Лето, пляж, зомби

Глава 1

Я открыл глаза и резко сел.

Первое, что я почувствовал — это запах стерильности. Дезинфицирующего средства каких-то лекарств, постельного белья. Огляделся и понял, что нахожусь в больничной палате и лежу, а точнее уже сижу, на койке. Рядом еще одна такая же, есть умывальник, шкафчики какие-то. Окно одно, забрано вертикальной решеткой, стекло мутное, будто его не мыли давно.

Поднял руки и ощупал лицо, на котором словно что-то лежало. Бинты. Да, именно, бинты, ровным слоем. Повязка явно сделана аккуратно, профессионально.

Рядом стояла стойка для капельницы с пустым флаконом на ней. И трубка шла, причем, прямо к катетеру на моей руке. Ну, раз лекарство в ней уже закончилось, то ну ее на хрен, верно?

Схватившись пальцами за канюлю, я вытащил ее из катетера и отбросил прочь. Поднял предплечье к носу, принюхался. Не загноилось, хотя стоит явно давно, уже несколько дней как минимум. Ну и его тоже на хрен, наверное?

Стоп? А чего это я в больнице? Как я здесь оказался.

И тут я понял, что этого не помню. Вот вообще, прямо как отрезало. Ни как я здесь оказался, ни, что еще хуже, не помню даже, кто я вообще такой.

А ведь это, наверное, важно, знать, кто я такой, верно? Все вокруг знают, а я один не знаю. Это же все будут на меня, как на дурака смотреть и пальцем показывают. А мне это не нравится. И захочется кому-нибудь челюсть сломать. Естественная реакция в таком положении, как мне кажется.

Я попытался напрячься и вспомнить. И тут пришел приступ головной боли, такой сильный, что я опрокинулся обратно на койку и зажмурился. Боль пришла обжигающей волной, сметая все мысли, продержалась несколько секунд, а потом схлынула.

Я осторожно приоткрыл глаза. Не вернется? Нет, вроде нет. Ладно.

Значит, кто я такой, я не помню. И где нахожусь тоже. Но не дурачок, вроде, понимаю, что это больница, знаю, что такое катетеры.

И вдруг меня накрыло чувство опасности. Я в опасности, это точно, я не на дружественной территории. Почему? Не помню, но определенно это знаю. И получается, что на помощь мне лучше не звать, а разобраться со всем самому. И, если получится, свалить отсюда.

Взгляд наткнулся на зеркало, висящее у умывальника. Точно. Надо посмотреть. Не может же такое быть, чтобы я, увидев свое лицо, не узнаю, кто я, верно? Нужно посмотреть.

Оттолкнувшись руками от кровати, я свесил ноги вниз, обратив внимание на то, какие они худые. Атрофия мышц, что это такое, тоже помню. Получается, пролежал я не день, и не два, а гораздо дольше. Смогу хоть на ноги встать?

Смог, хоть и не без труда. Первые шаги сделал еле-еле, чуть не свалившись, но сумел удержаться за стойку для капельницы. Потом к стене, а потом уже вдоль нее к умывальнику. И ничего, разошелся, последние прошел чисто на своих двоих, без всякой опоры. Подошел к зеркалу, уставился в отражение.

Ну, по нему даже не понять, человек я или нет. Лицо перемотано бинтами вместе с головой, грудь тоже. А вот на груди кое-что интересное болтается. Жетон.

Взяв его в руку, я поднес жетон к глазам и осмотрел. ВС РФ, звезда и личный номер. Все. Говорит он мне что-то?

Отчетливо помню, что номер мой, но никаких ассоциаций это у меня не вызывает. А так, получается, что? Выходит, что я солдат. Может быть, после этого я и попал в больницу? Возможно, война идет? Нет, тогда ясно, откуда это чувство опасности, на войне безопасных мест не бывает.

Интересно, я у наших в больнице, у русских или у тех, с кем мы воюем? А с кем мы воюем? Черт его знает. Тоже не помню. Но, думаю, если бы у врага был бы, то меня вот так не оставили б. Либо к койке привязали бы, либо охраняли.

Значит я в больнице у своих. Но что-то больно тихо.

Как должно быть в больнице, а точнее в военном госпитале? Раненые должны стонать, это однозначно. А еще должны бегать медсестры и доктора. И кричать, даже переругиваться. А тут тишина. Причем, мертвая, я бы сказал. Так что подожду сам голос подавать, посмотрю, что там происходит.

А пока бинты сниму. Ну их на хрен, посмотрю хотя бы, как я вообще выгляжу.

Схватившись за узел я, недолго думая, разорвал его, а потом принялся разматывать бинты, сбрасывая их прямо в умывальник, виток за витком. Закончил быстро, и только потом поднял голову и посмотрел на себя.

Да уж. Ну и мрачная же у меня рожа. Попытался улыбнуться и стало еще страшнее. Нет, в кино мне не сниматься, это однозначно. И не на модельный подиум.

Глаза голубые? Нет, серые. Хотя это, возможно, от освещения зависит. Уши маленькие, прижаты к голове, но только вот от правого осталась половина. И по виску идут шрамы, большие бугристые, сразу три. Я пощупал их и поморщился. Не болят, конечно, но что-то подсказывает мне, что это и есть причина того, что я ничего не помню. Будто что-то прилетело и выбило все воспоминания из моей башки.

Голова до этого обрита была, а сейчас волосы во все стороны торчат, такая щетина примерно за три недели отрастает. Лицо тоже бородатое. Волосы светлые, не блондинистые, конечно, а русые. Нос длинный, прямой.

Ну, не красавец, да, но вроде все при мне. Только вот есть одно но: я совершенно не помню этого лица, будто на чужое смотрю. Ну ничего, будем привыкать теперь, куда деваться.

Был, помню, старый фильм, где делали пересадку лица. Я, кстати, еще полностью был уверен, что такая операция действительно существует, а надо мной смеялись.

Стоп. Вот оно — воспоминание из прошлого. Фильм помню, как смеялись, помню. А кто я такой, и кто смеялся — как отрезало.

Еще бинты, уже на груди. Чистые, крови не видно. Тоже на хрен. Разорвал, принялся разматывать, стащил с себя. Два шрама справа, таких, на звезды похожих. И тут я тоже знаю: такое после пулевых ранений бывает. Ну я, вроде бы, солдат, и такие вещи мне в действительности знать положено.

Ладно. С тем, кто я такой, прояснить ничего не получилось, вообще ничего не помню. Придется выяснять. Ну, думаю, найду у кого спросить. Кто-то ведь мне что-то расскажет, верно?

Значит, надо выйти и посмотреть, кто тут есть. И поговорить.

Но сперва умыться и хотя бы рот прополоскать, потому что в него словно целая стая котов несколько недель срала. Зубы почистить бы, да нечем.

Я поднял ручку умывальника, но воды не было. Так, а вот это совсем странно. В госпитале нет воды, и я сомневаюсь, что ее выпили представители одной известной национальности. Значит, произошло что-то совсем из ряда вон выходящее.

Пойду на выход. Ноги вроде держат, руки тоже работают, так что справлюсь. Одежду бы еще какую-нибудь, а еще лучше оружие, но только вот в палате ничего подходящего нет. Ладно, найдется еще.

Я приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Обычно казенное помещение, стены покрашены в два цвета: внизу — краска цвета олива на две трети стены, выше — побелка. Что-то подсказывает мне, что большинство таких помещений именно так и оформлены.

Это тоже помню. А вот о событиях в мире ничего не помню. Как и ни одного конкретного человека. Ладно, может быть, увижу, разберусь.

Я двинулся по коридору направо, наугад. Если мне похуй куда идти, то меня невозможно сбить с пути, верно? Справа я стены я увидел ведро и швабру, оба металлические. О, а вот и оружие. Так себе, конечно, но при желании ей можно кого-нибудь отпиздить, а больше ничего и не требуется.

По дороге было видно еще палаты. Я заглянул в одну, но она была абсолютно пустой. Во вторую, третью, а вот когда я открыл дверь четвертой, то услышал отчетливое жужжание целой орды мух. В нос ударил тошнотворный сладковатый запах разлагающейся плоти, к горлу подкатил ком, но блевать мне было нечем, я не ел достаточно давно.

Решимость несколько секунду боролась с брезгливостью внутри меня, а потом я все-таки потянул на себя дверь и заглянул в палатку. И увидел на одной из коек труп. Вздувшийся, уже частично разложившийся, оттуда и мухи. Их личинки копошились в в ранах на его теле.

Но причиной смерти было не это. Во лбу у него зияло входное отверстие, а подушка под головой была коричневой от запекшейся крови. Разглядывать там было нечего, так что я тут же предпочел запереть дверь и выйти от греха подальше.

Как это называется? Да просто пиздец и иначе никак, вот и все. Дострелили. А зачем? Госпиталь захватили? Странно, почему тогда я жив. Или тут дело в чем-то другом?

Впрочем, убили его давно, так что никого тут нет. Однако это далеко не означает то, что можно расслабиться. Нужно идти дальше, смотреть, что происходит. Я двинулся дальше по коридору, пока не вышел в просторное помещение с еще несколькими дверями и стойкой… Кажется, она называется постом, и тут должна находиться дежурная медсестра или кто там.

Может быть, какие-нибудь записи откроют для меня ответ на вопрос?

Я прошел дальше, завернул за стойку и наклонился над ворохом бумаг. И это при том, что здесь стоял еще и монитор, с виду новенький совершенно, жидкокристаллический. Понажимав на кнопки, я ничего не добился: света не было. Тогда я принялся копаться уже в бумагах.

Здесь были медицинские карты, но ни одна из них ничего интересного мне сказать не могла. Я понимал, что одна из них наверняка моя, да только вот, как узнать, какая именно, если я не знаю своего имени?

И тут я внезапно заметил закономерность. Все карты были подписаны как «Неизвестный», и у всех стояла одна и та же дата рождения: тридцать первое декабря девяносто девятого года. Вот это уже совсем какая-то странная ебатория. Для чего такие изъебства?

А какое сегодня число? Черт знает. Но год, по крайней мере, смогу выяснить, если посмотрю последние записи.

Схватив первую попавшуюся историю болезни, я пролистал ее до самого конца, отметив, что диагнозы, осмотры и анализы не вызывают у меня никаких ассоциаций. С медициной я, получается, не знаком.

Последняя запись оказалась датирована тридцатым маем две тысячи сорок первого года. Что ж. Только вот это мне вообще ничего не дает. Своего дня рождения я не знаю, как и возраста. Если судить по отражению в зеркале, то мне тридцати еще нет, но к этой цифре я уже приближаюсь.

И тут справа послышались шаркающие шаги. Я повернул голову и увидел, как по лестнице вниз спускается человек…

Ну, что такое человек? Двуногое без перьев, если верить Платону. У этого существа было две руки и две ноги, плюс голова, перьев тоже не было. Но человеком я его не назвал бы, по крайней мере, в привычном смысле этого слова.

Рожа перекошена на сторону, синюшная вся, в крови выпачкана. Правая рука держится на клочке сухожилий, плеча практически нет, голая кость торчит. Шел он медленно, прихрамывая на обе ноги и раскачиваясь туда-сюда. Одет в медицинский халат, а он вообще весь кровью запачкан, бурый, а не белый, каким должен быть.

Тут вопросов задавать смысла нет, не человек это уже. Зомби, да, иначе его и не назвать. Но что тут такое произошло-то?

Ладно, разбираться буду потом, потому что, что-то мне подсказывает, что он меня сейчас попытается убить и сожрать. И кусать себя давать, наверное, тоже нельзя, потому что если это вирус, то он именно через слюну передается. И кровь.

Швабра моя надежным оружием в таком противостоянии не показалась. Ему же нужно башку пробить, тут лучше уж какой-нибудь молоток, топор или еще что-то подобное. Шваброй можно обычного человека хорошенько отпиздить, а вот такое…

Тем не менее, я подхватил ее и двинулся навстречу этой твари. Разберемся.

Зомби двинулся мне навстречу, вытянув руки. Я перехватил оружие обеими руками, и когда он подошел ближе, ударил его по ключице. Откуда-то из прошлого пришло знание о том, что это — самая хрупкая кость в человеческом организме, и что сломать ее можно даже просто ребром ладони.

Отскочил назад, а тверь скособочило, ее рука на мгновение опустилась, а потом снова поднялась. Значит, боли он не чувствует, так? Ладно.

Я резко рванулся в сторону и тут же подсек ноги зомби той же самой шваброй. Он упал, причем, похоже, больше просто споткнувшись, чем от удара. Рухнул на кафельный пол с громким шлепком, и даже руки подставить не попытался.

Тварь стала медленно подниматься, но я подскочил и наступил ей на спину, прижав обратно к земле. А потом упер кончик рукоятки швабры в шею и резко, всем телом навалился. Послышался хруст, и зомби обмяк.

Так, откуда-то я знаю уязвимые точки на человеческом теле. Но не так, чтобы осознанно, скорее инстинктивно. Но знания возвращаются по мере того, как нужно их применять.

И тут я заметил, что тяжело дышу. У меня не только мозги набекрень, но еще и тело не в порядке, после нескольких недель в коматозе. А это что значит? Что как боец я сейчас стою очень немного. И мне нужно заниматься собой и много жрать, чтобы нарастить мускулатуру.

С этим разобрались. Но если бы их было двое или трое, то шваброй я их не замахал бы. Да и не факт, что топор бы помог.

И бегать далеко и быстро у меня тоже вряд ли получится. Значит, надо действовать скрытно.

Пригнувшись, я двинулся в сторону выхода из помещения, который, как оказалось, вывел меня на лестницу. Вверх мне не нужно, мне надо покинуть здание. Значит, вниз.

Я выглянул через перила, и не увидел там ни одной твари. Стараясь не шлепать босыми ногами, спустился вниз на еще один пролет и там увидел сразу троих. Они меня пока не заметили.

Ну что теперь делать? Искать другой выход, через, скажем, окно? Так ведь там тварей может быть еще больше, а я о них не знаю. А этих точно трое, и при определенной смекалке у меня получится через них прорваться. Не драться, конечно, в таком состоянии делать это бесполезно, а вот если.

Да.

Перехватив швабру обеими руками, я выставил ее перед собой. Нормально, такой себе таран получится, а в качестве утяжелителя я буду использовать собственное тело. Если хорошенько разбегусь, то снесу их и, возможно, получится прорваться. А там на этаж и дальше.

Ну, погнали.

Я взял с места разбег. Твари оказались совсем медленными и тупыми, пока они разворачивались, я уже был рядом и врезался в них всем телом, отшвырнув вперед. Тот, в которого пришелся основной удар, полетел с лестницы, прокатился целый пролет, да так и остался лежать. Остальных я просто разбросал в стороны и продолжил бежать.

И тут та тварь, что упала, схватила меня за ногу. От прикосновения холодных пальцев, меня передернуло, даже волосы встали дыбом. Сейчас он подтянется и вонзит зубы мне в голень. И тогда, даже если я смогу отбиться, то в итоге превращусь в одного из них. Я сжал челюсти, чтобы не заорать. Если закричу, то их станет только больше.

Страх придал мне сил, и я рывком выдернул ногу, запнулся и чуть не упал, в последний момент упершись в стену. Побежал вниз.

Лестница дальше была перекрыта решетчатой дверью, это, очевидно, был подвал. Значит, я на первом этаже. То, что нужно.

Рванувшись вперед, я захлопнул за собой створку и сунул между ручками двери швабру, оставшись таким образом без оружия. Обернулся и увидел еще одного зомби, что стоял в противоположном конце достаточно большой приемной. Но он пока не обратил на меня внимания.

Я метнулся вперед и спрятался за рядом кресел. Дыхание сбивалось, даже просто спуститься с лестницы оказалось тяжело. Нет, с этим надо что-то делать. Определенно что-то делать.

В дверь, ведущую с лестницы, заколотили. Но нет, бесперспективно. Швабра основательная, металлическая, заклинил я ей ручки хорошо, так что они ломать ее будут долго. Погнут разве что, но она все равно не выпадет. Ладно.

Выглянув, я увидел, что зомби, стоявший с той стороны, обернулся на стук. А потом медленно пошел в эту сторону. Меня он, естественно, не видел, но на звук навелся. Что ж, ладно, перебегать у него под носом все равно не вариант. Неплохо было бы обзавестись другим оружием, но в пределах видимости ничего подобного не было.

Может быть, не заметит?

Я весь сжался в попытке стать как можно меньше. Сердце бешено колотилось в груди. Шаги зомби постепенно становились все ближе и ближе.

Но ко мне он не пошел, не заметил, а двинулся прямо к двери. Что, если сейчас вытащит швабру? Я же не знаю, насколько они умны, возможно, что простейший запор открыть смогут. И тогда на меня набросится целая толпа.

Решив не ждать, пока это произойдет, я встал и двинулся к нему. Тварь не оправдала моих ожиданий, оказалась действительно тупой и вместо того чтобы вытащить швабру стала колотить по стеклам дверей, будто пытаясь помочь своим товарищам. Ну и как я его буду убивать?

И тут мне в голову пришло осознание, что смогу. Что я так уже делал, только не с зомби, а с обычными людьми. Ладно.

Подскочив к ней, я резко схватил тварь за голову, положив одну руку на подбородок, а второй на затылок, сжал и рванул в сторону. Послышался хруст, ноги зомби подогнулись, и он рухнула на пол. А меня передернуло. Мерзко было их трогать, очень. Но другого варианта не было.

Ладно, вроде разобрались, коридор чист. Только вот это явно ненадолго. А мне нужно как можно скорее валить отсюда.

Повернувшись, я пошел по коридору, шлепая босыми ногами, и мое внимание привлекла стойка приемной. Может быть, там найдется что-нибудь?

И нашел там труп. Причем, относительно свежий, ни следов разложения, ни мух, просто бледный труп. Его застрелили не ранее чем день назад. И это был военный, если судить по форме. Увидев ее, я снова начал вспоминать: мультикам, комплект «Ратник», да. Его приняли в начале двадцатых, сменив другой камуфляж, пиксельный такой. И этот парень был застрелен, причем аккуратно, в голову. На форму почти не натекло, как-то так получилось.

Идея одеться с мертвеца никакого омерзения у меня не вызвала, так что, наклонившись, я принялся стаскивать с него одежду. Сперва китель, потом расстегнул ремень брюк, снял ботинки, приложил к своим. Почти впору, на полразмера меньше, наверное, но разносятся, а то и поменяю потом. Стащил и брюки, обратив внимание на том, что на ремне была кобура.

Оторвав взгляд от трупа, я увидел под столом пистолет. Скорее всего, именно из него он и стрелял, а когда его кончили, выронил, и он закатился под стол. Не заметили.

Я протянул руку, вытащил ствол и он удивительно удобно лег мне в руку. И я заметил на своей ладони мозоли, примерно там же, где касался выступающих частей пистолета. Да. Оружие мне привычно должно быть.

А обращаться с ним я не разучился?

Вытащил магазин, дернул кожух затвора и тут же поймал патрон прямо в воздухе. Вставил его обратно. Магазин был удобным, считать патроны даже не нужно, и так видно, что их двенадцать из восемнадцати.

Нажал на спуск. Вставил все обратно, дослал патрон, поставил на предохранитель. Точно, обращаться умею.

Я принялся одеваться. Надел все, включая белье, удивившись тому, что чувствую себя… Привычно что ли. Ну да, форма определенно была для меня привычной, пистолет в кобуру я положил сноровисто. Достал, прицелился, снова убрал. Доли секунды уходят.

Тогда я двинул дальше, в следующую дверь, которая вела в кабинет. Открыл и осклабился: тут, похоже, что-то вроде комнаты отдыха, или как они там называются у врачей? Два диванчика с клетчатой обивкой. Столик, на нем кружки, электрический чайник, пачка чая и еще одна — сахара.

Я почувствовал, как в животе заурчало. Сколько я уже не ел? В этом-то и дело.

Я подошел к столу. Под прозрачной клеенкой лежала бумажка, на которой был распечатан кот и было написано «Кто намусорит тот здохнет». Что ж, не думаю, что сейчас большая вероятность умереть именно от этого, но на всякий случай мусорить я не буду.

Открыл ящик стола и вытащил наружу еще две коробочки. Одна металлическая, и в ней что-то гремело. Это было печенье, твердое совсем. Во второй — пара конфет.

Что ж, вот и первый завтрак. Или обед. До ужина, наверное, дело еще не дошло, на улице светло, если судить по свету, который проникает сквозь окна. Но поесть надо.

Я попытался раскусить печенье, и чуть не сломал зубы. Твердое. Развернул конфету, отправил себе в рот, почувствовав, как он тут же наполнился слюной. Поболтав чайник, я убедился, что в нем есть вода, почти полный. Ну вскипятить ее не получится, так что хотя бы так попью.

Открыв, принюхался. Вода, как вода, тухлятиной никакой не пахнет. Сделал глоток прямо через край чайника, и почувствовал, как жидкость всосалась прямо во рту.

Налил в одну из кружек воды, сунул в нее печенье.

Со сладостями я расправился быстро, а потом набросал в чашку с десяток кубиков сахара, залил водой, перемешал и опрокинул в себя. И тут же запил прямо из чайника, через край. Выхлебал почти весь.

И почувствовал себя гораздо лучше. Опрокинулся на диван, закрыл глаза. Хорошо.

Мясца бы, правда, добыть, но это позже. Пока мне разве что бульон можно, да и то нежирный.

И тут я услышал с улицы пронзительный женский крик, который тут же оборвался.

Глава 2

Человек! Живой человек! И на данный момент это, пожалуй, единственный шанс узнать, что тут вообще происходит. И это женщина, причем, она в беде.

Я, конечно, далеко не дон Кихот, или кто там был спасителем для женщин, но что-то подсказало мне, что лучше вмешаться. Просто потому что выйти на живых людей так или иначе мне придется, иначе я так ничего и не узнаю, ни о мире, в котором проснулся, ни о себе. И лучше при этом выступить не прихлебалой, а благодетелем.

Рванувшись наружу, я вылетел через двери госпиталя и оказался снаружи. Свет на мгновение ослепил меня, в помещении стоял полумрак, а тут очень ярко светило солнце. А еще было жарко, но в воздухе я почувствовал немного солоноватый привкус, который напомнил мне…

О море. Да. Значит, я уже бывал на море и дышал его воздухом. И вот я тут снова.

Ладно, разбираться, что и где я буду уже позже, сейчас же я побежал в ту сторону, откуда услышал крик. Он больше не повторялся, и мне оставалось только надеяться, что я успею, и эту чертову бабу не сожрут.

Справа на парковке я увидел такое, что чуть не сблевал то, что совсем недавно сожрал. Здесь было настоящее месиво: куча очень сильно фрагментированных трупов, которые совсем недавно кто-то жрал. Вонь тоже стояла такая, что дай боже, в нос ударило очень сильно, и это было совсем не чета тому, что я нанюхал в палате с одиноким трупом.

По обрывкам черных мешков я понял, что тут случилось. Мертвецов паковали в эти самые мешки и складировали на парковке. А потом люди ушли отсюда по тем или иным причинам, и до них добрались зомби. Плотный полиэтилен не стал для них особой преградой, они разорвали его и добрались до мяса.

Зомби жрут людей. Только сейчас до меня это дошло окончательно. Они пожирают трупы. Мертвые восстали для того чтобы питаться от живых людей.

Закрыв нос и рот рукавом куртки, я побежал дальше, и увидел группу живых мертвецов, которые стояли вокруг микроавтобуса скорой помощи и долбили по нему руками. Их было шестеро, и они ломились внутрь, стучали.

Справиться с такой толпой без шума у меня не получилось бы при всем желании, однако у меня был пистолет. А зомби выглядели тупыми и очень медленными. Что-то подсказывало мне, что в окрестностях должно быть еще немало таких тварей, и они непременно сбегутся на выстрелы, но пока их видно не было. Из этого можно было сделать вывод: если работать быстро, а потом унести ноги, то все должно получиться.

Я выхватил пистолет из кобуры, на том же движении сбросил флажок предохранителя, что позволило еще раз удостовериться в том, что оружием я пользуюсь вполне себе профессионально. Совместил мушку и целик на голове ближайшего зомби и мягко, на выдохе, потянул на себя спусковой крючок.

Грохнуло, зомби опрокинулся на землю, выпустив из башки фонтан мозгов и щедро обрызгав своих собратьев. Отреагировав на звук, твари стали разворачиваться в мою сторону, а одна из них вдруг резко рванула с места.

Они двигалась очень быстро, примерно так же, как обычный живой человек, и расстояние в полтора десятка метров преодолела за считанные секунды. Размахнулась лапой, на которой обнаружились длинные зазубренные кости, и попыталась полоснуть меня по лицу.

В последний момент я успел отшатнуться, и ее конечность пролетела у меня над головой. Ближний контакт, тело сработало само собой, и я изо всех сил толкнул ее плечом. Сильно.

А когда она снова бросилась на меня, прижал пистолет к подбородку твари и нажал на спуск. Снова грохнуло, и уже окончательно упокоенный труп упал к моим ногам.

Вытянув руку в сторону уже бредущих ко мне монстров, я сделал несколько шагов назад, одновременно нажимая на спуск. Оставшиеся четверо попадали, никто из них так до меня дойти и не успел.

Пистолет убирать я не стал, мало ли, как отреагирует эта баба на спасшего ее человека. Может быть и бросится, кто их знает, они вообще существа непредсказуемые.

— Эй! — проговорил я и вздрогнул, впервые за все время услышав свой голос. Достаточно низкий. — Я их убил. Выходи.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом задние двери микроавтобуса открылись, и наружу вышла женщина. Ничего особенного в ней не было, явно хорошо за тридцать, русые волосы собраны в хвост на затылке, лицо смуглое… Нет, скорее просто загорелое. Ну под местным солнцем в этом нет ничего удивительного.

— Ты нашумел, — сказала она. — Нужно валить.

— Ну так валим, — сказал я.

— Сейчас, подожди.

Она наклонилась и подобрала с асфальта рюкзак и принялась складывать в него рассыпавшиеся вещи. Какие-то упаковки таблеток, бинты, еще что-то.

Я же посмотрел на труп того зомби, что оказался удивительно быстрым. Он изменился, на человека был похож еще меньше, чем те, которых я встретил заранее. Помимо длинных когтей на его лапах я обнаружил еще и то, что лицо удлинилось, значительно раздалось вперед, а зубы стали длинными и очень острыми. А это еще что такое?

Ладно, разбираться будем позже. Остается надеяться на то, что она мне все расскажет. Ну да, куда она еще денется.

Она тем временем вытащила из-под машины закатившуюся под нее биту. Длинную и местами покрытую чем-то липким. Я заметил на ней еще и прилипшие к дереву волосы.

— Валим, — сказала она.

— Ты знаешь, куда идти? — на всякий случай решил спросить я.

— На твою пальбу сейчас все зомби с окрестностей сбегутся, а то и кто-нибудь похуже, — ответила она. — Так что все равно куда, желательно подальше отсюда.

Она не побежала, просто пошла быстро в сторону выхода со стоянки. Это меня устраивало. Забег мне сейчас явно был не под силом, а я достаточно освоился со своим телом, чтобы просто быстро идти, пусть уже через три десятка шагов у меня снова заколотилось сердце. Убирать пистолет я не стал, так и держал его в руке, мало ли, кто еще выбежит.

У самых ворот навстречу нам вышел еще один зомби, но обычный, медленный. Я вскинул оружие, но женщина уверенно двинулась ему навстречу и ударила битой. Сильно, пусть и было заметно, что она бережет правую руку. И, кажется, я знал, что на ней увижу.

После второго удара он упал, после четвертого кости черепа отчетливо хрустнули, и зомби затих. Мы вышли с парковки.

Застройка тут была малоэтажной, в основном трех и четырехэтажные дома, причем что-то мне подсказывало, что они были старыми. Еще кирпичными. А сейчас…

Да, кажется, сейчас из кирпича никто ничего не строит, в ходу уже совсем другие материалы. Что ж, память возвращается, и это меня порадовало. Хотя я больше узнавал о мире, чем о себе. По поводу собственной личности по-прежнему ни хрена не помнил, глухо, как в танке.

Хм. А мне, кажется, приходилось ездить в танке.

Мы пересекли дорогу и углубились в жилой квартал. Зомби на улице практически не было, мы встретили только двоих, и она опять же упокоила их своей битой. Я подумал, что мне тоже было бы неплохо разжиться холодным оружием. Стрельба — это действительно очень шумно, если зомби выходят по одному, то есть шансы справиться с ними и в рукопашную. Даже мне.

Обернувшись, я увидел через решетку забора, как зомби из разных частей госпиталя постепенно стекаются к тому месту, где я стрелял. Вот их было много, десятка три-четыре. Хорошо, что она подсказала мне свалить, такой встречи мне определенно не хотелось бы.

Женщина свернула во двор и резко остановилась. Через ее плечо я увидел, что там тоже зомби, причем немало, десятка два. Нас они пока не заметили, часть из них стояла на месте, а другие бродили кругами. Но туда мы, очевидно, не пойдем.

— Назад, — коротко проговорила она. В ее голосе было напряжение.

Наклонившись, я заметил следы капель крови, которые оставались за ней. Значит, ее укусили. И что это значит? Если судить по всем фактам о зомби, которые всплыли в моей памяти, то ничего хорошего, это однозначно. Хотя, может быть, тут все не так и массовая культура, остатки которой до сих пор есть у меня в памяти, врет.

— За мной, — проговорила она, резко развернулась и прошла мимо. — Делай как я.

Двинулась в следующий двор, проверила и пошла дальше. А потом наклонилась и юркнула за ближайшую машину. Я сделал то же самое, и пошел за ней уже гуськом. И так мы передвигались через дворы от укрытия к укрытию. Я обратил внимание на то, что брошенных машин тут было немало. Странно. Мне кажется, что автовладельцы в случае эпидемии должны валить в первую очередь.

Когда мы пересекли двор, она остановилась. Я обратил внимание на то, что лицо у нее стало бледным, а рукав куртки полностью покрылся кровью, вот с него и накапало.

— Все. Дальше я не дойду. Надо остановить кровь. Видишь дверь подъезда? — кивнула она на дверь.

— Естественно, я ж не слепой, — кивнул я.

— Остановимся там, но его надо зачистить. Без стрельбы. Держи.

Жещина передала мне свою биту. Я обнаружил, что рукоять тоже покрыта кровью и рефлекторно вытер испачканную ладонь о брюки. Наверное, не очень гигиенично, но гораздо лучше, чем если бита выскользнет у меня из рук.

Ну и как я ей буду орудовать? Сил у меня не так чтобы много, пусть обед, а судя по солнцу, это был именно он, их и прибавил.

Три этажа всего. Сколько там тварей? Да черт его знает. Но пистолета я женщине не дам, мало ли что может взбрести ей в голову. Пригнувшись, я подошел к двери подъезда и потянул на себя. До меня сразу же донесся запах сырости и канализации, похоже, что у дома был еще и подвал. Люди тут жили, очевидно, не богатые, ремонт был старый, домофон оказался выломан с корнями, а на пролете лестницы, ведущем вверх, оказалось множество следов гари. Кто-то с зажигалкой игрался?

Принюхавшись, я уловил какой-то запах, причем, знакомый с детства. Ацетон? Нет, уксус скорее. Странно. Может быть, кто-то бутылку выронил?

Стараясь шагать бесшумно я двинулся вверх по лестнице, и понял, что у меня это получается. Ноги сами ступали с пятки на носок. Это что же получается, я и подкрадываться умею?

Что-то подсказывает мне, что я солдат. Причем неплохой. Но мне не повезло, вот я и оказался в конечном итоге в госпитале. Ладно, с этим разберемся позже.

Дверь на первом этаже оказалась открыта, я повернул ручку и аккуратно закрыл ее. Не хотелось мне, чтобы кто-то вывалился наружу и зашел мне в спину. Двинулся на следующий пролет.

Из-за открытой двери одной из квартир второго этажа вышел зомби и, вытянув руки, направился ко мне. Драться с ним на лестнице, когда он выше, а я ниже, мне не хотелось, поэтому я отошел на несколько шагов назад, остановившись на промежуточной площадке.

Он, нелепо переваливаясь с ноги на ногу, похромал в мою сторону. У этого зомби была отожрана вся правая половина лица так, что даже кости черепа были видны. Кого-то он мне напоминал, хотя я толком не мог понять, кого именно.

Когда мы оказались на одной высоте, я толкнул его ногой в грудь, отбрасывая к стене. А потом обрушил биту на голову. Сил, чтобы пробить череп с одного удара мне не хватило, и тогда я долбанул еще раз и еще. На стену брызнула какая-то желтая жижа с кусками волос, а он будто сел, вытянув ноги, и замер.

Уксусом завоняло еще сильнее. Так вот что это такое, зомби сами воняют этим самым уксусом. Ну что ж, понятно, так можно даже вычислять места, где они засели. То есть верить нужно не только своим глазам и ушам, но и своему носу. А чувствую я…

Неплохо чувствую. Не курил, наверное, даже раньше, так что с обонянием у меня все в порядке. Еще одна информация для размышления.

Я двинулся дальше, заглянул за дверь, из которой появился зомби, и увидел, что там, в комнате напротив, стоит еще один. Точнее одна. Женщина в белом светлом платье, сейчас полностью перепачканном кровью. Длинные черные волосы свалялись в клочья. Стояла она спиной ко мне, не обращая особого внимания.

Тогда я захлопнул дверь. Неплохо было бы еще колышком каким-нибудь заклинить, чтобы точно не открыли, но я так понял, что твари — они тупые совсем, и ручку повернуть могут разве что случайно. Колотиться будет разве что.

Больше открытых дверей на площадке второго этажа не было, и я пошел на третий. И едва не столкнулся сразу с двумя зомби, которые медленно спускались вниз.

Какого черта!

Сердце бешено заколотилось, дыхание сразу же перехватило. Почему они двигались так бесшумно? Я уже привык, что они шаркают ногами, еле идут, а эти…

Первый почти успел схватить меня за воротник форменной куртки, когда я ткнул ему битой в грудь, словно копьем, перехватив свое оружие обеими руками. Никаких неудобств, ни тем более боли ему это не принесло, но его все-таки отбросило на шаг назад и, споткнувшись о ступеньку, он завалился на спину.

Второй резко рванулся ко мне, щелкнув пастью, и я в последний момент успел метнуться в сторону, шваркнувшись о стену. Воняло у него изо рта совсем не цветами и уж точно не зубной пастой, запах был ужасный: сырое мясо, уксус, нечищенные зубы. Вот ведь мразь.

Я оказался справа от живого трупа и, размахнувшись, опустил биту ему на висок. Удар получился не очень, потому что при замахе я зацепил стену, но вышло все равно неплохо: тварь толкнуло на перила, отбросив от меня на шаг. Тогда я врезал ему еще раз, уже аккуратнее. Хрустнула кость, и тварь повисла на перилах.

Второй, что сидел на ступеньках, медленно стал подниматься, но я, не мудрствуя лукаво, врезал ему носком ботинка в лицо. Удар получился что надо, хрустнула шея и он опять опрокинулся назад.

На всякий случай я перехватил биту обеими руками и ударил его по голове, вложив весь свой вес. Кости хрустнули, древко пробило лобную насквозь и погрузилось в мерзкое месиво. Зомби окончательно затих.

Я прислушался и понял, что единственный звук, который до меня доносится — это мое же тяжелое дыхание. По лбу тек пот. Да уж, утомился я, да и выбешивает эта немочь. Я ведь точно помню, что раньше сильным был, здоровым. А теперь.

Осмотрев зомби, я понял, что у них не было обуви, шли они в носках. Вот так и получилось, что бесшумно. Ладно, отбился. Двери наверху все закрыты, можно даже не проверять, так что спущусь вниз и позову женщину внутрь. Пусть перевязывается, а заодно неплохо будет узнать, где мы находимся, и что тут вообще творится.

Насторожено обходя трупы, я пошел вниз по лестнице, пока не добрался до первого этажа, и увидел, что женщина уже сидела внизу, на лестнице, а ручки двери были перевязаны веревкой. Ну, теперь открыть их снаружи будет гораздо сложнее, даже если зомби попробуют.

Сама же моя спасенная перематывала руку бинтом, и он быстро пропитывался кровью.

— Укусили, — пояснила она сквозь зубы.

— И что это значит? — решил все-таки уточнить я.

— А то, что я скоро стану такой же, как они, — мрачно ответила она. — А ты что, с Луны свалился что ли или из другого мира прибыл? Несколько недель такая фигня по всему Крыму, а ты, типа, не в курсе?

Крым. Полуостров на юге России, в Черном море. Теперь понятно, почему тут солнечно, и почему в воздухе чувствуется соль. Вопрос только в том, какого хрена я тут делаю, и почему мертвые восстали.

Не помню. Вообще ничего не помню. И снова никаких личных воспоминаний. Говорю на русском, пусть и не как она, выговор у нее совсем другой. Но какой именно, не понимаю, ассоциаций нет.

Хотя сам вроде говорю чисто. Русский, наверное?

Ладно, врать не буду, скажу честно, как оно есть:

— Видишь? — я ткнул пальцем в шрамы на виске. — С мозгами у меня что-то. Не помню вообще ни хрена, считай, сегодня новая жизнь началась, как в больнице очнулся.

— А одет как солдат, — хмыкнула она, схватилась зубами за бинт, туго затянула и принялась делать узел.

— С трупа снял, — ответил я. — Ну так что, расскажешь, что тут вообще происходит?

— Честно говоря, получается, что тебе лучше и не просыпаться было бы, — ответила она. — Потому что происходит полный пиздец.

Пиздец. Интересное слово. Кстати, если задуматься: «пиздато» — хорошо, «пиздец» — плохо. «Хуево» — плохо, а «охуенно» — хорошо. Есть еще «заебись» и «заебало». Нет, я точно русский, иностранец таких нюансов знать не может.

— Давай детальнее что ли?

Я тоже уселся на ступень. Так и получилось, что мы говорили через перила, но видели друг друга нормально.

— Тут война шла, — сказала она. — Американцы высадиться пытались, наши их держали. Кого смогли, эвакуировали. А потом… Не знаю, кто это начал, но выпустили вирус. Люди стали заражаться, а потом умирать. Сперва лихорадка, слабость, через день-два — смерть. И потом восстаешь и становишься такими, как они.

Воспоминания пронизили мой мозг. Да, война. Атаковали с моря, забрасывали десант, засыпали бомбами и дронами-камикадзе. И я был одним из тех, кто защищал остров. Что было дальше? Как попал в госпиталь? Не помню.

И эпидемии не помню. Но она сказала, сколько времени прошло? Несколько недель? Так я, если по волосам и бороде судить, недели три и провалялся. Значит, начала эпидемии мог не застать.

И с ней явно боролись. Сперва трупы паковали в мешки, а потом… Потом, наверное, эвакуировались, иначе зомби все-таки было бы больше. А меня, выходит, оставили?

— Ты, значит, тоже? — кивнул я на рану, отвлекшись от своих мыслей.

— Да, — подтвердила она.

Судя по всему, женщина с этим уже смирилась, никаких особых эмоций она не демонстрировала. Посмотрела на меня, будто задумалась, стоит ли об этом говорить, а потом все-таки выдавила из себя:

— Мне помощь нужна.

— Так я тебе уже помог, — сказал я, пожав плечами. — Если бы я тех зомби не пострелял бы, то ты сейчас в той скорой и сидела бы до сих пор.

— За это спасибо, — кивнула она.

— Ты чего в госпиталь вообще сунулась? Понятное ведь дело, что там тварей будет много. Я через два этажа прошел всего, а навидался.

— Лекарства нужны были, — она посмотрела в сторону. — Дочь болеет. Никто рисковать не согласился, никто не прикрыл. Вот я и пошла одна. Вышло, сам видишь что. В одиночку тут не выжить. Ты реально не помнишь, кто ты такой?

— Знаю, что солдат, — ответил я, подумал, но демонстрировать жетон, который висел у меня на шее, не стал. Наверняка это единственное, что осталось у меня от прошлой жизни, но что-то подсказывает мне: светить им налево и направо не стоит.

— А зовут тебя как? — спросил я.

— Сергей, — ответил я, назвав первое имя, которое пришло мне в голову.

— Я бы тебя так не назвала, — она улыбнулась, впервые за все время. — Ты, наверное, Игорь. Или Егор. Ладно, не так это важно. Короче, проводи меня до дома. Мне остаться уже не разрешат, а ты, думаю, сможешь договориться.

— Хорошо, — кивнул я. Это и так входило в мои планы, так или иначе ведь нужно искать контакт с другими выжившими.

— И еще кое-что пообещай, — она посмотрела мне прямо в глаза, поморщилась, а потом все-таки сказала. — Пообещай, что позаботишься о моей Наташе. Это дочка.

Да уж. Такого я не ожидал. Она ведь не одна выживала все это время, а тут вместо того чтобы у своих товарищей помощи попросить, обращается к совершенно незнакомому человеку. Который еще и признался, что не помнит ничего из своего прошлого. А вдруг я — военный преступник? Кто знает.

— Ты серьезно? — спросил я. — Просишь меня об этом, а не тех, с кем живешь. Ты меня вообще не знаешь.

— Они уже показали, чего стоят, — ответила она. — У дочки температура сорок уже третий день, ей нужны антибиотики. Если я их не принесу, то умрет со дня на день. И все это знали, но никто за мной не пошел. Так что, да. Сама я уже о ней не позабочусь, а вот ты, солдат, или Сергей, как там тебя зовут. Ты сможешь.

— Хорошо, — кивнул я.

— Пообещай, — она надавила на меня голосом.

— Обещаю, — пришлось согласиться.

— Учти, что защищать ее придется не только от зомби, — сказала она. — Плохих людей полно. Еще больше тех, кто просто готов на все ради выживания. Это касается и тех, с кем мы живем.

— Хороших людей в мире вообще мало, — ответил я и добавил. — Сделаю, что смогу.

— Ладно, — она выдохнула и посмотрела на свою повязку. — Я тебе верю.

Кровь, похоже, остановилась, по крайней мере, верхний слой был чистым, белым.

Мне в общем-то без разницы, чем заниматься. Другие люди кроме выживания, наверное, озадачены, что там с родственниками, родными, любимыми. А у меня их, можно сказать, что и нет. По крайней мере, я никого из них не помню, вообще. А так… Будет хоть какой-то смысл. Совсем без него, наверное, нельзя.

Уж не знаю, согласился бы ли я прежний на это, но мне нынешнему просто все равно нечего делать.

— Пошли, — наконец-то сказала она. — Биту себе оставь, у меня еще есть.

Открыла боковой карман рюкзака и вытащила из него тяжелый строительный молоток. Я поднялся, перехватил биту. Ну что ж, посмотрим, что там еще в городе происходит.

Глава 3

Мы двинулись через город, стараясь не привлекать внимания. Улицы выглядели пустыми, но я не обманывался. Где-то там, за стенами домов, в тенях подъездов и под перевернутыми машинами ждали зомби. Их не было видно, но я ощущал их присутствие. И удивительно, но оно не разжигало особого страха, а скорее только любопытство. Может быть, потому что я уже убил нескольких, а возможно потому что я в принципе не привык бояться.

Женщина, которая так и не назвала своего имени, шла чуть впереди. Она двигалась уверенно, но неторопливо. Я понял, что она вела меня примерно тем же маршрутом, которым шла сюда. Это, наверное, было логично, но я отчетливо помнил, что там, где я раньше служил, такое было не принято. И маршрут каждый раз надо было разведывать как заново, там одной и той же дорогой не ходят. Обстановка меняется слишком быстро, а безопасных мест практически нет.

Мы пересекли первый перекресток, прячась за разбитой маршруткой, которая стояла прямо посреди улицы. Внутри было видно трупы, но двери оказались открыты. Кому-то все-таки удалось пережить столкновение, и они свалили. Но трупы прибирать уже не стали, очевидно, не до того было.

На светофоре висело тело — оно медленно раскачивалось на веревке, закрепленной за перекладину. Самоубийца? Или его повесили? Скорее всего, второе, потому что удавиться можно и дома, зацепив ремень за дверную ручку.

А за перекрестком появились первые твари, и они даже вели себя относительно активно. Бродили туда-сюда, передвигались. Мы шли скрытно, от машины к машине, прячась за ними, так что нам удавалось избегать их внимания.

— Ладно, слушай, — прошептала женщина, после того как выглянула и в очередной раз осмотрела территорию. — Нам осталось пройти три квартала. По проспекту идти нельзя, слишком открыто. Вон там, через двор, есть проходная арка. Через нее выйдем к гаражам, там будет полегче.

Я кивнул. Она двинулась первой, я пошел за ней, стараясь ступать шаг в шаг. Мои движения были почти бесшумны, тело само знало, как правильно двигаться. Еще один кусок мозаики сложился: я умею скрытно перемещаться. Интересно все-таки, в каких войсках я служил? В разведке? Черт его знает, внутренние ощущение подсказывали, что если бы я получил рану в тылу врага, то меня вряд ли дотащили бы до позиций своих. Скорее всего, просто пристрелили бы на месте, чтобы врагам не достался.

Откуда-то справа послышался громкий протяжный крик, который мгновенно перешел в вой боли. Мы оба замерли, прислушались, я увидел, как на лице женщины набухли желваки. Я тоже напрягся, но понимал, что тут уже на помощь бежать не следует. Во-первых, потому что у меня уже есть цель, а во-вторых: так будет кричать человек, которого рвут на куски. А, значит, мы ему уже не поможем.

Впереди был двор, достаточно ухоженный, с деревьями, лавочками, детской площадкой. Мне почему-то отчетливо представилось, как тут гуляли мамочки с колясками и играли дети.

Да, дальше по двору стояла такая коляска. Когда мы прошли мимо нее, я заглянул внутрь. Ребенка там не было, крови тоже. Значит, успела вытащить. Мы снова шли от машине к машине, здесь их было достаточно много. И меня опять же заинтересовал вопрос: почему они не уехали? Что такое тут случилось, что столько тачек так и остались на местах парковки? Надо бы спросить, уверен этому объяснение есть.

Женщина подала мне знак остановиться. Я замер. На детской площадке шатался зомби. Он был худой, с обрывками разорванной одежды, его кожа оказалась серой. Повернувшись, он уставился в нашу сторону, но не пошел. Значит, не заметил. Я заглянул ему в глаза, и увидел что-то жуткое. Они не выражали никаких эмоций, в них была… Пустота, да. Абсолютная пустота.

Наверху каркнула ворона, заставив меня вздрогнуть. Кстати, а что с животными? Что, если они тоже обращаются в зомби? А тут ведь их много должно быть: птицы, бродячие собаки и крысы. В городах вообще чертовски много крыс, это мне помнится. И они живут очень скученно, так что вирус между ними будет передаваться очень быстро.

Меня передернуло, когда я представил кучу крыс-зомби, которые облепляют выжившего со всех сторон и объедают его до костей. Ну и пиздец.

— Обойдем через подъезд, они тут сквозные, — прошептала женщина. — Гаражи за этим домом.

Мы метнулись к ближайшему входу в дом, я потянул на себя дверь, пропуская женщину внутрь, вошел сам и тут же закрыл. Перематывать веревкой не станем, даже если нас заметили, то мы успеем уйти далеко, спрятаться.

Внутри было темно, пахло пылью и чем-то сладковато-тухлым. Наверху кто-то скребся. Мы не стали задерживаться, прошли через подъезд и вышли с другой стороны дома. Там нас встретил бетонный забор, за которым было видно крыши гаражей.

Одна из плит оказалась повалена, в нее врезалась легковушка. Тут мы и перебрались, огляделись. Впереди были гаражи: ряд низких бетонных боксов с металлическими воротами. Некоторые оказались взломаны, другие заперты. Здесь, очевидно, уже поработали мародеры.

Зомби в этом ряду видно не было.

— Идем, — прошептала женщина.

Мы двинулись вдоль гараже. Где-то вдалеке раздался звук выстрела, которые заставил нас снова замереть. В этой тишине любой резкий звук тут же вызывал напряжение. Я вдруг вспомнил, что город шумел. Всегда шумел. Моторы множества автомобилей, разговоры людей, гудение трансформаторов, работающие в домах телевизоры — все это формировало звуковой фон. А тут этого не было, абсолютная тишина.

Значит, город мертв.

— Кто тут остался? — спросил я.

— Людей немного, в основном те, кто не смог или не успел эвакуироваться. Ну и те, кто не захотел, такие тоже есть. Кто-то держит свои дома, кто-то группами прячется в подвалах. Но вообще большинство обратилось уже. Да и те, что нет… Не со всеми ними хочется связываться.

— А почему столько машин осталось стоять? — спросил я. — Сели бы, да уехали.

— Сперва так и было, но заторы на дорогах, пробки. Никто ведь отступать не хотел. А потом какая-то дрянь в небе полыхнула синим цветом, и все. Телефоны отключились, большинство устройств сгорело, в том числе и машины. Они теперь тупо не заводятся.

Электромагнитный импульс. Я вдруг отчетливо осознал это, как понял и то, что с электромагнитным оружием мне приходилось иметь дело. Но с простым, с гранатами, которые выжигали электронные системы.

А тут явно что-то покруче. Понятно. Кто-то как раз и пытался помешать эвакуации.

Мы прошли насквозь через ряд гаражей и увидели еще двоих зомби, которые стояли у ворот, ведущих наружу из кооператива. Тут пройти так просто не получится, разве что через стену лезть.

— Я их уберу, — проговорил я и перехватил биту.

Вышел из-за укрытия и двинулся в сторону зомби. Оба были одеты в комбинезоны синего цвета. Рабочие, похоже. Может быть, тут шиномонтаж где-то есть, может еще что-то. Ладно, их предыдущая деятельность не особо интересует, достаточно того, что сейчас они явно попытаются меня сожрать.

Первый чуть ускорился, вышел вперед, и получил наотмашь битой по голове. Послышался хруст, и он рухнул на землю. Второго я толкнул ногой в живот, и когда он отошел чуть назад, ударил снова. И добил резким тычком в висок, когда он упал.

Дошел до края открытых ворот, выглянул наружу. Да, твари есть, но в отдалении, хотя их там относительно большие толпы, особей по двадцать. Если наведутся, то будет жопа.

Но ладно, пройти можно и так. Просочиться через проспект, а дальше уже переулок, и в нем еще одна тварь. Но я с ней разберусь.

Я махнул рукой, мол, подходи, и женщина двинулась ко мне. Мы, прячась за машинами, пересекли проспект и нырнули в переулок между двумя пятиэтажками. Посмотрев на свою спутницу, я отметил изменения: лицо осунулось, под глазами набухли мешки. Повязка вроде была чистой, без крови, а значит, дело не в потере крови. Но она не жаловалась, продолжала идти вперед.

Сколько там она говорила? Сутки? Двое? Ладно, идем дальше.

И тут из двора послышался вскрик и хлесткий звук удара. И потом еще один. Я метнулся к стене и медленно двинулся вдоль нее. Перехватил биту левой рукой, вытащил из кобуры пистолет. Это уже не зомби, они кусают, а не бьют.

Подойдя к углу здания, я выглянул из-за него, и увидел, как трое посреди двора пиздят одного ногами.

— Ты хоть понимаешь, с кем связался, чертила? — проговорил один из них, нанося очередной удар.

Справа от него стоял четвертый и уже ковырялся в рюкзаке, выкладывая содержимое в свой. А еще один стоял и наблюдал за ситуацией. С первого взгляда было понятно, что он — главарь, и он тут все контролирует.

Вооруженных огнестрелом среди них было трое. Главный с пистолетом в кобуре, тот, что с рюкзаком — возле него на асфальте лежал обрез. И третий, один из тех, что бил, у него поперек туловища висел старый пистолет-пулемет. Как он там называется? Кедр, каштан, кипарис… Что-то с деревом связанное, короче. И точно знаю, что их давно сняли с вооружения.

А как у нас в стране дела обстоят с тем, что снимают с вооружения? А оно попадает на черный рынок и оказывается у бандитов. Они-то это и есть, мелкие бандиты.

В пистолете у меня оставалось еще шесть патронов, и что-то подсказывало мне, что этого хватит, чтобы разобраться со всеми пятерыми.

Так. Две пули в того, что с автоматиком, потом уйти с линии огня, тот, что с обрезом точно выстрелит, спрятаться обратно за стенку. Перезарядиться не успеет, я его уберу. И дальше — последний, с пистолетом, он же главарь. Остальных можно будет добить вручную…

Ага, рэмба хренова тут нашелся. Был бы полный магазин, можно было бы влезть. А вот вручную они меня сами добьют. Все-таки стоит помнить, что я сейчас далеко не в лучшей физической форме. И женщина мне тут точно не поможет.

— Не надо, — проговорила она у меня за спиной. — Не лезем. Нам нужно отнести лекарства.

Да. Это сейчас, пожалуй, гораздо важнее.

Но если они двинут сюда, то придется убивать.

— Ждем, — проговорил я, крепче сжимая рукоять пистолета. — Отходить не будем.

Пошло еще минуты три. Парня уже не били, но он все еще был жив, по крайней мере шевелился.

— Барахло одно, Шайба, — проговорил тот, что перекладывал вещи. Встал, забросил себе рюкзак за спину. — Ничего интересного.

— Ну и хер с ним, — ответил ему тот, что стоял в стороне. Как я и думал, главарь. — Добавьте ему еще на орехи и валим, пока на крики что-нибудь не пришел.

Если пойдут в нашу сторону, то придется стрелять. Там, на проспекте, все равно прятаться негде, так что лучше открыть огонь первому. Тогда шансы будут.

Лежащего ударили еще несколько раз, а потом тот, что с автоматиком, резко размахнулся и вбил носок своего военного ботинка парню прямо в лицо. Послышался характерный хруст, и тот резко затих. Я сжал рукоять пистолета еще сильнее. Вот ведь сука.

Они только что забили насмерть пацана. Не понятно за что, но это просто кучка гопоты, которой удалось обзавестись оружием, и которая ничего особенного из себя представляет. И они его убили, мать его.

— Не надо, — прошептала за моей спиной женщина. — Не нужно вмешиваться.

Я сжал зубы. Не знаю, какие моральные ориентиры были у меня в прошлом, но теперь я очень не люблю бандитов. Плевать мне на этого убитого, он мне никто, но мне почему-то очень не хочется, чтобы эти ублюдки отравляли кому-то жизнь.

— Четко я ему пробил, пацаны? — спросил тот самый, что только что сломал парню шею.

Остальные загоготали. Молчал только главарь, он ничего не сказал, только мотнул головой, мол, уходим. Этого хватило, и группа двинулась прочь, в сторону противоположную той, откуда мы пришли. Через две минуты они оказались на достаточном расстоянии, чтобы можно было пройти.

— Двинули, — сказала женщина и, пригнувшись, пошла через двор.

— Ты их знаешь? — спросил я, шагая следом.

— Да, — кивнула она. — Это Алексей Шайба и его банда. Он отец одного из моих учеников. Мелкий рост таким же бандитом, как и он сам. А Шайба один раз порезал отца паренька, который заступился за сына. Они с его сынком сцепились между собой.

Значит, она — школьная учительница. Интересно, покрутела она, конечно. Раньше, наверное, ничего тяжелее планшета не поднимала, а теперь вот с битой ходит, зомби убивает. Впрочем, время сейчас такое: кто не покрутел, тот сдох.

— И что в итоге? — спросил я.

— У него в полиции какие-то связи были, дело не приняли, — она выдохнула. — Мы с ними уже сцепились один раз. Ну как сцепились, Игорь пошел за едой, по магазинам пройтись, поискать, чего еще не вымели. Вернулся без ничего, и весь избитый.

— Значит, ему повезло, — кивнул я на труп паренька, что так и лежал посреди двора. — Этого вообще убили.

— Повезло, — выдохнула она. — Они говорили что-то про то, чтобы мы уходили, что это их район. Но куда идти-то? Тут хоть зомби не так много, и найти еды можно. С ней сейчас туго, во время войны продукты в магазины не завозили, а когда народ пытался эвакуироваться, все растащили.

Желудок заурчал. Да, поесть действительно не помешало бы. Печенье и конфеты, которыми я подкрепился в госпитале, будто куда-то провалились. Мяса бы, оно и для наращивания мышц было бы полезно. Хотя куда мне сейчас, только заворота кишок не хватала. Бульона и все.

— Как тебя зовут-то? — спросил я, наконец.

— Ирина, — ответила она.

— Очень приятно, — кивнул я.

— Да в общем-то не так важно, как меня зовут, — ответила она. — Мне все равно сутки остались максимум. Потом имя значения уже иметь не будет.

Было видно, что она смирилась со своей судьбой. Наверное, считала, что если приведет меня домой, то сделает хоть что-то, чтобы помочь дочери. В каком же она отчаянии, если готова довериться незнакомцу. По сути первому встречному.

Мы пересекли двор. Дальше располагался частный сектор, причем, не обычные дома, а такие, вполне себе неплохие коттеджи. По крайней мере выглядели они опрятно, были обнесены высокими капитальными, даже кирпичными заборами. И большинство были двухэтажными. Здесь, очевидно, жили небедные люди.

На всякий случай я отметил, что бандиты пошли в другую сторону, где стояли такие же пятиэтажки. Надо бы запомнить, мало ли, окрепну, разживусь другим оружием, и тогда смогу нанести им визит.

— Дошли почти, — выдохнула она. — Вон, видишь тот дом, со спутниковой антенной на крыше?

— Вижу, — кивнул я.

— Это наш. Он один такой в округе, все на кабельное давно перешли, а у него спутник остался. Идем.

Мы пошли по дороге, и я заметил, что в придорожной канаве лежало еще несколько трупов, шесть или семь. Это явно были зомби, у них оказались пробиты головы, да и воняло от них не разложением, а уксусом.

— Когда шла в госпиталь, почистила немного, — сказала Ирина.

— Надо бы их оттащить отсюда, — заметил я. — Зомби на вонь придут, будут жрать.

— Не до того было, — меланхолично ответила она. — А вообще, зомби если и придут, то ночью.

— Ночью? — спросил я.

— Да, — кивнула женщина. — Мы давно заметили: по ночам зомби активнее становятся, даже самые простые кусачи резвее. А те, что уже отожрались и ускорились, вообще какие-то неудержимые.

— Ага.

Это надо запомнить. Ночью твари становятся быстрее, а мне тогда стоит забиваться в нору и не казать из нее носа. Особенно сейчас, когда особой возможности защищаться у меня нет.

Когда мы дошли до дома с антенной, Ирина подошла к забору и сказала:

— Подсади. Мы ворота не открываем, чтобы твари не полезли.

Хмыкнув, я с готовностью подставил руки лодочкой и наклонился. Женщина поставила на них ногу, подпрыгнула и дотянулась до гребня стены. Перелезла, протянула здоровую руку.

— Давай.

Ну да, сам бы я выход силой не сделал бы точно. Схватившись за руку, я кое-как подтянулся и скоро оказался на той стороне. Тут, чтобы облегчить перелезание через стену, сложили какие-то ящики.

— Вот мы и дома, — устало проговорила Ирина и смахнула прядь со лба.

Глава 4

Ирина подошла к двери и громко постучала в створку. Примерно полминуты ничего не происходило, а потом дверь приоткрылась, и в нее высунулся ствол пистолета. Да. Обращаться с оружием там определенно не умеют, вот так вот выставить его наружу — это то же самое, что самому отдать врагу. А если бы я сбоку от двери стоял бы, то легко перехватил бы ствол и выкрутил из руки. А может быть еще и предплечье сломал бы об косяк.

— Вернулась? — услышал я мужской голос.

— Да, — ответила Ирина.

Я заметил, что она опустила рукав куртки, скрывая повязку на ней. Похоже, что она не хочет раньше времени раскрывать карты и давать понять, что скоро обратится. Ну да, мало ли, как на это отреагируют остальные.

— А это кто с тобой? — оружие тут же оказалось направлено на меня.

И я вдруг почувствовал приступ агрессии. Пользоваться стволом толком не умеет, там ведь мало целиться в сторону врага и на спуск нажимать, а тычет им во всех подряд.

— Это Сергей, — ответила женщина, назвав меня выдуманным мной же именем. — Он меня спас.

— Выглядит как солдат, — сказали ей. — Ты уверена, что стоит его сюда тащить?

— Он ничего плохого нам не сделает, вытащил меня из передряги, а потом сюда проводил. Ему самому помощь нужна.

Впустят? Или отправят прочь? Черт знает, пусть Ирина уговаривает, это ведь ей нужно, чтобы я за ее дочерью присмотрел. Но что стало ясно однозначно: люди, которые тут собрались, не очень-то и близки. Совершенно точно они друг другу не друзья. Так что стоит быть настороже, я же по сравнению с остальными тоже чужак.

— Входите, — наконец сказали там, ствол убрался и дверь отворилась.

Мы вошли в просторную прихожую, а встречающий, который оказался молодым парнем лет двадцати двух от рода, тут же принялся закрывать дверь. Ирина двинулась вперед, и мне не осталось ничего другого, кроме как пойти за ней. Краем глаза я заметил, что парень оружия так и не убрал, хотя открыто вроде не целился.

Мы оказались в гостиной, достаточно просторной. Тут был камин, диван и два кресла, в которых сидели люди. Пол покрывал шерстяной ковер с достаточно красивым узором. Краски яркие, цветастый весь. Наверняка новодел. Жителей было шестеро.

Мужчина за пятьдесят в круглых очках и очень интеллигентного вида. Две женщины едва за двадцать, но выглядели они противоположностью друг друга: одна чернявая, крутобедрая, с такими сиськами, что они буквально вываливались из бюстгалтера, а вторая — хрупкая блондинка. Фигуристая, конечно, не совсем уж плоская, но мелкая совсем.

Подросток лет шестнадцати, лицо которого было полностью покрыто прыщами и еще один мужик примерно за тридцать пять. В нем вообще ничего особенного не было, мужик и мужик, может кем угодно оказаться.

Но бойцом никто из них не выглядел. Да даже тот, что встретил нас, несмотря на то, что размахивал пушкой, держал-то он ее так, что было видно: вообще не умеет. При входе никто из них не поднялся.

— Ты привела гостя? — спросил тот, что старше всех и в очках.

— Это Сергей, — сказала она. — Он меня спас.

— Очень приятно, — кивнул он. — Вы из военных, да?

— Похоже, — я решил не врать, и сразу сказать всю правду. — Но я ничего не помню о себе, кроме имени. Я очнулся сегодня в военном госпитале. Думаю, мне очень повезло, что я встретил Ирину, или меня сожрали бы зомби.

— Любой может сказать, что память потерял, — проговорил встречавший нас парень, обошел меня и встал чуть спереди. Пистолет он по-прежнему держал у бедра. — Вранье.

— Не вранье, — я покачал головой. — Зачем мне врать-то?

— А кто тебя знает? — спросил он. — Может ты бандит? И форму с трупа снял? Сейчас останешься, а ночью выйдешь и откроешь своим дружкам дверь. Тут много падали разной завелось.

На последней фразе он дал петуха, голос сорвался вверх. Он ведь боится меня, определенно, но хорохорится. Перед кем? Да перед девчонками. Интересно, на которую из них он положил глаз? На блондинку или брюнетку?

— Мы не можем никому доверять, — продолжил он. — К тому же, мы и так живем впроголодь, у нас нет лишней еды.

— Не нужно лишней еды, — проговорила женщина, после чего задрала рукав куртки и показала перемотанное бинтом предплечье. — Меня укусили. Я уйду сама, он останется следить за Наташей.

Секунду спустя ей в лицо уставился ствол пистолета. Остальные тоже отреагировали моментально: раздвинулись, оттеснились, будто хотели оказаться как можно дальше от Ирины. И смотреть они на нее моментально стали иначе. Как на прокаженную, по-другому не скажешь.

— Ты заражена? — спросил тот, что старше всех.

— Ты заражена, и ты вернулась? — голос того, который держал пистолет, снова дал петуха. Да что с ним такое, кастрат что ли? — Какого хрена?

— Я принесла лекарства для Наташа, — спокойно сказала она. — Антибиотики. Никто из вас за мной не пошел, а я дошла и вернулась.

— Ты укушена! — повторил парень.

Тут я решил, что пора вступать в дело. Оно принимало нехороший оборот, и Ирину действительно могли застрелить. Этот придурок себя не контролирует совершенно, это видно. Так что может ни с того, ни с сего взять и пальнуть.

— Убрал бы ствол, и спокойно поговорили бы, — как можно спокойнее сказал я.

— Заткнись, чужак, — пистолет практически мгновенно оказался направлен на меня.

Боевой, дуло широкое. Но что-то старое, очень. Макаров, да, точно. Они бывают на восемь патронов, и побольше, на двенадцать. Маленький совсем, даже смешной, но убивает ничуть не хуже, чем нормальные пистолеты.

— Убрал бы ты его, — спокойно проговорил я. — А то я тебе его в жопу засуну и проверну.

И что-то подсказало мне, что да.

Но он совершил глупость. Придурок махнул пистолетом вверх, собираясь что-то сказать, и тело сработало раньше мозга: я метнулся вперед, перехватил оружие и выкрутил ему ладонь. Парень вскрикнул, а я тут же пробил ему с левой в челюсть.

Он не удержался на ногах и рухнул на пол. Тут же поднялся, но ствол пистолета уже смотрел на него.

А теперь двойной в грудь. Нет. Стоп. Не нужно никого убивать. Мне с этими людьми еще жить.

— А теперь поговорим спокойно, — проговорил я. — Ирина заражена, да. Так что ей придется уйти. Но сперва она поможет дочке, вы в курсе, что у нее есть еще сутки минимум. Потом дадим ей чего-нибудь с собой и отпустим.

— Почему ты вдруг распоряжаешься? — спросила брюнетка.

Блондинка говорить ничего не стала, а просто слезла с дивана, опустившись на колени и оказалась возле того парня, которого я огрел. Повернула его к себе лицом. Я заметил, что по боковой стороне челюсти начинает разливаться синяк. Хорошо я его приложил, даже не ожидал такого от себя.

А я понял, что ситуация накаляется совсем до предела. И я уже взял ее в свои руки, так что отступать нельзя ни в коем случае.

— Да потому что вы все — живые трупы, — жестко проговорил я. — Ничем не отличаетесь от мертвецов, что по улицам бродит. У вас ребенок заболел, а вы в дыру свою забились, и только она одна пошла, никто больше не решился. Сегодня вы тут сидите, а завтра придут пацаны вроде Шайбы, всех убьют, девчонок по кругу пустят и отберут все, что у вас есть.

Я говорил жестко и прямо. Мне нужно было впечатлить их, дать понять, что я им не чета, что я жесткий парень. Хотя оно и так понятно, у меня боевое прошлое за спиной, а они явно из обычного мирняка, который по тем или иным причинам не эвакуировался. Либо побоялись, либо провафлили момент.

— Если думаете, что вот этот, с этой пукалкой, вас защитил бы, так хрен там, — продолжил я. — Я — смогу. Обращаться с пушкой умею.

А теперь надо надавить еще сильнее. Чтобы за живое взяло.

— Впроголодь, говорите, живете? — спросил я и тут же сам ответил на свой вопрос. — А потому что тут сидите опять же. Лекарства нужны были — в госпитале есть. Еду тоже добыть можно, если на жопе ровно не сидеть. Я пойду и добуду. Так что это вам нужно меня убедить, чтобы я с вами остался, понятно?

— Возражений не имею, — проговорил мужчина, поправив очки, съехавшие на нос. — Давайте тогда познакомимся. Вы Сергей, мы уже слышали. А меня Игорем зовут. Я — хозяин этого дома. Ну, был, до того, как мы тут все поселились.

— Яна, — сказала брюнетка.

— Валерий, — проговорил мужик, который до этого молчал, так ничего и не сказав. Вот он, кстати говоря, боялся меньше всех, это было видно. Но не бросится.

— Это Олег — снова заговорил Игорь, кивнув на подростка, а потом добавил, указав на тех, кто лежал на полу. — А это — Артур и Лика. Наверху — Наташа, дочь Ирины.

— Ну, познакомились, — я усмехнулся, повернулся к Ирине. — Ты иди пока наверх, посмотри, что с дочкой. А я пока с твоими товарищами поговорю по душам.

Она двинулась в сторону лестницы, совсем на мгновение обернувшись ко мне, и я заметил в ее глазах благодарность. Что ж, уже неплохо. А теперь надо подкрепить свой авторитет.

Я обвел взглядом всех присутствующих. Они молчали, но в воздухе висело напряжение. Теперь либо признают меня лидером, либо взбунтуются. Хотя, в последнее я не особо верил, яиц не хватит. Игорь не полезет, Артура я заземлю в легкую. Опасаться, пожалуй, стоит только Валеру, он не боится. Но он один.

Ирина скрылась на втором этаже. Я слышал, как скрипнула дверь, потом ее приглушенные шаги. Слабый голос девочки произнес что-то, но слов я не разобрал.

Ладно.

Я еще раз посмотрел на этих людей. Они выглядели подавленными. Олег опустил голову, будто боялся смотреть на меня. Яна щурилась, но молчала. Артур, тот самый идиот, сидел на полу и растирал челюсть. Вроде бы уже готов был начать орать, но понимал, что бесполезно.

— Ну что, — наконец сказал я. — Теперь, когда истерики закончились, пора обсудить важное.

— Да кто ты такой вообще?! — вдруг выплюнул Артур, поднимаясь на ноги. — Какого хрена ты тут решаешь, что нам делать?!

Я шагнул к нему вплотную, заставляя отшатнуться. На самом деле он был поздоровее меня, только вот духу выступить против у него не хватит.

— Потому что у вас нет выбора, — выплюнул я ему прямо в лицо.

Его дыхание сбилось. Он явно хотел ответить, но понимал, что это закончится еще одним падением на пол. Но с ним нужно держать ухо востро. Потому что может и со спины кинуться в случае чего. Ладно, хрен с ним, со всеми дружить не получится, а если даст мне повод, то я его просто прикончу.

Да. Я вдруг понял, что убивать мне уже приходилось, причем не раз. И никаких сантиментов у меня это не вызывало никогда. Убью и все тут.

— Значит так, — резюмировал я. — Я остаюсь. Я не прошу еды, я принесу ее. Я не прошу оружия, я его найду. Но в обмен на это я буду решать, кто и что будет здесь делать.

— Ты хочешь нами командовать? — спросил Игорь. Его голос звучал спокойно, но он явно до этого не претендовал на позицию лидера, так что против не был.

Скорее всего, его устраивала роль мудрого наставника или кого-то подобного.

— Да, — спокойно ответил я.

— А если мы не подчинимся? — спросил вдруг Валерий.

— Тогда вы умрете, — я улыбнулся. — Я просто уйду, а вам без меня не жить.

Наступила тишина. Я бросил взгляд в окно, там уже постепенно темнело. На улице было спокойно, но это не значило, что так будет всю ночь. На окнах есть решетки, забор крепкий, да и дом весь тоже. Ночью наружу выходить нельзя, так что будем ждать тут. И спать толком тоже нельзя, потому что я этих людей не знаю. Хорошо, посмотрим.

— Завтра я пойду за припасами, — сказал я. — Список составлю сам: лекарства, консервы, патроны, инструменты. Все, что может понадобиться. Мне нужно знать, что и где здесь может быть на районе. Я не соврал, я реально ни хрена не помню.

— Один пойдешь? — усмехнулся Валерий, тот самый молчаливый мужик. — Глупо.

— Хочешь пойти со мной? — спросил я.

Он посмотрел на меня, потом на остальных, и кивнул:

— Да.

Хорошо. Значит, здесь есть хотя бы один человек с яйцами.

Я опустился в кресло, с силой вдохнул носом. В доме пахло старым деревом, пылью и еще чем-то. Очевидно, его построили давно, причем с претензией на роскошь, но все стало ветшать и стареть. А подновлять не было то ли сил, то ли денег.

— Пушку верни, — проговорил вдруг Артур, нависнув надо мной.

Он, наверное, считал, что его поза выглядит угрожающей, хотя на самом деле просто подставился. Я мог бы уронить его даже не вставая с кресла.

— Нет, — спокойно ответил я.

— Почему? — спросил за него Игорь.

— Потому что он ей пользоваться не умеет, и не дай Бог, пристрелит кого-нибудь не того, — сказал я. — Пользоваться оружием я вас научу, когда добуду больше. Сейчас пистолет побудет у меня.

— А чем нам защищаться, если кто-нибудь придет? — спросил Артур.

— Отойди уже, — поморщился я. — От тебя страхом воняет. Яйца отрастишь, приходи, поговорим.

Он надулся, набычился, сжал кулаки, а потом вдруг поник. И действительно отошел, причем не просто подальше, а развернулся и ушел куда-то в другую комнату. И вот он до этого претендовал у них на лидерство, должен был защищать их?

— Двери крепкие, — сказал я. — На окнах решетки. И я уверен, что никто не в курсе, что вы тут сидите, иначе уже пришли бы. Так что сейчас тишина — ваша лучшая защита. Не высовывайтесь.

Я посмотрел на всех и заметил в глазах Лики интерес. Причем такой, женский. Черт, ебаные бабы. Там, где они, там всегда раздор. И тут мне вспомнился эпизод из прошлого…

Отец. Выглядит совсем как я, только старше гораздо, и тоже весь в шрамах. Он в форме и дает мне черную книжку с крестом, на которой написано «Кодекс чести русского офицера». Я открываю его, пролистываю и вижу подчеркнутую карандашом строчку.

«За полковыми дамами не ухаживай. Не заводи грязь в своей полковой семье, в которой придётся служить десятки лет. Подобные романы всегда кончаются трагически».

Воспоминание тут же рассеялось, и я толком не понял, о чем оно было. Но это обнадеживало. Значит, рано или поздно память ко мне вернется. О чем я там думал?

О бабах да. Да. В армии их практически не было. А тут…

Ладно, хрен с ним, не выгонять же их. Разберемся.

Я усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Ситуация, похоже, приходила в норму: никто пока не спорит, не лезет с претензиями, и это хорошо. Значит, в принципе, эти люди могут слушаться, если все делать правильно.

Обстановку разрядила шаги на лестнице. Я обернулся и увидел, как сверху спускается Ирина. Лицо у нее было бледным, на нем было отчетливо видно усталость.

— Она спит, температура упала, — тихо сказала она.

Я кивнул. Значит, лекарства помогли. Но мне теперь придется разбираться и с ней. Выгонять ее прямо сейчас я не стану, пусть побудет с дочкой еще немного. До утра у нее явно есть время.

— Утром уйдешь? — спросил я.

— Если дотяну до утра, — ответила она, усмехнувшись.

— Что с собой возьмешь?

— Воды, еды на день, может, нож, если дадите, — она говорила спокойно. Понимала, что выбора у нее нет.

Я посмотрел на остальных. Те сидели тихо, но чувствовалось, что напряжение только растет. Они понимают, что все уже изменилось. И не потому что она уйдет, а потому что я останусь.

— Дадим ей еды, воды и пистолет, — сказал я, вытащив из кобуры свой, протянул женщине рукоятью вперед.

— Зачем? — поднял голову Валерий. — Два ствола лучше, чем один.

— В нем шесть патронов, — сказал я. — Те, что в вашем пистолете не подойдут, калибр другой.

— Дайте ей нож, — подала голос Яна. Зачем пистолет?

—Она заслужила уйти с оружием в руках, — твердо сказал я. — Пока вы тут писю дрочили, она пошла за лекарствами для дочери. Если бы кто-нибудь из вас двинул бы с ней, то ее бы не укусили. Вам все ясно?

На несколько секунд наступила тишина. Лика, что сидела на полу, вдруг сжалась посмотрела на Ирину и прошептала:

— А ты… ты не боишься?

Ирина улыбнулась одними губами.

— А чего бояться? Я уже все решила.

Ну что ж, это правда. Да и выбора никакого нет.

— Пойдем, Ира, соберем твои вещи, — проговорил Игорь, поднимаясь на ноги.

Они вместе двинулись прочь. Я посмотрел на Валеру, он ответил мне таким же взглядом.

— Валера, ты серьезно хочешь идти со мной завтра? — спросил я.

— Да.

— Тогда соберись. Мы не знаем, что нас ждет, — я поднялся на ноги. — А теперь покажите мне комнату, где я буду спать.

Реально, надо прилечь. Да и грузить их хватит. Слишком много информации и слишком много давления. Пусть отойдут немного, а потом придется провести еще одну воспитательную работу.

Глава 5

Еды на меня никто не выделил, но Ирина дала две банки фасоли из собственных запасов, которые я и употребил, даже не разогревая. Проделал комплекс упражнений на все группы мышц, потом подумал, что завтра все наверняка будет болеть. Но высокобелковая пища должна была помочь быстро прийти в форму. А ее нужно будет где-то добыть, причем много. Я раньше явно был здоровым лосем, так что, чтобы вернуть силы, мне нужно будет хорошо отжираться.

А потом я лег спать, не забыв закрыть дверь. Выспался относительно нормально, никто ко мне так и не пришел. Пару раз я просыпался из-за того, что слышал за дверью шебуршание. И они, возможно, планировали что-то, но в итоге не решились. Сон у меня оказался очень чуткий, я несколько раз просыпался из-за отдаленных выстрелов. И к своему удивлению четко понимал не только в каком направлении и как далеко стреляли, но и даже калибр оружия. То есть знаю я очень много.

Проснулся я от стука в дверь, поднял голову, потом встал, подошел к створке, открыл щеколду и увидел внутри Ирину, которая держала в руках две тарелки и две ложечки.

Выглядела она совсем плохо: бледная, по лбу струями течет пот, глаза красные, будто бы и не спала всю ночь. Если честно, то она практически уже и не отличалась от живых мертвецов, которых мы встретили.

— Пустишь? — шепотом спросила она, очевидно, чтобы никого не будить. Часов у меня не было, но бросив взгляд в окно я понял, что рассветать еще даже не начало. — Я поесть принесла.

— Проходи, — ответил я и посторонился.

Женщина вошла и, недолго думая, села на кровать, где я только что спал. Одну тарелку оставила у себя, вторую положила на рабочий стол с компьютером. Я подошел ближе, уселся в кресло, взял тарелку и принюхался. Пахло ягодами. Овсянка быстрого приготовления. Углеводная бомба для бодрого начала дня. Именно то, что мне сейчас нужно, короче говоря.

— У меня с корицей, — сказала она. — Можем поменяться.

— Не, — я покачал головой. — Вспомнил сейчас, что не люблю корицу.

— Как скажешь, — она взяла ложку и принялась есть.

Руки у нее тряслись так, что металл звякнул о зубы. Пора нам прощаться на самом деле, она действительно скоро обратится.

— Надо бы тебя с Наташей познакомить, — проговорила она. — Но тогда придется ей сказать, что со мной случилось. А я не хочу.

Ирина посмотрела на меня, будто ожидая ответа.

— То есть, хочешь, чтобы мне самому пришлось это ей рассказать? — спросил я.

Я положил в рот еще ложку овсянки. Ирина сделал то же самое, но ничего не ответила, только продолжила есть. Ее пальцы дрожали еще сильнее. Забросав в рот остатки содержимого тарелки, я проглотил все, вытер губы тыльной стороной ладони и снова посмотрел на женщину.

— Ты, значит, просто хочешь свалить, оставив мне свою дочь? — сказал я, поставив тарелку на стол.

Она сглотнула, снова подняла взгляд.

— Я никак не смогу о ней позаботиться.

Голос у нее был хриплым. То ли от переживаний, то ли от болезни. Черт, если она сейчас разрыдается.

— Если бы могла сама что-то сделать, не просила бы.

— Ты даже не сказала ей, что умираешь, — жестко проговорил я.

— Она это поймет. Но мне хотелось, чтобы она узнала последней.

Мне осталось только кивнуть. В общем-то я ее желание понимал. Наверное, если бы у меня были дети, то мне бы тоже хотелось, чтобы они запомнили меня живым. Кстати, а есть они у меня? Вроде с виду молодой. Но черт знает.

— Я не знаю, кем ты был раньше, — проговорила Ирина. — Но ты сильный. Опытный. Ты выживешь. Наташе с тобой будет лучше, чем с этими. — Она кивнула в сторону двери, словно намекая на остальных. — И ты не из тех, кто бросит ребенка умирать.

Я ничего не ответил. Потому что она была права.

Ирина доела овсянку, поставила тарелку на стол.

— Валерий сказал, что пойдет с тобой? — спросила она.

— Да.

— Хорошо. Он нормальный. Просто… осторожный.

Я хмыкнул.

— Он единственный здесь, у кого есть яйца, — усмехнувшись, проговорил я.

Ирина кивнула, не оспаривая.

— Я выйду вместе с вами, потом разделимся и пойдем в разные стороны. Да, спасибо тебе за пистолет.

— Ты же понимаешь, зачем я его тебе дал? — я посмотрел ей прямо в глаза.

Она помолчала секунду, после чего ответила:

— Понимаю. Но я не уверена, что смогу. А просить никого не стану.

Я хотел ответить ей, но вдруг услышал за дверью шаги. Уверенные, без суеты, человек знал, куда идет, и не пытался скрыть своего присутствия. Что ж, и так ясно, кто это. Кажется, мой новый друг тоже привык вставать рано.

Я подошел к двери, щелкнул щеколдой и открыл ее, увидев хмурое лицо Валеры. Он даже постучаться не успел.

— Ты готов? — спросил он.

— Позавтракал, — ответил я. — Одеться осталось, и будем выходить.

***

Когда мы спустились вниз, то оказалось, что не спит только Игорь. Он стоял на вахте. Нас с Валерой, похоже, от нее освободили, раз уж мы вызвались пойти за припасами. Мужчина пожелал нам удачи, открыл дверь, выпустил наружу.

Оказавшись за забором, мы с Ирой попрощались и тут же разошлись. Я на сто процентов был уверен, что о себе она уже не думала, а только о дочери. И схватилась за меня, как утопающий за соломинку. Что ж, тут делать нечего. Отца я девчонке вряд ли смогу заменить, но позаботиться, возможно, удастся.

Она двинулась вглубь коттеджного поселка, куда глаза глядят, а мы наоборот, туда, откуда вчера пришли. Я был прав насчет вчерашнего: трупы, которые Ирина оттащила в канаву привлекли зомби. Их было шестеро, у всех рожи оказались выпачканы. Они жрали.

Мы с Валерой переглянулись. Я кивнул и поднял биту, он тоже взялся за свое оружие: здоровенный прут арматуры, рукоять которого для удобства оказалась перемотана изолентой. Вместе мы пошли навстречу тварям, которые уже заметили нас.

И тут я понял, что чего-то не догоняю. С одной стороны, они отожрались мяса за ночь, трупы ведь были сильно поедены, я это хорошо заметил. А с другой — двигались, как самые обычные, даже медленнее, возможно. Вперед вырвался только один, и я подловил его и ударом биты пробил череп.

Удар отдался в мышцах рук и спины болью, но это была хорошая боль, правильная. Да и удар получился, что надо, и это означало, что в мои руки возвращалась былая сила.

Валера обошел тварей кругом, и свистнул, выманивая их на себя. К нему двинулись еще две, трое достались мне. И я отчетливо понял, что справлюсь с ними.

Двое добрались до меня одновременно, и тогда я, недолго думая, врезал одной из них ногой в колено. Послышался хруст, тварь опрокинулась на подбитую ногу. Вторая замешкалась, и я успел вбить древко биты в голову первой, пробив кости ее черепа.

А потом, размахнувшись, врезал второй. Удар пришелся в челюсть, и она рухнула на землю. Но не упокоилась окончательно, а постепенно стала подниматься. Зато третья запнулась об нее и упала. Началась куча-мала.

Перехватив биту обратным хватом, я подошел к ближайшей и врезал ей по голове, словно копье вбил. Послышался хруст и древко глубоко вошло ей в череп. Вторая успела одной рукой схватиться за мой ботинок, но я без особых трудов выдернул его и приголубил уже ее.

Посмотрел на Валеру. Тот со своими двумя расправиться уже успел, но на помощь мне кидаться почему-то не стал. Понимал, что я и сам разберусь?

— Странно как-то, — сказал я, кивнул на валяющиеся перед нами трупы окончательно упокоенных зомби. — Вроде они отожрались, а медленные такие же.

— Так утро, — ответил он так, будто это все объясняло.

— Что утро? — не понял я.

— По ночам зомби буянят, — с таким видом, будто он наконец-то решил снизойти до разговора со мной, стал рассказывать он. — Это мы давно заметили. Но, похоже, что под утро у них силы кончаются, и с рассветом они совсем медленными становятся. Даже те, у которых уже когти и зубы есть. Иногда можно рядом пройти, а они тебя не замечают даже.

— Понял, — кивнул я. — Опыт есть?

— Пару раз вылезал, — сказал он. — Так что да, есть.

Мне хотелось спросить у него, почему он тогда не пошел вместе с Ириной в госпиталь, но я промолчал. Эта страница уже закрыта. А предъявить я ему всегда успею, если что.

— Веди давай, — кивнул я на освободившийся проход. — Ты тут знаешь, что и где. Нам еда нужна, возможно, лекарства.

— Это трудно будет, — сказал он. — Но варианты есть.

И пошел вперед. Я двинул за ним, сжимая в руках биту. На древке уже появились трещины, так что мне по-хорошему нужно заменить ее чем-нибудь другим. Ладно, может быть, магазин инструментов попадется.

Мы двинулись в сторону ближайших жилых кварталов, оставляя позади растерзанные трупы зомби. Валерий шагал уверенно, но периодически я замечал, что он оборачивается, будто боится, что я попытаюсь разбить ему башку битой. Смешной он, все-таки боится. А зря, нет у меня причин его валить. пока что.

А на меня накатило какое-то странное ощущение. Вроде бы вчера я шел тут и шел, и все было нормально, дворы и дворы. Теперь же я замечал все: выбитые окна, распахнутые двери, следы крови, пустые гильзы на асфальте. И зомби естественно. Но они на нас даже не реагировали, и не бродили, как вчера, днем. А тупо пялились в стены.

Но не все. Некоторые, те, что были на открытой местности, смотрели на восток, туда, где всходило солнце. Не отрывая взглядов, и ни на что не обращая внимания. Я посмотрел сам: красиво, конечно, но не понимаю, чего это их туда так тянет.

— Большие магазины давно разграбили, — сказал Валера, не оборачиваясь. — А вот в маленьких подвальчиках, может быть, что-то и отыщем. Вряд ли много, но курочка по зернышку клюет, верно?

— Что-нибудь да найдем, — кивнул я.

Мы пересекли небольшую площадь, скрываясь за брошенными машинами, после чего Валера уверенно свернул во дворы. Здесь можно было разглядеть и следы поспешных сборов: сумки, тряпки какие-то валялись возле открытых багажников машин. И трупы, много. Причем, большинство чуть ли не по косточкам растащены.

Скоро мы увидели первый магазин, у которого не было даже нормальной вывески: просто времянка, развешенная прямо по стене. Когда мы подошли ближе, то увидели, что двери оказались выворочены из створок. Скорее всего, кто-то подогнал грузовик, зацепил и дернул. Сомневаюсь, что мы там что-то найдем.

— Я сам посмотрю, — сказал он. — Ты здесь подожди, карауль.

Он двинулся вниз по лестнице, и я отчетливо услышал хруст разбитого стекла. Потом его сдавленную ругань. Шаги скоро стихли, он ушел в глубь помещения.

Я прислонился к стене, огляделся. В окне напротив, в отблеске мутного стекла, мелькнула какая-то тень. Повертев головой, я ничего не увидел. Показалось что ли? Солнце встающее бликует?

Потом снова услышал шаги и голос Валеры:

— Пусто. Все подчистую вынесли, а что нет, так побили и ногами потоптали, — он поднялся по лестнице, размял шею, огляделся. — Ладно, двинули дальше. Тут еще один подвальчик был.

Мы прошли через двор, миновали проспект, на котором снова были зомби, но они не обратили на нас никакого внимания. Да, раннее утро — это лучшее время для того, чтобы передвигаться по городу. И добрались до еще одного магазинчика.

На этот раз двери были целы, но за ними явно кто-то побывал: замок был сорван, внутри царил полумрак. Валерий достал фонарь, включил его, направил внутрь. Я отметил, что мне тоже неплохо было бы обзавестись чем-то подобным. А еще нужно батареек набрать, как можно много. Именно от таких ведь все работает.

— Пошли, — проговорил он и стал спускаться по лестнице, ведущей вниз.

Мы зашли в магазин, и я принюхался, отметив, что у меня уже появилась привычка при входе в помещение сразу анализировать запахи. В воздухе висела вонь плесени, прелых овощей и чего-то еще. Это гребаный уксус!

— Здесь кто-то есть, — проговорил я. — Надо быть осторожнее.

Валера кивнул.

— Кто-то дохлый, — кивнул он. — Они всегда воняют. Идем.

Он пошел, освещая перед собой дорогу, фонарем, я с битой наготове двинулся за нам. В углу, возле прилавка, действительно лежало тело. Это был мужчина в грязной одежде, с укушенной раной на руке. Кровь уже успела запечься, но судя по позе, умер он недавно. А еще перед смертью его явно крепко избили: на лице были синяки, которые уже никогда не сойдут.

От него несет уксусом или нет? Я наклонился над ним, чтобы внимательнее рассмотреть, и вдруг заметил, что его пальцы слегка шевельнулись.

— Блядь! — выругался я, рефлекторно сделав шаг назад.

Мертвец дернулся, его глаза открылись. Пустые, закрытые мутной пленкой и такие, сука, жуткие, что и словами не передать. Он уперся руками в пол и стал медленно подниматься.

— Сдохни уже! , — рявкнул я и с размаху долбанул битой по черепу.

Раздался хруст, он повалился обратно на пол, да так и остался лежать. Из-под головы стала растекаться какая-то желтая жижа.

Возле стойки с батарейками лежал рюкзак, самый обычный, городской. И он, судя по всему, принадлежал раньше этому самому парню. Я взял его, открыл, и увидел, что он пуст. Но ничего, мне и сам рюкзак пригодится, будет куда вещи складывать. А потом я принялся проверять карманы куртки и брюк упокоенного.

Бросил взгляд на Валеру, и понял, что вот такое ему было в новинку. Одно дело — пошарить в заброшенной квартире или магазине, а совсем другое — это обыскивать трупы. А вот мне это не в новинку. И даже тогда, когда я все, вплоть до белья, снял с трупа военного, уже было не в новинку.

В кармане нашлась бензиновая зажигалка, с красными серпом и молотом. Как по мне, так это выглядело достаточно пошло, но что означают эти самые серп и молот я так и не вспомнил. Но штука полезная. И пачка сигарет отыскалась. Из интереса я открыл ее и принюхался — будут какие-то ассоциации? Нет. Значит, не курю. Но может на обмен пойти.

Больше никакого имущества при трупе не нашлось. Похоже, что его не только избили, но и ограбили перед этим. А потом уже он напоролся на зомби, убежал и отдал концы.

— Ладно, — сказал я. — Смотрим. Держимся вместе.

И мы двинулись вдоль полок. Вот тут уже работали профессионалы, было видно, что не толпа набилась и похватала, что смогла, а шел организованный грабеж. Выносили то, что нужно. Никто ничего не ломал, не топтал, а спокойно загружались и вывозили. В первую очередь — легкое.

Первым шел отдел бытовых товаров. Батареек, например, на стойках не было. Зато имелись бритвы и станки к ним, как мужские, так и женские. Я сгреб сразу несколько и забросил в рюкзак. И мне лучше от бороды избавиться, она запахи впитывают, да и, думаю, представительницы прекрасного пола, что с нами живут, будут благодарны.

Были зубные пасты и щетки, я прихватил их с запасом. Что-то из прошлой жизни подсказало мне, что зубы — это вообще больная тема, лечение их вставало очень дорого, иногда сложную операцию провести было дешевле. А сейчас зубных кабинетов нет, лечение одно — драть. Так что остается только следить за ними.

Влажные салфетки я тоже прихватил, как и мыло. Кстати, у моих товарищей по несчастью явно была вода, а я даже не спросил откуда. Но если хватает, чтобы пить, значит, можно и мыться, верно?

А вот полки, на которых было то, что нам нужно больше всего, оказались опустошены подчистую: сахар, соль, макароны и крупы вынесли все.

— Похоже, сюда еще собираются вернуться, — проговорил Валера. — И добрать все остальное.

— Значит, нам надо свалить, пока они этого не сделали.

Некоторые полки остались частично заполненными: редкие упаковки галет, несколько банок рыбных консервов, детское питание. Мы все это прихватили: раз можно детям, значит, можно и взрослым, верно? В холодильниках не было ничего стоящего — йогурты и давно скисшее молоко, содержимое некоторых бутылок стало черным. Но вот на нижних полках я заметил несколько пачек орехов и сушеных фруктов. Взял все. Высококалорийная пища с кучей микроэлементов. То, что нужно.

В дальнем углу магазина оказались полки с алкоголем. Вот тут выбирали избирательно, в основном выносили все дорогое. Ну, предмет не первой необходимости, но при этом тяжелый и объемный. Ни одна из марок не вызывала у меня никаких ассоциаций, да и, похоже, не любил я крепкий алкоголь. Зато обратил внимание на пиво: почти все оно было под брендом «Крым», и тут стояли целые ящики. Пихать его в рюкзак не буду, а вот один такой обязательно унесу, пиво я любил, и даже смог отдаленно вспомнить вкус. Да и бросить его можно в случае чего.

— Надо бы тележку достать, — проговорил я. — Хотя бы такую, из супермаркета.

— Я думаю, когда мы в следующий раз сюда вернемся, все уже разграблено будет, — проговорил Валера. — Но и так набрали немало, на неделю хватит. Пошли уже.

Мы двинулись в сторону выхода из магазина с изрядно потяжелевшими рюкзаками. И когда уже вернулись к прилавку, я услышал снаружи приглушенные шаги, а потом веселый мужской голос:

— Эдик, ты тут? Выходи!

Я замер. Мы с Валерой переглянулись, он перехватил поудобнее свою арматурину.

— Эдичка, мы же тебя все равно найдем! — послышался уже второй голос.

Ну, я своего имени не помню, но сомневаюсь, что меня так назвали бы родители, это же как нужно своего сына не любить. Валера — точно не Эдик. Остается один кандидат — труп, которому я размозжил голову. И, похоже, что они сейчас спустятся вниз.

Глава 6

Со стороны входа послышались шаги. И там был не один человек, их было как минимум четверо. И они спускались вниз.

Отступить назад? Может быть, они наткнутся на труп, поймут, что это тот, кого они ищут и свалят?

Я сделал Валере знак, мол, тихо и спокойно идем в глубь помещения, и сам стал отступать. В этот момент, он на что-то наступил, и раздался громкий щелчок. Секунду спустя в помещение ввалились уже все четверо, и взял нас на прицел.

— А вы еще кто такие? — проговорил один из них.

Я его узнал. Это тот самый, что сломал шею вчерашнему бедолаге. Один из банды Шайбы. Остальные, я подозреваю, тоже из них. И мне почему-то сразу стало ясно, что они нас живыми не отпустят. Даже если мы прямо сейчас отдадим все, что при нас есть.

Но почему-то не испугался. Не то чтобы я такой уж бесстрашный, просто понимал, что при всем при том шансы у нас имеются. Если Валера не будет праздновать труса, а подыграет мне, поможет. Проблема только в том, что мы друг друга не видели, оказались по разную сторону одной полки, когда я сказал отступать.

Ладно.

— Руки вверх! — здоровяк вскинул уже знакомый мне пистолет-пулемет, прицелился в меня. Ну, тут делать нечего, я зажат между двумя полками, так что укрыться от огня у меня никакой возможности нет.

А ведь он выстрелит. Ему вообще насрать. Так что мне не осталось ничего, кроме как вздернуть руки вверх.

— Биту бросай! — приказал он.

Я разжал ладонь, и бита со звонким стуком упала на пол. По ту сторону полки упала арматура. Валера тоже не стал играть из себя героя.

Меня продолжали держать под прицелом. Один из бандитов подошел к трупу у прилавка, наклонился к нему и присвистнул.

— А вот и Эдик нашелся, — проговорил он. — Однако. Это вы его так?

— Он уже обратился, — ответил ему Валера. — Набросился на нас. Пришлось упокоить.

— Ну что ж, возможно, — сказал бандит. — Его покусали. Не повезло, бедолаги. Но вам, парни, не повезло больше, потому что это наш магазин. Так что рюкзаки со спин, все тут наше. Давайте. И медленно.

Каждое мое движение по-прежнему контролировали стволом. Я медленно снял с себя рюкзак и бросил его рядом. Пистолет у меня под, в подмышечной кобуре, его так просто не заметишь. Но распахнутая. Если стану дергаться, резко двигаться, то точно увидят. А это пока что мой единственный козырь.

— Ну, что делать с ними будем, старшой? — спросил тот, что держал меня под автоматом.

Это сразу выдало его положение в бандитской иерархии. Рядовой бык. А вот кто еще с ними? Самого Шайбы не видно.

— Ну а что с грабителями во все времена делают? — спросил он и тут же ответил на свой вопрос. — Наружу! Быстро и без резких движений!

Я сделал шаг вперед, потом еще шаг и постепенно поравнялся с тем бандитом, что с автоматом. Заодно смог разглядеть и оставшихся двоих. Одеты в спортивки, за спинами рюкзаки. На самом деле нормальный выбор, если тебе нужно драться или убегать. Один, правда, в красной, с большой надписью «Россия» на груди. Идиот, такое пятно будет за сотню метров видно, и снять его с такого расстояния при нормальном стволе — вообще не проблема.

— Живей, сука! — проговорил автоматчик, ощутимо ткнув меня стволом в спину. — Давай!

Сделал он это, естественно, исключительно для того, чтобы самоутвердиться. Никакой необходимости в понукании у него не было, я и так шел шустро. Увидел спину Валеры, который уже выходил в дверной проем, сам двинулся туда же.

Мне нужен только момент. Несколько секунд. И чтобы никого не было при этом у меня за спиной.

Когда мы вышли наружу, я увидел, что там их ждал пятый, и тоже вооруженный, обрезом охотничьего ружья-вертикалки. Приклад спилил и стволы тоже укоротил. Идиот на самом деле, теперь с него только вблизи можно стрелять. Хотя если против людей и на близкой дистанции то найти более грозное оружие можно только с очень большим трудом.

— О, военный! — проговорил он, едва я вышел на свет.

Солнце уже успело окончательно вступить в свои права. На небе были только редкие облачка, так что меня на несколько секунд ослепило. Я моргнул несколько раз и стало легче.

— Ха, реально военный, — проговорил второй. — И в камуфляже. А ты в курсе, что тебя все равно видно, парень?

Ага, отличная шутка. Сразу видно, бывший стэндап-комик.

— Ну с тобой, сука, у нас отдельный разговор будет, — проговорил он же. — За пацанов с тобой расквитаемся.

— Погоди, — спросил тот, в котором я сразу определил главного — высокий голубоглазый блондин, в отличие от остальных одетый в джинсы и кожанку. И он мне почему-то сразу не понравился. — Они ж нам ничего не сделали пока что. Ну взяли что-то, но ведь вернули же, да и не в курсе были, что это наши. Поговорим и отпустим.

Пиздит. С первого до последнего слова понятно, что пиздит. Так просто нас в любом случае не отпустят.

— Слышь, пацаны, — открыл рот Валера. — Мы все, что взяли, отдали. При нас ничего больше нет. Отпустите нас, а?

— Заткнись пока, — проговорил он и подошел ко мне.

Уставился мне прямо в глаза. Несколько секунд мы, молча, смотрели друг на друга, но переглядеть меня ему не удалось. Тогда он криво усмехнулся, резко развернулся и ударил моего спутника в живот.

— Где живете? — спросил он.

Валера только хакнул, а потом принялся кашлять. Видно было, что удар оказался поставленным, так что он чуть не упал на колени, но его тут же поддержали с двух сторон.

Я остался стоять, не двигаясь. Еще не время. Начну сейчас — получу пулю или заряд дроби в бочину. И то и это меня не устраивает. Но главное — не провафлить. Не затянуть лишнего.

Валера закашлялся, пытаясь восстановить дыхание, но те, кто его держали, не дали ему выпрямиться. Один из них, тот, что был в красной спортивке, рывком схватил его за волосы и заставил посмотреть на главаря.

— Где живёте? — повторил тот.

Голос у него был спокойный, даже почти дружелюбный, но именно в этом спокойствии и скрывалась угроза. Он не спешил, не орал, не размахивал руками. Он уже решил, что они главные, а мы с Валерой — просто беспомощные жертвы.

— Мы просто искали еду, — прохрипел Валера.

— Это понятно. Где живёте?

Главарь выдохнул, будто бы сдерживая раздражение. Он перевел взгляд на одного из бандитов и сказал одно слово:

— Пальцы.

Тот, не говоря ни слова, отпустил Валеру, но тут же схватил его за левую руку и с силой выкрутил мизинец. Валера стиснул зубы, но не закричал, только зашипел. Он посмотрел на меня, и в его глазах было отчаяние.

— Ну? — главарь улыбнулся.

— Дальний район, частный дом, — наконец выдавил из себя Валера. — Со спутниковой тарелкой. Нас немного.

— Сколько?

Валера сжал челюсти. Бандит дернул его за палец еще сильнее. Раздался хруст. Не сломал, но вывихнул однозначно.

— Восемь нас! — выдавил он. — Три девчонки, старик, двое пацанов и мы.

Главарь прищурился, схватил его за волосы, резко вздернул вверх и спросил:

— Девушки?

— Да.

— Сколько им?

Я медленно выдохнул. Раскололся. Но на его месте любой бы раскололся. Но теперь нельзя, чтобы хоть кто-то из них ушел живым. Если информация дойдет до Шайбы, то ничем хорошим это не закончится. Вообще ничем.

Ему врезали еще раз, он согнулся и выблевал свой завтрак. Главарь вовремя успел посторониться, так что на него не попало. Разве что ботинки немного запачкало.

— Лучше говори. У меня к вам есть претензии, но я ж не зверь. Расскажи, как есть, тогда посчитаемся за кражу и отпустим.

— Одной десять, еще двоим двадцать с чем-то, — ответил Валера, с трудом дыша.

— Вкусные? — усмехнулся тот, что стоял с обрезом.

Валера ничего не ответил. Главарь же снова посмотрел на меня, словно только сейчас вспомнил о моем присутствии. Подошел ко мне, снова заглянул в глаза.

— А ты что молчишь? — спросил он.

— Да он немой, похоже, или контуженный, — заявил автоматчик и заржал. — Смотри, как ему башку разрисовали. Мозги все наверняка всмятку.

Я молча посмотрел на него. Главарь покачал головой и вдруг резко двинул кулаком мне в живот. Я успел напрячь мышцы, но удар все равно был чувствительным. Дыхание сбилось, однако мне удалось устоять на ногах. Выпрямившись, я посмотрел ему в глаза.

— Не разговаривает, — сказал один из бандитов, усмехаясь.

— Заговорит, — без эмоций проговорил главарь. — К вам домой мы обязательно заглянем. Вопрос только в том, вернётесь ли вы туда живыми или нет. Всё зависит от того, насколько вы будете сговорчивы.

Я медленно поднял глаза и посмотрел ему в лицо.

— Убивать тебя, парень, не будем, наоборот, предлагаем договориться, — он повернулся к Валере. — Вас немного, и среди вас прекрасный пол. Так что вам однозначно нужна защита, так? Мы ее предоставим, и никто вас не тронет. Будете свободно бродить по району, добывать еду, лекарства. И платить нам.

Ага, защита. Что-то мне подсказывало, что она будет только на словах. Даже если у нас возникнут какие-то проблемы, и мы внезапно решимся обратиться к ним, то никаких последствий у этого не будет. Над нами тупо поржут. Короче, говоря, нас просто грузят, как лохов, пользуясь преимуществом в численности.

И этот договор меня не касается. К военным у них свои счеты, так что меня точно убьют. Надо было избавиться от формы, взять какую-нибудь другую одежду. Не спортивку, естественно, а что-то вроде кожанки и джинсов, как у главаря. Их и прокусить сложнее, и двигаться в общем-то можно.

А еще лучше другой камок, не военный, охотничий. И бронежилет с разгрузкой. И автомат.

Ага, где бы это еще все достать.

— Хорошо, — прохрипел Валера. — Вы отпускаете нас. Мы заплатим столько, сколько скажете.

— Нет, — покачал головой главарь. — Мы отпускаем только тебя. Этот, немой, останется с нами, мы с ним повеселимся. Значит, ты согласен?

— Согласен, — проговорил Валера, зыркнув на меня. Ну да, я ему не друг, да и вообще своя шкура всегда ближе к телу.

— Ну, вы — воры, — проговорил главный, снимая с бедра притороченный к нему топор.

Я пригляделся и понял, что вот — это то самое оружие, что мне нужно. С ним и с зомби разобраться можно, и с человеком при необходимости. Как говорится: топором можно рубить мебель для обогрева, а можно людей на мясо. Конечно, жрать человечину я не стану, но вот этих уебков с удовольствием на куски порубил бы.

— А как с ворами поступают? — задал он вопрос, обращаясь то ли к нам, то ли к остальным своим подельникам.

— Руки рубят, — выдавив из себя тупую лыбу, проговорил тот, что с автоматом.

— Точно, — проговорил главный. — На этот раз только кисть. Левую. Так что цени мою доброту. Положите его.

Двое сразу же схватили Валеру с разных сторон. Он попытался дернуться, и даже ткнул одного из них локтем в бок, достаточно больно, за что заработал еще один удар, уже по печени. Снова согнулся, его скрутили и уложили лицом в собственную же блевоту.

— А теперь запомни. Вернешься к своим и передашь, что вы теперь должны нам. Десять банок консервов в неделю, любых. Будете платить — мы будем вас защищать. Не станете — тогда мы придем и убьем всех. Понятно?

Он сделал шаг назад и провел пальцем по лезвию топора. И я понял, что все сейчас думали: отрубит ли ему кисть с первого удара или придется замахиваться во второй раз.

Все они оказались полностью увлечены расправой. Вот он — момент, которого я ждал.

Я медленно поднял руку и запустил ее за ворот куртки, нащупав рукоять пистолета. На это никто не обратил внимания, так что я большим пальцем сорвал хлястик и им же на том же движении перевел предохранитель.

Патрон уже в стволе, да и вообще, у Макарова самовзвод есть. Стрелять с него, это, конечно, такое себе удовольствие, тугой он очень, но мне привычно.

Первая пуля досталась тому, что с автоматом, он в расправе не участвовал. Ему прилетело в груди, он закричал и упал, схватившись за рану. Патрон пусть и пистолетный, но лупит будь здоров, и всю энергию передает на ткани, рвет их.

Потом двойной в грудь тому, что с обрезом, оба в левую сторону. Он даже закричать не успел, так и рухнул. Мертв.

Главарь успел повернуться и размахнуться, собираясь бросить в меня топор, но я на том же движении пальнул ему в бедро, а потом еще раз, в левое плечо. Специально, потому что с ним я еще собирался поговорить. Он присоединился к уже лежавшим на земле.

Мне понравилось стрелять из пистолета. На таком расстоянии даже целиться не нужно, по сути — то же самое, что просто пальцем ткнуть. А уж когда попадаешь и убиваешь — это вообще незабываемое ощущение.

Я перевел огонь на одного из тех, который продолжал держать Валеру и нажал на спуск. Попал прямо в голову, в середину лба. В нем появилась небольшая дырка, а заднюю часть его черепа вынесло наружу, прямо на его товарища. Парень упал, накрыв собой моего спутника.

— Не надо! — вскинул руки последний из оставшихся целым бандит. У него на поясе тоже был пистолет в кобуре, но он не ничего не успеет сделать.

Увидев сборку движение, я повернулся и выстрелил еще раз. Тот, с автоматом, все-таки сумел схватиться за него и найти силы направить на меня. И тут же опрокинулся на асфальт с дырой в голове.

Вот так вот ситуация

Лишь бы эти идиоты не поняли, что у меня один патрон в стволе остался. Всего один запасной есть, но у Макарова защелка тугая и его так быстро не перезарядишь. Видимо, тот, кто его изобретал, думал, что если тебе не хватит восьми патронов для задержания, то не хватит и тридцати восьми.

Я только что завалил троих и еще одного серьезно ранил. И что я чувствую?

Да вообще ни хрена. Сами нарвались. И убивать мне точно не в новинку. От тела никакой реакции. И мысли о том, что я отнял бесценную человеческую жизнь, тоже нет. Похоже, что я знаю ей настоящую цену — один патрон.

— Руки! — крикнул я. — Руки поднял!

Семь выстрелов. Бабахает Макаров громко, так что все зомби из окрестностей уже двинулись к нам. По крайней мере, со двора точно. Валить надо. Обыскать их по-быстрому и валить.

— Валер, вылезай! — приказал я. — Возьми обрез и держи этого, белобрысого. А ты к стене!

На несколько секунд установилась тишина. Мой спутник сбросил с себя труп, после чего поднялся. Неловко подхватил левой рукой обрез. Я бы на его месте переломил бы стволы, чтобы проверить патроны, но он не стал. Только прицелился в главаря.

Второй бандит пошел к стене.

— Руки на нее, ноги на ширину плеч, — приказал я. Пусть думает, что обыскивать буду.

Бандит выполнил приказ. Я же подошел к главарю, подобрал валяющийся на земле топор. Хороший, не тактический, но рукоять широкая, удобно в руке лежит, прорезиненная. Головка приварена, лезвие действительно острое. Скорее всего, предплечье он прорубил бы с одного удара.

Я двинулся к бандиту, поднимая топор. Он все-таки заподозрил неладное, стал поворачиваться, но я вбил лезвие ему в затылок. Глубоко. Уебка толкнуло на стену, а потом он медленно сполз по ней, да так и остался лежать.

Наклонившись, я уперся головой в его шею и выдернул оружие. Повернулся к остальным. Мертвы, определенно. Двинулся к главарю.

— Обыщи этих, — приказал я Валере. — Если не сдохли еще, дорежь. Нож у тебя есть?

— Как дорезать? — спросил он. Похоже, что такое для него было впервые.

— Да как захочешь я, — ответил я. — Я бы глотку вскрыл. Но может в глазницу воткнуть. Или в сердце, между пятым и шестым ребром слева, только так, чтобы лезвие вверх пошло. Чего как маленький?

Похоже, что от моих слов он просто охуел. Пора привыкать, нам еще не таким заниматься придется. Да и заслужили они.

— Валить бы надо, — Валера поежился.

— Зомби пока в округе нет, — ответил я, оглядевшись. — Собери все, зайдем в магазин, там забаррикадируемся. И этого допросим.

— Зачем? — не понял мой спутник.

— Ну он же у нас все, что ему нужно, выспросил. Теперь наша очередь.

Главарь посмотрел на меня взглядом, полным ненависти. Только что он был хозяином положения, и у него была своя банда. Только вот она оказалась всего лишь кучкой гопников, которые не способны ничего противопоставить опытному бойцу. А он сам — кусок мяса.

Так вот она как жизнь-то поворачивается.

Глава 7

В итоге нам достались неплохие трофеи. В первую очередь, конечно, пистолет-пулемет. Он назывался «Кедр», и его внешний вид всколыхнул обрывки моей памяти. Он старый, очень, на вооружении не стоит однозначно, а значит, скорее всего «серый». Но в данной ситуации это не имело никакого значения: из него можно стрелять, а соответственно, убивать зомби. Или людей.

К нему было три коробчатых магазина на двадцать патронов под «макаровский» же патрон, и я решил, что заберу это оружие себе. Будет за основную огневую мощь. На несколько коротких очередей магазина хватит, да и стреляет он подальше, чем пистолет.

Помимо этого, естественно, обрез двустволки. Его я потом тоже заберу себе, потому что это оружие уже конкретно против людей, а с ними Валера воевать не сможет. Это было отчетливо ясно по тому, как он повел себя с бандитами. Нет, палец мы, конечно, вправили, и несмотря на здоровенный кровоподтек, рука функционировала. Но все-таки я ему не доверял.

Два пистолета: Макаров и Ярыгин. И если с макаровским боеприпасом все было неплохо, то вот парабеллума нашлось всего ничего — один полный магазин. Похоже, что главарь его больше для понта таскал. Да, там восемнадцать патронов, но запасных не было.

Помимо этого всякая мелочевка: бинты, жгуты, какие-то таблетки, в рюкзаке у главаря нашлась початая бутылка виски. Еще холодняк: ножи, биты, и тот же самый топор. Вот его я тоже решил забрать себе. Это оружие в первую очередь против живых мертвецов, а как я успел убедиться, черепа он прорубал вполне себе уверенно.

Ну и главный трофей — главарь бандитов, которого мы затащили в магазин. Я перетянул его раненые конечности жгутами, которые нашлись у бандитов же, а еще одним стянул руки за спиной. Чтобы не истек кровянкой и не сдох раньше времени. Ему еще нужно многое нам поведать.

Дверь закрыли, привязали куском веревки. Теперь просто так внутрь будет не вломиться. Да и вообще, зомби, которые придут на выстрелы, внутрь не полезут, если не шуметь. Мы, правда, скорее всего, будем шуметь.

Потому что сейчас я буду спрашивать. А он будет отвечать, вне зависимости от того, захочется это ему или нет. Если не захочется, значит, будем действовать по плохому.

А вот умею ли я допрашивать людей? Черт знает. Ничего особого по этому поводу в памяти не всплывает. Значит, буду действовать по наитию. Оно подскажет. Ну и есть понимание того, что главное — не дать ему сдохнуть перед тем, как он мне все расскажет.

— Ну что, теперь ты молчать будешь? — спросил я, посмотрев на бандита.

За все время, что мы потрошили трофеи и обыскивали его спутников, он так ничего и не сказал, только злобно зыркал на нас. Не так, чтобы заперся в себе от шока, просто, похоже, не знал, что делать. Ну еще бы, накосячил, а теперь отвечать придется.

— В героя будешь играть? — спросил я, усевшись прямо перед ним на корточки.

Валера стоял чуть позади, причем, у меня было ощущение, что он связанного бандита побаивается. Но, что хорошо, он не стал его бить, орать или еще как-то вымещать на нем свой страх или отыгрываться за боль и унижения, которые ему принесли. Понимает, что дело на первом месте, а все остальное можно взять и засунуть себе глубоко в жопу.

— Ну ты чего? — спросил я, посмотрев ему в глаза и наткнувшись на колючий взгляд. — Только что же такой смелый был, хозяин положения. Ты у этих долбоебов главным был?

И снова нет ответа. Похоже, что без пыток все-таки не обойдется.

— Так говно ты, а не главный, — продолжил я. — Сразу бы обыскали, нашли пистолет, и ничего не случилось бы. А теперь поезд ушел. Пацанов не уберег, сам на краю висишь.

Молчит. Я вдруг понял, что никаких негативных эмоций у меня этот бандит не вызывает. Скорее, просто любопытство. Как у ребенка, который увидел под ногами какого-нибудь интересного жука, и теперь рассматривает, как тот ползет по своим делам. И только во власти ребенка пойти дальше, не трогая его, или раздавить. Так, чтобы потроха во все стороны разлетелись.

Я протянул вперед руку и засунул палец левой руки ему в рану, одновременно правой зажимая рот. Вогнал глубоко, и рванул на себя, чувствуя, как внутри от боли сокращаются мышцы. Закричать у него, естественно, не получилось, и он просто замычал мне в ладонь, долго, протяжно. Его глаза полезли из орбит.

— А теперь так, — сказал я. — Я с тобой в игры играть не собираюсь. Вариантов у тебя всего два. Либо ты мы все рассказываешь, либо я делаю тебе очень больно, и тогда ты мне все равно все рассказываешь. Понял? Вопрос первый: как зовут.

Что-то подсказало мне, что это правильный вопрос. Надо же знать, как к нему обращаться — это первое. А второе… Если он правдиво ответит на него, тогда и дальше врать ему будет уже сложнее.

— Иди на хуй, — просипел он, когда я убрал руку.

— Ответ неправильный, — ответил я, снова зажал рот и просунул палец в рану уже глубже. И принялся шевелить им в разные стороны так, чтобы причинить максимальную боль.

Бандит задергался, попытался отодвинуться от меня, отстраниться, но естественно не смог. В свете фонаря его лицо стало совсем уже серым. Но я продолжал мучить его. Не из садизма, просто у меня другого выбора не было. Мы не можем спокойно жить здесь, пока рядом где-то ходит толпа отмороженных уголовников, которым человека убить, как… Ну как и мне в общем-то, как поссать сходить. Но они это делают просто так, вообще без причины.

Секунд через десять я вытащил палец. Ладонь вся была покрыта алой кровью. Я показал ее ему.

— Видишь? — спросил я. — Это твоя кровь. Поллитра ты уже потерял примерно, но это ерунда, даже так можно нормально жить. Но дальше может быть ведь гораздо хуже. Так что, ответишь на вопрос?

— Шпак, — ответил он, едва я убрал руку. — Юра Шпак…

— Хорошо, — кивнул я. — А меня Сергеем зовут. По кличке собачьей я тебя называть не буду, но раз Юра, так Юра. А теперь скажи мне, Юра, кто в твоей банде главный?

Сразу пытать я не начал, решил выслушать ответ.

— Я — главный, — ответил он. — И банды-то нет, ты уже всех…

— Тише, тише, — я поднял палец к губе, а потом вытащил трофейный нож и разложил его.

С виду — неплохая такая спайдерка, но пластик совсем дешевый и люфтит сильно. Скорее всего, копия, причем, дешевая. Значит, и сталь говно. Но острый, так что для дела использовать можно.

А потом я снова зажал ему рот и воткнул нож в бедро, глубоко, примерно по середину лезвия. Кровотечения не боялся, жгут был наложен надежно, так что даже если какую-то артерию перережу, то хрен с ней. Ему же все равно не жить. Главное — больно сделать.

И повел нож вниз. Бандит уже не просто мычал, он выл, если бы я не держал ладонью его рот, он бы орал в полный голос, как будто его режут. Хотя почему как будто, оно ведь так и есть.

На секунду я остановил руку, и когда мычание прекратилось, проговорил:

— Ты, наверное, думаешь, что я совсем тупой и местных раскладов не знаю? — спросил я. — Вчера я видел одного из ваших вместе с Лехой Шайбой. И что, ты хочешь сказать, что это ты главный, а не он?

— Ебаный маньяк, — пробурчал он, когда я открыл ему рот. — На хуя ты спрашиваешь, если и так знаешь?

— А откуда мне знать, что я не ошибаюсь? — улыбнулся я. — Значит, ты из бригады Шайбы?

— Да, — сказал он и вдруг заорал во весь голос. — И когда он узнает, что ты сделал, он тебя на куски порежет! И всех твоих тоже!

Я снова заткнул ему рот и провернул нож. Ублюдок не то что задергался, он забился, пытаясь отползти как можно дальше, но это причиняло ему еще больше боли.

— Слышь, нельзя же так, — вдруг проговорил у меня за спиной Валера.

Я повернулся к нему, и увидел, что лицо у него посерело. Да, не приходилось ему раньше видеть такого. Меня-то он вроде ничего не боялся, но похоже, что просто хорошо прятал страх. А вот тут ему реально нехорошо стало. Похоже, что сейчас блеванет.

— Валер, ты кем раньше был? — спросил я, вместо того чтобы отвечать на его претензию.

— Адвокатом, — ответил он. Нет, он не просто в шоке после всего, что произошло, он в полном ахуе.

Но тут уж либо ты привыкнешь к новым реалиям мира, либо просто сдохнешь. Третьего не дано. Не в том смысле, что можно убивать, грабить, пытать и насиловать без всякого страха наказания, а в том, что нужно быть жестким парнем.

— Ну так, они совершили преступление, а я сейчас делаю наказание, — сказал я. — Как в книжке. Если смотреть не можешь, лучше отойди, иди поковыряйся на складе магазина, может быть, еще чего-нибудь найдешь.

— Как скажешь, блин, — Валера положил фонарик на прилавок так, чтобы он освещал нас, потом достал другой, уже из тех, что мы сняли с бандитов и скрылся в глубине магазина.

Ну не захотел смотреть, так мне и лучше.

— Сколько человек в банде? — спросил я у пленного. В общем-то меня это в первую очередь и заинтересовало.

— На тебя, сука, хватит!

Я снова зажал ему рот и опять провернул нож. После чего повел его вниз, к колену, медленно, так, чтобы каждое движение хорошо прочувствовалось. Снова крики, дерганья, попытки вырваться, от которых ему становилось только больнее. Нож из-за этого шел не по прямой, а делал какие-то загогулины.

— Я объясняю в последний раз, — сказал я. — Будешь говорить — больно не будет. — Не будешь — будет очень больно. Ты моему приятелю пальцы ломать приказал? Так я твои просто отрежу на хрен.

Вытащив нож, по рукоятку покрытый кровью, я показал ему лезвие. Близко, так, что еще чуть-чуть и смогу воткнуть. Посмотрел ему в глаза, и увидел в них отчаяние.

Он понял, что я за человек, и что я могу сделать. Удивительно, но я сам не знаю, что я за человек, но сейчас понимаю, что добывать информацию с помощью пыток мне не впервой. Черт, да кто же я такой вообще?

— Было человек пятнадцать, — задыхаясь от боли, прохрипел он. — Но они меняются постоянно. Кто-то уходит, кто-то приходит. Основа — Шайба и его парни, их шестеро.

Все, сломался. Пытать его больше не нужно, теперь он мне и сам все расскажет. И врать не будет. Можно будет еще немного, но потом, чтобы удостовериться, что-то, что он нам сказал, правда.

— А ты, типа, со своей бригадой под ним?

— Прибились, — выпалил он. — Потом да, под ним стали, подмял, можно сказать.

— Где база у вас?

Наверное, нужно было иначе говорить, но слово «база» проскользнуло из прошлой жизни.

— Слышь, все скажу, только отпусти, а? Не убивай!

Торговаться стал. Ну, это ты зря.

Я сунул большой палец левой руки ему в глаз и чуть надавил. Он задергался, замычал, но я сделал это больше для устрашения, а не потому что собирался его калечить. Впрочем, он и так уже калека, куда он уйдет-то, с двумя пулевыми и располосованным бедром?

— Мы тут не на рынке, чтобы торговаться, — прорычал я ему в лицо. — Если будешь пиздеть что-то лишнее, то я тебе глаза вырежу и брошу тут. Понял?

Он отчаянно закивал. Вопросы еще оставались, они как-то сами собой сложились у меня в голове. И одновременно с этим у меня образовался какой-то план, пусть я и сам еще не до конца понимал его детали.

Я чуть ослабил хватку, но только чтобы дать ему возможность дышать. Вонючий пот тек по его лицу, глаза бегали, как у загнанного зверя. Он понимал, что живым отсюда не выйдет, но что-то глубоко в нем еще цеплялось за слабую надежду. Надежда всегда есть, и чаще всего она ошибочная.

— Где база? — спросил я.

— Жилой дом, пятиэтажка, — сказал он наконец. — Хрюкина, пять. Мы дом зачистили и заняли его.

— И я, типа, должен поверить, что вы посреди квартала живете? — спросил я. — Совсем меня за идиота держишь?

— Нет, нет! — он отчаянно замотал головой. Из борзого пацана превратился в трусливую крысу, которой прищемили хвост, и которая теперь готова заложить вообще всех. — Мы квартал подчистили, зомби почти не приходят.

— Как укрепили базу? Не верю, что пятнадцать человек целый дом держат.

— Двери подъездов заварили и завалили, только один оставили, центральный, — ответил он. — Пробили проходы на втором и третьем этажах.

— Ловушки, мины?

— Откуда? — удивился он. — Саперов-то у нас нет.

Я задавал вопросы, а он отвечал. О том, что можно молчать или пытаться выкручиваться, он уже забыл. Ну, а точнее я ему это достаточно доходчиво объяснил.

— Сколько людей было, когда уходили сегодня оттуда?

— Семеро оставались. Двоих еще ждут, что вернуться должны, но хрен знает. Задерживаются.

— Вооружены чем?

— Кто чем, — он поежился, а потом все-таки добавил. — Пистолеты есть, обрез должен быть еще один, кроме того, который ты отобрал. Биты, ножи, дубинки.

— А, типа, автомат у вас всего один был?

— Ага, — кивнул он. — Ведро его откуда-то достал, еще до Войны. Гордился сильно, даже в руках подержать никому не давал.

Ну тут вроде все понятно. Надо бы узнать, что еще в городе творится. Какие еще группы выживших тут остались, кто не свалил.

— Есть на местности еще кто-то?

Он прикусил губу, но когда я ткнул пальцем в его разрезанное бедро, вскрикнул и очень спешно заговорил:

— Есть… Несколько мелких групп, лохи, мы их грузим… Как вас загрузить хотели.

— А кто-то, кого бояться стоит?

— Я не думаю, что ты вообще кого-то боишься.

Я усмехнулся. Льстить пытается, сучонок. Но это не ответ на вопрос.

Увидев, как изменилось выражение моего лицо, он затараторил?

— В промзоне еще есть группа, но сколько людей, не знаю. Менты бывшие, по форме ходят.

Вот, это уже интереснее. Правда, что-то мне подсказывает, что идти за помощью к бывшим сотрудникам правопорядка — не лучший вариант. Скорее всего, там и раньше-то особой порядочности не было, а уж теперь, когда все по пизде пошло.

А еще они вооружены и, что важнее, этим оружием умеют пользоваться. Короче, их действительно стоит опасаться.

— Они с Шайбой работают?

— Нет… — он замотал головой. — Они беспредельщики конкретные, без предупреждения стреляют. Мы двоих пацанов потеряли, когда с ними столкнулись.

Ладно, все, что мне нужно знать, я уже знаю. И на сто процентов уверен, что мне нужно наведаться к ним домой. Если их действительно с десяток… Я не киногерой, конечно, но варианты есть. Особенно если подобраться тихо.

— Последний вопрос, — сказал я, снова заглянув пленнику в глаза. –Вот ты на моем месте, ты себя оставил бы в живых?

Пленный открыл рот, но ничего не сказал.

— Вижу, сам все понял, — резюмировал я, и одним движением перерезал ему горло.

Он захрипел, задергался, издал непристойный звук. Остро запахло дерьмом.

Я же вытер руки и нож о его футболку, поднялся, повернулся в сторону, куда ушел Валера, и увидел, как он выглядывает из-за полок. Похоже, что он ничего там не искал, а просто спрятался и смотрел.

— Хрюкина три знаешь? — спросил я.

— Ну да, — он кивнул и шмыгнул носом. — Недалеко. А что?

— Сейчас туда двинем, — ответил я, сложил складышек и спрятал в карман.

— Нахуя? — удивился он.

— Ты ж слышал, что он говорил, — сказал я. — Там их осталось человек семь, в том числе и Шайба. Завалим его — вычистим район, сможем ходить смело. Оглядываться все равно придется, но уже поменьше.

— Ты ебанутый? — спросил он. — Отсюда валить надо, пока они этих искать не пошли. А потом сидеть дома и не выходить никуда.

— Что я вчера сказал? — я посмотрел ему прямо в глаза. — Я сказал, что вы будете делать то, что я скажу. Если сам ссышь, то отведи меня просто туда, я сам все сделаю.

И ведь сделаю. Я понимаю, что семеро бандитов без военной подготовки для меня проблемой не станут. Тем более, что они еще и вооружены как попало.

— Психопат, блядь, — проговорил он, покачав головой. — А если нас завалят?

— А нам не похуй? — спросил я.

И понял, что он вообще не врубается. Придется пояснить.

— Нам будет похуй на все ровно с того момента, как нас завалят, понимаешь? Но можешь не ссать, я все сделаю, и никто нас не тронет.

— Ладно, — выдохнул он. — Отведу. Но сам с тобой не полезу.

— Ну ладушки, — пожал я плечами. — Главное, отведи меня туда.

Глава 8

Мы добрались до нужного дома за сорок минут, двигаясь быстро, но осторожно. Солнце уже успело подняться, светило во всю мощь. Было жарко, даже очень, но подозреваю, что когда небесное светило окажется в зените, то станет палить так, что на улицу даже не выйдешь. А это значит, что надо сделать дело быстро.

Район действительно был зачищен от зомби. Не от всех, разумеется, а только от тех, что откровенно бродили по улицам. Уверен, что в домах их гораздо больше. Несколько раз мы даже натыкались на места зачистки, там были кучи обугленных трупов. Бандиты складывали их в одно место, заливали горючим, тем же бензином, и поджигали. Разумно, это гораздо лучше, чем бросать мертвецов просто на улицах, так на них никто не откормится, не приманят они никого вонью.

Остановились мы в тени дома напротив. Здесь росла куча деревьев и кустов, которые перекрывали обзор, но рассмотреть дом было возможно.

Пятиэтажка выглядела точно так, как я ее представлял. Ее укрепляли, готовили под долговременное проживание. Не удивлюсь, если начали с первых дней эпидемии, тупо выгнав всех жильцов. И это в лучшем случае, что просто выгнали, зная этих уебков, они вполне могли их и пострелять. Думаю, что размышлять над этим долго они не стали бы.

Пять подъездов, но двери четырех из них завалены всяким хламом. Наверняка с обеих сторон, да еще и завалены. Перед центральным подъездом баррикада из хлама. Окна первого и второго этажа закрыты решетками, но они тут давно, это, наверное, еще старые хозяева воров опасались. А вот начиная с третьего, ничего такого нет. Ну логично, зомби же не лазают. Даже те, что отожрались, не выглядели так, будто способны запрыгнуть на третий этаж.

Сейчас нас не видно, но наверняка ведь наблюдатель стоит, верно? Это хоть и отморозки, но далеко не тупые, иначе сдохли бы давно, так что фишку наверняка держат.

— Ну вот, привел тебя. — Валера нервно пожал плечами — .Дальше сам, да?

— Точно, — кивнул я. — Дальше я сам.

Я уже успел отобрать у него и обрез, под который у одного из бандитов оказалась самодельная кобура, сшитая из каких-то тряпок и жесткого куска кожи. Так что теперь она висела у меня на левом бедре. На правом — топор. На ремне на груди — Кедр, а в кобуре — Ярыгин. Что-то подсказывало, что если выгорит, то патронами мы еще разживемся.

Я снова оглядел двор. Стекла бликовали от солнца, толком рассмотреть, что происходит внутри, не получалось. Ну и какие варианты у нас есть войти? По решеткам карабкаться? Это, конечно, можно, но не в моем физическом состоянии.

— Слышь, уйдем, может быть? — спросил мой спутник. — Добра немало взяли, на несколько дней хватит. А про нас никто из них не в курсе, ты всех кончил.

— Ага, — кивнул я. — Уйдем. А потом они пойдут искать своих товарищей. Найдут трупы со следами от пуль, увидят, что мы их ограбили, стволы забрали, вещи. И тогда начнут искать тех, кто это сделал. И найдут.

— Но…

— Нам либо валить их сейчас всех, и на месте, либо уходить, — жестко проговорил я. — Но куда уходить? У нас в доме колодец есть, пойди отыщи еще такой, чтобы вода была.

Валера промолчал. Я же сбросил со спины рюкзак, аккуратно положил его на землю. Потом перекинул предохранитель Кедра. Лучше сделать это заранее, потому что он достаточно звучно щелкает. Потом это может произвести лишний шум.

— Что, сейчас пойдешь? — удивился Валера. — Может быть, посмотрим, понаблюдаем?

— Чем быстрее дело сделаем, тем лучше, — ответил я. — Ты — жди здесь. Если начнется стрельба, не уходи, все равно жди. Если через час не появлюсь, тогда да, хватай мой рюкзак и двигай домой. За мной не лезь, геройствовать не нужно.

— Да я и не думал, — он поежился. — Если уж тебя положат, то мне там точно делать нечего.

Ну и как будем действовать? Двор заставлен машинами, кстати говоря, да и кусты с деревьями есть. В общем-то пробраться можно, если заранее наметить маршрут.

Черт, мне бы сейчас дрон. Посмотреть сверху на то, что творится, оценить маршрут.

А это еще что за воспоминание? Дроны. Да, кажется, раньше мне приходилось иметь с ними дело.

Память возвращается, но кусками, в основном с навыками. А вот по поводу моей личности по-прежнему ничего вспомнить не могу. Но ладно, об этом не сейчас.

Заходить буду сбоку. Они если и смотрят, то за центральным входом, с остальных им вроде бы вторжений опасаться не стоит. Я повернулся и пошел за дом, даже побежал рысцой. Прошел через арку и тут же нырнул за ближайшую машину. Потом немного прополз, скрываясь за кустами, благо тут был асфальт, пусть и растрескавшийся во множестве мест, выбрался за следующей машиной.

Надо бы зеркальце заиметь, вытащить такое из рамы. Поможет за угол заглядывать. Да и вообще много что нужно заиметь, бронежилет и нормальный ствол тоже неплохо будет. Но пока ладно.

Перебежал между машинами, гуськом прошел еще немного, и скоро оказался у боковой стены нужного дома. Тут можно немного отдохнуть, продышаться. Выглянул из-за угла. Нет, никакого шевеления. И если я пойду вдоль дома, то сверху увидеть меня будет очень трудно, я же внизу. Разве что когда баррикады около подъездов обходить буду.

Взяв Кедр на изготовку, я пригнулся и пошел дальше. Дошел до первой баррикады, обошел ее. Потом до второй, и так, пока не добрался до нужного подъезда. Здесь уже можно было войти.

Я потянул на себя дверную створку, медленно, надеясь, что она не скрипнет. Так и получилось, видимо, петли кто-то недавно смазывал. Она открылась примерно на ладонь, а потом ее заклинило. Заглянув внутрь, я увидел, что створки перевязаны между собой веревкой. Нормально, от тупых зомби защита, и так просто ее не открыть.

Но я не тупой зомби. И у меня есть нож, складень.

Вытащив его из кармана, я перерезал веревку и потянул на себя дверь, приоткрыв ее ровно настолько, чтобы можно было протиснуться, потом закрыл. Чтобы свет не сыграл, и моей тени не увидели.

Внутри было темно. Я замер, вскинув автомат, и принялся ждать, пока глаза адаптируются после яркого солнечного света. Прошла минута, другая, я двинулся вперед и тут разглядел тонкую стальную проволоку, которая шла поперек лестничного пролета.

Это тут еще какого хрена? Шпак же говорил, что у них нет ни мин, ни ловушек. Обманул, получается?

Нет, не обманул. Проследив куда ведет проволока, я увидел, что она привязана к самой обычной консервной банке, в которую оказались сложены ложки и вилки. Изобретательно, однако. Идет незваный гость, срывает растяжку, утварь рассыпается в разные стороны и гремит так, что будит весь дом. Нормально. Нужно дальше осторожнее быть.

Я перешагнул через проволоку и пошел дальше, осторожно, внимательно смотря, куда ставлю ногу. И тут же остановился. Принюхался. Пахло бетоном, пылью, а еще сигаретами. Причем, сигаретами сильно так. Они тут курят, и окна при этом не открывают. А подъезд, кстати, ухожен, краска новая совсем даже, кажется, пахнет еще.

Сверху послышался взрыв кашля, а потом кто-то смачно харкнул. Понятно. Вот и наблюдатель. Я, привычно перекатывая ногу с пятки на носок, чтобы не производить лишнего шума, добрался до пролета первого этажа, выглянул и увидел спину.

Действительно, один из них. С виду — такой же гопник, в серой спортивке. Стоит спиной ко мне, смотрит в окно и курит. Но козырек ему помешал меня увидеть, если бы не он, то хрен я бы вошел так бесшумно. Повезло.

Рядом с ним, прислоненный к стене, стояло что-то, что как две капли воды напоминало Калашников. Только что-то мне подсказывало, что таких в армии давно уже нет, а что самое важное: пламегаситель у них другой, тут просто какая-то штука, срезанная под углом нахлобучена. Ремня на нем не имелось, вот караульный и поставил его на пол. Ну да, курить же он мешает.

Парень затянулся еще раз, выпустил дым в потолок. Сейчас он докурит, потом наклонится за стволом, ему для этого чуть повернуться придется. И увидит меня.

Я выхватил нож, придерживая лезвие, чтобы не щелкнуло, бесшумно открыл его и двинулся вперед, шаг за шагом. И в тот момент, когда бандит яростно втоптал сигарету в банку из-под кофе, которая заменяла ему пепельницу, сделал рывок.

Левой рукой заткнул рот, правой прижал лезвие ножа к горлу, одновременно ткнул ногой, заставляя усесться на колени.

— Я спрашиваю, ты говоришь, — прошептал я ему на ухо. — Крикнешь — сдохнешь. Понял? Сколько вас тут?

Я услышал едва слышное журчание и мне в нос тут же ударил запах мочи. Ага, сука, обоссался. Ладно, так даже лучше.

— Кроме меня еще шестеро, — ответил он, когда я убрал руку.

— Шайба тут? — задал я следующий вопрос.

— Тут, — ответил он.

— Где именно?

— Сорок третья квартира.

— Пятый этаж? — быстро сосчитал я в уме.

— Да.

— Остальные?

— Кто где, — ответил он. — Я не знаю, я…

Я вбил лезвие ножа ему в надключичную ямку и провернул, перерезая верхушку легкого. Парень захрипел, изо рта у него брызнула кровь, и я отпустил его, аккуратно уложив на покрытый веселой желтой плиткой пол. Умрет не сразу, но кричать не сможет, он сейчас кровью захлебывается.

Значит, семеро, Шпак не соврал. Уже шестеро на самом деле, минус один. Проблема только в том, что быть они могут где угодно. Дом большой, и они пробили проходы между этажами.

Ладно, человек ведь стайное животное. Скорее всего, они где-то сидят в одном месте, разве что главарь отдельно расположился. Ну, может быть, по хозяйству разошлись. Разберемся.

Взявшись за пистолет-пулемет, я пошел вверх. Все квартирные двери были открыты. Я останавливался у каждой и прислушивался. Не бывает такого, чтобы люди совсем бесшумно сидели, особенно бандиты. Но на втором этаже ничего слышно не было.

А вот на третьем сквозь запах сигарет пробился запах готовящейся еды. У меня даже слюнки потекли. И я услышал шкворчание. Там кто-то готовил.

Я сделал шаг внутрь, заглянул на кухню, и в этот момент готовивший что-то возле самодельной кирпичной плиты мужик, развернулся. Самый обычный, кстати говоря, лед под сорок, и он был больше похож на какого-нибудь работягу с завода, охотника и рыболова, чем на бандита.

— Я же говорил, как готово будет, сам позову… — проговорил он и осекся на полуслове.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как нажать на спуск. Трескнули выстрелы, и мужик свалился на пол. Вскрикнуть он не успел, да и вообще пошевелиться, просто рухнул, да так и остался лежать.

Сделав несколько шагов к печи, остановился. На плите в верхней ее части стояла сковорода, накрытая крышкой. я снял ее с огня, и переложил на стол. В самый раз будет подкрепиться, после того, как с остальными разберусь. Гречка с тушенкой пахла вкусно, очень, но нажираться перед войной было нельзя.

Но все, нашумел. Сейчас пойдет жара.

Развернувшись, я побежал в сторону выхода из квартиры, по пути заглянув во вторую комнату. Пусто.

— Че за хуйня? — послышался сверху крик, а следом по лестнице раздались шаги.

Высунувшись, я поймал в прицел еще одного гопника, который бежал вниз по лестнице, зажал спусковой крючок. Две пули попали ему в грудь, а последняя в голову, расплескав содержимое черепной коробки по стене. За оружие он, кстати, даже не схватился, пистолет так и висел у него в кобуре на поясе. Да, не бойцы они совсем, так, быдло.

Минус три. И пусть шум я уже поднял, шансы все равно есть.

Метнулся вверх по лестнице, перескочил через лежавший на ней труп, поднялся еще на этаж, и услышал крик:

— Какого хуя вы сюда-то приперлись? Стреляли снизу! Найдите его, бля!

Кто-то командует. Наверняка, сам Шайба. Тем более, что кричат с пятого. Похоже, остальные рванули к шефу за приказами. Хрен знает.

Сверху послышались шаги. Бежало как минимум двое, может быть, трое, так сразу на слух было не разобрать. Мне не оставалось ничего другого, кроме как нырнуть в одну из незапертых квартир, и я тут же спрятался за большим шкафом. Шаги приближались.

Сюда они заглянут, но проверять каждую квартиру, скорее всего, не станут. К тому же их привлечет труп, лежащий внизу, на лестнице. Ботинки я в крови не испачкал, так что и следов не оставил. Ждем.

Через несколько секунд они действительно добежали до этажа, а остановились. Ага, на площадке.

Высунувшись, увидел, что смотрят они не в мою сторону, а вниз. Что ж, это мой шанс.

Выпрыгнув из-за укрытия, я вскинул автомат, и высадил длинную очередь в спину того из бандитов, что оказался ближе. Его я, кстати узнал, он был одним из тех, кто колотил того парня вчера, когда мы с Ирой шли к ним домой.

Его толкнуло вперед, и он врезался всем телом в своего второго товарища, сбив ему движение. Поднять ствола он так и не успел, а я всадил в него три короткие очереди одну за другой. Оба свалились на пол без движения. Я же спрятался обратно, перезарядил пистолет-пулемет. Эта штука оказалась не такой убогой, как мне показалось в начале. Вблизи получалось кучно, ствол почти не подбрасывало, нормально.

Я выпустил каждому из валявшихся на полу бандитов по пуле в голову и двинулся вверх. Преодолел пролет, высунулся, и тут же спрятался, едва не поймав пулю головой. Прижался к стене, и мимо пролетело еще две, причем обе они отрикошетили от стены. Кто бы там не сидел бы, он уже успел зацелить пролет.

А у этих ублюдков есть одно преимущество. Они планировку знают, как и все проломы в стенах. Я же иду по наитию. И расспросить кого-то возможности у меня не было, да и не понял бы я все равно. Это надо своими глазами увидеть.

— Ты кто, блядь, такой? — услышал я голос сверху, когда выстрелы на мгновение прекратились.

Я ничего не ответил. В голове лихорадочно проносилась одна мысль за другой. Что делать-то? Резко пройти попытаться? Высунулся, но он снова пальнул. Сука, кроет, причем надежно кроет. В лоб я тут не пройду.

— Слышь, давай без мясни разойдемся? Если тебе надо что, так и скажи, купить-продать можно. Договоримся, а?

Он меня забалтывает. Никто не станет договариваться с тем, кто уже убил пятерых твоих подельников.

Это догадка пронзила мой мозг, и тут из дверного проема пролетом ниже, выскочил еще один мужик, на ходу, вскидывая оружие. И этот, кстати говоря, одет был уже в камуфляж. Как он назывался-то? Точно, «горка».

На одном движении я присел, развернулся и вскинул автомат, высаживая от пуза, веером, весь магазин. Мужик споткнулся, когда пули ударили его в живот, но все-таки выстрелил. Заряд дроби не успел разлететься и просвистел над моей головой, ударил в стену. Рикошеты не зацепили меня только каким-то чудом.

Сверху послышались шаги, я бросил автомат, выхватил из кобуры обрез и вскинул его. На лестнице показался еще один мужик, тот самый Шайба, его я тоже узнал. Я вдавил сразу оба спусковых крючка, и в замкнутом пространстве дуплет грохнул так, что у меня аж уши заложило.

Заряд в упор отшвырнул главаря бандитов назад, он рухнул на стену и медленно сполз по ней. Весь его торс превратился в одно кровоточащую рану, одежда оказалась разорвана в клочья, было даже видно ребра, которые чуть ли не вывернуло наружу.

Да уж, Валера, увидев такое, наверняка проблевался бы во второй раз. А вот я… Вообще ничего не чувствую. Значит, не в первый раз такое вижу.

Что ж, сегодня я убил уже двенадцать человек, и никаких сожалений. Да и не люди это были, и даже не звери, а конченые отморозки. Упыри, нежить, почти такие же, как те, что по улицам ходят и человечину жрут. Только умнее и хитрее.

Мужик снизу дернулся, попытался подняться, но не успел: я выхватил пистолет и нажал на спуск еще дважды. Первая пуля ушла в молоко, с визгом отрикошетив от стены, а вторая попала точно в голову.

Семеро. Вроде все?

Поднявшись на ноги, я взял пистолет на изготовку и медленно пошел наверх. Воняло кровью и сгоревшим порохом, сырым мясом, но опять же, я будто автомат, вообще никаких эмоций.

Да и не время сейчас для них. Нужно проверить, есть ли тут кто-то еще, а потом дать знак Валере, чтобы подходил. И заодно стоит помнить, что еще двое из этой же банды где-то шароебятся и могут появиться в любой момент.

Глава 9

Минут двадцать я потратил на то, чтобы бегло обыскать весь дом, но никого не увидел. Да, меня не обманули ни Шпак, ни второй бандит, которого я допросил уже здесь: врагов было семеро. Потом я вышел на улицу и пожал Валере знак, мол, иди сюда.

Скоро он появился, причем шел с явной опаской. Похоже, что ему не особо верилось в то, что я действительно разобрался со всеми бандитами. Я перевязал двери подъезда, но сделал это гораздо туже. Теперь проделать мой трюк с перерезанием веревки было бы сложнее.

Валера вел себя относительно спокойно, передал мне мой рюкзак, прошел в дом. Однако, увидев первого, который валялся на лестничной клетке, парень резко поменялся в лице.

— Нет тут никого больше, — я похлопал его по плечу. — Чего ты боишься?

— Да я уже не их боюсь, бля, — пробормотал он. — А тебя, если честно.

— А меня-то чего? — не понял я.

— Да сам подумай, — сказал он. — Сперва ты пятерых там, на улице, убиваешь, причем быстро, из пистолета. Теперь идешь в укрепленный дом, где еще семеро, через полчаса выходишь и машешь, мол, заходи, все готово. Это где такое видано-то?

— Ну, — я почесал в затылке. — Получилось так, короче. Ну, неплохо же вышло. Считай, стольким людям легче жить станет, что этих отморозков не стало. Пошли наверх, там у них обед как раз готовился, пожрем по-человечески.

Я двинулся вверх, прошел в квартиру, где стояла самодельная печь, перешагнул через валяющийся на полу труп и взял со стола сковороду. Гречка как раз должна успеть настояться, мягкой стать.

Оглядевшись, прихватил посуду — самые обычные стеклянные тарелки. Ну да, зачем из котелков-то жрать, если нормальная есть? Ложки взял, и вместе мы вышли из кухоньки и вошли в соседнюю комнату, где стоял диван, гостиный гарнитур с телевизором, журнальный столик и компьютерный стол. Вот на столик я и грохнул сковороду, открыл, вдохнул и едва слюной не захлебнулся. Как же вкусно пахло…

Я наложил еды и Валере, но он принялся ковырять еду без энтузиазма, будто аппетита не было. А я ел нормально, тщательно пережевывая пищу и помня о том, что после долгого голодания у меня могут возникнуть проблемы, активно запивал ее водой из фляги. Но как же было вкусно!

Да, пару недель такого питания, и я войду в форму. И ведь у них здесь все это есть.

— Убили и объедаем, — пробормотал Валера, все-таки решился и взял в рот одну ложку гречки, прожевал и добавил. — Нормально.

— Ну, если тебе легче будет, то ты их не убивал, — сказал я. — Да и сам подумай: они тебе пальцы ломали два часа назад, а меня собирались выпотрошить. Теперь их нет, а мы едим их еду.

— Возьмите их ценности, покройте их женщин…

— Хватит философствовать, — я поморщился, меня эта манера стала уже порядком напрягать. — От наших женщин они определенно не отказались бы. Жри давай, а потом будем думать, что дальше делать.

И он меня послушался, принялся наворачивать. Я расправился со своей порцией гораздо раньше, а когда закончил, сыто откинулся в кресле, погладил живот. Давай, переваривай все, братишка, нам силы нужны.

До меня внезапно дошло, что мир кажется мне уже… Привычным. Будто я всю жизнь в такой ситуации провел. Да, возможно, тогда вокруг не бродили голодные зомби, но люди вели себя именно так: сбивались в стаи и начинали давить на других. И убить кого-то и забрать его пищу для меня было совершенно нормальным делом.

— Что дальше делаем? — спросил наконец Валера, когда почти прикончил свою порцию.

— Ты сейчас на пост пойдешь, встанешь там, — сказал я. — А я проверю пока их имущество, прикину, чего можно взять с собой сейчас, а что лучше отложить на попозже.

— Зачем? — не понял он. — Давай сейчас самое ценное возьмем и свалим?

— Ты помнишь, что рассказывал Шпак? — спросил я. — Ты ведь слушал, знаю.

— Ну, — не врубился он. Хотя отрицать, что действительно подслушивал, не стал.

— А то, что где-то еще двое из этой банды ходит. Вот мы их и дождемся и уберем. И тогда место будет наше. Самое ценное прихватим сейчас, а завтра придем всей толпой и заберем уже остальное.

— А что тут есть-то? — спросил он.

— Как минимум стволы. Их уже столько набралось, что мы вдвоем их не унесем. Разве что на тележке. Патрон опять же нужен, так? Хотя я не думаю, что у этих его много. Еда, лекарства. Тут все это есть, сам видишь, жрут они сытно, и эта банки тушенки явно не последняя.

— А зачем оставшихся ждать? Хрен ли они смогут-то, вдвоем?

— Ну мы же вдвоем смогли? — чуть польстил я ему. Все-таки почти всю кровавую работу сделал я сам.

Он промолчал. Говорить ничего не стал.

— Толку-то с этих стволов? — пробормотал он. — Из нас никто толком стрелять не умеет. Я чуть-чуть, Артур, ну и Ира умела, она ГТО сдавала. А остальные даже не держали оружия в руках.

— А это, знаешь, как раз невелика наука, — сказал я. — Научу. Воевать — не знаю, а вот стрелять точно научу. Да там и не столько это важно, как уметь правильно с оружием обращаться. Короче, доедай и иди на пост, туда, где первый труп валялся. А я пока поищу, что тут и где, гляну. Если увидишь кого, то сразу зови.

— Понял, — кивнул он и принялся скрести ложкой по дну тарелки.

Я мог бы, наверное, и еще съесть, но нажираться не решился. Лучше понемногу, но часто. Да и черт знает, сколько мы тут будем ждать этих упырей, вполне возможно, что не только эту сковороду уговорим, но и еще готовить самим придется.

А я умею? Не помню. Ни одного рецепта в голову не приходит.

— Слушай, — сказал он, когда я уже подошел к выходу из квартиры. — А ты кто такой-то, а? Откуда ты все это умеешь?

— Понятия не имею, — я покачал головой, и поймав на себе напряженный взгляд, добавил. — Я реально ни хрена не помню. Не вру. Но навыки, как видишь, остались, и знания. Когда-нибудь, наверное, разберусь, и кем я раньше был.

— Наверное, — выдохнул он.

Я двинулся прочь из квартиры, вышел на лестницу и прикинул, куда идти в первую очередь. Да в квартиру, где Шайба сидел. Самое ценное по-любому должно у главаря храниться. Но сперва надо бы все оружие собрать.

Прошелся по этажам, сгребая все стволы и патроны, которые находил на трупах. Получилось немало. У того, что на посту стоял, карабин, по сути тот же Калашников, но без автоматического режима стрельбы и под семерку. С тремя магазинами на десять патронов.

У тех, кого я расстрелял на лестнице, нашлось еще два пистолета Макарова, один из которых был модифицированным — с черным пластиком на рукоятке, и с магазином на двенадцать патронов. И помповое ружье двенадцатого калибра у мужика в «горке».

Ну а когда я увидел то, чем был вооружен Шайба, то не знал, то ли смеяться, то ли плакать. Потому что это был старый пистолет ТТ, только не обычный, а позолоченный. Парень компенсировал какие-то свои травмы что ли? Черт знает.

Но я решил его все равно прихватить. Не для стрельбы, патронов к нему нашлось мало, да и сомнительные боевые качества были у этого ствола, которому уже больше ста лет. Но штука красивая, и при необходимости его можно будет кому-нибудь подарить. Чисто для коллекции от такого подарка никто и никогда не откажется, особенно если действительно любит оружие. Вещь штучная, уникальная.

Короче, ничего особенного не нашлось. Ни автоматов, ни гранат. Но арсенал порядочный, Макаровы теперь вообще можно солить. А если точнее, то раздать каждому из своих подопечных по одному. Но это не самое лучше оружие для боя: да, оно простое, да, точное. Но защелка магазина вызывала у меня очень негативные чувства. Нужна привычка и сильные пальцы, без этого быстро перезарядить пистолет не получится. Да, это не обычная кнопка сброса, как в более современных моделях.

Собрав все это добро, я сложил его на свободной лестничной площадке на верхнем этаже, перед квартирой Шайбы, и задумался: что делать?

Что-то подсказывало мне, что я стреляю гораздо лучше, чем большинство моих подопечных, и окажусь единственным, кто умеет работать на более-менее большой дистанции. А единственным стволом, из которого это можно было сделать, был карабин под семерку.

ВПО-136, если верить надписи на нем. Вот его я себе и заберу. И Кедр, тем более, что патроны под него теперь найдутся. Валере — дробовик, он хоть и сказал, что стреляет плохо, но для новичка помповый будет в самый раз. Остальным — пистолеты, но рассчитывать на них в таком случае все равно не стоит, потому что с ними нужно уметь обращаться. Ладно, потом решу, пока я ничего брать не буду, потому что стволы все равно нужно будет сперва разобрать, почистить и проверить.

А я умею? Да, умею, это точно. Причем, я даже помню какие-то цены на стволы, только почему-то не в рублях, а в другой валюте, в долларах США. Макаров стоил около трех сотен, не самый усосанный «Калашников» — около штуки, а обрез можно было купить за сотню. И продавал их…

Да. Негр. Страшный, как моя жизнь, огромный, лысый негр с переломанным носом. С которым мне приходилось разговаривать на английском, причем мой уровень владения был гораздо больше, чем его. И он обращался ко мне как «май френд».

Воспоминания заставили меня замереть. Я стоял вот так, несколько секунд, пытаясь медленно потянуть на себя нить мысли, которая, казалось, еще немного, и вытащит наружу основной пласт воспоминаний. И я наконец-то вспомню, кто я такой.

Нет. Ничего. Разочарованно выдохнув, я выпрямился. Теперь я понял, что знаю английский, и что бывал много где, в зонах конфликтов, где оружием торгуют практически открыто, и принимают американские доллары. Но вот зачем я туда ездил и что там делал, я так и не вспомнил.

Повернулся и вошел в квартиру, где жил Шайба. Я ожидал увидеть там типичное логово холостяка, но вышло совсем иначе: вокруг царил идеальный, практически военный порядок. Все лежало на своих местах. Я быстро заглянул в кухню, миновал гостиную и вошел в спальню. Большая двуспальная кровать, бутылка виски с бокалом и ноутбук на прикроватном столике.

Кстати, Ира говорила, что у него был сын. Соответственно и жена. Но среди бандитов не было ни детей, ни женщин. Интересно, где они?

Да, думаю, что он их все-таки успел отправить куда-то прочь с полуострова до того, как началась эпидемия. Я сам почему-то остался. Впрочем, мне, во-первых, похуй, а во-вторых, у него уже не спросишь.

Я продолжил обыск, переходя из комнаты в комнату. Все выглядело чересчур чисто, почти стерильно, что для логова бандитов было неестественно. Но это только усиливало ощущение, что Шайба был не просто главарем мелкой банды, а кем-то большим. Это привычка человека, который привык контролировать всё, каждую мелочь.

Подошел к комоду. Верхний ящик оказался заперт. Поддеть его ножом удалось не сразу, но, приложив усилие, я сломал слабый замок. Внутри оказалась небольшая черная тканевая сумка. Я расстегнул молнию, запустил внутрь руку и вытащил наружу…

Золото. Самые разные украшения: серьги, цепи, кольца. Некоторые выглядели дорогими, блестели камнями, а вот другие… Ничего особенного — просто массивное дутое золото, самый обычный заводской ширпотреб. Высыпав содержимое обратно в сумку, я вытащил еще, заметил на них черный налет. Кровь.

Зубные коронки.

Они перемешались с кольцами и цепочками. Это не просто награбленное добро — это трофеи, которые эти ублюдки собирали с трупов. Они им даже зубные коронки драли, вот ведь пиздец….

Сжав зубы, я спрятал добычу обратно и застегнул молнию. Этот кулечек я точно заберу. Золото — это золото, какие бы времена не наступили. Деньги могут обесцениться, а вот драгоценные металлы — никогда. Это будущая валюта наравне с патроном и антибиотиками.

Больше ничего особенного я не нашел: несколько бутылок дорогого алкоголя, наверняка из того самого магазина, чистая одежда, кое-какие лекарства. Склад с добром должен находиться в другом месте. Пойду отсюда.

Когда я уже собирался уходить, взгляд зацепился за ноутбук. Он стоял на прикроватной тумбочке, был закрыт. Но я заметил, как один из световых индикаторов на нем мигнул.

Да он работал.

Я застыл на месте, не веря глазам, подошел ближе, открыл и перед моими глазами появилось окошко ввода пароля. Ноутбук работал, хотя все электрические приборы после ЭМИ-атаки давно сдохли. Да не только они, даже машины поломались, не дав людям возможности покинуть город.

Провел пальцем по тачпаду, и курсор дернулся. Потом осмотрел устройство внимательнее. Марка мне ничего не говорила, но корпус был явно не гражданский — черный, с грубым матовым покрытием, углы защищены резиновыми вставками. И надписи на корпусе были на английском. Что-то подсказывало мне, что эта техника была не местной.

Я расположил ладони над клавиатурой, будто надеясь, что навыки сами подскажут, что вводить, чтобы взломать пароль, но нет. Либо я этого не умел и раньше, либо такое уже не восстановится. Но я все равно его заберу. Пригодится, да и может быть, найдется дальше кто-нибудь, кто сможет взломать пароль. Потому что тот, кто его знал, сейчас лежит этажом ниже с вывернутыми наружу ребрами.

Хотя жалеть нечего, возможности взять его живьем у меня все равно не было. Но похоже, что он был кем угодно, но не обыкновенным бандитом. Что ж, о нем я у Шпака практически ничего не спрашивал. Хотя, он, наверное и не знал ничего, тот-то точно тупорылый гопник.

Я выключил ноутбук, чтобы не расходовать зря заряд, и сунул его вместе с адаптером в сумку. Туда же кулек с золотом и одну из бутылок с алкоголем, благо, название мне вспомнилось. Об этих находках, кстати, лучше никому не говорить. Будет достаточно того, что я принес им еду, лекарства и оружие. Обещал принести — принес. Этого хватит/

Ладно, теперь дальше.

У них где-то должен быть склад. Однозначно должен. Дом большой, и мне придется обследовать весь, благо все квартирные двери они уже успели взломать.

То, что мне нужно, нашел в соседнем подъезде, на третьем этаже, прошел через тот же пролом, через который меня попытался подловить мужик в «горке». Целая двухкомнатная квартира оказалась полностью забита добром.

Склад оказался впечатляющим. Не просто заваленная хламом комната, а аккуратно организованное хранилище. На кухне — пакеты с крупами, стопки консервов, упаковки макарон, ящики бутылок с растительным маслом. В соседней комнате — целые ряды бутылок: водка, виски, коньяк, дешевое пойло и элитные марки. Алкоголя было столько, что можно было споить весь город, если бы он не вымер.

Я медленно провел ладонью по выставленным в ровные ряды бутылкам. «Чивас Ригал», «Джек Дэниэлс», «Реми Мартен» — все это не из ближайшего супермаркета. Такое таскали с элитных магазинов, уж больно дорого-богато. Есть тут в окрестностях такие? Вряд ли. Ну и насколько же далеко заходили в своих поисках эти бандиты?

Но главный вопрос был не в этом.

Я огляделся еще раз, прищурился. В комнате что-то не так. Все слишком аккуратно. Порядок, идеальные ряды бутылок, ровно сложенные коробки — не похоже на обычный бардак мародеров. Скорее на склад какого-то магазина. Руководил ими явно очень умный человек.

— Сергей! — услышал я из подъезда крик. — Они идут!

Среагировал не сразу, только через несколько секунд до меня дошло, что именно так я и представился своим товарищам. Что ж, идут, так идут.

Я пробежал через пролом в стене, потом через квартиру, вышел в подъезд, и увидел Валеру. Я заметил, что в руке он сжимает пистолет, и что костяшки на его пальцах побелели. И ствол смотрел прямо мне в живот.

Может его напоить, чтобы успокоился? А то ощущение, будто как пружина, еще немного, и лопнет. Хотя, многовато он пережил за последнюю пару дней для обычного человека, ничего не скажешь.

— В меня не тычь, — попросил я, кивнув на оружие. — Но что вытащил, молодец.

— Блин, извини, — спохватившись он опустил пистолет, после чего проговорил. — Только их там трое.

Трое? Должно было прийти двое. Может быть, не те? Или Шпак соврал? Ладно, в дом вход всего один, и хрен они через нас пройдут.

— Трое? — я хмыкнул. — Ну, пойдем, посмотрим, что за гости.

Глава 10

Я посмотрел из окна третьего этажа, и увидел, что через двор к дому действительно идут три человека. Но все было не так уж и просто. Видом они отличались от тех гопников, которых я тут перебил, одеты оказались относительно цивильно, да и вооружены были лучше: у одного карабин, а у второго — дробовик. А вот третий…

Работяга с завода. Да, иначе такого мужика было и не назвать, тем более, что он оказался одет в синий рабочий комбинезон, поверх которого оказалась натянута такая же синяя куртка. И даже отсюда было видно, что он порядком избит, лицо разукрашено, шел, хромая, да и вели его под стволом.

— Пленного тащат, — проговорил я.

И меня это заинтересовало. В целом ситуация уже сама по себе была интересной: я понял, что связался не с обычными бандитами, а с кем-то покруче. По крайней мере, Шайба был именно таким, остальные-то просто гопа. А вот то, что они взяли пленного, это само по себе многое значило.

По-хорошему их нужно было снять отсюда, к тому же карабин позволял проделать это с такой дистанции. Первого положу одним выстрелом, второй вряд ли долго постреляет, во дворе пусть и много укрытий, но проходы отсюда относительно неплохо простреливаются. Только вот…

Пленный сбежит. Однозначно. А мне почему-то захотелось с ним пообщаться. Не просто так его взяли, тем более, что нравы бандитов мне уже стали понятны. Они обычно грузили простых людей данью или убивали их на месте. Этого же почему-то решили притащить на базу. Это само по себе предвещало интересный разговор.

— Подпустим, — решил я.

— Что? — не понял Валера.

Кажется, каждое новое мое решение вызывало у него все большее и большее удивление. Он вообще не ожидал, что можно действовать вот так, как это делаю я. Может быть, слишком нагло и дерзко, возможно, причина была в другом.

Так или иначе, моя манера пока что действовала.

— Возьми дробовик, — сказал я. — И садись там, где стоял наблюдатель. Я открою им дверь, они войдут, и потом положим их. Пленного и меня не зацепи, самое главное.

— Я из такого ни разу не стрелял, — заметил он.

— Там ничего сложного, — ответил я. — Целишься, нажимаешь, потом цевье дергаешь на себя. До упора: на себя, потом обратно. Главное — ствол не задирай, так только кажется, что проще, продолжай целиться во врага.

— Все равно не смогу.

Я поморщился. Человек практически сам расписывался в своей бесполезности. Хотя на самом деле ему стоило наоборот, убеждать меня в том, что он может сделать хоть что-то, принести максимальную пользу.

Нет, я не ошибся при оценке в начале, яйца у него все-таки были. Другой давным-давно сбежал бы, а этот держится, пусть и боится так, что поджилки трясутся. Но до сих пор со мной. Однако к крови и мясне он привычен не был. Ничего.

Если не сдохнет, то я еще того головореза из него сделаю рано или поздно. Но не такого, как я. Мне кажется, что для этого нужен совсем другой опыт.

— Пошли, -сказал я. — Идем. Они уже близко.

Я спустился вниз по лестнице. В пистолете-пулемете был полный магазин. Я уже успел набить пустые трофейными патронами, их было немного, но они имелись. Макаровского было даже относительно много, хотя что-то подсказывало мне, что как ствол для нормального боя «Кедр» не подходил. Но для таких вот полубандитских разборок годился вполне.

Створку дернули на себя, потом грохнули, похоже, кулаком. И снаружи послышался недовольный голос:

— Эй там, уснули что ли?

Получится у меня их мимо себя пропустить? Ладно, посмотрим, будем играть от психологии. Раз открыл дверь, значит — не враг. А что рожа незнакомая… Так к банде ведь и прибиться кто-нибудь много. А роль привратника для новичка — в самый раз, за шныря в банде, получается, не больше.

Я быстро раскрутил веревку, оставил ее висеть. За оружие хвататься не стал: рано, толкнул от себя дверь и рассмотрел гостей, а точнее бывших хозяев, вблизи. Третий действительно был пленным, и я увидел, что измордовали его гораздо серьезнее, чем мне показалось с дистанции. Все его лицо представляло собой громадный кровоподтек.

— А ты еще кто? — спросил один из них, тот, что с дробовиком. Оружие на меня он направлять не стал, но я отметил, что держал его он уверенно.

— Я теперь с вами, — ответил я. — Старый знакомец Лехи. Проходите, давайте, не охота сквозняк оставлять.

— А остальные где?

— Жрут, — решил ответить я.

— Шайба где? — спросил второй. — У нас гость для него.

И что тут сказать? Как главарь обычно предпочитает пищу вкушать: со всеми остальными, или наедине с собой? Черт его знает. Но раз живет он отдельно, да еще и наверняка квартиру за собой запирает, то наверное, отдельно. Ладно, так и скажу, вероятность успеха: пятьдесят на пятьдесят.

— У себя, — ответил я. — Сказал не спустится.

Похоже, что угадал. Я посторонился, пропуская в дом гостей, и когда они шли по лестнице, повернулся, вскинул пистолет-пулемет и перекрестил обоих бандитов парой коротких очередей.

Затрещали выстрелы «Кедра», в нос снова ударил запах пороха, а трупы бандитов попадали на пол. Пленный повалился на пол, закрыв голову ладонями и закричал. Я же быстро намотал веревку обратно, запирая проход в подъезд, после чего сделал еще шаг в сторону бандитов.

Эхо выстрелов ещё гуляло по стенам. Один из бандитов вдруг застонал, пытаясь подтянуть к себе дробовик. Я не дал ему шанса — выстрелил в голову. Выпустил еще пулю в голову второго, чтобы наверняка.

Неплохо было бы хоть одного оставить в живых и допросить, учитывая всю новую информацию. Но это было опасно. Перестрелка в замкнутом пространстве — сама по себе штука непредсказуемая, а уж, когда у одного из врагов дробовик. Тут ведь один раз удачно пальнуть, и меня ждет такая же судьба, как самого Шайбу.

Теперь пленный. С ним, наверное, повежливее нужно быть. Я подошел к нему, продолжая удерживать пистолет-пулемет одной рукой. Можно и так пострелять, с одной руки, если ремень в качестве упора использовать. На такой дистанции нормально.

Пленный поднял на меня взгляд — затравленный, полный ужаса и непонимания. В его глазах плескалось отчаяние. Не сразу дошло, что я не враг. Да уж, походу помотало мужика.

— Эй, хватит орать! — проговорил я. — Не тронем. Мы не с ними.

Пленный всё ещё лежал на полу, тяжело дыша, прикрывая голову руками, как будто ждал удара. Я опустил пистолет-пулемет, подошёл ближе и слегка пнул его носком ботинка в бок. Не очень сильно, просто чтобы привести в чувство.

— Поднимайся, — сказал я.

Мужик вздрогнул, но головы не поднял. Только через несколько секунд рискнул разжать пальцы, медленно повернулся на бок и повернулся в мою сторону. Его лицо было сплошным кровоподтёком, глаз почти заплыл, губа разбита. Валера смотрел на него сверху вниз с явной жалостью. Причем, в ее взгляде промелькнуло что-то еще. Неужели думает, что я и этого сейчас пытать буду?

— Вставай, говорю, — повторил я, протягивая руку.

Мужик моргнул, огляделся, будто всё ещё не верил, что его не собираются добивать, потом медленно потянулся и схватился за мою ладонь. Поднялся тяжело, пошатываясь, еле удержался на ногах. Я отпустил его, но он всё равно остался стоять, глядя на меня снизу вверх, явно опасаясь.

— Ты кто такой? — прохрипел он. — Ты не в банде?

— Не в банде, — ответил я, покачав головой. — И банды больше нет. Эти двое последними были, так что больше никого тут нет. Это место теперь наше.

Он молча кивнул, глядя куда-то в пол.

— Пошли, — сказал я. — Поговорим. Бить не будем.

Он все-таки поднялся и пошел вперед, кажется, до сих пор не веря в то, что мы не собираемся его мучить. Но спорить для него вариантов не было.

Мы повели его в сторону кухни, туда, где ещё оставалась тёплая гречка. Валера шёл позади, всё ещё сжимая в руках дробовик, но теперь уже не так напряжённо, как раньше.

Зайдя в кухню, я указал пленнику на стул.

— Садись.

Он опустился медленно, словно боясь лишний раз пошевелиться. Смотрел в стол, не поднимая глаз. Я открыл сковородку, в которой оставалась гречка, и взял одну из тарелок, оставшихся на столе после нашей с Валерой трапезы. Зачерпал несколько ложек в тарелку и поставил и поставил ее перед пленным.

— Ешь.

Мужик поднял на меня взгляд, всё ещё полный недоверия.

— Чего? — не понял он.

— Гречка, — пояснил я. — Жри давай, ты же с ног валишься.

Он всё ещё не двигался. Я вздохнул, взял одну из ложек и сунул ему в руку.

— Никто тебя не тронет. Поешь сначала, потом поговорим.

Тот осторожно сжал ложку пальцами, будто всё ещё не мог поверить, что ему просто так дают еду. Потом медленно наклонился, черпанул первую ложку гречки и отправил в рот. Жевал он долго, как будто ждал подвоха, но вскоре всё же понял, что еда обычная, без всяких сюрпризов. А чего он еще ждал-то, что мы туда битого стекла наложим?

Тогда он сжевал ещё одну ложку, потом ещё одну, и вскоре жадно смолотил всю тарелку. Да уж, явно голодал. В одиночку жил, интересно, или с кем-то? Хотя даже если не в одиночку, то бандиты, подозреваю, никого из его людей не пощадили.

Мы с Валерой молча наблюдали за тем, как пленный жрет. Когда тот закончил, я подал ему кружку с водой.

— Запей.

Он схватил емкость, сделал несколько больших глотков, шумно выдохнул и вытер губы рукавом. Казалось, что это был первый нормальный приём пищи за долгое время.

Я убрал посуду в сторону и облокотился на стол.

— Валер, иди на пост, — сказал я. — Мало ли еще кто припрется?

Мой спутник посмотрел на меня, но спорить не решился. Развернулся и ушел. Я же размял шею, посмотрел пленному прямо в глаза, и сказал:

— Теперь рассказывай. Как тебя зовут?

Мужик покосился на меня, потом медленно выдохнул.

— Павел.

— Хорошо, Павел. — Я кивнул. — Ну и на хрена ты бандитам понадобился?

Он снова напрягся, но теперь уже не от страха, а скорее от злости. Пальцы сжались в кулак, лицо дёрнулось. Было видно, что он борется с желанием выматериться.

— Они хотели, чтобы я починил им машину, — наконец ответил он.

Я поднял брови.

— Машину?

— Да. — Он потер виски. — Я — механик, у меня своя мастерская была в городе, в основном для джиперов, в моторах разбираюсь. Собственно, меня весь город знал.

На его избитом лице на мгновение появилась гордость. Секунду спустя она сменилась грустью. Ну да, сейчас его предыдущие достижения вообще ничего не стоят.

Свалить из города. Пожалуй, это было бы оптимальным решением. Лучше только убраться с полуострова. Я не верю, что эта зараза везде, хотя никто не в курсе, что вообще происходит, никто мне ничего не рассказывал.

Но я сомневаюсь, что где-то может быть хуже, чем в городе. Возможно, какие-нибудь деревни не пострадали, может быть, получится устроиться и жить относительно нормально, если не удастся убраться. Тем более, что о продуктах в дорогу нам думать не нужно. Склад бандитов у нас, там продуктов на долгие месяцы хватит. Проблема только в воду будет.

И, кажется, в Крыму с ней какие-то проблемы. Если я не ошибаюсь.

— И? — спросил я. — Есть варианты?

— Неа, голяк, — устало сказал он и принялся крутить в руках ложку. — После удара вся электроника сдохла. Всё, что работает на микросхемах. Такие тачки уже не починить.

Я кивнул. В принципе, это и так было очевидно, но теперь все подтвердил еще и знающий человек.

— Ты один, Паш? — спросил я. — Есть, куда идти?

— Неа, — он покачал головой. — Мы с одним парнем выживали, так они его просто кончили. Так что некуда мне идти.

Что ж, опытный механик может пригодиться. Да хоть бы те же самые переходники под глушители выточить, если получится найти материалы и станок запитать. И…

Масляные фильтры. Я вдруг вспомнил, что их при необходимости можно через переходник накрутить на ствол. Ресурс будет так себе, но на несколько десятков выстрелов хватит. А возможность заглушить выстрелы очень много значит. А опытному технарю такой сделать проблем не составит.

Я кивнул, размышляя. Мужик, конечно, потрепанный, но опытный механик в такой ситуации — это чертовски ценный ресурс. Вопрос только в том, можно ли ему доверять. Хотя выбора у него особо нет: один он не выживет, а если будет хуйню творить, я его быстро отправлю в догонку к его же мучителям.

Единственное, что снова конфликт будет, мол, опять лишний рот притащил. Ладно, хрен с ним. Артур разве что бухтеть будет, но я его снова заземлю. А то и выгоню вообще на хрен, и все дела. А остальные против не будут, если мы притащим домой хоть часть из того, что заберем тут.

Эх, как бы обезопасить это место. Все ведь мы не утащим, продукты не один день собирали, тут целый грузовик нужен. Впрочем, хрен с ним. Возьмем, что сможем. Защитить это место мы не сможем, нас слишком мало. А так, может быть, что-нибудь и долежит.

— Значит так, Паш, — я подался вперед, упираясь локтями в стол. — Я предлагаю тебе вариант: пойдешь с нами, будем жить вместе. Склад с этих упырей мы взяли, там еды не на один месяц хватит, голодать не придется. Не за просто так, конечно. Придется работать.

Да, вот так вот и сказать. «Будем жить». Жить — это самое главное. А то, что придется что-то делать, он и так понимает, но лучше все-таки заранее уточнить.

Павел скептически посмотрел на меня, затем снова потер виски.

— Что делать-то? Боец из меня так себе, если что, сразу говорю.

— По ситуации разберемся. Главное — нам нужен человек, который умеет разбираться с техникой. Ты механик — значит, пригодишься.

Он вздохнул, снова глотнул воды из кружки и потер опухшее лицо.

— Ну… — протянул он, наконец. — Если по технике, то я не только машины могу ковырять. С генераторами работал, с инструментами…

— Вот и добро, — я чуть улыбнулся. — Значит, забились. Ты как, идти сможешь? Нам бы сейчас со склада взять побольше, а потом до места донести. Тут оставаться опасно, набежит народа с десяток, да со стволами все, не отмашемся.

Он снова замялся, но потом выдал:

— Слушай, есть один вариант. Ты, вроде, парень нормальный…

Он в этом ошибается, правда я и сам не знаю, какой я парень. Но нормальные — это Валера или Артур, пусть он и ведет себя как истеричная пизда. А я определенно в норму не вхожу.

— Короче, я знаю, где могут быть еще две тачки. И они, скорее всего, поедут даже сейчас. Не прям бензин залил — погнал, поковыряться придется, но их я в порядок привести смогу.

— Что за тачки? — я чуть наклонился вперед. Это уже очень интересно.

— ЛуАЗик девятьсот шестьдесят девятый. И УАЗик четыреста пятьдесят второй, «буханка». Электроника простая совсем, на коленке починить можно. Если они на месте, то сделаем и свалим.

Первое ничего не говорит, вообще не знаю, что это такое. А «буханку» знаю. Малый грузовичок. В него получится запасы погрузить. И вроде как машина выносливая и проходимая, так что вполне себе получится уехать далеко и надолго.

— И каковы шансы, что они на месте? — спросил я.

— Пятьдесят на пятьдесят, — ответил он. — Это гараж энтузиастов, проект они делали для «рутьюба». Я им помогал кое-с-чем, подшамамнил. Как сам понимаешь, шансов выжить не так уж и много, и они могли до тачек не добраться.

Для «рутьюба»? Это еще что такое? Память послушно развернулась. А, видеоблогеры, значит. Ну что ж, если так, то машины должны быть нормальные. Только вот.

— А эти твои блогеры не напихали туда электроники? — спросил я.

— Неа, — он покачал головой. — Они в полный сток восстанавливали. Под завод.

А вот это уже реальный шанс свалить из города и вывезти с собой людей. Причем, не с голой жопой. Стоит того, чтобы попробовать.

— Значит, так, Паш. Ты пока остаешься с нами. Отдохни, поешь нормально, а потом обсудим детали. До гаражей этих твоих сходим, проверим. Поваляйся, а потом двинем обратно, домой.

Он кивнул. Было видно, что расслабился, напряжение ушло. Ну, он же теперь не прихлебатель, а полезный член общества.

А я пойду на склад и возьму то, что сейчас с собой прихватить стоит. Видел я там тележки из супермаркетов, нас теперь трое, так что две такие под завязку можно нагрузить. Много увезем.

Глава 11

Обратный путь выдался гораздо сложнее. Зомби были гораздо активнее, чем с утра. Более того, я заметил, что под вечер они начали выползать из своих укрытий. Соответственно, и на улицах из стало гораздо больше. Так что временами нам приходилось оставлять тележки и прорубать себе путь, благо теперь у нас имелось оружие, которое гораздо лучше подходило для этого.

А огнестрел добавлял уверенности. Да, мы им не пользовались, но имелось понимание того, что при необходимости мы можем открыть огонь и перебить всех ближайших зомби в считанные секунды. При этом был риск привлечь остальных тварей, что бродили по окрестностям.

Но дошли. Никто не был ни укушен, ни поцарапан. Валера перелез через стену и открыл нам ворота, а мы с Павлом закатили во двор две забитые продуктами тележки. Но я прекрасно понимал, что оставаться тут, поедая запасы — заранее обреченная на провал тактика. Сейчас у нас есть целый склад, но день-другой, и его найдет кто-нибудь еще. Значит, нужно найти те машины, о которых говорил механик, загрузиться и валить из города куда-нибудь в более спокойное место.

А там, если что, новый транспорт достать будет проще. Я не думаю, что враг использовал столько ЭМИ зарядов, чтобы отключить электричество на всей площади полуострова.

Я запер ворота, надежно заклинив их щеколдой, которая представляла собой металлический прут толщиной в два пальца, после чего повернулся и увидел, что мои товарищи уже откатили обе тележки ко входу в дом. Теперь нужно перетаскать все внутрь.

Дверь открылась, и наружу вышел Игорь. Сейчас я заметил, что он чуть прихрамывает. Да и при нормальном свете оказалось, что он гораздо старше, чем мне казалось в полутьме гостиной. Ему на самом деле лет под шестьдесят уже. Да уж. В таком возрасте из человека сделать бойца уже не получится, как бы ты не старался. Если не было предшествующих этому жестких тренировок в молодости.

— Ого, — он присвистнул. — Это откуда столько добра?

— Позже расскажем, — ответил Валера. — Зови остальных, пусть помогают таскать.

— Если кто-то заметил, как мы это сюда тащили, нас этой ночью перережут к ебени матери, — сказал я. — Так что давайте быстро все спрячем, и в дом. Есть, что рассказать.

Игорь вернулся в дом, очевидно, чтобы позвать всех. Я же схватил первое, что попалось под руку — коробку с десятком килограммовых пакетов гречки, и потащил внутрь. Свернул сразу же, вышел на кухню, поставил на стол. Следом за мной пришел уже и Валера, он волок сразу ящик тушенки. В высоких банках таких, и на мое удивление без кольца.

Я вышел на улицу, и понял, что мое вмешательство не понадобится. Вышли все, и каждый что-то взял и понес вверх. Я же прихватил отдельный рюкзак, в котором лежало оружие. Пока что спрячу его в своей комнате, не хватало еще сразу раздавать. Во-первых, я пока еще не убедился в их лояльности, во-вторых, они пользоваться им не умеют. Да, кота, а точнее стволы, в мешке не утаишь.

Я задумался. Ну, вроде обещание, которое я им дал, выполнил. Действительно принес оружие, еду, даже какие-то лекарства, памятуя о больной Наташе я не забыл прихватить и их. Несмотря на то, что эти упаковки никаких ассоциаций у меня не вызывали, кажется, я в них не разбирался. Наверное, не болел раньше, так что пришлось читать инструкции.

Я повернул голову и увидел, что блондиночка смотрит на меня очень заинтересовано. Не ожидала что ли такого? Думала, вернемся с парой банок тушенки на брата, а оказалось так, что притащили целых две тележки.

Скоро содержимое телег перетащили в дом, сами загнали на задний двор. Я занес оружие в свою комнату, спустился вниз, и заметил, что все как-то сами собой собрались в гостиной. И на этот раз одно место осталось свободным, на диване. И снова блондиночка сидела рядом, Насупленному Артуру, который пришел последним, пришлось довольствоваться табуретом, который он сам же и притащил из кухни. С учетом синяка на лице, выглядел он совсем уж жалко. Но это еще не значит, что он готов сдаться.

— Откуда все это великолепие? — спросил Игорь. — Этого же на месяц хватит.

— Это еще не все, — ответил я. — Там целый склад, на полгода еды минимум. Лекарство есть. Оружие тоже, но вы его получите, когда я буду уверен, что сумеете им воспользоваться.

И что никто из вас не засадит мне пулю в спину. Правда, этого вслух я говорить уже не стал.

— А это еще кто такой? — кивнул Артур на Павла, которому сидячего места не досталось. И он скромно примостился у стенки, прислонившись к ней.

— Это наш новый друг, Павел, — сказал я. — Он механик.

— Еще один лишний рот, — проворчал Артур.

— Это он лишний рот? — я посмотрел на него, улыбнулся. — Пока что я вижу здесь только один лишний рот, Артурка. И это ты.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дал ему, и продолжил говорить:

— Валера вот, пошел за мной. Мы принесли еды. А ты не старик, не ребенок, и не девка, хотя насчет последнего я бы еще проверил. И остался тут, сидеть в теплом и безопасном доме. Ну и кто тут лишний рот?

— Я охранял… — заикнулся, было, он.

— Ну и много ты наохранял бы? — снова перебил я его. — Без оружия. Знаешь, что я тебе скажу? Ты бесполезен. Так что так: либо ты с этого момента перестаешь со мной спорить и делаешь все, что я говорю, либо я тебя просто выгоню на хрен. Не просто так, естественно, запасов дам с собой.

А потом пойду «проводить». И по дороге шею сверну и выброшу в какую-нибудь канаву. Зомби подъедят останки, и на следующий день его уже узнать будет нельзя, так что никто и не поймет, что случилось. Но отпускать я его не буду, это однозначно, эта жалкая гнида может на нас и навести кого-нибудь, а мне этого не надо. Мало ли тут еще банд в окрестностях шарится, Шайба и его парни наверняка не единственными были, пусть и самыми сильными. Но теперь остальные могут голову поднять.

— Ты меня понял? — спросил я, посмотрев ему прямо в глаза.

— С чего ты решил, что ты главный? — вопросом на вопрос ответил он. — Ты чужой. Мы даже не знаем, кто ты такой. Вот умора, ты сам этого не знаешь.

— Я принес еду, — сказал я. — Оружие.

— Откуда нам знать, что это ты? Ты ведь даже не знаешь, где тут и что. Может это Валера все принес, а ты просто тележку катил? Да еще и левого какого-то хрена притащил.

Я посмотрел на Павла, и увидел, что ему не по себе. Но молчит. Говорит о нем, понимает, что его могут выгнать, и идти ему в общем-то некуда, но все равно молчит. Не, парень, я тебя в обиду не дам. Ты — мой билет из города.

— Валер, расскажи, что было.

Я откинулся я на спинку дивана и внезапно почувствовал жаркое прикосновение. Лика, будто невзначай, коснулась моего бедра своим. Я посмотрел на него, а она тихо улыбнулась. Это что ж происходит?

Я покопался в памяти, пытаясь найти хоть что-нибудь по поводу женщин, и понял, что и этот раздел пуст. Вряд ли я в действительности ничего не знал об отношениях с ними, скорее всего, этот кластер еще не открылся. Типа, не рассеялся туман войны или еще что-то подобное.

— Мы по магазинам пошли, — мой спутник начал рассказ.

Кстати, говорил он нормально, и снова выглядел вполне себе уверенным. Видимо, знакомая обстановка сняла напряжение, в котором он находился с того момента, как мы вышли за пределы дома. Вот и расслабился. Странный он какой-то. Причем, рассказывает ведь размеренно, с самого начала, не сразу к мякотке перешел.

— Нашли один, там было что взять, но на нас парни Шайбы накинулись. Пятеро. Вытащили наружу под стволами, стали допрашивать, а потом… Он, — кивнул он на меня. — Всех убил.

— Твою ж мать, — проговорил Игорь. А ведь старик явно не привык ругаться.

— Серьезно, блядь? — чуть не взвизгнул Артур. — То есть, вы завалили парней Шайбы, а потом спокойно вернулись сюда? И не подумали, что будет, если они сюда припрутся, проследят за вами? У нас, между против, женщины здесь, вы хоть представляете, что они с ними сделают?

— Нет больше банды, — заткнул его Валера, неожиданно резко. Похоже, что парень раздражал не меня одно.

Резко наступило молчание. Несколько секунд ничего не происходило, все пытались осознать, что именно произошло. После чего Яна тихонько спросила:

— В смысле нет банды?

— Он всех убил. Оставил одного в живых, допросил, узнал, где они сидят. Заставил меня отвести его туда. Зашел в дом, через полчаса вышел, и там одни трупы.

Снова молчание. Я спокойно слушал перечисление своих подвигов, которые в общем-то подвигами не считал. Ну да, действительно убил, случается такое.

— И точно никто в живых не остался? — тихонько спросил Игорь.

— Точно. Мы большую часть дня там просидели, вернулись еще двое, как раз Павла и привезли. Он и их убил.

Ну просто жидкий Терминатор какой-то с его рассказов выходит.

Молчание повисло в комнате. Все пытались осознать, что только что услышали. Артур, которого и так уже потрепало, выглядел так, будто его только что ударили чем-то тяжелым по голове. Я видел, как Игорь потер подбородок, хмурясь, а Яна опустила взгляд в пол, явно переваривая услышанное. Лика же, напротив, смотрела на меня с каким-то странным интересом, будто оценивая меня заново. А они же вроде с Артуром вместе были, да? Решила выбрать более доминантного самца? Ну, это может быть проблема, еще одна точка для конфликта.

— То есть… банды больше нет? — повторил Игорь, уже медленнее, будто осознавая значение этих слов.

— Да нету, — подтвердил Валера, уже чуть разозлившись. Похоже, что ему надоело говорить про одно и то же. Но я специально попросил сделать это именно его. Ему проще будет поверить, его они знают не первый день.

Я же молчал, наблюдая за их реакцией. Что-то подсказывало мне, что сейчас они пытались решить для себя, кто перед ними сидит. Герой-освободитель? Маньяк? Просто удачливый психопат? Они не знали, и я не торопился объяснять. Да потому что сам не знал. Просто мне в тот момент показалось, что я все сделал правильно.

— И ты всех их убил? Один? — Яна подняла на меня взгляд, в котором скользила смесь страха и недоверия.

— Не совсем, — я пожал плечами. — Валера помог.

— Я… — он замялся, явно не зная, что сказать. Отрицать не стал, хотя его помощь была совсем уж незначительной. По крайней мере, на спуск ему нажимать так и не пришлось.

— Это же конченые отморозки были, — пробормотал Артур, глядя в одну точку перед собой. — Они же тут всех под себя подмяли. Мы только из-за них тут и прятались сидели.

— Значит, теперь все головы смогут поднять, — я склонил голову набок. — Или ты предпочел бы, чтобы они пришли сюда?

Он ничего не ответил. По-прежнему был в шоке.

— Ладно, — прервал тишину Игорь. — Чего уж там, сделали и сделали. Теперь главное, что дальше-то?

Все. Теперь я однозначно главный. Доказал свое право. Теперь тут и благодарность за то, что им голодать не придется, и страх, что я могу сделать с ними то же самое, что и с этими отморозками.

— Дальше? — я усмехнулся. — Теперь мы забираем всё, что сможем, и валим отсюда. В городе ловить нечего.

Еще один конфликтный момент. Они могут упереться рогом, потому что «дома и стены помогают». И это не совсем глупость, но ведь никто не мешает обустроить себе новый дом в другом месте, верно?

— Куда? — Яна нахмурилась. — Везде же одно и то же.

— Возможно, но лучше искать варианты, чем сидеть на месте и ждать, — я покосился на Павла. — Паша, расскажи то, что мне сказал.

Все взгляды разом устремились на него. Павел даже слегка поежился, ему явно хотелось избежать чужого внимания. Но потом выпрямился и кивнул:

— Да. Есть вариант, что у нас получится добыть машины. Старые, конечно, им лет под семьдесят уже. Но будут на ходу, импульс им повредить не мог, а если что-то и сломалось, то можно на коленке починить за несколько часов.

— Где? — спросил Игорь.

— В гаражном кооперативе на окраине, — пояснил Павел. — Я там работал с ребятами, они реставрировали старые машины. Может, они успели уехать, а может — нет. Но если уехали, то еще несколько вариантов есть, правда похуже уже, не грузовики. Энтузиастов со старыми тачками полно было, и они так или иначе со мной работали, в городе мало таких спецов по движкам, как я.

— И ты уверен, что они еще там? — спросила Лика.

— Нет, не уверен, — Павел пожал плечами. — Но если они там, значит сможем уехать. А это все равно шанс.

Я кивнул. Решение я принял уже давно, теперь его предстояло только озвучить.

— Завтра утром мы пойдем туда, зомби как раз снова вялыми станут после ночного буйства. Пойдет я, Валера, Паша и ты, Артур, хватит тебе штаны просиживать.

Очень хотелось добавить что-нибудь типа «педрила бесполезная», но я промолчал. Он и так на грани, еще немного и бросится. И тогда его придется убивать на глазах остальных. А они пока не в таком отчаянии, чтобы подобная демонстрация силы нужный эффект произвела. Скорее наоборот, они точно решат, что я маньяк.

— А если машин там все-таки нет? — спросила Яна.

Я взглянул на неё, потом перевел взгляд на всех остальных.

— Тогда вернемся и будем думать, что делать дальше, — мне оставалось только пожать плечами. — Сидеть на месте и ждать, пока нас сожрут — не вариант. Здесь лучше не станет. Один из парней Шайбы сказал, что тут еще одна банда есть, бывшие менты. И в отличие от гопников они умеют оружием пользоваться, тактикой владеют. Особенно если там кто-нибудь из СОБРА есть. Зажмут нас здесь и положат всех. В лучшем случае, так-то девчонкам может гораздо хуже прийтись.

В комнате повисла тишина. Все понимали, что я прав. Никто не хотел оставаться здесь и ждать, когда кто-нибудь сильнее придёт и вышибет дверь.

— Я пошел к колодцу, мыться, — сказал я, поднимаясь. — Кто-нибудь, приготовьте еды, ее там теперь достаточно. Что-нибудь посытнее.

— Тебе воды погреть может? — спросила Лика, посмотрев на меня.

Я проследил странный взгляд Артура. Он уже понял, что происходит, но ничего сделать не мог. Я сильнее. Но что-то подсказывает мне, что от него нужно избавляться. Ну вот, может быть, именно это я завтра и сделаю.

— Не надо, так помоюсь. Там, кстати, лекарства есть, — сказал я. — Девчонки, посмотрите за Наташей. — Кстати, я совсем забыл о девчонке. А ведь обещал присмотреть…. — Что с ней, кстати, как она?

— Лекарства подействовали, — ответила Яна. — Но плачет, спрашивает, где мама. Мы рассказывать не стали пока.

— Я сам с ней поговорю, — решил я. — И Павлу помогите, мазью какой-нибудь натрите, а то он еле ходит.

— Спасибо, — вымученно улыбнулся Паша.

Сам я встал, двинулся к выходу из дома, открыл дверь, пошел за угол. Колодец находился в отдельной постройке, небольшом сарайчике, закрытом на щеколду. Я вошел внутрь и стал медленно спускать ведро. Зачерпнул им воду и закрутил ворот.

Ну что… Кажется, порядок начинает устанавливаться. И ситуация двойственная, потому что с одной стороны, у меня теперь есть куча помощников. А с другой стороны — они практически бесполезные, так что я взял на себя огромную головную боль.

И тут главное — не привязываться, чтобы в случае чего уйти, бросить остальных. Смогу?

А вот хрен его знает. За весь день про Наташу ни разу не вспомнил, а теперь совестно. Обещал ведь. Нет, ну не до того было, конечно, я совсем другими делами занимался.

Хотя, если подумать, все, что я делаю — это для того, чтобы им помощь. Из города вот вывести их нужно, это однозначно. Не найдем тачек, так загрузимся, возьмем те же тележки и двинем прочь. Главное — чтобы Наташа в себя пришла.

Успокоив себя такими мыслями, я быстро стащил с себя одежду, перелил воду из ведра с цепью в другое, вышел на улицу. А потом опрокинул на себя. Хорошо!

Глава 12

Чистую одежду я заранее прихватил со склада бандитов, благо она там имелась. Натянул джинсы и майку, надел кожаную куртку. Потом выстирал свое, военное, воспользовавшись туалетным мылом, которое прихватил раньше в магазине. Думал выбриться еще, щетина все-таки была малопривычной, но не стал. Зеркала не было, а так и порезаться можно, да и неудобно это.

Потом поднялся наверх, в комнату, которую уже считал своей, и принялся за диагностику и чистку доставшегося нам вооружения. Кое-какие приблуды для этого тоже нашлись у бандитов, а масла оказалось вообще в достатке. Просто так таскать оружие нельзя, нужно обязательно разобраться, в каком оно состоянии. Мало ли, может там проржавевший хлам с напрочь расстрелянными нарезами.

ТТ вот уберу сразу. Это на подарок кому-нибудь разве что. Патронов-то нет.

Сперва взялся за карабин. Все-таки это будет основная огневая мощь на дальней дистанции. Патроны вот к нему оказались коммерческими, но незнакомыми мне. Память подсказывала, что в армейских я разбирался, а вот в этих не очень. Прочитал упаковку. Семь — шестьдесят два на тридцать девять БПЗ, FMJ, Кентавр. БПЗ — это Барнаульский Патронный Завод. Всплыло, что это практически монополист, все патроны в стране производятся именно там. Алтайский Край.

FMJ — это цельнометаллическая оболочка. Что такое Кентавр — хрен его знает. Интернета, чтобы открыть спецификации и посмотреть, не было. Но наверное что-то на относительно крупную дичь, а значит и на человека подойдет. Единственное что, против врага в бронежилете толку с них не будет.

Я разобрал карабин, руки сделали это сами собой, методично отделяя одну деталь от другой. Заглянул в ствол. Оружие оказалось практически чистым, без нагара. Похоже, что из него и не стреляли особо. Но все равно обслужу, смажу маслом, и пусть мне служит верно. По крайней мере, лучше, чем прошлым хозяевам, тот им и воспользоваться не успел. А иначе дыр во мне наделал бы с безопасного расстояния, и все закончилось бы.

Не успел я закончить с этим стволом, как в дверь постучались. Я посмотрел на створку: интересно, это к чему бы, кому я там понадобился? Тем не менее, поднялся, протер руки влажными салфетками, подошел к двери и открыл запор.

— Я поесть принесла, — проговорила Яна, и я заметил, что в руках она держала большую тарелку, накрытую другой и стакан.
Не дожидаясь разрешения войти, она ловко протиснулась мимо меня, поставила посуду на стол, а потом уселась на кровать. Этого момента я не понял, хотела бы тарелку отдать, так просто передала бы ее мне. Поговорить ей захотелось что ли?

— Поешь — посуду заберу, — пояснила она.

Это достаточным обстоятельством для того, чтобы оставаться, мне не показалось, но я все-таки промолчал. Уселся на стул, поднял тарелку и увидел макароны, щедро сдобренные тушеным мясом и каким-то томатным соусом. Ну да, несколько банок там тоже было. В общем-то добротное блюдо, углеводы, жиры, белок. Макароны по-флотски, проще говоря, «шланги с мусором».

Я взял ложку, подул, попробовал немного. Кивнул.

— Вкусно.

— Мы с Ликой старались, — ответила она. — Это… Спасибо тебе, что принес все. Нам еда хорошая нужна, последнюю неделю впроголодь жили. Питались, считай, одноразовыми супами, да быстрыми кашами.

— Наташу накормили уже? — спросил я.

— Она ходить может, со всеми поест, — ответила брюнетка.

— А мне, типа, отдельно? — усмехнулся я.

Забросил в рот еще ложку. Она почему-то именно ложку принесла, не вилку. Но ничего, так даже удобнее. Потом еще и еще.

— Так всем ж понятно, что ты занят будешь, — ответила она. — У тебя тут, целый арсенал, вижу. Пистолеты, автомат, вот.

— Это не автомат, — я покачал головой. — Нет, переделать можно, если донорский УСМ найти, но откуда ж его взять, как не с другого автомата. Да и магазины всего на десять патронов, очередями не посадишь.

По ее лицу мне стало понятно, что она вообще ничего не поняла.

— Умеешь стрелять? — спросил я.

— Неа, — она покачала головой. — Не приходилось раньше. Но, похоже, научиться придется?

— Придется, — кивнул я. — Куда деваться-то. Я думаю, что в ближайшее время нам стрелять придется много. По крайней мере до тех пор, пока с полуострова не свалим.

— С полуострова? — спросила она, и ее глаза округлились. — Ты хочешь отсюда уехать?

— Да, — кивнул я. — Я думаю, что на острове с зомби беда почти везде. А там, где нет, там жить невозможно, степь, воды нет. А вот там, на большой земле… Там должны быть уголки, где все как раньше. Где их не будет.

— Думаешь? — она тут же ответила на свой вопрос сама. — Да, наверняка так и есть. Хотя, знаешь… Мы тут всего три недели, а прошлая жизнь уже начинает забываться. Как будто все время приходилось прятаться.

— А ты кем раньше была? — изобразил я интерес.

— Учителем физкультуры, — ответила она. — Ну и в клубе тренировала тоже. С Ликой так и познакомились, она к нам в клуб ходила. Считай, подруги.

— А как здесь собрались?

— Валера, — ответила она. — У него домик здесь, по соседству был. Он обществознание в нашей школе вел, помимо того, что юрист. Он и предложил спрятаться. Сперва Ире, у них, я так понимаю, что-то было, а потом и нам.

Однако. А я бы не сказал. Не очень-то было заметно, что он скорбит по поводу того, что Ире пришлось уйти. Как-то я странно сказал «пришлось уйти». Ясное же дело, что ее уже в живых нет.

— Ира тоже из вашей школы была?

— Да, завучем, — ответила она. — По воспитательной работе.

— А к Игорю как попали?

— Валера по домам полез, проверять, где что есть. Так на Игоря и наткнулся. У него колодец, а нам воду отключили в конце первой недели. Вот мы и перебрались к нему.

— Остальные? — спросил я, продолжая есть.

Сделал глоток напитка, похожего на сок. Какой-то быстрорастворимый концентрат, похоже. Ну, нормально, особенно если там помимо химии что-то натуральное есть.

Я замер. Снова воспоминание. Военные индивидуальные рационы питания. Адаптон — тонизирующий напиток в пакетиках. Пару таких можно было размешать в полторашке воды, и получался сладкий напиток, которого хватало на целый день. А он еще и бодрил неплохо.

И все. Как отрубило. Странно это — не помнить, кто я такой.

— Артур уже здесь был, он — аспирант, диссертацию писал, а Игорь — его научный руководитель. А Олег потом прибился. Он, кстати, на вылазки сам ходил несколько раз, так что не такой бесполезный.

Что ж, это уже интересно. Кое-какую информацию о своих подопечных я получил, причем напрямую их расспрашивать не пришлось. Яна сама рассказала. Раз Олег в вылазки ходил, то на завтрашнее дело его можно с собой взять. А Валеру, скажем, оставить наоборот, я ему доверяю больше всех. Чтобы проследил за домом. Хоть одного мужика оставить нужно, а Игоря считать не будем, он уже старый совсем, как-никак.

— Нравится болоньезе? — почему-то спросила Яна.

Я попытался вспомнить, что означало это слово, но не смог. Тут память не сработала. Что-то иностранное наверное.

— Да, — подтвердил я. — Очень вкусно.

Быстро доел то, что осталось в тарелке, накрыл ее второй, залпом выпил напиток. Надо будет сегодня снова поупражняться. Не железки тягать, конечно, до них мне еще далеко, а вот со своим весом можно. Это нужно. Я хоть стрелять и умею, но если бы мне пришлось сойтись врукопашную хоть с одним из бандитов, было бы туго.

Внезапно вспомнилось еще кое-что. Старый фильм про полицейского, у которого убили жену, а самого ранили так, что он впал в кому и пролежал так десять что ли лет. А потом встал и избил всех, кто имел отношение к смерти его жены. А точнее просто поубивал их на хуй.

Он там тоже железки тягал, и ему какой-то массаж делали и иглоукалывание. Я не десять лет пролежал, три недели всего, но мышцы все равно сдулись.

Воспоминание, кстати, бесполезное, но вот то, что вспышки из прошлого повторяются все чаще, радует. Так, дай Бог, и вспомню что-нибудь о себе.

— Ладно, пойду, — сказала Яна, поднялась и взяла тарелки. — Если что-то нужно будет, ты не стесняйся обращаться.

— Ладно, — кивнул я.

Еще бы. Все, что они имеют, они получили благодаря мне. Кроме относительно надежного укрытия. Девушка вышла, а я принялся собирать карабин. Закончил быстро, нажал на спуск, боек сухо щелкнул. Вроде все нормально. Надо бы его пристрелять попробовать, но это уже позже и где-нибудь подальше от дома. Теперь пистолет-пулемет.

Я посмотрел на него. Как эту-то штуку разбирать? А хрен его знает. Но попробуем, конструкция должна быть примитивной, как и у почти любого старого русского оружия. Главное — собрать потом так, чтобы он работал.

Разложил приклад, достал магазин, дернул затвор и поймал в воздухе патрон. Сунул его обратно, после чего повертел оружие перед собой. Что дальше? Крышка ствольной коробки, наверное.

Нашел защелку и снял без особого труда. Потом вытащил пружину, затвор. Все? Наверное еще УСМ нужно снять, он тут через верх вытаскивается. Попробовал — хрен там. А, предохранитель сперва нужно вытащить, он ведь его держит.

Несмотря на всю внешнюю убогость, автоматик мне понравился, да и неплохую службу сослужил уже сегодня. Я принялся за чистку. Вблизи хорошо работает, гарантирует неплохую плотность огня. Так что его я оставлю себе.

Добуду нормальный автомат — можно будет и карабин и пистолет-пулемет передать кому-нибудь другому. Пусть у них будет. Но подозреваю, что такое оружие можно достать либо у военных, либо у бывших ментов. А к ним лезть мне не хочется. Опасно это.

Может быть, попытаться выйти на контакт, сыграть на том, что я сам — очевидный военный. А толку? Вообще никакого, я ж не помню ни хрена. И ладно бы к знакомцу какому-нибудь обратиться, вообще никого не знаю. Да если и поверят, то попросту припашут. Это, может быть, и неплохо, в компании нормальных ребят оказаться, но кто это гарантирует? Да и главным мне там точно не стать. Даже если я был высокого звания, и они об этом узнают, то подозреваю, что прошлые заслуги сейчас никакой роли не играют.

Я как раз закончил собирать пистолет-пулемет, когда дверь открылась… А да, я ж ее не закрыл за Яной.

На этот раз зашла девочка, Наташа. Я до этого ее не видел, но ведь она была единственной десятилетней девочкой здесь.

У нее были длинные волосы, до поясницы, одета она была в пижаму. Похоже, что Ира успела прихватить домашние вещи. Черт. А вот волосы — никуда не годятся. Их даже не собрать и под кепкой не спрятать толком, любой зомби легко схватится за них. А когда тебя берут за волосы, это очень больно. Возможности сопротивляться практически не остается.

— Где моя мама? — требовательно спросила она.

Я выдохнул. Ну что ж, пришло время этого разговора. Она ведь не сказала, что с ней, только то, что мы вместе уходим.

То, что это еще ребенок, пусть ей уже и десять, само по себе было неплохо. Психика более пластична, так что, возможно, у меня получится ей все объяснить. Хотя что-то мне подсказывает, что я совсем не психолог.

Но это на остальных я могу давить. Нужно рассказать ей все нормально, чтобы она при этом не сбежала на поиски матери. С подростка станется и такое учудить. Да и ответственность я чувствую, потому что пообещал Ирине о ней позаботиться.

Я отложил в сторону пистолет-пулемет и похлопал ладонью по кровати рядом с собой.

— Давай присядь.

Она несколько секунд поколебалась, но потом все же подошла и села, поджав ноги. Лицо ее было напряжено, но на нем явно была видна решимость. Подозреваю, что я был не первым, к кому она подошла с этим вопросом. Скорее всего, ее и отправили ко мне.

— Ты же знаешь, что мама заболела, да? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Да, — она кивнула, глядя прямо мне в глаза.

И мне почему-то от этого взгляда становилось не по себе. Ребенок же, чистое и светлое существо. А ей придется жить в таком мире… Хотя. Если все очень плохо, то мир в итоге будет принадлежать не зомби, а таким, как она, когда вырастут. Потому что другого мира они помнить не будут, и с самого раннего возраста будут сосредоточены на одной задаче. Выжить.

— И ты видела, как ей становилось хуже, — продолжил я.

На этот раз она ничего не ответила, только кивнула, но медленнее, будто не была в этом уверена. Что ж, она действительно могла этого не осознавать. Родители часто кажутся детям гораздо сильнее, чем они есть на самом деле.

— Утром ей стало совсем плохо, Наташ, — я продолжил. — Она поняла, что может заразить тебя.

Девочка резко повернулась ко мне, глаза широко распахнулись. Всю уверенность и решимость будто бы смыло из шланга.

— Нет! — проговорила она. — Она бы не ушла! Она бы не оставила меня!

— Она сделала это, чтобы защитить тебя, — тихо, но решительно сказал я.

Наташа замотала головой.

— Нет, нет! — чуть не закричала она. Она обещала всегда быть рядом!

Ее голос сорвался, а пальцы нервно затеребили ворот пижамы. Я не стал перебивать. Пусть она выговорится.

— Она ушла за лекарствами, да? Как для меня? Она найдет лекарство и вернется?

Я посмотрел ей прямо в глаза, а потом взял за руку. Она не отстранилась.

— Если бы у нее был хоть какой-то шанс остаться — она бы осталась. Но она боялась, что ты тоже заболеешь. И ушла, чтобы спасти тебя.

Девчонка замерла. Потом вырвала руку, встала передо мной и спросила:

— Она вернется?

Я стиснул зубы. Ну и что мне теперь сделать? Что сказать? Солгать, чтобы успокоить? Или сказать правду? Ложь ведь все равно в итоге вскроется. Когда мы уедем. И нам придется еще и девчонку с собой тащить.

Я почувствовал раздражение, но постарался не показать этого.

— Если сможет — она обязательно вернется, — сказал я. — Но если нет… Она хотела, чтобы ты жила. Чтобы ты не болела.

В глазах Наташи вдруг моментально появились слезы, словно по щелчку. Она всхлипнула, после чего тихо спросила:

— Ты уверен?

— Да.

Она замолчала, после чего я проговорил:

— Она попросила меня присмотреть за тобой. Я дал ей слово, так что не брошу тебя, не волнуйся. Я всегда буду защищать тебя.

Я протянул руку и снова аккуратно сжал ее маленькую ладонь. Какие же дети хрупкие… Есть у меня свои? Не помню. Вообще ничего.

Она сглотнула, кивнула, и вдруг, снова выдернув свою ладонь из моей, проговорила сквозь слезы.

— Я пойду спать.

— Хорошо. Если что, я рядом. Заходи в любое время.

Она даже не кивнула, повернулась и выбежала из комнаты. Я выдохнул. Нет, заставить остальных жопы прижать и слушаться меня гораздо сложнее, чем с одним ребенком переговорить. Надо бы передать остальным, чтобы за ней присмотрели, чтобы не сбежала, чтобы глупостей не наделала.

Что ж, теперь пистолеты. Ну это просто, как это разбирается я помню. Долго будет и муторно, правда, потому что их много.

Первым оказался тот, который я отобрал у Артура. И вот он оказался порядочно засран. Че ж я его еще вчера не посмотрел? Осечка, недосыл, клин — и нас с Валерой просто забили бы насмерть. Но ведь не подумал. Хорошо хоть сейчас могу почистить.

Я принялся за работу. Тут ершиком пройтись, тут каплю масла. Хорошо, делаем. И пахнет, кстати говоря, приятно, привычно как-то. Запах оружейной смазки казался чем-то родным. Подозреваю, что в прошлом мне приходилось немало времени тратить на то, чтобы чистить стволы.

Но я не оружейник, это точно. Я боец. Это отчетливо понимается.

Черт, почему нет никакого прибора, который мог бы мне память восстановить? Вот так вот, по щелчку. Там ведь наверняка и навыки полезные отыскались бы, да и наверняка я о ситуации больше знал, и у меня было бы понимание, что дальше делать. А так, получается, я тыкаюсь, словно слепой котенок.

Дверь снова отворилась, и в комнату вошла Лика.

Да что за вечер аудиенций такой? Почему я сегодня вдруг всем подряд понадобился?

Я как раз разобрал очередной Макаров и принялся чистить его. Блондинка прошла внутрь без разрешения, а потом заперла дверь на защелку. И села напротив меня.

Посмотрев на нее, я принялся вычищать нагар со ствола. Все пистолеты были старыми, и настрел у них был порядочный, это ясно с первого взгляда. Но какое-то время еще послужат. Да и в любом случае, это лучше, чем ничего. Вообще без оружия было бы совсем уж трудно.

Некоторое время девушка молчала, будто бы не знала, с чего начать разговор. И я буквально чувствовал ее страх. Чего она приперлась-то? За Артура пришла просить, чтобы я ним помягче был? Они вроде бы с ним вместе.

На самом деле к Артуру я особых негативных эмоций не испытывал, и воспринимал его больше помехой, как обычную назойливую муху. Понимал, что при необходимости избавлюсь от него при первой же возможности.

Ну в общем-то именно это я завтра и собирался проделать, подставить его под зомби. Причем, идти нужно было обязательно не одному. Нужен был свидетель, который расскажет остальным, что его убили именно твари, а не злобный и коварный я.

Она поняла это и пришла просить за него? Черт его знает.

И когда молчание совсем затянулось, я решил все-таки прервать его:

— Ну и чего тебе нужно?

— Мне нужен ствол, — ответила она.

— Вот как? — протянул я в ответ. — Сразу ствол. А зачем он тебе?

— Чтобы защищаться в случае чего.

— Защищаться, — я хмыкнул. — Ствол — штука такая, знаешь ли, одного он может защитить, а другому навредить. Особенно если ты не умеешь им пользоваться.

— Я умею.

— Да? — спросил я. — А вот ты прям умеешь?

— Умею, — упрямо проговорила девушка.

Я взял только что вычищенный Макаров. Магазин там был пустой, я заранее выщелкал все патроны из всех магазинов, для того, чтобы пересчитать их. Боезапас-то ограниченный. Но я все равно его вытащил. После чего протянул оружие девушке.

— Показывай, — сказал я.

Она взяла оружие, и с первого взгляда было видно, что она держит его не в первый раз. Но кожух затвора она дернула с большим трудом — сил не хватало. Ну, в Макарове он реально очень тугой, особенно если пружина не расстреляна. К тому же, если не привык, то пальцам цепляться совершенно не за что.

Блондинка отвела его в сторону и нажала на спуск. Боек сухо щелкнул. После этого она поставила оружие на предохранитель. Интересно.

— Почему оружие было не у тебя, а у Артура тогда, если ты умеешь им пользоваться? — спросил я. — Он-то точно не умеет.

— Это был его пистолет, — ответила она. — Не отбирать же.

— Могла научить, — хмыкнул я и протянул руку. — Верни.

Несколько секунд она тянула, после чего вложила оружие мне в ладонь. Я отложил его в сторону, после чего проговорил:

— Оружие я раздам потом. Если сюда кто-то припрется, то вам оно все равно не поможет. Разумнее будет прятаться просто. На всякий случай тут останется Валера, ему я отдам дробовик.

— Мне нужен ствол, — повторила она.

— Потом получишь, — таким тоном, чтобы было понятно, что возражений я не потерплю, проговорил я. — Спорить я с тобой не буду. Мы заранее договорились, что я — главный. Так?

— Так, — проговорила она, а потом посмотрела на меня и спросила. — А кто ты такой вообще? Драться ты умеешь, это видно с первого взгляда. Вроде сильный, хотя и худой очень, форма на тебе висит. И Валера рассказал, как ты разобрался с бандитами, то есть и убивать тебе не впервой.

— А зачем тебе это знать? — вопросом на вопрос ответил я. — Главное сейчас — то, что я на вашей стороне.

— Просто хочу узнать тебя поближе, — ответила она.

— Поближе познакомиться — это всегда можно, — протянул я. — Вопрос только в том, зачем нам это сейчас. Меня в первую очередь интересуют ваши навыки. То, что можно использовать для выживания. Обуза мне не нужна.

— И тем не менее, ты возишься с Наташей, — сказала она. — Я же слышала, как ты с ней разговаривал.

— Подслушивала?

— Да! — с вызовом ответила она.

— Я слово дал, и свое слово держу, — пожал я плечами. — Даже если Иры больше нет. Да и ребенок все-таки. Жалко. А вы все сейчас — такой же груз, как и она. Не вижу я ни от кого особой пользы.

Лика какое-то время молчала, словно обдумывая мои слова. Потом вдруг встала, неспешно подошла ко мне и, не отводя взгляда, наклонилась, оперевшись ладонями о стол.

— Я не хочу быть обузой, — тихо, но отчетливо произнесла она.

Я поднял взгляд от оружия и встретился с ней глазами. В них было что-то новое. Не страх, не просьба, не подчинение. Она смотрела внимательно, оценивающе. Так, наверное, рассматривают товар в магазине. Смотрят сроки годности, состав, думают, стоит ли его купить.

— Ну так докажи, что не обуза, — хмыкнул я, возвращаясь к чистке Макарова. Прозвучало откровенно издевательски.

— Я могу быть полезной, — продолжила она, будто не услышав мой тон.

Я ничего не ответил, просто молча продолжил работу. Лика выпрямилась, сделала паузу, будто решаясь на что-то, потом спокойно потянулась к молнии олимпийки и расстегнула ее. Сняла медленно, не торопясь, будто это не был жест соблазнения, а нечто естественное. Под курткой оказалась простая майка, тонкая, обтягивающая.

А это еще что за хуйня? Меня соблазнить собираются?

Я прикинул все, что знаю о женщинах, но ничего особенного не вспомнил. Вроде бы — такие же люди. А с другой стороны — хитрые и манипулятивные существа. Ну, может быть, у нее овуляция, или какие там еще гормональные перестройки у них в организме бывают?

— Слушай, — я прищурился, отложив пистолет в сторону. — Это ты к чему?

— Это же очевидно, — ответила она, пожав плечами. — Ты сильный. Ты заботишься о нас. Я знаю, что ты видишь в нас не только лишний груз. Если бы ты хотел остаться один, то мог бы забрать себе все запасы бандитов. Одному их хватило бы надолго.

— И что? — не совсем понял я.

— А, значит, мы тебе зачем-то нужны, верно? Так вот, груз становится чем-то нужным.

Она сделала еще шаг, наклонившись над столом чуть сильнее. Я не мог не заметить, как тонкая ткань ее майки натянулась, как очертились ее формы. Грудь у нее была большая, выпирала, а еще на ней не было лифчика, из-за чего сквозь одежду торчали соски.

— Это твой способ выбить себе пистолет? — усмехнулся я, глядя ей прямо в глаза. — Тебе настолько нужно оружие?

Она улыбнулась уголками губ. Думала, что ее чары работают. Может быть, так оно и было в какой-то мере, я почувствовал, как воздух вокруг постепенно наполняется искрами. До меня донесся ее запах: никакого пота, ничего такого. От нее пахло мылом, тем самым, которое я притащил. Значит, она вымылась.

— Нет, пистолет я и так получу, — вполне себе уверенная ответила она. — Рано или поздно ты мне его дашь, после того, как научишь пользоваться. Не солить же тебе их.

Я молча наблюдал за ней. Она не боялась, и только не делала это через силу. Скорее всего, ее даже не отправили сюда остальные, она пришла сама. Если бы Артур узнал, то наверняка взбеленился бы.

Скорее всего, она проверяла, насколько далеко может зайти. И как далеко могу зайти я.

— Просто мне не хочется, чтобы ты тут из себя боевую машину строил, — сказала она. — Покажи, какой ты настоящий.

А потом она взялась за свою майку и, не спеша, осознанно давая мне возможность насладиться зрелищем, потянула ее вверх. Оголяя плоский живот, ребра, а затем и выпуская наружу большую грудь. Кожа вокруг ее сосков была покрыта мурашками.

— Ты и сам понимаешь, что в этом мире действуют новые правила, — сказала она, скидывая майку на пол. — Ты не просто главный, ты наш альфа.

Я усмехнулся. Это еще что за приколы? «Альфы», «Беты», «Омеги» и «Сигмы». Мы ж не ебаные животные, верно.

— Альфа? — спросил я. Серьезно?

Лика наклонилась ниже, почти вплотную, так, что ее грудь оказалась на уровне моих глаз. Я буквально почувствовал жар ее тела.

— А разве нет? — тихо спросила она.

Я поднял взгляд и посмотрел ей в глаза, на несколько секунд наступила тишина. Нет, неполная: было слышно, как половицы скрипят, как в соседних комнатах кто-то переговаривается. Они ведь не спят, это я закрылся в комнате и начал с оружием разбираться.

Она тоже молчала. Я поднял руку и дотронулся до ее груди, чувствуя, как в животе у меня что-то щекочет. Сжал в ладони. Теплая, очень мягкая, но при этом упругая.

Я прихватил двумя пальцами сосок и сжал его, не так, чтобы сделать больно, а нежно. Девушка застонала и тяжело задышала, и я заметил, как у нее по шее пробежали мурашки.

Нет. Сейчас не время. Точно не время. Да и идти на поводу нельзя. Может быть, потом, когда я сам этого захочу.

Сука, ну и что мне теперь делать? Нет в этом мире существа страшнее, чем отвергнутая женщина, это я знаю точно. Нужно отказать, но так, чтобы она все поняла.

Я резко встал, из-за чего мы оказались вплотную друг к другу, запустил пальцы ей в волосы, схватил их, подтянул к своему лицу.

— Значит, ты готова подчиняться мне, как своему Альфе, да? — почти прорычал я ей в ухо.

— Да… — с придыханием простонала она, то ли от боли, то ли от возбуждения.

— Тогда ты должна знать, что Альфа берет самку, когда сам этого хочет. Ты меня поняла?

— Да…

— Тогда иди, — сказал я, отпустив ее и чуть оттолкнув от себя. — Забери свою одежду и иди. Сейчас я занят. Нужно будет — я тебя сам позову. Все поняла?

Вот так вот. Вроде и отверг, а одновременно и задоминировал. И теперь она будет этого ждать, да. Черт. Во что же я впутался.

Она посмотрела мне в глаза, долго и многообещающе. Потом подняла майку и олимпийку, после чего двинулась к двери. Обернулась, а потом вышла, причем прямо так, даже не оделась. Похоже, что я немного переборщил с воспитательным воздействием. Ладно.

Я подошел к двери и закрыл ее на защелку. Все, хватит, больше никого видеть не хочу. Мне надо с делами разобраться.

Продолжил чистить разобранный пистолет. Руки делали все сами, практически машинально, а сам я полностью погрузился в свои мысли.

Может быть, ну его на хрен? Сбежать отсюда? Прямо сейчас вылезти в окно и свалить. Хрен с ними с машинами, доберусь до склада бандитов, наберу там, чего смогу, и обустрою собственное логово. Нужен мне этот геморрой.

Хотя… Это власть. И я уже почувствовал ее. Она хоть и ведет свою игру, но она уже не для того, чтобы скинуть меня со своего места. Скорее, чтобы занять позицию рядом со мной.

Блядь, надеюсь, остальные мне такого же не устроят.

Глава 13

Мы двинулись в дорогу. На этот раз я был вооружен до зубов: карабин за спиной, пистолет-пулемет на груди, пистолет в кобуре и топор. Хотел прихватить еще и обрез, тем более, что к нему своя кобура была отдельная, на бедре висела, но предпочел оставить его. Ну на хрен, и так тяжело.

Валеру я, как и предполагал, оставил в доме, выдав ему дробовик, который тоже почистил, и все патроны двенадцатого калибра. Оружие мощное, и если не тупить и не высовываться, то вполне можно отбиться от небольшой банды. Если они, конечно, решат сесть в осаду дома, вместо того, чтобы просто сжечь его на хрен.

Со мной пошли Олег, Артур, ну и Павел, который и должен был отвести нас на место. Причем, идти предполагалось достаточно далеко. Механик показал на карте, где находился этот самый гаражный кооператив.

Но ничего, мы должны были дойти еще до того, как солнце толком поднимется, а значит, и избежать лишних встреч с зомби, которые в это время будут вялыми и медленными.

Единственное, что доставляло мне определенное беспокойство — так это то, что остальные выжившие тоже могли подметить эту закономерность. И соответственно вылезать именно по утрам.

А люди сейчас не доверяют друг другу. И речь даже не о бандитах, остальные тоже могут решить, что лучше стрелять первыми, вместо того чтобы договориться. А потом уже решать, что делать дальше.

И как только мы покинули укрытие, я тут же постарался выбросить из головы все мысли о том, что происходило там. И Яну, и Наташу, и Лику. Ну его на хрен. Снова вспомнилось из прошлого: на поле боя лучше не думать о том, что происходит дома, верить, что там все спокойно. Так проще. Ну и правильно, на хрена оно мне?

Вот я и забил напрочь, мне удалось. Помнил только о том, что с Артуром сегодня нужно разобраться, причем, сделать это чисто. Кстати, оружия я ему не дал. Как и Олегу. Выдал пистолет Павлу, а остальные, несмотря на их возражения, пошли с холодняком. Незачем им оно: во-первых, чтобы не палили почем зря, а во-вторых, потому что в роли основной ударной силы выступал я.

На этот раз мы двинулись в противоположную сторону, не туда, куда ходили вчера с Валерой. Шли не посередине дороги, а двигались вдоль заборов, чтобы не маячить почем зря. И зомби нам первое время практически не встречались, их было совсем немного. Тех, которые все-таки преграждали путь, мы убирали быстро и четко, в рукопашном бою.

Вот и сейчас, перед подъемом на проспект, за которым снова начинались жилые кварталы с вездесущими пятиэтажками, собралась небольшая группа. Их было шестеро, и все они стояли кучно и тупили, смотря в разные стороны. Проблема была в том, что пройти мимо них не было никакой возможности: по обе стороны от дороги располагалась дренажная канава. Да и под самим покрытием наверняка была труба.

Подняться там было бы сложно, да и вымазались бы мы там по самое не балуйся. Проще будет все-таки разобраться с тварями. Да еще и почистим немного квартал, что тоже неплохо. Спать по ночам будет спокойнее.

— Так, — прошептал я. — Их семеро. Работаем аккуратно, без шума. Расходимся в цепь, выманиваем их на себя, пусть разойдутся. Паш, лишний раз за пистолет не хватайся, у тебя труба есть, вот ей и работай.

Так и поступили, разошлись по дороге и двинулись навстречу зомби. Я присвистнул, привлекая их внимание, и на этот звук, который явно сигнализировал о присутствии человека, они отреагировали. И пошли в нашу сторону. Медленно, запинаясь и раскачиваясь.

Справа от меня шел Олег, слева Артур. Причем, я заметил, что если подросток явно трусит, то мой недруг наоборот, нарочито спокоен. Даже поигрывает топором, который у него в руках, причем не так, чтобы успокоиться, а спокойно. Оружие, правда, не чета моему: старое, с деревянной рукоятью и клином, вбитым в нее, чтобы голова не слетала. Но в умелых руках достаточно смертоносное.

Твари отреагировали, как мы и ожидали: разошлись в разные стороны, и каждый навелся на своего. Мне достались пожилой мужчина и девочка. Да, именно так, ей на вид было лет тринадцать, и одета она оказалась в цветастое платье в горошек. Когда-то такое, сейчас оно было выпачкано кровью и чем-то зеленым. Скорее всего, она валялась в траве.

В сторону Артура двинулось сразу трое. И я предпочел этого не заметить. Это целиком и полностью входило в мои планы. Моя задача — просто не успеть.

Я сделал два шага назад, выманивая на себя девчонку, а когда она повелась и пошла в мою сторону, вытянув руки, с размаху, будто дерево рубил, вбил топор ей в голову. Вошло глубоко, практически наполовину, и зомби-ребенок рухнул к моим ногам. Наклонившись, я уперся в нее ботинком и принялся выдирать оружие, повернувшись к Артуру.

Тот рванулся вперед и внезапным ударом подбил ногу твари, а когда она рухнула, вбил топор ей в висок, прорубив ей череп. Рванулся вперед, толкнул второго зомби плечом, неожиданно сильно, так, что он наткнулся спиной на своего же товарища, и они оба чуть не упали. И тут же долбанул ему прямо в лоб.

Старик двигался совсем медленно, и я пошел ему навстречу и рубанул по голове. Неожиданно он вздернул руку, прикрываясь от удара, кость хрустнула. Второй же удар достиг цели, и зомби упал.

А Артур расправился с третьим. Олег остервенело лупил своего зомби стальной трубой, хотя его череп уже превратился в кашу, а вот Паша медленно пятился назад, не решаясь ударить тварь.

Я прошел до него, перешагивая через трупы зомби, а потом врубил топор в затылок твари, прорубив шею и кости черепа. Она упала, я выдернул свое оружие, упершись, посмотрел на механика.

— Испугался? — спросил его Артур, причем с явным подколом.

— Да… — ответил Павел. — Я раньше с ними дела не имел практически.

— Нужно учиться, — ответил я. — Даже если ты в машинах шаришь, то нужно уметь пару голов пробить.

Повернулся к остальным. Олег был весь выпачкан желтой жижей, которая заменяла тварям кровь. Он в какой-то раж вошел, практически в кашу башку своему зомби размолотил. А вот Артур.

— Олег, в следующий раз не увлекайся, — сказал я. — Пробил череп — не двигается, все. Незачем его дальше лупить и оружие портить. Артур — молодец, красиво разобрался.

Вот это-то и хуже всего. Парень оказался хорош, разобрался с тремя зомби старым топором, причем быстро и четко. Где он этому научился? Странно даже.

Меня-то он явно испугался, вот в челюсть и словил, кровоподтек все еще синеет. Да и неожиданно я его ударил, ничего не скажешь. Ладно, будем разбираться позже.

Но теперь его и убивать нельзя, потому что человек, похоже, полезный, не такое говно, как мне показалось в начале. И, блин, это плохо. Был бы он бесполезным — подставил бы под зомби, не думая. А он может реально помочь.

И что теперь с Ликой делать? Прямо ей сказать, что ему отдаю? Да хрен его знает, это просто беда какая-то.

Загрузился, короче говоря. Но собрался с силами и выбросил эти мысли. Машины — вот сейчас о чем думать нужно, делать нечего.

— Ладно, идем, — решил я. — Нужно до того, как солнце окончательно поднимется, до места дойти. Иначе мы тут охуеем все от жары. Вперед.

***

Мы шли через город, когда я услышал вдалеке рев мотора. Причем, чего-то знакомого, явно тяжелого, вроде внедорожника.

— В укрытие! — приказал я, и мы бросились в разные стороны, попрятавшись за брошенными машинами.

Я залез за остановку, присел за ней: с дороги меня не должны были увидеть, а вот я при необходимости смогу выглянуть и посмотреть, что происходит. Через несколько секунд, я увидел выезжающий из-за поворота бронеавтомобиль.

«Тигр». Да, такие называются «Тиграми». Старая машина, множество раз модернизированная, и используют их в самых разных конфликтах. Кажется, я бывал в Африке, и там такая машина тоже была. Значит, неудивительно, что я увидел ее и тут, особенно если учесть, что здесь шли бои между нашими войсками и НАТО. Ну, «нашими» с той точки зрения, что я русский, естественно. Своего реального отношения к армии России я не знаю.

Я вытащил из-за спины карабин, щелкнул предохранителем. Патрон был уже в патроннике, но магазин всего на десять патронов. Да и подозреваю, что если там солдаты, то они будут в бронежилетах, так что особого толка с оружия не будет.

А броневик постепенно приближался, с каждой секундой. Здесь было относительно просторно, проехать можно было, пусть и приходилось объезжать приткнутые то тут, то там брошенные тачки.

А за ним шли твари. Много. Рев мотора и движущийся автомобиль привлекал их, так что они шли за ним плотной толпой. Но не успевали, естественно, пусть он и двигался километрах на тридцати в час, не больше. И в такой машине их можно было не опасаться. Что-то подсказало мне, что в крайнем случае можно будет поехать прямо через толпу, проходимости хватит.

Прошло около минуты, и броневик поравнялся с нами. И я увидел через окна солдат, и еще одного, который сидел наверху, в оборудованном там пулеметном гнезде.

Военные машины, естественно, защищены от электромагнитного импульса, экранированы. Вот она и ездит. А что это за солдаты? Их отправили с каким-то заданием? Или это дезертиры? Черт его знают.

Дорога впереди была перекрыта полностью, на ней столкнулись две машины и объехать их не получилось бы при всем желании. Сворачивать в переулок бойцы естественно не пожелали, во дворе можно было застрять окончательно. Вот и остановились.

Щелкнули замки дверей, и наружу выскочило сразу несколько. И я разглядел их уже нормально. Да, они были одеты в бронежилеты, и на них всех форма. Такой же расцветки, как и у меня, мультикам. Четверо, не особо торопясь, пошли вперед. Сейчас будут откатывать тачки в стороны. Распихают на обочины и проедут.

И все-таки, кто это такие?

Я прищурился, наблюдая за их действиями. Что-то в них сразу показалось мне странным. Они двигались слаженно, чет, как подразделение, уже успевшее сработаться между собой. Если они тут давно воюют и уже три недели выживают, то ясное дело, без этого никуда. Но что-то в них показалось мне неправильным, что-то царапало взгляд.

Рассмотрел внимательнее их снаряжение. Форма, бронежилеты, оружие — всё вроде бы выглядело как обычно. Но через несколько секунд я понял, что у всех них были сорваны опознавательные знаки. Никаких шевронов, нашивок с именами, погон. Только пустые патч-панели. А еще… У одного из них флаг все-таки был, но он оказался налеплен наоборот, перевернут. Наверху — красный, а внизу белый. Действующий военный никогда такого себе не позволил бы носить на форме.

Флаг вывешивают перевернутым, когда терпят бедствие. И судя по всему, они здесь застряли, точно так же, как местные жители. И никто их не эвакуировал.

А это… Это дезертиры. Значит, связываться с ними определенно нельзя.

Пятисотым, самовольно оставившим часть, доверять нельзя. А увидев меня в форме, они тут же откроют огонь. По бывшим товарищам, они будут палить, не задумываясь. Высовываться нельзя.

Мои мысли подтвердились, когда один из них — высокий, жилистый мужик с короткой бородой — обернулся к другому и громко сказал:

— Нужно все-таки поискать еще что-то. Запасов в дорогу может не хватить.

— Да нет тут ни хрена, те, все растащили еще в первые дни, — буркнул другой, грузный и с бычьей шеей. — Надо дальше двигаться, в сторону моста. По дороге разживемся чем-нибудь, дальше зомби должно быть меньше, спокойнее.

Кстати, они все — быки откормленные, явно не голодают. Если человек питается от случая к случаю хотя бы три недели, то выглядеть он будет… Ну как Паша, которому определенно приходилось терпеть без еды.

— Ты дебил? На мост соваться точно нельзя, там кордоны, и нас там быстро оприходуют. К перешейку надо. И ближе, и уж как-нибудь просочимся. В крайнем случае прорвемся.

О чем они говорят? А да, о том, чтобы покинуть полуостров. Я уже успел рассмотреть его на старом атласе автомобильных дорог, и знал, что путей с него два. Через мост на северо востоке, но от Севастополя это через весь Крым ехать, и перешеек на северо-западе.

А как я бы сам сделал бы? Стоп. Кордоны. Так это что получается, в остальном мире все нормально? А эпидемия только на полуострове? Иначе зачем им огораживаться.

Военные-то явно гораздо больше должны знать. У них и связь, и все остальное. Но почему их не эвакуировали тогда? Неужели бросили?

Я напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-то, но бесполезно. Вообще ничего в голову не приходит.

Они продолжали спорить, но мне уже всё было ясно. Это не патруль, не спасатели. Эти парни бросили свою часть, сбежали, а теперь искали возможность покинуть полуостров. Но в общем-то осуждать я их не мог. Не знаю, что сделал бы прошлый я, но я настоящий определенно попытался бы сбежать.

И они реально опасны. Если кто-то из нас дернется, то положат всех за несколько секунд, и ничего мы не сделаем. Остается надеяться, что они не станут прочесывать окрестности. Хотя, зачем им это. Реальных угроз нет, а я подозреваю, что им самим хочется свалить как можно быстрее.

— А полкан-то лютует, — продолжил второй, подходя к ближайшей из машин. — Помнишь, как он Лютого вздернуть приказал?

— Да сумасшедший он. Говорит, что шторм утихнет, и что пиндосы снова атаковать станут. Даже если так, не полезут они больше. Им нужно было нашу базу уничтожить, они это сделали. А теперь…

Здоровяк подошел к машине, толкнул ее, но она не поддалась. Похоже, на передаче стояла. Тогда он обошел тачку, подошел к водительской двери и долбанул в нее прикладом, разбив стекло. Открыл дверь, наклонился внутрь.

Сигнализация не сработала. Да тоже наверняка сгорела после импульса. Электронная начинка у них хрупкая. Воспоминания подсказали, что вырубить сигнализацию можно вообще попросту замкнув массу на кузов. Только потом заводиться придется с толкача.

Через несколько секунд они оттолкали вторую машину и побежали обратно к броневику. Хлопнули двери, и броневик поехал дальше. Но вылезать мы не стали, нас все еще можно увидеть в камеры заднего вида, которые там установлены. Лучше подождать.

Броневик ехал медленно и по прямой, и свернул только через минуту. И к тому времени с нами поравнялась толпа зомби. Их было голов сорок, может быть, пятьдесят. И нам оставалось только сидеть тихо, не вылезая. От такой толпы единственный шанс спастись — это убегать.

Так что нам оставалось снова ждать. И размышлять над тем, что я узнал из разговора военных. А информации, которую нужно было обработать, оказалось достаточно много.

Во-первых, естественно, то, что эпидемию остановили на полуострове, а в остальной России все должно быть нормально. И это дает нам шанс выбраться через мост или тот же перешеек.

Во-вторых, то, что все дороги из Крыма перегорожены военными, и просто так нас не выпустят однозначно. Придется просачиваться, потому что прорываться мы не потянем.

Ну и в-третьих — они ехали из центра, и там есть какой-то Полковник. То есть военные в городе сохранились. И это значит, что из Севастополя нужно валить как можно скорее. Потому что они нас в лучшем случае попытаются мобилизовать. А у нас женщины, а там наверняка хреновая демографическая ситуация. Так что в качестве кого их мобилизуют, понятное дело.

Никаких иллюзий по поводу военных я не питал, это жесткие и прагматичные люди, а эти еще и повоевали все. Так что там народа с ПТСР хватает, и с другими расстройствами, потому что железной психикой вопреки распространенным заблуждениям обладают не все. Я — самый настоящий пример этому. Вроде держу себя в руках, а рефлексы так или иначе прорываются.

Ладно, зомби вроде ушли. Можно идти дальше.

Я осмотрелся и вдруг наткнулся взглядом на магазин на первом этаже дома. И на вывеске над ним было написано «Русский фейерверк». Я подумал несколько секунд, прикинул, а потом решил, что туда стоит заглянуть. Почему?

Да потому что в петардах используется порох, а еще там есть бикфордовы шнуры, которые тоже можно применить. Короткие обрезки, но все равно. Патроны снаряжать им, естественно, не получится, потому что порох дымный и очень быстро сгорает. А вот сделать бомбы…

Охотничьи наверняка разграблены. Причем, своими же бывшими хозяевами. А вот тронул ли кто-нибудь этот.

Я высунулся из-за укрытия, и подал знак рукой. Мои спутники вышли из-за укрытий и двинулись ко мне. Причем, было видно, что они особо не поняли то, что произошло только что, опыта общения с вояками у них не было, если не считать меня.

Поэтому я вкратце прояснил им то, что понял из разговора. И это произвело на них явное впечатление.

— Валить надо из города, — вдруг проговорил Артур, высказав разумную мысль.

Что-то он мне все больше и больше нравится. Естественно, эта мысль пришла в головы всем, но он первый, кто высказал ее вслух. Ладно.

— Мы туда и идем, — кивнул я. — За тачками. Если получится, то погрузимся и свалим. Дело только в том, что чем дальше, тем больше шансов, что мы наткнемся на таких же вот. Или на других гражданских, которые будут пытаться свалить с полуострова. Так что нам оружие нужно.

— Так есть же, — сказал Олег, кивнув на меня.

— Я сейчас мог весь магазин из этой пукалки одному из них в грудь высадить. И ему даже, возможно, очень больно было бы, но броник я не пробил бы.

— Тогда надо стрелять по головам, — сказал он.

— Ага, очень разумно, — усмехнулся я. — Только в нее еще надо попасть. Но есть у меня идея. Видите магазин?

— Ну, — сказал Павел. — Фейерверки. Тут салюты частенько запускали.

— Вот их и можно взять, — сказал я. — Там порох, и можно будет бомбы из него собрать.

— Кстати, — сказал вдруг Артур. — Разумно. А можно еще ракетки использовать. Они ведь взрываются ярко, и бабахают громко. Может быть, получится зомби отвлечь?

Охренеть. Вот и еще одна хорошая идея от него. А ведь реально, я бы не додумался до такого. Экспериментировать надо, конечно. А если эти ракетки переделать немного, то можно будет и сигналки попробовать сделать. Да и из хлопушек тоже.

Было бы проще убрать его. Но этот парень умный. И толковый. Слишком полезный, чтобы выбросить его, как мусор. Черт. Придется пересматривать планы.

Короче, магазин надо грабить прямо сейчас. Благо у нас всех рюкзаки есть, и этого добра мы сможем унести немало.

— Пошли, — решительно кивнул я в сторону магазина.

Всей толпой мы двинулись к нему. Дверь была прозрачной, стеклянной, и достаточно пыльной. Когда-то улица была оживленной, по ней много ездили, вот оттуда и пыль. Я заглянул внутрь, но не увидел решительно ничего особенного: магазин не грабили, и никакого движения не было.

— Артур, ты открываешь дверь, — мне было тяжело ему довериться, но тем не менее, других вариантов не было. — Я захожу. За мной остальные.

Он с готовностью кивнул, схватился за ручку. Я проскользнул внутрь и тут же принюхался. Вроде не пахнет. Да, точно, совсем не пахнет. Получается, тварей тут нет. Зато имеются полки с товаром, и они почти все полные.

Я кивнул и в помещение вошли остальные. Никто не шумел, все действовали относительно тихо. Не потому что понимали, что так и нужно работать, просто боялись.

— Нагребайте, — сказал я. — На ракеты не налегайте, лучше побольше петард. И берите большие, где пороха больше, а то потом мелкие замучаемся вскрывать.

Я прошел дальше, и увидел большую коробку, на которой было написано «Корсар 50000». Интересно, как тут: как в калибре у ружейных патронов, или наоборот, чем больше, тем лучше. Взял, открыл, и увидел внутри несколько пузатеньких петард. Вид их внушал уважение.

Что ж, берем. Я закинул сразу несколько таких в рюкзак. Все-таки неплохая идея: там и порох и бикфордов шнур, все, что нужно для того, чтобы собрать бомбу. Желательно еще корпус достать жесткий, чтобы не разорвало. Консервная банка, например, не подойдет.

Я двинулся дальше и увидел дверь, которая явно вела на склад. Двинулся к ней, потянул на себя, и сделал шаг внутрь. В нос ударил запах уксуса, но я не успел отреагировать, и на меня навалилась тварь.

Рефлекторно сделав шаг назад, я споткнулся о какой-то хлам и рухнул на спину, опрокинув полку с журналом. Зомби рухнул на меня сверху, и тут же потянулся к шее, чтобы укусить, но я схватился за нее и изо всех сил поднял вверх.

Сука, сил не хватает. Руки слабые все еще, пусть я и заниматься стал, а сейчас они еще и от упражнений болят. И, что еще хуже, я устану, а зомби — нет. Эти живые мертвецы усталости не чувствуют.

— На помощь! — крикнул я, продолжая бороться. Голос сорвался.

Прошло несколько секунд, и руки уже стали подрагивать от натуги. И в этот момент что-то тяжелое врубилось в голову зомби, и он обмяк. Я столкнул его с себя, и увидел Наверху Артура, который держал в руках топор. И он протянул мне руку, чтобы помочь встать.

Сердце бешено колотилось, дыхание перехватывало. И я понял, что только что мог умереть. Он меня не просто укусил бы — перегрыз бы горло. И это меня почему-то напугало гораздо сильнее, чем схватка с людьми…

Пришлось принять. Поднимусь сам — обидится.

И он теперь мне жизнь спас, что еще хуже. Твою ж мать. Нет, люди — это слишком сложно. Хрен в них разберешься, в этих взаимоотношениях.

Глава 14

Добрались мы без особых проблем. Людей больше не встречали, а с теми зомби, которые все-таки решались преградить нам дорогу, безжалостно расправлялись. Солнце уже успело подняться, и по моим прикидкам времени было около десяти часов утра. Естественно, что точно я знать не мог: часов ни у кого не было. Механику настоящую сейчас хрен достанешь, а все цифровые встали после электромагнитного импульса.

Каким же разрушительным оказалось это оружие. Но что-то подсказывало, что мне уже приходилось попадать под такие. Более того, как мне вспомнилось, он и на людей действовал, нарушал что-то в работе мозга, менял психику. Может быть, поэтому выжившие стали такими агрессивными?

Ага, легко было скинуть это на воздействие импульса. Нет, на самом деле мы все до этого были животными, просто сейчас у нас стали прорезаться наши истинные эмоции и инстинкты. Человек готов ради выживания на все. Я — не исключение.
Гаражный кооператив оказался достаточно большим, и естественно, что гаражи тут были самые разные: от заброшенных, ворота которых уже вросли в землю, а крыши провалились, и недостроенных, с едва залитым фундаментом, до очень хороших, практически новеньких. Уверен, что в какой-то такой нам и нужно, потому что блогеры, которые вели проект по восстановлению машин, не стали бы работать в какой-нибудь развалюхе. Их дело — дать красивую картинку.

Мы прошли через ворота и двинулись между рядов, стараясь не шуметь. Я не думал, что мы встретим здесь зомби, но все равно нужно было соблюдать осторожность. Люди, например, тут могли быть, потому что это неплохое место для укрытия.

Павел на этот раз шел первым, и оказавшись в знакомой стихии он будто бы стал увереннее. А я прикидывал то, что если вскрыть эти гаражи, то можно найти много полезного. Запчасти, инструменты, другой хлам. Тут наверняка все это есть, если покопаться, то найдем.

Вопрос только в том, чем вскрывать эти двери. Возможно, нужно было прихватить дробовик, выстрел двенадцатым калибром легко снес бы любой замок. С другой стороны, это нужно пулей стрелять, а таких патронов у нас все равно не было. Да и отрикошетить может в грудь или живот, а без бронежилета такое попадание пережить будет достаточно сложно.

Я держал на изготовку пистолет-пулемет. Здесь, в практически замкнутом пространстве он будет получше карабина. Еще один повод взять с собой дробовик. Нет, стволов у нас мало, категорически мало, но где взять еще идей у меня не было. Охотничьи магазины давно разграблены, хотя там этого добра должно быть навалом. Разве что где-нибудь в центре…

С другой стороны, их наверняка военные обыскали бы. У них там в основном автоматы и пистолеты должны быть, а в охотничьем помимо дробовиков можно найти неплохие охотничьи карабины типа «Тигра», которые и за марксманскую винтовку бы сошли. Ну а чего нет?

— Тихо тут, — проговорил Олег. — Почти как дома.

Да, за три недели они стали воспринимать дом Игоря именно как дом. Так уж получилось. Мне вот там было не очень спокойно, потому что я чувствовал себя, словно в террариуме. Несмотря на то, что я в нем был самым большим и сильным пауком.

— Вот этот еще вскрыть надо будет, — кивнул вдруг Павел на гараж, мимо которого мы шли. — Там движками занимались, тоже можно будет посмотреть. Нужные запчасти могут быть.

— А эти тачки вообще в рабочем состоянии? — спросил вдруг Артур. — Мало ли, вдруг они без движков стоят?

Правильный вопрос на самом деле.

— Ну стоят и стоят, — пожал плечами Павел. — Тут вопрос только в том, сколько времени это займет. При необходимости я сам движок на место поставлю без проблем, было бы время.

— Время есть, — ответил я.

Что-то подсказывало, что нас тут никто искать не будет. Разберемся.

Мы двинулись дальше между рядами, и вдруг одни из ворот распахнулись, и из-за них выскочил мужик. И мало того, что он выбежал, так еще и вскинул двуствольное ружье и высадил в нашу сторону дуплет.

Все кроме Павла отреагировали правильно: попрятались. Артур и Олег бросились за соседние гаражи, благо тут шел перпендикулярный ряд. А я нырнул за машину, которая стояла брошенной и по пути повалил Павла на землю. Приложился он больно, я же упал гораздо мягче, потому что на него.

Высунулся и увидел, как мужик перезаряжает ружье. Он только переломил стволы и теперь тянул наружу гильзы. Выстрелил он, кстати, из рук вон плохо, большая часть картечи ушла не то что мимо, а вообще пролетела над нами.

Он был больше похож на бомжа: немытый, с длинными сальными волосами и такой же спутанной бородой. И стоял, раскачиваясь из стороны в сторону. Похоже был пьян, причем вусмерть.

— Хрен вам, а не меня, ебаные зомби! — заорал он, наконец-то вытянув одну гильзу и схватившись за вторую.

Мне почему-то в голову даже не пришло стрелять. Я вообще не воспринимал его противником. Какой-то алкаш, который принял нас за тварей, и принялся палить. Но больше этого ему позволить нельзя, мало ли, все-таки попадет или кому-нибудь шальняк прилетит. Да и шумно это, а мало ли, кто может на выстрелы пожаловать.

С низкого старта я рванул вперед, преодолел разделявший нас десяток метров и врезался в него всем телом.

В нос ударили запах перегара и немытого тела. Этот бомж не удержался на ногах, и рухнул на спину, а я ударил его кулаком в лицо. Один раз, второй, и после этого он отключился.

Я подхватил двустволку и отбросил ее в сторону.

А потом прижал пистолет к его подбородку.

— Вылезайте! — крикнул я. — Если сами не выйдете, я ему мозги наружу вынесу!

Не верю я, что человек мог выживать один. Вот хоть убейте, но вообще не верю. Не то сейчас время. Но прошло несколько секунд, и никто так и не появился.

— Павел, проверь гараж, — сказал я.

— Я? — спросил он, и в его голосе послышался страх.

Твою мать. А ведь он — единственный, кому я оружие дал. И, похоже, что ошибся. В общем-то это понятно, в людях я пока разбираться не научился. Мне еще предстоит это вспомнить.

— Тогда идите сюда, — сказал я.

На ноги подниматься не стал, только когда подошли остальные. Просить проконтролировать бомжа у Павла? Так он дернется, и этот его застрелит просто с перепугу. Ну его на хрен.

Поднялся, прошелся до гаража. Из него пахло перегаром, так, что отсюда чувствовалось. Заглянул внутрь, и увидел матрас, целую кучу пустых бутылок разного калибра от разного вида бухла, какие-то вскрытые упаковки из-под еды. Блин, а этот мужик настоящий борец с алкоголем. Правда, побороть он его, походу, решил методом употребления внутрь в огромных количествах. Как будто решил выпить все для того, чтобы больше никому не досталось.

Обернулся и увидел, как Артур подобрал двустволку, защелкнул стволы, а потом повесил ее за спину. Мне это не понравилось, но я решил никак не комментировать. Патронов там нет, так что в спину он мне не выстрелит, хрен с ним. А взять эти самые патроны я не дам. А так пусть тащит. Мне меньше тяжести будет.

Но в гараже больше никого не было. Похоже тут вообще никого не было, только бухающий бомж.

— Это ж Степаныч, — проговорил за спиной Павел. — Сторож местный. Жесть он зарос.

Ага, ну теперь все становилось более-менее понятно. Сторож закрылся в одном из гаражей, то ли не решившись, то ли просто проебав момент для того, чтобы покинуть свой пост.

Ну и что с ним теперь делать? Был бы один, так просто прирезал бы, чтобы не мешался. Но остальные такого хладнокровного убийства попросту не поймут. Ладно, пока с собой прихватим, пусть будет. Но с собой из города я его точно не возьму. Мне не нужны бесполезные алкаши.

Я прошел в гараж и увидел стенд с инструментами, который висел на стене. Тут можно было кое-что прихватить. В первую очередь — ломик-гвоздодер, которым при необходимости можно сорвать замок. Если не слишком массивный и крепкий, ну и если сил хватит. Всем весом навалиться, так дужка не выдержит. Берем.

А на верстаке лежал моток крепкого армированного скотча. Я взял его, вышел, вернулся к бомжу, и обыскал карманы. Ничего полезного там не нашлось: только четыре патрона для дробовика, которые отправились ко мне в карман. Потом я бесцеремонно перевернул его на живот и перемотал этим же скотчем руки за спиной. Оторвал зубами еще полоску, и заклеил рот. Теперь он орать не будет.

Лишь бы не блеванул, а то точно захлебнется.

— Хватайте его и потащили, — сказал я. — Позже с ним разберемся.

Мы двинулись дальше. Повернули один раз, второй, больше никого не встретили: ни людей, ни зомби. Наконец Павел остановился возле большого гаража с двумя воротами. Его ворота были покрыты граффити, на нем было стилизованными буквами написано «АвтоВАЗшоу».

Никаких ассоциаций в памяти у меня не возникло. Ну, может быть, действительно было такое. Или я просто не смотрел автоблогеров, другими вещами был занят.

— Вот ворота, — проговорил Павел. — Надо вскрывать.

Я хмыкнул, подошел к дверям, посмотрел на замок. Обычный, навесной вроде бы, но мощный, крепкий такой. Вставив лом между дужкой и тушкой замка, я рванул один ра, изо всех сил, но он не поддался. Второй — результат тот же.

— Давай помогу, — шагнул в мою сторону Артур, протягивая руку за ломом.

Теперь бомжа держал один Олег, но подросток справлялся. Ну да, бывший сторон щупленький, габаритами даже меньше него.

Я повернул лом чуть под другим углом, а потом приналег всем весом. Послышался хруст металла, и замок с лязгом упал на асфальт. Сам справился. Ну что ж, все еще достоин.

— Открывай ворота лучше, — сказал я парню, откладывая в сторону ломик и снова взявшись за пистолет-пулемет. — Посмотрим, что там.

Он открыл створку, а я вошел внутрь. Принюхался. Пахло бензином, машинным маслом, металлом. Да чем угодно, только не уксусом. Гараж оказался действительно огромным: на стенах висели лампы дневного света, сейчас естественно не горевшие, стояли какие-то прожектора, в дальнем углу находился хромакей — зеленый экран.

Но самое главное: здесь стояли две машины. «Буханка», самая обычная с виду, а вторая — какой-то уродец. Угловатый весь, с сильно выдающимся вперед капотом, лупатыми фарами, и тентованным кузовом. Я такие не разу не видел, хотя большинство моделей машин, которые видел на улице, узнавал.

Но обе машины стояли высоко над дорогой, так что должны были обладать неплохой проходимостью.

Быстро проверив гараж, и даже заглянув в ямы, я убедился в том, что зомби тут нет. Чисто.

— Заходите! — крикнул я, повернувшись к своим товарищам. — Чисто!

Они вошли. Павел тут же двинулся к машинами, в первую очередь к «Буханке». Подобрал с верстака какую-то полосу металла, просунул под стекло с водительской стороны, рванул. Щелкнул замок, и дверь отворилась. Он тут же влез внутрь.

— Бомжа на диван уложите, — сказал я, повернувшись к Олегу, который тащил его внутрь. Тот так в себя и не пришел. Подозреваю, что без моего удара он бы вырубился, просто от количества выпитого алкоголя.

Павел что-то ковырялся в машине. Прошло немного времени, мотор пару раз чихнул и завелся. Работал он ровно, не стучал, не троил. Немного погазовав, из-за чего помещение наполнилось запахом выхлопа, механик заглушил мотор и показал из-за руля большой палец.

Отлично. Одна машина у нас есть. То есть уже на ней мы все при необходимости уедем. Но тогда запасов много взять не получится, желательно прихватить обе.

Кстати, а я водить умею? Да вроде да, но пробовать надо. В любом случае, правил дорожного движения нам соблюдать больше не нужно, так что разберемся.

Павел тем временем вышел из машины, подошел ко второй, вскрыл ее таким же образом и полез внутрь. Поковырялся что-то, выругался, потом открыл капот и вышел. И я увидел, недособранный мотор.

— Голова не на месте, — сказал он. — Но ничего, соберу. Потом тачки нужно будет осмотреть, что-то с электрикой могло произойти. Но разберусь.

— Сколько времени тебе нужно? — спросил я.

— Часа три, — ответил он. — Не больше.

— Тут генератор есть, — проговорил Олег, который как раз утащил бомжа вглубь помещения. — Поможет?

— Со светом быстрее было бы, конечно, — заметил Павел.

— Тащите его наружу, — сказал я, решив, что травиться выхлопом — не лучшая идея. Одному нужно будет охранять, конечно, потому что на шум могут зомби собраться. Но вряд ли их в окрестностях много, так что, если что, отобьемся.

— Паш, отдай Артуру пистолет, — наконец, решился я. Надеюсь, не пожалею. — И магазин. Он пусть охраняет. Олег, ты на подхвате, если что-то нужно будет, помогай. А я по окрестным гаражам пройдусь, может быть, чего найду.

Работа завертелась. Парни быстро вытащили генератор наружу, подключили к электросети гаража, завели. Бак оказался полным, так что на три часа его хватит точно. После этого Артур вышел наружу с пистолетом в руках. Лицо у него было таким серьезным, что даже смешно становилось. Правда, держал он его неправильно.

— Я тебя научу потом с ним обращаться, — сказал я, обратившись к нему. Лучше сразу ткнуть его лицом в его же некомпетентность, чтобы не гордился особо. — А пока — просто стой жди. Если кого увидишь, зови меня.

Открыв соседний гараж, я наткнулся внутри на Ладу «Весту», самую обычную. Воспоминания подсказали мне, что для русской машины она была неплохой. А не русских машин сейчас на улицах нет практически, разве что совсем старые. А что это значит? Почему так?

Санкции. Да, мне вспомнилось: санкции. Европейцы и американцы тачки к нам возить перестали. В большинстве своем были русские, немного поменьше китайцев. А у меня была машина?

Да. Я вдруг вспомнил руль в своих руках и эмблему на нем: круг, разделенный на четыре сектора, чередующиеся белый и голубой. Ощущение мощи и скорости. У меня была БМВ, точно, и я гонял по ней. Энтузиастом не был, конечно, но водил с удовольствием.

А вот еще одно воспоминание не о мире, а обо мне. Интересно. Ну и понторезом я был, наверное, раз катался на такой тачке.

Тут были кое-какие инструменты, но в целом гараж использовали исключительно под хранение машины. Скучно даже.

Перешел к следующему, открыл и хмыкнул. А вот тут был настоящий завал хлама. Картон и бумага, складированная в одном углу, металлолом в другом. Похоже, что владелец этого занимался сбором и утилизацией вторсырья.

И тут мне в голову пришла идея. Вот металлолом, да. Я подошел ближе к этой куче, порылся в ней и вытащил длинную трубу. А потом еще одну, такую же. А ведь они подойдут.

Порылся еще, стал вытаскивать еще куски металла, всякий хлам, нашлись даже заглушки под трубы. А что если?

Да, резьбу нарезать и закрутить. Внутрь порох из петард насыпать, главное — утрамбовать хорошо, чтобы он не просто сгорел, но и взорвался в замкнутом пространстве, под давлением. Нарезать резьбу, закрутить, в крышке — дырку пробить, а туда бикфордов шнур из петарды. И герметиком залить для надежности.

Стоп, мне не просто бомбочки нужны, чтобы шумели, но и чтобы разлеталось что-то. Но можно гвоздей нарубить или шариков от подшипников наковырять и слоем сверху, прямо на порох кинуть. Ну а что, может сработать.

Кустарщина, конечно, с нормальной гранатой этого не сравнить. Хорошо, если половина нормально взорвется. Но это все равно неплохо. Да и пороха у нас полно, петард нахватали же.

Все, решено, займусь. Времени все равно полно.

Кстати, вот и банка от кофе на полке стоит. Я подошел, потряс ее и нашел внутри гвозди. Вот их как поражающий элемент и можно использовать. А сама банка под еще один корпус пойдет, причем мощнее, потому что пороха в него влезет больше.

Тогда работаем.

Я сгреб весь этот металл и пошел в первый гараж. Вошел в него, и увидел, как Павел, напевая какую-то песенку ковыряется под капотом машины, а вокруг него суетится Олег. А вот и верстак, и все нужные инструменты должны быть: ножовка по металлу и лерки для нарезки резьбы. Все, работаем, нечего без дела сидеть.

Глава 15

Через час занятий десяток бомб, сделанных из подручных материалов и усиленных готовыми поражающими элементами был готов. Я выложил их на верстаке и посмотрел на плоды трудов своих с сомнением. Хорошо, если половина нормально взорвется, а не просто хлопнет. Оболочки не сказать чтобы герметичные, газы могут просто прорваться и весь труд пойдет прахом. Хотя я дополнительно обмазал их герметиком, он ведь против воды, не против газов.

Вытер пот со лба. Устал на самом деле, умаялся. Нужно бы перекусить, благо запасы у нас есть с собой. Сложил все в рюкзак, пусть у меня будет.

Генератор все так же тарахтел снаружи, а Павел, напевая что-то под нос ковырялся под капотом ЛуАЗа. Похоже, что там на самом деле дело было гораздо сложнее, чем он сказал изначально, но раз он уверен, что сможет поставить тачку на колеса, то пусть работает.

Кстати, генератор тоже по-хорошему надо прихватить. Даже не ради остановок с электричеством, просто чтобы заправку запитать, скажем. Я покопался в памяти, и понял, что приблизительно знаю, как взломать бензиновую колонку так, чтобы блокировка не сработала. А еще снова вспомнились джунгли, и старые бензиновые колонки, в которых нужно было крутить ручку.

Но это уже какие-то другие джунгли, не африканские, и там мне вспомнилась большая длинная река. Мачете в ладони, с помощью которого приходилось пробиваться через густой кустарник, и змеи. Огромное количество самых разных змей. И проблема с водой. То есть ее там было полно, но пить ее было нельзя. И даже подходить к реке было опасно, крокодилы.

Черт, это где меня только не поносило. Если первое воспоминание с негром явно было про Африку, то второе — про Южную Америку. Чем мы там занимались? Не помню. Вообще ничего. И память не подсказывает ничего.

Но все-таки, кто же я такой? Может быть, наемник на самом деле, а не солдат? Но жетон ведь висит на шее, обычный, ВС РФ, и есть определенное понимание того, что этот жетон именно что мой.

Вернувшись в заднюю часть гаража, я увидел, что сторож, связанный по рукам и ногам, проснулся. Бешено вращает глазами и что-то мычит. Похоже, что ему его новое положение не нравилось. Глаза мутные, как у зомби. Как он вообще еще жив? Как до смерти не допился, там ведь в его укрытии бутылок было…

— Слушай, — обратился я к нему, подойдя поближе. — Я сейчас открою тебе рот. Будешь кричать — зарежу на хуй, как свинью. Понял?

Я имел полное право говорить с пленным с позиции силы. Как ни крути, но он в нас стрелял, и я вообще мог его убить. Но не стал. Зачем?

Тащить его с собой я не стану однозначно, мне не нужен в команде невменяемый престарелый алкоголик. Но отпустить — отпущу. И даже двустволку его верну, только отложу чуть подальше, чтобы мы успели уехать.

— Если понял — кивни, — сказал я.

Он кивнул, а я наклонился и сорвал скотч с его лица. Отходил он с трудом, так что изрядная часть бороды и усов остались на липкой ленте. Он не выдержал, вскрикнул, но вспомнив мою угрозу, тут же заткнулся. Посмотрел на меня немного, а потом спросил:

— Вы кто такие?

— Просто люди, — ответил я, приседая на корточки возле него. — Те, кому повезло выжить. Пришли сюда за машинами, заберем их и уедем. Ты останешься.

— Не положено, — сказал он. — Я машины охраняю, чтобы их никто не забрал.

— Твою мать, Степаныч, — покачал я головой, вспомнив, как его зовут. — Сам подумай: что ты сделаешь? Полицию вызовешь? Так она не приедет, да и связи нет. Так что мы уедем, перед этим я тебя развяжу. Только веди себя тихо, ладно?

Он посмотрел на меня, но ничего не сказал. Боится, явно. И правильно боится. Он сейчас — помеха, типа назойливой мухи. И понимает, что если будет слишком громко жужжать, то его попросту прибьют.

— Ты, случаем, не военный паря? — спросил он вдруг, хрипло, будто говорил в пустоту.

Я прищурился. Услышал что-то знакомое в голосе. Что-то практически родное, но забытое. И, кажется, я понял, кем он был до того, как стать сторожем и начать спиваться.

— Во-первых меня Сергей зовут, не паря, — решил я вновь представиться выдуманным именем. Это все равно лучше, чем оставаться безымянным. — А во-вторых… С чего ты взял?

— Да вижу, как держишься, — ответил он. — Как решаешь, кого оставить, кого забрать. И как на меня смотришь. Так глядят люди, которым приходилось решать, кому жить, а кому умирать. Ты ж меня прибил бы, я понимаю, просто, чтобы следов не оставлять. Не простой солдат.

Я не стал отвечать, но и он не ждал. Снова усмехнулся, уже чуть более горько.

— Сам служил. В Чечне, — наконец, пояснил он. — И потом еще инструктором работал. В другой войне.

Я молча кивнул. С одной стороны, как мне показалось, он говорил правду. С другой: от таких можно ожидать чего угодно. Он, кстати, явно протрезвел, пока валялся, в себя пришел. Ну да, пиздюли — они от всего помогают, в том числе и от синьки.

— Где инструктором? — спросил я. Вряд ли мы пересекались, слишком уж он старый. Если сейчас действительно сорок первый год, то ему должно быть уже под семьдесят. Ну, немногим младше, может быть, шестьдесят пять.

Он взглянул на меня, и понял, что сумел заинтересовать.

— На Донбассе, — ответил он.

Я прикинул, снова покопался в памяти. Ну да, была такая война, кровавая, жестокая, и длилась больше десяти лет. И закончилась не очень хорошо для нас. Как конкретно, не помню, но достаточно жестко все было, и во время войны, и сразу после.

Пришлось задуматься. Если он не пиздит, это могло бы быть очень полезным. Люди с таким опытом знают много того, что не написано в учебниках. Однако меня смущало то, в каком он состоянии. Пил так, что внутренности наверняка можно просто в банку класть, и не сгниют. Проспиртовались давным-давно все.

— Возьми меня с собой, пригожусь, — наконец, сказал он.

— А на хрена мне такой алкаш? — спросил я прямо.

— Да чего алкаш сразу, — он поморщился, было видно, что ему такое сравнение неприятно.

Хотя выглядел он жалко. Грязный весь, в ватнике каком-то, настолько пропитанном потом, что, наверное, если его поставить, то стоять будет. Борода клочьями торчит, большую часть я реально со скотчем отодрал. Хотя, наверное, если просушить его, помыть, побрить и переодеть, то может получиться член общества.

Ветеран все-таки. Я понятия не имею, было у меня удостоверение, или я участвовал в какой-то из теневых войн.

— Донбасс с какого года? — спросил я.

— С четырнадцатого, — ответил он.

Ну, тогда эта война действительно была теневой еще для России. Реальное наступление началось гораздо позже.

— Что умеешь? — спросил я.

— Стрелять, — ответил он.

— Серьезно? — я усмехнулся. — Умел бы стрелять, хоть кого-нибудь из нас зацепил бы.

— Умею, — сказал он. — Реально умею. Просто шары залил. А так нормально. Ну и вообще, я посмотреть успел сейчас, с тобой сопляки какие-то. Ну и Пашка, я его знаю, механик от Бога, но не боец. И как ты думаешь, кто-нибудь из них хотя бы костер разжечь сможет?

Я сам в этом сомневался. Разве что с бензином, и далеко не с первого раза. Сомневаюсь, что они особо в походы ходили, разве что Лика с Яной: физкультурница и завсегдатайка фитнес-клуба.

— Что еще умеешь? — спросил я.

— Инструктор все-таки, — ответил он. — Могу твоих поучить. Ты ими, очевидно, командуешь, так что тебе не до того будет. А если меня слушать будут, то дотяну их до такого уровня, чтобы хотя бы первый бой пережить могли.

— И что-то подсказывает мне, что тут кроется одно большое но. Если ты реально все это умеешь, то не бухал бы в гараже, а сам бы нормально выживал, и из города выбирался бы.

— Сына с невесткой я… — он резко нахмурился. Помрачнел. Похоже, что говорить ему об этом действительно было тяжело. — Даже не похоронил. К ним в квартиру твари вломились, обоих разорвали, а я в это время на телефоне висел. Невестка беременная была.

Блядь, а вот это действительно тяжело. Как говорили, нет ничего хуже для отца, чем пережить собственного ребенка. А то, что невестка беременная была, так это вообще жесть.

Он ведь воевал полжизни наверняка, и ребенка поздно завел. А поздние дети зачастую — самые любимые. Нет, что-то в людях я еще понимаю.

— А еще ноги у меня, — сказал он. — Не ходят. Ну, не особо, точнее, кое-как ковылять я могу. Но ты не думай, я не алкаш.

Не то, чтобы эта история меня разжалобила. Умеет он обращаться с оружием, или выдумал, я проверить могу, это не проблема. Сразу увижу. Если соврал — выгоню на хрен, да и все дела.

Черт, опять конфликт будет, что я лишний рот привез, да еще и алкаша, о нем ведь так и думать будут. Хотя… Заткну я их при необходимости, это не проблема. Считай, еду и машины я им добыл, так что.

— А еще, — сказал он, задумался, а потом добавил. — Я знаю, где стволы взять.

А вот это уже интересно. Сперва я посомневался, потому что откуда этот старик может быть в курсе насчет оружия. А потом. Я уже понял, что он далеко не так прост, как мне показалось с начала.

— Ну и где? — спросил я.

— Сперва развяжи, — ответил он.

Вот он — жест доверия. А доверяю я ему? Хрен знает. С другой стороны, что он мне сделает-то? Видно, что до трезвости ему далеко, и при необходимости я его легко уработаю.

Я вытащил из кармана нож, с щелчком откинул лезвие и перехватил скотч на его руках и ногах. Резко рванул с рук, тоже вместе с волосами, но на этот раз он даже не пискнул, только сжал зубы. Поднялся, наклонился, с ног уже снял сам.

— Хорошо, — сказал он, потирая руки и повторил. — Хорошо.

— Ладно, — сказал я. — Где эти твои стволы? И что за стволы?

— Армейские, — он улыбнулся. — Но старье. Придется их отпидорасить хорошенько, скорее всего, но стрелять они будут.

Это уже интересно. Разжиться армейским оружием — это на порядок увеличить свою боевую мощь. С нормальным автоматом мы бы бандитам, например, не попались бы, я бы перестрелял их еще в магазине, причем в одиночку. Даже если там старье.

Как говорили: «чем дзюдо и карате лучше старенький ТТ». А чем ТТ лучше старенький Калашников. Особенно если там патроны есть.

— Ну? — спросил я.

— Мои сослуживцы старые гнали списанные стволы, — сказал он. — Не сказать, чтобы прям много, но порядочно. Налево их сливали, бандосам и прочим.

Ну, это понятное дело. Там, где война идет, там стволов много по рукам ходит. Списанное, трофейное, никто же особо не смотрит, с каким оружием ты в бой идешь. Тут, если с амерами воевали, то наверняка немало разных модификаций AR систем по рукам пошло, из трофеев. Многие же их реально крутыми стволами считают. И это, может быть, даже правда, но патроны к ним доставать тоже сложнее будет. Больших складов накрыть не получится.

— А они там есть? — спросил я.

— Складов было несколько по городу, — ответил Степаныч. — Хоть один-то, да не вывезли. Так что что-то, но добудем. Ты ж, я вижу, стволами обвешался весь, но автомат-то всяко получше будет? Даже если это старый АКМ.

Да, в этом он прав. Так что надо бы съездить. Вопрос только один.

— А ты-то откуда об этом знаешь? — спросил я.

— Ну, знаешь, я внучке на институт заранее откладывать начал, — он вдруг снова помрачнел. Воспоминания о семье явно не давали ему покоя. — Крутиться надо, вертеться. Институт сейчас дорого стоит.

Осуждать я его не стал. Что-то подсказывало, что мне вещами и похуже заниматься приходилось. Ладно, потом с ним разберемся.

— Хорошо, Степаныч, — я протянул ему руку. — Считай, ты в команду принят. Поднимайся, пошли, с остальными тебя познакомлю.

Мы встали и двинулись к выходу. Я представил ему своих товарищей и объявил, что он теперь с нами поедет. Они восторгов от этого явно не испытали, а Артур брезгливо поморщился даже. Только Пашке было наплевать, он все так же, напевая, продолжал копаться в движке.

Степаныч действительно ступал тяжело. Вроде бодрый старик, но одна нога у него практически не гнулась. Или заработанный во время ночевок в поле ревматизм, или старая боевая травма. Одно из двух. Теперь я уже верил, что он раньше действительно был военным.

— Долго еще? — спросил я.

— Закончил почти, — ответил он. — Тут по электрике тоже кое-что недоделано было, но запчасти есть, так что закончу. Побегает еще старичок, побегает.

— Бензина бы добыть, — сказал я.

— Вот с этим проблема, — ответил он. — Здесь заправиться хватит, по полному баку. Но по-хорошему, надо бы в канистрах с собой набрать. Но в городе это сделать…

— За городом наберем, — ответил я. — Жрут они будь здоров, но где-нибудь заправку найдем. Генрик прихватим, запитаем колонку и будет у нас бенза хоть залейся. А там точно спокойнее будет.

А ведь добыть для побега по-хорошему много чего нужно. Еда и машины у нас есть, это первоочередное. Стволы, если Степаныч не соврал, тоже добудем. Но нужны фляги, палатки, фильтры для воды… Можно, конечно, и без этого выживать, шалаши там строить, но так гораздо удобнее будет.

Туристический какой-нибудь магазин грабануть что ли? А хрен вот его знает, найдем мы тут что-нибудь такое. Вывезли все наверняка. Разве что ближе к центру ехать, но там военные. А вот с ними мне встречаться хочется меньше всего.

Банды — это одно, с ними при необходимости разобраться можно. А вот с армией…

В любом случае команда нужна. А у нас с бору по сосенке, кто во что горазд, где кого понабрали… Ну и стоит помнить о том, что лояльность их тоже нужно обеспечить. Чем больше обязанных лично мне, тем лучше. Павел и Степаныч в случае конфликта, скорее всего, на моей стороне будут, а вот остальные себе на уме.

Артур опять же, который оказался не таким балластом. Лика вообще себе на уме. Пыталась себя предложить вчера, но она ведь явно не тупая подстилка, а хитрая девчонка, знает себе цену и умеет этим пользоваться.

И никуда уже не денешься.

— Пошли жрать, — решил я. — Передохнем немного, а потом доделаете.

— Да тут осталось-то минут на двадцать, — отмахнулся Павел.

— Пошли, говорю, — чуть надавил я на него голосом. — Режим питания нарушать нельзя.

Он вздохнул, вытер руки какой-то промасленной тряпкой, после чего мы двинулись к диванчику. Здесь была и плитка с газовым баллоном, так что можно будет погреть еду. Ну и ее с собой бы надо забрать, она компактная. И инструменты тоже прихватить.

Я вытащил из рюкзака две банки консервов, одну из которых передал Степанычу. Ему — свинину, себе — говядину. Пожирнее, заодно и протрезвеет быстрее. Еду стал греть первым. Вожак первым ест вроде как?

— Что тогда, завтра загружаемся едой со склада и валим? — спросил Артур.

— Нет, — я покачал головой. — Тут новая вводная. Оказывается по городу есть склады стволов. Там порыщем, нам армейское оружие очень в кассу будет.

— Кстати, двустволку мою верни, — протянул Степаныч руку парню, у которого она так и висела на плече.

— Верни, — кивнул я, когда тот посмотрел на меня. Он явно был недоволен, но послушался.

— Ты ж все равно стволы нам не дашь опять? — спросил он, все-таки сняв ремень с плеча и протянув оружие хозяину.

— Дам, — ответил я. — Когда буду уверен, что вы сумеете им воспользоваться нормально. Учить буду.

И когда буду уверен, что вы не повернете это самое оружие против меня. Подумалось, но вслух этого говорить не стал. Не надо показывать им, что я сомневаюсь в их лояльности. И большинство из них, вроде, хатаскрайники, но вот Артур точно нет.

— Я покажу как пользоваться, — кивнул Степаныч. — Научу.

Видно было, что Артур не поверил, что этот бомж что-то умеет. Но ничего, он докажет. Начнем с основ, а когда покинем город и окажемся на относительно чистой местности, постреляем. Мне и самому старые навыки вспомнить будет нелишним.

Глава 16

Из гаража мы выехали через часа через два. Павлу удалось реанимировать движок этого лупатого уродца, а потом мы еще долго собирали под его руководством запчасти и инструменты из гаража. Благо там было все необходимое.

А еще, что немаловажно, он сделал мне переходник со ствола карабина под масляный фильтр, который я накрутил вместо дульного тормоза. И фильтр тоже привинтил. Оружие теперь выглядело глупо, с огромной такой дурой на стволе, да и развесовка стала непривычной, зато выстрел должен получаться гораздо тише. Я не думаю, что ресурса хватит надолго, но фильтров мы нахватали достаточно, как и других запчастей. В гараже у этих блогеров целый склад был.

Наделали бы переходников и под другое оружие, но ни на пистолете-пулемете, ни на Макаровых резьбы под глушитель не имелось. Не те стволы. Но иметь хотя бы один глушеный ствол — уже за счастье.

А потом мы отправились на Хрюкина, к пятиэтажке, где раньше сидели бандиты. Прокатились с ветерком, можно сказать, собрали за собой толпу зомби, но потом сбросили ее, резко ускорившись. Оставалось надеяться, что они потеряли след. Хотя я не думаю, что выхлоп старинных моторов был для них привлекательным. Сомневаюсь, что они ассоциировали его с человеком.

Склад к счастью никто не тронул. Никто по-видимому не узнал, что бандитов больше нет, и их логово свободно. И там мы застряли еще на три часа, пока таскали еду и прочий скарб в машины. В основном в УАЗ, несмотря на то, что туда уже были погружены генератор, канистры с бензином и инструменты. Места в кузове было много, вот и влезло до хрена.

Потом кое-что, скорее всего, придется бросить, но еды нам один хрен хватит на несколько недель, а может быть и на пару месяцев.

И только потом, ближе к вечеру мы отправились обратно в коттеджный поселок. Сделали крюк по трассе, а последний участок проехали вообще по бездорожью, причем обе тачки показали себя в этом плане прекрасно. За рулем, кстати, сидели Пашка и Степаныч. Остальным я этого не доверил, а мне нужно было сосредоточиться на охране.

Когда мы загнали обе машины во двор, встречать нас высыпали все, скрываться даже никто не пытался. К счастью ничего не случилось, никто на них не напал, да и вообще день прошел спокойно. Я представил домочадцам Степаныча, приказал накормить его, выдать новую одежду и все, что нужно, чтобы привести себя в порядок: бритву, мыло, полотенца. Меня уже слушались вполне естественно, и ни у кого-то, что я командовал, возражений не вызывало.

А я сразу же отправился в комнату. Общаться с людьми мне не хотелось. Поднялся по лестнице, вошел и тут же заметил, что в комнате слишком темно: шторы были закрыты, хотя я оставлял их открытыми.

Сразу же повернулся, закрыл дверь на защелку. На хрен, видеть никого не хочу. У меня несколько банок пива есть, оно, конечно, теплое, но охлаждать его все равно вариантов нет, так что выпью так. А видеть до утра я тоже не хочу никого, заебали.

Стащил со спины рюкзак, бросил его на пол, провел ладонями по лицу.

Устал как собака. Хотя если сказать честнее, то попросту заебался, причем не в самом хорошем смысле этого слова. День, конечно, трудным выдался, зато продуктивным. Машины есть, запас еды, еще полезного по мелочи нашли, вроде генератора, инструментов и тех же трубчатых бомб. Если Степаныч не врет, то еще и стволами разживемся. Можно выдохнуть и отдохнуть хоть немного.

За спиной послышалось покашливание, которое заставило меня резко развернуться. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, и тут я понял, что слона-то при входе в комнату не заметил. А если точнее, то черную кошку в черной комнате.

На кровати лежала Лика. Абсолютно голая, прикрывшись краем одеяла, будто бы пытаясь играть в невинность. В слабом свете, просачивающемся из-за штор ее кожа казалась бархатной. Взгляд сразу зацепился за хрупкие плечи, тонкую линию ключиц. Нет, красивая все-таки баба, и я еще в начале понял, что она действительно много времени провела в фитнес-клубе.

Волосы девушки были растекались по подушке. Это выглядело красиво, ей бы на самом деле для журналов сниматься.

Я поймал себя на мысли, что тупо пялюсь на нее, как баран на новые ворота. И это меня порядком разозлило.

— Ты что, совсем ебнулась? — спросил я. Голос вышел хриплым. — Ты какого хуя тут делаешь?

Лика лениво потянулась, выгибая спину, словно кошка, а потом откинула одеяло. Она оказалась полностью голой, но ноги свела, самого сокровенного не показывала. Так вот почему она нас встречать не вышла.

— Ты ушёл, а я заскучала, — она даже не говорила, а мурлыкала, словно кошка, которая нашла себе уютное место. — И решила, что тут теплее.

— Мне похуй, где тебе теплее, — взяв себя в руки, ответил я. — Проваливай.

— А ты реально этого хочешь? — спросила она. В ее голосе послышалась насмешка. — Может, тебе стоит подумать ещё раз?

Ну да, она уже заметила, как я на нее пялюсь. Ну а чего она хотела-то? Я — нормальный мужик, потребности у меня тоже вполне себе естественные. Не боевая машина же. И, судя по профессии, тестостерон должен быть достаточно высокий, ну и прочий гормональный форм.

Я облизнул пересохшие губы и наконец отвёл взгляд.

— Вставай и проваливай, — решительно повторил я.

— Уверен?

Раздался шорох ткани, и секунду спустя она уже стояла передо мной на коленях. Не то что соскользнула даже, а буквально стекла. Нимфа, блядь, речная нашлась.

Ее пальцы скользнули по ремню, начали расстёгивать пряжку. Я схватил её за запястье, сжал так, что она невольно всхлипнула. Руки слабые. Наверное, жопу качала в основном, ну и на кардио налегала.

— Не играй со мной, Лика, — я буквально прорычал.

Дернув вверх, я заставил ее подняться на ноги, но она наоборот прильнула ко мне, и почувствовал правой, как горячо и влажно у нее между ног. Она сама этого хотела. Сама была возбуждена.

Я не собирался поддаваться, уже готовился толкнуть ее к двери, выставить наружу, даже не подумав, что она будет там делать, оказавшись на всеобщем обозрении голым. Но она толкнула меня, легонько, но я почему-то не удержался на ногах, и упал на кровать.

Да блядь!

Я не успел толком отреагировать, как она каким-то неуловимым движением стянула мои брюки, и я почувствовал на коже ее горячее дыхание. А потом она обхватила мой член губами.

— Блядь… — я выдохнул и сжал её волосы.

Головой я понимал, что должен её остановить. Взять её за плечи и просто оттолкнуть. Сказать что-то жесткое, наорать, нагрубить, чтобы у нее даже мысли не было продолжать или подойти ко мне еще раз. Но физиология на этот раз оказалась сильнее.

Она знала, что делает и, похоже, еще и любила это дело. Остановилась на секунду, посмотрела мне в глаза, и усмехнулась так, будто уже не сомневалась в своей победе. А потом снова продолжила.

Где-то в глубине сознания ещё теплилась злость, но с каждым её движением, с каждым ее причмокиванием она исчезала. И тогда я не выдержал, сжал её волосы, задавая ритм, и Лика только мягко застонала в ответ. И тогда я понял, что это ее заводит даже сильнее, чем меня.

Но давать ей большего я пока не собирался. Пусть продолжает делать то, что делает.

Когда я кончил, то выдохнул громко, тяжело, откинувшись к стене. Чувствовал себя опустошённым. И, сука, чертовски удовлетворённым. Странное дело. Сил как будто бы стало больше. Сколько ж у меня этого не было? Если я еще и воевал до этого.

Лика не стала делать никаких пошлых жестов с высовыванием языка и прочим. Просто проглотила, вытерла губы тыльной стороной ладони и подняла на меня взгляд. Спокойный, без единого намёка на смущение.

— Теперь ты не сможешь меня просто так оттолкнуть, — сказала она, улыбнувшись.

Я несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь нормализовать дыхание, а потом резко схватил её за шею и притянул ближе.

— Ошибаешься, — процедил я, глядя ей прямо в глаза. Чертовски спокойные. — Одевайся и проваливай.

Она фыркнула, но, когда я ее отпустил, поднялась и принялась одеваться, подбирая свою одежду с дивана, который был напротив кровати. При этом повернулась ко мне спиной, наклонилась, так, что мне стало видно ее вульву.

— Ты можешь сколько угодно делать вид, что держишь меня на дистанции, — лениво проговорила она. — Но чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее тебя тянет.

Так. Если я отпущу ее просто так, то она определенно решит, что это победа. Нет… Нужно оставить ее. И перевести разговор в нормальную плоскость, расспросить о прошлом и прочее. Она, конечно, наверняка снова начнет играть в свою игру, но мне пока больше не хочется…

Хотя… Хотя, сука, хочется, пиздеть самому себе глупо.

— Ладно, — сказал я. — Оставайся, просто поговорим. У меня пиво есть, будешь?

— Вина нет? — спросила она, обернувшись ко мне. Она как раз натягивала на себя широкие тренировочные штаны. — Оно больше под обстановку подошло бы. Темная комната, мы вдвоем, свечей только не хватает.

— Если будешь ерничать, я тебя выгоню, — ответил я.

— Ладно, — хмыкнула она, тут же сменив тон на веселый, компанейский, и уселась на диван, так и не надев футболки. — Пиво, так пиво.

— Оденься, — сказал я.

— Что не так? — она подняла бровь. — Я думала, тебе понравилось.

— Блядь, Лика, — я не выдержал и в голосе прорвалась настоящая злость.

Сейчас чувство удовлетворения в моей головы было густой с ней замешано. Я был зол. Потому что дал слабину. Потому что понимал, что она совсем не тупая, и что ей от меня что-то нужно. Вопрос только в том, что именно.

А еще потому что понимал, что хочу еще.

— Давай нормально поговорим, без всего этого, а? — попросил я.

— Давай, — ответила она, вытащила из-под себя майку и все-таки как-то натянула.

Я натянул на себя трусы и штаны, застегнул ремень, после чего подошел к рюкзаку и забросил его на диван. Вытащил две банки пива «Крым», одну из которых протянул ей. Вроде светлое пиво, обычное.

Вскрыли свои банки мы одновременно, после чего она протянула мне свою и сказала:

— Ну, за знакомство.

— А это еще почему? — я усмехнулся.

— Ну не за первый минет же нам пить, в самом деле, — она улыбнулась, но увидев мое лицо, тут же сказала. — Шучу-шучу.

Я все-таки стукнул своей банкой по ее, а потом сделал несколько глотков. Пиво было сильно газированным и теплым, но легким и все-таки немного, но освежало. В общем-то, покопавшись в памяти, я понял, что это не самое плохое из того, что мне приходилось пить в своей жизни. Да и в нашей ситуации выбирать не приходилось.

— Рассказывай о себе, — сказал я.

— Почему я? — она посмотрела мне в глаза.

— А что я могу рассказать-то? — я деланно удивился. — Я не помню ни хрена. Считай, моя жизнь началась три дня назад, когда я очнулся в госпитале.

— Что, вообще ничего? — она прищурилась.

— Кое-что вспоминается, — я сделал еще глоток. — Помню, что воевал. Много. Был за границей, в джунглях. Африка и Южная Америка. Но без деталей, так, картинки. А еще помню, что у меня была БМВ.

— Бэха? — удивилась она. — Да, бабки у тебя, похоже, водились. Из тебя завидный жених вышел бы раньше. Хотя и сейчас ничего.

— Прекрати, — я нахмурился. — Лучше ты расскажи. Чем раньше занималась?

— Не поверишь, профессия у меня сейчас самая бесполезная на свете. Журналистка я.

Я сделал ещё глоток пива и посмотрел на Лику.

— Ну и чем же ты занималась? — я прищурился. Что-то подсказывало мне, что журналистов я не любил.
Она усмехнулась, будто поняла мои эмоции. Хотя, может быть, так оно и есть на самом деле.

— Военным журналистом я была, Серёж. Не гламурщицей, — она провела пальцем по краю банки, отпила ещ. — Я не из говорящих голов, которые в студии сидели. Я ездила туда, где жопа. Войны, конфликты, бунты, перевороты. Ближний Восток, Африка, юго-восточная Азия. Снимали репортажи, писали статьи, брали интервью у людей, которые засыпали в одном городе, а просыпались в руинах. Ты знаешь, как это? Когда вся твоя жизнь сгорает к хуям за один день?

— Ты говоришь так, будто я всю жизнь в баре просидел. — я приподнял бровь.

Лика хмыкнула и махнула рукой.

— Не спорю. Ты явно военный, причем из спецуры, это заметно. Но знаешь, что самое интересное? Мы могли где-то пересекаться. Может, даже пили в одном баре в каких-нибудь ебенях. Бывало же так — после задания к нам в номера приходили русские, контрактники. Пили, смеялись, рассказывали истории. А потом на через неделю мы шли снимать, а их уже выносили в чёрных мешках.

Она говорила это спокойно, без пафоса. Да уж, похоже, что разбираться в людях я не умею. Сперва Артур, теперь вот Лика. Хотя раньше, наверное, у меня все проще было. Боевое задание, за спиной — товарищи, кругом — враги.

— И как ты в итоге оказалась здесь? — спросил я. — Местную войну снимали?

Она качнула головой, её улыбка исчезла.

— Местную войну не снимали, Сереж. На это строгий запрет был, говорили, что лично от Красавцева. Так что в новостях о ней в основном в уши ссали людям. А я… Тут бабушка у меня жила.

Я ждал продолжения. Лика сделала ещё глоток пива, откинулась на спинку дивана.

— Больная. Сердце, диабет, ноги. Старый человек. Ей нужна была постоянная помощь, лекарства, процедуры. Сперва она как-то справлялась, к ней сиделка заходила, кормила, обмывала, а потом… Потом совсем плоха стала. Как я могла её бросить? Потом попыталась вывезти, но никто не собирался брать её в эвакуацию. Говорили — нетранспортабельная. Оставьте её, мол. Идите сами. И даже никто из знакомых не помог.

Я кивнул. Не потому что понимал, я даже не знаю, есть ли у меня родственники, а потому что… Да хрен его знает. Наверное, просто не знал, что сказать.

— Она умерла?

— Да.

На несколько секунд наступила тишина. Лика смотрела в пустоту, взгляд расфокусировался. На секунду мне показалось, что она сейчас начнёт плакать, но нет. Она была другой. Те, кто видел слишком много, плакали не сразу. Иногда — вообще никогда.

— Врачей-то не стало, кроме тех, кто в военных госпиталях. Ей резко хуже стало, когда взрывы кругом, это тоже для здоровья не особо полезно. Ну и, сердце прихватило. А валить уже поздно было, началась эта история с зомби.

— А как так-то? — спросил я, поймав ее на несостыковке. — Яна говорила, ты с ней в фитнес-клуб ходила, она, мол, тренировала тебя. А ты, получается, приехала совсем недавно.

— Недавно, Сереж? — посмотрела она на меня. — Война уже два года идет, здесь то же самое. Но люди первые полтора года нормально жили, даже магазины и тренажерки работали. Школы, больницы — все работало. Я сама здесь больше года уже. А запускать-то себя нельзя.

— Но тебя ведь Яна сюда привела? — спросил я.

— Да, — кивнула она. — Я не знала, что делать, когда бабуля умерла. А мы, типа, подруги. Не сказать, чтобы близкие, но никого больше у меня в городе и не было.

— А Артур? — я сделал еще глоток. — У тебя с ним что?

Она замолчала. Я внимательно смотрел на Лику. Она больше не ухмылялась, не строила из себя роковую женщину, не пыталась держать дистанцию. Теперь передо мной сидела просто девчонка. Уставшая, одинокая, потерянная. Похоже, что я увидел ее настоящую.

— Я просто не хотела быть одной, — вдруг сказала она. Тихо, почти шепотом.

— С Артуром? — уточнил я.

— Неа, — она помотала головой. — С ним, с Яной, со всеми. Я… Я не хотела быть одной, понимаешь?

Я кивнул. Понимал. Одиночество — страшная штука. Особенно когда весь мир разваливается у тебя на глазах. Этим людям, им ведь пришлось многое пережить. Это я, считай, вошел в него в самый разгар действия, да еще и со всеми навыками и инстинктами.

— Я знала, что Артур на меня запал. Яна мне об этом намекала. И я… — она залпом допила содержимое банки, а потом отложила ее на стол. — Я просто не останавливала его. Хотела, чтобы он был рядом. Чтобы был хоть кто-то.

— Но ты ему не давала.

— Неа, — она мотнула головой. — Я не хотела. Он мне не нужен был… так.

Я посмотрел на то, как она сжимает кулаки. Она моргнула глазами, будто смахивая слезу. Может быть, так оно и было, просто в темноте я этого не заметил.

— А теперь?

Она подняла на меня взгляд.

— А теперь я с тобой.

Простая фраза, но в ней было слишком много. Я молчал. Лика нервно сглотнула, наклонилась вперед.

— Я не какая-то там стерва, не манипуляторша. Я просто… — она замялась, будто боялась сказать что-то важное. — Я пиздец как боюсь быть одна.

В комнате повисла тишина. Я видел, как она напряглась, ожидая моей реакции.

— Понимаю, — выдохнул я допил банку.

— Тебе-то зачем все это? — спросила она. — Я же вижу, ты на нас, как на балласт смотришь. Считай, все, что у нас есть, ты добыл. Сам мог бы жить припеваюче.

И я задумался. Несколько раз я уже думал об этом. И не могу сказать, чтобы у меня не появлялось желания бросить все и уйти. Но сейчас, пожалуй, раз мы говорили откровенно, я мог признаться и себе и ей.

— Я тоже не хочу быть один, — проговорил я.

Она продолжала смотреть на меня, потом улыбнулась, но улыбка вышла какой-то растерянной.

— Правда?

— Правда.

Она выдохнула и вдруг сделала то, чего я совсем не ожидал. Встала, пересекла комнату, уселась рядом и просто обняла меня. Не с намеком на что-то. Не с очередной игрой. Просто прижалась.

Не удержавшись, я погладил ее по плечу. Теплая. Живая.

И она мгновенно расслабилась. А я просто сидел, чувствуя, как ее дыхание становится ровнее, как напряжение уходит.

Она боится. И готова на все, чтобы не быть одной.

Что ж. Я могу это понять.

Глава 17

Я проснулся от выстрела.

Первый мыслью для меня было то, что просыпаться под выстрелы мне вполне себе привычно.

Второй — стреляли из двенадцатого калибра, причем, совсем рядом. Очень близко. Во дворе дома.

Поднявшись на ноги, я схватил пистолет пулемет, валявшийся на столе и сунул в карман брюк запасной магазин. Спал я в чистой одежде, но не раздеваясь, потому что понимал, что в любой момент могло случиться все угодно. И пришлось бы подрываться. Тратить лишнее время на то, чтобы одеться мне не хотелось, а бежать куда-то или драться голым — тем более.

Открыл дверь и побежал наружу. Увидел, как распахнулась дверь соседней комнаты, и из-за нее появилось заспанное лицо Яны, и рявкнул ей:

— Сиди внутри! Не вылезай!

Дверь тут же закрылась, послушалась. Выстрел повторился еще раз, в ответ треснуло несколько «макаровских», а следом — громкий крик. Кого-то ранило. Значит, это не зомби. Они не отстреливаются. Это люди.

И, собственно говоря, чего-то подобного я и ожидал. Мы, конечно, приняли все меры предосторожности, сделали крюк, но две машины — это не то, что легко не заметить в мертвом городе, где все автомобили превратились в бесполезные развалюхи.

И вот это заметили и пришли.

Сбежав по лестнице вниз, я оказался в гостиной, перебежал через нее и увидел, что возле двери стоит Валера с пистолетом в руке. Я же отдал ему один раньше.

— Там Артур! — сказал он. — Его ранили!

Значит, это он кричал.

— Ты стрелял? — спросил я.

— Нет! — он покачал головой. — Я никого не вижу!

Второго выхода из дома не было, так тут не строили, только один. Так что придется пробиваться наружу.

В этот момент я услышал звук заводящегося мотора. Рванувшись вперед, я выскочил из-за двери, и тут же ушел в сторону. И правильно: впереди грохнул выстрел, и я увидел вспышку. Пуля пролетела у самой моей головы, врезалась в стену и отрикошетила от нее.

Целясь по вспышке, я высадил две короткие очереди одну за другой, но судя по отсутствии реакции, не попал. Справа снова дважды грохнул дробовик. Вспышка выстрела озарила пространство, и я увидел Артура, который лежал на земле, держа в руках помповый дробовик.

Значит, он пока еще жив.

На улице было темно, хоть глаз выколи, но я отчетливо расслышал, как с лязгом открылись ворота. Сейчас они угонят машину, по крайней мере одну из них. Отъедут, загрузятся в нее, и хрен мы их остановим. Свалят.

Ну уж нет, мы ради этих тачек столько пережили, что хуй я им дам их так просто забрать.

Обещав ЛуАЗ, я оказался возле второй машины. Именно ее и пытались завести, что у них явно не получалось. Павел сказал, что переделает замок зажигания на плоский штифт, но отложил это на потом, так что сейчас нужно было перемыкать провода.

УАЗик завелся на секунду, чихнул и тут же заглох. Сука, там все наши запасы, генератор, инструменты. Да хуй им по всей роже!

Я высунулся из-за машины и увидел впереди, около ворот, шевеление. И высадил короткую очередь прямо через створку. Пули прошили жесть, как горячий нож масло, послышался крик и звук падающего тела. Двигатель УАЗа снова закашлял.

Рванувшись вперед, я оказался около машины, вскинул пистолет-пулемет и сквозь стекло увидел внутри мужика. Ничем не выдающегося, самого обычного, таких мы раньше наверняка видели каждый день сто раз по дороге с работы домой. Дачник какой-то.

В меня выстрелили от ворот. Пуля пролетела мимо, влетела в окно дома, которое со звоном рассыпалось в разные стороны. Вытаскивать этого хуесоса из машины времени не было, нужно было валить. Поэтому я сделал первое, что пришло в голову: прицелился ему в голову и нажал на спуск.

Отреагировать он не успел, потому что сидел, наклонившись над замком зажигания. Пули пробили стекло. Без крика и шума он упал, забрызгав мозгами пол салона. Блядство, это же потом вымывать все, иначе вонять будет. Ладно, девчонки справятся.

В меня выстрелили еще раз, но я рванулся в сторону, спрятавшись за дверью открытого сарая.

— Гошу замочили! — послышался крик. — Валим!

И сразу же тяжелые шаги, удаляющиеся прочь. Бежало человек пять, может быть больше, различить этого во всей какофонии звуков, я не мог. Они неприцельно выстрелили еще несколько раз и, суки такие, попали в УАЗ, который так и не смогли угнать.

— Валера, за мной! — крикнул я, рванувшись к двери.

— А Артур? — спросил он.

Я посмотрел на лежащего на земле парня, который по-прежнему держал в руках дробовик. Сейчас он повернулся в нашу сторону.

— Ты как? — спросил я.

— Нормально, — кивнул он. — Ногу прострелили. Идти не смогу.

— Позови кого-нибудь, — сказал я, повернувшись к Валере. — Пусть помогут. А потом за мной беги.

— А как я узнаю, где ты?

— На выстрелы иди, блядь, — ответил я, а сам рванулся к воротам. — Только быстро!

Выбежал за них, и увидел спину одного из неудавшихся угонщиков, которая скрылась за ближайшим поворотом. Они решили убегать. А я отчетливо понимал, что оставлять их в живых нельзя. Они знали про наше укрытие, про машины, и я понимал, что они либо попытаются вернуться позже, либо остановят нас на дороге. Если у них есть оружие, а оно имеется, то устроить засаду — не проблема. Здесь, в коттеджном поселке куча непросматриваемых мест. А даже если не тут, то дорога, которая ведет не в город, имеется всего одна.

Свидетелей оставлять нельзя.

Я побежал за ними, продолжая держать пистолет-пулемет на изготовку. Добежал до поворота, перепрыгнул через дренажную канаву и оказался за забором. Высунулся. Вот они бегут, голубчики, по прямой. Но сейчас свернут, однозначно свернут.

Тут метров тридцать, для «Кедра» такой дистанции многовато, но попробуем. Отдача-то несильная.

Совместив мушку и целик на спине бегущего последним, я мягко, на выдохе, потянул на себя спусковой крючок. Трескнула короткая очередь и беглец, споткнувшись, завалился на грунтовку. Остальные припустили дальше, и скоро скрылись за поворотом.

Я высадил еще короткую очередь по лежащему, и побежал вперед. Когда поравнялся с ним, заметил, что еще шевелится. Не боец, но жить ему дальше незачем. Прицелился в голову, нажал на спуск. Пуля проделала аккуратное отверстие у него во лбу и разметала содержимое его черепной коробки по грунту.

Мне же не оставалось ничего другого, кроме как бежать дальше. Я снова рванул к забору, и побежал вдоль него. Первоначальная паника у них должна была пройти, и если до них дойдет, что преследует их всего один человек, то они должны попытаться остановить меня.

Так и получилось: когда я высунулся из-за укрытия, то чуть не получил пулю в голову. Она просвистела в считанных сантиметрах от моей головы. Тут же выстрелили еще раз. Я присел, почти на корточки и резко вскинулся, увидев стрелка. Он уже бежал прочь. Пальнул пару раз и побежал, нервы не выдержали. Я снова прицелился и выстрелил.

Попал только третьей очередью. Он упал. А остальные снова успели свернуть. И мне не осталось ничего, кроме как побежать за ним. Ну и контрольный в голову упавшему, конечно.

Я практически их нагнал, следующий ряд домов был длинный, и никаких поворотов там не было.

Их осталось трое. Увидев, что я совсем рядом, тот, что бежал последним, вытянул в мою сторону руку и высадил весь магазин пистолета в белый свет, как в копеечку. Я пригнулся, присел. Пули засвистели над головой, где-то за спиной снова зазвенело разбитое стекло.

Я высадил еще очередь, но пули только забарабанили по металлическому забору, а они уже успели скрыться за калиткой. Боек сухо щелкнул — в магазине закончились патроны. Быстро перезарядив оружие, я сунул пустой в карман и побежал к калитке, за которой они укрылись.

Забегать не стал, остановился, выглянул, и тут мимо просвистел заряд дроби. Меня тоже обсыпало, дернувшись, я зашипел сквозь зубы. Опустил взгляд и увидел, что рубашка на левом рукаве и боку начинает медленно пропитываться кровью. Сука! Сука! Сука!

Однако я по-прежнему стоял на ногах, да и больно было не так, как должно быть, есть в тебя влетает ползаряда картечи. Прощупав одну из ран на плече, я почувствовал внутри очень мелкий шарик. Что? По мне утиной дробью стреляли? Причем, не очень крупной? Эта дрянь просто под кожей засела.

Теперь ее выковыривать, блядь. Это меня разозлило еще сильнее. Дробовик бахнул еще раз, но на этот раз я вообще ничего не почувствовал, только услышал, как дробинки разлетаются от профлиста. Патроны у них там с бору по сосенке.

Услышав, как переламываются стволы, высунулся и высадил очередь в грудь мужика, который стоял на крыльце дома. Такого, добротного, кирпичного. Одноэтажного, с решетками на окнах.

Он даже укрыться не попытался, так и упал. А остальные? Остальные, получается, внутри?

Окно разбилось, разлетевшись во все стороны осколками, и в меня выстрелили еще дважды, на этот раз из Макарова.

За спиной послышались шаги. Резко развернувшись, я вскинул пистолет-пулемет, но тут же опустил его. Это был Валера, он держал в руках дробовик, который забрал у Артура. Интересно, он его перезарядить догадался вообще, или пустой принес? Там ведь четыре патрона всего в магазин умещается, он укороченный.

— Что там? — спросил он.

— Жди здесь, — вместо ответа сказал я. — Если кто-то попытается выйти, то стреляй. Я обойду здание, и проверю, нет ли там другого выхода.

Может быть, они через здание транзитом прошли, да свалили уже? Есть такой вариант, а что, вполне себе. Так что я побежал, но не в этот двор, а через соседний. Открыл калитку, заскочил внутрь, и тут же увидел на крыльце зомби, который болтался в петле.

Нет, этого не повесили, вон, табуретка рядом стоит, опрокинутая. Его покусали, и он сам решил с жизнью покончить, вот и все. И именно таким вот ебланским способом. По-видимому, ствола или ножа рядом не нашлось.

И ведь все равно обратился. Ему ж не шею сломало, его медленно задушило. Ну и мучительная же это смерть должна быть.

На секунду перед глазами мелькнула картинка: мужик с длинной аккуратно уложенной бородой, который навалился на меня и душит, схватившись обеими руками за горло. На груди — патч, на котором изображена лапа какого-то кошачьего внутри широкого красного овала, и две буквы латиницей — W и G. Но никаких особых ассоциаций у меня это не вызвало, а раздумывать времени не было.

Я выстрелил в голову не завершившего дело до конца самоубийцы, подумав, что и так уже порядочно нашумел, и побежал дальше. Ровно столько, чтобы крыша дома, где спрятались бандиты, оказалась позади меня.

Со стороны ворот послышался выстрел из дробовика, но ни криков, ничего. И несколько ответных выстрелов из Макарова. Ага, попытались сунуться, а Валера их прижал. Что ж, хорошо, надеюсь, патронов у него хватит.

Схватившись за заборный, столб, я подтянулся и осмотрел здание. Да, с этой стороны тоже были решетки на окнах, и никакого запасного выхода. И даже чердачного оконца нет, вследствие неимения этого самого чердака. Просто одноэтажный домик с пологими скатами крыши, больше похожий на гриб. Ну что ж, эти идиоты сами загнали себя в ловушку.

Я побежал обратно и вернулся к Валере. Он настороженно выглядывал в калитку, продолжая держать в руках дробовик. И вид у него был достаточно серьезным. Он на секунду обернулся на шум, но когда увидел, что это я, снова устремил вид на здание.

Я пробежал мимо него, и встал около противоположной части калитки. Рубашка уже порядком пропиталась кровью, прилипла к ранам и, кажется, залепила их. По крайней мере, по ноге не текло, что радовало. Кровь, пожалуй, остановилась.

Больно, кстати, тоже почти не было. Так, жгло, как заноза. Ну так дробины под самой кожей.

— Что делать будем? — спросил он, посмотрев на меня. — Штурмовать?

Снова воспоминание. Память возвращалась гораздо стремительнее, чем до этого. И на этот раз я озвучил его:

— Знаешь, как мне говорили в учебке: спецназ учится штурмовать дома годами. Вам это не надо. Если в доме кто-то засел — разъебите его танком.

— И что? — не врубился он. — Откуда у нас танк-то?

— Да ниоткуда. Меня, видишь, уже задело, — я показал ему окровавленный бок рубахи. — Сбегай до дома и принеси бензин и бутылку какую-нибудь. Что-то, из чего можно коктейль сварганить, короче.

— Ты серьезно? — его глаза расширились от удивления. — Ты их спалить хочешь?

— Нет, блядь, шучу, — ответил я. — Давай шуруй. Масло машинное тащи, бензин, пару бутылок пустых. И зажигалку прихвати, я свою дома оставил.

Он попятился, продолжая смотреть на меня.

— Быстро, блядь, пока они что-нибудь не придумали! — крикнул я.

Развернувшись, припустил прочь. Теперь он по-настоящему испугался. А я остался стоять у края калитки, прикрываясь ее столбом. Его пистолетная пуля не пробьет однозначно, особенно если он не просто так стоит, а внутрь бетон залили.

— Эй, парень! — послышалось из дома.

Ага, а теперь им захотелось поговорить. Ну что ж, почему бы и нет.

— Чего надо? — ответил я.

— Отпусти нас, а? — спросил он. — Мы уйдем.

— Чтобы вернулись потом? — спросил я. — Неа, братишка, не выйдет.

— Да мы уйдем, — принялись уверять меня. — Мы реально уйдем, вы нас больше не увидите.

— У нас жены, дети у всех.

— То есть, я сирот и вдов наплодил, получается? — спросил я и издевательски добавил. — Ой как нехорошо получилось.

— Ну, типа того. Слышь, ну серьезно отпусти, зачем тебе лишний грех на душу брать? Мы свалим прямо сейчас, ты нас никогда больше не увидишь. И никому про вас не расскажем.

— Да не, парень, кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет, слышал? У нас, русских, так говорят. Так что, извините, без вариантов пизда вам. Но можете мне работу облегчить. Оружие бросайте и выходите. Тогда убью быстро и не очень больно.

— Да пошел ты на хуй! — крикнул вдруг второй голос, с надрывом. Явно раненый. Похоже, что Валера стрелял не просто так, и ему удалось кого-то достать.

Я увидел в противоположном конце улицы и его, легок на помине. Он тащил с собой канистру в одной руке и сумку в другой, на груди у него болтался дробовик. Похоже, торопился, скидал все, как попало. Подскочил ко мне и свалил все рядом.

— Давай, контролируй, — проговорил я. — Чтобы ни одна блядь не высунулась.

Наклонился и подхватил сумку, вытащил из нее три бутылки из-под пива и банку масла. Еще внутри была банка машинного масла и зажигалка. А вот тряпок он не взял. Ну и хрен с ним, рубашка с правого бока у меня сухая, и ни на что кроме ветоши уже не годится все равно.

Я принялся колдовать. Часть масла, две части бензина. Стащил с себя рубашку, разорвал на полосы, заткнул горлышко, так, чтобы тряпка до жидкости достала. Поболтал, перемешивая. Теперь надо дождаться, пока пропитается.

Проделал то же самое со второй и третьей. Ну что ж, главное — чтобы не подстрелили, когда бросать буду. А теперь ждем.

— Эй! — послышался крик. — Вы чего задумали?

— Убивать вас будем! — ответил я. — А вы чего хотели-то?

— Может договоримся? Мы отдадим, что есть! Отпустите только!

— Вы нашего ранили! — вступил в разговор Валера. — Разговора не будет!

Я посмотрел на него. А он, похоже, решился, проникся моей идеей. Ну либо посмотрел, что там с Артуром, пока обратно сбегал, и дело действительно плохо. Мне вот неприятно. С одной стороны — пока он в себя не придет, проблемой больше не будет, хрена ли он сделает, одноногий? А с другой — обуза, раненый. Но не бросать же его в самом деле.

Решив, что достаточно, я взял одну из бутылок и поджег. Факел в моей руке мгновенно разгорелся, от него потянуло теплым воздухом, а я кивнул Валере, мол, прикрывай, высунулся и бросил первую бутылку прямо в дверь.

С влажным шлепком она разбилась, разметав во все стороны пламя. Пластика и дерева в отделке дома, думаю, достаточно. Загорится хорошо. А от пластика еще и дым вонючий, дышать трудно.

— Эй, вы что делаете? — послышался крик. — Нелюди ебаные!

Сейчас они забьются подальше, пытаясь спрятаться от пламени. Потом наверняка попробуют пробраться, но мы их встретим. Да и через огонь бежать, хотя бы не обернувшись мокрым одеялом — удовольствие ниже среднего.

— Что-то реально нехорошо, — проговорил Валера, когда увидел, как я поджег вторую бутылку.

— А что хорошо? — спросил я. — То, что они нас убивать пришли — хорошо? То, что хотели машину у нас спиздить? Ты ж адвокат. Преступление и наказание — забыл?

Я швырнул бутылку в крышу, благо она прогореть должна легко, но она не разбилась, так и оставшись лежать. Скоро вся прогорит и погаснет. Что ж, не повезло. Но ладно, у меня еще одна есть.

Я взял ее и швырнул в разбитое выстрелом окно. И на этот раз попал хорошо: из здания послышались крики. Ну все, если зажигательная смесь попала на человека, то ему однозначно конец. Она в одежду въедается, а там.

Пожар постепенно разгорался. Скоро крики утихли, а из здания послышался кашель. Я посмотрел на Валеру, тот кивнул. И мы продолжили смотреть.

И в самом конце, когда огонь уже охватил всю переднюю часть здания, через дверь выбежал человек, завернувшийся в одеяло. Он тут же сбросил с себя горящее полотнище, и бросился на землю, принялся кататься по ней. И ему почти удалось, но я просто высунулся и высадил в него пару коротких очередей. И тогда он затих.

— Тебе помощь нужна, — проговорил Валера, кивнув на меня. Голос его звучал мрачно. — Весь в дырках. Как еще на ногах держишься?

— Дробь мелкая, не так уж и больно, — я пожал плечами и поморщился. Правда, дергает. — Пошли уже, пока сюда зомби на огонь и и шум не набежали.

Глава 18

Когда я пришел обратно, меня порядком мутило. Все-таки дробью обсыпало меня неслабо, пусть она вся и осталась под кожей, да и крови потерял я немало. Весь бок был в ней, а когда я снял рубашку, отодрав прилипшую к ранкам ткань, снова потекло.

Валера всю дорогу молчал, но лицо у него было решительное. Похоже, что он понял реалии нового мира. Как бы я из него реального отморозка не воспитал бы в итоге, вроде тех, что в банде у Шайбы были.

Я же сам ничего особенного не чувствовал. Просто понимал, что это была крайняя мера. Просто так пожар устраивать я не стал бы в любом случае, но это лучше, чем штурмовать дом, где сидят двое вооруженных пусть и пистолетами. А оставлять в живых их было нельзя в любом случае.

Пожар горел за нашими спинами, пламя ревело так, что его было слышно даже отсюда. Ну, никакой красной машины на него не приедет, так что дом прогорит. А до соседнего участка там достаточно далеко, так что вряд ли огонь перекинется.

По дороге Валера собрал с трупов оружие и патроны, пополнив наш арсенал. Я у него это отберу потом, чтобы почистить и отсортировать. Но, похоже, пришло время оружие выдавать всем.

Когда мы вошли во двор, там царила суета. Паша ковырялся возле машины, из которой уже вытащили труп. Стекло не разбилось, но было пробито сразу в нескольких местах, покрылось трещинами. Так что, как мне кажется, лучше было бы его вообще снять.

Увидев меня, он сперва возмущенно спросил:

— Что, нельзя было аккуратнее что ли? Зачем его в машине-то убивать? — однако, разглядев меня поближе, и увидев залитый кровью бок, тут же изменился в лице. — Охренеть… Ты как, жить будешь?

— Буду, — кивнул я. — Выглядит оно гораздо страшнее, чем на самом деле, можешь поверить. А стекло — ну не было времени.

— Ладно, — выдохнул он. — Это я бухчу больше, на самом деле. Стекло поменять — невелика проблема. Труднее будет салон от мозгов отмыть.

Щелчок. Снова воспоминание. А ведь мне приходилось таким заниматься. Отмывать машины от того, что осталось после прошлого экипажа. Выносить трупы, отдавать их похоронной команде, а потом пидорасить салон. Потому что зачастую машины были гораздо менее хрупкими, чем люди внутри.

— Девчонки справятся, — сказал я. — Какие-то чистящие средства есть.

— Главное — не затягивать, а то провоняет.

Мы с Валерой закрыли ворота, и я похромал дальше. Там девчонки и Степаныч возились с Артуром, который лежал на земле, которая оказалась щедро залита кровью. А чего это они так? Чего его внутрь-то не занесли?

— Что, как? — спросил я.

— Кость, кажется, цела, — ответила Яна. Она, как физкультурница хоть немного понимала в медицине.

— Да сквозное, фигня, — ответил Артур, который, похоже, больше хорохорился перед девчонками, да и понял, что опасность миновала. — Завяжи, да лежи. Правда, не ходок я в ближайшее время. Совсем не ходок.

Рану ему уже успели перевязать, намотали повязку. Я наклонился, проверил, все ли нормально, не передавили ли лишних сосудов, и удостоверился в том, что все в порядке. Но сделал озабоченное лицо, и принялся прощупывать ногу. Специально.

— Что такое, командир? — спросил он, резко поменявшись в лице.

Однако, я уже командир. Интересно. Хотя, это ведь наш первый общий бой, причем не против тупоголовых зомби, а против людей. Не очень хороших бойцов, но все же они были гораздо опаснее чисто благодаря огнестрельному оружию.

— Да ничего хорошего, — сказал я. — Похоже, придется ампутировать.

— Эй! — воскликнул он. — Не надо!

— Да шучу я, — я усмехнулся, хлопнув его по плечу. — Полежишь, и затянется.

На самом деле нет, нужно оперировать, но ни у кого из наших таких навыков нет. И я, судя по всему, тоже мало что в этом понимаю. Так что остается рассчитывать только на обезболивающие и антибиотики.

— Куда уж ты с такими шутками, — укоризненно проговорил Степаныч. — Сам в крови весь, как бы тебя за зомби не приняли.

Он помылся, побрился и натянул на себя новую одежду, которой его снабдил Игорь, благо размер у них был один, и больше не был похож на бомжа. Выглядел нормальным членом общества. Единственное — оружия я ему так и не дал. А они, вроде как, умеют им пользоваться.

Черт. Я завтра планировал до тайника съездить, а послезавтра уже убираться из города. Но что-то мне подсказывает, что я даже встать не смогу. Это сейчас я на адреналине, двигаюсь. А чуть отойду, и все саднить начнет.

— Так, — сказал я, понимая, что пришло время командовать. — Артура занесите, уложите. Лекарства у нас есть, дайте ему антибиотики и что-нибудь болеутоляющего, я там кеторол видел. Степаныч, пошли со мной, я тебе оружие выдам, вооружишь остальных, только научи пользоваться. Я сейчас — не боец, так что распорядись караулом. Мало ли, кто на выстрелы придет.

— Принято, — коротко кивнул он. На самом деле, как протрезвел действительно стало видно военную выправку.

— Забери у Валеры стволы, которые он со жмуров собрал, вычисти. Спать сегодня никому уже не придется. Завтра никуда не поедем, днем отоспимся.

— Прав ты, — он почесал лицо. Похоже, борода у него быстро растет, щетина уже появилась. Я вот это ощущение ненавижу, а ему, может быть, и нравится, как она по коже скребет.

— Пошли тогда, — я похромал в сторону входа в дом.

Девчонки и Степаныч подхватили Артура и понесли внутрь. Его комната находилась на первом этаже, так что его уложили там. Яна снова стала что-то колдовать вокруг него, а я подумал, что нужно дробь вытащить. А сам я с этим вряд ли справлюсь. Тяжело будет.

— Лика, — сказал я. — Пошли со мной тоже. Ян, зайди потом к Наташе, успокой ее.

Яна согласилась, Лика только кивнула, без всяких намеков. И втроем мы двинулись в сторону лестницы.

Поднявшись наверх, я передал Степанычу все стволы, которыми не собирался пользоваться сам, и запас патронов на всякий случай. Он разберется, что и кому дать, я почему-то ему доверял. После этого старик развернулся и ушел, а Лика осталась.

— Дверь закрой, — попросил я, усевшись на кровать и отложив в сторону пистолет-пулемет. Плевать, что заляпаю, простынь всегда выбросить можно, если что. Да они и не так нужна, я на голом матрасе посплю, не обломаюсь.

— Что, опять сосать? — спросила она, выполнив требуемое. Резко повернулась ко мне.

— Смешно, но сейчас не до этого, — ответил я. — Дробь будешь выковыривать. Она под кожей, пощупаешь, там такие шарики. Я тебе нож дам, вот им и достанешь ее.

Ее лицо вдруг резко разгладилось, на нем появилось выражение испуга.

— Я не смогу, — чуть ли не заикаясь проговорила она.

— Сможешь, — ответил я. — Куда деваться? Нужно быть полезной. Не бойся, я ничего не почувствую. А ты меня еще и разговором отвлечешь.

Крякнув, я наклонился и вытащил из-под стола рюкзак и достал из него бутылку виски. Двенадцатилетняя выдержка, судя по производителю, из Ирландии. Параллельный импорт, наверное, либо паленка. Ладно, сейчас не до этого. Дробь ковырять — это реально очень больно будет, так что лучше обеспечить себе анестезию. Тем более никакой наркоты у нас для этого нет. Остается только бухло.

Сорвав пластиковую накладку на бутылке, я сделал несколько больших глотков, поморщился. Пить такой вискарь вот так вот — пошло, но мне сейчас не до культурного распития.

— Держи, — протянул я бутылку девушке.

Она взяла и тоже присосалась. Потом закашляла — то ли слишком крепкий напиток для нее оказался, то ли не в то горло пошло.

— Да не пить, — сказал я. — Это чтобы руки протереть.

— Это чтобы руки не дрожали, — ответила она, прошла мимо меня и уселась на кровать, слева. Потянула руку, похоже, хотела нащупать дробь под кожей, но тут же отдернула. Боялась сделать больно.

Я снова наклонился, взял со стола нож, разложил и щедро облил его виски. Хоть какой-то антисептик. А потом протянул ей, я рядом поставил пустую пивную банку, которая осталась со вчера.

— Давай, — сказал я. — Пальцами нащупываешь шарик, режешь, вытаскиваешь его и кидаешь в банку. Только лишнего не кромсай.

— Может, все-таки Яну позовем? — спросила она. — Она все-так физкультурница, что-то да знает.

— Нет, — жестко ответил я. Мне не хотелось говорить, что ей я доверяю больше всех. Тем более, от боли я, скорее всего, вырублюсь. — Дай бутылку.

Она снова передала ее мне, и я сделал еще несколько глотков. А потом закрыл пробку, отложил ее на стол.

— Ну, делай, — сказал я, выдохнув. Алкоголь уже ударил в голову, и боль действительно притупилась.

Лика взяла нож, но не спешила начинать. Сидела рядом, крутила его в пальцах, будто пытаясь собраться с духом. Я молчал. Торопить её смысла не было. Уже не горело — в прямом и переносном смысле.

Я ощущал тепло её тела, лёгкое движение воздуха, когда она выдыхала. Ладони у неё наверняка были влажными от страха. Но я заметил, что руки не трясутся. Относительно спокойна. Может быть, алкоголь помог.

— Всё нормально, — сказал я. — Просто делай.

Она кивнула. Положила одну ладонь мне на бок, пальцами осторожно нащупывая под кожей дробины.

— Чувствуешь? — спросил я.

— Да, — ответила она сдавленным голосом. — Они прямо под кожей, неглубоко.

Я не смотрел на неё. Просто ждал.

Она наконец приступила. Я отвернулся, уставился в стену, чтобы не мешать ей. Нам всем сложнее делать работу, когда кто-то смотрит, наверное это еще со школы идет, с контрольных. Почувствовал, как её пальцы стали чуть сильнее давить на кожу. Потом холод металла. Резкий укол.

Больно. Будто в бок загнали кусок раскалённой проволоки и провернули. Я выдохнул, стиснув зубы.

— Не дёргайся, — сказала Лика. Резко, решительно.

Я усмехнулся. Выдавив одну из дробин, она опустила ее в банку, куда та и упала со звоном.

— Работаешь уверенно. В прошлой жизни что, хирурга в семье не было?

Она промолчала, хотя эта дурацкая шутка и не требовала ответа. Её пальцы чуть сильнее сжали кожу около следующей ранки. Еще один разрез. Я почувствовал, как она вцепилась в одну из дробин, потянула.

Еще один маленький шарик дроби с щелчком упал в пустую пивную банку.

— Две уже, — тихо сказала она.

Я выдохнул, а она снова наклонилась, прижалась ближе. Я чувствовал её дыхание на коже. Это было… странное ощущение.

Снова холодок лезвия. Ещё один укол. И снова вспышка боли. Но я молчал, терпел, даже зубы не сжимал. Да и не так уже и чувствуется, вся левая сторона онемела.

— Блин… — пробормотала Лика. — Она зацепилась за что-то.

Она сдвинулась ближе, пальцы чуть грубее сжали кожу. Я повернулся и теперь невольно смотрел на неё. На её лицо, сосредоточенное, почти злое.

— Ты бы медсестрой была неплохой, — сказал я, улыбнувшись.

— Ага, конечно, — отозвалась она. — Я людей резать не люблю.

— Я тоже, — выдохнул я. — Но иногда приходится. Рано или поздно всем приходится.

Она не сразу ответила. Только вытянула третью дробину и отбросила её в банку.

— У тебя было такое, что ты убивал кого-то ножом? Не застрелил, а именно зарезал?

— Было, — кивнул я. — Совсем недавно. Но ты не убиваешь сейчас, ты лечишь. Знаешь, это больно, но иногда мучить человека можно. Например, для того, чтобы ему жизнь спасти. Когда тащишь кого-то с поля боя с раздробленными ногами, ему тоже больно.

— А иногда нужно мучить, чтобы узнать правду, — сказала она.

— Ну да, без этого никуда, — я невольно кивнул. — Но тут главное — удовольствие не получать.

— Я сейчас удовольствия не получаю. Знаешь, просто делаю это, и мне не так уж страшно.

— Только не говори, что тебе это нравится, — сказал я, усмехнувшись.

Лика посмотрела на меня, покачала головой. Она вытащила еще одну дробину и опустила ее в банку. Ее руки все были в крови. В моей крови.

— Нет, — сказала она. — Но я думала, что будет хуже. Что у меня руки будут дрожать, что я испорчу всё.

Она замолчала, снова нащупывая под кожей очередной свинцовый шарик.

— А у меня не дрожат руки, — продолжила она спустя полминуты. — И даже плохо не стало.

Я внимательно посмотрел на неё.

— Это нормально, — сказал я. — Нормально. Продолжай, у тебя хорошо получается.

И так продолжилось. Она рассказывала что-то о прошлом, выковыривая дробину за дробиной. Я боли уже не чувствовал, привык. К ней всегда привыкаешь.

Наконец, она закончила с последней дробиной. Откинулась назад, потянулась за виски, но не стала пить — просто закрыла бутылку, поставила на пол.

— Прощупай хорошенько, — сказал я. — Есть еще? Лучше сразу все вытащить, потому что если потом загноится, то будет совсем пиздец.

Она, недолго думая, оторвала кусок наволочки и облила его виски. И стала стирать кровь с моего бока. Спирт защипал раны, я сжал зубы. Нет, все равно чувствуется, сука, тем более, что там теперь все разворочено. Вместо аккуратных дырочек, хоть и небольшие, но все же разрезы. Ну и правильно, обработать надо, хоть бы и промокнуть.

Потом принялась щупать, осторожно, сантиметр за сантиметром. Теперь же я боли не чувствовал, только ее холодные пальцы. Если честно, я уже успел нажраться, почти полбутылки ведь выпил. И мне хотелось только чтобы все закончилось, и я уже лег спать.

Завтра оно заболит гораздо сильнее. Но ничего, тут уже таблетки помогут. Ну и антибиотики нужны, без них никуда. Но это есть. Если повезет, послезавтра уже смогу отправиться на дело. А потом свалим. Валить нужно, причем как можно скорее.

— Нет ничего, — сказала она. — Все вытащила.

— Отлично, — выдохнул я. — Теперь возьми в рюкзаке бинты. Сделай салфетки из них, сложи в несколько слоев. И накладывай на раны.

— А закрепить как?

— Поверх перевяжем через грудь.

Что-то подсказывало мне, что повязки пластырного типа подошли бы гораздо лучше, но вот их не нашлось. Так что будем обходиться тем, что есть.

Она вытерла окровавленной тряпкой руки, вытащила из рюкзака два рулона широкого бинта, разорвала упаковку, и принялась складывать его в салфетки, откладывая их в сторону. У меня в голове шумело: и от алкоголя, и от кровопотери. Вертолетов не было, но все равно.

А потом встала передо мной и принялась перевязывать, накладывая тур за туром. Закончила, сделала узел и отошла на пару шагов, будто любуясь плодами трудов своих.

Я снова усмехнулся.

— Хорошо справилась.

— Что, похвалить хочешь? — спросила она, покосившись на меня.

— Почему бы и нет?

Она качнула головой.

— Спасибо, конечно. Но я просто сделала, что нужно.

— Вот именно, — сказал я. — Сделала, что нужно. Не испугалась. Это важно.

Лика полминуты помолчала, потом наклонилась, поправила узел.

— И что теперь? — спросила она.

— Теперь ты немного другая, — сказал я. — Как и все мы.

Она ничего не ответила. Просто убрала нож, собрала бинты и встала.

— Ладно, — тихо сказала она. — Спи.

— Хочешь остаться? — спросил я. Сам не знаю, почему.

Наступило молчание, несколько секунд ничего не происходило. Несколько раз она вдохнула, выдохнула, а потом, наконец, проговорила.

— Знаешь, я много в жизни видела, но никогда мне самой такого делать не приходилось. Боюсь, кошмары будут сниться.

Я поднялся, чуть качнулся. Но ничего, на ногах держусь. Взял банку, отложил на стол, смахнул прямо на пол обрывки бинка. А потом сорвал с постели окровавленную простынь и бросил в сторону.

— Если со мной останешься, тебе легче будет? — спросил я.

— Да, — решительно кивнула она.

— Тогда ложись, — ответил я, и застелил постель пледом. Уселся, стащил ботинки, после чего лег, потеснившись в сторону стены. Так оно получше будет, да и меньше шансов, что она во сне меня заденет.

— Ложись тогда, — сказал я.

Она выдохнула, а потом решительно стащила с себя обувь, подошла ближе и легла. Положила руку мне на живот, прижалась ухом к груди. Несколько секунд мы оба молчали, будто боялись нарушить установившееся между нами равновесие.

— У тебя сердце сильное, — сказала она. — Мощно бьется. Как считаешь, оно может любить?

Что? А к чему еще такой вопрос?

Я не знал, что на это ответить. Попытался вспомнить: любил ли я когда-нибудь кого-то. Нет, никаких вспышек воспоминаний, никаких лиц. Ничего в голову не приходило.

— Ладно, — проговорила она, осознав, что ответа не услышит. — Спи.

Глава 19

Машина ехала по дороге, двигатель мерно урчал. В плане комфорта с салоном ЛуАЗа могло бы сравниться, наверное, вообще любое корыто. Даже машинки из детских мультиков, как карикатурно их там не изображали бы. Но зато он ехал, что само по себе уже немало. Причем, нормально, и пару раз мы уже успели дать на нем без дороги. Бордюры он переезжал очень легко, про лежачих полицейских и говорить было нечего. Хотя трясло, конечно, нещадно.

Поморщившись, я потер бок. Под форменной курткой чувствовались бинты, они немного стягивали движения, но сидеть на месте времени не было. Мне и так пришлось провести там целый лишний день.

Собственно говоря, валяться без дела мне все равно никто не дал. Пришлось заниматься своими новыми непосредственными обязанностями, как руководителя. Но тут неожиданно пришла подмога — Степаныч оказался спецом. Он проинспектировал все имевшееся у нас оружие, и провел урок обращения с ним. Общий для всех. Потом выдал стволы, наладил график дежурств, после чего только утвердил его у меня.

С каждой секундой мне все сильнее становилось ясно, что этот мужик — не просто сторож-пьяница. В свое время он действительно был спецом, просто надломился. Ну а как иначе, кого не сломила бы смерть единственного сына и беременной невестки? То-то и оно.

Однако, оказавшись среди нас, он как-то собрался, и даже будто хромать стал меньше.

Девчонки отмыли салон УАЗа от крови, так что там осталось только новое стекло вставить. Проблем особых с этим не будет, подобных машин ведь достаточно много было. Ну, моделей новее, конечно, со всей той модной электроникой, из-за наличия которой они теперь превратились в нерабочий хлам, на других движках, естественно. Но стекла подходили.

А я подумал о том, что машины неплохо было бы модифицировать. Наварить если не настоящей брони, то дополнительных защитных элементов, решетки на окна, кенгурятники с отбойниками. Короче, насрать на планы предыдущих хозяев привести эти тачки к заводскому состоянию и сделать их более приспособленными для наших суровых условий.

Я озвучил эти мысли Павлу, и он согласился, благо сварочный аппарат у нас был среди всех тех инструментов, которые мы добыли в гараже. Нужда была только в материалах, но его можно было добыть на ближайшем пункте сбора металлолома. А он, как человек, которому не раз приходилось сдавать старые ведра в металл, сказал, что сможет его добыть.

Потом я навестил Наташу, которая уже была в норме, наказал Яне позаниматься с ней. Маму, конечно, она не заменит, но это и не цель. Лишь бы ребенок сейчас был чем-то занят. Была бы она на пару лет старше я бы нашел ей достойное занятие — освоение оружия, но в десять пистолет для нее будет пока тяжеловат.

Ну и к Артуру зашел. Тот лежал бледный и встать не мог, но от раны ничем плохим не пахло, да и выглядела она не так страшно. Что означало только то, что заживет рано или поздно. Кость не сломана, сосуды не задеты. Повезло ему, могло все гораздо хуже обойтись.

За этими делами прошел весь день. Я ел то, что готовили девчонки, а под вечер мы даже что-то вроде общего сбора устроили, собравшись в гостинице и пообщавшись о том о сем. Я узнал, например, что Игорь был профессором в местном вузе, и изучали они взаимоотношения внутри окружающей среды. Экологию, то есть. Артур был его аспирантом, а Олег — учился на программиста.

Короче говоря, никаких особых навыков, которые могли бы помочь им выжить в данной ситуации, у них не было. А еще они много обсуждали урок, который провел им Степаныч, и носили оружие с гордостью какой-то что ли. Но был и еще один момент: постоянно проверяли кобуры, теребили их почем зря, будто боялись, что стволы куда-то потеряются. Это типичное поведение новичка. Когда пообвыкнутся, то перестанут, привыкнут. Если доживут до этого момента.

А потом, отправившись в свою комнату под вечер, я наткнулся на Лику, которая перестелила там постельное белье, заменив окровавленное чистым. И снова легла со мной. Ничего такого не было, просто снова спали вместе. И моего разрешения ей на этот раз уже не понадобилось.

С утра я почувствовал себя лучше, да и не было у меня вариантов валяться дальше. Так что мы поднялись и разъехались. Павел, Валера и Олег — на свалку за металлоломом. А я со Степанычем поехали искать оружие, причем он сел за руль.

Некоторое время мы молча ехали под мерный гул двигателя. Я больше смотрел по сторонам, а Степаныч занимался тем, что искал дорогу. Он знал город, это было видно: объезжал пробки через какие-то переулки, гнал через газоны.

Город был мертв. Зомби на улицах встречались, причем чем ближе мы подъезжали в сторону центра, тем больше их становилось. Но сейчас было раннее утро, так что они оказались вялыми, медленными. Некоторые, конечно, шли следом, но если мы сами не загоним себя в ловушку, то они до нас не доберутся.

А еще появились первые разрушения, по которым стало ясно, что тут шла война. Кое-где было видно разрушенные дома: результаты попаданий случайных дронов или ракет. Было видно следы пожаров, выбитых стекол на земле валялось все больше и больше.

А потом начался целый квартал, явно перепаханный системой залпового огня. Не знаю, нашей или чужой, но тут все превратилось в поле из обломков. И зомби здесь вообще практически не было. Зато дорогу искать стало гораздо сложнее.

— Суки они все, — пробормотал Степаныч.

— Кто? — не понял я.

— Америкосы эти ебаные, — ответил он. — Это их рук дело.

Я посмотрел на обломки.Часть зданий сложилась, как карточные домики, осталась только голая арматура, торчащая в небо. Улица была усеяна обгорелыми кузовами машин. Грузовики, гражданские тачки — всё вперемешку, смято, искорежено.

— Сперва это, потом вирус, блядь, — сказал он. — Они на наш Крым давно зубы точили, это же основная военная база в Черном море. Уж очень им хотелось, чтобы не было тут нашего флота.

— Ну да, — кивнул я. — Оно понятно. И добились, похоже.

— Добились, — подтвердил он. — Но самих их тоже что-то не слышно. Не звенят яйцами эти бравые маринс, или кто тут был. Тоже, наверное, зомби боятся.

— Я тут разговор нескольких пятисотых подслушал, — сказал я. — Они говорили, что эта хуйня с вирусом только на полуострове. Мол, на большой земле все нормально. Думали, как выбраться отсюда.

— Ну что ж, — он пожал плечами. — Значит, эти выблядки победили. Им надо было не столько Крым захватить, сколько наших отсюда выгнать. А война в других местах, получается, идет еще.

— Наверное, — мне оставалось только пожать плечами. Я все равно ничего толком не помню об этой войне.

Машина катилась дальше. Справа от нас показался разбитый перекрёсток, где дорогу преграждала куча брошенной техники. Пара перевёрнутых легковушек, остов БТРа без башни, с обгоревшими бортами. Вокруг валялись тела. Ну как тела, скелеты, да обрывки формы. Зомби тут поработали.

Степаныч, притормозил, но и так было видно, что тут брать нечего. Ни стволов, ни бронежилетов. Растащили все, причем, скорее всего, сразу. А трупы бросили.

— А ты сам думаешь тоже с полуострова вывозить всех? — спросил он наконец.

— Ага, — кивнул я. — Нужно что-то делать. Так жить нельзя, это точно.

— Понимаю, — кивнул он, а потом помолчал немного и добавил. — А вообще, слышь, Сергей… Спасибо тебе, что вытащил. Если бы не ты, я бы вздернулся со дня на день. У меня и веревка уже готова была. А так… Люди все-таки вокруг, и делом вроде бы знакомым занимаюсь.

— Правильно, — кивнул я. — Еще бы я только сам знал, что с ними со всеми делать. Не скажу, что они там все к выживанию приспособлены. Да еще и каждый же — личность, каждый — себе на уме. Это не вышколенное отделение, которое еще и своего сержанта до усрачки боится. Придется много времени потратить, чтобы научить их вместе работать.

— Ну, с этим я тебе помочь не могу, — он хмыкнул. — Нет, стрелять я их научу рано или поздно, но с остальным, уж уволь, сам. Но хотел бы я тебе совет дать. Выслушаешь?

— Давай, почему нет, — пожал я плечами. Совет мне действительно очень пригодился бы.

— Там где бабы — там всегда раздор, — сказал он. — Не надо к ним привязываться. Ты сейчас с той блондинкой, Ликой, вижу, начал что-то?

— Да сам пока не понимаю, — я уставился в окно. Говорить об этом мне не очень-то и хотелось.

— Это ты не понимаешь, а она понимает. И начнет нос задирать. А вторая, чернявая, на нее уже волком смотрит. Понимаешь ведь, это сейчас у нас все относительно хорошо, всего хватает: еды, постелей. А рано или поздно наступит момент, когда будем две буханки хлеба на всех делить. И тут уже начнутся проблемы.

— Тут ты прав, Степаныч, — сказал я. — Тут ты прав.

Только я вляпался уже по самое не балуй. И ничего тут не сделаешь.

Мы снова замолчали. Старик сбросил скорость, и дальше ехал гораздо аккуратнее, потому что-то тут, то там дома были разрушены, и обломки приходилось объезжать. Под колесами постоянно хрустело битое стекло.

— Приехали почти, — сказал он, выворачивая руль. — Один квартал, считай, остался.

Я кивнул. Нужно было собраться, выкинуть из головы все, что происходило дома. Мы на задании.

На всякий случай оттянул патронник карабина, проверяя наличие патрона. Его в этот раз я решил использовать как основное оружие. На нем, хоть и хреновенький, но глушитель есть.

Степаныч въехал в переулок и заглушил двигатель.

— Дальше пешком, — сказал он. — Тут метров сто осталось, если все чисто, то подгоним машину позже.

Я лично в этом сомневался. Во дворах обычно были зомби, их было много. Но действовать будем по обстоятельствам. Мы со Степанычем вышли из тачки и побежали дальше по переулку в сторону двора. Ну как побежали, я резко вырвался вперед, пусть и шел достаточно медленно, пригнувшись, а он сразу отстал.

Остановились у зарослей кустов. Я выглянул из-за них и увидел, что твари тут есть. Да, их не очень много, особей тридцать, и все они рассредоточены по двору. Но достаточно немного пошуметь, как они очень быстро соберутся в одну толпу. И тогда останется только убегать.

— Куда нам? — спросил я.

— Вон, видишь грибок? — Степаныч кивнул на приземистое строение. — Под ним бомбарь. Там складик у них и был. Сейчас вниз идем, там разберемся.

Короткими перебежками от укрытия к укрытию мы двинулись к бомбарю. У самого входа торчал зомби. Мы со стариком переглянулись, а потом я отпустил карабин и снял с бедра топор. Хорошая штука, в руке лежит как влитой. С таким можно и от пары зомби отбиться, а уж одиночный проблемой не будет совсем.

— Я иду, ты держись за мной, тихо, — прошептал я.

— Не возражаю, — ответил Степаныч.

Медленно, на корточках, я двинулся вперед. Зомби тупил прямо в дверь, не отходя от нее ни на шаг. Похоже, что он по-прежнему находился в утреннем анабиозе, ни на что не реагировал. Постепенно я сблизился с ним на дистанцию удара, размахнулся и долбанул топором в затылок.

С влажным чавканьем лезвие пробило кость, и тварь рухнула на колени. Я качнул рукоять топора, расширив щель, а потом выдернул его. И услышал справа в кустах шебуршание.

Рванулся вперед, к стене, встал около нее, держа оружие наготове. Шум кустов продолжился, будто кто-то упрямо продирался через них. Секунда, другая, и из-за угла вывалился еще один зомби. При этом он запнулся о бордюр и рухнул на землю прямо к моим ногам.

Я, недолго думая, вбил лезвие топора ему в голову, рассекая череп. Подняться тварь не успела, так и осталась лежать. Одним движением я высвободил оружие и замер. Так. Вроде больше никого нет.

Махнул рукой Степанычу, и он, пригнувшись, похромал ко мне. Прошло несколько секунд, и он оказался рядом.

— Тишина вокруг? — спросил я.

Ну да, ему ведь издалека было видно лучше, грибок входа в бомбоубежище ничего не прикрывал. Он только показал большой палец. Отлично, значит победа над двумя зомби осталась незамеченной, и толпу на атаку мы не спровоцировали.

— Внутрь идем?

— Ты открываешь, я прикрываю, — ответил я, вложил топор обратно в крепления и взялся за карабин. Отошел, встал чуть позади. Старик подошел к двери с ломом в руках — вообще универсальная вещь, можно и замок сорвать, и приголубить кого-нибудь по башке. И тут я заметил, что замка на двери не было, проушины пустые.

— Открыто, — пробормотал Степаныч. — Там кто-то был.

— Или есть, — ответил я, перехватив карабин поудобнее. — Давай.

Он потянул на себя дверь, которая со скрипом прокатилась по петлям, я тут же заглянул внутрь. При этом рефлексы требовали сперва забросить внутрь гранату, как в любое опасное помещение. И у меня они даже были, точнее бомбы из труб, но шуметь мне категорически не хотелось. Потому что потом придется очень спешно делать ноги.

Свет, проникший внутрь через дверной проем, осветил ведущую вниз лестницу, самую обычную. Я вошел внутрь, и обнаружил, что никого там нет. Ни зомби, ни людей.

— Заходим, — проговорил я. — Дверь прикрой.

А сам включил фонарь, который заранее закрепил на лямке рюкзака. Он на самом деле был налобным, из шестнадцати светодиодов, но мне почему-то не хотелось таскать на голове эту приблуду, поэтому я обрезал ремни и пришил их вот-так вот, на лямку. Все равно должен светить туда, куда нужно.

Фонарь оказался ярким, он буквально выжигал темноту белым светом. Теперь лестницу стало видно на весь пролет. А Степаныч вошел внутрь и запер дверь, отсекая нас от внешнего мира.

Я медленно, стараясь не шуметь, двинулся вниз. Прислушался, пытаясь сквозь свои шаги различить хоть какие-нибудь звуки, но нет, ничего. Я бы даже сказал, такая тишина, мертвая.

Степаныч тоже включил фонарь, но он у него был самым обычным, ручным. Так, освещая себе дорогу, мы спустились внутрь.

— А бомбарь, типа, не использовали? — спросил я. — Тут ведь люди жили, им нужно было прятаться во время тревог.

— Использовали, — подтвердил старик. — Но от некоторых помещений ключи «потерялись». Сам понимаешь, если висит замок, но нет ключей, ломать его никто не станет.

— Ага, не положено. Замки-то казенные.

Мы спустились вниз, и оказались в тамбуре. И я снова не увидел ничего особенного: бомбарь и бомбарь. Остатки памяти подсказывали, что они именно такими и должны быть. И мне даже приходилось как-то помогать эвакуировать сюда людей.

Не конкретно в этот, просто в такой же. А они все по единым планам построены, и должны быть похожи. Унификация, все дела.

Дверь, ведущая в основное помещение, была приоткрыта, наполовину сдвинута. Я подошел ближе, и в нос мне ударил мерзкий запах разлагающейся мертвечины. Степаныч у меня за спиной сдавленно выматерился, а я понял, что никаких особых эмоций, и уж тем более рвотных позывов он у меня не вызывает. Значит, я в свое время такого уже нанюхался.

Прошел через дверь, и тут уже ощутил вонь в полной мере. И здесь не один труп гниет, определенно не один. От одного столько вони быть не может.

Я двинулся дальше мимо рядов скамей. В каком помещении конкретно находился груз оружия я не знал, но мне в общем-то оно и не нужно. Все равно придется весь бомбарь обследовать, пока не убедимся в том, что тут безопасно. А то мало ли, что может на нас набрести из темноты.

Постепенно я пересек зал и остановился у следующей двери, тоже открытой. Потянул ее на себя, вошел и увидел…

Я даже не знаю, как это назвать. Посреди помещения стояло существо. И когда-то это, наверное, даже был человек: по крайней мере, у него было две руки и столько же ног. И одна голова. Да и обрывки одежды тоже на это намекали.

Но вся эта тварь была будто собрана из переплетенных мускулов, которые даже на вид казались каменными. Голова у нее была большая, лобастая, и местами оказалась покрыта костяными наростами, такими же как те, что я видел на зомби. Свет скользил по ее серой коже. Она не двигалась, будто спала.

И спустя секунду эта тварь открыла глаза.

Глава 20

Я вскинул автомат, когда тварь уже рванулась на меня, нажал на спуск, но она каким-то неуловимым образом сместилась в сторону и выстрел прошел зря. Он хлопнул, не сказать чтобы громко. Все-таки фильтр, накрученный на ствол, удержал большую часть пороховых газов, так что получилось так, будто из мелкашки пальнули. Но звук отразился от стен убежища и все равно ударил по ушам.

Выстрелил еще дважды. В первый раз промахнулся, а во второй попал, но в плечо. Тварь чуть толкнуло назад, и она повела себя иначе, чем обычные зомби. Те тупо перли вперед, а эта сместилась назад и исчезла в темноте.

Степаныч встал за мной, держа в руках пистолет-пулемет, который я ему выдал. Прошло несколько секунд. Ни звука, ничего. Повертевшись в разные стороны, я попытался осветить как можно большую площадь, но монстра вообще видно не было.

— Это еще что за хуйня? — проговорил старик.

— Не знаю, — ответил я. — Но, кажется, она сейчас попытается нас убить.

И не успел я договорить, как монстр атаковал сбоку. Прыгнул с места, собираясь сбить с ног, вцепиться зубами, возможно вообще разорвать на части. Резко развернувшись, я ушел в сторону, почувствовав, как мимо пролетело тяжелое тело. Да, именно почувствовав, причем понял, что оно было реально тяжелым. Как очень крепкий мужик, качок.

Степаныч среагировал правильно, похоже, что не все рефлексы еще были утеряны. Затрещали выстрелы пистолета-пулемета, и тварь опрокинулась на спину. Он высадил примерно полмагазина, как Бог на душу положит, и попал, потому что одна из ног подломилась. И следующий прыжок не получился.

Я снова направил на нее фонарь, и она резко рванула назад. Было видно, что яркий свет причиняет ей боль. Она его боится. Но теперь она двигалась гораздо медленнее, и отпускать я ее не собирался.

Снова нажал на спуск, и семерка влетела ей прямо в середину лба, оставив пусть и большое, но аккуратное входное отверстие. И выбросило наружу фонтан из уже знакомой желтой жижи, костной крошки и мозгов.

Я огляделся по сторонам, машинально сменив магазин на полный. Там всего десять патронов, и об этом следовало помнить. И если тут есть еще одна такая, или не дай Бог, пара-тройка…

Степаныч осветил все закоулки помещения фонарем, но мы никого не увидели. Похоже, что тварь была здесь одна. Вонь разлагающейся мертвечины перебили запах уксуса и чего-то тяжелого, удушливого. Словно мускуса какого-то.

— Вроде больше нет, — прошептал старик.

Я с ним был согласен, но вслух ничего не сказал. Ждем, пока ждем. И ведь нам еще проверять другие помещения убежища, там может много чего оказаться, от обычных мертвецов, до вот таких же мутантов.

— Пошли посмотрим, — прошептал я, почувствовав, как в глотке пересохло.

Руки слегка дрожали от адреналина. Я понял, что впервые за долгое время, с тех пор, как встретил первого зомби в госпитале, по-настоящему испугался. И тут дело было даже не во внезапном нападении, а в том, что мы встретились с чем-то действительно неизвестным.

Мы сделали несколько шагов в сторону монстра, и Степаныч ткнул его ногой. Он не пошевелился, был полностью и бесповоротно мертв. Старик направил на труп фонарь, и теперь я смог разглядеть его получше.

Очень мускулистая тварь, и даже сейчас мышцы бугрятся под сероватой кожей. Кое-где костяные наросты, пасть зубастая, словно у акулы. Зубы острые, торчат во все стороны. Такими наверное пережевывать пищу не очень удобно, зато отрывать от нее большие куски — пожалуйста.

— И кто это такой? — прошептал Степаныч. — Говорили, что америкосы на полуостров своих боевых мутантов закинули, но чего-то такого я вообще не предполагал.

Боевые мутанты? И такое существует?

Снова вспышка памяти. Здоровенная лоснящаяся туша, которая прет на меня. Огромные буркала, смотрят прямо в душу, широкая открытая пасть, которая тянется от одного уродливого уха до другого. АК-12 в моих руках, и я разряжаю в нее весь магазин, а она не останавливается…

Да, боевых мутантов реально использовали. Продукты высоких научных трудов. И на нашей стороне такие были. Причем, что-то подсказывало мне, что они использовались во всех средах: были и подводные, и наземные и даже воздушные.

Но это… Нет, это что-то другое.

— Чувствуешь, как пахнет? — спросил я. — И жижа эта желтая, такая же, как у других мертвяков. Что-то подсказывает мне, что недавно эта тварь была нашим соотечественником.

— Думаешь? — усомнился Степаныч.

— Уверен, — ответил я. — Я давно заметил: одни зомби быстрее других. Скорее всего те, кому много побольше пищи досталось. А тут мертвечиной воняет, значит, мы где-то труп найдем. И, скорее всего, он его сожрал, а потом превратился в что-то такое.

— Тебе лучше знать, — старик пожал плечами. — Я с самого начала почти все время бухал в гараже, и с зомби особо не виделся. Разве что первые пару дней.

— Ладно, — решил я. — Оно мертвое, и больше нас сожрать не пытается. Пошли дальше посмотрим. Но надо осторожнее быть, а то мало ли, вдруг здесь еще такие есть.

Мы двинулись дальше, прошли через убежище и оказались в небольшом коридоре, который вел в технические помещения. И здесь вонь стала гораздо сильнее, совсем уже тошнотворной. И я уже понял, что мы там увидим.

Вошли и сразу же наткнулись на… Судя по всему, тут валялось целых два трупа, по крайней мере именно столько объеденных голов мне удалось насчитать. А так идентифицировать было гораздо сложно, потому что они были практически полностью съедены. Кости разбросанные, а местами даже раздробленные, будто кто-то разгрыз их зубами, чтобы выжрать костный мозг.

Черепа были пробиты, но не совсем понятно оказалось: это потом их разбили, чтобы внутрянкой полакомиться, или перед этим. Хотя, наверное, перед этим, иначе…

— Вот теперь все стало понятно, — проговорил я. — Он наткнулся на два трупа, и сожрал их. Вот и все. Стал быстрее, сильнее, а потом превратился в вот такую тварь.

— А почему тогда он здесь сидел? — спросил Степаныч. — Почему наружу не вырвался?

— Потому что он света боится, — осенило меня. — Когда я на него фонарем светил, он явно тормозил. А выходит, наверное, ночью, охотиться. Поэтому-то никто таких тварей до сих пор не видел. Зомби ночью активнее становятся, вот мы и сидим по домам.

— Ладно, пошли дальше. Проверим тут все, а потом в схрон.

Лицо у него в свете фонаря было зеленым, он сам по цвету кожи от зомби не особо отличался. Но не блевал. А я… Вроде не чувствовал ничего особенно, даже к горлу не подкатывало.

Двинулись дальше, проверяя комнату за комнатой. Запас одеял какой-то в одном месте, в другом — место под генератор, провода из стены торчат. Но сам его утащили и вывезли. Как, интересно, он же промышленный, дизельный? Но все равно унесли. Хотя тут ничего удивительного, если сильно захотеть, то можно и слона из зоопарка спереть.

В третьем — какой-то хлам валяется, будто склад. А потом мы добрались до последней двери, и Степаныч приободрился.

— Там склад, — сказал он.

И вот это было проблемой, потому что створка была монументальной, и как открыть такую дверь без ключа, я понятия не имел. Фомкой ее не поддеть, да и скорее инструмент сломается. Взрывать нечем попросту. Тут направленный заряд тротила нужен, чтобы замок выбить, а перед этим засверлиться по-хорошему. А у меня ничего такого нет, хлопушки из пороха от фейерверков тут не подойдут.

Я все-таки потянул на себя дверь, и она немного приоткрылась, но тут же застряла. Я рванул сильнее, и понял, что ее что-то удерживает с той стороны.

А потом в створку ударили. Один раз, второй, третий. Кто-то словно лупил в нее ладонями. И вопроса, кто именно, тут не стояло. Еще один мертвец, вот и все.

Мы со Степанычем переглянулись. Я потянул на себя створку, что было сил, и увидел, что она удерживается с той стороны веревкой. А в нос ударила уксусная вонь, резко перебившая запах мертвечины.

— Там есть тварь с той стороны, — проговорил я.

— Нам все равно туда, — пожал плечами старик. — Стволы там.

— Хорошо, — я выдохнул, оглянулся.

Вроде в убежище больше никого и нет, это однозначно, но все равно страшно. Помещение темное, да и тварь эта, которая снаружи лежит. Никакой шумовой дорожки, характерной для фильмов ужасов, только тишина. Но она такая… Мертвая.

— Там веревка, — сказал я. — Перережь ее аккуратно и открой дверь. Я встречу того, кто внутри.

Степаныч посмотрел на меня, но вопросов никаких задавать не стал. Я отошел шагов на пять, встал, вскинув карабин. Он вытащил нож, просунул лезвие, зацепил им веревку. Несколько секунд ничего не происходило, а потом в дверь снова ударили.

Если бы на его месте был Валера, то он наверняка выронил бы нож. Но старик только выматерился едва слышно, после чего убрал режик, взялся за дверную ручку и отошел на шаг в сторону, после чего рванул на себя створку.

Внутри оказался зомби, самый обычный мертвяк, разве что одетый не так, как большинство, а в комбинезон-горку. Он как раз замахивался для очередного удара, а когда полотно вдруг исчезло, завис. Я же нажал на спуск.

Карабин грохнул, на этот раз чуть погромче, помещение-то меньше. Тварь свалилась на пол. Заглянув в помещение, я удостоверился, что там больше никого нет. Зато имелся пяток деревянных оружейных ящиков.

— А… — проговорил Степаныч. — Это Леха. Один из тех, кто по этой теме со стволами работал. Остальные, скорее всего, тоже из них. А что с ним стало-то?

Я подошел к трупу, перевернул его на спину и оттащил в сторону. Никакой брезгливости при этом не почувствовал. Вирус через прикосновение не передается, главное потом — руки помыть. А остальное — ерунда. Что-то подсказывало мне, что и не в таком дерьме раньше приходилось ковыряться.

— Укусили его, — я показал пальцем на рану на шее. — Сильно. Забежал в комнату, заперся, но сделать уже ничего не успел, умер. А потом воскрес.

— Понимаю, — кивнул Степаныч. — Ну что ж, пойдем посмотрим, что нам там оставили.

Я двинулся в помещение, старик зашел следом. И тут я увидел на полу пистолет — «Грач». Ну это, очевидно, Лехин, он, значит, остальных пострелял. А почему сам себя не кончил? Побоялся или не успел? Какая разница?

Отщелкнув магазин, я обнаружил, что четырех патронов из восемнадцати не хватает. Вышел наружу обшмонал карманы трупа и вытащил еще два, полных. Ну и отлично, у меня такой же, со Шпака снял, а магазинов и патронов к ним толком нет.

Подхватив форму, старик сбил замок на верхнем ящике и откинул крышку. И я присвистнул, увидев их содержимое.

Внутри оказались автоматы. Модель древняя, да еще и укороченные — АКС-74у. Без магазинов, естественно, но с виду совершенно новые, даже воронение с крышки ствольной коробки не вытерто. Тут же вытащив один из них, я дернул затвор, нажал на спуск, удовлетворенно кивнул, услышав, как щелкнул боек.

Потом приподнял крышку ствольной коробки, заглянул внутрь, посмотрел на пружину. Нормально. Не с консервации, а если и с нее, то уже успели к бою приготовить. Это очень хорошо, на самом деле. Автомат, причем Калашников, что само по себе здорово. Надежный и простой, научить обращаться остальных с ним будет легко, никаких особых проблем с этим не представится. Единственное, что кучность пониже будет, дальше сотни из него стрелять смысла нет. А по зомби, которому только в башку целиться, и дальше полтинника.

Степаныч тем временем вскрыл второй ящик, в котором оказались только такие же автоматы.

— «Огрызки», мать их, — проговорил старик. — Неужели только они?

— Так стволы для бандитов же, — ответил я, проверяя, как складывается и раскладывается приклад. — А для них такое — самый лучший вариант. Да и нам подойдет. Нам, что ни дай, все подойдет.

— Стреляют криво, перегреваются быстро, — сказал Степаныч. — Так себе для нынешних времен оружие.

— Нам же не для войны, — я покачал головой и вернул автоматик обратно в ящик. — Зато теперь все при стволах будем, да еще и при автоматах. Давай лучше посмотрим, что там еще лежит. А то сейчас окажется, что стволы без патронов и магазинов. И что тогда нам, прикладами от тварей отбиваться?

— Давай, — ответил старик.

Вместе мы схватились за эти ящики, оттащили из наружу, в коридор. В принципе, если машину подогнать, то мы вдвоем быстро их загрузим, да свалим, зомби чухнуться не успеют.

Он тем временем открыл третий ящик, и внутри оказались магазины, тоже старые, рыжие, бакелитовые. Много, реально целая куча. На войну целую хватит. А в четвертом и пятом оказались патроны, «пятерка». Промасленные для пущей водонепроницаемости бумажные пачки, в каждой по сто двадцать штук. Причем, патрон тоже армейский — пять-сорок пять на тридцать девять ПС. Это хорошо, очень даже.

Я вытащил магазин, вскрыл одну пачку, проверил капсюль, покачал пулю в гильзе. Вроде все нормально. Хотя патрон старый, может всякое быть, отстрелять нужно будет наугад хотя бы несколько штук.

— Короче, все понятно, — проговорил я, набивая магазин патронами. За счет режима автоматического огня он получше моего карабина будет, да и таскать с собой удобнее.

— Что тебе понятно? — сварливо спросил Степаныч. Похоже, что он был недоволен тем, что вместо нормальных автоматов нам достались «огрызки», как он сказал.

— Поехали эти твои контрабандисты за стволами, при себе у них, по-видимому, ничего не оказалось кроме «Грача» этого. И то ли тут нарвались, то ли кто из них укушенным был, и обратился. И остальных покусал. Этот твой Леха заперся, но уже тут умер и обратился.

— Ну и хорошо, — проговорил Степаныч. — Теперь у нас стволы есть нормальные, армейские.

Я только хмыкнул. Странное дело: они вроде бы дела вели, а ему их не жалко даже, ничего не сказал. И похоронить не предлагает. Да уж, как время-то поменялось. Наверняка, если бы зомби по улицам не бродили бы, а их, допустим, конкуренты бы убили, иначе бы отреагировал.

Старик тем не менее, тоже стал набивать магазины. «Ксюха» она всяко лучше пистолета-пулемета будет, к тому же макаровского патрона у нас немного осталось. А вот промежуточного, «пятерки», примерно тысячи четыре теперь. Если в настоящую войну не встревать, то этого надолго хватит.

Я зарядил один магазин, обстучал, принялся за второй. Степаныч от меня не отставал, артритом он, похоже, не страдал, и пальцы у него работали не хуже, чем мои. Так второй, третий.

— Что делаем? — спросил Степаныч. — Еда есть, машины есть. Можно и двигать, как считаешь?

— Машины доделать надо, — ответил я. — Ну и подумать по-хорошему, чем тут еще можно запастись. Бензина мало, но с генератором его за городом добыть будет проще. Канистры опять же на заправках найдутся. Но нужна всякая туристическая хрень. Если не палатки, то спальные мешки хотя бы. Спиртовками разжиться, горючим сухим.

— Думаешь, имеет смысл какой-нибудь туристический магаз подломить?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Они если и есть, то разграблены, такое народ будет мести сразу после продуктов. А там, где не разграблены, там зомби много. Была бы у меня команда человек в пять, да с этими стволами можно было бы отправиться, не проблема.

— Может быть, в других городах нарыть получится? — спросил Степаныч. — Там, возможно, проще будет?

— Опять же, не знаю, — ответил я. — Там тоже зомби будут, эпидемия по всему полуострову. А там, где не зомби, там люди. А мы уже с одними сцепились, и я понял, что люди частенько похуже зомби бывают.

Четвертый магазин. Еще один и, пожалуй, хватит.

— А дальше что? — спросил старик.

— А дальше с полуострова валить будем, — ответил я. — Не мытьем, так катанием, но смоемся. Придумаем что-нибудь, короче.

— Ну да, — кивнул он. — Тут делать нечего. Гиблые места.

Глава 21

Поступили мы достаточно умно: сперва перетащили ящики с оружием к самому выходу из убежища, сложив их на лестничной площадке. Подогнали «луазик» прямо к убежищу, немало переполошив ближайших зомби, быстро покидали все внутрь и уехали.

Все дорогу до дома я сжимал в руках новообретенный «аксу». Очень уж хотелось пострелять из него, попробовать в деле, но я сдерживался. Вообще, насколько мне помнилось, этот автомат давал большой простор для тюнинга. Но сколько я не думал о том, где можно было бы достать приблуды к нему, в голову ничего не приходило. Подломить охотничий магазин? Если честно, я не думаю, что хоть где-то в городе остался хоть один нетронутый. Причем, их не грабили даже, это однозначно. Просто что-то подсказывало мне, что владеть такими должны крепкие крутые мужики, которые заранее погрузили бы все свое имущество и уехали.

Если где-то они и остались, то там, где до них добраться будет сложно. В каком-нибудь торговом центре или еще где. А у меня нет команды и вооружения, чтобы попытаться зарейдить такой. Тут нужно пятеро-шестеро крепких мужиков, которые умеют управляться с оружием, и стволы с глушителями, чтобы не бояться палить из них на каждый шорох. А иначе никак.

Встреча с этим мутантом вообще перевернула все с ног на голову. Если таких много, то они очень опасны. Это от одного мы вдвоем отбились, с большим трудом, но удалось. А если их будет двое или хотя бы трое?

То-то и оно. Поэтому я только удостоверился в том, что из города нужно валить, причем, как можно дальше. И по-хорошему нужно бы разработать маршрут отхода. Только вот я не помнил вообще ни хрена о географии Крыма. Все мои знания основывались на том, что я узнал после того как очнулся в госпитале.

Судя по карте, на которую я успел посмотреть, тут много дорог. Практически в центре острова находится Симферополь, и там, я подозреваю, такая же петрушка, как и здесь, творится. До него ехать на наших машинах, не очень быстрых, часа три-четыре. Но это по чистой дороге. А что на них сейчас творится? К тому же трассы, ведущие в сторону Керчи шли прямо через город.

Второй вариант был — поехать не туда, а вдоль южного берега. Но опять же, это не так уж и просто будет. Там дорога шла вдоль гор-скал, и на пути было несколько десятков маленьких поселений, которые на самом деле слились воедино. А дальше Ялта — тоже относительно большой город.

В общем, как именно покидать Севастополь у меня пока идей не было, и в этом нужно будет посоветоваться. Хотя бы с тем же Степанычем, он-то местный, ну и остальных привлечь можно.

Наконец мы добрались до поселка, до нужного дома со спутниковой антенной. Подъехали к воротам, посигналили заранее установленным условным сигналом, и нам быстро открыли. Игорь и Яна, которые были вооружены пистолетами. Самое смешное: пистолеты у нас были, а вот кобур к ним было раз-два и обчелся, потому что бандиты, с которых мы их взяли, в большинстве своем таскали оружие в карманах и за поясами.

Да нам вообще охренеть сколько всего нужно на самом деле. Хотя бы те же кобуры добыть. Только вот, где их взять?

Степаныч загнал машину во двор, заглушил двигатель, и стало слышно, как он потрескивает, остывая. Всю дорогу мы обливались, температура на улице поднялась градусов до сорока, солнце палило нещадно, и очень хотелось пить. Естественно, никакой системы кондиционирования в старой машине не предполагалось.

Открыв дверь, я вывалился из тачки, снял с пояса трофейную флягу, поболтал и сделал несколько глотков мерзкой теплой воды, которая, как мне показалось, всосалась прямо во рту. Я подумал о том, чтобы набрать новой в колодце, но потом решил, что с жары пить холодную воду — лучший способ заболеть. Но в доме должна быть прохладная, да и там не так уж и жарко. В тень надо, убраться со двора.

— Паша и остальные не вернулись еще? — спросил я у подошедшего ко мне Игоря.

Глупый на самом деле вопрос, если бы они были здесь, то очевидно я бы их увидел. А так не было.

— Нет пока, — он покачал головой. — Но беспокоиться не о чем особо: кому сейчас металлосвалка нужна? Да и зомби там особо быть не должно.

Я нахмурился. Такая беспечность мне не понравилась. Хрен с ней, со свалкой. Главная проблема — это дорога туда и обратно. Во время нее могло что угодно случиться. Можно же было понять, что в окрестностях людей на самом деле не так мало, как могло показаться на первый взгляд. Да, моими трудами одной бандой стало меньше, но есть те же ОМОНовцы, которым очень могла бы пригодиться хорошая грузоподъемная и проходимая машина. Да и…

К нам недавно явились. А мы никого живьем не взяли, и не поспрашивали, кто это такие. Ну, собственно говоря, не было никакой возможности языка ловить. Ночной бой — дело такое, тут стреляешь, не разговаривая. И я честно предложил сдаться тем, что в доме засели. Не согласились.

На пожарище я, кстати, так и не сходил. Нечего там делать, как по мне.

— Ладно, ждем, — решил я.

Связи нет. Вот это-то и проблема, что связи нет вообще никакой, даже раций. И причиной этому — хрупкая электронная начинка этих самых раций. Нет, конечно у военных должны быть такие, что даже ЭМИ удар выдержат, но… Пойди и попробуй их добыть.

Ладно. Нас — десять человек, если, конечно, Наташу считать за полноценного, хотя по весу она едва на половину хватит. И две машины: одна четырехместная, а во второй в принципе десять поедет. Но тогда груза уже не взять.

То есть, если в буханку посадить пятерых и Наташу, то туда получится еще полтонны груза запихать. Из них килограммов пятьдесят — генератор. Но без него нельзя. Еще нужно место под канистры с бензином выделить.

Можно, конечно, больше, но тогда и скорость и проходимость пострадает.

Вопрос еще и с водителями. Машины у нас две, и водителей в общем-то тоже два: Степаныч и Пашка. Насчет остальных я сомневаюсь, они если и водили, то не внедорожники старые, и не по полям, по полям. Да и сам я, например, не факт, что смогу вести. Вроде бы и помню, как это делается, но пробовать надо.

— О чем задумался? — спросил Игорь.

Ну да, я уже минут пять пялюсь в забор и усиленно размышляют. А остальные ждут, ничего не говорят. «Атаман думать будет». Удивительно, и никто не прерывает, никто с вопросами не пристает. Просто собрались вокруг меня и думают.

— Да о разном, — уклончиво ответил я. — В основном о том, как мы отсюда уезжать будем.

— Так погрузимся и уедем, — сказал Игорь.

Да уж, профессор. Умный мужик должен быть на самом деле, но только вот в реальном мире абсолютно не шарит. Ладно, либо разберется, либо сдохнет.

Кстати, насчет сдохнет. Ведь учитывать надо это. Я вроде бы власть и ответственность за них взял, но все равно погибать, их спасая, не собираюсь. Даже за Наташу, она пусть и ребенок, и пусть я обещал о ней позаботиться. Да, сделаю, что смогу, но совсем уж очертя голову никуда лезть не стану.

Игорь поменялся в лице. Что случилось?

— Тяжелый у тебя взгляд, Сергей, — проговорил он. — Иногда чисто как на кусок мяса смотришь, если честно.

— Да нормально все, — ответил я, улыбнувшись, чем, похоже, сделал еще хуже, в его глазах появился страх. — Разберемся.

И тут я услышал снаружи шаги, а потом женский вскрик:

— Помогите! Помогите!

Я нахмурился. Кому сейчас в голову может прийти вот так вот бежать и голосить? Она же зомби со всего поселка сюда созовет. Да, их не очень много, но они все равно есть. И сейчас она приведет их сюда.

Я взялся за автомат и двинулся к выходу со двора. Ворота уже успели закрыть, но запираться и делать вид, что нас тут нет, не вариант. И ведь бегут сознательно к нам, это явно.

Ну, ничего удивительного. Если они тут раньше сидели тише и носа не казали, то сейчас все изменилось. Я появился, а потом машины, а их наличие уже никак не скрыть. Потому что немногие сейчас на машинах ездят.

Открыл калитку, вышел и увидел раскрасневшуюся женщину. Смуглую, с короткими кудрявыми волосами, чуть раскосыми черными глазами. Одета она была в спортивный костюм, но с первого взгляда было ясно, что не просто на пробежку вышла. Никто за ней не гнался. А чего тогда бежит?

— Что случилось? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

— Помогите! — простонала она. — Пожалуйста, помогите!

— Да хватит причитать уже! — чуть разозлился я. — По делу говори!

— Зомби! — ответила она, остановилась, согнулась, упершись руками в колени. Подняла голову. — Куча зомби, в ворота ломятся! Мужиков у нас нет, отбиваться некому! Помогите, а?

Твою ж мать. И вот, опять женщины. И что мне прикажете с ними делать? Хотя… Зомби на самом деле отстрелять можно, почему нет. Взять карабин, да с безопасного расстояния снять всех. Патронов у меня к нему все равно немного осталось, и жалеть смысла нет, потому что пятерки полно. Так что…

Долго я не колебался. Схожу. Соседи все-таки, да и если они сейчас все разбегаться начнут, то однозначно зомби к нам приведут.

— Жди тут, проводишь, — сказал я, развернувшись в сторону дома.

Пошел до машины, положил обратно «укорот», взял с сиденья карабин. Запасные магазины от него я убирать не стал, все-таки глушеное оружие. С собой еще три полных, да один с половиной патронов примерно. Все, правда, короткие, да десять патронов.

Повесил ремень на шею, перехватил оружие по-боевому, вышел.

— Пошли, — сказал я.

— Спасибо! — снова запричитала женщина. — Спасибо большое!

— Да веди уже! — приказал я. Чего тут разговоры разговаривать. — И быстро. Короткой дорогой, если знаешь.

Она развернулась и припустила дальше по поселку. Я рванул за ней. Шли мы быстро, но не бежали, причем вела она меня примерно по той же дороге, по которой я гнался за теми ночными вторженцами. От них, кстати, почти ничего не осталось, все сожрали. Зомби в поселке все-таки водились, путь и не так много. Скорее всего, той же ночью пришли, слопали, а потом свалили по своим делам.

Это плохо, даже очень. Трупы прибрать я не приказал, а так об этом никто и не подумал. А мне очень не хотелось бы, чтобы поблизости такой же мутант разожрался, как тот, с которым мне в убежище пришлось схватиться. А риск такой имеется, тому вот двух целиковых трупов хватило, чтобы измениться до такой степени. Здесь же сразу несколько.

Прошли и мимо сожженного мной дома, причем на пожарище все еще воняло. От дома остались только обгорелые стены, которые огонь не взял, все остальное огонь сожрал начисто. Крыша вон провалилась. Ну и хрен с ним, предлагал же сдаться, а так пришлось…

Потом прошлись между двух домов, повернули, и я увидел, что у ворот одного из домов действительно собрались зомби. Около полудюжины, причем двигались они относительно быстро. Ну и после утренней спячки отойти уже успели, да и, очевидно, отожрались. Скорее всего, те же самые, что трупы тех уебков съели.

Ладно, подчистим.

— Сейчас через двор! — сказала она. — И дальше в дом.

— Стой! , — ответил я. — Не пойдем мы через двор. Отсюда постреляем.

Расстояние… Ну метров семьдесят пять, значит поправку можно практически не брать. Ветра нет, кстати, наоборот парит и воздух густой такой, как будто вот-вот должна гроза разразиться. Поснимаю я их отсюда? Да должен, если они не очень резвые, то разберусь.

Присел, вскинул карабин к плечу, прицелился, свел мушку и целик на голове самого активного. Им в голову только, иначе смысла не имеет, так что целиться будем тщательно. Пойдут они в мою сторону? Да даже если пойдут, то не дойдут, скорее всего.

Я медленно, на выдохе, потянул на себя спусковой крючок. Хлопнуло, не очень-то и громко, все-таки открытое пространство повсюду, а фильтр газы держал хорошо. И зомби завалился на землю, выплеснув содержимое своей головы наружу. Остальные особо не отреагировали на это, так и продолжили ломиться в ворота.

Ну как ломиться, больше толкались, долбились в них телами. Кстати, это интересно: им хватало понимания, что бить руками в створку бесполезно, нужно пытаться пробиться всем телом. Не такие уж они и тупые.

Перевел ствол на другого, нажал на спуск. Снова хлопнуло, но пуля пролетела мимо, у самой башки твари. Она вдруг остановилась, медленно повернулась в мою сторону, и я снова выстрелил. И на этот раз попал.

Вторая рухнула под ноги остальным. Я выстрелил в третьего, раздался еще один хлопок, снова промах. Да уж, отклонение у этой штуки. Да еще и фильтр. Правда, этот выстрел уже гораздо громче оказался, все-таки ресурс у него не такой же, как у штатного глушителя.

Остальные наконец-то отреагировали и двинулись в мою сторону. Причем, гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Один так вообще буквально побежал. До скорости по-настоящему бегущего человека он не дотягивал, но ковылял очень резво.

Я выстрелил еще дважды, и второй пулей свалил этого, преодолеть он успел примерно десятка полтора метров. А остальные от него отстали. Он явно отожрался гораздо сильнее, чем они.

Прицелился в четвертого, но он очень сильно раскачивался, так что приходилось поправку брать. Но подловил и свалил первой же пулей. Осталось двое.

На всякий случай я перезарядил карабин. Мало ли, подойдут совсем близко, а у меня патронов не окажется. От женщины помощи ждать не стоит, она вот сжалась чуть в стороне.

Снова прицелился, опять нажал на спуск. Хлопнуло еще громче, и еще один зомби упал. И тут же двумя пулями упокоил последнего. Попал-то обеими, но первая прошла ниже, чем нужно, попала в грудь.

Вот так вот, как мишени в тире. Ну, при наличии дальнобойного оружия и на открытом пространстве простые зомби вообще никаких проблем не представляют.

Все. Вроде все. В магазине еще восемь патронов. Нормально.

— Сбоку! — крикнула женщина.

Сука, чего ж ты орешь-то так, а? Неужели тише нельзя, всех ведь созовешь.

Резко развернувшись, я увидел, как с соседней улицы вышли еще двое. Ну, нельзя сказать, что карабин работает совсем уж тихо. Особенно теперь.

Снова вскинул его к плечу. Совместил мушку с целиком, нажал на спуск, на как-то резковато вышло, пуля ушла в сторону и ударила в плечо. Но притормозила, так что вторую я всадил ему прямиком промеж глаз. Тут же застрелил второго.

Снова сменил магазин. По-хорошему донабить надо, хотя бы из полупустых в полный. Но с другой стороны, времени нет. Хотя и тварей поблизости больше нет.

— Спасибо, — проговорила кудрявая. На глазах у нее явно проступили слезы. — Спасибо!

— Да не за что, — ответил я.

— Поможешь дом проверить? — она чуть всхлипнула. — Одной страшно.

Ну вот, лезть в замкнутое помещение. С другой стороны, почему бы и нет? На благодарность тем более материальную, как и на возмещение потраченных патронов я не рассчитывал. Но мало ли, кто во двор влез. Сейчас войдет, а там бросится кто. Конечно, зомби способных преодолеть забор я пока не встречал, но кто знает, до какой степени они могут отожраться.

Мы двинулись в сторону входа, подошли к калитке. Она была закрыта, так что предполагалось лезть через забор. Я подпрыгнул, заглянул внутрь. Ну, вроде никого нет. Потом схватился за столб, подтянулся, перелез на ту сторону, отметив, что мне это далось гораздо легче, чем парой дней раньше. Проверил двор, но никого не увидел.

Повернулся, отодвинул щеколду, запустил женщину внутрь.

— Чисто вроде, — сказал я.

— Спасибо, — повторила она. — Может быть, зайдешь? Отблагодарить хочется. У нас немного, но чая нальем, есть.

Ладно, почему бы и нет. Заодно поговорить и узнать немного больше о городе тоже можно.

— Пошли, — кивнул я.

Женщина подошла к крыльцу и пустила меня внутрь. Я вошел, миновал сенца и оказался в просторном помещении, услышал как за спиной закрылась дверь. И увидел еще двоих женщин. Одна из них прильнула к окну, а вторая оказалась в стороне, у кухонного стола.

Мужчин действительно не было.

— Это мужчина, из того дома, — сказала та, что меня проводила, будто это все поясняло. — Он убил зомби. Нальем ему чаю?

— Да, сейчас, — проговорила та женщина, что была у стола, открыла полку, взяла поочередно по две кружки, выставила их на стол. И открыла пачку чая.

Я рефлекторно повернулся к ней, и тут мне на спину легла тяжесть.

Глава 22

Та женщина, что было у стола, тут же бросилась в мою сторону, схватив со стола здоровенный кухонный нож. Третья подскочила справа, вцепилась в мою руку, чтобы не дать отреагировать.

Тело отреагировало раньше мозга, и я встретил женщину хорошим таким ударом с ноги в живот, отбросив ее на пару шагов. Она была легкой, весила едва ли килограммов пятьдесят пять.

Одновременно я толкнулся в сторону, впечатав вторую женщину в стену. Та, что висела на мне со спины, заколотила кулаком мне по голове одной рукой. Не очень сильно, но все равно ощутимо.

Главное — не упасть. Упаду — навалятся, задавят и зарежут.

И какого хрена они вообще бросились на меня? Что я им сделал, вроде бы спас ведь, перебил зомби у ворот. Или им так мой карабин захотелось?

И тут в голове что-то щелкнуло. Ночные посетители. Они ведь явно жили в поселке. И эти, скорее всего, были их женами, подругами ну или кем-то там еще. Они ведь говорили о том, что у них кто-то есть.

И вот эти народные мстительницы решили меня убить. Заманили к себе теперь пытаются зарезать.

Ударив женщину, повисшую справа о стену еще раз, уже сильнее, я сбросил ее с себя. Сделал два шага назад, чтобы разорвать дистанцию, поднял руки, схватившись за ту из баб, что забралась мне на спину, наклонившись сбросил с себя. А потом перехватил одной рукой за затылок, второй за подбородок и резко рванул в сторону.

Послышался хруст ломающейся шеи.

— Ах ты сука! — пытаясь втянуть в себя хоть немного воздуха, завизжала та, которую я пнул. А потом бросилась на меня, крест-накрест рубя ножом. Я отошел на шаг назад, потом на еще один, и наткнулся спиной на что-то. Стол или еще что-то такое. А она уже подскочила ближе, ударила снова, рубанув воздух, но уклоняться мне уже было некуда. Пришлось подставить под удар руку.

Резануло, но боли я практически не почувствовал, хотя рукав сразу же стал пропитываться кровью. Она, кажется, самая этого не ожидала, опешила, а я схватил ее за руку и ударил в лицо левой, уже со всей силы. И тут же еще раз.

Хрустнул нос, и ее опрокинуло назад: я ее не удержал, потому что рука разжалась от боли. Не удержавшись на ногах, эта бешеная баба упала на спину. А третья бросилась на меня, подхватив стоявший на полу у стола торшер, размахнулась им. Так себе оружие на самом деле, легкий, плафоны, сразу видно, пластиковые. Но получить металлическим прутом мне не хотелось совсем.

Я поднырнул под удар, но вместо того чтобы отойти назад, толкнул ее плечом к стене. Она влетела в нее, ударилась затылком, причем так, что было слышно, как лязгнули зубы, а потом медленно сползла вдоль стены.

Я посмотрел на рукав, уже полностью пропитавшийся кровью. Да, хоть я их мужиков и убил, но он, очевидно, был неплохим хозяином. По крайней мере, кухонную утварь содержал в порядке.

Наклонившись, я подобрал нож с пола, подошел к той из баб, что сидела у стены и ударил, сам удивившись тому, как просто у меня это получилось: вбил в грудь почти под самую рукоятку между ребрами. Она открыла рот, и тут же затихла, глаза остекленели.

Выдернув нож, я разогнулся и повернулся ко второй, той, которой сломал нос. Она была в сознании, но, похоже ничего не соображала, ее глаза блуждали туда-сюда. Кое-как сфокусировав их на мне, она подняла руку вверх и гнусаво простонала:

— Не надо…

Ага, сейчас. И что вы мне прикажете делать, оставить ее в живых? Да, женщины. Ну и что с того? Они меня только что вполне себе натурально убить пытались, зарезать. Что у них не получится, раньше надо было думать. Хотели завалить, так что-нибудь нормальное придумали бы: скажем, в чай какого-нибудь крысиного яда бы насыпали, чтобы я уснул и не проснулся.

Я был зол на них, и дело было даже не в вероломстве, не в том, что я им помог, а они коварно заманили меня в дом. Дело не в этом совсем. Рука болела, да и кровь с нее текла так, что уже капала на пол.

Но я не изверг. Да и вообще мучить людей не люблю. Небольно зарежу.

Наклонившись над ней, я снова ударил. Тут грудь была большой, так что в сердце через ребра я мог бы и не попасть, поэтому кольнул под мечевидный отросток. Провернул, выдернул. Вроде все.

Отвалился назад, вытащил из кармана куртки стерильный бинт, который взял с собой специально с утра. Не укусы зомби бинтовать, естественно, там уже только пуля в голову поможет, но всякое ведь бывает. Вот и пригодилось.

Закатал рукав куртки, посетовав, что ее теперь отстирывать придется, зубами разорвал полиэтиленовую упаковку и принялся туго наматывать. Первые слои практически моментально пропитались кровью, но остальные закрыли рану надежно. Три тура, перекрут, в другую сторону, три тура, перекрут. Руки сами делали работу, тут даже и вспоминать ничего не пришлось.

Разорвав бинт надвое, я сделал узел, который затянул опять же зубами. Посмотрел на плоды дел своих, попытался пошевелить рукой. Работает. Ну и ладно.

Наступила тишина, мертвая. Я и три мертвые женщины. Всех убил. А легко мог вторую катьку поднять. Вот так вот…

Но рассиживаться некогда, теперь нужно проверить помещения, мало ли кто тут еще остался. Вытер ладонь от натекшей крови о штанину, чтобы не скользила, схватился за рукоять автомата и медленно двинулся вглубь помещения. Это тут у входа была кухня, совмещенная с гостиной, да еще и с печью большой, труба из которой выходила в потолок. А дальше находились маленькие комнатки.

Был бы тут кто-нибудь, так он наверняка на меня уже кинулся бы. Но надо проверить на всякий случай. Зажав приклад карабина подмышкой, я потянул на себя дверь и заглянул в помещение. Небольшой коридорчик, в дальнем конце- окно, без решетки, кстати говоря. Значит, рассчитывали они только на забор. Окно пыльное, у него навалены всякие вещи. Кстати, кое-что из этого можно и прихватить, я там палатку увидел и пару удочек. Причем, выглядит это так, будто их собирали для того, чтобы свалить.

Теперь понятно, на что они рассчитывали. Угнать у нас УАЗ-”буханку», погрузиться и уехать. Всех убить и все отнять. Ясненько, блядь. Только теперь, похоже, что из всех этих семеек никого не осталось.

Открыл дверь первой комнаты. Спаленка, маленькая совсем, только кровать и тумба поместились, больше ничего. Проверил следующую: чуть побольше, но есть уже шкаф для вещей и большой бельевой шкаф.

В третьей и четвертой тоже не обнаружилось ничего интересного. Последняя оказалась вообще крохотной кладовкой, в которой валялись старые вещи: какие-то болотные сапоги, рваные куртки.

Короче, все понятно. Нет тут больше никого.

Домик-то не для жизни был, а так, дачка. И вот эти решили на этой самой даче укрыться. Решение в общем-то разумное, потому что это все равно лучше, чем в городе. Хотя бы потому что тут меньше шансов нарваться на зомби или бандитов.

А вот лезть к нам решением было совсем не разумным. За что они в общем-то и поплатились полным составом.

Ладно, пора возвращаться домой. Сам ничего отсюда таскать не буду, других отправлю. Рука все-таки болит, да и нужно осторожным быть, мало ли кто на выстрелы пожалует.

***
Обратно пришел достаточно быстро, отстрелив по дороге пару зомби, которые явились на пальбу. Ну, ничего особенного, разве что глушитель уже совсем звук не держал, нужно было отвинтить его и другой фильтр вкрутить.

Когда я вернулся, то увидел, как во двор заезжает УАЗ. Причем, не только он, потому что на буксире машина тащила…

Да, я не знаю, как назвать этого уродца. Здоровенный тяжелый мотоцикл, местами покрытый ржавчиной. Коляска у него была размерами с сам байк, широкая. Да он и сам был шириной почти с машину. Сзади сидел Олег и, похоже, парень был в полном восторге от того, что ему дали порулить. Естественно, он был не заведен, но на лице паренька все равно отражалось счастье.

Меня увидели, так что ворота закрывать не стали. Когда УАЗик оказался на нужном месте, я увидел как Пашка и Валера выскочили из салон, механик отсоединил трос, а потом они общими усилиями покатили мотоцикл в сторону.

— А это еще что? — спросил я, кивнув на него.

— Мотоцикл, — ответил Павел.

— Я вижу, что мотоцикл, хоть и выглядит, как рухлядь полная, — ответил я. — На хрена вы его притащили?

Нет, мотак мог бы оказаться очень полезным. Тем более, что по этому было прекрасно видно: он проходимый, тяжелый, да и в коляске можно не только человека возить, но и немало полезного груза. Как рейдовый транспорт он бы подошел просто идеально: оставить где-то позади основные единицы, да двинуть на разведку, скажем.

Но конкретно этот выглядел как полная рухлядь.

— Так ездить будем, — сказал я.

— С виду он никуда не поедет, — ответил я. — Ржавый же весь.

— Ты чего? — удивился механик. — Это же шестьдесят седьмой «Урал». По-видимому, у какого-нибудь деда в гараже стоял, а потом дедок умер, да его решили на металл сдать.

— Так ему только в металлоприемке, — сказал я. — Это же рухлядь.

— Да какая это рухлядь? — Похоже, что мне удалось задеть его за живое, он чуть ли не заорал. — Это шестьдесят седьмой «Урал» в простейшей комплектации. Двухцилиндровый четырехтактный двигатель, четырехступенчатая коробка. Он до сотки жмет, везет при этом четверть тонны, и из электричества в нем буквально несколько проводов и лампы. И я завести его смог.

Павел очень сильно разозлился, и буквально кричал на меня, да еще и загрузил какими-то техническими подробностями, но одна из которых у меня никаких ассоциаций не вызвала.

— Завести? — спросил я.

— Да, — кивнул механик, по-видимому, чуть успокоившись. — Его восстанавливать собирались, я и запчастей набрал, так что на ход я его точно поставлю. Походит еще. А нам, скажи, третий транспорт не нужен? Да еще такой?

— Нужен, — кивнул я. — Сколько тебе времени потребуется?

— Там движок простейший. День — максимум.

— А на то, чтобы машины доделать?

— Тут делать в основном «буханку», у «луазика» только кенгурятник и отбой сварить, да пару решеток. Он же тентованный, но там ничего не приспособишь. Можно, конечно, его снять, да по дендрофекальной технологии борты сделать. На сварку и на болты посадить… Но это совсем долго возиться придется, и по металлоприемкам ездить. Неделя уйдет минимум.

Недели, пожалуй, много. Это ведь надо учитывать, что эту неделю у нас генератор будет тарахтеть, для которое топливо надо добыть еще. Не все время, но тем не менее. Так что поедем так, а сделать это можно будет уже в более спокойном месте.

— Все вместе сколько займет? — спросил я наконец. — Если без кузова нового.

— Три дня, — сказал он. — Если помощников дашь и бензин для генератора.

Я ему прораб что ли, блин? Хотя, с другой стороны, у кого еще ему спрашивать такое? Я ж, типа, главный.

— Ладно, — выдохнул я. — Делать все равно надо. Пошли.

Мы двинулись во двор, и я помог Пашке закрыть ворота, стараясь беречь при этом руку. Засов он уже опустил сам. Посмотрел во двор, в котором стало совсем тесно: машины, мотоцикл, люди.

Из дома вышла Лика, увидела руку, на которую был намотан бинт, и тут же с места рванулась ко мне. От неожиданности я даже опешил.

— Что случилось? — спросила она.

— Порез, ничего страшного, — ответил я. — Зашить надо будет, сможешь?

Она сперва покачала головой, а потом по-видимому вспомнила, как вытаскивала из меня дробь, выдохнула и сказала:

— Попробую, только я ткань-то шью плохо, а уж кожу.

— Ничего, — я улыбнулся. — Ты ж и так в курсе, что я боли не чувствую.

— А кто тебя? — спросил Игорь, который подошел ближе.

— Баба эта — жена одного из тех, кто к нам ночью наведался, чтобы машины забрать, — сказал я. — Вот и они попытались меня зарезать.

— Зря один пошел, — только и сказал он.

— Может быть и зря, — согласился я. — А с другой стороны, кого-то из вас зарезать могли, а я отбился. Что уж теперь говорить?

— А с ними что?

— А нет их, — спокойно ответил я. — Нужно будет кому-нибудь сходить потом, и вещи их прихватить. Кое-что интересное нашлось.

— Мародерство… — поморщился Игорь.

— Не мародерство, а новая реальность, — ответил я. — Только мужикам надо будет сходить, потому что зрелище то еще.

Ну убил. Да, баб убил, а что еще делать-то? Зарезать себя дать? Одно хорошо — детей среди них не было, врали эти уебки про них. Вот что тогда делал бы? А хрен знает.

В ребенка стрелять… Смог бы я?

Вспышка памяти. Зачистка какой-то деревни, дом из говна и палок построенный. Стреляют из окон. Я даю очередь прямо через стену, потом еще одну. Подхожу к двери, выбиваю, врываюсь внутрь.

Вижу негра, который лежит на полу, а возле него пацан лет десяти, тащит к себе его автомат, старый Калашников», у которого еще цевье и приклад изолентой обмотаны. Недолго думая, даю очередь по мальчишке, он падает. Иду зачищать дом дальше.

— Что случилось? — спросила Лика. — Ты в лице поменялся.

— Ничего, — ответил я. — Вспомнил кое-что. Пошли в дом.

Значит, в детей мне стрелять уже приходилось. Впрочем, в той ситуации пацан сам меня изрешетил бы без вопросов. Женщина, ребенок — кто угодно. Взялся за оружие, значит боец. И твоя смерть будет легитимной.

— Все равно, — проговорил Игорь. — Нехорошо.

— Да какой нехорошо? — вступилась вдруг за меня Лика. — Ты спасибо скажи, что он сам живой. Видишь же, бинт весь кровью пропитан. Она же сама на него с ножом бросилась.

Старик стушевался. А мы двинулись дальше, поднялись по крыльцу, и вошли в дом. В гостиной сидела Наташа и читала какую-то книгу. Ей, похоже, совсем нормально, раз из комнаты вышла. Я посмотрел на обложку: «Гарри Поттер и Философский камень». Помню, даже читал, для ее возраста, пожалуй, в самый раз будет.

Ну а чего я еще ожидал? Что она с кубиками будет играть в десять лет? А вот книга бумажная, и что-то подсказывает мне, что сейчас это большая редкость. Но потрепанная, давно наверняка купили. Может у Игоря самого сыновья или внуки были? Я не знаю, да и он особого беспокойства не проявляет.

Остальные заняты были. Мужики во дворе металлолом разгружали, на кухне тоже посуда гремела. Яна готовит, наверное, как они вернулись, ушла. Ну и хорошо, когда все при деле, девчонка в том числе.

— Ты как? — спросил я у Наташи.

— Хорошо, — ответила она.

— Интересная книжка?

— Очень, — она улыбнулась. — Игорь дал. У него целая библиотека оказывается, а я и не знала. А мы правда уедем скоро отсюда?

— Правда, — я улыбнулся. — Будем искать безопасное место.

— Найдем?

— Обязательно найдем, — обнадежил я ее.

Ну а как иначе, куда нам деваться. Доедут, возможно, не все, но где можно укрыться, мы отыщем.

— Жаль, что мама с нами не может поехать, — она выдохнула и явно загрустила.

Мне осталось только посмотреть в сторону. Да, без мамы ребенку все равно тяжело. И я, вроде бы, пообещал за ней присмотреть, но все равно трудно это все. Я же все больше мотаюсь по разным местам, пытаюсь раздобыть, что нам нужно. И почти все получилось обеспечить.

Хотя и остальные тоже инициативу проявляют, как Пашка с этим вот мотоциклом. Интересно, получится его в норму провести? С виду, так место только на кладбище техники.

А мне нехорошо стало, откровенно говоря. Прям совсем. Сложно это, с детьми общаться. И очень захотелось свалить. И повод есть: надо собой заняться.

— Найди иглу, нитки, — повернулся я к Лике. — Поднимемся и зашьем рану.

— Хорошо, — ответила она, переглотнув. Ей это явно не понравилось, но делать было нечего.

Поднялся по лестнице, открыл дверь комнаты, снял с шеи карабин, поставил у стены. Уселся на кровать, и только сейчас позволил себе выдохнуть. По краю прошелся, чуть не убили ведь. И кто. Бабы. Черные вдовы, мать их.

Ладно, сейчас руку зашьем, а потом… Пожрем и будем учить остальных со стволами обращаться. А дальше по идее несколько дней отдыха, пока Пашка с машинами не закончит.

Стоп. Бензин. Твою мать. За ним еще ехать придется, потому что для генератора много нужно. Ладно, это завтра. Все завтра.

Глава 23

Проблему с бензином удалось решить гораздо проще, чем я думал изначально. И предложил это самое решение Степаныч. В поселке ведь было немало брошенных тачек, а еще больше их оказалось в городской застройке, чуть подальше. Так зачем идти на заправку, если можно просто слить бензин из их баков?

Да, это гораздо более медленное и муторное занятие, чем просто взломать колонку и подключить ее к генератору. Но при этом и безопаснее: редких зомби можно было перебить в рукопашную, после чего воспользоваться приблудой, которую по просьбе Степаныча собрал Павел. Заточенная с одной стороны труба, молоток, ручная помпа для слива воды из аквариума. Ее разъест, конечно, так что долго этой штукой пользоваться не получится. Ну и есть риск искру высечь, когда будешь бензобак пробивать. Но если делать все аккуратно.

Степаныч зашел ко мне сразу после того, как Лика зашила мне порезанную руку. Больше разрешения попросить взять Валеру и вместе отправиться на это дело. И я естественно дал добро. Он мужик опытный, у него автомат, так что отчетливо понималось, что тех, кто решит им помешать, ждет печальная участь.

А вечером мне стало ясно, почему на улице весь день стояла такая жара, и так парило. Скоро поднялся очень сильный ветер, буквально сбивающий с ног. Он принес в город тяжелые тучи, которые скоро пролились дождем. Сплошным таким, натурально стеной. И началась гроза.

Я сидел в гостиной вместе со всеми и ужинал, когда дверь дома открылась, и в нее ввалились Степаныч с Валерой, мокрые с головы до ног. Старик тут же принялся раздеваться, снимать с себя одежду, с которой практически моментально на пол натекли лужи воды.

Яна все поняла, тут же убежала, и притащила им полотенца.

— Хуета какая-то происходит, — проговорил старик, обращаясь, очевидно ко мне.

— Я вижу, — кивнул я. — Погода плохая. Но тут ведь побережье, тут такое, наверное, бывает?

— Не так сильно, — он покачал головой. — Но я не об этом. Зомби себя по-другому вести стали, нам убегать пришлось.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом, — Степаныч наконец избавился от одежды и принялся растираться полотенцем. — Даже самые обычные, те, что не отожрались, стали себя как живчики вести. Уклоняются, бегают. Те, что отожраться уже успели, так вообще носятся так, что чуть ли в воздухе не размазываются. Мы насилу ноги унесли.

Понятно. Ну чего-то такого стоило ожидать, если уж они ночью активными становятся, то шторм тоже должен к подобному привести. Тут ведь и темень, и шум. Да еще и вода с неба льется.

— И до хрена их стало, — проговорил Валера, который тоже разделся. — Прям из всех щелей вылезли.

— Понял, — кивнул я. — Ну, значит, сегодня сидим тихо. Все равно под таким дождем варить нельзя. Так что отдыхаем, пока не утихнет, а потом работаем. Валить нужно отсюда, их ведь все больше становится. Бензина-то набрали?

— Набрали, — кивнул Степаныч. — Нагрузились. Так что работу закончить хватит. И сколько-то проехать тоже. Там, конечно, смесь, но генератору по хрену что жрать. А уж мотоциклам и тачкам нашим тем более. Думаю, они даже на моче с машинным маслом поехали бы.

Я съел очередную ложку тушенки с гречкой и подумал о том, что с мясом надо бы подзавязывать. За несколько дней я окреп, стал гораздо сильнее и последствия долгой комы стали все меньше давать о себе знать. Постоянные упражнения, пусть и со своим весом, тоже сыграли свою роль. Понятное дело, что до прежней формы мне еще долго. Хотя я понятия не имею, какая она у меня, но скорее всего был здоровым быком.

Из города выедем, наверное, можно будет мясо охотой добывать. Кто-то в Крыму точно водиться должен, если подальше от городов. Ну а нам любые звери в пору, можно даже белок жрать. Единственное что волчатину я бы не стал, если серые тут, конечно, водятся. Что-то подсказывало мне, что баловаться мясом хищников не стоит точно.

Я задумался. Яна тем временем принесла с кухни еще две порции, они наварили на целую ораву. И чай горячий. После того, как промокли, горячий чай — первое дело. Потом все сели за стол. Мы уже доели, Валера и Степаныч только начали, но говорить никому не хотелось. Все думали о своем, и я понятия не имел, кто о чем думает.

Степаныч, уже обсохший и переодетый в сухую рубаху, шумно прихлебывал горячий чай.

— Чертова погода, — проворчал он между глотками. — Еще и ворота во двор чуть не сорвало, пока мы бензин таскали. Парусит очень сильно.

— Это мы еще легко отделались, — сказал Павел, разминая плечи. — Главное же — целы, а все остальное — ерунда.

— Главное, чтоб крышу не сорвало, — буркнул я. Там, на втором этаже действительно гудело, а еще и дождь долбил по крыше, как будто барабанная дробь. — Дождь-то ладно, а вот ветер нехороший.

— Да с крышей все нормально, — отмахнулся Игорь. — Дом крепкий, еще дед мой строил, в советское время. Тогда такие вещи на века делали.

— Раз уж заговорили про жилье… — подала вдруг голос Яна. — Мы ведь уезжаем. Ты серьезно об этом?

— Серьезнее некуда, — ответил я. — Тут мы долго не протянем. И дело даже не в зомби, они сюда почти не заходят. Если не шуметь, держаться можно. Проблема как раз в том, что зомби тут немного, а вот люди встречаются. С нас есть что взять, а серьезного штурма дом не выдержит.

Да и они все не бойцы, несмотря на то, что Степаныч с ними вроде как позанимался. Так что держать дом будем мы вдвоем в итоге. И естественно погибнем.

— Ну а дальше что? — поинтересовалась Лика. Она сидела на диване рядом со мной, по правую руку, но держала дистанцию. Хотя остальные уже явно догадывались, что между нами происходит. — Попытаемся полуостров покинуть?

— Да, — кивнул я. — Либо к мосту, либо к перешейку. Я еще не решил. Там наверняка кордоны, но остается надеяться, что договориться получится. Хотя я сам не знаю, если честно.

— А если не выйдет? — спросил вдруг Игорь. — Если дороги из Крыма не будет?

— Тогда найдем место и обустроимся, — сказал я. — Чем дальше от крупных городов, тем лучше. Но чтобы и совсем в глуши не оказаться. Нам надо место, где можно будет обжиться. И чтобы рядом топливо было и источник воды. Колодец, скважина — не важно. И город недалеко, чтобы пока что-то свое растить не начнем, еду добывать.

— В деревню надо, если найдем. Но чтобы людей не было. Зачистить, занять дома.

— Ну это запасной план, — кивнул я. — Главное, чтобы техника нас не подвела.

— С тачками все будет нормально, — уверенно сказал механик. — Завтра-послезавтра доделываем, движок «Урала» переберу. Потом пробный заезд можно устроить. Ну а денька через два поедем.

— Только бы погода успокоилась, — проворчал Степаныч. — Может ведь такое быть, что она на неделю или дольше. Раньше такое случалось. Хотя… Мощно слишком что-то, да и внезапно, как по команде.

— Дома будем, — сказал я. — Все равно варить в такую погоду нельзя.

— Тогда что, сидим и играем в карты? — усмехнулся Валера.

— Если есть карты, — добавил Павел.

— Есть, — вдруг сказала Яна. — В доме нашла. Старенькие, потрепанные, но играбельные.

— Да? — заинтересовался Игорь. — Странно, а я и забыл про них. Иначе давно бы достал, делать же нечего.

Я вдруг не выдержал и ухмыльнулся.

— Ну, тогда всё, как в хорошей книге про апокалипсис. Гроза, зомби снаружи, свечи, карты на столе. Все как полагается.

— Только без виски и сигар, — буркнул Игорь.

— И без блэкджека со шлюхами, — добавил Павел, ухмыляясь.

Ну это как сказать.

Все невольно рассмеялись. Несмотря на дождь, зомби и общую мрачность ситуации, хоть какая-то иллюзия нормальной жизни осталась. Прикольно это — хотя бы один вечер спокойно провести. Может быть и хорошо, что шторм начался, а то мы все бегали по делам, суетились.

— На что играть будем? — спросила Яна, начиная тасовать карты.

— На раздевание? — усмехнулась вдруг Лика.

— Не, — я покачал головой. — Я не хочу еще раз стариковские стати увидеть.

— Доживи до моих лет сперва, — проворчал Степаныч. — Потом говорить будешь.

— Ну, без интереса так без интереса, — проговорила Яна и принялась раздавать.

Мы сыграли одну партию, вторую, третью, а потом мне надоело. И я решил, что стоит навестить Наташу, которая к нам не спустилась. Поднялся, и на мое место тут же уселась Лика. А я двинулся наверх.

Прошел по лестнице, постучал в комнату, но мне никто не ответил. Тогда я потянул на себя дверь, благо она оказалась не на защелке, осмотрелся по сторонам, но никого не увидел. Сперва ощутил неприятный холодок в груди: неужели сбежала, неужели пошли искать мать?

И только потом я заметил ногу, которая торчала из-под стола. Подошел к нему, присел, посмотрел на девочку, которая едва заметно дрожала. Тут послышался удар грома, из-за которого аж стекла в рамах задрожали. Она тут же вздрогнула.

— Грозы боишься? — спросил я, стараясь говорить спокойно, чтобы не напугать её ещё сильнее.

Наташа вздрогнула, но не ответила сразу. Её тонкие пальцы сжали колени, а плечи мелко задрожали. Я сел рядом, но не слишком близко, чтобы не давить на неё своим присутствием.

— Не знаю, — наконец пробормотала она. — Наверное. Когда гром гремит, кажется, будто зверь какой-то рычит. Может быть, такой же, как эти зомби.

— Зомби звуков не издают, — сказал я. — Они мертвые, не дышат. Голосовые связки у них не работают.

Наверное, это объяснение было все-таки лишним, ей это не очень-то интересно. Ну и как ее успокоить? Да хрен знает, я ведь не педагог.

Я посмотрел на окно. Вспышка молнии снова на мгновение озарила комнату, и почти сразу за ней последовал раскат грома, гулко прокатившийся по крыше. Девочка вздрогнула снова и плотнее прижала ладони к ушам.

— Ты ведь не боишься? — спросила она, наконец посмотрев на меня.

Я пожал плечами.

— Да не особо… — ответил я уклончиво. — В грозу выбираться куда-то — идея так себе, хотя приходилось, конечно. Но сам по себе дождь не страшен.

Яма. С отвесными стенами из плотного жирного суглинка. И я внизу. На мне никакой одежды кроме трусов, очень холодно. Так, что меня аж трясет, пробирает до самых костей.

Я смотрю вверх, и вижу небо через решетку из толстых прутьев. А между ними стекают струи воды. И она не уходит в землю, та слишком плотная. Собирается на ней, и медленно поднимается. А мне негде сесть, и меня колотит все сильнее…

Воспоминание рассеялось так же резко как накатило.

Я снова посмотрел на Наташу. Она отвела взгляд, задумалась.

— Просто… Когда мама была жива, мы любили слушать дождь. Сидели на кухне, пили чай. Она говорила, что дождь смывает всё плохое. А теперь мне кажется, что он смывает всё хорошее.

В голосе её прозвучало что-то, от чего внутри неприятно кольнуло. Как объяснить, что в этом мире уже не осталось ни хорошего, ни плохого, а есть только те, кто смог выжить, и те, кого больше нет? Рано или поздно она это поймет, но в кого же она тогда превратится?

— Не знаю, — тихо сказал я. — Может, и правда что-то смывает. Но это нам решать, что оставить в своей душе.

— Я боюсь, — вдруг сказала она.

— Грозы? — решил уточнить я.

— Нет, — она качнула головой. — Я боюсь забыть маму. Рано или поздно это ведь случится, правда?

— Такое не забывается, — я попытался улыбнуться как можно теплее. — Она всегда будет с тобой. У тебя в памяти.

— А ты? — вдруг спросила она. — Ты ведь вообще ничего не помнишь?

— Ну как сказать, — ответил я. — Кое-что все-таки помню. Самое разное.

— А родителей? — голос стал совсем тихим, но взгляд цепкий. И смотрит прямо в душу.

Черт, ребенок же. А чего так продирает?

— Нет, — все же ответил я. — Не помню. Совсем.

— Совсем?

— Да.

— Надеюсь ты вспомнишь.

Да. Остается только надеяться на это. На то, что я вспомню свою предыдущую жизнь. И на то, что у них все хорошо.

Она снова замолчала.

— А хочешь спуститься вниз? — предложил я, пытаясь сменить тему. — Там все в карты режутся, даже Степаныч. Проигрывает и матерится как сапожник, даже я так не умею.

Губы Наташи дрогнули, и на секунду мне показалось, что она улыбнулась.

— А можно просто здесь посидеть? — спросила она. — Пока гроза не закончится?

Я кивнул.

— Можно.

Внезапно для самого себя я протянул руку и погладил ее по голове. И замер. Жест мне показался естественным, я сделал это совершенно несознательно. А она не отдернулась, не убрала руку.

Я поднялся и вышел из комнаты, и нос к носу столкнулся с Ликой. Она явно ждала меня.

— Что, наигралась? — спросил я.

— Да, — кивнула она. — Четыре раза подряд выиграла — неинтересно стало.

Лика чуть наклонила голову, прищурилась.

— Что? — спросил я, глядя на нее.

— Да ничего, — она ухмыльнулась. — Просто… Ты какой-то задумчивый.

— Бывает, — ответил я и двинулся в комнату, которую уже начал считать своей.

Она вошла, окинула взглядом стол, кровать, диван, потом повернулась ко мне и скрестила руки на груди.

— Наташа? — спросила она.

— Все в порядке, — ответил я. — Грозы боится. Решила подождать, пока закончится.

— Понимаю, — сказала Лика, опускаясь на край кровати. Провела рукой по простыне, будто оценивая, насколько она мягкая. — Давно хотела спросить…

Я вопросительно приподнял бровь.

— Ты ведь не чувствуешь боли? Совсем?

— Да в смысле? — удивился я. — Я же не железный. Просто терпел, когда ты меня шила, вот и все.

— Я бы, наверное, орала во всю глотку, — пробормотала она, пристально разглядывая меня. — А эмоции?

Я усмехнулся.

— Ты ж вроде журналист, а не врач? Чего ты тут мне диагнозы ставишь?

— Ну да, — Лика хмыкнула. — А что, мне интересно… Ты как будто за гранью, но при этом одновременно живой.

Я не нашел, что ответить, и просто пожал плечами. Она тоже замолчала. Только дождь за окном шумел, и раскаты грома то удалялись, то снова приближались, заполняя паузы в разговоре.

Лика наклонилась ко мне ближе, её голос стал тише.

— А если потрогать тебя? Ты что-то почувствуешь?

Я не успел ответить. Она уже коснулась пальцами моей руки, провела кончиками по бинту, потом выше, по запястью, к плечу. Естественно я ощутил это. И к моему удивлению, кожа покрылась мурашками, волосы встали дыбом.

— Чувствую, — ответил я.

Лика чуть улыбнулась и провела пальцами дальше, медленно, словно проверяя мою реакцию.

— Интересно, — пробормотала она.

Я поймал её руку, сжал. На мгновение она замерла, а потом чуть наклонилась ближе. Я видел в её глазах вопрос, вызов.

Я не ответил словами, просто притянул её к себе. Она не сопротивлялась. Наоборот, чуть приподнялась, поставив колено на кровать, а другая рука скользнула мне на шею.

Касание её губ было сначала осторожным. Мы словно пробовали друг друга, боясь обжечься. Но через секунду Лика словно перестала себя сдерживать. Поцелуй стал глубже, требовательнее. Я обхватил её за талию, а она оседлала меня, упираясь ладонями в плечи.

— А ты не такой уж и бесчувственный, — выдохнула она, отрываясь на миг.

Я лишь усмехнулся, снова прижимая её к себе. Почувствовал, как Лика прижимается крепче, ее горячее даже сквозь одежду тело. Она снова нашла мои губы, но теперь уже не осторожно, а с нетерпением. Ее пальцы скользнули по моей шее, по волоса, и я ощутил, как она легко прикусила мою нижнюю губу.

Я провел руками по ее спине, опускаясь ниже, к пояснице, затем ниже. Лика тихо задышала, чуть выгнувшись навстречу. Ее ноги обхватили меня крепче, и я почувствовал, как она немного приподнялась.

— Ты все-таки что-то чувствуешь, — прошептала она, прикусывая губу, словно изучая мою реакцию.

— Видимо, да, — ответил я, скользя ладонями по ее бедрам.

Она ухмыльнулась, потом отстранилась лишь для того, чтобы стянуть через голову свою футболку, оставшись в одном лифчике. Свет из окна лишь едва освещал комнату, и я видел только очертания ее силуэта, переливы кожи в отблесках молний.

Я протянул руку, провел по ее животу, медленно, чувствуя, как она вздрагивает под прикосновением. Лика скользнула ладонями вниз, к моему ремню, и я понял, что она не собирается останавливаться.

Я перехватил ее запястье, глядя в глаза. Мне нужно было удостовериться.

— Это искренне? — спросил я.

— Мне это нужно, — просто ответила она.

Ее пальцы все же добрались до ремня, расстегнули, медленно, уверенно. Я скользнул ладонями вверх, к застежке ее лифчика, и она чуть дернулась, но не остановила меня.

Шум дождя за окном стал еще сильнее, молния на миг осветила нас, но все вокруг будто растворилось. Осталось только наше дыхание, напряжение в воздухе и горячие прикосновения.

А потом она поднялась и стянула с себя брюки вместе с трусиками, оставшись совершенно голым. Я залюбовался ее большой стоячей грудью, плоским животом, небольшой линией ровных волос, которая уходила вниз к самому сокровенному.

И тут она оседлала меня, выгнулась, закрывая глаза, когда я скользнул губами по ее шее. Ее пальцы дрожали, но продолжали изучать меня. А потом стала двигаться.

Ее грудь вздымалась в такт движениям, а в глазах застыло что-то дикое, голодное. Она опустила ладони мне на грудь, вдавила ногти в кожу и, выгибаясь, ускорилась ритмично и жадно работая бедрами. Не сдерживалась, не пыталась быть осторожной.

Похоже, что ее слова о том, что ей это нужно, были искренними.

Я стиснул пальцы на ее талии, крепко, властно, ощущая, как ее тело напрягается в ответ. Она наклонилась вперед вперед, потерлась грудью о мою кожу. Ее дыхание сбилось, мешаясь с короткими, срывающимися с губ стонами. Волосы упали мне на лицо, и я вдохнул этот аромат. Они пахли чем-то теплым, живым, реальным.

— Дай мне всё, — выдохнула она, и я в ответ лишь сильнее сжал её бедра, заставляя ее двигаться все быстрее и ритмичнее.

Она застонала, выгибаясь дугой, потом зашипела сквозь зубы, изогнулась, но не остановилась — лишь ускорилась сама, требовательно, жадно, не давая мне ни секунды передышки.

Я рывком приподнялся, прижав её к себе, впиваясь губами в шею, чувствуя, как её тело становится влажным от жара. Она запрокинула голову, прижалась ко мне всем телом, пальцы с силой впились в мои плечи, оставляя царапины.

И тогда она напряглась, затрепетала в моих руках. Её дыхание стало хриплым…

А потом она закричала. Громко, очень, так, что ее слышали, наверное, и внизу, и Наташа, которая сидела в соседней комнате.

Я выгнулся, чтобы заткнуть ее, впился в её губы жадным, глубоким поцелуем, сжимая её дрожащее тело в своих руках. А потом резко разрядился сам, почувствовав, как в голове выпрямилась какая-то пружина, и как все напряжение последних дней покидает мое тело.

Застонав в последний раз, Лика слезла с меня и легла рядом, на мою вытянутую руку. Она все ещё тяжело дышала. Её тело было горячим, влажным, липким, но, чуть подняв голову, улыбнулась мне, после чего облизала искусанные губы.

— Ничего себе… — выдохнула она.

Я усмехнулся. Чувствуя, как ее сердце бешено колотится, провел второй рукой по ее животу, дотронулся до груди, чуть ущипнул сосок, заставив ее застонать.

На улице снова раздался раскат грома, задрожали стекла. Ветер продолжал выть под крышей, капли дождя барабанили по ней. Но мне было уже все равно.

— Ну что, считай, я лишила тебя девственности, — проговорила Лика и усмехнулась. — Ты же все равно не помнишь, кто у тебя был до этого.

В её голосе не было ни злости, ни насмешки — просто факт. Я только сильнее прижал её к себе. Говорить не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Вот всю жизнь бы так лежал.

Глава 24

Дождь лил почти всю ночь, не останавливаясь. Гром гремел, ветер дул. И все закончилось только под утро, причем практически моментально, резко. Скоро вышло солнце.

А потом пришлось чистить окрестности от зомби, которые набрели на нашу улицу. И черт его знает: то ли Степаныч с Валерой их привели, то ли их в действительности было столько, и они просто покинули свои норы. Пришлось и пострелять, и потом в рукопашную их добить. Но справились.

На этот раз трупы решили убрать. Вскрыли один из соседних пустых домов и сложили там, после чего закрыли двери. Похоронили по-своему, если уж так.

А следующие три дня провели относительно спокойно. Лика уже спала со мной, как бы переехала в мою комнату, а остальные ничего по этому поводу не говорили. Даже Артур, хотя он явно был зол, при моем появлении набычивался, но молчал. Хотя это рано или поздно станет проблемой, и я это отчетливо понимал.

Возились с машинами, причем я помогал, привели в порядок мотоцикл. И он действительно завелся, и я даже дал на нем круг по поселку. Заодно вспомнил еще кое-что: мне раньше приходилось водить мотоцикл. Но не такой, спортивный, и он тоже был от BMW.

Порешили, что я на нем и поеду. Будет головной транспорт, можно будет в случае чего и на разведку вперед выехать, да и вообще. Он мне понравился: мощный, быстрый, и даже стало жаль, что я сперва называл его бесполезным хламом, которому место только на металлоприемке.

Закончили с машиной, и собрались. Сложили генератор, большую часть запасов еды, все лекарства, ну и кое-что из мыльно-рыльных. Забили «буханку» полностью, наверное, если людей считать, то где-то под тонну загрузили.

Ну и плюс-минус были готовы к дороге. Единственное, что меня смущало: оружия все-таки маловато. Нет, у каждого теперь с собой было по «укороту», да и биты-топоры-молотки нашлись в нужном количестве, нужно было только соседские дома обыскать.

А потом встали не свет ни заря, и начался бардак. Который раздражал меня до зубовного скрежета. То одно забыли, то другое. Но успели.

Я же собрался быстрее всех, да и имущества у меня был минимум, не успел обрасти. Рюкзак за спиной с запасной одеждой и кое-какими припасами на случай, если придется бросить тачку и валить на своих двоих. «Тревожный чемоданчик» типа. На плече — «укорот» на шее — карабин.

Остальных же пришлось ждать. Особенно женщин. Хотя я строго-настрого запретил брать с собой женские приблуды. Единственное на чем настоял — чтобы прокладки прихватили. Вот без этого вообще никуда.

Собрались наконец. Все, кроме Пашки, уже были на улице. Он как раз проверял генератор, закреплённый в багажнике «буханки», натягивал стропы, перетягивал ремни — чтобы не болталось. Там ведь топливо в баке, мало ли, вдруг расплескает. Степаныч курил у ворот, глядя в небо, удивительное чистое. Вообще ни облачка не было, а на востоке медленно поднимался солнечный диск. Воздух был ещё влажным, но чувствовалось, что день будет жаркий. Скоро еще роса… А я на мотоцикле поеду, облепит весь всего. Фу.

Я отошел чуть в сторону и посмотрел на улицу, на дома. Эти ровные практически одинаковые заборы из профлиста, поддерживаемые столбами. Крыши над ними. Кому-то тут был дом, кому-то просто дача, а некоторые так вообще сдавали их для туристов, зарабатывая на этом лишние деньги. Всё это — остатки жизни, которой больше не будет. И мне даже пришлось проредить население этого поселка.

Тут, кстати, были еще люди, когда я ходил по нему, то видел, как в окнах горят то ли свечи, то ли масляные лампы, то ли еще что-то подобное. Но никто к нам не подошел. Думаю, после той ночной бойни за нами уже закрепилась репутация отморозков с кучей стволов.

Но так оно и лучше. К нам не лезут, и мы ни к кому не лезем. Ну и пусть. Спасти всех у меня все равно не получится, вывезти тоже. Место в машинах ограничено. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Я посмотрел на дом. Уедем, и уже никогда сюда не вернемся. А ведь дом помог этим людям, укрыл. Первое, самое лихое время, здесь пережили.

Только немного еды оставили, ту, что в «буханку» не поместилась. Ну это нам немного, а семье из четырех человек, скажем, на пару недель хватит. Считай, подарок небольшой. Ну и пусть. Будем надеяться, что он нам удачу принесет, и что мы сможем выбраться с острова.

— Ну что, надо время попрощаться с городом? — спросил я, не оборачиваясь.

— А с ним и прощаться не хочется, — буркнул Степаныч, выпуская струю дыма. — Он же уже мёртв. Тут всё гниёт.

Ну а как иначе. Он ведь сына схоронил, беременную невестку. Понятное дело, что ему хочется отсюда подальше свалить, туда, где люди. Хорошо было бы, если бы это желание исполнилось, и мы смогли бы снова оказаться среди нормальных людей, а не отморозков со стволами и живых мертвецов.

— А у меня всё равно как будто что-то внутри щемит, — сказал Игорь, подходя ближе. — Жил тут двадцать лет. Внуков сюда привозил летом. А теперь… Одно радует: раз на большой земле все нормально, то они там, вместе с родителями.

Ну да. Если не учитывать того, что в мире до сих пор идет война. Даже не война. Война.

Он резко замолчал. Я ничего не сказал. Что тут скажешь?

Из дома вышла Лика, за плечами — рюкзак, в руках — автомат. Потом Яна. Они даже оделись похоже: в спортивки, только у одной синяя, а у другой бежевая. Это плохо, слишком яркие пятна. Но где достать камуфляж, да еще и их размера, я не знал.

Наташа шла рядом, с книжкой прижатой к груди. Остальные уже сгрузили вещи, проверили, не забыли ли чего. Пашка, наконец, хлопнул задней дверью“буханки» и направился к воротам.

— Ну что, двигаем? — спросил он, стирая пот со лба. Как-то так получилось, что он работал больше всех. Ну а что поделать, в машинах он разбирался лучше, чем мы все остальные вместе взятые.

И я понял, что все они ждут команды. Моей. Потому что я — главный. И даже если я сейчас скажу, что никуда мы едем, а возвращаемся домой, то они послушаются.

Но естественно я этого не сделаю. Нечего нам тут делать.

— Двигаем, — кивнул я, и мы все, кроме девчонок и ребенка двинулись обратно, в сторону дома, прошли в калитку.

Валера и Павел вдвоём открыли створки ворот. Скрип петель прозвучал неожиданно громко, я бы даже сказал резко. И как будто окончательно подвёл черту. Мы действительно уезжали. Всё, что было здесь — закончено. Дальше — неизвестность.

Я первым выкатил мотоцикл, но заводить не стал, потащил так. Надо бы дать ему прогреться, чтобы не капризничал, когда выезжать будем, но слишком уж он шумный. За мной «луазик», потом «буханка». Я осмотрелся.

— Яна, ворота закрой, — сказал я. — И замок на калитку накинь. Нахрен он уже не нужен, но пусть будет.

Она кивнула, и отправилась в сторону дома. Ей, физкультурнице, будто проще через ворота перебраться, пусть мы и ящик, который в качестве подножки использовали, убрали, чтобы выезжать не мешал.

Я посмотрел на Наташу. Она молча стояла рядом с Ликой и смотрела на дом, долго, пристально. Потом вдруг сказала:

— Мы вернёмся?

— Нет, — спокойно ответил я. — Нам нечего здесь делать. Но мы найдем место, где будет лучше.

— Хорошо, — кивнула она.

Кажется ей стало спокойнее. А я продолжил смотреть на дом. В голове роились самые разные мысли.

— Смотрите! — вдруг вскинула руку Яна, показывая в сторону улицы.

Все мы повернулись туда. Из-за поворота вышел зомби, повернулся и медленно побрел в нашу сторону. Я тут же вскинул карабин, благо свежий фильтр накрутил, да «семерка» у меня еще оставалась, пусть и не очень много.

Прицелился и увидел… Черная кожаная куртка, джинсы, крепкие ботинки. Светло-русые волосы, когда-то собранные в хвост, сейчас всклокочены, торчат во все стороны. Идет, медленно прихрамывая, лицо практически ничего не выражает. Да и измениться она не успела, не отъелась, мяса свежего ей не досталось.

— Мама! — закричала Наташа.

— Держите ее, — сквозь зубы процедил я.

Лика отреагировала первой, обхватила девочку до того, как та сорвалась с места. Та задергалась, пытаясь вырваться, побежать навстречу мертвой матери, которой так и не хватило сил поставить финальную точку в этой истории. Она не застрелилась, даже несмотря на то, что я дал ей пистолет. Может быть, не успела просто, а возможно не захотела. Черт его знает.

А теперь это придется сделать мне. Упокоить ее, отдать долг за то, что по сути спасла меня, привела к этим людям. Ведь если бы они не разъяснили мне все, не ввели в курс дела, то я вряд ли смог бы так быстро осознать, что именно тут происходит, а соответственно и адаптироваться. И меня убили бы зомби еще в первые дни, или это сделали бы бандиты чуть попозже.

У меня есть еще один долг, и это — Наташа. Не знаю, уделяю ли я ей достаточно времени, пусть и стараюсь. Но больше занят выживанием, конечно, тут ничего не поделать.

Да и вообще, на самом деле я тот еще козел, если уж совсем честно. «Сыта, зомби не жрут, и все нормально». А что у нее там в голове творится — вообще хрен знает. Сложно, я же не женщина, и материнского инстинкта у меня нет.

Но видеть этого ей определенно не нужно. Это даже я понимаю.

От этой ситуации меня затрясло гораздо сильнее. С бандитами дрался — не страшно было, зомби убивал — тоже. А тут упокоить мать при ребенке. От этого меня натурально затрясло.

Нет, зря они видят во мне просто боевую машину. Я — человек. Пусть и прагматичный и жесткий, даже жестокий, но обычные эмоции мне не чужды.

— Закройте глаза ей, — уже прорычал я.

Зомби ускорилась, раскачивалась, но шла быстрее, будто действительно спешила на встречу со своим ребенком. Только вот, увы, объятия ее будут полны совсем не материнской любовью.

Лика резко повернула девочку к себе, прижала к груди. Так вдруг резко расслабилась, и я услышал плач. Зомби тем временем преодолела метров десять уже. Оптимальная дистанция для стрельбы.

Я медленно, на выдохе, потянул на себя спуск. Карабин отчетливо чихнул, и зомби толкнуло назад. Но пуля влетела в плечо: уж слишком она раскачивалась. Чуть не застонав от досады — мне хотелось закончить это быстро — я нажал на спуск еще раз, быстрее чем требовалось. Вторая пуля просвистела мимо, у самой головы Ирины.

Закусив губу, я выстрелил еще раз, и теперь попал. Она рухнула, как подкошенная. Эхо глушеного выстрела разнеслось по окрестностям, отдалось от заборов, и на несколько секунд наступила тишина, которую нарушал только плач девочки.

Я убрал карабин от плеча, повернулся к остальным. Что они чувствовали? Вину? Они ведь действительно были виноваты в том, что Ирину покусали. Никто из них не пошел с ней за лекарствами, никто не прикрыл спину. Вот так и вышло, и я даже обвинил их в этом в первый день.

Или, может быть, облегчение? Что не они сейчас брели по улице, переваливаясь с ноги на ногу.

— По машинам, — сказал я, а сам двинулся к мотоциклу.

Сзади захлопали двери: всем будто бы хотелось быстрее свалить отсюда, все расселись, и скоро завелись двигатели. Я ударил по кик-стартеру. Один раз, второй, а потом мотоцикл завелся, зарычал. Он шумел гораздо громче, чем машины.

В коляску уселся Валера, и я передал ему карабин. Именно так мы и распределились. Степаныч и Павел, как самые опытные водители, сели в Луаз и «буханку». Яну с Артуром, который до сих пор не мог ходить из-за ноги, тоже в УАЗ, туда же и Наташу, которую пришлось тащить буквально насильно. Остальные тоже в Луаз.

Я чуть потянул ручку газа и стартанул с места вперед. Дорога тут пока что была хорошая, но что будет, если поедем по говнам, я даже предполагать не хотел. Растрясет. А уж если начнется дождь, или еще хуже, шторм.

Медленно мы выехали из коттеджного поселка, после чего кружным путем, оказались на трассе, которая вела прочь из города. Я все-таки решил двинуть по южному побережью. Там из относительно крупных городов Ялта со своей агломерацией, которую вроде как объехать можно, Феодосия и Керчь. А дальше — мост.

Дорога в норме часов пять бы заняла, не больше. Но сколько нам придется есть, как и почему останавливаться? Хрен знает.

Зомби бродили по улицам, но сейчас, под утро, они были вялыми, медленными, и особого внимания на нас не обращали. Солнце только вставало, входило в свои права. Даже жарко пока еще не было, да и ветер из-за скорости трепал мои волосы и одежду, обдувал. Остальным будет гораздо хуже, им ведь в салонах без какой-либо системы кондиционирования ехать. А окна я запретил открывать начисто, пусть они и прикрыты теперь решетками.

Я чуть ускорился, и остальные сделали то же самое, поехали за мной. Постепенно мы покидали Севастополь. Мертвый город оставался позади. Ну и что нас там ждет, в дороге?

А поживем — увидим.

Набережные Челны, 2025 год.

Content

Лето, пляж, зомби

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24