перепуга в донном иле по соседству закопался. А кстати, возможно сам говнюк копошением своим в иле муть вокруг и устроил. Теперь же, оказавшись случайно внутри моего вонючего пузыря, знамо дело ошалел здоровяк от пробившего с головы до хвоста амбре. Ну и спазм, с непривычки, у хозяина омута, видимо, приключился… Прикинь, бро, я обрадоваться даже не успел своему успеху в освоении ной техники неожиданно скорому, как из донного ила вверх вырывался здоровенный хвост великана-сома, толщиной, блин, с полуметровое бревно, не меньше, и как звезданет мне по заднице…

— Пф! Пф! Пфффф!..

— Да хорош угорать уже, животное!

— Муууу?..

— Да ежу понятно, что дальше было. Вылетел я из вонючего пузыря, как пробка из шампанского. И…

— Муууу?..

— Вино такое сильно газированное. При откупоривании которого, пробку вышибает так, что лампу запросто вдребезги расхреначить можно…

— Муууу?..

— Ну лампа потолочная — она ж в любой квартире имеется. Там, если выключатель на стенке надавить, то ток электрический по проводам к ней поступит, и она загорится…

— Муууу?..

— Да у меня самого, честно говоря, знания по этой теме самые поверхностные. С электричеством я на вы.

— Муууу?..

— Потому что…

— Муууу?..

— Да пошел ты в жопу, зануда любознательная! Я, вообще-то, тебе про другое совсем рассказывал… Эх, ни хрена себе! А че это там такое было? — мое внимание привлек огненный сполох, на секунду загоревшийся на некотором отдалении внизу, прямо по курсу нашего полета.

— Муууу!.. — протяжным ревом откликнулся тут же питомец.

— Из трубы фабричной пламя вырвалось? Ты уверен?

— Муууу!..

— Ну-ка опиши мне его.

— Муууу!..

— Ну да, согласен, такое здание жилым домом никак быть не может.

— Муууу!..

— Че и нужные нам бараки рабочих рядом тоже приметил?

— Муууу!..

— Да как ты, вообще, видишь там хоть чего-то? Тьма же одна…

— Муууу?..

— А у меня как будто есть выбор, — фыркнул я. — Приходится, на слово тебе верить… Ладно, хорош трепаться. Раз цель углядел, давай, бро, снижайся, и бомби там все к хренам. Авось, тогда в огненных вспышках от разрывов и мне доведется чего-нибудь разглядеть.

— Муууу!.. — кровожадно взревел грома-бык, и я тут же мертвой хваткой вцепился в цепь-поводья, почувствовав, что роговые спинные пластины питомца ухнули вниз из-под задницы.

Но я вовремя успел подсуетиться, и сунул ступни в стремена.

Мы оба камнем полетели вниз…

И через три-четыре секунды свободного падения я даже начал различать белые силуэты скоплений двухэтажных зданий, стремительно несущиеся нам навстречу… Как вдруг ночная тьма вновь озарилась огненным всполохом из осветившейся на миг гигантской фабричной трубы, полыхнувшим на сей раз гораздо ближе. Но одиночной вспышкой этой представление на сей раз не ограничилось. Едва загоревшийся всего на секунду в ночи огонь погас, как окружающая тишина взорвалась пронзительными трелями тревожной сирены.

Кто бы не затаился там внизу, наш незваный визит оказался им (или ими), определенно, замечен. И волосы на моем загривке зашевелились и встали дыбом, в предчувствии скорых, неминуемых неприятностей, когда под неутихающие трели сирены Зараза резко распахнул в стороны огромные крылья, гася сумасшедшее ускорение в считанных метрах от крыш домов. Невольно замерев таким макаром на несколько секунд на месте, мы стали для невидимого противника прекрасной мишенью.

Глава 19

Глава 19

Они ударили одновременно — Зараза и затаившийся в непроглядной тьме враги.

В последовавших тут же вспышках от разрывов навозных бомб пита я увидел внизу безобразно раздутые тела монструозных киборгов — эдакого гибрида сросшихся воедино станков и людей… Одна из бомб грома-быка угодила аккурат в раззявленную полуметровую пасть чудовища (с губами-зажимами от верстачных тисков), и на моих глазах жуткая мешанина стали и мышино-серой мертвечины расплескалась во все стороны тухлыми ошметками плоти, стальными кусками разорванных механизмов и шрапнелью из гаек и болтов.

В ответку снизу по нам ударили десятки настоящих каменных фейерверков, из разнокалиберных кусков какой-то тяжелой породы — типа железной руды. Особо не заморачиваясь, гигантскими ковшами-ладонями киборги за раз отправляли в полет до десятка изобилующих острыми гранями снарядов, черпая их тут же снова и снова из притороченных к бокам широких ящиков-карманов, и наперегонки швыряя по проплывающей над их головами огромной крылатой цели. При этом, тупые ублюдки напрочь игнорировали тот факт, что тяжелые куски породы, бестолково отскакивая от непробиваемого панциря грома-быка и так же бесполезно отпружинивая от толстой кожи его раскинутых крыльев, летели обратно вниз, нанося, наряду с продолжающейся бомбардировкой, дополнительный ущерб им же самим.

Меня, скрытого за бронированным туловищем питомца, вал камней снизу почти не доставал. Ноги рикошетом обдавало лишь облаком мусора с редкими мелкими осколками, от которых легко защищала пусть и весьма потрепанная, но еще вполне крепкая, кожа сапог. С другой стороны и мой топор, запускаемый в ответку вниз, против широченных многотонных монстров оказался малоэффективен. Максимум, что реально полезного мне удавалось сделать — это отсекать пальцы со здоровенных ковшей-ладоней киборгов. Потому как их руки-ноги, не говоря уж о массивных головах и туловищах, оказались слишком широкими для лезвия моего топора. Отрубить же конечность за несколько зарубок в одном месте не выходило из-за бешенной регенерации мертвой плоти киборгов. Проще говоря: раны на теле монстров срастались быстрее, чем мне удавалось их расширять меткими бросками топора. Отрубленные же пальцы на ковшах-ладонях существенно понижали цепкость последних, что, в свою очередь, постепенно снижало количество за раз выпущенных снарядов и скорострельность киборгов.

Из-за бесхитростных и прямолинейных действий противника за пару минут интенсивной артиллерийской дуэли Зараза смог спокойно подорвать полтора десятка монстров, расплатившись за это лишь мелкими сколами на броне и пустяшными царапинами на крыльях.

Увы, далеко не все навозные бомбы питомца ложились точно в цель, попадая на головы киборгов. Львиная доля ковровой бомбардировки сработала вхолостую. Разрывы рядом, сбоку или даже под ногами стражей-киборгов лишь калечили огромных многотонных монстров. Бешеная регенерация же позволяла им быстро восстанавливать разорванные взрывом ткани, подниматься на ноги и как ни в чем не бывало возвращаться в бой. Лишь разорванная на куски голова являлась стопроцентной гарантией гибели стража-киборга. Но попасть навозной бомбой точно на макушку или в раззявленную пасть противника питомцу удавалось лишь примерно каждой десятой бомбой.

Через пару минут активного обмена «любезностями» у Заразы первого, увы, иссяк боезапас. Уцелевшие киборги же продолжали неутомимо осыпать нас каменными фейерверками. Хоть обстрел этот и происходил теперь в разы слабее, чем в самом начале, из-за навалившейся снова темноты переносить его стало куда как тяжелее. Острые камни стали с завидной периодичностью прилетать питомцу по морде, угрожая покалечить рано или поздно глаза, нечаянно подставленные под подобный слепой прилет.

Спасаясь от опостылевшего обстрела, Зараза замахал полотнищами крыльев, начиная подъем на безопасную высоту. Но едва пит поднялся на десяток метров, как внизу, на погрузившейся в непроглядный мрак узкой улочке, между белесыми бараками, вдруг отчетливо проявилось зеленоватое пятно подсветки, обозначившее контуры прямоугольной гранитной плиты сбросившего маскировку алтаря.

— Смотри! — возликовал я.

Заметивший одновременно со мной открывшийся схрон внизу питомец уже сам стал опускаться на прежний уровень.

Однако радость от долгожданной находки почти сразу же оказалась омрачена появлением на зеленоватой подсветке гранитной плиты сразу трех здоровенных ножищ, ступивших на нее с рез разных сторон. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтоб догадаться, что открывшийся алтарь взяли под личную опеку сразу трое ближайших стражей-киборгов.

— Муууу!.. — яростно взревел подо мной грома-бык.

— А ты уверен, что справишься? — откликнулся я озабоченно. — Они все тоже там вон какие тролли здоровые!

— Муууу!..

— Согласен. Выбора у нас действительно нет.

— Муууу?..

— Давай, бро! Я в тебя верю!

Пару раз энергично махнув крыльями, и тут же сложив их за спиной, Зараза направил нас по крутой дуге аккурат на головы защитников алтаря.

Провалившись ниже крыш окружающих двухэтажных бараков, я впервые с начала перестрелки целиком оказался в секторе каменного обстрела. Скастованный заранее воздушный доспех техники Стального вепря аж седьмой стойки, на который, признаться, я весьма рассчитывал, возмутительным образом схлопнулся под встречным потоком каменных градин практически мгновенно. Вот вам и хваленая, практически идеальная магическая защита.

«Да как так-то?» — возопил я мысленно. Но тут же усилием воли подавил истерику. Качать права стану после, если выживу.

Меж тем, сразу множество разнокалиберных снарядов с острыми, как битое стекло, гранями практически одновременно влетели мне в лоб, плечи, бока, руки, ноги. Низко надвинутый капюшон и лохмотья дырявого, как решето, кожаного плаща частично смягчили удар, но все равно вышло чертовски больно. Я ощутил как с рассеченного лба на лицо закапала кровь, а побитые каменной шрапнелью голые пальцы обеих рук, утратив резко чувствительность, самопроизвольно сорвались с цепи-поводьев.

Я невольно пошатнулся на жестком сиденье, и до хруста стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу отчаянный крик. К счастью, удержавшиеся в стременах ноги не позволили в этот роковой миг избитому, ошеломленному телу сорваться с заразиной спины и улететь куда-то в непроглядную темноту.

Следующая партия камнепада, накрыв с тыла, жестко прошлась по макушке, загривку, спине и локтям. Но несмотря на очередную волну лютой боли от новых многочисленных ушибов, в этот раз новая боль словно отрезвила меня, подавила панику и испуг, и вернула железную веру в победу. И каким-то чудом я даже смог заставить себя непослушными, вдрызг разбитыми и мокрыми от крови пальцами по новой вцепиться в широкие звенья цепи на заразиной шее.

А дальше мы наконец достигли цели. Из-за небольшого расстояния до которой наш отчаянный полет-падение продлился считанные секунды и завершился точно в конечном пункте назначения.

От страшного таранного удара, с которым Зараза врубился ороговевшими пластинами грудного панциря в туши стерегущих алтарь стражей-киборгов, меня таки выбило из седла.

Посыпавшиеся со всех сторон жестокой шрапнелью куски руды снова стали безжалостно калечить подскочившее тело, как в жутком стоп-кадре зависшее на миг в воздухе над схваткой. И один из злосчастных острых каменюк, паскудным образом залетев под вскинувшийся капюшон, угодил мне прямо в приоткрывшееся на мгновенье лицо, разворотив в кровавое месиво нос, губы и правую щеку. Просто чудо, что от удара острым камнем не пострадали глаза.

Вторично же мне повезло, когда потрясенный от удара острым камнем в лицо, с залитыми кровью глазами, я вслепую рухнул-таки обратно аккурат на спину своему Заразе, и тут же в очередной раз невольно врезался многострадальным лицом уже в шейные роговые пластины грома-быка. Несмотря на очередную вспышку боли, падение на шею пита помогло стряхнуть лишнюю кровь с лица, и я снова смог видеть очистившимися глазами.

А посмотреть рядом было на что. Из-за салатовой подсветки алтаря снизу кромешная тьма ночи сменилось зловещим зеленушным полумраком.

Мертвой хваткой вцепившись в подвернувшиеся под руки звенья цепи-поводьев, я кое-как выпрямился на заразиной спине, и попытался на вскидку оценить текущий расклад сил.

Таранный удар грома-быка снес одного из троих стражей алтаря. Буквально вколоченный в гранит алтаря киборг от столкновенья с заразиной броней превратился в безобразную мешанину из разорванной серой плоти и смятых стальных деталей. Однако остальные двое удержавшихся на гранитной плите могучих противников смогли с разных сторон ухватить Заразу за длинные рога и теперь, раздирая их в разные стороны, обездвижили вставшего после жесткого приземления на дыбы питомца.

Однако оставаться безучастным зрителем чужой яростной схватки мне довелось не долго.

Прилетевшая вдруг сбоку здоровенная лапа очередного стража-киборга, вынырнувшего из окружающей непроницаемой темноты, смахнула меня с заразиной спины, как жалкую букашку.

Завертевшись юлой, я полетел куда-то в противоположную сторону.

Но тут же был подхвачен липучкой языка пита, и отправлен единственной сохранившей подвижность частью тела напарника к манящему салатовым сиянием свободному куску гранита между ногами-колоннами грома-быка и не менее широченными нижними конечностями пары удерживающих его на месте стражей-киборгов…

Однако сбивший меня третий страж-киборг каким-то чудом исхитрился перехватить своими неуклюжими на вид лапищами юркий, как змея, заразин язык. И я оказался в подвешенном состоянии, не дотянувшись носками сапог считанные сантиметры до поверхности алтаря.

Меж тем, намертво захватившие язык пита ковши-ладони стража-киборга, выигрывая противостояние, мало-помалу начали вытягивать добычу вверх, неотвратимо отдаляя мои ноги от такой близкой цели.

Но Зараза в очередной раз изящно переиграл своих сильных, но не очень умных, оппонентов, просто отменив действие улучшения Слюна-клей.

Липучка языка пита очень вовремя отпустила ворот моего изодранного плаща. Проваливаясь вниз, я почувствовал, как над волосами пронесся мощный порыв ветра, словно что-то массивное и очень быстрое — типа ковша-ладони киборга — попыталось цапнуть меня за голову, и не дотянулось считанных сантиметров.

А дальше подошвы моих сапог опустились-таки на зеленую подсветку алтаря, и окружающий безумный трэш сменился умиротворяющим спокойствием огненной клетки хранилища.

Глава 20

Глава 20

Меткий бросок топора знатно разворотил здоровяку-зомби хлебало, и резко затупившая тварь, застопорившись в дверном проходе, начала складывать когтистыми пятернями треснувшую пополам черепную коробку обратно в единое целое. Прущие следом за стреноженным громилой зомби калибром поменьше, уткнувшись в широкую спину остановившегося вожака, стали пытаться протиснуться в дверной проем по краям «статуи» боком. Но здоровяк занял массивной тушей почти все пространство выхода, и у остальных получалось бестолково протискивать мимо его жирных боков лишь когтистые лапы.

Конечно, секунд через пять-шесть тварей сзади «тормоза» скопится достаточно для того, чтобы совместными усилиями сдвинуть неуклюжую стокилограммовую тушу вперед. Однако, к тому времени я буду уже далеко, и перехватить меня этим «шустрикам» уже точно не удастся. Обитателям очередного подъезда придется бесславно вливаться в ковыляющую за мной по пятам многотысячную «свиту».

Я же на бегу непрерывно крутя по сторонам головой, уже выцеливал в распахнутых дверных проемах следующих подъездов появление новой цели для своего топора…

Опасения, что в ночном городе придется воевать с толпами зомби в таком же кромешном мраке, как было у фабричных бараков, к счастью, оказались пустыми страхами. Городские улицы встретили наше с Заразой возвращение шикарной иллюминацией из горящих повсюду электрических фонарей, белесый свет которых озарял мостовые и стены домов не хуже солнечных лучей.

Разыскать отмеченные на картах пятна примерного местонахождения алтарей в освещенных городских кварталах оказалось, разумеется, делом не сложным. И, имея уже опыт схвати со стражами-зомби, мы буквально в течении часа запросто могли раскрыть и освободить от влияния скверны следующие пять квартальных алтарей. Но! При этой экспресс-зачистке города мы получили б и минимальное количество бонусной живы — напрямую зависящей, как оказалось, от числа перебитой в процессе освобождения алтарей стражи. Для прокачки же уровней нам живы требовалось еще вагон и маленькая тележка. Потому, скоренько посовещавшись с питом, мы решили пойти максимально длинным, нудным, но богатым на системные плюшки, путем.

Аккуратно поэкспериментировав с несколькими проживающими на отшибе горожанами, мы выяснили, что спровоцировать городских зомби на атаку можно было двумя способами.

Первый — он же успешно опробованный нами в самом начале здешнего приключения — заключался в том, что потенциальный освободитель алтаря (то бишь я) высаживался в границах обозначенного на карте пятна со скрытом и начинал мерить шагами брусчатку, типа нащупывая замаскированную гранитную плиту. Таким нехитрым триггером провоцировалось пробуждение стражей-зомби в окружающих домах. И вскоре я оказывался в кольце жаждущей разорвать и сожрать меня заживо толпы чрезвычайно живучих зомбаков. Однако следующая далее ковровая бомбардировка в заразином исполнении разносила в клочья зомбячую толпу, освобождала меня и раскрывала маскировку гранитный плиты алтаря… Увы, этот быстрый и эффективный способ пришлось забраковать по выше обоснованной причине.

Второй — его мы с питом нащупали как раз-таки после дополнительной серии экспериментов с аборигенами — заключался в том, что, наоборот, потенциальный освободитель алтаря высаживался на максимальном удалении от карточного пятна со скрытом. То бишь Зараза высаживал меня на крышу любого небольшого двухэтажной барака в окраиной части квартала, чтоб мне потом пришлось, спускаясь вниз через чердак, сперва топором вырубать крышку подъездного люка, через который потом, соответственно, смог бы спуститься в подъезд… Сажать меня сразу во двор окраинного дома, разумеется, поначалу мы тоже пробовали, но тогда на мою беготню, сперва по дворовой земле, а потом по брусчатке городских улиц, затаившиеся в домах зомбаки не реагировали от слова совсем. Бить же стекла в домах, привлекая к себе внимание, чревато было одновременным пробуждением на подобное безобразие разом всей улице. Тогда я сразу попадал в окружение толпы зомбаков еще на старте, а подобный вариант нас по понятным причинам тоже не устраивал. Потому, как я уже озвучил ранее, Зараза опускал меня на крышу неприметного окраинного барака… Устроенный же мною внутри дома локальный тарарам, во время проникновения с крыши в подъезд, будил лишь зомби-жильцов одного конкретного барака. Спускаясь через вскрытый люк с чердака в подъезд, на площадке второго этажа я уже оказывался в «гостеприимных» объятьях толпы сбежавшихся из ближайших квартир «жильцов». Но поскольку домик нами выбирался небольшой, зомби в этой встречающей делегации насчитывалось всего-то примерно с десяток голов, и с верным топором вырваться из их лап мне особого труда не составляло. Далее я вырывался из подъезда с паровозом слегка покоцанных зомбаков на хвосте, и обиженное урчанье моих преследователей, действуя по принципу собачьего лая в спящей деревне, будило и вынуждало спускаться на улицу сперва обитателей соседних домов, а дальше и из всех прочих многоэтажек, попадающихся на пути нашего следования — но строго по мере приближения нашей процессии. При этом я оказывался не пленником внутри толпы, а беглецом на самом ее краю, успешно удирающим по пустынным улицам квартала, пробуждающегося от спячки параллельно с моим бегом. Ну и с разрастающимся, соответственно, в геометрической прогрессии паровозом преследователей за спиной.

Когда же толпа за моей спиной разрасталась до многих сотен, к нашему общему «веселью» подключался питомец, до того невидимым призраком наматывавший над городом круги в ночи. И вот, дождавшись своего звездного часа, Зараза начинал сверху аккуратно бомбардировать дальние ряды преследователей.

Я же продолжал бежать дальше и, следуя изначально составленному маршруту, петлял по всем закуткам квартала — благо имеющаяся у меня квестовая карта города сводила к нулю вероятность заблудиться. Собирал из окрестных домов новых и новых преследователей, и пополняя открывающиеся вакансии в строю преследователей — на места разорванных в относительно далекой канонаде уже непрерывной практически заразиной бомбардировки. Потому как парящий замыкающим грома-бык получал, благодаря столь оригинальному способу истребления городских зомбаков, замечательную возможность, опростав на головы тварей часть своего «боекомплекта», тут же спикировать на груды посеченной мертвой плоти, скоренько набить ей пузо и, запустив таким нехитрым макаром воспроизводство потраченных дерьмо-бомб, продолжать далее в клочья рвать задние ряды моих преследователей своей фирменной ковровой бомбардировкой…

Сейчас это уже был шестой, последний остающийся не зачищенным еще до конца от тварей городской квартал. Многочасовая, продлившаяся практически всю ночь, беготня от зомби по улицам четырех предыдущих с лихвой окупилась щедрым водопадом бонусной живы от системы. И до долгожданного перехода на новый уровень мне теперь осталось добрать в Запас всего восемьсот тысяч живы. Что стопудово должно было произойти по итогам зачистки нами этого последнего городского квартала.

Как основному ликвидатору зомби в нашем тандеме, по результатам квартальных зачисток Заразе бонусной живы от системы доставалось раза в полтора больше моего. Но все равно питомцу для перехода на следующую стадию эволюции не хватало еще почти десяти миллионов живы. И его апгрейд откладывается, походу, до освобождения нами последнего тринадцатого замкового алтаря… Однако, все это случится с нами когда-то потом — в отдаленной перспективе. А непосредственно сию минуту, одновременно с первыми рассветными лучами показавшегося из-за горизонта солнца, по пятам преследуемый урчащей толпой зомбаков я выбегаю-таки на узкую боковую улочку центральной части шестого квартала, венчающуюся глухим тупиком. Зачем осознанно загнал себя в ловушку, спросите, да все просто: именно здесь на карте указано пятно с местоположением скрыта алтаря.

Два десятка стремительных скачков по пустынной пока что мостовой, и с пересечением невидимой границы карточного пятна из окружающих домов начинают раздаваться знакомые протяжно-скрипучие звуки, словно от сдвигаемой в сторону мебели. Отдельные скрипы за считанные секунды оборачиваются скрипучей лавиной, обрушивающийся на меня со всех сторон. Но гораздо раньше неуклюже спускающихся по лестницам и в толчее кое-как выбирающихся из окружающих подъездов зомби-стражей скрытого алтаря из-за поворота на узкую тупиковую улочку вываливается и начинает стремительно прибывать урчащая орда моих собранных со всего квартала преследователей. Деловито обступая остановившегося меня со всех сторон, нагнавшие меня наконец зомбаки отрезают перво-наперво прыткому беглецу все пути спасения.

Но мне плевать на скалящиеся зеленокожие образины вокруг. Потому что ловушка в этом тупике захлопнулась только что вовсе не для меня, а как раз-таки для стремительно пребывающих из-за поворота и окрестных подъездов аборигенов. Я же, пока эти неуклюжие болваны заключали меня в широкое кольцо, успел благополучно перевести дух и на все сто подготовился к скоротечной финальной схватке.

Я знаю, что мне не удастся отбиться от этой неумолимо надвигающейся со всех сторон толпы. Игроку седьмого уровня развития подобный подвиг просто не по силам. Но мой джокер в рукаве, дающий стопроцентную гарантию выживания в грядущей толчее и, соответственно, делающий возможным невозможную победу над многотысячной зомби-ордой — это далекий еще, но постепенно приближающийся, грохот одиночных бомбовых разрывов.

Подлетающий питомец экономит «боекомплект» для финальной ковровой бомбардировки. Он обязательно скоро сюда нагрянет. И зальет этот набитый зомбаками закуток среди высоток океаном очистительного огня. А потом вынесет лишь меня одного из разверзшегося ада. Так случалось уже неоднократно за эту бесконечно-долгую ночь. Так будет и сейчас, на рассвете. Я в это верю!

А пока я призываю в руку топор и начинаю танцевать в стремительно сужающемся круге.

— Да куда ж вы так ломитесь все сразу, граждане зомби⁈ Ну-ка в очередь, сукины дети! В очередь!..

Глава 21

Глава 21

Внимание! Текущих запасов живы достаточно для активации 8 уровня развития игрока. Желаете немедленно активировать 8 уровень? Да/Нет

Этот долгожданный системный лог загорелся перед моими глазами сразу же по возвращении в хранилище после очищения от скверны Изнанки двенадцатого алтаря.

Разумеется, я тут же мысленно проголосовал за немедленную активацию нового уровня и, дабы максимально смягчить крайне болезненный процесс грядущей стремительной перестройки организма, одновременно скастовал стойку Озарения феникса.

Подхваченный портальным смерчем, через секунду я оказался лежащим на мягкой кровати. Закрыл глаза и перед внутренним взором эдаким навязанным техникой сном-ужастиком замелькали кадры недавних ночных событий…

Мою одинокую фигуру, снова со всех ног несущуюся по залитым электрическим светом улицам мертвого города, вновь буквально по пятам преследует бесчисленная толпа урчащих зомби. И над этой процессией, растянувшейся по извилистым улицам городского квартала на добрый километр, эдаким демоном Ада бесшумно парит мой рогатый питомец. Спикировав над хвостовой частью длиннющей процессии, Зараза ловко сбрасывает на ряды отстающих преследователей пару пахучих «гостинцев» из-под хвоста. Среди ковыляющих с грехом пополам зомбаков через секунду пару раз мощно громыхает. И на месте пары десятков отстающих тихоходов возникают затянутые дымом воронки, с разлетевшимися по округе ошметками перемолотых двойной взрывной волной зеленокожих тел. Лишь пара из всех подорванных зомбаков оказывается способной ползти дальше на поломанных и частично оторванных конечностях. Но мучиться бедолагам доводится не долго. Совершив неспешный разворот над крышами соседних домов, Зараза пикирует повторно, на этот раз уже почти вплотную к мостовой. Зависает на несколько секунд над ползущими по-черепашьи калеками и, выстрелив дважды по сторонам многометровым языком, поочередно ловко подхватывает с дороги обоих недобитков. Тут же запихивает обоих зеленокожих в огромную зубастую пасть — на стадии динозавра впечатляющими габаритами своими превосходящую, пожалуй, багажник иного легкового авто. И деловито хрумкая еще шевелящейся добычей, грома-бык по новой неторопливо набирает высоту. Дожевав на верхотуре секунд за пятнадцать добычу, пит снова закручивает низкую петлю над очередной партией тихоходов и душевно опустошает кишечник над замыкающими рядами растянувшейся урчащей процессии, сокращая тем самым поголовье преследующих меня зомбаков еще на пару десятков персон…

Разрастающаяся, параллельно с просмотром, ломота в мышцах и костях порождала судороги, от изобилия которых мое несчастное тело вскоре стало бесконтрольно трястись на кровати и выгибаться дугой. Сопровождающая процесс физических изменений в тканях чудовищная мигрень перестройки нервной системы буквально сводила меня с ума. Но дурацкие, казалось-бы, картинки зомби-апокалипсиса, по мотивам свежих воспоминаний создаваемые подсознанием техникой предельной концентрации, цепляя урывками на секунду-другую мое внимание какими-то всплывающими неожиданно ранее незаметными подробностями, отвлекали меня от боли, обнуляя таким макаром ненавязчиво быстро копящееся взрывоопасное напряжение.

Наконец адская минута активации восьмого уровня благополучно закончилась. Кайфуя от исчезновения боли, я зажмурил глаза и потребовал у системы отобразить текущий статус.

Через секунду, ожидаемо, параллельно с продолжающимся искусственным сном, перед внутренним взором загорелся длинный перечень строк с обновленными показателями:

Уровень 8 (пиковое осознание)

Запас живы: 217671 единица

Резерв маны: 450 единиц

Разум — 70

Память — 23

Логика– 20

Интуиция– 27

Тело — 88

Сила — 25

Ловкость — 32

Выносливость — 31

Воля– 72

Давление — 21

Сопротивление — 29

Медитация — 22

Техники — 11

«Изумрудный берс» (пиковый мастер, тело) активирована, освоено 7 стоек из 20;

«Озарение феникса» (начальное пробуждение, разум) активирована, освоено 1 стойка из 1;

«Эхо изнанки» (среднее пробуждение, разум) активирована, освоено 2 стойки из 2;

«Стальной вепрь» (продвинутое пробуждение, тело) активирована, освоено 7 стоек из 8;

«Дыхание пепла» (пиковое пробуждение, воля) активирована, освоено 4 стойки из 4;

«Крыло бабочки» (начальное осознание, воля) активирована, освоено 5 стоек из 5;

«Омут силы» (среднее осознание, тело) активирована, освоено 6 стойки из 6;

«Кротовая нора» (продвинутое пробуждение, разум) активирована, освоено 3 стойки из 3 (на хранении: 1–2 агон квеста, карта квеста, контейнер);

«Рывок батута» (начальное пробуждение, тело) активирована, освоено 1 стойка из 1;

«Живого камня» (продвинутое осознание, воля) активирована, освоено 7 стоек из 7;

«Духовитый флер» (начальное пробуждение, воля) активирована, освоено 1 стойка из 1.

Питомец: грома-бык (Зараза)

Стадия развития: динозавр

Запас живы: 43612587 единиц

Разум — 34

Память — 11

Логика– 10

Интуиция– 13

Тело — 118

Сила — 41

Ловкость — 26

Выносливость — 51

Воля– 52

Давление — 19

Сопротивление — 22

Медитация — 11

Улучшения — 8

Тяжеловоз

Длиннорог

Следопыт (заблокировано Маяком)

Слюна-клей

Окрыленный

Бомбомет

Беспредельщик (заблокировано Маяком)

Собиратель

Квест

Агон 1 (заблокирован Маяком)

Агон 2 — 2.16 (12/13)

— Дениска, ну-ка хорош дрыхнуть! — выдернул меня из блаженной нирваны хриплый рык Психа. — До окончания квеста у нас всего два с четвертью часа осталось! А вам с Заразой еще целый алтарь освобождать!

— Ну че разорался-то? — фыркнул я, распахнув глаза, и уставившись в горящий изумрудным пламенем лик склонившегося надо мной наставника. — Эх, блин! Такой кайф обломал.

— Недосуг кайфовать, Дениска! Время уже на исходе!..

— С фига на исходе-то? — перебил я Психа, зевая. — Сам же только что сказал: до окончания квеста еще больше двух часов. И всего-то один алтарь нам с Заразой отыскать и освободить осталось. К тому же и искать-то его вовсе не надо, он так-то на карточном пятне стопудово есть. Осталось лишь нащупать. Но здесь у нас с питом опыт наработан уже…

— А ты уверен, что сможешь захватить тринадцатый алтарь так же просто, как предыдущие двенадцать? — перебил Псих, хитро прищурился.

— Ну так-то мы и предыдущие ни разу не просто отвоевывали, — буркнул я, неохотно поднимаясь с уютного ложа… И тут же на мгновенье оказавшись внутри возвратного портала-смерча перенесся обратно в огненную клетку хранилища. Последовавший за мной Псих тоже бесшумно материализовался рядом на новом месте и, как ни в чем не бывало, продолжил разговор:

— Учитывая же, что освобожденные двенадцать были второстепенными, то бишь малыми алтарями, а оставшийся тридцатый — центральный и, значит, рангом не ниже среднего, логично будет предположить, что драка за него завяжется куда как серьезней всех предыдущих.

— Да это понятно, — отмахнулся я. — Ты поконкретней что-нибудь подскажи.

— Увы, Денис, я не могу подсказать: как ловчее вам подобраться к последнему алтарю; потому как, наряду с тобой, не располагаю информацией об имеющихся на территории замка стражах…

— Зашибись, блин!.. Тоже мне наставник. Сплошная болтология и никакой конкретики.

— Ты не дослушал, — осадил меня Псих. — Подсказать: как подобраться к тринадцатому алтарю, я не смогу. Но!.. Сделать тебя еще чутка сильнее перед финальной схваткой с грозным противником как раз-таки мне вполне по силам. Благо, достигнутый тобой только что восьмой уровень развития позволяет немедленно усовершенствовать стойки сразу двух боевых техник. Плюс теперь тебе доступна к освоению новая техника, со стойками которой, опять же, я с удовольствием помогу тебе разобраться.

— Псих, ты издеваешься?.. Сам сказал, что в запасе у нас осталось всего два часа, и тут же хвастаешься наполеоновскими планами: как усилить меня за счет новых стоек. При том, что мы оба прекрасно знаем, что освоение каждой новой техники занимает: от пяти до десяти минут — для первых стоек техники, и от нескольких дней до недель — для стойки, соответствующей моему текущему уровню развития.

— А давай, может быть, сперва хотя бы попробуем, — продолжил хитро улыбаться Псих.

И подхваченные очередными портальными смерчами мы перенеслись на изумрудный песок арены хранилища.

— Смотри, это восьмая стойка Стального вепря, — Псих мгновенно соорудил перед собой замысловатую фигуру из змеиного переплетения обеих рук и десяти пальцев.

На такой скорости каста я, разумеется, ничего сразу не разобрал. Потому наставник тут же пару раз повторил процесс создания стойки, в разы медленнее реального исполнения, чтобы я пошагово осознал каждое движение рук и пальцев.

В голове у меня после второго замедленного повтора еще царила мешанина из отдельных худо-бедно усвоенных движений. Потому команду наставника: повторить восьмую стойку Стального вепря, разумеется, я воспринял скептически.

Но, как водится, честно постарался в стремительном переплетении рук и пальцев воспроизвести технику, максимально приближенно примеру наставника… И каково же было мое удивление, когда с первой же попытки вокруг тела образовался полупрозрачный щитковый доспех — воздушная броня которого даже на вид была раза в полтора толще и массивней предыдущего такого же, кастуемого из седьмой стойки. Это могло означать лишь одно: восьмая стойка Стального вепря успешно мною только что была освоена и теперь в любое время была готова для практического применения.

— Все просто, Денис, — хмыкнул в огненные усы Псих, отвечая на мой немой вопрос. — Основательно скакнувшие в развитии, по достижении тобой восьмого уровня, массивы Разума, Тела и Воли в разы упростили процесс твоего дальнейшего обучения. И то, что раньше давалось лишь потом и кровью, после сотен наглядных демонстраций в моем исполнении, и последующей еще бесконечной череды твоих неуклюжих повторений, теперь улучшенный разум фиксирует практически мгновенно, а улучшенная воля на уровне подсознания направляет улучшенное тело в малейших деталях четко воспроизводить зафиксированный разумом процесс.

— Охренеть!.. Ну спасибо тебе, Псих. Может, хоть этот защитный костюмчик окажется без дефекта и не подведет меня в ключевой момент, как предыдущий вариант. А то после того косяка, с уничтожением доспеха едва ли ни первым же попаданием по нему острого булыжника, я чё-т в защите этого Стального вепря сильно сомневаться начал.

— Ну и совершенно напрасно, Денис, — без тени шутки, серьезно ответил мне Псих. — У меня было время поразмыслить над тем неприятным сбоем техники Стального вепря. Плюс хранилище с моей подачи просканировало структуру обнаруженных на твоем плаще микрочастиц железной руды. И по итогам размышлений и исследования, я пришел к выводу, что проблема там была вовсе не в засбоившей защитной технике, а в руде, которой швырялись в вас с питом стражи-киборги. Тебе показалось, что это была обычная железная руда, Денис. Однако исследование показало, что сырого железа в той руде было менее одного процента. Зато более тридцати шести процентов руды составлял иной гораздо более ценный металл — цверебрэ.

— Чё это еще за металл? Я о таком никогда не слышал! — возмутился я.

— Да ты много о чем еще не слышал, Дениска, — хмыкнул Псих примирительно. — Цверебрэ — очень редкий драгметалл Центрального мира, обладающий уникальными блокирующими ману свойствами. Разрушение же энергетического каркаса защитной техники от прямого столкновения даже с сырым, необработанным цверебрэ — это, заявляю тебе со всей ответственностью, вполне логичный исход.

— Фига се, прикол, — присвистнул я.

— Эх, жаль, что из той заварушки с киборгами, вы с Заразой кусочков руды цверебрэ на память не надыбали. Даже в таком, не обработанном состоянии, те камни можно было один к пяти примерно обменять на чистое золото. Представляешь, какая прорва денег в прямом смысле слова мелькала там у тебя перед глазами?

— Да мне даром дерьма этого не надо! — вспылил я. — Как вспомню рожу свою до кости каменюкой той стесанную, аж тошно становится. Сам же говорил: если б тогда минуты на две хотя бы снаружи еще задержался, хранилище не смогло бы выровнять чересчур съехавшие и начавшие неправильно срастаться ткани. И остался б тогда уродом-инвалидом, с перекошенным рылом.

— Ой, да ладно нагнетать-то, — фыркнул Псих. — С карманами набитыми золотом, сделал бы пластику потом в клинике у любого целителя. Всего и делов-то. И стал бы еще краше, чем был.

— Не, дичь какая-то получается, — несогласно замотал головой я. — По-твоему, драгоценной рудой там вооружили тупоголовых стражников, чтобы они тоннами расшвыривали это добро по округе?

— А че нет, — пожал плечами Псих. — Если, к примеру, фабрика на руднике как раз цверебрэвом располагается, и там этой руды хоть жопой ешь. Кстати, косвенно подобный вывод доказывает страстное желание нанявшей тебя графини вернуть себе эти земли. Ведь плащ, который она пообещала тебе за услугу, был выкуплен ею с аукциона за просто астрономическую величину живы. И раньше мне было кране подозрительно, что какое-то захудалое баронство стоило ТАКИХ трат. Теперь же, учитывая немалую вероятность наличия здесь цверебрэвого рудника, все встает на свои места.

— Ну если ты так говоришь, — растерянно кивнул я. — Блин, во что же я вляпался?..

— Так! Что-то мы отвлеклись на досужие разговоры, Денис, — энергично хлопнул ладонями наставник, выводя меня из мрачной задумчивости. — Меж тем, время нас поджимает. Потому продолжим.

— Да, конечно, как скажешь, — откликнулся я еще слегка заторможенно.

— Смотри, а это уже восьмая стойка Изумрудного берса, — в правой руке огненного призрака появился пламенный же призрак топора, и Псих совершил двумя руками уже знакомое мне движение спаренного удара пары топоров вдогонку друг за дружкой. Но вместо ожидаемого двойного удара топором по песку арены (мгновенно переместившимся из правой руки в бьющую в донку по тому же месту левую) из-под второго топора вдруг прыснул сноп изумрудных искр, который, кучно промчавшись в метре от меня, тут же врезался в туманное ограждение арены с настоящим взрывом, от которого я даже невольно присел. И меня накрыло остаточным облаком зеленой пыли.

— Ну как тебе восьмая стойка? — хмыкнул Псих в усы.

— Впечатляет, — кивнул я, поднимаясь обратно на ноги и отряхивая одежду от поднятой взрывом пыльной волны.

— В замедленном варианте удар из этой стойки я воспроизвести для тебя не смогу, — продолжил Псих меня наставлять. — Да и никто не сможет. Ведь весь его секрет в скорости. Потому объясняю на словах. В момент, когда первый топор, врубившись в цель начинает исчезать из правой руки и, соответственно, формироваться по новой в налетающей сверху вторым темпом левой руке, надо правой дернуть исчезающее топорище в направлении намеченного магического удара. Тогда на неуловимый глазу миг образуется системный парадокс, когда потревоженный системный предмет не успевает до конца исчезнуть и невольно контактирует с падающем сверху дублем, материализовавшимся во второй руке после результативного первого удара. Сноп искр от удара железом по железу, напитанной разрушительным выплеском парадокса, как я уже подчеркивал, уносится строго в направлении, заданном тобой поворотом нижней призрачной рукояти. Которая, разумеется, окончательно исчезнет из правой ладони в момент столкновения двух топоров и появления, соответственно, подхваченного разрушительным выбросом снопа искр. В итоге, после грамотно исполненного удара из восьмой стойки Изумрудного берса, кроме глубокого сдвоенного рубящего удара по цели, мы имеем еще и весьма убойную дистанционную атаку управляемым гибридом файербола с шаровой молнией. Попадание которого в цель приводит, уж поверь, к крайне плачевным для противника последствиям… Ну как мое словесное описание процесса? Все понятно?

— Теоретически вреде понятно, — пожал я плечами.

— Тогда еще пару раз я продемонстрирую тебе удар из восьмой стойки. А потом пробуешь сам.

— Как скажешь, начальник…

Глава 22

Глава 22

— Муууу!..

— Да сам ты лошара! — обиделся я. — Как другу, можно сказать, рассказал. Поделился, типа, сокровенным. А в ответ…

— Муууу?..

— Все, не буду больше ничего рассказывать.

— Муууу!..

— Ладно, уболтал, черт языкастый… Короче, там замануха такая в названии была, что я готов был и без описания эту технику забрать. Прикинь: Зеркальный шаг.

— Муууу!..

— Во-во, и меня сходу зацепило. Но я описание, разумеется, тоже заценил. После чего еще больше захотел этим овладеть. Если коротко, то там, короче, при касте техники, рядом со мной появляются зеркальные копии меня, имеющие в руках отражение моего оружия и — что самое важное! — способные убивать им врагов так же, как я. При освоении первой стойки Зеркального шага, рядом появляется лишь одна моя копия и продолжительностью всего на три шага. Но после успешного каста второй стойки, я могу рассчитывать на поддержку уже двух копии и в течении шести шагов…

— Муууу?..

— Поскольку техника эта продвинутого пробуждения, то всего к освоению в ней доступны восемь стоек. И, соответственно, после освоения последней восьмой, вокруг меня появится настоящий отряд из зеркальных копий, способных сражаться бок о бок со мной аж двадцать четыре шага.

— Муууу?..

— Увы, копии так же уязвимы, как и я. Соответственно, в бою каждую из них враг может ранить или даже убить до срока.

— Муууу!..

— Торопишься с выводами, дружок. Я не озвучил еще самого главного козыря этой техники. При касте Зеркального шага весь ущерб, нанесенный мне врагом, автоматически блокируется системой и переносится на тела окружающих меня зеркальных копий. Проще говоря, пока рядом будет оставаться в живых хоть одна зеркальная копия, я буду абсолютно неуязвим.

— Муууу?..

— Ну а как тут не плакаться, если оказалось, что до окончания действия квеста в этой долбанной аномалии применение техники Зеркальный шаг заблокировано Маяком. То есть, пока мы здесь, Псих не может обучать меня стойкам этой охренительно полезной техники. А когда мы отсюда выберемся, из-за лавиной накатывающейся схватки с погонщиками, на освоение разом восьми стоек Зеркального шага мне может банально не хватить времени.

— Муууу!..

— Ага. Только для начала неплохо было б этот квест в аномалии закрыть. А то у нас всего полтора часа осталось от выделенного системой временного лимита.

— Муууу?..

— К тому, что ты уже на третий круг вокруг замка пошел. Зараза, это че, блин, за гребаная карусель⁈ Давай, как договаривались, на бреющем над замком, и хорошенько его бомбочками своими унавозь!

— Муууу!..

— Что значит: и рад бы? Ты че, нахрен, издеваешься что ль надо мной⁈

— Муууу!..

— Какая еще, в жопу, невидимая стена⁈ Ну-ка живо развернулся и… — договорить мне помешал длиннющий язык пита, который, дугой выстрелив вверх, липким концом мгновенно прирос к моей спине и, в следующую секунду бесцеремонно выдернув меня из шейных стремян, мотнул в направлении замка, как подхваченный подъемным краном груз.

Но не пролетев и пяти метров я вдруг врезался в тугую невидимую мембрану, от которой меня отпружинило обратно, словно от батута. К счастью, язык пита продолжал надежно меня страховать. Он пресёк начавшееся было после отскока бесконтрольное вращение тела и аккуратно усадил меня обратно на прежнее место.

— Муууу?..

— Убедил, — пропыхтел я, старясь одолеть рвотный позыв, спровоцированный этой чудовищной болтанкой.

— Муууу?..

— Ну должен же где-то быть проход в этой невидимой стене?

— Муууу!..

— Не горячись. Просто ты пока его не нашел. Это же квест, Зараза. А в нем априори не может быть безвыходной ситуации.

— Муууу?..

— Уже придумал. Давай-ка, бро, попробуем разделиться. Ты продолжишь, набирая постепенно высоту, облетать стену, в поисках верхней лазейки. Но перед этим опустишь меня на берег местного рва-пруда вокруг замка, и я попытаюсь перебраться на ту сторону под водой.

— Муууу?..

— Предполагаю, там, во рву, тоже будет стена, и я пойду вдоль нее по большому кругу в поисках лазейки. То есть стану заниматься примерно тем же, что и ты, только под водой. Но, согласись, если мы одновременно будем прочесывать воздух и воду, шансы обнаружить скрытый лаз на ту сторону у нас, как минимум, удвоятся.

— Муууу?..

— Да не парься, не потеряемся. Уверен, как только у кого-нибудь получится отыскать лазейку на ту сторону, прозрачный барьер тут же полностью развеется. И мы сможем запросто снова воссоединиться.

— Муууу?..

— Считай, предчувствие интуитивное. Слыхал о таком? — хмыкнул я. — Ну все, хорош нудеть. Теряем время! Давай, опускай меня на берег. И начинаем раздельные поиски.

Глава 23

Глава 23

Тишина и покой — вот первые впечатления от моего погружения на дно рва-пруда после каста в подводье шестой стойки Омута силы. Хоть и едва-едва, но все же проникающие на примерно пятиметровую глубину водоема солнечные лучи позволили с грехом пополам осмотреться. В первую очередь бросившиеся в глаза толстые бревна-колья, торчащие повсюду вкривь и вкось из отвесной береговой стены и дна водоема, еще вполне угадывающиеся под толстым ковром налипших бурых водорослей и ракушек, в моем восприятии сделали окружающий антураж неким подобием экзотического японского сада камней. От увиденного так остро пахнуло спокойствием, что захотелось тут же опуститься среди этого молчаливого великолепия на пятую точку и медитировать, медитировать, медитировать… Эх, было б достаточно времени.

Взбаламученный сапогами донный ил «воспарил» клубами белесого тумана, мгновенно скрывшими ноги аж по самые яйца. Каждый следующий шаг по дну, добавлял к уже потревоженному новую порцию ила, и белесая дымка внизу становилась шире и плотней… Однако примерно на середине водоема поднявшийся донный «туман» резко обрывался, словно отрезанный, и далее снова сквозь прозрачную воду виднелось непотревоженное чистое дно.

Двинувшись в сторону этого невероятного расслоения рва на мутную и прозрачную половинки, аккурат в точке водораздела, ожидаемо, врезался в мембрану невидимой перегородки. Как и наверху, от удара о гуттаперчевый барьер меня отшатнуло обратно, и, чтоб удержать равновесие, я инстинктивно ухватился за первое подвернувшееся бревно-кол. На мою беду, под покровом из водорослей там оказалась гирлянда налипших на деревяшку ракушек, об расколотые панцири которых я оцарапал левую ладонь.

Так-то царапины оказались пустяшными, и я бы не обратил на такую ерунду внимания, если б не начавшаяся вскоре вокруг меня движуха, спровоцированная, как позже выяснил, попаданием в окружающую воду крови из покоцанной ладони.

Спокойно двинувшись по дну рва-пруда вдоль прозрачного барьера, я сосредоточил все свое внимание на незримой стене — легко угадывающейся из-за наличия здесь и отсутствия там иловой мути внизу — пытаясь обнаружить на водоразделе в каком-нибудь месте подозрительное колебание, свидетельствующее о наличии протечки в мембране. И первая такая микроскопическая течь попалась мне на глаза буквально через десяток шагов. Стоило дойти до первого бревна-кола, наклон которого проходил сквозь незримый барьер, и в месте стыка разделительной мембраны с обросшим тиной стволом я приметил искомые водяные завихрения — что указывало на отсутствие там герметичной спайки. Косвенно на то же самое указывало и наличие рядом упирающихся в мембрану обрубков бревен, которые так же когда-то, будучи полновесными кольями, в наклоне пересекали стену невидимого барьера и, перетираясь постепенно в месте ненадежного стыка о края мембраны, оказались в итоге разрубленными ею пополам.

Повезло, что часть пограничных бревен-кольев уцелело до нашего с Заразой визита, и ближайшее, вон, попалось мне на глаза уже через несколько шагов. По сути передо мной уже оказалась искомая дырка в мембране, ненадежно закупоренная пока что толстым стволом скособоченного бревна. Осталось лишь выковырять из нее «пробку» — что, с помощью моего системного топора, было делом вполне выполнимым — и, просунув в открытую дыру любую часть тела, физически пересечь барьер. После чего защитный контур незримой мембраны окажется фактически распечатанным мною (то бишь героем квестового агона) с противоположной стороны. А значит игровое условие формально зачтется выполненным. И тогда все широченное полотнище незримой мембраны обязано будет схлопнуться само собой, открыв нам с питом свободный доступ к замку.

В теории все казалось проще пареной репы, на практике же пришлось нормально так попыхтеть, реализуя задумку. Потому как бревно-кол пересекало мембрану самой заостренной макушкой на трехметровой примерно высоте, дотянуться докуда со дна мне было совершенно не реально. Однако эта очередная закавыка вовсе не поставила меня в тупик. Решение проблемы отыскалось быстро. Следовало лишь точно рассчитать место зарубки на длинном бревне-колу, чтобы, после разделения бревна топором, я мог тут же быстро запрыгнуть на получившийся достаточно высокий пенек, аккуратно вытянуть срубленную части кола из высокой дырки, и тут же сунуть в мембранную прореху часть ладони или хотя бы палец.

За примеркой и расчетами я не заметил бесшумно вынырнувшую из какого-то потайного уголка на дне водоема хищную рыбину, пока подлая тварь не впилась длинной зубастой пастью в мою расцарапанную ладонь.

К счастью, атаковавший меня щуренок сам оказался ростом чуть больше соблазнившей его ладони, заглотить чрезмерно огромную для себя добычу он не смог и остался висеть на руке, намертво завязнув в окровавленной плоти крючкообразными зубищами.

Призвав в правую руку топор, я запросто разрубил напополам тушку щуренка. Однако то обстоятельство, что отсеченный от головы рыбий хвост, закружившись осенним листом, упорхнул вниз, ничуть не повлияло на крепость зубастых челюстей обрубка, в автономном режиме продолжавших отчаянно терзать мою плоть. Выплеснувшая же в окружающую воду из места рассечения черная дымка, отчетливо выделяющаяся на фоне алого марева моей крови из укушенной ладони, окончательно подтвердила неприятную догадку о цапнувшей меня похоже зомби-рыбке. В итоге, пришлось еще дважды срубать острым, как бритва, лезвием остатки вцепившихся в ладонь челюстей, а потом еще, развеяв топор, с полминуты цеплять ногтями и выдергивать из обильно кровоточащих ранок остатки крючкообразных черных зубов атаковавшей меня твари.

Что это был ни разу не обычный щуренок к тому времени наглядно продемонстрировали его многочисленные старшие сородичи, «слетевшиеся» на запах расходящегося вокруг меня кровавого облака со всего рва-озера. К счастью, остальная зубастая фауна водоема обреталась по другую сторону прозрачной преграды. Отчего невидимая мембрана сбоку зловеще гудела из-за частых ударов целой стаи щук-зомби, размерами от двухметровых гигантов до щурят, примерно таких же, как разодравший недавно ладонь — с белесыми провалами на месте глаз и крокодильими челюстями полными черных иголок-зубов.

Поскольку подавляющее большинство тварей колотилось о незримую перегородку на верхотуре — аккурат в районе проходящего сквозь мембрану наконечника кола-бревна, не составило труда догадаться, что слепых образин приманила моя кровь, проникающая на их половину как раз-таки через обнаруженную недавно микро-протечку. Наличие же с моей стороны мелкого щуренка — прошмыгнувшего сюда, вероятно, сквозь прореху в мембране после самопроизвольного разрушения пограничного бревна-кола — косвенно подтвердило предположение, что образовавшаяся на месте перерубленного ствола дырка в мембране не затягивается мгновенно, и времени просунуть в образовавшееся отверстие пальцы у меня будет достаточно. Вот только беснующаяся теперь с той стороны стая в несколько десятков зубастых зомби-щук обещала: сперва мгновенную ампутацию беспечно сунутой в дырку конечности, а следом — при ожидаемом исчезновении разделяющей нас перегородки — и разрывание за живо на части остальной моей аппетитной, окруженной кровавой дымкой, тушки.

— Вот же ж принесла вас нелегкая! — зло пробулькал я беснующимся за незримой мембраной зомби-рыбкам. — И че, вот, прикажите теперь мне делать?

Перво-наперво я, разумеется, кое-как забинтовал оторванным от рубахи лоскутом укушенную ладонь. После чего крови из закрытой раны в окружающую воду стало просачиваться в разы меньше, и розовая дымка вокруг меня начала потихоньку бледнеть… Впрочем, на беснование зубастых тварей за мембраной пока что это никак не отразилось, слишком много моей крови уже было растворено в окружающей воде, и она продолжала просачиваться на другую сторону будоража хотелки зомби-щук. Дожидаться же полного оседания «кровавого тумана», которое запросто могло затянуться на полчаса, а то и дольше, у меня тупо не было времени.

Да, у меня имелся в загашнике доспех Стального вепря, прокаченный аж до восьмой стойки, но чуйка подсказывала, что одновременного нападения нескольких десятков зомби-щук эта защитная абилка может и не сдюжит. К тому же, была ведь и еще одна бонусом недавно приобретенная весьма оригинальная техника, показавшая неожиданно мощный эффект против хозяина тренировочного омута. Однако нынешние мои противники, в отличии от живого сома-великана, были зомби-щуками, и против них опасный живой рыбе Духовитый флер может оказаться малоэффективным. В любом случае, проверить это можно было лишь опытным путем, а из-за жесткого временного лимита мне ничего не оставалось делать, как, отринув сомнения, отчаянно экспериментировать.

Наметив таким макаром примерный план действия, я призвал топор и принялся остервенело рубить бревно-кол на высоте примерно метр с четвертью. Из-за сопротивления воды, первые удары топором вышли корявыми, смазанными и малоэффективными. Но изрядно прокаченные силовые параметры игрока восьмой ступени позволили быстро внести коррективы, с учетом специфики подводной рубки. И, приспособившись, через считанные секунды я стал врубаться в водянистую древесину почти так же глубоко, как сырое дерево на воздухе.

Проведя за этим увлекательным занятием чуть больше минуты, я добился вскоре желаемого результата. Сорвавшееся с пенька бревно зашаталось в воздухе под своим весом медленно сползая вниз из тугой прорехи мембраны.

Развеяв топор, я тут же заскочил на пенек и, подхватив свисающий из дыры конец бревна, стал помогать ему поскорее вырваться из пробоины.

Частые удары зомби-щук по острому концу с другой стороны мембраны изрядно способствовали скорейшему вызволению затычки их прорехи. Однако стоило последней открыться, как в образовавшуюся дыру величиной примерно с мой кулак тут же сунула длинную пасть самая здоровенная и зубастая зомби-щука, выдающиеся габариты которой позволили отвоевать тесный лаз у прочих соперников.

Сунуть-то образина пасть сунула, но тут же намертво в дыре и застряла. Я же, балансируя на пеньке, по очереди скастовал сперва восьмую стойку Стального вепря и тут же вдогон — стойку Духовитого флера. А затем, по новой призвав в правую руку топор, двойным рубящим из седьмой стойки Изумрудного берса разворотил в кашу зубастую морду застрявшего монстра, ударной волной до кучи выбросив зомби-щуку на ту сторону.

Образовавшийся вокруг меня к тому времени пузырь вонючего газа от Духовитого флера сквозь освобожденную дыру в мембране, как задумывалось, хлынул на другую сторону озера-рва. На зомби-щук шокирующего эффекта он не произвел, зато напрочь перебил привлекающий их с моей стороны кровавый запах. Твари по ту сторону барьера, перестав истерично колотиться о разделительную нас мембрану, застыли в недоумении: какого рожна они все тут скопились?

Воспользовавшись этой секундной заминкой в стане врага, я решительно сунул в прореху мембраны кисть правой руки.

Как я и рассчитывал, невидимый барьер мгновенно исчез.

Образовавшейся тут же на месте сходящихся беспрепятственно водных масс бурный водоворот — один из сотен, образовавшихся вдоль границы бывшего водораздела — сорвал меня с пенька и в безумном хороводе закрутил вместе со стаей зомби-щук. Предусмотрительно наложенный ранее воздушный доспех Стального доспеха уберег мою бесконтрольно завертевшуюся тушку от торчащих повсюду кольев, в которые я вроде б неоднократно врезался, но, благодаря сработавшему на все сто доспеху, отделался, что называется, лишь легким испугом. И живым и невредимым оказался выброшен, в итоге, в какие-то относительно спокойные воды, где с облегчением почувствовал наконец под тогами твердое дно.

Из-за взбудораженного смешением вод во рве повсеместно донного ила, водорослей и прочего мусора окружающее подводье превратилось в непроглядное зелено-меловое марево, разглядеть сквозь которое невозможно стало даже поднесенные к глазам пальцы.

Уповая лишь на удачу, я на ощупь зашагал куда-то вслепую, ощупывая пространство впереди вытянутыми руками. Но, несмотря на меры предосторожности, продолжил то и дело врезаться боками и цепляться ногами за торчащие повсюду вкривь и вкось бревна-колья — благо продолжающий держаться на теле доспех Стального вепря сглаживал последствия этих частых столкновений. Зомби-щук, закрученных со мной в водовороте тоже разметало по округе. И потеряв мой след, зубастые твари по первости мне не докучали. Во-первых, из-за нулевой видимости, разумеется. Во-вторых, из-за временного отсутствия во взбаламученной воде подозрительных запахов.

Косяк зомби-щук таки учуял запах моей окровавленной повязки на левой ладони и напали на меня, когда, добравшись до непонятной беговой стены, я стал все так же наощупь — по торчащим из илистого обрыва бревнам-кольям, как по лестнице — выбираться изо рва. И снова от внезапной тыловой атаки меня спас доспех Стального вепря. Поглотив львиную долю от укусов зубастых челюстей, доспех таки схлопнулся, оставив в пастях зомби-щук, лишь вырванные из многострадального плаща кожаные лоскуты. Я же, чудом избежав череды зубастых укусов, впопыхах скастовал Рывок батута, взвился с места на многометровую высоту и, вынырнув из взбаламученного рва-озера, судорожно вцепился за какие-то коряги, торчащие из земляного откоса в основании замковой стены.

Тут же нагнавшие и цапнувшие снизу за полуразвалившееся сапоги зомби-щука придали мне прямо-таки космическое ускорение. Толком даже не поняв как, через мгновенье я уже, полностью выбравшись из опасной воды, босой карабкался по отвесной каменной стене вверх, оставив прожорливым тварям внизу содранную-таки с ног кожаную обувку.

— Муууу!.. — восторженный рев питомца в поднебесье сообщил всей округе, что грозный грома-бык обнаружил исчезновение злосчастного барьера и летит крушить затаившихся в замке врагов.

Последовавшая через считанные секунды наверху череда взрывов подтвердила, что слова у Заразы не расходятся с делом.

Брызнувшая с верхотуры мелкая каменная шрапнель вынудила меня буквально втиснуться в кладку замковой стены.

— Мог бы и о хозяине позаботиться сперва, единоличник хренов, — проворчал я, наблюдая, как плещущиеся вдоль берега в поисках сбежавшего меня зомби-щуки с жадностью накинулись на неумело барахтающуюся в воде тушку грохнувшегося со стены следом за камнями стражника, судя по зеленовато-желтушному цвету кожи которого, тоже, походу, ни разу не живого.

— Муууу?.. — в громогласном реве питомца восторг схватки сменился вдруг озадаченным возмущением.

Снова задрав голову вверх, я увидел, как на шее парящего высоко в небе питомца затягивается словно сотканная из клубов серого дыма лохматая петля. Длинный конец которой опускался куда-то в невидимую с моего ракурса часть замка за кромкой стены. Пойманный Зараза, отчаянно загребая широкими крыльями, пытался сорваться с привязи и улететь. Но у могучего грома-быка стадии динозавр абсолютно ничего не выходило, и уверенными рывками кто-то невидимый начал затягивать в замок силача пита, как покорного телка.

— Э-э! Ну-ка верни моего Заразу на место! — зло рыкнул я в небо.

Увы, злодеем-быкокрадом услышан не был.

— Все кабзда тебе сука! — вынес вердикт врагу-невидимке, когда заарканенный товарищ исчез-таки за каменной кромкой. И цепляясь пальцами рук и ног за широкие щели кладки, решительно пополз дальше по отвесной стене.

До окончания агона в моем распоряжении остался всего один час времени. А впереди еще куча неоконченных дел. Нужно: завались наверху всех уцелевших после заразиной ковровой бомбардировки врагов, вызволить из плена питомца и проникнуть с ним в Хранилище через тринадцатый очищенный от скверны алтарь. И если не справлюсь со всем в срок, то нам обоим полный звездец… — Под эти мотивирующие думки я достаточно шустро вскарабкался до зубчатого края замковой стены, подтянулся и заглянул за парапет.

Глава 24

Глава 24

Настенная брусчатка оказалась раскуроченной на славу. Всюду виднелись воронки выбоин, окруженные грудами осколков битого камня, обломками копий и зловонными кусками разорванных стражников-зомби, угодивших под заразину бомбардировку. Большинство перемолотых взрывными волнами ублюдков окончательно упокоилось, их части тел лежали на стене недвижимой падалью. Но некоторые «живчики», которым в прямом смысле слова фартануло сохранить под разрывами навозных бомб голову на плечах, теперь жуткими дерганными движениями начинали рыскать по округе в поисках оторвавшихся конечностей.

— Да хрена лысого вам, суки! — возмутился я и, перемахнув через зубчатый парапет, с призванным топором в руке метнулся к ближайшему инвалиду, пытающемуся приладить обратно единственной уцелевшей рукой первую найденную ногу.

Бросок с трехметровой дистанции топора мгновенно снес с плеч бедолаги его бестолковку. Не позволяя полетевшей вниз голове коснуться брусчатки, я с разбега отфутболил ее босой стопой за зубцы забора, в сторону кишащего зубастыми зомби-щуками наружного рва-пруда. На пальцах босой ноги после удара осталась мерзкая чернильная слизь, заменяющая зомби кровь, и, чертыхнувшись, я вытираю эту гадость о грязную тряпку, некогда бывшую форменным кафтаном зомби-стража. Меж тем обезглавленное тело под моей ступней еще пару-тройку секунд по инерции дергается, продолжая деловито прилаживать ногу к культе, но, как только рухнувшая вниз голова с плеском уходит под воду, эти неуклюжие попытки прекращаются. Так и не приросшая к культе нога вываливается из замерших пальцев, и давно мертвое тело получает наконец окончательное упокоение.

Призвав по новой топор, я бросаюсь к следующему «живчику», и повторяю с ним процедуру упокоения…

На третьем зомбаке брезгливость из-за испачканной в гнилой слизи стопы проходит. Я перестаю задерживаться возле обезглавленных ублюдков для обтирания пинающей срубленные головы ноги. И процедура контрольной зачистки стены в разы ускоряется.

Кольцевая пробежка по замковой стене, в итоге, занимает у меня около пяти минут. При этом я срубаю бошки и окончательно упокоеваю где-то полсотни «живчиков». Учитывая же, что «пережить» ковровую бомбардировку питомца на стене удалось лишь примерно каждому шестому стражнику, путем несложного вычисления получаю, что общее число настенной замковой стражи составлял отряд ровно в три сотни зомби-вояк.

Зачистив стену и обезопасив себя таким макаром от удара в спину, я стал осторожно спускаться во внутренний двор замка по боковой лестнице, выход на которую отыскался во время круговой пробежки. Примыкающие сбоку к внутренней стене ступени лестницы не имели перил и вообще какого-либо заграждения, потому, спускаясь по ним, я фактически находился на виду у затаившихся в донжоне врагов и прямо физически ощущал на себе чужие злобные взгляды из окон соседней монументальной высотки. Однако за время спуска отчего-то никто так не попытался атаковать меня дистанционно.

Я благополучно добрался до дворовой брусчатки, так же густо изрытой воронками взрывов и заваленной грудами битого камня вперемежку с разорванными телами стражников-зомби. В отличии от настенной дорожки, внизу шевелящихся «живчиков» не обнаружилось. Стопроцентное упокоение зомбаков здесь случилось, вероятно, из-за рикошетов от окружающих высоких стен, превращавших каменную шрапнель, возникшую в замкнутом пространстве после взрывов навозных бомб, в гораздо более долгоиграющую и убойную, соответственно, мясорубку и костедробилку.

Без задержки пробежав развороченный двор, я беспрепятственно вошел в гостеприимно настежь распахнутую двустворчатую дверь донжона. И на этом легкая прогулка по вражеской территории для меня закончилось.

В широком холле донжона, слабо освещенном солнечным светом из пары узких окон под потолком и распахнутой наружной двери за моей спиной, с оглушительным лязгом мне на встречу подорвалось шестеро закованных в латы двухметровых детин, со здоровенными треугольными цельнометаллическими щитами и огромными искривленными мечами-саблями в руках — и то, и другое весом по пуду минимум — которыми эти шумные «металлисты» небрежно поигрывали, как пластмассовыми игрушками.

— Э-э, парни, че сразу в бутылку-то лезть? — попытался я по мирному добазариться с агрессивно настроенной братвой, обегая по широкому кругу эти грохочущие смертоносным железом «танки». — Я так-то сам парень мирный. Меня, кстати, Денисом зовут. А вас как?.. Ладно, не хотите — не отвечайте. Кому, вообще, нужны эти имена… Слушайте, парни, может пропустите меня, а?.. Мне всего-то и надо на четвертый этаж подняться. Там по плану алтарь у вас должен быть. Так вот, он до зарезу мне…

Просвистевший перед носом кривой меч самого быстроногого задиры весьма красноречиво дал понять, что довариваться со мной «парни» не в настроении.

Призвав топор, я рубанул в ответку двойным рубящим из восьмой стойки Изумрудного берса по подставленному рыцарем щиту, рассчитывая испепелить выскочку. Но, увы, ожидаемого эффекта не последовало.

На полированной поверхности стального щита появилась глубокая рубленная засечка, и рыцаря, ошеломленного мощью сдвоенного-рубящего моего чудо-оружия, отшатнуло на пару метров назад. Однако сноп убойных искр, выстреливший вдогон механическому повреждению в помятый щит вояки, вовсе не поджарил закованного в броню противника, а, отразившись от полированной стали, как фейерверк, брызнул во все стороны. Краем глаза отследив их полет, я увидел, как большинство, разбившись о каменный пол и каменные стены, тут же бестолково потухли, но пара искр, угодив в картину на стене и ковер на полу, полыхнули там яростным пожаром.

Выходило, искры восьмой стойки, оказавшись бесполезными против тугоплавких стали и камня, тем не менее оставались максимально эффективными при контакте с легко воспламеняющимися предметами или материалами. И, наверняка, при попадании в тело врага, они грозили последнему нешуточным ожогом, как минимум. Вот только с закованными в непроницаемые доспехи рыцарями проверить эту догадку мне сейчас будет ой как непросто. Хорошо еще, что двигались в своей громоздкой стальной скорлупе противники куда как медлительней не обремененного доспехом игрока восьмой ступени. А лязг и грохот, сопровождающие каждое их движение, позволяли мне, не оборачиваясь, отслеживать перемещения по залу холла каждого из шестерки врагов.

Легко увернувшись от рубящего удара второго набегающего сбоку «металлиста», я швырнул топор навстречу третьему, выскочившему из-за спины закрывшегося щитом первого, и был вознагражден за инициативу срубанием забрала на шлеме подставившегося торопыги. Однако открывшееся из-под слетевшей на пол стальной решетки «личико» в следующее мгновенье уже меня самого вогнало в ступор. Под забралом отказался белесый костяк человеческого черепа, со зловеще-багровым огнем, полыхающим в обеих глазницах, вместо привычных глаз.

Выходит, моими противниками были не просто рыцари, а неутомимые и практически неуязвимые скелеты-рыцари.

Страшный удар в плечо краем щита бокового ублюдка, от меча которого я секунду назад успешно увернулся, вернул меня в суровую действительность продолжающейся схватки. Сбитый с ног, я покатился по полу навстречу надвигающемуся лязгу еще пары забегающих с другого фланга «металлистов».

Понимая, что вот-вот окажусь в зоне поражения их огромных кривых мечей, но, не в силах мгновенно остановить продолжающееся кувыркание по полу, я скастовал восьмую стойку защитной техники Стального вепря, и приготовился достойно встретить неизбежное…

Глава 25

Глава 25

Но жизнь в итоге сохранил мне вовсе не покрывший тело невесомый воздушный доспех. Потому как, даже если б он сдюжил пару размашистых ударов кривыми мечами и уберег тело от рубящих ран, все одно ушиб от сильнейшего двойного поражения внутренних тканей тяжелым оружием, наверняка, основательно травмировал бы мои мышцы, кости и возможно даже внутренние органы. После чего я стопудово утратил бы преимущество в скорости передвижения, и погиб бы либо от повторной атаки тех же двух мечников, либо под градом ударов остальных рыцарей-скелетов, легко нагнавших мою утратившую проворство тушку. К счастью, в последний миг я рискнул подстраховаться Рывком батута, и невероятным образом скастанная из лежачего положения стойка прыжковой техники стремительно протащила меня по гладкому полу на добрый пяток метров башкой вперед. Если б не преградившее путь досадное препятствие, уверен, унесся б по полу вдвое дальше. Впрочем, и так вышло весьма эффектно.

Никак не ожидавшие от меня столь читерского проворства враги дружно припозднились с атакой, и их падающие сверху тяжелые клинки лишь самыми кончиками скользячкой чиркнули меня по левым плечу и боку.

Даже сдвоенный такой удар промахнувшихся фактически мимо цели рыцарей-скелетов доспех Стального вепря выдержал играючи. А вот от последующего далее слепого удара головой в окованный стальными пластинами сапог очередного загонщика у меня реально потемнело в глазах. От неминуемых, казалось бы, после подобного коварного потрясения потери сознания или хотя бы здоровенной шишки на лбу меня, однако, вновь уберег продолжающий держаться на теле защитный доспех. Более того, мой самоотверженный рывок под ноги рыцарю-скелету стал для последнего крайне неприятным сюрпризом, и сбитая подножкой стальная махина со страшным грохотом завалилась рядом на каменный пол. И я тут же, с багровой пеленой перед глазами, ориентируясь лишь на звук, отчаянно рубанул призванным в правую руку топором по соседу-неудачнику.

Не глядя проясняющимися постепенного глазами: куда там «приголубил» топором рыцаря-скелета, торопливо вскочил сам и, увернувшись от летящего сбоку меча, ответным неотразимым броском топора с короткой дистанции снес промахнувшемуся рыцарю-скелету забрало. Грохот кованных сапог за спиной упредил, что пара рыцарей сзади, осознав свою промашку, уже развернулись и бросились за мной в погоню. Потому, не теряя драгоценные мгновенья на оглядку, я тут же припустил от преследователей прочь.

Легко поднырнув под мечом попытавшегося преградить мне путь очередного заходящего с боку рыцаря-скелета, я швырнул материализовавшийся в руке топор уже в его глухую маску шлема и, вырываясь из кольца врагов, услыхал сзади звон третьей сбитой на пол маски-забрала.

На максимальном ускорении я удрал от преследователей в противоположный угол просторного зала и, угадав по отдалившемуся лязгу металла сзади, что преследователи отстали на десяток метров точно, позволил себе снова обернуться лицом к рыцарям-скелетам и перевести дух.

Неуклюже громыхающие кованными сапогами по плитам каменного пола преследователи растянулись в длинную цепочку, где первым номером ковылял рыцарь-скелет в маске без забрала, за ним с отставанием примерно в пару метров громыхали доспехами сразу двое ублюдков в закрытых шлемах, потом с интервалами в полтора-два метра по одиночке тяжело плюхали в мою сторону еще пара рыцарей-скелетов, сверкающих из-под шлемов открытыми, как первый номер, оскалами белесых черепов. Последний же шестой рыцарь-скелет с комично свернутым набок шлемом — последствие, видимо, моего слепого удара топором — до сих пор пребывал на карачках, дергаясь в тщетных попытках самостоятельно подняться на ноги.

Поджидая первого врага, я успел трижды метнуть топор в пару преследователей за его спиной, метя, разумеется, в скобы маски-забрала. Первый мой бросок, увы, просвистел мимо цели, так что топор даже не царапнул шлем скелета. Зато второй угодил точно в намеченную скобу, и четвертое уже по счету сбитое забрало, лаская мне слух, задребезжало по плитам пола. Увы, третий мой бросок снова оказался безрезультатным. И на сей раз вовсе не по причине сбоя моего глазомера — посланный мною топор полетел точно в скобу шлема второго рыцаря-скелета, но этот ублюдок, наученный опытом лишившегося забрала напарника, успел вовремя вскинуть свой треугольный щит, и мой снаряд, врезавшись в его массивную стальную пластину, бестолково отрикошетил в сторону.

А дальше первый номер преследователей доковылял-таки на дистанцию атаки длинным мечом, и уже мне пришлось в очередной раз демонстрировать чудеся изворотливости, подныривая под могучим рубящим ударом противника, и отвечая тут же собственной сдвоенной коронкой из самой убойной восьмой стойки Изумрудного берса.

В этот раз в момент ответного удара я специально качнулся в сторону и чуть подпрыгнул, чтобы двойной рубящийся пришелся не в центр, а в верхний край, подставленного рыцарем-скелетом щита. И ожидаемо ударивший в параллель появляющейся на щите глубокой зарубкой сноп искр на сей раз лишь наполовину отразился стальной пластиной в стороны, остальные до бела раскаленные искры, как я и рассчитывал, брызнули в сторону открытого оскала скелета. Белесый костяк черепа от первой же залетевшей искры полыхнул ослепительно-ярким багровым огнем, который тут же сокрушительной волной прокатился сверху вниз по закрытому сталью костяку, и буквально через секунду со зловещим грохотом на пол обвалился выжженный изнутри пустой доспех.

— Че, суки, съели! — зло бросил я четверке рыцарей-скелетов, невольно замедливших шаг и дружно остановившихся перед рассыпавшимися по полу дымящимися останками товарища.

И через мгновенье, подорвавшись в отчаянном встречном рывке, я сам атаковал крайнего истукана — разумеется, в лишенном забрала, доступным для читерских искр шлеме.

Очередной филигранно исполненный двойной рубящий из восьмой стойки Изумрудного берса снова пришелся точно в край вскинутого наперехват щита. И вновь раздвоившийся поток горючих искр, частично добравшись до открытой черепной костяшки, привел к выгоранию изнутри уже второго рыцаря-скелета. И еще полминуты назад казавшаяся несокрушимой стража первого этажа с этой второй за считанные секунды потерей окончательно теряет авторитет в моих глазах.

Однако полностью списывать умелых рубак со счетов было пока что преждевременно. О чем мне тут же напомнили контратаковавшие, как единый слаженный механизм, противники. Отмахнуться же единственным топором от синхронного тройного выпада рыцарей-скелетов я не смог при всем огромном желании. И сразу пара из трех мечей таки достали меня в правое плечо и левую часть груди, мгновенно осушив основную рабочую руку и сбив дыхание. От потери же конечности и фатального укола в сердце меня снова спас доспех Стального вепря, основательно источившийся теперь, но все еще удерживающейся на теле.

Эффект неожиданности был реализован мною на все сто, но и ответный выпад рыцарей-скелетов, под грохот второго выгоревшего изнутри и осыпающегося нам под ноги доспеха, едва не закончился для меня трагически. Задерживаться дальше на месте и зарубаться в отчаянном обмене ударами сразу с тройкой очухавшихся и жаждущих мщения рыцарей-скелетов, да и еще и с отбитой грудью и толком не работающей правой рукой, было самоубийством чистой воды. Потому, получив два ответных укола, я тут же благоразумно сдал назад и, развернувшись, бросился наутек.

Снова для спасения выбрал самый дальний угол в противоположной части зала.

По дороге я, разумеется, не отказал себе в удовольствии добить неуклюже дергающегося на четвереньках бедолагу со свернутой на бок шеей. Сделать это оказалась так же легко, как отобрать конфетку у ребенка. Подбегая к инвалиду, сперва я метким броском топора снес забрало с его шлема, а дальше нанес двойной рубящий из восьмой стойки Изумрудного берса аккурат в открывшийся костяк черепушки рыцаря-скелета. И весь сноп порожденных ударом горючих искр, хлынув на осколки разрубленного черепа, мгновенно выжег и остальной костяк бедолаги изнутри. Под шум его разлетающихся по полу дымящихся доспехов, я спокойно продолжил свой бег.

Достигнув дальнего угла, я развернулся, но ожидаемой цепочки преследователей за собой на сей раз не обнаружил. Значительно отставшие — более чем на три десятка шагов — рыцари-скелеты, выстроившись клином, неспеша двигались в мою сторону. На острие атаки в этом их боевом построении находился единственный рыцарь в полностью закрытом шлеме, а пара за его спиной в шлемах со сбитыми забралами осторожно ступала следом за поводырем, прикрыв уязвимые оскалы высоко поднятыми щитами.

— Э-э, ребятки, я так не играю! — крикнул я медленно надвигающейся монументальной стальной стене. — Давайте, либо ускоряйтесь, либо… — отвернувшись от тихоходов, я рванул в сторону открытой лестницы на второй этаж.

Сообразив, что я сейчас тупо сбегу от них наверх, рыцари-скелеты тут же перестали талантливо изображать черепах и дружно припустили мне наперерез. Их четкий строй на бегу мгновенно рассыпался. Идеально защищенный лидер тут же значительно вырвался вперед, легко оторвавшись от пары преследователей, продолжающих на бегу неуклюже прятать уязвимые рожи за высоко задранными щитами. Раздраем в рядах противника, разумеется, я не преминул воспользоваться и атаковал одиночку.

Этого противника я ошеломил, просто взмыв вверх за секунду до нашей сшибки — просто скастовав откатившийся к тому времени Рывок батута. Пока озадаченный рыцарь-скелет вертел по сторонам башкой в глухом шлеме, я опустился голыми пятками на его латные наплечники и пробил тут же в наклоне двойным рубящим из восьмой стойки Изумрудного берса аккурат по закрытому забралу. Изящная стальная решетка шлемной маски ожидаемо смялась под мощью акцентированного сдвоенного-рубящего удара топора. И выстреливший вдогонку сноп горючих искр ворвался в образовавшуюся прореху в броне, выжигая скелет нежити изнутри. Мне кстати тоже на сей раз прилетело от своей же атаки, мгновенно накалившиеся латы сгорающего изнутри рыцаря-скелета нехило так ошпарили голые ступни и, сорвавшись с рассыпающихся доспехов очередного поверженного исполина, я едва не взвыл, шлепнувшись обожженными пятками на каменный пол.

Но бурлящий в крови адреналин продолжающейся схватки помог тут же абстрагироваться от боли и отскочить в сторону, спасаясь от мечей нагнавшей таки своего лидера пары отстающих рыцарей-скелетов. Осознав при повторном болючем приземлении, что бегать по залу, как раньше, на таких покалеченных ногах в ближайшие минуты для меня точно не вариант, я тут же развернулся и нырнул под скрещенные мечи преследователей.

Полностью увернуться от длинных тяжелых лезвий не удалось, но доспех Стального вепря вновь спас тело от кровавых ран, обернув скользящие удары клинков противника по спине в пару увесистых плюх по хребтине. В итоге, живым и относительно невредимым вынырнув перед парой рыцарей-скелетов, ослепленных своими же задранными вверх щитами, я подскочил на колени и влупил сдвоенным рубящим из восьмой стойки Изумрудного берса по прикрывающей промежность кольчужной юбке противника справа. Снова уязвимое место в защите противника легко смялось под мощью спаренного удара, и брызнувший в образовавшуюся брешь сноп горючих искр воспламенил очередного скелета изнутри.

А в следующее мгновенье уже товарищ сгоревшего бедолаги просто чудом не размозжил мне голову неожиданной атакой опущенного яростно вниз щита. Взвывшая сиреной чуйка заставила мотнуть тело в сторону, и нацеленный мне в макушку острый конец щита врубился в итоге уже в левое плечо, мгновенно схлопнув отслуживший свое доспех Стального вепря, насквозь пробив толстый кожаный плащ и разрубив мне плечо длинной глубокой сечкой.

— Сука! — взвыл я дурным голосом, заваливаясь с колен на спину, и с грехом пополам отводя тут же в сторону топором разящий рубящий удар посланного скелетом вдогонку меча.

А в следующее мгновенье случившееся таки рассыпание доспеха выгоревшего изнутри соседа, раскатившегося по полу очередной грудой дымящегося металла, на пару роковых мгновений отвлекло почти одолевшего меня рыцаря-скелета.

Воспользовавшись заминкой атаки противника, я успел задним кувырком выйти из опасного лежачего положения и снова вскочил на ноги уже за пределами досягаемости длинного кривого меча противника.

Упустивший свой шанс рыцарь-скелет теперь не спешил на меня нападать, и я получил долгожданную возможность перевести дух.

Динамичный бой в холле от нападения на меня рыцарей-скелетов до текущего вставшего на паузу момента продлился всего-то чуть дольше двух минут, но чувствовал я себя уже, как выжатый до суха лимон. Ноги нервно подрагивали и предательски подгибались в коленях из-за неуемной боли в обожженных ступнях, правая рука, ушибленная ранее, и почти онемевшая после недавней сшибки топора с тяжелым мечом, мелко подрагивала и плохо слушалась команд, левая, с рубленной раной на плече, вообще висела никчемной плетью, зверки болела так же ушибленная ранее грудь, плюс еще на каждое движение отзывались выстрелами боли многочисленные синяки на голове, боках, спине, конечностях… короче, везде.

— Че ссышь, сука? — осклабился я одинокому рыцарю-скелету, в защитной стойке с высоко поднятым щитом и отведенном в замахе мечом, замершим напротив. — Правильно, ссы!.. Ведь я ж тебя все равно спалю, как и дружков твоих ублюдочных. Потому что мне нужно подняться наверх. А ты стоишь у меня на пути… Ладно, давай уже покончим с этим, — я сплюнул на пол кровавый сгусток и атаковал последнего стража холла.

Глава 26

Глава 26

Последнего рыцаря-скелета я тупо закружил на месте, на максимальном ускорении наматывая вокруг него круги. Обожженные ступни зверски саднило, и не силах сдерживать эту лютую боль, я глухо рычал сквозь стиснутые зубы. Громыхая подкованными сапогами, противник отчаянно старался выдержать заданный мною темп. И первые пару оборотов на месте это у рыцаря-скелета вполне себе получалось. Но необходимость беспрерывно вскидывать щит и меч, отражая броски моего топора, постепенно дала о себе знать. Я все дальше стал забегать ему за спину, и кругу на шестом этой беспрерывной карусели почувствовал, что успеваю наскочить и нанести сзади стражу безответный удар.

Целью двойного рубящего я выбрал коленный сгиб правой ноги рыцаря-скелета. И хотя образовавшаяся после удара топором зарубка на тыловой броне стража оказалось недостаточной для последующего поражения через нее костей монстра горючими искрами. Сноп которых бестолково отразился доспехом и прыснул по полу ярким фейерверком. Мощи сдвоенного удара хватило, чтоб подломить опорную ногу противника, и, потеряв равновесие, стальная махина последнего стража грохнулась на пол.

Щит и меч в падении вывалились из рук рыцаря-скелета и разлетелись далеко в разные стороны. Мне осталось лишь подскочить и, увернувшись от неуклюжей отмашки стальной перчаткой, повторить двойной рубящей из убойной восьмой стоки Изумрудного берса уже по отрытому фейсу бедолаги.

— А вот нехрен выеживаться было! — прохрипел я, без сил плюхаясь на задницу рядом с воспламенившемся изнутри последним врагом, и тычком топора отбросил выгоревший изнутри шлем в сторону.

Посидев на каменной плите пола с пяток секунд в блаженном бездействии, рывком подтянул к глазам по очереди правую и левую ступни. И глухо застонал, обнаружив и там и там кровоточащие струпья лопнувших ожогов.

— Сука! Как же паршиво-то! — прошипел я себе под нос. — И как прикажите мне дальше воевать с такими ногами?.. А ведь на следующих этажах, наверняка, затаилась еще туча других, куда более сильных стражей. Ведь не тупорылые скелеты же заарканили Заразу моего… Эх, судьба злодейка! Сколько там еще до конца квеста-то осталось? Ого, пятьдесят минут! Однако, быстро, выходит, с этими железнозадыми справился…

Ворча, я стащил с себя через голову сперва изрядно потрепанный кожаный плащ, следом разодранные остатки окровавленной нательной сорочки. Затем аккуратно распорол лезвием призванного в правую руку топора рубашку на две примерно одинаковые половинки и, вырезав из подола плаща пару широких крепких ремней, закрепил ими намотанные из кусков рубахи на стопы портянки. Потом натянул на голое тело остатки куцего плаща — окончательно превратившегося в едва закрывающую пуп куртку — и, стиснув зубы, заставил себя снова подняться на ноги.

Конечно, обувка — а точнее ножная обмотка — вышла у меня не ахти какой, уступая в дизайне даже самым примитивным крестьянским лаптям. Но даже с тряпичной подошвой боль при ходьбе в раненых ступнях понизилась теперь изрядно и стала вполне терпимой.

Окинув прощальным взглядом заваленный обгоревшими доспехами каменный пол холла, я перешагнул через еще дымящуюся броню последнего стража и заковылял к широким ступеням уходящей вверх лестницы…

Через примерно минуту я ступил на точно такие же, как внизу, каменные плиты пола просторного зала второго яруса. Ступени выведшей меня сюда лестницы здесь же и закончились, а для перехода на следующий этаж необходимо было пересечь открывшееся свободное пространство. Потому как ступени уходящей дальше наверх лестницы обозначились уже в дальнем углу на противоположной части зала.

Пустынный поначалу зал после первых же моих крадущихся шагов по плитам пола вдруг в четырех углах налился жемчужным сиянием. И возникшие там через считанные мгновенья белесые призраки, с пробегающими ежесекундно сквозь их фантомные тела желтоватыми разрядами молний, дружно рванули ко мне с четырех сторон.

Задние по понятным причинам оказались гораздо ближе передних, потому призванный мною тут же топор был послан перво-наперво в одного их призраков, атакующих со спины. Увы, чуда не случилось, и материальный снаряд просвистел сквозь бесплотное тело, ничуть не замедлив движение призрака. Выдав далее по новой призванным в правую руку топором двойной рубящий из восьмой стойки Изумрудного берса по каменной плите пола, с расчетом, что отскочивший от камня сноп горючих искр брызнет навстречу подлетающему призраку, я снова обломался. Сноп искр накрыл, как и задумывалось, сияющую нереальной белизной полупрозрачную фигуру, однако последняя играючи прошла свозь горючую преграду, пробегающие же по телу призрака желтые электрические разряды стали теперь заметно ярче и толще, красноречиво указывая на дополнительную подпитку от поглощенного только что искрящего фейерверка.

Смекнув, что отмахиваться топором от почти добравшейся до меня пары задних призраков бесполезно от слова совсем, я скастовал Рывок батута и высоченным прыжком ушел от касания тянущихся с двух сторон, напитанных электричеством, призрачных рук. Призраки же, не успев погасить набранное ускорение, в следующую секунду врезались внизу друг в дружку, и мне на радость тут же испарились во взрыве шаровой молнии.

Невредимым опустившись после прыжка обратно на пол, я оказался уже против только двух фантомных противников, пролетевших мне навстречу примерно половину дистанции из дальних углов зала. Из-за того, что Рывок на минуту ушел в откат, снова высоким прыжком уйти от столкновения со второй парой призраков я не мог, потому затрусил навстречу противнику, надеясь увернуться в последний момент от контакта с их вытянутыми вперед обвитыми электрическими разрядами ладонями, и подставить призраков под фатальное для обоих касание друг друга.

Задуманное у меня почти получилось. Резко заметавшись из стороны в сторону при сближении с противником, я избежал касания напитанных электричеством ладоней, запутал призраков и вынудил, вместо меня, коснутся друг друга. Однако от последовавшего тут же разрыва шаровой молнии тоже огреб по полной. Да, пара преграждавших дорогу противников испарилась бесследно, но и я, отброшенный взрывной волной на несколько метров назад, ощутил себя в следующее мгновенье брошенным на шкворчащую сковородку куском мяса. Обожженные лицо, грудь и живот пылали огнем. Волосы же и вовсе до сих пор трели на голове. В плаще изрядно добавилось прорех, и из всех его новых, с обожженными краями, дырок вверх поднимались струйки дыма. Хорошо еще я вовремя успел зажмуриться и, вместо выжигания глаз, обошелся лишь ожогами век и застилающим взор багровым туманом.

— Твою ж мать! — пропыхтел я, со стариковским кряхтеньем поднимаясь на ноги.

— Да ну нет! Это ж не по правилам! Так не честно! Суки, я так не играю! — отчаянно застонал я в следующую секунду, когда, обернувшись, сквозь бледнеющий постепенно багровый туман увидел знакомое жемчужное свечение, разгорающееся в задних углах зала.

Через секунду полыхнувшее максимально ярко свечение, ожидаемо, погасло, и возродившаяся пара «жемчужных» призраков, грозно сверкая желтыми разрядами молний, пробегающих то и дело по фантомным телам, рванула за мной вдогонку.

Глава 27

Глава 27

Формирующиеся в углах бестелесные эфирные сущности как-то само собой вдруг ассоциировались в моем подсознании с мутагеном, вытянуть который из тел измененного Изнанкой существа возможно было лишь после гибели твари изнанки. Конечно, это была лишь догадка, но в моем аховом положении, где задницу вот-вот поджарят очередным взрывом шаровой молнии — и не факт, что на этот раз не смертельным! — рука утопающего сама хваталась за любую самую хилую соломинку. Потому на этот раз, при приближении сзади искрящих электричеством призраков, вместо бесполезного против них системного оружия, в руках сам собой материализовался контейнер, призванный из пространственного кармана-стойки техники Кротовая нора.

Скаканув на встречу правому преследователю, я вскинул контейнер откидной крышкой к ближайшей наэлектризованной ладони и, надавив большую кнопку со своей стороны, тут же выпустил из рук тубус контейнера, но поверхности которого уже заплясали зигзаги молний, слетевшие с белесой призрачной ладони. Однако запущенный процесс сбора мутагена замечательно продолжился и в падении, без моего участия. Из распахнутого нутра ухнувшегося на пол контейнера в сторону налетающего призрака выстрелил мышиного цвета сгусток желеобразной субстанции, но вместо падения вниз — как это происходило обычно — в этот раз «кисель» подался вперед и мгновенно впитался в ладонь призрака, погасив исходящие оттуда электрические разряды и сменив цвет с темно-серого на светло-бирюзовый с редкими фиолетовыми блестками. Тут же, буквально за следующую секунду, бирюзовый «кисель» тонким слоем разошелся по всей белесой призрачной фигуре, заблокировав точно так же разом, как до этого на ладони, все прочие желтые электрические разряды на эфирном теле, и фиолетовых блесток в нем стало в разы больше.

И еще через примерно пару секунд зависшая над лежащим на полу контейнером бирюзовая призрачная фигура по свисающей с края «тубуса» нитке «киселя» целиком втянулась внутрь контейнера. После чего крышка с характерным щелчком вернулась на первоначальное место, а от поглощенного ловушкой мутагена призрака в зале не осталось и следа.

Увы, подхватить тут же с пола ценный контейнер оказалось невозможно. Не зная, как против призрака сработает ловушка мутагена, я на всякий пожарный отскочил в сторону от выпущенного из рук контейнера, и в момент поглощения им бирюзового «киселя» оказался на дистанции уже в добрый десяток метров. И сразу же вернуться за контейнером мне, как не сложно догадаться, не позволил второй призрачный преследователь. И пришлось, носясь по залу, юлить и уворачиваться от уже его искрящих электричеством ладоней.

Что паршиво, жалящий электро-разрядами призрачный ублюдок оказался достаточно разумным, чтоб связать гибель собрата с валяющимся на полу контейнером. Потому, гоняя меня по залу, подступы к ловушке мутагена говнюк берег, как зеницу око, на корню пресекая все попытки обежать преследователя и вернуться обратно.

А вскоре мое и без того незавидное положение загнанной дичи усугубилось возрождением в дальних углах зала второй пары призраков. Которые, со зловещим шипением срывающихся с белесых фигур электрических разрядов, тоже бросились азартно мстить мне за свой первоначальный промах.

К счастью, откатившаяся наконец техника Рывок батута подкинула мне шикарный козырь для неожиданного маневра, и спасаясь от спешащий к моему преследователю подмоги, я решился тут же его реализовать.

Взрывным ускорением навстречу еще далекой паре новых загонщиков я оторвался метра на три от искрящих молниями ладоней преследователя-одиночки и, развернувшись на сто восемьдесят, неожиданно скакнул себе в противоход, одновременно кастуя единственную стойку Рывка батута. И благополучно подскочил на многометровую высоту прямо из-под ладоней почти дотянувшегося до меня призрака.

Приземлившись через секунду на ноги за спиной проскочившего дальше и оставшегося с носом преследователя, я зашипел от очередной вспышки боли в покалеченных ступней. Но перетерпев на морально-волевых это самоистязание, удержал-таки на зашатавшихся ногах равновесие и помчался, как мог быстро, к заветному контейнеру, подстегиваемый близкими хлопками электрических разрядов уже тройки призрачных преследователей.

Подхватив на бегу с пола контейнер, я тут же развернулся лицом к настигающим призракам и, продолжая бежать спиной вперед, надавил черную кнопку активатора ловушки.

Вырвавшийся из распахнувшейся крышки на конце комок темно-серой желеобразной субстанции, как и в предыдущий раз, метнулся к ближайшей призрачной ладони и, ожидаемо, изменив тут же окрас на бирюзовый, стремительно растекся по всей фигуре преследователя, насыщая цвет субстанции обилием фиолетовых блесток.

Не отпустившие в этот раз прибор пальцы тряхануло-таки электрическим разрядом, перескочившим на контейнер с ладони преследователя. Однако из-за последующего подавления «киселем» инициативы захваченного призрака, едва начавшись, пытка электричеством тут же сошла на нет. И единственная секундная встряска серьезного ущерба мне не нанесла. Из-за непривычного бега задом-наперед меня лишь слегонца заштормило после удара током, но удержать равновесие и выровнять бег почти сразу же удалось без труда. Меж тем, разлившийся по фигуре ближайшего преследователя бирюзовый с фиолетовыми вкраплениями «кисель» рывком втянулся обратно в контейнер, оставив от сгинувшего призрака лишь воспоминание.

Как только крышка поглотившей очередную порцию мутагена ловушки захлопнулась, я тут же навел контейнер на тянущуюся ко мне ладонь следующего ближнего преследователя и надавил на кнопку встречного выброса слизистого сгустка…

Напрасно я опасался врезаться в стену зала спиной. Перекачка всей тройки эфирных тел призраков в контейнер заняла, в итоге, менее десяти секунд. И я смог сам спокойно остановиться, избавившись от преследователей, не добежав метра три еще до стены.

Поглощенные контейнером мутагены призраков, из которых, похоже, целиком состояли их эфирные тела, больше не возрождались в углах зала. Потому далее я спокойно пересек пустынное пространство второго этажа и, добравшись до очередной лестницы, продолжил восхождение к следующему ярусу.

Выведенный на периферию зрения таймер обратного отсчета разменял во время подъема по ступням сороковую минуту.

Глава 28

Глава 28

Открывшийся моему взору на последних ступенях лестницы зал третьего этажа оказался примерно на треть меньше оставшегося внизу — второго. Здесь сразу обнаружились два непонятных двухметровых стража- великана, с головы до пят закутанные в просторные черные балахоны, и с выступающими наружу из-под непроницаемых покровов длинными резными посохами — такого же угольного цвета, как и их пышные одеяния.

Неподвижные, как статуи, фигуры в балахонах охраняли вход на следующую лестницу, расположенный, как водится, в дальнем углу на противоположном конце зала. И оба охранника мгновенно пробудились от спячки, стоило мне, сойдя с последней лестничной ступени, шагнуть на каменную плиту пола.

Безо всяких угроз и ультиматумов, с синхронно нацеленных в мою сторону утолщенных наверший черных посохов сорвалось по два черных черепа, которые, натурально защелкав массивными челюстями, на приличной скорости понеслись в мою сторону.

Призвав топор, я тут же, разумеется, метнул его в ближайшую черепушку и, рванув вдоль задней стены в сторону, уже на бегу наблюдал, как системное оружие вдребезги разносит оказавшийся ни разу не призрачным летучий череп. Увы, в параллель с хорошей новостью обозначилась следом и плохая. Порожденные посохами стражей зубастые снаряды оказались самонаводящимися. И на лету скорректировав свой полет, оставшиеся в воздухе три черепа стали по широкой дуге смещаться в сторону преследуя уклоняющего вдоль стены меня.

Очередной точный бросок топора сократил количество подлетающих зловеще черных черепов до двух штук. Однако и со сместившихся следом за моей фигурой наверший посохов дальних противников сорвалось еще по новой паре черных черепов. Ублюдки в балахонах, похоже, могли генерировать эти свои специфические антрацитовые снаряды с интервалом в три-четыре секунды.

Меж тем до прямого контакта с первой налетающей парой черепушек оставались считанные метры и, не рискнув снова метать материализовавшийся обратно в руке топор, я выдал двойной-рубящий из восьмой стойки Изумрудного берса по ближайшему из атакующих меня снарядов.

В труху рассыпавшийся под мощнейшим ударом зубастый снаряд послужил до кучи источником снопа горючих искр, которые, вопреки моей задумке, ударили не по ближайшему черепу, а рванули вверх под потолок и широким веером накрыли чуть позже четверку снарядов следующей партии, мгновенно испепелив, к моей нечаянной радости, разом аж три из них.

Однако не уничтоженная своевременно ближняя черепушка, таки дорвалась до моего тела и, изящно увернувшись от вскинутой в защитном жесте левой руки, жадно вгрызлась ни разу не гнилыми зубами в лоб, увы, недостаточно прикрытый, как выяснилось, растерзанным в предыдущих баталиях капюшоном.

Развернутый обухом топор уже через секунду разнес в труху костяного паразита. Но рассыпавшийся от первого же сокрушительного удара череп всего за секунду успел вырвать немалый клок скальпа в передней части головы. Глаза тут же стало заливать потоками крови с изуродованного лобешника.

Единственную уцелевшую черепушку из второй партии летучих зубастиков снова срубил фирменным двойным-рубящим из восьмой стойки Изумрудного берса. Однако, то ли из-за залитых кровью глаз, то ли на фоне общей накопившейся усталости, я вопиющим образом напортачил с направлением запуска фейерверка жгучих искр. И вместо веерного навеса их в сторону налетающей четверки новых черепов, все искры бестолково ушли в каменный пол практически мне под ноги — аж портянки слегонца задымили.

Пущенный наперехват четверке черных снарядов топор, сбил один из черепов. Но стражи в балахонах из дальнего угла уже сотворили посохами четвертую партию зловещих зубастиков. И еще три черных черепа одолев уже две трети дистанции, азартно щелкая челюстями, невредимыми продолжили нацеленный на меня полет.

Осознав, что вот так, стоя на месте, отбиться от бесконечно, по ходу, воспроизводимых противником летучих черепов у меня точно не получится, я с отчаянным «Ура!» со всех ног ломонулся во встречную самоубийственную контратаку. И без затей брошенный наперехват черепам топор тут же вдребезги разнес один из тройки зубастых противников. А в следующую секунду уцелевшие два черепа вонзились широкими челюстями уже мне в спину и плечо, легко прорубая здоровенными острейшими зубищами и толстую кожу плаща, и укрытую под ней мою собственную куда как более тонкую и уязвимую шкурку.

Скрипя зубами от лютой боли в глубоких прокусах, на сей раз я не рискнул сбивать топором костяных паразитов — ведь клещами впившиеся в тело черепа пока что лишь сосали из ран кровь, сбитые же с тела топором они грозили вырвать в падении и прихваченные намертво куски плоти. Тогда я получал в итоге дополнительный физический урон плюс, вместо решения проблемы оттока крови, еще большую кровопотерю, потому как из открытых рваных ран на спине и плече кровь зафонтанирует и хлынет ручьями в разы интенсивней, чем при текущем стабильном отсосе присосавшимися паразитами.

Но материализовавшийся в правой руке топор без дела, разумеется, все равно не простаивал. На бегу я продолжил метать его по следующим партиям черепов, которых за время моего отчаянного забега до противников успело сорваться с наверший посохов еще дважды. Всего за время забега я успел сбить еще лишь три зубастых снаряда, потому к великанам-балахонщикам добрался, будучи уже буквально облепленным черепами-паразитами, и натурально пошатываясь от внушительной кровопотери.

К счастью, в качестве бойцов ближнего боя верзилы в балахонах проявили себя довольно посредственными противниками. Уворачиваться от неуклюжих размашистых ударов их посохов я запросто смог даже в нынешнем плачевном состоянии. А первый же мой простенький удар снизу вверх из третьей стойки Изумрудного берса разворотил тело левого балахонщика от промежности до макушки. И грозный только что великан тут же осыпался на пол ворохом перемолотых костей и тряпья.

А через мгновенье перед моими глазами ожидаемо загорелась строка победного уведомления:

Внимание! За убийство стража-лича вам единовременно зачисляется 38254 единицы живы.

Так я узнал, что: во-первых, загадочными противниками в непроницаемых балахонах являются колдуны нежити — личи. И, во-вторых — что гораздо важнее — черные черепа-кровососы, выпущенные посохом поверженного лича, бесследно развеиваются сразу же после гибели своего создателя.

Завалив еще через несколько секунд аналогичным приемом второго стража-лича, я полностью избавился от остатков облепивших меня костяных кровососов, и без сил повалился на восхитительно холодные плиты каменного пола.

Интерлюдия 1

Интерлюдия 1

У красотки Гуй Чи, по-прежнему сидящей с закрытыми глазами в одиночестве за единственным полыхающим изумрудным пламенем треугольным фрагментом огромной столешницы, в кармане плаща пискнул системный экран. Мгновенно очнувшаяся от транса девушка вытащила гаджет и мазнула пальцем по одинокому значку доставленного сообщения. В открывшейся тут же панели диалога она прочла столбик убористого текста следующего содержания:

«Любимая, как там наш герой, справляется? Мне не пора еще выходить на авансцену? А то все текущие дела я как бы уже разгреб, и готов повеселиться.»

«Нет, рано! Не всё пока там идет гладко у него. Но мальчик старается. Наберись терпения, дорогой, остались уже немного.» — Набила девушка в ответ и отправила собеседнику.

Обратной связи ей тоже пришлось ждать не долго:

«Как скажешь, любимая. В любом случае, мы в накладе не останемся. Ладно, маякни мне, когда придет время. Жду!»

«Конечно, дорогой!» — отстучала в ответ баронесса и спрятала экран обратно в секретный карман плаща.

Девушка собралась было погрузиться обратно в транс, но ее вдруг заставил снова открыть глаза раздавшийся со столешницы звонкий девчачий голосок:

— Так не честно!

— Непа, не суй свой крошечный носик в дела игроков, — фыкнула баронесса, снисходительно покосившись на малолетнюю девчушку, с грозным видом подбоченившуюся и взирающую на нее из сполохов пламени.

— Я, когда попаду к деду, то все-все ему расскажу! — упрямо топнула ножкой по столешнице малявка.

— Ой, а то твой дед не в курсе, — закатила глаза Гуй Чи. — Просто, в отличии от тебя, он хочет скорейшего воссоединения всей вашей семьи…

— Я тоже этого хочу! — в параллель выкрикнула девочка.

— … Потому и предпочитает не вмешиваться в интриги игроков, — ровно закончила баронесса, никак не среагировав на выкрик крошечного духа системного предмета.

— Но… но… но… — растерянно забормотала девочка.

— Все, не отвлекай меня больше, — распорядилась баронесса и, закрыв глаза, продолжила в трансе следить за приключениями нанятого героя.

Глава 29

Глава 29

Таймер обратного отсчета продолжал неумолимо отсчитывать секунды. А я лежал, тупо пялился расфокусированным взором на эти убывающие постепенно цифры и никак не мог заставить себя подняться с восхитительно холодной каменной плиты. Полчаса на таймере сменилось двадцатью девятью минутами, потом двадцатью восемью… А я все лежал в медленно растекающейся по полу кровавой луже и, не в силах даже шевельнуться, обреченно смотрел на безнадежно ускользающие мгновенья…

Если б не продвинутая регенерация игрока восьмого уровня, я наверняка там тупо и сдох бы на каменном полу от фатальной кровопотери. Но благодаря наличию в Запасе более чем достаточного количества живы, пробудившаяся регенерация таки смогла достаточно быстро затянуть болячками многочисленные раны, и я не испустил дух, без сил валяясь на полу.

Увы, для полного исцеления необходимо было добраться до хранилища. В немилосердной реальности же и та малость, что в экстренном порядке сотворила с израненным телом регенерация, вытянула из организма все соки и энергетические ресурсы. Скрутивший же вдруг на двадцать четвертой минуте обратного отсчета судорогой желудок приступ лютого голода вкупе с лавиной навалившимся сушняком зверской жажды напрочь заглушили уже привычную ноющую боль в избитом и израненном телу.

Сильнейшие голод и жажда в итоге оказались тем единственным мотиватором, что вынудили-таки вымотанное до предела тело со стариковским кряхтением по стеночке подняться снова на ноги и начать карабкаться вверх по отвоеванным у стражей-личей ступеням. По карте там, на четвертом этаже — примерно в центральной части донжона — находился последний скрытый алтарь. Обнаружение и зачистка от скверны которого открывали мне доступ к хранилищу, где заботливый Псих стопудово на раз-два утолит все терзающие изможденное тело хотелки.

На пройденных каменных ступенях оставались кровавые следы от заменяющей обувь тряпичной обмотки, насквозь промокшей в разлившейся кровавой луже за время безвольной лежки. Но на подобную мелочь я уже не обращал внимания, сосредоточившись лишь на том, чтоб удержаться на дрожащих ногах, не оступиться на очередном шаге и не загреметь обратно вниз по пройденным ступеням. Скрюченные, как когти, пальцы отчаянно цеплялись за полировку боковой гранитной стены, и я шипел глухие проклятья себе под нос в адрес строителя этого здания, по скудоумию своему не догадавшегося соорудить по краям крутых ступенек хоть каких-нибудь плохеньких перил.

Когда на верху замаячил выход в зал четвертого этажа, я друг за дружкой подряд скастовал восьмую, четвертую и пятую ступени трех, соответственно, техник: Стального вепря(откатившейся наконец-то недавно и ставшей снова доступной к использованию), Дыхания пепла и Крыла бабочки. Поскольку боец из меня в нынешнем состоянии был уже никакой, оставалось уповать лишь на мощь своих защитной и маскировочной техник. Ну а вспомогательную третью медитативную технику я активировал для ускорения воспроизводства маны в Резерве, разумеется.

Доковыляв до верхушки лестницы, я увидел совсем небольшой зальчик — примерно в половину от размера предыдущего — с проломленной крышей, через огромную дыру в которой виднелось голубое, без единого облачка, небо… «Вот тебе и серединная часть донжона,» — невольно прокомментировал я нежданчик мысленно.

Выложенный стандартными каменными плитами пол зала был густо завален грудами камней, досок и черепицы, обвалившихся вниз при разрушении извне крыши и верхних этажей. Здесь же присутствовал и виновник случившегося разгрома — провалившийся сверху вниз огромный грома-бык. Даже со сложенными крыльями Зараза едва помещался внутри этого мини-зальчика, занимая своей огромной тушей добрую половину площади помещения.

Выказывая крайнее неудовольствие творящимся с ним беспределом, пит неистово тряс рогатой башкой и периодически пытался дотянуться передними копытами до здоровенного шипастого ошейника из непонятного темно-серого то ли металла, то ли камня — каждый из торчащих там тремя рядами в разных направлениях шипов был размером не менее метра. Из раззявленной пасти плененного зверя стадии динозавр, вместо привычного моему уху рева, вырывалось лишь надсадное шипенье вперемешку с кровавой пеной, что недвусмысленно подтверждало наличие на чудовищном ошейнике, кроме наружных (верхних) шипов, еще и внутренних (нижних) крюков, которые, пробив толстую шкуру пита, теперь немилосердно терзали горло и шею несчастного пленника изнутри.

Страдания боевого товарища заставили меня мгновенно позабыть о собственных проблемах. Но естественный порыв: тут же броситься на помощь к плененному питомцу, пришлось подавить на корню, когда, поднявшись на последнюю лестничную ступень, за могучей тушей грома-быка я смог разглядеть и его обидчика — восседающего на высоком троне у дальней стены зала здоровяка орка.

Серокожий орк-погонщик в массивной короне на уродливой башне обеими руками сжимал перед собой пронзатель, из направленного в сторону Заразы острия которого струился тот самый «поводок» из серого тумана, пленивший получасом ранее моего питомца в небе над этим чертовым замком. И буквально через три-четыре метра от пронзателя струя серого тумана оборачивалась уже здоровенной цепью из непонятного темно-серого материала, очередное полуметровое звено которой прямо сейчас формировалось из потока ни разу не простого тумана прямо у меня на глазах.

Глава 30

Глава 30

Эффект от придавшего было бодрости выплеска адреналина продлился, увы, не долго. И просто бесшумно доковылять до ближайшего бока питомца в итоге стало для меня тем еще испытанием. Казалось бы всего-то надо пройти каких-то жалких семь-восемь метров. Но учитывая мое текущее состояние и заваленный битым мусором пол… Блин, да я даже опираясь обеими руками о стену, а порой и цепляясь ногтями за нее, еле полз вверх по ступеням лестницы. Тут же пришлось отлепиться от надежной боковой опоры и, борясь с головокружением и чудовищной слабостью, балансировать на предательски дрожащих обожженных ногах после каждого шажка вперед, словно не на твердом полу стоял, а на натянутом над бездной канате. Впрочем, справедливости ради замечу, что когда перебирался через мусорные завалы, не такой уж он там под ногами — пол в смысле — становился уже и твердый.

Ситуация осложнялась еще и тем, что мне необходимо было добраться до Заразы быстрее, чем коронованный орк-погонщик на троне закончит плести цепь из волшебного тумана. Ведь пока сложное заклинание не завершено, полностью сосредоточенный на нем могущественный враг не отвлекался на поиски крадущегося по его тронному залу игрока — оно, конечно, на мне висел иллюзорный покров маскировочной техники, но чуйка подсказывала этот скрыт всего-то пикового пробуждения не долго бы удержался под прямым Давлением сидящего на троне чудовища. Еще у меня возникло крайне паршивое интуитивное предчувствие, что, как только последнее звено цепи от шипастого ошейника сформируется из тумана, я безвозвратно лишусь ментальной связи со своим грома-быком, и плененный Зараза в лице орка-погонщика обретет своего нового хозяина.

Не было у меня в тот момент никакого изощренного плана. Я просто спасал из ловушки друга. Прекрасно осознавая, что в текущем состоянии мне и муху-то обидеть проблематично, не то, что, призвав топор, броситься в отчаянную смертельную рубку с полным сил и здоровья высокоуровневым противником. Расчет был лишь на эффект неожиданности и банальное везенье. Я тупо надеялся заметить на полу контуры плиты алтаря и рухнуть на нее раньше, чем опомнившийся погонщик пригвоздит меня к месту своим пронзателем… Разумеется, не в одно рыло смыться в хранилище, а со спасенным питом в руках. Как-так? — спрашиваете. Да все просто…

Я дошагал-таки до питомца раньше, чем орк-погонщик завершил плетение из тумана грандиозной цепи. И спокойно скастовал давно освоенную седьмую стойку Живого камня, после чего просто коснулся обеими руками бронированного бока грома-быка… Увы, как выяснилось через секунду я таки переоценил свои силы.

Техника сработала, как часы. Уменьшившийся многократно питомец просто выскочил из оставшегося монструозно-огромным серого ошейника. И последний, вместе с недоконченной цепью зависнув на миг в воздухе, вдруг расслоился обратно на серое туманное облако и повалившиеся с оглушительным грохотом на каменный пол раскрошившиеся еще в воздухе обломки.

Все-таки из камня… — успел подумать я, когда переместившаяся мне в подставленные ладони небольшая изящная каменная статуэтка грома-быка вдруг с неистовой силой качнула вниз, оказавшись все же слишком тяжелой для обескровленного меня. Всего какие жалкие семь килограмм опрокинули меня словно стопудовая гиря. И потеряв равновесие, я позорно завалился на пол, краем глаза в падении заметив разгорающееся белесое свечение над одной из свободных от мусора напольных плит впереди.

Разумеется, это мог быть лишь алтарь, открывшийся в тронном зале на месте бывшего расположения правого переднего копыта ставшего теперь статуэткой питомца.

Вот гадство! Спасение ж было так близко. Всего пару шагов и… — молнией пронеслась в голове последняя мысль, пока, потеряв так некстати равновесие, я позорно валился вниз…

Удар многострадальной головой об неудачно подвернувшуюся груду камней, с торчащими острыми гранями…

Багровая вспышка перед глазами…

Темнота…

Глава 31

Глава 31

— ЭЙ, АУ! ВСЕ, ХОРОШ ДРЫХНУТЬ! ПРОСЫПАЙСЯ, КОМУ СКАЗАНО! НАС ЖДУТ ВЕЛИКИЕ СВЕРШЕНИЯ!.. — этот бодрый речитатив в исполнении иерихонской трубы, внезапно выданный мне прямо в ухо, наверняка был способен разбудить даже глухого столетнего пенсионера. Вот и меня он вштырил круче любого будильника.

— А? Что? Почему?.. — ошарашенно зачастил я, мгновенно перейдя из лежачего в сидячее положение.

— Очухиваться тебе, говорю, пора уже, — растянул губы в ехидной лыбе Псих, изумрудный силуэт которого как обычно почти сливался с пылающими ромбами окружающей меня огненной решетки. — До окончания агона осталось всего пять минут. А тебе, прежде чем в переговорную возвращаться, не помешало бы еще в Омут окунуться и поотмокать там слегонца. Потому как выглядишь, словно заночевавшей в луже крови на бойне мясник.

— А как я здесь очутился-то? — задал я уже более осмысленный вопрос, рассматривая избавившиеся в хранилище от синяков и порезов руки, однако по-прежнему заляпанные потеками свернувшейся крови.

— Во-во, еще и на поболтать время понадобится, — хмыкнул в бороду вредный старик. — Эх, надо было сразу, как розоветь начал, тут же и будить. Пожалел немощного на свою голову.

— Псих, хорош с темы съезжать! Как я здесь оказался, спрашиваю?

— А че самому-то догадаться не судьба?

— Ну, Псих!..

— Да Зараза снова тебя на плиту алтаря языком закинул. Кто ж еще, кроме верного питомца, о никчемном хозяине позаботится?

— А как же погонщик? Он разве не?..

— Да размазало этого ублюдка по стенам зала собственным незавершенным заклинанием, — огорошил Псих.

— Как так?

— А вот так… Из-за того, что ты там техникой Живого камня пита в фигурку крохотную внезапно превратил, не зафиксированные окончательно тенета Ошейника скорби — это название заклинания поганца — упустили истончившуюся до считанных сантиметров шею жертвы, и атаковали ближайшую подходящую цель. Шея здоровяка орка вдвое толще человеческой, вот и вышло, что сорвавшееся с привязи заклинание атаковало собственного создателя. Увлеченный плетением Цепи подчинения орк не успел среагировать пронзателем на неожиданную подлянку. Физически же противиться Ошейнику скорби, рассчитанному на пленение грома-быка стадии динозавр, у орка банально не хватило сил. И говнюку практически сразу же всмятку разворотило сперва шею, а следом и башку с остальной тушей, расплескав содержимое черепушки и вонючие потроха ублюдка по трону, полу и стенам зала. Ты ж не увидел этого кровавого фейерверка, отключившись секундой ранее от удара башкой об кирпичную кучу…

— А Зараза, значит, вернувшись, после моей отключки, в свое нормальное состояние, смог беспрепятственно подхватить мое тело языком и закинуть на плиту алтаря, проявление которого на полу там, в центре зала, я заметил еще во время своего неуклюжего падения на пол, — закончил за наставником я уже сам.

— Ну супер, — хмыкнул Псих. — Башка у тебя соображает. Значит, восстановление прошло успешно. Осталось только ополоснуться, и не стыдно будет на люди показаться…

— Обожди, — перебил я наставника. — Че с заданием-то? Если я прошел агон и очистил все тринадцать алтарей, то почему до сих пор не вижу об этом системного уведомления?

— Потому что дрыхнуть надо меньше, — хмыкнул вредный дед.

— Че?..

— Дениска, не маленький, сам разберешься, — Псих щелкнул пальцем, и вырвавшийся из пылающей ячейки черный смерч портала мгновенно затянул меня глубоко-глубоко под воду.

Глава 32

Глава 32

Скастованная тут же шестая стойка Омута силы активировала за ушами жаберные щели, и я продолжил спокойно дышать под водой, как до этого воздухом в клетке хранилища.

Зеленоватый «воздух» вокруг меня сразу же стал потихоньку напитываться багровыми тонами, наглядно демонстрируя, что процесс избавления тела от грязи уже запустился сам собой. Дабы дополнительно ускорить его, я стал плавно водить ладонями по голове, телу и конечностям, имитируя смывание невидимого мыла под невидимым душем.

Пока руки работали, голова пыталась разобраться в текущей ситуации.

Таймер обратного отсчета в углу показывал чуть больше двух минут. То есть время, оставшееся до окончания агона, вот-вот грозило истечь и призывало ускорить мозговой штурм.

Поскольку системное уведомление я, походу, прощелкал, пребывая в беспамятстве, узнать о случившихся изменениях решил посредством вдумчивого изучения текущих показателей. Потому, зажмурившись, мысленно потребовал у системы отобразить текущий статус.

Через секунду, ожидаемо, перед внутренним взором выстроился длинный столбец строк с обновленными показателями:

Уровень 8 (пиковое осознание)

Запас живы: 3643218 единиц

Резерв маны: 450 единиц

Разум — 71

Память — 23

Логика– 21

Интуиция– 27

Тело — 89

Сила — 25

Ловкость — 32

Выносливость — 32

Воля– 73

Давление — 22

Сопротивление — 29

Медитация — 22

Техники — 13

«Изумрудный берс» (пиковый мастер, тело) активирована, освоено 8 стоек из 20;

«Озарение феникса» (начальное пробуждение, разум) активирована, освоено 1 стойка из 1;

«Эхо изнанки» (среднее пробуждение, разум) активирована, освоено 2 стойки из 2;

«Стальной вепрь» (продвинутое пробуждение, тело) активирована, освоено 8 стоек из 8;

«Дыхание пепла» (пиковое пробуждение, воля) активирована, освоено 4 стойки из 4;

«Крыло бабочки» (начальное осознание, воля) активирована, освоено 5 стоек из 5;

«Омут силы» (среднее осознание, тело) активирована, освоено 6 стойки из 6;

«Кротовая нора» (продвинутое пробуждение, разум) активирована, освоено 3 стойки из 3 (на хранении: 1–2 агон квеста, карта квеста, контейнер);

«Рывок батута» (начальное пробуждение, тело) активирована, освоено 1 стойка из 1;

«Живого камня» (продвинутое осознание, воля) активирована, освоено 7 стоек из 7;

«Духовитый флер» (начальное пробуждение, воля) активирована, освоено 1 стойка из 1;

«Зеркальный шаг» (пиковое осознание, разум) не активирована, освоено 0 стоек из 8 (заблокировано Маяком);

«Чертоги тлена» (пиковое становление, воля) не активирована, освоено 0 стоек из 12.

Питомец: грома-бык (Зараза)

Стадия развития: динозавр

Запас живы: 45001269 единиц

Разум — 34

Память — 11

Логика– 10

Интуиция– 13

Тело — 120

Сила — 41

Ловкость — 26

Выносливость — 53

Воля– 53

Давление — 19

Сопротивление — 23

Медитация — 11

Улучшения — 9

Тяжеловоз

Длиннорог

Следопыт (заблокировано Маяком)

Слюна-клей

Окрыленный

Бомбомет

Беспредельщик (заблокировано Маяком)

Собиратель

Угасающий

Квест

Агон 1 (заблокирован Маяком)

Агон 2 — 00:01:23 (13/13)

Поскольку уровень и стадия развития у нас с питом не поменялись, разумеется, взгляд мой перво-наперво зацепился за прибавление нам обоим, соответственно, техники и улучшения.

Затребовав у системы описание своей обновы, я вот что о ней прочел:

«Чертоги тлена» (пиковое становление, воля) — описание техники: погружает игрока в чертоги тлена мертвых, параллельные реальности живых существ. Исчезнувший из привычной реальности игрок, продолжив движение в чертогах тлена, получает на выходе уникальную возможность вернуться обратно уже в другом месте. Техника позволяет одолевать преграды и запутывать врагов. Но не стоит забывать, что чертоги тлена смертельно опасная параллель для любого живого существа, и за проход по чертогам тлена мертвые потребуют с игрока кровавую плату. Расход маны на технику стабилен для любой ее стойки и составляет 2 единицы маны за 1 секунду пребывания в чертогах тлена. Время действия техники строго зависит от выбранной игроком стойки. 1 стойка переносит игрока в чертоги тлена на 1 минуту. 2 стойка переносит игрока в чертоги тлена на 2 минуты… 12 стойка переносит игрока в чертоги тлена на 12 минут.

Из-за дефицита времени, вдумчиво вчитываться в описание новой техники я не стал, а лишь по диагонали пробежал его глазами, и поставив зачет этому выданному аж на вырост — до двенадцатого уровня! — системному презенту, перешел к добавившемуся улучшению питомца:

Угасающий — описание улучшения: воздействием извне заклинания Смерти у питомца запущен процесс перерождения в нежить. До окончания необратимой мутации осталось 00:23:21… 00:23:20… 00:23:19…

— Фига се подстава! — возмущенно забулькал я в окружающее безмолвие. — А этот индюк бородатый даже не почесался…

Мелькнула черная воронка портала.

— … сообщить мне об этом! — закончил я уже в кресле переговорной, глядя в изумрудный огонь, пляшущий по моему треугольному сектору огромной столешницы.

Глава 33

Глава 33

— О чем? — раздался рядом знакомый мелодичный голосок.

— Гм… баронесса? — я обернулся к красавице-соседке, по прежнему укутанной в шикарный изумрудный плащ, с наполовину скрывающим лицо капюшоном.

— Денис, ты только что был чрезвычайно возмущен тем, что тебе о чем-то не сообщили. Вот я и позволила себе уточнить: о чем? — с фирменной улыбкой на краешках губ обстоятельно разъяснила мне Гуй Чи.

— Извините, баронесса, это были мысли вслух.

Звиняй, Дениска, времени-то мало было. Но, как я и понадеялся, ты сам замечательно во всем разобрался, — раздался в голове озорной голос Психа. И крошечная изумрудная фигурка хитреца-наставника материализовалась передо мной на столешнице в сполохах родственного пламени.

— Деда, привет! — тут же радостно замахала ручкой из соседнего сектора крошечная десятилетняя девчушка, обозначая и свое присутствие в переговорной.

— Непа, тсссс! — повернувшись к внучке, и прижав палец к губам, зашипел на непоседу дух моего системного предмета.

— Вижу, исполнение заказа далось тебе не просто, — кивнула мне капюшоном баронесса, игноря диалог огненных фигурок на столешнице.

Только после этих ее слов я обратил внимание на свой удручающий внешний вид. Малого того я был одет в мокрые лохмотья (бывшие когда-то отличным кожаным плащом), до кучи с меня все еще ручьями стекала вода из Омута… Бомжара просто какой-то, а не солидный игрок.

— Не смущайся своего потрепанного вида, герой, — подбодрила баронесса, заметив румянец на моих щеках. — Ты вернулся с войны, и выглядишь, как должно победителю. Прими мои искренние поздравления, — она обозначила капюшоном уважительный поклон. — Ты успешно очистил от скверны тринадцать алтарей в приграничной с моими владениями аномалии. Ликвидировал так же тамошнего наместника Изнанки — могущественного некроманта орка. В общем, полностью справился с поставленной перед тобой непростой задачей. И теперь нам осталось завершить сущую формальность: обменять доставшуюся тебе корону — системный символ владения отвоеванной у Изнанки территории — на обещанный мною за твои старания плащ берсерка из сета Изумрудного берса.

— Баронесса, но у меня нет никакой короны, — растерянно пробормотал я, разведя руками.

И тут же, словно в насмешку надо мной, в правой ладони материализовался увесистый головной убор из желтого металла, примерно получасом ранее виденный мною на голове восседающего на троне орка-погонщика.

— Извини, Денис, что об этом тоже не успел упомянуть, времени ж было в обрез, — развел руками Псих, ничуть не смутившись под моим испепеляющим взглядом.

— Ну, раз все так замечательно теперь прояснилось, может, прейдем уже непосредственно к обмену, — улыбнулась краешком губ баронесса.

— Ура! Я снова буду с дедой! — заверещала из соседнего сектора крошечная девочка.

— Да, да, конечно, — закивал я. — Я готов. Что нужно делать?

— А ну-ка стоять! — опередив баронессу, раздался злой рык с противоположного края стола. И через мгновенье, одновременно с полыхнувшим сразу на четырех затемненных секторах столешницы изумрудным пламенем, напротив нас материализовался злой, как черт, союзник-граф.

Глава 34

Глава 34

— Что тут, черт возьми, происходит⁈ — бесновался в своем дальнем кресле граф. — Гуй Чи, поиметь меня решила, стерва! Да я же тебя после такой выходки с говном съем!

— Однако, что стало в вашим утонченным вкусом и изысканными манерами, граф? — хмыкнула ничуть не испугавшаяся наезда баронесса.

— Ты еще дерзить мне смеешь, подлая воровка!

— Не стоит напраслину наводить на меня, граф, — улыбнулся кончиками губ девушка. — Я действовала строго в рамках игровых правил. И вам это не хуже меня известно.

Параллельно с происходящей за столом перепалкой перед моими глазами загорелись строки системного запроса:

Внимание! Баронесса Гуй Чи предлагает вам обмен: плащ берсерка из сета Изумрудного берса на корону отвоеванного у Изнанки баронства. Согласиться на обмен: Да/Нет?

— Э-э, Ден! — почуявший неладное граф переключился на меня. — Взываю к твоему здравомыслию, союзник! Поверь, не стоит идти на поводу у этой женщины. Афера, которую она затеяла, выгодна лишь ей одной. Ты же в ее планах лишь ничтожная разменная монета. Откройся мне, парень, и я подскажу, как достойно выйти из сложившейся дерьмовой ситуации. Поверь, вместе мы…

— Запрещенный прием используете, господин Палачев, — вдруг перебила монолог графа соседка, и я, словно очнувшись от гипноза, вдруг обнаружил перед глазами кардинально изменившуюся строчку системного лога:

Внимание! Выбранный вами отказ от предложенного обмена противоречит заключенному ранее договору с заказчицей, и грозит немедленными штрафными санкциями: 100000000 живы в пользу баронессы Гуй Чи, с сопутствующим списанием текущих уровней и показателей развития. Вы подтверждаете отказ от обмена: Да/Нет?

— Да с хрена ли⁈ — от возмущения я даже заговорил с системной вслух. — Не подтверждаю я никакой отказ! И, разумеется, согласен на обмен!

— Идиот! — хлопнул себя ладонью по лбу граф.

Но его глухой стон померк на фоне счастливо визга крошечной огненной девчушки, с которым та бросилась через сгинувший между соседними секторами барьер навстречу протянувшему ей руки деду. А мой обзор окружающего пространства переговорной вдруг резко сузился из-за мягко опустившегося на голову изумрудного капюшона переданного соседкой системного плаща.

— Поздравляю, графиня, с удачной партией, — преобразившийся голос графа, из которого вдруг исчезла вся былая надменность, отвлек меня от любования объятьями соединившихся деда с внучкой. — Вынужден признать, что вы все замечательно предусмотрели. И ваша игра оказалась безупречной.

— Благодарю вас, граф, — оказавшаяся без плаща в роскошном синем вечернем платье Гуй Чи ответила моему союзнику легким полупоклоном. — Увы, я больше не имею законного права присутствовать в этом приватном месте. За сим, господа, позвольте откланяться.

— Не смеем вас задерживать, графиня. Удачной игры! — кивнул граф.

— Удачной игры! — обернувшись ко мне вдруг заговорщицки подмигнула девушка.

Я же настолько залюбовался открывшимся наконец безупречно-прекрасным ее лицом, что осознание изменения титула соседки пришло ко мне, когда от бывшей баронессы за столом осталось только воспоминанье.

— Какой же ты простофиля, Денис, — покачал головой оставшийся наедине со мной граф. — Так бездарно прощелкал подвернувшийся шанс на величие. И променял аж цельное новехонькое, с иголочки, баронство, да еще и с весьма рентабельной начинкой, на практически бесполезный в текущей твоей аховой ситуации системный предмет. Прям готовый анекдот, да и только, — граф обидно расхохотался.

— Ну это мы еще поглядим, бесполезный он или нет! — запальчиво крикнул я в ответ.

— А Гуй Чи, конечно, красотка. Как лихо она тебя просчитала, — продолжил граф, отсмеявшись, игноря мой протест. — И как точно подгадала момент. Только что была вассальной баронессой, из которой я запросто мог душу вытрясти за манипуляции за моей спиной моим же сетовым плащом, коварно выкупленным ей через перекупщиков на аукционе. И бац, с полученным на моих глазах за мою же вещь вторым баронством, она мгновенно приобретает ещё системный титул графини. После чего я не только лишаюсь возможности на нее надавить, но и вынужден дальше расшаркиваться с ней, как с равной. Ну что тут скажешь — браво-брависсимо, блин! Великолепно завершенная в ее исполнении многоходовка. А мы оба с тобой, Денис, предстали в этой партии лишь никчемными статистами.

— Так-то, благодаря заданию Гуй Чи, я уровень поднял и второй предмет сета получил, — возразил я.

— Тебе, парень, капюшон что ли на мозг сильно надавил? — хмыкнул граф. — Ответь сам себе на простой вопрос: на долго ли ты его получил?

— Вы мне угрожаете?

— Ну что ты, Денис. Единый упаси. Мы ж союзники с тобой, неужто забыл? — осклабился Палачев.

«Вот он шанс раздобыть недостающую для спасительного апгрейда Заразы на следующую стадию развития живу!» — мелькнуло в голове и, ухватившись за предоставленную собеседником возможность, я за ним подхватил:

— Тогда, граф, на правах союзника, я вынужден обратиться к вам за помощью.

— Даже так. Любопытно?..

— Помнится, вы говорили, что через аукцион возможно поменять игровую валюту на единицы живы?

— И?..

— Можно все мои накопления с продажи мутагенов за квест немедленно перевести в единицы живы и переправить в мой Запас?

— Теоретически, разумеется, это осуществимо. Но практически… На правах старшего союзника, управляющего на время квеста твои капиталом, я не советовал бы так торопиться…

— Мне надо немедленно! — перебил я.

— … При разовой покупке большого объема живы, можно изрядно потерять из-за высокой маржи сделки, — как ни в чем не бывало продолжил вещать граф, игноря мое возмущение. — Но я поставленную тобой задачу понял, и начну теперь постепенно переводить скопленный капитал в живу. И к окончанию квеста…

— Вы не слышите меня, граф! Мне надо СЕЙЧАС! — снова возмутился я. — И я требую исполнения вами взятых на себя обязательств!..

— Но, Денис, по условиям СОС, окончательные расчеты между союзниками в обязательном порядке производятся лишь по завершении квеста, — развел руками Палачев. — Потому требовать что-либо сейчас с меня ты не имеешь никакого законного права.

— Но вы же можете!.. А мне необходима жива для усиления перед финальной схваткой питомца!

— Конечно, могу, — со злорадной ухмылкой кивнул граф. — Но, как союзник, не обязан немедленно это исполнить. Зато, как честный торговец, всегда готов подставить младшему товарищу плечо и предложить взаимовыгодную сделку. Ден, я готов сию секунду перевести тебе в Запас двенадцать миллионов единиц живы — это без учета, разумеется, твоих текущих квестовых накоплений и переводного системного сбора — и всего-то за возвращение мне сэтового плаща. Моего же, заметь, плаща!

Мой в отчаянье заметавшийся по столешнице взгляд как-то сам собой зацепился и остановился на по-прежнему крепко обнимающихся девочку с дедом, и я ответил решительным отказом.

— В таком случае, уважаемый союзник, мне остается лишь пожелать тебе удачной игры, — хмыкнул граф и в черной воронке портального смерча тут же исчез из переговорной.

Через секунду и меня утащил из-за огромного стола смерч портала.

Интерлюдия 2

Интерлюдия 2

Сменив вечернее платье на комбез лучницы, новоиспеченная графиня затаилась неподалеку от алтаря в ожидании кровавой развязки затянувшегося фарса.

Для своего наблюдательного пункта Гуй Чи облюбовала плоскую крышу высокого сарая на окраине, откуда ее опытному глазу открывался отменный вид на орду из нескольких десятков высокоранговых тварей изнанки (стадий короля и динозавра), целиком заполнившую всю централью площадь небольшого поселения. Несколько прыгучих и крылатых монстров разместилось так же и на соседних крышах домов, но спокойно восседающая на складном стуле девушка ничуть не опасалась быть обнаруженной окружающими кровожадными страшилищами. Скастованная ею техника Маскарад(аж двенадцатой стойки) для окружающих тварей делала присутствующего по соседству игрока неинтересной частью крыши, эдакой нелепой то ли башенкой, то ли трубой на сарае.

Техника Маскарад, кроме идеального слияния с окружающим ландшафтом, еще обеспечивала скрытому под ней игроку полную внутреннею звукоизоляцию. Потому требовательный писк своего системного экрана — на окружающем просторе обязанный разлететься во все стороны на десятки метров — сейчас услышала лишь одна Гуй Чи.

Призвав гаджет в руку из пространственного кармана, девушка мазнула пальцем по одинокому значку доставленного сообщения и в открывшейся тут же панели диалога прочла столбик убористого текста следующего содержания:

'Любимая, мы закончили. Как и обещал, я дал мальчишке шанс уравнять шансы с врагом перед финальной схваткой. Но жадность у него возобладала над разумом. Он отказался вернуть плащ за двенадцать предложенных мною миллионов живы, и теперь обречен на героическую смерть. Его питомец, похоже, теперь так останется на стадии динозавра, и не сможет достойно прикрыть хозяину спину. В общем, скоро все закончится. Но Единый свидетель, я давал ему шанс. Отказался — сам виноват. Все. Маякни мне, когда добудешь предметы.

p.s. Еще раз поздравляю с заслуженным возвышением, моя графиня!'

«Конечно, дорогой! Спасибо! Люблю тебя!» — отстучала в ответ Гуй Чи и спрятала экран обратно в пространственный карман.

Она давно уже была морально готова к такому бесславному для юного героя финалу, и от вынесенного Денису приговора ничего не дрогнуло в ее опаленной Игрой душе. Да старания парня сегодня возвысили бывшую баронессу. Но многоходовку, сделавшую ее графиней, рассчитал и предложил реализовать ее любовник. И именно графу Палачеву, в первую очередь, красотка Гуй Чи обязана была своим возвышением. А теперь просто пришло время раздавать долги. И она не подведет, исполнив свою часть сделки четко и без эмоций.

Плохо, конечно, что жадный мальчишка отказался от предложенного графом усиления. Зверь стадии легенда уничтожил бы гораздо большее количество тварей изнанки. Однако хозяина своего он бы все равно не уберег от стрелы невидимой высокоуровневой лучницы. Зато потом девушке пришлось бы прикладывать гораздо меньше усилий либо на добивание израненного рогатого исполина, либо на умерщвление ошметков растерзавшей-таки легенду орды. Теперь же тварей изнанки в конце финального сражения останется куда как больше, и ей придется хорошенько попотеть, пробиваясь к телу юного героя за посмертно выпавшими системными предметами.

— Извини, мальчик, это просто игра, — прошептала Гуй Чи и уголки ее губ приподнялись в змеиной улыбке матерого убийцы.

Плотный сумрак на востоке разрезала белая полоса вдоль горизонта — предвестник наступающего рассвета. Ждать осталось не долго. Сейчас парень верхом на грома-быке выскочит из гранитной плиты алтаря, и все быстро закончится.

У одинокой невидимой наблюдательницы в руках материализовался огромный лук со зловеще фосфоресцирующей в рассветном полумраке стрелой.

Последний отсчет начался…

Глава 35

Глава 35

— Зараза, хороший. У него такие большие красивые рожки… Ой-ой! Деда, ты видел, видел, как бычок только что меня лизнул⁈ — восторженный детский визг ворвался в мои уши сразу после переноса в загон питомца.

Выглядел грома-бык паршиво. Нижний, самый широкий участок его шеи, где недавно крепился Ошейник скорби, теперь являл собой провалившуюся под растрескавшиеся броневые пластины кольцевую вмятину, откуда непрерывно — сквозь те же трещины в броне — сочился по бокам и тонкой струйкой стекал на пол вонючий желтый гной. Закрепленные на шее чуть выше мои цепь-удила и стремена разрушительной техникой смерти не задело, но забираться сейчас на питомца, в нынешнем его состоянии, с моей стороны было б садизмом чистой воды. У тяжело раненного исполина не осталось, похоже, теперь сил на то даже, чтобы просто распрямить сгорбленную шею. И бедняга Зараза, понурившись, обреченно упирался огромными рогами в каменный пол загона.

И лишь заразительный оптимизм десятилетней девчушки, задорно скачущей вокруг опущенной головы исполина и энергично наглаживающей рога и щеки грома-быка, удерживал моего боевого товарища на грани провала в спасительное забытье.

— Муухх-кх-кх… — усталый приветственный рев питомца тут же перешел в скрипучий надсадный кашель.

— Держись, бро! Я с тобой! — потрепал я грома-быка по опущенному широченному лбу и, запросив у системы описание рокового девятого улучшения питомца, выяснил, что до перерождения в нежить у бедняги осталось чуть более семи минут.

Выведя следующим запросом перед глаза текущий объем наших с питом Запасов живы, я увидел следующие две строчки:

Запас живы игрока: 3639724 единиц

Запас живы питомца: 45000714 единиц

Даже сложение имеющихся величин, как таковых, в сумме давало всего сорок восемь миллионов шестьсот сорок тысяч. Учитывая же, что за перевод живы питомцу система непременно спишет с объема моего перевода свой грабительский процент, выходило, что, для запускающих эволюцию на новую стадию развития пятидесяти миллионов, в Запасе пита не хватало еще примерно полутора миллиона. И где-то резко надыбать такой нехилый объем за оставшиеся семь минут было решительно невозможно.

— Зараза, хороший, — вывел меня из мрачной задумчивости звонкий девчачий голосок.

Ничуть не страшась могучего зверя, сотканная из изумрудного пламени Непа в две руки рядом ласково наглаживала бронированную заразину ногу.

— Не болей, бычок, не болей.

— Дениска, ну ты нашел тоже время тупить, — наехал на меня зависающий в отдалении Псих. — До рассвета всего полчаса осталось, а нам еще столько с тобой нужно успеть… Аж две техники новые в арсенале появились, и ни там, ни там ни одной стойки еще тобой не изучено.

— Серьезно⁈ — обернувшись, зло глянул я на наставника. — Вот ты сейчас это серьезно⁈ У меня через семь минут питомец черт знает во что превратится! Толпа тварей на выходе из хранилища в клочья порвать грозятся! А тебя волнуют ТОЛЬКО неизученные техники⁈

— Ну-ка не кричи на дедушку! — обернувшись и погрозив пальчиком, строго попеняла мне Непа.

— Муухх-кх-кх… — поддержал чахоточным кашлем новую подружку Зараза.

— Да блин!..

— Успокойся, Денис. Ситуация вовсе не так безнадежна, как ты себе ее рисуешь, — спокойно возразил мне Псих. — Просто, без нервов, начинай решать проблемы по мере их значимости.

— Да как тут, вообще, можно что-то порешать⁈ — запротестовал я. — Живы для апгрейда Заразы на стадию легенды у нас не хватает! Добыть ее негде!.. Эх! Походу, зря я плащ за двенадцать миллионов продать отказался!

— Э-э! Деда, скажи ему! Я только к тебе вернулась! И только-только с бычком подружилось! — возмутилась девочка.

— Успокойся, дорогая, никто тебя никуда не собирается отдавать, — заверил внучку Псих и, обернувшись обратно ко мне, строго отчитал: — Стыдно, Денис! На пустом месте ребенка пугаешь! Ты восьмого уровня уже игрок, а до сих пор не способен, без подсказки, функционалом техник своих управлять.

— Че-че? Хочешь сказать: я с помощью какой-то техники своей могу замедлить обращение пита?

— Не просто замедлить, — хмыкнул Псих, — а даже поставить на практически бесконечно долгую паузу, пока не накопишь недостающую для его апгрейда живу.

— Да как, черт возьми⁈

— Я лишь дух системного предмета, а не игрок, — развел руками хитрец. — Я дал тебе подсказку, но решение проблемы ты должен отыскать сам. И, кстати, поторопись, нам еще техники новые изучать.

— Блин, блин, блин… — забормотал я, лихорадочно выстраивая перед внутренним взором названия всех имеющихся в наличии техник.

— О девочке маленькой рядом не забываем! — осадил меня тут же нудный бородатый тип. — И за языком своим следим.

— Да ладно тебе, деда. Не такая я уже и маленькая, — обернувшись, хитро подмигнула мне малявка с косичками, как дед, сделав акцент на своем возрасте.

Догадаться, что это была очевидная подсказка хватило мозгов даже такому тормозу, как я. На уменьшение размера была заточена лишь одна моя техника, и она же единственная напрямую воздействовала на питомца… Млять, походу, я действительно тормоз!

— Полагаешь, в состоянии живого камня у Заразы остановится этот негативный процесс? — спросил я Психа.

— Примени технику, и проверим, — ухмыльнулся наставник.

Я послушно скастовал седьмую стойку Живого камня и, дотронувшись до лба пита, через мгновенье получил в ладони увесистую каменную фигурку.

— Ой какая прелесть! — тут же захлопала внизу в ладоши от восторга Непа. — Денис, дай мне скорее это чудо!.. Деда, вели ему, чтобы от мне отдал!

Но, игноря хотелки капризного ребенка, я поднял руку с каменной статуэткой высоко вверх, чтобы проказница точно до нее не дотянулась и, с замирающим сердцем, снова запросил у системы описание последнего заразиного улучшения… А через несколько секунду облегченно выдохнул, когда удостоверился, что в загоревшейся перед глазами описательной строке системного лога конечные цифры таймера обратного отсчета замерли на отметке примерно в пять с половиной минут.

— Кажись получилось, — улыбнулся я Психу. — Только вот техника эта даже на седьмой стойке, сам знаешь, ужасно маназатратная. Я, конечно, запустил уже в параллель и Крыло бабочки, но все равно, Резерв будет опустошаться слишком быстро, и долго в виде статуэтки питомца я удержать не смогу.

— В хранилище пополнение Резерва маны происходит во много раз быстрее, чем снаружи, так что здесь его полного истощения можешь вообще не опасаться, — хитро подмигнул мне в ответ сотканный из изумрудного пламени наставник. — Ну а когда наружу выберемся, попросим Непу позаботиться о фигурке. Внучка, ты ведь нам не откажешь?

— Ладно! Только пусть он мне прямо сейчас ее даст! — вновь потребовала забавная девчушка. — Деда ну скажи ты ему!

— Действительно, Дениска, что ты в статуэтку мертвой хваткой вцепился. Отдай ее на хранение девочке, — неожиданно встал на сторону капризули Псих.

— Да ты прикалываешься⁈ — возмутился я.

— Отнюдь. Мы сейчас на арену тренироваться отправимся, и мне нужно, чтобы там обе твои руки свободными оставались.

— Да, блин, если я отдам ее, техника же сразу развеется, и ставший прежним Зараза попросту раздавит эту малютку.

— А вот и не раздавит! — показала мне язык непоседа.

— Да ты попробуй сперва, — рассмеялся идущий на поводу у внучки дед.

Тяжко вздохнув, я таки вручил каменную статуэтку в жадно тянущиеся к ней детские ручонки. И…

— Ух ты! Тяжеленькая… Деда, а можно я пойду и с ней поиграю? — и, не дождавшись ответа от Психа, егоза сгинула из загона в вихре портального смерча.

— Да ты не переживай, Денис, — хмыкнул в огненную бороду наставник. — Она же не человек, а дух принадлежащего тебе системного предмета. То бишь точно такая же частичка твоего разума, как и я… Ну-ка проверь текущий размер своего Резва маны.

Я покорно сделал системный запрос на вывод перед глазами заказанной строки из статуса, и тут же аж дар речи потерял от уведенного:

Резерв маны игрока: 8426 (8000) единиц

Последние две цифры в первом четырехзначном числе беспрерывно менялись из-за активного действия Живого камня и Крыла бабочки, то в несколько секундных рывков добираясь до восьми тысяч четырехсот пятидесяти, то с интервалом в несколько секунд вдруг резко проседая сразу на несколько десятков единиц маны.

Угадав мое ошеломленное состояние, Псих стал объяснять происходящее, не дожидаясь вопросов:

— Плащ сэта Изумрудного берса — это, ведь, не боевой предмет, как мой топор, а бытовой. В сражении от него игроку толку не будет. Зато он надежно защитит своего хозяина от ветра, ливня и снега, и убережет от простуды при ночевке даже на льду. Ну и, как системный предмет, разнообразит изученную тобой уже до восьмой ступени технику Изумрудного берса парочкой приятных бонусов. В Плаще изумрудного берса, как и в любом обычном плаще, имеется парочка карманов… Не ищи. Глазами ты их не увидишь. Это системные карманы системного предмета. Пространственный карман и карман резерва. То бишь на восьмом уровне, после освоения восьмой стойки Изумрудного берса, с появлением сэтого плаща, у тебя теперь появился дополнительный пространственный карман вместимостью восемь тысяч грамм — или восемь килограмм. И ещё дополнительный Резерв маны объемом восемь тысяч единиц. Потому ты можешь теперь совершенно спокойно спрятать статуэтку Заразы в новый пространственный карман и вообще не париться об истощении в двадцать раз увеличившегося Резерва маны. Которого даже снаружи теперь запросто хватит для поддержания действия Живого камня в течении десяти, а то и более, часов. А поскольку Непа — дух системного плаща, обеспечившего тебя столь ценными карманами — именно ей в первую очередь ты обязан поручить заботу о статуэтке питомца. Проще говоря, вручив здесь ей каменную статуэтку в руки, ты фактически уже спрятал эту вещицу в пространственный карман системного плаща.

— Охренеть, — выдохнул я.

— Так, с этим разобрались. А теперь живо на арену! — и в следующую секунду, подхваченный черным портальным смерчем, я был перемещен на до боли знакомый изумрудный песок.

Глава 36

Глава 36

Первая стойка Чертогов тлена удалась мне с первой же попытки. Сложив пальцы двух рук в замок за спиной показанным Психом образом, я тут же ощутил сзади ледяную воронку раскрывшегося портала, притяжению которого смог противостоять лишь благодаря расторопности наставника, щелчком пальцев мгновенно развеявшего мою удачную попытку.

— Молодчина, Денис, так держать!

Однако следующую стойку за Психом мне удалось повторить лишь то ли с девятой, то ли с десятой попытки… А над точным воспроизведением третьей стойки Чертогов тлена и вовсе пришлось промучиться более пяти минут, пока наконец снова сзади меня не стал затягивать в портальную воронку ледяной «насос».

— Трех минут, пожалуй, для начала тебе будет достаточно, — подытожил первую часть экспресс-тренировки Псих. — Переходим к Зеркальному шагу. Значит, первая стойка техники выглядит так, смотри: упираемся в полуприсяде пяткой правой ноги в песок, а левую под таким вот наклоном ставим на носок, одновременно вот так горбим спину, и складываем пальцы прижатых вдоль боков рук вот таким макаром. Понял?.. Ну, раз понял, повторяй.

Эта с виду простенькая, но на деле оказавшаяся пипец какой геморрной, стойка покорилась мне лишь спустя пару минут бестолковых попыток. Но предыдущие мучения стоили того! Рядом на песке арены прямо из воздуха вдруг материализовалась закутанная в изумрудный плащ фигура двойника с уже призванным топором в правой руке. И тут же мой клон атаковал Психа, сочтя, видимо, его обидные подначки — мол, как ученик, я полная бездарность и неумеха — актом агрессии в мою сторону. Разумеется, сотканной из изумрудного пламени фигуре влетевший в грудь топор вреда не нанес. А в следующее мгновенье щелчком пальцев наставник развеял моего агрессивного двойника из удавшейся наконец техники. Но чувство глубокого удовлетворения за это маленькую месть крикуну-Психу я определенно испытал.

— Че лыбишься, Дениска, — хмыкнул наставник, — обидел дедушку и рад?

— Это кто тут моего дедушку обидел? — мгновенно материализовалась на арене фиг знает откуда примчавшаяся егоза и замахнулась на меня каменной фигуркой пита.

— Да никто меня не обидел, Непа. Ложная тревога. Пошутил я, — успокоил юную заступницу наставник. — Наоборот, Денис наш молодец, две сложные техники только что за считанные минуты освоил.

— А?.. Ну ладно тогда, — и девчушка снова сгинула в воронке черного портала.

— Нам тоже, пожалуй, пора закругляться, — объявил Псих. — До рассвета остались чуть более пяти минут всего. За которые тебе еще нужно сбежать отсюда подальше.

— Чего?.. Как это сбежать?

— Желаешь: героически сдохнуть разорванным ордой высокоранговых тварей изнанки? — хмыкнул наставник.

— Да нет, конечно. Но…

— Ну мы ж не зря с тобой до третьей ступени технику Чертоги тлена освоили. Помнишь ее описание?

— Так ты что ли предлагаешь?.. — договорить мне помешали загоревшиеся перед глазами строки системного ультиматума:

Внимание! Герой, вы обязаны в течении следующих 5 минут покинуть хранилище и завершить исполнение квеста. В случае отказа покинуть хранилище, у вас будут аннулированы все уровни и показатели развития, достигнутые во время исполнения квеста. С сопутствующим списанием обретенных техник и прочих преференций. На принятие решения вам осталось: 00:04:59… 00:04:58… 00:04:57…

Все случилось точно так, как и предсказал опытный Палачев. На рассвете меня вежливо, но непоколебимо, попросили свалить нахрен из безопасного местечка.

— Портал в Чертоги тлена, как мы уже выяснили опытным путем, открывается прямо отсюда, — осклабился Псих, прочтя вместе со мной текст уведомления. — И у тебя в арсенале имеется целых три стойки техники, чтобы выбраться из хранилища через этот черный ход. Рекомендую, чтобы уж наверняка, воспользоваться третьей, благо отпущенное системой время позволяет замахнуться на трехминутную прогулку по Чертогам.

— А если…

— Тогда, походу, мы с тобой больше не свидимся, — хмыкнул Псих.

— Спасибо, блин, за поддержку!

— Всегда пожалуйста, — продолжил угорать несносный тип.

— Да, Псих, блин!

— Что за страсти поджидают тебя в Чертогах — сие есть тайна великая, покрытая мраком непроглядным, — пожал плечами наставник. — А вот, ежели не сможешь отдалиться от алтаря на безопасное от чутких тварей расстояние, то тебя в два счета настигнет орда, шансов против которой в одиночку у игрока восьмой ступени нет от слова совсем.

— Звучит убедительно. Ладно, не будем тогда тянуть.

— Удачи, Денис.

Я скастовал третью стойку Чертогов тлена и позволил себя утянуть ледяному вихрю открывшегося за спиной портала.

Глава 37

Глава 37

Оказавшись в скудно освещенном пространстве, заполненном густой серой хмарью, я не успел даже толком осмотреться, как принялся остервенело чихать, отплевываться и тереть кулаками слезящиеся от нестерпимого зуда глаза. В этом жутком местечке, как незваному гостю, мне без слов сразу дали понять, что тлен мертвых не годится для дыханья живых.

Из-за содержания в окружающей мгле мелких частиц какой-то жгучей, как перец, дряни со зрением и дыханием начался лютый трэш. Слизистые глаз и носоглотки, казалось, покрылись слоем непрерывно копошащихся кусачих мурашей, острое подсознательное желание избавиться от которых стремительно затмило риск потери в процессе выдавленных глаз и вырванных ноздрей.

И вдруг все резко прекратилось. Сводящий с ума лицевой зуд в глазах и носоглотке, как отрезало. Я обнаружил, что липкими от кровавых слез и соплей ладонями, прижимаю к разодранному лицу длинные края глубокого капюшона, и изумрудная ткань системного предмета блокирует попадание жгучей взвеси на слизистую круче любого противогаза. А еще оказалось, что плотная ткань капюшона стала полупрозрачной, и я прекрасно могу наблюдать свозь нее пустошь Чертогов тлена, затянутую хмарью не такой уж и густой, как показалось вначале.

Соединив обе створки краев капюшона в левом кулаке, в освободившуюся правую руку я призвал топор и зашагал вперед, выбрав ориентиром возвышающийся примерно в полукилометре холм.

Дышалось сквозь ткань системного плаща удивительно легко, и терзающие на первых шагах меня остаточные последствия насморка и кашля вскоре исчезли без следа. Но на смену физическому дискомфорту вскоре пришла иного рода напасть. Шагать пришлось по затянутому непрочным льдом болоту. И мало того, что по-прежнему обмотанные драным тряпьем ноги ужасно скользили по этому гладкому катку, хрупкий лед еще отчаянно трещал на каждом моем шагу и норовил вот-вот лопнуть. А из-за сгущающейся у земли серой хмари невозможно было разглядеть, что там внизу под прозрачным настилом «катка», спасительная кочка или жадная пасть трясины.

Худо-бедно отшагав под угрозой провала в болото примерно полсотни метров, я в прямом смысле слова нарвался на первого аборигена.

Во время очередного шага ожидаемо затрещавший под скользнувшей в сторону опорной ногой лед, вместо привычной просадки вниз, вдруг стал вспучиваться вверх. И едва успев отскочить в сторону, я вдруг обнаружил на месте аномалии энергично прущую вверх сквозь образовавшуюся во льду дыру облезлую башку одноглазого зомби. Посланный в ожившего мертвеца топор разворотил гнилую черепушку в кровавый фарш из костей и мозгов, расплескавшийся на несколько метров по округе. И обезглавленный монстр, прекратив дальнейшие потуги выбраться наружу, окончательно упокоился, погрузившись обратно в болото.

Однако появление на моем пути первого зомбака стало, походу, триггером для пробуждения остальных подледных обитателей болота. И, едва я двинулся дальше, как уже всюду, куда не кинь взор в окружающей пустоши, начал со зловещим хрустом крошиться лед под десятками (а то и сотнями) оживших покойников, с остервенелым упорством теперь выбирающихся из болотной жижи под наружную серую хмарь.

Не дожидаясь, пока все монстры вылезут и начнут меня ловить, я в разы ускорился и как смог быстро то ли заскользил, то ли пошлепал к все еще далекому холму. Лед опасно крошился под моими проскальзывающими на грани фола скачками, и заменяющие обувь обмотки быстро насквозь вымокли от выплескивающейся из выбоин и трещин жидкой, болотной грязи. Меня все чаще стало водить по люду и опасно заносить. Пару раз даже пришлось, гася неконтролируемое скольжение, врезаться в выбирающихся из грязевых лунок зомбарей. К счастью, оба раза обошлось без провала с монстром обратно в узкую лунку, а от норовивших тут же зацапать когтистых ручонок неизменно спасал меня верный топор.

Еще, петляя между выбирающимися на волю ожившими мертвецами, я не забывал, разумеется, и метать топор по сторонам, сокращая таким макаром потихоньку поголовье потенциальных загонщиков. Увы, примерно за полминуты, что потребовались каждому из зомбаков для окончательного вызволение из подледного грязевого плена, расстрелять я успел от силы десятую часть восставшей из болота толпы. Причем с подсчетом конкретно на текущий момент, потому что по ходу моего продвижения вперед вдали из-подо льда наверх прорывались все новые и новые головы выбирающихся из болота зомбаков. И как я не оттягивал этот неприятный момент, но за мной таки вскоре началась охота.

Какое-то время мне удавалось легко уворачиваться от тихоходов-загонщиков. Но из-за того, что зомбаки мне наперехват стекались со всей окружающей пустоши, очень скоро концентрация их вокруг моей отчаянно рвущейся вперед фигуры возросла в разы. И вскоре практически одновременно сошлись сразу два крайне неприятных для меня фактора. Во-первых, мои мокрые и частично обледенелые обмотки на стопах, в очередной раз потеряв сцепку с ужасно скользкой поверхностью, понесли в неконтролируемый занос, из которого пришлось выбираться путем зацепа топором тянущего руки ближайшего зомбока, с соответствующей потерей скорости после резкой остановки почти до нуля. Проделывая подобный фокус уже не впервые, я не сомневался, что успею потом увернуться от надвигающихся со всех сторон загонщиков и, разогнавшись снова, уйду в спасительный отрыв. Но… Во-вторых, из-за критического скопления вокруг зомбарей, ненадежный лед болота, спровоцированный дополнительным колебанием от случившегося экстренного торможения, вдруг разом просел и вскрылся на многометровой площади. И тормознувший только что почти в эпицентре начавшегося ледокола я провалился в черную болотную жижу вместе со своим урчаще-рычащим окружением.

В грязи разверзшейся под ногами бездонной топи меня тут же заграбастали когтистые хваталки соседей за спину и локоть занятой капюшоном левой руки. Срубив перво-наперво топором зацеп с хранящей лицевую защиту руки и обезглавив возвратным движением топора наглого зомбака впереди, от прилипалы сзади избавиться я уже не успел и завалился следом за рывком этого ублюдка на спину.

Когда над головой сомкнулась поглотившая нас обоих черная жижа, а в правую руку с топором сбоку впились сразу две когтистые пятерни, на дальнейшем продвижении вперед я уже мысленно поставил крест. Но сдаваться зомбакам, разумеется, не собирался, и продолжил отчаянно барахтаться в болотной жиже, вырываясь из лап оживших мертвяков.

К счастью, остальная надвигающаяся со всех сторон толпа зомбаков так же, как барахтающаяся вокруг меня пара самых шустрых особей, намертво завязла в жиже вскрывшейся трясины и не могла запросто до меня дотянуться. Увы, болотную воду ткань капюшона удержать не смогла, я стал захлебываться в ней, но, освободив правую руку для каста Омута силы, вдруг уперся ногами то ли в бревно, то ли в тушку очередного всплывающего к поверхности зомбака и, поддавшись интуитивному порыву, тут же скастовал стойку техники Рывок батута.

Торпедой взвившись в следующую секунду из-под воды на добрый метр над поверхностью болота, как тут же выяснилось, вместе с единственным удержавшимся прилипалой… Цепляющийся за спину зомби, как оказалось, незаметно отвалился еще во время нашей подводной борьбы, и, возможно, это его невезучая соскользнувшая вниз тушка послужила мне опорой для «техничного» прыжка… Далее я вырвал из когтистых лап чересчур навязчивого «компаньона» скользкий от жидкой грязи рукав и, пока последний неуклюже валился спиной в черную жижу, удачно приземлился обеими пятками на плечи оказавшегося внизу зомбака, единственного среди барахтающейся вокруг нежити, словно аккурат для меня, нащупавшего под ногами твердую опору.

Оттолкнувшись от плеч не успевшего среагировать на меня зомбака, и таки завалив бедолагу к остальным барахтающимся в трясину, я распластался над бурлящим болотом в максимально длинном прыжке, целя дотянуться до края огромной полыньи… В принципе, с текущими показателями Силы и Ловкости игрока восьмой ступени, затеянный мною десятиметровый прыжок имел объективные шансы на успех, но из-за насквозь промокшей в болотной грязи одежды, изрядно увеличившей мой вес, и ни разу не спортивной обувки на ногах, я добрых три метра, увы, все-таки не долетел и, бултыхнувшись в черную жижу, снова с головой скрылся в ней.

Но нащупав на сей раз на полутораметровой примерно глубине надежное илистое дно, я тут же проворно вырвался из захвата потянувшихся сбоку когтистых лап. Энергично доковылял до края полыньи и, последним рывком перевалившись на лед, зацепился крюком топора за опорную ногу ковыляющего навстречу зомбака.

Стреноженный бедолага тут же неуклюже завалился спиною на лед, я же, благодаря сбившему его шаг рывку топором, ловко выскочил из грязной воды и, обогнув злобно шипящий «якорь», в кровавое месиво тут же разворотил топором харю очередного попытавшего цапнуть за полы плаща азартно урчащего злопыхателя. И вырвавшись наконец на относительно свободный оперативный простор, пошлепал дальше, как заяц, петляя среди когтистых перехватчиков.

Первые примерно три десятка метров зомбаков вокруг меня было не много (большинство завязло сзади в полынье трясины) и уворачиваться от них получалось достаточно легко. Но вскоре встречные ряды монстров уплотнились, и возникла опасность повторного разрушения льда под сгрудившейся толпой.

Для расчистки пути мне пришлось разыграть последнюю козырную карту. Я на бегу скастовал единственную изученную пока стойку техники Зеркальный шаг, и материализовавшийся тут же рядом двойник, в точно таком же, как у оригинала, промокшем до нитки плаще, неуклюжими скользящими скачками понесся на встречную толпу, на каждом скачке лихо срубая топором бошки особо рьяно тянущих наперехват лапы зомбарей.

Я же вильнув в сторону, благополучно разминулся с ринувшейся наперехват двойнику толпой. Сбоку ожидаемо тут же затрещал лед, и схомутавшая-таки на третьем скачке моего клона толпа всей массой благополучно провалилась в болотную жижу, вместе с исчезающей из-под многочисленных когтистых зацепов, честно отработавшей свой призыв обманкой.

А я понесся дальше, не чувствуя уже задубевших от холода ступней, и остервенело отмахиваясь топором или просто уворачиваясь от новых и новых когтистых перехватчиков, которых впереди снова начинало скапливаться критически много.

— Да откуда ж вы все, суки, беретесь-то⁈ — глухо пропыхтел я в мокрые края капюшона, вырывая уже морящуюся от обилия дыр полу плаща из очередного когтистого зацепа, и срубая по локоть лапу монстра, шлагбаумом преградившую мне дорогу.

Еще один отчаянный скачек, и лес рук впереди становится уже точно непроходимым. Пытаюсь увернуться боковым скачком и…

Подхваченный внезапным ледяным порывом ветра, вываливаюсь из серой хмари Чертогов тлена на пожухшую осеннюю траву.

Интерлюдия 3

Интерлюдия 3

Лежащий на столе гаджет пискнул, привлекая внимание хозяина, и, отложив в сторону бумаги, граф Палачев поднял системный экран.

— Ну наконец-то, — проворчал он, легким касания пальца открывая сообщение Гуй Чи.

«Илья, уже расцвело, но из алтаря он так и не вышел. Что мне делать?» — прочел он строки немногословного послания девушки и, пробежавшись пальцами по экрану, набил тут же короткий ответ:

«Секунду. Сейчас проверю.»

С экраном в руке выйдя из-за рабочего стола, граф быстрым шагом покинул кабинет, лифтом спустился до первого этажа и, не реагирую на приветственные поклоны попадающейся по дороге прислуги, быстро пересек просторный холл, выскочив оттуда под стеклянный купол внутреннего замкового дворика. Конечной целью его перехода был средний родовой алтарь, до блеска отполированная гранитная плита которого находилась в центре замкового двора.

Переместившись через алтарь в хранилище, Палачев тут же портальным смерчем перенесся в переговорную и, оказавшись в кресле за огромным полыхнувшим изумрудным пламенем столом, системным запросом потребовал встречи с союзником. Но получил неожиданно отказ, по причине отсутствия в данный момент Дениса Савельева в хранилище.

«Его нет в хранилище», — отправил он тут же с экрана сообщение Гуй Чи.

«Но из алтаря он не появлялся точно! Я глаз с него не сводила! Да и тварей вокруг полно, мышь бы не проскочила!», — прилетел через несколько секунд ответ от любовницы.

— Ай да Дениска. Прям заинтриговал, чертяка. Что ж, так будет даже интересней, — пробормотал себе под нос хищно ухмыльнувшийся граф и снова забегал пальцами по экрану:

«Выходит, у мальчишки оказался все-таки какой-то туз рукаве. Ничего страшного, специально на такой случай мы и разыграли перед ним спектакль в переговорной. Переходим к плану Б. Шугани тварей от алтаря и проследи, чтоб до появления князя с дружиной — а они уже должны быть где-то на подходе — погонщики не затеяли ритуал осквернения алтаря», — напечатал он и отправил Гуй Чи очередное сообщение.

«Все сделаю, любимый», — прилетело вскоре в ответ.

Граф спрятал системный экран в карман пиджака и покинул хранилище.

Глава 38

Глава 38

Шмяк!.. Со смачным шлепком под ноги плюхнулась бурая субстанция с характерным запахом, и я запаниковал, решив, что позорно дристанул с устатку. Но произведенная по горячим следам инспекция под плащом тут же наглядно продемонстрировала ошибочность первоначального вывода.

Оказалось, с меня попросту сорвались и дружно хлопнулись вниз все остатки одежды, мгновенно истлевшие до состояния зловонной гнили после выхода из Чертогов тлена. Присмотревшись к растекающейся по траве коричневый жиже, я заметил там и фрагменты кожи (от куртки), и волокна ткани (от штанов и превращенной в ножную обмотку сорочки).

Хорошо еще разрушительное действие Чертогов тлена ничуть не затронуло системный плащ, а то б оказался сейчас на заросшим редким кустарником поле вообще голяком. Кстати, о плаще — он определенно стал целее даже, чем был в Чертогах. Оставленные когтями зомбаков разрезы по краям его стали гораздо уже и перестали махриться. Подтверждая возникшую догадку, прямо на моих глазах один из таких боковых разрезов сам собой соединился и слился обратно в цельную невредимую ткань.

— О как! А плащик-то, оказывается, еще и самовосстанавливающийся, — пробормотал я поднос довольно. — Ну правильно, иначе б подобный не особливо прочный системный предмет давно бы уже в труху превратился от банальных царапин и потертостей.

Увы, автоматическая просушка не входила в перечень полезных свойств возвращающего после Чертогов стремительно приличный внешний вид системного предмета. И очутиться в мокром плаще босиком на подмороженной утренним октябрьским заморозком траве оказалось вообще ни разу не здорово. Ну спасибо хоть не с голой жопой.

Деревенский частокол обнаружился примерно в сотне метров за спиной. В тайно покинутом мною населенном пункте все, вроде, оставалось тихо и спокойно. Тревоги из-за моего побега никто не поднимал, и погони не наблюдалось. Абсолютная тишина за бревенчатым заграждением выглядела настолько интригующей, что захотелось даже вернуться и глянуть в щелочку: че там на самом деле внутри творится?

— Блин, может и нет там вокруг алтаря никакой засады, а меня тупо развели, как лошару? — проворчал я себе под нос. Но проверять все же не решился и предпочел поскорей унести с открытого места ноги.

На ходу призвав из пространственного кармана квестовую карту княжества, с совсем крошечным уже участком красных точек-алтарей в углу, я без проблем сориентировался на местности и выстроил скорейший маршрут к ближайшему оскверненному алтарю. Но едва, скорректировав маршрут, зашагал в выбранном направлении, почти сразу был вынужден шарахнуться за ближайший куст, напуганный оглушительным многоголосым ревом тварей, грянувшим вдруг мне вслед из только что пустынного, казалось, поселения.

Опасливо выглянув из-за кустарника, я увидел невероятное сражение, разыгравшиеся за частоколом над крышами дальних деревенских домов. Огромный серебристый дракон, отчаянно молотя воздух крыльями, пытался взлететь, но ему мешали оторваться от земли знакомые белесые нити-канаты шлусеров, перехватившие летуна па примерно двадцатиметровой высоте. Наброшенные с разных сторон эти самозатягивающиеся тенета пауков-великанов в считанные мгновенья надежно заарканили не только лапы крылатого ящера, но также его шею и хвост. Плавясь в багровом драконьем огне, эти путы то и дело лопались от мощных рывков пленника, но на смену одному порванному канату снизу от шлусеров залетели и хомутали конечности пленника сразу по два-три новых.

Еще на серебристых боках красавца-дракона безобразными наростами повисли вцепившиеся мертвой хваткой злоты. Далеко не всем этим жабообразным зубастикам удавалось с первой попытки зацепиться широкой зубастой пастью за гладкую чешуйчатую броню крылатой рептилии, но упертые злоты, срываясь вниз, прыгали снова и снова. Некоторые, повторно не достигая цели, сгорали в широких потоках пламени, периодически изрыгаемых драконом в разные стороны. Так же драконий огонь, стекая по бокам, выжигал периодически и грозди присосавшихся к бокам прилипал. Однако число зубастых паразитов на серебристых боках одинокой рептилии не уменьшалось — на места сбитых огнем злотов очень быстро находились новые желающие присосаться к лакомому драконьему боку.

Несмотря на подавляющее численное преимущество атакующих, сила и мощь одинокого короля небес до поры до времени ничуть не уступала ярости и напору штурмующей его снизу орды. Но все изменилось, когда на окружающие воздушный бой дымящиеся крыши домов, кроме шлусеров и злотов, стали забираться многочисленные ыыбжи. Карабкаясь по спинам друг друга, эти закованные в хитиновую броню тараканоподобные танки стремительно возводили до заарканенного дракона эдакие живые осадные башни. И по этим многометровым сооружениям даже бескрылые ыыбжи стали вскоре забегать на головокружительную верхотуру. Подключение вторым фронтом к атаке на дракона карабкавшихся друг за дружкой на двадцатиметровую верхотуру тараканоподобных создало лавинообразный приток захватчиков. Которые, терзая массивными жвалами уже не только в бока, но и спину, и даже шею бедолаги-дракона, стали стремительно склонять исход сражения в сторону орды высокоранговых выходцев с Изнанки.

В итоге, и минуты не прошло, а оказавшийся буквально похороненным под живым шевелящимся клубком из высокоранговых тварей изнанки дракон, прекратив огрызаться огнем, стал надсадно хрипеть и обреченно заваливаться вниз.

Но тут в бой вступила ОНА, и почти проигранное драконом сражение вдруг радикальным образом преобразилось в зарождающуюся победу.

Сперва мне бросилось в глаза, что стали вдруг сами собой, без драконьего огня и рывков, друг за дружкой истончаться и лопаться белесые нити-канаты пут, удерживающие могучего пленника в неразрывной привязке к окружающим крышам. А когда через считанные секунды сгинул последний белесый аркан с драконьего хвоста, тут же, без видимой причины, стали срываться с шеи, спины и боков злоты и ыыбжи. И лишь начав пристальным взглядом вглядываться в нижние крыши, в поисках хоть какого-нибудь объяснения происходящему, я приметил крохотную фигурку одинокой лучницы на плоской крыше дома, со скоростью швейной машинки загоняющую стрелу за стрелой в спины терзающих крылатого ящера монстров изнанки.

Одновременно со мной отважную лучницу обнаружили, похоже, и твари изнанки, из-за чего девушке в защитном комбинезоне, соблазнительно обтягивающем ее стройную фигурку, пришлось, резко сменив угол атаки, запустить серию стрел куда-то себе под ноги.

Избавленный меж тем от пут и доброй половины прилипал дракон воспрял духом и прицельно изрыгнул вниз широкий поток пламени, подпалив на крыше дома основание последней уцелевшей и все еще дотягивающейся до его уровня живой пирамиды из ыыбжей. Пара практически испепеленных тараканоподобных монстров, потеряв сцепку с крышей, заскользила вниз, и лишенная фундамента конструкция следом так же посыпалась вниз, отсекая прочим тварям возможность вскарабкаться на спину дракона. Прекратив вынужденное снижение, могучий ящер снова стал набирать высоту.

Оставшаяся же внизу лучница, оперативно избавившись от ближайших преследователей, тут же сотворила на моих глазах и вовсе невероятный фокус. Вскинув над головой огромный лук, она запустила очередную стрелу вслед тяжело поднимающемуся дракону и одновременно, явив чудеся потрясающей ловкости и реакции, цапнула рукой оперение сорвавшейся с тетивы стрелы. Подхваченная ускорением собственного снаряда, невероятная лучница ракетой взмыла вверх аж на стометровую высоту, и по широкой дуге затем плавно опустилась на спину взлетающему дракону. Сходу вступив в бой, лучница по новой наложила на тетиву перелетную стрелу и выпустила ее точно в глаз первого подвернувшегося ыыбжа.

Дальше, демонстрируя чудеса координации, девушка запросто пробежалась вдоль хребта молотящего крыльми дракона взад-вперед, безостановочно щелкая луком на бегу и без промаха расстреливая с боков крылатого гиганта оставшихся «прилипал». Во время этого короткого стремительного забега встречный ветер разметал в стороны длинные волосы лучницы, и четко разглядев наконец ее лицо, я окончательно убедился, что это оказалась моя недавняя знакомая — новоиспеченная графиня Гуй Чи. Сразу вспомнилось ее заговорщицкое подмигиванием перед исчезновением из переговорной.

— Вон оно как! Выходит, в благодарность за добытый для нее титул, графиня решила дополнительно подстраховать меня на выходе из хранилища, — пробормотал я потрясенно и, глядя на быстро набирающего высоту избавленного от «прилипал» огнедышащего питомца Гуй Чи, продолжил дальше рассуждать вслух: — Спасибо, конечно. Но, без Заразы, меня бы твари растерзали на плите алтаря, полагаю, гораздо быстрее, чем ты смогла бы пробиться ко мне со своим далеко не всесильным драконом. Так что, сбежав в Чертоги тлена, я все сделал правильно.

Раскатистое «Ура!» княжеской дружины, атаковавшей, похоже, только что горящее поселение, к счастью, с противоположной стороны, вывело меня из задумчивости, заставив вскочить на ноги и бежать со всех ног по намеченному ранее маршруту к следующему оскверненному алтарю.

Оставшиеся за спиной в селении недобитки высокоранговых тварей изнанки дадут бой княжьему войску и на какое-то время задержат моих преследователей. И этой вынужденной заминкой князя следовало воспользоваться сполна.

— Эх, как же раньше было все просто, на спине верного Заразы, — пропыхтел я на бегу и попытался ускориться.

Глава 39

Глава 39

Расстояние, которое верхом на Заразе одолел бы за считанные минуты, изнурительным бегом по бездорожью удалось самостоятельно покрыть лишь за пару часов. К счастью, ушибы голых ступней из-за частого попадания под них древесных корней и земляных камней перестали меня тревожить довольного быстро, сразу после утраты чувствительности окоченевших на мерзлой земле стоп. А наоборот распарившееся от быстрого бега тело смогло в течении уже первого получаса полностью высушить мокрый плащ.

Развитая Выносливость позволила мне без труда поддерживать высокий темп бега на протяжении всего маршрута. Твари изнанки же по дороге мне вообще даже на глаза ни разу не попались; подозреваю, из-за того, что, во-первых, после освобождения от скверны львиной доли территории княжества, затаившихся в нашей земле монстров осталось в десятки раз меньше, чем раньше, во-вторых, уцелевший в подземных норах молодняк, ощущая смертельную угрозу от пробегающего сверху игрока восьмого уровня, наоборот норовил зарыться еще глубже, и заставить выбраться их наружу возможно было лишь с помощью Манка. В итоге, фактически у меня получился эдакий двухчасовой беспрерывный марафон от одного деревенского частокола до другого.

Добравшись до цели, я через ближайшую брешь в бревенчатом ограждении проник в разоренный монстрами населенный пункт и играючи покрошил там топором небольшую стайку гончих мрака стадий середняк и бывалый, с единственным вожаком. Практически вся эта жалкая свора загнулась от первого же заряда горючих искр, вылетевшего из-под сдвоенного удара топором по лобешнику самого шустрого из атаковавших меня ублюдков. Выжить после страшных ожогов смог лишь вожак стаи горе-стражей оскверненного алтаря. Но лишь выжить. Даже подняться на дымящихся изуродованных лапах самая крупная гончая мрака оказалась не в силах, и мой бросок топором между глаз монстру, по сути, стал для израненной доходяги ударом милосердия.

Внимание! Игрок двенадцатого уровня граф Илья Палачев, на правах союзника по СОС (союз общего сета), предлагает 4349036 единиц живы, в качестве выплаты причитающейся вам части от реализованного в рамках СОС на аукционе мутагена. Принять предложение конвертации в живу текущих накоплений в игровой валюте? Да / Нет

Вот такой системный запрос, помимо стандартной напоминалки о сотне тысяч живы за освобожденный малый алтарь, порадовал меня при перемещении через гранитную плиту в изумрудную клетку хранилища. Разумеется, я тут же мысленно выбрал «принять предложение» и, не удержавшись, похвастался материализовавшемуся рядом Психу:

— Прикинь, мне Палачев таки перевел живу за проданный мутаген!

— Поздравляю, — равнодушно пожал плечами наставник и тут же наехал: — Ты чего там так долго-то?

— Да блин! Я бежал так быстро, как мог.

— Плохо мог. Князь с дружиной уже рядом. Они буквально дышат тебе в затылок. Давай наружу, и шустри к следующему алтарю двое быстрее.

— Обожди. У меня ж теперь достаточно живы, чтобы переводом нарастить Запас пита до краеугольных пятидесяти миллионов.

— Ну да, и просрать, к хвостам свинячьим, следом почти закрытый квест, — покачал головой Псих.

— Да с чего ты это взял-то⁈ — искренне возмутился я.

— Денис, ты меня, вообще, слушаешь, или как⁈ — не менее возмущено фыркнул в ответ наставник. — Говорю ж: князь с дружиной висят у тебя на хвосте. А ты вспомни: сколько времени в предыдущий апгрейд питомца нам ждать пришлось в хранилище? Зараза тогда тоже загибался от смертельной болячки, но эволюционировал лишь на динозавра, и при поддержке стимулятора направленного апгрейда ПТУ. Сейчас же едва живому бедолаге придется замахнуться аж на легенду, и безо всякого дополнительного стимулятора.

— Че, думаешь, не сдюжит Зараза без допинга этот апгрейд?

— Фифти-фифти, — пожал плечами Псих. — В любом случае стимулятор типа ПТУ ему противопоказан еще минимум пару лет. Так что апгрейд придется проводить на сухую, рассчитывая лишь на живучесть питомца. Но, как не крути, после запуска процесса, ждать конечного результата придется, возможно, несколько часов. И покинуть хранилище в период этого вынужденного ожидания у тебя не получится из-за неразрывной связи с эволюционирующим питомцем. Потому может запросто так случиться, что за часы ожидания здесь, там, снаружи, князь своими силами закончит освобождение последних алтарей, и твоя квестовая игра, в недоведенном до ума агоне, подвиснет тогда незавершенной. Ты не только лишишься заслуженной награды, но и уникальной возможности продолжить квест дальше.

— То есть, предлагаешь оставить каменную фигурку грома-быка без изменений в пространственном кармане плаща до последнего алтаря?

— А почему нет? Напряга с маной ты не испытываешь, и легко можешь позволить себе такую роскошь.

— Но, ведь, ты не знаешь наверняка: как там в этот раз все пойдет? Может, заразин апгрейд продлится вовсе не часы, а считанные минуты?

— Или бедняга, вообще, не сдюжит. И, оплакивая потерю питомца, ты не сможешь сконцентрироваться на концовке квеста.

— Так вот в чем первопричина всей этой паники, — хмыкнул я. — Знаешь, пожалуй, я все же рискну. С Заразой я освобождение алтарей начинал, с ним правильно будет и закончить.

— Денис, да это ж глупо! Тебе всего-то там осталось: поработать часок-другой ногами и слабосилков с десяток прикончить!

— Нее, надоело бегать. Хочу летать!

— Но… — не слушая больше увещеваний наставника, я перенесся портальным вихрем в загон и, призвав из пространственного кармана каменную статуэтку грома-быка, отменил у питомца стазис Живого камня.

Глава 40

Глава 40

После щедрого подгона от союзника, у меня в Запасе оказалось чуть более восьми миллионов единиц живы. И, не заморачиваясь с расчетами, я затребовал системный перевод шести из них в Запас живы тяжело сопящего напротив гиганта. Содрав с объема перекаченной живы грабительские девять процентов, система все ж таки пополнила закрома пита более чем пятью с половиной миллионами единиц живы. И общий объем его Запаса составил в итоге пятьдесят миллионов четыреста восемьдесят девять тысяч.

Свозь боль и отчаянье осознав открывшуюся благодаря моему вливанию возможность апгрейда, тяжелобольной Зараза дернулся, пытаясь оторвать от земли голову и преданным взглядом отблагодарить хозяина. Но у бедняги не хватило сил даже на единственный отчаянный порыв — лишь чутка дрогнувшие рога его остались обреченно упираться в твердую, как камень, землю загона. Вместо благодарного рева изувеченная глотка грома-быка выдала лишь очередную порцию неразборчивого надсадного кашля. И для выражения признательности бедняге пришлось использовать длиннющий язык, шершавый кончик которого мягко ткнулся мне в щеку.

Ткнулся. И тут же намертво к ней прирос.

Я же не успел даже возмутиться по данному поводу, как окружающая реальность начала стремительно меняться.

— Деда, это неправильно! — услышал я отчаянный крик Непы, резко оборвавшийся, и сменившийся всепоглощающим монотонным гулом дождя…

Рухнувшая на голову стена дождя заставила меня на миг невольно зажмуриться, а когда глаза снова распахнулись, великанской фигуры грома-быка перед собой я уже не увидел. Вместо «смытого» ливнем питомца напротив вдруг оказалось Гуй Чи, в блестящем от стекающих струй воды кожаном комбинезоне и с огромным ростовым луком в правой руке.

— Нас прервали, и мы не смогли договорить, — улыбнулась девушка, изящно смахивая свободной рукой закрывающие обзор мокрые локоны.

— Снова фокусы вашего артефакта? — догадался я. Под босыми ногами я ощутил бурлящий поток жидкой грязи, однако тело под плащом оставалось совершенно сухим.

— Да, пришлось снова активировать Маяк, — кивнула графиня.

— А еще я видел: как вы устроили геноцид тварям изнанки у предыдущего алтаря. Тем самым тварям, науськанным на меня погонщиками, — от чего-то вдруг мне захотелось разоткровенничаться.

— Решила подстраховать тебя в благодарность за возвышение, — пожала плечами Гуй Чи. — Но ты смог прекрасно вырваться из ловушки и без моей помощи… Кстати, не поделишься: как?

— Графиня, мы с вами заключили сделку. И каждый четко исполнил прописанные в ней условия. И мы оба друг другу ничего больше не должны.

— Ну не хочешь, не говори, — фыркнула Гуй Чи. — Я вовсе не собираюсь на тебя давить. Наоборот, хочу предложить свою дружбу и покровительство.

На последних словах графини перед моими глазами загорелись строки системного запроса:

Внимание! Игрок двенадцатого уровня графиня Гуй Чи, в знак благодарности за участие в своем возвышении, предлагает вам вассальный титул баронета, с соответствующим титулу наделом земли на территории своего графства. Принять предложение графини? Да/Нет.

— Неожиданно, — выдохнул я, прочтя короткий текст.

— А почему нет? — пожала плечами девушка, отвечая на мой немой вопрос. — Ты игрок решительный и удачливый. Потенциал, как говорится, на лицо. Мне нравится иметь дело с такими людьми.

— А как же князь? Я ж, номинально-то, вроде как его подданный?

— Да ты князю своему, с этим квестом перехваченным на его территории, поперек горла еще похлеще, чем погонщикам, — поморщилась Гуй Чи. — К тому же, я вовсе не предлагаю тебе отказываться от своего рода. Просто, в дополнение к текущему положению, получишь еще земельный надел на стороне. А этот пусть и небольшой пока, но официальный имперский титул, станет первым шагом к твоему возвышению… Кроме того, так я смогу официально поддержать тебя, при необходимости. Что немаловажно в сложившихся обстоятельствах. Уж поверь опытному игроку: концовка затяжного квеста чревата самыми непредсказуемыми сюрпризами.

— Вы меня уговорили, я согласен, — кивнул я, и мысленно нажал «Да» в до сих пор висящем перед глазами системном запросе.

— Прекрасно. Тогда увидимся по окончании квеста, — улыбнулась мне девушка и со смехом швырнула мне в лицо горсть незаметно собранной в левую ладонь дождевой воды.

В очередной раз невольно зажмурившись, протерев кулаками глаза, я снова увидел на месте сгинувшей графини под потоками продолжающегося ливня огромную фигуру питомца.

Из-за стены дождя, я не сразу уловил исходящий от Заразы теперь тяжелый дух мертвечины. А стекающие по бокам грома-быка бурные потоки, скрыли выкрошившиеся во многих местах роговые пластины, и кишащих на таких проплешинах в полуразложившейся плоти червей.

Забил тревогу я лишь когда отвалившейся со слизким чавкающим звуком от моей щеки заразин язык безвольно плюхнулся вниз, и мертвой змеей остался без движения лежать в грязевой луже.

— Эй, бро, ты чего? Слышь, не пугай меня так, бро! — вытянув руку, я коснулся ладонью мокрого лба питомца, и тут же едва не оказался нанизанным на рог резко взметнувшего башку грома-быка.

— Зараза, блин! Ты че творишь, придурка кусок!.. — дальнейшие ругательства застыли у меня в горле, когда увидел взирающие на меня с верхотуры подсвеченные зловещим багрянцем закатившиеся бельма глаз неупокоенного мертвеца.

Теперь он мой. Отступись! — раздался в голове незнакомый зловещий шепот.

— Да хрена лысого тебе, сука! Это мой Зараза! — зло фыркнул я в ответ и призвал в правую руку топор.

Интерлюдия 4

Интерлюдия 4

— Деда, это неправильно! — топнула ножкой материализовавшаяся в загоне огненная фигура десятилетней девочки. — Денис — хороший! И мне понравился его бычок. Поэтому я не хочу…

— Прекрати, Непа, — перебил Псих, появившийся одновременно с внучкой возле хозяина и питомца, статуями застывших напротив друг друга в загоне. — Мы не в праве вмешиваться в Большую игру. Денис — игрок, и он самостоятельно принимает решения.

— Деда, но они ж обманут его. И он может погибнуть!

— А может и нет, — хмыкнул в бороду Псих. — Как видишь, на текущим этапе союзное вмешательство сработало исключительно на руку нашему Дениске. Его возвысили. Ему снова подарили время, и возможность к усилению.

— И расставили параллельно ловушку, избежать которой, без нашей подсказки, он вряд ли теперь сможет, — неожиданно мудро для маленькой девочки парировала Непа.

— Никаких подсказок, внучка. Мы не в праве вмешиваться в Большую игру.

— Это не честно!.. Смотри, как он сражается за бычка!

— Потому что это его питомец. А долг любого хорошего хозяина: заботиться о своем питомце. У них длительная ментальная связь. Он к нему прикипел.

— Нет, это гораздо больше, чем забота. Денис рискует жизнью за него.

— Прекрати сгущать краски. Мы оба знаем, что вероятность гибели игрока в подобном испытании невелика.

— Мы знаем, но он-то нет. И все равно, без колебания, смертельно рискнул!

— Ох уж мне этот юношеский максимализм, — закатил глаза Псих.

— А, может, ну хоть чуть-чуть намекнем ему потом, а?

— Нет, Непа! Нет, нет, и еще раз нет!

— У-у, злюка!

— Своим вмешательством, даже незначительным, мы разрушим его игру. И, значит, лишь гарантированно ему навредим.

— Деда — злюка!

— Непа!..

— Да поняла я уже, — надула губки, девочка.

— Вот и славно… Ну вот, что и требовалось доказать! Иди, приветствуй, победителя.

Глава 41

Глава 41

На интуитивном уровне пришло понимание, что попытка расчленить зомби-быка в этом заливаемом потоками воды сюрреалистичном кошмаре, приведет к гибели в реале эволюционирующего питомца. Из-за чего мне пришлось сдержать атакующий порыв, и начать схватку с осторожной разведки, предоставив инициативу противнику.

Лежащий в булькающей луже грязный мертвый язык с противным чавкающем звуком втянулся в смрадную пасть зомби-быка, и многотонная туша качнулась вперед, норовя сбить с ног и растоптать мою относительно мелкую тушку. Но лишенный проворства живого грома-быка зомбак-великан, разумеется, промахнулся мимо цели. Я же, мгновеньем раньше скастовав Рывок батута, сквозь пелену дождя ракетой взмыл вверх и, приземлившись босыми пятками на склизкий скат бронированной шеи исполина, вынужден был тут же стопорить скольжение вниз топором, врубив его в мертвую плоть на всю глубину широко лезвия, и буквально повиснув в следующую секунду сбоку от шеи на заякоренном топорище.

Боли от глубокой рублей раны в шее зомби-бык, ожидаемо, не ощутил. Но дополнительную нагрузку на шее прочухал достаточно быстро, и задержка врага в мертвой для багровых гляделок зоне ему, конечно же, не понравилась. Гигант затряс рогатой башкой из стороны в сторону, и меня заполоскало на верхотуре, как одинокий осенний лист на голой ветке. Но за первую секунду относительно спокойного зависания на топорище, перед началом бешенной тряски, я успел рассмотреть сквозь пелену льющейся с неба воды, огромный шипастый ошейник (Ошейник скорби – всплыло в памяти), снова обнаружившийся в основании шеи зомби-быка, и отходящие от него куда-то в размытую дождем мглу здоровенные звенья цепи (Цепь подчинения – вспомнил я и ее название). Тут же на интуитивном уровне мне пришла догадка, что, для освобождения эволюционирующего пита из-под негативного влияния заклинания Смерти, здесь и сейчас от меня требуется реально срубить с зомби-быка эти чудовищные оковы.

План реализации отчаянной придумки сложился тут же сам собой. Перво-наперво следовало забраться обратно на скользкую заразину шею, отпустить топорище и, не напоровшись на торчащие из ошейника пики-шипы, аккуратно соскользнуть вниз. Затем перебраться на менее скользкую спину, по новой призвать в руку топор и коронным двойным-рубящим перерубить шипастую удавку.

Однако, я не успел даже закинуть ногу на склизкую шейную броню монстра, как начавшаяся чудовищная болтанка поставила жирный крест на реализации задумки. Оставалось лишь уповать на удачу, когда свободной от топорища рукой вслепую скастовал Зеркальный шаг, и вызванный техникой двойник стал сбоку что-то звонко крушить топором.

Сорвавшаяся-таки еще через пару секунд со скользкого топорища правая ладонь лишила меня связки с мотающейся шеей. И улетая сквозь ливень в сторону, краем глаза я успел зафиксировать сидящую в районе загривка рогатого исполина одинокую фигуру в плаще — аккурат на запланированном мною месте. Проваливаясь дальше в стену сплошным потоком льющейся воды, я уже не увидел, как широко размахнувшийся над головой зеркального клона топор, стремительно понесся в скопление пик-шипов на загривке питомца. Но отчетливо различил сквозь шум дождя, в момент своего неуклюжего падения в грязь, мелодичный перезвон пары слившихся практически воедино рубящих ударов…

Воткнувшись-таки лицом в раскисшую глинистую грязь, я едва не задохнулся тут же от встречной волны лютой вони. Отчего-то показавшейся чертовски знакомой.

— Поздравляю, у тебя получилось, — раздался вдруг сбоку довольный голос Психа.

— Ура! Бычек снова здоров! — резанул по ушам восторженный девчачий крик.

— Муууу!.. — вторил ему тут же благодарный заразин рев.

А когда застлавшая взор кровавая пелена развеялась, и зрение окончательно прояснилось, я обнаружил как от лица отделяется вонючий язык грома-быка, а выглядывающийся из-за него огненный лик Психа расплывается в ехидной ухмылке:

— Не, я все, конечно, понимаю: усталость накопившаяся, нервотрепка. Но засыпать вот так: прямо стоя, спутав подушку с заразиным языком, утопая щеками в его вонючей слюне. Бэ-э! Такого закидона, признаться, я от тебя, Дениска, ну никак не ожидал.

— Да пошел ты, — беззлобно фыркнул я в сторону угорающего наставника, не без удовольствия осознавая, что плащ на совершенно сухой. — Лучше скажи: чё с ним?

— А чего я-то, — хмыкнул наставник. — Пускай сам тебе все о себе рассказывает… Но не здесь и не сейчас. А когда на пару алтари освобождать продолжите. Денис, ты не забыл часом? Тебе так-то еще четыре алтаря из-под княжеского носа от скверны освобождать! Так что ноги в руки и вперед! Цигель, цигель, ай люлю!..

Глава 42

Глава 42

— Ну вот, это ж совсем другое дело, — удовлетворенно хмыкнул я, озираясь сквозь зажатые края капюшона с пятиметровой высоты на унылые просторы Чертогов тлена.

— Кшшшь! — раздался снизу голос измененного питомца.

— Ой, да ладно… Сам-то сейчас чем лучше аборигенов? Такой же вонючий и облезлый.

— Кшшшь!

— Все-все, прости. Это ж я так, чисто по приколу. Разумеется, ты воняешь лишь временно.

— Кшшшь!

— Извинился же уже… Э-э, куда сворачивать? Прямо иди!

— Кшшшь?

— И че? Дави нафиг эту толпу! Ты ж вон какой у меня здоровый! Че эти лилипуты тебе сделают⁈

— Кшшшь!

— Да ты прикалываешься что ли? Что значит: касаться вонючек неприятно? Ты на себя-то глянь, ведь точно такой же сейчас, как они.

— Кшшшь!

— Временно, постоянно — это все лирика. Ща ты огромный вонючий зомби-бык, и опасаться замараться в чужом дерьме в таком состоянии — это очень тупой прикол. Не находишь?

— Кшшшь!

— Слышь ты, эстет недоделанный, дави зомбаков сказано! Это приказ! Нам как можно дальше от алтаря надо свалить, а не кружева тут по округе накручивать.

— Кшшшь, — прокряхтел Зараза обиженно, но подчинился, и опустив голову, огромными рогами стал разгребать дорогу в плотной толпе зомбаков…

Как мы здесь оказались?.. Да из-за князя, будь он неладен, разумеется. Вернее, во избежание так сказать ответки от этого крайне неуравновешенного, злого и мстительного высокоуровневого говнюка.

Наверстывая упущенное из-за заразиного апгрейда время, нам с питом пришлось пикировать на плиту следующего алтаря, в буквальном смысле под носом у зачищающей деревню от стражей изнанки княжеской дружины.

Да, нехорошо получилось, мы фактически прилетели на все готовенькое, и нагло сорвали главный приз — в виде избавления от скверны алтаря — аккурат из-под ноги князя, честного заслужившего все права на этот очистительный ритуал. Но, блин, у меня же квест! Потому, как говорится, не до сантиментов.

Однако, оказавшись внутри хранилища, я крайне серьезно отнесся к проклятьям и угрозам брошенным нам в спину прилюдно щелкнутым по носу сюзереном. Чтобы не мозолить глаза лишний раз и без того раздосадованному князю, решил покинуть хранилище не с перекрытого его дружиной главного хода, а через доступный с недавних пор «черный». А заодно и провести полевые испытания появившееся у пита после апгрейда до стадии Легенда нового улучшения: Некротень.

Некротень — описание улучшения: трижды в день (с интервалом не менее 8 часов) по воле питомца запускается процесс мгновенной метаморфозы в нежить. Продолжительность метаморфозы: 5 минут.

На пару с поддержавшим мою задумку Психом, мы в два голоса скоренько уговорили Заразу активировать в загоне хранилища новое улучшение… Убедившись далее, что превратившийся внешне в зловонного зомби-быка питомец сохранил Разум и Волю себя прежнего, я скастовал на нем технику Живого камня, и со статуэткой в руках — увеличившийся после апгрейда пита вес статуэтки грома-быка превысил восемь килограмм, и пространственный карман системного плаща, увы, стал маловат для нее — позволил затянуть себя в ледяную воронку портала скастованной третьей стойки техники Чертоги тлена.

Вновь оказавшись босыми ступнями на ледяной корке замерзшего болота, я тут же развеял действие Живого камня и через секунду уже карабкался по слизкому боку на загривок материализовавшегося из статуэтки зомби-быка, принятого Чертогами тлена с распростертыми объятьями, без намека на отторжение.

Увы, превратившиеся в рваные облезлые лохмотья крылья на спине нежити полностью утратили весь свой функционал, и использовать измененного питомца в Чертогах пришлось по старинке, как ездовой транспорт. Но несмотря на ломающийся под многотонной тушей лед, гигант зомби-бык уверенно зашагал по болотной пустоши в заданном мною направлении, не сбавляя шага даже проваливаясь порой в трясину аж по самое брюхо.

Выбирающиеся со всех сторон из-подо льда нам навстречу местные зомби, ожидаемо, не проявляли к бредущему среди них четвероногому «собрату» ни малейшего интереса. Я же на загривке гиганта сидел слишком высоко, чтоб быть учуянным аборигенами снизу, от чего вскоре настолько расхрабрился, что рискнул затеять с питом обычную нашу словесную перепалку.

Лишь когда плотность зомби впереди возросла многократно, не желая давить встречных вонючек, Зараза попытался обходить толпы нежити, выискивая свободные коридоры между ними. Но, из-за строгого ограничения по времени, я вынужден был вмешаться и, надавив на питомца авторитетом хозяина, вынудил бедолагу прекратить маневрировать и двигаться вперед сокрушающим все и вся на пути рогатым бульдозером.

Таймер обратного отсчета, отражающий остающиеся секунды действия техники Чертоги тлена, дабы не прощелкать момент возвращения обратно в реальность, я вывел перед глазами и сместил в угол на периферию зрения, чтобы, соответственно, не заслонял обзор. Когда там замелькали последние секунды, я снова скастовал технику Живого камня и, приложив ладонь к склизкому загривку зомби-быка, тут же рухнул во взбаламученную питом болотную жижу, с каменной статуэткой в руках.

Сразу учуявшие живую плоть в своих владениях зомби потянулись ко мне когтистыми лапами со всех сторон. Но, во-первых, из-за внушительных габаритов сгинувшего быка, самые ближайшие ко мне твари находились в момент моего падения на расстоянии более двух метров. Во-вторых, до окончания действия техники Чертоги тлена оставались уже считанные секунды. Так что мне даже не пришлось призывать топор. Никто из когтистых ублюдков, разумеется, не смог до меня дотянуться. И с головой окунувшись разок в болотную жижу, я живой и невредимый благополучно вывалился на кучу палой листвы где-то в пустом осеннем лесу.

Глава 43

Глава 43

Чтоб не замерзнуть в мокром плаще, устроил двухминутную пробежку между деревьями. И выждав окончание пятиминутки действия заразиной Некротени, на первой же подвернувшейся на пути поляне бросил статуэтку пита на землю. Лишенная подпитки маной техника Живого камня тут же развеялась сама собой, и почти все свободное от деревьев пространство лесной полянки заполнила собой многометровая туша красавца грома-быка стадии легенда.

— Муууу!.. — радостный рев обретшего свой естественный вид питомца разорвал окружающую тишину.

— Да блин! Вот нафига ты нас так палишь-то⁈ — возмутился я в ответ. — Князь бы еще фигову тучу времени караулил нас там у алтаря. А теперь…

Выскочивший из пасти пита многометровый «аркан» языка бесцеремонно обвился вокруг моей груди и, как невесомую пушинку, аккуратно закинул на роговую шейную броню.

— … услыхав твой рев, он со всей шоблой своей бросится за нами в погоню, — продолжил вещать я уже с верхотуры. — И зачем, спрашивается, было затевать на пустом месте эти кошки-мышки? Ведь, могли же по-тихому…

— Муууу!.. — чуть тише «заворчал» Зараза, мощными толчковыми взмахами расправленных крыльев, словно ураганом, пригибая к земле окружающие березы и осины.

— А пора бы уже котелком своим рогатым думать начинать. Все ж таки не абы кто теперь, а легенда уже, с Разумом почти человеческим.

— Муууу!.. — в реве стремительно набирающего высоту пита послышались нотки раздражения, и я счел за благо прекратить изводить предъявами могучего зверя.

— Чуть левее возьми… Ага, вот сейчас самое оно, — сверившись с картой, подкорректировал я заразин полет и примолк.

Дальнейшие примерно пять минут стремительного полета мы больше не разговаривали. Пит энергично махал крыльями, я же, впившись скрюченными пальцами рук и ног в едва уловимые сочленения шейных роговых плит, как мог старался удержаться на гладкой броне пита. Увы, за обычную упряжь ухватиться теперь было невозможно по той простой причине, что цепь-поводья со стременами полопались в процессе эволюции грома-быка и превратились в неподлежащие восстановлению обломки.

Благо еще от встречного воздушного потока меня надежно прикрывала заранее скастованная восьмая стойка Стального вепря. Но, несмотря на защиту, от натурального мороза на лихо набранной Заразой километровой высоте мой мокрый плащ стал на глазах покрывать ледяной коркой инея, сбить которую, из-за вынужденной неподвижности, не представлялось возможным от слова совсем. И к концу полета я задубел настолько, что, из-за бесконтрольного зубовной чечетки, стал всерьез опасаться даже откусить кончик собственного языка. Ни о каком членораздельном разговоре в таком состоянии, понятное дело, не могло быть и речи.

К счастью, как я уже ранее упомянул, перелет наш продлился недолго. И через пять минут Зараза, без моей указки, начал снижаться к появившейся вдали из-за леса деревне.

Так же самостоятельно питомец провел бомбардировку скопившейся в центральной части населенного пункта стаи низкоранговых тварей изнанки. Впрочем «бомбардировку», пожалуй, слишком сильно сказано. Первым за пахучим сбросом разметав на куски внизу практически всех горе-стражей, грома-бык спокойно спикировал к опустевшему алтарю и аккуратно перенес языком мою дрожащую тушку с шеи на гранитную плиту. Проследив, как я исчезаю в портале хранилища, оставшийся снаружи Зараза жадно накинулся на окровавленные останки разорванных бомбардировкой тварей и стал энергично набивать законной добычей свое бездонное брюхо.

С помощью Психа и Непы за рекордные пару минут в огненной клетке хранилища я успел не только отогреться, но и полностью высушить обледенелый плащ. Когда ж через столь короткий срок возвратным порталом я материализовался обратно на плиту алтаря, от разбросанных по округе десятков изуродованных тел тварей изнанки практически уже ничего не осталось. А мой рогатый проглот, целиком запихав в пасть последнюю тушу кажется выворотня, в пару «щенячьих» скачков, от которых ходуном заходили окружающие бревенчатые строения, оказался рядом и, приклонив передние колени, молча предложил мне забираться на загривок самостоятельно.

Не испытывая ни малейшего желания дожидаться, когда питомец прожует тушу монстра и подхватит потом меня языком с заплесками и духманом последней «вкусняшки», я скастовал Рывок батута и замечательно запрыгнул на заразину шею без посторонней помощи.

Стоило моей пятой точке опуститься на роговую шейную пластину, и резко выстрелившие в стороны кожаные полотнища крыльев тут же начали остервенело нагнетать подъемную тягу…

Следующие два перелета к оставшимся алтарям стали практически точными копиями предыдущего. С единственным, пожалуй, отличием — в сухом плаще теперь мне было не так уж холодно коротать минуты перелета на километровой верхотуре.

Угнаться за моим быстрокрылым Заразой обремененному дружиной князю оказалось не по зубам, и мы с питомцем очищали последние алтари, без давления извне, в гордом одиночестве.

Добравшись до последнего алтаря, отмеченного на квестовой карте теперь уже сиротливой красной точкой, на центральной деревенской площади вокруг него мы вообще не встретили ни одного даже самого завалящего стража. Так что в этот раз обошлось даже без бомбардировки. Зараза спокойно спикировал на гранитную плиту алтаря, и открывшееся хранилище охотно приняло нас в свои изумрудные «объятья».

На фоне огненной решетки центральной клетки, где через мгновение я привычно оказался, перед глазами ожидаемо полыхнула победная строка системного лога:

Внимание! Первый агон квеста успешно пройден и без штрафа засчитывается в актив герою!

А вот следующие системные сюрпризы стали для меня натуральным шоком:

Внимание! В награду за стопроцентную реализацию задания первого агона Запас живы героя (коим является игрок восьмого уровня баронет Денис Савельев) пополняется призовым объемом в 1000000000 единиц живы.

Внимание! Вам предлагается немедленный апгрейд до следующего (девятого) уровня. Согласиться на предложение? Да/Нет

Глава 44

Глава 44

— Поздравляю, ты таки сделал это, — вывел меня из ступора насмешливый голос Психа. — Теперь понимаешь: какую свинью своей инициативностью ты князю подложил? Если б не ты, героем квеста наверняка стал бы он сам. А для него ж эта возможность была верным способом апгрейда до следующего уровня.

— Но я ж не специально.

— Как говорится: за нечаянно бьют отчаянно.

— Думаешь: спросит с меня за это?

— А ты бы как на его месте поступил?

— Вот дерьмо!..

— Э-э, Дениска, не отвлекайся. Прежде чем болтать, на запрос системный, будь добр, ответь.

— Ах да, конечно! Ну, разумеется, я согласен, — фыркнул я вслух, параллельно мысленно нажимая «Да» на все еще висящей перед глазами строке нереально крутого системного предложения.

Накатившая тут же волна судорожной боли перестраивающегося на следующий уровень развития организма парализовала Волю и Разум, и я без сил рухнул на каменный пол огненной клетки. Последней здравой мыслью в гаснущем сознании всплыло давнишнее заверение Психа, что в хранилище апгрейды игроков происходят быстро и почти безболезненно. Я даже открыл было рот, чтоб высказать ухмыляющемуся рядом наставнику тучу неласковых эпитетов об этом его обещанном «почти», но не успел. Уже отрубился… А когда через какое-то время очухался уже с новым уровнем в статусе, мне стало не до никчемных предъяв и разборок.

— Так. Время попусту не тянем, выбираем скоренько из списка доступных новую технику, и живо на арену, — заворчал рядом Псих, как всегда играючи раскусивший мое притворство и догадавшийся, что я уже в сознании, лежу с закрытыми глазами и просматриваю подскочившие показатели статуса. — Имей в виду, пока все до последней стойки текущих техник не освоишь, я тебя отсюда на волю не выпущу.

— Да блииин!.. — заканючил я, покорно «просыпаясь» и переходя из лежачего в сидячее положение. — Я два месяца, считай, с этими алтарями, как белка в колесе, без продыху впахивал. Псих, будь человеком! Дай хоть пару дней отоспаться, жрачкой нормальной до отвала пузо набить, да с девками в коке покувыркаться… Короче, мне там отпуск законный по-любэ полагается.

— Ишь ты, слова-то какие: отпуск, по-любэ… — хмыкнул Псих, скрестив руки на груди.

— Давай так, мы сейчас с Заразой быстренько в родовой дом смотаемся, — зачастил я, обрадованный неожиданной лояльностью наставника. — Покуролесим там пару дней. Оторвемся, так сказать, по полной: пит с буренками окрестными, ну а я…

— Умоляю, избавь меня от этих подробностей, — скривился Псих.

— Ладно, ладно, как скажешь, — закивал я. — Так вот, значит, отдохнем мы там пару денечков. А потом, клянусь, вернусь через родовой алтарь в хранилище, и поступлю в полное твое распоряжение.

— Лихо придумал, — улыбнулся наставник.

— Отлично. Я тогда в загон за Заразой… — но вызванный мною вихрь портала из нужной решеточной ячейки тут же бестолково развеялся по щелчку пальцев Психа, продолжающего лучезарно мне улыбаться.

— Че, таки не отпустишь, да? — пригорюнился я.

— Я же сказал: не выпущу, пока все стойки не освоишь, — хмыкнул бородатый манипулятор. — Да не куксись ты так, о тебе ж, недотепе, забочусь. Потом еще спасибо мне за эту заботу скажешь.

— Ага, спасибо, блин!

— Ой, Дениска, ну хорош уже нос воротить. На новом уровне для тебя освоение стоек превратиться в веселую забаву. Всего-то на часок — ну максимум на два — здесь задержишься. Зато на волю отправишься во всеоружии. Считай, и тебе на пользу, и мне спокой дорогой.

— Ладно. Но я таймер установлю, и через два часа по любому…

— Договор!.. Только тогда уж и сам не сачкуй! Выбирай новую технику скорее и погнали. Раньше начнем — быстрей закончим.

— Что ж, давай глянем: что там у нас в наличии имеется?.. Список техник за девятый уровень! — сформулировал я стандартный системный запрос.

Через пару секунд перед внутренним взором сформировался уходящий за периферию зрения длиннющий перечень горящих системных строк:

«Аватар силы» (начальное становление, тело) — до окончания выбора осталось 99 часов 42 минуты 15 секунд.

«Алый след» (начальное становление, воля) — до окончания выбора осталось 99 часов 42 минуты 14 секунд…

«Алый след» (начальное становление, воля) — описание техники: раз в три часа позволяет подсветить красным маркером следы всех существ, проходивших в округе (радиусом 30 метров вокруг игрока). Продолжительность действия техники на любой стойке: 1 минута. Расход маны на технику одинаков для любой ее стойки и составляет 4 единицы маны за 1 секунду действия техники. 1 стойка открывает все следы 15-минутной давности. 2 стойка открывает все следы 30-минутной давности. 3 стойка открывает все следы 45-минутной давности. 4 стойка открывает все следы часовой давности. 5 стойка открывает все следы полуторачасовой давности. 6 стойка открывает все следы двухчасовой давности. 7 стойка открывает все следы трехчасовой давности. 8 стойка открывает все следы четырехчасовой давности. 9 стойка открывает все следы пятичасовой давности. — До окончания выбора осталось 99 часов 41 минуты 46 секунд.

«Арка памяти» (начальное становление, разум) — до окончания выбора осталось 99 часов 41 минуты 45 секунд.

«Белый лист» (начальное становление, воля) — до окончания выбора осталось 99 часов 41 минуты 44 секунд.

«Близкий враг» (начальное становление, разум) — до окончания выбора осталось 99 часов 41 минуты 43 секунд.

«Бурный поток» (начальное становление, тело) — до окончания выбора осталось 99 часов 41 минуты 42 секунд.

«Вертикальный бег» (начальное становление, тело) — до окончания выбора осталось 99 часов 41 минуты 41 секунд.

«Восход к грани» (начальное становление, разум) — до окончания выбора осталось 99 часов 41 минуты 40 секунд.

«Вязкая тень» (начальное становление, воля) — до окончания выбора осталось 99 часов 41 минуты 39 секунд…

«Вязкая тень» (начальное становление, воля) — описание техники: каждые два часа предоставляет возможность погрузиться в свою тень, и скрыться с глаз…

— Нет, это тоже нам не подходит, — неожиданно Псих вмешался в мое чтение описания очередной приглянувшейся техники. — Попробуй лучше ту, что на пару пунктов выше. Там, где про бег.

Пожав плечами, я сосредоточился на подсказанной технике, и стал читать появившийся под ней описательный абзац.

«Вертикальный бег» (начальное становление, тело) — описание техники: раз в три часа позволяет перейти на вертикальный бег, и скачками (на четвереньках) перемещаться в любом направлении по вертикальной поверхности. Продолжительность действия техники напрямую зависит от выбора стойки техники. Расход маны на технику одинаков для любой ее стойки и составляет 10 единиц маны за 1 скачок по вертикальной поверхности. 1 стойка позволяет совершить 2 скачка по вертикальной поверхности. 2 стойка позволяет совершить 4 скачка по вертикальной поверхности. 3 стойка позволяет совершить 8 скачков по вертикальной поверхности. 4 стойка позволяет совершить 16 скачков по вертикальной поверхности. 5 стойка позволяет совершить 32 скачка по вертикальной поверхности. 6 стойка позволяет совершить 64 скачка по вертикальной поверхности. 7 стойка позволяет совершить 128 скачков по вертикальной поверхности. 8 стойка позволяет совершить 256 скачков по вертикальной поверхности. 9 стойка позволяет совершить 512 скачков по вертикальной поверхности. — До окончания выбора осталось 99 часов 40 минуты 53 секунды.

— Это че, за девятую стойку с меня пять тысяч сто двадцать единиц маны, как с куста, слупят? — возмутился я, дочитав.

— Но с текущим, многократно увеличенным Резервом ты, ведь, запросто это можешь себе позволить? — хмыкнул Псих. — Зато вообрази размер открывающихся при этом возможностей. Ты сможешь практически километр на приличной скорости мчаться по вертикальной поверхности: хоть вверх, хоть вниз, хоть, вообще, вдоль стены.

— Вообще-то, я не очень себе представляю: где этот вертикальный бег мне может потребоваться? — заворчал я. — Но, учитывая, что предыдущие твои советы меня не подводили, так уж и быть, доверюсь снова… Я определился с выбором, — повысил голос, обращаясь уже непосредственно к системе. — Хочу изучить технику Вертикальный бег.

Висящий перед глазами перечень техник тут же сменился моим текущим статусом, претерпевшим соответствующие заказу изменение:

Уровень 9 (начальное становление)

Титул: Баронет

Запас живы: 2456289 единиц

Резерв маны: 8530 (8000) единиц

Разум — 82

Память — 27

Логика– 25

Интуиция– 30

Тело — 100

Сила — 30

Ловкость — 35

Выносливость — 35

Воля– 84

Давление — 26

Сопротивление — 32

Медитация — 26

Техники — 14

«Изумрудный берс» (пиковый мастер, тело) активирована, освоено 8 стоек из 20, предметы сета: топор, плащ (пустая пространственная ячейка вместимостью до 8 кг);

«Озарение феникса» (начальное пробуждение, разум) активирована, освоено 1 стойка из 1;

«Эхо изнанки» (среднее пробуждение, разум) активирована, освоено 2 стойки из 2;

«Стальной вепрь» (продвинутое пробуждение, тело) активирована, освоено 8 стоек из 8;

«Дыхание пепла» (пиковое пробуждение, воля) активирована, освоено 4 стойки из 4;

«Крыло бабочки» (начальное осознание, воля) активирована, освоено 5 стоек из 5;

«Омут силы» (среднее осознание, тело) активирована, освоено 6 стойки из 6;

«Кротовая нора» (продвинутое пробуждение, разум) активирована, освоено 3 стойки из 3 (на хранении: описание 1–2 агон квеста, карта квеста, контейнер);

«Рывок батута» (начальное пробуждение, тело) активирована, освоено 1 стойка из 1;

«Живого камня» (продвинутое осознание, воля) активирована, освоено 7 стоек из 7;

«Духовитый флер» (начальное пробуждение, воля) активирована, освоено 1 стойка из 1;

«Зеркальный шаг» (пиковое осознание, разум) активирована, освоено 1 стоек из 8;

«Чертоги тлена» (пиковое становление, воля) активирована, освоено 3 стоек из 12;

«Вертикальный бег» (начальное становление, тело) не активирована, освоено 0 стоек из 9.

Питомец: грома-бык (Зараза)

Стадия развития: легенда

Запас живы: 482693 единиц

Разум — 49

Память — 16

Логика– 15

Интуиция– 18

Тело — 137

Сила — 46

Ловкость — 32

Выносливость — 59

Воля– 69

Давление — 25

Сопротивление — 28

Медитация — 16

Улучшения — 9

Тяжеловоз

Длиннорог

Следопыт

Слюна-клей

Окрыленный

Бомбомет

Беспредельщик

Собиратель

Некротень

Глава 45

Глава 45

— Не понял? А че это за кидалово? — возмутился я, заметив при повторном вдумчивом изучении параметров в паре мест очевидную нестыковку.

— О чем ты? — удивился Псих.

— Почему на девятом уровне у меня остались прежними бонусы от плаща? Не девять тысяч в Резерве и девять килограмм в пространственном кармане, как ты обещал, а прежние восемь и там, и там?

— Вот не надо на меня наговаривать, — фыркнул Псих. — Ничего подобного я тебе вовсе не обещал.

— Да ну как же ж?

— А вот так!.. Не нужно перевирать мои слова. Я говорил: бонусы от плаща функционируют в тесной связке с изучением тобой техники Изумрудный берс. На девятом уровне тебе стала доступна к изучению очередная стойка техники. Но пока ты не изучил эту девятую стойку, бонусный функционал плаща закономерно остался на предыдущих значениях.

— А, ну ежели так, то погнали скорее изучать девятую, — загорелся я.

— С превеликим удовольствием, — хмыкнул наставник, и возникшие по щелчку его пальцев портальные вихри, подхватив нас, мгновенно перенесли на изумрудный песок арены.

Вопреки моим хотелком, начать тренировку Псих вынудил меня все же с изучения по очереди всех доступных стоек сперва Зеркального шага, затем Чертогов тлена. Впрочем, как он и обещал, на девятом уровне, из-за существенно подскочивших параметров, копировать его наглядные демонстрации мне удавалось в разы проще, чем раньше. И на освоение следующих семи стоек Зеркального шага я потратил всего примерно четверть часа. Далее примерно столько же времени у меня ушло на изучение следующих шести стоек Чертогов тлена. Только после того, как с этим обязательным «аперитивом» было покончено, я наконец был допущен до «основного блюда» — изучения девятой стойки Изумрудного берса… Однако тут мое стремительное продвижение в учебе неожиданно застопорилось.

— Да не пытайся ты на него заскочить, — в который раз, после очередной моей неудачной попытки, терпеливо наставлял меня Псих. — Топор весит во много раз меньше тебя, и полететь верхом на нем, как на Заразе, у тебя точно не получится.

— Блин, да понял уже!..

— А раз понял, че ж скачешь каждый раз, словно заяц за пятку укушенный?

— Это само собой выходит, когда перехватить второй рукой пытаюсь.

— Потому что не надо пытаться, а просто уверенно делать, как показываю. Вот смотри…

В правой руке наставника материализуется топор — такой же целиком состоящий из иллюзорного изумрудного пламени, как и сам Псих. Пальцы свободной от оружия левой его тут же складываются в мудреную фигуру стойки, и посланный резким кистевым броском правой снизу вверх топор тут же за рукоять подхватывается левой уже ладонью. Поймавший на уровне плеч запущенный снизу снаряд наставник становится словно его продолжением, эдаким громоздким вагоном за раскочегаренным паровозом, и, сорвавшись с песка арены, уносится за топором куда-то в туманную высь… Эта новая стойка Изумрудного берса была очень похожа на подсмотренный мною со стороны эффектный фокус со стрелой, исполненный в конце сражения с высокоранговыми тварями Гуй Чи, когда графиня каким-то чудом исхитрилась, ухватившись за оперение пущенной ею же только что из лука стрелы, эдаким невесомым воздушным змеем за секунду вознестись ввысь на стометровую высоту.

— Ну че, уловил как?.. — раздавшийся сбоку голос наставника вывел меня из задумчивого любования поглотившей летуна на топоре зеленоватой мглой, заменяющей над ареной потолок.

— Да вроде все понятно, — на этот раз мне даже удалось сохранить невозмутимое выражение лица и не выдать удивления, от очередного внезапного возвращения Психа.

— Раз понятно. Валяй, пробуй еще раз.

И вот вроде все сделал точно так же, как наставник: собранные в правильную фигуру пальцы левой руки, резкий, кистевой бросок снизу правой, мгновенный перехват левой ладонью рукояти запущенного снаряда, но…

— Ну что ты какой непробиваемый-то! — хватается рядом за голову Псих. — Сколько можно говорить: не надо ни прыгать за ним, ни дергать его, а просто нежно обхватить самый кончик топорища, как плечо любимой девушки. Дальше стойка Изумрудного берса сама все сделает за тебя.

— Да я нежно… — ворчу растерянно, развеивая из левой ладони вновь бестолково перехваченный топор.

— Я видел!.. Ладно, давай еще раз.

Увы, у меня не вышло и на следующий раз, и на последующий… И еще не один десяток раз Психу пришлось демонстрировать мне эталонный каст девятой стойки, прежде чем капризная фортуна таки сжалилась надо мной, и после очередной, фиг знает какой уже по счету попытки, у меня наконец все получилось. Словно ухватившись, вместо топорища, за хвост вихря, я с бешенным ускорение понесся в зеленую мглу над ареной, и тут же завязнув в ней, как в невидимой паутине, вдруг снова очутился на зеленом песке арены.

— Ну наконец-то, и года не прошло, — картинно стер рукавом невидимый пот с пылающего лба наставник.

— Это было ни разу не просто, — проворчал я, вызывая перед глазами статус, и удостоверяясь в соответствующем росте до девяти тысяч и девяти килограмм энергетического и пространственного карманов плаща.

— Сам виноват, — фыркнул Псих. — Ну-с, продолжим…

Однако, выставленный мною, как было обещано, с начала тренировки двухчасовой таймер к тому моменту уже давно показывал шесть нулей. И хоть осталось еще совершенно не изученным последнее мое приобретение — техника Вертикальный бег, когда я напомнил Психу о данном мне обещании, последний неожиданно спокойно поднял ладони вверх, признавая безоговорочную капитуляцию.

— Что ж, дело, как говорится, хозяйское, неволить не буду. Уговор дороже денег.

— Ну я тогда за Заразой?

— Да, пожалуйста… Вот только напоследок дозволь задать один вопрос.

— Слушаю.

— Вот ты только что изучил полет на топоре из девятой стойки Изумрудного берса, и неужели тебе не обидно, что, после всех этих долгих мучений, в реале ты все одно пока что не сможешь его применить?

— Это еще почему? — нахмурился я.

— Ну сам посуди: вот, зацепившись за топор, ты вознесся почти мгновенно на высоту до сотни метров, и что дальше?.. С разгона зацепиться за что-либо ты не способен. Безопасной блокировки, как здесь, на арене, в реальном мире не последует. Значит, в итоге ты тупо полетишь с набранной высоты примерно тридцатого этажа вниз. И в лучшем случае этот безрассудный эксперимент обернется переломом обеих ног. А можешь и вовсе насмерть разбиться.

— Так меня Зараза подстрахует. Подхватит языком своим в верхней точке полета, и на шею забросит.

— А если пита рядом не окажется?

— Как это не окажется?

— Ну вот так… вдруг.

— Да че за дурацкие шарады!

— Ну ответь. Трудно что ль?

— Если без Заразы, то я просто не стану использовать полет из девятой стойки Изумрудного берса и все.

— А если это окажется единственной возможностью для выживания?

— Блин, да достал ты уже! — возмутился я. — Че докопался-то?

— А то, что техника Вертикальный бег как раз-таки легко решает проблему надежной фиксации твоей тушки на резко набранной высоте. Ты кастаешь стойку Вертикального бега и запросто стыкуешься с ближайшей вертикальной поверхностью.

— А если рядом нет подходящей вертикальной поверхности.

— К стволу любого дерева можно.

— А когда нет и деревьев вокруг?

— Ну, тогда к боку того же питомца.

— Допустим, его тоже нет по близости.

— Да куда он от тебя денется-то?

— Вот! Что и требовалось доказать!

— Ладно, не желаешь изучать полезную технику, вали, надоел…

— Вот уж фиг ты теперь от меня так просто отделаешься! — возмутился я. — Никуда не уйду, пока все девять стоек этого дурацкого Бега не изучу!

— Все, лавочка закрыта! Сам сказал, что тренировочное время давно истекло. И тебе отдыхать пора.

— Да мало ли что я раньше говорил! А сейчас, вот, передумал. Потому как безопасность — превыше всего! Давай, учи стойкам, наставник!

— Ишь ты, раскомандовался!

— Между прочим, кто-то грозился: не выпустить меня из хранилища, пока все доступный стойки техник не освою.

— Ну раз ты так ставишь вопрос… — Псих звонко хлопнул в ладоши, и в правой части арены окраинный туман обернулся отвесной стеной, верхняя часть которой растворилась в «облаке» зеленого марева. — Давай продолжим… Смотри внимательно: для каста первой стойки Вертикального бега нужно вот так изогнуть кисть левой руки и…

Глава 46

Глава 46

А как все хорошо начиналось…

— Да, барин! Да!.. Дэн, ты такой неутомимый! Я люблю тебя!

— И я!..

— И я!..

— Не суетитесь, девчонки, всем хватит! — пропыхтел я, продолжая энергично накачивать Василису. — У меня ща выносливость — просто пушка! А сил и вовсе, как у роты гренадеров!

— О-о, барин, ты такой сильный!..

— И выносливый!..

— И красивый!..

— Ох, я так хочу тебя, барин!

— Дэн, не отвлекайся! О-о, как мне хорошо! О! О-о! Ооооо!..

Когда верхом на Заразе я вырвался-таки из хранилища, снаружи уже вечерело. Накрапывал мерзкий колючий октябрьский дождик, который, вкупе с ледяным встречным ветром — пока лихорадочно кастовал Стального вепря и Крыло бабочки — подарил мне пару незабываемых бодрящих мгновений. Но даже после активации защиты — с энергетической подпиткой манозатратной техники, разумеется — удерживаться на мгновенно намокших и сделавшихся отвратительно скользкими роговых пластинах пита все остальное время полета, мягко выражаясь, было крайне некомфортно. Весь практически получасовой перелет пришлось в диком напряжении цепляться ногтями за едва заметные стыки шейных броне-пластин…

После посадки во дворе родового дома я спрыгнул вниз далеко не в приподнятом настроение. Отчего тут же вдрызг разругался с некстати подвернувшейся под руку мачехой, выбежавшей из дверей дома мне навстречу.

Ждущая со дня на день возвращения мужа с родным сыном Стефания Власовна ошибочно среагировала на разлетевшееся по дому известие: о появлении внизу барина. Я попенял скривившейся от моего полуголого вида хозяйке дома на отсутствие в ее руках хлеба-соли для дорого гостя. Она же фыркнула в ответ что-то там про босяков, позорящих своим бесстыжим видом славный род Савельевых. И понеслось…

Стервозная баба мастерски довела меня до белого колена и, когда, забыв слова от бешенства, как последний аргумент, я призвал в руку топор, с диким визгом сбежала в дом под надсадные вопли «Убивают!» от рванувших за ней следом теток-приживалок. К счастью, в холе от погони за провокаторшей меня отвлекла бросившаяся на грудь Василиса. И уже эта добрая душа, как положено, позаботилась об уставшем герое.

Васька с подружками меня накормила, намыла и напарила в бане, переодела в цивильную чистую одежку — системный плащ, кстати, за ненадобностью сам собой развеялся, еще когда я попытался снять его перед мытьем — и уложила спать в чистую кроватку. Ну, а чтоб барин не скучал в одиночестве, составила компанию на просторном траходроме сама, и до кучи всех подружек своих к нам в койку затащила.

Так с легкой руки моей неревнивой и любвеобильной Василисы начавшийся еще в бане разврат перекочевал в нашу спальню. И следующие пару часов я, на зависть Заразе, как реальный бык-производитель, беспрестанно покрывал жадных до ласки красоток.

Этот праздник страсти и похоти мог продлиться еще энное время — из-за длительного воздержания, вкупе с читерской выносливостью, я был, что называется, в ударе и, накачивая очередную страстную партнершу, до сих пор не испытывал ни малейших признаков усталости — но…

— Муууу!.. — полный безнадеги и отчаянья призыв из ночного окна заставил меня прервать очередной акт незавершенным, соскочить с кровати и начать лихорадочно натягивать штаны с сапогами.

— Барин, ну куда же вы? — с упреком донесся вслед стон не доведенной до пика удовольствия партнерши.

— Дэн, ты чего⁈ — выскочила вдогонку за мной из клубка извивающихся на кровати тел Василиса.

— Все нормально, Вась, — я чмокнул влажный от пота лоб подружки. — Я быстренько гляну что там у пита стряслось, порешаю и вернусь… Девчонки, не расходитесь! Мы скоро обязательно продолжим!

— Возвращайся скорее, барин!..

— Будем ждать!.. — полетело мне вслед с кровати.

— Осторожней там!.. — напутствовала Василиса.

На ходу застегивая сорочку, я выскочил из спальни и захлопнул дверь. Пока бежал по короткому коридору второго этажа системный плащ сам собой снова материализовался поверх обычной одежды.

В несколько широких скачков одолев лестницу, я вихрем пересек холл и, выскочив на порог дома, увидел в огороженном горящими факелами круге арены гиганта грома-быка в жалкой, коленопреклоненной позе склонившего могучею голову перед невысоким коренастым мужчиной. В правой руке незнакомец сжимал длинное белее копье, налитый белым сиянием, широкий и обоюдоострый, как кинжал, наконечник которого был наполовину воткнут в левую глазницу бедняги пита, и остатки садистки выколотого глаза до сих пор кровавыми ручьями стекали по заразиной морде, впитываясь в окровавленный песок арены. Второй рукой палач с наигранной небрежностью сжимал кончик правого рога грома-быка, превращая разворачивающуюся перед моими глазами трагедию в сюрреалистический фарс, где многотонную махину брони и звериной мощи играючи укротил жалкий человечишка, не дотягивающий собственным весом даже до сотни килограмм. Но по заметному перекосу прижатой к песку головы пита в сторону захвата, и бугрящимся под броней исполина мышцам, судорожно напрягающимся в тщетных потугах вырваться из «смешного» захвата, становилось очевидно, что силы в этой показушно небрежной хватке мучителя было вложено просто неимоверное количество. Что и не удивительно, ведь мучителем питомца был никто иной, как владыка здешних земель князь Белгородский — игрок пока что запредельного для меня одиннадцатого уровня.

Со всех сторон арену обступили десятки, а может и сотни (в окружающем ночном сумраке точно определить это было затруднительно) княжеских дружинников. Воины опирались на высокие копья, в стальные наконечниках которых отражались факельные огни, и горящими глазами взирали на устроенное для них лидером ночное кровавое представление.

— … А вот и хозяин твой, животинка, пожаловал, — даже не обернувшись в мою сторону, продолжил вещать на потеху толпе князь Белгородский. — Да ты не стесняйся, зыркни оставшимся глазом-то. Искренне советую воспользоваться предоставленной судьбой возможностью, пока есть еще чем глядеть.

— Муууу!.. — обреченно взревел под хохот толпы мой питомец.

— Прекратите!.. За что вы его⁈ Почему⁈ — зло закричал я в сторону собрания с верхотуры крыльца.

— Искренне сочувствую тебе, Артем Любомудрович, — обернулся через правое плечо князь. Проследив за его взглядом, я различил в толпе дружинников раскрасневшуюся от хохота отцовскую рожу. — Дениска твой, гляжу, совсем от рук отбился, вперед старших дозволяет себе рот разевать.

— Истинно так, батюшка-князь! — откликнулся папаша. — Совсем от рук отбился, паскудник!

— Слыхала, животинка, что добрые люди о хозяине твоем говорят? Придется, похоже, опосля тебя, мне и с ним воспитательную беседу проводить.

— Эй! Ну-ка отвалите от моего пита все! Живо! — взревел бешено я и призывал в правую руку топор.

— Вон оно как, — хмыкнул князь. — Извиняй, животинка, но твой хозяин оказался тупей, чем я думал. А за тупость его расплачиваться придется тебе.

Молниеносное, практически неразличимое даже в ярком свете десятков факелов, движение руки с копьем, и вырванный из кровавой раны наконечник тут же вонзился во второй глаз грома-быку.

Отчаянный рев ослепленного Заразы слился с моим бешенным криком. Не помня себя от неистовой ярости, я одним гигантским прыжком соскочил со ступеней крыльца и понесся на толпу дружинников.

На встречу мне в едином порыве развернулся лес копий. Краем уха параллельно фиксирую треск множества взводимых луков.

Но и я далеко уже не мальчик для битья, каст на бегу восьмой стойки Зеркального шага возводит вокруг меня личную гвардию из восьмерки двойников.

— Никому не вмешиваться! Все в сторону! Это наш с ним бой! — звучит громогласный приказ за спиной изготовившихся к бою воинов, и стена дружинников послушно расходится в стороны, давая мне с отрядом двойников беспрепятственный проход на освещенную арену.

— Отдыхай пока, — князь словно специально дождавшись момента, когда снова окажется у меня на виду, очередным слитным размытым движением: выдернул из второй глазницы копье и, высоко размахнувшись наконечником, обрушил его плашмя на широкий лоб питомца. После чего оглушенный рогатый исполин, перестав реветь, завалился на бок.

Одновременно со мной восемь двойников швырнули топоры в презрительно ухмыляющегося палача. И все эти девять снарядов в следующее мгновенье оказались играючи сметены в сторону белесой волной, в которую обратился взвившийся наперехват наконечник ни разу не простого белого копья.

На повторный бросок времени у нас уже не хватило. Вдевятером налетев на одинокого копейщика, из различных стоек Изумрудного берса мы практически одновременно атаковали князя. И тут я впервые воочию убедился какая неодолимая бездна разделяет игроков девятого и одиннадцатого уровней.

Казалось, мы с двойниками двигались ну очень быстро. Те же расступающиеся перед нами дружинники, на нашем фоне, перемещались, словно беременные черепахи, хотя отступающие воины спешили убраться из-под наших топоров изо всех сил. Однако оставшийся на месте князь, чередой выверенных до миллиметра уклонов, неуловимо-быстрых для моего глаза, словно ртуть просочился мимо стены летящих отовсюду рубящих ударов. И мало того, что остался при этом совершенно невредим, еще и исхитрился дважды ткнуть в ответку копьем, мгновенно сократив количество моих помощников с восьми до шести.

Последующий яростный обмен ударами также завершился безоговорочной победой князя. Всего каких-то три-четыре секунды боя на запредельных для меня скоростях, и от зеркальных клонов на арене не осталось больше и следа. По-прежнему невредимый и ничуть даже не запыхавшийся князь, опершись на копье, рассматривал раненого в плечо меня, как до этого бедолагу Заразу.

— Твой питомец безобразничал в окрестных дворах. Пугал крестьян. Обижал скотину. За что и поплатился, — стал вдруг просвещать меня победитель короткой схватки. — Как правитель княжества, я обязан защищать свой народ. И заслуженно покарав твоего своевольного питомца, я был в своем праве. Ты же, сопляк, возомнил, похоже, себя непобедимым героем и, будучи моим подданным, посмел прилюдно бросить своему князю вызов. Назови хоть одну причину, Дениска Савельев, почему теперь я должен сохранить твою никчемную жизнь?

— Вы же специально меня спровоцировали на это, — зло проворчал я в ответ.

— Ну вот, снова дерзишь, — хмыкнул князь. — Ладно, так уж и быть подскажу: сейчас задави эмоции, включи разум и постарайся убедить меня в своей полезности. Тогда спасешь не только свою буйну голову, но и жизнь проказника питомца. Ведь я ж пока что его всего лишь ослепил. Что для зверя стадии легенда, с его сумасшедшей регенерацией — лишь дебаф на неделю-другую, не более. Но могу и продолжить карать.

— Системные предметы не отдам! И если убьете, они вам все равно не достанутся! Я знаю, мне граф Палачев…

— Да мне дела нет до твоих предметов! — перебил князь. — Думай еще!

— Я знаю, что это из-за квеста вы на меня так озлобились. Но это случилось само собой. Я квеста специально для себя не искал…

— Так, так… И теперь?..

— Вы хотите, чтоб я передал вам квест?

— Я хочу⁈ Да ты с ума сошел, Дениска? — гордо фыркнул князь мне в лицо, однако параллельным вращением свободной от копья руки, при этом, недвусмысленно намекал, чтоб продолжал раскручивать дальше поднятую тему. Но поскольку я откровенно тупил, не зная с чего начать, ему пришлось продолжить самому: — Вот, ежели тебе это в тягость. Тогда на правах заботливо сюзерена, я, конечно, готов избавить тебя от тяжкого бремени.

Развеяв бесполезный против высокоуровневого противника топор, я призвал в обе руки свитки: с описанием агонов и с квестовыми картами.

— Вот. У меня есть только это…

— Ладно, давай сюда, так уж и быть, выручу тебя, Дениска, — князь небрежно потянулся свободной рукой за моими свитками, и в момент касания из пальцами вдруг молниеносно вскинул свое копье…

От неотвратимого смертельного удара меня спас рухнувший с неба серый росчерк, отбивший сияющий белизной наконечник так мощно, что отскочившее копье князя на добрую треть зарылось в песок. Пошатнувшийся из-за этой неожиданной атаки князь невольно отклонился от меня на добрый метр в сторону. И его пальцы, лишь коснувшись свитков, улетели следом за остальным телом, оставив «подарок» в моих руках.

В следующую секунду свитки, разумеется, развеялись из моих рук, вернувшись обратно в свои пространственные карманы. А еще мы оба в свете факелов увидели стрелу, с медленно затухающим серым свечением на древке и оперении, торчащую из песка рядом с глубоко зарывшимся в арену княжеским копьем.

Глава 47

Глава 47

Синхронно с князем задрав голову вверх, мы увидели: как непроглядная темень хмурого ночного неба на наших глазах вдруг пришла в движение, и обернулась бесшумными взмахами крыльев огромного дракона. Летучая ящерица, подобно гигантскому воздушному змею или приведению, без единого шороха зависла аккурат над ареной примерно на десятиметровой высоте. И через секунду после исчезновения вокруг незваного гостя маскировочного морока с драконьей спины спрыгнула знакомая лучница, в соблазнительном кожаном комбинезоне.

Мягко приземлившись на освещенный факелами песок сбоку от нас с князем Гуй Чи неуловимо стремительным движением вскинула ростовой лук, с заранее наложенной на тетиву стрелой, нацелив полыхнувший зловещим серым сиянием снаряд в князя. Последний дернулся было контратаковать лучницу копьем — благо графиня оказалась от него всего в паре метров, и своим длинным оружием князь запросто мог до нее дотянуться — но отбитый очередным ударом серой стрелы белый наконечник так резко метнулся в сторону, что едва не оторвал владельцу копья руку. У девушки же на тетиве снова материализовалась очередная серая стрела, под прицелом которой князь уже не решился на повторную атаку и, признавая запредельное мастерство лучницы двенадцатого уровня, просто развеял свое копье.

— Ну-ка все назад! — рявкнул князь Белгородский на двинувшийся было ему на выручку лес копий со всех сторон. — Это не ваша игра!

В подтверждение его слов сверху ударила короткая струя драконьего пламени, мгновенно запалившая крайнее дерево в примыкающем к арене саду. После чего вокруг сразу стало заметно светлее.

Впечатленные дружинники послушно отступили за пределы арены.

Князь же, проигнорив плевок дракона, впился пристальным взором в незваную гостью и, прочтя доступную инфу из статуса Гуй Чи, удивленно вскинул бровь:

— Графиня?..

— Князь?.. — в тон ему улыбнулась краешками губ девушка.

— Какими судьбами в моих землях? Путешествовали и заблудились?

— Смешно…

— А я вас узнал! Это, ведь, вы в той деревушке, на рассвете, высокоранговых тварей изнанки перед нашим приходом так славно потрепали?

— Все верно, князь. Вы не ошиблись.

— Выходит, ваше появление не случайность?

— И снова в точку, князь. Я здесь с официальным деловым визитом. Решила подстраховать героя квеста, и предотвратить затеянное вами беззаконие.

— Вон оно как… А вы ничего не попутали, графиня?.. Так-то это мое княжество! Моя игра! А род Савельевых мои вассалы! И я, в отличии от вас, здесь в своем праве!.. Так что не нужно мне тут мораль читать о беззаконии. Я здесь закон! Потому, опускайте уже свой лук, и не смешите людей. Драться с вами я не стану. А нападение без повода на безоружного князя на его земле чревато таким дебафами, что Единый вас упаси!

— Отчего же без повода-то, князь? — хмыкнула Гуй Чи, опуская все же лук и развеивая стрелу. — Вы б прежде, чем на героя права предъявлять, хотя бы текущий статус его изучили. Ведь, в дружину свою вы Дениса Савельева не призвали, и фактически парень оказался предоставленным самому себе. А на вольных хлебах с героем, знаете ли, даже за короткий срок много чего неожиданного могло приключиться.

— Да что за бред вы несете? — фыркнул князь и, сфокусировав на мне свой пристальный взор, через пару секунд разразился глухими проклятьями.

— А что со мной не так-то? — растерянно пробормотал я.

— Все в порядке, Денис, — откликнулась Гуй Чи. — Просто, князь только что узнал о твоем возвышении.

— Надо полагать, ваша работа? — зло зыркнул на графиню князь.

— Скорее забота, — ответила ему фирменной «змеиной» улыбкой Гуй Чи. — Как вы правильно догадались, князь, баронет Савельев теперь под моим покровительством. А потому мое вмешательство в учиненный вами только что беспредел вполне законно. Это теперь и моя игра тоже, князь. И скажите спасибо, что моя стрела лишь отбила ваше копье, а не пробила убийце героя сердце!

— Ну, знаете ли, это уже перебор! Обвинять меня черт знает в чем на глазах у всей дружины… Так-то он сам мне свитки предложил.

— После того, как вы лихо его обработали психологически, прессанули Давлением, и подвели к нужному вам решению.

— Я был и остаюсь в своем праве. И даже появившийся у молодого Савельева титул не отменяет того факта, что он из вассального князю Белгородскому рода, и я по-прежнему его господин.

— Вот как? — хмыкнула Гуй Чи. — Неужели гордость настолько затмила ваш разум, князь, что вы решитесь-таки на поединок со мной? Ибо я от своих прав на присягнувшего мне вассала точно не отступлюсь!

— Вот только руки не нужно мне выкручивать! Я лишь требую законного к себе уважения!.. В противном случае, я из принципа подам жалобу в имперскую канцелярию, и возбужденное по ней расследование попортит потом немало крови нам обоим.

— Согласна. Излишняя огласка нам ни к чему. Лучше разрешить этот вопрос здесь и сейчас полюбовно… Признаю, князь. Увлеклась. Примите мои искренние извинения за оказанное на вас давление.

— Ладно, я не злопамятный… Забирайте его, графиня, и увозите от греха, — махнул рукой князь.

— Сам раненого питомца упаковать сумеешь, или помочь? — обернулась ко мне Гуй Чи.

— Сумею, — растерянно пробормотал я.

— Тогда пакуй и полетели. Новую твою вотчину тебе покажу, — заговорщицки подмигнула мне графиня.

— Да с чего это вдруг? — запротестовал я и накопившаяся обида выплеснулась через край неудержимой волной: — Че вам всем от меня надо⁈ Я ж честно бился с тварями изнанки и, как мог, старался ускорить освобождение княжества! И за это меня теперь отправляют в изгнание⁈

— Уйми его, а, — поморщился князь.

— Потому что ты герой, Денис, — пожала плечами Гуй Чи. — А быть изгоем — это участь героя.

— Да мне не нужен этот дурацкий квест! И я готов его отдать любому из вас, только оставьте уже, пожалуйста, нас с питом в покое!

— Вот! Ты сама только что слышала: он, безо всякого давления, отказывается от квеста. Все точно так, как я говорил, — фыркнул князь.

— Квест нельзя просто так взять и передать другому игроку, Денис, — одарила меня своей фирменной змеиной улыбкой графиня. — Бывших героев не бывает. Вместе с квестом приемник обязан будет забрать и твою жизнь. Если б я не вмешалась, князь убил бы тебя.

— Что?.. — ошарашенно пробормотал я и, живо вспомнив нацеленный недавно в грудь белый наконечник, невольно попятился от князя.

— Да подумаешь, возродился бы через несколько часов с потерей уровня на алтаре. Благо нести его отсюда до алтарной плиты недолго, — проворчал князь равнодушно.

— Князь прав, ты, Денис, почти со стопроцентной вероятностью потом бы возродился на алтаре, — кивнула графиня. — Но, вместе с уровнем, лишился бы и всех обретенных за время квеста дополнительных техник. А еще, твой тяжело раненый питомец, оставшись бесхозным, наверняка бы погиб.

— Ой, да хорош нагнетать. Порешали ж уже все, — поморщился князь.

— Денис, пакуй пита и полетели, — поторопила меня Гуй Чи.

Я послушно подошел к до сих пор не очнувшемуся Заразе и, стараясь не смотреть в его залитые кровавой слизью пустые глазницы, скастовал технику Живого камня. Материализовавшаяся в руках статуэтка тут была отправлена в пространственный карман плаща. Теперь этот фокус у меня легко получился, подтвердив догадку, что увеличившегося до девяти килограммов объема кармана стало вполне достаточно для хранения там тяжелой каменной статуэтки.

— Позер, — фыркнул князь, впечатленный моим неожиданным фокусом.

— А можно мне еще девушку свою из дома забрать? — озадачил я графиню неожиданным вопросом.

— Девушку?..

— Она там, в спальне, сейчас меня дожидается, — я махнул в сторону больше не родового для меня дома.

— Мне в общем-то без разницы, — пожала плечами Гуй Чи. — Места на драконьей спине всем хватит. Только приглядывать там за ней будешь сам. Предупреждаю сразу, для спасения твоей подружки, в случае чего, я пальца о палец не ударю. И если девчонка в полете сорвется, винить за это, кроме себя самого, тебе будет некого.

— Да, конечно. Я прослежу и позабочусь, — закивал я.

— Князь?.. — повернулась к местному владыке графиня.

— Ой, да пускай забирает уже девку свою, — отмахнулся князь. — Только давайте уже быстрее сворачивать этот балаган.

— Беги, Денис, за девушкой своей. Даю тебе на ее сборы пять минут. Не уложишься, рассержусь, — напутствовала меня графиня, и я стрелой понесся обратно в дом…

Это случилось на втором этаже, когда я уже подбегал к двери спальни. Краем глаза я уловил стремительное движение сбоку. Кто-то выскочил из приоткрытой боковой двери, с помощью непонятной техники проделав это молниеносно. И тут же таранный удар по затылку снес меня с ног.

— Сыночек, что ж ты натворил!.. — до затухающего сознания донесся истошный вопль мачехи.

Я попытался тут же обратно встать, но в руках почему-то не хватило сил оторвать тело от пола…

Перед стекленеющими глазами побежало во все стороны быстро растекающееся по полу кровавое пятно…

Свет от коридорной лампы тоже стремительно наполнялся зловещим багрянцем и вскоре окончательно померк…

Все случилось так быстро, что я даже не успел испугаться…

Мое сознание поглотила непроглядная чернота…

Интерлюдия 5

Интерлюдия 5

— Злой был из-за мамки. Обидел он ее сильно… Увидал, как брат по коридору бежит, подскочил и вдарил. Со злости силы не рассчитал. Хотел потом, как водится, к алтарю раненого отнести. А он, гад, возьми и исчезни… — заполошно лепетал Борис Артемьевич Савельев, понурив побитую физиономию.

— Эх, сыночек, голова бедовая, что ж ты натворил-то!.. Как же ж мы теперь будем-то?.. — вторила «кровиночке» Стефания Власовна Савельева, содрогаясь в неуемной истерике.

— Князь-батюшка, родненький, кормилец, пощади отрока несмышленого! Он же за мать родную радел! Это ж для иномирянина этого проклятого, выкормыша орденского, Стефания никто была. А для Бориски-то мать родная!.. Моя вина, признаю! Я один лишь за все в ответе! С меня и спрос держи! Князь-батюшка, заклинаю, не губи Борьку моего!.. — басил в унисон с остальным семейством Артем Любомудрович Савельев, с мольбой глядя заплывшими от фингалов щелками глаз на отвернувшегося благодетеля.

Все три вышеозначенных персонажа, выстроенные в ряд, стояли на коленях в центральной части освещенного факелами песочного круга арены. Руки у всех троих были накрепко связаны за спиной — у женщины обычной пеньковой веревкой, у мужчин намотанными в несколько слоев стальными цепями. По бокам у каждого пленника стояли хмурые стражи-дружинники, со щитами и копьями. А за их спинами полыхал свирепым пламенем подожженный драконом родовой дом Савельевых.

— Графиня, ну вы сами все слышали, — беспомощно развел руками перед высокоуровневой гостьей князь Белгородский. — Мои люди со сканерами перерыли весь дом, но тела Дениса Савельева нигде не нашли. И уж коль скоро вы позволили своему дракону сжечь там все, рискну предположить, что вы тоже смирились с версией его исчезновения.

— Князь, вы знали, что Денис не родной сын вашего ближника, а призванный темным ритуалом ордена Спящей Тени двойник-иномирец? — спросила Гуй Чи.

— Догадывался, — кивнул князь.

— Так что же вы?..

— Графиня, я узнал об этом уже оказавшись в изоляции, окруженный нагнанными погонщиками ордами тварей-изнанки. К тому времени иномерец стал избранным системой героем и начал проходить квест. Я не мог добраться до него и перехватить…

— А поделиться ценной инфой через системный экран жаба задушила? — зло блеснула глазами графиня.

— Просто не захотел выносить сор из избы, — отвел глаза князь.

— И вот, в итоге, чего добились… Эх, князь, такую игру загубили!

Глава 48

Глава 48

Очнувшись, я оцепенел от неожиданного привета из прошлой жизни. Где-то неподалеку заиграл до дрожи знакомый проигрыш, и незабвенный Михаил Круг стал доверительно нашептывать по весну и лучики тепла…

— Семеныч, переключи на что-нибудь повеселей, — проворчал словно сквозь вату голос молодого мужчины.

— Надо — сам переключай, док. Мне нравится, — так же приглушенно откликнулся прокуренный хриплый бас мужика значительно старше.

— А мне нет, — уперся молодой. — У меня этой блатной романтики на каждом дежурстве выше крыши. Взять хотя бы сегодняшний случай. Черепушку из осколков, разлетевшихся по всему полу, как гребаный пазл, пришлось собирать. Перчатки и рукава халата аж по локоть в кровищи изгваздал…

— Сочувствую, док, — хмыкнул пожилой собеседник.

— Это я к тому, Семеныч, веду, что хочется хотя бы во время поездки отдохнуть, расслабиться. А тут ты, со своим шансоном.

— Так хорошая ж песня, док. Душевная… — в подтверждение слов пожилого мужчины Круг затянул про Владимирский централ и ветер северный…

На несколько секунд разговор невидимых собеседников завис на паузе, и они, вместе со мной, слушали проникновенные слова легенды русского шансона. Послышался приглушенный щелчок зажигалки, до меня вскоре долетел запах сигаретного дыма. И это очередное чересчур реалистичное «воспоминание» расклинило мой ступор.

Попытавшись подняться, я вдруг обнаружил, что, поверх плаща, упакован в какой-то плотный матерчатый мешок, в котором не могу нормально шевелить руками-ногами, от чего толком не вышло у меня ни согнуться, ни упереться в жесткое ложе локтями. Я раздраженно чертыхнулся, чем тут же спровоцировал истошный девичий визг сбоку.

Раздался визг тормозов и обеспокоенный окрик пожилого — похоже водителя нашей машины:

— Марина, детка, ты чего нас так пугаешь⁈

— Тут… тут… этот… он… — залепетала неразборчиво рядом невидимая истеричка.

Раздался хлопок отодвигающейся двери — к тому времени я уже сообразил, что очутился, похоже, в машине скорой помощи — и перепуганная до икоты соседка выскочила наружу.

Следом послышались хлопки передних дверей авто, и дальнейший разговор медбригады возобновился на улице.

Поскольку он происходил на повышенных тонах, а все двери «скорой» остались открытыми, я из салона прекрасно все слышал.

— Он там… ше-шевелится и говорит!

— Кто, дочка?

— Са-самоубийца.

— Так, Марина! Ну-ка давай сюда телефон! — потребовал молодой доктор. — И наушники из ушей тоже вынимай!

— Это еще почему⁈ — от возмущения девушка перестала заикаться.

— Потому что совсем уже зомбанулась от видосиков своих! Хрень всякая на ровном месте мерещится!

— Да я ж…

— Телефон, говорю, гони! Живо!

— Док, ну ты держи себя в руках-то. Все ж таки она девушка как-никак.

— Не выгораживайте ее, Андрей Семеныч. Мы только что из-за нее чуть в аварию не попали!

— Так не попали же…

— Эй, алё! Он там на самом деле шевельнулся и заговорил! — в свою очередь наехала на врача окончательно оправившаяся от испуга девушка.

— Касаткина, у тебя совсем что ли кукуха поехала! Мы ж вместе мозги его с пола собирали! У него сердце не бьется, половина костей переломана… Как? Ну как, скажи на милость, он мог после ТАКОГО ожить⁈

— А я знаю⁈..

От увлекательно перепалки снаружи меня отвлекли загоревшиеся перед внутренним взором строки системного лога:

Внимание! В ваш изначальный мир пришла система Большой игры, и вы принудительно возвращены в точку старта (с сохранением текущего статуса) для организации начального отпора тварям изнанки и воспитания из местных аборигенов плеяды достойных преемников: не менее 10000 игроков, уровнями не ниже четвертого. Удачной игры!

— Ну зашибись блин! — фыркнул я раздраженно, дочитав короткое уведомление. — Швырнули, как кутенка, в омут, и выплывай, как хочешь…

Из прочитанного стало понятно, что я вернулся в свое расплескавшееся по полу холла ТЦ тело, исцеленное и оживленное приблудившейся сюда официально системой. Потому и лежу упакованным в нераскрывающийся изнутри мешок, в «скорой», транспортируемый забравшей тело с места трагического происшествия бригадой скорой в морг.

— Слыхали?.. Ну вы же вот сейчас тоже оба его услышали! — первой среагировала на мою беспечность Марина.

— Может, это радио было? — предположил Семеныч.

— Ой, да бросьте, Андрей Семеныч, — фыркнул непробиваемый док. — Она ж тупо нас троллит… Касаткина, колись, давно этот пранк задумала. Иди показывай, где там динамик на трупаке спрятала, извращенка, блин, великовозрастная.

— Да не пойду я туда! Тебе надо — сам иди!..

— Блин, достали, балаболы чертовы, — проворчал я и, призвав топор, одним росчерком острейшего лезвия вскрыл изнутри свой матерчатый гроб.

— Ох ты ж, мать моя!.. — едва не подивился дымящимся чинариком в уголке морщинистого рта Андрей Семеныч. Этот седоволосый пенсионер оказался единственным стойко выдержавшим мое воскрешение из мертвых. А безусый док с ровесницей медсестрой синхронно завалились в высокий сугроб на дорожной обочине.

— Отец, где мы сейчас, не подскажешь? — спросил я, невольно втягивая на вечернем морозе голые ладони в широкие рукава плаща.

Увы, теплый зимний пуховик, напитавшийся, наверняка, пролитой на пол кровью, с меня содрали, похоже, на месте падения. Спасибо, хоть майку, джинсы и зимние ботинки на мне оставили. Особая благодарность за ботинки, без которых сейчас скакать босиком по щедро сдобренной реагентом ледяной каше на тротуарах стало б для меня медленной мучительной пыткой. Джинсы с майкой, особенно с правой стороны, до сих пор оставались влажными из-за крови — из чего я сделал вывод, что рухнул после смертельного падения на правый бок. К счастью, тонкий с виду системный плащ в сухом состоянии, не хуже шубы, защитил меня от зимней стужи.

— Так вон, сороковая больница впереди, — откликнулся крепкий духом пенсионер. — Считай, метров двести всего не доехали… Как голова-то не болит? А то мне тут такие страсти про тебя понарассказывали.

— Да все норм, с головой. Не переживай, отец, — кивнул я.

— И слава богу!

— Спасибо за инфу, отец. Ты это, сам береги себя.

— Погоди, парень, ты куда?.. Надо ж доставить тебя хотя бы в приемное отделение, — засуетился мне вслед дедок. — Так не положено! У нас же вызов чин по чину оформлен! С нас спросят, если пустыми вернемся!

— Поверь, отец, скоро тут такая задница лютая начнется, что все правила и законы в тартарары полетят, — ответил я, развернувшись.

В подтверждение моих слов где-то в соседнем дворе раздался истошный женский визг.

— Ну вот, накаркал, походу, уже начинается, — тяжко вздохнул я и, отвернувшись, зашагал дальше.

— Э-э, парень, постой! Ты о чем, вообще? Чего начинается-то? Толком объясни! — закричал мне вдогонку пенсионер.

Но я шагал дальше больше не оборачиваясь. За быстро смолкнувшим первым женским воплем через считанные секунды последовал второй, и почти сразу же третий, затем четвертый… шестой… девятый…

Бросаться на каждый крик было глупо. При всем желании я все равно б не успел. Потому я продолжал в прежнем темпе спокойно шагать по тротуару.

Когда отдельные вопли переросли в непрерывный ор множества голосов из всех окрестных дворов, прямо посередь тротуара в считанных шагах передо мной распахнулась дождливая арка портала с Изнанки, откуда в ледяное месиво местной грязи и реагента друг за дружкой с кошачьей грацией выпрыгнула тройка низкоранговых гончих мрака. Я призвал топор и играючи уложил всех троих буквально за пару секунд.

Перед глазами ожидаемо загорелись строка победного лога:

Внимание! За убийство 3 гончих мрака стадии отличник единовременно зачисляется 375 единиц живы.

Ну что ж, как говорится, начало положено. Первые подвернувшиеся под руку выходцы с Изнанки мною уничтожены. Игра началась!

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ

Спасибо всем, кто помогал дельными советами, лайками и наградами. Это вдохновляло сделать книгу интереснее.

А кто еще не поставил, не забудьте поставить лайк прочитанной книжке:-)

Content

Берс-3. Грызня за берса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Интерлюдия 1

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Интерлюдия 2

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Интерлюдия 3

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Интерлюдия 4

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Интерлюдия 5

Глава 48