Елена Бурмистрова

Картины с того света

Январь, Средиземное море, круизный лайнер «Душа моря»

Небо в один момент превратилось в бесконечный темный холст, по которому молнии начали рисовать свои яркие узоры. Гром пока лишь отдаленно звучал, пугая пассажиров круизного лайнера. Некоторые путешественники вышли на верхнюю палубу, чтобы поглядеть на стихию, но капитан лайнера сделал по радио объявление, согласно которому все были обязаны спуститься в свои каюты и надеть спасательные жилеты. Лика, высокая и красивая брюнетка, одна из участниц круиза, еще раз взглянула на небо и направилась к пятой палубе, на которой и находилась ее каюта. В круизе Лика была впервые. Отправиться навстречу морским приключениям ее уговорила подруга Татьяна, которая хотела развлечь Лику и помочь ей справиться с упадническим настроением после того, как Лика потеряла любимого человека.

Никто так и не понял, что произошло в тот роковой день. Валера подъехал к дому своей невесты, чтобы отвезти ее в ресторан. По словам очевидцев он вышел из машины, оступился, упал и мгновенно умер. Скорая приехала только для того, чтобы констатировать смерть. Никто так и не стал разбираться в этой загадочной трагедии. Лика пыталась добиться от следователей открытия дела, но от нее все отмахнулись. В его смерти не нашли ничего криминального. В заключении написали — острая сердечная недостаточность. Лика знала, что Валера никогда не жаловался на сердце, как впрочем, и на все остальные органы. Ему угрожали. Это она тоже знала. Валерий Грановский был довольно известным художником. Его работы выставлялись не только в России, но и в Европе. Лика владела небольшой художественной галереей в Москве. Там они и познакомились чуть больше года назад. Валера сразу покорил ее своим талантом, чувством юмора, тактом и умением ухаживать. Но в этом молодом человеке было столько таинственности, что Лика не успевала удивляться. Например, никто и никогда не видел его за работой. Как и когда он писал свои шедевры, оставалось загадкой. В свою мастерскую он не приглашал никого. Лика много раз пыталась напроситься в эту тайную комнату, но Валера даже для нее не делал исключения. Они провели вместе несколько незабываемых месяцев, а перед самым новым годом случилось это несчастье.

Лика долго сопротивлялась поездке, ведь прошло всего три недели с момента трагедии, но ее родители все же уговорили дочь поехать и отвлечься. Сейчас она представляла, вытирая слезы, как могло бы пройти это путешествие, если бы Валера был рядом. Лайнер был потрясающий. Они могли бы ходить в театр на красочные шоу-программы, в кинотеатры, которых тут было три. Что уж говорить о музеях и картинных галереях, прогулки по которым всегда доставляли наслаждение им обоим. SPA- и фитнес-центры раскрывали бы для них свои объятия. А еще тут можно было посетить кулинарные курсы и лектории, спортивные площадки, бутики и казино, бары, дискотеки и рестораны. На лайнере «Душа моря» было все как в мегаполисе, только в открытом море! А сейчас она находилась одна во всем этом великолепии и только успевала менять салфетки, вытирая постоянно бегущие слезы.

— Лик, так нельзя. Ты опять плачешь! Почему ты не пошла со мной в бар? Там качка не так сильно ощущается. И музыка приятная. Люди, кстати, тоже, — сказала Татьяна, подбегая к подруге.

— Капитан сказал, что все должны пройти в свои каюты, а не в бар. Ты разве не слышала? — спросила Лика.

— Слышала, разумеется. Да ну его! Не Титаник его корабль, не потонет. Да и айсбергов тут нет.

— Многие корабли считались непотопляемыми.

— Это ты брось. Мы еще поживем, выйдем замуж, детишек нарожаем.

— Гроза усиливается. Так что иди в свою каюту и надень спасательный жилет.

— Лика, ты меня пугаешь.

— Это не я, а шторм.

Таня вдруг впилась глазами куда-то поверх плеча подруги. Она с ужасом разглядывала что-то. Лика это заметила.

— Тань, что с тобой? Что там? Ты словно призрака увидела.

— Нет, все нормально. Молния страшная сверкнула. Не обращай внимания, ты же знаешь, что я не люблю грозу.

— Все, спокойной ночи.

— Спокойной. Легко сказать. Будет ли она таковой? — пробурчала Татьяна и пошла к себе в каюту.

Таня присела на кровать и закрыла лицо руками. Волнение Лики вдруг передалось и ей, хотя Татьяна ничего и никого в своей жизни не боялась. До определенного момента…

Лика зашла в каюту. Тут качка действительно ощущалась не так сильно. Она взяла свой ноутбук и увидела несколько писем. Открыв почту, она заинтересовалась письмом от партнера. «Ликочка, глянь на этот шедевр. Автор новичок, но, мне кажется, что его работа заслуживает твоего внимания», — говорилось в письме.

Лика открыла фото. Лоб мгновенно покрылся испариной, а сердце застучало, пытаясь выскочить из груди. Даже воскресший и поднявшийся с глубины Титаник не удивил бы ее сильнее, чем то, что она увидела.

Месяц назад, Москва

Декабрь был щедр на новогодние декорации. Снег валил хлопьями. Огромные ели так плотно укрылись белым одеялом, что их лапы от тяжести снега спускались прямо до земли. Лика стояла под фонарем и рассматривала снежинки, падающие ей на волосы. Валера подошел к ней и обнял ее.

— Что ты видишь? — спросил он.

— Красоту. Они необыкновенные. Если бы я была художницей, рисовала бы их часто.

— Как Айвазовский море?

— Да. Снежинки были бы моей визитной карточкой.

— А ты не пробовала писать?

— Я ходила в художественную школу, даже умудрилась ее закончить. Таланта, правда, у меня не обнаружилось. Зато поступить в вуз было легче. Я решила все равно связать свою жизнь с искусством.

— Не жалеешь?

— Странный вопрос. Ты сам этим живешь. Неужели скучаешь?

— Вдохновение — вещь капризная.

— Тебе грех жаловаться. Ты пишешь прекрасные картины, которыми восхищаются люди почти всего мира.

— Да. Прекрасные картины. Я пишу именно такие картины.

Его тон был бесцветным и странным.

— Что-то не так? Мне непонятно твое настроение, — спросила Лика.

— Нет, все нормально. Пойдем в дом. Мне кажется, что я простудился.

Лика разожгла камин и налила Валере горячего чая.

— Нет, я коньяк буду. Скорее поправлюсь.

— Как хочешь. Ты мне покажешь свою новую работу? — спросила Лика.

Валера поднялся с кресла и подошел к камину. Он долго смотрел на огонь, ничего не отвечая. Огоньки на елке радостно мигали, но Лика переключила гирлянду на спокойный режим.

— Зачем? — спросил Валера.

— Что именно? — удивилась она.

— Зачем выключила гирлянду?

— Я ее не выключала. Сменила режим. Не люблю, когда лампочки мигают.

Лика напряглась. Валера стал вдруг чужим, а его тон холодным. Лика даже представить себе не могла, что его может разозлить ее такое простое действие. Она испугалась.

— Прости меня, я просто устал. Мне еще нужно сегодня поработать. Ты ложись спать.

— Я поеду домой. Мне тоже нужно поработать, — ответила Лика.

— Ты готовишь выставку?

— Да. Я тебе каждый день говорю об этом. Ты странный какой-то.

— Это все нервы.

— Что с тобой? У тебя проблемы?

— Да, но тебя это не касается. Это семейное.

В этот момент его телефон зазвонил. Валера посмотрел на монитор и изменился в лице. Отвечать он не стал.

— Ответить не хочешь? — спросила Лика.

— Перезвоню позже. Это не срочно. Тебе вызвать такси? Извини, я не смогу тебя отвезти.

— Справлюсь сама. До завтра.

Лика неспешно собиралась и думала, что же происходит с ее женихом. Так странно он вел себя уже не впервые. Весь сегодняшний вечер в целом ее неприятно удивил. Валера был скрытным и ни за что бы не признался, что его беспокоит. И это было еще печальнее. Лике начало казаться, что между ними нет искренности, доверия и родства душ. Пропасть, которая возникла из ниоткуда, стала расти в размерах. Лика придала ей почти человеческую сущность. Она стала сниться ей по ночам. Это были кошмары. Пропасть на глазах росла, а внизу горел огонь, который пытался вырваться из расщелины и добраться до нее. Она просыпалась среди ночи в холодном поту, потом долго не могла уснуть, размышляя, к чему ей снятся такие страшные сны.

Лика услышала звук пришедшего в телефон сообщения. Текст удивил ее не меньше, чем странное поведение Валеры. «Не выходи за него, пожалеешь», — прочитала она. Лика тут же набрала номер, но абонент оказался вне зоны. Убедившись, что Валера вышел во двор, Лика набрала номер своего коллеги, известного компьютерщика Артемия, и попросила выяснить, чей это номер. Ее мысли прервал шум на улице. Она увидела подъезжающую машину и лай Торы, собаки Валеры. Она выглянула в окно. Это были друзья ее жениха. Дружила эта четверка с самого детства. Все звали их Д’Артаньян и три мушкетёра. Иногда Лике казалось, что эти их отношения затмевают для Валеры все остальное в его жизни, даже его творчество. Она вздохнула, вышла в прихожую и накинула шубку.

— Привет, красавица! — сказал один из друзей Валеры, Влад, входя в дом.

— У меня есть имя, если что, — недовольно ответила Лика. — Я сто раз просила не называть меня так.

— Какие мы серьезные! — рассмеялся Влад.

— Зато вы не такие. Что-то случилось? — спросила Лика.

— Почему ты спрашиваешь? — нахмурился Влад.

— Забудь. Это я так просто спросила.

Лика вышла во двор. Игорь, второй друг Валеры, играл с Торой, а Валера разговаривал со своим третьим другом — Никитой. До слуха Леры донеслись небольшие отрывки их разговора — «да ты не беспокойся, никто не узнает», «я так не думаю», «..но надо перестраховаться»…

— Дорогая, а я тебе такси держу! — крикнул Валера, увидев невесту на крыльце. — Ребята вот вовремя приехали.

Как только Лика села в такси, позвонил Артемий.

— Лик, ну, тут без вариантов, — сказал он.

— В смысле?

— Это номер-однодневка. Если хотели, чтобы никто не узнал, то никто теперь и не узнает. Даже я.

— Спасибо тебе. Очень жаль.

Январь, Средиземное море, лайнер «Душа моря»

Лика выбежала из каюты и направилась к Татьяне.

— Ты чего так стучишь? — спросила заспанная подруга. — Мы уже тонем?

— Таня, ты только посмотри на это! — закричала Лика, показывая картину в ноутбуке. Таня внимательно вглядывалась в картину минуты три.

— И что? Что это? Почему тебя это так взволновало?

— Ты действительно ничего не видишь?

— Вижу. Красивая работа. Хороший художник. Тебе прислали для выставки? Молодой талант?

— Тань, ты издеваешься? Это Валерина работа.

— В смысле?

— В прямом. Это его стиль. Точно.

— Стиль — дело копируемое. Тебе ли не знать. Я вот под Айвазовского море писала когда-то.

— Тань, это его работа. Тут сюжет, который никто не мог знать.

— О чем ты?

— Это картина нашего знакомства. Посмотри!

— Я, кстати, не знаю об этом ничего. А как вы познакомились?

— Смотри! Вот так и познакомились. Тут все идеально точно. На картине осень. Я сидела на лавочке в парке, он подошел ко мне с одной розой белого цвета. На мне было зеленое пальто, сапоги и сумочка. Он тоже одет на картине также, как в тот день. Все сходится.

— Ты помнишь такие подробности?

— Представь себе. Я влюбилась в него в тот день сразу. И да! Я все запомнила.

— Лика, поверь мне, не только вы так знакомились. Парк большой, народу ходит много. Я думаю, что это совпадение. Или…

— Что?

— Или это его ранняя работа, которую он никому не показывал.

— Его работа? Все его работы хранятся у меня в галерее. Так хотел он, а потом и его мама.

— Лариса Ивановна так хотела? Понятно. А брат? Он чего хотел?

— Брат Валеры? Митя?

— Он самый.

— Он к его творчеству вообще не имел никакого отношения. Они даже виделись редко.

— Насколько я знаю, он программист?

— Вроде. Я его видела только на похоронах. Знаю немного о нем, и то по рассказам Валеры.

— Ничего странного не заметила в нем?

— Тань, что я могла тогда заметить? Я в шоке была.

— Когда вернемся, попроси разрешения у мамы посетить его мастерскую.

— Валерину?

— Да. Проверь, не остались ли там его работы. Он всегда делал из этого процесса такую тайну, что Да Винчи и не снилось. Кстати, почему?

— Откуда мне знать! Он со мной не обсуждал это. И кто по-твоему прислал эту работу и зачем? Мама? Она бы в первую очередь мне позвонила, а не моему партнеру.

— Брат?

— Еще раз говорю, Митя был далек от семьи в принципе. Он даже жил с мамой в одной квартире, но словно отдельно и был затворником. Когда я попросила Валеру познакомить меня с Митей, он сказал мне, что Митя практически ни с кем не общается и работает удаленно.

— Он больной что ли? — спросила Татьяна.

— Я не знаю. По фото не скажешь. Очень красивый парень. Лариса любит фото в рамках. У них весь дом в фотографиях.

— Ясно. Спроси у Миши откуда эта картина, и кто ее принес в галерею.

— Обязательно спрошу. Прямо сейчас напишу ему.

— Прямо сейчас он вряд ли тебе ответит. Даже учитывая разницу во времени, у них ночь. Да и нам нужно поспать. Что там с бурей? Улеглось?

— Откуда мне знать! Мы уже час тут сидим. Ладно, спокойной ночи, — сказала Лика и отправилась в свою каюту.

Таня расслабилась после ухода подруги и задумалась о том, что сегодня видела.

— Ну? И что все это значит? — спросила она темноту в иллюминаторе.

Темнота ей не ответила.

На палубе было страшно. Ветер сбивал с ног, дождь хлестал в лицо откуда-то сбоку. Гроза только набирала обороты. Лайнер качало из стороны в сторону, Лика на очередном повороте не удержалась и упала.

— Давайте руку, — услышала она мужской голос.

Лика подняла глаза и увидела молодого мужчину, который протягивал ей свою руку и улыбался.

— Вы кто? — спросила Лика.

— Пассажир.

— А почему не спите? Капитан сказал всем быть в каютах.

— Наверное, я такой же непослушный, как и Вы. Что Вы забыли на палубе без спасательного жилета в три часа ночи?

— Вы полиция? Почему я должна Вам рассказывать что-то? И, кстати, на Вас я жилета тоже не наблюдаю, — сказала Лика и попыталась все же схватиться за его руку. Он резко поднял Лику с пола и снова улыбнулся.

— Меня зовут Кир.

— Кир? — усмехнулась Лика.

— Вообще-то, Кирилл, но я не люблю, когда меня так называют.

Кир был высокий, стройный и мускулистый. Красивым его назвать было сложно, но все же Лика не могла некоторое время отвести глаз от его лица. Темные волнистые волосы спадали на глаза, нос был прямым и делал профиль строгим. Глаза особенно выделялись на загорелом лице, они были синего цвета.

— А Вас как зовут? — спросил он.

— Лика. Где так успели загореть? Я так понимаю, что мы из одной страны?

— Я из России, но моя мама не совсем русская. Отсюда и мой постоянный загар.

— Понятно, Вам повезло.

— Давайте я провожу Вас в каюту, Вы совсем промокли. Да и качает в каютах меньше.

— Согласна. Проводите.

— Я приглашаю Вас завтра на ужин. В одном из ресторанов будет испанская кухня и шоу. Уверяю Вас, что не пожалеете. Я обратил внимание, что Вы тут не со спутником. Уж, простите, проследил.

— Если следили, то знаете, что я тут не одна.

— Не проблема. Я Вашу подругу тоже приглашаю.

— Я подумаю.

— Тогда спокойной ночи, вернее, ее остатка. Увидимся за завтраком.

— Если не утонем до этого времени.

— Не утонем. Лайнер прекрасно держится на воде, а гроза скоро стихнет.

Лика зашла в каюту и сразу открыла ноутбук. Она написала письмо партнеру и упала на кровать, не раздеваясь.

— Это что за воздыхатель? Он смотрит на тебя чаще, чем в тарелку, — сказала Татьяна за завтраком.

— Так, познакомилась вчера, когда от тебя шла.

— Ночью?

— Ночью. Когда же еще?

— Откуда он взялся?

— Тань, с небес упал. Пассажир лайнера.

— Не похож он на простого пассажира. У него даже взгляд кгбэшника.

— Тань, у нас давно уже ФСБ.

— Да какая разница! Мишка тебе ответил?

— Нет. С интернетом у меня что-то сегодня беда.

— Нужно с кем-то поговорить по этому поводу. У меня тоже сеть не ловит. Мишка даже мне ничего не прислал. А должен каждое утро здороваться.

— У тебя с ним серьезно?

— Не знаю, Лик. Пока ничего не понятно. Я хотела, чтобы он с нами поехал, но ничего не вышло.

— Тань, не принимай это на свой счет. Галерею нельзя без присмотра оставлять.

— Он мне сказал, что хочет оставить это дело и полностью передать бразды правления тебе. Это так?

— Мы говорили с ним об этом. Он думает, что галерея — не мужское дело, — улыбнулась Лика.

— Да. У него есть проект, но говорить об этом пока рано.

— А ты знаешь, что это за проект?

— Нет. Мне он тоже не распространяется. А ты знаешь?

— Это его дело, я не лезу в советники и тебе не советую.

— А я и не сую свой нос в его дела. Мне другое от него нужно.

— Я понимаю.

— Лика, да он глаз с тебя не сводит, — рассмеялась Таня.

— Кто? Мишка? С ума сошла?

— Да причем тут мой Мишаня? Твой новый знакомый. Ой, смотри! Мы уже практически на Санторини! Я отсюда вижу это бело-голубое чудо.

Лика была рада, что подруга переключила свое внимание на маршрут их путешествия. Кир ее смущал, и говорить о нем не хотелось. Лайнер действительно уже был совсем близко к одному из греческих берегов.

— Ранний завтрак закончился, и мы приветствуем пассажиров в порту острова Санторини, — услышали пассажиры объявление по радио. — Наш лайнер вновь отправится в путешествие ровно в 19.00, а вас просим не опаздывать. Желаем хорошо провести время, в ваших брошюрах есть вся необходимая информация.

Девушки забежали в каюты, чтобы взять вещи и отправиться на прогулку по самому романтичному греческому острову. Лика бросила взгляд на принятые ее телефоном сообщения. Их оказалось так много, что она решила прочитать все позже.

— Девушки, доброе утро. Я могу вам составить компанию? — услышали Лика и Таня мужской голос. Они обернулись и увидели Кира. — Я знаю этот остров очень хорошо и могу помочь вам в передвижении. Мне известно, где тут лучше всего кормят, где лучшие пляжные места. Берете с собой?

— Я думаю, что нам как раз Вы и нужны, — спокойно ответила Таня. — Лика, ты же не против? Вы знаете, мы как-то с ней были на Корфу. Так мы там сто раз заблудились и чуть не опоздали на автобус.

— Лика, что скажете? Я Вам не помешаю? — спросил Кир, очаровательно улыбаясь.

— Нет, не помешаете. Давайте погуляем вместе. А Вы всегда путешествуете один по островам?

— Да. Я это совмещаю с работой.

— Мне бы такую работу, — воскликнула Таня. — Завидую.

— Не нужно завидовать. На самом деле иногда очень утомляет.

— Так кем же Вы работаете? — спросила Лика.

— Это совсем неинтересно. Девушки, у меня предложение — давайте общаться проще. Согласны?

— Не возражаю. Надоело «выкать», — сказала Таня. — Лик, ты не возражаешь?

— Нет, разумеется. Мы ведь не в офисе.

— Вот и славно. Я предлагаю выпить кофе для начала, — предложил Кир.

— Я обеими руками голосую «за», — выдохнула Лика. — Обожаю кофе.

— Я знаю одно место, оно расположено практически у моря.

— Лика, тебе Мишка ответил? Что-то он молчит, — поинтересовалась Таня.

— Нет, не ответил. Да и с интернетом тут беда.

— Ничего, девушки, сейчас в кафе все будет, — весело сказал Кир. — Почитаете все письма от мужей.

— Мы не замужем, если что, — сказала Таня.

— Тань, перестань. Киру абсолютно неинтересно наше положение.

— Ну, почему же? Мне очень интересно, — рассмеялся Кир. — Я, например, тоже холост.

— А почему? Нет достойных? — съязвила Таня.

— Потом расскажу, если будет соответствующая тема, — отшутился Кир и уверенно зашагал вперед.

— Тань, он не хочет об этом говорить, это же видно. Так что не пристаем с расспросами.

— Он первый начал.

От запаха кофе кружилась голова, а выпечка, которую подавали к кофе в этом заведении, божественно пахла и на вкус была потрясающая, как и сам кофе. Болтали ни о чем. В основном Кир рассказывал об острове.

— Вы были на пляжах с черным песком? — спросил он девушек.

— Лика была на Тенерифе, а я не видела еще ничего подобного, — быстро ответила Таня.

— Тогда нам подойдет пляж Камари, куда я хотел вас отвезти. Несмотря на отличную погоду, купаться не получится. Вода в море холодная.

— Чем он знаменит? — спросила Лика.

— Камари — достопримечательность Санторини. Сюда едут большинство отдыхающих. Он знаменит черным песком и прозрачной водой моря.

— А минусы? — поинтересовалась Лика.

— Резкая глубина моря.

— Это точно не для меня, — сказала Таня.

— Не волнуйся, все равно не плавать. Хоть ноги окунете, — улыбнулся Кир.

— И песок точно черный? — мечтательно протянула вопрос Таня.

— Да. Вулкан внес свои краски на этом острове. Секрет пляжей на Санторини кроется в вулканическом происхождении. Очень давно здесь произошло извержение вулкана и после этого часть суши скрылась под водой, а часть была засыпана пеплом, — с удовольствием информировал девушек их новый знакомый.

Пляж был великолепен. Таня сразу побежала к морю, а Лика с удовольствием растянулась на лежаке у самого берега.

— Ты любишь море? — спросил Кир.

— Люблю, просто хочется немного полежать и расслабиться. Жаль, что сейчас январь, а не июль.

— Чего вам принести? Мороженое? Напитки?

— Если не сложно, принеси, пожалуйста, воды, — попросила Лика и достала из сумочки телефон. Она ждала, когда останется одна, чтобы почитать все письма, которые очень ждала.

Кир ушел, а Лика открыла письмо Миши.

«Не понимаю, чего ты так переполошилась. Картина как картина. Стиль, согласен, похож на Валерин, но только похож. Мало ли у него поклонников и последователей! Зовут художника Петр Горячев, но это может быть и псевдоним. Картину я не принимал, так что документы не проверял. Мне только ее показали. Агент — молодая женщина по имени Екатерина. Спросила, можно ли показать картину тебе, я ответил, что ты в отпуске. Если хочешь, я отдам холст на экспертизу. Сегодня вечером я снова с агентом встречусь и попрошу картину для якобы детальной проверки».

Лика задумалась. Спустя несколько минут написала Мише сообщение. «Я настаиваю на экспертизе этой картины. Сколько бы это ни стоило, я готова оплатить без проблем». Кир шел по пляжу с двумя бутылками воды и с пакетом, из которого выглядывала упаковка мороженого. Лика засмотрелась на его силуэт. Издали он напомнил ей Валеру, если не смотреть на волосы. Она вздрогнула. «Нельзя же так! Нет его и никогда больше не будет! Успокойся уже, нужно жить дальше», — сказала она себе вслух.

Декабрь, Москва, день похорон Валеры

— Нужно жить дальше, моя девочка, нужно взять себя в руки, — успокаивала Лику дальняя родственница ее жениха Инна.

— Я не знаю, как смириться с такой странной смертью.

— А что в ней странного? Валерочка ведь умер от сердца.

— У него никогда не было проблем с сердцем.

— А может, он не хотел тебя этим огорчать? Ты об этом не подумала?

— Я уверена, что дело не в здоровье. Его убили.

— Бог с тобой, детка. Как это? Кто убил? Его же не застрелили и ножом не пырнули. Сердце прихватило, и он умер.

— Смерть можно организовать. Детективы не читаете?

— Ты кого-то подозреваешь? — вдруг услышали они голос Мити. — Это серьезное заявление. В полицию обращалась?

— Разумеется. А вы не обращались? — ответила Лика. — Мои слова не приняли во внимание, я же не родственница! А вот вы бы могли и должны были!

— Мама сражена горем, а я был с ней рядом. У нас не возникло такое предположение.

— А у меня возникло. И не надо мне рассказывать сказки о больном сердце. Валера летом участвовал в парусной регате. Перед мероприятием я сама ездила с ним в клинику на полное и тщательное обследование. Там у него была идеальная кардиограмма!

— Я не знал.

— Кстати, обратиться в полицию еще не поздно, я думаю.

— Я поговорю с мамой.

— Поговори обязательно. А почему вы с братом так мало общались?

— Куда мне до знаменитого художника! Он меня не замечал.

— Странно. А мне он говорил, что это ты никогда не хотел с ним сблизиться.

— Мой брат был не так прост, как ты себе это вообразила. У него было много тайн и секретов, о которых он не распространялся.

— Что ты имеешь в виду? — взволнованно спросила Лика.

— Зачем тебе это теперь? Его нет. Пусть все останется так, как есть.

— Не нужно, Лика, ворошить прошлое. Валерочку уже ничем не вернуть, — сказала Инна.

— То есть, вы вообще не хотите узнать истинную причину его смерти? — удивилась Лика.

— Я — нет. Оставим мертвое мертвым, а живое живым, — твердо сказал Митя и отошел от Лики и Инны.

— Странно все это, — сказала Лика и снова заплакала.

Всюду мелькали какие-то чужие лица, кто-то улыбался, уже никто не говорил о Валере, все пили и ели, словно ничего не произошло. Только Лика тайком утирала слезы. Ей никто, кроме его друзей, не высказывал соболезнования. Она не обижалась, ведь для них она была просто очередной девушкой знаменитого художника. Он ей даже предложения не успел сделать. Мало ли у Валеры было девушек! Она вышла в зимний сад, чтобы побыть одной, но, как оказалось, тут были еще двое. Она услышала приглушенные голоса.

— Тебе ничего не кажется странным? — спросил один голос.

— Не верю я в сердечную недостаточность. Что между ними происходило в последнее время? — сказал другой.

— Понятия не имею. Что нам теперь делать?

— Ничего не делать.

Голоса удалились и совсем стихли, а Лика поняла, что не она одна сомневается в естественности смерти своего жениха.

Январь, Санторини

— Ты все время грустишь, — сказал Кир, пристально вглядываясь Лике в глаза. — Я потеряла своего жениха месяц назад, — ответила она тихо. Она сама не понимала, почему ей хотелось поделиться своей печалью с этим человеком. Он был ей чужим и практически незнакомым. Она не знала его абсолютно, и не знала, чего от него можно было ожидать: безразличия к ее проблемам или искреннего сочувствия.

— Что случилось? Извини, не знал. Бестактный вопрос, конечно. Расстались?

— Да. Навсегда.

— Может, еще не все потеряно? Я вижу, что ты очень сожалеешь о разлуке.

— Он умер.

— Еще раз прости меня и прими мои соболезнования.

— Спасибо. Не извиняйся, ты не мог об этом знать.

— Да. Не мог, — сказал Кир и отвел глаза в сторону моря.

Больше всего в этот момент он не хотел, чтобы Лика прочитала в его глазах ложь.

— А Татьяна так и не уходит с берега. Не заболела бы! Стоит по колено в море уже полчаса, — перевела тему в другое русло Лика.

— Вода прохладная, зови свою подругу. В пути мы еще несколько дней. Плохо будет, если простудится.

Остаток дня до назначенного срока все трое провели очень продуктивно и весело. Даже Лика немного отвлеклась и смехом отвечала на шутки Татьяны и Кира. Они уже во второй половине дня добрались до Фиры — нeбoльшoго гopoдка.

— Что тут из достопримечательностей? — спросила Лика.

— Сaмa Фиpa и есть достопримечательность. Мы будем здecь гулять, нacлaждaяcь кaждым шaгoм, кaждoй улoчкoй. Хотя, и тут ecть ocoбeнныe мecтa. Я покажу вам Пpaвocлaвный Kaфeдpaльный Coбop и Kaтoличecкий Coбop Фиpы. А так как дeнь уже плaвнo пepeтeкaeт в cумepки, нам нужно торопиться. Ужинать уже будем на лайнере, любуясь неповторимым закатом.

Вернувшись на лайнер, они увидели, что на палубе уже были накрыты столы, и музыканты из оркестра настраивали свои инструменты. Закаты Санторини входили в программу круиза, как отдельное мероприятие. Такой красоты Лика не видела никогда. Даже на Мальдивах она не смогла насладиться красками закатов, так как небо все десять дней было затянуто тучами. А тут на небе вырисовывалась такая картина, что захватывало дух. С погодой им повезло. Все грозы остались позади. Больше мрачных прогнозов погоды до окончания круиза не ожидалось, как весело сообщил пассажирам по радио капитан.

На следующий день Лика отчаянно ждала сообщения от Миши. Она знала, что если он пообещал что-то сделать, то сделает это быстро и качественно. За завтраком Лика была рассеяна и задумчива. Кир поинтересовался, все ли у нее хорошо, Лика ответила, что все нормально, только немного болит голова. Голова не болела, болела душа, и неведомый страх сжимал все тело. И еще предчувствие чего-то нехорошего. Таня все же простудилась, и в ночь симптомы простуды проявились в полном объеме.

— Ребята, сегодня программу планируйте без меня. Я буду отлёживаться, — сказала она и удалилась.

— Выздоравливай. Я так и знал, что простудится. Мне жаль, — покачал головой Кир. — Чем бы ты хотела заняться? Здесь есть галерея. Не хочешь посетить?

— Да, с удовольствием. Только позже. Хорошо? Мне нужно немного поработать пока есть интернет.

— Позвони мне, как освободишься. Я буду ждать. Вот мой номер, — Кир протянул ей золотую карточку с номером и фамилией. Больше на ней ничего не было написано.

— Золотая молодежь? — усмехнулась Лика.

— Это мне фирма такую пошлость сделала, я ими и не пользуюсь вовсе. Просто сейчас не хочу тебя просить вводить мой номер в телефон. Вдруг тебе это не нужно!

— Нет уж, я лучше введу твой номер, чем буду носить эту роскошь.

Оба рассмеялись, но глаза были серьезны и грустны и у Лики, и у Кира. Лика зашла в каюту и посмотрела в зеркало. Вид был уставший и не очень свежий. Она вздохнула и покачала головой. В телефон пришли сразу два сообщения. Одно из банка, а другое от Миши. Лика открыла Мишино сообщение и замерла.

«Лик, привет. Экспертиза установила, что картина написана Валерой. Есть только одна вероятность — картина старая, которую он никому не показывал. Мы возраст картины не заказывали, к сожалению. Единственное, не понимаю, что за Петр Горячев? Почему он называет себя автором? Ты мне говорила, что абсолютно все картины Грановского, кроме проданных, хранятся у нас в запаснике, откуда выплыла эта? Его родня что-то оставила себе на черный день? Короче, выяснять эти все вопросы придется тебе, так как выхода на его семью я не имею. Постарайся узнать в первую очередь, кто такой Петр. Хотя, и у меня есть одна задумка. Приятного путешествия».

Лика задумалась. Ситуация была странная. Она не была уверена, что Валера не припрятал эту картину себе для каких-то нужд. Она даже допустила, что он хотел подарить ее ей на свадьбу. Пришедшее через минуту сообщение повергло ее в еще более глубокий шок. Она услышала звук телефона и мельком глянула на экран. На мониторе высветилось «Любимый». Лика вздрогнула. Телефон Валеры она пыталась удалить из списка, но рука дрожала при каждой попытке. В итоге она пока оставила эту затею. И теперь она смотрела в состоянии шока на монитор и не могла заставить себя выполнить дальнейшее действие. Через пять минут Лика дотронулась до телефона и перешла в сообщения. «Как тебе моя картина? Понравилась?». Первое, что пришло в голову, набрать номер и попытаться позвонить. Она так и сделала, но абонент не ответил. Тогда она дрожащими руками набрала номер несостоявшейся свекрови.

— Лариса Ивановна, добрый день. Это Лика.

— Да, моя милая, я узнала тебя. Как ты отдыхаешь? Как дела?

— Лариса Ивановна, у меня очень важный вопрос. Где сейчас телефон Валеры?

— Зачем тебе это? — голос женщины сразу сник.

— Я очень Вас прошу, ответьте мне на вопрос. Где он? Вы его должны были забрать из морга со всеми остальными вещами. Забирали?

— Конечно, да, я забирала. И там точно был его телефон. Прошло уже больше месяца, я даже не разбирала этот пакет. Не могу до него дотронуться.

— Я Вас очень прошу, посмотрите сейчас, есть ли там его телефон. Это очень важно.

— Лика, что случилось? Я не понимаю.

— Вы можете сделать то, о чем я прошу? Я потом Вам все объясню, когда приеду домой.

— Ну, хорошо. Я поищу и пришлю тебе смс.

— Я буду ждать.

Лика ждала минут двадцать. Лариса Ивановна прислала смс: «Телефон тут».

Лика закрыла лицо руками и заплакала. Она ничего не понимала из того, что происходило с ней за последнее время. В каюту постучали.

— Кто там? — испуганно спросила Лика.

— Это Кир. Ты еще не готова? Я волноваться начал.

— Да, минуту, — крикнула Лика.

Когда она вышла, Кир внимательно посмотрел на нее.

— Ты снова плакала? Что случилось? Не хочешь рассказать?

— Нет! — невежливо ответила Лика. — Тебе это зачем? Что тебя так интересует?

— Прости, я понял. Прогулка отменяется, — сказал Кир и быстро пошел по коридору к выходу.

Лика отчаянно развела руками, выдохнула и побежала к Татьяне. Прерываясь на эмоции, она рассказала ей все, что случилось несколько минут назад.

— Интересное кино. И что все это значит? — тихо спросила Таня.

— Если бы я сама что-то понимала. Если телефон на месте, и разряжен, я думаю уже давно, то как с его номера может прийти смс?

— Симка. Кто-то вытащил симку из телефона и забрал ее себе, вот и вся тайна, — сказала Таня.

— Кто? Как? И зачем?

— Это и есть самые важные на сегодняшний день вопросы. Смерть Валеры точно не случайная. Его убили.

— Я это сразу сказала, но кто меня будет слушать? Я просила Митю этим заняться, но он не стал ничего предпринимать. Ларису Ивановну я понимаю, ей было не до этого, но Митя мог бы.

— Слушай, подруга, у меня вопрос на миллион — а мы вообще Валеру похоронили?

В каюте наступила мертвая тишина. Лика сжала голову руками и скривилась. Голова резко заболела, а в висках застучало.

— Ты о чем? — спросила она.

— Почему его хоронили в закрытом гробу? Я такие вопросы и на похоронах слышала от людей.

— Мне объяснили это тем, что он сильно при падении повредил лицо, там ничего не могли сделать, чтобы было хотя бы сносно видеть. Чтобы не травмировать родственников, порекомендовали закрыть тело.

— А ты его видела?

— Когда?

— После того, как он упал.

— Меня там не было. Я же дома его ждала. О том, что случилось, я узнала, когда скорая его уже увезла от моего дома. Я только Валерину машину возле моего подъезда видела. Ее Митя забрал уже позже, а Валеру я так больше и не увидела: ни живого, ни мертвого.

— Ну и дела. Главное, что непонятно, кому можно рассказывать о том, что происходит, а кому нельзя.

— Я снова пойду в полицию.

— И снова они тебя пошлют куда подальше. С чем ты к ним придешь? С иллюзиями? Догадками? Снами и галлюцинациями?

— Расскажу все, как есть. Покажу смс.

— И что? Ты ему никто. Дело по твоим бредням они не откроют. Родственников и то отшивают!

— Попрошу Митю мне помочь.

— А он будет тебе помогать? А вдруг он замешан во всем этом?

— В чем? Я ничего не понимаю.

— Что странного происходило у нас в галерее в последнее время? Вспоминай!

— Я не знаю, я так была поглощена своими отношениями с Валерой, что ничего вокруг себя не замечала. А ты?

— Да были кое-какие странности.

— Что именно?

— То ключ от запасников пропал, то разговоры какие-то у Миши по телефону странные. Как-то я его застала за разговором с незнакомцем. Я не стала выходить из кабинета, но они резко замолчали. Мне пришлось выйти, но далеко я не ретировалась.

— Ты что-то слышала интересное?

— Я ничего не поняла, если честно. Они говорили о какой-то картине, но не Валериной. Называлась она не помню как, или они не упоминали. Но точно речь шла о частной коллекции и наследстве. Кому-то кто-то что-то. Так что, прости, больше ничего не могу сказать.

— А что с ключом?

— Я хотела подготовить две картины для выставки два месяца назад. Помнишь, мы с тобой придумали осеннюю тематику?

— Да, конечно. Тогда еще у нас все вышло великолепно. Это был успех.

— Вот. Именно тогда я и обнаружила, что ключа от запасников в сейфе не оказалось.

— Почему ты мне ничего не сказала?

— Ты была в тот день в Питере. А ждать я не могла. Я обратилась к Мише. Он начал меня уговаривать не сообщать тебе и не расстраивать. При мне он вызвал охрану и дал им задание сегодня же сменить все замки и ключи. Все электронные карты тоже. Это было сделано за несколько часов.

— Я даже ничего не заметила. Ничего себе!

— А как ты заметишь! Карта и карта. Никто же тебе не сообщал.

— Ничего об этом я не знала. Миша мне не говорил, хотя такие вопросы он без меня решать не должен. Странно. Я ничего не замечала. Могу только сказать, что Валера в последнее время очень нервничал. Однажды он даже мне нагрубил.

— И он ничего тебе не объяснил?

— Нет. Я и не спрашивала. Однажды он так себя вел, когда не шла работа. Вот я и подумала, что снова проблемы.

— То есть мужчины наши за нашими спинами проворачивали что-то незаконное?

— Я даже думать о таком не хочу. И тут еще Мишино признание, что он хочет выйти из дела. Это связано?

— Ой, подруга, откуда я знаю? Ты думаешь Мишаня распространяется? Я вот, например, случайно узнала о его решении покинуть бизнес. А я с ним встречаюсь уже второй год. Ладно. У меня на этой почве температура поднялась. Я посплю, если ты не возражаешь. Найдешь, чем заняться?

— Конечно, поправляйся. А мне нужно найти Кира и извиниться.

— Что ты уже успела натворить?

— Я ему нагрубила.

— Переживет. Если будут новости, прибегай.

— Разумеется.

Лика вышла из каюты Тани еще больше озадаченная, чем до этого. Она позвонила Киру и извинилась за грубость. Он пообещал зайти за ней через полчаса. Картинная галерея была потрясающая. Картины современных художников занимали все помещение, которое было талантливо подсвечено шикарными светильниками. Лика с удовольствием разглядывала картины. Вдруг она остановилась перед одной из них. На картине был изображен поезд Москва— Санкт-Петербург. В вагоне никого не было, кроме парочки влюбленных. Они выглядывали в окно и широко улыбались. Лика в данный момент смотрела на саму себя и Валеру. Тот же зеленый свитер, в который она была одета, яркий шарф и даже браслет на левой руке. Мужчина в белом свитере только подчеркнул, что на картине были именно они. Лика посмотрела на подпись. Где-то она ее уже видела. Конечно! Петр Горячев!

— Что с тобой? Ты уже десять минут чистого времени смотришь на эту картину. Понравилась? — спросил Кир.

— Да. Очень, — хриплым голосом ответила Лика.

— А девушка на тебя очень похожа. Надо же!

Октябрь, Москва

— Надо же! Мы с тобой в вагоне одни! — громко сказал Валера. — Как думаешь, почему люди перестали ездить на поездах в Питер?

— Они не перестали, просто так совпало, — ответила Лика, поправляя яркий шарф на ее плечах.

— Или на самолетах комфортнее.

— Не знаю. Я люблю поезда.

— Мне кажется, что наша поездка удалась. И дела сделали, и погуляли. Что там в окне? Что ты увидела интересного? — спросил Валера и встал у окна рядом с Ликой.

— Осень очень красивая в пригороде.

— Когда-нибудь я обязательно напишу эту картину.

— Какую именно? — улыбнулась Лика.

— Ты, я и пустой вагон поезда, а за окном прекрасная осень.

— И мы будем вместе у этого самого окна…

— Мы всегда будем вместе. Я тебе обещаю. Эта картина будет символом нашей с тобой любви. В этот момент поезд резко затормозил. Лика не удержалась и упала на пол, Валера не успел ее подхватить. По коридору пробежал сотрудник поезда.

— Что случилось? — крикнул ему вдогонку Валера.

— Все в порядке. Поезд сейчас тронется. Соблюдайте спокойствие, — крикнул он и скрылся.

— Ты не ушиблась? — заботливо спросил Валера.

— Нет, растерялась немного. Интересно, что произошло?

Поезд через десять минут медленно тронулся. Напротив маленькой станции собрался народ. В центре толпы на земле лежала девушка. Было ясно, что она мертва.

— Она что? Под поезд кинулась? — ужаснулась Лика.

В этот момент тот же работник поезда пробегал обратно.

— Скажите, пожалуйста, что произошло? Поезд сбил девушку?

— Сама кинулась, — сказал человек в форме и скрылся.

— Тоже мне Анна Каренина! — ухмыльнулся Валера.

— Как ты можешь так говорить? Я тебя не узнаю, — медленно выговорила Лика.

— А я тебя как раз узнаю. Ты жалеешь каждого!

— Это плохо?

— Нет, — спохватился Валера и снова стал любезен и внимателен. — Извини, если тебя задела моя реакция на это происшествие. Это слабость, она карается смертью.

— Мне жаль, что эта девушка не нашла другого пути, чтобы решить свои проблемы.

— Почему тебя это так взволновало? Ты ее совсем не знаешь.

— Кроме того, что погиб человек практически на моих глазах, это еще и плохой знак. Не думаешь?

— Нет. Не думаю. И ты выброси из головы все то, что тебя не касается.

Январь, лайнер «Душа моря»

Как она могла не замечать, что Валера был совсем не такой, каким она его нарисовала в своих фантазиях? Только сейчас наступало прозрение. Ее жених был своенравен, вспыльчив, жесток и равнодушен к чужим страданиям. Никогда не занимался благотворительностью, хотя галерея Лики постоянно направляла деньги нуждающимся детям. Он однажды резко пресек ее стремления помочь детскому дому, который нуждался в починке крыши. Лика обещала перевести некую сумму от продажи картины Валеры, но он наотрез отказался.

— Я не могу помогать всем. Я деньги зарабатываю не для этого. И ты всех не осчастливишь!

— Валера, эта сумма для тебя ничтожна, а в детском доме на нее починят крышу. Это наш подшефный. Ты разве не помнишь?

— Эх, любовь моя, обо всех ты беспокоишься, всем хочешь помочь, — сменил тон Валера. — Я очень тебя люблю.

И снова Лика ничего не поняла, ни о чем не задумалась. Валеру она любила и думала, что он не со зла все это говорит. Только теперь в ее сознании картина настоящего Валеры Грановского начала проясняться.

— Что с тобой? Лика, ты уже минут пятнадцать стоишь возле этой картины. Чем она так тебя привлекла? — спросил Кир.

— Кир, мне срочно нужно к Татьяне. Ты меня тут подожди, я еще не все посмотрела. Хорошо?

— Я зайду в кафе у входа. Там и подожду тебя с кофе и булочкой.

Лика стрелой помчалась к подруге. Таня выглядела уставшей и совсем разболевшейся.

— Что там опять случилось? На тебе лица нет. Кир оказался гангстером?

— С Киром все в порядке. Ты лучше послушай, что я тебе сейчас расскажу и покажу.

— Выкладывай, а то я уже целый час без новостей. Даже как-то непривычно.

— Я была в галерее.

— И что там?

— Там еще одна картина Горячего.

— И?

— Это снова я и Валера.

— Это уже интересно. Показывай.

Лика показала фото и рассказала все то, что она вспомнила про ту поездку. Таня долго молчала и качала головой.

— Я ничего не понимаю. Кто может знать такие детали? Или все же это его картины? А Петр Горячев — псевдоним?

— И кто их выставляет?

— А ты не думала, что это какой-то вселенский заговор? А вдруг Валера жив?

— Или кто-то действует от его имени.

— Кто?

— Не знаю.

— Зачем менять имя? Это же никогда не прокатывает! — удивилась Таня. — Имя Валеры имеет кучу преимуществ.

— Не понимаю.

— И причем тут ты? Явно хотят, чтобы ты заметила эти картины.

— Может, меня хотят свести с ума?

— И кому ты нужна сумасшедшая?

— А что тогда? Я ничего не понимаю. Тебе Миша что-то пишет? Я спросила у него, что он знает об этом Петре, но он молчит.

— Он прислал мне письмо, но там ничего нет о работе. Это личное.

— Я позвоню ему, как только мы окажемся на берегу.

— Вот это правильно. Мишка терпеть не может переписки. Даже со мной не хочет общаться в интернете. Говорит, что он предпочитает древние способы общения.

— Ладно, я пойду, а ты отдыхай. Тебе в каюту принесут обед? Ты заказала?

— Я ничего не хочу, вот чай пила бы бесконечно.

— Значит, закажи себе ведро чая и лечись. Пойду я.

Лика вышла на свежий воздух и вздохнула порыв ветра полной грудью. Она не торопилась в галерею. Личность Кира ей тоже не внушала доверия. Почему он вдруг захотел познакомиться именно с ней? Тут полно красивых молоденьких девушек, щеголяющих в откровенных нарядах и днем и вечером. Лика знала, что она всегда привлекала внимание мужской половины, но сейчас ее состояние и даже внешний вид говорили об обратном. Свет зеленых ярких некогда глаз потух и стал неброским. Даже ее роскошные темные волосы лежали не так, как всегда. Она поняла, что давно уж не старалась привести себя в порядок. Так почему он обратил внимание на нее? Это не совпадение, а чей-то коварный план? В том, что Валеру убили, Лика не сомневалась. Значит, она в опасности, пока не поймет, в чем дело. Самое страшное было в том, что ей некому было помочь разобраться во всей этой истории. Таня? Возможно. Она не предаст и не подведет, но этого мало. Миша? Лика ему не доверяла. Что-то ей подсказывало, что и не стоит начинать. В честности своего партнера она начала сомневаться еще год назад. Они готовили выставку белорусского художника к новому году. Он специально приехал в Москву, чтобы показать им свои картины, и Лика просто загорелась идеей выставки. У себя в стране Игорь Горин, так звали молодое дарование, уже был знаменит, но он хотел покорить еще и Россию. Ему это удалось, но Миша навсегда в тот раз потерял доверие своей партнёрши по бизнесу, а Игорь потерял почти половину своей коллекции.

Год назад, Москва

— Что ты в нем нашла? — бурчал Миша уже час, просматривая каталог.

— Этот мальчик — талант. Его нужно поддержать, — уверенно сказала Лика.

— Он известен только в Белоруссии.

— И что? Нужно же с чего-то начинать. Разве ты не видишь, что его картины великолепны?

— А Валера что говорит?

— Валера — художник, а я — искусствовед. Он занят своим творчеством. И мы ему прославиться тоже помогли, если ты не забыл. Он за год стал известен всей Европе.

— Лика, я ни черта не понимаю в этом искусстве. Пора бросать этим заниматься. Вот ты — другое дело. Ты профи.

— А чем ты будешь заниматься?

— Я найду. Ко мне деньги сами липнут.

— По глазам вижу, что уже нашел.

— Нашел, только вот никак не решусь тут все бросить, — ухмыльнулся невесело Миша.

— Что держит?

— Не знаю.

— Татьяна?

— Таню я и не в галерее найду, не волнуйся, — засмеялся Миша. — Она тут ни при чем. Не так все просто. Я решусь, скоро. Готова сама галерею тянуть? Я ведь у тебя тут за завхоза. Справишься? Татьяна тебя не бросит. А я тоже, если что, помогу.

— Мне нужно будет все равно нанимать помощника, не партнера, а именно помощника.

— Я могу посоветовать. Но это все потом. Думаю, что еще год или полгода проработаю тут.

— Миш, у нас в галерее все нормально?

— Ты о чем?

— Я думаю, что ты мне что-то не договариваешь. Мне звонила Берецкая. Она жаловалась, что там что-то не так с оплатой.

— Эта недохудожница? Да нормально все там. Уладили уже.

— А картина ее нашлась?

— Пока нет, но я найду. Никуда она деться из галереи не могла.

— Миш, найди обязательно. Это не делает чести нашей команде, и слухи уже по Москве поползли нехорошие.

— Не переживай, найдем.

— И с Игорем давай решим вопрос. Его выставку делать будем.

— А вот тут я сильно сомневаюсь в успехе, прогорим. Кто его придёт смотреть?

— А Берецкую смотреть кто пришел? Пришли же!

— Выгоды нам никакой почти не было.

— Не ворчи, пожалуйста.

— Старый я уже для всего этого. Ищи компаньона.

— Не дури. Сорок лет тебе всего. Тебя Таня так любит! Ты еще о-го-го!

— Любит? — ухмыльнулся Миша и отвернулся к окну.

— Миш, что-то не то сказала? Извини.

В кабинет постучали. Лика пригласила войти. В дверь просунулась ассистентка Лиля.

— Лика, там Вас ожидают.

— Кто? Мне сейчас некогда. Скажи, чтобы пришли позже.

— Не могу.

— Почему?

— Там полиция.

Лика мгновенно переглянулась с Мишей. Он недоуменно пожал плечами.

— Полиция? — переспросила Лика.

— Да. Сказали, что хотят поговорить с хозяйкой галереи.

— Скажи им, что я уже иду.

Лика подождала, пока Лиля выйдет из кабинета.

— Миш, зачем тут полиция? — побледнела Лика.

— Не имею ни малейшего понятия.

В малом зале шли приготовления к очередной выставке. Сновали работники галереи туда и сюда в бесконечном потоке. Монтировали свет, подсветку, ставили инсталляции, размещали вазы, в которых позже появятся живые цветы. В центре зала за столом сидели двое в штатском. Увидев Лику и Мишу, один из них привстал со своего стула и протянул документ в развернутом виде.

— Капитан Белозеров Матвей Ильич. Это мой помощник-практикант Обухов Сергей Игоревич. Присядем?

— Да, конечно, — сказала Лика и сама присела за стол. — Хотелось бы узнать, в чем дело.

— Вы совсем недавно организовывали выставку художницы Берецкой?

— Да. Это было месяц назад. А что случилось? — Лика чувствовала, что дальше последует какая-то страшная информация.

— Берецкая убита.

— Убита? — прошептала Лика. — Как это?

— Выстрелом в упор.

— А мы тут причем? Причем наша галерея? Мы Берецкую не видели с момента закрытия ее экспозиции, — мутным тоном сказал Миша.

— Неужели? — спросил Белозеров. — А у нас другая информация. Она Вам лично звонила два дня назад. Зачем обманывать?

— Вот именно, звонила, а не приходила. Я ее не видел. Мы не встречались.

— Зачем звонила? — спросил Обухов.

— Это личное дело.

— Личное? Миш, ты о чем? Что у тебя с ней? — прошептала Лика, когда следователи отвлеклись.

— Ничего серьезного. Таньке не говори, пожалуйста.

— Если ее и правда убили, то Таня все равно все узнает. Зачем? Зачем ты это сделал? Она же старше тебя и вообще — у тебя же есть Таня. Я думала, что ваши отношения серьезные.

— Я же сказал, что ерунда, сходили пару раз в ресторан.

— Ты что-то от нее хотел? Картины?

— Да зачем мне ее картины…

Тут Миша изменился в лице и замолчал. Следователи вернулись за стол и продолжили разговор.

— У Вас есть оружие? — спросил Белозеров.

— Мне нужен адвокат? — ответил вопросом на вопрос Миша.

— Я пока только с Вами беседую.

— Приглашайте к себе, я приду с адвокатом. Так я разговаривать не буду.

Миша встал и быстро удалился.

Следствие шло долго, убийцу так до сих пор и не нашли. Лика все это время думала о том, не причастен ли ее партнер к этому делу. В галерее Лики проверили все картины, даже те, которые находились в хранилище, но тоже тщетно. Шедевр пропал. Таня ничего об отношениях Миши с художницей так и не узнала, к ней полиция не имела претензий и не вызывала как свидетеля. Через месяц на выставке картин Игоря Горина тоже произошел странный случай.

Готовили выставку тщательно и с особым рвением. Валера даже приревновал Лику к Игорю.

— Ты даже для меня так не старалась, — сказал он ей однажды.

— Не говори ерунды! Для тебя я всегда стараюсь больше и лучше.

— Я вижу, — пробурчал Валера. — Что ты в нем нашла?

— Хочу сразу тебе сказать — ты лучше пишешь, но я же работаю не только с тобой. Мне нужно выискивать и продвигать молодые дарования. Твоей картиной, кстати, заинтересовалась мэрия. Они хотят приобрести твой «Рассвет».

— Почему не сказала мне?

— Хотела, но это же для тебя не так важно, как продавать свои картины на аукционе в Европе.

Мероприятие закончилось фуршетом. Две картины купила одна дама из Казани, Игорь был счастлив. Тут к ним подошел Миша.

— Ребята, у меня хорошие новости. Игорь, упаковывай свои шедевры, шесть картин поедут в Питер на выставку современного искусства в одной известной галерее. Их уже отобрали. Поздравляю.

— Моей радости нет предела. Лика, что мне делать?

— Пойдем со мной в кабинет, там я расскажу, как все это происходит.

На следующий день Лика и Игорь вылетели на самолете в Питер. Картины были отправлены в Питер с самого утра. Вечером Лика показала город Игорю, а на следующее утро они приехали в галерею, чтобы встретить картины и начать приготовления. Их встретил мрачный охранник.

— Вы к кому? — спросил он.

— Мы хотели бы встретиться с хозяйкой галереи.

— Зачем?

— По вопросу выставки. Она вчера нам звонила в Москву, а ее помощница была у нас вчера. Она выбрала картины вот этого художника, и они будут выставлены в вашей галерее на выставке современного искусства.

— Насколько я знаю, у нас сейчас не планируется никакой выставки, но все же вам лучше поговорить с кем-то из сотрудников галереи. Самой Снежаны тут нет. Она уже две недели загорает на Мальдивах. А вот и ее помощница. Катя, тут по вопросу выставки.

— Присаживайтесь, — сказала Катя, пригласив их в огромный кабинет.

Лика заметила, что у руководства в кабинете не было ни одной картины на стенах.

— Мы вчера созванивались с вашей компаньонкой, я так понимаю? — спросила Лика.

— Снежана? Вряд ли вы с ней могли говорить. Она отключила телефон и никому не отвечает две недели. Такой был уговор. Я отвечаю за все в галерее. У нас тут выставляются как работы начинающих талантливых художников, так и полотна известных мастеров. Мы также проводим выставки самых креативных художественных направлений современности. Вы с каким вопросом к нам? Кстати, никакой сотрудницы вчера в вашей галерее не было. Я никого в Москву не отправляла.

— Я ничего не понимаю. Как это? — поразилась Лика.

— А у вас тут нет еще галереи с названием «Лотос»? — спросил Игорь. — Вероятно, мы ошиблись.

— Нет, Игорь. Мы не ошиблись. Адрес именно этот.

— Нет, насколько я знаю, галереи с таким же названием быть в нашем городе не может. А я ни с кем ни о чем вчера не договаривалась. Это, наверное, какая-то ошибка, — пожала плечами Катя и встала. — Если больше нет вопросов, то я пойду работать.

— Нет, как это понимать? Мы отправили вам на этот адрес картины. Они у вас? — спросил Игорь.

— Да нет у меня ничего, — девушка начала раздражаться. — Боюсь, что я ничем не могу вам помочь. Вы лично со мной разговаривали?

— Нет, но…

— Вот именно — но! Больше я вас не задерживаю.

— Пойдем, Игорь. Нужно звонить Мише. Это он все устраивал.

— Что-то мне подсказывает, что нас обманули, и свои картины я больше не увижу.

Лика набрала номер и долго ждала ответа. Наконец Миша ответил.

— Миша, ты где? Я ничего не понимаю, — Лика срываясь на крик пыталась объяснить ситуацию. Миша выслушал ее спокойно.

— Лика, похоже нас провели. Картины просто украли. Я тоже сам не свой.

— Что значит украли? С кем ты говорил? Я знаю, что ни с Катей, ни со Снежаной ты не договаривался.

— Кому нужны мои картины? Я же не Айвазовский! — удивился Игорь. На удивление Лики он вел себя спокойно и адекватно.

— Звони в полицию. Пусть ищут картины, — сказала Лика и отключилась.

С тех пор это дело не продвинулось ни на сантиметр. Картины Игоря так и не нашлись. Галерея выплатила ему сумму, которая устроила молодого художника, и Лика попросила его никому не говорить о случившимся, чтобы не портить репутацию галереи.

Январь, круизный лайнер «Душа моря»

Погода радовала своим великолепием. На палубе было немного пассажиров, так как рассвет только вступил в свои права. Лика проснулась очень рано и сразу вышла на воздух.

— Кто-то любит рано вставать? — вдруг услышала она голос Кира.

— И этот кто-то не один, я вижу. Тоже не спится?

— Да. Сегодня последнее утро на лайнере. Хотел полюбоваться рассветом. Круиз подходит к концу. Мне немного грустно.

— А ты романтик. Мне тоже хотелось встретить рассвет на палубе. Тут очень красиво. Скажи, мне просто интересно, неужели ты и правда одинок? Так не бывает.

— Я в разводе и уже давно, — нехотя ответил Кир. — Я не очень люблю говорить на эту тему. Прости.

— Это ты прости, в таком случае. Лезу не в свое дело.

— Лик, прости, что спрашиваю, теперь моя очередь влезть не в свое дело, но мне кажется, что тебя что-то тяготит помимо смерти твоего жениха. Я могу тебе помочь?

— Точно нет. Я не в состоянии сейчас обсуждать мои трудности. Ты мне ничем не поможешь. Прости, пойду приготовлюсь к завтраку.

— Как знать, как знать, — прошептал ей вслед Кир.

Лика зашла к подруге, чтобы узнать о ее самочувствии. Таня выглядела немного лучше и уже собиралась сама пойти на завтрак.

— Хватит валяться. Уже скоро домой, — сказала она. — Быстро все закончилось. Жаль.

— Я тоже не хочу в Москву, сейчас нахлынут воспоминания и всякие дела.

— Ты боишься?

— Чего именно?

— А всего. Ты только подумай, сколько в воздухе витает загадок и нерешенных вопросов! Миша молчит, он ни на один вопрос мой не желает отвечать. Я уже ничего не понимаю.

— Ты же сама сказала, что он не любит общаться в интернете. Вот встретитесь и поговорите.

— Как будто он мне все и так рассказывал. Вспомни, сколько всего произошло за последний год! И что? Я вообще ничего не поняла. Теперь еще и эти картины. Он действительно сразу не понял, что картины Валерины? Я не верю.

— Ты думаешь, что он в курсе, что происходит?

— Я уверена, что так оно и есть. Я понимаю, что он не искусствовед, но чтобы не узнать кисть Грановского…Лик, ну не до такой же степени.

— Да я и сама что-то уже ничего не понимаю. Ладно, прилетим в Москву и разберемся.

За завтраком они сели вместе с Киром.

— Таня, я вижу, что тебе уже лучше, я рад. Я приглашаю вас поужинать вместе сегодня в одном из ресторанов лайнера. Какую кухню вы предпочитаете?

— А какие там есть? Мы за все плавание так и не отведали всей прелести, — спросила Таня.

— Есть китайский, японский, итальянский, греческий, турецкий и французский. Выбирайте.

— Я бы пошла в китайский. Остренького хочется после болезни, а ты? — обратилась Таня к Лике.

— Мне все равно. Давайте в китайский. Я люблю их кухню.

— Договорились. Я жду вас в семь вечера у входа в главный ресторан. Не забудьте собрать все вещи. В 11 вечера мы прибываем в Барселону.

— А мы до вечера не увидимся? — спросила Лика.

— Нет, девушки, у меня работа. До вечера.

Кир встал и вышел из ресторана. Девушки остались пить кофе.

— А он ничего себе так, — сказала Таня. — И ты явно ему нравишься.

— Перестань. Человеку скучно одному в круизе. Вот и все.

— Думаешь?

— Уверена. Он мог бы к кому угодно приклеиться, но выбрал нас.

— Вот именно. Рандомно. Мы и есть те, «к кому угодно». Так может быть?

— И так может, — вздохнула Таня. — Но мне кажется, что он в тебя влюбился.

— Тань, я все думаю, что у него может быть за работа? Это странно как-то. Один, в круизе, дела.

— А вот ты и спроси сегодня у него. Валера тоже тебе не сразу признался, что он художник. Помнишь?

Конечно, Лика все помнила. Ее новый знакомый с самого начала окружил ее такой таинственностью, что она разгадывала его, как квест. Они действительно познакомились в том самом парке, что был написан на картине. Она сидела и любовалась красками осени, отдыхая от тяжелого трудового дня. Он подошел к ней и протянул розу, спрашивая разрешения присесть. В тот вечер они не могли наговориться, словно встретились старые друзья, имевшие в жизни много общих и давних событий. Лике было с ним легко и весело. За его красивым обликом скрывалась творческая и страстная натура. Лика это почувствовала сразу. На ее вопросы о его жизни Валера отвечал неохотно, отшучиваясь и утаивая самое главное. Узнала Лика, что он известный художник уже через месяц их отношений и тоже случайно. Они ужинали в ресторане, к нему подошла девушка.

— Валерий? Грановский? Нежели это Вы? Я могу сделать с Вами селфи?

Лике даже стало стыдно в этот момент. Она, будучи московским небожителем и искусствоведом, и не догадывалась, что человек, в которого она влюбилась, оказался известным художником. Ей до слез стало обидно, что Валера скрыл от нее род своих занятий. До конца вечера они практически не разговаривали. Валера пытался неуклюже оправдать свое молчание по этому поводу, но Лика напряглась. Ей показалось, что он хочет ее использовать каким-то образом. Все его дальнейшие действия и отношение к ней быстро разогнали ее сомнения, и она успокоилась. Дальше тайн вокруг нее стало не меньше, но Лика погрузилась в их отношения с головой и больше не думала ни о чем плохом.

Таня попросила у официанта бутылку воды и отправилась к себе в каюту, сославшись на слабость и поднявшуюся вдруг снова температуру. Через минуту телефон оповестил Лику, что пришло сообщение. Она взглянула на монитор и вздрогнула. Там снова высветилось слово «Любимый». Она дрожащими руками разблокировала экран и прочитала сообщение. «Как отдыхается без меня, моя Анжелика — маркиза Ангелов? Я приготовил подарок для тебя. Жди». Лика застыла. Ни один человек в мире ее не называл полным именем, даже родители, казалось, давно о нем забыли. Только Валера в минуты близости и исключительно наедине так ее называл. Он всегда ей говорил, что имя ей очень идет, но в кругу друзей или семьи он звал ее строго Лика. Она вскочила и побежала к Тане, забыв тот факт, что подруга снова слегла с температурой.

— Ты что? На тебе лица нет! — испугалась Таня.

— Смотри! — сказала Лика, протягивая свой телефон.

— Снова сообщение? Анжелика? Кто это? Не очень понимаю. Прости, я уже успела уснуть. Плюс температура, так что мне нужно все объяснить. Что это?

— Это мое имя. Мое полное имя. Так называл меня наедине Валера.

— Твое имя? Ого! Я и не знала.

— Никто не знал. Я не люблю, когда меня так называют. Когда поменяла паспорт в 14 лет, поменяла и имя. Я даже стеснялась его. Так что в паспорте стоит только Лика.

— А ему зачем сказала?

— Он сам догадался, что изначально меня звали Анжелика.

— Какой догадливый. Я бы даже и не подумала.

— И что скажешь? Никто, кроме него не знал об этом. Никто!

— Я скажу одно — он жив.

— Тань, зачем все это тогда было? Мать горевала очень натурально.

— А может, она и не знала, что хоронили не его.

— Нет. Ерунда. Зачем ему себя хоронить? Зачем это представление?

— Ты сама говорила, что в последнее время у него были проблемы. Влез куда-то не туда, вот и типа спрятался. А когда не будут искать? Правильно! Когда ты умер.

— Зачем он меня запугивает? Картины…. Смс…Я же точно в его проблемах не виновата. Да и если он прячется, то я же могу его выдать.

— Тогда вообще смысла в его прятках нет. Ты права. Спроси у его мушкетеров. Мне так кажется, что от них у него не было секретов. Там дружба была какая-то фанатическая.

— Хорошо, отдыхай, Тань. Я пойду к себе. Постараюсь что-то узнать. Только в одном я уверена, если Валера хочет, чтобы я думала, что он мертв, его друзья никогда не расколются.

Лика зашла в каюту и села на кровать. В голове стаями носились мысли, от которых можно было сойти с ума. Она набрала номер Никиты. Он не ответил. Зато сразу ответил Влад.

— Привет, Влад. Это Лика.

— О! Привет. Я думал, ты в круизе. Или ты уже вернулась? — радостно ответил он.

— Нет, я еще на корабле. Прилетаю в Москву завтра.

— Отлично. Как отдохнула? Удалось расслабиться?

— Нет, Влад. Не удалось. Ты можешь мне ответить на вопрос?

— Конечно, если знаю ответ.

— Валерины картины на данный момент все находятся у меня в галерее?

— Насколько мне известно, да. Он еще перед смертью все тебе загрузил. Сказал, что в мастерской стало ненадежно, но почему, я не знаю.

— И больше у него не было мест, где он мог бы спрятать неизвестные свои работы?

— Нет. Галерея — самое надежное место. Он неоднократно так говорил. Он слишком ценил свои работы, чтобы рисковать ими.

— Так что случилось? Почему он хотел их спрятать?

— Лик, я не знаю. Он чем становился знаменитее, тем ревностнее относился к своим работам.

— Ему угрожали?

— Точно нет. Я бы об этом знал. А почему ты об этом спрашиваешь? Что-то случилось? Ты отдыхать должна. Грановский умер. Свыкнись с этим, как бы трагично это сейчас ни звучало из моих уст. Нам тоже непросто.

— Хорошо, спасибо, Влад. Пока.

Лика заплакала. Она бы и свыклась, но ей кто-то активно не давал этого сделать. Ей нужно было вычислить положение телефона, тогда она бы вероятно узнала, у кого симка Валеры, но таких связей у нее не было. Она решила именно этим заняться, когда вернется в Москву. Пока она не предполагала, как это будет выглядеть, но полиция — это последняя инстанция, куда она планировала обратиться. Никита ей снова не ответил, а Игорю она звонить не собиралась.

Вечер наступил незаметно. Вещи были все собраны, Лика позвонила Тане и спросила, как ее здоровье. Таня со слезами в голосе сказала, что у нее жар и слабость. Так что уже до выхода с корабля из своей каюты не выйдет. Лика поняла, что ужинать ей придется только с Киром. Она вдруг подумала, что Кир для нее такая же загадка, как и Валера. Она устала от этих загадочных мужчин и хотела ясности. Она видела, как Кир смотрел на неё, но пока даже не думала ни о каких новых отношениях. Она вдруг почувствовала, что совсем не знала Валеру. Она не знала его внутреннего мира, не знала его терзаний, страхов и ничего не знала о его проблемах. Их отношения были абсолютно поверхностные: двое молодых людей стали встречаться только потому, то их потянуло друг к другу. Химия. Лика часто слышала, что есть это необъяснимое чувство, которое тянет вас к кому-то. Эта неудержимая потребность быть рядом друг с другом и прикасаться друг к другу. Она ощущала в его присутствии неконтролируемые эмоции, переполняющие ее. Они оба оказались совершенно потерянными, обезумевшими перед лицом этого потока эмоций. С первых слов, которыми они обменялись, возникла связь, немедленное понимание и эйфория, выходящая за пределы воображения. Лика думала, что это было взаимно. Ошибалась? Химия между двумя людьми — это прежде всего любовь. А где любовь — там забота. Заботился ли о ней ее избранник? Обеспечивал ее благополучие? Теперь Лика понимала, что нет. Розовые очки начали приоткрывать реальность, их красивые стекла постепенно становились обычными. Валера заботился только о своем благополучии, о своем мире, где не было места его спутнице. «И пусть весь мир подождет» — их девиз — больше не работал. Неужели он действительно жив? Или все же мертв? Лика боялась одинаково как первого, так и второго развития событий. Она даже подумала, что хочет остаться тут, на этом лайнере, чтобы не возвращаться в Москву, но разве она была тут защищена? Нет. Лика вздохнула и вышла из каюты.

— Ты прекрасно выглядишь, — сделал ей комплимент Кир. — Ждем Татьяну?

— Нет. Она совсем разболелась. Будем прощаться с лайнером вдвоем.

— Я не очень тебя удивлю если скажу, что рад этому обстоятельству?

— Кир, давай не будем об этом.

— Почему? Ты мне очень нравишься.

— И об этом я тоже не хочу говорить. Я только что пережила разочарование века.

— Я понимаю. Смерть жениха…

— Я не об этом. Он не любил меня никогда. Притворялся, только не понимаю, зачем. Даже не пойму, что для меня стало более шокирующим: его смерть или обман.

— А как ты поняла все это?

— Осенило. Давай не будем и об этом говорить. Пойдем ужинать. Я проголодалась.

За столом Кир не сводил с неё глаз и почти ничего не ел. Обстановка располагала к романтическому свиданию, но Лику сейчас это совсем не волновало. Кир задел ее сердце лишь «рядом и около». Ей было сейчас не до новых свиданий. Со старыми бы разобраться. Но все же он ей нравился, и она ругала себя за это.

— Посмотри какой сегодня красивый закат! — сказал Кир, когда они вышли на палубу после ужина.

— Мы видели их много. Почти каждый вечер, за исключением той сумасшедшей ночи.

— Мы познакомились той сумасшедшей ночью.

— Да, точно. Я упала. Не очень романтичное начало.

— Начало? Если бы.

— Кир, я о знакомстве.

— А я нет. Можно я в Москве тебе позвоню? Я понимаю, что ты пережила трагедию. Я подожду.

— Я и сама не знаю, что я пережила. И пережила ли.

— О чем ты?

— Тебе это необязательно знать.

— Тебе не нужна помощь?

— Помощь?

Лика задумалась. Кир производил впечатление человека, который может все. Она так и не выяснила, кто он и чем занимается, но видела, что он не просто бывалый турист. Рассказывать ему о своих внезапно возникших проблемах, не зная род его занятий, было глупо. Она решила подождать, понимая, что ей действительно негде искать защиты.

Январь, Москва

Лика зашла в квартиру, протолкнула свой огромный чемодан и плюхнулась на кушетку. Она вдруг поняла, что ее снова накрыло. Она очутилась в своей квартире, где еще совсем недавно была счастлива и довольна жизнью. Все изменилось, но самое страшное, что она сейчас больше не чувствовала горя и невосполнимой утраты. Ей было страшно. Все, что происходило вокруг нее, пугало ее больше, чем жизнь без Валеры. Она не стала распаковывать чемодан, а сразу отправилась в ванную. Горячий душ — это все, что ей сейчас было нужно. После душа она почувствовала себя немного лучше. Очень захотелось кофе. Уютная кухня напомнила тихие вечера, когда они сидели перед сном тут, под абажуром и пили чай. На кухонном столе стоял портрет Валеры. Лика убрала фоторамку в пенал и поставила на огонь чайник. Она прошла в спальню, чтобы надеть футболку и вдруг оцепенела. Над кроватью висела картина. Картина тут висела и раньше, Валерина, под названием «Снег», но сейчас это была другая работа. Лика всматривалась в нее и видела себя на лайнере, стоящую на палубе и смотрящую на закат. На ней был белый сарафан, который очень любил Валера, но самое главное — внизу картины была его подпись. Не Петр Горячев, а именно Грановский. Лика зажмурилась. Она не понимала, как сюда попала эта картина. Ключи от ее квартиры были только у Валеры. Она молниеносно ринулась на кухню и схватила телефон. Вместо Валеры ответила девушка-робот, что абонент не может сейчас ответить на ваш звонок.

— Черт тебя возьми! Ты же жив? Жив? Это правда? Ты устроил этот цирк с похоронами, прячась от чьего-то преследования и даже не уведомил меня? Зачем ты все это делаешь? — кричала она так, что в конце концов напугала себя еще больше. Она постаралась успокоиться и позвонила маме жениха.

— Лариса Ивановна, простите меня, я знаю, что время позднее, но у меня очень важный вопрос.

— Да, милая, ты уже вернулась? — спокойно спросила она.

— Есть ли среди вещей Валеры мои ключи?

— Ты мне предлагаешь еще раз туда залезть? Ты же знаешь, что мне это невыносимо.

— Лариса Ивановна, кто-то пробрался к мне в дом, пока я была в круизе. Посмотрите, пожалуйста, там ли мои ключи. Они с брелком, на котором изображена Саграда Фамилия. Это собор в Барселоне.

— Деточка, я знаю, что это за собор, и где он находится. Сейчас посмотрю. Ты не отключайся. Вещи рядом находятся.

— Да, я жду. Смотрите.

— Да, милая. Эти ключи тут, на общей его связке. Поменяй замок срочно. Я не понимаю, как это могло получиться. Может, твои родители заходили?

— И повесили его картину мне на стену…

— Что ты сказала? Я плохо слышу. У меня в квартире интернет плохой совсем стал.

— Нет, спасибо. Ничего. Я ничего не говорила. До свидания, Лариса Ивановна.

Ситуация выходила из-под контроля. Лика уже ничего не понимала. Главное, что она не знала, кто в курсе всех этих странных событий. Миша в ответ на ее звонок промямлил что-то, явно не желая входить в курс дела. Таню она беспокоить не стала, подруга болела и тревожить ее сейчас Лика не решилась. Звонить было некуда. Она спустилась вниз к консьержке и попыталась выяснить, кто в ее отсутствие приходил к ней домой. Тетя Маша, пожилая женщина с больной спиной, ахнула и присела.

— Лика, я не видела никого, но ты же знаешь, что я не одна тут работаю.

— Тетя Маша, у нас камеры рабочие?

— А кто их знает! Это не у меня нужно спрашивать, спроси у охраны.

— Да, я как раз к ним направлялась. И еще мне слесарь нужен.

— А слесарь тебе зачем?

— Замок хочу сменить. Не усну теперь со старым.

— Иди, Николая зови, он не спит еще. Только что видела. А дежурного до утра не дождешься.

Лика отправилась к охране, чтобы попросить их показать камеры наблюдения. Результатов это не дало. Никто к двери Лики в ее отсутствие не подходил. Лика позвала Николая, он врезал ей новый замок, и Лика уснула более менее спокойно. Картину она сняла со стены и вынесла на балкон.

На следующий день Лика твердо решила пойти в полицию. Она предварительно позвонила следователю, к которому обращалась после трагедии, он назначил ей встречу в своем кабинете в 11 утра.

Лика зашла в кабинет точно в одиннадцать. Капитан Белозеров Матвей Ильич сидел в кожаном кресле, которое поскрипывало при каждом движении капитана.

— Проходите, проходите, Лика Романова. Я правильно запомнил ваше имя?

— Да. Правильно.

— Что Вас ко мне привело?

— Вы занимались делом Берецкой Анны? Мы встречались с Вами недавно. Значит, по вопросам галереи я тоже могу к Вам обратиться?

— Не вижу связи.

— А я вижу. Я сейчас Вам все расскажу, а Вы сами потом решайте, есть тут где связь или ее нет.

Лика рассказала все подробно. Капитан не перебивал ее своими расспросами, только иногда качал головой. Когда она закончила, Белозеров встал с кресла и подошел к окну.

— Вы только посмотрите, как метет! Зима какая снежная в этом году. Заглядение.

— Это все, что Вы мне можете сказать?

— Лика… как Вас по отчеству?

— Можно просто Лика.

— Хорошо, просто Лика. Видите ли какое тут дело… Все, что Вы мне сейчас рассказали, не имеет под собой никакого криминала. Вам ведь не угрожают?

— Нет, но..

— Вот именно. Я не совсем понимаю, что Вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы вы сделали эксгумацию тела Валеры Грановского.

— Хотите убедиться, его ли в тот день похоронили?

— Да. Все верно.

— Я Вас хорошо понимаю, но вынужден отказать.

— Почему?

— Вы ему, простите, никто. Только ближайшие родственники могут требовать такие действия. И еще, для таких действий нужны серьезные основания. Тогда следователи сами добиваются разрешения. А мы их не видим.

— Они есть, — вдруг раздался знакомый Лике голос. — Основания для эксгумации есть.

Она обернулась и замерла. В дверях кабинета стоял Кир.

— Кир? Привет. Ты что тут делаешь? — она осеклась, понимая, что фраза вырвалась совсем на автомате, и что этого не нужно было говорить.

— Кирилл Андреевич? Товарищ подполковник? Вы как тут? Давненько не виделись, — зачастил Белозеров.

— Привет, Ильич. Я бы хотел с тобой поговорить. Лика, извини, я потом все объясню.

— Не стоит, — резко сказала Лика и выбежала из кабинета.

Она выбежала на улицу и села в машину. Слезы текли сами собой. Ее снова обманули. Она почти поверила этому человеку, а он ее использовал. Снова ее использовал мужчина, как и Валера. Кир оказался не лучше. Он преследовал свои цели. Чем именно он занимался в настоящее время, Лика не понимала, как и то, зачем ему нужна была именно она. В галерее что-то происходит, чего она не знает? А вдруг так? И ее в чем-то обвинят? Берецкую убили, Валеру убили, картины Игоря пропали, Миша какой-то мутный в последнее время. Он начинает разговоры об отходе от дел. И все это трагично и странно. А если Кир точно знает, что Валеру никто не убивал, и что все это розыгрыш? Но факт остается фактом — для Лики это было еще одним разочарованием. Звонок телефона прервал ее грустные размышления.

— Подруга, привет, я в норме. Напилась каких-то волшебных травок и вот результат! Давай пообедаем где-нибудь! Я сейчас в центре.

— Давай, я рада за тебя.

— Ты не в галерее?

— Нет, я еще там не была. Позже поеду.

— Что с голосом?

— Расскажу при встрече.

Лика приехала первая. В ресторанчике было тепло и уютно. Она заказала себе бокал безалкогольного вина и уставилась в меню. Есть не хотелось. Нервы ломали привычный график работы организма. Таня приехала через час.

— Лик, прости меня, но там коллапс. Я стояла в пробке у самого ресторана.

— Я уже тут всем надоела. Сижу и ничего не заказываю. Выбирай быстро, я наверное вообще есть не буду.

— Я буду, а ты тогда мне будешь все рассказывать. Что там у нас еще произошло?

Лика обстоятельно все рассказала. Таня несколько раз забывала на какое-то время о еде.

— Вот это да! — выдохнула она. — Значит, он за нами следил?

— А зачем мы ему? Ты об этом не подумала? Он какая-то шишка в органах.

— Понятия не имею.

— Вот и я не имею.

— За что такие молодые получают подполковников? Как думаешь?

— Откуда мне знать? Он подло поступил.

— Да подожди ты! Ты же ничего не знаешь! А вдруг он нас оберегал?

— От чего?

— Ты уже забыла, что с нами происходит?

— Я вот думаю, а почему это на таком уровне все? Валера что-то все же натворил. Иначе всего этого бы не было, — вздохнула Лика.

— Так что там с эксгумацией?

— Я не знаю, я же вышла. Кир сам меня попросил выйти.

— И как же мы теперь узнаем?

— Уверена, что он мне позвонит.

— Что будешь делать, если Валера окажется жив?

— Я боюсь, что мне будет страшен как первый, так и второй вариант.

Июль, несколько месяцев назад, Москва

Лика готовилась к двойному празднику. 15 июля должна была состояться выставка картин Валеры. Это же был и день его рождения. Лика специально совместила эти две даты. Ожидались российские и зарубежные гости. Она буквально дневала и ночевала в галерее. Особое внимание она уделяла освещению и внутреннему климату. Рабочие контролировали системы вентиляции, кондиционирования воздуха и системы поддержания определённой температуры. Специально для этой выставки она наняла первоклассных консультантов, они должны были знакомить посетителей с экспонатами. Ей нужны были люди, которые грамотно и красиво могли бы рассказать посетителям о выставочных образцах. Валера должен был остаться доволен. Но выставка прошла, картины раскупили, как горячие пирожки, а Валера был хмур и неразговорчив. Лика подарила ему еще и поездку в парк-отель на выходные, в домик посредине леса, где они были только вдвоём.

— Смотри, как страшен лес ночью, — сказал Валера. — Ты не находишь?

— Я думала, что тебя это порадует, а не испугает, если честно, — растерялась Лика.

— Что порадует? Черный лес вокруг? Днем было красиво и необычно, а сейчас мне не по себе.

— К сожалению, дома так устроены, что закрыть все стекла нельзя. Если хочешь, я попрошу переселить нас в обычный домик в отеле.

— Нет, не стоит. Уже поздно. Идти по лесу в такой час до основного корпуса я тоже не хочу.

— Ложись, сейчас уснешь, и все страхи пройдут.

— Лик, а если меня убьют, ты что будешь делать? — вдруг спросил Валера, укладываясь в постель.

— Не поняла. Это что за вопрос? Что с тобой происходит? У тебя проблемы? Случилось чего? — испугалась Лика.

— Успокойся, это я так, не обращай внимания.

Москва, наши дни, неделю спустя

Лика нервничала. На работе сейчас было затишье, до очередной выставки оставался целый месяц, так что пока аврала никакого не было. Она очень ждала результатов из полиции. Лариса Ивановна превратилась из друга и товарища по несчастью во врага. Она обвиняла несостоявшуюся невестку в осквернении памяти своего сына и еще Бог знает в чем. Лика всего не запомнила. Она понимала, что ей сообщать результаты никто не будет, но надеялась, что если она и заварила всю эту кашу, то Кир ей позвонить должен. И он позвонил.

— Привет, — тихо сказал он. — Как ты?

— Со мной все в порядке. Новости есть?

— Есть, но не знаю, обрадуют ли они тебя. Я понимаю, что ты на меня злишься, но пойми, я не могу по долгу службы никому ничего рассказывать, даже если это женщина, которая мне нравится.

— Говори скорее, мы с тобой потом разберемся в наших отношениях. Сейчас не до этого.

— Экспертиза подтвердила, что тело, находящееся в данном захоронении принадлежит Валерию Грановскому.

Лика молчала. Молчал и Кир. Спустя минуту Лика все же взяла себя в руки.

— Спасибо. Наверное, я зря все это затеяла, да еще и обрела себе врага в лице его матери.

— Нет. Не зря. Это еще не все новости. Благодаря тебе мы выяснили, что Грановский был убит. Это не несчастный случай. Ни сердце, ни падение тут ни при чем.

— А как же заключение патологоанатома? Он же делал вскрытие! Ничего не понимаю. Отчего он умер?

— Его отравили. Подсыпали какое-то вещество, он смог доехать до твоего дома и все…

— Что за вещество?

— Эксперт говорит, что если бы еще прошло хотя бы недели две, то ничего бы мы не обнаружили.

— Значит, в первый раз была ошибка?

— Не очень похоже, что такой опытный врач не обнаружил это вещество, когда оно было только что Грановским принято.

— Так вы спросите у него.

— Пока не можем. Он исчез.

— Сбежал?

— Думаю, что да. Узнать про то, то вышло постановление на эксгумацию тела, вскрытие которого именно он делал, несложно. Испугался. Уже третий день не выходит на работу.

— Он же не сам его отравил!

— Нет, конечно. Ему заплатили за заключение. Уверен.

— Тогда кто все это делает? Кому это нужно? Зачем? Я не понимаю. А картины? Они откуда?

— Во всем этом теперь будем разбираться. Дело уже открыли. Кстати, Лариса Ивановна на тебя больше не сердится, а скорее наоборот. Она ждет, когда мы найдем убийцу.

— Хоть это с меня свалилось.

— Мне нужны все подробности о преследовании, теперь уже в деталях. Мы можем сегодня встретиться?

— Сегодня нет. Мне нужно все это пережить одной. Завтра приезжай в галерею. Я там буду одна. Миша уехал в командировку, а рабочих я отпустила на завтра.

— Хорошо, я приеду.

В его тоне не было ни капли нежности, участия или сочувствия. Это был холодный учтивый тон следователя. Ничего больше. Лика не понимала себя. То ей не нравилось, что Кир активно проявляет к ней интерес, то страдала от того, что он был холоден и просто учтив. Спустя час после душевных пыток, она пришла к мнению, что никаких чувств к ней Кир не испытывал. Ему нужно было что-то узнать. Только что? Валера попал в поле зрения ФСБ? Лика видела, что с женихом в последнее время творилось что-то непонятное. Куда он мог влезть? И главное — зачем? Денег у него было много. Он ни в чем себе не отказывал. Ей казалось, что Валера был испуган. Что-то мучило его постоянно. Звонки, на которые он не отвечал или отвечал только, когда был один, ее тоже смущали. Раньше он не закрывался в ванной комнате, чтобы поговорить по телефону. Она вспоминала все больше и больше странностей в его поведении, на которые при жизни Валеры старалась не обращать внимания. Она списывала это на занятость, творческие муки, усталость. Однажды, это было в ноябре, ему позвонили, и он спешно выскочил из зала и поднялся в ванную комнату на втором этаже. Лика потихоньку поднялась за ним. Дверь осталась немного приоткрыта и Лика услышала гневный голос жениха.

— Ты мне угрожаешь? — крикнул он. — А тебе не кажется, что это ты должен бояться. Нет?

Лика испугалась, что Валера ее застукает возле двери, и вернулась в комнату. Когда Валера спустился, выглядел он растерянным и странным.

— Что с тобой? Кто звонил? — тихо спросила она.

— Ошиблись номером, — отмахнулся Валера.

— Валера, с тобой что-то происходит в последнее время, мне это не нравится. Не хочешь рассказать?

— Если тебе со мной не нравится, то я тебя не держу! — вдруг совсем невежливо ответил он.

Лика не ожидала такого ответа, ее это испугало. Валера увидел ее реакцию и спешно попросил прощения за тон и за резкость слов. Он убедил ее, что все это нервы, что не получается картина, его агент совсем обнаглел, требуя все больше и больше денег. Лика в тот вечер ему поверила и простила. С тех пор Валера следил за своей речью и больше не позволял себе резких высказываний. Но именно тогда Лика поняла, то у Валеры есть какая-то тайна и самый настоящий враг.

Звонок телефона прервал ее мысли и воспоминания. Звонила Таня.

— Лик, я не могу дождаться! Ну, как? Узнала что-то?

— Да, это он. Он похоронен. Его нет, — расплакалась Лика.

— Не плачь. Хотя бы на один вопрос уже есть ответ. Это точно не он тебя пугает. Но тогда возникает вопрос, кто? Кому это нужно?

— А откуда берутся его картины не хочешь спросить?

— Тоже вопрос века. Но тут у меня есть мысль. Давай Ларису попросим сходить в его мастерскую. Она же не откажет?

— Откуда мне знать? Знаешь, какую истерику она мне закатила, когда я настояла на эксгумации! У меня, кстати, есть еще новость!

— Не томи!

— Его убили. Это не сердце ни разу.

— Убили? Ничего себе! Все, как ты и предполагала. Точно! Ты же так и говорила, только никто не слушал! Зато теперь хоть кто-то ответит за его смерть. Лариса благодарить должна тебя!

— Она сменила гнев на милость.

— Уже? Отлично! Тогда действуй. В галерее сегодня нам уже нечего делать, поехали к ней. Кстати, а Кир? Он что? Это он тебе звонил?

— Да. Он мне все это и рассказал, а на завтра назначил встречу и попросил меня ответить на вопросы. Я думаю, что теперь мы будем часто встречаться, началось расследование. Дело открыто.

— Жду тебя у подъезда через полчаса. Я позвоню, когда подъеду. А ты все же предварительно позвони Ларисе.

— Ок. Приезжай.

Лика позвонила Ларисе Ивановне, та согласилась сходить вместе с ними в его мастерскую. Через полтора часа они все трое уже спускались по лестнице в его таинственную комнату, куда при его жизни он никого не пускал и не приглашал. Лика с замиранием сердца открыла дверь и уставилась в кромешную темноту.

— Где-то тут должен быть выключатель, — сказала Лариса Ивановна. — Сейчас поищу.

Она долго шарила рукой по шершавой стене, но так и не смогла нащупать то, что искала. Потом она присела и обследовала нижнюю часть слева и справа. Рука наконец нащупала выключатель, и комната озарилась ярким светом.

— Я правильно понимаю, что я ничего не понимаю? — прошептала Таня.

— Это что такое? — выдохнула Лика.

Лариса Ивановна закрыла глаза.

Пять месяцев назад, Москва

— Лик, ты можешь сегодня приготовить что-то вкусненькое? Ребята обещали зайти, — сказал Валера, поцеловав Лику в щеку.

— Валер, а никак нельзя в другой день? У меня в галерее полно работы. Я не успею.

— Хорошо, я закажу еду из ресторана, работай спокойно. Ты во сколько придешь?

— Я поеду домой, общайтесь спокойно.

Лика нервничала на работе. Таня это заметила и предложила ей ехать домой и отдохнуть. Лика уехала уж поздно вечером, но отправилась она не домой, а к Валере. Что-то подсказывало ей поступить именно так. В его доме еще на улице слышался шум и крики. Она испугалась и не знала, что делать. Там явно происходила драка. Вдруг на крыльце появился Валера с разбитой губой. Он вытирал кровь и матерился. Из всего того, что Лика услышала, была фраза «ты меня плохо знаешь».

Лика быстро вызвала такси и уехала домой. Что произошло в тот день в доме, она так и не узнала. На следующий день она встретилась с женихом вечером.

— Ого. Что это у тебя на лице? — спросила она.

— Какие-то два идиота зашли на мою территорию и стали кидать в окна камни, я вышел, и мы и выяснили отношения немного. Не волнуйся, все в порядке. Заживет до свадьбы.

— До свадьбы? — улыбнулась Лика.

— А что? Пойдешь за меня замуж?

— Ты делаешь мне предложение? — смутилась Лика.

— Ты ожидала торжественности, разумеется, а я как последний идиот просто выстроил вопрос с четырьмя словами.

— Да нет, конечно. Так тоже пойдет.

— Нет, теперь я напишу ночью сценарий и придумаю план Б. Я обещаю, что тебе он точно понравится.

Лика была на седьмом небе от счастья. Инцидент в доме она вскоре постаралась выбросить из памяти, и больше она о нем не вспоминала. Ее не смутило, что Валера ей врет, но есть такие мужские дела, которые вовсе не обязательно рассказывать своей даме сердца. Предстоящая свадьба вытолкнула из головы все сомнения, и она совсем успокоилась. Но ее спокойствие длилось недолго.

Наши дни, Москва

Лика смотрела в одну точку, сидя в кресле, и молчала. Таня приготовила ей чай с малиной, но Лика пить отказалась.

— Подруга, ты чего совсем скисла? Ну, подумаешь, увидела то, чего не ожидала. И что? Вполне возможно, что он создавал свои нетленки в другой мастерской.

— Я не скисла. Мне все это просто непонятно. Зачем меня было обманывать? Я этого не заслужила.

— Да, да, да. Ты этого не заслужила. Зато у следствия есть еще один подозреваемый, вернее, еще одна.

Лика снова закрыла глаза и вспомнила, что увидела в Валериной «мастерской». В подвальном помещении было совсем не по-подвальному. Тут была оборудована неплохо обставленная студия без каких-либо признаков художественной мастерской. Зато там явно присутствовал женский след. Лика увидела небрежно брошенное на стул платье, в ванной комнате были две зубных щетки и куча женских принадлежностей по уходу за лицом и телом.

— Я поняла, что была нужна ему только из-за галереи. Ему было удобно, — заплакала Лика.

— Перестань о нем думать! Он мертв, в конце концов. Чего его теперь ревновать?

— Я не ревную, я боюсь. Ведь теперь и меня могут подозревать в его убийстве.

— Нас всех будут подозревать. И ты права. Сейчас вскроется то, что он тебе изменял, и будут все проверять.

— Сначала нужно найти эту женщину, с которой он там встречался.

— Ты что ли будешь искать? Кир этим делом занимается, пусть и ищет. И мастерскую нужно найти. Он мог ее скрывать почище, чем бабу.

— Нужно поговорить с его друзьями. Они все должны о нем знать.

— Попробовать, конечно можно, но я не думаю, что они вот так все тебе и расскажут.

— А я прямо сейчас и позвоню.

Лика вытащила телефон и набрала первый номер. Алфавитный список телефона услужливо предложил Влада Корнеева. Влад сразу ответил.

— Привет, Лика. Рад тебя слышать. Как твой круиз?

— Привет. Мне нужно с тобой поговорить. Ты сможешь сегодня подъехать в галерею часов в пять?

— В пять? Смогу. Я в четыре заканчиваю и буду недалеко от места. Что случилось?

— Давай при встрече?

— Ок. Буду.

— Вот и первый. Сейчас нужно продумать вопросы, чтобы не спугнуть его сразу, — сказала Лика Тане, откинув от себя телефон.

— А я думаю, что тебе нужно посоветоваться с Киром.

— Тань, я не собираюсь расследовать убийство Валеры, мне нужно нечто другое. И мне все равно, кто его убил, если честно. Я никогда его не знала. Он чужой. Единственное, что я скажу Киру, — это то, что мы увидели в убежище Валеры. Ему это пригодится для расследования.

— Лика, ты уверена?

— Почему ты спрашиваешь?

— Я думаю, что ты попадаешь в таком случае под версию.

— Какую еще версию? Обманутой невесты? И что? Пусть расследуют. Я его не убивала. Об измене я узнала только после его смерти.

— Это ясно, но…

— Никаких «но». Кир все равно узнает. Лариса точно все расскажет при первой же беседе. А если его убила эта женщина? Ее нужно срочно найти. Ладно, я собираюсь в галерею. Ты со мной?

— С тобой, разумеется. Поехали. Еще, хотела тебе рассказать сразу, но с этим приключением совсем забыла.

— Что еще?

— Мне вчера звонил Митя.

— Митя? Зачем?

— Он спрашивал про какой-то Валерин скетчбук.

— Какой скетчбук? Я не видела у Валеры ничего подобного. Не делал он зарисовок при мне никогда.

— Мне тоже это показалось странным, но в другом плане. Митя вовсе не интересовался успехами знаменитого брата и мало с ним общался.

— Это так. Они месяцами не виделись и говорили при встречах только о семейных делах. И почему он звонил тебе?

— Откуда мне знать! А тебе не звонил?

— Нет. Я с похорон его не видела и не слышала. Странно.

В галерее было непривычно тихо. У Лики было еще полчаса времени, чтобы подготовиться к разговору с Владом. Таня решила ей не мешать и удалилась к себе в кабинет. Влад пришел ровно в пять часов.

— Еще раз привет. Меня там пускать не хотели, прикинь? — сказал весело Влад.

— Когда нет выставок, то вход сюда строго охраняется. Ты же знаешь.

— Да… Когда же я в последний раз тут был? Даже не помню.

— Лукавишь, Влад. Ты тут был на последней выставке Валеры. Мы очень весело провели время.

— Точно. Старый становлюсь, память никуда.

— Тоже лукавишь. Присаживайся. Что будешь?

— Я бы выпил крепкого чая. Жаль, что за рулем, выпил бы что покрепче.

— Влад, Валера имел скетчбуки?

— У нас у всех они есть. Да, вроде он раньше пользовался ими, не видел, правда, в последнее время его за зарисовками.

— Но он их делал?

— Поначалу да. А потом, вероятно, делал это в одиночестве. Он серьезно относился к своему творчеству и не собирал зрителей, когда работал.

— Да, и в его мастерской тоже никто не бывал. Это я знаю. Или бывал?

— О чем ты?

— Где он работал? Только не ври мне.

— Лика, ты задаешь мне такие вопросы, на которые должна знать ответы лучше меня.

— Тем не менее. Так где он писал картины?

— В своей квартире, в студии.

— Я там вчера была. Там студия, но не для творчества.

— А для чего?

— Это убежище, квартирка для встреч. Кстати, я очень надеюсь, что ты мне скажешь, с кем он там встречался. Теперь это приобретает иной смысл.

— Боже! Ты о чем? Я не в курсе. У Валерки еще кто-то был?

— У Валеры от вас секретов не было. Кто она? Это нужно для следствия. И лучше, чтобы ты скорее вспомнил ее имя.

— Для следствия? Какого? — Лике показалось, что Влад побледнел.

— Ах, ты же еще не в курсе! Друга твоего убили. Все события, которые последовали за его смертью заставили меня добиться эксгумации тела, и установлено, что его отравили.

— Я даже не знаю, что сказать. У меня пропал дар речи. Убили? Кто? — Влад нервно теребил пальцы и время от времени вытирал пот со лба.

— Надеюсь, что следствие разберется. Еще вопрос — у него были картины, которые он прятал?

— Где прятал?

— Откуда я знаю? Были еще и другие картины, которые он не выставлял в моей галерее, не продавал на аукционах?

— Насколько мне известно, нет. Он очень боялся, что его работы могут украсть и всегда говорил, что твоя галерея — лучшее место для их сохранности.

— Влад, то место, где мы побывали сегодня, не похоже на мастерскую. Так где он писал свои картины?

— Я не знаю, честно. У него было еще одно тайное место, но ни я, ни Никита с Игорем о нем не знали.

Влад настолько разнервничался, что Лика перестала понимать, боится ли он чего-то, или его просто шокировали новости. И еще она не верила, что друзья чего-то не знали о Валере. И все же он боялся. Лика почувствовала это. Она вспоминала его нервные движения, бегающие глаза, растерянный взгляд. Почему? Почему он волновался? Он что-то знал, Лика была в этом уверена. Говорить с остальными было бесполезно. Влад, скорее всего, уже их предупредил. Она не допускала мысли, что друзья замешаны в убийстве Валеры, но то, что они многое знали, это факт. Она позвонила Никите. Был еще один маленький шанс, что Влад не успел с ним поговорить. Никита не ответил. Лика занялась своей работой, хотя в голову ничего не шло. Через пять минут Никита позвонил сам.

— Лика, привет. Ты звонила? Или ошиблась номером?

— Нет, Никита, я звонила. Хотела с тобой поговорить.

— О чем? — равнодушно спросил он.

— О Валере.

— Зачем? Оставь его уже в покое. Его нет.

— Как странно ты говоришь о друге, не кажется?

— Я просто не тревожу память умершего. Вот и все. И тебе не советую.

— Никита, а он не умерший, а убитый.

— Ты с чего такое взяла? С ума сошла?

— Ты грубишь? Почему? Я просто сказала, что следствием установлен тот факт, что Валера был убит.

— Каким образом это было установлено?

— Путем обследования тела.

— Его эксгумировали?

— Да.

— И кто его убил?

— Следствие разберется. Лучше скажи мне, что было в последнее время не так с ним? Я же это чувствовала.

— Кто из нас с ним спал? Я или ты? Тебе виднее должно было быть.

— Хорошо, мне ты не хочешь ничего рассказывать, но следователю все равно придется. Идет следствие.

— Лика, зачем ты все это закрутила?

— Странный вопрос. Ты не хочешь, чтобы нашли убийцу твоего друга?

— Хочу, но ты о себе подумала?

— Я? О чем ты? Не понимаю.

— На тебя может пасть подозрение.

— Судя по всему, ты в курсе, что Валера мне изменял. И кто она?

— Да, я в курсе, но он нас с ней не знакомил.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверила? Что за странные дела у вас творились? Драки! Ссоры! Тайны. Не хочешь рассказать?

— Нет. Это к его смерти не относится. Даже не представляю, за что его могли убить.

— Хорошо. Я поняла. Еще один вопрос — где он писал свои картины?

— Я не знаю. Он даже свою подругу скрывал не так тщательно, как студию.

— А скетчбук у него был?

— Не видел никогда. Ладно, мне пора. Я ничего не могу тебе рассказать того, что пролило бы свет на тайну его гибели. Пока.

Лика поняла, что ничего полезного вытащить из его друзей у нее не получится. Она позвонила Киру и назначила ему встречу в кафе.

Февраль заметал все дороги, улицы и тротуары. Снегоочистительные машины едва успевали вычищать проезжую часть. Лика смотрела в окно и мечтала, что когда-нибудь она освободится от этих гнетущих мыслей и заживет нормальной, желательно счастливой, жизнью. Ей бы только понять, что случилось с ней, с Валерой, с Мишей и со всеми, кто ее окружал. Иногда ее охватывал страх, что вокруг идет игра, правила которой она не понимала. Игра на выживание.

— Привет. Извини, пробки. Москва стоит, — сказал Кир, присаживаясь за столик.

— Ничего страшного. Мне торопиться сегодня уже некуда. Я хотела тебе рассказать все, что я знаю, что мне удалось узнать.

Лика говорила медленно, стараясь не упустить детали. Кир внимательно слушал ее и не перебивал.

— Я рассказала тебе все, что знала. Надеюсь, что тебе все это пригодится, — выдохнула Лика. — Что теперь?

— Ищем. Спасибо за твои откровения. Это точно пригодится. О существовании женщины я не знал. Это интересно. Прости, я не подумал. И еще, будь готова тоже ответить на все вопросы следователя.

— Это тот, который ведет дело Берецкой? Белозеров?

— Да. Мы объединили эти два дела.

— Зачем? Что между ними общего?

— Я расскажу тебе только то, что могу. Полгода назад из хранилищ Русского музея украли картину. Картина известного автора. Ее стоимость несколько миллионов. Вот тогда все и закрутилось с Берецкой. На нее вышел Некто, назовем его так. Он предложил ей сделку. В итоге она согласилась замазать ее своим художеством и вывезти за границу. Но встал вопрос, как? Она не знаменитость. За границей не выставляется. И тут ей предложили кандидатуру Валеры. У него как раз ожидалась выставка в Европе.

— Я не понимаю, как вы поняли, что ей именно Грановского предложили?

— Мы нашли в ее ноуте все доказательства этого факта. У нее были файлы всех его картин, к тому же дома стояли копии двух его картин. Видимо, она тренировалась. Нашли переписку, которая все подтвердила.

— А с кем она переписывалась?

— А вот тут и появилась черная дыра. Человек, с которым она переписывалась, был подставной. Девушка ни сном, как говорится, ни духом. Вышла из соцсетей сто лет назад. Ее вскрыли и от ее имени переписывались. Наши спецы так и не выяснили, кто был настоящий преступник. Замели быстро следы.

— Я хорошо помню эту Валерину выставку и поездку. Я помню каждую его картину. Там не было ничего, кроме его работ.

— Ты и не можешь помнить. Картина границу не пересекла. Теперь мы можем только догадываться об исходе дела. Я думаю, что у них ничего не получилось. На Валерину работу, видимо, картина не потянула. Или случилось еще что-то.

— Валера бы заметил чужую картину среди своих. Это было глупо. Да и я знала все до тонкостей.

— Вот их план и не сработал. Картина осталась в России. Мы ее ищем.

— И ты думаешь, что мы все замешаны? — усмехнулась Лика. — Да я бы с легкостью ее вывезла, если бы от меня это зависело.

— Я это понимаю. У меня есть еще новость. Сегодня нашелся патологоанатом, который делал вскрытие Валеры и ложное заключение.

— Отлично. Что он говорит?

— Ничего. Он мертв. На даче соседи нашли тело.

— Значит, его убрали.

— Да, чтобы не заговорил. Тот самый Некто не мог предположить, что дело все же откроют. У меня просьба. Тебе нужно быть осторожнее. Мы сами во всем разберемся. Не лезь в это дело. Ты и так будешь вызвана как свидетель.

— Скажи, ты же в этот круиз за мной отправился? Ты хотел выяснить, не замешана ли я в этом деле?

— Да. Это так и есть. Прости. Я не думал…

— Перестань. Сейчас ты точно скажешь что-то лишнее. Я все поняла. Наша служба и опасна, и трудна. Особенно, если она предполагает ухаживать за кем попало.

— Изначально это так и выглядело.

— Изначально?

— Потом все стало другим. Мои чувства…

— Мы не будем говорить о чувствах, — снова перебила его Лика. — Я все поняла. Тебе нужно найти картину. Кстати, это не ты подкинул мне картину Валеры в галерее на лайнере?

— Каюсь. Моя работа. Я хотел посмотреть на твою реакцию.

— А что ты ожидал увидеть в моей реакции?

— Да, это было лишним.

— Откуда эта картина?

— Мы нашли ее при обыске в загородном доме Валеры. Она была приготовлена тебе, по всей вероятности, в подарок. Упакована и с бантиком. Он просто не успел тебе ее подарить. Я понимаю, что он хотел сделать тебе предложение в тот вечер.

— Почему ты так думаешь?

— В личных вещах мы нашли кольцо, а дома тебя ждала картина. Все сходится.

— Картину — да, так как там мы. А вот кольцо — спорный вопрос в свете открывшихся обстоятельств.

— Я понимаю, что тебе больно. Сочувствую. Ты его сильно любила?

— Кир, я вообще не знаю, кто был со мной рядом. Я его не знаю. А эту картину ты проверил?

— Да. Там нет больше ничего. Это действительно картина Валеры. Она абсолютно новая.

— А другая?

— Какая?

— Была еще и другая. Картина нашего знакомства. Миша ее принимал, когда мы были в круизе. Он мне прислал фото. Автор Петр Горячев. Найди его.

— Хорошо, — сказал Кир и записал все в телефон. — Мне пора.

Лика посмотрела на монитор и вздрогнула. Абонент «Любимый» снова прислал смс.

— Кир, подожди. Мне пришло сообщение.

— От кого?

— От Валеры.

— Что за ерунда?

— Сам смотри и читай. Я не могу этого видеть.

— Чего ты боишься? Явно, что это кто-то, кто хочет тебя испугать и думает, что картина у тебя.

Кир открыл мессенджер.

— Как ты, любимая? Я приготовил тебе новый подарок. Жди, — прочитал Кир. — Это действительно номер Грановского?

— Да.

— Сейчас попробую отследить.

— Не стоит. Все равно не отследить. Мой хакер, самый известный в Москве, этого не смог сделать. Симку используют только на секунды, который требуются для написания и отправки текста.

— Я установлю круглосуточное наблюдение за этим номером.

— Это тоже бесполезно. Он написал смс и отключил симку. Уехал в другой район Москвы. Вот и все.

— Кто мог забрать симку из телефона сразу после его смерти? Кто с ним приехал к тебе в тот вечер? Как вообще все было? Вспомни, пожалуйста.

Лика закрыла глаза и задумалась.

День гибели Валерия Грановского

Это должен был быть самый счастливый день, которого Лика ждала уже чуть больше года. Она поняла, что Валера готов предложить ей руку и сердце. Еще с утра он позвонил ей и попросил ничего важного не планировать на вечер, кроме встречи с ним. Попросил одеться торжественно. Сразу после его звонка курьер принес ей корзину роз, там была записка: «Это событие уже началось… Люблю тебя»

Лику убедил этот подарок в том, что жених готов перейти в следующую стадию отношений. Она была в прекрасном настроении. Наскоро позавтракав, она решила поехать в магазин и купить себе новое платье. Вечер обещал быть особенным, значит, и готовиться к нему нужно по-особенному. На работе она всех предупредила, что появится в галерее после обеда, да и то только на часик, но Миша выразил свое недовольство.

— Лика, ты мне нужна сегодня именно до обеда.

— Что за срочность? — спросила она. — Документы я все подготовила, тебе только проследить за транспортировкой. Там всего у нас три картины. Я все организовала.

— Я не об этих картинах.

— А о чем?

— И вообще, мне нужно с тобой серьезно поговорить.

— Что-то случилось?

— Случилось. Это не телефонный разговор. Если ты будешь только после обеда, то значит, мы перенесём наш разговор на завтра. До завтра терпит.

Лика не придала этим словам компаньона серьезного значения. Миша всегда был склонен к преувеличениям и был пессимистом по жизни. Но то, что произошло позднее, сильно ее напугало. Уже в магазине она получила смс с незнакомого номера. Это была фотография ее и Валеры, только сильно измененная в фотошопе. Они были в свадебном наряде, но стояли на кладбище, на краю вырытой могилы. Она не могла прийти в себя, просидела в примерочной так долго, что продавец спросила, все ли у нее в порядке. Лика удалила фото из телефона и не сохранила номер. Хотя показывать это послание она никому все равно не собиралась. Настроение было безнадежно испорчено. Она пыталась сообразить, кому было выгодно ее так пугать, но не имела представления. Лика попыталась взять себя в руки, убедив, что это просто чья-то глупая шутка, и это ей почти удалось. На работу она не смогла поехать, состояние все еще было нестабильным. Она решила поговорить с друзьями своего жениха. Территориально ближе всех к ней был офис Игоря. К нему она и направилась. Игоря на месте не оказалось, и она присела рядом с секретаршей на диванчик.

— Вам сделать кофе? — спросила девушка.

— Да, если можно. Скажите, а скоро Ваш начальник будет?

— Обещал приехать к двум часам. Игорь… простите Игорь Петрович никогда не опаздывает.

Лика сразу поняла, что между Игорем и его секретаршей отношения. Она так смутилась после того, как назвала его только по имени, что тут в их близости сомневаться уже было невозможно. Тем более, что девушка была модельной внешности, а Игорь редко оставался равнодушным к такой красоте. Лика прождала еще полчаса, Игоря не было.

— Вы не могли бы ему позвонить? — спросила Лика секретаршу. — Я звоню, а он словно телефон отключил. Может, у Вас есть еще какой-нибудь секретный номер?

— Нет. Только его мобильный. Я сам не понимаю, где он. Сейчас уже заседание должно начаться, а его нет.

— Хорошо, я больше не смогу его ждать. Можете не говорить ему обо мне, этот визит не так уж и важен.

— Как скажете, — фыркнула секретарша и уселась за компьютер.

Лика вышла на воздух и еще немного постояла на крыльце здания. Вдруг она увидела машину Игоря. Сначала она хотела подбежать к нему и уже было направилась к стоянке, но тут что-то ее остановило. Он вышел из машины с каким-то мужчиной, и они ругались. Лика решила незаметно пробраться к ним ближе, чтобы услышать тему разговора. Мужчина стоял к ней спиной, она так и не поняла, кто это. Но услышала она нечто интересное.

— Все. Разговор окончен, — сказал громко Игорь, махнув рукой куда-то в сторону.

— Нет, не окончен, — ответил мужчина.

— Чего ты хочешь? Чтобы я его убил?

— Такой вариант тоже рассматривается.

— С ума сошел?

— Иногда других решений нет.

— Найду. Все. Мне пора. Мне не звони, я сам с тобой свяжусь. Ты меня понял?

— Понял. Жду с нетерпением.

Лика ничего не поняла, но ей стало не по себе после этой сцены. На шутку этот разговор никак не тянул. Разговаривать с кем-то у нее пропало желание, и она вернулась домой. Ближе к вечеру ее охватила такая паника, что пришлось выпить успокаивающее. Она нарядилась к назначенному часу и стала ждать приезда Валеры, но Валера опаздывал и даже не звонил. Она набрала его номер, долгие гудки ее разочаровали. Она не могла даже представить себе, что ждало ее через несколько минут. Окна ее квартиры выходили во двор, она сквозь снег попыталась разглядеть машины, которые заезжали И тут она увидела небольшое скопление народа, скорую помощь и … Валерину машину. Она, как была в платье, выскочила во двор. Скорая уже уехала, люди разошлись, а возле передней водительской двери Валериной машины она увидела красный снег. Крови было так много, что Лика зажмурилась. Она огляделась по сторонам, вокруг никого не было. Она все стояла и стояла у машины, пока соседка, которая гуляла с собакой, не увела ее до квартиры. Лика не знала, что делать. Она стала звонить в ближайшие больницы, морги. В одном ей ответили, что ее жених, Валерий Грановский, известный художник, скончался от потери сознания и полученных при падении травм.

Москва, наши дни

— Вот и весь день. Я постаралась вспомнить все более-менее значимые детали. Больше я ничего не знаю.

— Спасибо, Лика. Я понимаю что тебе это вспоминать было тяжело.

— Это же не мог быть Игорь? Я даже спрашивать боюсь.

— Ты сказала, что они говорили об убийстве в день его гибели. Это не то, что с ним случилось на самом деле.

— А на самом деле, что с ним случилось?

— Яд вводился ему в организм постоянно маленькими дозами, однажды и должно было наступить финальное отравление, от которого он уже не оправился. Он умер от асфиксии. Ты замечала проблемы у него со здоровьем именно в последнее время?

— Нет. Видимо, если и ему и становилось плохо, эти моменты были без меня. Я не видела. Хмурый, нервный и несдержанный — да, но не больной.

— Изменение поведения тоже могло произойти от недомогания. Или от того, что было не так в его жизни. Вероятно, что он знал, что ему угрожает опасность.

— Он спросил меня однажды, в свой день рождения, что я буду делать, если его убьют. Я тогда испугалась, но не придала этим словам большого значения.

— Значит, он все знал. Он знал, что что-то может с ним случиться.

— Найди эту женщину. Она могла его убить, если узнала, что Валера собирается на мне жениться. Это мотив. И Игоря тоже допроси. Что-то тут нечисто.

— Допросим, не волн уйся. А по поводу женщины, тут логичнее было бы убрать тебя, а не его. Мы ее обязательно найдем.

— Согласна. Если она его любила, то мешала ей я, а не он. А картина? Кто ее написал?

— Петра Горячего? Выясняем. С самим Петром связаться никто не может. Мы допрашивали Маслову, но она говорит, что сама не знает, кто он. Все делалось по интернету, а картину ей доставил курьер. Ей пока предъявить нечего.

— Это тот, кто мне сейчас шлет смс. Я уверена. Только откуда у него картина Валеры? Я не понимаю.

— Ты уверена, что картина Грановского?

— На все сто процентов.

— Хорошо. Мы все выясним. Он мог дать ее кому-нибудь на хранение.

— Он никому и никогда не давал свои картины. Он даже своих друзей к ним не подпускал близко. Такого отношения к своим работам я не видела ни у кого. Это просто маниакальная страсть какая-то. И мы до сих пор не знаем, где находится его студия. Я никогда не поверю, что Грановский кому-то отдал свои картины.

— Тогда откуда она взялась по-твоему? С того света?

— Я скорее поверю в эту версию. Уверяю тебя, никто и никогда и близко не подходил к его работам. Он доверял только мне и то в пределах галереи. Он знал, что тут картины будут в сохранности.

— А до знакомства с тобой? Где были картины? Когда он начал писать?

— Он начал писать пять лет назад.

— А до этого чем занимался?

— Бизнес какой-то, я точно не знаю. Нужно все это узнавать у его друзей. Они с детства вместе. Точно знают больше, чем я. Правда, в последнее время у них стали появляться ссоры и постоянные разборки. Я сразу говорю — понятия не имею, в чем дело. Но мне кажется, что это все к делу не относится.

— Почему?

— Они друг за друга готовы на все. Там дружба на грани фантастики.

— Понятно. Я боюсь за тебя. Ты можешь быть в опасности.

— А я-то ему зачем? Не понимаю. Если дело в той украденной картине, то у меня ее нет. Ничего Валериного у меня тоже не осталось. Завещание на меня он вряд ли оставил. Я им чем мешаю?

— Я пока многого не понимаю, но я разберусь, я тебе обещаю

Кир набрал номер.

— Сергей, подними все, что есть, вплоть до штрафов за неправильную парковку, на эту четверку.

— Это по делу Грановского? — уточнил Сергей.

— Да.

— Будет, Кирилл Андреевич.

— Поужинаешь со мной? Обещаю, что не буду говорить о деле.

— Да, дома у меня совсем ничего нет. Поужинаю. Только аппетита нет. Что у них тут подают?

— Аппетит, как известно, приходит во время еды так что, вот тебе меню. Выбирай.

Лика выбрала салат и жульен, Кир заказал рис со специями. Они действительно не разговаривали о деле, вспоминая только время, проведенное в круизе. Время ужина закончилось.

— Я тебя провожу? — спросил Кир.

— Я на машине. Не волнуйся, доберусь сама.

— Лика, будь осторожна и при любом форс-мажоре звони мне.

— Хорошо, я поняла. До свидания, Кир.

— До свидания, Лика.

Лика поднялась на свой этаж и замерла. Дверь ее квартиры была приоткрыта. Она запаниковала, но звонить Киру не стала. Она спустилась к консьержке и начала задавать ей вопросы. Та клялась, что никого не видела и посторонний сегодня в подъезд не входил. Только хозяева квартир.

— Вызывайте полицию. Хотя, нет. Я сама позвоню. Лика позвонила Белозерову, и через полчаса бригада уже была у ее квартиры. Все это время Лика стояла в подъезде, она боялась представить, что сейчас творится в ее квартире.

— Заходите. Там никого нет. Правда, беспорядок. Что-то искали. Лика, что могли искать в вашей квартире? — спросил ее следователь.

— Не имею понятия. У меня в доме нет никаких ценностей. Я ничего не храню дома.

— Деньги?

— В банке. Карты всегда со мной. У меня есть сейф на работе, там есть кое-что, но о нем знает только моя подруга Таня.

— Вы ключи не теряли? Замок не взломан.

— Я недавно поменяла замок. Ключи никому не давала.

— А зачем Вы меняли замок?

— Ко мне кто-то проник в квартиру и повесил в спальне картину.

— Что за картина? — оживился Сергей.

— Это непонятная картина с подписью Горячева. Она словно предсказывала будущее.

— Что там было?

— Он нарисовал меня на круизном лайнере.

— Но ведь это не Грановский. Почему Вы так говорите? В это время, когда Вы были в круизе, он был мертв.

— А кто? Рука его, стиль его. Холсты его. А вот подпись в левом углу не Грановского. Но нет никакого Петра. Есть Грановский.

— Значит, кто-то подкинул эту картину Вам.

— Кто? Ключи были только у Валеры.

— Валера не может одновременно лежать в сырой земле и рисовать картины. Значит, она была написана заранее. Придите в себя.

— Я не спорю с Вами. Я сама ничего не понимаю. И я боюсь.

— Лика! Ты почему мне не позвонила? Мы же договорились! — услышала Лика голос Кира.

— Прости, я думала, что это банальное ограбление, и никак оно не связано с нашим делом.

— Сейчас тоже так думаешь?

— Я не знаю. У меня брать нечего.

— Думай, что могли искать. Ты все проверила? Все на месте?

— Вроде бы все на месте.

— Тебе не нужно здесь оставаться. Поедем ко мне.

— Навсегда?

— Почему навсегда? — смутился Кир.

— Кир, ты же понимаешь, что кто-то может попасть ко мне в квартиру с любыми замками и когда угодно. И что мне делать?

— Пока не знаю. Мы все решим. А сейчас собирайся. Ребята, вы тут закончили? Пальчики есть?

— Есть, но похоже, что это хозяйки. Мы отдадим в лабораторию.

— Мне нужно снять отпечатки? — спросила Лика.

— Да. Обязательно, — ответил Сергей.

— Завтра я привезу ее к вам, завтра и снимете.

— Кирилл Андреевич, нам бы сегодня, — протянул Белозеров.

— Нет. Девушке нужно отдохнуть. Завтра.

Квартира Кирилла оказалась в центре.

— Богато живете, товарищ подполковник, — сказала Лика.

— Не люблю эту квартиру, мне ее навязали родители.

— Ах, какие злобные родители! Навязали тебе целую квартиру в центре Москвы! А ты, наверное, сопротивлялся.

— Мне не понятен твой сарказм. Да, я не люблю тут жить. У меня есть дом за городом. Просто сейчас туда далековато тебя везти.

— Еще и дом! На Рублевке?

— Около. Ты будешь чай?

— Я хочу отдохнуть.

— Конечно. Вот твоя комната, там чистое белье. Сама справишься.

— Спасибо. Извини, я очень нервничаю.

— Ничего. Спокойной ночи и волшебных снов.

Лика вздрогнула. Эту фразу в точности каждую ночь говорил ей Валера. Вот именно так и не иначе.

Четыре месяца назад, Москва

Осень радовала отличной погодой и яркими красками. Лика и Валера в годовщину своего знакомства пришли в тот самый парк, в котором и познакомились.

— Напиши картину для меня, пожалуйста. Я очень хочу свою личную картину. Вот этот наш парк, например. Или еще что. Напишешь?

— Не знаю. Вдохновения сейчас нет. Я готовлюсь к выставке в Париже.

— Но все же картины для выставки готовы. Ты зря волнуешься. Миша все сам взял в свои руки, мне почти ничего не пришлось делать.

— Нет. Пока не вернусь обратно, ни о какой работе даже слышать не хочу, но заказ принял. Будет у тебя картина. Пойдем в ресторан наш заглянем, там ребята уже подъехали.

— А может ты без меня с ними посидишь? У вас, как всегда, свои разговоры, я не буду мешать?

— Нет, не будешь. Есть хочется, побежали.

За столом было весело, разговоры на общую тему расслабили Лику. Она вышла в туалет, на обратном пути ее встретил Никита.

— Долго носик пудришь. Заждался.

— Не понимаю. А зачем ты меня ждешь? Что-то случилось? С Валерой?

— Что ж вы все так с ним носитесь? Валера — то, Валера — сё! А чем я хуже?

— Ты выпил лишнего что ли? Что с тобой? — Лика начала проявлять беспокойство.

— А хочешь, я для тебя тоже напишу картину?

— Ты? Ты тоже пишешь картины? — удивилась Лика.

— Нет, но для тебя попробую. Вдруг я лучше, чем ваш хваленый художник?

— Отстань от меня, пожалуйста! Дай пройти.

Никита резко схватил ее за руку и притянул к себе. Он пытался ее поцеловать, но Лика вырвалась.

— С ума сошел? — закричала она. — Хочешь, чтобы я рассказала, какой ты друг?

— А ты обязательно расскажи, расскажи, — рассмеялся Никита.

— Что тут у вас происходит? — услышала Лика за спиной голос жениха. — Лика, иди в зал.

— Разговариваем, — спокойно ответил Никита, когда Лика скрылась из вида.

— А я вижу, что ты к ней пристаешь. Послушай меня, я тебя уничтожу, ты даже моргнуть не успеешь. Не боишься?

— Могу тебе сказать тоже самое. А ты меня не боишься?

— Нет.

— Зря, друг, очень зря.

— Да какой ты мне друг? — рассмеялся Валера.

— Да уж. Ты прав. Мы потеряли все.

Дома Валера сказал Лике, что он должен обдумать идею картины для нее. Лика улеглась на кровать и зевнула.

— Спать хочешь? Устала?

— Да. Я бы уже и отключилась.

— Спокойной ночи и волшебных снов, — сказал Валера и поцеловал ее.

Лика попыталась уснуть, но не смогла. Она взялась за телефон, чтобы прочитать новости, как вдруг услышала звонок в дверь. Валера предупредительно закрыл дверь в комнату, где была Лика и пошел открывать незваному гостю. Лика услышала голос Мити.

— Ты чего явился? — спросил Валера.

— Дело есть.

— Знаю я твои дела. Снова деньги нужны?

— Валер, выручи. Мне только пять тысяч нужно.

— Рублей? Долларов? Евро? Юаней? Чего? Проси больше.

— Евро. Мне очень нужно.

— Не кричи. Лика спит.

— Ты дашь денег?

— Нет, — спокойно ответил Валера.

— Почему? Я же знаю, что одна твоя картина стоит в несколько раз больше, чем я прошу. Я отдам.

— Ты? Отдашь? Не смеши меня. Ты нищий, как церковная мышь. Ты мне уже должен как земля колхозу.

— Тебя это забавляет?

— Что именно?

— Унижать людей.

— Тебя в особенности. Ты ничего так и сделал в своей жизни, чтобы не клянчить деньги у родителей и у меня.

— Ты можешь наслаждаться своим положением и деньгами. Я больше никогда к тебе не обращусь. Я тебя просто презираю. И у меня есть идея, как прекратить твое господство.

— Я должен испугаться? — хмыкнул Валера.

— Я бы на твоем месте так и сделал.

Митя ушел, громко хлопнув дверью. Лика присела на кровати, ожидая, что Валера придет к ней в комнату, но он не пришел. Лика не придала никакого значения этому разговору. Она знала, что братья не ладят. Это была просто одна из сцен, которую Лике пришлось услышать. Она вдруг поняла, что Валера становится «одиноким волком». С друзьями уже не было тех крепких уз, которые Лика наблюдала с самого начала. С братом он совсем не хотел контактировать, с ней стал тоже несдержанным. В его жизни явно происходило то, что он скрывал от нее.

Лика встала с кровати и подошла к окну. Валерин стол, который стоял рядом, был в идеальном порядке. Вдруг она увидела, что один из ящиков стола приоткрыт. Лика машинально открыла его до конца. Он был пуст, только несколько скомканных листов валялись в самом углу. Она взяла в руки один из них и развернула. «Тебе недолго осталось. Жди». Лика вздрогнула, услышав шаги Валеры. Она быстро закрыла ящик и ринулась в кровать. Валера зашел в комнату, присел рядом с Ликой на кровать и погладил ее по голове.

— Я увезу тебя далеко-далеко. Там нас никто не найдет. А врагов мы с тобой определим туда, куда и следует. Я тебе обещаю, — прошептал он и вышел из комнаты.

Москва, наши дни

Лика отрыла глаза и потянулась. Ночь прошла спокойно, она даже ни разу до утра не проснулась. Такого она не замечала за собой со дня смерти Валеры. С кухни тянулись запахи кофе и свежей выпечки. Лика оделась и выглянула из комнаты.

— Проснулась? Отлично. В ванной есть все, что нужно. Я приготовил. Я жду тебя на завтрак. Извини, что не в постель, — сказал Кир, поднимающийся по лестнице как раз для того, чтобы разбудить ее.

— Перестань! Я не люблю есть в постели. Это ужас какой-то. Я буду через десять минут.

Завтрак был потрясающий. На столе стояли тюльпаны. Это создавало уют и домашнюю привычную обстановку.

— Два вопроса, — сказала Лика.

— Задавай. Я постараюсь ответить, если они не будут сложными.

— Нет. Это не очень сложно. Первый — откуда тюльпаны? Еще вроде сезон не настал.

— Все просто. Заказал в доставке. Если постараться, то можно заказать все, что угодно. А ты как-то обмолвилась, что это твои любимые цветы.

— Ясно.

— А второй?

— Откуда такая вкусная выпечка? Эти круассаны просто божественные.

— Тоже легкий вопрос. У нас в доме есть французская кофейня. Там пекут вкусно. Владелец — француз. Следит строго за качеством своих товаров. Очень приятный старичок. Старается всех постоянных клиентов обслуживать сам. У него в Париже вся семья погибла в автокатастрофе, он переехал в Россию десять лет назад. Так и не смог остаться во Франции. Летает строго два раз в год на родину, живет там по неделе и возвращается в Москву.

— Он тебе все это сам рассказал?

— Да. Он всем своим постоянным клиентам рассказывает эту историю. Забавный старик. Я ему помогал открыть кафе. Ему тяжело было разобраться с бизнесом в чужой стране.

— Передай ему моё восхищение. Очень вкусно.

— Я вас обязательно познакомлю. По-русски говорит смешно и с ошибками, но это даже забавно.

— Я буду очень рада, — смутилась Лика.

Она стала замечать, что близость между ней и Киром стала расти. Она уже не ограничивалась совместным расследованием дела. Кир ей очень нравился. Лика старалась не давать волю чувствам, но понимала, что когда-нибудь это произойдет. Сейчас было точно не время. Нужно во всем разобраться. Она доверяла Киру, полагая, что он не подвергнет ее опасности. А опасность, судя по всему, существовала. Ее природу Лика понять не могла. Что им нужно в ее квартире? И куда ей идти дальше? Она твёрдо решила пожить в галерее. Там у нее была возможность и условия. Тем более, что галерея охраняется. Она будет под защитой.

— Какие у тебя планы? Что решила?

— Кир, я думаю, что поживу пока в галерее. Только заберу свои вещи из дома и поеду сразу туда. Ты мне поможешь?

— Я могу предложить тебе остаться тут. Если хочешь, я не буду приезжать сюда, чтобы ты не смущалась. Я поживу за городом. Тут тебя не найдет никто. Это точно.

— Спасибо тебе огромное, но я лучше поживу в галерее.

— Почему? — загрустил Кир.

— Если за мной проследят?

— Ты думаешь, что они полезут в квартиру подполковника ФСБ?

— Если поймут, что самого подполковника ФСБ дома нет, то могут.

— Я не буду настаивать и торопить события. Хорошо. Поживи пока в галерее, но если что, звони мне незамедлительно. Ты позавтракала?

— Да. Спасибо большое.

— Тогда собирайся и едем за вещами. Да! Что с едой?

— Я буду заказывать себе еду из нашего ресторанчика напротив. Очень даже неплохой. Мы часто с сотрудниками так делаем.

— Отлично. Я буду к тебе приезжать. Ты согласна?

— Конечно.

— В твоей галерее точно удобно будет жить? Это же офис.

— Мой офис очень похож на студию. Там все есть для жизни. Не волнуйся. Приедешь и сам убедишься.

— А ты меня уже в гости приглашаешь?

Лика смутилась и очаровательно улыбнулась.

— А ты приедешь?

— Буду счастлив.

Полгода назад, Москва, дом Грановского

Девушка, стоявшая у окна и разглядывавшая потемневшее вдруг небо, была необычайно красива и стройна. Ее длинные темные волосы элегантно обрамляли плечи и блестели на солнце, которое понемногу скрывалось за тучами.

— Что-то часто этим летом грозы у нас, ты согласен, котик. Уже и лето на исходе, а они все никак не успокоятся, — сказала она.

— Тебе не все равно? — невежливо спросил Валера.

— Нет. Я не люблю грозу. Еще не люблю осень и зиму. Я хочу жить там, где всегда лето. Вот сейчас провернем дело, и я буду свободна. Как думаешь, какая страна мне подойдет больше?

— Карина, не впутывай меня в это дело. Ты сумасшедшая, если причастна к этому всему, — грозно сказал Валера.

— Почему? Валерик, это же миллионы американских денежек, — улыбаясь, промурлыкала Карина.

— Тебе это все зачем? Отец мало дает денег?

— Дает, в этом все и дело. А я хочу свои деньги. И тут такое везение!

— Везение? А если все у вас пойдет не так? Ты в тюрьме выживешь? — усмехнулся он.

— Я туда не собираюсь. Картина уже у нас. Эта дура согласилась за тысячу долларов ее замалевать. Она сможет скопировать твой стиль. Ты ее вывезешь в Париж, и все будет великолепно. У нас есть покупатели.

— У нас? Еще раз говорю, оставь меня в покое. Я даже не спрашиваю, как вам это удалось. Ничего не хочу знать. Ничего! Ты хочешь, чтобы я поставил свою подпись на этой картине? Мне это вообще не нужно. Криминалом заниматься не хочу. Я и сам зарабатываю на своих картинах неплохо. Мне это все ваше зачем? Я вот точно в тюрьму не собираюсь. Тебе нужно — ты и делай. Зачем вы впутали эту художницу?

— Ты же не согласился! А что нам делать?

— Не воровать.

— Какой честный! Нам нужна твоя подпись.

— Нет. Этот вопрос даже не обсуждается. С кем ты работаешь?

— А какая тебе разница? У своей невесты можешь выспрашивать все, что хочешь, котик. А я тебе кто? Мы партнеры. Иногда нам хорошо вместе. И все, котик.

— Прекрати называть меня так. И вообще, давай заканчивать эту историю. У меня скоро свадьба, мне не нужно твое присутствие в моей жизни.

— Ах, вон оно что! Мы с тобой закончим наши отношения только тогда, когда дело будет сделано. Иди сюда, я тебя быстро успокою. Ты что-то сильно разнервничался.

Карина подошла к нему, расстегнула рубашку и крепко обняла. Валера еще что-то пытался возразить, но скоро сдался.

— Почему у тебя тут нет картин? — спросила Карина, все еще лежа в постели.

— Они в другом месте. Одевайся. Я вызову такси. Отвести не смогу, сейчас приедет Лика.

— Лика… рассказать ей что ли?

— Ты собралась меня шантажировать? — рассмеялся Валера. — Ты точно сумасшедшая. Я же тебя уничтожу в одну секунду. Нет, милая, у нас о обоих «рыльце в пушку», так что или молчим вместе, или вместе идем ко дну. Помни об этом каждую секунду своей жизни.

— Ты еще о этом пожалеешь, — прошептала Карина, когда Валера спешно вышел из комнаты, показывая ей, что их встреча закончена, и он пошел вызывать такси.

Февраль, наши дни, Москва

— Так быстро летит время, — сказала Таня. — Мы совсем недавно были с тобой в круизе, а вот уже и месяц прошел. Как ты тут? Тебе комфортно?

— Да ничего. Везде люди живут. Грех жаловаться. Зато меня тут и люди, и сигнализация охраняет, — ответила Лика.

— Я хотела у тебя спросить, только ты не пугайся. А если это кто-то из наших?

— Ты о чем?

— Если тебя преследует кто-то из галереи? Тогда твоя сигнализация тебя точно не спасет. Почему не согласилась на квартиру Кира?

— Тань, не говори мне об этом. Я не хочу, чтобы он каждый раз ехал домой за город. Я не хочу никому причинять неудобства.

— Ты глупая. Может, он только и ждет, когда ты ему начнешь причинять неудобства такого рода.

— Нет, Таня. Даже не говори об этом.

— Ты сама мне говорила, что он практически живет за городом.

— И что? В этой московской квартире он часто останавливается, чтобы далеко не ехать.

— Ладно, не лезу. Разбирайтесь сами. Я только не понимаю, чего ты ждешь?

— Окончания расследования. Они найдут того, кто все это затеял, и тогда я вернусь домой.

— А если не найдут? Столько времени уже прошло.

— Уверена, что найдут. Не кисни, еще нагуляемся с тобой. Как у вас с Мишей дела?

— Да что-то никак, — загрустила Таня. — Он стал нервный, раздражительный, никуда не хочет выходить. Часто задерживается в галерее.

— Тань, я должна тебе это сказать. Или нет, сама не знаю. Но ты моя подруга, мне не хочется, чтобы кто-то тебя обманывал.

— О чем ты?

— Миша тут практически вечером не появляется. Он и днем редко у себя находится. Очень обрадовался, когда я сюда переехала. Сказал, что раз я теперь круглые сутки на работе, я и буду все тянуть. Мне не трудно, я делаю сейчас сама практически все. А он? Где он? С тобой?

— Нет, не со мной. Я его практически не вижу. Не знаешь, что с ним?

— Тань, а почему бы тебе самой у него не спросить прямо, что с ним происходит? Я вот не понимаю.

— И ты уверена, что он мне скажет правду?

— Не уверена.

— Вот и я об этом. Я хочу узнать сама.

— Следить за ним будешь?

— Не смейся, но именно об этом я и подумала. Пересяду на другую машину и покатаюсь за ним.

— Этого мало. Если только в любовнице дело, то, разумеется, можно выяснить этот факт легко. А если что-то другое? Почему он нервничает? Не из-за женщин же.

— Да. Тут скорее, наоборот, довольный будет всегда. Так что ты предлагаешь?

— Не знаю, Тань. Попробуй покататься за ним. Куда он с работы ездит? Хотя бы этот факт выяснишь. Нужно с чего-то начать.

— Сегодня и прокачусь.

— Возьми мою машину.

— Нет. Твою он прекрасно знает. Будет абсолютно незнакомая. Я пошла. До конца рабочего дня осталось три часа. Как раз успею. Не выпускай его раньше, чем я вернусь.

— Интересно, это как я сделаю.

— Придумай что-нибудь. Я тебя прошу.

— Я попробую, но ничего не обещаю.

Миша вошел в кабинет Лики через минуту. Таня уже успела покинуть помещение.

— Искусство требует жертв, — сказал он и сел в кресло напротив стола Лики.

— Что случилось? — поинтересовалась она.

— Наши отношения не взаимны.

— Какие отношения? — не поняла Лика, о чем он.

— Арт-отношения, разумеется.

— Что такое? Кто мешает вашим отношениям? И с кем?

— У нас есть художник. Назовем его Геннадий. А мы есть у этого самого Геннадия. И мы с дуру решили с ним оформить отношения.

— И что не так с Геннадием? — спросила Лика. — Я так понимаю, что ты о Геннадии Ветрове?

— Да, милая. Я о нем. Он слишком много от нас хочет.

— Да? И чего же он хочет?

— Красивое, светлое помещение — у нас оно стильно-затемненное; массу народа — я не уверен, что это реально; инсталляции и ошеломляющий перфоманс — кто будет сейчас этим заниматься?

— Я думаю, что мы решим эти проблемы.

— Как мы с тобой это решим? Денис и Влад болеют, сотрудников не хватит для всего этого шоу.

— Выздоровеют. Шоу не завтра. Не паникуй. Все сделаем.

— Ты знаешь, мне кажется, что Ветрова прельщает не моральное и даже не материальное удовлетворение, а банальная реклама.

— А что тут удивительного? Им всем нужна реклама. Вспомни, сколько мы делали Валере таких вечеринок, а он уже был звездой.

— Звездой… да.

— Ты странный какой-то. Что-то не так?

— Да все так, моя хорошая, все так. Старый я уже для всего этого.

— Не смеши меня, пожалуйста. Тебе всего сорок лет. Семьей тебе пора обзавестись, и будет тебе счастье.

— Я подумаю над этим вопросом. Ладно, я поехал домой. На сегодня хватит. Это ты бездомная, а я хочу в свою кроватку.

— Я временно бездомная, — улыбнулась Лика. — Езжай в свою холостяцкую холодную берлогу.

— А Таня уже уехала? Я ее не видел после обеда.

— Да. Она по делам уехала, и я ей сказала, чтобы не возвращалась уже в галерею. До завтра.

Миша вышел из кабинета. А Лика схватилась за телефон.

— Тань, он сказал мне, что поехал домой.

— Спасибо. Я уже на посту. Я взяла машину, поеду за ним.

— А если он и правда поедет домой?

— Посмотрим. Для окончания рабочего дня еще рановато. Если сегодня ничего не выясню, значит покатаюсь еще пару дней. У меня сердце чувствует, что что-то происходит.

— Тебе виднее, конечно. Держи меня в курсе.

— Все, подруга, я поехала. Он садится в машину.

Наши дни, Москва, следственное управление

Кир зашел в кабинет Белозерова. Вид у него был уставший. Он вздохнул, налил себе стакан воды, но пить не стал.

— Ребята, вы накопали мне информацию про эту четверку мушкетеров? Я говорил — все! Вплоть до штрафов за неправильную парковку.

— Вы, Кирилл Андреевич, имеете в виду Грановского и его друзей?

— А кого же еще? Их родимых. Все, что бросится в глаза

— Хорошо, я этим сейчас и занимаюсь, — сказал Сергей.

— Поднимем все события их грешной жизни, — рассмеялся Белозеров.

— Жизнь у всех грешная, а вот их по всем статьям нужно проверить, — сказал Кир. — Вдруг их грехи несколько отличаются от наших. Я буду на связи.

Кир торопился в галерею. Он знал, что там Лика находится под охраной, но все равно боялся за нее. Он понимал, что дело, которое они расследуют, не такое простое, как можно было представить с самого начала.

Лика осталась одна. Она ждала, что подруга ей позвонит, но этого не произошло. Сама Лика ей звонить не стала. Она понимала, что подруге сейчас мешать не стоит. Странно, что сегодня в галерее она видела Митю. Она увидела его, стоящего перед картиной Грановского.

— Митя? Рада тебя видеть. Ты что тут делаешь? — обрадованно спросила она.

— Пришел посмотреть на его картины, — равнодушным тоном ответил Митя.

— Просто посмотреть?

— Да. Покупать ничего не собираюсь, если ты об этом.

— Да я и не думала тебе предлагать.

— Почему они тут висят все время? Ты разве не меняешь экспозиции?

— Эта будет тут всегда. Так мы решили. Людям нравятся его картины. Будем менять постоянно. У меня в запасниках все его работы, которые остались от продаж и аукционов.

— А давай, пока его не забыли в Европе, устроим посмертный аукцион? А что? Деньги будут хорошие.

— Митя, ты о чем? Я поражаюсь. У тебя такое горе в семье, а ты про деньги?

— Я пошутил, — сказал Митя, но Лика понимала, что это не так.

Сейчас она вспоминала его выражение лица, на котором была написана ненависть и злость. Она разглядывала картины Валеры и вспоминала все хорошее, что было у них за этот год. Вдруг она побледнела и остановилась. Ее взгляд упал на стену, где были его ранние работы. В самом центре висела картина. Ужас охватил Лику, и она выбежала из зала.

12 ноября, загородный дом Грановского

Сегодня был особенный день. День, когда они год назад оба признались в любви друг к другу. Лика долго готовилась к празднику, придумывала разные сюрпризные моменты, а в итоге Валера попросил провести этот день только с ней вдвоем. Они быстренько все отменили, заказали еду из ресторана, уселись перед камином и разговаривали без остановки. Валера был в хорошем настроении, шутил и смеялся. На звонки они не отвечали. Им было просто хорошо вдвоём. Вдруг в один момент все изменилось. Лика даже не поняла, что спровоцировало ужас в его глазах и мгновенную перемену в настроении. По телевизору шел какой-то детектив. Лика не обратила внимания на сюжет, но ей показалось, что именно в нем что-то напугало Валеру. Она выключила телевизор и налила шампанское в бокалы.

— Давай выпьем за нас, за наше будущее, — сказала она.

— Будущее — отличное слово. Я с удовольствием выпью за наше будущее. Оно обязательно будет счастливым. Я постараюсь. Мы будем жить долго-долго и умрем в один день. Я даже придумал следующий сюжет для своей картины.

— Интересно. Поделишься?

— Сегодня поделюсь. Хотя, ты знаешь, что я не обсуждаю свои сюжеты ни с кем, но сегодня такой хороший день, что я нарушу свои обещания. Я думаю, что это будет так: ты будешь стоять на одном берегу реки, а я на другом. Нам будут мешать встретиться разные потусторонние силы, но мы тянем друг к другу руки. И она будет в черно-белом цвете.

— Валера, это как-то не оптимистично. Не находишь?

— Это символично. Нас ничто не разлучит. Это будет как у Дали. Картина с глубоким смыслом.

— Ты до этого момента ни на кого не ориентировался. Что это с тобой?

— Я же не собираюсь копировать его стиль. У меня и свой есть. Философии немного добавлю в свои работы.

— Очень интересно было бы посмотреть.

— Я приступлю к работе прямо завтра. Я загорелся этой идей.

— И все же…

— Тебя что-то смущает?

— Да. Не нужно заигрывать с таким вещами. Это может оказаться пророческим. Я верю в мистику картин.

— Лика, ты меня удивляешь. Какая мистика?

— Это ты меня удивляешь. А как же картина Веласкеса «Венера с зеркалом»? Она пользовалась дурной славой. Все, кто покупал ее, либо разорялись, либо погибали насильственной смертью. А «Мона Лиза»?

— А с ней-то что не так? Кроме ее улыбки, разумеется. Об этом все знают. Хочу тебя разочаровать — это эффект портрета. Ничего в этом мистического нет.

— Нет. Дело не в улыбке, хотя и с ней не так все просто. Много людей заявляют, что практически замечают, как она переводит взгляд за человеком, который на нее смотрит с разных сторон. Но есть и еще исторические сведения, согласно которым, каждый, кто долго смотрит на картину, теряет сознание.

— Глупость. Я не терял.

— Хорошо. Не будем говорить о шедеврах. Поговорим о современном искусстве. Помнишь, у нас в галерее как-то выставлялась проклятая картина?

— Это был чистой воды пиар, на который слетелся весь бомонд Москвы. Пиар, только и всего.

— Не скажи. Эта картина действительно проклята. Ее проклял сам автор.

— Зачем? Я тогда не вдавался в подробности. Посчитал это глупостью.

— У него ее украли. Он проклял и картину, и вора. С тех пор начались странности. Картина действительно принесла вору только неприятности. Сначала у него случился в квартире пожар.

— Пожар может случиться из-за простой халатности.

— Да. Вот только сгорела вся квартира, а вот картина осталась висеть на стене нетронутая.

— Действительно странно.

— Потом у него украли машину, через месяц от него сбежала жена. После всех этих случаев вор принес картину нам в галерею, подбросил ее в холл. Мы сообщили автору, что картина нашлась. Он ее забрал и продал в тот же день, но картина продолжила творить зло. Ее перепродавали, уже четвертый хозяин решил, как на этом можно заработать, и выставил ее в галерее.

— И что в итоге?

— Она ушла за границу. Ее купил какой-то коллекционер. Больше я ее путь не отслеживала. Так что у картин тоже есть душа.

Наши дни, Москва

Лика выбежала из галереи на воздух. Охранник рванулся за ней и крикнул, чтобы она оделась. Лика глотала морозный воздух и не могла вздохнуть полной грудью. Страх сковал все движения. На этот раз ей стало так страшно, как не было никогда. Она отчетливо увидела на стене ту самую пророческую картину, которую хотел нарисовать Валера. На ней было все, о чем он говорил ей в день его рождения. Ужасные тени обвивали двух персонажей, тянущихся друг к другу с одного берега реки до другого. Из реки к ним тянулись руки. Они были омерзительны. На картине присутствовали только два цвета: черный и белый.

— Лика, наденьте пальто. Простудитесь, — услышала она голос охранника. Он накидывал ей пальто на плечи.

— Да, спасибо, Сережа.

— А еще лучше — пойдемте внутрь. Что с Вами? Вам нехорошо? Может, скорую вызвать?

— Нет, Сережа, все нормально. Мне нужно позвонить. Пойдемте внутрь, тут действительно холодно. Скажите, сегодня нам кто-то привозил картины?

— Без Вашего ведома? Вряд ли. Михаила целый день не было.

— Откуда в главном зале появилась новая картина? Пригласи мне в кабинет Свету, пожалуйста.

— Сделаем, Вы только не волнуйтесь.

Света пожала плечами и сказала, что понятия не имеет, откуда там появилась эта картина.

— Никто не звонил и не просил о встрече, и никто не мог без тебя и Миши дать указания по картинам.

— Так откуда тогда она там появилась? Камеры нужно проверить, Сергей, сделаете?

— Уже бегу.

— Мне сразу по результату скажете?

— Разумеется.

Лика увидела Кира, входящего в огромные стеклянные двери. Она бросилась к нему.

— Кир, как хорошо, что ты приехал. Пойдем, я покажу тебе кое-что.

— Что-то случилось? — испугался Кир. Он видел, что Лика встревожена не на шутку. Лика провела его в зал, и они остановились у картины.

— Что это? — спросил Кир.

— Это новая картина Грановского.

— Что за ерунда? Лика, Грановский мертв. Он не может писать картины.

— Тут его подпись.

— И что? Подделка. Мы уже видели «его» картины. Это просто подделка.

— Подделка? А как эта подделка, смогла обмануть экспертизу?

— Разберемся.

— Нет, ты только послушай.

И Лика рассказала ему все, что знала. Кир пожал плечами.

— Он мог с кем-то поделиться идеей.

— Исключено. Валера никогда и ни с кем не обсуждал свои идеи.

— Тебе же он рассказал о ней.

— Это ничего не значит. Все знали, что Грановский держал в строжайшем секрете свои идеи. Со мной он тоже почти никогда ничего не обсуждал. Это было пару раз всего. Его стиль можно скопировать, но вряд ли так точно. Я отдам картину на экспертизу.

— Что это даст?

— Время написания работы и автора.

— Хорошая идея.

Лика распорядилась отнести эту картину в хранилище и вернулась к Киру.

— Пойдем ужинать? — спросил он.

— Да, только сумочку заберу в кабинете, — сказала Лика и вышла из зала. В тот момент, когда она зашла в кабинет, зазвонил телефон.

— Вы Лика Романова? — услышала она незнакомый мужской голос.

— А Вы кто?

— Я звоню Вам по просьбе вашей знакомой Грановской Ларисы Ивановны. Она у нас в больнице и просит Вас приехать.

— Что с ней? — спросила Лика.

— На нее напали.

— Как это?

— Приезжайте, Большая Сухаревская. Покупать ничего не нужно. Она пока есть самостоятельно не может.

— Да, спасибо, я уже выезжаю.

Кир задумался, глядя в огромное окно, о всех странностях этого дела. Ребята к завтрашнему утру должны накопать весь материал на друзей Грановского. Он очень надеялся, что какая-то информация все же найдется, которая сможет пролить свет на весь этот мрак.

— Кир, наши планы меняются. Мы едем в больницу.

— Что с тобой? — испугался Кир.

— Не со мной. Грановская в больнице после нападения.

— Интересно! А мне почему никто не сообщил до сих пор? — разозлился Кир.

Он позвонил Белозерову, тот вообще ничего не знал о случившемся. Вызов приняло местное отделение полиции, и следователь был еще не в курсе всех событий их семьи.

— Лика, после больницы мне нужно будет сразу ехать в отделение. Ты со мной или отвезти тебя в галерею?

— Я лучше поеду с тобой. Мне немного страшно.

— Хорошо. Не бойся, мы во всем разберемся.

Кир позвонил Белозерову и попросил, чтобы они через пару часов все были на месте. К Грановской он их не пригласил, пока ситуация была непонятна. Кир не знал, может ли потерпевшая разговаривать, так что смысла тащить в больницу всю команду сейчас не было.

Лариса Ивановна лежала на кровати с закрытыми глазами. В палате стоял запах роз. Цветы стояли на полу у тумбочки и поражали своим великолепием.

— Как думаешь, кто принес такой? Тут штук пятьдесят, — спросил Кир.

— Митя, скорее всего. Кто еще?

— И где он? Должен быть у постели матери, вообще-то.

— Мало ли! Вероятно, ушел отдохнуть.

В палату зашла медсестра с новой капельницей.

— Я должна поменять лекарство. Попрошу выйти из палаты, — не очень приветливо сказала она.

— Добрый день. Мы из полиции, — ответил Кир. — Поэтому останемся столько, сколько будет нужно нам.

Медсестра хмыкнула и пожала плечами.

— Да пожалуйста. Мне все равно.

— Скажите, кто принес этот букет.

— Странный вопрос. Я не знаю. Когда я заступила на дежурство, букет тут уже был. Да Вы у нее и спросите.

— А Грановская в сознании? — спросила Лика.

— Да. Она говорит. Только по самому происшествию ничего вспомнить пока не может. А сейчас она спит, ей дали снотворное. Ждите. По идее вот-вот должна проснуться.

— А я уже и не сплю, — услышали все слабый голос Грановской. — Ликочка, как я рада тебя видеть.

— Я тоже рада, что все обошлось. Как Вы себя чувствуете?

— Пока слабость. Голова болит постоянно. Не могут дать мне что ли сильное обезболивающее? Милочка, скажите врачу, что я хочу с ним поговорить, — обратилась Грановская к медсестре.

— А что с Вами произошло? Вы помните? — спросила Лика.

— Нет, не помню. Я пришла домой, увидела там беспорядок. Словно, кто-то что-то искал. И все — дальше провал в памяти. А кто это с тобой? Надеюсь, что не новый жених?

— Нет, я не ее жених, не волнуйтесь. Я из полиции. Пришел с Вами поговорить.

— Тогда ладно. Только больше я вам ничего не скажу. Память последующие события блокирует. Если вспомню, позвоню Ликочке.

— Лариса Ивановна. У Вас потрясающие розы. Кто Вам их принес? Митя? — спросила Лика.

Этот вопрос явно смутил Грановскую, она попыталась отшутиться, но Кир задал ей этот вопрос еще раз.

— Лариса Ивановна, мы расследуем сложное и запутанное дело. Возможно, что это нападение тоже связано с остальными преступлениями, которыми мы сейчас занимаемся.

— Ерунда. Хотели ограбить, — сказала она и закрыла глаза.

— Что было украдено?

— Спросите у сына. Я же ничего не видела и не помню.

— А Митя Вам не сказал, что украли из квартиры? — удивилась Лика.

— Нет. Он в шоке.

— Понятно. Значит, нам нужно с ним срочно встретиться, — сказал Кир. — Так кто принес цветы? Я так понимаю, что не Митя?

— Нет. Это мой знакомый.

— Знакомый? Полсотни роз? — переспросил Кир.

— Кир, пойдем. Она устала.

— Поправляйтесь, — сказали они в один голос и вышли из палаты.

— Она явно не хочет говорить, кто ей принес цветы, — сказал Кир. — Почему?

— Я не знаю.

— Вспомни, у нее был мужчина?

— Если и был, то она его тщательно ото всех скрывала. Я видела в доме цветы, она хвасталась подарками, но никогда не говорила, от кого.

— А сколько ей лет?

— Она рано родила Валеру, ей только 18 стукнуло. Сейчас она еще вполне может устроить свою жизнь. Ей 50.

— Понятно. Нужно срочно выяснить, кто он. Едем на встречу со следователями. Сергей мне написал, что работа по проверке уже закончена. Интересно послушать про наших мушкетеров.

В отделе чувствовался стойкий аромат кофе. На столе стоял небольшой торт и несколько чайных чашек.

— По какому поводу тортик? — спросил Кир.

— Товарищ подполковник, у меня днюха сегодня. Угощайтесь.

— Что за молодежь? Днюха! Нормально сказать нельзя? День рождения! Кстати, поздравляю. Но сначала все новости. А вот даме налей кофе и угости ее тортиком.

— Да новостей немного, на самом деле. Не привлекались, не осуждались, не нарушали, даже практически не штрафовались.

— Точно? Добропорядочные граждане? — удивился Кир.

— Есть одна только деталь. Все четверо проходили свидетелями по делу погибшей девушки, но там все чисто с их стороны. Никто не попал под подозрение.

— А почему свидетели? Что-то видели?

— Нет. Общались. С одним из них она встречалась. Но следствием установлено, что никто из них не был с ней на момент гибели. Несчастный случай. У всех четырех неопровержимое алиби.

— Понятно. Кто вел дело?

— Я выяснил, что дело вел Орлов, но он уже не работает в органах несколько лет. Живет в Праге, по-моему.

— Переехал?

— Вроде дочь его забрала. Она с семьей там живет уже давно. Муж ее дипломат. А сам Орлов с онкологией. Наверное, дочка лечит его там.

— Свяжись с ним и выясни подробности этого дела. И в архиве возьми папочку. Рассмотрим еще раз.

— Понял, Кирилл Андреевич, а сейчас давайте чайку?

— Наливай свой чаек. Вкусный торт? — спросил Кир у Лики.

— Очень. Мой любимый. Спасибо, Серёж. Здоровья тебе крепкого и ангела за плечами.

— Оу! Мне такого еще никто не желал. Спасибо, Лика.

Лика вспомнила, с какой скоростью и уверенностью Кир отрекся от звания ее жениха и загрустила. Что-то непонятное, бунтующее и непредсказуемое творилось в её душе. Уверенность в том, что Лика интересна ему только для дела, которое он расследует, теперь уже выросла до небывалых размеров. Она понимала, что дело даже не в убийстве известного художника, а в той похищенной картине. Неужели он думает, что ее галерея и она лично в этом замешана? Это был бы самый шокирующий вариант. Как это проверить, Лика не знала. Кир не проявлял к ней повышенного интереса. Это была вежливость, галантность и желание раскрыть дело, которое ему поручили наверху. Так она думала, так видела их отношения. Это не добавило ей оптимизма. Кроме страха, неприятия ситуации и разочарования на нее нахлынуло отчаяние. Она впервые в своей жизни испытывала к мужчине такие чувства. Ничего похожего с чувствами к Валере тут не было. Кир не выходил буквально ни на минуту у нее из головы.

Год назад, февраль, Москва — Париж

— Лика, у меня для тебя сюрприз, — сказал Валера по телефону. — Будь готова, я к пяти за тобой заеду.

— Что за сюрприз? Ты же знаешь, что я не очень их люблю.

— Этот тебе понравится. Целую.

Лика не проявила никакого интереса к словам жениха. Она сама не понимала, что с ней, и как она к нему относится. Окружающие незамужние знакомые и коллеги ей откровенно завидовали, только ей это было безразлично. Она любила Валеру, только какой-то спокойной любовью. Таня однажды завела об этом разговор.

— Ты все же странная, Лика.

— Почему?

— Не знаю. У тебя эмоций, как у панды на дереве во время спячки между жеванием бамбука.

— Что ты имеешь в виду? — засмеялась Лика.

— Ты с таким мужиком встречаешься, а вечно хмурая какая-то. Или у вас что-то не так?

— Да я и сама не знаю, так или не так. Вроде все спокойно.

— Вот именно! Спокойно! А это не то слово, которое подходит для отношений. Вы же не бабка с делом, прожившие сто лет и ждущие тот самый «один день».

— Тань, ты что ко мне пристала? Нормально все у нас.

— Ты его любишь?

— Странный вопрос.

— Почему странный? Очень простой вопрос, но он тебя поставил в тупик.

— Тань, мне с ним хорошо, весело, интересно. А что еще нужно?

— Любовь — не все твое «хорошо, весело, интересно», к сожалению.

— А что это?

— Это страсть, эмоции, гнев, ревность и бессонница.

— Бессонница? — засмеялась Лика. — А это почему?

— Потому, что ты не можешь без него спать, есть и дышать.

— Интересная теория.

— Это не теория, это реальность.

— И что ты хочешь сказать этим?

— Мне кажется, что между вами нечто иное, а не любовь. Возможно, симпатия и еще что-то, но не любовь. Прости, если я лезу не в свое дело.

Валера заехал в галерею в 5.15. Они сели в машину и уехали. Он повез ее в ресторан. Уютная атмосфера и невероятные ароматы еды сразу понравились Лике. Тут она была впервые.

— Что это за место? — спросила она. — Мы тут ни разу не были.

— Были, ты просто не помнишь. Выбирай, что бы ты хотела, я сейчас вернусь. Руки вымою только.

Валеры не было уже десять минут. Лика начала волноваться. Она уже второй раз отправляла официанта, покачав отрицательно головой. Она крутила головой, чтобы увидеть, как он возвращается назад. Вдруг в одном из отражений зеркал, которые тут были повсюду, она увидела Валеру, который разговаривал с какой-то девушкой. Она явно с ним спорила, активно размахивая руками. Он схватил ее за руку и попытался что-то говорить ей на ухо. Она вырвалась и убежала. Лика замерла. Это не было похоже на дружескую беседу. Здесь присутствовали чувства. Все то, о чем ей говорила Таня. Что ей делать, она не представляла. Валера пришел за стол в спокойном состоянии. Он улыбнулся и открыл меню.

— Чем тут кормят? Ты выбрала?

— Да. У меня на это было много времени.

— Что-то съел утром, наверное. Извини. Не очень хорошо вдруг себя почувствовал. Поэтому задержался.

— Сейчас все в порядке?

— Да. Отлично. Я съем отбивную с кровью. Тут их великолепно готовят. А ты?

— Я буду грибной суп.

Когда принесли блюда, Лика не выдержала.

— Валера, а кто эта девушка, с которой ты так эмоционально разговаривал?

Валера немного изменился в лице.

— Какая девушка? О чем ты?

— Та, с которой ты, видимо, съел что-то не то.

— А! Я понял! Да мало ли поклонниц за мной бегают! Не обращай внимания! Твой жених — знаменитость. Привыкай. Ты мне не веришь?

— Вы очень эмоционально разговаривали. Это с ней ты в этот ресторан захаживал?

— Прекрати, пожалуйста. Послушай лучше меня внимательно. Я хочу подарить тебе подарок на 14 февраля.

Лика смотрела ему в глаза и ничего не слышала. Ее расстроил этот внезапно подсмотренный горячий диалог. Она понимала, что между Валерой и этой девушкой или что-то было, или, что более ужасно, что-то есть сейчас. Она никак не могла переключить свое внимание на другую тему. Ей было сейчас явно не до праздника.

— Ты меня не слышишь? 14 февраля с утра мы летим в Париж.

— Как это?

— На самолёте, разумеется. Да перестань ты об этом думать. Я же все тебе объяснил!

— Я ни о чем не думаю. У меня разболелась голова.

— Ты хоть как-то прореагируй на мой подарок, пожалуйста.

— Спасибо тебе большое. Я рада, что мы летим в Париж. А сейчас отвези меня домой.

Радости Лика никакой не испытывала. Хотя она любила Париж с его волшебной атмосферой, узкими улочками, кафешками с почти игрушечными столиками у окон, домами с маленькими балконами, на которых ярко выделялись цветы, архитектурой, парочками, прогуливающимися около Эйфелевой башни. Ее в этом городе восхищало все. Встрече с Парижем она была рада, но Валера явно что-то от нее скрывал. И в этом она убедилась на следующий же день.

В галерее было тихо. Вчера отшумела грандиозно подготовленная выставка, и сотрудники отдыхали. Лика просматривала документы и откровенно скучала. Она открыла онлайн магазин, чтобы присмотреть себе что-то новое в дорогу, но охранник позвал ее к выходу.

— Лика, так к Вам пришли. Пропустить?

— Я сама выйду. Спасибо, Костя.

У входа стоял Валера.

— В швейцарский банк попасть легче, чем в галерею, где выставлены мои картины. Никакого уважения к гению, — рассмеялся Валера.

— Люди просто делают свою работу. Пропустите его, — сказала она охране.

Валера прошел в зал, полюбовался на свои картины и вздохнул.

— Что-то случилось? Ты какой-то хмурый, — спросила Лика.

— Нет. Все нормально. Я пришел за тобой. Давай где-нибудь поужинаем и обсудим детали нашего путешествия.

— Хорошо. Я освобожусь через полчаса.

— Отлично. Я пока пройдусь по залам и еще раз посмотрю, как мои шедевры смотрятся на стенах твоей галереи.

— Ты в Париж же не просто так летишь, правда?

— Нет. Не просто так. Мы летим отмечать День Святого Валентина.

— Не по делам?

— Нет, — неуверенно ответил Валера.

В Париже романтического отдыха так и не получилось. Они улетели 12 февраля, а уже 13 февраля Валера целый день «висел» в телефоне и нервничал после каждого разговора. Разговаривал он исключительно без Лики. Она поняла, что у ее жениха что-то происходит на данном этапе. И это «что-то» ее пугало. Он плохо спал по ночам, постоянно раздражался и был не очень похож на того веселого и милого художника, с которым Лика познакомилась осенним днем в парке. Однажды ей удалось подслушать один разговор.

— Я же сказал, что не буду этого делать.

— …

— И тебе не советую с этим связываться.

— …

— Это дар, если что! Я ничего по заказу не пишу. А сейчас я точно ничего не напишу, так как ты толкаешь меня в пропасть. Вдохновения этот факт не добавляет.

— …

— А если там будет экспертиза до того момента, когда все уладится?

— …

— Нет. Не звони мне больше по этому вопросу. Я лечу в Париж в марте, но точно только со своими картинами.

Лика долго думала, что мог означать этот разговор, но так и не поняла. Все крутилось вокруг личности Валеры и его картин. Они с Мишей в это время как раз начали работать над организацией выставки его работ в Париже. Спрашивать напрямую, что все это значит, она не осмелилась. Она попыталась посмотреть входящие звонки в телефоне Валеры, когда жених ушел в душ, но Валера предусмотрительно стер все последние входящие. Это еще больше подтвердило ее опасения. Что-то происходило нечестное, пугающее. Еще она очень боялась быть втянутой в какое-то сомнительное дело. Сам День Валентина прошел неплохо. Они посетили Лувр, погуляли по Елисейским полям, а вечером посидели в уютном ресторане. На следующий день вернулись в Москву.

Наши дни, Москва

Лика проснулась рано и решила сразу позвонить Киру. Ей обязательно нужно было попасть сегодня домой. Кир не ответил ей ни на один из десяти ее звонков, и она решила, что поедет домой одна. Это решение ей далось с трудом, так как Кир строго сказал ей все ее действия согласовывать с ним.

Охранник спросил ее, куда она направляется, но Лика не стала посвящать его в свои планы. Она сказала, что выпьет кофе напротив в кафе.

— Давайте я закажу Вам сюда! Вам нельзя выходить из галереи. Мне строго приказали Вас не выпускать.

— Не переживай. Я никуда не денусь.

— Эй! Вы куда? Меня же уволят! — простонал охранник, увидев, как Лика садится в свою машину. На всякий случай он записал, что Лика покинула галерею в 10.00 утра.

В квартире был беспорядок. Все осталось так, как было тогда, когда она обнаружила присутствие чужака в своем доме. Что хотел этот чужак, Лика не понимала. Что можно было искать в ее квартире? Она поежилась и начала убирать разбросанные вещи. Телефон отвлек ее внимание. Пришло сообщение. Лика посмотрела на монитор и вздрогнула. На нем снова отобразилось слово «Любимый». «Отдай мне то, что мне нужно. Ты знаешь. Я напишу позже, куда нужно будет это положить. Мы скоро будем вместе. Я скучаю. Париж — это еще не все, что я тебе показал», — прочитала с ужасом Лика.

— Это сумасшествие какое-то. Кто ты? Чего тебе нужно? — закричала она. — Вместе? Где вместе?

Лика уже верила, что это и есть послания Валеры, хотя он и был мертв. Эту фразу про Париж он сказал ей в Шереметьево, когда они садились в такси. Ее точно никто не слышал. И знать об этом не мог никто. Она села на кровать и заплакала. Дверь тихонько скрипнула, и Лика вздрогнула. Кто-то был в квартире. Она вышла в коридор, заглянула в ванную и вдруг кто-то обнял ее сзади. Она почувствовала едкий запах, который исходил от тряпки у ее носа. Больше она ничего не слышала и не видела.

Таня спешила в галерею. Ей непременно нужно было поделиться с подругой тем, что она выяснила. Настроение было препаршивое. Она время от времени плакала, вытирая слезы уже мокрой от слез салфеткой, и разговаривала сама с собой.

— Не везет нам с тобой, подруга. Ох как не везет. Что вокруг нас происходит? Я ничего не понимаю. А ты? Тебе нужно быть осторожнее. А может, и нам обеим стоит быть осторожнее. Ты сейчас не поверишь в то, что я расскажу.

Таня приехала в галерею уже поздно вечером. Охранник у двери остановил ее.

— Таня, а Лика разве не с тобой?

— Не поняла вопроса. Что это значит? Ее тут нет?

— Нет, — испуганно ответил охранник. — Она уехали и еще не возвращалась.

— Что значит уехала? Зачем вы ее выпустили?

— Она хозяйка галереи. Как я могу ее не выпустить? Тем более, что она сказала что-то про кофе напротив. Я думал, что она сразу вернётся, но она села в машину. Позвоните ей, пожалуйста.

Таня набрала номер, но никто не ответил. Телефон издавал странные звуки, словно вообще был отключен. Таня испугалась. Она позвонила Киру. Кир сказал никуда не выходить из галереи и ничего не предпринимать.

— Предпринимать… Что я могу предпринять? А Михаил тут? — спросила она у охранника.

— Он приехал пару часов назад и никуда не уходил. Да вот и его машина стоит, — показал рукой охранник.

— Хорошо. Никого в галерею не впускать. Сегодня тут много было посетителей?

— Порядочно.

Таня решила поговорить с Мишей, хотя ей сейчас точно было не до этого. Пока она шла до его кабинета, она передумала затрагивать основную тему, волновавшую ее. Дверь была немного приоткрыта. Это было странно, так как Миша любил наглухо закрываться в кабинете всегда.

— Миш, ты тут? — спросила Таня, заглянув в кабинет.

Ей никто не ответил. Она прошла до письменного стола и присела на стул. В кабинете было тихо. Она решила подождать Мишу, тем более, что все равно пока не знала, что делать в ожидании Кира. Тут ее взгляд упал на самый дальний угол кабинета. Она резко встала и подошла к шторам. Глухой крик вырвался из груди, она застыла и не могла ни говорить, ни двинуться с места. В голове только пронеслась мысль о своем последнем видении, когда она видела Мишу с картиной в руках в кресле напротив. Тогда она не поняла, что это значит. Теперь все было ясно. Это было предзнаменование.

Наконец она обрела способность двигаться и выскочила из кабинета. Навстречу ей бежал Кир.

— Где она? Она не появилась?

— Кто? — спросила Таня голосом, полным отчаяния.

— Кто? Лика! Где она? Она не звонила? Я звонил ей всю дорогу от офиса до галереи, она не берет трубку. Да что с тобой? Ты что-то узнала? Почему ты вся трясешься?

— Там… Там..

— Что такое?

— Миша. Там Миша.

— Что с ним? — спросил Кир, и, не дожидаясь ответа, бросился в кабинет. В кабинете у окна лежал Миша. Кир подошел к нему, чтобы удостовериться, что Миша мертв, но это было и так понятно сразу. Миша лежал в неестественной позе. Кир набрал номер Белозерова.

Когда основные мероприятия были закончены, Кир еще раз попытался выяснить, куда могла деться Лика. Он не находил себе места. Машину ее сразу отследили, но это ничего не дало. Она стояла у дома. Самой Лики нигде не было. Кир оставил следственную группу в покое и бросился к Лике домой.

— Тебе помощь нужна? — спросил Белозеров.

— Пока обойдусь. Если я ее не найду, объявляй в розыск. С ней что-то случилось.

— Кирилл Андреевич, а Вы не думаете…

— С ума сошел?

— Нет, ну, а что? Партнер мертв, она сбежала. Время смерти тоже подходит. Она уехала из галереи как раз в это самое время. Охранник все подтвердил. Как-то все складывается.

— Что у тебя складывается? Она не могла никого убить. Вероятно, что ей тоже грозит опасность. Или мы опоздали.

— Думаете убрали обоих?

— Я не знаю пока, что думать. Я уехал. Обо всем докладывать мне лично. Я на связи.

— Кирилл Андреевич, а ведь у нее был мотив! — крикнул Белозеров

— Какой? Какой мотив? — закричал в ответ Кир, вернувшись из коридора.

— Картину могли не поделить. Картину мы ведь так и не нашли.

— Лика ничего не знала об этой картине. И вообще, с чего ты взял, что все концы этой истории находятся тут? С чего вы все это взяли? Берецкая могла скопировать любой другой стиль.

— Но скопировала Грановского.

— Совпадение. Именно его картины в то время должны были ехать в Париж. Я давно ищу эту картину, но след не ведет однозначно сюда.

— А неоднозначно?

— Может сохраняться процент неожиданности. Убивают же за что-то!

— Вот именно! Если она жива, значит замешана.

— Найдем, выясним, — резко ответил Кир.

Кирилл поднялся на шестой этаж и увидел приоткрытую дверь. Он достал оружие и вошел внутрь. Естественно, в квартире никого не было. Кир ничего необычного не заметил — все тут осталось так, как в тот раз, когда он ее забирал к себе. Единственное, его смущал странный запах. Он обошел всю квартиру и зашел в спальню. На полу под кроватью он увидел пузырек. Он понюхал содержимое и все понял.

— Матвей Ильич, это я. Срочно пришли мне людей по адресу Романовой. Просмотреть все камеры, которые могли видеть ее подъезд, отследить все по секундам.

— Сделаем. Что-то нашли, Кирилл Андреевич?

— Ее похитили. Нашел доказательство.

— Едем.

У Кира отлегло от сердца. Он не мог предположить и допустить, что женщина, в которую он был влюблен, могла быть замешана во всей этой грязной истории. Хотя, и похищение могло быть инсценировкой, конечно, но он Лике верил. Теперь ее нужно было найти и как можно скорее. Телефон ее он нашел рядом с пузырьком, под кроватью. Это было плохо, очень плохо. Найти ее с помощью телефона не удастся. Он дождался бригаду и они с Сергеем вышли на улицу. Они посмотрели, есть ли камеры, которые могли увидеть, кто выходит из подъезда, но тщетно. Камер не оказалось.

— Что теперь, Кирилл Андреевич? — спросил Сергей.

— А теперь, Сережа, ищем свидетелей. Не может быть, чтобы никто из соседей не увидел, как кто-то тащил девушку в машину.

— А если никто не видел?

— Тогда нам очень не повезло.

— И все же?

— Сергей, давай решать проблемы по мере их поступления. Опроси всех, кто живет в этом подъезде. Я пошлю ребят в соседний. Мало ли! Подъезды тесно примыкают друг к другу. Или в машине кто сидел. Регистраторы нужно проверить. Сергей, это и мое личное дело. Ты уж постарайся.

— Понял, Кирилл Андреевич, я все сделаю. Я ей верю.

Лика открыла глаза. Темнота впилась в мозг мертвой хваткой. Она пыталась поморгать, но все равно ничего рассмотреть не получалось. Голова болела так сильно, что как раз моргать было мучительно. Она попыталась встать и снова оказалась на полу. Ноги ее не слушались. Пролежав так еще приблизительно полчаса, она услышала шаги. Свет проник в комнату, и Лика увидела, что она в подвале.

— Вы кто такой? Что Вам нужно? — крикнула она.

— Замолчи и слушай, — сказал человек с голосом робота. — Если ты не вернешь то, что мне нужно, я тебя буду держать тут до конца дней твоих. Пока не расскажешь.

— Да что отдать то? Я ничего не понимаю. Что тебе нужно? Выпусти меня отсюда. Меня уже ищут!

— Не найдут. Нас никто не видел. Я принесу тебе поесть, к этому времени я надеюсь, что ты мне все расскажешь.

— Я ничего не понимаю. Что мне нужно отдать?

Человек вышел, а Лика расплакалась. Ей было так страшно, как никогда в жизни. Человека она, разумеется, не узнала. Телосложение у него было обычное, а голос ему удалось изменить. Это мог быть кто угодно. Через час он вернулся и принес ей бутылку молока и батон белого хлеба.

— Я очень прошу, скажите мне, что Вам от меня нужно. Я же не могу отдать то, о чем я не имею никакого понятия.

— Ты прикидываешься? Или разозлить меня хочешь? — закричал он.

Фразы его начали повторяться, и Лика поняла, что голос компьютерный, а фразы записаны и передаются через колонку, которая спрятана у него в одежде. Она также поняла, что разговаривать он не будет. Не имея понятия, что ищет этот робот, Лика попыталась рассуждать. Мысли хаотично блуждали в голове и не прояснили ничего.

Все стихло, и Лика поняла, что по идее сейчас должна была быть ночь. Несмотря на всю ситуацию, глаза слипались от желания погрузиться в царство Морфея. Она задремала, но уже через некоторое время открыла глаза. Что ее разбудило? Она попыталась справиться с закрывающимися глазами и желанием спать, но тут прозвучал голос.

— Лика, здравствуй.

Лика вскочила на ноги, ее затрясло от ужаса. Это был голос ее жениха.

— Эй. Прекратите! Что вы от меня хотите? — закричала Лика.

— Ты не узнаешь меня? — снова сказал голос.

— Этого не может быть, вы не сведете меня с ума. Ты же мертв.

— Отдай им то, что просят. Иначе они от тебя не отстанут.

— Кто ты?

— Ты разве меня не узнаешь?

— Этого не может быть.

— Если ты боишься, я заберу тебя.

Лика внезапно вспомнила эту фразу. Где она ее слышала из его уст? Страх не давал сосредоточиться, не давал прийти в себя. Это был его голос. Она ни с каким другим бы его не спутала. Темнота помещения придавала всему этому такой ужасный колорит, что Лику трясло как в лихорадке. Она еще раз громко крикнула, чтобы ее оставили в покое, и все закончилось. Тишина снова господствовала в помещении и в ее сознании. Лика снова попыталась рассуждать.

Как и когда этот кошмар начался? Ведь было же все нормально. Все, как у всех. Или нет? Или она ничего не замечала? Да нет же! Замечала, но списывала это на простое течение жизни. У каждого есть какие-то секреты, только у одних это — пристрастие к сладкому, а у других — криминальное прошлое. Тогда Лика надеялась, что с Валерой — это первый случай. Теперь она уже так не думала. Его убили, значит, что-то в его жизни было такое, о чем он умолчал. В последнее время его вообще понять было невозможно. И еще Лика понимала, что он чего-то или кого-то боялся. Он что-то припрятал? И теперь это что-то требуют отдать? Почему похитители уверены, что Лика в курсе? Было огромное количество вопросов, а ответов, как всегда, не было. Кое-что ей внезапно пришло в голову.

Шесть месяцев назад, Санкт-Петербург

Август выдался теплым и сухим. Лика приехала в Питер на неделю раньше, чем все остальные. Ей нужно было уладить все вопросы, касающиеся выставки. Питерский бомонд возжелал увидеть у себя в городе картины Грановского. Нужно было сделать так, чтобы все прошло без заминок. Миша настоял даже на том, чтобы пригласили музыкантов, чтобы была живая музыка, а не запись. Лика не возражала. Ей многие Мишины идеи нравились, эта тоже пришлась по душе. Валера звонил ей часто, и они подолгу разговаривали. Наконец настал день, когда привезли картины. Валера приехал чуть раньше в галерею.

— Ты волнуешься? Я тебя не узнаю. Мне кажется, что в Париже ты волновался меньше, — сказала Лика.

— Тебе это только кажется. Пойдем, я просмотрю картины.

— Зачем? Миша все сделал правильно, мы с ним вместе отбирали работы.

— Все же я гляну.

— Хорошо, я пойду с тобой.

Они зашли в хранилище, и Валера сам просмотрел все картины. Лике показалось, что с ним что-то не так. Он не просто волновался, но и выглядел испуганным.

— Лика, ты не могла бы пригласить сюда Михаила? Мне нужно с ним переговорить.

Лика ничего не заподозрила в этой просьбе странного и пошла звать Мишу. Но в какой-то момент она все же решила выяснить, в чем дело. Обычно Валера не имел никаких дел с Ликиным компаньоном.

— Ты с ума сошел? — закричал вдруг Валера, увидев Мишу, входящим в дверь.

Лика резко остановилась и спряталась за выступ в коридоре. Миша вернулся и плотно прикрыл дверь. Лике не было слышно ни слова. Она придвинулась к комнате и попыталась прислушаться. Ей были слышны лишь самые громкие слова, которые никак не связывались в общий контекст разговора. И ей все это не нравилось. Тайны ее жениха перестали казаться ей безобидными. Что мог увидеть такого в хранилище Валера? Что могло его так вывести из себя? И как с ним связан Миша? Насколько ей было известно, они не общались, не дружили и не встречались друг с другом ни по каким вопросам. Все разруливала Лика.

Вечером Валера повел Лику ужинать в ресторан. Он выглядел спокойным и даже был весел.

— Валера, я хотела бы задать тебе вопрос, — сказала Лика, когда он налил ей в бокал вина.

— Задавай, но мне бы не хотелось говорить о завтрашней выставке.

— Я не о ней.

— Тогда я слушаю.

— Что сегодня произошло в хранилище? Что тебя так напугало? Зачем тебе Михаил? Ты никогда с ним ничего не решал.

— Женщины все такие? — усмехнулся Валера.

— Ты о чем?

— Ты сказала, что хочешь задать мне вопрос, а прозвучало три в одном.

— Так ты мне расскажешь?

— Нет. Там ничего рассказывать. Он просто просил меня кое-что ему привезти.

— Понятно. Говорить ты не хочешь.

— Анжелика, ты прекрасна в гневе. Я хочу тебе кое-что сразу обозначить. Я хоть и собираюсь стать твоим мужем, но я имею права на личную жизнь, свободу и творчество без границ, которые ты мне все время пытаешься выставить. У меня не может быть вся жизнь под твоим присмотром.

— Я ни в чем тебя не ограничиваю. С чего ты взял?

— Так вот и не спрашивай меня ни о чем. Тем более о каких-то мужских делах. Ты все равно ничего не поймешь.

Лика слушала вежливый и спокойный тон Валеры и понимала, что она находится в данный момент под асфальтовым катком, под очень вежливым, улыбающимся механизмом. Это было нестерпимо обидно. Жених не повышал голос, не оскорблял ее и не грубил, но он все же дал понять, что лезть в его дела он ей не позволит. Все было не так, как сначала. Их отношения претерпевали колоссальные изменения. Лика никак не могла понять, в какой момент все пошло не так.

Наши дни, Москва

Обо всем этот и рассуждала Лика, вытирая слезы.

Таня в это время тоже рассуждала. Страх мешал внятно раскладывать все свои мысли на правильную полку, так как с ней творилось что-то непонятное. Миша… Как так могло получиться? И где Лика? Почему она сбежала? Ее мысли были прерваны громким голосом Белозерова.

— Это Вы нашли тело? — спросил он у Тани.

— Я.

— Кем Вам приходится убитый?

— Мы работали вместе и … дружили.

— Дружили в смысле «дружили домами» или ….

— Или, — вздохнула Таня.

— Ясненько. Он был Вашим любовником.

— Товарищ, следователь, любовник — это тогда, когда если бы у меня был муж, а еще и Миша.

— А у Вас нет мужа?

— Я очень надеялась, что Миша им станет.

— Когда Вы в последний раз видели убитого?

Вдруг Таня замерла. Рядом со следователем стоял ее жених. Он был хмурый. И вдруг Таня услышала совершенно отчетливо: «Ничего не говори ему».

Это был первый случай, когда немое кино озвучили.

— Татьяна, что с Вами? Вам плохо? — засуетился Белозеров.

— Да, мне что-то стало нехорошо. Можно я пойду? — еле выговорила Таня.

— Конечно, но мы с Вами не закончили наш разговор.

— Да, я поняла. Сейчас я не могу разговаривать. Мне нужно прилечь.

Таня вышла на воздух и глотнула полной грудью свежий, уже практически весенний кислородный коктейль. Она лихорадочно соображала, куда могла пропасть Лика. В то, что она могла убить Мишу, Таня не верила. Значит, остается всего один вариант — ее тоже нет в живых. Это ее испугало еще сильнее, чем призраки. Понять, что на самом деле происходит, пока не представлялось никакой возможности. Таня закрывала глаза и резко их раскрывала с целью снова увидеть хоть кого-нибудь, кто сможет ей объяснить происходящее, но видений не было. Она вытащила из кармана телефон и набрала мамин номер.

— Мама, как управлять видениями? — спросила Таня прямо в лоб. Она не стала ходить вокруг да около.

Мама тяжело вздохнула в трубку.

— Значит, и тебя не обошло это проклятье?

— Мама! Ты меня слышишь? Давай потом пофилософствуем! У меня в жизни происходит черт знает что! Лика пропала, Мишу убили, Валеру убили. Я боюсь. И мне нужна правда.

— Какая правда? Нет никакой правды. Ты думаешь, что они тебе скажут, кто их убил?

— Да. Почему нет? Миша сегодня мне сказал, чтобы я ничего не говорила следователю. Это была осознанная речь. Надеюсь, что все покойники со всего света мне не будут являться?

— Нет. К нам приходят только близкие. Да и то непонятно зачем. Пугают только.

— Значит, нет ничего, чтобы прояснило ситуацию? Они ничего не скажут?

— Нет.

— А живые?

— Что ты имеешь в виду? — удивилась мама.

— Мне и живые мерещатся. Это вот что?

— Живые? Вот этого ни у кого из нас нет. Это что-то новенькое. Может, нехорошее предзнаменование для этих людей? Это нужно изучить.

— Изучайте, а у меня нет времени. И пока я сама себе не привиделась, мне нужно действовать.

— Подожди! Ты сказала, что Миша с тобой говорил? Этого не может быть!

— Мама, может! Я отчетливо слышала, как он сказал мне не отвечать на вопросы.

— А больше с тобой ничего не случалось?

— А что? Есть еще сюрпризы нашего рода? — усмехнулась Таня.

— Нет, но мне кажется, что с каждым поколением открывается у членов нашей семьи что-то новое. Ты постарайся запоминать и даже записывать, что они говорят и что показывают. Ты не волнуйся. Это не будет длиться постоянно. Они приходят только к тому, кому нужна помощь. Сейчас вокруг тебя проблемы, а когда они решатся, то никто тебя не будет беспокоить.

— Хорошо, мам, я поняла. Спасибо. Мне нужно бежать.

— Кедровая 15, — вдруг услышала Таня. Она вздрогнула и увидела в зеркале заднего вида Валеру. Через мгновение образ исчез. Таня записала в телефон адрес и набрала Белозерова.

— Товарищ следователь, можете пробить адрес Кедровая 15? Мне нужно знать, кому принадлежит этот дом, и где он находится.

— А кто убил Кеннеди Вам срочно не пробить? — грубо вопрошал Белозеров.

— Сама справлюсь, — ответила Таня и отключила связь. Она набрала в навигаторе адрес, и голос Дзюбы вежливо повел ее по данному направлению. На улице уже стемнело, пошел мокрый снег, продвигаться стало труднее. Дворники на стеклах практически не справлялись со своей задачей, Таня нервничала. Навигатор наконец выдал финальную фразу, и Таня заглушила мотор.

— И что? Что мне делать? Я приехала на эту Кедровую. И? Вот где ты? Ты или Валерка! Теперь что-то скажите, что делать! Я понятия не имею. И чего я понадеялась на вас?

В салоне стояла тишина, только капли неистово бились о стекло. Снег превратился в дождь. Таня поняла, что помощи призраков ждать глупо, по пути к дому что-нибудь придумает, и вышла из машины. «Надо Киру позвонить!» — подумала Таня, когда подошла к двери дома, и вдруг на голову опустилась сначала неистовая боль, а потом и темнота.

Кир метался как раненый зверь в клетке. Никаких данных по похищению Лики не поступало. Никто и ничего не видел, на регистраторах ничего обнаружено не было, так как камеры на машинах этот угол дома не просматривали. «Особенность парковки», — отрапортовал Белозеров.

— Нет. Лика. Не может быть. Ты не можешь быть в этом всем замешана. Дело-то очень грязное, даже очень, — говорил Кир самому себе. Он так успокаивался и думал. Ничего не шло в голову. Он набрал телефон Тани. Странные гудки ответили ему вместо хозяйки телефона. Кир позвонил Сергею.

— Серега, Татьяна пропала. Я не могу ей дозвониться.

— Что прикажете, шеф?

— Найди ее. Из под земли мне ее достань. Проследи ее телефон, машину.

— Понял. Сделаем.

Через пятнадцать минут Белозеров сам зашел в Киру в кабинет.

— Дело такое, Кирилл Андреевич, с телефоном ничего не получилось, так как выключен он у нее. А вот с машиной может получиться. Она у меня спрашивала адресок один. Просила пробить.

— А ты?

— Я ее послал.

— Я тебя сейчас пошлю! — заорал Кир. — Что за адрес? Вспоминай!

— То ли Новая, то ли Сосновая…

— Вспоминай!

— Вспомнил! Кедровая! Кедровая 15.

— Быстро в машину! — скомандовал Кир.

Таня открыла глаза и увидела перед собой лицо подруги. Лицо расплывалось в темноте и плавало в желто-красных кругах.

— Слава Богу! Ты живая! — зашептала Лика. — Как ты тут очутилась? Тебя похитили?

— Нет, я вроде сама сюда приехала.

— Сама? — поразилась Лика. — Как это? Что это за место? Откуда ты его знаешь?

— Долго объяснять, язык сейчас не ворочается. Что тут? Подвал?

— Да.

— Кто тебя похитил?

— Понятия не имею. Я была дома, и на меня напали и зажали нос вонючестью какой-то. Я отключилась.

— Ты чего одна поперлась домой? — спросила Таня. — Тебе же запретили одной передвигаться и вообще вылазить из галереи.

— Не хотела Кира беспокоить.

— Теперь он, думаешь, не беспокоится? — попыталась улыбнуться Таня, но вместо улыбки подучилась гримаса. Голова болела так, что каждое сказанное слово отдавалось молотом внутри нее.

— Нас не найдут. Мы тут и погибнем.

— Кто тут живет? — спросила Таня.

— Я не знаю. Со мной разговаривает кто-то, но все фразы в записи. Повторяет, как попугай, что мы должны что-то отдать. Я должна что-то отдать.

— Ты не догадываешься?

— О чем?

— Что требуют?

— Нет. Ты лучше скажи мне, как ты тут оказалась. Этот дом тебе знаком? Ты мне сказала, что сама приехала.

— Валерка хотел, чтобы я тебя спасла. И надо же, черт возьми, так оно и есть. Ты тут. Я в шоке.

— Я еще в большем шоке. Какой Валерка? О ком ты?

— Я думаю, что у нас есть время.

— Для чего?

— Пришло время рассказать тебе кое-что. Обещай, что выслушаешь спокойно. Все вопросы потом.

— Ты меня пугаешь сейчас больше, чем вся эта ситуация.

— Слушай. Я думаю, что ты не раз замечала некоторые странности с моей стороны в поведении. В моей семье есть одна особенность, которая передается из поколения в поколение. Об этом родственники говорят шепотом и не пугают детей заранее. Дети вырастают и сталкиваются с тем, над чем смеялись еще несколько лет назад. Никто не верит до первых признаков. Я любила, когда бабушка со мной говорила об этом, я слушала эти истории как сказки. «Вера в паранормальные явления, моя девочка, — это первый шаг к тому, чтобы действительно увидеть призраков и даже общаться с ними» — сказала как-то моя бабушка. «А если я не хочу с ними общаться? И видеть их тоже не хочу», — спросила тогда я.

«Человек не может выбирать в таком случае. Некоторые люди чаще сталкиваются с потусторонним, чем другие. Возможно, что тебя это обойдет стороной. Непонятно, почему это происходит», — ответила она.

Я никогда не верила во всякие паранормальные явления и слушала рассказы своей бабушки с улыбкой. Я не искала в скрипучих ступенях происков призрака и не обращала внимания на свою кошку Тимку, которая иногда минутами смотрела куда-то в одну точку, не шевелясь. То, что случилось в ночь похорон Валеры, испугало меня до судорог. Я так никому и не рассказала об этом. Тебе было не до моих галлюцинаций, а маме я говорить даже и не думала. Это послужило бы поводом для долгих бесед и подготовки к неизбежному — тайне рода, и как теперь с этим жить. Я категорически противостояла этому явлению, но не могла отрицать того, что видела в своём доме. Это не был сон. Тимка мяукала на первом этаже. Мяукала громко и настойчиво. Я подумала, что ее никто не накормил, и вышла из своей комнаты.

«Ах, ты артистка погорелого театра! Опять орешь! Не покормили тебя?» — мой голос сорвался на последней фразе. Я остановилась и замерла.

Первое, что я увидела, был абсолютно живой Валера, который спускался сверху. Он приветливо помахал мне рукой и скрылся под лестницей. Тимка проводила его взглядом и истошно замяукала.

«Тимочка, что это? Ты его тоже видела? Тимочка, я не верю своим глазам. Зачем он тут? Я ничего не понимаю. И бабушки нет уже, к кому я со всем этим пойду? Только этого мне не хватало», — прошептала я.

Кошка успокоилась и прилегла прямо на лестнице. Я поняла, что есть она не просила. Чтобы убедиться в том, что Тимка сытая, я все же прошла на кухню и посмотрела на миски. Они были пустыми. Я, озираясь по сторонам, попятилась снова на лестницу, но призрака нигде не было, и Тимка вела себя спокойно. Я взяла кошку на руки и поднялась снова к себе в комнату. Уснуть я смогла только в обнимку с Тимкой. С тех пор я видела Валеру еще пару раз. Один раз — в галерее. Он стоял у своей картины и рассматривал ее. Я сначала даже не поняла, что это он, подумала, что это кто-то очень похожий на него мужчина. В зале никого кроме него не было. Я потихоньку подошла на безопасное расстояние. Сердце колотилось, ноги дрожали. Чем ближе я подходила к нему, тем понятнее было, что именно Валера сейчас был передо мной.

«Валера, почему ты тут?» — спросила я.

Валера не оборачивался. Он поднял руку и указал на свою подпись в левом углу картины. Я ничего не поняла. Я закрыла глаза на секунду, а когда открыла, Валеры уже не было. Все это настолько перевернуло мою жизнь, что я впала в депрессию. На людях пыталась быть прежней Татьяной, а когда оставалась одна, была молчалива и подавлена. Мне не хочется жить с этим грузом. Во второй раз я видела его на корабле, с нами. Зачем? Что ему нужно? Я увидела, как Валера обедал в ресторане. Рядом с ним снова была его картина, только вот я не смогла рассмотреть, какая именно. Интересно то, что живых людей я тоже вижу. Вижу там, где они не должны быть. И это тоже что-то означает.

Чем больше Таня рассказывала, тем внимательнее Лика вслушивалась в каждое ее слово. Она ни разу не перебила ее и дождалась финальной фразы.

— Вот такие, подруга, дела. Голова у меня после всей этой тирады сейчас лопнет, но у нас нет выхода. Ты должна была все это выслушать. Ты мне не веришь?

— Верю. Иначе, как бы ты нашла меня? Неужели ты живешь с этим? Тебе не страшно?

— Когда я твоего жениха в своей кухне увидела, думала, что умру от страха. Но понимаю, что они приходят ко мне только в тот момент, когда мне нужна помощь. Я смирилась с ситуацией.

— Ты сказала, что живых ты тоже видишь. А это почему?

— Я не знаю. Мама сказала, что нужно понаблюдать, кто и к чему мне является. Думаю, что тоже непроста.

— Может, они должны умереть? — испугалась Лика. — Ты же меня видела!

— Лик, я хотела бы тебя сейчас успокоить, но не могу. Я сама не знаю. Мне нужно время, чтобы со всем этим шоу разобраться. Мне Валерка видится всегда с картиной. И на подпись свою показывает. Вот, что это? Почему сразу не сказать?

— Тот мир тайна для нашего. Кто же знает, что там на этом уровне происходит! Что теперь с нами будет?

— Кто бы из них сейчас нам помог бы, честно, не отказалась.

— Что же они просят? — задумалась Лика.

— Я думаю, что все дело в той картине. Кто-то думает, что она у тебя.

— Тогда мы в самой настоящей беде. Эта штука стоит столько, что дорогу можно выстелить трупами. Убивают и за меньшее.

— Лика, я должна тебе еще сказать одну страшную вещь.

— Не пугай меня, говори скорее.

— Мишу убили. Я его труп нашла в кабинете.

Лика вскрикнула и обхватила голову руками. Она долго не могла вымолвить ни слова. Потом немного пришла в себя.

— Я тебе очень сочувствую. Как же так? Куда же мы все влипли?

— Есть еще неприятная для нас новость.

— Еще что-то? — поразилась Лика.

— Я слышала, что Белозеров тебя подозревает в убийстве Миши.

— Он с ума сошел?

— Просто ты так для них очень удобно пропала. И он предположил.

— Да уж. Не вовремя я решила домой съездить. Я убегала из галереи, Миша был в своем кабинете. Я точно это знаю. А Кира ты видела?

— Да. Он приехал как раз в тот момент в галерею, когда я нашла Мишу.

— Надеюсь, Кир так не думает? Он ведь не может предположить, что я убила Мишу? Это же ужас!

— Я понятия не имею. Единственное, что я поняла, что он ищет эту треклятую картину и подозревает нас всех в этом. Миша тоже вел себя очень странно в последнее время. Мне кажется, что именно он и был замешан во всем этом.

— Бедная ты моя, не переживай. Мы обе потеряли облачных возлюбленных. Знаешь, как бывает, когда ты веришь, не думаешь ни о чем плохом, радуешься жизни, любишь, отдаешь всю себя этому чувству, а его-то и нет. Нет чувства. Оно липовое. Ты словно в матрице. И вся жизнь вокруг тебя липовая, ненастоящая. Цветы, которые тебе дарили — искусственные, еда в ресторане, которой тебя кормили — муляж. Драгоценности — дешевая бижутерия. А главное — ты столько в себя впитала лжи, что для правды и места ни в голове, ни в теле не осталось. Ни на что места не осталось. И ты ходишь по улицам, готовишь еду, убираешь квартиру, работаешь, но ты — сплошная ложь. Тебя нашпиговали, как рождественскую утку яблоками этой ложью.

— Ложь не пахнет в отличии от яблок в рождественской утке. Никто из нас не представлял, в каком мире мы жили. Только вот как смириться и жить дальше? — грустно продолжила Таня.

— Сначала надо просто понять, как выбраться отсюда.

— Я боюсь, что нас сюда посадили не для того, чтобы выпустить. Одна надежда на твоего супергероя. Телефона у меня нет. Думаю, что и у тебя забрали тоже.

— Тихо! — прошептала Лика и схватила подругу за руку. — Ты слышишь?

— Что именно?

— Там какой-то шум.

Девушки уже хорошо слышали крики, шум падающей мебели и топот ног. Через минуту дверь в подвал открылась.

— Лика! Ты тут? — крикнул Кир. — Таня!

— Мы тут, Кир. Только подняться не можем. Таня получила травму головы, идти не получается.

Кир быстро сбежал по лестнице, обнял Лику.

— Ты как? В порядке? — спросил он у нее.

— Со мной все хорошо. Тане нужно в больницу.

— Сейчас отвезем.

— Ты как нас нашел? — спросила Лика уже в машине скорой помощи.

— Дубоголовый Белозеров вспомнил, что Таня спрашивала у него про этот адрес. Так бы никто вас еще долго не нашел. Телефоны, кстати, у меня ваши. Они на столе лежали, но без признаков жизни. Машин ваших нет. Танина машина где, я не знаю. Розыск результатов пока не дал. Твоя у дома так и стоит. Ты сможешь сейчас с нами в отделение проехать? Кое с кем поговорим.

— Да я в порядке. Поехали. Кого-то взяли?

— Да, но думаю, что это пешки. Потрясти можем, но уверен, что они мало знают. Я испугался за тебя, — вдруг сказал Кир.

— Я тоже испугалась.

— Ты зачем одна поехала? Мне еще раз объяснить тебе всю серьезность ситуации?

— Прости, я все поняла. Больше не буду делать такие глупости.

— Все свои действия согласовывать нужно со мной.

— Слушаюсь, товарищ начальник, — улыбнулась Лика.

— Что они от тебя хотели?

— Что-то отдать, но что, не говорили.

— Это были мужчины или женщины?

— Ко мне спускался только один человек, но сказать, кто это, я не могу. Одета фигура была непонятно, голос компьютерный.

— Ясно, что ничего не ясно. Ты точно во сколько уехала из галереи?

— В 10 часов.

— У охранника мы нашли запись с тем же временем. Мишу убили позже. Это меня очень обрадовало.

— Ты хочешь сказать, что ты сомневался в моей невиновности?

3 месяца назад, Москва

— Ты во мне сомневаешься? — вдруг спросил Валера.

Он теребил салфетку и постукивал ногой по полу. В ресторане было много посетителей, играла спокойная музыка, украшения притягивали внимание людей, которым нравился Хэллоуин. Тут были и тыквы, и инсталляции на тему праздника, даже официанты оделись в костюмы ведьм и других героев осеннего зарубежного фестиваля. Лика этот праздник не любила. Она вообще ничего не любила, связанного с потусторонними силами.

— Зачем ты привел меня сюда? — спросила она. — Ты знаешь, что мне все это не нравится. Мы могли бы поужинать в нашем любимом ресторанчике.

— Ты не ответила мне на вопрос, — тихо сказал Валера.

— В чем конкретно я сомневаюсь? Не ответила, потому что не поняла твоего вопроса.

— В том, что я хороший художник, например.

— Валер, ты издеваешься? Тебя весь мир знает, ты отличный художник, мастер своего дела, талант. Интересно, как я могу в этом сомневаться? Я тоже кое-что в искусстве понимаю.

— Ты в меня веришь? Веришь, что я могу написать что-то такое, что останется в веках?

— Валера, не нужно искать славы Леонардо да Винчи. У каждого свой путь в творчестве. Кто знает, вероятно, что твое останется в веках. Тебя ценят и знают во всем мире, не только уже в Европе.

— Да уж.

— Я не понимаю твоего подавленного состояния. Что-то случилось?

— А ты бросишь меня, если все вдруг окажется не так, как ты видишь?

— Хватит говорить загадками. И поехали уже домой. Вернее, отвези меня домой. Мне завтра очень рано вставать.

Валера попрощался с Ликой у подъезда, не стал заходить домой. Она еще долго в тот вечер обдумывала его слова и странное настроение, но потом успокоилась и выбросила все ненужное из головы.

Москва, наши дни

— Рассказывайте. И по возможности очень быстро. Не тратьте мое время. Картина тут ясна. Вы похитили женщину, причинили ей телесные повреждения, держали взаперти. Потом еще одну. Я ничего не пропустил? — грозно спросил Кир. — Сейчас статей наберется на нехилый срок. И это еще только начало.

Напротив его стола сидели двое. Один помоложе, по имени Виктор, был совсем испуган, его всего трясло. Он нервно перебирал руками, стучал по полу ногами и оглядывался на конвой. Второй, Егор, был мужчиной в возрасте. Абсолютное спокойствие читалось на его лице. На вид Лика дала бы ему лет пятьдесят с небольшим. Он и начал говорить.

— А ты, начальник, нас не пугай. Ничего такого мы не совершили. Девчонку увезли по просьбе ее хахаля. Она его отшила, а он хотел ее чуть припугнуть. У них свадьба, а она что-то забузила.

Лика нервно посмотрела на Кира.

— Хахаля, говоришь? Какого хахаля? Кто такой? Как звать? — спросил Сергей.

— Грановский, да его все знают. Художник вроде, — сказал Егор.

Лика вздрогнула и снова впилась глазами в Кира.

— Художник? Грановский? Отлично. Как получили заказ?

— Так по телефону и получили, — выкрикнул Виктор. — Знаете, что на востоке существует традиция воровать невест? Вот он нам и сказал, что тут такое же представление. Нет ничего криминального. Куда он нас втянул? Я ничего не знаю. Подписывался на шоу. А ты, невестушка, прости нас. Мы же помочь твоему жениху хотели.

— Шоу — это прекрасно. Номер есть? Переписка? — спросил Кир.

Сергей передал телефон Лике.

— Лика, посмотри, пожалуйста, это номер Грановского?

Лика мельком бросила взгляд на монитор и кивнула.

— А что, не было между вами договоренности? Это что ж? Куда он нас втянул? — снова заныл Виктор.

— Вы с самим Грановским встречались? — спросил Сергей.

— Нет, и ни разу не видели, — быстро ответил Егор. — Все поручения он писал.

— Но ведь он был в доме? К невесте своей спускался? — спросил Кир.

— Когда он приезжал, велел нам смываться из дома на полчаса. Хотел с ней без свидетелей базарить, — сказал Егор.

— На какой машине приезжал? — спросил Кир.

— Понятия не имеем. Однажды мы не стали далеко от дома отходить. И видели, как он садился в машину.

— Описать машину можете?

— Можем. Это было такси.

— Не густо.

— Мы потом и поняли, что тут дело не чисто, а когда он велел нам и эту дамочку, вторую, в подпол посадить, то все и стало ясно.

— Почему в полицию не сообщили? — закричал Кир громовым голосом.

— Так испугались, и это понятно. Втянул нас гад, — тихо сказал Егор. — А мне резону на нары идти вообще никакого.

— Можно подумать, что мне есть резон. Я говорил тебе, что нужно смываться. Пусть сам и сторожил бы ее, — продолжил вытье Виктор. — А сам Грановский где? Вы лучше у него спросите. Он нас нанимал только посторожить.

— Не могу, Виктор Анатольевич, не могу я Грановского ни о чем спросить, — покачал головой Кир.

— Это еще почему? Он заказал нам все это! Его и спросите, — сказал Егор. — Пусть подтвердит.

— Ничего он не подтвердит. А у вас настоящая проблема, — сказал Кир.

— Ну, разумеется, он знаменитость, селебрити, мать его так. А мы, значит, под статью? Пригласите хотя бы сюда, в глаза ему посмотрю, — сказал Егор.

— Грановский мертв давно. Не знаю, с кем уж вы там договаривались его невесту красть, — закричал Сергей. — Быстро и по существу! Все, что знаете!

— Мертв? Кто мертв? Грановский мертв, — почти прошептал Виктор. — Как это? А с кем же мы? Как это?

— Уведите их, — скомандовал Кир.

— Кирилл Андреевич, как же так? — всполошился Сергей. — Мы же только их на чистую воду вывели! Зачем им давать возможность что-то сочинить?

— Сереж успокойся. Не знают они ничегошеньки. Их втемную использовал кто-то. Тот, у кого симка Грановского, кто пишет смс Лике, кто, вероятно, подкидывает картины. И кто, вероятно, всю эту кашу и заварил. А может, тут две каши, в которых нам нужно разобраться, — сказал Кир. — Я видел, как они прореагировали на мои слова о смерти Грановского, это не подделаешь. Опять тупик.

— Но мы же их не отпустим? — спросил Сергей.

— Разумеется, нет. В похищении они виноваты, кто бы его ни организовал. Соучастие. Лика, ты как?

— Как в сказке: все страшнее и страшнее.

— Серега, я отвезу Лику в галерею, а ты организуй там охрану. Я вернусь. С Белозеровым еще вместе покумекаем.

В галерее было тихо. Лика сделала кофе и принесла в кабинет, где уже удобно на диване расположился Кир. Она немного смутилась.

— И все же, скажи, неужели ты во мне сомневался? — спросила она, присев к нему на диван.

— Лика, нет, — тихо ответил Кир и поцеловал ее.

Это была самая, несмотря ни на что, восхитительная ночь. Они дали волю своим чувствам. Разговоры путались с признаниями, объятия с поцелуями. Счастье было совсем рядом.

Кир с раннего утра уехал в отдел. Лика вышла из кабинете в свою галерею, там все было тихо и спокойно. В малом зале наблюдался некий бардак, там готовилась выставка молодой художницы из Риги. Лика прошла по залам, по коридорам и закоулкам своего художественного дворца и вдруг резко остановилась. Перед ее кабинетом всегда висела ее любимая картина Грановского «Утро». Она была яркая, солнечная и живая. Теперь же на ее месте была картина загробного мира. По-другому Лика сказать не могла. Серо-черные краски, какие-то люди с закрытыми глазами в длинных одеяниях, колонны и другой мир. Все это испугало ее до жути. Она бросилась в холл, где находился охранник и громко закричала. Охранник быстро пошел ей навстречу.

— Лика, что снова случилось? — в его голосе слышалась неподдельная тревога.

— Кто тут был?

— Что это значит?

— Это ведь простой, Саша, вопрос. Ответь мне на него, пожалуйста.

— Лика, тут была сегодня масса народа. К выставке же готовятся твои коллеги. К шести все сотрудники покинули галерею. Полиция разрешила нам работать. Вас не было никого, руководство на себя взяла Регина. Она точно спросила разрешения у майора. Я сам слышал, как он сказал, что можете работать. А что случилось?

— Кто снял картину у моего кабинета?

— А такие вещи ты у Регины спроси, я к этому не имею отношения.

— А к своей работе охранника ты имеешь отношение? Или мне прямо сейчас тебя уволить?

— Сперли картину? — испугался Саша.

— Саша, выясни, кто снял картину у моего кабинета. Пошли!

Лика направилась к себе. Охранник недоуменно посмотрел на стену.

— Так вот же она. Висит. Что потеряла-то?

— Саша! Это совсем другая картина. Кто снял ту и повесил эту?

— Я сейчас Регину позову. Она в курсе должна быть.

— Иди на пост. Никого сегодня в галерею не впускай. Только сотрудники. Напишите объявление — санитарный день.

— Какой день?

— Саш, не тупи. Свободен.

Лика зашла в кабинет и набрала номер Регины. Эта девушка имела настоящий талант по организации выставок, пиара, словом, была для Лики незаменимым сотрудником. На нее всегда можно было положиться. Регина пришла через минуту.

— Лика! Привет! Давно не видела тебя. Ты как? Мишу жаль. Вот что за люди! Хорошо, что вы с Таней тут ни при чем, — затараторила она.

— Регина, у меня два вопроса — где моя картина, которая висела вот тут? — Лика показала на выступ стены перед кабинетом.

— «Утро» Грановского? Не знаю. Тут и висела. А сейчас нет? Ой, а это что за Хэллоуин? Жуть какая. Это что вообще?

— А это и был мой второй вопрос. Откуда тут взялась эта жуть? Кто поменял картины? Ты вчера была за главную.

— Лика, тут вчера толкалось много людей. Кто мог это сделать, я не знаю. Честно. Я даже в эту часть галереи и не заходила. Зачем, если тебя, Тани и Миши тут нет?

— Логично. Так кто тогда сюда заходил?

— Прости, не уследила. Давай камеры смотреть. Я сейчас Ивана позову. Тут есть камера, она как раз должна охватывать эту часть коридора. Вон она, видишь? — показала Регина на камеру, висящую напротив.

— Зови его сюда. Смотреть будем прямо тут. Пусть тащит записи за два дня.

— Поняла, бегу. Лика, а ты раньше эту картину не видела?

— А почему ты спрашиваешь? — удивилась Лика.

— Тут подпись Грановского твоего. Он тебе не показывал ее?

Лика поняла, что в порыве своих чувств не увидела автограф художника. Ее бросило в жар. На привычном месте стояла подпись Валеры.

— Регина, эксперта вызови, пожалуйста. Только самого лучшего.

— Я поняла. Бегу.

Регина испарилась, а Лика села за стол и задумалась.

— Откуда ты мне их шлешь? С того света? Откуда? Я и без эксперта вижу, что это твоя работа. Что происходит? — тихо спрашивала она окружающую ее пустоту. Телефон ожил, и Лика увидела на мониторе «Любимый». Она машинально ответила.

— Как тебе моя новая картина? — услышала она голос Валеры. — Она немного серая, но тут мало ярких красок.

Лика откинула телефон в сторону и выбежала из кабинета. Навстречу ей шла Таня.

— Эй, стой. Ты что? Призрака увидела? — спросила она.

— Нет, услышала.

— В смысле?

— В смысле мне звонил Грановский.

— С ума не сходи.

— А я уже, видимо, сошла. Тань, он мне сейчас звонил. И спрашивал про картину.

— На счет картины я в курсе. Ждем эксперта. С минуты на минуту должен подъехать. Ты лучше скажи, кто тебе звонил?

— Он.

— Он не может тебе звонить. Его нет. И ты в этом убедилась недавно.

— Значит, там не он.

— Не говори глупостей! Это тебе не игрушки детские, а экспертиза.

— Таня, он жив. Я уверена. Это его картина, это его номер телефона, это его голос.

— Ты с ним разговаривала? — нахмурилась Таня.

— Скорее, это он со мной, но это не важно.

— Да! Не важно! Именно поэтому ты сходишь с ума. Киру звонила?

— И не собираюсь.

— Это еще почему?

— Все кончится тем, что именно он меня и упрячет в психушку.

— Я скоро поверю, что ты права. Ты можешь мне объяснить толком, что происходит?

— Регина идет с экспертом. Пойдем в кабинет, сейчас мы с тобой записи с камер наблюдения будем рассматривать.

Эксперт забрал картину и уехал. В кабинете остались Лика, Регина, Таня и охранник, который принес записи.

— Саша. Останься. Ты можешь нам понадобиться, — попросила Лика.

Нужное место нашлось скоро. На записи было отчетливо видно молодого высокого человека в худи с капюшоном, надвинутым на лицо.

— Смотри, паршивец, он прямо позирует на камеру. Ничего не боится! — сказала Регина.

— Нет. Он хочет, чтобы его увидели и идентифицировали, — уверенно сказала Лика.

— С чего ты взяла? — спросила Таня.

— Все его движения спокойные, не вороватые. Он делает так, как ему нужно и никого не боится. Стоп! Сделай увеличение, пожалуйста, — крикнула Лика.

— Ты что там обнаружила? — спросила Таня.

— Смотри внимательно на его карман. Левый карман.

— Смотрю. И?

— Ты видишь его брелок? Кисть! Этот брелок ему подарили в Италии. Это его вещь. Она в единичном экземпляре должна в России находиться. Таких нет. Их делали на заказ для каждого из членов делегации. Русских там больше не было. Я знаю, как проверить! Он эту вещь оставил у матери. Сказал, что ему не понравился подарок. Я даже знаю, где лежит эта кисть.

— Звони матери!

— Мы постоянно бередим ее душу. Мне неудобно.

— А давайте я ей позвоню. Скажу, что… что-нибудь придумаю, короче.

— Звони. Отсюда. Я тоже хочу послушать. Ставь на громкую связь.

Регина набрала номер Грановской. Та долго не брала трубку. Наконец, она ответила. Голос был глухой и нездоровый.

— Я слушаю, — сказала она.

— Лариса Ивановна, добрый день. Это из галереи Вас беспокоят. Мое имя Регина.

— Я Вас слушаю, деточка. Что Вам нужно? Из какой галереи?

— Из галереи Романовой.

— Понятно. Так, что Вам нужно? Если по вопросу выставки картин, то никаких картин сына у меня больше нет. Лика это прекрасно знает.

— Нет, я не по этому вопросу.

— А по какому?

— У Вас находится вещь Вашего сына, которую он не любил и оставил ее у Вас дома.

— Что за вещь? — напряглась Лариса Ивановна.

Лика хорошо знала все ее голосовые интонации. Ей этот разговор не нравился.

— Это подарок, который ему подарили в Италии. Кисть. Сувенир.

— А зачем она нужна вам? — спросила Лариса Ивановна.

— Мы сейчас хотим сделать вечер, посвященный памяти Вашего сына. Любая памятная вещь нам бы пригодилась.

— Понятно. Пусть Лика приедет ко мне. Отдам только ей.

— Хорошо, я Вас поняла. Лика приедет. До свидания.

— Отлично, — сказала Таня и посмотрела на подругу. Пожав плечами, она развела руками. — Надо, значит, надо.

— Ничего отличного, — сказала Лика. — Вы же знаете, что я не могу никуда выходить из галереи. Как я поеду? Я уже раз съездила одна.

— Позвони Киру. Заодно и расскажешь про картину.

— Ничего больше и не остается.

— Я ушла к себе. Там дел по горло, звони и договаривайся.

Тут Таня вздрогнула. Прямо перед ней стоял Валера. Он хмурился и смотрел в сторону. В руках была кисть. Та самая кисть, за которой собиралась ехать Лика.

— Тань, ты чего? — спросила Лика. — Ты в лице изменилась. Что-то вспомнила?

— Нет. Все нормально. Я ушла.

Таня решила ничего сейчас подруге не говорить. Но Валера явно беспокоился. Его вид говорил о том, что история с кистью и новой картиной была опасной.

— Лика, а ты заметила, что фигура этого человека была очень похожа на фигуру Грановского?

— Ну, и зачем ты мне это сказала? Да. Я обратила. Это он? Ты это хочешь сказать?

— Я не знаю. Я уже ничего не знаю. Брат-близнец?

— Нет у него близнеца. Есть только младший. И их фигуры не очень похожи.

Лика, как только осталась одна, сразу позвонила Киру. Но тут все пошло совсем не так, как предполагала Лика. В трубке она услышала приятный женский голос.

— Я Вас слушаю.

— Простите, я, наверное, ошиблась.

— Нет. Думаю, что не ошиблись. Вам, наверное, нужен Кирилл? Он в душе и не может сейчас подойти.

Лика уже и не знала, что сегодня шокировало ее больше: ситуация с картиной или ситуация с Киром. Она села на маленький кожаный диванчик и горько заплакала.

Полгода назад

Начало лета не получилось. Погода удивляла своей холодной температурой, которой в столице, по словам синоптиков, не было уже лет сто. Лика поежилась и придвинулась ближе к камину. Она только что закончила оформление бумаг по предстоящей выставке картин Грановского в Вильнюсе. Он почему-то категорически отказывался туда ехать. Лика нервничала. Она не могла понять причину происходящего.

— Ты почему так относишься к этой выставке? — спросила она Валеру, когда тот вышел из душа.

— Я вообще не люблю Прибалтику. И ехать я туда не хочу. Давай без меня.

— Я не могу без тебя. Там нужно будет дать мастер-класс.

— Что? — Валера изменился в лице. — Что давать?

— Почему тебя это удивляет? Так часто бывает. Для учеников художественной школы у тебя в рамках выставки запланирован мастер-класс. Это всего на сорок минут.

— Лика. Я не собираюсь давать никаких мастер-классов. Ты же знаешь, я работаю только один, без зрителей.

— Никто не просит тебя писать картину при зрителях. Ты просто прочитаешь лекцию, покажешь пару приёмов. Например, у тебя невероятно получается дождь. Покажешь, как грамотно рисовать капли. Ты мне всегда говорил, что капли дождя придают особую жизненность работе. Вот и расскажешь о том, как нарисовать капли в акварельной живописи. Я эту тему закрепляю? Ок?

— Анжелика! То, что мы с тобой встречаемся не дает тебе права мною распоряжаться. Ты это понимаешь?

— Валера, что с тобой? Я делаю все, чтобы твоя слава и известность только возрастали. Ты сам этого захотел. Не помнишь? Как ты себе представляешь, этот процесс должен без тебя продвигаться?

— Нет. Делай выставку в Вильнюсе без меня. Я туда не поеду. У меня дела, — отрезал Валера и хлопнул дверью.

Москва, наши дни.

— Лика, я бы хотел с тобой поговорить, — услышала Лика в трубке голос эксперта. — Не по телефону. Не могу упустить такую блестящую возможность провести с красивой девушкой часик за чашечкой кофе.

— Я сейчас свободна. С удовольствием с Вами встречусь.

— Давай встретимся в кафе на Фрунзенской. Там подают удивительный кофе и фантастические булочки с корицей.

— Хорошо, я подъеду через час, — согласилась Лика.

Лика взяла сумочку и направилась к выходу.

— Лика, ты куда? Стой! Тебе ни в коем случае нельзя выходить одной. Кирилл Андреевич запретил тебя выпускать, — закричал охранник и бросился к выходу, чтобы закрыть входную дверь.

— Если придет или позвонит Кирилл Андреевич, пошли его от моего лица к черту! — сказала Лика, оттолкнула охранника и выбежала на улицу.

— Кого «к черту»? Подполковника? — прошептал охранник и присел на кушетку. — Нет уж. Посылайте сами.

Лика взяла такси и отправилась к своему дому. Там она пересела на свою машину и заулыбалась.

— Моя ласточка, я скучала по тебе. А ты? Молчишь? Я знаю, что скучала. А у меня опять все порушилось. Пока ты тут прохлаждалась, моя жизнь снова улетела в пропасть. Как он мог? Вот скажи мне! Все они на одно лицо. Нет, больше я в такую ситуацию не попаду. Одна? И прекрасно!

Слезы предательски выступили на глазах. Они мешали вести машину, потому что через минуту текли уже ручьем. Лика остановилась и попыталась успокоиться. В бардачке на такой случай всегда лежал набор косметики. Она поправила макияж и снова двинулась в путь. В назначенное время она уже сидела за столиком в уютном кафе и ждала эксперта. Аарон Яковлевич был евреем, потрясающей души человеком и первоклассным экспертом. Лика дружила с ним уже много лет. Когда-то он преподавал в ее университете. Там и подружились. Ему было много лет. Лика даже не могла себе представить, сколько именно. Спрашивать было неудобно, но по ее представлениям, Аарону Яковлевичу уже было за восемьдесят.

— Ты давно меня ждешь? — улыбнулся Аарон Яковлевич, присаживаясь за столик. — Какой запах! Я же говорил!

— Пять минут. Да. Тут великолепно. Я не заказывала, ждала Вас.

— И правильно, потому что я сам знаю, чем я тебя буду угощать.

Аарон Яковлевич заказал два кофе и булочки с корицей. Официантка упорхнула, а эксперт нахмурился.

— Тут такое дело, даже не знаю, как тебе рассказывать.

— Говорите, пожалуйста. Меня сейчас трудно чем-то удивить. Я живу в хаосе.

— Картина, которую я имел честь взять на экспертизу, немного странная.

— Что в ней странного?

— Все.

— В смысле?

— Даю стопроцентную гарантию, что картина написана Грановским. Это его рука. Сомнений нет.

— Я ожидала такого ответа.

— Да?

— Да. Вокруг меня происходят странные дела.

— Милая, то, что картина его, это еще не так странно, как другое.

— А что еще?

— Картина написана максимум недели две назад.

В кафе ворвался Кир и подскочил к столику, где сидели Лика и эксперт.

— Ты почему уехала без моего разрешения? — тихо, но очень строго спросил Кир, не здороваясь и не обращая внимания на эксперта.

Аарон Яковлевич встал и раскланялся.

— Милая, я ничем больше не могу тебе помочь. Был рад быть полезен, как говорится. Не могу более задерживаться по причине «я тут лишний». Звони, если понадобится моя помощь. Он положил на столик деньги и удалился.

— Спасибо огромное, Аарон Яковлевич. Вы мне очень помогли.

— Ты ответишь на мой вопрос? — спросил Кир, присаживаясь на место эксперта.

— Кирилл, я поговорю с тобой в последний раз. Поговорю о деле и все. Ты меня больше не увидишь. Никогда.

— Что случилось с того момента, когда мы виделись в последний раз? — удивился Кир.

— Итак, я так понимаю, раз ты меня тут нашел, на моем телефоне прослушка, или как там у вас это называется. Ты ее немедленно снимешь.

Кир удивленно поднял брови. Он именно в этот момент выглядел так притягательно, так желанно, что Лика зажмурилась. Она так хотела, чтобы скорее вся эта непонятная история закончилась, и они могли бы расслабиться и отдаться полностью своим чувствам, но история закончилась быстрее, чем она ожидала и банально просто. Ей больше нечего ждать, во что верить и кого любить. Она ему поверила. Это было еще одной ошибкой. Как такой мужчина мог быть один? Она просто дура. А он? Ему что от нее нужно? Лика только теперь задалась этим вопросом. Почему сам занимается этим ее делом? Найти какого-то очередного Ван Гога и получить очередную звезду? И обмыть дорогим шампанским со своей подругой? Вот и все. А она размечталась…

— У меня не было выбора. Ты постоянно ускользаешь. Это для твой же безопасности.

— Что тебе нужно? Можешь прямо сказать? Или это тайна следствия?

— Нет. Я расследую давнее и запутанное дело.

— Сам?

— Не только. Ты знаешь, кто еще занимается делом Грановского. Это дело объединили еще с несколькими.

— Странно.

— Что странного?

— Люди с твоими регалиями сидят в кабинетах и ждут «вестей с полей».

— Бывает по-разному. К чему это все? Почему такой тон? Я что-то не так сделал?

— Тебе охранник передал мои слова?

— Нет. Ты что-то просила его мне сказать?

— Да.

— Скажи сама.

— Пошел к черту! — выкрикнула Лика и выбежала из кафе.

Кир потер виски руками и уставился в телефон. Он просмотрел все входящие и все понял. Он набрал номер и долго ждал, пока абонент ответит.

— Привет. Только один вопрос. Вчера, когда я был занят, мне кто-то звонил? Ты поднимала трубку? — спокойно спросил он.

— Да. А что тут такого? Твой телефон так настойчиво звучал, что мне надоело, и я ответила.

— Я тысячу раз тебе говорил, чтобы ты никогда не дотрагивалась до моего телефона!

— Носи его с собой в душ!

— Разберусь, что мне делать, — резко ответил Кир и отключился.

Лика приехала к маме Валеры и долго не могла выти из машины, вспоминая их первую встречу.

Чуть больше года назад

— Не бойся. Мама хорошая и добрая. У нее бывают капризы и истерики, но в норме жизни. Просто так никогда не истерит, — сказал Валера, когда машина уже была припаркована около подъезда огромного и красивого дома.

— Я почему-то не очень готова сейчас знакомиться с твоей семьей, — ответила Лика.

— Что тебя тревожит? Я маме все уши прожужжал про тебя. Она уже тебя любит.

— Я сомневаюсь. Ладно, пойдем знакомиться. А брат?

— Он даже не выйдет из своей комнаты.

— Это почему? В знак протеста?

— Нет. Он у меня такой. Нигде не работает, сидит у себя и погружается в виртуальную реальность.

Лика поразилась размерами их квартиры. Один холл был как вся Ликина трешка.

— Добрый вечер, — сказала Лика и улыбнулась женщине, одетой на китайский манер.

— Добрый? Возможно, — ответила невежливо мама и ушла в комнату, которая соединялась с кухней.

— Это все? — спросила, нервничая, Лика у Валеры.

— Ты проходи в комнату и садись на диван. Я сейчас.

Валера долго разговаривал с мамой на кухне, Лика уже устала ждать. В комнату зашел брат Валеры.

— Привет. Так это ты? — спросил он.

— По всей видимости. А Вы?

— Я его брат. Брат великого художника и соблазнителя хорошеньких женщин. Ты, кстати, уверена, что ты у него одна?

Лика совсем растерялась. Минуты три она не могла ничего ответить парню.

— Вы — Митя? Я правильно понимаю? — спросила Лика.

— Да. Меня так зовут.

— А чем Вы занимаетесь?

— Ничем.

— Понятно. Не хотите разговаривать. Я посижу молча.

— Валерик может с маман до утра проговорить, забыв про тебя.

— Вы предлагаете мне уйти?

— Нет. Я предлагаю тебе его бросить совсем.

— Почему?

— Я его ненавижу. Ты одна в семье, или тоже есть кто талантливый, затмевающий тебя своими лучами, от которых тошнит и болит голова? Как это? Солнечный удар? Да. Есть же Солнце, оно и ударяет.

— Печально, — ответила Лика.

— Что ты думаешь о ваших с ним отношениях?

— Главное, чтоб Валера потом не пожалел, — услышали они голос матери.

— С меня хватит, — сказала Лика и выбежала из их дома. Валера догонять невесту не стал. На следующий день он приехал с огромным букетом цветов просить прощения за своих близких, но с Ларисой Ивановной Лика увиделась после этого случая только на официальной помолвке, через полгода.

Москва, наши дни

Сейчас неприятные воспоминания нахлынули на нее и не давали сделать даже шаг к этому дому, к этой огромной квартире, к этим людям, которые ее унизили. Она не в первый раз приезжала к несостоявшейся свекрови после похорон Валеры, но всякий раз в памяти всплывал только тот вечер.

— Проходи, Лика, проходи, — засуетилась Лариса Ивановна. — Я сейчас чайку поставлю.

— Лариса Ивановна, не нужно. Я на минуточку.

— Ты все еще злишься на меня?

— Нет, с чего Вы взяли? Я уже все забыла.

— Зато я не забыла.

Грановская присела на диван и заплакала.

— Лариса Ивановна, успокойтесь, пожалуйста. Не надо.

— Я знаю, что ты ни в чем не виновата, мне просто удобно было кого-то винить в смерти сына. А оказалось, что он сам виноват. Я его избаловала, Митю потеряла. В итоге осталась совсем одна. Валере все было мало: женщин, денег, славы. Я воспитала нехорошего человека. Одна, да, я осталась совершенно одна.

— У Вас есть Митя. Он Вас простит. Ему просто нужно время.

— Митя? Не думаю. Да, ты же пришла за сувениром. Сейчас принесу.

Лариса Ивановна вышла из комнаты. Ее не было минут пять. Затем она вернулась с пустыми руками.

— Что такое? — спросила Лика.

— А его нет. Все время лежал на месте, а теперь нет.

— Хорошо, я пойду тогда. Спасибо.

— Вы же найдете еще что-то?

— Да, у меня остались его некоторые вещи, подарки. Обойдемся без кисти.

Лика не сомневалась, что Грановская не найдет кисть дома. Когда она садилась в машину, в стекло постучали. Лика вздрогнула. Она посмотрела на мужчину, который стучал, и немного успокоилась. Это был Митя.

— Привет, — сказала она, выйдя из машины.

— Привет. Ты зачем к нам приходила? Все никак не успокоишься? В следователя играешь?

— Мить, ты о чем? — спросила Лика.

— Не приходи к нам больше.

— Меня твоя мама позвала.

— Мама совсем с ума сошла. Ей кажется, что Валеру убили, что вокруг враги.

— Но Валеру действительно убили.

— Я не верю в это. Сам он себя угробил. Небось на наркоте сидел.

— Он не употреблял наркотики.

— Вся богема этим грешит. Я это точно знаю.

— Ладно, Мить, думай, как хочешь. Мне нужно ехать.

— Ты точно далеко не уедешь, если не прекратишь к нам лезть и копаться в грязном белье. Помер, да помер. Тебе чего?

— Твои слова звучат как угроза.

— Понимай, как хочешь.

Лика села в машину и двинулась с места, которое всякий раз приносило ей одно разочарование за другим. Тут она вспомнила про Кира, и снова слезы застили глаза. Ее жизнь стала другой, непонятной и опасной. Отовсюду сыпались угрозы, везде подстерегала опасность. Слова эксперта не выходили у нее из головы. Что все это может означать? Где Грановский? Кто похоронен вместо него? Где эта проклятая картина? Почему все это происходит? Кто убил Мишу? О Кире она старалась не думать. Все в ее жизни так резко изменилось, что мозг и сердце не успевали реагировать на эти события. Предательство Грановского ее не волновало, но от Кира, в которого она влюбилась по уши, Лика точно такого предательства не ожидала. Она решила поехать к Тане. Подруга позвонила и сказала, что она дома. В галерею Лике ехать не хотелось. Там можно было наткнуться на Кира. А его она видеть не желала. Лика заметила, что за ней постоянно следовала машина черного цвета. Сначала она не обратила внимания на автомобиль, но он упорно следовал за ее машиной. Лика попробовала проверить и свернула резко на светофоре на последних секундах. Машина отстала. Лика облегченно вздохнула, но уже через пару минут она снова увидела, что преследователь сзади.

— Это может быть и враг, но может быть и охрана. Вряд ли Кир отпустил бы меня одну разъезжать по Москве. Нет, это не из-за любви, как выяснилось. Все по делу. Погоня за звездой, — сказала она с горечью.

Таня вышла ее встретить у подъезда. Еще из машины Лика рассказала ей, что за ней хвост. Таня внимательно посмотрела на водителя и прикрыла рот руками. За рулем сидел Грановский.

— Так, пойдем скорее, — сказала она, не понимая, что сказать подруге. Она сама не разобралась: видение это было или он сам собственной персоной. Таня еще ни разу не видела на месте живого человека мертвеца. Значит, это был все же он? Или все же нет?

— Ты не рассмотрела водителя? — спросила Лика.

— Пойдем в дом, — торопливо сказала Таня и взяла подругу под руку.

Машина не уезжала. Кто был за рулем, оставалось загадкой.

— Так, садись и пей чай. Специально для тебя заварила, с травами, — сказала Таня, когда они зашли в квартиру.

— Тань, что происходит? Я уже ничего не понимаю. Я думаю, что Грановский жив.

— Я тоже так думаю. Тем более, что человек, сидящий за рулем преследующей тебя машины очень на него похож.

— Ты серьезно?

— Мне так показалось.

— Тань, за что он со мной так? Это что за игры такие? Неужели все дело в этой проклятой картине?

— Убивали и за меньшие деньги.

— Ладно я, а мать? Он подверг свою мать такому испытанию?

— Откуда ты знаешь? Вероятно, что она в курсе этого спектакля.

— Я поверить не могу. Ради чего это? Мне нужно как-то узнать, действительно ли он жив.

— И как ты это узнаешь? Эксгумацию второй раз затребуешь?

— Да кто пойдет на это? Нет, разумеется.

— Тогда как? Попроси своего подполковника что-то сделать. Мне кажется, что он в любом случае знает больше нас.

— Нет. Все кончено. Я его не хочу видеть. Мы навсегда расстались.

— В смысле? Вы ж еще и не сходились.

— Вот так бывает. Не сходились, а расстались.

— Рассказывай. Быстро. Я, как всегда, все узнаю последней.

Лика рассказала все, что произошло. Таня молчала. Она не знала, чем утешить подругу. Такого точно никто не ожидал. Кир выглядел влюбленным в Лику, Таня ему верила. Таня обняла подругу и вместе с ней поплакала.

— Ты не скучаешь по Мише? — спросила Лика.

— Я не знаю, что сказать. Он обманул меня, так терять легче. Я сильная. Я ничего о нем не знала, а, как выяснилось, я тоже была не единственная. Так что закрыли тему, не хочу больше ничего вспоминать. Да и не была я в него безумно влюблена.

— А я была, — заплакала сильнее Лика. — Я впервые так влюбилась. Вот что мне теперь делать?

— Мы подумаем. Обязательно подумаем вместе, что нам делать. Оставайся у меня. Хотя бы на эту ночь. Тут, конечно, охраны нет, но если что, вызовем полицию. Дверь не вышибут. Миша ставил — надежная. Даже пулю не пропустит. Никому ни при каких обстоятельствах открывать не будем. Оставайся, — попросила Таня и обняла подругу. Лика заплакала еще сильнее.

— Кирилл Андреевич, все под контролем. Она у Брент. Татьяна вышла ее встретить, а в подъезде дежурит наш человек. Там тихо, — сказал Вадим Говоров, которому было дано ответственное дело. Думаю, что ночевать она тут останется. Буду следить.

— Головой за Романову отвечаешь и всеми остальными частями тела.

— Я понял, товарищ подполковник.

— Понял — это отлично. Все докладываешь мне. Домой ее не пускать, если вдруг надумает. Нужно, чтобы она ехала в галерею или лучше у Татьяны останется.

— А как я ее не пущу, интересно? Мне же не велено светиться.

— Придумаешь что-нибудь. Что там с домом, где их держали?

— Проверили. Дом принадлежит Грановскому старшему.

— Опять пролет. Да что ж такое!

— Это означает, что там мог быть кто угодно. Хозяина-то нет.

— Ладно, будем следовать плану Б.

— А он у нас есть? — спросил Вадим.

— План Б есть всегда. Я на связи 24 часа. Не спи!

— Обижаете, товарищ подполковник.

Утром Лика вместе с Таней приехали в галерею. Таня осталась в холле раздавать поручения, а Лика проследовала в свой кабинет. На столе лежала почта и несколько записок. Одна из них сразу привлекла внимание. «Отдай то, что нам нужно. У тебя 48 часов. Время пошло с момента получения письма. Тебе позвонят, чтобы уточнить место встречи. Обойдемся без полиции. Иначе, все плохо для тебя закончится».

— Откуда вы знаете, момент получения письма? — тихо сказала Лика. — Когда же это закончится?

Она позвонила Тане и позвала ее на разговор. Таня прибежала и села напротив.

— Читай, — сказала Лика.

— Любовное послание от Кира? — усмехнулась подруга.

— Нет, от другого. У меня что-то стало очень много навязчивых поклонников.

— Ничего себе! — воскликнула Таня, прочитав записку.

— Ты там по своим каналам не можешь спросить у Миши, где эта чертова картина? — улыбнулась Лика.

— Это так не работает.

— А как это работает?

— А я и сама не знаю, — рассмеялась Таня.

В кабинет вошел Кир. На две минуты воцарилась тишина.

— Я пойду, мне надо работать, — сказала Таня. — А ты почитай записку!

Она в упор смотрела на Кира. Ее глаза, обращенные на него, были впервые холодными и злыми. Даже их цвет превратился из голубого в серый.

— Какую записку? — встревожился Кир. — Вы получили записку?

— Не я, а она. И вообще, расследуйте уже скорее это дело, а то твое присутствие тут нежелательно. Прости, я всегда буду на ее стороне.

— Таня, спасибо. Я все понял. Можно нам с Ликой поговорить?

— Сколько угодно, если она захочет с тобой говорить.

Таня вышла из кабинета и громко хлопнула дверью. В кабинете снова стало тихо. Говорить Кир не спешил, Лика тем более. Он пристально изучал записку.

— Когда и как ты ее получила? — наконец спросил он.

— С почтой час назад, — ответила Лика, не смотря в его сторону.

— Мы не нашли картину, не нашли того, кто хочет ее получить, не нашли убийцу ни Валеры, ни Миши. Пока.

— Зато с поисками других вещей у тебя проблем не возникло. Может, это все не твое?

— Ты о чем?

— Ловить преступников. Ловить девушек у тебя получается лучше.

— Лика, я хочу тебе сказать…

— Нет! Я ничего не хочу слышать, — закричала Лика. — Ты меня понял? И убирайся. Я буду взаимодействовать только со следователями, но не с тобой. Все, что нужно, я сделаю, только бы поскорее с тобой разойтись в разные стороны.

— Я тебя услышал. Но следствие пока идет, и преступники не пойманы, так что тебе придется еще посидеть под замком, если не хочешь снова попасть им в лапы.

— Я буду общаться только с Белозеровым. Это понятно?

— Да. Я позвоню ему. Он приедет. До встречи.

— Надеюсь, что она никогда не состоится, — прокричала Лика и отвернулась к окну. По ее щекам текли слезы. Она поняла, насколько глубоки были ее чувства к Киру. Ее мир снова рухнул, но теперь он попал в самую глубокую пропасть, откуда нет выхода. Мысли цеплялись за какие-то нелепые объяснения создавшейся ситуации, но эти хрупкие веточки ломались и не давали выбраться из черной пропасти. Все познается в сравнении. Валера даже трети ее сердца никогда не занимал, Кир же занял всю его территорию сразу и навсегда. Лика надеялась, что она когда-нибудь все же излечится от этой болезни под названием «Кирилл Вологдин». И слово «навсегда» изменится на слово «временно», но для этого нужно было это самое время. В один момент она вдруг поняла, что ей все равно, что случится далее в этой истории с Грановским. Она была готова к любой развязке.

В дверь постучали. Лика пригласила зайти и удивленно посмотрела на гостей. Это были друзья Грановского.

— Лика, мы не вовремя? — спросил Никита, увидев ее заплаканное лицо.

— Нет, почему же. Я почти всегда сейчас плачу. Нормально. У меня не жизнь, а катастрофа. Не обращайте внимания. Вас что сюда привело?

— Да мы, собственно, по поводу вечера памяти Валеры. Нужна помощь?

— Вечер памяти? Какой вечер? — искренне удивилась Лика.

— Ну, как же? Нам Лариса Ивановна сказала, что ты организовываешь вечер памяти Грановского. Она нас уже пригласила, — сказал Игорь.

— Ой, я совсем забыла. Да, конечно, вечер памяти, — вспомнила она уловку, к которой они прибегли, чтобы выяснить, дома ли находится вещь, которая мелькнула на записи с видеокамер.

Друзья с удивлением посмотрели на нее.

— Так что? Нужна помощь? — снова спросил Никита.

— А вы уверены, что он ему нужен? — спросила Лика.

— Ты о чем? — удивился Влад. — Мы что-то совсем не понимаем. Что нужно? Кому?

— Грановскому вашему. Памяти вечер. Нужен? Так, что это я? Не обращайте внимания. Сделаем. Я еще не смотрела распечатки, если нужна будет помощь, то я сразу позвоню. Кстати, у вас нет его картин? Он у вас не оставлял свои работы?

— Странный вопрос. Все его работы были или в его мастерской, или в твоей галерее. Он же все тебе на хранение отдал. Нет их и у матери. Даже нам ничего не дарил никогда. Кстати, это очень обидно, — сказал Никита.

— Ты была в его мастерской? — спросил Влад.

— Была, там нет ничего, — задумчиво ответила Лика.

— Все ясно. Мы тогда пойдем, — неуверенно сказал Игорь.

— Нет, я вас сейчас направлю к Татьяне. Она занимается разного рода мероприятиями. Вот она и скажет, какая от вас помощь потребуется.

Лика при них набрала номер подруги.

— Таня, сейчас к тебе придут друзья Грановского. Обсуди с ними планы по проведению вечера памяти.

— Лик, какого на фиг вечера памяти? Ты там в своём уме? Мы же ничего такого не планировали!

— Тань, обсуди с ними посильную помощь. Я тебя прошу. Мы сделаем вечер памяти Грановского. Утверди дату и время. Мы с тобой потом все обсудим конкретнее.

— Дату на какое число планировать? — недовольно спросила подруга.

— На ближайшее. Смотри по размаху мероприятия. Как успеем, так и ставь дату, вызови прессу, подключи нашу пиар компанию.

— Я позже к тебе загляну.

Год назад, Москва

— Ты же знаешь, я не люблю светские вечеринки, — недовольным тоном сказал Валера.

— Ты у нас человек публичный, знаменитость, потерпишь. Не так часто все это случается, — ответила ему Лика.

— А без этого никак?

— Нет. Мероприятие посвящено твоей успешной выставке в Париже. Будут известные люди. Мы проведем мини-аукцион. Я пригласила Кару. Это же твоя любимая певица.

— Лика, спасибо, конечно. Но давай договоримся, что такие вечеринки будут нечастыми.

— Согласна. Я не хочу отрывать тебя от работы. Что ты сейчас пишешь?

— Сейчас? Ничего.

— Как это?

— Нет вдохновения. Я хочу отдохнуть несколько месяцев, а потом начать. Я обещал Никите помочь, он уже второй месяц в больнице лежит.

— Я знаю, что он попал в дтп. Очень сочувствую. Только чем ты ему поможешь? Не понимаю.

— Лика, это наши, мужские дела. Тебе не нужно вникать в суть.

Лика отвернулась. Ей не понравились слова Валеры. Он не подпускал ее к своей жизни. Она всегда была на расстоянии вытянутой руки. Единственное, что ее успокаивало, так это то, что прошло не так много времени с того момента, как они начали встречаться. Она надеялась, что со временем все изменится. Слишком рано она стала предъявлять права на откровенность во всем.

Вечеринка удалась на славу. Были все друзья Валеры, даже Никиту привезли на коляске, чтобы он тоже мог присутствовать. Когда Кара спела все свои хиты, она произнесла речь, поздравляя Валеру. Он внимательно ее слушал, и глаза его загорелись таким блеском, что Лика испугалась. На минуту ему показалось, что он ей сделал какой-то знак. Лика напряглась. Она стала следить за ними. Кара выпила бокал шампанского и сделала знак охране, собираясь уходить. Лика специально отошла от Валеры подальше, чтобы спокойно проследить, что будет дальше. Валера осмотрелся по сторонам, удостоверившись, что никто не смотрит на него, что Лики поблизости нет, и вышел во двор вместе с певицей. Лика потихоньку прокралась за ним. Он стоял у машины, куда уже села Кара. Она протянула ему что-то, и он поцеловал ей руку. Машина ехала, а Валера еще несколько минут смотрел ей вслед. Лика почувствовала неладное. Она вернулась в галерею, чтобы Валера ничего не заметил. Теперь у нее была одна цель — посмотреть, что она положила ему в карман. Лика нервничала. Наконец, Валера пригласил ее на танец. Вечер близился к завершению. Она незаметно протиснула свою руку ему в карман и нащупала карточку. Быстро переложив ее в свой кармашек, она высвободилась из его объятий.

— Мне нужно в туалет. Я скоро.

— Ты сегодня домой? — вслед крикнул Валера.

Лика уже все поняла. Она забежала в туалет и достала карточку. Там был адрес певицы.

Лика вернулась и увидела, что Валера пил кофе за столиком у окна. Она подошла к нему и положила карточку на стол.

— Что это? — спокойно спросила она.

— О! Откуда это у тебя? Я выронил?

— Я задала вопрос, ответь, пожалуйста.

— Это адрес Кары. А что?

— А что? Ты спрашиваешь? Зачем она дала тебе свой адрес?

— Она захотела купить несколько картин и сказала, чтобы я их привез прямо домой.

Лика видела, что он мастерски врал.

— И время, которое на карточке написано зачем?

— Я не знаю. Ты чего на меня накинулась? Взяла и написала. Я даже и не понял.

— Да все ты понял. Это сегодня в 23.00? Ты картины ей повезешь ночью? Ты меня за дурочку принимаешь?

— Лика, успокойся. Я ничего не просил у нее. Она попросила проводить до машины, я проводил, она мне в последний момент сунула в карман свой адрес. Я в чем виноват? Я никуда не собираюсь. Мы сейчас едем домой и проводим эту ночь с тобой.

Лика поверила, но в память этот случай врезался.

Москва, наши дни

Лика никак не могла вникнуть в работу. Им предстояло сделать выставку на следующей неделе, к ней уже было все готово, остались несколько незначительных деталей. Теперь по глупости Тани нужно было еще впихнуть куда-нибудь это мероприятие. Надо же было ей ляпнуть. Лика была не готова ничего организовывать. Без Миши было совсем тяжко. Он раньше занимался на пару с Таней всеми этими вопросами. Теперь ей предстояло все делать самой. Нужна была еще одна помощница. Точно. Нужно Тане предложить найти хорошего специалиста. Лика закрыла лицо руками. Все, что она думала и делала, все шло через призму ее очередной трагедии. Мало того, что ее жизни угрожала опасность, так еще и Кир ее бросил. Просто бросил. В голову не укладывался весь этот пошлый сюжет. Так банально, так подло. Она снова расплакалась. Таня заглянула в кабинет.

— Ты как? Что опять в слезах?

— Да так. Грустно.

— Лика, перестань. Тебе нужно осознать, что его больше нет в твоей жизни. Да, так случается.

— Вот ты сейчас думаешь, что ты меня успокоила? — заплакала Лика еще сильнее.

— Эй, подруга, ты чего? Я стараюсь тебя взбодрить. Перестань плакать.

— Взбодрила. Ладно. Иди домой, уже поздно. Что там с мероприятием?

— Когда успокоишься, взгляни на план. Я поехала домой. Там родители всполошились, сидят уже у меня дома. Как узнали? Я ничего им не сообщала.

— Что нас похитили? Ты рассказала?

— Что ты! Это было бы вообще вселенской катастрофой. Про Мишу узнали. Так что поехала все подробно рассказывать.

— Что рассказывать собралась? Мы и сами ничего не знаем.

В кабинет постучали. Таня обернулась и увидела Кира.

— Ты зачем тут? Ей уже хватит. Работу свою с Петровки можешь делать или где там у тебя кабинет подполковника располагается, — накинулась на него Таня.

— Таня, добрый вечер. Мой водитель тебя отвезет домой. Я могу поговорить с тобой, Лика?

— Иди с бабами своими разговаривай, — не унималась Таня.

— Я по делу. Вопрос очень важный.

— Если не знаешь, кто за нами охотится, приходи в другой раз, — отрезала Таня.

— Тань, езжай домой. Поздно уже. Со мной тут ничего не случится. Мы взрослые люди, мы будем говорить только по делу. Езжай, я в порядке, — тихо сказала Лика.

— Звони, если что. Я бы ему не доверяла.

Таня вышла из кабинета, наступила тишина. Никто из них двоих не торопился ее нарушить.

— Ты зачем приехал? — не выдержала Лика. — У меня тут охраны хватает.

— Я приехал поговорить по делу.

— По делу? Я слушаю.

— Это правда, что вы устраиваете вечер памяти Грановского?

— Правда.

— Чья была идея?

— Это получилось случайно. Мы смотрели видео с камер наблюдения и увидели, что у человека из кармана торчал один сувенир Валерин. Вот решили проверить и придумали, что нам эта вещь нужна для выставки. Иначе его мать могла бы нас даже не слушать.

— Ты понимаешь, что сейчас этого делать никак нельзя?

— Чего именно?

— Здесь нельзя устраивать никаких мероприятий. Вы толпу сюда хотите привести? Да вы просто тогда дайте объявление в газету, что можно прийти и убивать.

— Я же сказала, что получилось спонтанно, непреднамеренно. Я не могу ничего отменить.

— Почему?

— Пригласительные уже Таня сегодня разослала.

— Ты могла со мной это согласовать?

— Мне каждый шаг с тобой согласовывать теперь? Очень не хотелось бы.

— Каждый — не нужно. Я вот, что подумал. С одной стороны — это идея. Мы можем этот шанс использовать, чтобы проследить и поймать преступников, если они, конечно, сюда явятся. Нужно пустить слух, что нашлась какая-то странная картина Грановского, которую никто не узнаёт. И что она будет выставлена на этом мероприятии.

— Ты вообще хоть что-то узнал? Чем вы там занимаетесь?

— Мы сейчас допросили всех, кто работал в хранилище. Есть одна нервная тетка, которая больше всех трясется. Именно она, по моему мнению, впустила в хранилище посторонних. Если узнаем, кто с ней был связан, то может и получится что-то с картиной. Только я совсем не уверен, что все эти преступления дело рук одного человека. Мне кажется, что тут две истории. Ты знаешь, с кем тебе изменял Грановский?

— Нет. Не знаю. Я не слежу за теми, с кем мне изменяют мои мужчины. Я только видела после его смерти следы присутствия женщины в его мастерской. Откуда мне знать, может там каждый вечер были разные женщины!

— Плохо. Тут ниточка рвется.

Кир не стал развивать тему. Он понял намек в свой адрес. Сейчас говорить об этом не было никакого смысла. Лика отвернулась и замолчала.

— Спокойной ночи, — наконец сказала она. — Я буду ложиться. Уходи.

— Я буду в холле. Сегодня моя очередь дежурить. Когда мероприятие?

— Посмотри, документы на столе.

— В следующую субботу? Хорошо. Успеем подготовиться.

Лике не спалось. Она вышла в холл. Кир сидел на диване и что-то читал в телефоне. Он почувствовал, что в комнате кто-то есть. Это точно была она. Его сердце екнуло, но он не сделал ни одного движения, он даже старался не моргать.

Лика стояла у двери и смотрела на него, замерев. Ей казалось, что ее сердце даже биться перестало.

— За что ты со мной так? За что? Я же тебе верила, — шептала она, а слезы полились неконтролируемым потоком.

— Почему ты не спишь? — спросил он, не поворачивая лица к ней.

Лика быстро утерла слезы, она старалась говорить ровным и спокойным тоном, но голос предательски дрожал.

— Я боюсь, — услышал он ее чужой и бесцветный голос.

— Не бойся, с тобой больше ничего не случится. Тебя хорошо охраняют. И потом, пока картина не найдется, убивать тебя нет никакого смысла. Они ведь думают, что Грановский спрятал ее у тебя, что ты в курсе, где она. У меня возник гениальный план, мы уже воплощаем его в действие.

— Я не этого боюсь, — сказала Лика.

Кир встал с дивана и медленно пошел к ней.

— Лика…

— Стой там и не подходи ко мне, — спокойно сказала она. — Не нужно. Ты выполняешь свою работу, я это понимаю. А больше ничего не нужно.

— И все же…

— Нет, — снова перебила его Лика. — Ты бездушный и жестокий человек, впрочем, как и все мужчины. Всем вам что-то нужно, чего вы и сами не знаете. Я хочу только одного — чтобы эта история скорее закончилась, и ты исчез из моей жизни навсегда.

— Ты говорила, что полюбила меня, что впервые в жизни испытываешь такие чувства.

— Забудь все мои слова. Меня в жизни много раз использовали. Я с тобой забыла, что такое мужчины. Я расслабилась. Вы — самый подлый и бездушный пласт человечества, живущий только по своим правилам и в свое удовольствие. Я ненавижу тебя и всех вместе взятых. Ложь. Этой жизнью правит ложь. Вами она правит. Я пришла в себя. Теперь я вспомнила, что вы из себя представляете, со мной все в порядке. У меня только одна просьба.

— Какая? — тон Кира стал тоже бесцветным.

— Можно со мной до конца побудут Белозеров или Сергей? Я не хочу тебя видеть. Мне не нужны твои ночные дежурства. Я не хочу отвлекать тебя от твоей личной жизни.

— Лика, постой.

— Я все сказала. Я пойду спать. Уже поздно.

— Блин! Да что за бред! — крикнул он, но Лика уже этого не услышала.

Утром в галерею Кир вызвал Сергея и Белозерова. Они пили кофе, который им приготовила Таня, и хмурились. Сергей не выспался а Белозеров был просто не в духе.

— Что там у нас? — спросил он.

— У меня созрел план, и мы его будем исполнять. Я всю ночь думал, как это мероприятие повернуть так, чтобы оно стало приманкой. И я придумал. Таня, ты можешь позвать сюда Лику? Она, наверное, уже проснулась.

Лика не только проснулась, но и успела немного поработать. Она вышла в холл, следователи ее поприветствовали, Кир ограничился кивком головы.

— Лика, скажи, пожалуйста, кто из друзей Грановского может написать картину для эксперимента?

— Картину? Даже не знаю. В детстве они все четверо ходили в художественную школу, но этим, кроме Валеры, заниматься серьезно никто не стал, вроде бы. Если нужно, я позвоню им. Что сказать?

— Так и спроси, кто сможет? Нам нужна помощь.

— А почему именно они? Тут только свистни — полчища художников набегут. Зачем просить дилетантов? — удивился Белозеров.

— Так нужно для дела. Когда все свои, то есть система. И потом, у меня есть кое-какие подозрения. Лика, кто у вас занимается пиаром?

— Таня и занимается, — спокойно сказала Лика.

— Позови ее, мне нужно с ней поговорить.

— Хорошо. А вон Саша. Саша! Пригласи сюда Татьяну, пожалуйста.

Таня прибежала через минуту.

— Таня, нужно так организовать пиар-кампанию этого мероприятия, чтобы народу было много. Это первое. И второе — каждый из приглашенных должен знать, что в конце мероприятия всех ждет сюрприз. И он грандиозный. Как-то намекни, что будет выставлена картина, которую все ищут. Только без уточнения: Валерина или еще какая-то. Ты поняла?

— Да, конечно. Сделаю.

— Спасибо. Лика, звони друзьям. При мне. И на громкой связи. Пригласи их всех сюда. Встречу назначь на 15.00.

Лика на удивление сразу дозвонилась всем троим и сказала, что полиция их ждет на разговор в галерее в три часа дня. Кир внимательно слушал их голоса.

— Что скажете, Кирилл Андреевич, — спросил Сергей.

— Все волнуются. Абсолютно у всех неестественный тон и голос подрагивает. Боятся? Чего?

— Это не очень приятно, когда вызывает полиция, — покачал головой Белозеров.

— Я больше не нужна? Можно мне идти работать? — спросила Лика.

— Ты можешь остаться тут, — сказал Кир.

— Нет, — отрезала Лика и удалилась.

— Что? Совсем плохо? — спросил Сергей. — Она на Вас злится?

— У нее есть повод, — ответил Кир. — Я не хочу об этом говорить.

Сергей удалился, а Белозеров пожал плечами.

— Я, конечно, еще тот советчик, но я попробую сказать Вам кое-что, — сказал он.

— Не стоит, я в порядке.

— Нет, Кирилл Андреевич, не в порядке. Я тоже неплохой психолог. Я вот, что Вам скажу. Женщина — она как факел. Пока она горит, и тебе дорогу видно, как только она погасла — ты будешь блуждать в темноте в одиночку. Поверь, я дело говорю. Обидел — повинись. Не нужна она тебе — поговори. Мы ж все люди.

— Тебе бы, Матвей Ильич, книги писать, а ты преступников ловишь, — усмехнулся Кир.

— Ушел от темы, значит, точно обидел. Ладно, ваше дело. Что там у нас по плану? До трех я свободен?

— Всю информацию я тебе уже кинул, Сергей пусть останется в галерее. Ты можешь ехать домой и собираться. Сегодня ты летишь в Питер.

— Зачем?

— Там все написано. Приступаем к моему плану прямо сейчас.

Белозеров предполагал что-то в таком роде. Прокатиться в Питер сейчас для него — глоток свежего воздуха. В доме творилось нечто. Гости приехали именно в марте, а не в июле или июне. Теща постоянно была всем недовольна, а тесть просил играть с ним в домино каждый вечер. Он знал, что на него Кирилл возложил ответственную миссию — понять, кто впустил в хранилище непрошенных гостей, а там уже и выяснить, что это за гости, подтолкнуть немного питерских следователей. Хотя, Кирилл предупредил, что цепочка может растянуться до огромных размеров. Заплатить десятку человек — ничто по сравнению со стоимостью картины. Миша хорошо хранил свои секреты. Кирилл сам проверил его компьютер и телефон вместе со специалистом. Там ничего не было: ни переписок, ни намеков, ни подозрительных людей. Он проверил всех. Это растянулось на неделю, но все люди из списка его телефона были реальными родственниками и друзьями. Даже клиентов в этом списке не было. Кирилла это навело на мысль о другом телефоне, рабочем. И он был. Таня это подтвердила, но найти его так и не удалось. Проверили его дом, офис, дачу, второй дом бывшей жены — телефона не было.

Белозеров вышел на улицу, порадовался уже почти весеннему солнцу и, радостно насвистывая, направился к машине. На стоянке он вдруг резко остановился и замер. Он увидел Таню, которая с кем-то разговаривала и размахивала руками. Самое главное, что он никак не мог увидеть того, с кем она говорила. Наконец она успокоилась, махнула рукой и направилась к своей машине. Белозеров еще раз огляделся и бросился за ней. Она была бледна и взволнована. Он постучал в окошко. Таня вздрогнула и опустила стекло.

— Доброе утро, — сказал Белозеров.

— Доброе, — тихо сказала Таня.

— А с кем это Вы сейчас тут так эмоционально говорили? Я никого не видел.

— Я? Ни с кем! Вам показалось.

— Да? Как это? Я слышал, как вы говорили о Лике, только с кем?

— Матвей Ильич? Я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь.

— Я сама с собой разговаривала. Не было там никого. Я просто в шоке от поступка подполковника.

— А что он такого сделал? — удивился Белозеров.

— Что сделал? Аа, это к делу не относится. Это личное. Извините, что Вас напрягла. Я так часто выплескиваю эмоции.

— И насколько это у Вас часто? — поинтересовался майор.

— Не настолько, чтобы прямо сейчас звонить в психушку. Извините, я очень тороплюсь.

Белозеров отошел от машины и пожал плечами.

— Женщины! Кто их поймет, тот станет властелином мира.

Таня содрогнулась, вспомнив, что ей пришлось пережить. На нее шли с улыбками два покойника и махали ей руками. Валера снова был с картиной, но она была повернута к нему, Таня не увидела, что на ней написано. Миша держал в руках ключ. Что это был за ключ, Таня тоже не поняла.

— Ну? И что мне от вас толку, кроме ужаса? Хоть чем-нибудь бы помогли мне и Лике. Призраки бестолковые!

Эту эмоциональную речь и услышал Белозеров издалека. Он не все слова расслышал, иначе, точно бы позвонил куда следует.

Галерея, 15.00

Все трое друзей Грановского сидели на диване в холле и ждали Кирилла. Он приехал ровно в три часа и вошел в галерею. Лику он увидел сразу. Она улыбалась молодым людям и угощала их кофе.

— А вот и Вологдин Кирилл Андреевич, — сказала она.

— Добрый день всем. Лика, можешь начинать. Я послушаю.

— Ребята, у меня важный вопрос: кто может написать картину для вечера памяти Грановского?

— Странный вопрос. Очень странный, — сказал Влад. — Ты за этим нас сюда позвала?

— А что не так? Вы же сказали мне, что поможете всем, чем можете.

— Вот именно — всем, чем можем, — сказал Никита. — С чего ты взяла, что мы можем написать картину?

— Наверное, с того, что вы все этому учились наравне с Грановским. И ты, я это знаю, тоже пишешь. Для себя, редко, но пишешь. Мне Валера говорил. И Влад может, это я тоже знаю. Я была у тебя на даче. Там все картины на стенах — твои.

— Ты это поосторожнее картинами называй! — рассмеялся Влад. — Мазня, но мама в восторге, вот я и дарил ей на каждый день рождения по картине. Хобби.

— А ты, Игорь? — спросила Лика.

— Я давно этим не занимаюсь.

— Но ты единственный из всех, кто законил художественную школу вместе с Валерой.

— Нет, не единственный.

— В смысле?

— Никита тоже закончил, но другую. Из нашей он ушел на последнем курсе.

— Почему? — спросила Лика у Никиты.

— Это мое личное дело, — спокойно ответил он.

— Никита, сделай, пожалуйста, одолжение. Напиши картину. И вы тоже. Это будет вашим подарком Валере. Я их так и оставлю тут, в галерее на память.

— Сколько у нас времени? Ты же говорила, что на следующей неделе состоится это мероприятие.

— Столько и времени. Не нужно шедевров. Просто от души. Идет? — спросила, улыбаясь, Лика.

— Хорошо, мы свободны? — спросил Игорь.

— Если у подполковника нет вопросов, то да.

— У подполковника нет вопросов, до встречи на мероприятии, — сказал Кир.

— А Вы тоже поклонник творчества Грановского? — усмехнувшись, спросил Никита.

— Еще какой! — задумчиво ответил Кир.

Молодые люди ушли, а Лика начала убирать чашки с кофейного столика.

— А ты молодец! Все даже лучше, чем я задумал, — сказал Кир.

— Что именно?

— То, что они все будут писать. Это идеально.

— Это была импровизация.

— Зато какая! Лика, я бы хотел с тобой поговорить.

— Мне некогда. Работы много. Извини. Это по делу?

— Не совсем.

— Тогда точно нет. До свидания.

Кир вздохнул, подождал, пока Лика скроется из вида, и вышел из галереи. На улице он позвонил Сергею. Сергей заверил его, что через минуту будет на месте. В душе у Кира гремел гром, и сверкали молнии, точно такие же, как и в ночь знакомства с Ликой. Все их отношения начались с обмана. Она точно никогда ему этого не простит. Он сам себе этого не мог простить. И в итоге он ее потерял. Кир боялся даже думать об этом. Лика была так близка и так недосягаема, что он зажмурился. Он сел за руль и протер глаза. Они были мокрыми. Кир потряс головой. Такого он за собой не замечал.

7 марта, день памяти Грановского, галерея

— Таня, где картины, которые принесли друзья Валеры? — крикнула Лика.

Утро было просто сумасшедшим. Подготовка к вечернему мероприятию шла всю неделю, и вот сегодня оказалось, что многое еще не готово. Таня повела Лику в хранилище.

— Я их не видела еще. Вот они.

— Давай посмотрим. Саша, расставь их, пожалуйста, все вместе пока на полу. Я прикину, как их повесить на стену: вместе или порознь.

— Они подписаны? — спросила Таня.

— Я не вижу подписей, — сказал Саша.

— Хорошо, расставляй, — скомандовала Лика.

Когда три картины оказались в поле зрения девушек, наступила пауза. Лика со страхом смотрела на Таню. Подруга, наоборот, старалась не смотреть в ее сторону. Она впилась глазами в одну из картин, на нее же смотрела и Лика.

— Приплыли… это кто-то из них? — спросила с ужасом в голосе Лика.

— Лика, не паникуй. Они все вместе учились, возможно, просто скопирован стиль. Они же художники. Тут только похожий стиль. Это не те картины, которые тебе подкидывались.

— Дай мне телефон, я свой в кабинете забыла.

— Ты кому хочешь звонить? У меня нет номеров этих товарищей, — сказала Таня.

— Да. Конечно. Я пойду.

— Я с тобой. Ни за что не пропущу это.

Лика набрала первого Игоря.

— Игорь, привет. Я хотела спросить, почему вы не подписали свои картины. Это намеренно.

— Да. Пусть Валерка сам определит, где чья. Он любил загадки.

— Так которая твоя? «Капли росы»?

— Нет. Моя «Зима в маленьком городе».

— А «Капли росы» чья?

— Не было такой.

— В смысле? Ты видел остальные?

— Видел.

— И?

— Никита написал портрет Грановского. Кстати, классно вышло! А Влад «Девочка с мячом».

— Здесь нет никакой портрета. У нас три картины в вашей упаковке: «Девочка», «Зима в маленьком городе» и «Капли росы».

— Как это?

— Ты у меня спрашиваешь? Кто отправлял картины?

— Мы вместе и отправляли. Приехали к Никите и оттуда курьер их забрал. Я сам видел.

— А кто упаковывал?

— Мы вместе заворачивали в бумагу. Курьер только перевязал их веревкой, чтобы тащить было удобно. А что за картина?

— Я сейчас Владу позвоню. Может он в последний момент решил поменять картину?

Лика запаниковала. На мазню Влада «Капли росы» была не похожа. Это была точно картина Грановского. Его прием рисовать воду в каплях спутать ни с кем было просто невозможно.

— Влад, привет. Не отвлекаю? — спросила Лика.

— Нет. Я дома. Паузу взял на работе. Сегодня тяжелый день. Хочу морально подготовиться.

— Игорь мне сказал, какие картины чьи. Твоя точно «Девочка с мячом»?

— Да. Я люблю фигуры рисовать, у меня это лучше всего получается. А до таланта Валерки мне далековато. А что такое? Не привезли еще картины?

— Привезли, но картины Никиты там нет.

— Как это нет? — в голосе послышалось волнение.

— Вместо нее «Капли росы».

— Какие еще «Капли росы»? Никто не писал такого. Я картины ребят видел. Никита портрет Валеркин нарисовал, а Игорь «Зима… чего-то там».

— Эти две есть, а портрет кто-то заменил.

— Ничего не понимаю. А Никиты картина где?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Да, Лика, у тебя. В твоей галерее творится черт знает что. То убивают, то воруют.

— Мы запаковали свои три картины. Остальное случилось уже в галерее. Это точно.

— Хорошо, я разберусь.

— Разбирайся, — рявкнул в трубку Влад и отключился.

— И чего он так разошелся? Не Ван Гога же потеряли. Сам свои и друзей картины мазней всегда называет, — удивленно сама себе сказала Лика.

— Итак, что мы имеем? — пыталась собраться с мыслями Таня. Она пока не торопилась говорить подруге, что видела призраков.

— Нужно звонить Вологдину. Сама сделаешь? Он все равно будет тут, так пусть приедет раньше.

— Мне кажется, что он уже здесь, я слышу его голос.

Лика закрыла глаза. Весь этот день был для нее пыткой, она боялась, хотя понимала, что в галерее сегодня будет больше полиции, чем гостей.

— Тань, я боюсь.

— Я тоже. Только ты верь ему, просто верь.

— Какое прекрасное и незнакомое мне слово!

— Лика, может, ты просто с ним поговоришь?

— О чем?

— Обо всем. Ты же не даешь ему объясниться.

— Таня, я хочу таких отношений, где не нужно будет без конца объясняться.

— Я понимаю. Только у вас отношений еще как таковых и не было. Мало ли что он скрывал и не хотел пока тебе рассказывать?

— Ты серьёзно сейчас? У них всегда есть еще кто-то. Так не бывает, чтобы одна и на всю жизнь. Я понимаю еще семейные пары, где жена выносит мозг мужу много лет, и он вдруг к кому-то прикипает, но у нас все только начиналось. И о чем тут говорить?

— Так. Давай сосредоточимся на сегодняшнем вечере. Сейчас придут из салона. Ты готова?

— Да. Пусть приходят. Пока будут делать прическу, доделаю все, что можно онлайн.

В дверь постучали.

— Открыто, — крикнула Таня.

— Что у вас тут случилось? — спросил Кир и вошел в кабинет.

— Сам смотри!

— Еще один Грановский? — усмехнулся Кир.

— И чему ты радуешься? — спросила Лика.

— Нет. Я не радуюсь. Просто все идет по плану.

— По чьему плану? Преступников или твоему? — спросила Таня.

— Преступников, разумеется.

— Грандиозно.

— Распорядись повесить эту картину с левого края, — попросил Кир. — Там удобнее всего делать засаду.

— Хорошо. Это все? Ко мне стилист приехала. Я ухожу.

— Разумеется, вы должны навести красоту.

— Красота у нас и так есть, жаль, что кое-кто этого не замечает, — сказала Таня.

— Замечает. Еще как.

Кир вышел из кабинета, а в него ворвался помощник.

— Девушки, чего молчите? Куда центральные картины вешать? — спросил он.

— Пойдем, Алекс, я все тебе покажу, — сказала Таня. — Мой стилист все равно еще не подъехал.

Вечер наступил, и в галерею начали приходить гости мероприятия. Играла спокойная музыка, на столиках стояли фрукты и шампанское. В самом центре висело фото Грановского. Вокруг можно было наблюдать его работы. Лариса Ивановна стояла возле портрета и плакала. Митя тоже был тут.

Все началось с видеофильма о Грановском, который делала сама Лика. У нее было много видео и фото с выставок, аукционов и личной информации. Себя она намеренно удалила со всех кадров. Там был только он. Момент получился очень трогательный и волнующий. Лика заметила высокую брюнетку, которая плакала во время фильма.

— Ты не знаешь, кто это? — спросила Лика у Тани.

— Впервые вижу, но, вероятно ярая его поклонница. Но последить за ней нужно. Вдруг это дама Х?

— Тань, а это что за картина? Я ее не помню, — вдруг сказала Лика. Они стояли прямо перед картиной, на которой было изображено морское побережье с девушкой, стоящей на берегу.

— На тебя похожа. Откуда она?

— Понятия не имею. Ладно, завтра проверю по каталогу.

К ним подошел Кир.

— Все нормально? — спросил он.

— Не подходи ко мне! — ответила Лика и ушла в центр зала.

— Ну, а ты как хотел? — поджала губы Таня. — Все логично.

— Я никак не хотел. Потерпите, сегодня все должно закончиться.

— Думаешь? Хотелось бы. Надоело быть зайцем, за которым гонится волк.

— Думаю, что да. Уверен.

В зале стали произносить речи. Выступающие утирали слезы, восхищались талантом безвременно ушедшего Грановского. Наконец, к картинам, где выстраивались выступающие вышел Кир.

— Он говорить собрался? — удивилась Лика.

— Сейчас увидим.

— Леди и джентльмены, добрый вечер. Я не имел чести знать великого художника, но с работами его познакомился очень подробно. Действительно, жаль, когда уходят такие молодые таланты, которые еще долго могли бы радовать этот мир своим искусством. Его любили поклонники, родные, его невеста, друзья. Именно они подарили вот такой потрясающий подарок своему ушедшему другу. Только посмотрите на эти картины. Я не эксперт, но они прекрасны, как мне кажется. Ему было бы приятно. Но тут есть один сюрприз, который сейчас вас очень удивит, а кого-то даже шокирует. Готовы?

В зале воцарилась абсолютная тишина.

— Что он задумал? — прошептала Таня на ухо Лике.

— Понятия не имею.

— Посмотрите снова на эти три картины. Это и есть подарок трех друзей детства.

Все зааплодировали.

— И это то, то сейчас вас шокирует.

— Что именно? Говорите уже! Мы ждем! — крикнул кто-то из публики.

— Одну из этих картин написал сам Грановский. Как думаете, какую?

— Грановский? А почему она висит, как подарок друзей? — спросил мужчина, стоявший ближе всех к Киру.

— Вот эта — она называется «Капли росы».

— И что тут удивительного? — спросил Митя.

— То, что ее написал наш известный художник, совсем не удивительно. Удивительно то, что он написал ее за эту неделю.

В зале стояла такая тишина, что слышны были малейшие шорохи и вздохи. Потом началась сутолока. Кир строго следил за теми, кто стоял в зале. Он увидел, как один из присутствующих пытался пробраться сквозь толпу к выходу. Кир не волновался. Там этого человека уже ждали.

К нему подбежала Лика.

— Грановский? Он жив? Я была права? Скажи хоть что-то.

— Лика. Не сегодня. Ты все узнаешь, но не сейчас. Сейчас объявите, что гостей просят удалиться. Сама запрись в своем кабинете и носа оттуда не показывай. Не открывай до утра никому, даже мне.

— Еще не все закончилось?

— Нет. Это только первая часть Марлезонского балета.

— А что во второй?

— Я и сам толком не знаю, но думаю, что совсем скоро все разъяснится. Иди. Проверь все ли в твоем кабинете нормально. Хотя, стой. Я пойду с тобой.

— Пойдем, проверяй, — согласилась Лика. Она была в смятении и отчаянии. Кир был рядом, но так далеко, что казалось они на разных планетах. Она не понимала, как себя вести, что говорить и что делать. Это ее мучило и не давало расслабиться, а если еще учитывать накал ситуации, то дело представлялось безнадежным во всех отношениях. Ей был интересно, кого взяли следователи. Неужели, это был Грановский. Тогда многое вставало на свои места.

Они вошли в кабинет, Кир заглянул во все закоулки, за шторы, под диван.

— Мне не нравятся смежные входы, — сказал он.

— А что я могу поделать?

— Как открываются двери?

— Все только отсюда.

— Тогда еще куда ни шло. Я удаляюсь. Мне нужно громко отсюда удалиться.

— Ты уйдешь?

— Нет, я зайду с черного входа, но сделаю вид, что ушел. Нас тут остается много, так что ничего не бойся. Главное, не выходи отсюда. Ты меня поняла?

— Да. Поняла. А ты не можешь остаться тут?

— Нет. Не могу.

— Тебе же не обязательно самому ловить преступников?

— Лика, давай не сейчас. Пусть все будет так, как есть.

— Да. Я понимаю. Все будет именно так, как есть. Уходи.

Кир в эту же минуту вышел из кабинета и снаружи подождал, пока Лика закроется на несколько оборотов.

— Это пытка какая-то, — прошептал он и вышел в холл.

В холле его встретила Таня.

— Ты что тут делаешь? — удивился он.

— Я сейчас ухожу, хотела тебе только сказать кое-что.

— Что именно?

— То, что ты подлец и негодяй.

— Я тебя понял. Еще что-то?

— А этого мало?

— Нет. Я думаю, что достаточно. Таня, я не хочу…

— Да плевать мне на то, чего ты там хочешь или не хочешь. А вот на Лику мне не плевать. И знаешь, что я тебе скажу?

— Даже не представляю.

— После того, как ваша операция закончится, даже близко к ней не подходи. Ты же врал ей с самого начала! Ты за нами следил! Думал, что это мы увели картину? И решил все свое обаяние продемонстрировать, чтобы она в тебя влюбилась? Знаешь, это жестоко.

— Таня, давай не сейчас. Группа ждет, пока мы выйдем отсюда.

— Нет, Кир. Сейчас. Потому что я больше тоже с тобой не хочу встречаться.

— Таня, не все можно сразу объяснить.

— А ты попробуй, мы же люди. Ты умеешь говорить, я умею слушать.

Телефон настойчиво прервал их разговор.

— Прости, я не могу больше разговаривать. Уезжай срочно домой, — сказал он.

Таня ничего не ответила, она развернулась и выскочила из галереи. Кир кивнул одному из группы, тот быстро сел в машину и поехал за Таней.

В галерее наступила тишина. Лика даже не собиралась ложиться спать. Она заперла дверь и села возле нее, чтобы услышать то, что должно было произойти. Она понимала, что все это была импровизация, никто не был уверен, что именно в эту ночь все разрешится. Но Кир хорошо знал, что преступники доведут дело до конца, так как он в своей речи явно дал понять, что с картиной все уже понятно, ее нашли и скоро отвезут туда, откуда ее украли. Он надеялся, что не ошибся. Тот, кого они взяли, к краденой картине, скорее всего, никакого дела не имел. Кир уже все понял. Он вдруг услышал крадущиеся шаги.

— Приготовились, — сказал он Сергею, который находился рядом с ним в укрытии.

Они увидели, как человек подбежал к картине и быстро стал снимать ее со стены. Ножом он вырезал ее из рамки, и тут во всей галерее включился свет. Кир подошел к тому, кто пытался украсть картину и снял капюшон.

— Добрый вечер, мисс, — сказал он.

Москва, следственный отдел, спустя несколько часов

— Ваше имя, фамилия, отчество, — спокойно сказал Кир.

— Вы же все знаете, — усмехнулся мужчина.

— Так положено.

— Ну, раз положено, Никита Сергеевич Страхов.

— Один из неразлучных друзей Грановского.

— О. Да. Именно.

— Рассказывайте, мы вас слушаем, — сказал Кир.

— Я промахнулся. Дико промахнулся. Я приготовил «Капли росы» для другой цели. Я знаю, что в России воду так не пишет никто, кроме меня. Снова хотел Лику попугать. Она бы точно узнала стиль Грановского.

— Так как эта картина попала сюда?

— Да я сам и отправил ее по ошибке. Они одинаковые по размеру и по упаковке. Спутал. И выдал себя.

— Но вы же написали картину в подарок?

— Если бы вы ее увидели, долго смеялись. Я изуродовал руку так, что никто и не подумал бы, что я тот самый, известный всему миру художник. Да. Так лохануться.

— Все когда-нибудь кончается. Мы бы все равно Вас вычислили. Экспертиза бы подтвердила вашу руку на всех картинах.

— Это вряд ли.

— Не тешьте себя иллюзиями. Лучше рассказывайте, как и с чего все началось?

— С чего? Началось это очень давно, а толчком стал случай. Валерка горел мыслью прославиться. Мы уговорили его попробовать написать кому-то картину на день рождения, я уже и не помню, кому. Картина была так себе, она даже не понравилась имениннику, но Валера загорелся. Он заболел мыслью стать великим художником. Это была страсть, одержимость. Он забросил свой бизнес и стал писать картины одну за другой, но все они были посредственными. Из нас четверых, посещающих художественную школу, талант был только у меня. А я вот не мечтал о славе художника. Как-то я нашел его скетчбук и написал по его наброску картину. В шутку я ему ее показал на свою погибель! Он сразу все понял. Чуйка у него на талантливую писанину была сильная. Сам шедевры писать не мог, а талант за версту чуял. Он увидел, как я вырос в этом плане с юношеских лет и понял, что то, о чем он так мечтал, есть у меня. Он перестал есть и спать. И потом у него возник адский план. Он понял, как можно превратиться в известного художника.

— Имеете в виду тот случай с Алей Громовой? Все вы проходили по делу свидетелями.

— Да. Валерка был подлым и предприимчивым. Она не нужна была ему, он просто хотел все у меня отнять. Я взбесился и хотел отомстить. Я не думал, что так получится. И не мог предположить, что Валерка все в тот вечер наблюдал. Он не сказал мне этого сразу, выждал подходящий случай и начал свой шантаж.

— Он за свое молчание требовал писать картины и отдавать их ему.

— Да. Он поставил условие: или я делаю из него великого художника, или он все рассказывает полиции. Он сломал мне жизнь.

— Изначально Вы ее сами себе сломали. Рассказывайте.

— Я не знал, что так может случиться. И не знал, что у нее была астма, а она свой ингалятор в тот день не взяла. Я попросил ее встретиться у реки на пять минут, сказал ей, что разговор есть важный.

— И что? Она пришла?

— Пришла. Мы очень сильно поссорились. Она мне сказала, что любит Валеру, что переспала с ним и мечтает выйти за него замуж. Я рассвирепел. Словно мозг был затуманен. Двойное предательство сложнее переживать.

— И что Вы сделали?

— Я толкнул ее в охотничий домик и запер. Это была молниеносная реакция, злость.

— Что было дальше?

— Я ушел домой, дай, думаю, посидит и подумает. Вечером я вернулся, она уже была мертвая.

— И что? Из этого домика никак нельзя было выбраться?

— Ей, я так понимаю, сразу стало плохо, она начала задыхаться, тут уже было не до поиска выхода. Окна там все наглухо заколочены. Она бы не вышла сама все равно, а дверь я подпер дубиной какой-то. Я же не знал, думал, что приду вечером и выпущу ее. Правда не знал, что она больная. Вы мне верите? Ведь со здоровой девушкой ничего бы не случилось. Я же не знал.

Никита обхватил голову руками и закачался из стороны в сторону.

— Что было дальше? — спросил Сергей.

— Я увидел, что она мертвая, ужаснулся и хотел дать деру оттуда, но на пороге вдруг возник Валерка.

— Ты убил ее? Ты убил Алю? Ты в своем уме? Нет! Ты просто сумасшедший, — кричал он на меня.

Я ему попытался объяснить, как все получилось, и что я не виноват, но он ничего не хотел слушать. В итоге мы очень сильно поругались. Он все же вызвал полицию, хотя я хотел просто уйти. Але уже ничем было не помочь, а я очень боялся, что меня обвинят в ее смерти.

— И что он сделал? — спросил Кир.

— Он не стал тогда все рассказывать полиции. Сказал только, что вместе обнаружили тут свою знакомую. Он словно смирился и больше не обвинял меня ни в чем. Более того, он предложил поклясться, что все это останется между нами. Мы дали кровную клятву, Грановский любил перфомансы. Мы обещали после ее похорон забыть все. Я и забыл. Ну, или сделал вид, что забыл.

— А Грановский?

— Нет. Он ждал момента. Однажды он пришел ко мне и прямым текстом поставил мне условие: или я пишу за него картины, или он идет в полицию.

— Прямо так и сказал? — спросил Белозеров.

— Он достаточно долго до этого мне намекал, что хочет денег и славы, и что у него появилась мысль, как этого достичь. Он сказал, что я дурак, потому что не воспользовался до сих пор своим талантом. И раз мне мой талант не нужен, то тогда пусть он послужит другу.

— И Вы согласились?

— Да. Я не знал, что из этого получится такое. Не верил в успех. Но Грановский из нас был единственным везунчиком. Всегда оказывался в нужном месте и в нужное время.

— А дальше?

— Первую картину, которую я ему написал, он продал дорого, я даже не ожидал. Он принес мне часть денег и рассмеялся.

— Вот видишь, у нас с тобой уже все получилось. Пиши дальше. Я буду выставляться и продавать картины, и отстегивать тебе проценты.

— Отстегивал?

— Да куда там! После первой выставки в Европе он перестал мне давать деньги. Я ничего не мог ему возразить.

— Пытались?

— Конечно, один раз. И он тогда все обставил так, что я пил неделю не просыхая. Мне нашу дружбу было жалко. Он продал ее за деньги, превратив меня в своего раба. Я его слова никогда не забуду. «Никита, а я смотрю, память у тебя коротка. Я лишился невесты из-за твоего поступка. Ты хладнокровно убил ее за то, то она выбрала меня. Ты — неудачник. И я теперь буду управлять твоей жизнью. Вернее, мы заключим выгодную сделку: ты продолжишь писать за меня картины, а я не пойду в полицию. Но есть один нюанс — ты больше не получишь ни копейки. Я и так тебе много заплатил», — высказал он мне спокойно. Он никогда бы на ней не женился. Ему просто нравилось у меня все забирать.

— Он также относился и к остальным вашим друзьям?

— Нет. Только ко мне.

— Почему?

— С самого детства он понял, что я во многом лучше его. Я лучше учился, закончил школу с золотой медалью. Он с тройками. Девчонки тоже у меня были, а он злился. Когда меня родители отдали в художку, он сам пошел туда и остальных потянул. Игорь с Владом ходили туда за компанию, рисовать так и не стали, хотя у Влада способности были. Меня сразу учитель выделила из нашей четверки. Грановский от зависти бесился.

— Вы хотите сказать, что остальные два Ваших друга знали об этом шантаже и спокойно на это смотрели?

— Мы сказали Владу и Игорю, что сами между собой так решили. Я не хочу публичности, эту роль берет на себя Грановский, а я получаю деньги. Больше ни о чем они не знали.

— И действительно никто из них не знал, почему так вышло? — удивился Кир.

— Влад догадывался, что тут что-то не так. Он пытался у меня узнать правду, но я понимал, что если я расскажу им о сделке, то тогда мне придется рассказать и все остальное. Этого я не мог себе позволить. А потом и Игорь заподозрил неладное. Он видел, что между нами вражда. Мы притворялись, но не очень успешно. Между нами появились ссоры, даже драки. Все были расстроены, что дружба уже не была прежней.

— Так они ничего не знали? Это точно?

— Нет, их не трогайте. Они сами недоумевали, на чем основана наша сделка. Игорь много раз пытался меня расколоть. Он самый лучший из нас. Добрый и порядочный. Я не смог ему признаться. Во всем я виноват. С Валерой я расплатился сполна. Жаль, что одно преступление всегда порождает другое. Я не хотел убивать врача, но он мог меня сдать.

— А картины Вы зачем подбрасывали Лике?

— Да просто развлекался. Я нашел Валеркин скетчбук, а он там наброски просто так делал, картинки из их с Ликой жизни. Там и подписи были личного характера. Вот я и воспользовался. А страшилки уже сам стал придумывать. А что? Неплохо же все вышло?

— Лика тут ни причём, ее зачем было так пугать?

— Я их всех ненавижу.

— А причем тут Лика?

— Не знаю, наверное, просто ненавидел всех, кто его любил. А она его любила. Его нельзя любить, он монстр.

— А Вы, значит, голубь белый? — усмехнулся Кир. — Убили двоих, решили свести девушку с ума только потому, что она собиралась замуж за вашего врага?

— Так получилось. Я никогда бы не встал на эту тропинку. Это просто случай. Ужасный случай.

— Записки, смс? Тоже Вы ей писали?

— Да. Писал.

— Зачем?

— Хотел, чтобы он остался один. Чтобы чувствовал боль, унижение.

— А он любил Романову? Чувствовал бы он боль при расставании с ней?

— Да никого он не любил. Лика нужна была ему для дела. Она ему нравилась, не могу ничего сказать, но он ей изменял. Да Вы, наверное, уже об этом знаете. Разве это любовь?

— Ключи у Вас откуда?

— Какие ключи?

— От дома Лики.

— Сам сделал, уверен был, что пригодятся. Еще при жизни Валерки.

— Откуда взяли отраву?

— Для друга своего? — усмехнулся Никита.

— Да. Чем травили Грановского?

— Этого я вам не скажу. Да и какая теперь разница?

— На Грановскую Вы напали?

— Я. Это вышло случайно. Я залез к ним в дом, а она вернулась раньше. Там ухажёр ее все мне испортил.

— Ухажер?

— Да вьется около нее уже год мужик. Мутный такой. Только он тут вообще не при чем. Он Грановского, конечно, боялся, тот его не принимал, но никого не убивал. Трус просто.

— В галере тоже Вы вешали картины?

— Я.

— Ключи также сделали из связки?

— Да. Как знал, что пригодятся.

— А Михаил Голубев? Его за что убили? — спросил Кир.

— О, нет. Чужие убийства на меня прошу не вешать. Я его не убивал. Зачем? Он к этой истории не имел никакого отношения. Я знал его поверхностно. Лика как-то в галерее познакомила.

— Берецкую знаете?

— Ту, которую убили? Да, слышал о ней. Тоже мне хотите приписать? Даже не думайте. Никаких дел я с ней не имел. В своих вот, как видите, разбирался. И понятия не имею кто и за что ее убил.

— Хорошо. Уведите его, — скомандовал Белозеров. — На сегодня откровений достаточно.

Никиту увели, а Кир задумался.

— Что, Кирилл Андреевич, скажете? — спросил Сергей.

— Страхов не убивал ни Берецкую, ни Голубева. Почерк другой, да и действительно они не пересекались. Ни о какой картине из Русского музея он понятия не имеет. Ему бы со своими картинами разобраться. Когда я спросил о Берецкой, он даже глазом не моргнул.

— А Вы еще и профайлер?

— Есть немого. Учили. Оружия мы тоже у него не нашли. Даже следов хранения в доме нет.

— Он мог избавиться от оружия.

— Мог, конечно, но я практически уверен, что на его совести только Грановский и врач из морга. С остальными нет связи. Так что у нас еще непочатый край работы. Я уехал, а вы думайте, друзья.

Москва, следственный отдел, утро следующего дня.

— Рассказывайте, Карина Дмитриевна, все с самого начала, — сказал Сергей.

— С какого именно?

— Можете с любого, нам будет все очень приятно слушать. Например, зачем убили Михаила Голубева?

— Я его не убивала.

— Он с Вами бы не согласился, — покачал головой Сергей.

— Я его не убивала, это была самозащита.

— Он что-то Вам сделал? Пытался убить? Ударить?

— Он ко мне приставал. Я этого не терплю. Я его толкнула, он упал и ударился от край стола головой. Так и было. Я говорю правду.

— Возможно. Что за дела у Вас были с Голубевым?

— Я пришла к нему в тот день за тем, чтобы он отдал мне картину.

— Ворованную?

— Да. Он ее спрятал, я была в этом уверена. После того, как Грановский отказался зарисовать ее и вывести со своими картинами на выставку во Францию, мы нашли эту дуру-художницу. Она кое-как скопировала картину, но Грановский увидел, что среди всех его картин есть та, которую он не писал. Подделка под него была так себе. Любой бы заметил. Для этого не нужно разбираться в искусстве. Грановский рассвирепел и тоже угрожал Михаилу, что раскроет эту нашу аферу.

— А как эта картина попала к Вам? Как вообще и кто ее выкрал?

— Точно никогда не узнаете, там такая цепочка, что я сама запуталась. Но заказ был Мишин. Он главный был в этом деле. Он говорил, что устал, что хочет подзаработать денег и уехать жить в Испанию. У него там домик есть на берегу моря.

— Узнаем, не переживайте. И как вы с ним договорились? Напополам? Вы какое отношение имели к краже?

— Кто именно в итоге вынес картину из хранилища, я не знаю. Этому человеку какие-то копейки заплатили. Миша сказал ему, что это картина не имеет особой ценности для общества, ее, скорее всего, и не хватятся. Написал ее его предок, и Миша хочет, чтобы она хранилась у него дома. У меня там тетка работает. Она помогла пройти в хранилище. Но она ни в чем не виновата. Я ее обманула. Она ничего не знала. Мне Михаил обещал двадцать процентов от сделки.

— Это мало за такую картину. Ее оценили где-то, если я не ошибаюсь, под миллион, — сказал Кир.

— Я слабая женщина, вытрясти больше с него я не смогла. Да и не представляла, что она может так много стоить. Я ведь не разбираюсь в искусстве.

— Грановского зачем травили?

— Травили? Да что Вы! Угрожали — да. Он сначала угрожал мне и Михаилу, что выведет нас на чистую воду. Пока он был жив, мы бы никогда не вывезли эту картину за границу. Его выставки там были единственным выходом. Почему-то он сразу отказался зарисовывать картину. Хотя я его знаю, как не очень законопослушного гражданина. Но я тут вообще не при делах. Отраву подсыпал ему кто-то другой. Может, Миша?

— А знаете почему он отказался?

— Нет, до сих пор не понимаю.

— Картины Грановского писал другой человек.

— Как это? — Карина даже вскочила со своего места. — Как другой? Вы бред говорите сейчас.

— Все картины знаменитого на весь мир Валерия Грановского писал его друг.

— Зачем? Как такое может быть? Бред!

— Грановский заключил сделку.

— Какую еще сделку? Этого не может быть!

— Вы лично когда-то присутствовали при процессе написания картины? Вы видели, как он работает?

— Я? Нет. И никто, я думаю, не присутствовал. У Валеры был принцип — писать в уединении.

— Этот принцип — фикция. Он просто их никогда и нигде не писал. Он только ездил в мастерскую своего друга, чтобы забирать готовые картины. Вот и все его творчество.

— А кто писал? Кто именно из его друзей?

— Это неважно.

— Теперь понятно, почему он отказался. Ему ведь как-то нужно было объяснять художнику, что за картину он просил бы зарисовать. Так появился бы еще один претендент на проценты.

— Или этот претендент не хотел ввязываться ни во что криминальное.

— А это, по-вашему, не криминал?

— Что именно? Писать за кого-то картины? Нет. В уголовном кодексе за это статьи нет.

— А за шантаж? Кто ж согласится за кого-то другого писать картины, создавая тому райскую жизнь?

— Да, Вы правы, это и был шантаж. Афера века.

— Не расскажете?

— Нет. Говорить мы будем исключительно про Ваши грехи. Романову зачем похитили?

— Я уверена, что она знает, где картина.

— Почему Вы так уверены?

— Грановский бы ей рассказал. Он был сентиментальным придурком. Не выдержал бы. Или Миша свой подруге. А они все в одной связке.

— Романова ничего не знает про картину. И не знает, где она.

— Уверена, что знает.

— Вы обвиняете ее в преступном сговоре?

— Я очень устала. Могу я вернуться в камеру? — спросила Карина.

— Что было на той картине? — спросил Белозеров.

— На какой именно? На шедевре?

— Нет. Про это нам известно. Чем Берецкая его замалевала?

— Побережье морское и девушка на берегу, похожая на Романову. Надо было, чтобы все поверили, что это картина Грановского, так сказал Миша. Валера часто невесту свою писал.

— Тогда зачем Вы «Капли дождя» хотели украсть? Вы же и попались на этом. Вы одна из всех на этом свете знали, что написано на той картине! Не понимаю.

— Вы меня запутали своей речью на вечере. Вы же сказали, что в этой картине сокрыт тайный смысл, я и повелась. Я была уверена, что Миша все мне наврал. Я думаю, что он один хотел владеть этой картиной, вот и дал мне ложный след. Я же ее не видела, а Берецкая не сказала, чем она замалевала шедевр.

— Вы мне сейчас правду сказали? — спросил следователь.

— Да. Можно я пойду?

— Последний вопрос — кто из вас убил Берецкую?

— Голубев. Меня в тот день даже в Москве не было. Можете проверить. Я в Сочи летала на встречу. Он заплатил ей немного, а потом она поняла, во что ввязалась, и начала требовать крупную сумму. Что ему оставалось делать?

— Проверим. Иванченко! Уведи ее, — крикнул Сергей. — Санта- Барбара какая-то.

— Врет. Я чую, что врет, — сказал Белозеров, когда Карину увели в камеру. Он только что вернулся из Питера и не успел еще обо всем доложить начальству.

— По поводу картины? Почему Вы так думаете? По-моему, правду сказала. Надо искать это побережье.

— Видел я эту картину. Это не подделка. Эту писал Грановский, в смысле, Страхов. Все, что есть в галерее, эксперты проверили. Надо искать другую.

— Значит, есть еще одна. Зачем ей врать? Мы ведь ей уже предъявили обвинение в убийстве. Кража — фигня по сравнению с этим.

— Ничего ты не понимаешь, Серега. Она надеется на то, что ей мало дадут, она выйдет и сама найдет эту картину. После тюрьмы ей ой как денюжки понадобятся.

— Не одна же она знает о картине! За это время могут уже продать сто раз.

— Кто? О том, что на картине знали три человека: она, Голубев и Берецкая. Двое из этой тройки уже мертвы. Она одна осталась.

— А почему она надеется, что ей мало дадут? Это же убийство.

— Да, но если ее адвокат, которому она пообещает кучу денег, докажет, что это была самооборона, ей знатно могут скостить.

— Про «травить» не солгала. Не она это.

— Это мы уже и без нее знаем, — сказал Белозеров. — Страхов во всем признался.

Кир поспешил в галерею. Нужно было освободить Лику из этого плена. «На рыцаря или сказочного принца я не тяну, но все же я рад, что все закончилось» — рассуждал Кир за рулем.

Лика смотрела в окно, ожидая Кира. Он позвонил ей из отдела, чтобы она могла собрать свои вещи, но ехать домой, не дождавшись его, не разрешил. Чем ближе была их встреча, тем больше они оба нервничали.

— Грановский жив? — задала первый вопрос Лика, когда Кир вошел в ее кабинет.

— Нет. Точно нет. Он тут ни при чем.

— Кто же тогда?

— Я все тебе расскажу чуть позже.

— А сейчас никак?

— Я готов только тебе сообщить, что преступники все пойманы, дело раскрыто. Ты можешь спокойно ехать домой.

— А картина? Мы ведь ее не нашли! — удивленно сказала Лика. — Вы ее будете искать? Преступник же на попался на блефе.

— Я не знаю, где картина. И пока я не допросил всех причастных, сказать тебе не могу, чем это все закончится.

— А если это еще не закончилось? Если есть еще люди, причастные к этому делу?

— Такое возможно.

— Я не поеду домой. Ищите картину. Я боюсь.

В дверь ворвалась Таня.

— Лика, ты не поверишь. Я снова видела их обоих. И второй раз на одном и том же месте.

— Кого ты видела? Где? — спросил Кир.

Таня сперва его не заметила, а сейчас осеклась и замолчала.

— Никто. Тебе что нужно? — спросила она.

— Тань, расскажи, вдруг это важно? Я уже побыстрее хочу найти эту картину, — сказала Лика.

— Ты что-то знаешь? — удивился Кир.

— Они знают, — резко сказала она.

— Кто?

— Валера и Миша.

— Это что за бред? — удивился Кир.

— Короче, я второй раз вижу Мишу, сидящем на его стуле, Валерка стоит за ним и показывает пальцем на Мишу.

— И что это значит? — спросила Лика.

Кир вообще недоумевал.

— Пойдемте в его кабинет, — скомандовала Лика. — Я знаю этот стул. Он сделан на заказ. Его нужно осмотреть.

В кабинете Миши было мрачно, задернутые шторы создавали мистическую обстановку. Лика включила свет и подошла к стулу.

— И что дальше? — спросила она.

— Я его осмотрю, — предложил Кир.

— Не понимаю, что в нем такого, — фыркнула Таня.

Кир перевернул стул и стал его внимательно рассматривать. Он крутил его в разные стороны, перевертывал, ставил на разные поверхности.

— Так. Кажется, я понял, — громко сказал Кир. — Сидение снимается, а в эту трубу можно как раз аккуратно разместить картину. Когда он этот заказ сделал?

— Полгода назад, — растерянно ответила Лика.

— Совпадает со временем кражи картины.

В кабинет вдруг вошел Белозеров.

— Привет, Кирилл Андреевич. Как у вас тут дела? Всех взяли? У меня тоже есть новости.

— Помоги со стулом разобраться, нужно снять сидение и заглянуть вот в эту трубу. Потом новости.

Они оба еще немного поколдовали со стулом, и вдруг что-то в нем щелкнуло, и сидение начало крутиться. Кир снял круглую верхнюю часть и просунул руку во внутрь.

— Вызывай группу и понятых. Похоже, она, — сказал Кир.

Лика облегченно вздохнула и расплакалась. Кир подошел к ней и приобнял за плечи.

— Запоздалая реакция. Нужно радоваться. Похоже, никто больше в этом деле не принимал участия. Все у нас. Картину нашли.

— Радоваться? Чему? — спросила Лика и посмотрела ему в глаза.

Кир смутился и отвернулся.

— Отойди от нее. Ей нужно прийти в себя, — сказала Таня.

Лика взяла большую сумку и направилась к выходу. Кир не сказал ни слова. У двери она вдруг резко остановилась.

— Я хочу все знать. У меня масса вопросов. Ты обязан мне все рассказать.

— Хорошо. Я расскажу. Где тебе удобно встретиться? — с волнением в голосе спросил Кир.

— Давай у меня часов в восемь.

— Хорошо. Я приеду.

— Кирилл Андреевич, мы с документами не успеем, нужна ваша помощь, — осторожно напомнил начальнику Белозеров.

— Без меня справитесь, — резко ответил Кир. — Что за новости? Жди меня. Я сейчас подойду.

Кир выскочил на улицу и увидел Белозерова, который курил и топтался на одном месте.

— Кирилл Андреевич, новости из Праги.

— Да. Слушаю тебя.

— Сам Орлов ничего уже полгода не говорит, болен. Но я поговорил с его дочерью.

— Что она может знать о том деле?

— Она ничего, а вот его папочку по тому делу она мне по листочкам всю выслала. Папка уже у Вас на почте.

— Что там?

— Доказательства вины этих двоих. Грановский тоже видел, как девушку Страхов затолкал в дом… Там были свидетели, но потом они отказались от своих показаний.

— Почему? Запугали?

— Я думаю, что родители Грановского заплатили. Вернее, так думал Орлов.

— Спасибо тебе. Я понял.

Лика вошла в свою квартиру и снова расплакалась. Она ничего не понимала ни в деле, в которое попала, ни в отношениях с Киром. Хотя, никаких отношений не было, нет и не будет. Все обман. Ее снова использовали. Она взяла себя в руки и начала уборку квартиры, в которой не была уже давно. Когда все было убрано, она позвонила в ресторан и заказала ужин. Ей вдруг захотелось выглядеть так, чтобы Кир пожалел, что такая женщина уже не в его власти. Она сделала вечерний макияж, прическу и надела красивое платье. Только она закончила приготовления, раздался звонок в дверь. Кир выглядел безупречно: белая рубашка, пиджак, черные брюки, на руке висел браслет, который Лика видела только в круизе. В его руках был букет цветов и пакет, из которого виднелась бутылка шампанского. Увидев Лику, у Кира перехватило дыхание. В последнее время она выглядела испуганной, бледной и растерянной. Сейчас перед ним стояла шикарная женщина, поражающая всем своим видом. Кир попытался справиться с волнением.

— Ты сегодня необычайно красива.

— Спасибо. Проходи. Цветы мне? — спросила Лика.

— Да, разумеется. Я так опешил, что даже растерялся.

— Хорошо. Проходи.

Кир увидел красиво сервированный стол. В его сердце промелькнула надежда, что можно все исправить.

— Ты только меня ждала? — на всякий случай спросил Кир.

— Кого бы я ни ждала, я люблю делать все красиво в первую очередь для себя. Я немного успокоилась после этого пятимесячного марафона ужаса. Хочу расслабиться. Присаживайся и давай сначала поужинаем. Потом ты мне все расскажешь. Ужин прошел в спокойной обстановке. Они даже шутили и смеялись. Когда пришло время вопросов и ответов, Кир снова стал серьезным.

— Давай, задавай свои вопросы. — сказал он.

— Точно Валера умер?

— Точно, вернее, был убит.

— Кем?

— Одним из его друзей, который сделал из твоего бывшего жениха знаменитого на весь мир художника.

— В смысле?

— Грановский — бездарность. Он ничего не писал.

— Опять не понимаю. Как это?

— За него писал картины Страхов.

— Никита? — Лика вскочила и забегала по комнате. — Я не верю. Я просто не могу в это поверить! Это уму непостижимо.

— И все же тебе придётся в это поверить.

— Зачем? Кому все это было нужно и выгодно? Я не пойму.

— Грановский шантажировал Никиту. Вот и вся загадка.

— А чем?

Кир подробно рассказал историю с девушкой, которая погибла из-за Страхова. Лика слушала внимательно, то вытирая слезы, то глубоко вдыхая воздух.

— Если Валера видел, как Никита толкнул девушку в дом, то тоже является преступником. Неоказание помощи.

— Это было бы трудно доказать на самом деле, если бы Валера был сейчас жив.

— Почему?

— Лика, даже если он видел, что его друг закрыл в охотничьем домике девушку, то это не значит, что ей грозила смертельная опасность. Грановский мог подумать, что это их разборки, и не вмешиваться. Я не думаю, чтобы он хотел убить девушку. Тут нет ничего предосудительного. Вряд ли суд посчитал бы это за соучастие. Дело давнишнее, свидетелей нет. Они были, но потом забрали свои показания. Так что…

— Так вот почему я никогда не видела, как он пишет картины.

— Да. Он их и не писал никогда. Но наброски и подробное описание делал в своем скетчбуке.

— Значит, он у него был?

— Да. Это было, так называемое, ТЗ — техническое задание для Страхова.

— А картины? Кто писал и подбрасывал мне картины с сюжетами, о которых знаю только я.

— Страхов и подбрасывал. Он все это брал из скетчбука Валеры, который он охранял неистово. Валера все подписывал. Отсюда и ваше первое свидание, и поезд и другие картины.

— А как картина оказалась на лайнере?

— Картину принесли для тебя в подарок. Тут есть такая услуга, подарить уже в открытом море. Я проверил, что это и попросил повесить ее в галерее на корабле.

— Зачем? — удивилась Лика.

— Я хотел посмотреть на твою реакцию. Мне нужно было убедиться, что ты тут ни при чем. Я ведь тебя не знал совсем. И не знал, что с первого взгляда…

— А вот об этом мы не будем говорить. Меня интересуют только подробности этого дела. Картина. Кто выкрал из музея картину?

— Всем делом заправлял твой друг Миша. Картину украли с помощью тетки любовницы твоего Грановского.

— Той, которая жила с ним в мастерской?

— Да. Ее зовут Карина.

— Мне не интересно, как ее зовут.

— Хорошо, но именно она с подельниками тебя и похитила.

— Она? Зачем?

— Она была уверена, что ты в курсе, куда Миша спрятал картину. Мы были с ним очень близки.

— А подельники?

— Они просто исполнители. Ни о чем не знают. Уверен.

— А писал смс, звонил мне кто? Это же был точно голос Валеры.

— А вот тут его брат подсуетился. Ему поступил заказ написать программу, которая имитирует голос. Получил он денег много за это. Можно было звонить хоть каждый день и несколько раз в день. Объяснили ему этот заказ, как озвучку фильма короткометражного о великом художнике современности. Хотели сделать все реалистично, с его настоящим голосом. Митя сам признался.

— Понятно. Теперь мне многое становится понятно. Все так сложно и так просто. Кто убил Мишу? За картину?

— Нет. Карина убила, но это, как она говорит, самооборона. Я думаю, что не врет. Ей не было резона его убивать. Она думала, что картина была у него или у тебя.

— Значит в этой истории все гуляли направо и налево. И Миша тоже.

— Получается. Мне жаль.

— Да вот только не нужно этого. Жаль. Тебе жаль? Ты ровно в этом же списке.

— Лика, я хочу с тобой поговорить.

— Знаешь, Кир, а я — нет. Нам было, о чем поговорить, мы поговорили. Если есть еще что по делу, говори, а нет — уходи.

— Таня действительно видит мёртвых? Или это трюк такой? — спросил Кир, вставая из-за стола.

— Не трюк. Это у них семейное.

— Надо же! Чего только не бывает! Помогли ведь найти картину! Или она знала? Она могла знать? Может быть такое, что она все это выдумала?

— Кир, я хочу, чтобы ты ушел. Таня — прекрасный законопослушный товарищ. Она ничего не знала о картине. Миша и не сказал бы ей никогда и ничего. Он знал, что Таня его бы бросила сразу. В их семье, как я уже сказала, есть такая особенность. Они могут общаться с призраками. И даже живых она видит при определенных условиях. Меня видела, например. В ее видениях Грановский всегда показывал пальцем на подпись в правом углу. Теперь я понимаю, что это значит. Да. Многое стало ясно.

— Интересный дар. И как она с ним живет?

— Он только после смерти Валеры открылся.

— Они приходят, чтобы помочь?

— Вполне возможно.

— Они что-то говорят?

— По-разному. Миша с ней разговаривал. Пытался ее уберечь. Грановский все делал молча.

— Картины с того света. Не так это уж далеко и от правды.

— Да, согласна. Кир, тебе пора. Я устала.

— Хорошо, я ухожу.

— Подожди. А Игорь? Он никак не причастен к этому делу?

— Игорь? Нет.

— А про какое убийство он говорил с кем-то на стоянке? Я тебе писала тогда об этом случае.

— Там все наоборот очень мило. Его ветеринар говорил об усыплении Торы. Собака старая, без хозяина совсем слегла. А Игорь забрал ее себе. Вот он и вспылил. Речь шла о собаке. Он хочет о ней заботиться.

— Надо же. Я все не так поняла.

Кир прислонился к стене, сердце стучало так сильно, что он слышал удары отчётливо. Он боялся, что Лика тоже их услышит. Вот она стояла совсем рядом, чужая и холодная. Он не мог ей ничего сказать, предложить, продолжить разговор, потому что он обманул ее. А она этого прощать не собиралась. Он почти смирился с этим положением в последние дни, но, увидев ее сегодня, такую красивую, желанную, понял, что смириться с этим невозможно.

Лика чувствовала боль. Ее разбитое сердце больше никому не принадлежало.

Москва, июнь

Лика давала последние указания по организации выставки молодого дарования из Свердловска. Она сама его нашла в интернете и пригласила в Москву. Молодой человек был безмерно горд и счастлив. Они переписывались два месяца. Он успел заочно влюбиться в хозяйку галереи и начал ей намекать на свои чувства. Лика филигранно отмахнулась от намеков и дала знать, что никакие личные отношения невозможны. Парень расстроился, но не сдался.

— Таня, у нас все готово? Завтра Стас приезжает.

— Я рекламки отправила еще неделю назад, но ответили не все.

— Ему и тех, кто придет будет достаточно. Парень не избалован вниманием. Надеюсь, что я не ошиблась, и кто-то его заметит. Может даже удастся продать пару его картин.

— Да, стиль у него необычный. Мне нравится. Талантливый парень. Он все еще надеется на взаимность?

— Думаю, что нет. Я ему все доходчиво объяснила.

— Он понял?

— Не думаю, — рассмеялась Лика.

— Кир не появлялся? — осторожно спросила Таня.

— Нет, зачем? У него, видимо, и без меня все отлично, — голос Лики стал бесцветным и пустым. Глаза резко потеряли блеск и стали грустными.

— Ты же сама его оттолкнула. Может, нужно было его выслушать? Чего вы оба мучаетесь?

— Оба? Ты смеёшься? Он и думать обо мне забыл. Мучаюсь только я. Я не могу его забыть, не могу. Пожалуйста, хотя бы ты не напоминай мне о нем.

— Хорошо, моя дорогая, не буду.

День выставки был хлопотным. Стас пришел в галерею с огромным чемоданом вещей, чем безмерно насмешил Лику. В руках у него был огромный букет лилий, которые Лика ненавидела. Она приняла букет и отдала помощнице, чтобы та его поставила в вазу. Стас не сводил глаз с Лики.

— Ты еще красивее, чем на видео и фото, — сказал он.

— Спасибо за комплимент, очень приятно. Я сейчас расскажу тебе наш план на сегодняшний вечер. Ты пока можешь со своим чемоданом пройти в свободный кабинет и немного отдохнуть с дороги. Через час встречаемся в холле. Саша! Проводи наше юное дарование в кабинет Михаила.

Когда охранник подошел и кивнул, то Лика предупредила его о том, что никаких баек о том, что случилось в этом кабинете, Стасу не рассказывать. Художники — люди суеверные. Саша понимающе кивнул.

За час до открытия галереи и приезда гостей сломался центральный кондиционер и упала одна из картин Стаса. Лика была в гневе. Она устроила самую настоящую разборку со своими подчинёнными. Рамку быстро поправили, а вот специалиста по кондиционерам пришлось ждать долго. Наконец, все было готово к открытию. Первые гости уже ходили по залу и внимательно знакомились с творчеством незнакомого художника. Лика любила прохаживаться среди гостей и прислушиваться к мнениям. Тут она сразу поняла, что не ошиблась с выбором дарования. Его работы нравились публике. Повсюду слышались восторженные возгласы. Стас писал в стиле «Городской пейзаж». Он внес что-то свое в этот необычный стиль, где природные мотивы накладываются на городские улицы, старинные храмы стоят рядом с замками и современными зданиями. Даже руины у него выглядели великолепно. Его картины с высокими небоскрёбами на фоне красивых закатов понравились гостям более всего. Лика надеялась продать всего пару картин, но вышло гораздо больше. Стас был на седьмом небе от счастья. Он подарил галерее несколько непроданных картин, о чем сказал в своей пламенной речи, когда вечер уже заканчивался. Гости начали потихоньку расходиться. Стас подошел к Лике с двумя бокалами шампанского и протянул один ей.

— Выпьешь со мной? — спросил он.

— Почему бы и нет? Давай за твой успех, — сказала Лика.

— Нет. Я хочу выпить за тебя. Ты рассмотрела мой талант, сделала меня счастливым в профессии, вот если бы ты меня сделала абсолютно счастливым человеком, то я бы тоже постарался сделать тебя абсолютно счастливой….

— Молодой человек, простите, но за ее абсолютное счастье отвечаю только я, — перебил Стаса голос, который Лика уже и не надеялась услышать.

Лика вздрогнула и обернулась. Прямо перед ней стоял Кир.

— Ты очень самонадеян, — выдавила из себя Лика.

— Добрый вечер, могу я с тобой поговорить? — спросил Кир.

Стас понял, что он тут лишний, загрустил и отошел в сторону.

— О чем? — тихо спросила Лика.

— Обо всем. Я готов рассказать тебе то, что не осмеливался раньше.

— И что повлияло на это непростое решение?

— Я не могу жить без тебя. Это уважительная причина?

— Вполне. Хорошо. Говори.

— Давай куда-нибудь сходим? В твой любимый ресторан, например.

— Нет, Кир. Мы будем говорить тут. Не нужно никуда далеко ходить. Что-то подсказывает мне, что разговор будет коротким. Пойдем ко мне в кабинет. Там нам никто не помешает.

— Я виноват перед тобой, — сказал Кир, когда дверь кабинета закрылась от всего остального мира, кроме этой пары.

— Это не новость. Мы это уже обсуждали.

— Когда мы встретились, то я был на задании. Мне было поручено проследить за вами с Таней и понять, насколько вы глубоко повязли в этой истории. Вы ведь вращались в самом эпицентре событий. Надеюсь, тут ты со мной согласишься?

— Здесь ты прав. Ты не мог знать, причастны мы к этому делу или нет.

— Я влюбился в тебя почти сразу. Со мной такого никогда не случалось, но я солгал тебе. На тот момент я был женат.

— Ты женат? — Лика даже встала из-за стола.

— Я, кстати, не знаю, зачем я это скрыл. Видимо, подсознательно, я не хотел тебя потерять сразу, как только нашел.

— Значит, ты банально женатый человек.

— Нет, не банально, а просто по закону. Моя жена давно живет за границей. Мы с ней уже пять лет живем каждый своей жизнью. Оформлять развод не было сначала причин ни у нее, ни у меня. Она приехала по моей просьбе.

— По какой?

— Я сказал ей, что хочу развестись.

— И она так сразу прилетела?

— Но тут случилось то, чего я никак не ожидал. Она прилетела мириться. Мужчина ее бросил, и ей негде было жить. Она обрадовалась, что я ее позвал, прилетела такая счастливая, что сразу стала говорить о совместной жизни, как она ошиблась, и как она сожалеет, что ушла от меня.

— И ты ее пожалел и, у вас все наладилось?

— Нет. Я сразу сказал ей, что не собираюсь ничего начинать сначала. Ей есть, где остановиться в Москве, но она упрямо не хотела уезжать, надеясь, что мы помиримся.

— И ты все это время…

— Занимался разводом.

— А дети? У вас есть дети?

— Нет. Лика, я хочу, чтобы ты мне верила. У меня уже давно с бывшей женой ничего нет. Она сегодня снова улетает в Париж к подруге. Та ей нашла очередного кандидата в мужья.

— Почему ты мне сразу все это не рассказал?

— Я боялся тебя потерять.

Лика подошла к нему и погладила по лицу.

— Я скучала…..

Москва, неделю спустя

В кафе старого француза действительно пахло восхитительно. Лика с удовольствием предвкушала приятную трапезу с Киром, который куда-то исчез сразу после того, как усадил ее за стол. Она оглядывалась по сторонам, выискивая своего спутника. Как же она была счастлива! Всю эту неделю они не расставались ни на минуту. Оба взяли отпуск на работе и были предназначены только друг другу.

— Кир, что ты снова задумал? Ты мне уже столько сюрпризов за эти дни сделал, что я даже боюсь представить, что будет дальше, — улыбаясь, спросила Лика, когда Кир сел с ней рядом.

— Я кое-что обещал тебе. Сейчас.

Лику увидела странного старичка, который смешно продвигался по кафе к их столику. Он улыбался, а в руках у него была маленькая тарелочка с круассанами.

— Это ли прекрасная дама, с которой ты хотел меня познакомить, мой друг? — спросил он Кира. Его акцент был очарователен и немного смешон. Лика засмущалась.

— Я думаю, что это я. Мне очень приятно. Кир много о Вас рассказывал.

— Кир — мой ангел. Он мне как сын. А теперь я счастлив, видя вас вместе. Мальчик так переживал, так переживал.

— Я не мальчик, и давайте уже к делу, — совсем засмущался Кир.

— Ох, я старый француз! Выбирай, красавица!

— Мне нужно выбрать круассан? — спросила тихо Лика.

— Да. И съесть прямо сейчас, — сказал Кир.

— Пожалуй, вот этот! — сказала Лика и откусила кусочек. Она сразу почувствовала, что в начинке что-то есть. Она осторожно вытащила кусок карамели, на котором было написано: «Выходи за меня». У Лики перехватило дыхание. В этот момент свет приглушили, и на сцену вышли музыканты. Мелодия была потрясающая. Кир пригласил ее танцевать.

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он.

— А если бы я взяла другой круассан?

— Скажу по секрету — там во всех было одно и то же, — рассмеялся Кир. — Зачем так рисковать?

Музыка играла, старик-француз улыбался и вытирал слезы, а души влюбленных переплетались между собой так крепко, что уже ничто не могло их отделить друг от друга.

Content

Елена Бурмистрова
Картины с того света

Январь, Средиземное море, круизный лайнер «Душа моря»

Месяц назад, Москва

Январь, Средиземное море, лайнер «Душа моря»

Декабрь, Москва, день похорон Валеры

Январь, Санторини

Октябрь, Москва

Январь, лайнер «Душа моря»

Год назад, Москва

Январь, круизный лайнер «Душа моря»

Январь, Москва

Июль, несколько месяцев назад, Москва

Москва, наши дни, неделю спустя

Пять месяцев назад, Москва

Наши дни, Москва

День гибели Валерия Грановского

Москва, наши дни

Четыре месяца назад, Москва

Москва, наши дни

Полгода назад, Москва, дом Грановского

Февраль, наши дни, Москва

Наши дни, Москва, следственное управление

12 ноября, загородный дом Грановского

Наши дни, Москва

Год назад, февраль, Москва — Париж

Наши дни, Москва

Шесть месяцев назад, Санкт-Петербург

Наши дни, Москва

3 месяца назад, Москва

Москва, наши дни

Полгода назад

Москва, наши дни.

Чуть больше года назад

Москва, наши дни

Год назад, Москва

Москва, наши дни

Галерея, 15.00

7 марта, день памяти Грановского, галерея

Москва, следственный отдел, спустя несколько часов

Москва, следственный отдел, утро следующего дня.

Москва, июнь

Москва, неделю спустя