Лето, пляж, зомби 4

Глава 1

Началось все с того, что я снова почувствовал свое тело. И оно болело. Только не там, где была рана, не в области живота. Все тело болело, мышцы ныли, будто затекли от неподвижности. Знакомое ощущение, честно говоря, примерно так же я очнулся в госпитале две с половиной недели назад.

Тогда я попытался открыть глаза, с трудом разлепил слипшиеся веки, и увидел над головой потолок из ровных, подогнанных друг к другу досок. Так.

Если это рай, то болеть ничего не должно, потому что там по определению так. Но стоит признать, со всем, что я успел наделать за свою короткую жизнь, в рай меня не отправили бы вообще никак. Если это ад, то меня должны засунуть в кипящий котел. Или приковать к какой-нибудь скале, чтобы прилетающий каждый день орел клевал мою печень. Или вморозить по пояс в ледяное озеро. Короче, я много разных пыток придумать мог, но ни потолок из досок, ни запах старого дерева, ни легкая боль в мышцах под это не подходила.

Тогда я, сжав зубы, попытался приподняться на локтях, и как-то мне это удалось. Голову в вертикальном положении удержать было труднее всего, она мне показалась безумно тяжелой, но я все-таки смог. Осмотрелся.

Что ж, больше всего это напоминало обычную комнату в деревенском доме, которую кто-то попытался превратить в больничную палату. По крайней мере, на вешалке, которая, похоже, заменяла стойку, висел пустой пакет из-под капельницы. От него шла трубка, и входила она… В катетер на моей руке.

Опять двадцать пять, снова что ли? Ну, если я вдруг умудрился угодить во временную петлю, то она точно началась не так, как в прошлый раз. Это очевидно не военный госпиталь, это что-то другое.

Приподнявшись, я смог сесть и свесить ноги. Отметил, что я в одних трусах, и тело как будто не мое. Потому что я отчетливо вспомнил, что смог набрать форму, занимаясь физкультурой и обильно питаясь. А теперь же мышцы опять сдулись, на коже была куча растяжек. Я чуть опустил взгляд, и заметил на животе шрам, который шел от самого мечевидного отростка до пупка. И еще один — там, куда попала пуля.

Живой что ли получается? А как это так? Я же, очевидно, должен сотни сложить. Винтовочная пуля в живот, которая еще и фрагментировалась о пластину — после такого не живут. По крайней мере без срочного хирургического вмешательства.

А где мне его могли обеспечить? Мы оказались на обрыве моста, выхода на большую землю там не было. Что вообще за херня творится?

Я выдернул из катетера трубку капельницы, поднес предплечье к носу и принюхался. Ничем таким не пахнет, не загнил. А тут не стерильная палата. Значит, за ним кто-то ухаживал, промывал. И антибиотики мне должны были колоть исправно.

Ничего не понятно.

Я заметил на столике бутылку воды, самой обычной — «Святой источник». Поллитровку. Жажда напомнила о себе с новой силой, и вытянув руку, я взялся за бутылку, которая показалась мне чертовски тяжелой. Свернул крышку, задрал голову, сделал несколько глотков. Вода пролилась по пищеводу, и живот тут же отозвался урчанием. Черт, сколько я не ел-то?

А если я жив, то сколько времени прошло? Рана на животе зажила уродливым шрамом, но он еще бугрился во все стороны. А по краям видно симметричные одинаковые дырочки от швов.

Я вылил немного воды в ладонь и плеснул себе в лицо. Потом еще и еще, пока не промыл слипшиеся глаза. Ладно, вроде нормально. Жить будем. Отпил еще, а потом попытался подняться.

Мне это удалось, держась за стену я вполне себе мог стоять на ногах. Тогда я сделал шаг. И еще шаг. Что ж, кажется, не все так плохо, ноги меня держат, пусть и для этого приходится прикладывать усилия. Сделав еще пару шагов, я дотянулся до двери, повернул ручку и толкнул ее от себя. И оказался в коридоре. Обычный дом, стены покрыты такими же плашками дерева, на полу — ковролин, не шумит практически. А я босой, так что и шума естественно никакого не произвожу.

Сделал еще пару шагов, продолжая держаться за стену, и через несколько секунд вышел в гостиную. Диван, телевизор под ним, шкафы с книгами и иконами. А на диване?

Девочка с русыми волосами, лежит с закрытыми глазами и посапывает. Наташа. И она тут? Что ж, значит я точно не в аду, потому что девчонку уж туда точно не за что тащить. И вряд ли там есть книжки, а у нее на груди лежит именно такая. Обложка в оранжевых тонах, на ней — очкастый пацан со шрамом на лбу. «Гарри Поттер и Дары Смерти». Что ж, значит, она до последней части этой истории добралась, потому что когда мы покидали Севастополь, Наташа читала только третью.

Нет, будить не буду, много мне ребенок расскажет? Посмотрю, что там снаружи.

Сделав несколько шагов по ковру, я добрался до следующего коридора. Дверь, ведущая прямо, была деревянной, но выглядела как-то по особенному, поэтому я, недолго думая, толкнул ее. И оказался в сенях. Тут пахло травой, вениками и почему-то сушеной рыбой.

Повернув голову, я увидел, что там реально висит связка. И свежая относительно вроде как. А вот еще одна дверь, уже металлическая. Я уже относительно нормально стоял на ногах, голова не кружилась, так что смог добраться до нее без поддержки. Снова толкнул и оказался во дворе.

Меня сразу накрыло потоком тепла жаркого солнца. На несколько секунд я ослеп, и только потом, проморгавшись, увидел перед собой самый обычный деревенский двор. Забор обычный, из штакетника, сбоку на траве лежат дрова. Чурбак, а в нем засел топор, финский, такой же, как тот, что был у меня.

Что ж, уже что-то.

Сделав несколько шагов по траве босиком, я добрался до чурбака и схватился за топор. Рванул один раз, второй, пытаясь выдернуть его, но у меня ничего не получалось. То ли увяз глубоко, то ли я совсем ослаб. Ладно, сейчас мы тебя.

Схватившись обеими руками, я уперся ногой в чурбак и все-таки выдернул его.

Топор показался мне совсем тяжелым, я не уверен, что его смогу поднять, но к человеку с оружием в руках всегда будут относиться иначе, чем к невооруженному. А теперь мы попробуем найти кого-нибудь и поговорить, где я все-таки нахожусь.

Вот так вот, голым, с топором в руках и босиком, я добрался до калитки, не с первого раза сдвинул щеколду и вышел на улицу. Осмотрелся.

И тут мне все стало ясно. Я в Дачном. По этим улицам я набродился достаточно, чтобы ни с чем не перепутать. Только вот как я тут оказался? Это второй вопрос после того, как я остался жив.

— Край! — услышал я за спиной знакомый женский голос.

Обернулся, и увидел, как ко мне бежит Лика, причем выронив из руки какую-то корзинку. Пробежав через открытую калитку, она подскочила ко мне, обхватила руками, прижалась в груди. Толчок оказался легким, но я чуть не свалился в дорожную пыль.

— Очнулся все-таки! — проговорила она, а потом обхватила меня ладонями за щеки и принялась покрывать лицо поцелуями. — Очнулся! А я-то думала, что ты никогда не проснешься!

— Пойдем домой! — проговорила она. — Пойдем! Замерзнешь же!

— Да вроде тепло, — только и пробормотал я в ответ.

Она отлипла и только сейчас, похоже, заметила топор в моих руках. На ее лице появилось выражение недоумения, а потом она мягко положила на него руки и проговорила:

— Чего ж ты за топор хватаешься-то сразу? — спросила она, и попыталась вытащить у меня из рук. — Мало ли, что люди подумают? Три недели ведь провалялся без сознания, а теперь вот так…

— Три недели? — спросил я и выпустил инструмент из рук. Она тут же перехватила его, после чего мягко обхватила меня за плечи и повела обратно в сторону дома.

Я пошел, что тут еще делать. Действительно ведь, мало что люди могли подумать: валялся в отрубе, а потом выскочил с топором. Еще дрыном каким-нибудь приласкали бы на всякий случай.

В глаза бросилось ярко красное содержимое корзинки, которую она уронила. Помидоры… Или томаты. Не знаю уж, в чем разница. Она что, в огороде ковырялась что ли или в теплице?

Топор она по дороге бросила куда-то в траву, в сторону кучи дров. Мягко завела меня в дом, разулась, после чего мы вошли обратно в гостиную. На наши шаги проснулась и Наташа, посмотрела на меня и вдруг улыбнулась.

— Дядя Край… — только и проговорила она.

— Ладно, — проговорил я, мягко вырвался из хватки Лики, прошел на диван и рухнул на него.

Вроде прошел всего ничего, а ноги уже болят. Но ладно, главное — жив. И в безопасности. А мясо нарастет, это не большая проблема. Главное — хорошо питаться и не забывать тренироваться. Хотя с питанием сейчас могут большие проблемы быть.

— Наташа, иди на кухню, бульон процеди! — приказала Лика. — Только бульон, больше ничего Краю сейчас нельзя.

— Я бы сейчас мяса пожрал, — неожиданно для самого себя заметил я.

— Какое мясо? — блондинка посмотрела на меня, как на сумасшедшего. — У тебя треть кишечника вырезали, кое-как в себя привели. Бульон только и ничего кроме этого. Потом, как немного в себя придешь, будем что-то другое думать. А то я тебя не знаю, сейчас мяса нажрешься и попрешься железки тягать, как в прошлый раз!

Треть кишечника? Блядь, это, пожалуй, перебор даже для меня. Так что же это получается. Я теперь калека что ли? Нет, руки-ноги целы, но я теперь даже пожрать нормально не смогу.

Я нахмурился. Память на этот раз никуда не делась, и я помнил, в каком мире мы живем. Зомби, мародеры, бандиты и прочая мразь по Крыму бродит. И мужчина в первую очередь должен быть воином. Не солдатом, а именно воином. И что же теперь? Какой во всем этом смысл, если я теперь калека и своих защитить не смогу?

— Да не беспокойся ты так! — проговорила Лика, похоже, заметив, как я изменился в лице. — Саша говорит, все нормально будет, восстановишься. Про компенсацию что-то там рассказывала, мол, целые органы лучше работать начнут. Не быстро, конечно, но все равно.

Саша… Это хирург, которого я вытащил из городской больницы Судака. Мы туда вместе с Оводом ездили. А Овода теперь нет. И вообще никого нет, мы втроем остались. И, похоже, что власти в Дачном мы больше не представляем. Власть должна кормить и защищать, иначе в ней смысла нет. А я в своем состоянии себя защитить не способен.

— Что случилось-то? — спросил я. — Как мы тут оказались.

— Я вывезла, — чуть потупившись, будто от гордости, проговорила она. — Броневик-то на ходу остался, топливо еще было. Развернулась, да поехала. Нас снова обстреляли, но мы прорвались, а потом по другой дороге сюда приехали. И тебя на руки хирургам местным сдала. Саша говорит, еще полчаса и поздно было бы, но слава Богу, довезла.

Вот оно как…

— Правильно, говорят, — пробормотал я. — Добро, рожденное тобой, к тебе опять еще вернется.

Жестко, конечно. То, что выжил — уже, наверное, хорошо. И то, что не все-таки погибли. А Лика…

А она сильная. Не сломалась, а повела машину обратно, повезла нас в Дачное. Сложилось у нее в голове, значит, что там меня спасти могут. Хрупкая девушка за рулем этого огромного военного броневика. И довезла, однако. Спасла.

А еще я помню, что она сказала тогда, в машине. Что любит меня. И Наташа есть. Мне расклеиваться точно нельзя. Нужно восстанавливаться, силы набирать, чтобы я мог снова пользу приносить. Уже неплохо будет.

— Только… — проговорила она. — За три недели, пока ты в отключке валялся, кое-что поменялось здесь.

Понятно. А вот это, похоже, то самое «но». Не может же так хорошо все быть, верно?

— Что случилось? — спросил я.

— Сюда люди какие-то приехали две недели назад. Много, и на военных машинах. Но сами не военные, среди них разных хватало. Короче, теперь Дачное под ними. Данью нас обложили, Край. Обещали защищать, но при этом…

Опять. Опять какие-то суки. И, похоже, в большем масштабе. Прошлый раз мне пришлось с бандой Шайбы схлестнуться, и я их всех убил. А тут какие-то люди, и целое село под себя забрали.

— Рассказывай, — процедил я сквозь зубы.

— Оружие почти все отобрали у людей, — сказала она, наконец. — И женщин человек двадцать увезли к себе на базу. Просто из толпы забрали и увезли.

— Тех, что помоложе, и покрасивее? — спросил я.

— Да, — кивнула она.

— Как тебя-то не забрали, красавица моя? — спросил я.

— А я спряталась, не нашли. И про тебя они не знают, иначе убили бы. Потому что отдельно выспрашивали, есть ли в себе военные бывшие.

— А Мустафа что? — не понял я. — На хрена мы им оружие оставляли? На такой же случай как раз.

— Так что Мустафа? — она вздохнула. — Их сотни полторы приехало, и на броневиках, вроде того, который тут на улице стоял. Его забрали и увезли, кстати. И нашего «Тигра» тоже. Не мог он ничего сделать, подчиниться пришлось. Теперь он кто-то вроде администратора у них.

— Сдал село, получается? — я даже чуть разозлился.

— Нет, — она покачала головой. — Ему самому эти порядки поперек горла. Нас он не сдал, помогает, еду таскает, хоть и ее почти всю забрали. И присылает мужиков дрова поколоть для печи. Но ему приходится и на нас, и на них работать.

— То есть на улице нам показываться нельзя?

— Лишний раз не стоит, — она покачала головой. — Они десятка три человек оставили в селе, как раз те дома заняли, где мы жили, и где до этого дезертиры сидели.

Однако. Проклятые какие-то дома что ли. Как варяги пришлые придут, так сразу их и занимают. Ну еще бы, они же лучшие в селе, самые богатые.

— Еще часть врачей забрали, сказали, что им нужнее. Саша осталась, да еще пара человек, ее не тронули, да и на самом деле… Она тоже спряталась. Но она смелая, ходит, людям помогает, чем может. Я сейчас Наташу к ней пошлю, на нее внимания не обратят, ребенок и ребенок. Пусть посмотрит тебя.

Я молча кивнул. Много всего случилось, пока меня не было, слишком много. Надо было обдумать. Внутри всё было перемешано: слабость от болезни, злость от бессилия, тревога за людей, за Лику, за Наташу. И ещё что-то… Почти забытое. Ощущение, что я снова стою на пороге какой-то войны. Только теперь не с зомби, не с мутантами. А с теми, кто в этом мире решил стать новым хозяином.

— Я пока помидоры соберу, огурцы, — сказала она. — Нам этот дом выделили, он пустой стоит, но теплица есть. До осени, наверное, расти что-то будет.

Огурцы, помидоры — вот такие мы обжоры. Да уж.

— Лика, — окликнул я её, когда она уже направилась к двери. — А Саша… Она не говорила, сколько мне нужно времени, чтобы хотя бы ходить нормально?

— Сказала, — Лика обернулась. — Месяц точно не бегать. Но если всё пойдёт по плану, недели через две-три сможешь держать оружие. Только ты учти, перенапрягаться пока нельзя. Швы не разойдутся, конечно, но кишечник еще долго работать не будет.

— Понял, — хмыкнул я. — Значит, буду готовиться.
Она посмотрела на меня с такой смесью боли, нежности и уважения, что я невольно отвёл взгляд. Героем я себя определенно не чувствовал после того, что сделал. Нет.

Наташа появилась в дверях, у неё в руках была плошка с дымящимся бульоном и ложка.

— Вот, держи, дядя Край, — тихо сказала она. — Я его чуть посолила. Лика разрешила.

Я принял миску обеими руками, стараясь не дрожать. Бульон пах мясом, но был почти прозрачным. Самое то. Сделал глоток — горячо, но вкусно. Второй. Третий. И только после четвёртого понял, как сильно мне этого не хватало.

В животе снова жалобно заурчало. Нет уж, работай, дружище. Этому телу снова нужно стать сильнее.

— Спасибо, Наташ, — выдохнул я.

Она села рядом, чуть дотронулась до моего плеча.

— Я боялась, что ты не очнешься, — проговорила она.

— Я очнулся, — ответил я. — И теперь все будет хорошо. Сбегай к Саше, пожалуйста, скажи, что я в себя пришел. Пусть посмотрит меня.

— Я мигом! — она тут же вскочила с дивана и убежала за дверь.

А мне пока нужно было подумать. Дохлебать суп и подумать хорошенько обо всем, что будет дальше. Какая-то, значит, новая власть пришла. Причем не слишком хорошая. Но о том, что тут я, они не знают. Да и не поймут, за обычного деревенского примут, если при оружии не расхаживать.

Но бороться с ними в одиночку… Пока не вариант, сперва надо толком на ноги встать. Значит, пока отдыхаем. Восстанавливаемся, едим бульончик и как-то расхаживаться пытаемся.

Глава 2

К тому моменту, когда я доел бульон, дверь открылась, и в нее вбежала Наташа. А следом за ней вошла Саша. Выглядела врач гораздо лучше, чем когда мы спасли ее из больницы, загорела. Правда, лицо такое же усталое. Да уж, из огня да в полымя попала. Вытащил я их из одной жопы, и они тут же угодили в другую, правда им теперь не живые мертвецы угрожают, а просто живые.

— Очнулся? — спросила она, даже не поприветствовав меня. — Как себя чувствуешь? Тело слушается?

— Слушается, — кивнул я. — Только слабый совсем. Пытался топор взять — еле поднял.

— А зачем тебе топор? — не поняла она.

— Рубить, — ответил я.

— Что рубить-то?

— Не что, а кого, — я выдохнул.

Не поняла, похоже. Подошла ближе, положила на диван свою дамскую сумку, которую так и таскала с собой, вытащила стетоскоп и принялась прослушивать. Сперва спереди, потом спросила, не могу ли я подняться. Я встал, естественно, все-таки на ногах я держался уже вполне себе уверенно.

— Застоя в легких нет, — сказала хирург, закончив. — Теперь садись обратно.

Я послушался, и началась новая процедура: она хватала меня за руки и ноги, сгибала их и разгибала. И судя по тому, что не хмурилась, результат ее устраивал.

— Так, — сказала она наконец. — Снова вставай. Кстати, когда встаешь, голова не кружится, в глазах не темнеет?

— Вроде нет, — ответил я. — А что, должно?

— Да нет, — девушка качнула головой. — Не должно. Наклонись, только осторожно. Попытайся кончиками пальцев коснуться до пальцев ног.

Я нагнулся и чуть-чуть не дотянулся. Но ее и это устроило. Голова, кстати, чуть закружилась, но на ногах я удержался. А как разогнулся, снова стало легче.

— Контрактуры суставов нет, — сказала девушка, вдруг улыбнувшись. Мягко и тепло. — А мышцы нарастут. Правда учитывай, что ближайшее время тебе только бульоны и мягкие каши есть. И с кишечником будут проблемы, это точно.

— Дристать буду? — решил уточнить я.

Наташа засмеялась. Вот бы и мне вернуться в тот возраст, когда шутки про говно еще вызывают смех.

— Да, — кивнула врач. — Но это нормально, все-таки мы тебе порядочно кишок вырезали. Если честно, не думали, что ты выживешь, кровь два раза переливали. Мустафе, кстати, спасибо скажи, у него такая же группа.

— А откуда вы ее узнали-то? — удивился я.

Вспомнилось: многие татуировки со своей группой крови делают из военных. Но я не стал почему-то в свою время. Хотя, наверное, стоило бы.

— Да, была пара планшеток, — она махнула рукой. — Как знала, с собой прихватила.

Мустафа… Что ж, значит во мне теперь тоже плещется высокооктановая горячая татарская кровь. А мы с ним, типа, кровные братья. Интересное ощущение, тем более, что настоящих братьев и сестер я не помню.

— Тебе теперь дня три лежать, можешь легкую гимнастику делать, расхаживаться. Потом, думаю, сможешь полноценно заниматься, да и на нормальную диету можно будет перейти. Куриного мяса бы тебе, да только где его возьмешь. Тут ведь ни у кого не оказалось.

— Значит, придется на охоту идти, — сказал я.

Дверь снова открылась — вернулась Лика. Поставила корзину в коридоре. Полная — там и огурцы и помидоры. Значит, будут легкий витаминный салат делать. Но мне его пока нельзя. А потом будет можно. Главное — овощи в темноту сложить, они там долго смогут пролежать относительно. Потому что что-то подсказывает мне, что генератора у нас нет. Как и электричества.

— Лик, — обратился я к ней. — Хоть какое-то оружие у нас осталось?

— Куда тебе ствол? — удивилась она. — Лежи отдыхай, блин, на улицу не показывайся.

— Я не на сейчас, — махнул я рукой. — В целом хоть что-то есть?

— Есть, — проговорила она. — Три автомата, те, что у нас были. Мой, твой и Пашкин. И четыре пистолета — три больших, и один Макаров, я у Наташи забрала.

Это правильно, ей с оружием пока бегать не следует. На ребенка без оружия никто внимания не обратит, а вот если у нее вдруг кобуру увидят. А нам реально прятаться надо какое-то время.

— И где они? — спросил я.

— На чердаке, — ответила девушка. — Только патронов мало осталось, из тех, что у нас были. И бронежилета всего два: твой и мой. Правда твой дырявый и в крови весь, а еще я его обратно как собирать не разобралась.

Ну да, если за быстросброс дергать, то потом уже не разберешься так просто, что и как делать. Но я соберу. А плиту можно со спины на грудь переставить, это не проблема. А назад и покоцанная подойдет, ее пусть и разбило внизу, но большая-то часть целая. Да и не планирую я спину врагу показывать.

Правда, надеть я его сейчас не смогу. Свалюсь. Тридцать кило сверху на себя нагрузить мне точно сил не хватит.

— Бля, Край, — проговорила Лика. — Ты драться собрался что ли с ними? Ты же один, а их тридцать человек. И еще у них связь есть, машины, и они могут со своими связаться, и сюда нагрянут. И ты что, не знаешь, что было в Великую Отечественную с теми, кто партизанов укрывал? Всех же убьют.

— Нет, — я покачал головой. — Драться я с ними не собираюсь. По крайней мере пока. Но ты, любимая, молодец, что это все укрыть смогла. С этим все гораздо проще будет.

Она вдруг зарделась. Ну да, я можно сказать, впервые ей в любви признался, пусть и таким образом. А вот Саше это наоборот явно по душе не пришлось. Взгляд отвела, куда-то в сторону смотрит.

— Я пойду, наверное? — спросила хирург.

— Подожди, — ответил я. — Поговорить нужно. Мне надо толком разобраться, что тут вообще творится.

Дверь снова открылась, и я напрягся. Вроде как все, с кем я мог разговаривать, были уже тут. Что, те самые варяги на огонек решили заглянуть?

По коридору послышались мягкие шаги. Разулся человек, значит, не со злом пришел. Бандиты точно обуви стаскивать не стали бы, так прошли. Это уже о многом говорит.

В гостиную вошел Мустафа. Мы с ним встретились взглядами, и он сказал:

— О, Край, — он заулыбался, вроде как обрадовался даже. — Ты встал уже что ли?

— Вашими молитвами, — ответил я, снова поднимаясь. Гостя, рассевшись на диване встречать нельзя, это я точно знаю. Сделал шаг ему навстречу и протянул руку.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Ваши так и не приехали, — проговорил он. — Хотя сколько времени прошло.

Я посмотрел на Лику. Она что, правду не рассказала? Что не было никакой армии, а что мы — всего лишь самостоятельный отряд. Та едва заметно покачала головой. Значит, моя ложь не раскрылась. Впрочем, хули с нее толку, силы за нами все равно больше нет.

— И не будет никого, — проговорил я. — Нет больше штаба, бандиты какие-то наехали и все снесли. И от моей группы сам видишь, что осталось.

— Да? — он выдохнул и явно погрустнел. Неужели надеялся еще на что-то? — А у нас беда, Край. Пришли эти «Вороны», все под себя взяли. Оружие, которое вы оставили, все забрали, баб забрали, еды оставили только едва-едва чтобы протянуть. Машины все забрали, и ваш броневик, и тот, что от дезертиров остался. Сказали, не нужны они нам больше. И еще дань требуют.

— А что за дань-то? — спросил я. Вот этот вопрос меня, кстати, интересовал больше всего.

— Да едой, — сказал он. — Часть ясное дело овощами и фруктами отдадим, но ведь консервы нужны, сахар, соль. Да и осень на носу, сказали

— Хреновы наши дела… — проговорил я.

— Наши? — не понял он.

— Наши, — кивнул я. — Ты думаешь, мы двинемся куда-то отсюда? Жить мы тут останемся, Мустафа, жить. Некуда нам больше идти.

А ведь, кстати… Даже если бы мы здесь остались бы всей командой, то исход вряд ли другой был. С десятком народа от полутора сотен не отобьешься. Особенно если они на военных машинах. При пулеметах наверняка и прочем подобном. И когда они за полтора месяца успели банду такую сколотить? Да еще и при техники.

— Но еще, сказали, золотом возьмут, — продолжил Мустафа. — Главный у них так интересно выражался, говорит, предметами роскоши можете расплатиться. Часами дорогими там, украшениями — цепи золотые, браслеты. Электроникой, если рабочая.

— Понятно, — кивнул я. — Повыебываться друг перед другом им хочется, либо баб своих нарядить. Нормальная тема. Ну, что ж, друг мой, спасибо я тебе хочу сказать. Про кровь твою мне рассказали, если б не ты…

— Да не за что, — он отмахнулся. — Вы сколько для нас сделали-то. Если б не вы, то… Ай, ладно. Считай, что часть долга вернул.

— Ты теперь типа администратора при них? — спросил я, усевшись обратно на диван.

— Да, — кивнул он. — Как и при вас, народ представляю. Они, правда, на меня, как на говно, как на грязь из-под ногтей смотрят.

— А главный у них кто? — спросил я. Неплохо будет выяснить хоть что-нибудь о них. Жить спокойно они точно не дадут, краями не разойдемся. А о враге нужно знать как можно больше.

— Местный он — это все, что могу сказать. Татарин. Вроде не военный, хотя по виду не скажешь, но формы, по крайней мере, не носит. Зовут — Мансур. Вот и все, что могу сказать.

— Дань когда платить? — задал я следующий вопрос.

— Раз в месяц должны приезжать, — сказал я. — Две недели осталось. На этот раз у нас едва-едва хватает. Я уже прошелся по селу, собрали у кого что было, драгоценностей, прочего. Сам — обручальное кольцо положил туда. Но тут народ небогатый жил, так что…

— За данью они приедут, да? — спросил я.

— Приедут, — кивнул Мустафа, посмотрел на меня, а потом вдруг спросил, уже испуганным тоном. — Ты засаду устроить хочешь что ли, Край? Не надо. Каратели ведь приедут, сожгут село на хрен.

— Да какую засаду, ты меня видел? — махнул я рукой. — Шрам во все пузо и еле хожу. Просто посмотреть на них надо, присмотреться, узнать, кто такие, вот и все. А про дань…

— Я поэтому и пришел, — сказал татарин. — В город нужно идти. Оружия у нас нет практически, топоры остались да лопаты. Но я команду собрал — шестеро мужиков. Но страшно нам. Может быть, ты пойдешь?

— Куда ему?! — возмутилась Лика. — Он еле ходит! Ты думаешь, он хоть одного зомби убить сможет? Не пущу я его!

— Тише, — я поднял руку, приказывая девушке замолчать. — Если идти, то только за конкретным чем-то. Есть идеи у вас?

— Есть, — кивнул он. — Во-первых, есть торговый центр, он всего один в городе есть. Продуктовый есть и ювелирный тоже. Но там…

— Там толпа будет, — перебил я его. — Что еще можете придумать?

— Супермаркет, — сказал он. — Там еды много, Но там тоже зомби будет много. Короче, не дойдем мы сами.

— А Край, типа, вам поможет, — снова хмыкнула Лика.

— Через неделю, — сказал я, прикинув свои возможности. — Ты говоришь, две недели есть. Вот через неделю и пойдем.

Глава 3

Раз, два, три, четыре, пять…

Я отжимался от пола, раз за разом сгибая руки и разгибая их, толкая тело от пола вверх. И так восемь раз. Поднялся, вытер пот со лба и принялся разминать одеревеневшие плечи и грудь. Это был четвертый подход. Еще один, и можно будет перейти к следующему упражнению.

Восемь раз, сука. До ранения я мог отжаться сорок раз в один подход. А теперь тело больше не мое. Но радует одно: я становлюсь сильнее, снова набираю массу. Прошло пять дней после того, как я очнулся. Стул нормализовался, я могу есть твердое: мясо, каши, овощи. И как начал жрать нормально, так дело сразу пошло на лад.

Пока что я еще не знал, что буду делать дальше. Одно только ясно: мне теперь тут жить. Потому что выхода с полуострова нет. Хотя, сука, какой это теперь полуостров, остров это самый настоящий. Вместо моста обрыв. Перешеек, считай, и так был весь почти озерами прикрыт, а теперь там наверняка залив разлился. Не знаю, может быть, не так, возможно я ошибаюсь и оттуда можно выбраться.

Но я больше не подвергну никого риску, не потащу туда. Мне хватило одного раза, и того, что я потерял почти всю команду.

И если уж жить, то лучше делать это неплохо. Не рабом у каких-то пришлых варягов, а хозяином на своей земле. А для этого мне много чего нужно. В первую очередь — люди.

И тут я рассчитывал на ту команду, с которой через три дня должен отправиться в город. Понятное дело, что они решились на это от безнадеги. Понимают, что если не принесут ничего, то новые хозяева отберут у них последнее.

Но они уже достаточно отчаялись, чтобы можно было этим воспользоваться. И я постараюсь сделать из них бойцов. Без чьей-либо помощи такое сотворить будет сложно, но Степаныч их должен был хоть на что-то натаскать. А дальше действовать буду я.

Выждав секунд тридцать, я снова лег на пол и принялся отжиматься. И здесь нужно было сделать максимальное количество повторить. Сквозь боль и пот — плевать. Техника такая, чтобы максимально забить мышцы: пять подходов с короткими перерывами — буквально в полминуты.

А сам я продолжал думать. Во-вторых, нам нужно было оружие. И я рассортировал его уже на второй день — почистил, тем более, что мы немало постреляли во время поездки, пересчитал патроны и гранаты. Получалось не сказать чтобы много: на один бой нескольким стрелкам.

Была мысль о том, что стоит найти себе союзников. Наверняка ведь мы — не единственное поселение, которое подмяли под себя эти «Вороны». Какое же название дурацкое, если честно. Но…

Но тут работало правило, которое касалось каждого заговора. Чем больше участников, тем больше вероятность, что среди них найдется предатель. Или не предатель, а просто дурак, который нажрется и сболтнет об этом. Или еще как иначе растреплет. Так что действовать пока нужно было малой командой.

Был еще один вариант… Отправиться обратно в Севастополь на базу «Росгвардии», рассказать о кончине Овода и Шмеля, и попытаться заручиться их поддержкой. Но во-первых, для этого придется возвращаться через пол-острова, причем делать это пешком. Машин-то нет. А во-вторых, я не уверен, что Сафин решится влезть. У них там, наверное, своих проблем хватает.

Короче, пока я рассчитывал справляться своими силами. Хотя бы разведку провести. Узнать побольше о враге, выяснить, где еще в окрестностях находятся их поселения, разузнать про их базу. Ценные сведения. Но…

Для этого, пожалуй, сперва стоит втереться к ним в доверие. Стать полезным.

Подход закончился, я поднялся и снова стал разминаться. Дальше — подтягивания. И снова столько, сколько смогу и с минимальными интервалами. Потом чуть подожду и потягаю гантели на бицепс, они в этом доме нашлись, старые, наборные. Диски у них полностью металлические, а не просто пластиковые оболочки, набитые бетоном.

А потом скручивания. Программа тренировки знакомая и я уже восстанавливался один раз таким образом. Еще бы пробежаться. Сперва так, потом с утяжелением. Но пока что я опасался выбираться наружу из дома, и мы все втроем сидели, не высовывая носа со двора.

Но завтра с утра пройдусь. Встану пораньше и двину в горы — ходьба в гору заменит пробежку. Мышцы другие работают, конечно, но не менее продуктивно получится.

Все, хватит разминаться. На турник, он тут есть. Для подростка вешали, скорее всего, но мой вес тоже держится.

Я как раз закончил первый подход, когда дверь открылась и в нее вошла Лика. В руках у нее была та же самая корзина, но теперь она оказалась наполнена крупными зелеными яблоками. Антоновка или Симиренко, наверное, я в них не разбираюсь.

— Ты все занимаешься? — проговорила она.

— Ага, — кивнул я. — Нужно былую силу возвращаться.

— Ну, ты лучше выглядеть стал, и мне нравится, что у меня такой целеустремленный мужик… — проговорила она. — Но может лучше не надо?

— Что не надо? — спросил я. — Болей нет, только мышцы ноют, но массаж твой помогает. ёДа и не наврежу я себе, не бойся, срослось все. Нормально я себя чувствую.

— Да я не про то… — проговорила она. — Я же вижу, ты очередную войнушку затеять тут собрался. Скинуть этих «Воронов», как они сами себя называют. Вот и говорю, может быть не надо?

Я скрипнул зубами. Не могу сказать, что у меня самого таких мыслей не было. Я ведь снова людей подставлю, а если восстание подавят, то тут пиздец будет. Карательные операции — я знаю, что это такое лучше многих. Потому что сам участвовал в свое время.

А если тут еще не обошлось без военных, а оно скорее всего так и есть, то будет совсем жестко. Потому что они повоевали все и сантиментами не страдают.

— Надо, — все-таки сказал я. — Надо, Лика. Иначе нам что, всю жизнь прятаться тут, со двора не выходить? Или бояться, что тебя забрать могут в любой момент? Я один против толпы не сыграю даже с автоматом.

— Мы можем уйти, — сказала она. — Куда-нибудь, где про этих «Воронов» и не слышали.

— Мы один раз уже сходили до моста, — помрачнел я. Эти воспоминания все еще вызывали боль. — Да и в других местах может быть еще хуже. Везде свои порядки, свои бандиты.

— Мы можем уйти в горы, — проговорила она. — И жить втроем. Там дома есть или сами построим — дерево там есть, а инструменты раздобудем.

— Ага, — кивнул я. — И жить там втроем. А если кто-нибудь из нас заболеет? Или опять же какие-нибудь бандиты придут? Ну и как ты собираешься мне детей рожать без врачей?

— Детей? — она посмотрела на меня.

— Да, детей, — кивнул я. — Продолжение рода. Чтобы воспитать, знания передать. И чтобы тут через пятьдесят лет не одни зомби остались. А ты что, не хочешь?

— Я и не думала… — проговорила она, а потом тряхнула копной своих блондинистых волос и резко сказала. — Хочу. От тебя — хочу.

Похоже, что она и таком не думала, но идея ей понравилась, аж лицом посветлела. А почему бы и нет? Если на новом месте устраиваться, то и о будущем надо подумать. И что же наше будущее, если не дети? Наташа — да, но и свои нужны.

— А тут врачи, — сказал я. — Нормально все. Да и «Вороны» эти… Пострашнее противников видали, уж поверь мне. Так что, думаю, мы их сковырнем.

— Хорошо, — она вдруг улыбнулась. — Я яблок набрала. Несколько запечь думаю в печи, тебе полезно будет. А вот из остального… Компот лучше сварить или варенье? Сахар есть, я поменялась на овощи, вот и дали.

— Лучше варенье, — прикинув, сказал я. — Компот мы выпьем и все, а варенья надолго хватит. Еще хлеба бы.

— Муки добыть можно и испечь, — пожала она плечами.

— Ладно, вот и хорошо, — сказал я и снова запрыгнул на турник. — Давай, я пока еще позанимаюсь.

Один раз, второй, третий, четвертый, пятый. Спрыгнул. И снова разминаться.

Мышцы ноют, но это хорошая боль. Не боль от раны, не тупая, вязкая, которая разъедает изнутри. Это боль работы. Боль движения. Значит — я жив.

Пока тягаю, думаю. Что за команда там у Мустафы? Шестеро, говорит. А кто они такие? Он сам, понятно, мужик с головой. Спокойный, не струсил, когда всё это началось. Значит, уважения заслуживает. Но остальные?

Подошел к висевшему в коридоре зеркалу, посмотрел. Шрам через весь живот, но мышцы уже увеличились. Понятное дело, что сейчас они кровью налились и скоро сдуются обратно. Но что-то останется. Что-то останется.

Ладно, что у нас там по плану?

В голове, как по списку: оружие есть, но мало, патронов на один бой, еды пока хватает, с союзниками непонятка: Лика, Наташа, Саша, Мустафа и еще шестеро парней, которых надо будет проверить. Зато враги, блядь — три десятка человек с машинами и стволами и еще сотни полторы, которые хрен знает где находятся.

А я один. С дырой в животе и без всякого плана в голове.

Завтра пойду в горы. Надо проверить, как колени держат подъем. Ходьба в гору хорошо заменяет бег — и для ног, и для сердца. Пройду сколько смогу. Нужно только Лику попросить еды в дорогу собрать.

Снова на турник…

И тут с улицы послышался шум, чьи-то голоса, потом — женский крик. Похоже, что что-то происходит. Спрыгнув с турника, я натянул на себя черную олимпийку «Адидас», прямо на голое тело. Прислушался — Лика гремит посудой, значит, не услышит. Надо бы предупредить, что я выйду, а то бросится искать, а там ее и схватят.

Вошел на кухню: она нарезала яблоки в закопченную кастрюлю. Значит, реально варенье собирается варить.

— Там шумят, — проговорил я. — Пойду, посмотрю.

— Не ходи! — тут же проговорила она. — Не надо!

— Надо, — я старался говорить мягко, но убедительно. — Как я собираюсь с ними воевать, если ничего о враге не узнаю? Пойду, посмотрю.

Лика зло посмотрела на меня, но ничего не сказала. Понимает, что спорить со мной бесполезно. И это хорошо.

Я вышел в сени, натянул на ноги белые кроссовки. В военных берцах лучше не щеголять — знающий человек их сразу узнает. Так что так вот, нейтрально. Будем надеяться, что новые хозяева не обратят внимания на то, что новый человек появился. Сомневаюсь, что они тут перепись населения проводили.

Открыл дверь, прошел через двор и двинул по улице, туда, откуда доносился шум. Там стоял народ: десяток деревенских и пятеро парней с оружием. По виду сразу видно — крутые. Все в разгрузках, но без бронежилетов, а одеты кто во что горазд: двое в таких же олимпийках, как у меня, еще один в костюме от BOSCO, на котором «Russia» еще во всю грудь. Естественно все должно быть паленым, потому что к нам в страну давно этого не поставляют. Разве что параллельным импортом.

Один в кожаной куртке и джинсах, еще один — в футболке и камуфляжных штанах. Разномастная толпа какая-то, но военной формы они не носят. Это обнадеживало. Я чуть ускорился. Нужно же успеть посмотреть, что там происходит.

Вперед лезть не стал, примостился чуть в стороне, чтобы видеть, что происходит. На земле сидел один из деревенских, а рядом стоял тот самый в кожаной куртке. На груди у него висел автомат, а еще один он держал в руках — старый АКМ. Номер сверить я естественно не могу, но зуб даю, что это из наших запасов. Тех самых, которые мы отдали местным перед тем, как уехали.

Я двинулся чуть ближе, оставаясь в тени забора. Подошло еще несколько мужиков. Толпа притихла, все взгляды были прикованы к мужику в кожаной куртке. Он стоял, расставив ноги, в одной руке держал автомат, другой — показывал на деревенского, сидевшего на земле.

— Незаконное хранение оружия, — процедил он, словно смакуя слова. — Наказание — расстрел.

— Да ты с ума сошёл! — выкрикнул кто-то из толпы, женский голос. — За что?! Это же наш охотничий карабин был, он с ним с войны ещё!

— Охотничий карабин с автоматическим режимом? — мужик даже не посмотрел в сторону крикуна, только усмехнулся.

— Все равно это не по закону! — крикнул еще кто-то.

Ну это бабы кричат. А толпа… Бесперспективная она. Не бросятся на супостата, не разорвут их на куски. Да и пять автоматов… Покрошат их просто, да и все.

А мужики языки в жопу засунули и молчат. Только бабы говорят. Нет, это уже совсем плохо.

— Какой ещё закон? — бросил мужик. — Здесь нет закона. Есть только сила. И тот, у кого она есть, устанавливает правила.

Он сделал шаг вперёд, наклонился к мужику на земле, ухмыльнулся.

— Я — сила. И я говорю, что он виновен. И должен быть наказан. Прямо сейчас. Прямо здесь.

Он вытащил из автомата магазин, заглянул в окошко. Вставил обратно, сдвинул вниз предохранитель дернул затвор. Похоже, собирается застрелить его из его же автомата. И в эту секунду кто-то из женщин выкрикнул:

— Это же неправильно! Мы же договаривались, что будет порядок, а не беспредел!

— Порядок? — Мужик в кожанке расправил плечи, сделал шаг вперёд и повернулся к толпе. — Вот порядок: я даю шанс. Если кто-то из вас хочет — выйди. Один на один. Без оружия. Побьёшь меня — отпущу этого. Не побьёшь — убью обоих.

Он обвёл взглядом толпу. Тишина. Только шепотки, кто-то отводил глаза, кто-то пятился назад.

— Никого? — Его голос стал издевательским. — Значит, всем похрен. Значит, правильно я говорю. Сила — вот закон.

А я всё смотрел. И с каждой секундой злился всё больше. Не на него. Не на этих «Воронов». И не на толпу. На себя. Потому что стоял и не двигался. С одной стороны — рано. Мужик он крепкий, конечно, но решает не сила, а умение. И я уделал бы его на раз, если был бы в форме. А сейчас…

Да и где гарантии, что не забьют насмерть потом толпой, даже если этого уработаешь? Никакой. Бандиты же, шакалы. Гарантий вообще никаких.

Но с другой стороны… Нужно заявить о себе.

Во-первых, этим показать, что кто-то еще может выступить против них. А во-вторых… Местным тоже нужно знать, что не все потеряно. Они ведь меня знают, и нет-нет, да поглядывают периодически. Реально думают, что я выйду?

Да они не просто так думают. Они надеятся на это. И верят.

А я? Сам верю в то, что этот бой выдержать смогу?

Убьют — и оставлю Лику и Наташу без защитников. Не убьют, и этот слово сдержит — сразу в дамки. Эти-то точно такого психа заметят.

Ага, а потом либо уберут потихоньку, либо наоборот, на себя работать заставить попробуют. А это, может быть, и не так плохо.

— Что, никто? Ладно, как хотите, — он вскинул автомат и приставил его ко лбу мужика.

Если честно, на его месте я бы точно бросился бы. Хоть песка в глаза сыпанул бы, хоть камень с земли прихватил бы какой-нибудь, но попытался бы вырваться. Какой смысл вот так вот умирать, даже не поборовшись?

Но он так и стоял на коленях, ничего не делая.

А хрен с ним. Убьют и убьют.

Если убьют, мне ведь будет похуй ровно с того момента, как дышать перестану? Да и по уму я давно должен был вторую катьку поднять. Так что реально плевать. Зато если все сработает так, как я задумал…

Я сделал шаг вперед и крикнул:

— Я выйду.

Бандит повернул голову, посмотрел на меня, усмехнулся.

— Ты-то кто такой? — спросил он. — Дурачок деревенский? Банки сперва поднакачай, рахит.

Не в бровь, а в глаз. Я сейчас реально очень худой, и олимпийка на мне просто висит. Как на плечиках. Но посмотрим.

— Ну так, если я — рахит, тебе не так сложно будет, — ответил я. — А что, почему нет?

Он усмехнулся, посмотрел на остальных. Те тоже смеялись. Он что, рукопашник профессиональный? Хрен знает. Драться-то тоже по разному можно, иногда не совсем честно.

— Хорошо, — сказал он, сделал несколько шагов назад и всучил автомат одному из своих помогальников. Потом снял с шеи второй, тоже передал. А разгрузку просто снял и бросил на землю. — Шанс тебе дам. Сможешь мне кровь пустить — отпущу обоих. Если я тебя вырублю — обоих к стенке поставлю. Устроит такой расклад?

— Устроит, — спокойно кивнул я и двинулся к нему навстречу.

Глава 4

Мужик остался в кожаной куртке. Ну да, удар она смягчит. Хоть какая-то, но защита, почему нет. Я уж тем более раздеваться не стал, мы же не в Древней Греции, чтобы обмазываться маслом, а потом бороться в песке. Да и зрелище там не такое интересное, чтобы им люди восхищались.

— Давайте в круг все! — крикнул мужик, очертив перед собой этот самый круг. Вам же самим интересно посмотреть будет. Хотя, зрелища не обещаю!

Ну, грунтовая дорога — не татами, конечно, и не октагон. Упасть на нее будет жестко, так что лучше с ног себя сбивать не давать. Да и в целом нужно аккуратно работать. Как он сам говорил? Пущу ему кровь, и тогда все закончится. Может быть, нос ему сломать попробовать? Ага, по нему попробуй попасть еще, любой грамотный боец свою голову бережет.

Народ тем временем реально выстроился в круг. И теперь с надеждой на меня смотрели уже все. Вот и Мустафа подошел. Правда вот у него во взгляде наоборот безнадега сквозит. Он меня без одежды видел, и понимает, что шансов у меня в действительности не так уж и много. Но ладно. Не попробуешь, не узнаешь.

Я встал в стойку, держа руки у груди. Мужик напротив рук поднимать не стал, обвел толпу руками. А ведь ему реально порисоваться хочется, похвастаться. И это опять же играет на то, что он дань готовы драгоценностями собирать. Тоже характерный знак — военные к побрякушкам обычно безразличны, а вот для них…

Хотя… Что если они знают выход с острова? Что если хотят купить его? Деньги, может быть, никому и не нужны, а вот золото — это всегда золото. Оно с незапамятных времен цену имеет, даже когда его только только обрабатывать научились. Прочное и достаточно редкое

Ладно, мы сейчас не в тех обстоятельствах чтобы давать даже маленькую историческую справку. Даже если всего на тридцать секунд или минуту, не больше. Никто к этому с пониманием не отнесется.

— Ну давай! — сказал он. — Покажи, что можешь!

На сближение он не шел, хотя выебывался, как мог. Странно даже. Хочет сперва прощупать меня, узнать, что я умею?

Я сделал шаг вперед, и тогда он резко рванулся вперед, бросился на меня и тут же ударил. Просто и бесхитростно: в челюсть с правой, с разворота. Хотел, наверное, вырубить меня одним ударом.

Но у него не получилось. Рефлексы я все-таки не растерял, так что уклонился и пробил в ответ в солнечное сплетение. Кулак врезался в кожу куртки, мужчина громко выдохнул, отшатнулся и сделал шаг назад. И судя по тому, как сузились его глаза, он понял, что я умею. И вот так вот вперед больше не шел.

А я двинулся ему навстречу. Он отступил на шаг, второй, третий. Нужно его немного подзадорить. Если кто-то поставит под сомнение его авторитет, он взъерепенится. Так что подъебать его немного будет в самый раз, тогда сам бросится.

— Что, зассал? — только и оставалось спросить мне. — Я с мужиками не танцую, так что дерись, блядь!

Тут главное — самому голову не терять. Биться надо с холодным рассудком, иначе можно заранее себя проигравшим считать.

Он снова пошёл в атаку, уже не с размаху, а коротко, резко. Пытался прощупать. Боковой — я подставил предплечье, отшагнулв сторону. Потом он ударил в корпус, прямой, и я не успел уйти — вспышка боли под рёбрами, отступил назад, втянул воздух сквозь зубы.

— Нормально, — буркнул он, и на секунду его лицо будто осветилось уважением. — Не бревно. Ну давай ещё.

Мы кружили друг вокруг друга. Я держал руки у подбородка, он — пониже, но поднимал резко. Ударил с уклоном — я отклонился, но нога по голени задела. Ответил хуком — влетел в плечо. Снова шаг назад. Он разорвал дистанцию, я скользнул влево, и пробил его блок. Хрустнул нос, но крови не было. Слаб я.

А он только ухмыльнулся.

Но я не мог не признать в нем сильного соперника. Драться он умеет, этого не отнять. И работали мы как по учебнику. На боевики это похоже не было — ни красивых ударов с ноги в прыжке, ни эффектных приемов. Просто ходили друг напротив друга, прощупывали, искали слабость. Он выносливее, его удары тяжелее. Я успевал уклоняться на рефлексах, которые проснулись, но все равно не поспевал.

Он пробил еще двоечку в корпус — я заблокировал, но с отставанием, все равно досталось. Снова отшагнул назад. Резко втянул в себя воздух, раздув ноздри. Устал. Не для меня сейчас такие разборки, совсем нет. Не вывожу.

Он это заметил.

— Устаёшь? — хмыкнул. — А такой дерзкий был.

— Слушай, ты там базарь поменьше, — выдохнул я, но сам уже знал — долго не выдержу.

Он сделал вид, что отвлёкся, а потом резко рванул ко мне. Удар в корпус, потом апперкот. Первый я заблокировал, от второго уклонился, но не до конца — прошёл вскользь по челюсти. Перед глазами на секунду все померкло.

Я сделал шаг назад, еще, разрывая дистанцию…

И тут я споткнулся. Не повезло: под ногу подвернулась кочка. Наверняка нелепо взмахнув руками, я рухнул на спину, крепко приложившись при этом копчиком. В глазах на секунду помутилось, я увидел белые вспышки.

Моргнул, прогоняя их, а потом увидел противника, который бежал на меня. В последнюю секунду я успел перекатиться в сторону, потому что он собирался рухнуть прямо на меня. И тогда мне точно конец — он наверняка под девяносто весит, все кости переломает.

Он и упал, на колени. А потом резко рванулся ко мне, уселся сверху и принялся бить по голове. Я только и успел, что прикрыть голову руками. Удары сыпались на предплечья с обеих сторон. Похоже, что он реально собрался втоптать меня в грязь.

Вспыхнула боль. Нет, он меня так тупо убьет. Так нельзя.

Я резко согнул ногу, толкая его на себя, а потом обхватил руками, прижимая его руки к туловищу. Несколько секунд мы боролись, и я понял, что проигрываю. Он все-таки больше и гораздо сильнее.

И тогда я сделал единственное, что пришло мне в голову: напряг шею, рванулся вперед и вцепился зубами ему в ухо. Отчетливо хрустнул хрящ, в рот брызнула соленая кровь, а я продолжал тянуть, отрывая его на хрен.

Он взвыл — сперва от ярости, а потом от боли. Рванулся прочь один раз, второй, и удержать я его не смог. Перекатился в сторону, держась за изуродованное ухо.

Один из бандитов, тот самый, что в олимпийке с надписью «Россия» рванулся в мою сторону и ударил меня ногой в солнечное сплетение. Что-то хлюпнуло, воздух резко покинул легкие, и я согнулся и оторванное ухо врага вылетело из моего рта. Второй удар пришелся уже в живот. А потом я услышал злобный рык:

— Отставить, блядь!

На всякий случай я закрыл голову руками в ожидании следующего удара, но его не произошло. Повернувшись, я увидел мужика, который зажимал ладонью ухо. У него между пальцами текла кровь.

Он посмотрел на свою руку и покачал головой:

— Ну ты, Майк Тайсон, блядь. Ладно. Уговор был — до первой крови. Значит, выдержал.

Он вдруг поднялся, и потом сделал шаг в мою сторону и протянул руку. Не принять помощь — значит выразить неуважение. А такого мне точно не простят. Так что пришлось взяться за его ладонь, пусть она и была скользкой от крови.

Бандит рывком поставил меня на ноги, повернулся к остальным деревенским, уже не обращая внимания на то, что вся правая сторона его головы оказалась залита кровью.

— Вот это вот — настоящий боец, не то что вы, слюнтяи! — сказал он. — Не зассал и вышел! Так что пусть и этот идет. Но если мы еще у кого-то ствол найдем, то расстреляем на хуй. А теперь пошли все вон. Работать, бля!

— А ты — извинись, — повернулся он к тому в олимпийке. — Не по делу влез.

На лице быка появилось выражение злобы. Уж что-что, а извиняться он явно не привык. Не по нутру такое было.

— Извинись, — повторил он, причем в голосе отчетливо была слышна угроза.

Да уж, уверенный в себе мужик, ничего не скажешь. И его, походу, слушаются.

— Ладно, извини, — выдохнул он.

Очень хотелось ответить, что еще сочтемся, но я промолчал. Не то время.

— Хуйня, проехали, — махнул я рукой, а потом вытер кровь с рожи рукавом. А то тоже мне, вампир, выгляжу ведь наверняка так, будто жрал кого-то.

Я уже собирался слинять под шумок, но главный бандит повернулся ко мне и сказал:

— Пошли за мной. Поговорим.

Блядь. Вот и показал себя.

Он двинулся по улице, и я даже знал, куда именно он пойдет — в сторону домов, которые мы занимали в прошлый раз. Об этом и Мустафа рассказал, и вообще. Толпа быстро рассосалась, а четверо его помогальников шли за нами на почтительном расстоянии. Типа свита. Или конвой.

По бандит дороге вытащил из кармана носовой платок и приложил к уху. Похоже, что это ранение особого беспокойства ему не доставляло.

— Что так смотришь? — ухмыльнулся он, глядя на меня.

— Да, я тебе, типа, ухо оторвал, — ответил я. — Изуродовал, можно сказать.

— Хуйня, — он махнул свободной рукой. — На слух не влияет. А бабы меня и без половины уха будут любить. А вот тебе реально массы бы набрать. Хотя двигаешься хорошо, подозреваю, что если бы побольше был бы, то уделал бы меня и так.

— Я болел, — ответил я. — Три недели из постели не вылезал.

— А… — проговорил он. — Так вот чего я тебя раньше не видел. А где живешь?

— Да там, — махнул я рукой так, чтобы под этим жестом можно было понять примерно половину деревни.

— Зовут как?

— Край, — ответил я.

— Меня — Фредом зовут, — сказал он и снова протянул руку, перехватив платок другой рукой. — Русский если что, просто так прозвали.

— Федор что ли? — удивился я, но ладонь пожал.

— Не, — он махнул рукой. — Да это не так важно. Короче, я вижу, ты парень боевой, пусть и рахит.

Блядь, ему постоянно давить надо на то, что я не в форме что ли? Меня самого это бесит, и я все делаю, чтобы в норму вернуться. В том смысле, в каком я ее понимаю.

— В общем-то, я понимаю, что ты увидел, — проговорил он. — Думаешь, что мы беспредел творим?

— Да в общем-то именно это я и подумал, — ответил я.

— Неа, брат, — он покачал головой. — Это порядок новый. Мы — «Вороны» его обеспечить готовы. А этот мудак реально ствол затихарить решил. Сдал бы, как все, и ничего тогда не было бы.

— Так он без этого ствола защитить себя не сможет, — сказал я. — И родных. Тут во время бурь бывает такое, что зомби сюда прут. Из Судака. Толпами. Было дело, пять сотен приперлось, еле отбились.

— Реально? — он, кажется, чуть удивился. Не знал что ли? Странно как-то даже.

— Ну да, — кивнул я. — Мы в мечети спрятались. Потом несколько дней село чистили. Хочешь — давай в тачку сядем, я тебя до могилы братской провожу. Тут недалеко, в котловане сожгли и зарыли.

Надо предупредить Мустафу, чтобы не подавал виду, что мы приезжие. И с местными пусть поговорит. Бандитам лучше думать, что я такой же, деревенский.

— Да в любом случае стволы им ни к чему, — махнул рукой Фред. — Мы-то тут на что? Нас три десятка, все при стволах, и не то, что пятьсот зомби отстреляем. Нас и на тысячу хватит.

— Патроны халявные? — спросил я.

— Нет, но у нас патрона много, — усмехнулся он. — И стволов много. Кстати, как у тебя со стрельбой?

Чего это он заинтересовался? Неужели вербовать меня собирается?

А почему бы в самом деле и нет? Втереться в доверие, а потом…

А потом можно будет что-нибудь придумать. Хотя бы в дом войти что ли, посмотреть, что у них и как, как разположились. А то мало ли… Хотя в таких домах как не засядь, но при обстреле из чего-нибудь посерьезнее винтовочного патрона, все жилые помещения превратятся в забойный цех.

Только вот нет у нас пулемета к сожалению.

— Да так себе, — пожал я плечами и откровенно соврал. — В армии служил срочку, давали пару раз стрелять.

— Это плохо… — он пожал плечами. — Сейчас нужно уметь стрелять. Хотя вам не из чего же.

И расхохотался. Так и не понятно, издевается он или нет. Может реально деревенским дурачком считает? Черт знает, может быть и так. С другой стороны, мне это, возможно, даже и выгодно.

Тем временем мы добрались до тех самых богатых домов. Но он двинул во двор не того, который заняли мы, а второго — который штурмовали. Я заметил, что выбитые окна уже поменяли на деревянные щиты, причем с бойницами. От пуль укрытие так себе, конечно, но от взгляда — вполне себе.

— Пошли, примем немного, — сказал он и принялся обходить дом. Насколько я помнил, там была беседка. — Альфред, принеси нам бутылку вкусного чего-нибудь, рюмки, закуску. И аптечку мне уже притащи, сам видишь, я всю куртку кровью заляпал. Остальные свободны.

В его голосе была слышна уверенность, этот человек будто точно знал, что имеет право распоряжаться. И его слушались. Двое осталось во дворе и сразу же достали из карман сигареты, а тот самый, в олимпийке, пошел в дом.

И действительно, он привел меня к беседке, кивнул на нее, мол, проходи. Я, чуть пригнувшись, вступил на деревянный пол, уселся на лавочку, сложил руки на столе. Отметил, что кулаки у меня сбиты, но пальцы не выбиты и не болят, все нормально. Хотя Лика наверняка заметит и поймет, что подрался. Но ладно, я ей объясню, если что.

Фред уселся напротив, но раскладывать руки не стал. Засунул руку во внутренний карман и вытащил пачку сигарет. Вытащил одну, вставил в зубы, после чего протянул пачку мне.

— Я не курю, — покачал я головой.

— А по виду, вроде, не спортсмен, — усмехнулся он. — Пьешь хотя бы?

— Смотря что, — пожал я плечами.

— Коньячок, конечно, — он продолжил улыбаться. — Местный, конечно, с «Массандры», но подозреваю, что ничего лучше мы все равно не найдем. Спасибо, что хоть это есть.

Он огляделся, и выражение его лица резко изменилось. Как будто бы он собирался сказать что-то серьезное:

— А теперь слушай меня, — проговорил он. — Ты сегодня выступил против «Воронов», против нашей власти. Молодец, не зассал. Но, если жить хочешь, это должен быть последний раз, понял? Это я добрый тут, повезло вам. В других местах такие звери сидят, что если один поперек слово скажет, то вешают троих. Ты меня понял?

Вешают… И ведь спокойно об этом говорит совершенно. Хотя, сука, людей и так мало осталось, так вы еще и оставшихся тираните. И он ведь расстрелять того мужика собирался без всяких шуток, вполне себе серьезно.

— Я понял, Фред, — кивнул я. — Постараюсь больше такого не делать.

— И еще кое-что, — продолжил он. — Нам нужен человек, который будет с нами дела вести. Посредником будет между нами и местными. И вот, я тебе предложить хочу…

— А Мустафа? — перебил я его. Ему это явно не понравилось, но он промолчал.

— Мустафа — это по делам административным. Кто где живет, и кто сколько дани приносит. Но дань нужно платить, понимаешь? Это строго. А мы ведь понимаем, что у вас нет столько, сколько нам надо. То есть нужно добывать. И нужен человек, который будет этой самой добычей заниматься.

— Кстати, а нахуя вам столько? — спросил я. — Мустафа сам предлагал мне добычей заняться. И сказал, сколько вы берете. На целую армию как будто.

— А мы есть — армия, — усмехнулся он. — Только вот к тому блядству, которое государством называлось, отношения никакого не имеем. А теперь дослушай меня, пожалуйста и не перебивай больше, я этого не люблю.

Он вздохнул.

— Нужен человек, который из местных мужиков хоть что-то боеспособное соберет. Чтобы могли добывать и платить сколько надо. Судак — город большой, запасов там достаточно, а зомби при этом не так много. Так что сможете таскать. Взамен, может быть, даже оружия подкинем. Когда из города будете возвращаться — будете отдавать обратно.

— Под роспись, — снова перебил я его, улыбнувшись.

— Под роспись, — кивнул он. — Ну что думаешь? Ты в отличие от местных не ссыкло, сейчас вот по краю прошелся и спокойный. Подъебывать меня даже пытаешься.

— Да согласен я, — мне только оставалось пожать плечами. Его предложение прекрасно ложилось на мои планы. А уж если получится оружие получить, то еще лучше.

— Вот и отлично, — покивал он. — Отлично.

Когда подошел Альберт с бутылкой, тарелочкой с нарезанными лимонами и пузатыми бокалами, выражение на лице Фреда тут же изменилось. Он снова превратился в радушного хозяина. Странные какие-то метаморфозы.

— Бинты принес? — повернулся он к своему помогальнику. Тот кивнул. — Молодец. Давай сюда. И наливай, чего стоишь-то?

Глава 5

— Ну, за что выпьем? — спросил Фред, когда его помогальник разлил и убрался.

Он уже успел перемотать бинт прямо через голову, закрепив его дурацким бантиком сбоку. Но повязка держалась нормально, пусть почти сразу окрасилась сбоку темным пятном. Ну а как иначе, ухо всегда кровит, даже если его чуток резануть. А я огромный кусок хряща ему выдрал.

И ведь вроде не злится. Хотя черт его знает, не злится ли он на самом деле. Может и притворяться. Но тогда…

Одно понятно — это не психопат. Это умный, опытный и опасный враг. Возможно, что сейчас он предпочитает меня видеть своим… Нет, не другом. У командира друзей быть не может. Подчиненным. Да, именно так.

Прогнет меня, как он думает, чуть возвысив над остальными селянами, но заставить работать на себя. И еще, похоже, он понял, что в селе меня уважают, а если уважаемый человек работает на оккупантов, то это отчетливый знак для всех остальных: сидим не рыпаемся.

— Давай за порядок, — я криво усмехнулся. — Чтобы все спокойно было.

— Это правильно! — он кивнул. — Порядок — вещь нужная. Без него в наше время никуда.

Мы чокнулись, и я сделал глоток янтарной жидкости со вкусом винограда. Тут же проглотил — коньяк оказался приятным, но не настолько, чтобы его смаковать. А вот он перед тем, как проглотить, поболтал немного на языке.

Я взял лимон и закусил. Так себе закуска, конечно, да и развезет меня, подозреваю, быстро. Потому что перед тренировкой я не ел, а завтрак давно уже переварился. Раньше я, конечно, был достаточно крепким к алкоголю, но вот как все это пройдет после ранения и увечья — черт знает. Не стоило бы мне пить, но называться трезвенником нельзя. Потому что это однозначно вызовет подозрение.

— Вот ты, Край, — проговорил он. — Кстати, Край. Звучит как позывной.

— Да фамилия это, — махнул я рукой. — Какой позывной.

— А имя какое? — уточнил Фред.

Все ясно. Сейчас меня будут расспрашивать, разводить на информацию. Поэтому и поят. И тут варианта два: либо стараться держать себя трезвым, чтобы не сболтнуть лишнего, либо наоборот: притворился, что нажрался. Может быть и вырубиться. Тогда меня наверняка передадут на руки местным, и те отведут домой.

Только вот имеется риск, что этот самый Фред пойдет меня провожать. И увидит Лику. А защитить ее… Я пока что не смогу, это точно. Особенно, если напьюсь. Так что придется голову холодной держать.

— Сергей, — ответил я, назвавшись выдуманным именем. Потому что настоящего я так и не вспомнил. Видимо, настолько сросся со своей кличкой, что она мне ближе того имени, которое родители дали, стало.

— Значит, Серега Край, — кивнул он. — А что, звучит. Знаешь, чисто вор в законе какой-нибудь.

— Да какой вор в законе, — махнул я рукой. — Я зоны не топтал, даже не нюхал. А что, среди вас есть те, кто по черной масти двигался?

— Есть, — кивнул он. — В Керчи, сам знаешь, зона была. Вот, часть наших — из контингента. Ну и кумы есть, кто сбежать не успел.

— Кум и отрицалово — близнецы братья, — кивнул я. — Кто режиму преданней служит?

— Кум с отрядным строят на завтрак, авторитеты — на ужин, — кивнул Фред. — Тему знаешь.

— А что, кому-то удалось с острова сбежать? — спросил я.

Блядь, проговорился. Откуда обычному деревенскому парню про то, что Крым теперь — остров знать?

— В первое время многие бежали, но контингент бросили почти весь, — похоже, что он моей оговорки не заметил. Или не придал ей особого значения. — Хотя пацаны быстро осознали прелести новой жизни. Закона ведь первое время не было, можно было брать вообще все, что хочешь. Но теперь все поменялось.

— Мансур? — спросил я.

— Знаешь уже? — он, кажется, немного удивился. — Да, Мансур. Он теперь закон. Точнее, мы. Под нами уже десятка с полтора поселений, к нам военные прибились, братки, контингент. Сборная солянка, короче. Но… Вместе мы сила.

Так. Уже известно кое-что становится. И что-то подсказывает мне, что те полторы сотни, которые приезжали в Дачное — далеко не все. Больше их гораздо. С другой стороны… Если там разные люди, может быть получится разброд и шатание устроить среди них? А еще лучше, чтобы друг с другом сцепились?

Оползень устраивает маленький камешек, который не в то время и не в то место падает. И начинается стихийное бедствие. В большой банде всегда так: убери главаря, и на его место тут же появится кандидаты. И они перегрызутся между собой.

Так и в империях работало, когда правитель внезапно умирал. Да и на войне нас этому учили. Одно время мы ведь не только в штурмы ходили, но и занимались тем, что главарей захватывали для допроса и перевербовки.

Да уж. Обычного человека стошнило бы, если бы он увидел, что мы творили с этими хуесосами.

— И сколько вас народа-то? — спросил я.

— Да тысячи полторы, но с каждым днем все больше народа прибивается, — он не стал таиться. По-видимому, невелика тайна. — Так что и тебе место, может быть, найдется. Станешь нашим — будешь нормально жить.

— Не хочу, — я усмехнулся. — Как по мне, лучше быть первым в галльской деревне, чем последним в Риме.

— Ну ты и завернул! — он вдруг расхохотался. Потом взял бутылку, разлил нам еще по одной и пододвинул ко мне. — Ну, давай выпьем за то, чтобы ты реально здесь первым стал.
Снова чокнулись, распили. Я опять взял дольку лимона, впился в нее зубами, высосал сок. Потом разгрыз шкурку, принялся жевать цедру.

— И все-таки. А кем ты раньше был-то? — спросил он. — До всего. Вижу, боец ты неплохой. Да еще и отчаянный, раз против меня вышел, хотя ведь бабка надвое сказала — даже если бы ты победил, то мои могли тебя просто толпой запинать.

— Так я твоему слову поверил, — я улыбнулся. — Настоящий командир, если слово дал, подчиненным нарушить его не даст.

Я пытался максимально уклоняться от ответа. Потому что, легенду, сука, не продумал. Вот так вот получилось, не до того было. Я ж не думал, что мне тут с местным главарем придется общаться, да еще и коньяк распивать.

Тем временем в голове будто расслаблялась какая-то пружина, а в животе постепенно становилось очень тепло. Даже натруженное тело и сбитые кулаки перестали болеть. Нормально так, да. Интересно, что скажет Лика, если я нажрусь и меня принесут домой на руках?

Нормальная такая семейная сцена. А ведь мы втроем — теперь реально семья. Да уж, странноое ощущение.

— Приятно, что слову верят, — он усмехнулся.

— Я слову всегда верю, — твердо ответил ему я. — Тот, кто слова своего не держит — не мужик. Ну или не пацан. Я хуй знает, как еще это сказать.

— Ладно, — кивнул он. — И все-таки, кто ты такой? Вот на руки смотрю, и вижу мозоли. И интересные они у тебя. От сохи не такие бывают совсем, знаешь. Больше похоже на того, кто стрелял много и регулярно. Сперва внимания не обратил, подумал, что рахит.

Умный. Сука, очень умный и наблюдательный. Вскроет он меня рано или поздно. И тогда придется его валить. А завалишь…

Твою ж мать.

— Ну солдат я, солдат, что ты доебался? — спросил я, решив раскрыть хотя бы часть правды. Про службу в ЧВК говорить не буду, хрен они до этого догадаются. — Среди ваших военных мало что ли? Повоевать пришлось, оттуда и мозоли.

— Где воевал?

— Известно где — в Севастополе, — пожал я плечами. — Оттуда и сбежал, когда все началось. Считай — дезертир.

— В Севастополе, — он хмыкнул. — Значит, я в тебе не ошибся. А, знаешь, это гарантия того, что тебя к нам могут взять. Особенно если кто с тобой воевавший среди нас отыщется, кто опознает и поручится.

— Мне оно на хуй не нужно, — я покачал головой. — Честное благородное слово.

— Да, про галльскую деревню помню, — кивнул он и налил еще.

Что-то резко мы взялись. Меня потихоньку мазать начинает, а он трезвый совершенно с виду, как стеклышко. Встречал я таких на своем веку — пить сколько угодно могут, и до определенное предела ясность ума сохраняют. А как барьер перейдут — все, пиздец. Прячьте свиноколы, забудьте все приколы.

— Значит, я в тебе не ошибся, — как-то задумчиво проговорил он. — И команду среди местных ты организовать сможешь. Покажешь себя хорошо — хорошую жизнь я тебе гарантирую. Но учти — если против нас станешь воду мутить — ты труп. И все остальные тоже. Мы поняли друг друга?

— Поняли, — ответил я.

— Тогда давай еще выпьем.

И на этот раз он опрокинул в себя коньяк залпом. Я сделал то же самое, и отметил, что он закусывать не стал. У меня в голове уже шумело, и не оставалось ничего, кроме как опрокинуться на спину, вытянуть ноги. Да уж, срубает меня быстро.

— Куришь? — спросил он, вытащив из кармана пачку.

— Нет, — я покачал головой.

— Я тоже обычно нет, — проговорил он. — А как выпью, тянет. Может хоть кальян замутить?

— Не стоит, — я покачал головой. — У меня от него голова болит.

— Ну тогда и я один не буду, — он щегольским движением выбил из пачки сигарету, сунул ее в зубы, прикурил. Затянулся, выпустил изо рта дым, и посмотрел на меня.

Я сделал вид, что слегка развалился на лавке, будто просто расслабился, а не на автомате отслеживаю каждое движение собеседника. Фред прикурил, затянулся, выдохнул дым в сторону, и я решил, что пора. Надо тоже попробовать его немного прощупать.

— А сам ты кто такой, Фред? — спросил я, как бы между делом, глядя на него через дым. — Сразу видно: не просто так тут главный. Чего был-то до всей этой херни?

Он чуть прищурился, не то удивлён, не то насторожился. Потом хмыкнул:

— А тебе зачем?

— Да так, — пожал плечами. — Ты же за меня поинтересовался, теперь моя очередь. Хочу понимать, с кем пью. Я тебе слово дал, так что не стану воду мутить. Но и на кого работаю тоже понимать хочу.

Он затянулся снова, выпустил дым вверх. Потом всё же ответил:

— Был никем. Вернее, как сказать… Водилой был при одном большом человеке. И охранником. А потом сам знаешь, всё рухнуло. Каждый сам за себя стал. Я просто быстрее других понял, что без организации тут всем пиздец. Так что собрал ребят, кто был с башкой и со стволами. Вот и начал строить порядок.

— А с Мансуром как сошлись?

Фред чуть помедлил, потом сказал:

— Случайно. Он нас с дороги снял, когда мы из Симферополя к Керчи шли, выбраться думали. Без мясни обошлось, поговорили. Оказалось, мысли у нас схожие. Он — идейный, я — практичный. Он про будущее говорит, а я слежу, чтобы в настоящем никто не охуел. Ну и двинули вместе.

— А чего он хочет, этот ваш Мансур? — спросил я. — Царём себя возомнил?

— Он — политик, — сказал Фред. — Верит, что можно новую страну выстроить. Без этих ваших Дум и президентов. Без чиновников. Только порядок, сила и справедливость. Кто работает — тот ест. Кто не покорится — того в яму. Просто же, да?

— Просто, — кивнул я. — Только не уверен, что сработает.

— Пока — да. Но будет, — сказал он вполне уверенно. — Мы землю под себя подминаем. Города, сёла, склады, дороги. У нас дисциплина. У нас учёт. А у остальных? Один хаос. А хаос проигрывает всегда.

— А вы не проиграете? — прищурился я.

Он улыбнулся:

— А мы не проиграем.

— А военные? Те, что не с вами? Их много здесь, в Крыму осталось, и они все повоевавшие. Техника есть, оружие. Неужели с ними проблем не бывает?

Фред надолго замолчал. Потом сказал:

— Мы на годы вперед игру ведем. А военным тоже надо что-то есть. Если местные для нас сеять-пахать будут, то им ничего не достанется. Кто-то поймет — на поклон пойдет. Остальные просто сдохнут.

— Мустафа сказал, что вы дань собираете, — сказал я. — Консервы, еду. Вам так много надо или запас делаете?

— И нам много надо, и запасы делаем, — кивнул бандит. — Не исключено, что эта еда к местным еще вернется, когда поддержать нужно будет. Только ведь у зверей знаешь как? Кто еду делит, тот и вожак. У людей точно так же работает.

— И, говорил, золото нужно, — сказал я. — А оно-то вам на хрена? Что на него купить можно?

— Государству валюта нужна, — сказал он. — Деньги старые смысл свой потеряли. Да и сам подумай — можно в какой-нибудь банк в Севастополе вломиться и сколько угодно денег набрать себе. Да даже тут, в Судаке, пару банкоматов подломить, и все — богач. А вот рыжье… Оно всегда в цене.

— Вы что, и монету свою чеканить собрались? — усмехнулся я.

— Да ты не подъебывай лучше, а сам подумай. Эквивалент какой-то товару нужен, а не крышками бутылочными же расплачиваться. Как торговля между поселениями пойдет, так и пригодится. Ну вот привез ты куда-то, допустим, тонну своих овощей. Сгрузил. А у них того, что тебе нужно, нет. И что тебе, собирать все это и обратно везти? А на рыжье поменял — и везешь уже его. И места меньше, и легче.

— А вся торговля через вас, — кивнул я. — И все торговцы вам процент платят.

— Ну да, — не стал отнекиваться он и налил по еще одной. Я почувствовал, как к горлу уже подкатывает ком, но отказываться нельзя. придется дальше пить. — Государство без налога не существует. Но если вы рыжья нормально добудете… Разговор с вами уже совсем другой пойдет.

— А почему не патрон? — спросил я. — Патрон, как валюта, чем плох?

— Да потому что его много, — ответил он. — Это во-первых. Это ж Крым, тут арсеналов до хрена. Во-вторых, потому что патрон нам нужен, чтобы в зомби стрелять.

— И в людей, — я снова криво ухмыльнулся.

— И в людей, — не стал отнекиваться он. — Да и не хотим мы, чтобы патрона много у людей ходило. Уж каких только ошибок наши не совершали, но то, что у народа оружия было мало — это правильно. Потому мы и отбираем.

— Общество бесправных получится.

— С каждого по потребностям, каждому по обязанностям.

И тут стало ясно — это не просто банда. Они реально далеко пойдут. Уж не знаю, что это за Мансур такой, но он быстро сориентировался и решил весь остров под себя подмять. И это означает, что они вполне себе в курсе, что выбраться с него не получится, что выхода нет. И решили, что вполне себе могут в Крыму свое государство основать. Ханство, если удобно, главный у них как раз татарин.

Другое дело, что мне этот порядок не по нутру. И подозреваю, что очень многим не по нраву придется. Но об этом я говорить пока не буду.

Как не буду говорить и то, что скорее всего эти же уебки моих у Керчи постреляли. Интересно, они это поняли, когда броневик забрали? Вряд ли. Потому что, скорее всего, стреляли одни, а приехали сюда совсем другие. Может быть, у них там постоянный пост стоит. Чтобы таких же дурачков наивных, как мы, отлавливать.

— Только золото нужно или серебро подойдет? — спросил я.

— Серебро тоже, — кивнул он. — А вообще, ищите. Электроника работающая тоже в цене, рации, смартфоны. Это все пригодиться может. Машины. Но тут вы ничего такого не найдете, я так понимаю, по Судаку тоже импульсом ебанули.

Да уж.

Мы снова выпили.

— Ну что, Край, — сказал он. — Нравится тебе пьянка с добрым бандитом?

Я ухмыльнулся:

— Лучше, чем с плохим легавым.

Он рассмеялся и налил ещё. Но я знал — напиваться больше нельзя. Теперь мне нужно было уйти. И думать. Много думать.

— Давай по последней, — сказал я. — После болезни еще не до конца в себя пришел. Да и навалял ты мне порядком.

— Ага, конечно, — он снова коротко хохотнул. — Ты мне вообще ухо отгрыз. Но посиди еще, не торопись. Я хочу еще кое о чем у тебя спросить.

Да и так было ясно, что меня так просто не отпустят. Посидим еще немного, хорошо.

— Сиди, Край. Мне нравится с умным человеком посидеть, а то среди моих такие бывают… — Фред хмыкнул, выдохнул дым через нос и потёр перебинтованное ухо. — Смотришь иногда — вроде взрослый мужик, а в голове одна бараболь. Не поговорить. Только «давай бухнём» да «хули они, ща разъебём».

Я криво усмехнулся, откинувшись на лавку.

— Ну, таких тоже надо. Кто-то ведь должен и разъебывать.

— Надо, — согласился он. — Только если вокруг одни такие, то скоро сам не поймешь, куда идёшь. Потому с умными мне и интересно. А ты, Серёга, не простой. С виду — хиляк, а укусить можешь. И думаешь много. И это, блядь, подозрительно.

Он посмотрел на меня в упор, уже не усмехаясь.

— Ну что ты, блядь, услышать обо мне хочешь? — я выдохнул. — В разведке я служил, в разведке. Потом меня разъебали дроном, сам видишь, шрам вот, — я провел пальцем по шраму на голове. — Вывезти на большую землю не успели, вот я и застрял тут. Ну и все в общем-то. Когда началось, пришел сюда и поселился. Помог немного местным, они меня приняли. Что ты еще хочешь услышать-то?

— Я не про то. Солдат — это как сказать «мужик». Абстрактно. А конкретно — кто? Где служил? Как звали комбата? Кто в роте старшим был?

— Да я не помню, блядь, — поморщился я.

— В смысле не помнишь?

— Да в прямом, — я уже начинал злиться. И на него, и на себя. Потому что рассказал слишком много. — Я же сказал, дроном разъебало, по голове прилетело. Мозги всмятку. Когда в себя пришел, даже имени своего не помнил. Потом пришло.

— Ох, подозрительный ты, — он усмехнулся. — Очень сильно.

— Может и так, — пожал я плечами. — Но я один хуй вам нужен. Потому что мужики эти просто в первом же рейде сгинут без меня. И этим все закончится. И останетесь вы с одними бабами и без консервов и уже тем более без золота. И что тогда делать будете?

— Бабы тоже сейчас в цене, — он усмехнулся.

— Бабы всегда в цене, потому что это будущее, — сказал я. — Хули толку с вашего государства и закона, если рожать никто не будет? Что тогда? А мы, мужики, этого не можем. Не приспособлены как-то к такому.

— Ты все время тему переводишь, — он усмехнулся. — То на рыжье, то на баб. Может мне пройтись, порасспрашивать о тебе по селу?

— Да спрашивай, они то же самое скажут, — я постарался сохранить спокойствие. Надо срочно к Мустафе и предупредить, чтобы по селу прошелся и всех предупредил. — Но это какая-то странная хуйня получается. Ты мне сперва отряд доверить готов и оружие, а теперь расспрашиваешь вот так. Ты уж определись. Либо крестик сними, либо трусы надень.

— Ладно, — выдохнул он и налил еще. — Обидеть я тебя не хотел. Поверю пока. Но тогда ответь — нахуя ты за местного вступился?

— Потому что свой, — пожал я плечами. — А вы чужие. Да и реально считаю, что это беспредел. Ну спрятал он автомат свой, расстреливать-то зачем.

— Пиздишь, — сказал он. — Какие они тебе свои. А вступился ты, потому что о себе заявить хотел, — он усмехнулся. — Ай, хорош, ай обмануть меня пытался.

— Да думай, что хочешь, — я опрокинул в себя содержимое бокала, но закусывать не стал. Скривился, потому что к горлу уже подступил ком. — Я пойду, Фред. Если тебе команда добытчиков нужна, мародеров, то я завтра же ей займусь. Но если я останусь — там ведь как бутылку допьем, водочка появится, так? А дальше еще что.

— Раскусил, — он снова улыбнулся. — Тогда иди. Как с командой поговоришь, заходи ко мне, планами поделишься. Про стволы… Пока не обещаю. Сперва показать себя надо будет.

— Ну тут уж хули делать, — я протянул ему руку, и он вместо того чтобы пожать ее, просто хлопнул по моей ладони своей.

— Давай, удачи, — сказал я.

И двинулся со двора, стал обходить дом. Ноги немного заплетались, и всю дорогу я буквально чувствовал спиной, как он сверлит меня взглядом. Нет, он будет за мной следить, и точно поспрашивает. Но делать этого прямо сейчас не станет — он тоже пьян, расслаблен. Так что Мустафа всяко всех предупредить успеет.

На улицах ходили люди, но просто двигались по своим делам. Село жило, тут ничего не скажешь. Но с какой-то опаской люди ходили, и страх у них всех в глазах был. Ладно, придется им какое-то время это все потерпеть. А потом мы что-нибудь придумаем.

К счастью я не заблудился и скоро добрался до «своего» дома. Открыл калитку, вошел, миновал двор и вошел в дом. Навстречу мне вышла Лика.

— Ого, — проговорила она. — Вышел на минуту, посмотреть, что за шум, а пропал на два часа. Да еще и пьяный вернулся.

Но руки в бока упирать она не стала, да и вообще, кажется, что рада была искренне, что я вернулся. Да уж, золотая женщина.

Я разулся, не нагибаясь: просто ногами стащил друг с друга кроссовки, после чего прошел по коридору и уселся на диван. Наташа посмотрела на меня с кресла, отложив книжку.

— Что, шмонит от меня? — спросил я.

— Ага, — кивнула моя девушка, опустила взгляд и увидела сбитые кулаки. — Ты еще и в драку влезть умудрился что ли?

— Почему влез? — хмыкнул я. — Я не влез, я ее устроил.

— И кого побил? — похоже, что сомнений в том, что я не проиграл, у нее не было.

— Главного этих бандитов.

— Никто из них не придет хоть теперь сюда?

— Да я с ним и пил, — махнул я рукой, повернулся к девочке. — Наташ, найди Мустафу и пусть идет сюда. Скажи, что Край зовет и срочно.

— Хорошо, — сразу же сказала она и поднялась.

— А Мустафа тебе зачем? — подозрительно спросила Лика. Думает, что мы тут с ним возлияния продолжить собираемся что ли?

— Потому что он просил меня команду собирателей возглавить. И администрация местная меня о том же попросила. Так что надо хотя бы посмотреть, что там за люди.

Глава 6

Естественно, пьяным я ни с кем знакомиться не пошел. На следующий день проспался хорошенько, потом позавтракал, выгнав из себя остатки похмелья. Голова не болела, но тупнячок, как ни крути, легкий был. Снова позанимался, провел комплекс упражнений на все группы мышц. Помылся холодной водой прямо из колодца и почувствовал себя уже совсем хорошо.

И уже тогда к назначенному времени двинулся на встречу. Ее мы назначили в доме у Мустафы. Встречаться где-нибудь на окраине села было бы подозрительно, новая администрация сразу решила бы, что мы что-то замышляем. А там нормально.

Где он живет, я и так знал, так что скоро вошел в одноэтажный кирпичный дом. Отметил несколько хозяйственных построек. Причем, одна из них явно была похожа на свинарник или овчарню. Скорее всего, второе, потому что Мустафа по идее — правоверный мусульманин и шашлык и сало ему запрещает есть его вера.

Впрочем, ни блеяния, ни хрюканья оттуда слышно не было. Так что нет у него скотины сейчас, скорее всего. А надо бы добыть, обязательно. Тем более, я так понял, что домашние животные вируса не разносят. Уж если крысы — известные переносчики всякой дряни — не болеют, то чего говорить о безобидных овечках или коровках?

Дверь была гостеприимно открыта, так что я вошел в дом, отметив, что тут все застелено коврами. Причем, не какими-то новыми, синтетическими, а старыми. Может быть, даже домотканными. На стенах они тоже висели.

Я прошел через коридор и оказался в гостиной, где сидели за столом шестеро мужиков, включая Мустафу, и женщина. Причем, одного из них я узнал, пусть когда мы виделись и в прошлый раз, его лицо было покрыто сажей, а стриженные ежиком волосы порядком засалились.

Сейчас же он выглядел нормально. Загорелый, крупный — явно выделялся на фоне остальных, а еще в лице у него было что-то иностранное. Роджер Соул, морпех США собственной персоной. Когда он увидел меня, его глаза округлились, но ничего говорить американец не стал, только кивнул. Наверное, не хотел выдавать себя.

Но как-то даже приятно стало, что мы его не убили, а даже помогли. Добрался, значит, до населенного места и решил осесть. Интересно, кем он решил представиться?

Впрочем, он сейчас может быть полезным. Морпехи — они крепкие ребята, тренированные. А хороший боец пригодится, как в вылазках в город, как и потом, когда мы эту новую администрацию скидывать начнем.

— Все собрались, — сказал Мустафа. — Алия, пойди дверь закрой, пожалуйста.

Женщина, которую я до этого уже видел, чернявая, кудрявая, поднялась и двинулась в коридор. И через минуту вернулась. Что ж, теперь никто случайно не придет, нас не подслушает. Но вводить этих парней в заговор я не собираюсь пока. Надо сбить из них команду — собью, добудем, что сможем. И будем ждать момента.

— Ну, вот и команда, — проговорил татарин, когда она вернулась. — Края вы все знаете.

— О том, о чем я просил вчера, сделал? — спросил я, перебив его.

— Да, — кивнул он. — Никто ничего лишнего о тебе не ляпнет, все нормально будет.

— Тогда представляй нас друг другу, — пожал я плечами.

— Это Край, — показал на меня ладонью Мустафа. — Все, кроме Роджера его знают. С него и начну. Это — Роджер, он студент из Африки, только не смотрите, что белый. Приехал сюда, началась война, уехать не смог, застрял.

Понятно. Значит, послушал меня, рассказал, что из ЮАР. Нормально. Я секрет его знаю, но болтать об этом точно не стану. Он мне в союзниках нужен.

— Hello, — поприветствовал меня Роджер.

— С ним одна проблема, — выдохнул Мустафа. — Он русского не знает. Мы начали учить, но пока ничего кроме «сука» и «блядь» он не говорит. Так что придется сложнее.

— Я английский знаю, — сказал я. — Так что русскому научим. Хотя бы на уровне военно-полевого разговорника.

Мустафа, кажется, удивился тому, что я не обратил внимания на то, что у них здесь иностранец. Но ничего не сказал. Ладно, пусть думает, что я вообще такой человек — ничему не удивляюсь.

— Это — Алия, ты ее тоже знаешь, — кивнул он на женщину. — Она стрелять умеет, так что может помочь. Если бы еще было из чего.

— А вы реально все оружие сдали? — спросил я.

— Почти все отобрали. Но кое-что мы в горах спрятали. Зарыли. Но мало, — сказала уже женщина. — Но оружие, может быть, и добыть получится. Был в городе охотничий магазин. Там, конечно, удочки больше, спиннинги и все такое, но кое-что добыть получится.

— Значит, внесем его в список того, что нужно обязательно посетить, — кивнул я.

— Это — Отец, — кивнул он на высокого бородатого мужчину, который как раз прихлебывал из чашки. Волосы у него были длинные, почти по плечи.

— Батюшкой бы лучше называли, — сказал он, проглотив чай. — Я — дьякон, служил тут при храме. Но священника больше нет, съели его. Так что теперь один получаюсь. Но в свое время повоевать успел, так что могу помочь.

— Батюшка, придется волосы и бороду сбрить, — проговорил я. — Потому что, если кто-то из зомби схватиться, то могут проблемы быть. Неприятно это, конечно, но что поделать.

— Хорошо, — кивнул он. — Ты — командир. Спорить не буду.

— Это — Алмаз, — кивнул он на узкоглазого, но при этом удивительно бледного и веснушчатого паренька. — Это, кстати, имя — не прозвище. Он татарин, но из казанских, не как мы.

— Привет, Край, — каким-то удивительно тихим голосом поприветствовал тот меня.
— И с ним же — Ильяс — кивнул он на второго паренька, коренастого и тоже чуть узкоглазого. — Тоже казанец.

— Я — боец так себе, — сказал он, с каким-то странным акцентом, говоря чуть громче в конце предложения. — Зато в машинах разбираюсь. Смогу уж помочь, если понадобится.

— И Ваня, — представил последнего Мустафа.

Тот только кивнул. Плечистый мужик, здоровый, наверное даже побольше меня на пике формы будет. Голубоглазый, русоволосый, и покрытый загаром почти полностью. Кожа у него на местном солнце, похоже, обгорала очень быстро. Поэтому перед ним на столе панама лежала с широкими полями.

— Ну у нас чисто интернационал, — почесал я в затылке. — Татары, из ЮАР парень, и даже священник есть. Так что, какие идеи у вас-то, народ?

— Да в основном идеи о том, как этих пидоров скинуть уж, — проговорил Ильяс. — Но тут ты лучше скажешь, ты вчера с их главным водку пил.

Вот так вот начали, значит, сразу… Да. Мустафа по-видимому им доверял, раз рассказал, что мы долго новой власти терпеть не собираемся. А мне после того, что я вчера узнал, страшно. Реально страшно. Сперва я думал, что их сотни полторы, и тогда с ними разобраться можно было бы. Даже десятком бойцов, не без потерь, но если мины и оружия достаточно добыть, то можно. А теперь выходит, что народа там никак не меньше полутора тысяч по всему острову раскидано.

Что я в общем-то и озвучил.

— Я водку с ним пил, чтобы узнать побольше, — ответил я. — И то, что узнал, мне не понравилось. Их под полторы тысячи, да еще баб сколько-то. Мне кажется, не сильно меньше. По всему острову они живут. Те полторы сотни, что сюда приезжали — один отряд только. Так что, чтобы их скинуть… Оружие нужно, мины и союзники.

— Союзники, — хмыкнул Отец. — Где бы их найти еще.

— У меня есть идея, — кивнул я. — Но это придется через половину острова идти. И не факт, что договоримся. Так что это мы отложим на потом.

— А почему острова? — спросила Алия. Остальные, кажется, тоже не поняли.

— Потому что нет выхода отсюда, — сказал я. — Нам теперь тут жить. И никто сюда не придет. Я, кстати, хочу, чтобы вы сразу это поняли. Мы доехали до моста, его больше нет. И вокруг всего побережья видели шторм, через него тоже не пробраться. Перешеек, скорее всего, тоже утонул. Так что… Мы теперь сами по себе.

— Это точно? — спросил Алмаз, снова так же тихо.

— Да, — кивнул я.

Роджер только глазами хлопал, он, похоже, понимал только отдельные слова, которым его успели научить. Я решил пояснить для него, озвучил то же самое на английском, и он спросил то же самое, что остальные. Я подтвердил.

— Так что этих пидоров мы скидывать будем, но потом, — сказал я. — Сперва нам нужно запастись оружием. Правда, толку с него особенного не будет, потому что прошлый раз у вас стволы были, но это не помогло. Деревню, я так понимаю, вы без единого выстрела сдали.

— Так их полторы сотни было, — проговорил Отец, чуть вскинувшись. — На машинах, с пулеметами. Куда там стрелять?

— Если мы сейчас перебьем тех, кто здесь, то их может не полторы сотни приехать, а все три. И они уже не просто дань попросят, а карать будут. Я в яме гнить не хочу, и никому из вас этого не советую. Так что… Будем думать. Очень хорошо думать. Сперва надо заплатить. Дань отдать. Но так, чтобы и себе что-нибудь осталось. Еще я договорился, что нам оружие дадут. Но не сейчас — если себя хорошо покажем. Под роспись, когда в деревню будем возвращаться, придется отдавать.

— Но то ведь оружие, — хмыкнул Ильяс. — А патрон-то мы приныкать можем. И сказать, что он в зомби улетел.

— Именно, — кивнул я, подтвердив слова хитрого татарина. — Патрона нам понадобится много. А еще нужны мины. Так что нам нужен военный арсенал. Или база. Я знаю, что по южной окраине острова они были, должны были оккупантов сдерживать. Есть поблизости такие?

— Они в горах, — сказала почему-то Алия. — Мобильные базы. К нам до эпидемии несколько раз спускались, пайки меняли на еду свежую. Так что где-то поблизости что-то должно быть.

— Уже хорошо. Но это на будущее работа. Причем, туда придется малой группой уходить — если все вдруг из деревни свалим, то могут проблемы быть. Заподозрят что-то.

— Мы теперь что, получается, партизанский отряд? — спросил вдруг Ильяс.

— Ага, — кивнул я. — Считайте, что так. Только, надеюсь, не как в анекдоте, надеюсь, что мы партизанский отряд без предателя. И по поводу запасной позиции тоже поработать придется. Нужна лежка в горах, укрытие, чтобы в случае чего людей отсюда туда увести, спрятать. Думайте, короче, вы местность гораздо лучше меня знаете.

— О местности, — Мустафа отодвинул чашки, которые стояли на столе и положил на него карту.

Старую совсем, затертую, еще бумажную. Думаю, она не очень точная, город с тех пор точно вырасти должен был. Да, нам бы сейчас КПК кого-нибудь из военных, как те, которые при «Росгвардейцах» были. Спутниковой связи там нет, но должны быть карты, местоположение баз и прочее.

— Я вчера про торговый центр говорил, — сказал Мустафа, вытащил маркет и обвел участок карты на восточном краю города. Там еще шоссе было, причем оно так и оказалось названо без всякой фантазии — Восточным. — Вот тут вот торговый центр. Там есть большой магазин, «Перекресток». Его можно растащить. Еще там ювелирные магазины были.

— Да, целых два, — кивнула Алия. — Небольших совсем, но что-то добыть можно будет.

— Ага, — кивнул я. — Но все еще интереснее. То, что я скажу, вам не понравится. Но два магазина — это не о чем. Фред, главный их, сказал, что можно дань золотом платить.

— Фред? — спросил Роджер, уловив знакомое слово. — Он что, не русский?

— Нет, русский он, — покачал я головой. — Американцев среди них я не заметил, если ты об этом.

Как же тяжело с ним будет. Русский он очень плохо знает, так что придется учить. Причем нормально, а не как когда иностранцев специально вместо банальных «спасибо» и «пожалуйста» учат говорить «пошел на хуй» и «иди в пизду». Еще и этим заниматься. Нужно какого-нибудь учителя ему найти, чтобы хотя бы пару дней позанимался. Как детсадовец. Если он из маринз, то долбоебом вроде как быть не должен, да и сам понимает, что его выживание зависит от того, как он выучит язык.

— Ты о том, чтобы мертвецов обдирать? — впервые за все время вступил в разговор Иван.

— Да, — кивнул я.

— Грех это великий, — проговорил Отец и перекрестился.

— Грех, отче, — ответил я ему. — Но выбора нет. Им золото уже не нужно, а женщины серьги носят почти все. И кольца обручальные у женатых есть. Так что придется это делать, каким бы грехом не было бы. А если что, вы нас исповедуете и причастите.

Я это больше в шутку сказал. У нас тут половина команды мусульмане, как ни крути. Какой веры Роджер, я не знаю, он может и каким-нибудь мормоном оказаться вполне себе, не удивлюсь. А я сам, вообще хрен знает. Вопросами веры не задавался, вместо креста у меня — военный жетон. И о своей принадлежности к религии тоже особых воспоминаний нет.

— Зря ты так, — выдохнул он. — Но ладно, что-нибудь придумаем.

— Хорошо, — кивнул я. — Но золото — это не главное. Для нашего дела нам оружие какое-то нужно. И схрон в городе, где можно это оружие оставить. И не запалить его раньше времени.

— И продукты нужны, — вдруг вступил Мустафа.

— Если дань золотом заплатим, они не понадобятся, — я махнул рукой.

— Нам продукты нужны, Край, — сказал он. — Они почти все из того, что вы привезли, отобрали. Долго так прожить не получится. Так что золото — бандитам, а еда — нашим.

— И ее лучше тоже в городе спрятать, в таком месте, чтобы потом взять было легко, — проговорил Алмаз. — Чтобы понемногу таскать и раздавать. Потому что никто не помешает им дань взять больше, чем нужно. Это же бандиты.

— Хорошо, — сказал я. — Продуктов тоже возьмем, но понемногу. Столько, сколько нужно. То есть, нам нужно все. И еда, и оружие и золото. За одну вылазку это сделать будет сложно. Есть, конечно, вариант в городе переночевать. Есть идеи где?

— Есть, — кивнул Ильяс. — У меня в городе квартира есть. И у Алмаза. В том же доме, на одной лестничной клетке, почти одновременно брали. Ипотека за нее, правда, так и не выплачена.

Он усмехнулся. Ну да, на платежи по ипотеке сейчас вообще можно забить. Есть ключи, можешь защитить свое жилье — хозяин. Мы ведь тоже, например, в чьем-то чужом доме живем, и если даже прошлые хозяева ни с того, ни с сего вернутся… Не отдам. Еще чего. Мое теперь.

— Значит, там схрон готовим, — сказал я. — Так что, получается, идем больше чем на день. В первую очередь — оружейный. Добываем его. Потом продукты — мелкие ларьки все равно есть, там собираем, сколько можем, и несем в этот же схрон. А на следующий день с утра в торговый центр.

— А вот там вот жопа будет, — сказал Ильяс.

— Будет, — кивнул я. — У тварей остаточная память есть, они тащатся туда, где при жизни много ходили. А еще — стадный инстинкт. Если группа идет куда-то, то остальные к ней присоединяются. Но я сомневаюсь, что их будет больше, чем у больницы. А там мы как-то разобрались. Кстати, нам бы врача с собой. Неужели не согласился никто, Мустафа?

— Так забрали всех врачей, — хмыкнул он. — Им, типа, нужнее. Осталась Саша она, да пара медсестер. Но ее тащить мы не будем, единственным врачом на все село рисковать я не дам.

Я с ним согласился. Да и были у меня к Саше какие-то теплые чувства. Так уж получилось. Не до конца понимаю, какие именно, но все равно.

— Значит так пойдем, — выдохнул я. — Так, значит, собирайтесь. Во-первых, одежда нужна нормальная. Хрен с ней с жарой, воды побольше возьмем, а то и найдем еще. Кожаные куртки, чтобы прокусить не могли, брюки крепкие. Зомби кусаются в основном за руки и за ноги, некоторые — за шею, чтобы убить сразу, но это реже. Оружие… Топоры. Ножи возьмите все обязательно. И нужен еще запас продуктов хотя бы на день.

— Приготовим все, — сказал за всех Мустафа.

— И африканца нашего снарядите, — сказал я, кивнув на Роджера. — Вон он какой крепкий, думаю, зомби рубить будет на загляденье.

По крайней мере морпехов точно должны были рукопашному бою учить. А зомби все-таки противник гораздо слабее, чем другой морпех. Если в одиночку.

— Снарядим, Край, — кивнул Мустафа. — Понимаем, что тут экономить нельзя.

— Последний вопрос, — сказал я. — Оружейный магазин точно заперт хорошо, легкой добычей не будет. По закону там сейфы должны быть и прочее.

— Об этом не волнуйся, — сказал Ильяс. — Разберемся.

Глава 7

Следующим утром мы двинулись в путь. Лика сперва была против, но побухтела немного, а потом отправилась собирать меня в дорогу. Приготовила контейнеры с домашней едой. Вот так вот, раньше с сухпайками отправлялись, а теперь макароны с тушенкой под томатным соусом в пластиковом контейнере. И у меня возникло ощущение даже, что мы дома.

А когда мы вошли в город, у меня появилось дежа-вю. Потому что я снова шел мародерствовать в заброшенном городе, и вместо нормального оружия у меня был топор, самый обычный. И как и в прошлый раз, к нему шел еще и пистолет Макарова в подмышечной кобуре, правда, патронов к нему было гораздо больше, чем в прошлый раз. Но я помнил и о том, что тут пружина подрезана, а значит риск клина гораздо выше. Но делать нечего, искать донорский пистолет и переставлять с него пружину мне не с руки.

И теперь мы собирались не просто убивать зомби, но и обдирать их, снимать драгоценности, если получится. Тоже та еще задача, и я не знаю, как с ней справятся мои товарищи. Все-таки морально это тяжело.

А мне? Мне, наверное, нормально. Хотя подозреваю, что раньше я таким не промышлял. Оружие снимал, патроны, бронежилеты и разгрузки, и прочее снаряжение. Но точно не обручальные кольца, и не серьги.

Шли мы, как и в прошлый раз, через коттеджный поселок. И у того самого приземистого строения, где находились магазин и аптека, сейчас разграбленные до самого донышка встретили толпу голов в пятнадцать. Туда ведь местные еще разок приезжали, и выгребли вообще все, что было. Похоже, привлекли. А может быть, и просто разбрелись ночью или во время шторма.

Так даже лучше. Пусть уж плотность тварей будет поменьше, и мы их тогда небольшими группками перебьем, чем идти по пустой улице, а потом наткнуться на толпу голов в тридцать. Но увы, так не бывает, нам и мелкие группки встретятся, и толпы.

— В цепь расходимся по всей улице! — приказал я, выхватывая из креплений на бедре топор.

Все послушались, в том числе и Роджер. Потому что я ему вчера провел небольшой урок русского языка, в основном объяснив команды, которые могу дать. Как собаке. Даже на бумажке их записал, да еще и с транслитерацией, чтобы проще было понять. А в остальном наказал делать то же самое, что я. Я дерусь — пусть и он дерется, я бегу — пусть тоже валит.

Мы разошлись по дороге так, чтобы растянуть зомби. Они редко атакуют одну цель все вместе, чаще пытаются поразить сразу несколько. И тактика эта работает. Основано на наблюдениях.

Меня, наверное, уже можно профессиональным выживальщиком среди зомби назвать. Несмотря на то, что большую часть времени с начала эпидемии я без сознания провалялся, все равно ведь не отсиживался в доме. Рубил и стрелял тварей.

Толпа двинула в разные стороны, будто пятерней ударила. В мою сторону пошли сразу двое, и я ждать их не стал и двинулся навстречу. Топор отличный — я его поправил, удары отработаны, силы правда маловато пока, но хорошая кормежка и упражнения сделали свое дело. Мышцы стали возвращаться.

Первому я вбил топор в висок. Кость там хрупкая, так что легко проломилась под лезвием. Ноги твари подломились, и она упала на землю. Я же высвободил оружие и сделал шаг назад. Эти уже отожраться успели, не совсем тупые, пусть и медленные с утра. Не споткнется о труп своего павшего сородича?

Нет, перешагнула и двинулась ко мне, вытянув вперед руки. Я двинулся к ней навстречу, ударил ногой в голень, туда, кость ничем не прикрыта была. Послышался хруст, тварь грохнулась на колени, а я, перехватив свое оружие обеими руками, вбил его прямо в лоб. И ничего — прорубил.

Это как-то уверенности мне добавило. Если в поединке с Фредом я победил исключительно благодаря случайности, то вот эта рубка зомби — гораздо важнее. Противник слабее, конечно, но это рутинная работа. А способность ее выполнять говорит обо мне гораздо больше.

Все, мои кончились. Алия успела зарубить своего, остальные тоже справлялись, а перед Роджером лежало сразу три твари. Причем, я заметил, что орудует он не просто топором, а тактическим томагавком. Похоже, что из Америки с ним ехал. Легкий, прочный, острый и, что немаловажно, это не просто оружие, но еще и инструмент проникновения. С обратной стороны там ломик-гвоздодер, которым можно и хлипкую дверь сломать.

Прибив третьего, он резко рванулся в сторону и ударил в затылок ту из тварей, что напирала на Отца. Тоже прорубил: зомби свалился на колени, а Роджер уперся ботинком в спину мертвеца и выдернул из него оружие.

— Ничего, — проговорил я, улыбнувшись. — Разрулили. Все — молодцы.

Я показал Роджеру большой палец и кивнул. Молодец, мол, красиво разрулил.

— Ну а теперь о неприятном, — сказал я и вытащил из кармана китайскую копию спайдерки. Красоваться со штык-ножом перед бандитами мне не хотелось, я и так рисковал, когда взял с собой пистолет. Но без него чувствовал себя совсем голым.

— Может, не надо? — спросил вдруг Алмаз совсем уж тихо, так что я едва его расслышал. — Они мертвые, давай их покой нарушать не будем?

— Ты им только что головы пробивал, — сказал я. — Давайте, чем больше наберем, тем меньше еды потом отдавать придется.

Подошел к первому трупу — к женщине с когда-то роскошной шевелюрой, которая частично съехала на сторону вместе со скальпом, после того, как я пробил его топором. Осмотрел сперва руки — нет, колец не было. Зато на шее нашлась цепочка с кулоном, серебряная. Дешевка, конечно, но все равно пригодится. Возиться с застежкой не стал — мерзко, просто сдернул и засунул в полиэтиленовый пакет. Потом увидел в ушах серьги с какими-то камнями. Их просто срезал, полоснув по мочке уха, посмотрел на свет — засверкали ярко лучиками во все стороны. Бриллианты. А сами белые, по-видимому, из белого золота.

Их туда же в пакет и к следующему.

Ко мне присоединились Роджер и Иван. Ну, тут не так много трупов, чтобы всем вместе этим заниматься, пусть лучше по сторонам смотрят. Мало ли, откуда еще зомби подойдут и за жопу схватят. На параллельной улице они, например, есть — это точно.

На втором — коренастом мужике, когда-то узкоглазом, а теперь с обвисшим, будто потекшим лицом, нашлось золотое обручальное кольцо. Ну, гайка всегда в цене будет. И на переплавку пойдет, да и вообще…

— У него крест, — сказал вдруг Иван. — Снимать не буду.

Я поднял голову, но поймал взгляд священника. И подумал, что реально не надо. Если носил крест, если верующий, так может быть Бог, если существует, его узнает. И примет в свои райские кущи. Он хоть и в тварь кровожадную превратился, но реально души-то, если она когда-то была, в его теле больше нет.

— Сними, — вдруг сказал Отец.

— Грех же, отче, — проговорил Иван.

— Грех… Но Бог судит по сердцу. Если ты снимаешь ради жизни, а не ради барыша — не ты святотатец, а время такое, — пожал плечами дьякон. — Мы свои жизни на него купить можем. Да и мало ли, пригодится просто. Ребенок родится, покрестить надо будет. Я его заново освящу, если что. Новые-то подозреваю, никто к нам уже не привезет. Да и так и все одно красть, даже если из церковной лавки.

Здоровяк выдохнул, но все-таки схватился за крест и сорвал. Но не в пакет к остальному золоту положил, а отдельный вытащил. Ну по-видимому в него мы и будем нательные кресты складывать. Может быть, так и лучше.

Может быть, реально лет через пять они пригодятся, если кто-то не побоится детей рожать. Русских здесь много, так что крестить их точно придется.

Закончили скоро. Набрали крохи, конечно, но хоть что-то. А если умножить количество зомби на тридцать тысяч, как тут жителей было. Да и по домам можно многое найти. А мертвым оно не нужно уже, не пригодится.

— Все, пошли дальше, — сказал я, поднявшись и вытерев руки о брюки. — Идем. Нам торопиться нужно, пока солнце не встало окончательно.

— Сперва на квартиру, Край, или к оружейному магазину? — спросил Ильяс.

— К оружейному, чтобы два раза не ходить, — ответил я. — Если там чем-то запастись получится, то лучше сразу на квартиру отнести, пусть там будет.

Мы двинулись дальше по пустой улице. Вокруг стояла тишина. Та, от которой закладывает уши. Вот ведь, зараза. Город — с одной стороны на другую доплюнуть можно, да построен на холмах, из-за чего особо не видно ничего. И каждый поворот — сюрприз. Да и как же тяжело без машин.

Солнце начинало подниматься выше, подсвечивая все вокруг. Его лучи отражались от оконных стекол домов, играя в них. Красиво на самом деле. Да и зелено все вокруг, и пахнет приятно, если не считать тех мест, где мы раньше рубили мертвецов. Там воняет совсем иначе.

— Слева! — тихо сказал Алмаз.

Я поднял голову, и действительно, из-за угла вывалились трое. Потом ещё один. Потом ещё. Семь. Нет, восемь. Медленно. Вряд ли они нас почувствовали, скорее всего просто шли куда-то. Но уже заметили, навелись, вытянули руки. Идут к нам.

— В цепь, как раньше. Спокойно, без паники, — сказал я. — Роджер, со мной.

Сказал на русском, но он кивнул, все понял. Лицо у него было спокойное, и я отчетливо понимал, что он не боится вообще ничего. Может быть, потому что кино про зомби много смотрел? Его-то у них достаточно снимали, это у нас в России эту тему обходили как-то.

Я снова вытащил топор, чуть поигрался с ним. Ничего, это тоже вполне себе упражнение на плечевой пояс. У тех, кто дрова много колет, он очень даже развит. Правда я рубить буду не дрова, а людей. Пусть и мертвых.

— Иван, ты с Алией направо. Алмаз, Ильяс, налево. Батюшка, сзади смотрите, мало ли, кто еще подойдет.

Твари уже подходили ближе. Один из них — мужик в мокрой майке, с обглоданным плечом — резко ускорился, зашаркал. Остальные как по команде тоже двинулись вперёд. А говорят, что каждый человек индивидуален. Нет, ребята, мы — самое обычные стайные животные.

— Бей! — приказал я.

Не стал дожидаться, пока подойдут, рванул навстречу первым. Рискую, конечно, покидая строй, но думаю, что Роджер меня прикроет. Кстати, про строй… Как у римских легионеров? Сработает такая тактика? Отбросил глупую мысль и вбил топор в голову твари.

Сбоку мелькнул Роджер, и его томагав вошёл в шею твари. Американец резко выдернул свое оружие и долбанул еще раз, на этот раз в череп.

Остальные тоже справились. Иван вытер лицо тыльной стороной ладони. Стоит помнить, кстати, что это только мне не в новинку их рубить, ну и может быть, морпеху. Остальные-то в город не ходили, у себя в селе отсиживались.

— Живы, — сказал он. — И даже никто не обделался.

— Молодцы, — я вытер лицо. — Пакеты доставайте. Там одна баба в серёжках была. Да и у остальных наверняка есть.

— Я на этот раз возьму, — вдруг тихо сказал Алмаз, глядя на меня. — Надо привыкать.

Я молча кивнул. Он подошёл к телу, опустился на колено, открыл пакет.

— Слышь, Край… — Ильяс подошёл и показал пальцем на одну из дверей, металлическую, с покосившейся вывеской «Салон связи». — Там магазин. Как думаешь, электроникой они возьмут дань?

— Взять-то возьмут, — хмыкнул я. — Да где рабочую электронику взять. ЭМИ. Там все, что с аккумуляторами было, все погорело на хрен. Нет, электронику в других местах надо искать. Так что идем, не будем отвлекаться.

Скоро мы покинули коттеджный поселок на окраине и вошли в центр города, который в общем-то не особо отличался. Разве что дома тут были побольше и побогаче. И я подумал о том, что рано или поздно нам придется мародерить и в них. Там тоже немало можно достать.

Зомби навстречу попадались, но небольшими группами, и мы вполне уверенно рубили их топорами, потом обирая трупы на предмет драгоценностей. Получалось немного, народ тут все-таки жил небогатый, зато с одного крупного мужика, одетого в кожаную куртку, сняли целых четыре массивных перстня. Дутые внутри, скорее всего, но все равно золото. Боюсь, правда, принимать его у нас будут по весу, не обращая внимания на качество исполнения. Не зря же Фред золото так пренебрежительно называл рыжьем.

А вот следующую улицу нам пришлось обойти. Там было большая пробка из двух десятков разбитых автомобилей, а среди них бродили зомби. Очень много. Сорок или около того. Были бы у нас нормальные стволы с глушителями — мы бы разобрали их очень быстро. Но их к сожалению не имелось.

Так что я очень быстро отвел команду назад, и мы миновали опасное место через две улицы, после чего снова повернули на нужную нам. Можно было бы отметить это место, как опасное, но уже завтра там может никого не быть. Орда может мигрировать, может рассосаться. Мы это уже знаем, проходили.

Но в целом особой опасности по дороге мы не встретили. С зомби легко разбирались, даже с теми, что уже успели отъесться. Встретили еще одного здоровяка-бугая с куском арматуры в руке и я убил его топором. Это, конечно, вызвало удивление в группе, но я в меру своего разумения объяснил им этот феномен.

Скоро мы подошли к магазину. Находился он на первом этаже жилого двухэтажного дома, и выглядел более чем серьезно: массивная дверь, очень непростая, решетки на окнах, да еще и датчики сигнализации на стекло прилеплены. Похоже, что владелец понимал, что если подломят — то проблемы у него будут. К оружию в наше время относились очень серьезно, по рукам его почем зря не пускали.

На улице терлась пара зомби. Ну как, они даже не бродили — просто пялились в стену, не обращая никакого внимания на наши шаги. Их сейчас ничего не интересовало, они в себя после ночного буйства приходили. Так что особых помех из себя не представляли.

— Роджер, Иван, — сказал я и двое моих товарищей сразу же бросились вперед.

Пара ударов, и только трупы на земле. Я огляделся, убедившись, что зомби в окрестностях больше нет, после чего мы двинулись ко входу в магазин. И да, дверь, как мне и показалось, оказалась сейфовой, самой настоящей.

— Взломаешь? — повернулся я к Ильясу.

— Попробую, — ответил он, стащил рюкзак и двинулся ко входу. Вытащил какой-то инструмент и принялся ковыряться.

— Край, — вдруг обратился ко мне Роджер на английском. — А почему бы нам просто не зачистить весь город? Зомби, кажется, не так много. И мы потом могли бы просто приходить и брать то, что нам нужно.

— Нам это не выгодно, — я покачал головой. — Пока здесь зомби много, они сюда не суются. А если мы всех перебьем, нас от этого Эльдорадо быстро ототрут.

— А почему они сейчас не ездят в город? При оружии и прочем у них ведь больше шансов вывезти то, что надо. У них и машины есть.

— Рисковать не хотят, — пожал плечами. — А еще у них блатные есть, как это по-английски сказать… Воры в законе что такое знаешь?

— Знаю, смотрел старое кино.

— Вот им работать не дозволяется. Проще местных припахать. А еще от трупов другие разъедаться станут. Видел же наверняка? Быстрее становятся, умнее. Лучше тридцать тысяч тупых зомби, чем сотня морфов.

— Сука, блядь, — сказал он на русском и кивнул. Похоже ему это нравилось. — Ты прав, не подумал.

— Ну что там? — повернулся я к Ильясу.

— Переоценил я себя, Край, — он покачал головой. — Я быстрее замок заклиню, чем взломаю его. И сваркой не срезать — там ригели по всему периметру.

— Все, пиздец? — спросил я.

— Не, — он покачал головой. — Есть вариант. Я с хозяином общался, выпивали пару раз у него. Так что знаю, где живет. И там дверь попроще, ее точно сломаю.

— А если он сейчас бродит где-нибудь по улице? — спросил я.

— Так запасные ключи всяко дома быть должны, — он пожал плечами. — Ну что, идем?

С одной стороны — риск, конечно, по городу шататься. Но с другой, оружие все равно нужно.

— Идем, — решил я.

Глава 8

— То есть, у него оружейный магазин, а он в этом доме живет? — спросил я, кивнув на девятиэтажный дом?

Дорога туда оказалась гораздо труднее, чем до оружейного. Как минимум четыре раза мы сталкивались с толпами, и нам приходилось прятаться и отходить. Сейчас, пока зомби вялые и не обращают ни на что внимания, это работало. К середине дня они окончательно придут в себя после ночного буйства, и тогда все будет сложнее.

Но дошли. Наверное, еще с полсотни тварей порубали, пока добрались, но обдирать трупы уже не стали. Страшно. Очень страшно, если уж совсем честно. И вот теперь встали у двери подъезда. В прошлый раз нам удалось зачистить такой без особых проблем. Но тогда риска, что нас зажмут внутри, не было: снаружи стояли мои вооруженные и уверенные в себе пацаны. Теперь же лезть внутрь придется всем, потому что если твари подтянутся, то все равно их туда загонят. И лучше заранее не отсвечивать, чтобы не обращать на себя внимания.

— У него еще один дом есть, — сказал Ильяс. — Он вообще, знаешь, из таких… Из выживальщиков. Если тут ничего не найдем, то туда сходим.

— То есть, возможно, что он уже и оружейный свой вывез, — хмыкнула Алия. — Стоит оно того?

— Лучше попробовать и узнать, чем не пробовать, — пожал плечами татарин. — Так что, внутрь?

— Внутрь, — решил я. — Только будем действовать иначе. Потрошить будем весь подъезд, с первого этажа и до последнего. Все квартиры. Может быть, там получится чего добыть — консервы те же или золота хоть немного, еще чего полезного.

Я заметил, как Ивана передернуло. Ну да, разница есть — магазины грабить или жилища других людей.

— Не боись, — сказал я. — Как раньше уже не будет, и никто сюда не вернется. Так что им оно без надобности. А нам может пригодиться. Да и после того, как мы трупы обдирали, чего еще бояться?

— Край прав, — проговорила Алия. — Рано или поздно так или иначе придется на дома перейти. А раз уж мы здесь, то почему бы сразу не начать. Может быть, что-то с хаты вытащить придется. Так что пошли.

— Роджер, Алмаз, вы — первые, — сказал я. — Заходите и рубите всех, кого видите.

— Какие-то советы будут? — тихим голосом спросил Алмаз?

— Кусать себя не давайте, — ответил я. — Если осторожно действовать будем, то все нормально будет. Пошли.

— Айда, — кивнул Ильяс, и потянул на себя дверную створку.

Роджер приказ понял, дублировать не пришлось. А может быть, просто на свое имя отреагировал. Вошел первым, сделал несколько шагов по лестнице и тут же пробил голову твари, что сидела, прислонившись к двери. Алмаз вполне нормально проконтролировал ему спину.

Потом вошли остальные, и я тут же закрыл за нами дверь и перевязал ее веревкой, бухту которой взял с собой. Этот надежный способ обезопасить себя со спины мне подсказала еще Ирина, мир ее праху. А я подсмотрел.

В прошлый раз мы двери клиньями забивали, а теперь вот все поменялось. Наоборот, чужие квартиры потрошить будем, зачищать. Ну и трупы, кстати, потом можно в одну из квартир стащить, там бросить и закрыть. И пусть разлагаются себе, не откормится на них никто.

Вот так вот. Разные цели рождают разные методы.

— Мы втроем — наверх, — проговорил я. — За дверями открытыми смотрите. Остальные тут ждите, не будем все вместе толкаться. Чай не пиво пить в подъезде пришли.

Роджер кивнул, типа, понял. И, недолго думая, пошел наверх. Алмаз двинулся за ним, а я — третьим, замыкал. Мне нужно было посмотреть, как они сами справятся с зачисткой. А я уже так, для подстраховки.

Между первым и вторым этажом никого не было, а вот с третьего уже спускались на шум. Это было слышно по звукам ходьбы. И ведь снова, сука, стрелять нельзя. В прошлый раз из-за пропана, теперь запаха газа никакого нет, да только вот палить по сути не из чего. Патронов к Макарову у нас не так много, и расходовать их на рядовых зомби не стоит.

Против морфа пистолет, правда, будет бесполезен. Но стоило помнить о том, что мы всегда можем встретить людей. И не очень дружелюбных людей.

Роджер уверенно пер вперед, как ледокол или бизон из прерий, в которых он родился. Ну или откуда он там. Двое зомби, которые вышли ему навстречу, он зарубил без особых проблем. При этом один из упокоенных скатился по лестнице прямо к моим ногам. И это была девочка, примерно одного возраста с Наташей.

Никаких эмоций это у меня не вызвало. Дети-зомби — такие же твари, как и остальные, особого отношения к ним проявлять смысла нет. Промедлишь, и они точно так же тебя сожрут к хренам. А нам этого допустить вообще никак нельзя.

Третий этаж. Из-за приоткрытой двери высунулась голова твари. Алмаз вместо того чтобы зарубить ее, отпрыгнул, испугался по-видимому. Я же сделал рывок вперед и вбил лезвие топора в голову зомби. Выдернул.

Про реакцию Алмаза ничего говорить не стал, у него и так на лице досада видна. Но ладно, корить никого не будем, нормально все. В первое время я себя, наверное, так же вел.

Ничего, я еще успею из них отряд убиваторов зомби воспитать. Если нас, конечно, не сожрут раньше.

— Вытащим его и дверь захлопнем, — сказал я. — Квартиры будем чистить уже потом. Алмаз, тащи.

Он наклонился, благо был в обычных рабочих перчатках, в которых и трупы потягать можно. Резко дернул и отволок вниз на лестницу, а я захлопнул створку. Некоторые твари уже, конечно, доросли до того, чтобы дверную ручку начать дергать. Но не все, далеко не все.

И снова сверху идут. Обычные, мертвые, медленные и тупые. У одного вот бедро обожрано, так что он медленный совсем, переваливается. Второй — чуть быстрее, но у него куска лица не хватает. Щеки, считай, нет, зубы видно, и ухо правое на соплях держится, чуть ли не отваливается.

Роджер снова рванулся вперед. Врубил топор в голову одному, потом резко выдернул и на обратном движении пробил башку второго обратным концом рукояти. Она тоже острая, ей двери взламывать можно, если деревянные, вот и прошла, как нож сквозь масло.

Высвободив оружие, он пошел дальше. Нет, Роджер, как ни крути — золотое приобретение. Рубит тварей на заглядение, томагавком своим орудует, да еще и не задумался ни разу. Интересно, а если бы это его соотечественники были бы, он так же ловко с ними справлялся бы? Или все-таки руки дрожали бы?

Черт знает.

Четвертый этаж, и на нем никого, они вниз спустились. И все двери закрыты. А некоторые, кстати говоря, вообще деревянные, клеенкой обитые. То ли доход не позволял местным что-то получше поставить, то ли просто не боялись особо никого. Так и стоят, наверное, с советских еще времен. Ну и отлично, такую топором вскрыть вообще никаких проблем не составит. Правда вряд ли мы там что-то полезное найдем.

Следующий этаж — снова чисто. Четыре осталось, считай, половину дома прошли. Рацию бы сейчас, сообщить вниз о том, чтобы подтягивались потихоньку, не поднимая при этом лишнего шума. Но увы — рации у нас хоть и есть, а вот зарядников для них — хрен. Так что придется орать.

— Поднимайтесь потихоньку! — сказал я, свесившись между перилами. — Ильяс, нам на какой этаж?

— На шестой! — ответил татарин.

Ладно, это я так спросил, нам все равно весь подъезд чистить. А сверху идут, ногами шаркают потихоньку. Идем, что еще делать.

Скоро добрались до девятого, где такой же выход на чердак был. Нет, этот подъезд гораздо беднее на зомби оказался, пока дошли еще только четверых зарубили. И никаких обожранных трупов не нашли. Они, похоже, как обратились, так в анабиоз и впали. Никто на районе особо не шумел, поэтому и торчали у себя же на этажах.

Когда закончили, спустились обратно на шестой. И я увидел, что Ильяс уже ковыряется в замке отмычками. Вполне себе нормальным набором, кстати, я немного в этом деле разбираюсь. Шарит, прислушивается к чему-то и едва слышно матерится.

А тут дверь нормальная, металлическая, правда всего с одним замком. Похоже, что владелец особо за безопасность не заморачивался.

— Готово, — усмехнулся Ильяс и потянул на себя створку, явно собираясь войти туда.

— Стоять, — остановил я его. — Я первым пойду, посмотрю, что там.

— Ярар, — ответил он.

Опять это непонятное татарское слово. Надо спросить будет, что оно вообще означает. Перехватив топор обеими руками — мне так поудобнее будет, все-таки сил пока маловато, надо вес вкладывать — я вошел в прихожую. Втянул в себя воздух и почувствовал запах уксуса. Интересно, это я снаружи от зомби нанюхался, или тут кто-нибудь есть?

Кстати, обставлена квартира не плохая. Пол вообще мраморный, черный с белыми прожилками. Да уж, представляю, как тут было зимой холодно. Хотя, может быть, он на обогрев разорился, человек-то должен быть не бедный, раз у него квартира и дом, да еще и оружейный магазин.

Сделал несколько шагов внутрь, прошел в гостиную. Темно там было, все шторы закрыты, но глаза, пока в подъезде ходил, уже к темноте привыкнуть успели. Нормально.

Сделал еще несколько шагов, увидел на стенах полки, на которых стояли кубки. Просто в огромном количестве. Краем глаза прочитал, что на одном из них написано. Какие-то региональные соревнования по бодибилдингу. Ой-ей, если он нас тут ждет, не превратился ли он в бугая, а то навернет сейчас какой-нибудь трубой из-за угла.

Но в гостиной тоже никого не было, а точнее в студии — стенка между кухней и залом была сломана. В следующую комнату вел еще один проход, я сделал шаг и увидел сидящего на полу человека.

Он дернулся, попытался встать. Здоровый, просто охренеть какой, голый по пояс и очень мускулистый, правда теперь все эти мышцы поплыли, обвисли.

Я сделал несколько шагов, стараясь не поскользнуться на мраморном полу, и вбил лезвие топора ему прямо в лоб. Зомби тут же обмяк, снова облокотился на большую кровать. Я попытался выдернуть оружие — не смог. Потом рванул еще раз, уже упершись ногами в грудь — получилось.

Быстро проверил комнату, заглянул за кровать. Нет, тут больше никого нет.

А хозяин тут. И на шее у него бинт намотан. Понятно. Укусили — попытался кровь остановить — обратился. Да так и остался сидеть. Чего только шторы все закрыл?

Я вернулся обратно ко входу, кивнул Ильясу, мол, заходи. Он тут же прошел, особо не оглядываясь вокруг. Ну да, был же уже здесь, выпивали они вместе с хозяином.

Подошел к тумбе, открыл ее и вытащил наружу связку ключей.

— Отлично, — в темноте я заметил, как татарин улыбается. — Тут этот ключ. И от всех сейфов тоже ключи есть.

— А у него тут ствола не может быть? — спросил я. — Мало ли?

— Есть, конечно, — он улыбнулся. — И какой-то ключ точно подойдет. Пошли посмотрим, я знаю, где лежит.

— Алия, зайди, пошарь на кухне, — повернулся я. — Посмотри, если он выживальщик, может у него и запас чего-нибудь есть.

— Ты меня на кухню посылаешь, потому что я женщина? — с подозрением в голосе спросила она.

Я чуть не заржал в голос. А я ведь об этом не подумал даже, если честно. Просто ее попросил, потому что она ближе всех стояла.

— Нет, — я покачал головой. — А остальные пусть другие квартиры вскрывают, хотя бы те, в которых двери деревянные. По два человека на квартиру, прикрывать друг друга и не давать кусаться. Мало ли, вдруг там в какой-нибудь человек всю свою семью убил и съел. Так что смотрите внимательно.

Вроде указания раздал. Алия действительно двинулась на кухню, открыла один из шкафов, и принялась перегружать что-то к себе в рюкзак.

— Туристическая еда, — сказала она. — Сублиматы. Супы и каши. Консервов нет.

Ну, неплохо. Места они занимают мало, легкие опять же, но питательные. Правда, если постоянно такое жрать, то запор может быть, но у нас проблем со свежими овощами, а соответственно с клетчаткой, пока нет.

— Много? — спросил я на всякий случай.

— Много, — кивнула она.

Я прошел в следующую комнату, а там Ильяс уже открыл шкаф и ковырялся в сейфе ключами, пытаясь подобрать нужный. Вставил один, попытался провернуть, вытащил, вставил второй и замок наконец-то открылся.

— Опа… — проговорил он. — Подходи, гостем будешь.

Я подошел ближе и увидел, что сейф большой. И в нем лежало сразу два оружейных чехла. Вытащив один, я потянул молнию и извлек на свет Божий незнакомого вида карабин. А присмотревшись поближе, понял, что это СКС, только в глубокой модификации.

Ну уже неплохо. «Семерка» — хороший патрон, даже обычный армейский легкую броню шьет, а на бандитах я особо бронежилетов не увидел. Хотя они, может быть, не таскают ее почем зря.

Осмотрел ложе и увидел клеймо — TAPCO. Отдельная пистолетная рукоять, приклад регулируемый, на трубе. И планки — сверху для прицела, снизу — для тактической рукояти. Правда, самой рукояти нет.

— Не счесть алмазов пламенных в лабазах каменных, — проговорил Ильяс, вытаскивая из второго чехла помповик — МР-133. Тоже кастомизированный, правда, по-минимуму — вместо нормального приклада короткая рукоять с планкой под прицел и крепление для тактических приборов.

— Хулиган он у вас нелегальный был, — ответил я, оттянул на себя затвор и вытащил магазин. Да, на двадцать патронов. А ведь такие запрещены. А уж за то, что укоротил ружье, могут за жопу взять. Законы я еще помню.

Карабин я с собой возьму, если патроны есть. Из такого любой зомби до ста метров — мой. Сбоку еще отверстия есть для планки под оптику, только его самого не стоит. Ну, может быть, в оружейном магазине найдется. Неплохая игрушка для марксмана получилась бы.

— Уже неплохо вышло, — сказал Ильяс, поигрывая дробовиком в руках. — Даже если в магазине ничего кроме спиннингов не окажется, то уже есть с чем воевать.

Я примкнул магазин, поставил карабин на пол и вытащил третий чехол. Открыл. На этот раз с первого взгляда узнал — просто Мосина, только вместо стандартной деревянной ложи полимерная. И опять же крепления есть под ПУ. Нормально.

А внизу лежала сумка. Вынул ее, открыл — запасные магазины под карабин, тоже двадцатизарядные, хотя один штатный имелся, видимо, чтобы полиции показать при необходимости. Ремни есть, принадлежности для чистки. И пачки с патронами — картечь, винтовочные и «семерка».

Вот — «семерка», точно такие же, как те, которые мне достались к карабину в Севастополе. «Кентавр» с Барнаульского патронного завода. Я вскрыл одну, тут же потянул на себя затвор и принялся заряжать примкнутый.

Запасные не буду, все равно у меня нет разгрузки, чтобы их таскать. Просто россыпью в карман кину, и так и буду по-одному.

А потом я вытащил из сумки "банку" под СКС, и сразу же почувствовал восхищение. Вот оно - ДТК закрытого типа. Не полноценный глушитель, но теперь вместо грохота выстрела будет только небольшой шлепок. Как от мелкашки. Как же нам повезло, что этот выживальщик не вывез все отсюда...

Кстати, а что тут по тактической одежде, может найдется что-нибудь?

И да, нашлось. В шкафу вообще целое разнообразие было: от пары деловых костюмов, до спортивных. И нашлась еще и «Горка». И я тут же принялся переодеваться, снимая с себя спортивку. Охотничий всяко лучше будет. Причем, как я заметил, камуфляж на зомби-то вполне себе действует, спрятаться в кустах в нем можно. Тогда я, правда, в мультикаме был, так что хрен знает, как этот сработает. Но все равно в нем лучше буду.

— Неплохо сходили, — проговорил Ильяс, заряжая дробовик. — Уже что-то.

— Будем надеяться, что в оружейном побольше будет, — проговорил я.

— Вряд ли много, — он покачал головой. — Что-то найдем так-то. Но тут-то для себя родного сделанное, а там самые обычные заводские образцы, чтобы каждый под себя уже пилил то, что надо уж.

— Ну и ладно, — ответил я. — Нам все в пору.

— Стоит время тратить, остальные квартиры смотреть? — спросил татарин, исподлобья глянув на меня. — Что мы там найдем? По паре банок консервов? Домашнюю консервацию не потащишь, хрупкая и много места займет.

— Тачка нужна, — вдруг сказал я. — Хотя бы такая же, как в супермаркетах. Туда нужно будет нагрузить. И в деревню с такой можно будет доехать. Хотя бы пару взять, а все больше получится.

— Разживемся, — кивнул он. — Но позже.

— А подъезд запрем, потом сюда вернемся, — сказал я. — Веревкой дверь перевяжем, хрен кто влезет. А там и размародерим потом.

Глава 9

Когда мы вернулись к магазину, я обнаружил, что на трупах, оставленных нами, уже кормились. Причем, собралось тварей немало — десятка с полтора. В принципе, мы можем попробовать снова размазать их по улице, развернувшись в цепь, и перерубить всех на месте, но…

Наверное, так и следовало поступить. Но мне очень хотелось опробовать игрушку, которую я добыл. К тому же на ней была «банка», я уже накрутил, а значит, особого мы особо не рискуем.

— Прикрывайте, — сказал я, вскидывая карабин.

— Ты уверен? — спросил Ильяс.

— Уверен, — кивнул я. — Патрона, если что, еще добудем. А опробовать оружие надо. Вам нет смысла стрелять, особенно тебе, из дробовика, он грохнет так, что мы оглохнем. А вот эту штучку можно и попробовать.

Татарин хмыкнул. Он, похоже, понял, что дорвался до ствола, и мне теперь очень хочется пострелять. Да, на самом деле, так оно и было. И мало ли, вдруг тут не рабочее что-то? Лучше уж на безопасной дистанции магазин отстрелять и удостовериться, что у меня в руках оказалось боеспособное оружие.

Я совместил целик и мушку на голове ближайшего зомби. Тут метров семьдесят до них, считай, прямой выстрел. Поправок брать и не надо. Я мягко, на выдохе, потянул спусковой крючок.

Послышался хлопок выстрела, и тварь ткнулась лицом в труп, который только что жрала. Отлично! Просто блеск!

Вторая, та, что стояла спиной к нам, резко развернулась и тут же словила пулю в голову. Я отреагировал как-то машинально, просто перевел на нее прицел и нажал на спуск. Благо, целился я двумя глазами, привычки зажимать левый, как это делают начинающие стрелки, я за собой не заметил.

Прицелился в следующую, которая как раз обгладывала руку своего уже упокоенного собрата, нажал на спуск. Еще один хлопок, и она упала — пуля опрокинула ее назад и вынесла наружу содержимое черепной коробки.

Минус три за пару секунд. Еще одна. Прицелился, спустил курок. Упала.

А остальные не обращали на стрельбу никакого внимания. У них жор шел, ни на что внимания не обращали. Более того, один из зомби переключился на того, которого я только что пристрелил: разорвал на нем одежду и впился в живот. Сука, как же там сейчас воняет наверняка.

Я воспользовался тем, что зомби повернулся головой, прицелился ему в висок и нажал на спуск. Еще один упал.

Беглыми выстрелами я завалил еще пятерых, промахнулся пару раз. Карабин хлопал совсем негромко. Ресурс у этого ДТК практически пожизненный, портиться там нечему, главное — чистить вовремя. Он же полностью металлический.

Понравилось, короче говоря, даже очень. Не зря этот ствол так охотники любят.

— Край, — проговорила Алия, показав направо.

С той улицы вывалилось трое зомби. Остановились на секунду, посмотрели на нас, а потом двинулись в нашу сторону.

— Так зарубите их, — пожал я плечами. — Их же всего трое.

Я дернул на себя затвор, после чего принялся набивать магазин по одному патрону. Входили они туговато, но ничего, пальцы привычны. Как будто не разработанный магазин набиваешь.

Роджер двинулся навстречу зомби, за ним, прикрывая, пошли Алмаз и Иван. Отец перекрестился, покачал головой.

— Что такое? — спросил я и отпустил затвор.

— Да, я же раньше зомби так много не видел, — сказал он. — А сейчас вижу, сколько. И, что еще хуже, узнаю некоторых. Они ведь ко мне в храм ходили.

— Я думаю, то что мы их убиваем — это благо, — ответил я. — Лучше уж так, чем бродить до скончания времен гнилыми трупами.

Закинул карабин за спину и снова вытащил из креплений топор. Там тварей пятеро осталось, и они хоть и отожрались, мы с ними справимся. Оружие я уже попробовал, этого достаточно. Думаю, даже морфа смогу пристрелить, если понадобится. Если один будет, конечно — с парой я бы без автомата встречаться точно не захотел бы.

Роджер завалил двоих зомби, Иван — еще одного, Алмаз позади остался прикрывать. Американец повернулся в мою сторону, а я махнул рукой. Мол, к магазину идем, нечего тут торчать.

Ну и двинулись все вместе. Зомби, которым привалило жратвы, так на нас внимания и не обратили. Кстати говоря, это наводит на мысль: может быть, каких-нибудь ловушек на них поставить? Накидать в качестве приманки этих же трупов, они ведь, как подгнивают, вонять начинают.
А я знаю, как ловушки делать? Не очень. Как их избегать, понимаю, потому что партизаны в Африке и на берегах Амазонки очень даже их уважали. Но ничего, разберемся. Что не сами придумаем, то подскажут.

Чуть ускорившись, я вбил топор в затылок зомби, который так и продолжал сидеть на корточках и жрать. Остальные только сейчас подняли головы, повернулись в нашу сторону, но мои спутники тут же налетели на них. Несколько ударов топорами, и вместо зомби на улице остались только гниющие трупы.

— Теперь действуем быстро, — сказал я. — Если на эту мертвечину набегут, мы потом не отобьемся. Не думаю, что из магазина второй выход есть, а ночевать мне там совсем не хочется. Ильяс, открывай.

Он пошел вперед, вытаскивая ключи, вставил нужный в замок, причем угадал с первого раза. Повернул, и я услышал, как ригели вышли со своих пазов. Татарин потянул на себя створку, на этот раз без напоминания пропуская меня вперед, я мазнул взглядом по двери и поразился тому, насколько она массивная и толстая. И действительно — практически сейфовая.

Принюхался. Зомби не пахло. Совсем даже наоборот, любому мужчине приятный запах: оружейная смазка, синтетическая ткань палаток, металл. Быстро прошвырнулся по магазину, заглянул за полки с одеждой, за прилавок, и вышел на склад. Он тут совсем маленький оказался, так что тоже чисто.

— Заходим, закрываем за собой, — сказал я, снова огляделся, на этот раз уже внимательнее.

И выдохнул, понимая, какое богатство нам досталось. В одну ходку мы все это точно не унесем, а я скорее здесь жить останусь, чем хоть что-то брошу. Столько всего и практически все нужное.

На за кассой — стволы. Пока, конечно, не ясно, что есть что, может быть тут ММГ торговали и СХП, да и пневматика имеется, как я вижу. Но кое-какие стволы точно боевые.

На прилавке — пистолеты. Вот тут, скорее всего, бесполезняк. Скорее всего, пневматика большей частью, но есть и травматы, вижу — отдельно лежат. Брать их или нет — большой вопрос. С одной стороны, в изначальном виде они бесполезны. Можно пострелять, конечно, но не думаю, что зомби получится резинкой убить, а уж про человека в плотной одежде и говорить нечего. Но у Мустафы был расштифтованный. А если патроны переснарядить самодельной пулей… Так себе оружие, конечно, но лучше, чем ничего.

Патроны на складе, их отдельно хранят — правило такое. Они еще и в сейфах должны быть, но у нас есть ключи все. В зале же даже несколько луков висит спортивных. А что, вполне себе оружие, для той же охоты, например, если придрочиться.

Получится так, что остров изолированным останется лет на сто, так лук и стрелы единственным доступным оружием окажутся. А стрелы на них можно переделать.

Ну а в зале — спиннинги лежат и одежда на вешалках. Много, причем хорошая — тот же самый камуфляж. Тоже в цене, тоже прихватить можно.

Как же нам все это унести-то? Может быть, сейчас только самое необходимое забрать, а за остальным потом уже вернуться? Вариант, конечно, да.

Илья подошел к полке, снял какую-то винтовку, поиграл с ней.

— Это что? — спросил я.

— Пневматика, — ответил он. — Но не игрушки до трех джоулей. Эта — охотничья. Думаю, зомби башку прошибить из нее можно. И, что немаловажно, стреляет она практически бесшумно. Что думаешь?

— Хрен его знает, — я пожал плечами. — Не уверен, что реально сработает. Но если хочешь, можно взять и попробовать прямо сейчас. Зомби на улицах мало что ли? Давай лучше посмотрим, что тут с нормальным огнестрелом.

А с ним получилось не так уж и плохо.

У меня взгляд сразу же упал на карабин, который выглядел достаточно странно: будто кто-то взял верх от Калашникова и присоединил его к деревянной сплошной ложе. Я подошел, взял, отомкнул магазин на пять патронов, заглянул внутрь. Ну да, естественно разряженный, но патроны какого-то явно очень большого калибра.

Посмотрел на клеймо. «Вепрь-Хантер», калибр — «семь — шестьдесят два на пятьдесят один». Охренеть. Это же винтовочный, вроде как в Америке он триста восьмым называется. НАТОвский патрон, короче говоря. Для охоты на крупного зверя игрушка. На очень крупного, мать его.

Магазины, правда, всего на пять патронов, маленькие совсем. Но с этой штучкой в умелых руках можно очень много навоевать. А есть и планка под «ласточкин хвост». Оптику бы под него еще, хотя бы ПСО какой-нибудь.

— Look it this, man, — проговорил Роджер, и я увидел у него в руках еще один карабин.

Тоже странный какой-то — будто кто-то взял M16, и поменял всю фурнитуру на дерево, только вместо отдельной пистолетной рукоятки сделал достаточно дурацкий приклад.

— Это АР-система что ли? — спросил я у него на английском.

— Да, — кивнул он. — Написано — ADAR. Под двести двадцать третий.

— Ну и где мы его возьмем-то? — спросил я. — Не думаю, что тут много НАТОвских патронов лежит.

— Отстреляем, сколько есть, — пожал плечами американец. — Да и есть у меня идея, где его добыть можно. Но это потом.

— Это где? — заинтересовался я.

— Есть место, — уклончиво ответил он.

Сперва я хотел сказать ему, чтобы не темнил, но потом понял, что он просто при остальных говорить не хочет. Иначе они ведь прочухать могут, что он не африканец никакой, а вполне себе американский военный. И отношение тут же измениться к нему может кардинально. Потому что — оккупант, а таких никто не любит.

Тем временем я взял еще одну винтовку — «Тигр», аналог СВД. Отомкнул магазин, поиграл затвором. Еще одна игрушка для дальнобойной стрельбы, но уже под русский винтовочный патрон, под тот же, что и Мосина. Нет, прицелы точно тут есть, определенно должны быть. А тогда можно будет с большой дистанции почистить территорию от зомби. Это из моего — теперь уже моего — СКС можно на сто метров стрелять уверенно. А тут дальность выстрела гораздо выше.

Еще один болт с деревянным ложем. Магазин маленький совсем, куцый, я бы сказал. А калибр охотничий — «триста шестьдесят третий». Это даже не нарезное, он вроде по закону как гладкоствол проходит. Что-то там не так с нарезами. И ожидать от него пробития брони смысла нет. Но тоже подойдет.

Сразу четыре карабина, сделанных на основе АК. Две «Сайги» под «пятерку» и два «Вепря» — один под «семерку», второй под тот же «триста шестьдесят шестой». Магазины только куцые везде, по десять патронов. Но к ним обычные подойдут, раздобыть бы их еще.

Остальные тоже рассматривали оружие, но без особого интереса. Я так понял, кроме меня, Роджера и Ильяса в нем никто особо не разбирался.

— Для кого этот магазин вообще был-то? — пробормотал я. — Стволы тут дорогущие, явно простому человеку не по карману.

— Я подозреваю, что хозяин просто хотел проблемы с лицензиями обойти, — сказал Ильяс. — Он вообще хитрожопый был. На лицензию ты сколько стволов можешь купить? Пять штук. Потом еще пять через несколько лет на вторую. А получи лицензию оружейного магазина, и хоть весь ими обвешайся. Так что, думаю, он это все для себя брал. Выживальщик же.

— Да уж, — кивнул я. — Мир его праху, но нам повезло. Остается только его наследство использовать с умом. Но, если подумать, это много. На армию не хватит, но пару отделений мы вооружим.

На этом обычный огнестрел закончился, и я перешел к травматам. И три из десятка были «Грандпауэрами» Т12. Взяв один из них, я поразился, насколько приятно он лежит в руке. Тяжелый такой, классный, я бы сказал. Только вот резинострел, и в нашей ситуации он практически бесполезен.

— Можно взять, чтобы стрелять учиться, — пожал я плечами. — Даже не столько стрелять, сколько обращаться с пистолетом.

— Ярыгины там есть? — спросил Илья.

— Да, два.

— Расштифтовываются за пару минут, — сказал он. — Если пулю отлить и снарядить — можно будет пострелять. Тому же зомби голову пробьет, мне кажется. В человека не стал бы.

— В руках взорвется, — я покачал головой.

— Да давайте возьмем, — проговорила Алия. — У меня был такой, по зомби нормально.

— Тут главное — не накосячить, — сказал Ильяс. — Есть у меня опыт. Так что возьмем, хрен с ними. А вообще я считаю, что все надо брать. Сейчас, секунду.

Он отложил пневматику, с которой ковырялся и исчез на складе. И через несколько секунд вернулся с десятком спортивных сумок. Я их с первого взгляда узнал — в Иваново такие шили. Память сработала. В городе невест вообще с текстилем все было нормально.

— Давайте грузиться по максимуму, — проговорил татарин. — Патроны собираем все, прицелы есть, ЛЦУ, рукоятки тактические и всякая такая фигня. Сейчас сложим все, утащим, сколько получится. Потом снова придем, опять погрузимся и утащим. А дальше будем смотреть уже, что и как.

— Хорошо, — кивнул я, посмотрел на остальных.

В армии они все, кроме Алии, служили, и с АК-системами должны быть знакомы. Кроме Алии, конечно, но в ее случае я ничему не удивлюсь. Она боевитая баба такая.

— Разбирайте те карабины, что на базе Калашниковых, — сказал я. — Каждый один потащит. Если банки под них найдутся, то сразу накручивайте, так лучше будет. Магазины снаряжайте, может быть, пострелять придется.

— А в деревне не услышат? — спросил тихим голосом Алмаз.

— Не должны, — я покачал головой. — Мы все-таки далеко. Ну и лучше иметь при себе ствол, чем не иметь. Вместе мы можем и толпу большую перестрелять, если на нас пойдет. Мы в свое время почти пять сотен зомби перебили небольшой группой, ну вы это видели, вы еще в мечеть людей отводили. Нормально все будет.

И мы принялись собираться. Я себе дополнительного ствола брать не стал. Пистолет есть, имеется и карабин, а больше ничего не надо. И так сумки тащить. Остальные принялись хватать, причем Ильяс все-таки уверенно сгреб все травматы в одну из сумок. Я ничего говорить не стал, хочет возиться — пусть занимается. Я ни одного такого в руку не возьму, мне мои пальцы еще дороги.

Сам я с двумя сумками отправился на склад и принялся перегружать в них пачки с логотипами Тульского и Барнаульского патронных заводов. Прям так, не разбираясь, что и где. Конечно, баул такой будет тяжелым, но его в случае чего бросить можно будет, а потом вернуться. Лишь бы дождя не случилось. Хотя легкий дождик такие сумки держат легко, а никаких признаков очередного урагана на улице не чувствовалось.

Остальные тоже взялись за работу: собирали да складывали. Скоро все оказались вооружены еще и огнестрелом, а на полу лежали десять сумок с самым разным. Алия даже несколько охотничьих камуфляжных костюмов аккуратно скрутила и сложила. Вот она ее и понесет, тем более, что сумка с вещами будет всяко полегче, чем с оружием и патронами.

Я обвел взглядом изрядно опустошенные полки магазинов, хмыкнул. Ну, собрались мы, кстати, достаточно аккуратно, не намусорили. Образцовые мародеры, можно сказать.

Взгляд мой остановился на удочках.

— Спиннингов возьмите несколько, — проговорил я.

— Зачем? — не понял Ильяс.

— Рыба может неплохо так разнообразить рацион, — пожал я плечами. — А тут реки есть, та же Суук-су. К тому же сами подумайте: будут они следить за нами, когда мы ловить пойдем? Не думаю. Главное, чтобы рыбу приносили. А так можем и что-то обдумать, обговорить без палева.

— Ага, как жены, — вдруг улыбнулся Алмаз. — На рыбалку поехали водку пить, а рыбу в ближайшем супермаркете купили.

— Ну не совсем, — я тоже усмехнулся. — Что-то поймать все равно придется. Но, думаю, в этом проблемы не будет. Ладно, давайте, подхватили все и идем. Далеко до твоего дома, Ильяс?

— Нет, — он покачал головой. — И ключи при себе. Тут пару улиц пройти, а там можно будет передохнуть. И подумать, что делать дальше.

Глава 10

До дома, где в свое время купили квартиры Алмаз и Ильяс мы тоже добрались без особых проблем. Несколько раз стрельнули из того оружия, к которому нашлись ДТК — Роджер из своего ADARа, да татары из карабинов. Правда, я заметил, что Ильяс дробовик, который забрал в квартире, в общую кучу складывать не стал. Похоже, что решил забрать себе.

Дом был двухэтажным, обе квартиры располагались на втором. Помимо них там было еще две. Ильяс открыл дверь своей и без всякой опаски вошел внутрь, даже ключ кинул на тумбу у входа. Похоже, что он был уверен, что никто туда не войдет.

Я зашел следом. Пахло сыростью и старым деревом, старые обои в горошек на стенах пузырились, мебель тоже оказалась так себе.

— Ремонт не успел сделать, — проговорил татарин, будто оправдываясь. — Зато двушка. У Алмаза однокомнатная.

— Я так понимаю, тут на этаже еще одна двушка и однушка? — спросил я.

— Да, примерно так, — кивнул Ильяс. — Проходите, располагайтесь. У меня вроде как даже пиво оставалось, теплое, правда, но после жары все равно ничего будет.

Я вошел в квартиру, разуваться не стал. Не то сейчас время. Пол был просто деревянным, из досок, выкрашенных в оранжевый цвет. Краска, правда, порядком облупилась.

Да, действительно, ремонт этой квартире нужен. Но это дом. А точнее — неплохая база, где можно будет разместиться. И где спрятаться на время, если дела пойдут худо. Скажем, начнется в деревне полный беспредел, и оттуда нужно будет валить. А если во всем подъезде вскрыть двери, то можно будет тут и семьи разместить.

Правда, сейчас для жизни это мало пригодно.

— Газовые баллоны есть, — проговорил Ильяс. — Можно будет еды подогреть. Правда, воды тут нет, естественно, но если что, натаскаем.

— Хорошее место, — кивнул я. — Неплохое. Давайте пообедаем все, и подумаем, что дальше делать будем.

В голове постепенно складывался план. Основное у нас сейчас — торговый центр. Разведка и, если получится, мародерка. Те же ювелирные магазины, там должно быть достаточно золота и серебра для того, чтобы выплатить дань за месяц. А если сразу все не светить, то и за два. Настроить Мустафу, чтобы наболтал чего-нибудь бандитам, заговорил зубы. Ну либо сам подключусь. Фред меня, кажется, уважает и даже немного побаивается.

Этот урод явно понимает, что я непростой человек. Но у него только подозрения, пробить он ничего не может. Только вот если узнает, что я из «Волков», то… Наверняка попытается меня ликвидировать. Просто на всякий случай. То же самое может случиться, если они увидят Лику. Красивая блондинка — это не дачницы и деревенские, она фигуристая, ухоженная, даже несмотря на все, что нам пришлось пережить с начала локального конца света.

Нет уж, хуй им. Не отдам. Мое.

Я сбросил обе спортивные сумки, которые тащил, на пол, прислонил к стене СКС и уселся на старый диван. В задницу тут же впилась пружина — продавленный он совсем. Но это все равно лучше, чем спать просто на деревянном полу. А так и подложить чего-нибудь можно, получше будет.

Остальные тоже разгрузились. Я открыл рюкзак, порылся в нем и вытащил контейнер с едой, который положила Лика. Открыл, принюхался — пахло тушенкой и помидорами. Приятно так, по домашнему. Вроде в пайках тоже есть тефтели в томатном соусе, а они все равно пахнут иначе. А в душе какое-то тепло проснулось.

Остальные тоже разгрузились, расселись и принялись доставать пайки.

— Неплохая квартирка, — проговорил Ваня.

— А ты думал, я в юрте живу что ли, урыс, — ухмыльнулся татарин. — Ладно, это все шутки. Что теперь делать-то будем?

План у меня сложился, и теперь его предстояло только озвучить.

— Мы с Роджером пойдем к торговому центру, — сказал я. — На разведку пойдем, внутрь лезть пока не будем. Завтра с утра двинем уже все вместе, сейчас зомби в себя пришли и почем зря их тревожить не будем.

И перевел то, что сказал, на английский. Морпех только кивнул, мол, все понятно. Он спокойным выглядел, и вылазка его вообще не пугала, похоже. Это там, на дороге, мы его нашли напуганного и перемазанного сажей. А сейчас, среди людей, он похоже себя снова в своей тарелке чувствовал. Хоть и понимал едва ли половину из того, что мы говорим.

Но, если вдвоем пойдем, проще будет. На английском я разговариваю почти как на родном, так что пообщаться сможем. А заодно и спрошу у него, где можно импортного патрона надыбать. Я ведь не верю, что он свой автомат сдал, припрятал где-нибудь точно. Иначе у бандитов большие вопросы бы возникли, и они с парня точно так просто не слезли бы.

— А если их там толпа? — спросил Отец.

— Их там не «если» толпа, а точно, — ответила Алия. — Мы там не были, но место очень популярное. А вы ведь сами видите: они у перекрестков собираются, там где пробки, у магазинов.

— В магазине несколько сигнальных ракет было, — сказал я. — Ими вполне можно основную часть зомби отвлечь. Они, если видят в небе огонь, то прутся на него. Все вместе. Кстати, для этого можно и фейерверки использовать. Если тут магазины пиротехники?

— Есть, — проговорил Алмаз. — «Русский фейерверк» есть, по франшизе открылся.

— Вот, — сказал я. — Пиротехнику нужно идти и выгребать всю. Корсары и прочие хлопушки на бомбы пойдут, у меня уже опыт есть, как их собирать, и вполне себе взрываются. Они нам помогли от твари одной отбиться у Коктебеля, без нее точно ничего не получилось бы. А ракеты и салюты — чтобы зомби отвлекать.

— Ага, еще одно место, которое размародерить надо, — сказал Ильяс. — Можем разделиться. Если вы с Роджером пойдете к «Восточному», то мы можем двинуть за фейерверками.

— Как вариант, — кивнул я и принялся наконец за еду. Вкусно было. С любовью готовили. — А еще нужно, чтобы кто-то остался и квартиры эти переделал под жилье.

— Чем тебе моя квартира не нравится? — спросил татарин.

— Тем, что тут разместится человек пять максимум. Спальных мест мало, а на полу спать — дело такое. Сонного тебя хороший диверсант легко подловит и зарежет попросту. Ножом по горлу, знаешь? Я бы смог, например.

— Так нас вроде семеро всего, — заметил Отец.

— Может быть, так получится, что придется сюда людей из деревни выводить, — сказал я. — Если жара начнется, то нам точно придется семьи сюда вести. В городе не найдут. Не сунутся, наверное. А если сунутся, то нужно сделать так, чтобы влезть в подъезд было сложно.

— Ну, приедут они с пулеметами, — вдруг сказал Отец. — Тут кирпич. А может быть, у них и «шмели» найдутся.

— Захуярят пару в окно и пиздец, — проговорил Алмаз.

— Сюда еще доехать надо, — сказал я. — Да нам и самим укрепленная база нужна. Так что надо первое — вскрыть остальные квартиры и почистить. Второе — окна забаррикадировать чем-нибудь, чтобы морф просто так влезть не мог. Теми же досками. Ломать начнут — услышим, и можно будет принять его. При мне, было дело, морф из окна выпрыгнул, и даже не заметил его. Так что нужно будет и тут сработать нормально.

— Хорошая идея, — кивнул вдруг Ильяс. — База нужна. А то, что зомби снаружи бродят… Это, считай, и защита неплохая. Через них точно без шума не проберешься большой группой.

— И если в осаду сядут, то мы их еще больше призвать можем уж, — сказал Алмаз. — С крыши салют устроить, так они со всех окрестностей сюда пойдут так-то.

Он вообще гораздо более разговорчивым стал. Стеснялся что ли? А теперь вдруг расслабился, заговорил. Странный он немного, голос у него тихий-тихий, но при этом как будто жути нагнать может. При необходимости. И голова работает.

— Далеко ваш магазин фейерверков? — спросил я и положил в рот очередную порцию спагетти.

— Не близко, — пожал плечами Ильяс. — И придется через городские кварталы идти. А там зомби уж, тоже не так просто.

— У вас оружие есть, патронов пока достаточно, — прожевав, кивнул я на прислоненный к стене «Вепрь» с банкой. — Так что с ними пройдете, если близко подпускать не будете. Но вам ближе, чем нам до ТЦ?

— Конечно уж, — кивнул татарин.

— Тогда так, — решил я, отправил в рот еще порцию спагетти и принялся жевать, продумывая свою следующую реплику. Проглотил и продолжил. — Ночевать мы будем здесь. Других вариантов я не вижу. Мы с Роджером, как доедим, двинемся на Восточное шоссе. Вы втроем сходите до магазина с фейерверками, заберите все, что есть, тащите сюда. А потом займитесь укрытием. Окна забейте, баррикаду сделайте, лишнее — на хрен выбрасывайте. Обустройте спальные места, чтобы хоть с минимальным комфортом переночевать можно было. А с утра двинемся на место, ювелирный грабить. Даже не так, раньше еще, до восхода — в темноте фейерверки лучше будет видно, и зомби точно уйдут.

— Ладно, — проговорил Ильяс. — Вроде нормально. Жалко только связи нет, раций у него в магазине не оказалось.

— Да они и не работали бы, — сказала Алия. — Импульс.

— Ебаный импульс, — кивнул Алмаз.

— А еще тачку бы нам, — сказал я. — В Севастополе мы нашли машины, которые запустить смогли. Неужели тут ничего нет? В Крыму же полно старой советской техники.

— Думать надо, — пожал плечами татарин. — Может быть, что-то и есть. Но каждый гараж вскрывать, заебемся мы. А ничего конкретного я вспомнить не могу, если честно. Надо хоть тележек от супермаркета натыкать, все лучше, хоть какой-то груз вести сможем. Но супермаркетов близко нет.

— Ладно, придумается потом что-нибудь, — выдохнул я и закрыл опустошенный контейнер.

Сытая лень напала сразу же. А расслабляться нельзя, нужно двигаться, нужно идти вперед. Роджер тоже доел, посмотрел на меня. Похоже, ожидал команды выдвигаться.

— Ярар, — кивнул Ильяс. — Меня только до сих пор один вопрос волнует. Как ты собираешься с бандитами бороться? У тебя план есть, или что?

— Пока что нужно в доверие им втереться, — пожал я плечами. — Ну и готовиться. Мы этим и занимаемся — базу готовим, оружие собираем. И у нас его уже нихуево так. А потом уже будем думать, что дальше делать.

— То есть какого-то конкретного плана нет? — спросила Алия.

Блядь, да откуда у людей привычка думать, что у лидера всегда должен быть план? Что он какой-то мудрец, который знает, что делать. Мы тут не в книгах про попаданцев в историю, где все все заранее знают.

— А какой у нас вообще может быть? — пожал я плечами и встал. — Ситуация меняется слишком быстро. То, что я успел придумать, я уже озвучил. А вообще, хватит рассиживаться, солнце еще высоко, и работать пора. Роджер, let’s go.

— I’ll get your back, — кивнул он, тоже поднимаясь.

***

Из города мы вышли достаточно просто. Малые группы зомби рубили топорами, убивая их особых проблем. Группы побольше отстреливали из карабинов, благо под мой нашелся коллиматорный прицел. Конечно, непривычно было целиться, когда он так далеко стоит — практически перед стволом, да и сам по себе приборчик был дурацкий, и метка в нем плавала в зависимости от того, под каким углом смотреть, но это все равно лучше, чем ничего. Быстрее целишься.

Роджер же вполне уверенно стрелял прямо через диоптр. Ставить коллиматор на его винтовку не было вообще никакого смысла, потому что для этого надо было снимать мушку и ставить вместо нее низкопрофильный газблок. Но, похоже, его это особо не парило. Он привычен был к такому оружию. Наверное, еще с детства на ферме, или в трейлерном парке, смотря где жил.

А дальше мы двинулись на юг по Восточному шоссе. И оно оказалось забито машинами. Не так, чтобы плотно, но пробки встречались в достаточном количестве. А среди них бродили зомби. Много.

Похоже, что жителям Судака, когда они покидали город, пришла в голову мысль: а зачем нам пробираться через центр, если можно выехать на просторную дорогу, которая огибает город? Правда, пришла в голову эта мысль слишком многим, и кончилось это не то, чтобы хорошо.

Впереди была очередная группа, голов двадцать, которые бродили среди машин. Кстати говоря, среди них были и дети, и женщины. И они уже не стояли на месте, а ходили туда-сюда. Но все равно легкие мишени на таком-то расстоянии.

— Ну что, Роджер, постреляем? — спросил я на английском.

Он только осклабился. Вояка, блин, до мозга костей. Такой же, как и я. Могли бы, наверное, дружить. Или зарезать друг друга на хрен, если бы встретились в другой ситуации. Он бы убил меня, не задумываясь, как и я его. А потом снял бы личный жетон и получил бы за него премию.

Я вскинул карабин, прицелился в ближайшего зомби, но Роджер оказался быстрее и снял его первым же выстрелом. Тварь упала. Я перевел прицел на второго, и морпех опять выстрелил раньше меня.

— Хватит, — сказал я. — Ты работаешь с правого края, я с левого. И так идем к центру, пока всех не выбьем.

На выстрелы твари не реагировали, но и жрать друг друга сразу не начинали. Все-таки мы далеко, на открытой местности, да еще и глушители стоят. Уже неплохо.

Прицелившись в зомби — девочку в легком платье, когда-то белом, а теперь буро-коричневом, я мягко потянул на себя спуск. Глушитель хлопнул, и тварь упала. И так в следующего, потом еще в одного, и еще. И так мы прикончили всю толпу, причем Роджер опустошил весь магазин, а я всего половину. Они у него были гражданские, на десять патронов. Нет, «адар» наверняка и «станаг» бы сожрал и не подавился, да только откуда взяться американским военным магазинам в заштатном оружейном?

— Not bad, — проговорил морпех. — А вас хорошо учили. Ты ведь не из армии, Край?

— Я из «Волка», — ответил я, дернул затвор СКС и принялся набивать магазин патронами. — Слышал что-нибудь?

— О, еще как, — кивнул он. — Еще как.

— Ты сам-то всю жизнь в армии? Не служил в «Иринис» или в «Вайтграунде»?

— Нет, — он покачал головой. — Регулярные части в тридцать шестом, потом — морская пехота.

— Однако. Semper Fi, значит?

— Точно, — кивнул он.

— Ты говорил, что знаешь, где НАТОвский патрон можешь достать, — вспомнил я. — А там только патрон или винтовки в том числе?

— Патрон и винтовки, — сказал он. — Гранаты и прочее. Вообще — это государственная тайна. Но я так подозреваю, что моя страна меня бросила. Так же как и вас ваша. Вы ведь так с острова выбраться и не смогли, если вернулись.

— Точно, — кивнул я. — Да даже если наши страны и есть, Роджер, то там все совсем иначе. И у нас теперь свое государство. Вот это вот Дачное. Считай, полис. Ну так что там?

— Когда наши планировали высадку в Крым, они заранее позаботились о том, чтобы нам не так сложно было. В оккупации и прочем. Короче, по всему южному берегу находится множество тайников с американским оружием и патронами. Но их придется искать, хотя кое-какие координаты я знаю. Можно по карте посмотреть, а потом отправиться туда.

— Поблизости нет? — спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Я только о тех, которые у Коктебеля знаю. Но через степи и горы я прошел без особых проблем. Ни людей, ни монстров, ничего такого.

— Но это как минимум трое суток на дорогу, — кивнул я, прикидывая примерно. — И вдвоем мы туда не пойдем, вообще не вариант. Я так понимаю, там немало всего?

— Немало, — кивнул он. — Стандартная закладка идет на unit. Несколько M16, марксманская M1, ручной пулемет «Миними». Патрон ко всему этому, магазины, гранаты.

Кстати, забавная штука. У нас — «подразделение», значит нам надо разделяться воевать. У американцев «unit» — «объединение», им наоборот надо объединяться, чтобы воевать. Интересно, как в других странах?

— А откуда все это богатство-то? — не понял я.

— Диверсионные группы, — ответил он. — Ну и завербованные из ваших. Организовали все.

Он посмотрел на меня с опаской. Понимал, что мне это понравиться не может, как и любому русскому. Но я промолчал. Нечего накалять обстановку, да и сдавать его не надо. Потому что он хороший боец, и может мне пригодиться. Хотя еще кое о чем спрошу.

— А если ты встретишь других американцев? — спросил я. — Что будешь делать?

— Попытаюсь уговорить их помочь нам в борьбе, — ответил он.

— А если они не согласятся? Если продолжат выполнять свою боевую задачу? Мало ли?

— Ты думаешь, мы тупые что ли? — спросил он, чуть набычившись. — Мы прекрасно понимаем, что войне на этом клочке земли — конец. Этот шторм — искусственный, и он не даст никому ни попасть на остров, ни выбраться с него. Значит, никакие приказы не имеют смысла. Мы это поняли еще в первый день. Почему они не должны понять?

— Ладно, уяснил, — усмехнулся я. — Только договариваться с ними будешь сам.

— Да договорюсь, — он кивнул. — Они ведь тоже люди. И им тоже хочется нормально жить. К тому же я думаю, что много ваших военных договорились с этими бандитами, и теперь вместе с ними всем пытаются заправлять.

— Это правда, — кивнул я. — А почему ваши так не смогут?

— Потому что наши — враги, — ответил он. — И расценивать их все будут как враги. И язык не тот. Вы, например, разговариваете, а я понимаю едва ли одно слово из десяти. Если бы ты не переводил бы, то хрен я вообще что-нибудь понял.

— Ладно, выучишь еще, — махнул я рукой. — Куда деваться. Будешь почище меня говорить.

— Ну почище тебя вряд ли, — он усмехнулся. — Но, думаю, мой русский будет лучше, чем твой английский.

— Это еще почему? — я даже чуть обиделся.

— Потому что ты думаешь на русском, — сказал он. — Ты замечал, наверное, что человека, который думает на другом языке, а говорит на английском, понять проще, чем настоящего американца? Натива.

— Ну, — ответил я.

— Вот и все, — сказал он. — Смотри, еще толпа. Постреляем?

— Конечно, — кивнул я.

Мы снова взялись за карабины. Снова защелкали выстрелы, и трупы стали падать на землю один за другим. Закончили быстро — тут зомби был едва ли десяток. Правда на этот раз остановились на подольше, потому что Роджер принялся снаряжать магазины. У нас их было немного, поэтому приходилось донабивать. А это лучше сделать в спокойной обстановке.

И опять двинулись дальше. Машины расталкивать мы не стали, я в этом смысла не видел. Да и мало ли, вдруг бандиты сами решат грабануть торговый центр и рванут туда? Пока на дорогах пробки, им может лень быть, а как путь открыт окажется, так все гораздо проще будет. А мы в торговом центре очень много разного можем набрать. Так что пусть это лучше будет наше тайное место.

— А как ты вообще в Дачном-то оказался? — спросил вдруг я.

И не подумал же до этого, пусть и удивился, когда его встретил. Похвалил только мысленно за то, что он меня послушал и не стал говорить местным о том, что он американский солдат. А вот как именно он туда приперся, и не спросил.

— Просто пошел, — он пожал плечами. — Подумал о том, что там, где вы уже проехали, путь разведан, вот и двинул. Ну и мысль была: раз вы едете оттуда, то там может и поселение быть.

— Форму и винтовку спрятал, как я понял? Послушал то, что я сказал?

— Точно, — кивнул он. — Оставил только «Беретту» свою. Но когда бандиты приехали в село, спрятал ее, в сено зарыл. Там сухо, ничего не должно случиться.

— Нужно будет их забрать, — сказал я.

— Заберем, до того места недалеко.

— А встретили тебя как? — спросил я.

— Да нормально, — он пожал плечами. — Больше удивились тому, что я из Африки, но не черный. Решил так сказать, мало ли кто-то португальский знает, вот бразильцем и не стал называться. А в ЮАР все реально на английском говорят. А вот тут точно африкано не знают.

— Разумно, — кивнул я. — Пришли почти.

И действительно, наконец мы добрались. Тут был небольшой холм, из-за которого было видно только крышу четырехэтажного здания. Роджер как-то сам пригнулся и двинулся дальше в полуприсяде, и я пошел за ним таким же макаром. А оказавшись на месте, я услышал, как он выругался:

— Holy fuckin’ shit…

Впрочем, тут я с ним был действительно согласен. С этой стороны от торгового центра находилась парковка. Машин там практически не было, зато она почти полностью была забита зомби. И там среди них опять происходило какое-то Броуновское движение: они бродили туда-сюда, собирались в группы, потом снова расходились. Сталкивались между собой, но никаких негативных эмоций у них это не вызывало. Ну еще бы, они ж не люди.

И их там было… Ну никак не меньше, чем у больницы. Сотни две, может быть, три.

Нет, в теории с безопасного расстояния мы могли бы попытаться расчистить территорию, но тогда улетело бы огромное количество патрона. Так что проще отогнать их, отвести прочь фейерверками, как мы и задумали в самом начала.

— Если их здесь столько, ты представляешь, сколько их там, внутри? — спросил он.

— Если там только они, обычные зомби, — мрачно ответил я.

В больнице были морфы. И очень велика вероятность, что они будут и здесь. Но это не означает, что нужно отказываться от нашего плана. Дорогу осилит идущий, дело мастера боится, если мастер матерится, глаза боятся, а руки делают. Нам просто нужно подготовиться. Очень хорошо подготовиться.

Глава 11

Мы наблюдали за зомби с безопасной позиции в течение пары часов, а потом отошли обратно. Когда вернулись, обнаружили работы в самом разгаре. Все шесть квартир в подъезде были уже вскрыты, лишняя мебель из них пошла на баррикады. Например, такую соорудили на входе в подъезд. Как по мне, затея была сомнительной, потому что такое заграждение не позволило бы нам самим быстро скрыться в помещении. Я бы предпочел, наверное, обвалить лестницу на второй этаж и спускаться и подниматься по веревке.

Но делать это было банально нечем, так что и так сойдет. В квартире Ильяса организовали спальные места для все, тупо перетаскав матрасы с кроватей. Ну, матрас, пусть даже и старый — это уже не голый пол. Так что спальные места относительно нормальными получились.

Фейерверки тоже добыли, много. Две большие спортивные сумки пиротехники. Хранить их в доме мне казалось опасным, потому что легко можно было устроить пожар, но с другой стороны, они свежие вполне себе, не лежалые, так что должно быть безопасным. Да и в дело они улетят очень скоро, тут ничего не скажешь.

А мы по дороге разграбили киоск с газетами. Сами газеты нас, конечно, не интересовали, зато мы нахватали немало глянцевых журналов. На обмотки — если уж предстоит лезть в темное помещение, то нужно хоть немного обезопасить себя.

Потом поужинали, и улеглись спать, выставив дежурных. Мне тоже пришлось отстоять свою смену совместно с Роджером. С одной стороны: лучше было бы поставить опытного вояку с кем-нибудь другим, но с другой — английского в команде особо никто не знал, а значит могут быть проблемы с коммуникацией.

Проснулись мы засветло, позавтракали, после чего выдвинулись двумя группами, разделившись. Алмаз, Ильяс и Ваня пошли в сторону ближайших домов, чтобы запустить оттуда фейерверк. Остальная часть группы вместе со мной двинулась к торговому центру, и мы заняли ту же позицию, что и вчера. И принялись ждать.

Одно печально: в этот раз в отличие от больницы обезопасить территорию не получится. Потому что территория полностью открытая, если не считать небольшого огороженного картинга в дальней ее части. Оставалось надеяться, что большая часть зомби уйдет смотреть на салют.

На этот раз я прихватил побольше патронов, и даже взял запасные магазины, облачившись в рыбацкий жилет, который нашел в куче одежды, взятой из охотничьего магазина. Это не нормальная разгрузка, конечно, но в какой-то мере она может ее заменить. Вес этот жилет никак не распределяет, карманы отвисают, но их хотя бы четыре штуки и достаточно вместительные, чтобы можно было засунуть магазин от того же СКС.

Потом при необходимости можно и кустарные пошить, если разжиться заводскими не получится. Ткань нужна будет крепкая и швейная машинка — вручную такое не сработать. Но можно обойтись, скажем, полипропиленовой большой сумкой из магазина. Настоящий простор для фантазии, бомж-стайл, как его называли раньше. Но так хотя бы четыре магазина с собой можно будет взять.

Остальные тоже прихватили рыбацкие жилеты, благо у них магазинов было мало. Но стрелять предполагалось только мне, Роджеру и Отцу — у нас оружие было с глушителями. При этом патронов мало, даже очень. Если там в торговом центре нас встретит реально большая толпа, то придется придумывать что-то другое.

И тут был парадокс. Патроны нам могли дать только бандиты, если в достаточном количестве — у них боеприпасов реально много. Но для этого нужно было сперва доказать свою полезность, притащить хоть что-нибудь ценное. И, следовательно, лезть в торговый центр за добычей.

Вот такая вот причинно-следственная связь, как змей, который пожирает себя за хвост.

И на этот раз связи у нас нет, рации отсутствуют. Так что оставалось ориентироваться только на обычные часы, механические. Такие были у Отца, и у Ильяса. Время на них мы синхронизировали, так что оставалось только ждать.

— Опаздывают, — проговорил священник. — Уже на пять минут. Не случилось ли чего?

Сомневаюсь, что ему уж так не терпелось вступить в бой. Скорее всего, он просто волновался, вот и все. А я… Я, наверное, тоже. Странное дело: первое время почти не боялся, а теперь чем дальше, тем страшнее становится. Потому что связями оброс и понимаю, что Лику с Наташей никто кроме меня не защитит. Женился, можно сказать. Может реально Отца попросить нас обвенчать? А чего, мне кажется, Лика пищать от восторга будет. А мы теперь с ней повязаны, как ни крути.

— Ждем, — ответил я. — Их трое, все при оружии. Максимум, что может произойти — их отгонят, но они и из другого места смогут свой фейерверк запустит. Солнце уже встает, зомби тупые, медленные, морфов на улице быть не должно. Ждем.

— Да нормально все будет, — проговорил Отец. — Вы думаете, эти хитрые татары пропадут что ли? Еще чего.

Сказал он об этом, кстати, совершенно без негатива, как будто присказку. Ну я тоже много таких шуток слышал. Типа «где еврей учился, татарин преподавал». И все такое.

— Как думаешь, много их там? — повернулся он ко мне.

— Много, — кивнул я. — Но мы шуметь не станем. Они там в темноте сидят, а когда еды долго нет, зомби обычно садятся или ложатся. Типа, в спячку впадают. Это те, кто на открытом пространстве по ночам бесоебят. Мы же подъезд зачищали, ты сам все видел.

— Ну, может быть и хорошо, что много, — проговорила вдруг Алия. — Меня обычные зомби не пугают совсем. Вот если там морфы будут. От такого мы не отобьемся, и не убежим.

— Может быть и получится, — сказал я, чуть покривив душой. На самом деле понимал, что наш потолок — один, максимум два. — Но ты права. Там, где зомби много, обычно морфов не бывает. Ждем.

Отец все чаще смотрел на часы. У меня их не было, так что я времени засечь не мог. Да и по большей части не имело оно никакого значения: ну какая разница, сейчас час дня или половина второго. Гораздо важнее то, как светило по небу движется. Вот, когда дело подходит к ночи, тогда становится ясно, что пора удирать и прятаться.

— Ты до этого ночью ходил? — вдруг спросил у меня Роджер.

— На открытой местности — нет, — ответил я. — А тебе приходилось?

— Да, — кивнул он. — И это просто пиздец. Good night — good luck.

И одновременно с его последними словами над домами западнее вспыхнуло. Вверх ударил фейерверк. Послышались хлопки, и ракеты стали рваться одна за другой, осыпая небо разноцветными искрами.

Прошла минута, и зомби на парковке стали разворачиваться в сторону фейерверка. А потом первые двинулись в ту сторону, медленно. А потом постепенно их стало все больше и больше. И скоро они повалили плотной толпой, поднимаясь на шоссе, пересекая его и постепенно исчезая в застройке.

— Охренеть, — проговорил Отец. — Сработало что ли?

— Ждем, — процедил я сквозь зубы. Все равно все не уйдут. А, значит, придется отстреливать.

А фейерверк все лупил и лупил в небо, ракета за ракетой, освещая все вокруг всполохами. Туда ведь сейчас не только отсюда зомби ломанутся, но и вообще со всего города. Остается надеяться на то, что наши уже свалили. Вообще, мы договаривались, что они отойдут до базы, как мы уже называли дом, который обустроили, и буду ждать там.

Я увидел, как один из зомби, у которого были полностью обожраны ноги, ползет по асфальту парковки туда же, в сторону салюта. И постепенно территория перед торговым центром очищалась.

Минут через десять, когда салют прекратился, там осталось едва ли десятка два тварей, которые по какой-то причине никуда не пошли. Тут уж не знаю почему: я вообще не эксперт в некропсихологии. Интересно, а есть у нас такие? Если вирус разработали в России, как говорил Сафин, значит живых мертвецов еще и изучали.

Остальные же скрылись в городской застройке. Тогда я вскинул карабин, прицелился в одну из тварей. Далековато, конечно, метров семьдесят здесь. Но лучше уж отсюда пострелять их. Мало ли, что случится.

— Роджер, работаем, — проговорил я. — Остальные — ждите.

Мы — лучшие стрелки. И мы лучше справимся. Остальным лучше поэкономить патроны.

Навел точку коллиматорного прицела на зомби, взял поправку, медленно потянул на себя спусковой крючок. Пуля пролетела у самой головы твари и впилась в стекло стоящей на парковки машины, раскрошив его. Мертвяк повернулся в сторону звука и тут же получил от меня вторую пулю прямо в затылок.

Роджер тем временем пристрелил еще двоих. Он умудрялся через диоптр целиться гораздо быстрее и точнее, чем я через коллиматор. Да уж, учат их действительно хорошо.

Впрочем, дальше все пошло легче. Твари в большинстве своем, тупо стояли, так что мы без особых проблем отстреляли их. Я снова поставил затвор карабина на задержку и набил магазин остроносыми «семерками».

— Пошли, — решил я и двинулся вниз с холма, в сторону торгового центра.

— Через главный ход? — спросил Отец.

— Нет, — я покачал головой. — Вон, боковая дверь.

— А если они на ключ заперты? — задал он следующий вопрос.

— А они на ключ запирались или магнитные? — спросил я, повернувшись к Алие.

— А я-то откуда знаю? — фыркнула она. — Я туда на шоппинг ходила, а не по помещениям для персонала таскаться.

— Ладно, разберемся, — махнул я рукой. — Сперва попробуем.

Торговый центр был хоть и новым зданием, но относительно небольшим. Не имелось тут подземной парковки, да и корпус был всего один. Да и смысл здесь какую-нибудь «Мегу» строить, как в мегаполисах? Городок всего на тридцать тысяч населения, аренда не такой дорогой должна быть, так что просто окупаться не будет. Строительство — всегда игра в долгую.

Я пробежал через эту часть парковки и подскочил к двери. Роджер сам встал сбоку, без всяких команд. Похоже, собирался открыть мне дверь, чтобы пропустить внутрь. Ну, штурмы они тоже похоже отрабатывали.

— Cover me, — бросил я ему, кивнул, и он резко рванул на себя створку.

Дверь оказалась открыта, более того, тут было видно, что она на магнитном замке, для карточки. А естественно, как отрубилось электричество, все эти держалки и выключились. Они ведь, как ни крути, на токе работают. Да и нельзя, чтобы люди выйти не могли в чрезвычайной ситуации.

Я заглянул внутрь и увидел только темный коридор, который шел вдоль всего здания, и в котором было видно несколько дверей. И лестница ведущая наверх в самом конце. Ну да, это — эвакуационный выход.

Ну оно, может быть, и хорошо.

Впереди стоял одинокий зомби, который, похоже, отреагировал на пролившийся через проем свет, и стал медленно поворачиваться в мою сторону. Можно было разобраться с ним и при помощи топора, но я просто вскинул карабин, навел метку прицела точно между глаз и нажал на спуск. Выстрел хлопнул, отразившись от стен, но я не думаю, что нас кто-то услышит. Да и не реагируют зомби на выстрелы с глушителем, просто не ассоциируют их с чем-то достойным внимания.

Торопиться нужно, что-то мне подсказывает. Не в том плане, что зомби могут вернуться, а в том… Даже не знаю, в каком. Но надо спешить — это точно.

Тварь, кстати, была в сером комбинезоне, местами заляпанном кровью. Уборщик какой-нибудь или еще кто-то? Ладно.

Остальные вошли в помещение, и я заметил, что Алия брезгливо повела носом. Ну да, уксусом здесь воняет сильно. Даже очень.

— Эти твои ювелирные, они на первом, на втором, выше? — спросил я у женщины.

— На третьем, — ответила она. — Но в разных концах ТЦ.

— А подъем наверх как?

— Лифт, эскалатор и лестница, — ответила она.

— Ну лифт сейчас не работает… — проговорил я.

А вот эскалатор и лестницу при необходимости можно будет просто завалить. Набросать какого-нибудь хлама, и тогда пара человек вполне смогут держать их, не давая зомби прорваться наверх. Другой вопрос: а сколько вообще тварей может быть там, на втором этаже?

Будем надеяться, что не очень много. Что им там делать-то?

— За мной, — проговорил я. — За спиной следите. Не топать, не шуметь. Роджер — прикрывай.

Последнюю фразу я снова сказал на английском, и двинулся в сторону лестницы. Я их ненавижу, но тут этажей не так много, так что зачистим мы ее без проблем. К тому же зомби в ответ не стреляют.

Я двинулся дальше, стараясь ступать как можно тише. Пол, кстати, покрытый ковролином, этому способствовал. В техническом помещении и ковролин… Он же сотрется на хрен, причем очень скоро. Хотя, может быть, и разумно.

Добравшись до лестницы, я резко развернулся и пошел по ней уже спиной вперед, проверяя, что на следующем пролете и на этаже выше. Но нет, никого не было, ни единой твари. Тихо и спокойно, в двери никто не ломится. Нас пока не заметили, и это очень хорошо.

Впереди был точно такой же коридор, причем на полу я заметил линию, которая чуть светилась в темноте, фосфоресцировала. Так понимаю, это и есть дорожка, которая должна вести людей к пожарному выходу в случае экстренной эвакуации.

Снова лестница, ведет уже на третий этаж. Снова спиной вперед, проверить, есть ли там кто. Ага, стоит еще один, но спиной, и на меня внимания не обратил. Навести точку прицела, нажать на спуск.

Тварь упала, а гильза со звоном отскочила от плитки лестницы и улетела куда-то вниз. Я сделал еще несколько шагов, и увидел еще группу из четверых зомби. Они уже успели отреагировать на звук падающего тела, двинулись ко мне.

Глушитель чихнул еще четыре раза, и монстры попадали друг на друга. Я сделал шаг назад, дернул затвор СКС, а Роджер вскинулся, прикрывая меня. Добью магазин, а заодно и подождем, мало ли: еще кто выйдет.

Снова принялся вставлять патроны в тугой магазин один за другим. Закончил, но никто так и не спустился. Я вернул затвор обратно, в переднее положение и стал медленно подниматься по лестнице.

Тут уже твари есть, так что надо и четвертый проверить. А то мало ли, спустится кто в самый неподходящий момент, и за жопу нас схватит. А мне моя жопа дорога, я на ней сижу.

— Стойте тут, мы с Роджером проверим этаж, — сказал я. — Роджер, за мной.

Это он уже понял, простые команды американец понимал. Так что опять ступени, и через полминуты мы на четвертом. Тут никого нет. Зато есть двери, и через них в любой момент может кто-нибудь вломиться. Замки-то не работают.

Ладно, начнем клинить их — нашумим. Не стоит. Лучше посмотреть, что там в основной части, в торговом зале.

Спустившись вниз по лестнице, я повернулся к Алие и спросил:

— А супермаркет тут где?

— На первом этаже, — ответила она. — Он большой, очень. «Перекресток», почти весь первый этаж занимает.

— Хорошо, — кивнул я. — Туда мы, если что, позже сходим.

— На четвертом этаже — кинотеатр, на третьем — магазины и фудкорт.

— Ну, фудкорт нам без надобности, — хмыкнул я. — Пошли тогда.

— Айда, — кивнула она.

— Роджер, ты вторым.

Двинулся к двери, снова встал рядом. Она открывалась в мою сторону, так что я выглянул наружу, и в нос тут же ударила вонь разлагающегося мяса. Очень большого количества разлагающегося мяса.

— Стоять тут, вдвоем пойдем, — приказал я, снова дал команду Роджеру и мы нырнули за дверь.

Из фудкорта что ли так несет? Хрен знает, что там за рестораны были, если бургерные какие-нибудь, то мяса настоящего там, наверное, и нет. Все напичкано антибиотиками и разлагаться не должно.

Мы оказались за небольшим ограждением, сделанным из реек. Увидеть нас отсюда не должны были. Сделав несколько шагов в сторону, я приник к нему, пригнулся, и прошел к самому краю, после чего выглянул наружу.

И почувствовал, как к горлу подкатил ком. Потому что пол был усеян человеческими останками. Мухи летали туда-сюда, жужжали так, что это отсюда было слышно, кости разгрызенные валялись, черепа разбитые.

А посреди всего этого стояло с десяток сгорбленных фигур. Морфы.

Глава 12

— Они что, спят? — спросил Роджер.

Мне вспомнилась наша первая встреча с морфами в бомбоубежище, где контрабандисты еще оборудовали тайник. И тамошний монстр действительно находился в какой-то спячке, пока мы его не растревожили. А после этого дал нам просраться.

И вот сейчас они, похоже, реально в таком же состоянии находятся. А почему нет? Если они по ночам бесобят, охотятся, то днем вполне себе могут в вот такую вот спячку впадать. Но их тут реально до хрена.

Вот встретился бы нам один или два, мы бы их легко убрали бы. Но десять, блин. Это же какого хрена?

Я снова осмотрелся. Твари стоят в центре зала в окружении разлагающейся мертвечины. Сомневаюсь, что они столько людей наловить умудрились. Скорее всего, жрут других зомби. А потом сбиваются в вот такие вот стаи.

Но это много. Это — логово.

Впереди были столики и диванчики возле них. Стулья в большинстве своем оказались разбросаны по всему залу. И так почти до противоположной стены. И несколько стоек разных ресторанов быстрого питания: восточная какая-то, что-то вроде шаурмы, суши, пицца, вездесущая «Вкусно и точка». Разнообразие, короче говоря. Кто чем хочет брюхо набить, тем и наестся.

Только вот проблема в том, что если мы сюда пойдем, то брюхо набьют уже нами. Эти твари разорвут нас в клочки за пару секунд. Тут даже с автоматом особых шансов не было бы: ну убьешь ты двоих, ну троих. А потом в магазине патроны кончатся, а перезарядиться тебе уже не дадут.

С противоположной стороны от заведений фудкорт действительно переходил в площадку, где можно было разглядеть верхнюю часть лестницы и два эскалатора. Там что-то вроде балкончика было, хотя парапет скорее, и так до самого противоположного конца торгового зала. А вдоль — магазины. Одежда, обувь, еще обувь, только женская, магазин чемоданов… Он-то зачем тут нужен, неужели было много людей, которые хотели отсюда свалить? Еще один — с косметикой, фирменный, от компании «Нева», и дальше — тот самый ювелирный, который нам и был нужен.

Можно попробовать пройти по краю, конечно, не потревожив мутантов. Но если мы начнем бить витрины, а делать это придется, потому что ключей у нас нет, они проснутся. И придут туда, все вместе и нам не отбиться.

И что же тогда делать? Идей вообще не было

Хотя… Там вот баки для пустых подносов стоят, и тележка уборщика. Если их навалить на лестницу, то морфы точно просто так пройти не смогут, а обычные зомби уж тем более. Этажи же высокие в придачу ко всему, а если они всей толпой ломанутся, то столпятся, мешать друг другу будут.

И это, наверное, сработало бы, если бы морфы были внизу. Но они тут, наверху.

Кстати, обычных зомби на этаже не видно. Либо попрятались, либо тоже не рады такому соседству. Значит, даже тупые твари понимают, что их в любой момент сожрать могут.

Если бы морфы были этажом ниже, то им пришлось бы лезть вверх. Кроме лестницы и эскалатора тут ничего нет. А, значит, мы их легко сдержали бы в три-то ствола. Если остальных подключить.

Я запустил руку в карман и вытащил петарду. Корсар-2000, здоровенная, и хлопнет она охренеть как громко. Морфы точно проснутся и рванутся на звук, это же на выстрел похоже. И вот, если ее поджечь и швырнуть вниз…

Похоже на план? Да похоже, что уж тут еще скажешь.

Вот только порвать все равно могут, очень легко. А какая у нас альтернатива? Здесь ведь и продуктовый и ювелирные. «ТЦшку» однозначно чистить надо, никуда не денешься. Иначе бандитам дань давать нечем будет, а недовольные бандиты однозначно будут вести себя хуже, чем довольные.

— Роджер, — шепотом обратился я к своему спутнику. — Сейчас я брошу петарду вниз. Она взорвется и морфы рванут туда. Мы бежим, хватаем всякий хлам: баки, тележки, стулья, и заваливаем лестницы. Они полезут наверх, мы стреляем. Согласен?

— We’re gonna run around the edge, — с сомнением проговорил американец.

Ну да, согласен, считай, по самому краю пройдем. Но тут, либо пан, либо пропал.

— Шансы есть, — пожал я плечами и вытащил из кармана зажигалку.

Открыл крышку, и услышал как один из морфов резко встрепенулся и повернулся в нашу сторону. Он пока нас не видел, но на щелчок отреагировал. Он, наверное и звук переводчика огня бы услышал. Повезло, что хлопки выстрела никаких ассоциаций не вызвали, хотя тут и стены толстые.

Я задержал дыхание, и услышал, что и морпех тоже не дышит. Потом чиркнул колесиком, поднес огонек к фитилю петарды, после чего швырнул ее в сторону атриума.

Пару секунд спустя послышался взрыв. И тут отреагировали уже все морфы: резко повернулись и рванулись вниз по лестнице. Причем, как я заметил, некоторые даже не тратили время на то, чтобы спуститься нормально, и скользили по перилам.

— Все сюда! — отчаянно заорал я, срываясь вниз.

Подхватил первое, что попалось под руку: бак для подносов, своротил его в сторону и оттолкал к лестнице, перекрыв примерно половину прохода. Роджер подтащил тележку, закрыл оставшуюся часть. Я же принялся метать в ту сторону стулья.

— Делайте то же, что и мы! — заорал я.

В четыре пары рук дело пошло бодрее, и мы за несколько секунд возвели перед лестницами здоровенную такую баррикаду. Я схватился за карабин, рядом встал Роджер, и третьим — Отец. Тоже сориентировался.

А морфы уже поднимались. Бежали на четвереньках, загребали лапами, и я видел, как под их сероватой кожей двигаются бугры мышц. Они ж еще и прыгают отлично. Вдруг не сработает, вдруг просто перемахнут через баррикаду?

Что творилось на втором этаже с этой позиции толком видно не было. А вот на первом были зомби, причем, много. Как бы не пара сотен. Правда, чтобы добраться до нас, им придется преодолеть сразу две не очень-то широкие лестницы. Если бы у нас патронов было побольше, но мы их и сдержать могли бы легко.

А хрен с ним.

Я навел точку прицела в ближайшего морфа и нажал на спуск. Хлопнул выстрел, и тварь, уже изготовившаяся к прыжку, перекувыркнулась и полетела назад, прямо под ноги второй. Та подпрыгнула на месте, перескочив через труп своей товарки, и тут же получила от меня пулю в башку.

Минус два. Роджер тоже успел свалить двоих, и Отец, хоть и промахнулся три раза, упокоил одного.

Мне в голову почему-то пришла дурацкая мысль, что священник сейчас своей прямой обязанностью и занимается — ебашит демонов. Правда, карабин у него крестами не расписан, и пули не серебряные. Но все равно праведное дело делает.

Бля, какая только чушь в голову не придет…

Один из морфов вдруг оттолкнулся от лестницы, и моя пуля прошла мимо. А он прыгнул метра на три вверх и уцепился за парапет, исчезнув из моего поля зрения. Только вцепившиеся в пластиковый поручень когтистые лапы было видно.

Я выждал секунду, он подтянулся, и мне осталось только всадить пулю в его показавшуюся макушку. Лапы тут же исчезли — все, упал.

Роджер выстрелил еще пару раз и сделал шаг назад, выдергивая из кармана рыбацкого жилета полный магазин. Что ж, плотность нашего огня упала на треть.

Я рванулся вперед, навел коллиматор на еще одного морфа, нажал на спуск, но попал только в плечо. Чуть дернул в сторону, снова выстрелил — попал.

Отец тем временем судорожно отстрелял остаток магазина в следующего монстра и инстинктивно сделал шаг назад.

Я прибил еще одного морфа, предпоследнего. А единственный оставшийся вдруг резко развернулся и побежал вниз. Сука, догадался, что до нас ему не добраться.

Оставлять его я не собирался, и перешел на беглый огонь, вбив сразу пять патронов в спину твари. В голову попасть никак не получалась, но одна из пуль, похоже, угодила в позвоночник: ноги монстра вдруг отказали, он скатился с лестницы, проломил стеклянное ограждение и исчез среди остальных зомби.

А они на стрельбу отреагировали.

Толпа подняла руки, уставилась на нас, а потом медленно двинулась куда-то. Собрались наверх подниматься, или просто расходятся? Так или иначе, времени у нас совсем немного. Нужно чистить магазины быстрее и валить. Но кто-то должен остаться тут, чтобы сдерживать монстров. Морфы-то все, а вот обычные зомби, если попрут волной, наше заграждение снесут очень легко.

— Отец, Роджер, вы тут, — приказал я. — Мы с Алией в ювелирный.

Американец только кивнул, а вот на лице священника я увидел беспокойство. Не хотелось ему тут оставаться.

Роджер, воспользовавшись передышкой, набивал пустой магазин. Отец просто стоял, сжимая рукоять и цевье своего карабина.

— Пошли, ну, быстро! — махнул я рукой.

И мы побежали по этажу в сторону ювелирного. С этой стороны я увидел и второй, и он находился прямо напротив. Неудобно, придется обегать весь этаж. Но оставалось надеяться, что мы никого не встретим.

У ювелирного была красная вывеска, внутри все было отделано в этих же тонах, а сам он оказался достаточно большим. На всем его протяжении стояли витрины, а внутри можно было разглядеть драгоценности. Очень много. Но нам сейчас не до выбора, мы будем хватать все.

— Я внутри посмотрю, может найду ключи от сейфа, — проговорила женщина. — Ты бей витрины и хватай все, что есть.

Командует. Ну, наверное, каждая женщина начинает командовать, когда они с мужчиной приходят в ювелирный, тут они в своем праве. Правда, я так понял, Алия с Мустафой вместе. И несмотря на это, он все равно отпустил к нам в команду.

Я вытащил из кармана пластиковый пакет, положил рядом с собой, после чего ударил прикладом по стеклу. Оно со звоном разлетелось во все стороны, а я принялся хватать все, что мог. Даже почувствовал себя героем фильма про ограбление, правда законники мне уже ничего не сделают. Потому что сейчас работают совсем другие законы.

Хорошо, что я был в тактических перчатках, так что осколков можно было не бояться. В пакет летело все — кольца, браслеты, серьги. Закончив с этой витриной, я развернулся и увидел еще одну с часами. Мне такие не в масть совсем были, но если найдутся рабочие, оставлю.

Ударил ее и услышал со стороны входа в подсобку женский крик. Резко развернулся, и увидел, как оттуда спиной вперед выходит Алия, а в нее вцепилась руками женщина-зомби, одетая в такую же красную одежду, как и все вокруг.

Вскинув карабин, прицелился в тварь, но выстрелить не рискнул — слишком уж велик был риск попасть в свою спутницу. Выждал секунду, другую, после чего крикнул:

— В сторону ее!

Алия послушалась, шагнула в сторону, одновременно всем весом оттолкнув зомби-ювелирщицу. И я нажал на спуск. Хлопнул выстрел, и тварь, выплеснув на стену содержимое своей черепной коробки, упала. Женщина тут же отшатнулась назад, отпрыгнула.

— Не укусила? — спросил я.

— Все нормально! — она повернула ко мне голову.

— Топор вытащи. И внимательнее надо быть, — заявил я, после чего принялся кидать в пакет уже драгоценные часы. Не побить бы их… Хотя, какая разница, они все равно в большинстве своем, скорее всего, не ходят.

Алия наклонилась, и секунду спустя разогнулась, показала мне что-то в руке:

— Ключи от сейфа! — сказала она. — Я внутрь! Ты быстрее тут разберись.

Выстрелов со стороны лестниц слышно пока не было. Но это не значит, что торопиться не надо. Там еще один магазин есть, на той стороне атриума, и нужно обязательно заглянуть в него. А уже потом мы будем думать, что делать дальше, и как грабить продуктовый в этом же торговом центре.

А пока что…

Часы закончились, я подскочил к следующей витрине, в которой лежало несколько колье, в том числе и достаточно больших. Снова ударил прикладом и полез внутрь. Коробки, в которых все это богатство лежало, брать не стал, кидал все прямо так. Оно между собой перепутается, скорее всего, но и хрен с ним. Пусть потом Мустафа разбирается, перед тем как дань бандитам отдать.

Но выходило много, даже очень. Пакет уже был увесистым, и почти все там — пятьсот восемьдесят пятая проба. Не самая лучшая, конечно, это не три девятки, но колечки и серьги зачетные все равно. И тут уж интересно: они самое вкусное держали на витринах, что должно было привлечь покупателей, или наоборот, внутри, в сейфах? Логику хозяев ювелирного я себе представить не могу в любом случае.

Следующая витрина, снова удар прикладом. И опять загребаю все, чувствую, как в кончики пальцев впивается стекло, но не протыкает. Оно тут, типа, травмобезопасное.

Я превратился в какое-то подобие машины: выбивал витрину, хватал все нужное, пересыпал в пакет, и шел к следующей. И чего Алии так долго нет? Неужели там что-то интересное нашла? Или, может быть, перебирает, рассматривает, любуется тем, как бриллианты сверкают? Женщина же все-таки.

Осталось две последние, у самой кассы. Я разбил одну из них, когда из подсобки выскочила женщина, держа в руке увесистый пакет.

— Все! — сказала она. — Забрала все подчистую, даже дешевку. Ты все тут?

— Помогай, — кивнул я ей на вторую витрину.

И в этот момент снаружи послышались первые выстрелы. Я даже на слух их различить мог, несмотря на то, что на стволах были глушители. Наша «пятерка» все равно стреляла чуть погромче чем НАТОвская. Значит, зомби уже прут. Значит, у нас осталось не так много времени.

Алия, недолго думая, подскочила ко второй витрине и выбила ее топором, после чего стала скидывать оттуда все в пакет.

— Здесь все, давай во второй! — она побежала наружу, и я двинулся за ней.

И увидел Роджера и Отца, которые часто стреляли вниз, в сторону основания лестницы, ведущей со второго этажа. И там…

Не сказать, чтобы там была совсем уж толпа, но голов тридцать зомби собралось. И они перли наверх, мешаясь друг другу, толкаясь. Как ни крути, но большую массу через узкое отверстие не просунешь, это как пытаться зубную пасту обратно в тюбик запихать.

— Беги! — сказал я, снимая со спины рюкзак и забрасывая в него увесистый пакет с драгоценностями. — Я к тебе Отца пришлю, а сам там встану.

Женщина кивнула и ломанулась в сторону второго ювелирного, обегая весь этаж. В обратную сторону, правда, не в ту, которую побежал я. Оставалось надеяться, что никакой зомби неожиданно не выпрыгнет из укрытия и не набросится на нее.

Я же наоборот побежал к стрелкам. Подскочил, ударил по плечу Отца, который как раз менял магазин в своем карабине.

— Давай за ней! — приказал я. — Собирайте там все, что можно. Я пока что прикрою.

Он только кивнул, сорвался с места, двинул к ювелирному магазину. Плотность огня упала, и сразу несколько зомби забрались на лестницу двинули в нашу сторону. Причем некоторые из них уже бежали. Отожраться успели где-то? Не знаю, я особых изменений в них не заметил — просто мертвые люди.

Вскинул карабин, прицелился в бежавшую первой тварь, нажал на спуск. Пуля ударила в голову зомби, вышибла его мозги, и он тут же покатился вниз, под ноги другим тварям.

Так. Метку коллиматорного прицела на следующего, еще один выстрел. Тварь свалилась. Потом еще и еще.

Но они продолжали переть. Тварей становилось все больше, зомби продолжали подниматься с нижнего этажа.

Пока нас спасало только одно: внизу лестницы мы навалили еще одну баррикаду, уже из трупов. И живым мертвецам приходилось подниматься, спотыкаясь, ползти вверх. Я продолжил стрелять. Хлопок глушителя, еще один. Минус две твари.

— Последний магазин! — крикнул Роджер.

Твою ж мать. Это что получается, я тут единственным стрелком останусь? Хотя у меня самого остался еще один. А штатный, десятизарядный, я даже не взял, потому что его все равно так просто не примкнуть.

— Отходи! — махнул я рукой. — Заряжайся! Я пока один попробую!

Пока отвлеклись на болтовню, один из зомби резко сорвался с места, перебрался через трупы и почти добрался до баррикады. В последнюю секунду я пристрелил и его.

Роджер сделал шаг назад, вытащил из кармана рыбацкого жилета магазин, и принялся набивать его патронами. В принципе, хули там набивать — два раза плюнуть, да один раз пернуть. Десять патронов, да четыре магазина. Нужно минуту продержаться, максимум — полторы.

Я продолжил стрелять, и у меня возникло ощущение, будто пытаюсь пальцами заткнуть плотину. А вода уже напирает со всех сторон.

Вот зомби — девчонка, одетая в мини-бикини, стройная, когда-то была модельной внешности, а теперь ее тело никакого сексуального возбуждения не вызывает. Только омерзение. Получай пулю в голову, тварь.

Откуда только пришла, с пляжа окрестного прибежала что ли? Хотя, судя по виду, была раньше любительницей фитнес-клубов и шопинга.

Вот мальчишка, лет четырнадцати. И его теперь не мороженое в парке интересует, а человеческая плоть. Вот и тебе «семерка» в башку.

Я стрелял, мозги зомби разлетались во все стороны, забрызгивая лестницу, перила и собратьев, которые упрямо продолжали карабкаться наверх.

Еще выстрел и карабин встал на задержку. Я выдернул магазин, нажав на тугую защелку, сунул его в карман и вставил полный. Затвор вперед, и снова стрелять.

Пока перезаряжался, первые зомби добрались до баррикады, врезались в нее, а потом полезли вверх. Накидали мы там качественно, так что сразу у них это не получилось. Я сбил первого выстрелом, и он покатился вниз. Второй так и остался висеть на груде мебели, не упал. Ну и хуй бы с ним, он теперь ничего сделать не сможет.

Сделав шаг вперед, я встал у самого края и продолжил пальбу.

Вот еще один зомби — дородная тетка в джинсовом комбинезоне. В одиночку практически весь эскалатор заняла, даже за перила хватается. Наверняка и при жизни была той еще занозой в заднице, а теперь еще хуже стала, кусется. Да даже если наоборот, она — добрая толстушка — это никакого значения не имеет. Лови свинцовую пилюлю промеж глаз.

Нет-нет, но я поглядывал в сторону ювелирного, у этого вывеска была наоборот синей. Когда они там? Хотя и мы не очень-то быстро справились, так что остается только ждать. Время, нам нужно выиграть время, а потом отступим так же, как и пришли. По пожарной лестнице.

Выстрел, еще выстрел — твари падают, но на их место карабкаются новые. И теперь я уже не знаю даже, кто опаснее: десяток морфов или вот эта вот жадная орда. Если не выдержим, они ведь легко снесут баррикады, окружат нас, а потом порвут на кусочки. Даже воскресать нечему будет, если только совсем уж обглоданным телам.

— Loaded, ready for action! — крикнул Роджер, и снова встал рядом со мной.

Фраза чисто из какого-нибудь киношного боевика, где бравые морпехи спасают демократию. Уж не знаю, что там с государственным строем, но сейчас он своей пальбой защищает мою жопу. А это дорогого стоит.

Вот — обычный парень в спортивном костюме, с густой бородой. Вряд ли он раньше такую носил, скорее всего, это после смерти щетина наружу полезла. Хотя черт знает. Выстрел — промахнулся, пуля ударила в плечо. Еще раз — попал.

Лица зомби сливались в одно, а я продолжал стрелять. Еще, еще и еще.

Затвор снова встал на задержку.

— Перезаряжаюсь! — крикнул я и сделал шаг назад.

Вытащил из кармана горсть патронов, принялся набивать их по одному в магазин. Роджер же выступил вперед, его «АДАР» застучал чаще.

Жаль, что обойм нет. Так и таскать удобнее было бы патроны, не рассыпались бы, и зарядить магазин можно было бы одним движением. Но увы, ничего такого я не нашел. Может быть, выживальщик тот и не планировал, что ему придется так много стрелять!

— Уходим! — выскочил из ювелирного, размахивая объемистым пакетом Отец.

Следом за ним выбежала и Алия, и у нее пакет был еще больше. Ну да, она ведь до этого в том, другом, красном ювелирном нахапала немало.

— К двери! — заорал я. — Отец — прикрывай!

Забить успел с полдесятка патронов, подскочил к баррикаде и высадил их все в тварей. Один раз промахнулся, но четверых свалил. Лестница уже была полностью завалена мертвыми зомби. Да уж, в следующий раз нас тут будет не десять морфов ждать, а полсотни, не меньше. Отожрутся они на всем этом, а потом станут прогрессировать по этой линейке некроэволюции. Так что захват продуктового станет большой проблемой.

Когда мои спутники побежали к дверям, я приказал Роджеру идти за нами. И мы побежали. Отец, к его чести, выскакивать наружу не стал, подержал створку. Мы забежали в техническое помещение, я закрыл дверь, выхватил из кармана деревянный колышек и тут же вбил его обратной частью топора между дверью и косяком.

Услышал, как снаружи что-то падает, рушится. Наверняка баррикада и есть.

Еще колышек, и еще один. В дверь ударили, но она выдержала. И, наверное, еще с пару минут продержится.

На хрен карабин, времени заряжать нет. Я выхватил из подмышечной кобуры пистолет — уже плевать, все равно нашумели, и побежал вниз по лестнице. Остальные ломанулись за мной.

Четыре пролета, и мы оказались на первом этаже, так никого и не встретив. Я всем телом врезался в дверь, осмотрелся — зомби не было, если не считать тех, кого мы убили раньше. Солнце окончательно встало, заливая все золотым светом.

Я вдохнул и воздух показался мне сладким, как никогда. Твою ж мать, как хорошо.

Глава 13

— Я даже представлять не хочу, сколько это все стоило, — проговорил Ильяс, поворошив кучу драгоценностей, которые мы вывалили на кухонный стол.

А их было много. Очень. Такая, внушительная горка получилась, высотой сантиметров тридцать и практически весь стол занимала. Ну, там и серебро вперемешку, и золото. Белое, желтое, с бриллиантами, фианитами и сапфирами. Кольца, перстни, серьги, колье, браслеты, кулоны, цепи и часы. Естественно, что никто ничего не сортировал, бросали в пакеты, как есть.

— Много, — выдохнул я. — Очень много.

— А вот денег там практически не было, я смотрела, — проговорила Алия. — Похоже, инкассаторы вывезли перед тем, как началось.

— Или сотрудники забрали уж, — вставил Ильяс. — Когда поняли, что все летит в пизду, и что никто уже ничего с них не спросит.

— Да и плевать на деньги, — ответил я. — Нам все сразу светить нельзя. Отгрузим половину, вторую здесь оставим. Иначе бандиты все заберут, а потом еще потребуют.

— А можно… Можно себе взять? — спросила вдруг Алия. — Немного.

Мужчины ухмыльнулись, все кроме Роджера, который не понял, о чем речь. Ну да, женщины, они все-таки цацки любят. Хотя я, если честно, тоже об этом подумал.

— Давайте так, — сказал я. — Это мы добыли, так что право первого выбора у нас. Но берем реально по одной вещи. Все остальное — для общины, с данью расплатиться важнее. Мустафа говорил, что он и так все драгоценности с деревни собрал, даже свое обручальное кольцо отдал. Вот это можно будет вернуть людям.

— Как будто теперь разберешься, где чье, — хмыкнул Иван.

Мне это почему-то напомнило вдруг сцену из старого мультика про богатырей. Когда жители Ростова собрали все золото в деревне для того, чтобы заманить на него жадных монголов, а потом запереть их в пещере. И потом за ним пришлось собирать целый поход.

Из детства воспоминание. И, если честно, как-то даже обнадеживает. Дает понять, что раньше когда-то я был не головорезом, а обычным ребенком. У которого были родители, который ходил в школу и смотрел мультики про богатырей.

— И дорогое брать не стоит, — продолжил я. — Лучше что-то простое, незаметное. Я вот, например…

Протянул руку и вытащил два кольца — одно побольше, а второе чуть поменьше. Одно надел — подошло, чуть туговато, но это даже лучше, не слетит. Потом снял, сравнил размеры. Зрительная память у меня хорошая, и я знаю примерно, как отличаются мой палец и палец Лики.

Белое золото, скромные совсем, без камней. На пальце так вообще незаметно будет. Но строго выглядят при этом.

Выдохнул, покатал их немного на ладони.

— Это ж обручальные кольца, — проговорила Алия, которая копалась в куче драгоценностей в поисках чего-то нужного ей.

— Так они для того и нужны, — улыбнулся я.

Поискал что-нибудь, во что их можно было бы завернуть. Потом взял кусок бумажной салфетки, упаковал и убрал в карман. Не знаю почему, но мне это важно. И, думаю, Лике будет действительно приятно.

Да и есть в этом что-то… Что-то такое. Как будто кусочек прошлой жизни. Может быть, и свадьбу сыграем. С угощением. И близких пригласим на нее, почему нет?

С другой стороны, пока что близких у меня нет кроме самой Лики, да Наташи. Даже эти парни и Алия — вроде и деремся вместе, жизнью рискуем, головы подставляем. Но все равно, много еще времени пройдет, прежде чем я их такими признаю. Свои — да, однозначно, но не близкие.

Вот те, что возле моста погибли… Они точно близкие. Но их, увы, нет.

Отец протянул руку и вытащил из общей кучи перстень, на котором был изображен непонятный символ. Колечко явно было дешевым, серебряным, причем не из высшей пробы. Простенькое совсем.

— А это что за символ? — заинтересовался я.

— Хризма, — ответил он. — Этот символ появился в небе, и его увидел император Рима Константин Великий перед битвой. Тогда он приказал начертать его на своих штандартах и победил.

— Оно ж не освященное наверняка, — проговорил Иван.

— Так я и освящу, — ответил Отец. — Не хочется им христианский символ отдавать. Пусть лучше у меня будет.

— Так ты ж не священник, — заметил Ильяс.

— Ну время сейчас какое, — выдохнул он. — Что поделать-то? Нет священников, и не предвидится. И лучше уж буду паству окормлять, чем никто, — он пожал плечами. — В непростое время живем, и будем считать, что Господь на меня возложил это. А если за грех гордыни придется понести ответственность… Так и быть, это лучше, чем людей без духовного наставничества оставить. Будем надеяться, Бог это примет.

— А повенчать сможешь, Отче? — спросил я.

— Обряды я знаю, — проговорил он. — Молитвы знаю, слова благословения. Но Церковь этого брака не признает. Как и крещения от меня, и отпевания.

— Но Бог-то знает, — посмотрел я ему в глаза.

— Будем надеяться, — он выдохнул, отвернулся и повторил. — Будем надеяться.

Алия вытащила подвеску на тонкой серебряной цепочке с камнями, едва отдающими фиолетовым. Сразу повесила на шею. Остальные ничего брать не стали — похоже, что не хотели.

— Делим пополам, — сказал я. — Одну часть оставляем здесь, только ее спрятать надо понадежнее. Вторую — тащим в деревню. Давай, Ильяс.

Татарин взял один из пакетов, после чего разделил ладонью кучу на две части. И принялся горстями пересыпать драгоценности, и так до тех пор, пока отгрузил примерно половину, после чего завязал пакет и отложил в сторону.

Теперь куча была уже не такой большой, но все еще внушительной. Впрочем, она тут же отправилась во второй пакет. Ильяс взвесил их на руках и кивнул. Похоже, что получилось относительно ровно.

— Отсортировать надо будет, — сказал Иван. — Пусть серебро от золота отделят, с камнями от того, что попроще. Ну и по видам.

— Мустафа займется, — татарин махнул рукой и положил оба пакета на стол.

— Да, ему можно доверить, — кивнул Отец. — У него к рукам не прилипнет.

Однако, уважают его. Впрочем, если он действительно собственную обручалку отдать был готов, то не должно. За дело ратует мужик. Кстати, интересно, а кто его жена? Неужели Алия и есть? А он не сказал, не представил.

— Жрать так-то хочется, — проговорил Алмаз, все так же тихо, размял плечи.

— В деревне пожрем, — махнул я рукой.

— То есть как? — посмотрел на меня Ильяс. — Мы возвращаемся? Продуктов-то так и не добыли. А у людей не так много осталось, бандиты все забрали. Неделю продержатся, может быть, две, а потом…

— Не знаю кому как, а мне эмоций и адреналина уже хватило, — проговорила Алия, уселась на край стола и вытащила из-за воротника цепочку с кулоном, которую принялась рассматривать.

— Переполошили мы тут всех, — сказал я. — Нужно подождать денька два-три, пока все уляжется. И тогда уже будем думать, что дальше делать.

— Да и в целом неплохо сходили, — проговорил Отец. — Считай, два месяца о дани можно будет не думать. А там и едой разживемся и еще чем. Я вот думаю: алкоголь им нужно тащить. Много. Вина, коньяки, водку — все, что есть.

— Да если учесть, как их главный коньяк глушит, оно до Мансура может и не доехать, — я усмехнулся. Ну да, они ведь знали, что я с Фредом выпивал, и даже предъявили мне за это.

— Если много возьмем, все выпить не успеют уж, — усмехнулся Ильяс. — А вообще — мысль хорошая. Есть в городе пара «Красно-белое». Вот их-то и можно подломить, и все оттуда вытащить. И себе и им. И еда там есть, мелочь, правда. Но закуски такие — сыр копченый, мясо вяленое, колбаски. Оно обычно не портится. И сытное.

— Только пить потом будет хотеться, — проговорил Алмаз.

— Сперва продукты, — сказал я. — Причем, не бандитам, а деревенским. Потом уже будем думать. Опять же, бутылки — они большие, тяжелые. Много мы не унесем. Тележки нужны, как из супермаркетов. Так что супермаркет сперва и надо подломить.

— А может быть, до того «пятака» сходить, куда до этого все вместе ехали? — предложил Ильяс. — Там, конечно, ничего не осталось, считай, все вывезли. Но тележки-то на месте, их никто не брал. Нас семеро, три можно взять спокойно: трое везут, четверо прикрывают.

— Сомнительно, — я покачал головой. — Весьма, я бы сказал. Проще уж куда поближе сходить.

— Мелкие магазины есть при домах, их никто особо не трогал. Но оттуда нужно еще вывезти что-то. Так что вполне нормально, — пожал плечами Ильяс. — К тому же дорога туда уже разведана, зомби в тех районах вы зачистили.

— Этих зачистили — новые придут. Они на вонь мертвечины собираются, а когда отжираются, там морфы бывают. Неужели больше супермаркетов нет в городе? Всего два было?

— Есть один, — сказала Алия. — Но он поменьше будет. Но тележки там будут и еды достаточно точно, сомневаюсь, что там кто-нибудь выжил.

— А еще алкоголь можно в палатках на пляже поискать, — вдруг предложил Алмаз. — Там же продавали.

— Там пиво продавали, а его много. А им лучше дорогое таскать: виски, коньяки, водку хорошую. Но да, вы правы, бухло тоже новой валютой будет.

— И лекарства, — заметил Иван.

— И лекарства, — кивнул я. — Короче, Судак еще долго грабить можно будет.

— Но я надеюсь, мы этих уебков раньше скинем, — сказал Ильяс. — Потому что колодец-то не бездонный. Город маленький, большая часть продуктов уже попортилась, а нам самим что-то да нужно.

— Да что тут скажешь? — вздохнул я. — Поживем — увидим.

***

Перед тем, как вернуться в деревню мы подготовились. В первую очередь спрятали добычу: драгоценности Ильяс убрал куда-то на антресоли, а трофейное оружие мы сложили в диван. Причем, когда уходили, свою квартиру он запер, правда перед этим выдал мне запасные ключи. Сам дал — а это уже знак, что верит и уважает. Кому попало ключи от квартиры, где деньги лежат, не раздают.

Хотя оставлять ствол не хотелось, прям совсем нет. Без оружия я чувствую себя, как голый — это как в трусах выйти на Красную Площадь. Не в том плане, что нелепо будешь выглядеть, и на тебя все смотреть и снимать на свои гаджеты будут, а в том плане, что тупо опасно. Менты заметут сразу.

Да и непривычно мне это. Но я успокоил себя тем, что при мне все равно остается спрятанный пистолет, а в деревне у меня есть еще два АК-12, правда светить их нельзя. Но при необходимости воспользуюсь, конечно, не тупо смотреть же, как тебя убивают.

До Дачного дошли без особых проблем: на окраине как зомби не было, так и не оказалось почти. Подчистили немного путь, поработали топорами. Но чувство было такое, что все эти убитые еще вернутся. Не в том плане, что воскреснут, а в том, что пойдут на корм другим. И в итоге в морфов превратятся.

Я задумался о том, что неплохо было бы организовать похоронную команду. Хотя бы закидывать зомби в помещения, да блокировать двери — пусть гниют там. Но увы, это нам не по ресурсам. Если учесть, с какой скоростью мы их уничтожаем, так это придется целыми днями только этим и заниматься. Вместо того чтобы добычу искать.

Когда мы добрались въезда в деревню, я увидел там пост. Нет, ни долговременных огневых точек, ни пулеметов — ничего такого. Просто двое бандитов с автоматами наперевес стояли у дороги. Один курил.

— О, какие люди, — проговорил тот самый, что только что смолил, бросив сигарету себе прямо под ноги и затушив ее. Разумно — травы сухой много, если вспыхнет, то вся деревня может выгореть. — Ну и куда ходили? И чего вас так долго не было?

— Ходили за добычей, — ответил я за всех. — А что долго не было… Допоздна задержались, пришлось там ночевать.

— Наверное в дыру какую-нибудь забились? — спросил второй и тоже сделал шагов в нашу сторону.

— Так и есть, — пожал я плечами. — А чего еще делать? Оружия вы нам не дали, а с топорами много навоюешь?

— Ну, как сказать… — проговорил первый.

— Ты морфа хоть раз видел? — перебил его я, сделал шаг навстречу бандиту, посмотрел ему в глаза. — Вижу, не видел. А если увидел бы, то обосрался бы. И никакой автомат не помог бы.

— А ты, типа…

— А я, типа, троих убил уже, — спокойно ответил я. — Еще в Севастополе. Одного так вообще из пистолета.

— Ты какого хуя борзый такой? — спросил второй и шагнул в мою сторону, явно собираясь оттолкнуть меня рукой. — А ну выворачивайте рюкзаки, нахуй! Вещи к осмотру!

— Не советую, — я покачал головой, поймав его за руку. Чуть дернул вверх, выкрутил, заставляя подогнуть колени, присесть.

На лице бандита отразилось выражение боли. Тут главное не сила, а техника и правильный рычаг плеча. Я ему сейчас могу предплечье сломать без особых проблем.

— Да я тебя, сука, — просипел он.

— Эй, какого хуя? — послышался знакомый голос. Я посмотрел поверх плеча бандита и увидел там Фреда. — Хули вы до них доебались, утырки?

Он двинулся в нашу сторону. Я отпустил руку парня и чуть оттолкнул его от себя. Бандит не ожидал, и едва удержался на ногах, но устоял. А их главный подходил, особо не торопясь, степенно.

— Ну это… — проговорил первый. — Мы стояли на посту, значит, как ты приказал. Тут эти вернулись, а этот — быковать стал.

— Он тебе не этот, ты понял, бля? — жестко заговорил Фред. — Он над группой местных добытчиков главный. Это обговорено и я до вас это донес. А если ты не понял, бля…

— Да, но досмотреть же надо… — вдруг вступил второй. — Вдруг там оружие или что?

— Досматривать не надо, — отрезал Фред. — Я же сказал: с ними всё согласовано. Они добычу приносят — мы дань получаем. Всё честно, без ваших шмонов. Хватит самодеятельности.

Он остановился рядом со мной, кивнул в сторону деревни.

— Проходите. Край, можно пару слов?

Я шагнул к нему ближе, остальные пошли вперёд. А Фред, не отводя взгляда от меня, бросил негромко:

— Много нашли? Или так, мелочь по карманам тарили?

— Пока что больше разведывали, — пожал я плечами. — Продукты в основном, вы забрали много, так что местным тоже нужно. Но дань соберем вовремя, если ты об этом. А так, не поверишь — кресты нательные с зомби срывали.

Фред фыркнул, почти по-доброму.

— Золотые хоть кресты?

— Рыжье там тоже есть, — кивнул я. — Но немного.

— Видишь, умеете, когда захотите. Работайте. Только не нарывайтесь лишний раз. А то у этих, — он кивнул назад. — Сам понимаешь, рефлекс простой: гоп и дели. С тобой иначе, я это уже решил. Но остальным дай повод — и всё, по швам пойдёт.

— Ну и чего ты своим гопникам мозги не вправишь? — спросил я.

— Да им вправляй — не вправляй, — он махнул рукой. — Нет, парни толковые, бойцы хорошие. Но выше рядовых быков никогда не поднимутся. А сам понимаешь, что с таких взять, бля. Давай, иди.

Он панибратски хлопнул меня по плечу. Я, если честно, даже не понимаю, как к нему отношусь. Вроде и бандит-отморозок, но ко мне относится как-то нарочито по-доброму. Возможно, я даже посомневаюсь пару секунд перед тем, как пустить пулю ему в башку. Хотя вряд ли, потому что он этим моментом воспользуется и пристрелит меня первым. Точно менжеваться не будет.

Я нагнал своих, и мы повернули с улицы, двинулись к дому Мустафы. Даже отсюда было слышно, как Фред распекает своих. Хорошо для них, что без рукоприкладства обошлось, бить в ответ они точно не стали бы, пришлось бы молча терпеть.

— Ильяс, — я стащил со спины рюкзак и вытащил из него сверток с драгоценностями, передал татарину. — Занеси к Мустафе, пусть разбирается. Остальные — по домам, и не отсвечиваем. Я сообщу, когда в следующий раз пойдем, — подумал и добавил на английском. — Роджер, зайди ко мне вечером, по твоей теме попробуем подумать.

Он кивнул. Остальные попрощались со мной даже как-то тепло. И разошлись. Я двинулся в сторону дома, шел быстро, но по дороге здоровался с сельскими, которые то тут, то там встречались.

А когда дошел до той самой избы, где теперь жил, услышал громкий женский крик. И голос мне был знаком.

Глава 14

Дверь моего дома открылась, и из нее вышел бандит, который тащил за волосы Лику. Я заметил, что руки у нее перепачканы мукой. Тесто месила что ли? Ждала меня, хотела что-нибудь вкусное приготовить…

Лика рванулась, вскрикнула от боли. Волосы — дело такое, это всегда очень больно. Бандит только ткнул ее локтем в бок и прикрикнул:

— Ну ты, сучка, не дергайся!

— Да пусть лучше дергается! — из дома вышел второй. — Я наоборот люблю таких с норовом.

В спину второго бандита с визгом вцепилась Наташа, обхватила его руками и ногами и вцепилась зубами в ухо. У меня подсмотрела что ли? Бандит завизжал, а потом резко рванулся назад и врезался спиной в стену. Девчонка тут же отпустила его, обмякла, сползла по деревянному срубу, как тряпичная кукла. Сука.

Я открыл калитку и остановился в ней, перегораживая бандитам проход. Лика, увидев меня, вскрикнула, но уже с радостью:

— Край!

В её голосе смешались боль, страх и облегчение.

А я почувствовал, как в груди загорается огонь. Самая настоящая ярость. Я по жизни пусть и не толстовец, но достаточно спокойный человек. Но тут и меня им удалось взять за живое. Если они сейчас не отпустят ее, я их убью. Обоих.

Плевать, что после этого придется бежать из деревни. Насрать, что за нами отправят погоню — в горах я их всех положу. Но так просто я этого не оставлю.
Бандит, державший Лику, замер, но за оружие хвататься не стал. У него пистолет под правую руку, а он ее лику держит. Я сделал шаг вперед, но оружия вынимать не стал. Просто посмотрел ему в глаза.
— Отпусти её, — сказал я тихо. Голос звучал спокойно, хотя в душе гремела буря. Удивительно даже. — Сейчас. Пока цел.
Он моргнул, глянул на второго — тот стоял рядом, прижимая ладонью ухо, из которого капала кровь. Он смотрел на меня с яростью.
— Ты кто вообще такой, чтоб мне указывать? — прошипел первый.

— Это тот, что Фреду ухо откусил, а потом водку с ним пил, — сказал ему второй.

Надо же, узнали. А это уже определенный авторитет. Решатся связаться со мной? Да и похуй, если честно, им же хуже. Мне вообще уже на все наплевать.
— Я? — я сделал ещё один шаг. — Я тот, кто убьет тебя, если ты прямо сейчас ее не отпустишь.
Несколько секунд стояло молчание. Напряжение повисло в воздухе, как такая прочная паутина. Из стальных канатов, ага.
— Отпусти, — повторил я.
И он послушался, бросил Лику, как мешок. Она упала на колени, но тут же вскочила и подбежала ко мне. Я почувствовал, как она вцепилась в мою руку, но тут же вырвал ее и сделал шаг вперед, прикрывая собой.

Второй бандит двинулся мне навстречу и встал буквально в шаге от меня. Самоуверенный долбоеб. Так привык, что селяне его слушаются, думает, что я его не трону? Или просто считает, что сила в любом случае за ними?
— Ты думаешь, ты крутой, да? — он сорвал с плеча автомат. — Думаешь, раз с тобой Фред цацкается, тебе все можно?

Снять с предохранителя, прицелиться… Да я его десять раз успею убить. Потому что умею, знаю как это делается, и уже не раз убивал людей голыми руками. Мне даже пистолет не нужен, чтобы с ним справиться.

— Я думаю, у тебя сейчас есть выбор, — ответил я. — Либо ты становишься на колени и просишь прощения, либо я тебя убиваю.

— Блядь, ты совсем охуел? — он рванул предохранитель вниз. — Молись, су…

Договорить он не успел, потому что я врезал кулаком ему в горло, вбивая обратно последние слова. Послышался хруст сломанной гортани, и парень упал на колени, схватившись за шею обеими руками. Послышался один всхлип, потом второй — он пытался вдохнуть. Но ничего, выживет, хрящ заживет за неделю-другую. Правда до этого времени ему придется молчать. Ну и лучше, целее будет.

Второй рванул руку к пистолету, но у меня в руках уже был автомат бандита. Я дернул затвор, и мы прицелились друг в друга. Его приятель выбыл из игры, ему сейчас дышать научиться бы заново, так что началась мексиканская дуэль.

Я посмотрел в глаза отморозка и увидел там страх. Он знал, что я выстрелю раньше него.

— Тебе же пиздец… — проговорил он. — Фред этого так не оставит.

— Это тебе пиздец, если ты прямо сейчас пистолет не уберешь, — все с таким же ледяным спокойствием в голосе ответил я. — Считаю до трех, потом стреляю. Раз…

Я был уверен, что он не пальнет первым, потому что увидел в его глазах страх. Сломался. Это тупое быдло пришло сюда кошмарить селян, которые не могут им ничего противопоставить. И тут встретил человека готового, а главное — способного дать отпор. Причем так, что наглухо.

— Бросай, — повторил я. — Два…

Считать дальше не потребовалось: он разжал руку и выронил пистолет из ладони. Идиот. Ладно хоть не выстрелил, а то при падении такое бывает, пусть он и не на боевом взводе.

— А теперь пошли на хуй отсюда оба. Хочешь — можешь прямо сейчас Фреду нажаловаться. Ну!

Я сделал шаг в сторону, открывая им дорогу. Лика тут же отскочила в сторону, снова спрятавшись за меня, словно котенок за спину матери. Прошла секунда, другая, а потом он шагнул вперед. Наклонился, помогая подняться своему товарищу, который, снова задышал. Только вот каждый вдох будет причинять ему лютую боль.

Вместе они двинулись прочь со двора, и так пока не скрылись за поворотом. Ну, теперь варианта два: либо они пожалуются Фреду, либо соберут пацанов и нагрянут сюда жизни меня учить.

— Это что же теперь будет? — простонала Лика.

— Да ничего не будет, — ответил я, чуть приобнял ее. Она приникла ко мне, и ее тело обмякло. Чмокнув ее в шеку, я спросил. — Они тебе ничего не сделали?

— Не успели, — она покачала головой. — Увидели меня через окно и внутрь пошли. Я дом запереть не успела, вот и вломились. Хорошо, что ты пришел.

— Это хорошо, — кивнул я. — Теперь посмотри, что с Наташей, уведи ее в дом. Возьми на чердаке автомат, и спрячься в доме. Не высовывайся. Если нас начнут убивать — стреляй. Что дальше будет — наплевать, лишь бы живыми остаться.

— А ты? — спросила она.

— А я тут подожду, — ответил я. — Давай быстрее только, у нас минут пять, пока они вернутся.

Она двинулась к Наташе, наклонилась над ней, потрясла за плечи. Девочка открыла глаза, но я заметил, что они были мутными. Лика помогла ей подняться и повела в дом, причем, Наташу порядком скособочило. Сильно ударилась. Оставалось надеяться только на то, что ребра целы.

Я отомкнул магазин, заглянул в окошко на его тыльной части, увидел там гильзу. Значит полный. Примкнул обратно, чуть потянул на себя затвор, заглянул в патронник. Знакомо — пуля не окрашена, у гильзы ободок красного лака. Значит, стандартный армейский патрон со стальным сердечником. Третий класс защиты берет уверенно. У меня всего один магазин, но этого хватит.

Минут через пять у забора появилась делегация. Шестеро бандитов, в том числе и Фред, а за ним — десятка три селян. Зеваки, на их поддержку рассчитывать не стоит в любом случае. Хотя среди них Мустафа, Ильяс и Роджер, но хрена ли они смогут без оружия.

Кстати, тот, которому я гортань сломал, с ними, что-то к шее прижимает. Холодное наверное что-то, может просто тряпку в колодезной воде смочили. Но на ногах держится, значит отек не начался. Хотя я его и бил с разумением. Если бы хотел убить — убил бы.

— Ну как обычно, — проговорил Фред, покачав головой. — Если где буду подняли, значит ты в этом замешан, Край.

— Да это вообще бык ебанутый! — закричал бандит, которого я только что прогнал со двора. — Хули с ним вообще говорить можно?

Остальные бандиты поддержали его гомоном.
— Хватит, бля! — заорал Фред. — Вы раньше не поняли, что он ебанутый, когда он мне ухо отгрыз на хуй? Он нам потому и нужен, что ебанутый! Заткнулись все!
Бандиты попятились. Один буркнул что-то, поймал взгляд своего командира и тоже замолчал.

— Что случилось, Край? — спросил у меня главарь.

— Ходил в вылазку, как и ты сказал, — ответил я. — Вернулся. Вижу, что один из твоих уебков мою женщину за волосы тащит. Вступился.

— Охуеть, вступился, — он развел руки в сторону. — Ты одному из моих гортань сломал, мы теперь не знаем, доживет ли он до вечера.

— Могу помочь, — ответил я. — Хули там делать — трахею прорезать, да трубку воткнуть.

Бандит, что продолжал сжимать шею, сделал шаг назад, глаза его расширились от ужаса. Похоже, что под нож ко мне ему идти совсем не хотелось.

— Лекарь, блядь, — проговорил Фред. — Одной рукой калечит, другой лечит. И без тебя есть кому помочь. Словами уговорить не мог что ли, зачем сразу бить?

— Я и пытался, — я усмехнулся. — Сказал — убью. Не поверили. Но я убивать не стал, незачем это. Людей и так не очень много осталось.

— Ты знаешь кто это? — повернулся он к тому из бандитов, который до этого схватил Лику.

Он помолчал несколько секунд, будто думал, что сказать, а потом выплюнул ему в лицо:

— Псих это ебнутый! Гасить его надо!

— Долбоеб, — Фред взмахнул рукой и голова бандита мотнулась в сторону от мощного подзатыльника. — Как есть долбоеб.

Главарь вздохнул.

— Что, такая красивая баба? — спросил он у меня.

— Самая красивая, — ответил я. — Потому что моя.

— Понимаю, бля, — он гоготнул. — Я ведь тебе говорил, что ты мне нравишься. Холодный, спокойный. Но вот беда — ты себе слишком многое позволяешь.
— А ты бы что сделал? — спросил я. — Они мою женщину выволокли из дома за волосы. Твою бы так — ты бы простил?
— Я бы убил, — ответил он. — Ты не стал. Я это признаю. Автомат отдай и пошли, поговорим.

Я подумал секунду, а потом поставил оружие на предохранитель. Подошел к калитке, протянул оружие главарю. Он забросил его за спину, повернулся к своим:

— Валите отсюда, дел других нет что ли? — а потом обратился уже к толпе. — И вы расходитесь. Работы мало? Хотите, чтобы мы еще и повинностью всех нагрузились?

Прошло несколько секунд, а потом толпа стала рассасываться. Бандиты двинулись прочь, а толпа стала расходиться еще быстрее, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я заметил, что Мустафа, Ильяс и Роджер задержались, а потом все вместе двинулись прочь. Ну, это уже какая-то кооперация, даже радует.

А мы двинулись в обратную сторону, к горам. Не думаю, правда, что уйдем так далеко.

— Ты реально многовато себе позволяешь, Край, — сказал Фред.

— Блядь, Фред, — ответил я. — Это твои себе до хуя позволяют. Увидел — хапнул. Местные, конечно, терпят какое-то время, да только вот если так продолжится, то резней все закончится. И я тебе честно скажу: я их поддержу.

— Если резня начнется, то для них все закончится плохо, — он усмехнулся. — И для тебя тоже, если полезешь. Всех ведь убьем.

— Ну и убьете, и что дальше? — я не выдержал и сплюнул на дорогу. — Мансур тебя по голове погладит за такое? Вам люди нужны, которые работать станут и дань платить. А людей и так не очень много осталось. Что вы дальше делать будете? Зомби землю пахать заставите?

— Тут ты прав, — он посмотрел в сторону, потом пошарил по карманам и вытащил пачку сигарет. Сунул одну в зубы, потом протянул мне, но вспомнил, что не курю, и убрал. — В этом мы с тобой и похожи, Край. Мы оба на перспективу думаем, не только о выживании. Значит, я в тебе не ошибся.

— Тебе ж тоже не сахар, я так понимаю? — спросил я и тут же ответил. — У вас, подозреваю, номенклатура новая, партийная борьба, ебать. А место хлебное, к рукам прилипнуть может много. Так что тебя тоже скинуть хотят?

— Есть такое, — кивнул он. — Что среди моих, что среди тех, кто с Мансуром. Не справлюсь — мне самому не жить.

— Ну так, приструни своих, — я уже высказывал требование.

Ну а что, если получится хоть немного облегчить жизнь селянам, то уже неплохо будет. Какое-то время им придется под чужой пятой пожить. Так и так. И если бандиты особо беспределить не будут, то лучше.

Нет, если бы я как классический революционер думал бы, то наоборот попробовал бы Фреда настропалить. Чтобы еще сильнее щемил, чтобы потом на волне народного гнева сыграть. Да только вот не вариант это — не поймут меня сельские. Заподозрят, тем более, что я с ним общаюсь.

— Сам же понимаешь: не вариант это. Если они также будут шастать, баб хватать почем зря и отбирать то, что захотят — все кровью закончится. Большой кровью, это я тебе гарантирую.

— Ты мне угрожаешь что ли? — спросил он, затянувшись.

— Я тебе не угрожаю, я как есть говорю, — ответил я. — Если решишь меня убрать сразу — можешь попробовать. Только это точно плохо кончится. Я уйду в итоге, а ты как минимум нескольких бойцов решишься.

— Я вот не понимаю… — проговорил он. — То ли ты отморозок конченый, то ли не тот, за кого себя выдаешь. Но в себе уверен — это вижу. Веришь в то, что говоришь. Ладно, — выдохнул он. — Приструню я своих. Действительно, лишней крови нам не надо.

— А еще… — решил я ковать железо, пока горячо. — Если кто-то из них снова к Лике сунется, если я хоть слово жалобы от нее услышу — я этого человека вскрою. Лично. И ты мне его отдашь. Забились?

— Добро, забились, — кивнул он. — Нужен ты мне, Край. Хотя я подозреваю, что из города вы притащили гораздо больше, чем ты сказал.

— Ну а какая разница тебе в общем-то? — посмотрел я ему в глаза. — Ты же свое в любом случае получишь, так? Когда там дань платить? Неделя осталась? Так через неделю тебе Мустафа все и принесет на блюдечке с голубой каемочкой. И кошмарить никого не надо, ничего отбирать тоже. Они готовы вам платить, Фред. Только и вы защиту должны обеспечить.

— Хорошо, — снова кивнул он.

— А теперь слушай, — продолжил я. — Мы реально разведали место, там продуктовый. Но наткнулись на логово морфов внутри. Отступить успели — они днем спят. Так что, нам стволы нужны. Желательно автоматы.

— Блядь, ты меня без ножа резать решил? — спросил он. — Автоматы ему… Не пойдет так, Край. Дань принесете хорошую — тогда подумаю, что вам давать. А до тех пор — об этом речи не может идти.

— Ладно, — выдохнул я.

Не получилось продавить, хотя шансы были. Впрочем, если он своих в оборот возьмет и беспределить не даст, то уже неплохо будет. Хоть какая-то польза от сегодняшнего разговора.

— Я тебя услышал, — сказал он. — Только очень прошу — не быкуй больше так. Потому что власть тут, как ни крути, моя. Если опять конфликт будет — требуй, чтобы меня звали. Разрешу… По справедливости, так сказать.

— Фред, я не быкую, потому что я по определению никогда не быкую, — сказал ему я. — У меня рогов нет и кольцо в нос мне никто не проденет. И что справедливость у тебя своеобразная, я тоже понимаю. Но если твои опять берега попутают — убью. Ей-Богу убью.

— Да понял, понял я. Отморозок ты ебаный, почему я тебя вообще слушаю, а?

— Да потому что нужен я тебе, — ответил я.

— Да от тебя пользы пока никакой, а одни конфликты. Еще и ухо отгрыз.

— Ну посмотрим, что ты через неделю скажешь, — я усмехнулся. — Поживем-увидим.

Он махнул рукой, будто отгонял назойливую муху.

— Ладно, иди уже. Только без самодеятельности больше, а то и у меня терпение не резиновое.

— Взаимно, — кивнул я и пошёл обратно, чувствуя, как на душе чуть полегчало.

Не потому, что договорились — такие договоры тут ненадолго. А потому что хотя бы в этот раз никто не сдох. А значит, будет день, будет и пища. И, может, шанс что-то изменить. Не для себя — для тех, кто в тебя верит.

Все-таки он разумный парень, как ни крути, головой думать умеет. Только вот под ним три десятка жадных отморозков. И прав он: наверняка кто-то из них скинуть его хочет, себя главным видит. Надо будет в следующий раз предложить ему помочь проредить таких. Не откажется, скорее всего.

Но это потом. А сейчас надо домой, спросить как дела у Лики и проверить Наташу.

Глава 15

Я вошел в дом, разулся, двинул через прихожую и оказался в гостиной. И увидел Наташу на диване, на боку. Задрав футболку, Лика мазала ей бок какой-то вонючей мазью. Причем, отчетливо было видно кровоподтек. Сука, убил бы уебка.

— Ребра, кажется, не сломаны, — проговорила Лика. — Но болит сильно. Я мазью мажу, диклофенаком. Она с двенадцати лет, но, думаю, тут уже без разницы.

— Мне одиннадцать через неделю, — вдруг сказала Наташа.

А я осознал, что понятия не имел, когда у нее день рождения. Более того, не знаю и когда он у Лики. А у меня самого его, наверное, вообще нет. Не помню, а информации никакой найти не удалось. Не праздновать же мне, в самом деле, день, когда я пришел в себя в военном госпитале. Хотя все равно, что заново родился, если уж совсем честно.

— Значит отметим, — я улыбнулся. — И подарки будут.

Да, действительно. Надо будет сходить в город и принести ей чего-нибудь хорошего. Только что положено девочкам на одиннадцатилетие дарить? Куклу? Да, наверное, смысла нет никакого, поздно уже, да и играть она с ней не будет…

Надо будет заглянуть в книжный магазин, если он в городе есть, и притащить чего-нибудь. Читать ведь девчонка любит, а Гарри Поттер, похоже, должен уже закончиться. Вот и поищу что-нибудь похожее и принесу. Еще бы кто подсказать мог, я кроме русских классиков вообще ничего вспомнить не могу.

— Ладно, — сказал я. — Это хорошо, что ребра не сломаны. А что вообще случилось-то?

— Да я говорила уже, — ответила она. — Я тесто месила, шарлотку собиралась готовить нам. Ну и думала, если ты вернешься, то даже холодной поешь, она все равно вкусная. А тут эти, увидели через окно и сразу сюда. Ни за оружием не успела, ни…

Ее голос вдруг дрогнул.

— Я даже представлять не хочу, что было бы, если бы ты не пришел.

— Ну, — я подошел и погладил ее по плечу. — Все будет хорошо. Теперь тебя не тронут, а ты можешь и по селу ходить, я договорился с их главным.

— Тебе хорошо, — вдруг проговорила девочка. — Ты большой, сильный, убивать умеешь. Говорили, что ты их главному ухо отгрыз, и теперь они тебя уважают.

Когда это она услышала? Под дверью подслушивала что ли? Вполне может быть, кстати говоря.

— Ты тоже одному из них ухо чуть не откусила, — я улыбнулся. — Ну и убивать ты теперь умеешь, хотя, наверное, не так хорошо, как я.

— Поскорее бы вырасти, — проговорила она, вздохнула и опустила футболку, чуть дернувшись. — Когда ты маленький, тебя каждый обидеть может.

— Не надо так, — я присел на диван рядом с ней.

Лика вдруг прильнула ко мне и положила голову на колени. Даже не побрезговала тем, что одежда моя порядком перепачкана той жижей, которая заменяет зомби кровь. Да и грязная она, переодеться все равно нужно, пусть я и не весь день в ней ходил.

Я похлопал девочку по плечу:

— Я когда-то тоже был маленьким. Так что детство — это не то, чего стоит бояться. Пока есть мы с Ликой, мы тебя защитить можем.

— Только ты один раз уже чуть не умер, — ответила она. — И это может еще раз произойти.

— Может, — кивнул я. — В наших делах всякое может произойти.

— Если ты умрешь, я тебя сама убью, — вдруг сказала Наташа. — Иначе получится, что ты бросил меня. Хотя мама говорила, что ты обещал защищать.

— Эй! — подняла голову моя девушка. — Это что еще такое?

— Да нормально все, — второй рукой я погладил Лику по голове. — Она права. Умирать нам нельзя, вообще ни в коем случае. Нас трое, и мы только друг на друга и можем рассчитывать. Так что, остается только беречь друг друга. Но вас больше никто не тронет.

— Это хорошо, — сказала Лика и снова легла.

Прикосновение было теплым. А мой взгляд упал ей на руку, и я увидел следы от пальцев. Суки. Но я этого не проглотил. А если повторится — убью. И с Фредом уже все обговорено.

Подозреваю, что он сейчас своих собрал, чтобы вразумить, растолковать им все. Несогласные, конечно, будут, но пусть сам с ними разбирается.

— Скоро в город снова пойдете? — спросила Лика.

— Дня три отдохнем, — я зевнул.

Не выспался же. Пусть и рано легли, но поднимался посреди ночи на фишку. А потом ни свет ни заря двинули в «Восточный».

— Может в следующий раз нас с собой возьмешь? — спросила Лика.

Надо же, не ее одну, а нас. То есть подразумевается, что Наташу тоже. А ведь я понятия не имею, что тут между ними происходило, пока без сознания валялся. А с тех пор уже месяц прошел. И если раньше к Наташе ближе всего Яна была, то теперь Лике с ней так или иначе взаимодействовать приходилось больше.

И сблизились, наверное. С другой стороны, какие у них еще варианты были, куда они деться могут? Но нужно разбираться, до отношений «дочь-мать» там явно еще далеко.

Но я задумался. Серьезно задумался. Лика стрелять умеет и драться тоже, это в нее Степаныч вбил, мир его праху и Царствие небесное. И она точно не хуже Отца или Алии будет, а оружия у нас много, и на нее хватит.

А вот Наташа… Она в рейдах по городу не участвовала. Толку с нее с одной стороны: сил топором махать не хватит, таскать тоже ничего не сможет. Разве что по сторонам смотреть, да предупредить в случае чего.

Из пистолета она стрелять умеет, но для него тогда глушитель нужен. А у ПММ нет резьбы под него, там специальный ствол удлиненный нужен. А карабин, с которым еще можно было бы что-то придумать, она потеряла. Остальное слишком тяжелое будет.

Пневматику разве что дать, из РСР, там отдача поменьше. Но все равно трудно будет. Искать что-то надо. Но если Лику с собой брать, то Наташу одну оставлять не надо. Можно сказать, конечно, что на хозяйстве, но и тут десятилетнюю девочку не оставишь. Даже если ей через неделю одиннадцать исполнится.

Но, если уж совсем честно, оставлять мне их и не хочется. Что там Фред наговорил — одно, а у его людей на уме совсем другое может быть. Думаю, что по большей части им и плевать на то, что он себе решил. Могут убить обеих, а потом перед фактом поставить главаря. И что он сделает-то? Да ничего, не сможет. Он опирается на этих людей.

Но он не тупой, и кажется, я смог ему объяснить, что опору можно найти и среди местных. На двухногом табурете усидеть, конечно, сложно, но если в качестве третьего упора взять мнение лично Мансура, то получится. А он должен быть близок этому самопровозглашенному вождю, если уж тот поставил его руководить поселением.

— Я думаю, пойдем все вместе в следующий раз, — решил я. — Почему бы и нет. Ты с нами будешь зомби чистить, а для Наташи тоже дело найдем какое-нибудь. А может быть и оружие под ее руку.

— Я хочу пойти, — неожиданно твердо сказала девочка, и посмотрела на меня. — Я пригожусь, Край. Мало ли, вдруг пролезть надо будет куда? Ты — здоровый, не сможешь, а я маленькая, в любую щель пролезу.

— Ага, так я тебя куда-то и отпустил, — усмехнулся я.

В дверь постучали. А это кто там припереться решил? Лика отстранилась, посмотрела в сторону коридора.

— Пойду посмотрю, кто там, — сказал я.

Прошел к двери. Глазка на ней, естественно, не было, так что я достал из кобуры пистолет и спрятал его за спиной. Приоткрыл створку, и увидел, что это Роджер.

— Hello, Cry, — проговорил он.

Я тут подумал о том, что для него мое прозвище может звучать совсем иначе. Не в том смысле, что Край, как обрыв, конец, а как раз-таки как плач. Но он не спрашивает, а я ему разъяснять пока что ничего не буду.

— Are u alone? — спросил я.

— Я один, — кивнул он. — Ты же просил меня зайти обсудить те тайники.

— Проходи тогда, — я сдвинулся чуть в сторону, а когда он вошел, снова запер дверь. — Снимай обувь, у нас тут не принято так ходить.

Кстати да, Америка. У них же там реально вроде принято по квартирам прямо в обуви ходить? Или это всего лишь стереотип из фильмов? Хотя, может быть, где-нибудь в южных штатах, откуда он и родом, так и есть. Там же тепло, пустыня и не бывает слякоти и снега. А у нас грязи натаскать очень легко.

Мы прошли в комнату. Лика посмотрела на него, узнала.

— Это Роджер, — представил я его на всякий случай.

— Я его помню, — мрачно проговорила Лика. — Американец из-под Коктебеля.

Значит, они не встречались до этого. Ну неудивительно, Лика из дома особо не выходила, боялась, что ее тоже схватят. И может быть, даже и не знала, что он тоже здесь.

— Он на нашей стороне, — сказал я на русском, чтобы Роджер не понял, что именно я говорю. — И он — очень хороший боец. Мы с ним сегодня десяток морфов перебили в два ствола, причем он больше, чем я. Так что пока так.

— Ладно, — он выдохнула и перешла на английский. — Hello, Roger. My name is Lika.

— Hello, — кивнул он.

Черт, а у нее ведь тоже смешное имя, наверное, если на английский манер. Лика звучит как будто от слова «lick», то бишь «лизать». Да уж, это совсем смешно.

— А это — Наташа, — представил я девчонку.

Ну вот тут все нормально. Это у них достаточно распространенное имя, причем именно не Наталья, а Наташа.

Девчонка только кивнула.

— Нам с Роджером надо кое-что обсудить.

— Я тогда пойду шарлотку готовить, — сказала Лика. — Угощу вас потом.

— А я в комнату пойду, — проговорила Наташа.

Ну да, я помню, что Ирина ее учила тому, что подслушивать за взрослыми нехорошо. А на самом деле ее тоже надо начинать привлекать к обсуждениям. Потому что лишняя голова — это тоже хорошо. Даже если это десятилетняя девочка. Не то чтобы устами младенца глаголит истина, но все-таки.

— Присаживайся, — сказал я, кивнув на диван.

— Я взял у Мустафы карты, — проговорил Роджер и вытащил из кармана свернутый атлас, огляделся, будто искал, куда его положить.

Я просто пододвинул журнальный столик, и сел рядом. Американец положил на него карту и принялся листать в поисках страницы с нужным масштабом. Кстати, атлас старый, там названия еще на двух языках, а точнее транслитом написаны. Сейчас таких уже не делают, это мне память четко подсказывает.

— О скольких тайниках ты знаешь? — спросил я.

— О трех, — проговорил он и вытащил самый обычный карандаш, после чего поставил метку. — Как ты сам понимаешь, я немного заблудился здесь, карты у меня не было.

— У вас военных планшетов не было? — удивился я.

— Он сгорел в пожаре, — ответил мужчина. — Так вот, ближайший тайник совсем недалеко. Вот здесь вот есть село — Краснокаменка, — название далось ему тяжело. — Так что первый тайник находится в лесу возле него.

Он отметил точку на карте, чуть севернее села.

— Село в горах, — заметил я. — Вполне возможно, что выжило. До него далеко, эпидемия могла туда и не добраться.

— До него могли добраться эти бандиты, — ответил он. — И заставить людей работать на себя. Может быть, оставили там гарнизон. Второй тайник вот тут, на горе, — он отметил еще одну точку. — И третий — вот здесь.

Но это было уже ближе к Феодосии, в степной части Крыма.

— А первый не так далеко, — сказал я. — Туда можно по дороге добраться и займет это… Часа два. Ну, с учетом того, что в горы придется подниматься, три. Потом три часа обратно. За шесть должны уложиться, не больше.

— Больше, — ответил он. — Тайник придется поискать. Восемь часов выйдет, не меньше.

— Вдвоем мы утащим то, что там?

— Да, — кивнул он. — Но будет трудно. Лучше двинуться всей группой.

— Всей группой из села лучше не выходить, — ответил я. — Это вызовет подозрения, потому что уйдем мы не в сторону Судака, а совсем в другую. А вообще, желательно идти ночью. Как раз под утро обернемся.

— Ночью в горах можно заблудиться, — заметил он.

— Не заблудимся, — я покачал головой. — Возьмем компас, карту. Выберемся как-нибудь. Но наше дело лучше сделать в темноте.

— А морфы? — спросил он.

— А откуда морфам в горах взяться? — удивился я. — Они в городах, в темных местах. Я думаю, зомби там нет, так что мы вполне себе нормально проберемся. И, знаешь, я бы выдвинулся прямо сегодня. Не думаю, что бандитов на улицах много будет ночью, сам же понимаешь, это теперь не наше время, не для людей. А мы на окраине села. Уйдем и ищи-свищи.

— Ты хочешь принести оружие сразу сюда? — спросил он.

— Да, — кивнул я. — Спрячем его тут. И еще я думаю, что лучше, если об этом знать будем только мы вдвоем. Так меньше вопросов будет, винтовки-то все-таки американские.

— Согласен, — кивнул он. — Тогда выдвигаемся вдвоем и ночью?

— Да, — кивнул я.

Мы принялись обсуждать детали вылазки. Прикидывали маршрут, и получалось, что лучше идти по дороге. Нет, можно, конечно, и напрямик, но ночью в горах действительно можно было заблудиться. И не факт, что мы выиграли бы время, пробираясь через возвышенность.

По дороге получался крюк. И имелся риск встретить кого-нибудь. Но вдвоем и при оружии — это было бы не так страшно. Спрячемся, а если не спрячемся, то отобьемся.

На дороге можно встретить зомби, это да, потому что в пробках они попадались. Но если бандиты приехали сюда по ней, а они вроде как явились с севера, значит, там уже все расчищено должно быть. Так что вполне себе план.

Оставалось обсудить детали. Я планировал взять с собой оба Калашникова, что у меня хранились. Он, думаю, с АК-системой справится, тем более, что есть голографы, а обычный прицел там диоптрический. Да и проще оно, чем их автоматы. Затворной задержки нет, правда, это может быть непривычно.

Пока болтали, в помещение вернулась Лика с формой для выпечки в руках, которую она держала ухватами. Я отодвинул атлас в сторону, и она поставила ее на стол. Пахло вкусно: ванилью и печеными яблоками. Единственно, что яиц там быть не могло. Скорее всего, она взяла яичный порошок, благо мы добыли немного. Он, конечно, тоже не хранится, но на полгода его хватит.

— Что это? — спросил Роджер на английском.

— Русское блюдо, — ответила Лика на английском. — Шарлотка. Ешьте пока горячее. Вам чего: чаю, кофе?

— Кофе, — тут же ответил Роджер.

— Может лучше не стоит? — спросил я. — Нам сейчас по-хорошему спать бы лечь.

— Все равно кофе, — он усмехнулся. — Хотя ту бурду, которая у вас называется кофе я с трудом пью.

— Ага, — кивнул я. — А у вас его варят, а потом весь день подогревают, подливают из кофейников. В дайнерах, или как там они называются.

— Это часть традиции, — пожал он плечами.

— Удумали что-то? — Лика взяла кусочек, подула на него, но садиться не стала. Спросила на русском.

— Да, — кивнул я. — У американцев тайники были здесь с оружием. Вот думаем один взять. Мы на самом деле и в городе стволов прихватили, но там все больше охотничье, не для войны. А хорошие американские винтовки — это, пожалуй, козырь в рукаве. Пусть и мелкий, но все равно козырь.

— И далеко идти? — спросила моя девушка.

— Нет, — я покачал головой. — Прикинули, решили, что часов за восемь обернемся. Туда обратно. Скорее всего, сегодня ночью пойдем.

— Куда тебе? — возмутилась Лика. — Сидел бы дома и никуда не лез. Да и мало ли, поймают вас бандиты эти, добром не закончится. Как вы объясните, что в горы идете?

— Скажем, что на охоту, — пожал я плечами.

— На какую охоту, если они оружие держать местным не разрешают? А ты ведь автомат с собой собрался брать, так? Поймают вас и убьют, и все.

— Лика, — я посмотрел на нее. — После сегодняшнего ты не думаешь, что их скидывать надо?

Она резко замолчала, прекратила свои причитания. А я решил ее добить:

— То что, главарь ко мне так относится — это не значит, что все остальные тоже. Да и если он в действительности решит, что я опасен, то попытается убрать меня. А тебя просто заберут и увезут куда-нибудь, живым товаром. Ты же сочная.

— Я живой не дамся, — она тут же покачала головой.

— Будешь стрелять в них пока не убьют? — спросил я. — Или застрелишься? А Наташу ты тоже застрелишь? Короче, нам надо идти, никуда мы от этого не денемся. И пойдем.

Лика надулась, но промолчала. Роджер, похоже, ничего не понял, но общее настроение разговора уловил. А мне было в общем-то плевать. Если надо сделать, то сделаем. Вот и все.

Глава 16

Я вышел из-за кустов и двинулся туда, где находился силуэт. Роджер уже ждал меня там, он посмотрел на свои механические часы. Ну да, я опоздал, что уж поделать. Потому что не было у меня часов, чтобы точное время определить. Практически ни у кого не было, потому что деревня тоже удару ЭМИ подверглась. У кого-то механика осталась, вот они ими и пользовались.

Так что в этом плане мы постепенно в средневековье скатываемся. Часов скоро не будет, так что время будем определять исключительно по солнцу и теням. Да еще и календари закончатся, кстати говоря, так что и времена года по погоде.

В Крыму, кстати, сумерек практически не было. Закат, и почти сразу же наступала ночь. А тут уж кому как повезло, где кого застала. Мне до сих пор вспоминалась та, во время бури, когда нам пришлось отбиваться от зомби.

— Шшш, — прошипел я, и Роджер повернулся в мою сторону.

Сделав несколько шагов в его сторону, я протянул ему комплект, который забрал у Лики — ременно плечевую систему, в подсумки которой уже были набиты магазины, и АК-12. Рюкзак у него был свой, как и у меня. Причем, большие, походные, потому что предполагалось, что потащим мы обратно груз. Тяжелый и объемный.

Единственное что, у меня рюкзак был дурацкий, фиолетового цвета, туристический. Мне его Мустафа одолжил. Ну, туристам-то яркие пятна на одежде — самое оно, чтобы таскаться по горам. К тому же у туристов есть привычка уходить во всякие глухие места, где их потом съедают всякие волки. И в итоге их ищут с вертолетов как раз по ярким пятнам. Либо по одежде, либо по ее обрывкам.

— Все ОК? — спросил он.

— Все нормально, — кивнул я. — Все зассали и сидят по домам. Я задворками шел, так что меня никто не видел. А ты как?

— Хорошо, — кивнул он, причем это слово произнес по-русски. — Так что, выдвигаемся?

— Надень сперва, — ответил я. — Давай.

Он стащил с себя рюкзак, натянул РПС, подрегулировал. Потом повесил на шее ремень Калашникова.

— С АК-системой знаком? — спросил я.

— Да, у нас в Америке их делают на заводе в Неваде, — сказал он. — Румынские копии, только под наш патрон. У отца был такой, только этот, кажется, с обвесом.

— Это заводской, — хмыкнул я. — У нас сейчас такие выпускают. Разберешься?

— Разберусь, — кивнул он, вполне сноровисто отомкнул магазин, проверил количество патронов по окошечкам. Потом дернул переводчик огня, осторожно оттянул на себя затвор, заглядывая внутрь.

— Тогда идем, — решил я. — На север. Только опять дворами обойдем, не верю, что на трассе пост не оставили. Они хоть и бандиты, но не совсем распиздяи.

— Принято, — кивнул он.

Мы перелезли через забор ничейного дома. Точнее, раньше-то в нем жили, но потом бандиты эту женщину забрали себе на базу, а хата осталась пустой. Тут много таких домов, а в некоторых и с самого начала никого не было.

Прошли через двор, залезли во второй. Потом еще и еще, пока не оказались на самом краю деревни. И двинули в горы, чтобы сделать небольшой крюк, а потом выйти на дорогу. Молчали, в общем-то говорить было не о чем, да и небезопасно это. Мало ли кто услышит. А на буржуйскую речь уж определенно возбудятся. Хотя, может быть, и не поймут, о чем мы говорим. Не думаю, что среди бандитов много тех, кто английский знает дальше программы пятого класса.

Скоро мы оказались в горах. Крутые склоны обходили, старались идти по низинам. Впрочем, это было проблемой — кустарник тут оказался очень густым, трава высокой. Но так и шли, пока не оказались на достаточном расстоянии от деревни. А потом двинулись строго на запад в сторону трасы.

— Я начинаю ненавидеть горы, — мрачно проговорил Роджер.

— Тебе, наверное, надо было куда-нибудь под Астрахань высаживаться, — усмехнулся я. — Там пустыня, считай, как на родине.

— Пустыню я не меньше ненавижу, — ответил он. — Я служил в Северной Африке. В Аризоне гораздо лучше.

— Знакомо, — хмыкнул я. — А я южнее, там, где джунгли. И в Южной Америке тоже. И могу честно сказать: там хуже.

— Могу одно сказать, — проговорил он. — У вас камуфляж дурацкий, розовый такой.

— У нас его так и называют «поросячка», — ответил я, попытавшись перевести русское слово на английский. Он сдержанно посмеялся, похоже, что ему понравилось.

— А ты где рос-то? — спросил я. — В каком-нибудь gated community?

— В трейлерном парке я рос, — мрачно ответил он. — Прямо посреди пустыни. Если бы родился с золотой ложкой в заднице, ты думаешь, я бы пошел в армию? Там это способ заработать на колледж и подняться выше обычно, но эту лавочку прикрыли, когда началась война. Иначе сейчас сидел бы адвокатом в какой-нибудь конторе и защищал права пидорасов. Или негров.

Он так и сказал «faggots». Да, похоже, что выходец из трейлерного парка не особо ценит толерантность.

— Где ты рос, спрашивать не буду, — сказал он. — И почему пошел в армию тоже. Я так понимаю, ты все равно не помнишь. Мне об этом рассказывали.

— Ага, — кивнул я американцу, пусть он и шел позади и этого не видел. — Не помню.

Дальше мы снова замолчали. Темы для разговора в общем-то закончились. И так до тех пор, пока не оказались на трассе. Она вела на север, в сторону Симферополя. На этом острове все дороги туда ведут, столица все-таки. Хотя я даже представлять не хочу, какой ад сейчас творится в этом городе.

Машины на дороге были, но совсем немного. Похоже, что это те, кого электромагнитный импульс застал в пути. Более того, они оказались разбросаны по сторонам, будто тут проехала какая-то техника с отвалом и спихнула их с дороги. Что ж, если бандитам за что и можно сказать спасибо, так это за то, что они расчистили путь. Потому что мы в свое время намучились с этими пробками хуже некуда.

— Ну что, — проговорил я. — Дальше по прямой до поворота. А потом, как доберемся до села, уже ты поведешь.

— Нам не надо в село, — он качнул головой. — Раньше свернуть.

— Нам, кстати, лопаты взять не нужно было? — спросил я. — Мало ли, вдруг там закопано все.

— Там просто контейнер, герметичный, — ответил он. — Его должны были оставить на месте и замаскировать сетями.

— И вы не боялись, что местные вояки их найдут?

— Риск есть, — пожал он плечами. — Но что нам еще делать? Со снабжением у нас, знаешь, так себе дела обстояли на полуострове. Небо закрыто, ваши ВКС работают просто отлично. С дронами тоже проблемы — системы РЭБ работают. Вот и пришлось использовать агентуру.

— Проще было всех Калашниковыми вооружить, — ответил я.

— А ты серьезно считаешь, что этот автомат лучший в мире? — спросил он.

— Смотря для чего, — я пожал плечами. — По надежности — да. А те, что у нас по своей сути просто для города, в грязи с ними особо не повоюешь. Спецназовский это автомат.

— А что тогда лучше?

— «Семьдесят четвертый», а обвес каждый сам под себя покупает. Разве у вас не так? У вас же эта индустрия еще больше развита.

— Не да, так, — кивнул он.

Дальше в общем-то не разговаривали, так и шли. Дорога не особо-то прямая, порядком загибала на восток, а холмы вокруг не давали толком рассмотреть, что было дальше.

Зомби ни одного не встретилось, хотя пару раз натыкались на кучи обожранных трупов. Я один раз даже спустился, чтобы посмотреть. И мог точно сказать, что тут не человеческие зубы поработали, а животные. У кого-то носов не хватало, пальцев — а это первое, что мелкие зверьки типа мышей объедают. А кое-где явно попировали волки. Ну, либо бродячие собаки, их челюсти я отличить не мог. А вот это было уже однозначно плохо: потому что если мы наткнемся на стаю, то…

Если не голодные, то не нападут. Но хрен их знает. Псы иногда на части рвут людей даже если сытые. Может быть, за обиду мстят, что их выбросили в свое время, может быть, из-за чего-то еще. И если в больших городах их отлавливали и усыпляли, то тут все может быть иначе.

И когда мы прошли километров пять, то увидели впереди заправку. Самую обычную и естественно нерабочую. Синий логотип с желтыми буквами, четыре колонки, небольшое приземистое здание. Даже без кафе — просто заправка и есть заправка.

— Стоять, — проговорил я, остановившись сам.

Вытащил бинокль, доставшийся еще в наследство от Шмеля, воспользовавшись цифровым зумом, увеличил изображение, и принялся рассматривать строение.

Ничего необычного не увидел. Ни баррикад никаких, ни огоньков внутри, ни мелькающих теней — ничего, что могло бы сигнализировать о наличии людей.

Машина припаркована, но я даже в темноте слой пыли на лобовом стекле вижу. Багажник открыт, рядом какие-то шмотки валяются, сумки. Не на ходу, точно.

Чисто. Мы двинулись дальше.

Но не дошли. Когда оставалось метров десять, с крыши вдруг полоснул луч фонаря — резкий, мощный. Земля вокруг оказалась залита светом. И мы — тоже.

— Стоять! — послышался сверху приказ. — Руки поднять! Оружие не лапать!

Твою ж мать. Я вот почему-то даже не предполагал, что нам на пути могут встретиться люди. Поэтому и бронежилета не надел — считал, что это лишняя тяжесть. Все-таки нам предстояло груз тащить, а в бронике запас сил растаял бы очень быстро. И пришлось бы делать частые привалы. А нам нужно добраться до места до утра.

Двери заправки открылись, и наружу вышло двое людей, и оба уже держали нас под прицелами своих автоматов. Тот, что наверху, продолжал светить фонариком, но я его не видел — слепило, слишком уж ярко. Скорее всего, тактический, оружейный. Так что, где он находится, мы примерно знали.

Один из мужчин чуть двинулся вперед, продолжая целиться в нас, второй стоял правее. Прятаться тут, правда, было негде, потому что колонки — такое себе укрытие. А ведь может еще и вспыхнуть, если не повезет и искру высечет. Что-то мне подсказывало, что стрелять на заправке — очень хреновая затея.

— Кто такие? — спросил тот, что вышел вперед.

Я пытался лихорадочно соображать. Что тут сказать-то? С одной стороны — стрелять сразу не стали, значит не банальные мародеры. С другой, я вообще понятия не имею, кто они такие сами.

А что если это «Вороны»? Люди Мансура? Никаких знаков отличия они не носили, но все один был упакован в горку, а второй — в спортивку. Значит, не военные, скорее всего.

— Мы от Фреда! — наконец-то решился я. — Он нас отправил в Краснокаменку.

Один из них, тот, что стоял позади, чуть опустил автомат. Второй продолжал целиться. Наверняка и тот, что на крыше, сейчас держит нас под прицелом. Но реакция интересная. Неужели я угадал?

— От Фреда? — спросил тот, что был впереди и сделал еще пару шагов навстречу нам. — А что случилось-то?

Так, похоже, что это «Вороны». И с одной стороны это хорошо — если натрепать им, то может быть и не убьют. Первыми начать бой мы не успеем, потому что сами под прицелом. Им только раз выстрелить, и все, пизда.

— Отправил письмо донести, — вдохновенно принялся врать я. — Сказал, чтобы шли ночью через горы, напрямик. Но мы заебались через кусты ломиться и вышли на дорогу. Секретное что-то, нам не сказал.

— А чего по радейке не сообщил? — спросил вдруг второй. — У них же есть рация, и у тех, что в Краснокаменке сидят, тоже.

Однако. А вот это уже ценная информация. Получается, что они и Краснокаменку под себя уже подмяли.

— Там какие-то вояки объявились, связь глушат, — сказал я, пытаясь придумать еще что-то. — Пытались село отбить, несколько человек полегло. Вот и сказал, что нужно донесение в Краснокаменку отнести.

Я завирался, но старался говорить с честным выражением лица. Правда, это было сложно, потому что приходилось щуриться.

— Убери свет, — повернулся к своим тот, что вышел вперед. Очевидно, главарь, потому что его послушались.

Он сделал несколько шагов в нашу сторону, отпуская автомат, и протянул ко мне руку.

— Давай письмо.

— Он сказал, что нельзя никому давать, — попытался возразить я, но достал из кармана сложенную страницу, вырванную из атласа. — Сказал, что обязательно в Краснокаменку главному.

— Да? — он вдруг остановился и на его лице появилась злобная ухмылка. — А ты, типа, не знаешь, как зовут главного?

И тут в воздухе что-то мелькнуло, и парень завалился на колени, держась за горло. Между его пальцами брызнула кровь, он захрипел.

— Spread out! — крикнул Роджер и тут же рванулся в сторону, хватаясь за автомат.

Я сделал то же самое. Ладонь сама легла на рукоять, и я вскинул автомат одной рукой и нажал на спуск, выпуская длинную очередь куда-то в сторону второго из врагов.

И к своему удивлению попал. С одной руки, несмотря на то, что ствол подбросило. Парень схватился за живот и упал, а я, уже взявшись нормально, высадил очередь ему в голову.

Сверху послышалась автоматная очередь, пули засвистели мимо, но я уже спрятался за брошенной машиной. Высунулся и высадил остатки магазина куда-то в сторону врага. Он пальнул в ответ, и пули забарабанили по кузову машины. Со звоном рассыпалось лобовое стекло, но массивный двигатель надежно защищал меня.

Я высунулся посмотреть, где находится Роджер, и не увидел его — только сброшенный на землю рюкзак. Сам американец буквально растворился в темноте. Ну и куда он делся, мать его? Бросил и оставил меня одного? Да нет, не мог он.

Выбив пустой магазин полным, я поднырнул левой рукой под автомат и дернул затвор. Высунул автомат и высадил еще несколько коротких очередей. И снова наткнулся на ответный огонь. Боец выключил фонарь, так что меня больше не слепило, но и я понятия не имел, на какой части крыши он находится.

Пальнул снова, и в мою сторону опять прилетело. Еще и еще. А потом послышалась очередь, короткий вскрик, а потом одиночный выстрел.

Осторожно высунувшись из-за укрытия, я посмотрел наверх и увидел там силуэт, который вытянул вперед руку и показал мне большой палец. Значит, отработал.

Поднявшись на ноги, я наконец увидел первого, главаря. Одной рукой он продолжал держаться за горло, а второй держал рацию. Но ничего членораздельного он сказать не мог, потому что из его шеи торчала рыбка метательного ножа. Которая пробила ему гортань.

Охренеть, это Роджер ее так бросил? Да еще и от пояса. Я бы, если честно, не смог бы при всем желании, хотя я никогда в таком и не тренировался.

А этот уебок, очевидно, пытается со своими связаться и доложить о том, что тут происходит. И я, недолго думая, выстрелил ему в голову, упокоив окончательно.

Так, теперь проверить заправку, нет ли там еще кого. Осторожно, по всем правилам штурма, разве что без гранат. Они у меня были, но я с собой не взял. Потому что не рассчитывал, что нам придется схватиться с людьми.

Ворвался в здание, поводил стволом, проверяя, нет ли тут никого. Увидел портативную горелку, судя по цвету пламени, спиртовую, на которой стоял сотейник. Посмотрел за кассой, проверил задние помещения, включая кабинет и туалеты. Нет, вообще никого. Всего трое их тут было, и нападения они, очевидно, не ожидали.

Вещи какие-то лежали, еда. Черт.

Успел он выйти на связь? Да хрен ли успел, даже если и вышел, то ничего не сказал. А свидетелей мы не оставили, и это хорошо. Я бы даже сказал, что это главное — раз мы с ними разобрались, то никто нас заподозрить ни в чем не сможет.

Я вышел наружу, и с крыши как раз спустился Роджер. С разгрузочным жилетом, местами перепачканным кровью, и с автоматом Калашникова. Причем, сотой серии. Без прицела, зато с массивным фонарем на цевье.

— Good work, — сказал я. — Что нож бросил. Иначе нас уже убивать стали бы.

— Отец учил, — пожал он плечами. — Он что угодно метнуть мог от ножа до топора. Я и не думал, что пригодится когда-нибудь, но перевязь с ножиками всегда таскал. И вот как оно получилось.

— Хорошо, — повторил я. — А теперь давай трофеи соберем и свалим.

— Уверен, что оно смысл имеет? — спросил Роджер. — Мы ведь столько не унесем тупо.

— Деваться некуда, — пожал я плечами. — Если не все утащим, то хоть спрячем. Иди посмотри, что у них там, внутри, а я трупы пока обдеру.

Глава 17

Все равно, было у меня ощущение, что мы поступили опрометчиво. Очень опрометчиво, иначе и не скажешь. Хотя других вариантов, если уж совсем честно, и не имелось: нам нельзя было оставить свидетелей. Даже в том плане, что мы ушли из деревни ночью и двинулись в горы — это ведь уже само по себе подозрительно.

Может быть, и стоило напрямую по горам идти, а не по трассе, так ведь гораздо меньше шансов кого-то встретить. Да только вот мы не прошли бы, скорее всего. Заблудились. И на этом все и закончилось бы.

А трофеи получились нехилые. Три Калашникова сотой серии, все с полимерными прикладами, рукоятками и цевьями с направляющими. У всех — крепление «ласточкин хвост». Только вот прицел имелся у всего одного, причем самый просто — ОКП-7. На самом деле дурацкий прицел, если так подумать, уже на дистанцию в пятьдесят метров стрелять из него будет не так уж и просто. Но все равно лучше, чем ничего.

Боекомплект — по пять магазинов каждого, все набито «семеркой». Патрон военный.

Разгрузки, рюкзаки, кое-какая еда и рация, которая у местных оказалась всего одна. А еще к ней имелось зарядное устройство кустарной, но очень хитроумной конструкции. Солнечная панель, инвертер — все, что нужно. И ее я прихватил с собой. Можно будет наши рации подзарядить, они одинаковые, и при необходимости прослушивать переговоры между бандитами. Другое дело, что самим пользоваться связью можно только с очень большой осторожностью. Мало ли кто в окрестностях слушает.

Так или иначе, мы предпочли покинуть заправку как можно быстрее. Все очень просто: если Фред решит проверить, что там случилось, если они все-таки услышали, что там этот с пробитым горлом нахрипеть успел, то двинут на машине. А тут едва ли пять минут ехать. Поэтому собирались в авральном темпе, а потом двинулись в горы, чтобы укрыться. Благо следов ночью при всем желании никто не разглядит, а к утру трава уже поднимется, как роса выпадет.

Была, конечно, мысль задержаться. Потому что сколько там народа отправит Фред? Ну человек пять. А с двумя автоматами, да из засады мы с ними легко справились бы. И подняли бы еще трофеев, а может быть, и машину сумели бы захватить.

Но я не стал рисковать. Во-первых, в бой ввязываться мне откровенно говоря не хотелось. Была вероятность, что мы упустим кого-нибудь, и тогда возвращаться в деревню будет уже нельзя. А у меня там семья. Ну и всегда ведь можно шальную пулю словить, всякое бывает.

Поэтому мы двинулись дальше.

Вроде бы и не особо тяжело было идти, но лишний груз замедлил нас. И я стал прикидывать, что возможно лучше было бы взять с собой кого-нибудь еще. Хотя бы того же Ильяса. А может хитрый татарин и какой другой способ нашел бы пройти, он ведь местный и горы может знать.

Но увы, я понадеялся на то, что мы справимся вдвоем, так и отправились.

То забираясь наверх, то спускаясь вниз, мы прошли напрямик на северо-восток, и в конечном итоге выбрались обратно на дорогу. Здесь, если верить атласу автомобильных дорог, страницу которого я нес с собой, вообще ничего не было. Ни заправок, ни кафе — ничего, для чего следовало бы остановиться. Да и дорога после поворота стала так себе — разбитая двухполоска, ведущая выше в горы. Не думаю, что здесь очень много людей ездило.

— Где мы сейчас? — спросил Роджер.

Я вытащил лист атласа, подсветил фонарем, осмотрелся. Естественно, что указать наше местоположение я мог совсем приблизительно. Но ткнул пальцем.

На самом деле получалось, что мы почти к Краснокаменке подошли, совсем недалеко осталось.

— Ну что, хоть примерно знаешь, куда нам дальше? — спросил я.

— Знаю, — кивнул он. — Пошли за мной.

И он двинулся куда-то на север, в сторону возвышенности. Мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти за ним. Тут густо росли кусты, так что через них пришлось перебираться. Ладно хоть я снова камуфляж надел, а он крепкий, и не поцарапает.

Перебрались через заросли, и полезли вверх по холму, шаг за шагом.

Мы поднимались всё выше, кусты становились реже, склоны круче, и ноги уже начинали побаливать. Я ничего не сказал — привычка. Роджер тоже молчал. У него был хороший шаг, не мельтешил, не отставал, шел вровень. Впрочем он тот еще «кэмел». Правда называть я его так не стану, мало ли, вдруг обидится.

Ночь была тихой, только ветер иногда шевелил траву и вызывал еле слышный шелест. Ни зомби, ни зверей — пока везло. Только где-то вдалеке раз или два ухнула сова. Наверное, сова. Или что-то другое, похожее. Ночью все кажется страннее, чем есть на самом деле.

— Осталось немного, — пробормотал Роджер. — Должно быть где-то за тем хребтом.

Я снова вытащил атлас, повернулся спиной к луне, чтобы не доставать фонарь. Деревня здесь, а там «Вороны» сидят. Так что лучше не шуметь. Увидел еще одну отметку — помимо деревни там был еще и монастырь. Интересно, а как у них дела обстоят?

Мы продолжили идти. Хребет был не очень крутым, но достаточно высоким. Впрочем, скоро мы перевалили через него, а дальше дело пошло быстрее: вниз же спускались. А дальше Роджер стал ходить из стороны в сторону в поисках одному ему знакомого знака. Я если честно не понимал, как он собирался эту штуку найти.

Однако скоро он остановился возле небольшого холмика. По крайней мере в темноте это выглядело именно как холм, но в итоге оказалось контейнером, прикрытым маскировочной сетью. Подцепив ее, он оттащил оказавшееся достаточно большим полотнище в сторону, и я увидел черного цвета параллелепипед с закругленными углами. Достаточно большой.

— Не лезь, — проговорил он. — Контейнер заминирован, сперва нужно разобраться с этим.

— Хорошо, — я сделал шаг назад.

Мины — ну их на хуй. Не люблю я такого рода оружие, хотя определенные навыки работы имею. Весь мир их запретить пытался, все цивилизованные страны. Негуманное оружие, типа. Однако это никому не мешало ими пользоваться при этом, а уж особенно неграм, с которыми мы воевали. В общем-то у них кроме старых Калашниковых да мин ни хрена особо и не было.

Роджер наклонился, нажал что-то и наружная оболочка контейнера разъехалась в разные стороны, обнажив цифровую панель. Задумавшись на секунду, он ввел код, и я услышал, как открылись замки.

— Готово, — усмехнулся он. — Ну посмотрим, что нам там Родина отправила.

Он поднял крышку. Я подошел ближе и присвистнул. А ведь немало. Прямо скажем, хорошо их снаряжают. Нас, правда, тоже, потому что времена, когда на аптечки, тепловизоры и дроны собирали всем миром уже прошли.

На самом верху лежали карабины М4. Причем, не в обычном исполнении: тут и рельса во всю длину, и тактическая рукоять, и приклад какой-то не родной — это тоже сразу видно. Он взялся за один, вытащил магазин, дернул затвор, после чего нажал на спусковой крючок. Едва слышно щелкнул боек.

— Таких шесть штук, — сказал он, откладывая их наружу один за другим. — И вот еще.

Следующую винтовку я не узнал — уж слишком футуристично она выглядела. Но явно что-то марксманское, потому что длинный тяжелый ствол было видно сразу, да и "болт" это. И калибр должен быть не промежуточным, под винтовочный патрон.

— Это M40? — спросил я.

— Да, — он кивнул и тоже отложил ее в сторону. — С такой винтовкой, да с хорошим прицелом все, что до восьмиста метров — твое. Если пользоваться умеешь, конечно. Ваша СВД по сравнению с ней сосет причмокивая.

— Зато СВД проще и надежнее, — пробормотал я. - И самозарядная.

— Ну и последний ствол… — он вытащил что-то большое и тяжелое с рукоятью сверху и сложенными сошками. — Миними. Аналог вашего РПК, ручной пулемет под промежуточный патрон.

— Дай-ка сюда, — попросил я, протянув руки.

Он выдал мне оружие, я схватился за рукоятки, попытался поднять. Тяжелая штука. Очень тяжелая, по ощущениям килограммов семь, не меньше, и это без патронов. Как с нее прицельно стрелять вообще? Если только с упора, с сошек. Ну и хули толку с нее тогда?

— Ну вот извини, но пулеметов ручных у вас делать не умеют, — проговорил я. — Хуйня. Наш РПК гораздо лучше.

— Зато здесь коробы на сто патронов, — сказал он.

— А у нас бубны на девяносто шесть.

— Хрен с ним, что лучше, — проговорил он. — Спасибо, что вот это есть. Считай — на unit оружия. Если вооружим им тех, кто сможет таким воспользоваться, то те три десятка бандитов мы зачистим за считанные минуты. И хрен кто потом сможет что-то сделать. Кидай все прямо на полотно, ничего не будет. Давай посмотрим, что еще там есть.

Он снова принялся копаться. Извлек несколько футляров с прицелами. Открыл один, и я снова присвистнул. Потому что это был Elcan Specter — отличная оптика с переменной кратностью. Он может как коллиматор работает, а стоит сдвинуть рычажок, и получается простенький четырехкратник. Такие прицелы у нас в ЧВК очень сильно ценились, это я помнил. А вот в России никаких аналогов такой штуке так и не изобрели. А если и сделали, то в серию они не пошли.

— Еще оптика, — проговорил он, вытащив еще один футляр. — Льюпольд, переменная кратность — от шести до шестнадцати.

— Ты умеешь пользоваться? — спросил я.

— Немного, — ответил он.

— И я немного, — пожал я плечами. — Опыта особого нет.

— Да один хер до трехста метров эта штука на прямом выстреле сработает, без поправок, — он махнул рукой.

А я только сейчас начал прикидывать. Е-мое. Это же сколько нам с собой тащить? В рюкзаки упакуем? Ну должны на самом деле, все-таки контейнер по вместимости не больше, чем наши два рюкзака. Но с другой стороны, сколько же все это весить будет?

Может быть, надо было все-таки подождать у заправки? Сука, машина нужна. Прям срочно нужна, без нее вообще беда. Но только вот ее нужно достать, заправлять и где-нибудь прятать, чтобы не спалиться. А нам с нашей подрывной деятельностью попасться — это смерть. Причем не только нам, но и всем близким.

— Глушители, — Роджер вытащил наружу четыре банки, закрепленные между собой стяжками. Похоже, что исполнители особо не парились, пихали как есть. — И самое главное.

Последний футляр, с виду очень простой, но только вот материал качественный, и это выдавало в нем вместилище очень дорогой техники. Вскрыл, нажал на кнопку и показал мне.

— Теплак что ли? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Такие у нас положено на пулеметы ставить. Так что…

Дальше он продолжать не стал, но я закончил его фразу в уме. Богатство нам привалило, настоящее. Иначе и не скажешь.

— Ну что там еще? — спросил я.

— Гранаты, магазины и патроны, — ответил он. — Гранаты наши, М67.

— Аналог нашей РГД.

— Ну, — он скривился. — Лучше, конечно. И патрона много. Медицина кое-какая есть. Теперь только один вопрос: как мы все это нести будем?

— Нагрузимся и понесем, — ответил я, стаскивая со спины рюкзак и бросая его на землю. А сейчас, мне кажется, нужно наши «двенадцатые» на ваши М4 менять. Наши, конечно, лучше, но к вашим глушители есть.

В этом и проблема, что на «двенадцатый» банку найти трудно. Просто потому что крепление там нестандартное — на байонет вместо резьбы. И банки от старых автоматов, даже под тот же калибр, не подходят. А штатных нам пока найти не повезло.

Роджер, кстати, на мое замечание скривился. Патриот, мать его. Ну посмотрел бы я, как он со своей «эмкой» по говнам полазал бы. Хотя и двенадцатый тут не так, чтобы хорош.

— Давай магазины, набивать будем, — я уселся прямо на землю, благо она была сухой.

Рядом положил «двенадцатый». Мало ли — быстро отреагировать придется, за ствол схватиться, если кто-нибудь придет.

Он вытащил кейс для магазинов, положил его на землю. Рядом набросал несколько пачек патронов. Я взялся, принялся снаряжать. Непривычно они выглядели — остроносые больно и гильзы подлиннее, но ничего. Нормально. Убивают они, как ни крути, ничуть не хуже, чем наши.

— Ты уже придумал, где мы все это хранить будем? — спросил Роджер, принимаясь за то же самое дело.

— Место нужно, — кивнул я. — В деревню можно отнести, в мой дом, не думаю, что его обыскивать будут. Но немного. Кое-что точно на базу в городе отнесем. А так по-хорошему надо пещеру какую-нибудь искать в скалах местных. Думаю, найдем.

— Тут ты прав, — кивнул он и продолжил работу.

Тем временем один магазин за другим наполнялся патронами. Я остановился на шести, взял карабин, примкнул. Потом достал мультитул, снял штатный пламегаситель, накрутил банку. Хорошо. А что немаловажно, такая же банка и на Миними становится.

Вытащил магазины от Калашникова, заменил их на «станаги». Дернул рукоятку затвора, досылая патрон, после чего большим пальцем перекинул предохранитель в положение SAFE. Тут отсечки нет. А затвор непривычный, но зато его дергать всего один раз — потом достаточно с задержки снимать нажатием одной кнопки. Да и не всегда перезаряжаешь, когда магазин закончился, иногда раньше. Просто для надежности.

— Кстати, научишь разбирать его, чистить? — спросил я. — У меня опыта не так много.

— Неужели трофеями не пользовался? — спросил я.

— Нет, — я качнул головой. — Нет, стрелял, конечно, и ваш автомат мне даже нравится — ухватистый, неплохой в целом. Но у нас проблем со снабжением нигде не было. Хотя, было дело, снимал с ваших экспортные, сотой серии. Они мне больше нравятся.

— Научу, — кивнул он. — Нет проблем. Там все маленько посложнее, но разберешься. И остальных научу.

Я накинул на планку Elcan, включил — подсветка прицела заработала. Вскинулся, приложился. Потом перекинул рычажок — метка тут же увеличилась в размерах, как и изображение. Обратно — уменьшилось. Да уж, хороший прицел, ничего не скажешь.

Решил что потом, если глушитель для Калашникова найду, то на него перевешу. Просто потому что привычнее.

— Пристрелять бы надо, — проговорил я.

— Надо, — кивнул он. — Но не здесь, не у деревни. Лучше дальше в горы поднимемся, и там какую-нибудь мишень найдем.

— Ладно, — я набросил ремень автомата на шею. Потом сложил свой Калашников и положил в рюкзак. — К бою готовы. Давай грузиться.

Собирать все пришлось долго, наверное, полчаса провозились. Но в итоге перегрузили все содержимое контейнера в рюкзаки. Поднять его удалось с трудом, закинул на плечи. Ну… Килограммов шестьдесят, наверное, не меньше. С таким весом пройти далеко будет не так уж и просто.

Ладно хоть спинка эргономичная, так что вес распределяется нормально. Не так уж и плох этот рюкзак, пусть и цвет у него дурацкий.

— Держи, — вдруг протянул мне шприц-ручку Роджер.

— Это что? — спросил я.

— Сил придаст. Для дальних переходов штука, для марш бросков. Без нее мы с тобой уже через пару километров загнемся просто.

Я хмыкнул. Боевыми стимуляторами пользоваться мне уже приходилось, это точно. Но не американской химией. Да и черт его знает, как организм отреагирует после ранения. Я до конца ведь до сих пор не восстановился, особенно со стулом проблемы.

Но потом сорвал колпачок и всадил иглу себе в ногу прямо через бедро. Хрен с ним. Роджер прав — без стимуляторов мы этого так просто не унесем. Он тоже укололся, но в отличие от меня вогнал иглу в шею.

Через несколько секунд я почувствовал, как мышцы наливаются небывалой силой. Рюкзак, конечно, не превратился в пушинку, но почти сразу же перестал гнуть меня к земле. И мы двинулись обратно в сторону перевала. Перейдем через него и выйдем на дорогу.

Успели мы пройти не очень-то и много, выйти в небольшую ложбину, за которой был еще один холм, закрывающий от нас дорогу. Ладно, переберемся через него, а дальше…

Выдохнув, я пошел вперед. Стояла полная тишина, только среди деревьев опять крикнула сова. Вот не спится же им по ночам. Но все равно приятно на природе находиться, гораздо лучше чем в городе, где зомби бродят.

Дальше надо было снова пробираться через кусты. То еще испытание, если с рюкзаками. Но ничего, пошли.

Я уже влез в центр зарослей, потянулся к очередной ветке, чтобы отодвинуть её в сторону, когда воздух разорвал выстрел. И стреляли очень близко.

Глава 18

Стреляли из дробовика двенадцатого калибра. И судя по всему, не по нам, но близко.

Скинуть рюкзак быстро у меня не получилось, но я все-таки стащил с себя лямки и уронил баул в кусты. И тут же присел чуть в стороне, схватившись за рукоятки автомата.

Роджер сделал то же самое. Минуты полторы ничего не происходило, а потом кусты в той стороне, откуда послышались выстрелы, затрепетали, и из-за них выскочило…

Не знаю, как называется это животное. Может быть и олень, хотя он был маленький совсем и без рогов. Наверное, все-таки косуля или что-то подобное. Но бежала она прихрамывая, явно на последнем издыхании.

А потом, споткнувшись о какой-то камень, животное упало. Попыталось подняться, было, но не смогла, так и осталось лежать. Мы с Роджером переглянулись. Нам что, не повезло наткнуться на охотников? И кто вообще может здесь охотиться? Жители деревни? Или, может быть, монахи?

Прошло несколько минут, кусты снова раздвинулись, и из-за них вышли люди. Трое, двое из них с двустволками, а еще один — с чем-то похожим на Калашников. Вот и охотники пришли. Они по следам крови, очевидно, бежали.

Я сжал челюсти и мысленно выругался. Вот эта встреча нам не в кассу, я бы сказал совсем. Мы вообще не рассчитывали на то, что с людьми столкнемся, а тут получалось уже во второй раз. И если в первый раз это были бандиты…

То сейчас тоже придется выяснить. Может быть, опять они? Кто еще тут мог бы с оружием бегать да пальбой по оленям развлекаться? Хотя это сейчас уже не развлечение, а вполне себе способ прокормиться. Потому что большого города, который можно грабить, у них поблизости нет.

Я поднялся и вскинул автомат, взяв на прицел охотников, Роджер сделал то же самое. — Руки со стволов! — крикнул я. — Живо, бля!

Они замерли, остановившись. Я ожидал, что хотя бы один попробует прицелиться в нас, но этого не произошло — опешили. Скорее всего, не бандиты, те явно сразу стали бы стрелять. Да и вооружены они должны быть лучше, не старыми «ижаками».

Один из них бросил свою двустволку на землю. Второй сделал это секундой погодя, а вот тот, что с карабином, помедлил.

— Тебе особое приглашение надо что ли?! — спросил я. — Волыну брось, говорю!

Сработало, и он отшвырнул свой «калаш», как будто это ядовитая змея. Что ж, мы их обезоружили, это хорошо. А теперь остается только разобраться с тем, кто они такие.

Наступила тишина, и отчетливо было слышно только тяжелое дыхание. Хриплое — умирающей косули, и как у загнанных лошадей — у этих троих. Похоже, что далеко бежали.

Двое постарше, совсем практически деды. Еще один — молодой, лет, наверное, семнадцати. На Олега похож чем-то, кстати говоря. Не как братья, а просто типажом.

— Кто такие? — спросил я.

— Охотники, — ответил тот, что выглядел самым старшим. Седой и с бородой окладистой, одет в дождевик брезентовый. — Из Краснокаменки.

— Не «Вороны»? — уточнил я.

— Не, — махнул он рукой.

— Работаете на них? — спросил я.

— На себя мы работаем, — сказал второй. — Охотимся. А им долю отдаем.

— И они вам оружие дали? — продолжил я допрос.

— А куда они денутся? — хмыкнул первый. — С нас взять больше нечего. Овощи с огорода, да то, что добыть в горах можно. Грибы, ягоды, да вот мясо.

— Вы американцы? — спросил вдруг пацан.

— С чего бы? — удивился я.

— Автоматы у вас американские, — ответил он, кивнув на оружие в наших руках. Мы продолжали держать их под прицелами.

— Русские мы, — ответил я. Американец помалкивал, он понимал, что выдавать себя не стоит. А может быть и не понимал, что говорим и предпочитал молчать, раз уж беседу ведет командир.

— А… Хорошо тогда, — сказал парень.

Только вот ничего хорошего я в этой ситуации не видел. Совсем.

— Мы косулю добьем? — снова спросил бородатый. — Зачем животину зазря мучить?

Значит, косуля. Все-таки я не ошибся. И много их, интересно, в этих горах водится? Нам бы самим тогда сезон охоты открыть. Под это и оружие стребовать можно. Ну и мясо свежее, парное, тоже лишним не будет. Правда охотников среди нас, я так понял, нет.

— Добивайте, — кивнул я.

Он двинулся вперед, на ходу вытаскивая из ножен клинок. Не боевой, шкуросъемный, пусть и со стеклобоем на обратной стороне. Не оружие, хозяйственный инструмент. Колбаску порезать, колышек обстругать, горло какому злодею перерезать.

Он подошел не сзади, видимо боялся, что животное рыпнется в последний раз и ударит его копытами. А это даже при ее небольшом весе может плохо закончиться. Наклонился и одним движением перерезал косуле горло. Надо же, угадал.

Из раны полилась кровь, в воздухе запахло сырым мясом. Хрип практически тут же прекратился. Все, умерла.

— А вы сами-то откуда? — спросил бородатый, поднимая на нас взгляд.

— Неважно, — ответил я. — Село ваше под «Воронами», я правильно понял?

— Да, — кивнул он. — Только с нас взять нечего особо, так что оставили десяток. У нас ведь там бабки со стариками одни, молодежи нет. Подкинули патронов и сказали съестное таскать, мясо заготавливать. Соли привезти обещали, а то в сельмаге нашем ее немного совсем осталось.

Понятно. Ну, короче тамошний местечковый главарь отнесся к селянам гораздо лучше, чем Фред. Возможно именно потому что брать с них было в общем-то нечего.

— Мою мать увезли, — вдруг проговорил подросток злобным голосом.

Нет, не угадал. Значит и женщин забрали. Они, похоже, их целенаправленно собирают на какую-нибудь центральную базу. Еще узнать бы, где она.

Я помолчал немного, разглядывая пацана. Он не просто злой — в нем уже зрело что-то тяжёлое. Злость — это когда кулаки сжимаешь. А у него было другое. Тихая такая решимость. Та, от которой с годами получаются хорошие солдаты. Или очень опасные мстители.

— Куда увезли? — спросил я наконец.

— Не сказали, — глухо ответил он. — Приехали, выбрали трёх, посадили в машину. И всё. Только сказали, что «будет работа. И чтоб радовались, что не пристрелили. Ржали, суки, обсуждали что-то между собой.

Я кивнул. Роджер стоял чуть сбоку, не вмешивался, даже не слушал. Палил, чтобы ничего не учудили. А я не переводил — возможности не было, иначе спалились бы.

Второй из охотников посмотрел вниз, ничего не сказал. Как будто стыдно ему было за что-то. За что интересно?

А я вот понимал, что по-хорошему мне нужно положить всех троих. Просто потому что они видели то, что им видеть не нужно. Неудобные свидетели. Прямо сейчас вскинуть автомат, нажать на спусковой крючок.

Три очереди, глушеные. Никто и не услышит, а потом если и найдут, то мы будем уже далеко.

Тот, старый Край, наверное именно так и сделал бы. Тот, что убивал людей за деньги и сжигал деревни. А теперь я не смогу, наверное.

Остается только… Довериться. Вот так вот, именно, поверить незнакомым людям, можно сказать, что вложить свою судьбу в их руки. Ведь если они расскажут, что встретили тут двоих с американскими автоматами, то это переполошит «Воронов». Могут пойти по следу, и увидят, что он ведет в сторону Дачного. А Фред достаточно умен, к тому же явно меня в чем-то подозревает.

Причем бородатый, судя по тому, как смотрел на меня, это понимал. Но молчал — не умолял, ничего не спрашивал. Так, наверное, с полминуты и прошло: мы переглядывались и молчали.

— Ладно, — решил я наконец. — Забирайте мясо, собирайте оружие и идите домой. Только учтите: мы недалеко будем. Так что никому о нас не говорите. Ни «Воронам» ни своим деревенским. Вы поняли?

— Вы с ними воевать собираетесь? — спросил пацан.

— Даже если так, это не ваше дело, — ответил я.

— Мы могли бы помочь, — вдруг сказал дед. — Нам самим их порядки поперек горла. У нас их немного, могли бы прямо сейчас, с вашим оружием… Мы бы показали, как подойти, они всего два дома заня…

— Их больше полутора тысяч по всему острову, — перебил я его. — Если вы этих перебьете, то вам только уходить из села останется. Потому что придут другие и вырежут всех.

— Понял, — буркнул он, похоже осознав, что помощи им от нас ждать не стоит.

— Острову? — вдруг спросил пацан.

— Да, острову, — кивнул я. — Крым теперь — это остров и выхода с него нет.

— Ебать… — протянул он.

По лицам было видно, что новость их шокировала. Не ожидали они такого, совсем нет.

— Это точно? — спросил дед.

— Точно, — кивнул я. — И теперь «Вороны» тут — главная сила. Вообще, советую наладить с ними контакт и жить мирно…

— Уживешься с ними, — проговорил пацан. — Бандиты они отмороженные.

— Не перебивай, — заткнул я его. — Но так. Если будут варианты, мы, может быть, и придем. И поможем отбиться. Но еще прийти мы можем и в другом случае. Если вы нас сдадите, то мы об этом узнаем.

Угроза должна была звучать внушительно. Ну они и так видели, что мы не простые люди.
— А теперь собирайтесь, забирайте свое мясо и валите.

— Мы потрошить здесь хотели, — проговорил дед. — Целиком по горам нам ее все равно не унести. Думали сразу разделать.

— Ладно, — выдохнул я.

Я подал знак Роджеру, и мы потихоньку начали отходить. Без резких движений, но продолжая демонстрировать силу. Не хотелось мне им верить до конца, даже если это простые селяне. Может быть, все-таки стоит их кончить? Все-таки…

Нет. Обычных людей и так слишком мало осталось.

Роджер накинул свой рюкзак, а потом снова взял селян на прицел. Они тем временем уже возились вовсю: подвешивали косулю на ветке невысокого деревца. Кровь собирались спускать. У деда я даже кружку увидел металлическую. Что он, пить ее собирается что ли?

Я надел рюкзак, и мы отодвинулись назад. Повернулись только когда кусты окончательно скрыли нас от их взглядов.

— Я примерно понял, о чем вы говорили, — сказал Роджер. — Но плохо. Они тоже под «Воронами».

— Да, — кивнул я.

— Я видел, что ты хотел их убить. А потом передумал. Но они же свидетели. Может вернемся и все-таки?

— Нет, — так же коротко ответил я.

— Не думаешь, что они могут нас сдать? — тихо спросил американец.

— Нет. Старики боятся, пацан — злой. Не будут они ябедничать, незачем им оно. А мы теперь знаем, что в еще одном селе случилось. Короче, не зря мотались.

— Да и так не зря, — он тряхнул своим рюкзаком. — Сколько добра взяли.

— Теперь его донести бы, — ответил я. — Пошли. Пока темно надо найти, где все это спрятать, а потом в село вернуться. Да и химия эта твоя скоро начнет отпускать, полагаю. И тогда нам останется только в оборону вокруг этих рюкзаков сесть, потому что я ничего тут не оставлю.

Он хохотнул над моей немудреной шуткой и проговорил:

— Не бойся, она не скоро отпустит. От четырех до шести часов действует. Пошли.

***

По крайней мере, на обратной дороге нам повезло. Добрались до Дачного мы уже к рассвету, но сразу в деревню не пошли. Отправились в горы, отыскали там достаточно уединенную, но сухую при этом пещеру и спрятали в ней почти все оружие.

Оставил я себе один американский автомат и забрал оба Калашникова. Роджер брать ничего не стал — он и так был под пристальным вниманием из-за того, что выбивался из остальных селян. Ну еще бы — мало того, что «африканец», так еще и не говорит почти по-русски.

А вот я обыска особо не боялся. Стащил, правда, с себя разгрузочный жилет, запихал все в этот баул, после чего пошел в деревню. Мы договорились разделиться: сперва иду я, а через примерно полчаса Роджер. Чтобы меньше подозрений вызвать.

Так никого и не встретив, я вернулся домой. Вошел, скинул рюкзак в прихожей, после чего вошел в гостиную. И встретил там Лику, которая, судя по мешкам под глазами, не спала всю ночь.

— Вернулся… — проговорила она с явным облегчением.

— Ага, — кивнул я, осмотрелся, после чего приземлился в кресло.

Препарат уже стал отпускать, так что мышцы стали ныть. Да даже не так — болеть, причем очень сильно. Я вздохнул и понял, что подняться не смогу. При всем желании — тупо не встану. Устал.

И подозреваю, что просплю сейчас полные сутки, не меньше. Тяжело. Очень тяжело.

— Есть хочешь? — спросила Лика.

— Ты чего не спала? — вопросом на вопрос ответил я.

— Так, а чего ты хотел? — удивилась она. — Ты же свалил хрен знает куда, да еще и посреди ночи. Ты думаешь, я заснуть смогла бы? Да и вообще, я привыкла уже вместе спать, прижиматься к тебе.

Да, это правда. И это, кстати, доставляло неудобства — ночью было жарко, а она как печка, горячая. Но мне самому это нравилось.

— Так есть-то хочешь? — снова спросила она.

— Давай, — выдохнул я.

Аппетита особого не было, но я прекрасно понимал, что если не поем сейчас, то просто сдохну от гипогликемии. Препарат наверняка не только силу увеличивал, но и сахар в крови сжигал, причем очень быстро. И действительно, надо подкрепиться.

— Сейчас, — она улыбнулась и встала, двинулась на кухню.

А я тупо залип в одну точку. Что дальше делать-то? Оружием разжились, причем так, что при необходимости мы этих бандитов, что в селе сидят, порвем. Вот буквально разорвем на кусочки: ночная атака, быстрая зачистка. Тут и нас двоих с Роджером хватит, а остальные могут просто посидеть снаружи, проверить, чтобы никто не сбежал. К тому же эти дома, которые они заняли, нам уже приходилось штурмовать.

Но сейчас не время. Совсем нет. К тому же и необходимости особой не имеется: дань у нас есть на два месяца вперед, с учетом всего золота, которое мы притащили. То есть два месяца относительно спокойной жизни селу обеспечено.

Что мы можем сделать вообще? Перебить тут всех? Так действительно ведь: другие приедут и зачистят деревню под ноль, просто всех вырежут. Или угонят куда-нибудь.

Уйти в горы и партизанскую войну устроить? Вариант, конечно, вот только они снова на селянах начнут отыгрываться. Хотя партизанскую войну вести действительно надо, но только так, будто мы не при делах. А это сложно, потому что в селе народа особо нет, и все на виду.

Как вариант, сейчас можно благополучием селян заняться. Отправиться в город, добыть еды для всех. А заодно еще что-нибудь поискать, чем потом можно будет дань выплатить в следующие месяцы. То же бухло — возьмут они его, точно.

А еще… Надо союзников искать. В одиночку мы не вывезем, точно. А кто мне в голову приходит? Те селяне из Краснокаменки? Да уж, очень полезные союзники будут — старичье да бабы.

Остаются «росгвардейцы». У них есть личный состав, оружие, техника. И бандиты им точно не по нраву будут. Да только вот до них тащиться через половину острова, и они могут еще и не согласиться вписаться. Если у них все спокойно, то зачем им это?

С другой стороны, они тоже должны понимать, что если тут новый порядок организуется, то покоя им не дадут.

Так что остаемся в тени, занимаемся разведкой и…

Кстати, рация. У нас теперь есть рация бандитов, и мы можем подслушивать их переговоры. И зарядное устройство имеется, пусть его и надо разместить где-нибудь на солнце. На крыше дома с обратной стороны, которая во двор выходит. Панель маленькая совсем, заметить не должны.

Кстати. А вот, похоже, и работа для Наташи нашлась. Мониторить каналы и записывать все, что говорят бандиты. Позывные, планы и прочее. А нам…

А нам нужна машина, хотя бы одна. Еще неплохо было бы добыть мин. Тогда, если мы снесем Фреда и его людей, то когда к нам приедут уму-разуму учить, то кровью умоются. Если у них, конечно, артиллерии нет, которой можно будет отработать по селу откуда-нибудь из-за горизонта. И чтобы все в пыль и труху, и никого живого.

Знакомый пейзаж будет, видел уже не один раз. И каких-то укрытий в деревне нет, кроме подполов, пожалуй. Да и те — так себе.

Вернулась Лика с глубокой тарелкой и ложкой. Протянула их мне.

— Подогрела немного, — сказала она. — Борщ на тушенке сварила сегодня. Не могла найти, к чему руки приложить.

Пахло вкусно. Суп был красным, видимо, она и уксус нашла. Свекла плавала, капусты много. Пока овощи есть свежие с огородов, нормально. Как их не станет — беда начнется. Заготовки надо делать на зиму, а следующей весной картошку сажать везде, где можно. Она спокойно в погребах пролежит. Поля нам все равно не сеять.

Надо же, о следующей зиме задумался. До осени бы дожить.

Я взял ложку, отхлебнул немного супа, проглотил. Вкусно. Лика вообще, как выяснилось, очень вкусно готовит. Старается. Молодец она у меня, правда устает сильно. А если я ее начну еще и в город брать?

А ведь страшно. Я потерять их боюсь, очень сильно. Обеих: и Лику и Наташу. Но делать нечего, еще один подготовленный боец нам очень нужен. А теперь и глушеное оружие имеется, нужно будет только объяснить Лике, как с американским карабином управляться. Ну она поймет, не глупая.

Еще ложка. Потом еще и еще. Я поднял голову и увидел, что моя девушка смотрит на меня с улыбкой.

— Что такое? — спросил я.

— Ты как будто три года не ел, — она снова улыбнулась. — Да и приятно это, что мой мужчина мою еду ест. Как сходили-то?

— Неплохо, — ответил я. — Очень неплохо. Теперь у нас есть много оружия. Шесть автоматов, снайперская винтовка, пулемет. Гранаты, патронов полно. Правда, все американское. Это, считай, заново учиться, как всем этим пользоваться.

— И что дальше делать думаешь? — спросила она.

— Я не знаю, — я пожал плечами. — Сперва продовольственную проблему решать будем. Что потом — потом.

— Это хорошо, — выдохнула она. — Хоть сколько-то относительно спокойно проживем. А то я боялась, что ты оружия наберешь, да с шашкой наголо на бандитов бросишься. Тревожно, знаешь ли.

— Да когда я с шашкой наголо на кого бросался, — я поднял тарелку и отхлебнул из нее бульона прямо через край.

— А санаторий? — спросила она.

Санаторий. Да, жестковато получилось. Хотя никаких эмоций это у меня не вызывает — бандиты получили по заслугам. А что с семьями так вышло, так это мне без разницы.

— Там было четверо подготовленных бойцов, — махнул я рукой. — Опасно было, да, но нормально.

— Ну как сказать, — она посмотрела в сторону. — Я за тебя боялась. А уж после того, как тебя ранили возле моста, чуть с ума не сошла. Лежал ведь ни жив, ни мертв.

— Обошлось же все.

— Ну да…

Я дохлебал суп, да так и остался сидеть с тарелкой в руке, только ложку в нее положил. Вставать не хотелось. Если честно, думалось, что может быть так и поспать в кресле.

— Завтра что делать думаешь?

— Спать, — ответил я. — Весь день спать. А потом, наверное, пару дней отдохнем, и обратно в город. Еды нужно найти. У нас как с запасами?

— Мало, — она покачала головой. — Как и у всех, наверное. На пару недель хватит, да и все.

— Добудем, — сказал я. — Нормально все будет, с голода не умрем. Мы в горах косулю видели. Значит, можно будет туда пойти и поймать что-нибудь. Или в окрестностях ловушек поставить каких-нибудь, тоже неплохо было бы. Мясо и есть мясо.

— Может на рыбалку сходим? — спросила Лика. — Я видела, ты спиннинг принес.

— Можно, — пожал я плечами. — Но не завтра. Я сейчас-то боюсь с кресла не подняться. Мы килограммов по шестьдесят разного железа тащили больше пятнадцати километров. Да еще и по горам.

— Зомби не встретили? — спросила она.

— Нет, — я мотнул головой.

Про людей говорить не стал. Не нужно это.

— Помыться не хочешь? — спросила она вдруг. — В летнем душе вода еще теплая должна быть, не остыла. Она весь день грелась же.

Я прислушался к своему телу. Встану я? Вообще, надо бы, потому что что вспотел весь — хоть и ночь уже, но все равно не холодно. Ладно, почему бы и нет.

— Пойду ополоснусь, — решил я, встал, закряхтев, как старый дед. Повернулся и двинулся прочь из дома, чувствуя, как еле передвигаю ноги. Но все-таки вышел. Так. Сперва раздеться.

Сказано сделано: стащил с себя военную форму, сложив, сунул ее в верхний ящик шкафа, который стоял в сенях. Так, голым и пошел, натянул резиновые сланцы на ноги вместо кроссовок, да проследовал к летнему душу.

Вот уж приспособление — бочка с водой на крыше, да кран от нее, который через лейку идет. Вошел прямо так, в тапочках, закрыл занавеску повернул — сверху на меня полилась вода. Еще теплая. Странное дело — из крана когда горячая течет — одно, а вот когда в бане сама нагрелась или вот так на солнце, ощущается совсем иначе. Как будто молоко.

Тут же выключил, взял мыло, мочалку, быстро намылился и снова открыл, уже смывая. Не сказать, чтобы я почувствовал себя другим человеком, но явно стало лучше. Теперь можно и спать. Да, спать…

Занавеска вдруг открылась, и в кабинку, в которой сразу стало тесно, вошла Лика. Оттолкнула меня назад и вдруг встала на колени, собирая свои светлые волосы в хвост резинкой, которую до этого носила на руке.

— Это еще что? — спросил я, усмехнувшись.

— Тебе надо, — ответила она и поцеловала шрам, который шел через весь живот. Потом еще раз — уже ниже.

Несмотря на усталость, тело отреагировало. Именно таким образом, какого моя девушка добивалась.

— Ты меня поэтому мыться и погнала? — наконец догадался я.

— Ага, — она улыбнулась, а потом насадилась ртом на мой член, причмокнула и стала двигать головой туда-обратно. Отстранилась на секунду, а потом сказала. — Надеюсь, я не захлебнусь.

Намекнула на то, что близости у нас ни разу не было с того момента, как я очнулся. С подколом: мол, супружеский долг надо исполнять.

И снова принялась за дело. Я откинул голову и расслабился. А что, неплохо.

Глава 19

Весь следующий день я тупо проспал. Тут много чего сказалось: и бессонная ночь, и общее переутомление, и отходняк от боевого стимулятора. Но в общем-то оно и не зря вышло, потому что снова разразился шторм. Они, как я успел понять, стали менее регулярными. Если раньше стабильно приходили раз в три дня, то теперь стали реже.

И я уж не знал, хороший это знак или нет. Я ведь видел, что это за шторм на самом деле, как он бушует в море вокруг острова на одинаковом удалении. И я не верил, что он когда-нибудь прекратится, и у нас получится покинуть Крым. Это было климатическое оружие, никак иначе.

Сейчас же я ковырялся с проводами. Паять их мне было нечем, поэтому я просто скручивал их между собой, а потом перематывал изолентой. Синей естественно, какую еще можно найти в наших краях?

Солнечная панель уже была установлена на крыше здания, но проводку мне пришлось удлинить. И я, недолго думая, выдернул несколько проводов из кабель-каналов на стене, да перемотал их так, как мне нужно. Потом мультиметром проверил напряжение и силу тока — да, все есть. Все идет.

Конструкция тут была простенькая, так что справился, тем более, что менять в ней ничего и не нужно было. Так что я поставил на зарядку одну из наших раций, которые мы привезли вместе с «Тигром».

Всего, если считать с той, которую мы взяли у бандитов на заправке, их у нас теперь три штуки. Жаль только, что эта солнечная панель больше ни на что не годится. Не хватит вырабатываемого ей тока, чтобы запитать ничего покруче рации или мобильного телефона. Но в общем-то и этого хватает, никакой электроники у нас больше и нет.

Убедившись, что зарядка пошла, я двинулся наружу из комнаты, где оборудовал что-то вроде поста радиоразведки. Конечно скрытности ради его лучше было бы сделать на чердаке, да только вот увы, долго там не просидишь. Банально сваришься — печет.

Я вышел из комнаты и увидел Наташу, которая сидела в гостиной и снова листала какую-то книжку, яркую и цветастую. Это отлично, она-то мне и нужна.

— Пойдем, Наташ, дело есть, — сказал я.

— Что такое? — она подняла голову.

— Помнишь, ты говорила, что хочешь с нами в город ходить? — спросил я.

— Ага, — она улыбнулась. Похоже, решила, что я собираюсь ей это разрешить.

— Так вот, в городе тебе пока делать нечего. Но есть задачка поважнее. Идем со мной.

Улыбка на ее лице погасла, но она, тем не менее, встала, положила на диван книгу обложкой вверх, чтобы не закрылась случайно. Я усмехнулся — ну да, я тоже в детстве пренебрегал закладками и прямо так и делал. А страницы загибать меня очень быстро отучили в свое время.

Мы прошли в комнату, и я показал ей на стол, на котором лежали все три рации, зарядник для них и тетрадь с ручкой.

— Вот, смотри, — я взял одну из раций, ту, что мы с бандитов сняли. — Это рация. И нам нужно быть в курсе, что происходит вокруг. Слушать каналы. Там ведь и бандиты могут переговариваться, и еще кто-нибудь. Сама понимаешь?

— А вы ведь вроде говорили, что связи нет? — удивилась она.

— Связи нет дальней, — ответил я. — До десяти-пятнадцати километров все вполне себе работает. Тем более, что у бандитов, я так понял, рация военная, в автомобиле стоит. Вот, ты можешь переключать каналы, сейчас покажу как, — я быстро показал ей, тем более, что там ничего сложного не было. — Видишь?

— Ага, — кивнула она.

— Вот. Так что у тебя теперь архиважная задача. Будешь слушать все каналы вокруг. Вот тут тетрадь — в нее будешь записывать каналы, по которым болтают, чтобы мы заранее знали, какими они пользуются. И еще — вкратце суть диалогов описывай. Не думаю, что они будут какими-то шифрами пользоваться, скорее всего, в открытую все говорят. Вот и пиши все, что слышишь.

— А если я не пойму, о чем они говорят? — спросила она.

Ну да, была у меня такая мысль. Особенно если бандиты между собой ботать по фене начнут, девчонка-то точно не в курсе, что их там ужимки означают.

— Тогда прям буквально по словам записывай, — сказал я и погладил ее по голове. — Справишься же?

— Да справлюсь… — выдохнула она, явно разочарованная. Не такого задания ждала, определенно.

— Так, слушай внимательно, — я присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одной высоте. — Дело очень важное. Без разведки нам вообще никуда, и разведка — это не всегда по полю, краской измазавшись, ползать. Так что делать его нужно будет со всем вниманием. Понимаешь?

— Да, дядя Край, — ответила она.

— Если бы у нас возможность нормально территорию разведать была бы, то того, что возле моста случилось, не было бы, понимаешь? — чуть надавил я. Наташа немного дернулась. Ну да, она этого никогда не забудет. — И все живы были бы. И сейчас это может очень много жизней спасти. Рано или поздно мы с этими бандитами воевать начнем. Но сперва нам нужно о них выяснить как можно больше. Все, что похоже на позывной — выписывай отдельно. Если названия городов и деревень — тоже пиши, причем все, что про них говорят. Отдельно — то, что про Дачное. Времена и даты тоже. Все понятно?

— Да, дядя Край, — она внимательно слушала. По-видимому, прониклась. — А если они меня засекут?

— Чтобы тебя засекли, нужно чтобы ты передавала сигнал, а не принимала, — ответил я. — Если ты ничего говорить не будешь, то никто тебя и не услышит, понимаешь? Да и не думаю я, что у них радиолокационные станции есть.

— Ладно, — сказала она.

— Тогда приступай, — я выпрямился во весь рост. — Работай.

Вышел из комнаты и увидел Лику, которая стояла в гостиной. Явно подслушивала то, о чем мы говорили. Хотя секретов-то от нее у меня, пожалуй, и нет. Но на лице ее застыло явное выражение неодобрения.

— Не одобряешь? — так и спросил я.

— Если при обыске это увидят, нам конец, — сказала она. — Конкретно ей конец. А такое может случиться, если нас тут не будет. Ты уверен, что оно того стоит?

— Если обыщут, нам и так конец, — ответил я. — У нас три автомата на чердаке лежат, бронежилеты. Ты думаешь, если найдут, нас к стенке не поставят?

— Да, но то оружие, а тут рация, причем одну из них ты вообще у бандитов отобрал.

— Да, — кивнул я и озвучил решение, которое ей точно понравиться не могло. — Поэтому ты останешься здесь. В город с нами не пойдешь.

— Но… — проговорила она.

— Лика, — перебил я ее. — У меня не так много осталось после всего, что случилось. Ты да Наташа. И поэтому я хочу, чтобы ты ее защитить могла. Оружие я оставлю вам, ей пистолет отдам, он мне все равно без надобности. Если начнутся проблемы — стреляйте во всех, кого видите, а потом уходите в горы. Мы вас потом, если что, найдем.

— Ты уверен? — спросила она.

— Да, — кивнул я. — А еще Наташа ведь не сможет круглые сутки у рации сидеть. Ей нужно есть и спать. А ты сможешь ее подменять. Это очень важно. Хорошо?

Она посмотрела на меня неожиданно злобно. Наверное, она на все это с другой точки зрения смотрела: если она со мной, то я ее защитить смогу. А если здесь остается, то как будто бросаю.

Было у моих действий и второе дно. Пока они здесь, Фред будет считать, что у них на меня рычаг давления есть. А значит, я буду сидеть и не рыпаться. Я сомневаюсь, что они ждут того, что девчонки по ним стрелять начнут. Так что даже если что-то и будет, то выйдет оно не в пользу бандитов.

Есть риск. Но он всегда. Альтернатива у нас какая? Либо валить и устраиваться на жизнь втроем в какой-нибудь глухомани, что все равно ни к чему хорошему в итоге не приведет. Либо полностью подчиниться бандитам и даже забыть о сопротивлении. Вот этого я сам себе не прощу, да и местные не простят. Потому что они видят во мне военного вождя. Того, кто поведет их к победе над уродами, которые решили новый порядок устроить.

— Хорошо, — проговорила она, тряхнув головой.

— Позаботься о ней, — сказал я. — И о себе.

Я сделал несколько шагов навстречу к девушке и обнял ее. Она секунду посопротивлялась, но потом все-таки подчинилась, прижалась ко мне и даже руками обхватила.

— У меня реально никого кроме вас нет, — проговорил я. — Так что…

Продолжать я не стал. Тут и без того все было понятно.

***

Оставив целеуказание для девчонок, я отправился домой к Мустафе, где мы должны были собраться всей командой и обсудить дальнейший план действий. Пришел к своему удивлению первым: тут были только Алия и сам Мустафа, которые жили вместе.

Хозяин налил усадил меня в кресло возле неработающего телевизора и налил крепкого чаю. Сам тоже сел рядом. Жена его, как я уже успел понять, ушла куда-то на кухню и принялась греметь посудой.

— Сейчас Алия рыбки нажарит, — проговорил татарин. — Покушаем все вместе.

— А что, откуда рыба-то? — не понял я.

— Так вы же спиннинги принесли, — ответил Мустафа. — И вчера наши успели на реку сходить, как раз до того, как буря началась вернулась. Надергали там почти по ведру. Так что можно будет вкусно покушать.

— Это хорошо, — кивнул я, осознав вдруг, что рыбу, не считая консервов, не ел столько, сколько себя помню. — Ты то, что мы притащили-то перебрал?

— Перебрал, — сказал он. — Серебро от золота отдельно, часы отдельно, то, что с камнями тоже. Я не ювелир, конечно, но вроде бы сумел разобраться. Алия говорила, что это половина от того, что вы добыть смогли?

— Примерно, — подтвердил я. — Точно не знаю, взвешивать нам было не на чем. На этот месяц на дань этого хватит?

— Должно хватить, — пожал он плечами. — Но сам ведь понимаешь, это не восемнадцать процентов подоходного, тут точно не посчитаешь. Вот скажет Фред — мало, тащите еще. И что мы тогда делать будем?

— Не скажет, — я покачал головой. — Не станет он лишнего требовать, я с ним поговорил. А если и придется что-то еще дать, то мы принесем. Я поэтому и попросил всех собраться, потому что мы завтра в город опять пойдем.

С кухни продолжала греметь посуда, а потом послышалось шкворчание масла. Скоро до меня донесся запах жареной рыбы. Очень вкусно. Интересно, что они там поймали? Карасей? Форель горную? Ладно, как нажарят, так и посмотрим, что у них там.

— И за чем в этот раз идете? — спросил Мустафа. — Алия рассказывала про то, что в «Восточном» произошло. До гипермаркета вам теперь точно так просто не добраться.

— Ну вот, как сейчас все придут, так и обсудим…

И только я проговорил это, как в дверь постучали. Мустафа поднялся, вышел из комнаты и двинулся в сторону прихожей. Открылась дверь, послышались голоса, а скоро он вернулся, но уже не один, а с Ильясом и Алмазом. Татары подтянулись первыми.

— Салям, Край, — поздоровался со мной Ильяс. — Как дела?

— Хорошо все, — ответил я.

— А то от тебя ни слуху ни духу не было целый день, — продолжил он, будто и не услышав моих слов. — Случилось что-то?

— Отсыпался.

Без какого либо разрешения Ильяс уселся на диван напротив меня, дернул кружку, налил в нее чаю из чайника. Разбавлять не стал, просто заварки бахнул, сделал несколько глотков. Я тоже отпил. Простецкий чай на самом деле, черный, и трав никаких нет. Но вкусный, очень даже. И крепкий — бодрит.

Но это ладно. С чашкой чая расслабляться — хорошо. А по сути решаем, куда и зачем идем, мы с Ильясом вдвоем. Я как командир, и он как тот, кто хорошо город знает. Ну и Мустафа — типа представитель местных, который может сказать, чего им нужно. Хотя это и так понятно — жратвы и побольше.

Так что остальных ждать нам в общем-то и не нужно.

— Мустафа, давай карту, — проговорил я. — Обсудим сперва, куда пойдем завтра.

— Может поедим сперва? — спросил хозяин. — Да и все соберутся.

— Нам все в общем-то и не нужны, — я покачал головой. — А потом наедимся, и лень будет. Кстати, если рыба еще есть, я бы взял к себе домой, девчонкам.

— Поделимся, — сказал Ильяс. — Мы много надергали. А вот что там у вас с походом? Какой улов получился?

Ну да, мы ведь так это и не обсудили. Вообще не встречались, для того, чтобы лишних подозрений не вызвать. Я только с Мустафой обговорил, мол, нужно собрать потом всех у него.

— Солидный улов, — кивнул я. — Девять автоматов, снайперская винтовка, пулемет. Правда, американских из этих девяти всего шесть, остальные три — русские, мы их с бандитов сняли. Закусились.

Я вкратце пересказал все, что случилось той ночью, во время нашего похода. И про заправку, и про охотников из Краснокаменки. Ильяс с довольным лицом потер руки, улыбнулся.

— Значит, оружие у нас теперь есть?

— И рация есть, — кивнул я. — Мои девчонки дежурить будут и записывать все. Но пока что карты раскрывать рано, будем думать.

— Но стволы надо уже сейчас забрать и в город перенести, — сказал Ильяс. — Вы же их в пещере спрятали. Их там найти легко можно. Да и при зачистке города они пригодятся.

— Не так, — я покачал головой. — Часть мы отнесем, да. А остальные нужно укрыть в деревне. Причем так, чтобы мы до них добраться могли легко, а вот бандиты их найти не могли вообще. Если они американский автомат увидят, то все, пизда. Тут не отбрехаться будет. Мустафа?

Хозяин дома от упоминания своего имени вздрогнул. Он, похоже, уже догадывался, что эта задача будет возложена на его плечи. Ну а как иначе, если уж он в администрацию выбился, да еще и такую, что работает и на их, и на наших.

— Уверен, что это нужно? — спросил он, посмотрев мне в глаза. — Ильяс говорил, вы в городе один из домов укрепили. Может быть, оно там надежнее полежит?

— Уверен, — кивнул я. — У меня дома три автомата есть, но этого мало, если мясня начнется. Нужно еще, хотя бы несколько. Так что давай, думай, где их можно припрятать.

— Ну… — пробормотал он. — По домам у наших и можно, наверное. Бандиты один раз уже все обыскали, так что, может быть, и не станут больше.

— Наших они обыскать могут в любой момент, — сказал я. — В том числе и тебя. И меня. Нужно что-то другое. Заброшка может. Или в мечете спрятать. Там, где их легко можно будет взять. Короче, думай, за ними мы в следующий раз пойдем.

— Но хотя бы пару надо в город же взять, — сказал Ильяс. — С автоматами зомби чистить будет проще гораздо.

— Да, — кивнул я. — Возьмем две штуки. Один мне, второй — Роджеру. Помимо этого у нас еще глушеные стволы есть. Так что хватит на всех.

— А чего ему? — не понял Ильяс. Про то, что один из автоматов должен достаться мне, он спорить не стал. Ну и то хорошо, уважает.

— А потому что он лучший стрелок из всех нас, — сказал я, ни капли не покривив душой. — Стреляет он лучше меня, в «Восточном» лестницу держал в одиночку. Так что берем ему. А теперь доставай карту, будем думать, куда пойти.

Ильяс хмыкнул, кивнул Алмазу, и тот передал ему рюкзак. Не походный, самый обычный, городской. Он запустил руку внутрь и вытащил наружу свернутую карту. Разложил ее на столе. А потом жестом иллюзиониста вытащил из него еще и два пистолета, которые положил рядом.

— Это еще что за хуйня? — спросил Мустафа и даже отодвинулся назад.

— Ты их взял что ли все-таки? — спросил я, узнав те самые травматические Ярыгины, которые мы видели в оружейном магазине. — А если бы обыскали?

— Если бы да кабы, то во рту росли бы грибы, — ответил Ильяс. — Не обыскали же. А я повозился с ними. Зубья тупо высверлил, зашлифовал все. И патронов переделал с десяток. Против людей не поможет, но думаю, зомби голову пробьет.

— Отстреливал? — спросил я, взяв один из пистолетов.

Как они разбираются, я знал. Снял кожух затвора, заглянул в ствол, посмотрел на просвет. Да, действительно зубьев нет, так что в теории из него теперь можно стрелять твердым предметом. На свой страх и риск, конечно, потому что может застрять или ствол раздуть.

Кстати, помнится мне, что некоторые эти зубья просто подтачивали, чтобы пуля лучше проходила. И уже это было опасно — если комиссии хотя бы просто «покажется», что из ствола может вылететь твердый предмет, то можно не то что лицензии лишиться, но и сесть.

В принципе, сделать из него боевое оружие можно в теории. Но для этого надо менять ствол, сделать новую вставку в патронник под пистолетный калибр и затвор вставной вкладкой усилить. Но как по мне, так в это смысла вообще нет. Мастерская нужна и хорошие материалы. Правда, будет лучше, чем дробовик из трубы, как в каком-нибудь постапокалиптическом фильме. Это все-таки пистолет.

— Да, — кивнул он. — Ты думаешь, зачем еще мы на рыбалку пошли? Не за рыбой же. Стреляет. Я по магазину из каждого отстрелял, и ни один не раздуло.

— А с точностью что? — спросил я, и понял, что попал не в бровь, а в глаз.

— С точностью плохо, — покачал он головой. — Метров на десять из него стрелять, не больше. Нарезов-то нет, да и пули самодельные, из свинца выплавлял, а потом полировал.

— Делать тебе нечего, — сказал я, собрал пистолет обратно и подтолкнул к нему. — Разве что из любви к искусству. Все равно ведь говно получилось. И чистить ты его заебешься — все свинцом засрется. Там разве что кипятком проливать, а потом ершиком драть.

— Ну, короткоствол нам все-таки нужен, — сказал он. — Сам ведь понимаешь, ситуации разные бывают. А нам до сих пор ни одного не попалось.

— В отделение полиции идти надо, — проговорил я.

— Ага, конечно, — кивнул Ильяс. — Один ты такой умный. Если бы внимание обратил, когда мимо шли, то увидел бы, сгорело оно на хрен. Вместе со следственным отделом. Так что теперь если только на улицах у ментов искать. А нам никого так и не встретилось.

Ну да, я ведь действительно видел несколько сгоревших зданий. Правда о том, что одно из них — это полицейское управление, я знать не мог. Потому что толком понятия не имел, что в городе где.

— Ментов либо порвали в первые же дни, либо они сдернули, — проговорил Алмаз все тем же тихим голосом. — Так что не думаю, что мы много с них снимем.

— Ладно, — сказал я, посмотрел на переделку. — Если хочешь, можешь сам с ней ходить, только не жалуйся потом, когда тебе руку оторвет.

— Не оторвет, — махнул рукой татарин. — Все нормально будет.

Оба ствола он убрал обратно в рюкзак, после чего разложил карту, прижал, чтобы не съезжалась, своим стаканом чая, после чего принялся показывать метки, намалеванные на ней. А их было много. Когда ж он это успел: и травматы переделать, и карту перерисовать, и на рыбалку сходить. Да уж, времени зря не терял.

— Ты же понимаешь, что эта карта ни к кому в руки попасть не должна? — посмотрел я ему в глаза.

— Ага, — кивнул Ильяс, и в его глазах снова мелькнули озорные огоньки. — Если начнут шмонать, я ее съем.

Шутит. А ведь это реальная проблема может быть.

— Да не попадет, — выдохнул он, увидев, что я не поддержал его шутки. — Все нормально будет, Край.

— Хорошо, — кивнул я. — Теперь показывай.

Кое-что я и так знал, потому что в Судаке уже более-менее ориентировался. Знал ведь и где больница, и где школа, и торговый центр, и наша база.

— Вот здесь — «Пятерочка», которую мы с вами разграбили, — показал татарин пальцем. — Помимо нее есть большой «Перекресток» в «Восточном», ну об этом ты и так знаешь. И вот тут — он ткнул в еще одно здание, обведенное красным кругом. — Еще одна «Пятерочка».

— И опять высотки вокруг? — спросил я.

— Ага, — подтвердил он. — Еще есть несколько магазинчиков поменьше, которые для туристов работали. Но там мало всего будет, очень. Вот, вот и вот, я отметил те, которые вспомнил. И два алкомаркета — вот здесь и вот здесь.

В общем-то картина становилась ясно, он все разными цветами оформил.

— А зеленый маркер — это что? — спросил я.

— Аптеки, — сказал Ильяс. — Ну так что думаешь? Куда в первую очередь идем?

— Нам еда нужна, — проговорил Мустафа, как-то даже жалобно. — Очень надо.

— Значит, по магазинам и пойдем, — сказал я.

— В «Пятерочку» хочешь или по мелким пройдемся?

Я посмотрел на карту. До супермаркета было далеко идти, практически через весь город. Без транспорта будет туго, и много вывезти у нас определенно не получится.

— Вот тут, смотри, — ткнул я пальцем в знакомую точку возле городской больницы, которую мы с Оводом зачищали. — Тут все рядом. Два магазинчика с продуктами и алкомаркет. Я все правильно понимаю?

— Ага, — кивнул он. — «Империя вин» там.

— Вот можем в этот раз оба и разграбить. Заберем там все, что сможем. Часть — на базу, остальное в деревню. И пусть Мустафа раздает.

— Кстати, вот этот вот магазин — ткнул он пальцем в средний. — Большой. Не сетевой супермаркет, конечно, но тележки там быть должны. Так что можно будет взять пару штук.

— Ну и отлично, — кивнул я. — Решили.

Да и возле больницы не так опасно должно быть. Есть у меня опасение, что там теперь логово морфов — уж слишком много трупов валяется, а им через окно махнуть внутрь не проблема. Так что могли начать там столоваться, а они где жрут, там и живут. Ну или «не живут», хрен знает, как его сказать.

Но днем они не опасны, а внутрь мы лезть не будем.

В дверь снова постучали. Мустафа опять поднялся и пошел наружу — наверное, это остальные подошли. Ну что ж, мы уже все решили, осталось только им рассказать, выслушать возможные возражения, ответить на них.

Одновременно с этим и Алия появилась с большой тарелкой, на которой высилась целая гора жареной рыбы незнакомого мне вида. Ну ничего удивительно, я в этом совсем ничего не понимаю.

— Поедим тогда, — усмехнулся Ильяс, убрал со стола карту. — Выходим, значит, завтра с утра?

— Да, — кивнул я. — Перед рассветом.

Глава 20

Сделав большой крюк, мы подобрали спрятанное американское оружие и отправились на базу в городе. Снова через коттеджный поселок на окраине. И у того же магазина встретили толпу зомби — голов десять, не больше.

— Твою мать, — проговорил Ильяс, когда они двинулись в нашу сторону.

Я не мог с ним не согласиться: поведение зомби меня порядком озадачило. И все потому что они не тупили, как делали это обычно, по утрам, а вполне себе обратили внимание и стали резво приближаться.

У меня в руках был американский автомат, точно такой же имелся и у Роджера. Он тут же вскинулся, и открыл огонь. Мне не оставалось ничего другого, кроме как сделать то же самое.

Твари двигались рывками — то ускоряясь, то замедляясь. Но это тоже было нетипичным для зомби. по утрам они обычно еле ковыляли. А тут вот такое.

Я выстрелил в голову ближайшего, но он как раз дернулся в сторону, и пуля прошла мимо. Пальнул еще раз, и на этот раз попал, свалив его на землю. Потом еще и еще. Роджер же работал четко, как автомат, окончательно упокаивая одного зомби за другим. С толпой мы справились за четверть минуты, но они умудрились сильно приблизиться к нам.

И это становилось опасно. Раньше мы справлялись с ними с помощью рукопашного оружия. А что же теперь? Без ствола, получается, в город вообще не выйти?

Я перекинул рычажок прицела и осмотрел через него окрестности. Тихо и спокойно, больше никого не было. Да и не могла по идее наша стрельба никого привлечь? Или могла? Что если они начнут различать уже и глушеные выстрелы, на которые раньше практически не реагировали?

— Ну-ка пошли, — проговорил я.

Мы всей командой двинулись вперед. Причем, мы с американцем впереди, потому что огнестрельное оружие было только у нас двоих. Если не считать переделанных травматов у Ильяса и у Алии. Остальные держались позади.

Когда приблизились, все стало более-менее ясно. Твари порядком изменились, в буквальном смысле отрастили зубы и когти. Одна из них так вообще больше напоминала морфа, разве что света пока не боялась. Я не удивился — таких полуморфов мне уже приходилось встречать. Скорее всего, ей не хватило каких-нибудь пары килограммов мяса для того чтобы обратиться, а потом отправиться куда-нибудь в темное место мутировать дальше.

А причина этому была очень простой. Те зомби, которых мы убили в прошлый раз, превратились в разбросанные груды костей. Их сожрали, целиком. Даже черепа были вскрыты мощными ударами, и мозг выеден.

Мое предположение сбывалось. Зомби становилось меньше, зато пищи для них было больше за счет их же павших сородичей. Вот они и отжирались, превращаясь в вот таких вот тварей.

— Если так продолжится, то мы скоро через город пройти не сможем, — мрачно проговорил Иван. — Нас будут уже не толпы голодных зомби встречать, а вот такие вот твари.

— С оружием сможем, — ответил Ильяс, хотя без особой уверенности в голосе. — Но это значит, что стволы надо ближе прятать, в каком-нибудь доме на окраине. Потому что рано или поздно получится так, что мы до базы добраться не сможем.

— Может быть, они снова замедлятся, если еды не будет новой? — спросила Алия. — Ну, им же энергия нужна, а если поголодают, обратно не изменятся, конечно, но вялыми станут.

— Если они не начнут охотиться друг на друга, — сказал я. — Насколько я понял, морфы, например, вполне себе убивают и жрут обычных зомби. Так что не знаю. Не знаю.

Но дело обстояло плохо. Это обещало стать проблемой. Серьезной такой проблемой, которую в придачу ко всему непонятно, как решать.

— Идем дальше, — решил я. — Не возвращаться же с пустыми руками из-за этого.

— Может быть, их похоронить? — предложил вдруг Отец.

— Ага, еще и отпеть на всякий случай, — хмыкнул Ильяс.

— Не богохульствуй, — посмотрел на него священник. — Я не про то, чтобы закапывать в землю. А просто затащить куда-нибудь, и там оставить, пусть лежат. Иначе нас в следующий раз не двадцать зомби здесь встретит, а все сто. И будут они быстрыми и ловкими.

Я осмотрелся по сторонам. В общем-то претворить в жизнь предложение Отца было не так уж и просто. Рядом дома частные, и хозяйственных построек достаточно. Вот один из них, например: тут еще и гараж есть, причем ворота выходят наружу. Забор уже к нему пристроен.

— Вскроешь дверь, Ильяс? — спросил я, кивнув на гараж.

— Да без проблем, — кивнул он. — Обычный навесной замок же. Дайте мне минуту.

И двинулся к нему. Я снова посмотрел на зомби. Мысль о том, что их придется таскать, уже никаких эмоций у меня не вызывала. И началось это ровно с того дня, когда мы потратили почти полсуток, чтобы вывезти из деревни несколько сотен этих дохлых тварей. В общем-то голова и раньше подсказывала, что их бояться не стоит. Опасаться надо тех, что ходят и кусаются, а вот такие вот, упокоенные, никакой угрозы не представляют. Вирус воздушно-капельным не передается, а через кожу тоже. А у нас еще и перчатки есть.

Ильяс достал отмычки, что-то поковырял в замке. Потом капнул внутрь из масленки, снова вставил внутрь штифт, и через несколько секунд уже вытаскивал дужку замка из проушин. Я показал ему большой палец, мол, молодец.

Он уже собрался открыть ворота, когда я остановил его.

— Сперва я гляну, — пояснил я. — Мало ли, кто там сидит.

Подошли, я взял автомат наизготовку и встал чуть в стороне, чтобы никто на меня не набросился. Кивнул татарину, тот резко потянул на себя створку, и я заглянул внутрь.

Нет, никого внутри не оказалось. Самый обычный гараж, разве что достаточно богатый. Смотровая яма есть, верстак какой-то, инструменты на стенах.

А в дальнем конце желтая конструкция… Да, генератор.

— Дохлый номер, — проговорил Ильяс, проследив мой взгляд.

— Почему? — спросил я.

— Потому что я отсюда вижу, что у него стартер не ручной. Значит, он не заведется просто. Сгорел, да и все. Так что тащить его смысла нет. Нам есть и нужны генераторы, то старые, где надо кабель дергать.

— Ладно, — выдохнул я.

Хотя идея притащить генератор на нашу базу и организовать там освещение мне нравилась. Хотя бы потому, что свет прекрасно защищает от морфов. Тогда можно было бы ночевать внутри вообще без всякой опаски, что какая-нибудь тварь выломает хилые баррикады и вломится внутрь, а потом перебьет нас всех. Потому что в замкнутом помещении при столкновении меня с автоматом и морфа, я бы поставил на тварь все, что у меня есть. Правда, проиграл бы при этом жизнь.

— Взялись и потащили, — сказал я. — Алия — прикрывай.

Она хмыкнула, но ничего говорить не стала. У нее вообще феминизм прет, это еще с той шутки про кухню понятно стало. Но мне в общем-то без разницы. Стрелять она умеет, голова у нее работает, а значит она — ценный член команды. Так что работаем.

Трупы сгрузили внутрь, спихнули прямо в смотровую яму. Потом закрыли дверь на тот же самый замок. Она крепкая, крыша тоже, стены кирпичные. Так что хрен туда кто вломится. Так и будут лежать, пока не сгниют окончательно.

Я заметил, что Отец шевелит губами. Молитву читает что ли? Ну и ладно, мне это без разницы, пускай. Ильяс же зачем-то потянул на себя воротину, будто убеждаясь, что ее никто открыть не сможет, после чего проговорил:

— Представляю, как там внутри вонять будет через пару дней. Даже отсюда будет чувствоваться.

— Ну и хорошо, — сказал я. — Мы тут каждый раз ходим, а если новые трупы на запах придут, то перестреляем и их. И тоже внутрь затащим.

— Ага, в противогазах, — тихо проговорил Алмаз.

— Да хоть бы и так, — пожал я плечами. — Если один зомби сожрет два трупа, то он превратится в морфа. Мы по ночам не ходим, но твари ведь могут и в село рвануться за свежатиной. Кто знает, что у них на уме вообще.

— Упаси Господь, — только и сказал Отец.

— Ага, ваши бы слова, отче, да Богу в уши, — только и оставалось сказать мне. — Ладно, пошли уже. Солнце скоро окончательно встанет. И тогда эти уебки не просто ковылять быстро будут, а бегать станут. А у нас дела.

И мы пошли дальше.

***

До базы добрались без проблем, хотя еще несколько раз нам приходилось отстреливать зомби. И один раз мы даже похоронили их, стащив в обесточенную трансформаторную будку. Во второй раз делать этого было негде, так что бросили лежать так.

Вообще эта тема с похоронами сильно замедляла нас. Но идея лишить зомби кормовой базой точно была не лишней. И меня сильно беспокоило то, что Степаныч с остальными, когда устраивали фейерверк, накрошили немало зомби. А о том, чтобы как-то утилизировать эту мертвечину никто тогда и не думал, да и в целом не до того было.

В итоге решили выйти на дорогу и двинуться по ней. Ее мы расчистили еще в прошлые разы, так что там можно было бы проехать и на машине. Но ее у нас не было.

И на первом же перекрестке нам снова встретилась толпа зомби. Голов в двадцать, не меньше. Заметили мы их уже на расстоянии примерно в сотню метров, а вот они на нас внимания пока не обратили. Стояли, как ебаные столбы, особо не двигались. Откисали после бурной ночи, короче говоря.

— Стоять, — приказал я, вскидывая автомат.

Дернул назад рычажок на прицеле, увеличивая кратность, прицелился в ближайшую тварь. Пулька легкая, конечно, но оружие я уже пристрелял, вывел ноль на сотню. Нормально должно быть.

А ведь через прицел, да с увеличением, отчетливо видно, что они тоже отожрались. Зубы, когти, черты лица уже людей не особо не напоминают, как раньше, хотя оплывали у них морды, конечно, да. Звериные. Иначе и не скажешь.

Нажал на спуск, и зомби, поймав головой пулю, рухнул на асфальт. Двое ближайших сразу же подорвались и принялись смотреть по сторонам. Но нас пока не заметили.

— Отсюда отработаем, — решил я. — Роджер, со мной.

— Может нам тоже пострелять? — спросил Ильяс, который приватизировал мой карабин. Точнее тот СКС, который я уже считал своим. Но мне не жалко, американский автомат мне все равно нравится больше.

— Стойте смирно и по сторонам смотрите, — ответил я, мотнув головой, прицелился в следующую тварь, нажал на спуск.

Еще выстрел, и еще одна падает. А потом еще и еще. Роджер не отстает, но из малократной оптики и я работать умею. Так что нащелкали мы тварей очень быстро, практически всех. Некоторые, правда, за машинами спрятались, но малым количеством они уже особой угрозы не представляют. Это если толпа ринется, сожрут, а так…

Двинулись дальше. В общем-то по дороге нам надо было пройти не так уж и много, потом мы должны были свернуть направо, туда, где и находились эти самые три магазина. И до больницы идти тоже не нужно.

Интересно было бы на самом деле заглянуть туда — все ли так безопасно, или твари прорвались через наше заграждение и забрались внутрь. Хотя вот там за месяц все точно успело разложиться. И лезть в здание не то что в противогазе придется, тут уже костюм химзащиты нужен будет.

Когда дошли до пробки, из-за машины вдруг вышел зомби и двинулся в нашу сторону. Чуть подволакивая ногу, но достаточно резво. Роджер отреагировал первым: вскинул автомат и всадил пулю в башку твари, она и упала.

Да уж, какое же это счастье — двигаться по городу с автоматическим, да еще и с глушеным оружием. По сравнению с теми фильтрами для масла, которые мы использовали раньше — настоящее счастье. Нет, американцы хоть и ублюдки в большинстве своем, но они все-таки сделали много хорошего. Компьютеры, боевики восьмидесятых и вот такие вот автоматы. Пусть все это и изобрели со своими целями: первое для всеобщего контроля, второе — для пропаганды, а третье — чтобы убивать врагов своей страны. Ну хотя бы в последнем мы не отстаем.

— Сейчас направо, — сказал Ильяс. — На параллельную улицу выйдем, и там будет этот самый магазин.

Я снова перевел прицел в режим увеличения, всмотрелся в том, что дальше по дороге. Да, там снова зомби, причем они точно там же, где мы отстреливали других тварей месяц назад. Так подумаешь, что может быть лучше начинать разными маршрутами каждый раз ходить.

Нет, стрелять не стану. Они нам не угрожают, а лишней пищи лучше не давать. Понадобится — перебьем. А пока дальше.

Свернули, двинулись дальше, но не успели пройти десятка метров, как на перекресток вывалилась орда. Я махнул рукой, и мы тут же побросались в укрытия, спрятавшись за брошенными на дороге машинами. Отец только немного затупил, но Иван без всяких сантиментов схватил его за руку и затащил за разбитый микроавтобус.

Выждав несколько секунд, я выглянул. Толпа все еще шла. Бегло пересчитав их, я прикинул, что тут полсотни минимум. Много. Очень даже много. Только вот куда они поперлись-то с утра пораньше?

— Сидим, ждем! — приказал я шепотом, но отчетливо, так, чтобы услышали все.

Снова спрятался. Такую орду лучше пропустить мимо. Здесь дистанция не такая большая для того, чтобы успеть перестрелять всех. Нет, если начнем одновременно, то будет нормально, но все же, ввязываться в перестрелку мне не хотелось.

А в голове промелькнула мысль, что пора начинать с этим что-то делать. Те же ловушки ставить. Или действительно начинать планомерно чистить город от зомби, причем всем вместе, район за районом. А ведь месяц назад, когда у нас был «Тигр», автоматы и куча патрона, мы бы справились. Своей командой, да сколотили бы из местных еще одну. Въехали на двух машинах, да планомерно отстреляли бы всех. Используя те же самые фейерверки в качестве приманок.

Да, тогда вместо обычных зомби будут морфы. Но днем город был бы безопасен, если конечно не лезть в темные места. Вот там могут быть проблемы.

Толпа миновала перекресток. Как я понял, двигались они в сторону противоположную той, которая нам была нужна. Но я решил подождать еще минут пять для верности. Скорость у них небольшая, так что на жопе ровно сидеть придется относительно долго. Но зато уйдут, и мы сможем пройти нормально.

Часов у меня не было, так что время я отсчитывал примерно. После чего поднялся, убедился, что впереди никого нет и махнул рукой, мол, пошли за мной. Скоро мы вывалились на улицу, и увидели, как хвост толпы заворачивает за угол на третьем перекрестке от нас. Почему именно там? А черт его разберет, что у этих зомби в голове.

— К третьему магазину пошли, — пробормотал Ильяс. — Он там помельче, конечно, но…

— Будем надеяться, что уйдут, — сказал я. — Пойдемте, глянем, что нам там от старого мира осталось.

И действительно, сбоку стояло двухэтажное здание, что-то вроде миниатюрного торгового центра. Фасад был отделан плиткой, и практически весь покрыт вывесками: тут и пивной магазин-наливайка были, и парикмахерская, и компьютерный сервис-центр, и даже книжный магазин. Вот туда нужно заглянуть обязательно, я же еще подарок для Наташи должен найти.

Но самым интересным был, разумеется, супермаркет, который, как раньше сказал Ильяс, занимал практически весь первый этаж. В торговый центр вела металлическая дверь.

Двинулись мы ко входу без всяких приказов. Я потянул на себя створку, и к моему удивлению она оказалась открытой. Роджер заглянул внутрь, кивнул, мол нет никого, заходите. Всей командой мы вошли в помещение.

— Check the upstairs, — приказал я американцу и добавил. — Далеко не заходи, посмотри, есть ли кто на этаже.

Роджер двинулся наверх. Прошел один пролет, второй. Потом послышалось три одиночных выстрела, и он спустился вниз.

— Больше никого нет, — сказал он невозмутимым голосом, даже как-то буднично.

— Тогда в магазин, — сказал я.

Вход располагался в углу этого холла, и там было сразу две двери. И обе, как я понял, открывались внутрь. Иначе мешали бы. Похоже, что пожарные инспекторы в Садаке были лютые, раз люди даже такие мелочи соблюдали.

Ильяс подошел к двери, толкнул, но она не открылась, хотя между створкой и дверью появился проем в ладонь. Он толкнул сильнее, но это опять ни к чему не привело. Заглянул внутрь и пробормотал:

— Завалена.

Так. А вот это уже интересно.

Глава 21

— В смысле завалена? — спросил Иван. — Это как еще?

— В прямом, — ответил татарин.

— Заблокируйте входную. Веревкой перевяжите за ручки, — сказал я. — Отойди.

Подошел к двери, толкнул, и она действительно не поддалась. Тогда я размахнулся и ударил в нее еще раз, уже сильнее. Проем между створкой и косяком стал больше. А после второго удара что-то с грохотом рухнуло. Дверь распахнулась, и я увидел, что она была подперта шкафом. Пустым.

Я включил подствольный фонарь и осветил пространство перед собой. Магазин, самый обычный. Вот только ощущение такое, что тут кто-то побывал до нас. Но ведь это странно как-то… Дверь закрыта изнутри. Наверняка есть второй вход, но…

В помещении пахло тухлятиной, как и в любом магазине. Мясо, заморозка, овощи — все это сгнило к хуям за полтора месяца без электричества. Ничего удивительного. Но к этому запаху примешивалось что-то еще. А точнее — запах человеческих испражнений.

А вот уксусом, как должно вонять от зомби, не пахло. Совершенно. Так что тварей тут, как я подозреваю, нет.

— Тут кто-то жил, — пробормотал на английском Роджер, который вошел за мной.

— Или живет, — мрачно ответил я.

Мы двинулись через зал между полками, остальные пошли за нами. Проходя мимо стеллажей с газировкой и соками, я заметил, что там практически ничего нет. Вода есть — но ее немного совсем, и большей частью это минералка. «Ессентуки», «Нагутская», «Нарзан». То, что по идее горьким должно быть, но при этом, типа, полезным.

Я старался шагать бесшумно, смотря под ноги. А заметил, что у следующего стеллажа валялись пустые упаковки из-под чипсов. Да, на стеллаже с ними тоже ничего нет. И у следующего с печеньем, мало что осталось.

Это кто тут такой сидел? Да еще и чтобы вместо того чтобы нормальную еду есть, питался чипсами с конфетами, да запивал все это соком и сладкой газировкой. Кстати, вон холодильник с пивом, полный. Только нескольких банок не хватает. Ага, и открытая одна лежит на полу. Похоже, что этот самый решил попробовать пиво, да только оно ему на вкус не понравилось.

И когда я прошел мимо следующего стеллажа, мне на плечи вдруг легла тяжесть, а шею обхватили чьи-то руки. Цепко, но не очень-то сильно. А еще меня обдало вонью человеческого тела.

Я рванулся назад и врезался спиной в стену. Послышался вскрик боли, я ударил еще раз, и тяжесть исчезла. Резко развернувшись, вскинул автомат, и увидел тень, которая исчезла за углом. Тень слишком маленькая для того, чтобы принадлежать взрослому человеку.

— Стой! — крикнул я Роджеру, который уже собирался выстрелить вслед беглецу. На русском, но он понял, такие простые команды уже выучил. — Это ребенок!

На секунду мне это показалось безумием, но картина складывалась. Получается, что здесь полтора месяца просидел какой-то ребенок. Ел то, что ему нравилось, запивал чем попало. А вот пиво ему по вкусу не пришлось, поэтому он больше к холодильнику не прикасался.

— Роджер за мной, остальные по сторонам смотреть! — крикнул я и рванулся следом, в подсобку.

Забежал внутрь, и подствольный фонарь высветил какое-то барахло, сваленное на поддон. Журналы, упаковки, прочий хлам, но похоже, что кто-то пытался сделать что-то вроде постели.

— В углу! — крикнул Роджер.

Я повернулся, и увидел, что в указанном месте, обхватив колени руками сидела девочка. Судя по росту, примерно одних лет с Наташей, но при этом худая совсем, и… Черт, какая же она грязная.

Я тут же развернулся на хлопок металлической двери.

— Роджер, смотри за ней, не отпускай! — приказал я.

Теперь-то я прекрасно понимал, что тут происходит. Каким-то образом в магазине смогли запереться девочка и еще один ребенок, который сейчас убежал на улицу. Реакция у них кардинально отличалась: одна сжалась в углу в ожидании своей судьбы, а вот второй сперва дрался, а потом попытался сбежать.

Только вот, блин, на улице полно зомби, которые просто разорвут его на куски. И я, заранее проклиная себя за то, что лезу в залупу, побежал наружу, выскочил через дверь и оказался во дворе нескольких двухэтажных домов. И заметил мальчишку, который бежит прочь. Тоже грязный, обросший весь, но при этом двигался он достаточно резво.

— Стой, дурак! — крикнул я, срываясь с места. — Убьют же!

Зомби, которые бродили по двору, тоже обратили на него внимания. А потом и на мой крик, так что двинулись в нашу сторону. Но эти были достаточно медленными, похоже, что мяса на их долю не досталось.

Я двинулся следом за этим малолетним беглецом, по пути вскидывая автомат. Сшиб одну тварь, вторую, потом прицелился в ту, что вот-вот должна была схватить паренька. Нажал на спуск, и зомби рухнул. Только вот просвистевшая над головой пуля, похоже, только придала мальчишке мотивации к бегству.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как перейти на бег. Да только вот, когда я оказался на середине двора, паренек уже выскочил наружу, на дорогу, и скрылся за углом.

И оттуда сразу же послышался крик, полный ужаса. Я в несколько больших скачков перебежал через детскую площадку, поднырнул под перекладиной, которая тут висела, наверное, еще с советских времен, и использовали ее для выбивания ковров. Сшиб еще двоих зомби одиночными, отметив, что с разных сторон двора ко мне идут еще не меньше полудесятка.

Выбежал на улицу, и увидел, что паренек вляпался. На него навалился зомби, придавил к земле, а рядом было еще несколько, и они вот-вот должны были присоединиться к трапезе. И я открыл огонь.

Мальчишка уже не просто кричал, он визжал. Я понимал, что все напрасно, но оставить паренька на растерзание тварям не мог.

Автомат часто захлопал, гильзы со звоном вылетали и отскакивали от асфальта, а упокоенные мертвецы падали один за другим. Первым же я всадил пулю в того, который схватил мальчишку. Потом выстрел, еще выстрел, и так пока все зомби поблизости не оказались добиты.

В несколько больших шагов я преодолел расстояние до паренька, схватил зомби левой рукой за воротник и оттолкнул его в сторону. Только теперь я смог толком разглядеть беглеца. Цыганистый такой паренек, смуглый, с черными кучерявыми волосами, сейчас полностью сальными. Он продолжал визжать от боли, зажимая рану на шее, а из-под пальцев у него толчками вытекала кровь.

Меня охватила злость. На него, на себя, на весь этот сраный мир. На зомби, которые не сдохли до конца. На то, что приходится быть вот этим — мясником, санитаром, палачом. На то, что это всё почему-то моя задача — решать, кто жив, кто нет. Почему, блядь, я? Хотя, а кто еще?

С другой стороны: хули ли еще мы могли сделать? Понятное дело, что пацан испугался, увидев нас — вооруженных головорезов. Да и что еще у него могло твориться в голове, если он полтора месяца в магазине сидел, когда за окном зомби бродили?

Но нахуя? Зачем так-то, зачем убегать? Мы ведь ничего ему не сделали, он сам первым бросился. И что он в городе собирался делать?

А с другой стороны, как бы я поступил на его месте?

И что я должен сделать на своем месте? Головой понимаю, что он визжит, и других зомби привлекает. А еще с такой кровопотерей долго не живут. Да и даже если я его перевяжу — сутки и обратится. Взрослый мужик-то больше двух суток не вытягивает, а этот.

Тьфу ты, блядь.

Я вскинул автомат, увидел расширившиеся от ужаса глаза, и нажал на спуск. Хлопнул выстрел, мальчик запрокинул голову, да так и остался лежать. А меня никак не отпускало, я по-прежнему злился.

Развернувшись, двинулся обратно в сторону магазина. Те шестеро зомби, что были во дворе, уже успели подтянуться к выходу. Я перебил всех, испытывая при этом какое-то мрачное удовлетворение. И только потом, убедившись, что во дворе больше никого нет, вошел обратно в подсобку магазина.

Здесь уже была почти вся команда. А над девчонкой склонилась Алия, и что-то ей говорила. Роджер повернулся ко мне, и я увидел его в глазах вопрос, но только покачал головой. Нет мол, больше мальчишки. Он понял и вслух спрашивать не стал.

А я перемотал ручки двери, через которую только что прошел. Так, вроде мы в относительной безопасности. Если только с верхнего этажа кто-нибудь спустится.

— Отче, подежурь в коридоре, — попросил я. — Мало ли, кто попытается зайти.

Мы все-таки нашумели.

Снова повернулся к ребенку. А у этой, похоже, мозг работал лучше. Или страх оказался сильнее, вот и отнялись все конечности. Забилась в угол, да ждала, что дальше будет.

— Всё хорошо, — сказала Алия тихо, почти шепотом. — Мы не враги. Мы просто искали еду, а нашли тебя.

Та продолжала молчать, во взгляде никакой осмысленности особой не было. В голове промелькнула мысль: может быть, и ее туда же? Или просто забрать то, что нам надо и уйти? Иначе, что нам с ней делать-то? На базу тащить, а потом в деревню? Хотя там, наверное, ей могли бы помочь…

Не, ну на хрен. В пизду такие мысли, я себя потом простить не смогу. Да и думаю, что мне просто пулю в спину всадят, если я это предложу.

Алия сняла с пояса флягу, отвернула крышку и поставила на пол. Так, чтобы не спугнуть, очевидно, к ней она не тянулась.

— Хочешь пить — попей. Не бойся.

Девочка не шелохнулась, только уставилась на емкость, которая перед ней. Как зверёк, который не знает, ловушка это или подарок.

— Мы заберем тебя отсюда. Там, где мы живём, безопасно. Есть вода. Кровати. Люди. Там безопасно. Безопасно, понимаешь?

Голос у Алии чуть дрогнул на последнем слове, и она прикусила губу. Но держалась. Похоже, что и нашу железную леди прорвало. Надо же, сильная такая была, а встретили этих полудиких найденышей и вроде обычная женщина. Забавно.

— Ты не одна, — добавила она после паузы. — Я знаю, как это — остаться одной. И когда кажется, что всё, никого больше нет. Но мы есть.Мы здесь.

Она опустила голову чуть ниже, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Ты ведь сильная. Очень сильная, раз продержалась здесь. Я бы, может, не смогла. Но теперь можно чуть-чуть отдохнуть. Просто немного. Позволить нам побеспокоиться о тебе.

Девочка не ответила. Но пальцы на её руках чуть дрогнули, а взгляд стал не таким стеклянным. Она перевела глаза на флягу, потом — на лицо Алии. Ещё не доверяла, но уже начала слушать.

Алия медленно поднялась, шагнула в сторону. Повернулась ко мне и едва заметно кивнула.

— С ней можно будет поговорить, — сказала она. — Чуть позже. Она просто боится вас. Идите, делайте свое дело, а потом вернетесь.

— Пошли, — решил я. — Пусть наедине побудут.

У женщин с детьми реально как-то получше строится. Так что может и приведет ее в чувство.

Ну и надо сказать, что она и отреагировала на все это первой. Остальные, кстати, будто в трансе каком-то были. Всех прищемила, похоже, эта встреча.

Ну а кто мог такого ожидать? Выживших за все время сколько раз мы встречали в городе? Два. А того, что дети вдруг выживут, да еще и додумаются в магазине запереться, точно никто представить не мог. А тут.

Мы вышли в торговый зал, и я осмотрелся. В общем-то подъесть они успели много, но в основном — сладости, да то, чего готовить не нужно. В первую очередь съели, я так подозреваю. Прошел мимо полок, посмотрел, что там вообще осталось. Алкоголь крепкий, так вообще весь. А его, кстати, немало, пусть и большая часть — дешевая.

Повернулся в сторону кассы. Ага, элитный там стоит. Ну, его забираем весь, это штука нужная. И себе, и в качестве дани.

Зато полки с крупами и макаронами нетронутые. Мука опять же, сахар, соль, сода. Последнее тоже немаловажно — она в выпечке используется, с ее помощью можно посуду мыть, да и самим, если что, мыться. А еще мало ли, мыло варить придется.

— Пиздец какой-то, — пробормотал Ильяс. Похоже, что и его проняло.

— Да уж, — согласился с ним Иван. — Полный.

— Работаем по плану, — решил я. — Тащите тележки, будем грузиться. Больше трех мы все равно не унесем, так что оттащим их на базу. Там и оставим, а потом налегке вернемся и с собой еще возьмем. А потом в другой магазин.

— А ребенка куда? — спросил татарин, посмотрев на меня.

— Ребенка на базе оставим, с ней Алия посидит, — пожал я плечами. — У тебя там есть где воды нагреть, помоется, пусть бы и из тазика. Нужно ее в порядок привести, прежде чем в деревню поведем.

— Воды-то тут почти нет, — хмыкнул Ильяс. — Где мы ее возьмем, чтобы мыться?

— Пусть в минералке помоется, — пожал я плечами. — Может быть, даже полезнее будет. Тем более, куда нам ее сейчас. Давайте собираться, время дорого. Солнце еще до конца не встало, может быть, успеем туда-обратно метнуться до того, как оно окончательно поднимется.

Я подошел к тележкам, которые стояли у входа и были вложены одна в другую, дернул одну, и она отцепилась от остальных. И пошел к полкам с бакалеей. Вот это все надо собирать в первую очередь. Из муки как минимум можно хлеб испечь, а он для нажористости — в самый раз.

Принялся складывать, причем аккуратно, чтобы уместить как можно больше в минимальный объем. Ну тут, благо, ничего не побьется, не разломается, можно прямо поверх грузить.

В тележку полетели упаковки крупы, муки, сахара. И так, пока я полностью не опустошил полку. Потом перешел к следующей, где лежала всякая фигня для выпечки. Скидал весь яичный порошок — это нам в первую очередь нужно. Хороший источник белка. Сверху уже ванилин, ванильный же сахар, разрыхлитель и другие приколы. Не так чтобы необходимо, но пакетики весят немного совсем, и места практически не занимают.

Ильяс тем временем складывал в свою тележку упаковки бульонных кубиков, моментальных каш и супов быстрого приготовления. Причем, как я заметил, упаковки с кашами он разрывал, пересыпая пакетики в большой полиэтиленовый пакет. Ну да, это хороший способ, чтобы с собой не таскать. Мюсли туда же и остальное подобное. Хотя готовых завтраков тоже почти не осталось — шоколадные шарики и медовые звездочки дети за эти полтора месяца сточили полностью.

Отец и Иван отправились к полкам с алкоголем, и тоже стали грузить тележку. Причем, выбирали — дешевое оставляли. Ну это на дань или отпраздновать что-то. На свадьбу тоже нужно будет оставить, кстати, если уж гулять будем.

— В рюкзаки грузите, — сказал я остальным. — Тележки — одно дело, а так можно будет с собой еще взять.

Продублировал команду на английском, и Роджер принялся загружать к себе в рюкзак банки консервов. Они тут россыпью стояли, не в ящиках. Остальное в той самой подсобке лежит, на складе, но немного совсем. Похоже, что магазин таким не торговал. Маленький слишком, да и спроса особого, наверное, не имелось. А свежатина: овощи, мясо — этого всего уже не осталось. Сгнило к хуям.

Алия вышла, взяла со стеллажа бутылку с вином, разорвала упаковку одноразовых стаканчиков. Зыркнула на меня, но говорить ничего не стала. Бутылку вскрыла — там была откручивающаяся пробка вместо обычной, которую без штопора не вытащить. Налила в бокал и опрокинула в себя.

— Чего? — спросила она.

— Ничего, — я как-то вдруг не нашелся, что ответить.

Женщина налила в стаканчик еще вина и двинулась обратно в подсобку. Ну, кстати, вином девчонку напоить — это вариант. Может быть, действительно попустит. Ну а что поделать, корвалола у нас как-то в наличии не имеется. Так что алкоголь действительно может сработать.

Скоро я заполнил тележку доверху, потащил ее к выходу из магазина. За мной потащил свою Ильяс.

Тяжелая… Ладно, как-нибудь покатим, тем более, что путь мы уже зачистили, и на нем только если случайные зомби будут, небольшими группами. Просто отстреляем их с безопасной дистанции.

— Вернуться придется, — сказал Ильяс. — Хорошо если половину вывезли. Вроде магазин небольшой, а тут много всего.

— Вернемся, — кивнул я.

Глава 22

На то, чтобы вернуться на базу, ушел почти час. Все-таки тележки были тяжелыми, они не рассчитывались на такую нагрузку, а дорожное покрытие достаточно хреновым. Не разгонишься. Проблемы доставляли еще и трупы, которые мы оставили валяться прямо на дороге, их пришлось оттаскивать в стороны.

Потом мы загнали их в подъезд, схватившись по-двое, занесли на первый этаж, да оставили в квартирах. Разгрузим потом. Все равно ведь придется как минимум пару тележек взять, чтобы отвезти их обратно в деревню. Но зато теперь еды хватит всем жителям. Причем, надолго.

Имелась правда неиллюзорная вероятность конфликта с бандитами. Они вполне могут попробовать это отобрать. Скажут, что в счет будущей дани. Но оставалось надеяться на то, что Фред вмешается. Или что он уже поговорил с ними и вправил своим подчиненным мозги. Разное, короче, могло случиться.

С тем, что ей придется остаться на базе, Алия спорить не стала. Понимала, что за найденной нами девчонкой надо присмотреть, одну ее не оставишь. Сбежит. А если сбежит, то все кончится для нее плохо. Так же как для того пацана, который с ней выживал.

Девчонка, хоть и не проговорила ни слова, шла за нами, только покачивалась. Похоже, что татарка влила в нее достаточно вина. Да и вообще она по-прежнему находилась в шоке. Скажешь идти — идет, скажешь остановиться — стоит. И хорошо, что мы не встретили зомби, потому что я не ручался за ее поведение в таком случае. Могла попытаться сдернуть.

Но повезло.

А потом мы двинулись обратно, рассчитывая вынести все остальное.

И возле пробки, где постреляли зомби, остановились. Я замер на секунду, не поверив своим глазам, потом вскинул к плечу автомат, переключил прицел на увеличение. И рассмотрел появившуюся перед нами картину внимательнее.

Потому что тварей, которых мы перебили, жрали. Только вот это были совсем не другие твари. Это были псы.

Десятка два, целая стая. И самые разные, хотя в породах их я совершенно не разбирался. Они сновали туда-сюда, рвали зомби, вырывая из их тел куски, жадно обгладывали кости. Меня даже вдруг затошнило. Собак я люблю на самом деле, тем более, что их до сих пор активно используют в горячих точках, но видеть, как они жрут пусть и бывших, но все-таки людей, мне было непривычно.

— What the fuck… — пробормотал Роджер. — They are eating dead zombies…

И более того, они определенно не были мертвыми. Потому что периодически со стороны стаи было слышно то лай, то поскуливание.

Ага, вот две собаки одновременно вцепились в одну кость, столкнулись и схватились между собой, причем одна, та, что покрупнее, завалила вторую на спину. Та тявкнула.

— Ага, точно, — ответил я ему на русском.

— А они не заразятся? — спросил Отец.

— Я не думаю, — я покачал головой. — Я ни разу не видел зараженного животного.

— Псы — умные твари, — проговорил Ильяс. — Если бы они могли бы заразиться, то жрать не стали бы. Так что, похоже, по барабану им на вирус.

— Подойдем, может быть? — спросил Ваня.

— Зачем? — не понял я.

— Ну так собаки же, — пожал он плечами. — Может быть, получилось бы приручить их, с собой взять. У нас на все село одна осталась. Они ведь полезными могут быть.

— Ну да, их можно на молоко доить, — кивнул Алмаз.

Пошутил что ли так? Или нет? Черт его знает. Алмаз меня вообще порядком напрягал — тихий он, говорит так, что иногда расслышать не получается, но при этом периодически очень странно шутит. И они с Ильясом не разлей вода, и вроде как из одних мест родом, оба — казанские татары. Угрозы в нем я не видел, но он, тем не менее, все равно был очень странным.

— Ну а что? — сказал он, когда мы все уставились на него. — Основателя древнего Рима так-то собака выкормила.

— Так-то, это волчица была, — почесал бритый затылок Отец. — И я не думаю, что в этом какой-то смысл. Молока там мало, и я не думаю, что мы его пить сможем. Не корова же.

— Нет, — я покачал головой. — Подходить не будем. Они людоеды, могут и броситься. И по своему опыту могу сказать, если они бросятся, то отстрелять их мы не успеем. Бегают быстро, словно тени, так что покусать они нас однозначно успеют. Обойдем.

— Пошли тогда, — сказал Ильяс. — Я вообще не любитель живой природы, особенно той, что человечиной питаются.

Он повернулся и двинулся по перпендикулярной улице. Там на перекрестке было несколько зомби, но Роджер отстрелял их, причем без всякой команды. Они даже повернуться в нашу сторону не успели. Морпеху это, похоже, нравилось, он наверняка чувствовал себя, словно в тире. Пара секунд, четыре раза чихнул его автомат, и только трупы на асфальте валяются.

Я подумал, что это, может быть, и неплохо, что собаки жрут зомби. Чем больше они съедят, тем меньше мертвечины достанется другим тварям. А соответственно и материала для перестройки организма. Правда, встречаться с такой стаей мне все равно не хотелось бы.

Прошли в ту сторону, привычно проверили мертвецов на наличие драгоценностей, как теперь делали всегда. Ильяс стащил с одного из них обручальное кольцо, а больше ничего не нашлось. Так что этим весь наш скромный улов и ограничился.

Повернули. До магазина оставалось совсем немного, так что я даже немного расслабился. Нет, реально надо подумать о том, чтобы ловушки расставить на зомби. Волчьих ям накопать, может быть, или еще чего изобрести. А еще мины подошли бы, наверное, но ими лучше окрестности села засеять. Только вот взять их, увы, негде.

Когда мы подошли к супермаркету, я убедился в том, что веревка, которой мы перевязали ручки дверей, оказалась нетронута. Развернул ее, вошли.

— Собирайтесь, — проговорил я. — А я наверху посмотрю, что там взять можно.

— А что там взять можно? — удивился Ильяс. — Там ведь парикмахерская, да сервис-центр.

— Книжный, — ответил я. — У Наташи день рождения скоро, так что думаю ей подарок подобрать.

— А, ладно, — сказал он.

Я взбежал по лестнице, выхватив с креплений на бедре топор. Если кто-нибудь попадется, то лучше я его в рукопашную приласкаю, чем буду стрелять. Так потише.

Вошел на этаж, и услышал чавкающие звуки. И сразу же увидел у одного из трупов зомби, который, схватившись за руку окончательно упокоенного собрата, объедал плоть.

Ага, вышел откуда-то из закоулков. Причем, недавно. Ну, это и хорошо, что сразу не поднялись. И я не думаю, что тут еще зомби есть, иначе они тоже к трапезе присоединились бы.

Я перехватил поудобнее топор и двинулся в его сторону. Обычно они, когда жрут, ни на что внимания не обращают. Так что я его приласкаю, и дело с концом. А потом пойду по своим делам, а он пусть тут дальше лежит и гниет.

Шаг, еще шаг, и тут под ногой что-то хрустнуло. Невольно опустив взгляд, я увидел, что наступил на пустую пластиковую бутылку. А тварь вдруг, резко развернувшись, с низкого старта рванулась ко мне.

И я увидел, что ее лицо уже успело измениться, обретя звериный оскал. И двигалась она быстро. Не так, чтобы перед глазами размазывалась, но разделяющее нас расстояние преодолела за пару секунд. Прыгнула…

И тут же наткнулась на удар ботинком. Я бил так же, как если бы хотел, скажем, вышибить дверь. Весь вес в удар вложил. Тварь отбросило назад, она упала на спину, резко перекувыркнулась, но я уже был рядом.

Придавил ее ногой к полу, а потом резким ударом вбил лезвие топора в лоб, прошибая кость. Хрустнуло, и монстр обмяк.

Я почувствовал, как в груди бешено колотится сердце. Надо же, испугался. И напугала меня именно что внезапная атака. Как же она рванула.

Хотя сам дурак, под ноги надо смотреть.

Из книжного магазина дальше по коридору вдруг вышел еще один зомби. Но он был медленный совсем, вялый. Посмотрел на меня, вдруг развернулся и ушел обратно.

А это еще что происходит, мать его? Куда пошел, мразь?

— Книголюб, блядь, — проговорил я и двинулся следом за ним.

Он далеко отойти не успел, так что я упокоил его сразу же, у входа. И он свалился на полку с бестселлерами, естественно перевернув ее. Книги с грохотом посыпались во все стороны, а я услышал за спиной еще шаги.

— Блядь, да я так с ума сойду, — выругался я, развернулся, покинул книжный и увидел, что из парикмахерской вышел еще один зомби.

Точнее, вышла. Тетка, достаточно дородная, одетая в фартук и с высветленными кудрявыми волосами. Увидев меня, она вытянула руки и двинулась в мою сторону. Я пошел ей навстречу.

На последних шагах зомби ускорилась, и я как-то очень живо представил себе, что будет, если она на меня набросится и уронит на пол. Задавит ведь просто к хуям собачим собственным весом, а его в ней немало.

Но отринув страх, шагнул вперед и вбил топор ей в лоб. Колени тетки подогнулись, и она свалилась на пол, да так и осталась лежать. Лезвие вошло глубоко, чтобы вытащить его, пришлось упереться ногой в грудь.

Так, вроде никого больше нет. А если еще выйдут, да набросятся? Ходят-то они тихо…

— Эй! — крикнул я. — Есть еще кто? Выходите!

Открытая местность и огнестрельное оружие разбаловали меня. А автоматом в тесном помещении пользоваться было не очень-то и удобно. Может быть, надо было все-таки один из травматов забрать у Ильяса? Пистолет нужен, причем срочно. Надо давить на Фреда, чтобы выдали. Пускай и на время.

Нет, тишина. Больше никто не выходит. Постояв в коридоре еще с минуту, я сплюнул на плитку, после чего пошел обратно в книжный. Осторожность. Надо соблюдать осторожность.

Книги — это хорошо. А еще хорошо — это журналы, которые у самой кассы в большом количестве лежат. И все — глянцевые, плотные, что обеспечит неплохую защиту от укусов. В этот раз мы ей пренебрегли, но в следующий, наверное, стоит упаковаться. Руки-ноги защищены, и уже неплохо.

Сложив почти все, что увидел, кроме уж совсем тоненьких газет в рюкзак, я пошел дальше. Ноги сами меня вывели к полкам с детской литературой. А добравшись до них, я завис. Куча книг в цветастый обложках, в большинстве своем — русских, хотя есть и переводная литература.

Вот, например, книжка с плюшевым львенком на обложке. Автор — Юрий Уленгов. И, кажется, я даже помню его. Правда, он раньше писал боевики, а теперь вдруг что, в детскую литературу подался?

Ладно, возьму ее. И еще несколько возьму. «Перси Джексон», например. Тоже какие-то ассоциации вызывает. Если ей Гарри Поттер понравился, то почему это зайти не должно?

Взял всю серию, сложил. Потом накидал еще чуть-чуть, но немного. Потом с Ликой посоветуюсь, что именно дарить.

Вроде все. Вышел в коридор, убедился, что больше зомби тут так и не появилось, и пошел вниз по лестнице. Спустился, открыл дверь, ведущую в магазин, достал веревку и перевязал ее тщательно. Этаж я так и не зачистил, а если кто-нибудь еще спустится и зайдет за спину, то это может стать большой проблемой.

Товарищи мои уже были в задней части помещения, в подсобке. Схватив одну из тележек, я двинулся следом за ними.

Затолкал ее внутрь, и хмыкнул. Тесно тут. И все уже грузятся, у остальных тележки полные. Но это все равно хорошо, что мы их добыли. Это значит, что сможем гораздо больше груза вести, чем в рюкзаках.

А в подсобке в основном были макароны да крупы, ну и консервы. Еще пиво. Его просто огромное количество оказалось в магазине, и все, как и везде по острову с завода «Крым». Честное слово, я на него скоро смотреть не смогу. Тем более, что пить его чаще всего приходится теплым. То еще удовольствие, надо сказать, но лучше уж такое пиво, чем вообще никакого. В отсутствии гербовой приходится использовать туалетную, так сказать.

— Есть что интересное? — повернулся ко мне Ильяс.

— Да я за подарком ходил, — тряхнул я рюкзаком. — У Наташи день рождения скоро.

— Однако, — он ухмыльнулся. — А я-то думал, раз конец света, то все праздники отменили. Может быть, и первое мая праздновать начнем? Или девятое? Чего нет-то?

— До весны дожить еще надо, — заметил Отец, вскрыл одну из упаковок и принялся перекладывать в тележку килограммовые пакеты с крупой.

Гречневая. Самый лучший вариант, кстати говоря. В отличие от пшенки не прогоркает, масла не выделяются. А еще жучки в ней не заводятся. Потому что пахнет она достаточно специфически, а запах этот насекомым совсем не по нраву. Если так продолжится, то весь наш рацион скоро будет состоять из гречки и картошки. А на ней много не проживешь.

Я тоже подошел, принялся грузиться, но уже банками с консервами. И большая часть тут — овощная консервация. Огурцы-помидоры. Но тоже заходит ничего.

Вот поддон целый с горошком зеленым. Это нам надо, это мы берем. Бобы — хороший источник белка, и на какое-то время вполне себе может заменить мясо. И готовить их можно самыми разными способами. Сырым есть, в суп добавлять, в салат, или просто размять и что-то вроде котлеток нажарить. Есть, правда, не очень приятный побочный эффект, но сейчас вообще не до подобных сантиментов.

Я принялся перекладывать банки, благо битых среди них практически не было, и так пока не загрузил всю коробку.

Или вот, маслины. Не знаю, что там насчет источника жирных кислот. Но это тупо вкусно и поможет разнообразить рацион. Пусть и на любителя еда.

А я к ним, кстати, как отношусь? Да я вообще все подряд жру. А вот детям они, наверное, не по нраву были, иначе съели бы.

Я дернул за кольцо одну из банок, поднял ко рту и выпил залпом рассол. Приятный он такой, пряный. Потом пересыпал в рот сами маслины, принялся жевать. Поймал на себе взгляд Ильяса.

— Что? — спросил я, проглотив то, что уже прожевал. — Все равно все не унесем. Так что-то, что тут найдем, можно жрать. От пуза даже наедаться. Не объедим никого.

— Да не, ничего, — он помотал головой. — Я просто их ненавижу с детства. Обожрался как-то, а потом блевал.

Хмыкнув, я высыпал в рот остатки банки, отбросил ее куда-то в угол, благо о чистоте в помещении нам заботиться не надо, и принялся грузить остальное.

Сверху крупы, прямо так, валом. Все, тележка полная. Я чуть прокатил ее назад — тяжелая, даже очень.

— Все сразу в деревню, наверное, не повезем, — проговорил татарин. — Сгрузим в квартиру мою. Искать не придется, по мере необходимости будем потихоньку вывозить.

— Ну да, — кивнул я, укладывая в корзину очередной пакет пшена. — Нужно будет отсортировать все, прихватить в первую очередь то, что портится быстрее.

— Семена надо искать, — проговорил Алмаз, тихо, почти шепотом. — На рынке много чего можно найти, не только цветы. На посевную следующей весной тоже будем выходить все.

— Да чего вы о весне заладили? — удивился Иван. — До нее далеко еще. Что тут будет зимой или осенью, я даже не представляю. И как вы думаете, с этими штормами что-нибудь вообще вырастет?

— Вырастет, — махнул рукой Ильяс. — Теплицы есть. Да и шторма все реже и реже приходят. Может быть, так получится, что их скоро совсем не будет. А вообще, мы, татары, привыкли в будущее с оптимизмом смотреть.

Скоро тележки наполнились. Доверху, разве что не с горкой. Накрыть бы теперь их содержимое чем-нибудь. Брезента нет, так хотя бы полиэтиленовыми пакетами. Не в том плане, чтобы от погоды защитить, а чтобы не высыпалось на крутом повороте.

— Поехали, наверное, — решил я. — Сейчас дотащим, и можно будет в деревню возвращаться.

— Пошли, — кивнул Ильяс. — Хорошо сходили. Быстро разобрались, а еды теперь на пару месяцев хватит. А если растянуть, так и вообще до осени. Нет, какое-то время мы еще на запасах проживем.

— Ага, — кивнул я. — Если не отберут.

Я выкатил тележку обратно в торговый зал и потащил ее в сторону выхода. Дошел до двери, размотал веревки, убедившись, что снаружи нас никто не ждет, вышел.

И тут на улице послышался гулкий выстрел двенадцатого калибра. Потом — короткая автоматная очередь.

Мы переглянулись. Праздник закончился.

Глава 23

Второй раз уже, блин. Правда, прошлый был в горах, и стреляли там охотники. Но что-то мне подсказывает, что сейчас это не они. Потому что на кого охотиться можно в мертвом городе? На зомби? Ну или на людей.

Выстрел дробовика повторился, снова грохнул. И уже гораздо ближе, это было понятно даже в помещении. На несколько секунд наступила тишина, а потом опять заговорил автомат. Несколько одиночных выстрелов. Зомби отстреливают все-таки?

— Переждем? — предложил Отец.

Я закрыл глаза. Да, на самом деле гораздо разумнее было переждать. Но тут была еще одна проблема: эти идиоты палили без глушителей в городе, полном зомби. А так как тут еще и полная тишина стоит: ни двигателей машин, ни гула холодильников, ни бубнящих телевизоров, выстрелы будет очень далеко слышно. А, значит, твари ломанутся сюда. И вполне могут перекрыть нам выход из магазина. Стреляют-то рядом совсем, едва ли не за домом.

Да и надо на самом деле узнать, что за люди тут появились. Если это какие-то посторонние выжившие, то можно понаблюдать, узнать кто такие. Может быть, поговорить. А если «Вороны»…

То тогда можно будет кончить их на месте и лишить врага еще нескольких бойцов. Трупы припрятать, а в городе их ищи-свищи. К нам привязать трупы можно будет только с очень большой натяжкой, если мы их спрячем потом. Да и можно не прятать: твари все равно сожрут. Пошел кто-то в город и пропал. А с нас-то какой спрос, у нас даже оружия нет, чтобы с вооруженными бойцами справиться.

У них, конечно, может быть связь.

— Ильяс, вы вчетвером до базы доберетесь? — я пояснил. — Без меня и Роджера.

— Да доберемся, просто катить тележки будет тяжело, — ответил он. — А так при стволах, даже если полезут зомби, то перестреляем всех просто.

— Тогда идите, — решил я. — Мы с Роджером останемся, и посмотрим, кто там борзый такой.

— Уверен? — спросил татарин. — Может не будем высовываться?

— Надо посмотреть, — я покачал головой. — Роджер, follow me.

Морпех кивнул, щелкнул предохранителем на автомате. Надо же, деликатный какой. Я вот не стал на него ставить. Хотя для меня оружие привычно, и я знаю, что оно не выстрелит просто так, а лучше быть заранее готовым к бою. Впрочем, тут и флажок перещелкнуть большим пальцем гораздо быстрее чем, скажем, на нашем Калашникове.

Я широким шагом двинулся обратно в торговый зал, потом в подсобку, до задней двери. Размотал веревку, выглянул: ага, уже собрались. Жрут трупы тех, которых я пострелял чуть раньше. Нет, рисковать и лезть в рукопашную я не буду, тем более, что надо быстро идти, пока стрелки не потерялись.

Снова грохнул дробовик, но уже гораздо ближе. Кто бы там ни был бы, они шли сюда. Зомби не обратили на пальбу никакого внимания, продолжали жрать. Ну да, «когда я ем, я глух и нем». Правда, твари немые вообще по жизни, потому что я ни разу не слышал, чтобы они хоть какие-то звуки издавали.

Беглыми выстрелами я перебил их всех. Потом сменил магазин на полный на всякий случай. И побежал вперед, перескакивая через трупы.

Бежалось, кстати, уже вполне нормально. Постоянные тренировки и обильное белковое питание дали свои плоды. Да, я пока не вернул себе прежнюю форму, и уверен, что еще дальше мне до той, что была до первого ранения. Но ничего, уже и так нормально. Драться смогу.

Снова выстрелы, и еще одна очередь. Но нет, не похоже, что они перестреливаются между собой. Скорее всего, действительно зомби убивают. Там их двое всего что ли? Ладно, нас тоже двое, вот и посмотрим, что и как.

На тех зомби, которых я убил, уже отжирались. От трупа пацана так вообще ничего не осталось, просто растащили по кускам. А вот это стоит отметить: они, похоже, свежатину в первую очередь употребляют, а потом уже переходят на своих упокоенных собратьев. Мелькнула мысль о том, что ребенка надо было похоронить, но тут же ушла. Не до того. Да и кучу детей уже съели, так что о еще одном жалеть нечего.

Тут уже мы приняли их в два ствола. И побежали дальше.

Так, еще один двор, тоже девятиэтажки. Еще пара выстрелов — ну, так даже лучше, теперь мы знаем, куда бежать. Но очертя голову этого делать не стоит, надо действовать осторожно.

Во двор я вошел, крадучись, двигаясь от машины к машине. Роджер не отставал и тоже особо не высовывался — для него такой способ перемещения был вполне привычным. Тренированный парень.

Тут была пробка на выезде, две машины столкнулись, хозяева остальных выбраться уже не успели. Да и подозреваю, что многие просто оказались заблокированы в своих подъездах. Ждали, наверное, спасателей, военных. Потом пытались прорваться, но в итоге просто пополняли ряды живых мертвецов.

Добравшись до следующей машины, я высунулся из-за укрытия, и увидел группу людей. Трое парней и девушка, но вооружены только мужчины. Два дробовика и автомат.

Они шли через двор, отстреливая зомби, которых тут оказалось не очень-то и много. Видимо раньше двинулись на фейерверк, когда Степаныч его запускал, это же недалеко было совсем.

А вот то, что я увидел дальше, мне совсем не понравилось. Потому что один из вооруженных дробовиком, очевидно, заметил меня, вскинул свое оружие и…

В последнюю секунду я успел юркнуть обратно за машину. Грохнул выстрел, картечь пробарабанила по машине, а частично просвистела над моей головой.

Так. Что-то я этого не ожидал. Какого хрена вообще?

Приняли за кого-то другого? За бандитов? Или американское оружие рассмотрели? Так мы в самый обычный камуфляж одеты, в горки, а не в НАТОвское.

В ответ стрелять или поговорить сперва? Черт знает, кажется, на диалог они совсем не настроены. Хотя, если попробую, с меня же все равно не убудет, верно?

— Хули вы палите, долбоебы тупые?! — крикнул я.

— Пошел на хуй! — был ответ и снова выстрел. На этот раз автоматная очередь прилетела в машину, но меня не задела.

Я же не дурак, вот и прятался за двигателем. А там масса металла, так что пробить его можно разве что «двенадцать и семь». Да и то, если только очень удачно залетит.

— Да хули мы вам сделали-то? — снова крикнул я. — Опустите стволы, поговорим!

— Пошел на хуй! — и снова выстрел, на этот раз из двенадцатого калибра.

Голос резкий, срывающийся, напряженный. Они явно на взводе.

Рассредоточились уже сами, попрятались за укрытиями. Кто за машинами, а один за трансформаторной будкой встал, спрятался. Но в нас целятся. Нет, если мы начнем стрелять, то положим всех.

— Да хули ты заладил?! — снова заорал я. — Опустите стволы, поговорим!

— У нас с «Воронами» разговор короткий!

Однако. Что ж, они по крайней мере знают про бандитов. И нас за них, очевидно, приняли. Только вот с какого перепуга, спрашивается? Чем им их вдруг заинтересовали!

— Очки протри, блядь! — крикнул я. — Мы не «Вороны», а вас в первый раз видим вообще! Мы из деревни, у нас, блядь, дети голодают! Мы поговорить хотели!

— С деревни? — спросил один из них. Голос у него был спокойнее, да и звучал так, как будто он постарше первого. — С какой еще, нахуй, деревни!

— Да из Дачного, блядь, слышал может?

— Дачное под «Воронами»! — ответил он. — Мы уже в курсе! Так что не пизди, что ты не с ними, они никому постороннему стволов не дали бы!

— Блядь, да не из «Воронов» мы! Мы тут едой затаривались! Услышали выстрелы, решили, что помочь можем, поговорить! А вы палите без разбора!

Откуда-то со стороны появился зомби, двинулся к нам. Потом увидел противников и резко ускорился, вытянув перед собой руки. Один из них вскинул дробовик и выстрелил. Заряд картечи превратил черепушку твари в мелкую взвесь.

— Да нам похуй, кто вы, — рявкнул третий, с жутким кавказским акцентом. — «Вороны» — не «Вороны»! Хули вы тут забыли?

— Да за едой пришли, блядь! Опустите пушки, говорю же, нормально поговорим!

— Сдохни, падаль! — заорал вдруг кавказец и высадил в нашу сторону длинную очередь. Пули просвистели над моей головой, со звоном рассыпалось окно машины, несколько с визгом отрикошетило от стены дома за нас.

Нет, блядь, очевидно, разговора не получится. Точнее, не так. И зачем я высунулся полез сюда вообще? Теперь ведь убивать придется. С другой стороны, лишние люди в городе нам ни к чему. У нас здесь база, и ее никто не охраняет, а там золота до пизды, и продуктов теперь не меньше.

— Роджер, правые — твоя, — прошептал я на английском. — Огонь по моей команде.

— Got it, — коротко ответил он.

Секунда, другая. Никаких сантиментов не испытываю, несмотря на то, что с ними женщина. Поговорить же хотел, а они сразу стрелять.

— Давай! — крикнул я и высунулся наружу.

Увеличение здесь не нужно, прицел пусть работает, как коллиматор. Вот, с автоматом, тот самый, смуглый, чернявый, прячется за машиной. Ну, Мага, или как там тебя зовут, получай.

Бегло две автоматные очереди по нему. Он как раз высунулся, похоже только перезарядил свой автомат и собирался снова стрелять. Неловко взмахнув руками, парень рухнул на спину и исчез.

Роджер тоже стрелял. И достал своего, того что с дробовиком. А второй, что за трансформатором, высунул руки и выстрелил несколько раз. Быстро, самозарядный у него дробовик. Я успел спрятаться.

Картель полетела над головами, осыпалось еще одно стекло. Он же там сидит, блин, хрен его без гранаты выкуришь.

Стоп. А я зря снова бомбы из труб делал что ли? Этим, конечно, тайком пришлось заниматься, если «Вороны» бы увидели, то точно вопросы возникли б. Но у меня с собой целых четыре, на всякий случай.

Вытащив одну, я поджег фитиль зажигалкой.

— Роджер, заградительный огонь!

Он высунулся, принялся стрелять одиночными. Его автомат застучал часто-часто. А я швырнул взрывоопасный подарочек, надеясь, что он сработает, и что фитиль не потухнет.

Прилетел он хорошо: отскочил от крыши будки, и упал сразу за нее. Парень с криком ломанулся из-за укрытия, и Роджер подловил его. Первая пуля вошла в грудь, вторая — в ногу. Боец упал, и морпех добил его одиночным в голову.

Осталась женщина, но она не показывалась. Спряталась за машиной, да так и осталась сидеть. Но она все еще опасна: может оружие схватить у кого-нибудь из убитых товарищей. Да и всех ли мы убил?

— Роджер, идем, — проговорил я. — Держи левый фланг. Если кто высунется, стреляй на поражение.

— Copy that, — он, похоже, перешел на военный жаргон.

Я вышел из-за машины и двинулся вперед, продолжая держать позиции этих долбоебов под прицелом. Тот, которого я выкурил из-за укрытия, лежал без движения. Под ним растекалась лужа крови, которая быстро смешивалась с дорожной пылью и превращалась в бурую жижу.

Рывком я преодолел расстояние до машины, за которой прятались остальные. Кавказец лежал на земле, невидящим взглядом смотря в небо. Тоже труп.

А вот последний отползал, держась за живот. Дробовик его лежал на земле, но судя по крови, которую он оставлял за собой, тоже не жилец. Девчонка же сидела, обхватив голову руками и тихонько подвывала.

— Вот и поговорили, блядь, — пробормотал я.

Я всадил пулю в башку кавказцу, просто на всякий случай. Роджер догнал меня, осмотрелся, увидел еще группу зомби, которая входила во двор. Перекинул рычажок прицела, свалил их несколькими выстрелами.

— Контролируй ситуацию, за девчонкой смотри, — приказал я, после чего несколькими длинными шагами догнал отползающего.

Наклонился, схватил за воротник, перевернул на спину. Увидел, что куртка у него на животе изорвана попаданиями, а футболка пропитана кровью. Не жилец, реально. Без операции его не спасти, а такой услуги мы ему оказывать не станем.

— Кто такие? — спросил я, прицелившись ему в голову.

— Пошел на хуй! — в очередной раз ответил он.

Я выстрелил в землю над его головой, пуля с визгом отрикошетила в сторону, заставив парня моргнуть и рвануться в сторону. Догнав его одним шагом, я придавил этого дерзкого к земле ботинком, наступил ему на грудь.

— Кто такие? — повторил я.

— Да люди мы, просто люди! — услышал голос за спиной, повернулся к женщине.

— А нахуя стреляли? — только и оставалось задать этот, как по мне, вполне резонный вопрос.

— Так вы же «Вороны», — ответила она.

— Блядь, я же вам русским языком сказал, что мы — не «Вороны», — я покачал головой. — Откуда пришли?

— Да из Нового света, — простонала девушка.

— В смысле? — не понял я. — Из Америки что ли?

— Да нет! Поселок Новый Свет! Здесь, на берегу, недалеко!

— И что там? — заинтересовался .

— «Вороны» там, — ответила она.

— Почему ушли?

— А кому понравится, что над ним кто-то сидит? — спросила она и тут же ответила. — Женщин забрали, дань требуют. А у нас и нет там ничего, кроме рыбы, да и та не особо ловится из-за шторма. Мы убили троих и сбежали.

Ну, теперь все стало более-менее ясно. Если они действительно убили кого-то из бандитов, то неудивительно, что были готовы стрелять во все, что движется. К тому же наверняка погони ожидали. Да и знали, что Дачное под «Воронами». А откуда? Да сами «Вороны» и могли рассказать.

— Долбоебы вы, — честно сказал я. — И нас положить могли, и сами в итоге ни за хуй легли.

— Так… — проговорила она. — Так вы не из «Воронов» что ли?

— Дошло наконец-то, блядь, — выдохнул я. — Нет, не из «Воронов». Но они действительно в Дачном сидят. А мы Судак грабим, чтобы было с чего дань платить.

— А…

Похоже, что до нее только сейчас дошло, что именно случилось. А парень так слушал внимательно, несмотря на то, что взгляд его уже затуманился болью. А ему недолго осталось, это точно. Совсем недолго.

— Ну и что мне с вами теперь делать? — выдохнул я.

— А… — она сглотнула, глядя на меня снизу вверх, всё ещё сидя на корточках у машины, обхватив руками плечи. — Не убивай, а? Может быть, ты нас отпустишь?

Голос дрожал. Не истерично, не жалобно, а именно как у человека, который уже почти принял свою смерть, но вдруг увидел зыбкую возможность всё-таки выжить. В глазах — не мольба, а отчаяние. Она же сама не верит, что я оставлю ее в живых.

— Я… Я могу… — она замялась, а потом вдруг расстегнула верхнюю пуговицу на футболке. — Мы можем это самое… Если… Если ты отпустишь меня.

Сказала это почти шёпотом, будто боялась услышать сама, что говорит. Ничего развратного в ее словах не было, никакого призыва тоже. Просто пытается выжить, использует последнее женское средство. Не самое верное, правда, в данной ситуации — головорезы ее просто по кругу пустили бы, да потом ножом по горлу. Правда и спрашивать никто бы не стал.

Глаза при этом не опустила, а наоборот, уставилась на меня в упор. Лицо у неё было не то чтобы красивое, но выразительное. Сейчас оно было измазано грязью, покрыто дорожками соли от слез, да и целом какое-то серое.

Оставить? Ага, мы отойдем, а она нам картечью в спину. А все оружие отобрать — это то же самое, что убить. Ее зомби просто на куски разорвут, вот и все. А если выживет, то может следом увязаться, там до схрона дойдет, а внутри все наше имущество. Которое потерять нам ни в коем случае нельзя.

В деревню с собой взять? Нет, туда я ее точно не потащу, да и тупо это — она от «Воронов» сбежала, и тут к другим «Воронам» ее вести. А они ведь узнают про беглецов, им наверняка по рации сообщат. И что тогда? Опять же — то же самое, что убить.

Брать за нее ответственность? Защищать? Да нахуй оно мне надо, если честно, своих проблем по горло.

Да и они сами виноваты, первыми стали стрелять. Как в средневековье — кто первым обнажил оружие, тот и виноват.

Придется ей поплатиться за ошибки своих:

— Извини, — проговорил я. — Ничего личного.

Вскинул автомат и выстрелил. Пуля пробила ей голову, разбросав мозги по борту машины. Вторым я пристрелил уже умирающего — он дернулся, попытавшись вырваться, но сразу затих.

Поднял голову, наткнулся на взгляд Роджера, понимающий. Он-то знал, что у меня выбора в общем-то и не было.

— Собираем оружие и идем своих догонять, — сказал я на английском.

Он только хмыкнул, но наклонился и подобрал с земли автомат.

Глава 24

Про стрелков я ничего особо рассказывать не стал, а Роджер молчал, потому что он в принципе не привык говорить. Изучение русского у него шло с трудом. Похоже, что не обнаружилось у нашего морпеха особенного таланта к языкам. Потому что не думаю, что в такой ситуации разумный человек стал бы к этому с небрежением относиться. От таких знаний ведь его жизнь зависела.

Сказал, что на бандитов наткнулись, те первыми огонь открыли, и мы их всех перебили. Не на «Воронов», а на каких-то залетных. Особых объяснений у меня никто требовать не стал.

С тремя тележками, наполненными едой, мы отправились обратно в деревню. Девчонку, уже отмытую, вела Алия, остальные бдили, чтобы новых зомби не появилось. Но дошли спокойно, окрестности тварей по-прежнему не интересовали. А я задумался о том, что может быть, стоит начать грабить дома. Ильяс умеет вскрывать замки, а это относительно безопасно. А моральную линию мы давно перешли — ровно тогда, когда стали снимать ювелирку с мертвецов.

И снова на входе в деревню стояли бандиты. Только на этот раз они были заняты делом: строили заграждения прямо на дороге. Их хлама разного: в дело шли какие-то обломки кирпичей, доски старые и прочее. Одна стрелковая позиция на помосте побольше и еще несколько поменьше.

— Бог в помощь, — издевательски проговорил я, когда мы подошли.

— Ага, спасибо, — сказал один из бандитов. Не очень-то сердечно, но поблагодарил. Посмотрел на тележки, полные еды, но только хмыкнул. Заценил добычу, так сказать.

Я заглянул в тележку, вытащил две бутылки коньяка средней паршивости и двинулся к ним. Протянул этому самому бандиту. Он посмотрел на меня с сомнением, но взял, осмотрел этикетки.

— От души, — проговорил он. — Зачетная конина.

Да уж, похоже, что ему не приходилось пить действительно хороших напитков, раз он это хорошо оценил. Впрочем, импортных напитков в России практически не водилось, их можно было только за очень большие деньги найти. А вот я пил, причем много. Часть трофеями брали, а кое-что и в солдатских барах подавали. Там за границей вообще всего импортного была куча: оружие, лекарства, выпивка.

— От души дарю, — кивнул я. — Отдохнете потом немного после трудов.

Вот так вот я решил конфликт заранее, до его возникновения. Раз сам поделился, значит, остального они шмонать точно не станут. Нет, ничего особо интересного у нас и нет, стволы мы оставили в одном из вскрытых коттеджей на окраине города. Чтобы в следующий раз не идти до базы вообще без оружия.

— Да, отдохнем, — он вытер со лба пот — солнце уже успело подняться и жарило нещадно. — Нормально сходили, вижу?

— Да добро сходили, — пожал я плечами. — Но дань на этот месяц мы собрали, так что это нашим. Но потом еще принесем. Партию бухла дорогого готовим, чтобы тоже отдать.

— О, это заебись будет, — он улыбнулся. — Ладно, проходите, нам здесь еще работать.

На девчонку они, кстати, никакого внимания не обратили. Может не поняли, что она с нами пришла. Да и не отличалась она теперь особо от других детей, что нет-нет, да бегали по деревне. Тоже ведь в чистой одежде, а пусть и не говорит ничего, так это нормально.

Дети вообще гораздо менее заметны, взрослый человек подсознательно относится к ним с пренебрежением. Этим еще партизаны в Великую Отечественную пользовались. И я то же самое делаю — не зря же Наташу гоняю, если кого-то позвать надо.

И вот так вот без всяких проблем мы прошли через эту заставу и всей толпой двинулись к дому Мустафы. Изба председателя давно нами использовалась в качестве склада. Опять же, он потом рассортирует все это, да раздаст местным. А этих трех телег хватит на ближайший месяц, там много. Одних каш моментальных овсяных мы тащили целый огромный пакет, там где-то тысяча порций была. И россыпью брали, те, что подешевле, и упаковки потрошили, чтобы места много не занимали.

— Это ты хорошо придумал, подмазать их, — кивнул мне Ильяс. — Под таким соусом можно будет в следующий раз еще что-то притащить.

— Я бы лучше в этот коньяк крысиного яду подмешал бы, да траванул их на хуй, — пробормотал Иван.

Он почему-то бандитов просто ненавидел. Нет, я к ним тоже особой любви не испытываю, но он прям зол бы. Очень. Надо бы узнать, кстати, может быть у него из семьи кого-нибудь забрали?

— Пока рано, — ответил я. — Но что-нибудь такое реально можно будет исполнить.

Подло. И надо сказать, очень рискованно. Потому что если мы просто взбунтуемся, бой начнем, и нас всех положат, то деревенских, может быть и не тронут. А если травить вздумаем, тогда точно резня будет.

Алия открыла ворота двора Мустафы, и мы закатили в них тележки. Скоро послышались шаги, и из дома вышел он сам. Посмотрел на все это.

— В магазин ходили, значит? — спросил он. Как-то буднично прозвучало, как будто мы просто в очередях потолкались и потом заплатили за все. Хотя платить ведь действительно пришлось, только не деньгами, а патроном, который в зомби улетел в итоге. Ну и собственными нервами, естественно.

— Да, — кивнул я. — Принимай, сортируй, раздавай нуждающимся.

— Этого надолго хватит, — он оценил содержимое тележек. — Если не отберут.

— Я с Фредом поговорил, — сказал я. — Так что не думаю, что они так уж жестко хватать все будут. Но посмотрим, что дальше будет.

— Посмотрим, — кивнул он. — Что дальше планируете?

— Будем отдыхать, — мне только оставалось пожать плечами. — Надо подождать, пока зомби не успокоятся.

— А это кто? — Мустафа вдруг заметил девчонку, которая до этого пряталась за спиной Алии.

— А эту мы в городе нашли, — проговорил я. — Это теперь твоя приемная дочка, Мустафа, потому что Алия над ней шефство взяла. Считай, удочерила.

— Дурак, — ответила татарка и обняла девочку.

Так, кстати, даже не вздрогнула. Значит, уже привыкла к Алие, и доверяла ей. Ну и хорошо, проблем меньше. Если честно, мне еще одной девчонкой заниматься не хотелось совершенно, одной Наташи хватало. У меня не детский дом, блин.

— В городе? — озадаченно спросил тем временем Мустафа.

— Ага, — кивнул я. — Именно.

— Пиздец, — татарин покачал головой.

— Короче, мы пошли, — сказал Ильяс. — Дело сделано, еду доставили, как заказывали. С вас пять тысяч.

Очень смешно. Но идти реально надо.

Распрощавшись со своей командой, я двинулся домой. Вот уж правду говорят, дом — это место, где тебя ждут. И не знаю, ждали ли меня, когда я возвращался из заграничных командировок, но уверенно могу сказать, что Лика и Наташа ждут. А рюкзак еще и полностью набит книгами. Тут нужно будет со своей девушкой посоветоваться — что можно будет торжественно вручить на день рождения, а что лучше припрятать, да потом незаметно сунуть девчонке, когда она эти прочитает.

Прошел через деревню, и увидел, что на ее противоположном конце тоже собирают баррикады. Но с умом: так, чтобы машина могла проехать. Причем, «Тигр», не меньше. Ну и хорошо, что тут еще сказать. Безопасность. Мы их скинем, а заграждения эти нам останутся.

Кстати, местных они на работы не привлекли, что тоже интересно, сами все делают. И, кажется, не очень этим довольны. Но ладно.

Я открыл калитку, прошел через двор и открыл дверь дома. Вошел, и тут же увидел Лику, которая дремала в кресле гостиной. Услышав мои шаги, она тут же открыла глаза и улыбнулась.

Красивая она такая со сна. Слюнка из уголка рта потекла, на щеке рубец от диванной подушки, которую себе под голову засунула. Только чего она спит-то вдруг днем?

— Привет, — сказал я, сделал несколько шагов к ней, наклонился, поднял и обнял.

— Ну, Край… — пробормотала она. — Помылся бы сперва, от тебя смертью пахнет.

— Не могу терпеть, — улыбнулся я. — Как у вас дела?

— Да нормально, — ответила она. — Ты как ушел, я за рацию села, Наташу спать отправила. Еле загнала. А теперь вот она выспалась и сидит, слушает. Кушать хочешь? Готового ничего нет, но я омлет могу пожарить быстренько.

— Давай, — кивнул я. Действительно ведь с утра ничего во рту не было, и нужно бы покушать хорошенько. Не до того до этого было, да и не так долго мы в городе пробыли, сегодня быстро управились.

— Дядя Край! — выбежала девчонка из комнаты, где был оборудован наш «пост радиоразведки». — Скоро конвой!

— Конвой? — спросил я.

— Ага, — кивнула она. — Я слушала. Они не так часто переговариваются, но сегодня утром сообщили, что вечером конвой поедет. Чтобы бандиты местные место приготовили, чтобы людей разместить.

Я замер. Конвой. Скорее всего, за данью едут, потому что время как раз подходящее. А что это значит? Что тут новые бандиты будут, которые Фреда не очень-то и слушаются.

А не будет ли нам лучше, если этот конвой не доедет? Не в том плане, что дань позже заберут, нам все равно ее больше девать некуда. А в том, что…

Они ведь не на гужевых повозках поедут, верно? А на машинах. А хотя бы пара тачек нам очень сильно пригодилась бы. А мы, соответственно, можем на этот конвой засаду устроить. Тогда и бандитов меньше станет порядком, и у нас, возможно, получится транспорт захватить. И еще оружие. А уж если языка, то совсем хорошо будет. Мы с ними поговорить сможем и узнать подробности, которых тот же Фред добровольно не расскажет.

А ведь конвой кто попало не поведет. Там должен кто-то из шишек бандитских быть. Типа не только дань забрать, но и инспекция. Не поэтому ли уебки эти стали баррикады собирать? Чтобы показать, что не просто жопу просиживают и местных тиранят, но и укреплением поселения занимаются?

— Конвой — это хорошо, — пробормотал я. — Это очень хорошо.

Маша изменилась в лице. Она сразу поняла, что я задумал. И эта мысль ей не понравилась. Очевидно, не понравилась.

— Ты с ума сдурел что ли? — спросила она и чуть отстранилась. — Куда ты собрался? Вас перебьют всех просто, да и все! А если об этом узнают? Они ведь резню устроят, деревню сожгут!

Но я уже решился. Тем более, что идея, которая пришла мне в голову, реально неплохая. И она мне очень нравилась. Да, опасно, да мы пройдем по краю. Но если выгорит, то сразу в дамки.

— Не бойся, у меня есть план… — проговорил я, тем более, что он в моей голове уже вполне себе сложился. — Да. Это охуеть какой хороший план. Наташ, сбегай к Мустафе, скажи, чтобы он всех наших собрал. А ты, Лик, реально омлет пожарь. Жрать охота, сил нет.

***

Уже через полчаса мы собрались в доме у Мустафы. Остальные были, очевидно, не очень довольны, что я их выдернул, но мне нужны были все. И предстояло их уговорить, потому что это мне или Роджеру — тем, кто привык под смертью ходить — легко решиться. А они по сути своей обычные обыватели. А я собирался предложить им рискнуть жизнью. Да, ради огромной добычи, да, они уже должны были привыкнуть ей рисковать. Но одно дело — драться с тупыми зомби, пусть они и ускоряются и умнеют. А другое дело — устроить засаду на конвой отъявленных головорезов.

— Ну и чего ты нас тут собрал? — спросил Иван.

— Конвой, — одним словом ответил я.

— Что конвой? — не понял он.

— В деревню завтра с утра поедет конвой. Скорее всего с северной дороги, не зря же они ее открытой оставили. И мы можем принять его. Разживемся машинами, оружием, всем этим. А еще заодно кучу бандитов покрошим. А чем меньше их, тем проще нам будет в будущем.

— Я в деле, — тут же заявил Иван, посмотрел на остальных. Они, судя по лицам, энтузиазмом не горели совсем. Вот прям не нравилась им эта идея.

— Что за конвой? — вдруг спросил Роджер. Ну да, это слово на английском и на русском звучит одинаково, заимствованное.

Я быстро перевел ему то, что только что сказал остальным. Он кивнул, мол, понял. Но промолчал. Но в том, что он пойдет, было и так понятно.

— Ты хоть представляешь, что будет, если они поймут, что это вы сделали? — спросил Мустафа.

Вот так вот. «Вы», а не «мы». Он сразу говорит, что никуда с нами не пойдет. Впрочем, оно и неудивительно, он ведь глава администрации, и всегда на виду. И его дернуть могут в любой момент.

— У меня есть идея сделать так, чтобы они не поняли, — сказал я. — Мы будем работать из НАТОвского оружия. Его у нас достаточно, патронов тоже. А что они подумают, если наткнутся на кучу американских гильз? Да точно не на нас, и даже не на кого-то из других сел. Потому что импорта на руках практически нет.

— И они подумают, что это сделали американцы залетные, — кивнул Ильяс. — И они с ними уже встречались наверняка, и это плохо кончилось. Так что…

— Ага, именно, — подтвердил я. — Они решат, что это оккупанты партизанят. А чтобы их в этой истории убедить, мы еще и трупы заминируем. Гранаты под них подложим, у нас есть М67. Кто-то подорвется, но хотя бы одну снимут. И тем более решат, что это американцы.

— Может сработать, — кивнул Ильяс. — Я с вами пойду. Если машины добудем, то все потом гораздо проще будет. Да и стволов там немерено.

— А если с ними бронетехника идет? — спросил вдруг Отец. — У них ведь есть, причем и ремонтные мощности имеются, судя по тому, что они местный броневик забрали. Ты думаешь, там только УАЗики будут? Мин-то у нас нет.

Вот это заставило меня задуматься. Потому что мин действительно не было, как и гранатометов. А без них засада может не удасться. А где их взять, я понятия не имел.

А ведь минное оружие — это самое очевидное, что нужно добывать. Первая необходимость при партизанской войне. И я прекрасно об этом знал, потому что с партизанами в основном до этого мне и приходилось бороться.

— Я знаю, где мины взять, — вдруг сказал Ильяс.

— Чего? — я повернулся к нему. — Где? И молчал раньше?

— Потому что рискованно это, — сказал он. — У бандитов мины есть, в том числе и противотанковые. Они ведь у тех военных, что раньше село держали, были.

Ну да, были. Немного, и они их не использовали, но какой-то запас имелся. Вот только.

— Нет, — покачал головой Мустафа. — Нет. Если это все вскроется, то нам пизда. Они же поймут все.

— Да возьмем одну, максимум — две, — сказал Ильяс, который, похоже, втянулся в это дело. — И все. На радиодетонатор их переделать — никаких проблем, если есть где передатчик взять.

— Есть, — я решил, что можно одной рацией пожертвовать вполне себе. — У меня три рации есть, вот из них и можно передатчик выдернуть.

— Сейчас бандиты на этой стройке века заняты, — сказал Ильяс. — Если их отвлечь, то вполне себе можно пару мин спереть. Да они и не охраняют практически те дома, а складик у них вообще отдельно. Головами думают, понимают что будет, если он сдетонирует.

— Значит, мы вчетвером в деле, — сказал я. — Остальные?

— Вы же все равно пойдете, — тихо проговорил Алмаз. — Так что какой смысл нам сидеть в деревне? Если удастся, то шансов больше. А если мы ляжем, то нам будет уже все равно. Вообще плевать. Я тоже иду.

— И я тогда тоже, — сказал Отец.

Ну, все согласились. А вот это уже серьезно. Если мы влезем в эту историю, то все кровью «Воронов» запачкаемся. И это будет уже навсегда. Прям совсем. И если нас кто-то сдаст, то нам не жить. Либо уходить, причем быстро.

Именно так боевое братство и можно сплотить. Только кровью. Чужой и своей. И вот мы подошли к черте невозврата. Либо идем до конца, либо умираем.

— Так, — решил я. — А теперь давайте серьезно. Мы, получается, на войну идем. Если эта тема вскроется, то нам конец. Совсем, прям серьезно, «Вороны» этого так не оставят. Так что решаем все. Если сейчас идем, то идем до конца. Если нет…

— Идем, — сказал Ильяс, перебив менял.

— Идем, — подтвердил Алмаз.

— Да делать больше нечего, — выдохнул Отец. — Скидывать их надо.

— Значит, идем на войну, — заключил я.

На войну. Не жилось мне мирно. Может быть, не создан я для этого? Может быть, поэтому пытаюсь из состояния этого незнакомого мира вернуться в простую и понятную войну? Или принести ее с собой? Мог ведь и среди «Воронов» подняться, Фред тот же меня уважает.

Но нет. Я иду на войну с ними. Потому что считаю, что так будет правильно.

Эпилог

Время было — раннее утро. Мы заняли позицию на дороге, неподалеку от той заправки, где случилась моя первая стычка с «Воронами». Оборудовали все по уму, заложили мину. Не знаю, как Ильясу удалось ее добыть, но никакого переполоха не случилось. Правильно говорят: тихо спиздил и ушел — называется нашел.

На скале выше занял позицию Роджер с марксманской винтовкой. У него был опыт работы с высокократной оптикой, так что больше никому я доверить ее не мог. Мог бы и сам сесть, конечно, но мне нужно было командовать боем.

Отец сел с другой стороны с пулеметом. Когда мы остановим конвой, он откроет огонь, и эта ебаная машина будет сеять смерть. Остальные же укрылись в кустах по разные стороны от дороги. Наше дело — зачистка.

Действовать нужно быстро, потому что они наверняка успеют сообщить о засаде в Дачное. А оттуда ехать десять минут максимум, так что на все про все у нас будет пять. Нужно ведь не только убить всех, но и собрать трофеи и заминировать трупы.

Естественно, каждый окопался. Рыть каменистую землю было трудно, но мы сделали это. Окоп реально спасает, а мы их еще и обложили тяжелыми камнями. «Пятерка» от такого отрикошетит, максимум — крошево мелкое выбьет.

Алию мы с собой не взяли, слишком опасно. Остальные пошли. Так что нас было шестеро. Катастрофически мало, но при внезапной атаке может быть достаточно.

Естественно наш отход пришлось залегендировать. Поступили просто: Мустафа раздал всю еду местным, а потом внезапно оказалось, что мы принесли «слишком мало». И вот именно за едой мы и пошли. Впрочем, на нас внимания уже никто особого не обращал: ходим и ходим, добычу какую-то таскаем, а к «Воронам» относимся вполне себе почтительно. Чего еще от нас требуется?

Конечно пришлось идти в город, чтобы забрать оружие, а потом делать крюк вокруг села, чтобы никому не попасться. Но вроде удалось.

Время тянулось медленно, а конвой никак не появлялся. Но нам оставалось только ждать. Говорят, что самое трудное в жизни — это ждать и догонять. Я обоими этими ремеслами владел в совершенстве, потому что без таких умений хорошим бойцом ЧВК не стал бы. А я был профессионалом.

Одно меня напрягало: бронежилетов было всего два. Один на мне, второй на Ильясе — мы и должны были стать основной силой для зачистки. Остальные на подхвате.

И я уверен, что в голове каждого, кто сейчас сидит в засаде, бродят мрачные мысли. Не остановиться ли, не уйти. Потому что сейчас мы перейдем тот самый Рубикон. Или, как еще говорят, пересечем все красные линии. А потом только война. Но ее пришлось бы начинать.

Если драка неизбежна, надо бить первым. Так что остается только сделать это сейчас.

Мне страшно не было. Волновался за Лику и Наташу. Но им я тоже оставил приказ: если по рации передадут что-то нехорошее о нас, то они должны собраться и двигаться в город. Там найти нашу базу, забрать столько припасов, сколько получится, а потом двигаться на восток, в сторону базы Росгвардии. Ее там должны узнать, тем более, что там остались Артур и Игорь. И она сможет устроиться там на жизнь.

И тут я услышал гул моторов, и почувствовал, как постепенно стала сотрясаться земля. Выглянул из укрытия и увидел свет фар нескольких машин.

Когда они подъехали ближе, стало ясно, что это именно те, кого мы ждем. Причем, конвой был сделан с умом: спереди ехал БРДМ, который и задавал темп движения. Он ведь равен скорости самой медленной единицы.

Потом — три УАЗа, причем тут каждой твари по паре, а точнее по единице. Военный, полицейский, а последний — «буханка» вообще раньше принадлежал аварийной газовой службе. Это было видно по желтому окрасу кузова и красной линии поперек нее. Замыкал колонну «Тигр».

Я вдохнул, досчитал до четырех и выдохнул. Не так все и страшно, их там человек тридцать максимум. Так что работаем.

Через минуту БРДМ наехал на кучу мусора на асфальте, которой мы скрыли мину. И я с хрустом вдавил кнопку самодельной подрывной машинки.

Набережные Челны, 2025 г.

Content

Лето, пляж, зомби 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог