Данил Коган, Саша Фишер

Изгой рода Орловых: Ликвидатор

Флэшфорвард

Будущее создается тобой, но не для тебя.

Аркадий и Борис Стругацкие «Хромая суд ьба»

— Команда, вызов! — Олег ворвался в дежурку чуть быстрее обычного. — Распоряжение Управления. Четвертый уровень, мать его. Угроза второго ранга.

Я мысленно вскинул кверху руку с оттопыренным большим пальцем. Сработало! До последнего думал, что-нибудь сорвется или пойдет не так. Но моя ставка сыграла.

Команда бросилась снаряжаться на боевой выход. Я, улучив момент, отправил сообщение Кэт: «Едем по адресу. Подстрахуй на колесах», — и тоже начал натягивать снарягу.

Серый броневик службы ликвидаторов с бордовой полосой через весь борт ворвался на четвертый уровень и, завывая двигателем, полетел по широким, почти пустым в ночное время улицам. Мы сидели каждый в своей ячейке, вцепившись в поручни. Синеватые отблески тактических мониторов на подбородках делали сослуживцев похожими на выходцев с того света. Лица сосредоточены, глаза бегают. Команда читала вводные к тактическому заданию.

— Держитесь! — голос командира в тактическом канале. — Ограда.

Мы покрепче вцепились в поручни. На наших тактических мониторах кружок броневика пересек линию, обозначающую ограду особняка.

Рывок.

Мышцы напряглись, пытаясь удержать тело в одном положении. Снаружи скрежет и стон раздираемого металла.

Броневик ощутимо замедлился. Стальной корпус сотрясла дрожь.

Двигатель взревел. Новый треск и скрежет, металлический лязг. Машина после очередного рывка вперед резко затормозила.

— На выход, быстро! — Пока мы выпрыгивали из броневика, прикрываясь его бортом, командир продолжал раздавать приказы, — Третья и я — контроль окон и прикрытие. Второй, Четвертый, Пятый — входная дверь. Бегом. Пошли, пошли.

Одновременно включилась сирена и запись с борт-компьютера броневика.

«Внимание! Работает служба контроля и ликвидации аномальных флуктуаций. Всем подданным сохранять спокойствие. Внимание…»

Мы уже на полпути к особняку. На бегу зафиксировал вспышку в окне второго этажа. Тут же за спиной хлопнуло. Брызнуло оконное стекло, и наружу вывалилось тело. Труп мужика в майке-алкоголичке, семейных труселях и с автоматом, нелепо взмахнув руками, с неприятным хрустом приземлился на гравийную дорожку.

Какой шустрый гаденыш. Был.

Я выхватил парные клинки из ножен на бедрах. В особняке это оружие будет всяко лучше, чем штатная оглобля.

— Второй, Четвертый. На вас таран. Я зайду первым. Вы со своими ломами прикроете. — Ребята привыкли слушать меня сразу после Первого. Негласная иерархия отряда уже устоялась.

Высокая двустворчатая входная дверь в особняк приблизилась рывком. Четвертый молниеносным движением впечатал таран в правую створку.

Хлопок — сработала пневматика. Створку вывернуло вместе с куском стены.

Но я думаю, что Четвертый и с ноги бы точно так же открыл.

Ускорился с помощью праны. У охраны огнестрельное оружие, нельзя стоять на одном месте.

Впрочем, я знал точное количество людей в особняке. Знал расположение нелегальной лаборатории, где работают с экстракцией Дряни. Я и слил это место Управлению, чтобы иметь повод наведаться сюда на законном основании.

С частью охраны мы столкнемся прямо на входе.

Я кувырком влетел в открывшийся пролом, легко уклонившись с линии огня обоих охранников, дежуривших в холле.

Как только я оказался внутри, детектор Дряни на рукаве истошно заверещал и начал темнеть.

На выходе из длинного сальто ударил правым клинком вперед и вверх. Охранник еще только наводил ствол в сторону двери, как кончик лезвия моего меча проклюнулся из его макушки. Ауч! Не угадал я. Этот обычный человек.

Предчувствие холодной лапой прошлось по затылку. Упал, перекатился, пропуская над собой очередь из автомата. Этот стрелок явно физик. Быстрая реакция, высокая скорость. Физиков среди охраны двое, если точны мои сведения.

Рванул к нему через весь холл, хаотично меняя направление движения и отвлекая на себя внимание.

Четвертый, прямо от входа, особо не заморачиваясь, швырнул в стрелка свою оглоблю. Мужик настолько увлекся стрельбой по движущейся мишени, что прозевал эту атаку. С закономерным исходом. Здоровенная штатная ликвидаторская «кочерга» пригвоздила охранника к стене. Кто сказал, что двуручный меч не метательное оружие? Знатный энтомолог Четвертый — рекомендует!

Второй сцепился с очередным полуодетым физиком, выскочившим из комнаты отдыха. Лязгнули клинки.

На открытой галерее второго этажа показались полуодетые ребята, вооруженные автоматами. Увидев в дверях массивную фигуру Первого, они попрятались за укрытиями, углами и балюстрадой. Зря.

В руках командира замолотил штурмовой комплекс. Посыпались куски штукатурки, стены и балюстрада просто взорвались каменным крошевом. От злой силы, спящей в патронах ДШК-12 обычные укрытия не спасают. Две секунды — четыре трупа.

За эти две секунды я преодолел холл и вонзил клинок в спину физика, которого Второй грамотно развернул ко мне задом, к себе передом. Здесь не турнир и не благородный поединок. Правда, нам нужен пленный, так что я просто перебил охраннику позвоночник, ударив ювелирно, кончиком лезвия.

Второй обрушил на голову падающего противника удар плашмя, правильно истолковав мой маневр.

— У меня трое. Чисто! — Отчиталась Третья.

Трое снаружи. Семь здесь. А все. Кончились ребятки.

— Первый. Я проверю на третьем этаже? Вроде по сводке там пусто, но мало ли? — мне надо туда, причем без свидетелей.

— Добро. Пробегись. Второй, Четвертый, идем в лабу. Фонит здесь, как в долбаном гнезде-на! Пахнет не второй, а кажись третьей категорией-на. Третья прибери оглушенного. И воткни ему стабилизатор-на. А то сдохнет раньше времени.

Вторая, третья категория? Ребята — опытные ликвидаторы, вывезут. Да и не должно там быть ничего опасного. Тварей нет. Хозяева усадьбы занимались темной алхимией, а не химерологией.

Третий этаж встретил меня тишиной, пустотой и толстым слоем пыли на полу. Иногда особняк использовался хозяевами этого опасного бизнеса для приватных переговоров или для облизывания ВИП клиентов. В этих случаях и расконсервировали третий этаж.

Я прошел по коридору, заглядывая во все двери, пока не нашел кабинет. Здесь меня интересовала левая стенная панель. Я простучал стену рукояткой топора. Услышав глухой отзыв, поддел деревянную планку кончиком. Щелчок и кусок обшивки оказался у меня в руках. В открывшейся нише скромно притулилась дверца сейфа с кодовым замком.

Нынешние хозяева особняка знать не знали об этом секрете. А я не был уверен, что найду сейф так быстро, ориентируясь только на скудное описание.

Однако вот он. Моя подсказка. Мой путь к разгадке тайны смерти отца. Я не знал точно, что именно найду в этом месте. Но знал, что это будет что-то важное.

— И почему ты такой неугомонный? — Знакомый голос раздался со стороны дверного проема. — Весь в отца. Тебя даже из рода изгнали, но ты так и не понял намеков. Горбатого, очевидно, могила исправит. И это не фигура речи. Обещаю. Будет не больно.

Я медленно повернулся. Лицо мое озарила довольная улыбка.

— Как мило с твоей стороны навестить меня в такой знаковый момент. — Сказал я старому знакомому. — Честно, не ожидал, что ты не утерпишь и придешь аж сюда. Даже коллег не побоялся. Думал, ты меня дома подкараулишь. Тебе, наверное, кажется, что ты поймал меня. Жаль тебя разочаровывать. Но это я выманил тебя. Не могу обещать, что не будет больно. Как получится!

Глава 1

Трудоустройство

Я подкинул в воздух массивный серебряный империал. Поймал, не глядя припечатав ладонью. Посмотрел на результат. Профиль императрицы Анны Иоанновны с потертого аверса взирал на меня с суровой надменностью. Несчастная, насколько я помню, начала правление плохо: правила три месяца после смерти супруга. После чего ее спихнул с престола и отправил в монастырь собственный племянник. Но монетки, получается, выпустить успели. А потом у нее все наладилось.

Я часто использовал эту старинную монету в противовес ви́дению, перед принятием спорных решений. Эдакий ритуал. Случайность против судьбы. Сейчас жирный профиль Анны указывал на правильность принятого ранее решения. Аверс четвертый раз подряд. Случайность, ага. Аня, ты что-то знаешь!

Вздохнув, убрал монету в карман и покосился на стоящего возле меня вооруженного парня в форме. Зачем внутри участка ликвидаторов посетителей сопровождал вооруженный охранник — непонятно. Наверное, чтобы никто не спер облупившуюся краску со стен или полуразваленные стулья из коридора.

Деревянная дверь напротив меня оставалась закрытой уже двадцать минут, хотя я пришел к назначенному времени.

Так-то я особо никуда не торопился. Но скрипучий стул, на котором я сидел, был слишком неудобным. Коридор слишком душным. Сопровождающий охранник слишком молчаливым. Всё меня раздражало. Подоплекой же моего раздражения было беспокойство.

Я и так собирался устроиться ликвидатором, пока у меня нет средств на организацию и вооружение собственного отряда. Монета говорила, что я прав. Ви́дение молчало. Оно так далеко не заглядывало. Но я планировал делать все постепенно. А обстоятельства резко изменились.

Смерть моего деда заставила срочно пересматривать все планы. Торопиться. Очень не вовремя помер старик. С его смертью неизбежно навалятся новые проблемы, к решению которых я не готовился. Помимо моей главной цели прихода в эту службу, мне срочно понадобился «бумажный щит». Государев человек не просто формальность. Это определенный статус, с которым вынуждены считаться многие.

И вот, после непродолжительного совещания с императрицей Анной, я сижу в коридоре участка ликвидаторов, за номером тридцать семь, и жду, когда его начальник соблаговолит принять меня для собеседования.

Наконец, дверь в кабинет распахнулась, впустив в коридор шестерых унтер-офицеров участка. Негромко переговариваясь и не обращая на меня внимания, они устремились к выходу на лестничную площадку, на ходу доставая курительные принадлежности. Выглянувшая вслед за ними девушка в форме сержанта спросила:

— Орлов? — И, получив мой утвердительный кивок, приглашающе махнула рукой, — Проходите. Прохор Иванович ждет. Куртку можете оставить здесь — на вешалке.

Девчонка, кстати, вполне огонь. Во всех местах, где надо выпуклая. Симпатичная пухленькая шатенка. Прохор Иванович, похоже, баловник, раз сумел такую красоту заманить на секретарскую работу в участок.

Я шагнул в тесную приемную, непонятно как вмещающую упомянутую девушку, стол со старым ЭВМ и дисковым телефоном на нем и деревянную вешалку у стены. Вот это выставка антиквариата, я понимаю! Повесил свою косуху на крючок. Вешалка угрожающе покосилась, перекрыв половину оставшегося свободным пространства каморки.

Протиснулся между сциллой вешалки и харибдой стола к двери, на которой красовалась черная пластиковая табличка с белыми буквами: «Лейтенант Прохор Иванович Плахин. Начальник участка». Стукнул по дверному полотну костяшками пальцев и потянул дверь на себя.

Лейтенант служил лучшей антирекламой для добровольного поступления на службу в ряды ликвидаторов. На фото в «Эфире» он был лет на двадцать моложе. В тот период своей жизни он еще не успел обзавестись медной трубкой, заменяющей ему трахею, и металлической маской, скрывающей половину лица. Другую, человеческую половину, покрывала сетка мелких бледных шрамов. Искусственный глаз, моргая красным огоньком, постоянно шевелился в глазнице, вызывая стойкое желание смотреть куда угодно, только не на него. Описание этих человеческих руин, можно завершить кистевым протезом на правой руке.

ЛЕЙТЕНАНТ «Какого хрена ты забыл в этой дыре» ПЛАХИН.

— Орлов Алексей Григорьевич. — Хрипло проговорил он. Прокашлялся, сплюнул в урну мокроту и продолжил: — Девятнадцать лет. Дворянин. Одаренный. Не могу понять.

Он одернул рукав серой мятой формы, засыпанной сигаретным пеплом, в пятнах неясного происхождения. Зачем-то понюхал его.

— Чего именно, — спросил я, усаживаясь на потертый деревянный стул напротив него. Сесть он мне, конечно, не предложил, но я человек простой. Вижу стул. Сажусь.

— Ты действительно тот самый Орлов? Из бояр?

Я мысленно вздохнул. Иногда лучше один раз показать, чем объясняться. Разогнав прану, я приказал ей прихлынуть к голове. Я не видел этого, но точно знал, на моем лбу проступила багровыми линиями печать изгнанника. Штука, которая должна была взорвать мой мозг, едва я попытаюсь попасть в родовые башни полиса.

— А-а-а. — Протянул лейтенант. — Тот самый, да уже не тот. — Он покрутил в воздухе пальцами правой руки. — Ишь какой пердимонокль.

Как интересно. С первого взгляда определить, что именно за печать? А его благородие не простой инвалид. Он меж тем продолжил.

— Я думал, увидеть очередного жалкого неудачника, запутавшегося в долгах или бегущего от ответственности за мелкие правонарушения. Но ты, оказывается, и вправду из бояр. Пусть и изгнан из рода. Вопросов у меня только прибавилось. Какого хрена ты забыл, в этой дыре, парень? А, главное, на хрена мне такой подчиненный? Барин решил развлечься? Разогнать кровь? Снизойти к смердам?

Он снова закашлялся, взахлеб. Я же, воспользовавшись искусственной паузой в его непатриотичных по отношению к родному учреждению речах, ответил:

— Мне действительно нужна эта работа. Я не неудачник и не мелкий бузотер. Я пришел сюда с определенной целью. И это, конечно, не зарплата ликвидатора. — От зарплаты я, кстати, не откажусь. Мои финансы переживают не самые лучшие времена, но ему об этом знать не обязательно. — Скажем так, мне нужно получить определенный опыт работы с Дрянью.

— Мы оба понимаем, что не все так просто, Орлов. — Лейтенант прокашлялся и, вытащив из переполненной пепельницы на столе более- менее длинный бычок, прикурил. — Я не потерплю здесь интриг и прочего говна. Здесь тебе не боярские башни. Это мой участок!

— Никакого говна, господин лейтенант. Это я могу твердо пообещать. Никаких попыток захватить власть, подсидеть товарищей и прочего. Я получу свое безо всяких хитростей или подстав. Но вам обо всех моих целях знать и не нужно. — Я смотрел ему прямо в глаза. Даже механический зрачок замер, сцепившись со мной взглядами.

— Допустим. Про то, что надо тебе, я понял. А мне вот это все на хрена? — Ответил он, сплевывая в корзину для бумаг.

— Вам всегда не хватает людей. А уж тем более одаренных. Я физик, практически на пределе ранга. Обучен пользоваться огнестрельным и холодным оружием. Я стану одним из лучших бойцов вашего участка. Практически идеальный рекрут для вас. Если не считать происхождения. Но с боярством, вернее его отсутствием, мы, кажется, разобрались?

— Одаренный, говоришь? Физик? Не стихийник еще? — Он раздавил в пепельнице добитый окурок.

— Ритуал сродства со стихией не проходил. Чистый физик. Все это, включая мой текущий статус изгнанника, я указал в вербовочной анкете. — Ответил я этому заслуженному ветерану. Или фатальному неумехе, точно не знаю. — Медицинское заключение тоже приложено. Годен.

— Ты реально, парень, думаешь, что я буду читать все эти бумажки. — Лейтенант откинулся на стуле, и что-то в его позе заставило сработать ви́дение. Я слишком хорошо знал, как выглядит готовящийся к атаке человек.

Плахин довольно бодрым для калеки движением швырнул в меня небольшой каменный шар со срезанным основанием, который служил ему в качестве пресс-папье.

Шар летел в грудь.

Подниматься со стула я начал до того, как он замахнулся.

Потому что я знал! Знал траекторию снаряда.

Энергия по телу разогнана.

Я без труда переместился в сторону, пропуская шар мимо себя, и тут же пригнулся.

Шар свистнул в воздухе над моей макушкой, возвращаясь в руку лейтенанта.

Я, не меняя невозмутимого выражения на физиономии, уселся обратно на стул, успев подхватить его за горбатую спинку, до того как он грохнулся на пол. Легкая дезориентация от отката прошла мгновенно. Всегда бы так. Ну реальной угрозы не было. Так что и откат несерьезный.

— Ого. И вправду годен. — Задумчиво заявил лейтенант, кладя пресс-папье на его законное место — кипу документов. — Реакция отличная. Кажется, ты не просто языком треплешь, а реально что-то умеешь.

— А если бы не увернулся? — спросил я. С их дефицитом сотрудников привередничать было бы странно.

— Если бы ты не увернулся от прямого удара, я бы тебя послал. На хер, за магнитиками. Мне нужны новые сотрудники, но работать на крематорий резона нет. Маги — ресурс дефицитный. Безопасней для таких на фабрике работать, живым накопителем. Или вагоны на железке разгружать. Или вот если деньги нужны, подпольные бои есть. — Он хмыкнул, показывая, что последние предложения были шуткой. — Если ты не можешь от лобовой атаки уйти, а назвался физиком, на первом же или втором боевом выходе сдохнешь. Еще и ребят, которые на твой потенциал надеются, с собой заберешь. По-настоящему тебя твой сержант проверит уже. Я вижу. Годен. А медсправку в жопу засунь.

Я молча кивнул, подтверждая, что услышал его.

— И все же? Почему армейский контракт не хочешь подписывать? Это тебе не в ликвидаторах трубить. В армии посвящение стихиям через два месяца учебки можно получить. Да и чин обер-офицера, сразу. Ты же дворянин.

— Армия мне ничего не даст. Что за глупость, надеть на себя десятилетнее ярмо? Я лучше стажером ликвидаторов буду. Здесь можно хотя бы приносить реальную пользу людям и обществу.

Я не сразу понял, что звуки сипения водопроводной трубы, смешанные с кудахтаньем угашенной курицы, — это смех. Лейтенант смеялся. Потом закашлялся и долго пытался отдышаться. Уцелевшая часть лица его побагровела, и шрамы стали видны отчетливей.

— Пользу, ишь ты. — Он снова кашлянул. — Ну ничего. Жисть тебя отучит говорить как толстожопый политик с трибуны. Или убьет.

Старый циник. Я понимал его позицию. Но я не циник. Как-то так получилось, что эта зараза ко мне не прилипла. Про пользу я говорил вполне искренне.

— Когда я смогу приступить к работе?

— Завтра придешь. В полдевятого. Первый этаж, комната сто шесть. Команда Рудницкого. Это фамилия твоего сержанта. А теперь выметайся, стажер. Пока меня розовыми соплями не стошнило от разговоров с тобой. Договор у Насти подпишешь.

Настя, видимо, секретарша лейтенанта. Я поднялся, сказал:

— Спасибо.

Лейтенант в ответ взял пачку сигарет, резким ударом об стол выбил одну из отверстия в фольге и сделал вид, что очень занят.

Я вышел за дверь. Резко прикрыл створку, поймав ей запущенный мне вслед шар. И позволил себе быструю усмешку. Какой-то такой подлянки, вдогонку, от лейтенанта я и ждал.

Настя не обратила на стук каменного шара никакого внимания. Она деловито протянула мне криво напечатанные бланки и ручку. А также картонный планшет.

— Все ваши данные из анкеты уже внесены. Позвольте вашу учетную карточку подданного, я сверю.

— У меня паспорт. — Я достал из внутреннего кармана пальто свой дворянский паспорт. Я приучил себя постоянно носить с собой документы, с тех пор как «выпал из башни». То есть после изгнания из рода. Раньше мне это не требовалось. Привычка полезная — документы сейчас менты проверяют периодически и вполне могут упечь на два-три часа в отделение, «до выяснения», если с собой нет необходимой бумажки. Шпионов ловят из соседнего района или даже княжества.

Настя нацепила на лицо казенное выражение, сверила данные паспорта с документами в своем древнем ЭВМ. Затем, вернув мне документ, сухо заявила:

— Ознакомьтесь с контрактом и подпишите здесь, господин Орлов. Везде, где галочки.

С контрактом я ознакомился заранее, он стандартный. Еще раз бросив монетку и подмигнув профилю Анны Иоановны, не задумываясь, поставил везде, где требуется размашистую подпись. И почувствовал, как напряглись вокруг меня нити.

Сложно описать, что это такое. К тому же я стал чувствовать нити совсем недавно. В моменты, когда я делаю судьбоносный для меня шаг, я чувствую, как меняется мир вокруг. Представьте, что находитесь в темной комнате. С вами там есть кто-то еще. Он хрустит чипсами, ходит, иногда касается вас рукой. Но вы не знаете ни кто это, ни чего он хочет. И ни включить свет, ни взаимодействовать с ним вы не можете. Вот примерно так я чувствую нити.

Очень странное ощущение. Скорее всего, это связано с моим даром ви́дения.

Что-то в своей судьбе я только что изменил. К добру ли? К худу? Какая разница. Свою судьбу я сделаю сам.

— Сегодня к полшестому в кадры подойдите. — отвлекла меня от мыслей Настя. — Это на нашем этаже, третья дверь отсюда. Получите удостоверение, ну и прочие формальности выполните. Вот ваш временный пропуск. — она вписала в бумажку время. — Отметьте на выходе.

Я, избежав удара вешалкой, вывалился в коридор. Физически ощущая Настенькин неодобрительный взгляд, как бы говоривший: «Дворянин, пфе. Чего здесь забыл? С жиру бесится!».

Не думал, если честно, что у государевых ликвидаторов все так запущено. Да, не самая почетная государственная служба. Никто не хочет возиться с Дрянью и ее последствиями за зарплату с премиальными. Частные команды хотя бы прилично зарабатывают.

Впрочем, что я видел? Обшарпанные коридоры? Вешалку — ровесницу Анны Иоанновны? Важнее, что у них со снаряжением и подготовкой. Посмотрим.

Именно в этом участке случились потери во время очередной боевой операции. Что еще важнее участок находился хоть и на третьем уровне, но в моем районе полиса. Так что это место просто лучшее из имеющихся.

Помимо основной цели, мне критично важно пройти все стадии развития и стать магом.

В этом мире если ты не маг, ты никто. А магическое развитие стоит денег и доступа к уникальным ресурсам. Вроде посвящения в стихии. Полноценное обучение — привилегия высшего дворянства и боярских родов. Или в некоторых случаях — государственных служащих. Маг же уже сам по себе фигура, даже если за ним не стоит род или дворянская семья.

Физиков-то вокруг, как навоза за баней. Пробуждение тела — самая простая ступень освоения магии. А вот стихийников, которые тоже в магической иерархии стоят не слишком высоко, уже на два порядка меньше. И отношение к ним совершенно другое. Простолюдин, прошедший посвящение стихии, может в перспективе получить низший дворянский титул. Меня это, конечно, не интересует. Я и так дворянин и благородие. Мне нужно посвящение — само по себе. Как трамплин для перехода на следующую ступень, на которой, собственно, и изучается настоящая магия, а не жалкие фокусы, вроде швыряния огнем.

* * *

Я спустился в обшарпанном лифте на подземную парковку участка, где среди тяжелых, серых, с красной полосой по борту, броневиков оперативных групп, примостился мой хрупкий ховер.

Направившись к нему, я нашарил в кармане ключ-кристалл. Размышления о будущем и моих грандиозных планах на захват мира, не помешали мне услышать легкий шорох кожи о бетон за спиной.

Органы чувств у меня работают намного лучше, чем у бездарей. Слух как у собаки, глаз как у Орлова.

АЛЕКСЕЙ «нюх как у собаки» ОРЛОВ

Видение включилось само по себе.

Спину обожгло пятью попаданиями из пистолета. Сердце, печень, легкие. Через секунду еще одно в голову. Контрольный. Вот мое ближайшее будущее.

Было бы.

Я, вместо брелка с кристаллом, нащупал и сжал в кулаке тычковый нож. Носить его в кармане пальто — еще одна моя привычка. В смысле, в принципе таскать с собой оружие. Тычковый нож — мера вынужденная. Более серьезное оружие мне пока что не положено.

Разогнал внутреннюю энергию.

Сейчас!

Развернулся на пятке, с одновременным полушагом назад, по дуге.

Пистолет в руке незнакомца тихо кашлянул, выпуская первую пулю.

Мимо.

Руку из кармана, снова ушел влево, одновременно приближаясь к моему убийце.

Тот не успевал вести за мной стволом. Пфф. Пфф. Еще две пули выбили серые облачка из бетонной колонны.

Он быстро стрелял. А вот двигался медленнее меня. Нет, он был физиком! Но скорости ему все равно не доставало.

Последний мой шаг закончился ударом тычкового ножа в височную кость.

Под едва слышный хруст, пальцы уперлись в верхнюю челюсть и сальные волосы убийцы.

Тот замер, глаза его потеряли всякое выражение. Пистолет издал последнее п-ф-ф. Видимо, нажатие на курок произошло рефлекторно, потому что владелец пистолета был уже мертв.

Оружие вылетело из разжавшейся ладони.

Тело обрушилось на бетонный пол.

А меня резко накрыло откатом.

В этот раз откат был серьезным. Меня чуть не убили! Я прислонился к колонне, пострадавшей от пуль, пережидая, когда схлынет поток ложных образов и ощущений, наполнивших мое сознание. Это и есть откат. После видения нельзя доверять своим чувствам. Голова тяжелая, как после жесточайшего похмелья.

Сквозь вату, забившую уши, я услышал крики:

— На пол, сука! На пол лег, бл… нож брось, пристрелю!

Я выронил нож, с облегчением лег и прижался щекой к пыльному бетону.

Нормально так я «сходил за хлебушком». Трудоустроился!

Глава 2

Вооружение

Все те же, там же.

Лейтенант разглядывал меня, словно диковинную зверушку в зоопарке. Единственное изменение, по сравнению со сценой получаса назад, вооруженный охранник за моей спиной. Злой и нервный охранник. Перед лейтенантом лежал мой нож, перепачканный в крови несостоявшегося убийцы и его же, убийцы, пистолет.

— Ну, что скажешь, герой?

Не чувствуя за собой никакой вины, спокойно пояснил:

— Да я уже объяснял охране. Мужик решил меня застрелить. Я ему не позволил. Конец истории. Там нет видеокамер, но он успел пять раз выстрелить, пока я его не обезвредил. Я понимаю, вы должны вызвать милицию…

— Понимает он. Предварительное расследование, если происшествие происходит с нашими сотрудниками или на нашей территории, я могу провести самостоятельно. Чем сейчас и занимаюсь. Вместо того чтобы идти, ска, на обед.

— Я услышал шорох сзади. Почувствовал агрессию. У меня хорошая интуиция. — Не говорить же ему, что у меня дар боевого предвидения, или как эта штука называется? — Начал действовать, а он начал стрелять. Пришлось применить то, что было с собой, для самозащиты. — Я развел руками.

— Интуиция, говоришь. Терпилу этого, то есть потерпевшего, знаешь? — Лейтенант почесал органическую часть своего изуродованного лица и сплюнул в пепельницу.

— Первый раз вижу. — Нет, ну правда, не знаю его.

— А я вот вижу, что не ошибся в тебе. Первый раз человека убил?

— Да. Но я действовал на рефлексах.

— Отличные у тебя рефлексы. Для нашей работы — самое то, что надо. Я попросил пробить этого хмыря по милицейской базе. Ты в курсе, что прикончил вродькак местную знаменитость? Этот хмырь подозревается в том, что за полтора года завалил десять человек. Начинающих магов, вроде тебя. Типа специализация такая у него была.

— Он и сам был физик — недоучка.

— Ну и как ощущения, после убийства?

Это что еще за вопрос дурацкий?

— Да никак. А что я должен был распереживаться? Тварь я дрожащая или право имел? — Я сделал вид, что прислушался к себе. — Нет. Не переживается.

— Убить человека тебе, то есть, как таракана хлопнуть? — Никак ты, Прохор Иванович, в голову мне решил залезть? Пустой номер.

— Сомнения для слабаков. Я поступил единственно правильным образом в создавшейся ситуации. Я жив. Человек, собиравшийся меня убить, мертв. Меня все устраивает.

— Кстати, Игорь. — лейтенант резко сменил тему. Как этот хрен в пальто на стоянку попал? Вы его пропустили без сопровождения, что ли?

Охранник за моей спиной сглотнул и переступил с ноги на ногу:

— Ваш блаародие. Он через пост не проходил-на. Но при нем это было. — На стол упал пластиковый квадратик электронного пропуска. — Универсальный. Думаю, он через задний проход проник.

— Через задний проход тебя мамка родила, упырь! Думает он. Иди рапорт писать, мыслитель, епт! И упомяни там причину, почему какие-то проходимцы с пистолетами через твой задний проход шныряют.

— Так точно, ваш брдь. Разрешите исполнять⁈ — Ничего себе здесь у них уставщина процветает.

— Вон с глаз моих, урод жопорукий. — Просипел Плахин. И, уже обращаясь ко мне, — Идеи есть, за что тебя замочить пытались?

— Мой дед умер два дня назад. Сегодня оглашение завещания. Возможно, кто-то из моих бывших родственников решил подстраховаться на всякий случай. Но в любом случае это чья-то частная инициатива. Если бы заказ шел от рода, я бы сегодняшний инцидент мог и не пережить. Этот наемник, может и крутой был здесь на уровнях. Но бояре предпочитают в таких делах нанимать исполнителей совсем другого класса. — Честность — лучшая политика. Зачем я буду что-то придумывать или отмалчиваться? Правда всплывет.

Лейтенант булькнул своей трубкой. Вынул из пистолета убийцы обойму, выщелкнул патроны. Пересчитал, зарядил, вставил обойму обратно. Закурил сигарету. Поднялся со стула и бросил мне:

— Идем, боец. Будем сейчас кривые отмазки сочинять.

Проходя через приемную, Плахин буркнул секретарше:

— Насть. Составь протокол осмотра места происшествия. Дыры в стенах, положение трупа, гильзы-хренильзы. Сама знаешь, короче говоря. Ствол на место происшествия верни. — Он бросил ей на стол пистолет с глушителем. — Потом показания нашего чудо-богатыря оформи. А после всего вызывай ментов. — И опять мне, — Пошли. Херой.

Я молча пошел за лейтенантом, отмахиваясь от ядовитого дыма его сигареты. Он портянки свои курит, что ли? Интересно, куда мы идем? Не на расстрел же?

Оказалось, не на расстрел. Хуже. В отдел кадров. Лейтенант по-хозяйски привалился к стойке, перекрывающей доступ к основному помещению отдела. И обратился к единственному обитателю кабинета, который кемарил на рабочем месте, издавая легкое посапывание:

— Семеныч. — Тот вздрогнул и мгновенно открыл глаза.

— Я не сплю, Прохор Иваныч. Задумался.

— Оформи молодого человека на работу. Бумаги должны быть оформлены на девять тридцать утра.

— Так уже полдень. — Резонно заметил Семеныч.

— Ты мне Ваньку не валяй, Семеныч. Оформляй, как я сказал, и приказ мне на подпись. Быстро давай.

— Ох, подведете вы меня, Прохор Иваныч, под монастырь! Подложные документы…

— Закройся. — Прошипел-пробулькал лейтенант. — Я сказал, ты делаешь.

— Нет, нет, Прохор Иваныч. Это непременно! Надо, так надо. Что я не понимаю?

— Не понимаешь. У нас тут труп в конторе, по вине вот этого молодого дарования нарисовался. Напал на него нехороший человек, редиска. И скончался от усердия. Одно дело, если парень — наш сотрудник. Другое, если посетитель.

— Тогда, конечно! — Семеныч начал натягивать серые нарукавники, поверх костюма. На сообщение про труп он никак не прореагировал, как будто у них сотрудники каждый день по человеку внутри участка убивают.

— А если понимаешь, поторопись, Семеныч. У меня работать некому. На хер не надо, чтобы его менты до выяснения закрыли.

— Все будет в ажуре, Прохор Иваныч. Сейчас оформим. Не беспокойтесь.

Лейтенант раздавил окурок о стойку, уже испещренную многочисленными ожогами, и вышел обратно в коридор. Семеныч только головой покачал неодобрительно. Дождавшись, когда начальство покинет кабинет, представился.

— Лев Семенович я. Выгодовский. Начальник отдела кадров, инженер по технике безопасности, юрист участка, снабженец… в общем, жрец, жнец и на шаманском бубне игрец. Ваше Ф.И.О. я уже знаю, молодой человек.

Одновременно с этим разговором он распечатывал на натужно жужжащем копире какие-то официального вида бланки.

— Я вам передаю бланки, вы расписываетесь. Значит так, с приказом ознакомлен…

Я расписался под приказом о зачислении меня стажером, за инструктаж по технике безопасности, за то, что ознакомлен с Уставом, в журнале выдачи удостоверений и еще под четырьмя различными документами. Везде стояло время девять тридцать.

Пройдя девять кругов бюрократического ада, я получил свеженькое удостоверение, его электронный образ на смартфон. И вернулся к Плахину.

— Удостоверение получил? — Спросил меня Прохор Иванович.

— Да, ваше благородие. — Ответил я. А что? Я теперь официально его подчиненный. Надо соответствовать.

— Лейтенант будет достаточно. Ты все же не из простолюдинов. Сам тоже благородие. Да и вообще. Герой. Жопа с дырой. Значит, смотри, парень. Сейчас ты подпишешь протоколы. Приедут легавые. На всякий случай посидишь в соседнем кабинете. Но, скорее всего, ты не понадобишься. Дальше. — Он снова откашлялся и сплюнул мокроту, и тут же без перерыва закурил. — Ты стажер. Месяц. Если все будет нормально, то есть ты не сдохнешь и глянешься Рудницкому, через месяц станешь полноправным ликвидатором. Стаж идет с сегодняшнего дня. Завтра у вас обычное патрулирование. То есть тебе надо будет с ходу включиться в работу. Остальное тебе Олег расскажет. Свободен.

— Я благодарен, лейтенант, за то, что вы прикрыли меня. За мной должок.

Он попытался рассмеяться, но снова раскашлялся.

— Ты свои барские-боярские замашки брось. Должок, тоже мне. Твое счастье, что ты контракт успел подписать. И у меня реально с кадрами напряг. А уж квалифицированных бойцов и вовсе… Иди уже, «благородный изгнанник». — Это он на популярную мыльную оперу намекнул.

Через два часа я покинул участок. Милиционеры приехали, забрали труп и протоколы. А я так и не понадобился. Что же, небольшую выгоду от новой работы я уже получил.

* * *

ВОРОНЕЖ. БАШНЯ СОКОЛОВЫХ

Как же мне нравится гонять на ховере! Тем более что для третьего уровня полиса это оптимальный транспорт.

Здешние узкие улицы совершенно не приспособлены для машин, крупнее малолитражки. Постоянный поток велосипедистов, самокатчиков и прочих ездунов на роликах, не умещаясь на узких тротуарах, выливался на проезжую часть.

Мой летающий агрегат здесь выглядел чужеродно, но зато позволял совершать резкие рывки вверх, обходя скопления людей и транспорта. Здесь было куда взлететь. До потолка третьего уровня аж целых тридцать метров.

Покинув лабиринт узких улочек, я выскочил на Соколовскую кольцевую автостраду. Полис Воронеж весь состоит из огромных колец, причудливо завивающихся вокруг башен аристократов.

С автострады, идущей вокруг башни Соколовых, свернул на развязку. Полторы минуты, и я торможу в конце небольшой очереди для въезда на следующий уровень. Милицейский пост, шлагбаумы. Я приложил смартфон к окошку. Писк, светофор переключился с красного на зеленый, и шлагбаум пропустил меня «домой».

Четвертый уровень раскинулся под открытым небом. Перемены вокруг были разительны. Из царства угрюмых многоэтажек и человеческого столпотворения третьего яруса я попал в мир низкоэтажной городской застройки. Широкие улицы, частные дома за вычурными оградами. Ярко раскрашенные трех или четырех этажные здания, в стиле «русское зодчество» перемежались вполне современными зданиями из стекла и бетона. Зеленые газоны и деревья вдоль улиц. Яркие рекламные щиты. Немногочисленные прохожие идут по своим делам или просто гуляют.

Здесь есть настоящее солнце и даже воздух другой. Он пахнет свежестью, выпечкой, травой и немного озоном.

Над четвертым возвышаются только башни боярских родов и бетонные нитки автострад, связывающие их между собой.

Кроме башни Соколовых, в «Птичнике», как безродные называют Воронеж, еще двенадцать башен. Тринадцать башен, тринадцать боярских родов, тринадцать изолированных районов полиса. Включая башню и район Орловых.

Четырнадцатый район лежит в руинах. Оплавленные обломки башни Синицыных напоминают всем в Воронеже о том, как страшен княжеский гнев. О том, что на самом деле может магия.

Мимо меня мелькали вывески магазинов, ограды, фонари. Краем глаза заметил интересную вывеску и почувствовал мгновенный укол ви́дения. Я притормозил, прижался к бордюру и оглянулся. Предчувствие вновь слабо шевельнулось при взгляде на вывеску «Золотая Пуля». Ниже витиеватым шрифтом было выведено: «Достопочтенные Врочек и Некрасов». Кто я такой, чтобы спорить со своими внутренними демонами? Лишь бы демоны не оказались тараканами. Запарковав ховер на тротуаре, я достал монету и подбросил. Анна! шестой раз уже. Ладно. Раз ее величество настаивает.

Я неспешно двинулся к магазинчику, наслаждаясь свежим ветром и пасмурным осенним небом.

Дизайнер интерьера «Золотой пули» явно пребывал в плену концепции треш-хоррор-кровь из глаз. Внутри «Пуля» была похожа на этнографический музей, скрещённый с пыточным подвалом. На левой стене висели человеческие скальпы, а у входа возвышалась груда черепов. Цветовая гамма ядовито-кислотных оттенков вызывала у посетителей легкую тошноту и головокружение. Человекоубийственные инструменты, в основном холодное оружие, в непонятном порядке были размещены по всему залу, стояли в стойках, висели на стенах и даже на потолке.

Да! Перед прилавком висело, наверное, штук двадцать ножей всех форм и размеров на тонких цепочках. Они угрожающе нависали прямо над головой посетителя. Порыв ветра, залетевший в магазин вместе со мной, качнул их, заставляя издавать злой тонкий звон.

Продавец, выбритый наголо, худой, невысокий парень, из тех, знаете, которые: «Маленькая собачка, до старости щенок», поглядывал на то, как я с опаской подхожу к прилавку, с иронической улыбкой на веснушчатом лице. Он был одет в оранжевое худи и красную футболку.

ЮРГЕН НЕКРАСОВ

— Они не продаются. — Выдал продавец, имея в виду ножи.

— А что так сразу? — Спросил я, все еще невольно косясь вверх.

— Все спрашивают. Каждым из этих ножей убили человека. Есть парочка воистину выдающихся экземпляров. Принадлежали настоящим маньякам. — В хрипловатом голосе продавца слышалась гордость, как будто он этих маньяков то ли лично прикончил, то ли воспитал и обучил.

— Ясно. Скальпы, стало быть, тоже настоящие? — Вырвалось у меня.

— Нет, скальпы — бутафория. Санэпиднадзор настоящие не пропустил. Вы хотели что-то конкретное или же просто зашли полюбопытствовать? Нужна консультация? Клинок? Ствол?

— Я бы хотел приобрести хороший нож и пистолет.

— У вас, конечно же, есть разрешение? Глупые условности не позволяют мне продавать оружие всем желающим.

Глупые условности, да. В Воронежском княжестве за ношение более или менее серьезного холодного оружия без разрешения могут оштрафовать. За огнестрел — каторга и расчистка Дряни. Обычный подданный на такое разрешение рассчитывать не мог. Насколько я знаю — это общеимперская практика. Только на Урале для граждан было сделано послабление. Слишком близко Сибирь с ее агрессивной Синей ордой. И много гнезд.

У меня разрешения не было. До сегодняшнего дня.

Я вытащил удостоверение ликвидатора и протянул продавцу.

Он чуть ли не обнюхал корочку, открыл и усмехнулся.

— Свежак! И сразу ко мне. Вот это целеустремленность! В честь вашего первого дня предлагаю особую скидку. Двадцать процентов.

— Скидка — это прекрасно. — Ответил я. — Всегда кстати. Так на что я могу рассчитывать, с этим? — Я кивнул на свое удостоверение.

— Сначала холодняк. Вы же физик? — Он окинул меня взглядом через прищур, будто снимая мерку для гроба.

— Да. Сила, скорость, восприятие.

— Универсал. Необычно для самоучки. Алексей Орлов, значит? А вы ведь не самоучка, так? Привыкли к коротким заклятым клинкам?

— Да. — Не видел смысла отрицать. Очевидно, этот парень раскусил мое боярское происхождение, а не решил, что я просто однофамилец или дальний родственник с уровней. — Мое имя вы знаете, а как к вам обращаться?

— Юрий Некрасов. Можно Юрген. Вернемся к оружию.

— Юрген. Боюсь, я не смогу позволить себе зачарованную сталь. — Спокойно ответил я. — Желательно, чтобы все покупки уложились в бюджет две тысячи рублей. Можно чуть больше. Но ненамного.

— Это несерьезно. Хотите каждый день у меня по клинку покупать? Разоритесь. Обычная сталь для физика — расходник… — Он на секунду задумался, потом его веснушчатая, слегка вытянутая физиономия просияла обаятельной улыбкой. — Алексей Орлов! Ну конечно! А ведь у меня есть кое-что… Один момент.

Он нырнул во внутренние помещения, только разноцветная циновка, прикрывавшая внутренний коридор, закачалась. Оттуда донесся грохот падающих вещей и приглушенные проклятия.

Через несколько минут Юрген вынырнул обратно, держа в руках непримечательные коричневые кожаные ножны с парными клинками.

— Вот, — сказал он. — Забирайте.

Я извлек один из мечей. Хищное широкое лезвие, длиной чуть больше локтя отливало синевой. Клинок слегка расширялся к последней трети, а потом вновь сходился на острие. Идеальный баланс. Удобная шершавая рукоять, как будто сделанная для моей руки. И, да. В мече чувствовалась магия. Собственная сила. Не скрывая сожаления, положил его обратно на прилавок. Расставаться с оружием было почти физически больно.

— Юрген. Я не шутил, когда сказал, что у меня весьма ограниченный бюджет. Такой клинок стоит не меньше пятидесяти тысяч, навскидку.

— Две.

— Что две? Две сотни тысяч? — Некоторое оружие могло стоить и таких денег, особенно если представляло коллекционную ценность или являлось артефактом.

— Два рубля. — Ответил он. Увидев мою недовольную гримасу, пояснил. — Нельзя холодняк бесплатно отдавать. Традиция.

— Юрген! Вы надо мной издеваетесь? — начиная закипать, бросил я.

— Нет. Сюда смотрите! — Он постучал пальцем по ножнам. — Видите?

Присмотревшись, я увидел на ножнах герб Орловых. Пожал плечами.

— Герб моего бывшего рода. И что? — Раздражение уступило место любопытству. — Я уже понял, что вы, Юрген, догадались о том, кто я.

— Мне эти клинки достались от одного из членов вашего рода, с условием, что я передам их достойному бойцу. Вы Орлов. Универсал. Клинки ваши. За два рубля, как я и сказал. У меня они просто место занимали. — Он развел руками, мол, о чем здесь еще говорить-то. — И двадцатипроцентная скидка на них не распространяется. Деньги только монетами найдите.

Я прикинул, кому могли принадлежать мечи. По всему выходило, что единственный взрослый Орлов, который недавно погиб вне башни — мой двоюродный брат Михаил. Он служил в имперской армии в каком-то спецподразделении. Но расспрашивать Юргена об обстоятельствах, при которых ему достались мечи, я не стал. Вместо этого достал и подбросил монету. С реверса мне подмигнул державный орел. Серьезно, Аня? Прячемся? Что значит нет? Мое виденье не зря меня сюда привело. Так что иди в сад со своими советами. Я спрятал монету, молча выложил на прилавок две другие, достоинством в рубль.

— Отлично! — Он снова сверкнул своей обаятельной улыбкой, никак не прокомментировав мои манипуляции с империалом. — По огнестрелу. Есть револьверы. Пистолетами не торгуем. Они не антуражные.

Оригинальный маркетинг, ничего не скажешь.

В результате я приобрел «Носорог», револьвер под патрон, который мог свалить если не слона, то одноименное животное точно. Скорозарядники, кобура, четыре коробки патронов, набор для чистки. Юрген внес серийный номер револьвера в мое удостоверение и зарегистрировал покупку в электронном реестре. После чего, подвинув ко мне эту груду амуниции, спокойно сказал:

— С вас две тысячи. — Явно завысив цену минимум вдвое.

Я расплатился и покинул странную оружейную лавку.

Пикнул телефон. Я посмотрел на экран и нахмурился. Мой умный дом сообщил мне, что Катя зашла внутрь. А камеры показали наличие еще трех человек.

Никаких гостей я сегодня не планировал!

Глава 3

Незваные гости

Так-то надо бы мне лететь домой, быстрее ветра. Не нравится мне эта делегация.

С другой стороны, дома жрать нечего, и сомневаюсь, что после общения с нежданными визитерами, я смогу посетить продуктовый.

Так что поступил как обычно. Кинул монету. Подмигнул презрительно взирающей на меня с аверса Анне. Дуется, наверное, что в предыдущий раз ее не послушал.

— Не расстраивайся так. — Утешил я опальную императрицу. — В магазин, так в магазин.

Заскочил в магазин самообслуживания, в котором не было живых работников. Набрал полуфабрикатов, выбирая те, что с желтыми ценниками. То есть подешевле. Каюсь, соврал лейтенанту, когда говорил, что мне не нужны ихние кровавые деньги.

Плата за дом и обслуживание ховера пробивали изрядную дыру в моем не самом роскошном бюджете. У меня были личные накопления, да и небольшая рента сохранилась от лично купленных ценных бумаг. Плюс дед пробил для меня куцее содержание (ну он так говорил). И хватало всего это богатства впритык. Магические кристаллы стоят недешево. А теперь, когда дед умер, скудный денежный ручеек рода мне перекроют дражайшие родственники. Уверен. Хорошо, что дом был передан мне через дарственную. Отказываться от жилья на четвертом ярусе я бы не хотел. План на увеличение доходов у меня был. Первый шаг по пути к несметным богатствам я сделал сегодня. Осталось пройти остальную тысячу миль и я миллиардер.

Мой дом находился в тихом секторе, двухэтажной застройки. По сторонам скромно притулились небольшие особняки. Здесь жил и обслуживался верхний средний класс Соколовского района полиса.

Сам особняк был в плохом состоянии, часть помещений недоступны для проживания или работы. Впрочем, жилая зона, в которой я обустроился, вполне отвечала минимальным требованиям по комфорту для этого района.

Пора проверить, что там за гости у меня такие. Судя по сообщению системы безопасности, доступом Кати, моей подруги, воспользовались двадцать минут назад.

Я затащил свой ховер в арку, делившую дом пополам. Подошел к двери на левой стене арочного прохода. И остановился, поднеся свой телефон к замку.

Ви́дение начало подавать нешуточные сигналы тревоги.

Шаг назад, пропуская мимо себя руку незаметно подобравшегося злоумышленника.

Пакеты с продуктами, кобура с револьвером и один из мечей упали на землю.

Как противнику удалось незамеченным приблизиться на такую дистанцию — вопрос будущего.

Мимо меня промелькнула шоковая дубинка, зловеще искрясь контактами.

Я зажал руку нападавшего подмышкой и резко развернулся, одновременно беря ее на излом.

Сопротивление было значительным. Мне противостоял раскачанный физик. Однако, завершая маневр, я услышал хруст вывернутого сустава.

И оказался лицом к затылку врага.

Отпуская его сломанную руку, я со всей силы долбанул навершием меча, оставшегося в левой руке, ему в затылок.

Он сумел чуть уйти в сторону, но его уровень скорости не дотягивал до моего. К тому же я знал, что он будет уходить. Знал в какую сторону. И скорректировал удар.

Враг рухнул на колени и, судя по всему, «поплыл».

Я ударил еще раз, уже в висок. И еще раз.

Мужик рухнул на пол и отключился.

Переждав откат, перевернул ногой стонущее тело. Лицо мне не знакомо. Проверил карманы. Нашел удостоверение сотрудника локальной охранной фирмы из района Орловых.

Продолжил обыск. Нацепил неудачнику на руки силовые наручники и подавитель на шею. Эти предметы довольно специфичны, и их, очевидно, собирались использовать против меня. Забрал рацию и телефон.

Потом быстро набрал на дверной панели код, переводящий охранные системы в параноидальный режим. Если не отменю в течение десяти минут, сигнал уйдет в милицию нашего уровня. Плюс теперь, кто бы ни ждал меня в доме, он не сможет использовать камеры против меня.

А меня уже ждали.

Не хотелось думать, что Катя сама впустила врагов. Хотя нельзя было исключать никакие варианты.

Если бы не задержался в «Золотой пуле», пересекся бы со вторженцами у дома. Или они бы вошли вместе с Катей.

Я зафиксировал бойца, приковав к мусорному баку, стоящему здесь же. Теперь, даже если он очнется, чтобы освободиться, ему придется постараться. Оставив узника мусора отдыхать, я открыл дверь в нежилую часть здания, с правой стороны арки. Входную дверь в жилые помещения я временно заблокировал.

Бегом пересек захламленный холл и бросился по лестнице вверх, попутно выводя на телефон изображение с камер внутреннего наблюдения.

Меня ждали на втором этаже, в гостиной.

Катя, со скованными стяжками руками, сидела на стуле. Возле нее стоял еще один боевик, поигрывая дубинкой с шокером.

Около двери, так чтобы перехватить входящего, тоже стоял человек. Изображение с камеры позволяло рассмотреть только часть фигуры, край рукава и брюк.

За столом сидел еще один чужак, одетый как офисный клерк. Камера смотрела ему прямо в затылок, но я узнал его. Мелкий чмошник, оказывающий незначительные, не совсем законные услуги младшим членам рода Орловых. Эдакая «своя крыса» рода, имеющая доступ на нижние этажи башни. И часто используемая для решения несложных, но специфических проблем. То ли Валера, то ли Витя. Я даже не помнил его имени, так как сам к его услугам не прибегал.

Отлично. Двое боевиков и одна крыса. Я справлюсь.

Перебежку по чердаку я совершил, используя заранее расчищенный от хлама маршрут к жилой части. Бесшумно открыл люк в полу, который раньше вел на чердак из гостиной.

Восстановил дыхание.

Обратился к ви́дению.

И спрыгнул вниз, проломив плитки декоративного потолка.

Отпружинив ногами, компенсировал скорость падения. Сделал шаг вперед.

Противники были ошеломлены и только поворачивались в сторону шума. Не слишком компетентная команда.

Схватил крысу, сидящую за столом, левой рукой за волосы и крепко приложил лицом о столешницу. Мельком отметил лежащий на столе документ на бланках рода.

Одного удара хватило, чтобы крысюк начал заваливаться набок. В ближайшие минуты он не участвует в процессе. Ушел в отпуск, по состоянию здоровья, так сказать.

Огнестрельное оружие в ближайшем будущем оппонентами использоваться не будет. Я вырубил виденье. Чтобы справиться с оставшимися двумя бойцами оно мне не нужно.

И про откат забывать не стоит.

Боец, стоящий у двери уже проморгался и вытаскивал из кобуры тазер, бросив дубинку, которую до этого держал в руках.

Второй все еще мешкал, бросая оценивающие взгляды на Катю и меня.

Боец с тазером представлял из себя наибольшую угрозу, поэтому я, не думая, выстрелил ему в колено из «Носорога». Естественно попал. Я в принципе не способен промахнуться по стоящей мишени на таком расстоянии.

Эффект, конечно, серьезный. Ногу практически разорвало пополам, нижняя часть осталась висеть на лоскутах кожи и остатках мышц.

Чтобы вырубить мага-физика, даже слабого, надо приложить определенные усилия. Поэтому драться с обоими врукопашную я не собирался. У нас здесь не модный боевик снимается, а реальная жизнь кипит. Получилось лучше, чем я ожидал.

Любитель тазеров вырубился от болевого шока.

Все же подготовка у них хромает. Настоящий маг-физик при потере конечности не перестает быть опасным для врагов.

Второй двинулся в мою сторону, активировав какую-то разновидность силового щита. Очевидно артефакт. Вот это уже серьезная заявка.

В этот момент начала действовать Катя, до этого прикидывавшаяся невинной овечкой.

Неуловимое движение скованных рук и противник остался без шокера.

Мощным пинком в спину она отправила его в моем направлении. Я едва успел отскочить, когда он врезался в письменный стол и силовой щит превратил ни в чем не повинный предмет мебели в груду обломков.

Я, шагнув в сторону, дважды выстрелил прямо в щит из «Носорога», заставив противника потерять равновесие. Щит пули остановил. Но чудовищная кинетическая энергия, ослабнув, передалась его носителю.

Надо сказать, боец охранной фирмы не упал. Этот был явно лучшим в тройке нападавших.

Но Кэт не дала ему собраться. Шокер врезался в спину мужчины, выдавая длительный максимальный разряд.

Он выгнулся дугой, взмахнул руками и упал, корчась от полученного разряда. С контролем над мышцами ему стоило еще поработать.

Щит мигнул и погас.

Катя обхватила мужчину за шею связанными запястьями, а ногами зафиксировала бедра. И придушила.

Пару минут он еще трепыхался, но, наконец, затих, потеряв сознание.

КАТЯ «Кэт» ЧЕРВЕНЧУК

Пока, показавшая неведомые мне ранее стороны, боевая подруга душила представителя охранного агентства, я зафиксировал второго, того самого, который почти лишился ноги. И даже влил ему кровоостанавливающий спрей в рану, взяв его из аптечки на стене. Его смерть от потери крови вовсе не входила в мои планы.

Глядя на выбирающуюся из-под обездвиженного бойца Кэт, я озвучил напрашивающийся вопрос:

— Как много я про тебя не знал, оказывается. Ты кто такая, милая? Чьих будешь? — Я недвусмысленно приподнял ствол револьвера на уровень ее живота, чтобы она поняла, что я здесь не шутки шучу.

На ее лице мелькнуло несколько выражений, пока она выбирала тактику и что именно соврать. Я ждал. Наконец, она определилась.

— Я временный союзник. Меня нанял род Орловых, чтобы обеспечить твою охрану и присмотр за тобой. Давай дальнейшие откровения немного отложим. А то вон тот тип, кажется, приходит в себя. — Она указала на застонавшего «крыса», а сама занялась фиксацией поверженного ей бойца. Как будто так и надо.

Отменив отложенную тревогу, подошел к виновнику беспорядка в моей гостиной. Он пока не пришел в себя, но скоро это случится.

— Можешь быть уверена. Откровения будут. — Ответил я ей. — А сейчас ты берешь этих двоих и тащишь в спальню. Третий на улице у мусорных баков. Приведешь и сама посиди с ними, пока я пообщаюсь с моим внезапным гостем.

— С чего ты решил, что я буду выполнять твои команды? — Спросила она у меня. В голосе звучал не вызов, а несколько непонятный подтекст. Впрочем, у меня не было времени играть в шарады.

— Люди делятся на две категории. Одни таскают тела и караулят их. А у вторых — револьвер. Револьвер у меня.

— С ума сошел, использовать огнестрел без разрешения? — Катя всплеснула руками, — ты себе только что срок выписал. Помогать тебе утилизировать трупы я не буду, несмотря на револьвер!

— За кого ты меня принимаешь? Никаких трупов не будет. Я сейчас сдам этих подданых в «тяжкие». А твое дело — перенести тела и дождаться, пока я разберусь с ситуацией. Тогда поговорим.

— С чего ты взял, что я буду ждать?

— С того, что иначе я обвиню тебя в пособничестве незаконному вторжению. И нападению на дворянина.

— Эй! Я не с ними, Алекс!

— Вот об этом и поговорим. — Спокойно ответил я. — Хватит препираться. Действуй! — В конце немного надавил интонацией.

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Не смею возражать единственному владельцу револьвера в комнате. — После чего потащила на выход бойца, у которого только что стартовала карьера кока пиратского корабля.

Не очень-то она впечатлилась угрозой револьвера. С другой стороны, разговор был в её интересах тоже.

Дождавшись, когда она вытащит из гостиной второе тело, поднял отлетевший во время потасовки в сторону стул и поставил посреди обломков стола.

Усадил бессознательного гостя. Зафиксировал его ноги и руки стяжками к стулу. Стяжки в промышленных количествах нашлись у всех сотрудников охранного предприятия.

Достал из аптечки нашатырь и поднес открытый пузырек к расквашенному крысиному носу.

Он пришел в себя. Но взгляд все еще был расфокусирован. Пока он дергал руками и ногами, убеждаясь в своем незавидном положении, я подобрал с пола разлетевшиеся листы таинственного документа.

Бегло просмотрел содержание. Хм. Ожидаемо. На мелованной гербовой бумаге красовался отказ от претензий на наследство, написанный от моего имени. Без указаний на конкретные объекты. Только на завещание. Номер в реестре, дата.

Я, конечно, ожидал, что после смерти деда у меня начнутся проблемы. Но не рассчитывал, что он укажет меня в своем завещании. Это просто бессмысленно. Я сыгранная карта. Изгнанник. Ничего из имущества рода мне не могло достаться ни в какой ситуации. Он мог оставить мне что-то, что принадлежало ему лично. Но, зачем?

Старик ничего не делал в простоте. Ни о каких родственных чувствах или попытке позаботиться о внуке речи точно не шло. Какая-то из его хитрых комбинаций. Пофиг. Пляшем. Сейчас на повестке заседания другие вопросы.

Я перевел взгляд с документа на крысеныша, который уже почти пришел в себя и зыркал глазами вокруг, оценивая обстановку.

— Кто? — спросил я его, ставя напротив второй стул. В руки я взял электрошоковую дубинку, которую позаимствовал из арсенала его спутников.

— Что кто? — Немного гнусаво из-за сломанного носа, ответил он, продолжая шнырять глазами по сторонам.

Вместо ответа я врезал ему дубинкой по печени. Он согнулся в пароксизме боли. А я повторил вопрос.

— Кто из Орловых тебя нанял, крыса. Ложь я почувствую.

— Меня наняли через «Эфир», я не знаю имени, господин! — Пролепетал он, кривя морду.

Ткнул его в солнечное сплетение. В навыки, которые прививали наследникам рода, полевой допрос не входил. Но и противостоял мне отнюдь не родовой гвардеец или кадровый разведчик.

— Я не испытываю никакого удовольствия, причиняя тебе боль. — Сказал я с показательным вздохом. — Однако, если ты еще раз попытаешься мне солгать, следующий удар будет с включенным разрядом. Кто. Тебя. Нанял.

— Ты пожалеешь! — Сказал он отдышавшись.

И снова начал дергаться от удара тока в мошонку.

— Ты кем себя возомнил? — Включил я тон и жаргон «наследника рода». — Бессмертным себя почувствовал? Жалкий слизняк, которому позволили подбирать объедки после трапезы низших слуг, вдруг стал бесстрашным тигром? От ответов зависит, выйдешь ли ты отсюда или отправишься полетать на третий уровень, а ты что делаешь? Таблетки для храбрости где-то достал?

Раскололся он достаточно быстро. Я даже не ожидал, что он и столько-то продержится.

Непосредственным заказчиком выступала моя двоюродная сестра — Ирма. Посулила крысе денег и, главное, улучшить его позиции перед семьей. Из мелкого решалы до ее личного советника. Головокружительная карьера для такого, как он, ничтожества.

Задача — заставить подписать тот самый отказ от наследства. После чего я должен был умереть от передозировки наркоты, пакет с которой уже подбросили в мою туалетную комнату.

Катю ждала та же самая участь. «На всякий случай», — как он сказал.

Просто и со вкусом. В духе Ирмы. Она всегда была очень прямолинейна. Впрочем, в этой ситуации, чего мудрить? Расследовать мою смерть никто бы не стал.

Я хмыкнул. Достал свой портативный компьютер. Быстро слил записи проникновения из системы безопасности. Запись последней части допроса. Скомпоновал все на флеш-накопитель.

— Что со мной будет, господин? — прерывающимся голосом спросил пленник.

Я, не удостоив его ответом, набрал номер службы быстрого реагирования района. Местная милиция. Сообщил о нападении, захвате нападавших, пострадавших при инциденте.

После этого позвонил в «тяжкие».

В мелкие происшествия имперские службы не лезли, разборками и склоками обитателей уровней не занимались. Для этого существовала милиция района, которая подчинялась владеющему районом роду. И им же финансировалась. Однако нападение на дворянина, спровоцированное членом боярского рода было не в их компетенции.

Вдобавок с сегодняшнего дня я стал государственным служащим. Сообщать имперским службам о подобных инцидентах теперь моя обязанность. Отдел МВД, занимающийся тяжкими преступлениями, был в каждом районе полиса. Сегодняшнее происшествие было в их сфере компетенции, сильно не дотягивая до уровня Опричников (имперская служба безопасности — непосредственно в подчинении Императора).

Вскоре под звук сирен к дому пожаловала скорая и дежурный экипаж милиции уровня. Немного погодя подъехал серый внедорожник «Тяжких» из которого выгрузился следователь. Вернее выгрузилась.

Молодая женщина в мундире тут же взяла командование парадом на себя.

После того как банду, проникшую в мой дом, отправили в тюремный госпиталь, она поговорила с Катей. Все это время я приводил в порядок гостиную, убирая остатки разбитого в щепки стола. Новый, я, подумав, заказал в доставке. Следователю для разговора с Катей я предоставил кухню.

Спустя полчаса меня вызвали на собственную кухню. Катя пообещала подождать меня до окончания опроса.

Девушка-следователь расположилась за стойкой, установив на нее аппаратуру для записи и небольшой лэптоп последней модели.

Ткнув в моем направлении служебным жетоном, она хмуро заявила:

— Следователь по особым поручениям. Министерство внутренних дел Российской Империи. Мария Истомина. Скажите мне, господин Орлов. Зачем вы искалечили троих подданных императора. Также я бы хотела получить у вас пояснения по поводу неправомерного применения огнестрельного оружия.

Глава 4

Ни сна ни отдыха

Вряд ли эта Истомина была «оборотнем в погонах», подкупленным моими дражайшими родственничками. У моей двоюродной сестры точно не могло быть такого уровня контактов в МВД. Да и любовью к сложным комбинациям Ирма не страдала. Скорее всего, я просто столкнулся с агрессивной манерой ведения допроса. Из какого-нибудь ментовского учебника по криминалистике. Истомина выглядело очень молодо, для своей должности, наверное, недавняя курсантка. А может быть, она просто не любила боярское сословие. Его никто, кроме членов самого сословия, не любил. Сейчас и проверим.

— Алексей Григорьевич Орлов. Дворянин. Стажер управления Контроля и ликвидации аномальных флуктуаций.

Да, так затейливо на официальном языке называли службу ликвидаторов. А неофициально, бывало, и говночистами звали. Правда, не в лицо.

Я выложил на стол удостоверение ликвидатора и свой дворянский паспорт.

— Я знаю, кто вы, господин Орлов. — Хмуро ответила девушка. — Уже пробила по базе. Изгнаны из боярского рода: «Агрессивен, неуравновешен, склонен к насилию». — Явно процитировала она из своего лэптопа. — Здесь вам не башни. Не получится искалечить подданного и прикрыться широкой спиной рода.

— Вы опрос будете проводить или мораль мне читать, госпожа следователь по особым поручениям? Не слишком профессионально делать выводы, даже не попытавшись разобраться в ситуации.

Я напряг память. Истомина, Истомина… Неужто та самая? Вот сейчас и проверим. Не давая ей вставить и слова, напористо продолжил.

— И от кого я слышу про протекцию, род и все остальное. Вам кто такую ответственную должность доверил, госпожа Истомина? — Фамилию я выделил голосом. — Папочка?

— Как вы смеете делать такие намеки! — подскочила она.

— Ну вы же смеете мне хамить, прикрываясь служебным положением. — Хотел добавить про явное несоответствие занимаемой должности, но решил не обострять. Пусть уже показания снимет и уматывает.

Девчонка пошла красными пятнами, но, покосившись на работающую аппаратуру записи, взяла себя в руки. Крылья тонкого носа гневно раздувались, однако тон снова стал ровным и официальным.

— Ваша любовница провела в дом людей. Которых вы избили в процессе разговора. Нанесли им травмы, ведущие к инвалидности. Вы находитесь в шаге от того, чтобы стать обвиняемым по статье о причинении тяжких телесных повреждений. В ваших интересах сотрудничать со следствием.

— Сомневаюсь, что Екатерина рассказала вам именно такую версию событий.

— Это не важно. Какова ваша версия, господин Орлов?

— Преступная группа проникла в мой дом, воспользовавшись доступом моей девушки. Ее они взяли в заложники. Замысел был заставить меня подписать документы об отказе от наследства, после чего убить. Я действовал в одиночку, против трех магов низших рангов, освоивших укрепление тела. У себя дома. Так что я был в своем праве. Если вы знаете другой способ сделать неопасным физика, кроме как искалечить его, с удовольствием послушаю вас. Револьвер приобретен на законных основаниях. Когда я разобрался с нападавшими, вызвал соответствующие службы. У меня все.

Я выложил на стол флеш-накопитель с записями системы видеонаблюдения и признания «крысы».

— Здесь видеозапись их проникновения. Запись нападения на меня при входе в дом. Запись боя. Запись признания лидера бандитов. Там же отсканированный документ, который меня хотели заставить подписать. Оригинал останется у меня. — Следом на стол брякнулся мешочек с серым порошком. — Эту дрянь мне и Кате должны были вколоть, чтобы вызвать передоз. Этот конкретный пакет был подброшен в мою ванную.

— Я в любом случае собиралась забрать диски записи видеонаблюдения. — Высокомерно ответила она.

— Кто бы вам позволил. Ордер на обыск жилища дворянина есть? На изъятие материалов видеофиксации? Обвинение мне предъявлено? Если ответ «нет», берите флешку и уезжайте. Надоело это глупое препирательство.

— Я уеду, когда закончу опрос.

— Тогда задавайте вопросы. Только не наводящие. А о фактах. И чему вас только в вашей милицейской школе учили. — Не сдержался. Сказал-таки гадость.

Школа милиции — это низшая ступень иерархии учебных заведений. Она готовила младший офицерский состав для милиции районов. Такой кулинарный техникум в мире юриспруденции. Истомина же явно имела диплом о высшем образовании, раз получила «следователя по особым».

Она снова вспыхнула и проскрежетала:

— Если все было так, как вы говорили, то кто эти люди? И кто, по-вашему, стоит за ними?

Я откинулся на спинку кресла и усмехнулся.

— Эти люди: мелкие винтики в системе башни Орловых. Команда для грязных поручений. А вот те, кто стоит за ними, вам не по зубам.

— Я сама решу, что мне…

— Ирма Викентьевна Орлова. — Перебил я ее. — Моя двоюродная сестра. Что думаете, госпожа Истомина, как скоро вам позвонит начальство и потребует убрать эту информацию из всех официальных документов?

Она промолчала. Набрала что-то в лэптопе и вцепилась глазами в строчки. Через несколько секунд выругалась, да так, что даже матерый экскаваторщик бы позавидовал.

— Херовы бояре! Вечно считают себя выше закона!

Тю! Молодая, да еще и идеалистка.

— Они и есть выше закона. — Спокойно констатировал я. — По крайней мере, покушение на обычного дворянина, да еще и неудачное, им точно сойдет с рук.

— Это вы-то, обычный дворянин? Да вы же все одна шайка.

Я только головой покачал. Девчонка даже злить меня перестала. Молодая, эмоциональная. Бывает. Бояр не любит. Как и большинство дворян в империи. Эта искусственная конкуренция между сословиями, как и само дворянство, создана аж в семнадцатом веке. На дворе век двадцать первый, а схема до сих пор работает.

— Ну вы же видели досье. Меня изгнали. На мне печать. Я теперь даже близко к любой башне подойти не могу, мне голову снесет. Младший дворянский титул все боярские дети получают при рождении, его отнять можно только через гражданскую казнь или по решению уголовного суда. Я не из чьей шайки. Я сам по себе. Вольный Орлов, так сказать. И почти ваш коллега, между прочим. Имперский служащий. Правда, низшего ранга. А вы со мной себя, как с врагом ведете.

Она внимательно на меня смотрела, всю мою пламенную (нет) речь. Потом свернула лэптоп. Покопалась в сумочке и протянула мне визитку с имперским гербом, должностью и званием. Ну и кодом для сканирования.

— Здесь мои контакты, «почти коллега». Внесите в свое устройство, чтобы звонок от меня распознавался. Возможно, мне понадобится уточнить детали. Точно не отдадите диски системы охраны?

— Оригиналы записей мне самому нужны. Но флешке есть все нужные метки. Вы не единственная, кому может прийти в голову «гениальная» мысль, обвинить меня в том, что я покалечил невинных граждан.

— Хорошо. Дайте ваш револьвер.

Я протянул ей оружие. Она сверила номера с внесенными в удостоверение. Сделала фотографии револьвера и документа. Под запись упаковала улики, гильзы, наркоту, флешку. Я предложил Истоминой донести кофры с оборудованием, и она неожиданно согласилась.

Уже на улице, перед тем, как сесть в машину, она спросила.

— Как вы оцениваете вероятность повторного нападения?

— Третьего. — Хмуро сказал я.

— Третьего?

— Сегодня днем меня пытались тупо застрелить. На третьем уровне. Тамошние милицейские, скорее всего, происшествие еще в базу не внесли. Но это точно не Ирма.

— Ясно. Так, все же?

— Дед мне изрядно подкузьмил. Даже после смерти. Что-то он мне оставил, что род считает своим. Сразу скажу, понятия не имею, что это. Так что, скорее всего, старшие родственники пришлют переговорщика. А вот потом, когда они ничего не получат, меня прикончат. Как минимум точно попытаются. И это будет хорошая попытка. Не то что сегодняшние трепыхания.

— А вариант отдать то, что им нужно, вы не рассматриваете? — Спросила она, оценивающе глядя на меня.

— Да я даже не представляю, что это может быть! — В притворном раздражении ответил я. — Но мне никто не поверит, что самое поганое.

— Даже я не верю. — Фыркнула эта язва. И укатила в голубую даль.

МАРИЯ «язва» ИСТОМИНА

* * *

Я задумчиво смотрел в окно гостиной. За окном день постепенно сменялся вечерним сумраком. А я думал о моем особом следователе.

Истомины были очень известной дворянской фамилией. Слуги государя в восьмом поколении. По сведениям из «Эфира» — магические способности средние. В роду почти все достигали ранга стихийника и на этом останавливались. Отец Марии, например, воздушник. И генерал-лейтенант ВВС. Заместитель командующего, член Военного Совета. То есть воинская элита. Инфантерию у нас, как, впрочем, и везде в мире, считали мертвым родом войск. Воевать гигантскими сухопутными армиями давно уже не было никакого смысла. А вот роль ВВС неуклонно повышалась. Как и роль спецподразделений, состоящих из магов-физиков со специфичными навыками.

Мария — единственный ребенок генерала. С семьей не живет с восемнадцати лет. С отличием окончила высшую правовую школу при императорской канцелярии. И пошла на низовую должность в МВД. Хотя выпускники этой школы обычно идут в юстицию, а то и в Опричники или могут быть пристроены и на другие теплые местечки. Отличный трамплин для карьеры, который она совершенно не использовала. Вернее, прыгнула с него вниз. То есть мое предположение, что карьеру ей обеспечил отец, неверное.

А вот впечатление, составленное во время беседы, сложилось вполне правильное. Бунтарка, идеалистка. При этом из семьи военного. Долг, дисциплина, во славу отечества и государя, ура. Не дура.

Может быть, придется включать ее в свои схемы. Манипулировать ей будет довольно просто. Здесь, на четвертом уровне, она представляла собой какую-никакую, а власть императора. Я вздохнул. Рановато началось. Не вовремя дед коньки отбросил, старый козел. Но что уж теперь. Играем с теми картами, которые раздал крупье.

Пора поговорить с Катей. На всякий случай подбросил империал перед разговором. Глянул на орла. Хмыкнул и убрал монету в карман. После чего направился в спальню.

Кэт сидела возле кровати и листала что-то на телефоне. Увидев меня, заразительно улыбнулась. Как будто и не вскрылась сегодня. Можно было обойтись уже и без разговора. Мне почти все было понятно. Но надо же расставить точки над Ё.

— Ну что, милая. Давай, колись. Кто, зачем, почему. И как дальше жить будем?.

— Меня наняли, чтобы я обеспечила тебе выживание. За наймом стоял кто-то из Орловых.

— Любопытно. — Я скептически хмыкнул. — Ну и параллельно ты за мной шпионила. Правильно, Кэт? Ты у нас частный подрядчик?

— Не совсем. Я сотрудничаю с фирмой «Тотальная безопасность». Меня отобрали на основе изучения твоего профиля и предложили эту работу. Так что наниматель контактировал с руководством фирмы, а не со мной.

Я еще раз хмыкнул. На этот раз озадаченно. Название элитной воронежской компании, специализирующейся в области обеспечения безопасности я услышать не предполагал. Они брали за свои услуги отнюдь не копейки. Опять дед. Контролировать все — это его девиз.

— Помимо меня, было и прикрытие. — Добавила она.

— Ключевое слово «было», я так понял. — Я терпеливо смотрел прямо ей в глаза. На вибрацию телефона я не отреагировал.

— По крайней мере, меня с сегодняшнего дня отзывают. — Ответила Катя. — Я собиралась устроить что-то вроде небольшой ссоры, ну как обычно. Только пропасть не на сутки, а насовсем. Но случилось, что случилось. Ты же понимаешь, что я с тобой сейчас разговариваю не из-за твоих угроз. Просто пытаюсь расстаться по-человечески, раз уж так получилось.

— А зачем?

— Что зачем? — Она состроила удивленную моську.

— Зачем тебе расставаться со мной по-человечески? Чтобы что?

В ответ она протянула мне карточку. Сегодня астрологи объявили день визиток.

— Вдруг тебе понадобится прикрытие на вечер-другой. Мало ли как жизнь дальше сложится.

Я кивнул, взяв карточку.

— Мой номер у тебя есть, Кэт. — Сказал я. — Прежде чем ты уйдешь, хочу, чтобы ты знала. Я тебе должен. За ту историю с башней и ховером.

Месяца полтора назад я отправился полетать на ховере, реально вдрабадан пьяным. С Катей. И подлетел слишком близко к башне Соколовых. Настолько, что моя печать сработала в режиме предупреждения. Я бы так пьян, что не чувствовал уколов видения.

Как я не разбил аппарат и сам не убился, не знаю. Кажется, Катя перехватила управление, когда я потерял сознание. Она же доставила меня в больницу. Очнулся я тогда в больничной палате под капельницей.

Моя «легенда прикрытия» чуть не похоронила меня.

— Поэтому, — я продолжил, — Если у тебя будут проблемы, я впишусь. Ты, конечно, спасла меня «по долгу службы». Но сомневаюсь, что у тебя были бы серьезные неприятности, если бы ты меня не вытащила.

— Угу. А репутация? Кстати, я ведь тогда и спалилась?

— Нет. — Не моргнув глазом ответил я.

На самом деле по ее поводу у меня были сомнения с самого начала. С того момента, когда она довольно агрессивно подкатила ко мне в баре. А уж после происшествия с ховером они переросли в уверенность. Она и сейчас качает ситуацию. Собирает информацию для анализа. А я что? Я так. Погулять вышел. Мне было просто удобно, что мой соглядатай — симпатичная девушка. А также весьма изобретательная в сексе.

— Мне тогда было не до разбора твоих мотивов. Я взгляды на жизнь переосмысливал.

— Ладно. Без обид?

— Без обид. Если что, обращайся. Ну и я, если что, обращусь к тебе. Надеюсь, потяну твои расценки.

Проводив Катю, я удалил ее доступ к дверному замку.

После изгнания я решил стать безобидным на время. Служба Безопасности рода наверняка присматривала за мной в режиме «паранойи». Но долго такой режим для наблюдения за одним человеком поддерживать не могли. Бояре — это про рациональность. И сбережение ресурсов рода. Наблюдение за объектом в другом районе требует эти самые ресурсы. А мне необходимо было снизить уровень внимания родственников к моей персоне. И ограничить доступ к информации обо мне врагам моей семьи, которые и организовали мое изгнание.

Так что я начал пить, смолил по две пачки дешевых сигарет в день. Гулял и скандалил в кабаках, менял девчонок, даже легкую наркоту покупал, почти исчерпав свои личные невеликие накопления. Наркотики я спускал в унитаз. Получить реальную наркотическую зависимость в мои планы не входило. И заигрался. Понадеялся на свой стойкий к алкоголю, как у всякого физика, организм. Переборщил.

Происшествие с ховером заставило меня переоценить текущую стратегию. Маска неудачника чуть меня не убила.

Когда я вернулся домой, я был трезв, зол на себя и свою ошибку. Поведение, которое я демонстрировал последние месяцы, было не в моем характере. Вполне возможно, аналитики рода, которым дали приказ объяснить мои заскоки, написали в отчете: «Неумело притворяется. Что-то задумал», — а не: «Сломался. Можно списать со счетов». Я прекратил барагозить и изображать «падение орла» и возобновил тренировки внутренней энергии.

В конце концов, мое изгнание само по себе переводило меня в разряд «сбитый дирижабль» и выводило из игры. Внимание к моей персоне должно было снизиться само собой.

Но со смертью деда все изменилось. Старый хрыч опять втянул меня в родовые игры с этим долбаным завещанием. Теперь я снова в фокусе внимания. От этого все мое предыдущее поведение смотрелось еще более бесполезным. Но смерть деда была событием из разряда «очевидное — невероятное». Старик был не самым последним магом. По всем расчетам, у него было еще лет пятьдесят активной жизни впереди. Это, что называется, форс-мажор.

Я пролистнул пришедшие сообщения и замер на середине лестницы.

— Да твою ж башню в черный ход! — выругался я, сверля взглядом ни в чем не повинный телефон.

Короткое сообщение в мессенджере со сквозным шифрованием гласило: «Жареный физик. Через час. Без хвоста». Аккаунт, с которого пришло сообщение, назывался Выдра. Недвусмысленное указание на респондента. Или ловушка.

Я поднялся в гостиную. Достал из тайника телефон с левой сим картой, зарегистрированной на бомжа. Ткнул в звездочку «Мирового Эфира». Набрал в поисковой строке название. Заведение «Жареный физик» находилось на четвертом уровне Соколовского района. Не пытаются выманить за пределы района или вниз — уже хорошо.

Раз меня втянули обратно в игру, пусть и в виде разжалованной пешки, смысла игнорировать приглашение не было. Тем более, если приглашение настоящее, я имею шанс получить ценную информацию, которую никак по-другому не получишь.

Но сперва посоветуюсь с Анной Иоанновной. Она женщина бывалая, ерунды не насоветует.

— Серьезно? — спросил я у орла. — Что-то вы сегодня часто ошибаетесь, Ваше Величество. Придется снова пойти наперекор монаршей воле.

Я быстро собрался. Под куртку надел бронежилет «С класса», усиленный магией. Взял оружие. Оставил дома свой основной телефон.

Сбежал вниз, отпер ворота, вывел на улицу ховер.

И рванул в сторону «Жареного физика». Где меня, возможно, ждала засада.

А, возможно, моя родная сестра.

Впрочем, одно не отменяло другого.

* * *

Уважаемые читатели. Если вы открыли эту книгу на любом сайте, кроме https://author.today/work/451232 значит она ворованная.

Автор уведомляет вас, что вы, скорее всего, читаете сырой неотредактированный и не вычитанный текст. Единственный законный экземпляр этой книги находится здесь https://author.today/u/dankogan

Глава 5

Родственные связи

Соблюдая элементарные меры предосторожности, я совершил несколько маневров, чтобы сбросить с хвоста предполагаемую слежку. Учитывая, что вокруг не было воздушного транспорта, ховер был вне конкуренции. Если, конечно, наблюдатели не пользуются маскировочным полем или дронами-невидимками. Или спутником. Но от такого уровня слежки я бы сейчас не ушел, при всем желании. Да и не стою я такого уровня, пока что, если быть до конца честным с собой.

Ховер оставил в переулке, накрыв специальной маскировочной накидкой, которую возил в багажнике. Вряд ли кто-то попытается его спереть на четвертом-то. А вот если его обнаружит потенциальная «наружка», может выйти нехорошо. Маячок прицепят или бомбу, например.

Я переодел куртку. Надвинул поглубже капюшон. Пройдя несколько кварталов и пробежав насквозь пару заведений, быстро прошел в «Физика». На вывеске четырехэтажного здания был изображен парень в полном вооружении спецназовца, сгорающий от фаербола, выпущенного магом-стихийником. Все это мигало, моргало, двигалось. Фаербол вылетал из руки мага и заканчивал свой путь, сжигая врага. И так по кругу. Пошлятина.

Перед заведением на парковке выстроился ряд дорогих машин. Пафосное и модное место. Для четвертого уровня, конечно.

Администратор тихо спросила меня:

— Вас ожидают?

— Да. Выдра. — Наверняка сестра зарегистрировала заказ на это кодовое слово.

— Прошу. — Девушка сверилась с планшетом. — Вас проводят.

Здание, в котором находился «Физик», было единым развлекательным комплексом. Ночной клуб на два этажа, стриптиз бар на третьем, и хороший ресторан с общим залом и приватными комнатами — тот самый «Жареный физик» на четвертом.

Так что, следуя за сопровождающим, я поднялся на лифте на четвертый этаж. Да. Это тебе не башни с их внутренними порталами.

Вежливый и безликий халдей сопроводил меня до закрытого кабинета с номером одиннадцать. Еще один звоночек, говорящий о том, что я сейчас увижу именно сестру. Она с детства обожала это число. Впрочем, я был далеко не единственным, кто знал об этом ее бзике. И о детском прозвище.

Я распахнул дверь комнаты и вошел. Дождался, когда сопровождающий уберется прочь, и сказал:

— Ну привет, сестренка. С чем пожаловала?

У меня были предположения. Переговорщиком от рода она быть не могла. Никто ей такие полномочия, и такой возможности не даст, соплячке двадцатилетней. Значит, она здесь по своим личным соображениям. Скорее всего, хочет прощупать меня на предмет этой непонятной возни с завещанием. И, если получится, урвать себе что-нибудь полезное.

Я любил свою родную сестру. Но я знал ее, как облупленную, и сильных надежд на ответные родственные чувства не испытывал. Она мнит себя великой интриганкой. А меня туповатым, но удобным младшим братом. Так было до того, как я был низвергнут в хтонические глубины полиса с родового Олимпа.

— Я же просила тебя не называть меня «сестренка». — Заявило это чудо. — Это так вульгарно. — И сморщила свой курносый носик, как будто бомжа увидела, а не родного брата.

ВИКТОРИЯ ГРИГОРЬЕВНА ОРЛОВА

В некотором смысле так оно и было. Я был одет, по меркам башни, чуть ли не в лохмотья.

— Ну да, ну да. А теперь я даже официально не твой брат. — Ответил я, усаживаясь в кресло и швыряя телефон на стол. — Так что буду звать тебя «мадам». Мадам. С чем пожаловали?

— А кто в этом виноват, а? — Тут же взвилась она. — Это ты бессмертным себя почувствовал! Заигрался! Сам виноват в том, что оказался внизу. Ты виноват в том, что оставшиеся члены семьи теперь никто в роду! А я, вместо того, чтобы стать топ-менеджером одной из родовых компаний, сейчас непонятно кто! Должна терпеть унижения от этих мерзких ублюдков из младшей линии! И вынуждена играть героиню дешевого шпионского триллера, чтобы просто встретиться с тобой! Назначать встречу во всяких бомжатниках! — Это она об одном из самых пафосных заведений четвертого уровня.

Как я оказался здесь, внизу? Легко и просто. Мой нейроимплант взломали. Вернее, как взломали? Кто-то из рода предоставил злоумышленникам доступ к программной начинке, через «ключ». С помощью импланта через мой родовой аккаунт с серверов башни слили файлы, содержащие исследования моего отца, которые считались тайной рода. После чего архив был удален. А доступ к архиву был только у меня. Ну или у того, кто управлял имплантом.

После закрытого совещания, решением совета рода меня вышвырнули из башни Орловых, с магическим клеймом на лбу. Мне не дали объясниться и не предоставили права на защиту. С другой стороны, что бы я сказал? Это не я? А кто? Если бы отец был жив, разговор был бы другой. Но отец был убит, незадолго до моего изгнания.

— Какова экспрессия. — Ответил я в своей «родовой манере». Немного замедленная речь и слегка расфокусированный взгляд. Не слишком, чтобы не прослыть имбецилом. Но достаточно, чтобы считаться «тормозом» и не излучать опасности. — Как ты страдаешь, бедняжечка. Но, напомню. Отец мертв. И виновные в его смерти не наказаны. Многолетние плоды его исследований похищены. Никто, кроме членов рода, не мог проделать всего этого.

— Тебя предупреждали, чтобы ты не лез в архивы отца! Чего тебе стоило дождаться совершеннолетия? Ты бы стал главой семьи, все нормально было бы. А сейчас… — она резко замолчала.

Мой отец был членом совета. Официальным наследником главы. Имел немалые доли в родовых предприятиях. Отвечал за весь научно-исследовательский комплекс рода.

Однако моего отца убили. Убили якобы какие-то мелкие бояре из Рязанского княжества, когда отец был там по делам.

— Не было бы ничего нормально, милая моя. — Если бы меня не удалось подставить, меня бы убили. Я стал мишенью, как только погиб отец. Что-то он раскопал и наисследовал такого, что его самого убрали. За всей этой историей с Рязанью торчат уши Викентия Алексеевича. Отца убили по его приказу.

Викентий Алексеевич Орлов — мой дядя. Младший брат отца. Его ветвь рода была следующей по силе и влиянию, после нашей.

— Да с чего ты взял, что Нудный ответственен за папину смерть? А? — Нудный, это дядя Викентий.

— Наверное, потому, что Нудный и его семейка получили значительную выгоду от его смерти. Кво боно. Ищи, кому выгодно, и получишь ответ, сестричка.

Сестра зашипела, как рассерженная кошка.

— Опять ты… Но служба безопасности рода проверяла этот случай! — Добавила она менторским тоном. — И нашла месть мелкой семейки за честь женщины, которую отец использовал и бросил.

— Ты сама-то в это веришь, Викки? Какая-то мелкая семья из Рязани решила самоубиться о род Орловых? Наш отец изменил матери? Я слил родовую тайну на сторону? Ты, правда, в это веришь?

Она опустила глаза. Ни хрена она в это не верила. Но, в отличие от меня, предпочла делать вид, что верит.

Конечно, этих рязанских Распутиных Орловы показательно наказали, не поскупившись на расходы. Устроили маленький геноцид отдельно взятой семьи. Даже с политическими последствиями не посчитались. Ведь Распутины ходили под другим князем. Так что плюха сверху нашему роду от Воронцовых, вынужденных встрять в разборки между родами, за это прилетела. Но все это было… ложью. Ширмой из мешковины, шитой белыми нитками. Я думаю что несчастных Распутиных подставили тоже не случайно. Они были частью комбинации.

— Я провел самостоятельное расследование, когда еще мог задействовать ресурсы семьи. Нанял людей в Рязанском княжестве.

— И что же ты не сослался на результаты? Не потребовал от службы безопасности проверить твои сведения?

— Я, естественно, не нашел никаких прямых свидетельств. Но я вышел на фигуру дяди. Я уверен, что за смертью отца стоит он.

— И поэтому ты решил вскрыть архивы? Хотя тебе прямо это запретил дед? И что ты рассчитывал там найти? Совсем мозги продуло?

— Причину, Вика. Причину его смерти. Чтобы просто продвинуться в очереди на наследование или ради долей в родовых предприятиях, бояре родовичей не убивают. Чай не в восемнадцатом веке живем. И не в мыльной опере. Причина должна быть крайне веской. А еще она могла бы прямо указать на заказчика убийства. Шанс был.

— Зато теперь у нас никаких шансов. Ходят слухи, что матери ищут мужа вне рода. Хотят полностью растоптать нашу семью. Дед не давал нас в обиду, но что будет теперь: полная неизвестность.

— Ты на вопрос не ответила. Ты правда веришь, что я слил информацию?

— Нет. Не верю. Это так невероятно тупо, что тупо даже для такого тупицы, как ты, Алекс.

— Ну тогда подумай, кто мог воспользоваться моим имплантом, без моего ведома. Людей, имеющих доступ к «ключам», по пальцам безногого однорукого плотника можно пересчитать.

Она задумалась. Просто так имплант не взломать. Пока носитель в башне, вообще не взломать. «Ключ» — существующее в единственном экземпляре устройство, с помощью которого можно ковыряться в настройках импланта. Один нейроимплант А-класса — один «ключ». Доступ к ним дается только по прямому решению главы или совета. Ну или он есть у того, кто обладает достаточным влиянием в роду.

Заказывать что-нибудь в «бомжатнике» она побрезговала. А я открыл меню, собираясь сделать заказ. За целый день у меня маковой росинки во рту не было.

— За мой счет. — Сказал она, заметив мои телодвижения.

— Конечно, за твой, сестренка. Ты же меня пригласила. Да у меня и денег таких нет, чтобы здесь столоваться. Корпоративной картой расплатишься, агентесса ноль-ноль-ноль доморощенная?

Она фыркнула, но на провокацию не повелась. Просто положила на стол несколько купюр крупного достоинства.

Я вызвал официанта и продиктовал ему заказ. Сделал паузу, чтобы дать сестре отойти от предыдущей беседы и собраться с мыслями. Своими изысканиями о смерти отца я не делился ни с кем. Одно дело думать, что «это жжж неспроста». А другое — иметь косвенные доказательства виновности. Или знать, что они есть у меня.

Официант ушел. Виктория вздохнула. И все же решилась. Обычно она предпочитала разговоры вокруг да около и ничего не говорила прямо. Но я уже сломал ритм и план беседы. Так что наделся: сестра выдаст что-то содержательное.

— То, что дед умер, ты уже знаешь? Или совсем в своем изгнании за новостями не следишь? — Я равнодушно кивнул. — Знаешь или не следишь?

— Знаю, конечно. На меня уже два покушения сегодня было. Но таких. На троечку. А про деда… Помер Трофим и дрянь с ним.

— Опять ты со своими вульгарными шуточками! Он, между прочим, тебя перед советом рода отстоял. И дом подарил! Содержание назначил из личных средств.

— И что? Понятно, что он все это сделал не по доброте душевной. Алексей Георгиевич был тем еще динозавром родовой политики. Уверен. Он знал о причастности его второго сына к гибели первого. И, в отличии от меня, скорее всего, имел доказательства этой причастности. Но ничего не сделал. Он прекрасно понимал, что меня подставили. Может, даже знал кто. И всего лишь «заступился». Дом дал, гляньте, какой добряк. Прямо меценат на максималках. Наверняка он собирался каким-то образом использовать и меня, и дядю в своих дальнейших схемах. Но ты и сама все это понимаешь.

— А ничего, что дядя Кеша теперь почти наверняка станет главой рода? — Зло спросила она.

— Так от меня-то ты что хочешь? Чтобы я деда воскресил? Дела рода меня больше не касаются. Что. Тебе. От меня. Надо?

— Не касаются? А нападения? Ты сам сказал: тебя сегодня убить пытались. Ты, конечно, у меня глуповатый младший братец, но в прямом вранье раньше замечен не был. Это так тебя дела рода не касаются? Совсем хватку потерял?

Врать прямо мне нельзя. Не знаю почему. Это все последствия дара видения. Просто прилетает кое-что похуже отката. Этот запрет я нащупал опытным путем. Совсем не безболезненным.

— Пытались. Сперва застрелить на третьем, а потом заставить подписать отказ от наследства и травануть уже здесь. Помнишь такого, на крысу похожего? Виталик или Вася?

— Да, помню. Он легкую наркоту для компании придурка Виссариона таскал. И всяких безродных запугивал. Он что совсем ориентиры потерял? Возомнил, что может моему брату угрожать? Это ничтожество? — Сестра реально закипела.

Смешно. Ишь как спесь родовая шибает. Но я сказал другое:

— Он прихватил с собой трех физиков, для убедительности. И взял в заложники мою любовницу. Я же теперь никто практически, ты помнишь?

Ее ротик округлился. Я никогда официально не был крутым бойцом. С детства я скрывал свои способности и истинные возможности. Например, о ви́дении не знал вообще никто. Впрочем, в среде бояр все предпочитали прятать козыри в рукаве.

— Три физика? Но ты сидишь здесь, и даже не избит. Кто? Кто посмел?

Что характерно, про любовницу ни одного вопроса. Люди из районов для обитателей башен как бы не существовали. Ну кого я здесь себе мог найти? По мнению сестры, максимум на помойке девку подобрал, отмыл, от очистков очистил, а потом уже… ну вы поняли. На ее взгляд, районы и были одной большой помойкой.

— Ирма, кто же еще. — Сестра снова зашипела. — А физики эти мало каши ели. Но ты не отвлекайся.

— Ты сам сказал. Тебя пытались заставить подписать отказ от наследства. Знаешь, что забавно?

— И что же, сестрица?

— Задолбал! Не беси меня! Никто в роду не знает, что именно это за наследство. В основном завещании указаны номер и дата документа, но в нотариальной имперской базе его нет. Удален. Как нам сказали, восстановлению не подлежит. В дедовом сейфе его якобы не нашли. Ну или припрятали. Но все уверены, что ты в курсе.

— А я не в курсе. — В ее глазах на миг мелькнуло разочарование. — Старик вечно что-то мутил. Интриговал, ссорил всех между собой. Может и нет никакого наследства, а? Он просто хотел, чтобы после его смерти вы все еще раз пересрались.

— Фу. Мужлан. — Она снова сморщила носик. Когда она так делает, она такая милаха! — Как будто для этого повод нужен. Что, даже не догадываешься?

— Даже если бы догадывался, с чего бы мне с тобой делиться информацией, Викки?

— С того, что я твоя родная сестра! Вот же ты свинья, Алекс!

— То-то за полгода моего изгнания ты впервые со мной связалась, милая «родная сестра». А до этого что? Даже написать мне не могла?

Я на нее не злился. Но я терпеть не мог лицемерия. Что еще за апелляция к родственным чувствам? Впрочем, я в детстве всегда ее баловал и покрывал. Наверное, она думала, что и дальше так продолжится.

— Я не могла! За мной постоянно следят. Да ты и сам знаешь. Мне и маме отдельно запретили с тобой встречаться. Да и как с тобой связаться? Что-то ты номер свой новый мне не оставил. Да я знать не знала, что ты аж в эту Соколовскую помойку переехал! Думаешь, СБ рода мне отчеты шлет? Думаешь, мы там, после твоего изгнания, как сыр в масле катаемся? Думаешь, легко было сегодня из-под надзора уйти? — Ее голос сорвался.

И здесь произошло то, что меня поразило. Из ее глаз хлынули слезы. Вика не рыдала, не всхлипывала, не впала в истерику. Просто смотрела на меня не моргая, а из уголков глаз беззвучно катились слезы. Я сестру плачущей с шести лет не видел. Это что угодно, но не манипуляция.

Если подумать, их там наверняка затравили. Точно пытались, хотя с Вики обычно где сел, там и слез. Но, видимо, даже у сестренки есть предел прочности.

Я осторожно поднялся и, присев к ней на ручку кресла, крепко обнял. Некоторое время мы молча сидели рядом. Почти как в детстве. Потом она шмыгнула носом и потянула из сумочки носовой платок.

— Весь макияж из-за тебя смыло. — Сердито заявила она. — Как я объясню, что в таком виде из салона красоты приперлась? Тварь ты, Алекс, дрянская. Как есть.

— Я все равно ничего не знаю о том, что дед оставил. Мне он копию документа не передал. Так что зря салон красоты пропустила.

— Да и Дрянь с ним салоном. И с завещанием. Хоть убедилась, что ты жив. Матери скажу. У меня теперь есть телефон, который наши безопасники не проверяют.

Я фыркнул. Сестра себя мнила интриганкой, но о возможностях СБ рода имела весьма смутное представление.

— Чтобы СБ рода не слушала телефон, его нужно хранить на одном из уровней. А лучше в другом районе. Если трубка в башне, ее точно поставят на прослушку, рано или поздно. Защитные алгоритмы взломают мессенджер, проанализируют содержимое. И, по ключевым словам, поднимут тревогу. А ты ее наверняка на свой этаж потащила. Там любое устройство автоматически мониторится.

— Не настолько уж я дура. Трубка у моего стилиста лежит.

— Ну вот она на тебя и стуканет.

— А Ирму я отравлю, тварь такую, — непоследовательно заявила сестра. — Как посмела? Мразь. Дешевка. Первый, ну который стрелял в тебя не от нее. Она, конечно, тупая, но не настолько, чтобы сперва убить пытаться, а потом заставить отказ подписать. Тогда от кого? Дядя Кеша постарался?

— Первый убийца был, скорее всего, приветом от кого-то из прихлебателей Викентия или наших двоюродных братьев. А может, и Георгий Алексеевич подсуетился. — Георгий третий сын деда и мой второй дядя. — Если бы нападение спланировал Викентий, было бы действительно опасно.

— Надо держать связь. — Сказала сестра. — Мы родня. У тебя нет других союзников, Алекс. — Секундная пауза. — Да и у меня тоже. Я про телефон поняла. Сделаю все, как надо. Если что узнаю, сообщу. Будет надо, денег дам. Просто не бросай нас. Ладно?

Я еще об этом пожалею. Но, Дрянь меня раствори, это моя сестра. И мать. И младший брат. Я старался о них не думать, поскольку наше общение могло сделать им только хуже. Но не откликнуться на прямую просьбу я не могу. Да и какая от меня им нынче помощь? Разве что моральная. Мы живем в разных мирах.

— Конечно, Выдра моя. Вот мой второй номер. Левый. Пиши сюда. — Я набросал номер на салфетке. — Вообще, надо бы связь понадежнее, чем через левые телефоны организовать. А это почти как голубиная почта, получается.

— Я напишу. Увидимся. — Она пошла к двери. — Алекс! — Я поднял голову. — Береги себя.

Я кивнул, подумав: то, что я затеял сделать сегодняшней ночью, не похоже на тактику «беречь себя». Хотя это, как посмотреть.

Глава 6

Кто низко пал, имеет глубину

Я думал, несясь на ховере через сгустившуюся ночную тьму.

Решением совета рода меня вышвырнули из башни Орловых, с печатью изгнанника на лбу, якобы из-за слива у уничтожения важной родовой информации. Нейроимплант мне, кстати, заблокировали, и другой я поставить не могу. Некоторое время чувствовал себя, как будто мне глаза выкололи. Осваивал ручное управление девайсами. Имплант у меня стоят с шести лет.

Дед, в этой ситуации, якобы был «на моей стороне». Изгнание было лучшим вариантом из предложенных. Отдельные упыри из миноритариев на совете требовали выжечь мне Гармониум и заблокировать развитие. У нас ведь как. Предлагают младшие члены рода, а голосуют старшие. Только младшие озвучивают не свои мысли.

Дед подарил мне дом в районе, который контролировался родом недружественным нашему. Выделил личные средства на содержание.

Проще говоря, старик имел какие-то совершенно конкретные планы на мою персону.

Но теперь дед мертв. Как такое могло произойти? Невольно напрашивался вариант с убийством. Но замять убийство персоны его ранга немыслимо. Речь идет о главе четвертого по силе рода из вассалов князей Воронцовых, и рода из первой сотни в Империи. Опричники наверняка тщательно расследуют смерть Алексея Григорьевича. Впрочем, не мое дело. Пусть теперь Орловы сами разбираются.

Помимо дома, ренты от деда для поддержания штанов у меня осталось совсем немного ценностей. Ховер был моим собственным, как и еще некоторое количество имущества и одежды. Например, мощный флагманский смартфон. Их мне позволили забрать с собой. Также у меня были некоторые накопления на внешних счетах, не связанных с родовыми предприятиями или банком. Даже доходные бумаги были. По меркам башни я был нищим. По меркам районов — мажором. По моим собственным не бедствую, но надо больше золота!

Естественно, поначалу я был в шоке и ярости. Угодил из королевского дворца в свинарник. рухнул с высоты горных вершин в грязевые долины, со сломанными крыльями. Абсурдность обвинения и подлость атаки подливали масла в огонь.

Это сейчас четвертый уровень полиса кажется мне вполне приятным местом. А тогда… Да я уже рассказывал. Я начал изображать из себя сломавшегося слабака. Чуть не убился и прекратил заниматься дурью.

Срок изгнания был не определен. То есть оно было пожизненным, если, конечно, это решение совет не пересмотрит. И его не пересмотрят, дядя теперь позаботится.

Меня изгнали?

Что же. Я пробьюсь наверх, так или иначе.

Я не могу отомстить прямо сейчас?

Дядя может быть уверен. От расплаты он не уйдет.

Это даже не вопрос мести. Разговор идет о моем выживании. Сейчас, когда я барахтаюсь на дне, моя ликвидация не стоит ресурсов, которые надо на нее потратить. Стоит мне перестать изображать из себя полное ничтожество, как ситуация изменится. А если я добьюсь существенных успехов, моё уничтожение станет вопросом времени.

Но мне требовалась долгосрочная стратегия. Которая включала мое развитие как мага. Поиск наследия отца. Я не верил, что он не оставил копий архива, на всякий случай. Я рассматривал и смену полиса, чтобы выйти из зоны прямого влияния рода, но Анна Иоанновна была против, и я с ней согласился. Рано еще.

Одаренные живут долго. Так что я обязательно выберусь из ямы, в которую меня скинули. Викентий Орлов тоже одаренный, более того, он полноценный маг. Он доживет. Доживет до расплаты.

А сейчас я закладываю основу для исполнения моей «стратегии одиночки». Служба в ликвидаторах — первый шаг в этой стратегии.

Загнал ховер в импровизированный гараж в виде домовой арки. Проверил систему безопасности. Открыл дверь и поднялся в спальню.

Пора продолжить заниматься печатью изгнанника. Это сейчас самая насущная моя проблема. И еще один шаг в моей стратегии выживания.

Интерлюдия. Башня Орловых. Прощание с главой рода

Викентий Алексеевич Орлов обвел взглядом ритуальный зал.

Это помещение, занимающее минус десятый этаж башни, было ключевым для рода. У каждого рода были подобные места. У солнечников, они обычно находились на вершине родового гнезда. У планетников закапывались вглубь. Глубже Дряни. Ближе к жилам силы. Ближе к ядру планеты — источнику могущества родовых магов-планетников.

Здесь проводили ритуал наречения имени для признанных младенцев или отроков. Перед алтарем давались брачные и вассальные клятвы. В сердце зала проходили ритуалы посвящения стихиям, и ритуалы становления магом.

По залу бродили тени предков. В усыпальнице рядом с залом хоронили наиболее почтенных членов рода, достигших ранга «Парагон» еще при жизни. Они «присматривали» за родом, и это не было художественным преувеличением или фигурой речи.

Викентию Алексеевичу что-то не давало покоя. То ли колючая, почти ледяная, атмосфера, царившая на церемонии. По утверждению хранителя традиций это означало — предки недовольны. Но поскольку причину недовольства старая перечница не называл, то веры его словам не было. Однако и не считаться с его словами было нельзя.

Хранитель находился в роду на особом положении. Гарантированное место в совете и право вето, на его решения. Такого права не было даже у главы.

Обычно хранителем становился брат главы. Таким образом, исключалось прямое соперничество старших родовых линий крови.

Нынешний хранитель традиций Владимир Георгиевич, который сейчас проводил ритуал прощания, выглядел как древняя руина. Ага. Руина. Вредный старикан еще нас всех переживет, — иронично подумал Викентий Алексеевич.

И все же что-то не так. Не царящий в зале холод виной этому вяжущему чувство неправильности. В конце концов, предки не могли напрямую влиять на живых. Так что пусть бесятся у себя в саркофагах, хоть до посинения.

Чего-то не хватает! Он еще раз внимательно осмотрел зал, выполненный в виде амфитеатра. Родовой алтарь в центре. Сейчас людьми заполнена только одна половина грандиозного сооружения.

Все здесь! Даже незначительные члены рода и несколько глав вассальных родов. Обслуга и прихлебатели. Сползлись на запах падали как могильные черви. Но беспокойство явно связано не с этими слабаками.

А с кем? Викентий, привык подмечать мелочи. Иначе на вершине родовой башни не удержаться. И сейчас глаз колола какая-то соринка. Чего-то не хватало. Или кого-то! Он вздрогнул, когда осознал, кого именно.

ВИКЕНТИЙ ГЕОРГИЕВИЧ ОРЛОВ испытывает беспокойство…

Слегка повернув голову к начальнику службы безопасности рода, Фоме Орлову, Викентий сквозь зубы прошипел:

— Где Игорь? Где, дрянь его разъешь, старикан? Почему он отсутствует?

Несколько секунд в глазах Фомы царила пустота. Затем возник проблеск осознания, разбавленный изрядной долей раздражения.

— Откуда мне знать? Он мне не подотчетен и не докладывается. Может, здоровье подвело. Или он боится родовую церемонию посещать. Его даже в список приглашенных не включили!

— Найди его! Немедленно! Отдай приказ своим людям, не задействованным в охране церемонии.

Сердце задела когтистая, льдистая лапа. Может, холод зала просочился внутрь тела. Или же просто утомился, без меры Викентий в последнее время. Но нет! Своим предчувствиям он доверял. Что-то идет не так!

Игорь был бессменным секретарем отца. Его Тенью. Да, он не был членом рода, всего лишь чьим-то непризнанным бастардом и личным слугой-вассалом главы рода. Поговаривали, что бастардом он был самого Алексея Георгиевича. Однако этот «не член рода» часто исполнял функцию голоса Главы. Он был хранителем секретов и знал о роде поболее того же Викентия. Верен он был отцу, как пес. Так где же этот пес сейчас? Когда прощаются с его господином? Как тень смогла отделиться от хозяина?

Фома между тем активировал нейроимплант, его глаза на секунду остекленели, а губы зашевелились. Затем взгляд его снова стал осмысленным, и он прошептал:

— Его телефон в его апартаментах. Последний раз пропуском в порталы или лифты он пользовался три дня назад.

— Я сказал, пошли людей проверить. — Викентий скрежетнул зубами.

— Я слышал, что ты сказал. — Ответил ему Фома, демонстративно складывая руки на груди. — Но ты еще не глава рода. Запрос в службу безопасности, с обоснованием требования письменный пришли, Викентий Алексеевич. Рассмотрим в приоритетном порядке. А сейчас не отвлекай меня от обряда. Хочу проститься с троюродным дядей, как полагается.

И замер с видом: «А, что ты мне сделаешь»?

Викентий опять скрипнул зубами. Наглый отброс. Тупоголовый ублюдок! Ничего. Придет время. Пришлось активировать свой имплант, нарушая все нормы приличия, использование импланта скрыть было нельзя. Он отдал приказы своим людям. Проблема в том, что у тех не было возможностей СБ рода.

На Викентия и Фому неодобрительно косились родичи и гости. Но ему уже было все равно. Холодная лапа сжимала сердце все сильней. Что-то произошло. И он чувствовал, что опаздывает. И, что это важно.

Район Соколовых. Особняк Алексея Орлова

Лежу в кровати «дома». Я до сих пор так и не мог признать особняк на улице Лейтенантов ничем, кроме временного обиталища. Наверное, поэтому и не старался его как-то облагородить. Потратился на дорогую систему охраны, бытовую технику, посуду и белье постельное прикупил. И все.

Итак, печать. Закрыв глаза, я развернул мысленную проекцию заклинания — моего потенциального убийцы. Как она работает?

Естественно, у чары нет собственного «интеллекта» или центра принятия решений. Думать эта штука не умеет. Печать срабатывает на триггер-условие. Центральная часть — наиболее запутанная и снабженная множеством взаимосвязей, умеет «чувствовать» охранные чары башен. У всех боярских гнезд в основе базовой защиты лежат одни и те же заклинания.

У печати два режима, связанных с башнями: «Предупреждение» и «Стирание». Стирание срабатывает при попытке прохода внутрь охранного периметра. Предупреждение при приближении на расстояние, когда охранные чары уже чувствуются. Предупреждение — гарантированная потеря сознания. Ну а стирание — смерть без вариантов.

Печать очень неприятная штука — сама по себе. Но еще хуже другое. От печати тянутся нити к слуховым и зрительным центрам моего мозга. Это значит, что есть условия срабатывания, заведенные на мой слух или зрение.

Сказал какой-нибудь гражданин «абрашвабракадабра», а реципиент отошел в лучший мир. Показали носителю печати какой-то символ — потерял сознание. Эти мерзкие связи — страховка, на случай если меня потребуется гарантированно убить или взять живым без боя. Моя главная слабость, на данный момент. И вот уже полтора месяца, как я пытаюсь эту слабость устранить.

Способность видеть собственный Гармониум, астральное тело и ауру — базовая для мага. Не для всякого. А для того, кто собирается достигнуть хотя бы начального уровня, когда имеет смысл магом называться. То есть подняться выше стихийника. Так-то полно полукровок и даже простолюдинов — обнаруживших в себе некую особенность и старающихся ее развивать на ощупь. Эдакие недофизики. Один такой пытался меня сегодня убить. Трое охранников крысюка были из другого теста. Обученные. Но обученные недостаточно, чтобы противостоять изгнаннику рода Орловых.

Возможно, на четкость восприятия мной печати, вгрызшейся в мое тонкое тело, повлияла моя способность к ви́дению. Не знаю. Нет возможности сравнить. В любом случае: я был старшим наследником рода и прошел лучшую школу из возможных, для моего статуса.

Пробудил тело.

Стал универсалом.

Развил силу, ловкость, восприятие.

Внутренним зрением я владел в совершенстве. Именно оно позволяло видеть наложенные на меня проклятия, чары, следы клятв и тому подобных воздействий, искажающих Гармониум.

Чтобы стать хорошим физиком, требуется не только видеть тонкое тело, но и управлять потоками внутренней энергии. Перемещать ее по телу, концентрировать в определенных точках, ослаблять. Без этого невозможно развитие. Невозможно развить сердце Гармониума — которое является основой. Основой, для того чтобы стать стихийником.

Но сейчас для меня важно другое. Используя внутреннюю энергию, я подтачиваю нить печати, тянущуюся к моему слуховому центру.

Может ли быть такое условие-триггер, как смерть в результате обрыва нити? Может. Совершенно точно внутри центра печати есть защита от снятия. И действует она именно так: попытка удалить печать — смерть носителя. Но, скорее всего, это не относится к периферии чары. В любом случае я должен либо рисковать, либо тупо ждать, когда человек, сказавший кодовое слово, убьет меня или вырубит. Мой выбор — рисковать.

Знаете, на что похожа такая работа? Представьте толстый стальной трос, состоящий из переплетающихся металлических проволок. А ты должен разрывать эти проволоки по одной. Голыми руками.

Сначала мои метафорические пальцы кровоточили. Дело шло медленно. Душевная боль от таких издевательств над внутренней энергией терзала меня ночью и большую часть дня. Все это сопровождалось приступами жесточайших мигреней и слуховыми галлюцинациями. Потом боль стала стихать. Нити поддавались все охотнее. А мои внутренние пальцы обрели твердость ножниц по металлу. Опять же, образно, конечно. Теперь на осторожное перерезание «проволоки» у меня уходило не больше часа, а не несколько ночей, как раньше.

И сегодня — осталось три последних нити, связывающих печать изгнанника и мой слуховой центр. Всего три нити.

Раньше мне было некуда торопиться, как я думал. Сегодняшние события показали, что чем быстрее я одолею моего «мозгового слизня» тем лучше. Времени на раскачку у меня не осталось.

Одним потоком энергии я отделил «проволоку» от пучка. Его требуется поддерживать все время, пока второй поток «пилит» отделенную связь. Тут же в ушах возник тонкий комариный писк, шуршание и обрывки слов. Мой мозг реагировал на вмешательство в чару.

Странно. Несмотря на «огрубевшие пальцы», каждая новая «проволока» давалась мне все сложнее. Не в смысле боли и страданий. А в смысле потерь внутренней энергии.

Я, продолжая терзать часть печати, немного изменил ракурс, чтобы видеть магическую конструкцию полностью. И заметил то, на что раньше не обращал внимания. Печать пульсировала, перекачивая энергию в остатки связи со слуховым центром. Чара паразитирует на моей пране, — это не новость. Но я только сейчас понял, что она работает в режиме компенсации. Видимо, я истончил «трос» настолько, что некий механизм обратной связи, скрытый внутри заклятия, начал накачивать оставшиеся «проволоки» праной, укрепляя их и усложняя мою работу. Остальные переплетения нитей чары даже слегка побледнели.

Я, не прекращая своего — «пилите Алекс, пилите», начал обдумывать неожиданную безумную идею, пришедшую мне в голову. Печать слабеет в целом, когда кто-то нарушает целостность, хотя бы периферии. Мне раньше или позже придется озаботиться полным удалением этой мерзости, присосавшейся к моей ауре, как диковинный ядовитый спрут.

А если так?

Я, вместо того, чтобы резать «проволоку» начал перемещать ее, пытаясь сместить со слухового центра на эмоциональный. Меня мгновенно затошнило. Слуховые галлюцинации усилились. Потом налетела злость.

Страх.

Вожделение.

Снова страх.

Я сосредоточился на перемещении нити, игнорируя штормящий организм. Утром я об этом пожалею. Но это будет потом. Сейчас я резал по живому, перемещая нить все дальше от центра слуха. Меняя внешний контур печати.

Закончил я под утро. Обессиленный. Почти потративший все доступные резервы. Ослепший и оглохший от боли. Но у меня получилось! Получилось перенести одну нить! Две оставшиеся на своем месте «проволоки» я «перерезал» перед звонком будильника на телефоне.

Последняя — перемещенная нить выкачивала энергию из печати, и… Не реагировала на звук. Раньше внешние звуки вызывали небольшие колебания этой части чары. Теперь все.

Кряхтя, как столетний дед, я воздвигся из мокрой от пота постели. Наугад мазнул по телефону, с первого раза заткнув будильник. И побрел в сторону ванной.

В душе я держался за стену.

Ноги подкашивались.

Сильно кружилась голова.

Отголоски разнонаправленных эмоций вспыхивали и угасали в глубине сознания. Но я был счастлив, как слон, любящий давить тарелки и обживший посудную лавку.

Дрянь меня раствори! Мне же еще на работу ехать. И таинственное «дежурство» сегодня. Вот это я себе подкузьмил с первым рабочим днем. Меня там могут принять за дурачка. Особенно если я начну говорить с призрачными голосами. Или, я покосился на сильнейшую непроизвольную эрекцию, за извращенца.

Ай. Да наплевать. Мне там надо год максимум перекантоваться. Если отношения с коллегами не сложатся, как-нибудь потерплю. И они потерпят.

Придя к такой оптимистичному выводу, я, пошатываясь, выбрался из душа и пошел одеваться.

Черная футболка с принтом испанской группы «Fortaleza». Симфонический металл — все дела. Крутые ребята.

Черные же джинсы и коричневая кожаная куртка завершили мое облачение. Подумав, обулся в кроссы. Все равно у ликвидаторов есть своя специальная одежка. Я в кино видел. И в новостях.

Заведя ховер и не доверяя взбесившемуся восприятию, включил автопилот, указав конечной точкой участок.

Может, пока еду, немного в себя приду.

Новые коллеги встретили меня неласково. А чего я ждал?

Глава 7

Сослуживцы

Когда я без пятнадцати девять утра вошел в комнату сто шесть, меня уже ждали мои будущие сослуживцы. Вообще, я рассматривал разные стратегии поведения в новом коллективе. И, естественно, ждал «проверочки». Как без нее. Традиционное для таких мест тестирование новичка на слабо.

Откуда я это знаю? В армии не служил. В тюрьме не сидел. Из программы обучения, которая включала курс социальной психологии и психологии групп. Такие спецкурсы преподавались в боярских родах на уровне университета.

До того, как построить линию поведения, надо познакомиться с фигурантами. Я, проигнорировав троих из четверых присутствующих, остановился перед мужчиной средних лет с нашивками сержанта на форменной куртке. И доложил:

— Стажер Алексей Орлов прибыл для прохождения службы, господин унтер-офицер. — Я особо не тянулся и не изображал из себя служаку. Просто выбрал наиболее формальный способ обращения.

— Олег Рудницкий. Обращаться ко мне можно «сержант» или по позывному. «Ветер». Официально мы называемся третья группа тринадцатого участка. Позывной «Браво».

ОЛЕГ «Ветер» Рудницкий

Рудницкий — высокий широкоплечий мужик с обветренным лицом. Из простых, это видно по говору. Ему лет тридцать — тридцать пять. Черноволосый, круглолицый, с крупными чертами лица. В его предках явно отметились ордынцы, но не в предыдущем поколении.

— А неофициально — «Отморозки». — Негромко, но отчетливо произнесла единственная присутствующая здесь девица.

Рудницкий коротко улыбнулся.

— Наш снайпер, — он указал на девицу. — По совместительству форменная заноза в заднице-то. Языком способна просверлить череп, без анестезии-на. Роза Люкс. Позывной «Заноза». Лучший стрелок участка.

РОЗА — ЗАНОЗА

Я кивнул и улыбнулся. Ответной улыбки не дождался. Роза — худощавая, узкобедрая невысокая брюнетка, с карими глазами. Лицо, что называется, — «простое». Натруженные руки. Смотрит на меня без восторга, но и без явной враждебности. Как на потенциальную мишень.

— Лейтенант сказал, ты, барин, хвастался, что стрелять умеешь. — Заявила она.

— Я не хвастался, уважаемая. Я просто указал в анкете, что обучен стрельбе и оружному бою. — Ответил я.

— Сержант, надо протестировать барчука. А то знаю я этих магов. Руки из жопы у девяти из десяти.

— Без тебя разберусь, Заноза! Ты сама маг, уймись уже.

— Я не маг! У меня природный дар! И сотни часов настрела.

— Уймись, сказал-на! — Рудницкий нахмурился.

Заноза прикусила губу. На бледных щеках расцвели нездоровые чахоточные пятна. Сержант между тем, продолжил представлять членов команды.

— Это Кабан. Никто не помнит, как его зовут. — Заноза коротко хохотнула. Наверное, дежурная шутка. — Штурмовик.

— Сергей Кабанов я. Не родственник. — Он встал и протянул мне руку для пожатия. Кисть была размером с хорошую совковую лопату.

Вообще Сергей-Кабан выглядел монументально. Широченные плечи, грудная клетка глубиной с полметра. Вес килограмм сто пятьдесят и ни крупинки жира. Простое плосконосое лицо покрыто многочисленными выщерблинами. Какая-то кожная болезнь? Блондинистые кудряшки облепили голову. Между ними просвечивала розовая кожа. Голубые глаза казались блеклыми, как будто затянутыми пленкой.

СЕРГЕЙ КАБАНОВ

Я приготовился к подлянке и, залив в руку энергию, ответил на рукопожатие. Ладонь будто угодила в каменные тиски. И это он, на самом деле, не напрягался. Коротко сжал и отпустил. Суров мужик. Заметив косые взгляды остальных, я понял, что тестом было не испытание физической силы, а то, не побрезгую ли я поручкаться с простолюдином. Они здесь что? Ситкомов про бояр обсмотрелись, до потери критического мышления?

— Силен! — Сообщил коллегам Кабан. — Кисти крепкие.

И, выполнив свою функцию по информированию остальных, уселся на свое место. Двигался и разговаривал он как робот Вертер из одного старого детского фильма.

— Крайний член группы…

— Он член всего участка, — угрюмо буркнула Заноза. — И общаг медицинского и литературного факультетов, заодно.

— Виталий Прилепских. — Невозмутимо закончил Рудницкий. — Позывной «Красавчик». Штурмовик. Рукопашный бой. Боец непосредственного контакта.

Широкоплечий высокий шатен смотрел на меня, как следователь Опричнины на врага престола. Правильные черты узкого треугольного лица намекали на то, что в его жилах течет некоторое количество боярской крови. Образ довершала «испанская» бородка с усами.

ВИТАЛИЙ «Красавчик» ПРИЛЕПСКИХ

— Указать в анкете можно что угодно. — заявил «Красавчик». — Хоть, что у тебя царица морская на посылках. Олег. Мы правда это на патрулирование сегодня берем? Без проверки? Может, мы его оставим в дежурке, ногти полировать? Или чем там он всю сознательную жизнь занимался в башне?

Я промолчал. На такой враждебный выпад можно ответить только хуком слева. Для этого рановато.

Оправдываться или эскалировать словесный конфликт — не лучший вариант. Я просто посмотрел на него, как князь на земляного червя. Изобразив на лице скуку и высокомерие. Только что не зевнул.

— Распоряжение лейтенанта. Проверить в деле-на. — Олег повернулся ко мне. — Пойми, Орлов. Боярин нам в группе на хер не уперся-то. Слуг тут нет. Мы действуем как единый организьм. Давно друг друга знаем и доверяем. Понимаем, кто на что годен. А ты непонятный фрухт. Что можешь — неясно. Нам тебя навязали. Так что душевного отношения не жди. И что «вашим благородием» тебя будут называть, тоже.

— У ликвидаторов принято судить о человеке по происхождению, господин сержант? — Не удержался я. — Так я больше не боярин. — И я проявил печать на лбу. Чтобы все наглядно было. Такого от меня явно не ждали. — Я пришел сюда служить, а не отношения с вами налаживать. Вам я тоже не доверяю, потому что вижу в первый раз в жизни. Я не фрукт. И не овощ. Для вас должно иметь значение то, что я физик — универсал. А не мой титул или прошлое. Они здесь ни при чём.

— Малой дело говорит. — Внезапно прогудел Кабан. — Не по-человечачьи встречаем. Надо смотреть. — И замолчал, явно исчерпав дневной лимит слов.

— Экая татуха у тебя, барин. — Нарушила молчание Заноза. — Что-то значит? Или по пьяни наколол?

— Он даже в башне умудрился накосячить, так что ему пинка под сраку нарезали. Это печать изгнанника. — пояснил Прилепских. — Подарочек тот ещё, этот барчук, судя по всему. И за языком не следит.

— Отставить грызню! — Сержант придавил взглядом Красавчика. — Ты пришел на место нашего погибшего товарища. — Снова обратился он ко мне. — Не обвиняй меня в пр… предз… предзятости. — Я прикусил язык, чтобы не поправить его. — Я тебе все как есть сказал-то. Без этих ваших поэтесов дворянских. Не нравится, что, иди к Семенычу, пиши заявление на перевод-на. Говоришь ты красно. Посмотрим, как себя проявишь.

Красавчик вскинулся, но сержант схватил его за плечо и опустил обратно на расшатанный стул.

— Готов приступить к несению службы. — пожал я плечами.

— Хорошо-на, что готов. Теперь я должон тебе инструктаж провести. И понять, какая роль в группе тебе по плечу. Так-то нам третий штурмовик нужон-на. Дятел, прими его душу Мученик, роль стрелка-средника исполнял. Ну и врукопашную мог. Снайпера еще одного нам не надо. Но на первый выход могем и так сделать. Что скажешь?

— Штурмовик или средняя дистанция, сержант. — Ответил я. — Что нужнее, то и исполню.

— Эти тыкалки смешные тебе не помогут. — Снова влез Виталий. Он имел в виду мои короткие клинки, которые я нацепил перед выходом.

— Захлопнись, Красавчек-на. — негромко, но веско одернул его сержант. — Чтобы я от тебя окромя докладов по обстановке больше сегодня ни одного слова не слыхал. А то в участке у нас кое-кто охреневший не по росту останется. Понятна моя алагория-то?

— Так точно. — Красавчик скривился, но заткнулся.

Так. Авторитет Рудницкого под сомнение здесь никем не ставится. Да и мне, несмотря на неприятную «приветственную речь», сержант на самом деле глянулся. Нормальный вроде мужик. Без подлинки. Для выходца из боярского сословия это многое говорит о человеке, поверьте.

— Но так-то прав он. Дрянь иногда такое высирает… Главное, что тварей нужно просто пластать на куски. Твои клинки не пойдут.

А то я не в курсе, что короткие мечи — излюбленное оружие бояр, сделано, чтобы сражаться с людьми в узких коридорах башен? И для дуэлей. Для других условий нужно другое оружие.

Я просто молча кивнул, ожидая продолжения.

— Значит, что ты о Дряни знаешь, стажор? — Так и сказал «стажОр».

— Что и все. Загрязнение эфира. Результат деятельности магов и техномагических производств. В высокой концентрации вызывает тяжелое отравление. Может вызывать мутации у людей, животных и растений. Дрянь — «тяжелая» часть эфира. Концентрируется у земли. Перемещается под воздействием эфирных течений. В высокой концентрации образует «гнезда» — аномальные зоны. Наиболее вероятные места образования аномалий — помещения без доступа солнечного света. Если коротко — все.

— Все так, стажор. И вот с этими самыми мудациями и аномальями мы иногда имеем дело-то. Чаще просто чистим эфир, доступными средствами. Во время патруля, наша задача проверить здания нижних уровней, на предмет не завелась ли там какая пакость-на. Еще концентрацию замеряем. И данные в штаб передаем. Да, свежая Дрянь дневного света боится. А застарелому гнезду на солнце похер-на! Чего еще? Одна группа патрулируют с участка. Три дежурят посменно. Случись прорыв, дежурная группы подрываются на боевой выезд. Периодически на неделю-две выезжаем чистить гнезда в Синицинских руинах. Кажись, все. Инструктаж окончен. На вот, в бумажке распишись.

Я расписался за получение инструктажа, стараясь сохранять каменное выражение лица. Доходчиво и кратко, что еще надо. Но лыба на лицо так и просилась.

— Пошли, я тебе матчасть покажу, стажор. — Сказал он, поднимаясь. — Матчасть знать надо! Остальной группе готовится к выезду.

Сержант подошел к решетчатой двери, ведшей из «дежурки» в просторное длинное помещение арсенала. По левой стене тянулись индивидуальные шкафчики — для одежды и снаряжения. Безликие ряды серых прямоугольных ящиков. На дверце каждого висела бумажка с именем.

Сержант сорвал с одного из шкафчиков бумажку с позывным «Дятел». Буркнул:

— Твое теперь. Нашивку только сними, с формы тоже.

Вот так буднично ко мне перешло имущество погибшего ликвидатора.

Правая стена была уставлена стендами с оружием. Я смотрю, парни и девчонки предпочитают пушки побольше! Стойки были заполнены монструозными ружьями и дробовиками десятого калибра. В закрытом решеткой отделении я рассмотрел два ДШК-12, штурмовые комплексы калибра двенадцать миллиметров. Даже на вооружение боярской гвардии это оружие официально не поставлялось. Чисто имперская машинка.

В стойке с мечами стояли огромные дурынды, с широкими лезвиями, на верхней трети которых виднелись два ответвления, рогулькой, направленные к концу клинка и в обратную сторону. Упор для тех кто насадился на первую треть клинка и крюк. Я таким всего пару раз пользовался. Однако я уверенно взял меч из стойки.

Прокрутил мельницу, завершив ее парой рубящих ударов, перевел вращение в укол. Тяжелый. Но для физика с уклоном в силу, вполне подъемный.

Жадно глянув на ДШК, взял дробовик, тоже подписанный «Дятлом». Быстро разобрал, посмотрел ствол на просвет. Ствол чистый. Оружие ухоженное. Его чистили и смазывали. Пластиковый приклад и ствольная коробка покрыты мелкими царапинами. Мне невольно стало не по себе. Оружие мертвого ликвидатора, как будто тщилось рассказать о нем какую-то историю. Но я не понимал языка.

Собрал оружие обратно.

— Смотри. — В голосе сержанта мелькнули и тут же испуганными зайчиками спрятались нотки одобрения. — В шкапчике рация. ПВЗ (прибор волшебного взгляда). Оно же тактический монитор-на. Следи за зарядом. Значит, повседневная форма. Она же «подкладка». Бронежилет. Фонарь. Разгрузка. Ну и ЗКЛ, защитный комплект ликвидатора. По-простому — гандон. От него у тебя при себе всегда должен быть респиратор. Последнее. Тактический комплекс. С видеокамерой вшит в шлем. Ношение в патруле обязательно.

— Разрешите вопрос, сержант.

— Ну, стажор. Не в боевой обстановке и не в патруле мы по-простому балакаем. Без чинов. И без «разрешите»-на. Задай вопрос свой.

— Зачем респиратор? Дрянь же не газ.

— Ты не умничай сильно-то. По-первой, все равно через глаза и горло она лучше всасывается. А, в-другорядь, в аномальях этого газу хоть жопой ешь-на. И твари, бывает, пуляют ядовитой дрянью. Гандон от нее и должон защищать. Но носить его постоянно — запаришься. Поэтому мы его с собой возим-на. А респиратор на шею. Давай, помогу снарягу приладить. Подогнать надо будет. Ты вроде повыше Дятла, светлая память ему. И в плечах поширше.

Я быстро скинул гражданскую одежду и аккуратно сложил в специальное отделение в шкафчике. После чего облачился в ликвидаторское снаряжение. Сержант и правда помог мне подогнать безразмерную ликвидаторскую форму под себя. Ворча, как дед, он добился того, чтобы мне ничего нигде не терло, не жало и не давило.

Револьвер на живот. Нормальная кобура под него нашлась, а Рудницкий одобрительно кивнул.

В подсумки добавили гранаты, в основном термические. Дрянь боится огня.

На бедро, вдобавок к остальной сбруе, сержант пристроил мне одноручный топор с полукруглым лезвием. Это вместо ножа, я так понял. Этой штуковиной еще и копать можно.

В общем снаряжен я был, как нормальный тяжелый пехотинец.

Остальные члены группы снарядились раньше нас и вышли обратно в дежурку.

Я невольно глянул в сторону переодевающейся Занозы. Девчонка жилистая, плоскогрудая. Сплошные сухие мышцы и ни капли «женского» жира. Спортивная фигура называется. По спине ветвился безобразный шрам.

Это что такое было, интересно? У них вроде страховка медицинская с магическим лечением. При участке дежурный целитель должен быть. Шрам на спине не выглядел «исцеленным».

Надо сказать, шрамами были украшены все. Кроме Красавчика. Что удивительно. Штурмовик должен постоянно отхватывать, так или иначе, мелких травм или повреждений кожи почти не избежать. Но я, естественно, спрашивать ничего не стал. Не время.

Во всей этой амуниции я чувствовал себя жутко неуклюжим. Шлем мешал обзору. Респиратор давил на кадык. Бронежилет S-класса стеснял движения. Притерплюсь, конечно. Мои коллеги не пренебрегли ни шлемами, ни бронежилетами, ни респираторами. То есть это не меня так нагрузили, как новичка.

Спустя еще минуту-полторы из оружейки показался сержант, грохоча по бетонному полу подошвами боевого экзоскелета «Витязь». Кто бы сомневался, кому именно предназначался ДШК-12.

Сержант оглядел нас, удовлетворенно кивнул и прогудел в гарнитуру:

— Проверка связи. Доклад.

— Заноза здесь.

— Кабан.

— Красавчик здесь.

— Стажер здесь. — Решил не мудрствовать, а обойтись своим званием.

— Ты «барчук» будешь. — Ткнул в меня пальцем Прилепских.

— Тебе, кажется, велели заткнуться? — спросил я его, впервые обратившись напрямую. Нет, ну сколько можно терпеть-то? — Не помню, чтобы тебя кто-то назначил моим начальником.

— И то. — Сказал сержант, обрывая Красавчика. — Позывной «стажор» временно утвержден. А там посмотрим. Позывной не люди назначают. Он сам человека находит. Может, и «барчук» будет-на. А может, и «рубака». «Кабаний меч» он точно не впервой держит. Двинули на выход. К машине.

Мы пробежали по коридору первого этажа, нагнав такую же группу, возглавляемую капралом в экзоскелете.

Спустились на огромном грузовом лифте в гараж. Мой ховер смотрелся среди парочки гражданских микриков и серых глыб броневиков чужеродным элементом. Пришельцем в средневековье из мира высоких технологий.

Мы загрузились в броневик с маркировкой «Браво» на борту. Чуть ниже шел знак: человечек с круглыми щеками выдувал изо рта потоки воздуха. Под ним была изображена цифра III.

Заноза села за штурвал. Сержант загрузился последним, заняв сразу два места.

— ПМЗ на глаза. — Скомандовал он. — Не снимаем. Проверить стыковку респиратора.

Остальные привычно опустили щиток ПМЗ на глаза, застегнули на подбородках респираторы. Верхняя часть срослась с нижним краем ПМЗ. Я повторил действия коллег. Сразу стало труднее дышать. В ПМЗ зажегся зеленый значок.

— Герметичность в норме. — Доложили коллеги вразнобой.

— Все. Погнали наши городских. — Произнес, видимо, обычную присказку сержант.

Наш броневик заурчал мощным мотором и нырнул под поднимающуюся металлическую створку во внутренний тоннель. Пока все избавлялись от респираторов, на ПМЗ пришла какая-то схема.

— Наш сегодняшний маршрут. — Сказал сержант. — Второй уровень. Оранжереи.

Остальные трое наморщили лица, а Заноза протяжно свистнула. Я не стал спрашивать, чем оранжереи так уж плохи.

Мы выскочили из тоннеля прямо на кольцевую, съехали по эстакаде вниз. И попали на второй уровень полиса. Традиционно его занимали «сельхозугодья» или производства. Я был на втором впервые и с любопытством смотрел в маленький обзорный экран.

У Соколовых на втором обосновались предприятия пищевой и легкой промышленности, использующие минимум магии при производстве. Широкие улицы между бетонными заборами позволяли разъехаться двум фурам. К предприятиям, по сторонам от дороги тянулись нити транспортных лифтов с третьего. Рассеянный солнечный свет, переданный все через ту же систему зеркал, создавал эффект марева.

Броневик свернул в узкий проезд между заборами и метров через сто притулился в какой-то нише.

— Все. Дальше ножками. — Сказал Ветер. — Остальные снова застонали, Заноза заковыристо выругалась. — Так двигаем! Мне неохота тута торчать дольше положенного.

Мы выбрались из машины. Красавчик закрепил лом в виде меча за спиной Ветра. Тот проделал то же самое со мной.

У самого Красавчика были пространственные ножны — дорогая и редкая штука. Аж завидно. Мой «свинокол» торчал над плечом, жутко мешая и стесняя движения. Я повесил дробовик стволом вниз «по-походному». Подпрыгнул, чтобы утрясти снаряжение и проверить не болтается ли чего. И двинулся вслед за Красавчиком, отставая от него метра на три.

Приключения начинаются.

Глава 8

И другие звери

Надо сказать, «приключение» выглядело донельзя скучным. Рассредоточившись «пятиугольником» мы шли между бескрайних грядок, из которых тянулись к слабому солнечному свету чахлые пучки зелени. Чуть правее виднелись ряды пластиковых теплиц. Левее волновалось поле каких-то зерновых, выросших уже выше колена.

Пастораль.

Через поле в нашем направлении двигалась неразличимая в деталях фигурка человека. Какой-то работник серпа и тяпки делал свои таинственные дела.

Я шел передовым дозором, после меня метрах в пяти шагал Ветер в своем экзо-доспехе. По бокам от Рудницкого, метрах в десяти от него держались Красавчик и Кабан. Заноза замыкала процессию. Я не очень понимал смысла такого построения, но я в тактике малых групп не разбираюсь. Не проходил такой спецкурс. Предполагалось, что я буду правой рукой отца и возглавлю родовое предприятие «Симаргл» — занимающееся производством летающей техники. Не срослось.

Моя задача была: «смотреть воба», — как пояснил сержант. Но сразу же предупредил, чтобы я ничего особенного от сегодняшнего патрулирования не ждал. Я тем не менее поставил свое предвидение на готовность. Если начнутся неприятности — успею среагировать.

Скоре всего.

Костюмчик немного натирал. По телу стекали неприятные струйки пота. Каска ограничивала обзор. Респиратор я сдвинул на шею, как и мои товарищи. Иначе ползти по этим чертовым бесконечным полям было бы уже совсем невыносимо.

Второй уровень района Соколовых снабжал квартал пищей, закрывая почти все потребности простонародья. Еще и на продажу в другие кварталы и даже полисы оставалось. Здесь же находились предприятия пищевой промышленности. Настоящие, элитные продукты для дворян, знати и пафосных кабаков растили исключительно на четвертых уровнях.

Я окинул взглядом горизонт. До поворота обратно оставалось топать еще полчаса. Тоска.

Тело сжимают стальные тиски.

Хруст костей.

Кровь хлынула из горла на блеклую ботву.

Моих сил физика не хватает, чтобы разорвать смертельные объятия. В глазах темнеет.

Смерть.

Видение мелькнуло передо мной, предвещая тяжелый откат. Я вскинул руку и выкрикнул:

— Все назад! Назад! — сам же отпрыгнул метра на три, смещаясь так, чтобы не перекрывать Рудницкому линию огня.

Сослуживцы отреагировали мгновенно. Наш пятиугольник резко сдал назад. Фланговые еще слегка разошлись, Заноза же отпрыгнула в сторону и завертела головой.

А передо мной, выбросив вверх комья земли и недозревшую репу, вынырнуло здоровенное щупальце с присосками. Метра три длиной и обхватом у основания больше полуметра. Не сумев ухватить добычу, оно изогнулось немыслимым образом и, разбрасывая вялую ботву, двинуло основание в мою сторону.

Вперед пока нельзя. Под землей к нам подбираются товарки этой дряни.

— Под землей еще есть. Больше десятка! — Выкрикнул я, вскидывая дробовик.

Выстрелить я не успел. Короткой очередью из ДШК-12 щупальце разорвало в клочья. На землю полилась густая черная жижа.

Дрянь!

В пределах досягаемости из-под земли взвилось еще два отростка. Я, бросая дробовик, проскользнул между ними, сорвав с креплений свой «кабаний меч».

С разворота атаковал ближайшее щупальце, вкладывая вес. Перерубил почти пополам. Щупальце, вяло подергиваясь, упало на землю, остаток втянулся в грядку.

В бой вступили Красавчик и Кабан. И сразу стало понятно, почему у Прилепского нет шрамов. У него была до предела раскачана ловкость. И даже чуть больше предела. То есть он двигался немного быстрее меня. А вот Кабан был олицетворением физической силы. Щупальца невидимого под землей монстра он срубал начисто и под корень. Хоть и делал это довольно неторопливо.

Сзади четко отбивались короткие очереди ДШК-12. В основном, Ветер стрелял в щупальца вокруг Кабана, как самого непроворного из штурмовиков. Двух-трех попаданий хватало, чтобы срезать жаждущую человеческой плоти конечность.

Я срубил уже пятое щупальце, двигаясь по краю, вокруг спрятавшегося монстра. Крикнул Виталию:

— Красавчик, не лезь вперед. Диаметр метров десять! — Тот, увернувшись из-под четырех атаковавших его тентаклей, отскочил на указанное расстояние, оказавшись как раз напротив меня.

Позади сухо защелкала «Кобра» Занозы, но куда и зачем она стреляла, я так и не понял. Потому что не отрываясь смотрел в условный центр пятна, из которого лезли щупальца.

Я знал!

Сейчас из-под земли покажется горб, превратится в уродливую колышущуюся массу. В центре ее распахнется пасть. Плевок концентрированной кислоты, которой полностью накроет Кабана.

После такого не выжить…

Дрянский восьминог посреди капустной пасторали

Как только гигантская пасть начала распахиваться посреди антрацитового холма колышущейся плоти, я метнул туда зажигательную гранату, выставленную на минимальное время срабатывания.

Хлопок.

Пламя взметнулось из пасти чудовища и охватило подобие головы, показавшееся из грядок с репой. Щупальца бешено заколотили по земле, конвульсивно дергаясь в разные стороны.

Это агония.

Еще два выстрела Занозы, и один из ДШК-12. Я перевел взгляд на округу, но ничего толком не увидел.

Меня уже штормило от отката. Я крепко зажмурил глаза и оперся на меч, переживая бурю ложных ощущений и шторм навязанных образов. Хорошо, что я не позавтракал, — сухие рвотные позывы пробежались по моему телу волной.

— Ты чего, паря? На спину мне легла широкая лопатообразная ладонь. — Дряни глотнул? Донеслось до меня словно издалека.

— Нет, Кабан. Сейчас пройдет. Сейчас. — Мне постепенно становилось лучше.

Зрение уже позволяло различить больше десятка темных пятен, лежавших цепочкой между нами и полем. Навел резкость. Двенадцать трупов гуманоидных существ. Тонкие лапы, заканчивающиеся тремя когтистыми пальцами. Мощные ноги, покрытые витыми мышцами. Маленькая голова, растущая почти сразу из плеч. Вот же пакость. А эти откуда? И что на них за яркие лоскуты? А на одном, что? пластиковая каска?

— Прыгуны. Землекопы обратились. — Подтвердил мою догадку Ветер. — С поля набежали, пока вы щупальцы дубасили. Плохое дело-на. Массовое заражение, мать его. Но откудова? Здесь-то дряни концентрация минимальная. И чего счетчики молчали?

Я просто пожал плечами, взглянув на рукав костюма. Счетчик Гюйгенса налился желтым цветом с переходом в оранжевый. И легонько попискивал. Но до боя он был грязно-белым, это я точно запомнил. И молчал.

— Ты как, молодой, заметил-то эту дрянь? У тебя счетчик сработал?

— У меня развитая интуиция. И восприятие на максимуме. — Нашел я корявую отмазку. — Я универсал, говорил же.

— Ну-ну. — С непонятным выражением протянул Рудницкий. — И гранату ты прям вот очень вовремя метнул. Ни раньше, ни позже. Еще и таймер переставил. Хороший бросок. С боевым крещением тебя, стажор. Молодец.

— Рад стараться, господин унтер-офицер.

— Ишь ты. Не стоит. Не в армии. А что в конце-то было? Замутило после боя? По первости бывает.

Ишь глазастый какой. Углядел.

— Нет, сержант. У моих способностей бывает откат. Временная дезориентация. Не всякий раз. Ненадолго. И не в бою, когда уже опасности нет. — Я решил, что врать и юлить в этом случае неправильно. — Такой небольшой дефект. Надеюсь, что он пройдет после посвящения стихиям.

Все равно придется объяснять. Не сегодня, так в следующий раз, когда откатом накроет.

Рудницкий покачал головой.

— А если тебя прямо в бою накроет? Что тогда? Как ты медкомиссию прошел с таким дифетом?

— В бою не накроет. Откат случается всегда после боя. И длится недолго, вы же видели, сержант. Медосмотр никаких аномалий в моем развитии не выявил. Я же говорю, нечасто бывает. Только если угрожала смертельная опасность. Когда полностью выкладываюсь.

— Ладно. На базе погуторим. Индикаторные пластины заменить всем! Заноза, Стажор. Осмотритесь здеся. Не нравится мне это пятно говна во чистом поле. Не бывает так. Сюда что, бочку Дряни вылили-на?

Мы с Занозой отправились осматривать местность. Я обратил внимание на полосу пожелтевшей ботвы, тянущуюся наискосок от места основного боя к полю овса. Пару раз копнул топором. На лезвии остались следы, как будто оно измазалось в густой черной смоле.

— Оттуда приползло. Откуда и прыгуны прибежали. — Сделал я очевидный вывод вслух, махнув рукой в сторону группки строений посреди поля. — Если присмотреться, видно просеку в овсе.

— Ну да. А ты и впрямь глазастый. И в бою не растерялся. Может, и выйдет из тебя толк. Коль не сдохнешь. — Заявила эта милаха. — Сейчас ребята здесь почистят. И пойдем смотреть гнездо Дряни. Ты как вообще? В норме?

— Да в норме. Часто так бывает? Как сегодня?

— В патруле почти никогда. Да и что сегодня было-то? Легкая разминка. А ты с перепугу даже гранату не пожалел. А они подотчетные. Семеныч теперь тебе плешь проест в твоей модной прическе.

С перепугу. Надо же, какое она мнение обо мне сложила. Оспаривать я не стал, не скажешь же, что видел смерть Кабана. Да и вообще. Зачем мне им что-то доказывать? Пусть думают что хотят. Эффективность мою они видели. Я больше всех скосил щупалец. И тварь, в результате, я прикончил. Или Заноза думала, что мы втроем будем рубить уродливую башку, пока она не сдуется? Что за чушь. Граната была наиболее эффективным и безопасным способом расправы. Так что я промолчал.

— Ладно. Идем доложим Ветру. Поджигатель. — Фыркнула Заноза.

Интерлюдия. Башня Орловых

Фома Орлов — глава службы безопасности башни подошел к дверям апартаментов, находящихся на одном из нижних жилых этажей. Этаж предназначался для проживания слуг рода и мелких родственников, имеющих самый низкий статус во внутренней иерархии башни. Именно здесь располагались апартаменты Игоря — слуги Алексея Георгиевича, покойного главы рода.

Викентий Алексеевич нетерпеливо следовал за Фомой по пятам.

С ритуала прощания прошло чуть меньше суток, когда у службы безопасности дошли руки до проверки его требования.

Портальный переход между покоями главы и бывшего слуги не работал. Поэтому попасть в комнату конфидента покойного главы рода можно было теперь только с этого этажа.

— Не понимаю, твоего беспокойства, брат. — Фома выглядел спокойным, как удав.

Формально никаким братом он Викентию не был, максимум троюродным. Но Викентий Алексеевич предпочитал, пока не прояснится ситуация с тем, кто станет главой рода и как распределятся родовые активы, не раздувать конфликты по пустякам.

Он не страдал злопамятностью, просто все записывал. Придет пора и он припомнит этому малокомпетентному мудаку и «брата», и снисходительный тон, и «письменную заявку». А пока на повестке дня был простой вопрос, что с Игорем? Во внутренней сети он отвечал, что болен. От помощи и медиков отказывался. Выходить или открывать двери тоже.

Даже этот тупица Фома заподозрил неладное и согласился нанести визит в апартаменты слуги рода.

Пиликнула панель замка, принимая карту-вездеход, и двери в апартаменты распахнулись.

— Вы кто такие? Я вас не звал! Идите на хрен! — раздалось из комнаты.

Из потолка в коридоре вдруг вывалился и завращал стволами самый натуральный роторный пулемет. Судя по отпавшей челюсти Фомы, на схеме систем безопасности этого пулемета не было.

Однако Викентию вся эта скверная комедия уже опостылела.

Он взмахнул левой рукой. Почувствовал мгновение сопротивления — пулемет был защищен от техномантов. Но защита рухнула, под потолком что-то вспыхнуло и загорелась проводка, раскрутившиеся стволы обвисли.

Викентий стремительно шагнул в комнату, где предположительно скрывался «больной» слуга рода.

На кровати был аккуратно разложен смартфон, подключенный к лаптопу. Здесь же валялась мастер/ключ-карта самого Игоря. Когда Викентий ворвался в комнату, динамики лэптопа голосом Игоря продублировали фразу про «вы кто такие, идите на…» После чего оба устройства ушли в перезагрузку.

Полчаса спустя, после того как этот идиот Фома запустил-таки план «перехват» стало понятно, что Игорь покинул башню, причем точно установить, когда именно он это сделал, не удалось. Промежуток времени, в который он стал недоступен для сети внутреннего наблюдения, оказался больше трех суток. Казалось, верный слуга покойного главы просто растворился посреди бесчисленных этажей твердыни Орловых.

Второй уровень квартала Соколовых. Фермы

— Дрянский осьминог приполз под землей, со стороны вон тех строений. — Я указал в сторону виднеющихся за полем овса покатых крыш. — Прыгуны тоже оттуда прибежали. Полагаю, там и есть источник, господин сержант.

— Хорошо. Ждем. — Сказал Ветер, хмуро глядя в сторону, откуда предположительно приползла Дрянь.

— Чего ждем? — шепотом, убрав от лица гарнитуру, спросил я Занозу.

— Да вон его. — Она махнула рукой в ту сторону, откуда мы пришли.

Оттуда появился наш броневик. Ну да, полагаю теперь-то не до целостности грядок. Сержант вызвал машину либо вместе с началом боя, либо сразу после него. Автопилот работает. Недешевая техника, однако. Начинка, по крайней мере.

Броневик лихо оттормозился, разбрасывая комья рыхлой земли.

— Так, достаем нюхача. — Рудницкий сразу взял с места в карьер. — Сейчас стажор и поучишься с поисковым оборудованием работать-на. Давайте ребят. Не тормозим.

Из багажного отделения нашего броневика явились на белый свет здоровенная стойка с монитором и клавиатурой. К ней подключили гибкие кабели, на конце которых виднелись цилиндрические датчики, покрытые мелкоячеистой сеткой.

— Вставай к пульту стажор. Врубается энта тряхомудия вон там. — Рудницкий ткнул пальцем в сторону пульта. — Управление интуитивно понятно-на. Запускаешь в тестовом режиме. Не перепутай.

Я включил пульт, выбрал в выскочившем меню опцию «тестовый режим». Дождался загрузки.

— Все, нажимай «начать сканирование». — Я нажал.

Мои коллеги уже разобрали датчики и разошлись по сторонам пятна дряни, оставшегося от хтонического осьминога. У меня на экране появились контуры пятна, очерченного датчиками на пределе их чувствительности. А внутри пятна я увидел несколько мерцающих искорок.

— Здесь какие-то отметки на экране. — Сказал я.

— Прекрасно. Веди ближайшего человека с датчиком к отметке.

Дальше мы играли в тепло — холодно. Находясь близко к отметке, датчик начинал пищать, так что установить точное расположение странных аномалий труда не составило. Всего их нашлось четыре.

— Хрень. — Сказал Красавчик, ковыряясь в земле. — У меня пустышка.

— У меня тоже. — Отозвалась Заноза.

Кабан выпрямился и вздохнул. Видимо, тоже ничего интересного.

— А вот у меня, кажется, семя. — Сказал Ветер.

И все мои коллеги, как по команде уставились на меня. Я же ничегошеньки в происходящем не понимал.

— Идите трупы осмотрите, ребят. Я со стажором поговорю.

Группа направилась в сторону стащенных в кучу тел прыгунов, а Ветер подошел ко мне, снимая шлем «Витязя». Жестом он обозначил, чтобы я снял гарнитуру и ПМЗ. Я выполнил его молчаливую просьбу, кажется, начиная понимать, что здесь происходит.

— Трофеи с тварей подлежат сдаче в участке. — Тяжело вздохнул Рудницкий. — Мы с этого нихрена не получаем. Окромя зарплаты и премий квартальных. При этом иногда попадаются дорогущие запчасти-на, которые на черном рынке можно сдать за большие деньги. Такие трофеи мы не сдаем. Продаем через нужных человечков. Так мы пополняем фонд отряда. Ну и на карман каждому остается-на. Вот такая у нас коммерция. Твоя доля в этом теперь тоже есть. Я сейчас заберу семя, ты запустишь сканирование в базовом режиме. Под запись. Так?

— Нет проблем. А что мы нашли, Ветер?

— Пустышки — основы для накопителей. Это наиболее частая штука. Семя — содержит гена… гина… короч на ем записано как такую тварь собрать. Кристаллизированный гармониум твари. Или у них дряньмониум-на? Говорят, можно способность какую получить, если поглотить. Ну или выжечь себе все к хренам-на. В башках у прыгунов найдутся кристаллы — те алхимикам надо. Во время патруля все фиксируется и, как я и сказал, хер нам чего от этого достанется.

Мы разжились двумя геносеменами. Одно с ожившего хентая, еще одно с прыгуна. Остальную добычу собрали под запись и уложили в специальные контейнеры для транспортировки.

— Ну чо? — Ветер был хмур и как будто даже не рад добыче. — Погнали домик фермера проверим-на.

— Может, подмоги дождемся? — Спросил Красавчик.

— Я не вызывал. Сами справимся-на. Енто на прорыв не похоже. Думается, всю монстрятину-то мы приколотили уже.

Сейчас и посмотрим!

Глава 9

Чего думать? Трясти надо!

Не всех мы «приколотили». На участке, где проживали местные работники, среди бытовок бродили прыгуны. Проблем они нам не доставили. Также мы уничтожили несколько странных монстров, похожих на гигантских лобстеров.

Но особенно меня поразила зубастая рыба, шустро перемещающаяся на плавниках, которая чуть не оттяпала ногу Занозе. Мы быстро провели зачистку, завалив еще примерно пятнадцать прыгунов и несколько странных монстров, которых я затруднился классифицировать.

Нашей добычей стало еще два семени с прыгунов, и, неожиданно, одно семя с сухопутной рыбы. Остальное сложили в трофеи для сдачи в участке.

Местечко выглядело жутковато. Между жилыми модулями валялись разорванные трупы, окровавленные куски одежды. Двери в часть жилых бытовок были взломаны. Показательно, что складские помещения остались нетронутыми. Тварей не интересовали мотомотыги, минитрактора и прочий сельхозинвентарь.

— Тел маловато. — Сказал я. — В этих бытовках жило человек пятьдесят.

— Растворило. — Коротко ответил Рудницкий. — Дрянь в активном состоянии использует тела как биомас… беом… короче как строительный материал — тварей новых делать. Лады. Осматриваем территорию. Нужно понять, где источник. Чет я вообще не пойму, чего тута случилось.

— Подозрительно, да. — Сказал Красавчик. — Такая быстрая спонтанная мутация невозможна в принципе. Трах бах, прыгуны всех сожрали. Здесь реально человек пятьдесят жило — прав наш малек.

— Пятьдесят шесть. — Заявила Заноза. — Плюс минус два.

— Ну мож прыгунцы эти пришли откуда. — Неуверенно прогудел сержант.

— Не. Местные. Одежда. Каски. — Разродился Кабан, после чего фонтан его красноречия вновь иссяк.

Мы довольно быстро нашли источник дрянских морепродуктов. Здесь были здоровенные аквариумы, в которых и выращивали морских гадов. Судя по клеймам на оборудовании, принадлежало это хозяйство известной в Воронеже продуктовой компании. Сейчас аквариумы стояли пустыми, вода вытекла. Обитатели исчезли. Тоже пошли на корм дряни, кроме тех, кто мутировал.

— Нашел. Фонит ска! Герметизируйте гандоны, ребят. — Раздался в наушниках сиплый голос Кабана.

Я запечатал свой ЗКЛ, надвинув на лицо респиратор и опустив ПМЗ на глаза. Сразу стало трудно дышать, и поле зрения заметно сузилось. Да, к этой экипировке нужна привычка.

Под одной из бытовок, вернее, под модульным домом, довольно солидным по площади, обнаружился подвал. Бетонные стены были покрыты темными потеками. На дне клубился и переливался всеми цветами антрацита темный эфир. Он же Дрянь. На стенах там, где бетон проступал сквозь потеки мерзотного вида слизи, виднелись магические символы и части сложных ритуальных кругов.

— Слышь, стажор. Что там за каракули, не знаешь? — Спросил Ветер.

— Нет, сержант. Не видно же рисунок полностью. Да и не разбираюсь я в ритуальной магии. Рано мне еще в такие дебри соваться.

— Клетка это. Я видел такое уже. — Вылез с ценным мнением Красавчик. — Здесь лаба была. Гнали какую-то запрещенку с использованием Дряни. Специально ее здесь прорастили. Долбо… (роскомнадзор).

— Эт понятно. Непонятно откуда прыгуны и прочее счастье привалило. Ладно. Пора следаков из Управления вызывать. Наша работа здеся выполнена.

Мы ждали вызванную кавалерию. Парни, отойдя от источника Дряни подальше, отдыхали, сняв маски. Заноза же устроилась рядом со мной, положив винтовку на колени.

— Слушай, правда, что вас бояр до восемнадцати лет до стихийной инициации не допускают? И долго на ранге физиков держат? — спросила она.

— Боярские рода могут себе позволить, не торопиться с обучением членов старших семей. — Ответил я.

— А ты из старшей?

— Я уже никто. — Спокойно сказал я. — Не боярин. — я прислушался к себе и вдруг понял, что спокойствие, с которым я это говорю не напускное. Ни злости, ни разочарования. Отпустило меня. — Что касается твоего вопроса, в деле обучения магов давно уже устоялась доктрина трех шагов. Сначала по максимуму развивается физический гармониум. Потом стихийный, чтобы улучшить проходимость и управляемость энергетики. А потом уже можно приступать к изучению полноценной магии.

— Без этого магом никак не стать? — В голосе Занозы звучала какая-то странная нотка. Что-то вроде тоски. — Есть же маги не бояре, и не дворяне.

ЗАНОЗА

— Теоретически-то можно. — Я вздохнул. — Но на практике такой маг получится ущербным. Ни тела, которое может выдержать серьезные нагрузки. Ни развитой энергетической части гармониума. Если есть хорошие природные задатки, он будет, конечно, прокачиваться, но высот в магическом искусстве не достигнет никогда.

— Что ты под высотами понимаешь «не боярин» Орлов? — Сарказм пополам с любопытством. Забавное сочетание.

— Башню Синицыных видела? — Ответил я, внезапно зевнув. Все же ночные упражнения сказывались. Даже я устал.

— Конечно. Жуть просто как ее разнесло!

— Не «разнесло». Разнесли! Это сделали всего лишь трое ритуалистов Воронцовых. В течении двадцати минут. Вот это я понимаю под «высотами магии».

— Офигеть! Гонишь! Про такое я не слышала. — Она выглядела реально потрясенной.

— Это не публичная информация. Но все эти разрушения, реально дело рук всего трех человек. — На самом деле не совсем. Но нюансы организации масштабных магических атак я выкладывать не готов. Ни к чему ей это.

— Ну. Бомбами или там из пушек было бы то же самое. Наверное. — Она быстро облизнула пересохшие губы.

— Смеешься? Все башни обнесены защитой в несколько слоев. Снаряды или бомбы не взорвутся. Пороховое оружие вблизи башен или внутри них не работает. Пушки, бомбы… Кто даст приблизится к башне с таким примитивным оружием? У каждого боярского рода, помимо магов — вроде тех, что разнесли Синицыных, есть гвардия, прокаченные физики и стихийники, обычные маги. Нет, если против рода выступит хорошо вооруженная и поддержанная магами бригада, башня падет. Но сильно сомневаюсь, что остальные рода или те же Воронцовы, если мы говорим о Воронеже, будут сидеть и смотреть на такое.

— Что же получается: большинство этих рекламируемых магических училищ для простолюдинов е… ный обман? — Заноза требовательно смотрела мне в глаза, как будто в данный момент решался крайне важный вопрос.

— Не обман. Но и не школа волшебников, как из сериала. Их и пооткрывали-то только потому, что вышедшие оттуда маги конкуренцию боярам и дворянам составить не смогут. А слабосильные заклинатели сейчас нужны во множестве. На производствах нужны, в энергетике, в армии… Да даже в сельском хозяйстве. Насколько я знаю, в училище минимально прокачивают гармониум по той же схеме трех шагов. Только каждый курс занимает всего год. Год на тело. Год на стихию. Год на специализацию. Сама понимаешь, какие там маги получаются. Гармониум надо десятилетиями культивировать, чтобы толк был. Впрочем, алхимикам, например, или ритуалистам большие объемы энергии через себя прогонять и не нужно. Техномаги тоже могут не иметь развитого физического гармониума. В конце концов, чтобы в мехе гонять, например, училища вполне достаточно.

— То есть, правда, что пилотом стать можно! — Глаза ее загорелись. Эээ, девочка. Вон ты куда нацелилась.

— Можно. — Ответил я. — А зачем? Нет, понятно, мехи — элита воинских частей. Хороший техномант на вес золота в мехподразделениях. Но пушечным мясом они от этого быть не перестают. Знаешь, какая выживаемость у пилотов, во время интенсивных боевых действий?

— Удиви меня, ска. — Она смотрела упрямо и как-то даже с отторжением.

— От десяти до двадцати процентов. — Я поморщился. — Каждый пятый выживает и сохраняет способность к пилотированию, и это в лучшем случае.

— Волков бояться в лесу не еб… ся. — Ответила она. Чуть подумав добавила. — Нам положены мехи по штату. Если ты думал, что я в императорскую армию иль гвардию боярскую хочу, то хер там плавал. Ликвидаторы — лучшие. Но мехи нам положены, а пилотов нет. Понял, че?

— Хочешь в училище? Тогда готовься заранее. Начинай физический гармониум прокачивать. Восприятие у тебя, судя по всему, и так высокое. А вот силы с ловкостью не хватает.

— Гармониум — хренониум. Я просто стреляю хорошо!

— Нет, Заноза. Не бывает: «просто хорошо что-то делаю». Практически любые таланты завязаны на развитом гармониуме.

— И у тех оглашенных, что на скрыпке пиликают? — она смотрела со сдержанным весельем.

— Конечно. А ты думала? Музыкальный слух — одно из направлений восприятия. То есть часть гармонимума. Ты, очевидно, без учителя интуитивно прокачала свой гармониум. Но криво. Надо выправлять. Восприятие для техноманта, конечно, главное. Но силу с ловкостью подтянуть необходимо. Хороший маг — живой маг. И, кстати, — я использовал понятный ей, по моему мнению, аргумент, — в училища для пилотов жесточайший отбор, в том числе по физухе. А главное — осознанное управление внутренней энергией.

— Да. Я в курсе. Просто думала… Что не всем дано магами стать. Во мне же нет ничего такого… ну особенного. Я только стреляю хорошо.

— Пффф. Заладила. Выучиться на пилота ты точно сможешь. Если поступишь. Я бы советовал, если по карману, алхимию кое-какую… Если ты всерьез решила пилотом стать. Да те же семена увеличивают потенциал гармониума. У вас, я так понимаю, доступ есть. А чего ты у Красавчика не спрашивала? Он вроде тоже разбирается.

— Он мне специально ничего не говорит, гавноед. Или врет. Я его трахнула, а потом кинула в игнор. А он к такому не привык. За ним вечно девки бегают, слезами умываясь. Короче, я ему хорошенько эрго евойное прищемила.

— Эго. — Не удержался я. И засмеялся. Заноза — девчонка с характером. Славная.

— Чего? — Она, сбитая с толку, глянула на меня.

— Ничего. — я не стал развивать тему. Ну говорят они, как говорят. — Я тебе помогу с подбором алхимии и упражнений, если ты серьезно настроена.

— Круто чо. А взамен? Надесь не какая-нибудь еба… ь

— Ну, будешь отвечать на мои вопросы по нашей работе. Не знаю. Обязательно взамен что-то надо?

— Бесплатно в нашем мире ничего не дается. Ты просто добренький такой, что помочь мне хочешь? С хера ли?

— А что в этом такого? — Я реально удивился. — Мне это ничего не стоит. Только немного личного времени. Мы коллеги. Одно дело делаем.

— Коллеги-хренеги, — она скривилась. — Ветер говорил, ты сюда просто пересидеть пришел. Какие-то у тебя планы там, громадные. Я понять не могу, с чего ты вдруг ко мне такой добрый «небоярин». Взять с меня нечего. На потрахаться развести можно было и попроще. Ты ничего такой, симпатичный. На пару раз хватит.

— Слушай, вот чего я точно делать не собираюсь, так это лечить твои детские психологические травмы. — Резче, чем собирался, ответил я. — Мне от тебя ничего не нужно. Захочешь помощи по развитию, обращайся. Просто так помогу. Безвозмездно. Не хочешь, дело твое. Я тебе в друзья не набиваюсь. По мне, так нормально помочь человеку, с которым вместе башкой рискуешь.

— Я подумаю. — Она вздернула нос и отвернулась. — Мы тобой всего день знакомы. Может, и впрямь ты долбанутый на голову «блахородный лыцарь». И нету у меня никаких детских травм нахер. Только, ска, взрослые!

— Чего здесь думать. Трясти надо. — Процитировал я известный анекдот.

Ответить она не успела. Послышалось завывание сирен и хрип плохо настроенных двигателей. На площадку перед бытовками приземлилось три милицейских аэровагона. Как эти развалюхи, окрашенные в желто-синие цвета, до сих пор держались в воздухе — загадка природы. По-моему эту модель уже давно сняли с производства. Впрочем, чего я хотел от милиции уровня. У Соколовых найдется, куда деньги потратить помимо обеспечения ментов новой техникой.

Из машин высыпали милицейские с автоматами коротышами на плечах. Рудницкий переговорил с начальником прибывших, аж целым лейтенантом. Рядовые начали споро устанавливать ограждения, а сержант передал указание по рации.

— Все. Сматываем удочки. Пока не прилетели хмыри из управы. Возвращаемся на маршрут.

— Что такие страшные «хмыри из управы»? — спросил я подскочившую Занозу.

— Душу вынут и мОзги трахнут. — Ответила она. — Они это в любом случае сделают, но с маршрута снять они нас не смогут. А значит, все эти объяснительные-хренительные и прочее хреноплетство будет завтра. А не вот прям щас, если останемся. А мож поленятся к нам ехать, тогда и вовсе Ветру с лейтенантом просто бумажки накалякать останется.

Мы успели сбежать на маршрут. Уже издали мы наблюдали, как к месту трагедии мчит серый зализанный аэровагон Управления. Но, к моменту прибытия «шишек из управы» мы уже снова «копытили землю», по меткому замечанию Кабана.

Оставшиеся часы патруля прошли в штатном режиме. Мы добрались до складов готовой продукции и тщательно их осмотрели. Никаких признаков Дряни. Фон слегка повышенный, но он, я так понял, на втором уровне везде такой. Все же близко земля, а там концентрация Дряни местами зашкаливает. Место, где держали тайную лабу, тоже было частью нашего маршрута. Но туда мы должны были попасть на обратном пути. Здраво рассудив, что теперь в этом нет надобности, сержант вызвал броневик, и мы сразу со складов поехали в участок.

Атмосфера в коллективе явственно потеплела после совместного боя. Даже Красавчик не отпускал саркастических замечаний в мою сторону, только слегка косился и лоб морщил.

В участок мы приехали, вымотавшись до предела. Скинув ликвидаторскую сбрую, я почувствовал невероятное облегчение. Без привычки таскать на себе всю эту амуницию было тяжело.

— Ну што. — Рудницкий выглядел благодушно. — Новичок себя неплохо показал. До конца смены всем написать рапорты. А я пойду трофеи Семенычу сдам, под опись. Чего еще? А стажор. Со мной к Семенычу пойдешь. Зелья получать. Тебе стартовый набор полагается. Всем «трубочиста» принять, кстати. Не морщись Кабан! Тебе особенно. Заноза, погляди его царапины, на всякий залей. А то знаю я его. Сам забьет на это дело, потом вырастет у него хер на лбу. К концу недели, как обычно, премии за ликвидацию гнезда получим. Пошли, стажор.

Вопрос с трофеями решился просто. Тот самый Лев Семенович, который жрец и жнец оказался еще и приемщиком. Посетовав на скудность добычи, он все занес в свой древний компьютер, после чего с намеком уставился на сержанта.

— Ничего сверху вам в руки не упало? Смотри Ветер, ты же знаешь, я могу по выгодной цене пристроить.

— Не. Ничо не было. Та там мелочевка же была какой с нее прибыток. — Не моргнув глазом соврал сержант. — Ты лучше Семеныч зелья стажору моему выдай.

— Не положено! Пусть сперва за гранату отчитается. — Насупился Лев Семенович.

— Жизнью, знач, ему рисковать положено. С Дрянью контактировать положено. А зелья, значит, не положены? — Рудницкий недобро прищурился. — Ты Семеныч, не зарывайся. Я щас отсюда прямо к Прохору Иванычу зайду, не поленюсь. И спрошу у него, кому чего положено. И выйдет так, что тебе положены звездюли от начальства.

— Ой, зачем сразу Плахина привлекать? — Всполошился Лев Семенович. — Выдам я Орлову зелья! Но ты, Ветер, неправильно себя ведешь. Как неродной, прямо.

— Ты Выгодовский, спасибо скажи, что я тебе шею не свернул за тогдашнее. Нет тебе больше моего доверия. Но то не тема для обсуждения при стажоре-то. Зелья давай, да пойдем мы.

Всплеснув руками и бормоча что-то про упертого барана, который, если в башку чего втемяшится, так колом не выбьешь, Лев Семенович выдал мне небольшую вакуумную упаковку.

— Цени! По максимуму выдаю! Последний элитный комплект, между прочим. Новые только в том квартале будут. А может, и не будут. — Сказал мне Выгодовский.

— Ты, стажор, сперва срок годности проверь. — Рудницкий хмуро смотрел на суетящегося Выгодовского. — А то энтот жук вечно некондицию подсунуть норовит.

— Да что ж ты перед новичком меня позоришь, Ветер! Не слушайте его, Алексей, это все навет и профанация. Никогда я некондицию своим не толкал!

— Акромя того раза. — Рудницкий ударил кулаком по стойке, преграждающей вход в кабинет Семеныча.

— Да достал ты уже, сержант! Иди в жопу! — Выгодовский аж подпрыгнул. — Забирайте зелья свои и уматывайте отсюда. Мне работать надо. Недосуг с вами трепаться.

Срок годности я все же проверил. С ним все нормально оказалось.

Мы зашли обратно в дежурку, и Рудницкий, плотно прикрыв дверь, заявил.

— Теперь поговорим сурьезно.

Глава 10

Репутация и ритуалы

— Алексей нормально себя показал. Как, по-вашему? — Эй, а куда делось это «стажор»?

— Не выпендривается. Дерется профессионально. Даже половину способностей не показал. Странный боярин. Не знаю, может, его за либеральные мысли из рода вытурили? — Красавчик ухмыльнулся. А я обалдел. Серьезно? Вот это перемены. А тот закончил, — по мне так неплохой новый член команды.

— Заноза, чего скажешь? — Рудницкий кинул взгляд на девушку.

— Норм. Держался нормально. Физуха на уровне. Тока он романтик. И, возможно, даже этот как его, лимберал. Но мне насрать. Боец четкий.

— У тебя то, с чего такие выводы? Про либерала? — усмехнулся Виталий. — Ты и слова-то такого не знаешь.

— Кто шибко грамотный, тому зубы жмут. — Ответила Заноза.

— Так, прекратили собачиться! Кабан. Твое слово?

— Боярин подойдет. Без гнилья он. — И Кабан, видимо, утомившись от длительного монолога, повел голыми плечами.

— Боярин? Ну пусть. Кажется, легло-на. Я тебе вот что скажу, Алексей. — обратился Рудницкий уже напрямую ко мне. — У нас новички нечасто бывают-то, потому как потерь мы стараемся не допускать. Но каждый раз, когда нам Плахин кого-то запихивает, мы на его смотрим. Обычно первый бой случается далеко не сразу. Человек успевает характер показать-на. Решение после боя принимаем. Так что вот. Мы не каждого к себе берем. Последнее слово за командой. Но, как видишь, мы не утайкой человека обсуждаем. Прямо как есть говорим все при тебе. Ты всем тут нормально глянулся. Редкость, кстати. Так что остаешься.

Я развел руками, и чувствуя, что надо что-то ответить, сказал:

— Благодарен за доверие, коллеги. Надеюсь не обмануть ваших ожиданий. Позволите несколько вопросов?

— Эк ты говоришь-то. Как по писаному. — Сержант усмехнулся. — Спрашивай.

Речь, кстати, была проблемой. За полгода вне башни я нашел некий баланс между классической русской речью, мерзким жаргоном башен и малограмотным говорком уровней. Но своим в доску здесь так и не стал. И в первую очередь меня определяли по стилю разговора и манере держаться. Задачи мимикрировать полностью под «парня с уровня» я себе и не ставил. Просто убрал совсем искусственные препоны в общении. Ребят моя манера разговаривать вроде не напрягает. Прилепский вон сам говорит довольно грамотно. Чувствуется классическое образование. Хотя я, конечно, еле сдерживаюсь, чтобы их не поправлять.

Ладно. Пора задавать вопросы.

— Виталий прав. Прошедшие стычки не требовали особого напряжения. Я могу несколько больше, чем показал. Но ненамного. Все из области управления внутренней энергией. Соответственно, вопрос. И часто такое бывает? На сколько баллов из десяти оцените сегодняшних противников? Хотелось бы знать, чего ожидать.

— Эт уже два вопроса-то. — Ответил сержант. — Значит, на первый отвечаю — во время патруля такие происшествия — редкость. Последний раз помню склад купца Ефанова. Полгода уж прошло.

— Нет. — Вмешался Красавчик. — А как же беглец? Два месяца назад?

— Ну эт совсем мелочевка-то. Короче, редко бывает такое. Ну а твари. Восьминог тот был прям проблемным. Типа пять из десяти. Тама кислота внутри была. Снарягу бы точно покоцали, пока добивали. Не дай Святые, еще попал бы в кого, гондон мог и не спасти. А остальные все на троечку из десяти в большем разе. Слабаки. Гнездо просто молодое случилось.

— Ясно. — Мне твари тоже опасными не показались. Хотя кому как. Обычных солдат они бы растерзали, хоть целый взвод. Но здесь обычных нет. — Тогда вопрос третий, что мне с этим счастьем делать?

Я положил упаковку на стол и не теряя времени вскрыл ее. Моему взгляду предстали пластиковые мензурки с иглами на концах, аккуратно упакованные десятками по пластиковым же держателям. Отдельно лежал довольно массивный пузырек прозрачного стекла с нанесенными на него метками уровня жидкости. Этот препарат был мне знаком.

— Ого. Не соврал в этот раз Семеныч. — С легкой завистью в голосе прогудел Рудницкий. — Набор и впрямь офицерский. Откуда только выкопал, крыса канцелярская?

Я отодвинул стеклянный пузырек в сторону.

— Это зелье развития. Знакомая штука. А вот остальные маркировки я не опознаю. Просветите?

— Да, свезло тебе-то. — Рудницкий оторвал взгляд от зелья развития. — Смотри вот это противоядие. Регенератор, раны закрывать — его толстый палец касался каждой упаковки шприц-тюбиков по отдельности. — Это «трубочист». Дрянь из организма выводит. Его после каждого контакта с дрянью надо принимать. Вот эта штука против воспалений. Температуру сбивает, заразу всякую убивает. Стимулирует имму… иман, короч внутренние силы организму. — Я заметил, что губы у Красавчика шевелятся, выговаривая слово «иммунитет», но вслух он ничего не сказал. Правильно я сержанта не поправляю, похоже. А тот продолжил. — Это «ложный труп». Ежели кто, не дай Защитники, при смерти, то вгоняешь и он как мертвый. Сердце не бьется почти. Кровотечения замедляются. Короче, чисто до реанимации довезти. Но надолго человека нельзя так оставлять. Часа четыре и он реально трупешник.

— Ясно. — Сказал я. На секунду окинул внутренним взором свою энергосистему. Чисто. Уже чисто. — С дрянью я и так справляюсь. Могу «трубочиста» отдать на нужды отряда. Ну а «Развитие» для меня бесполезно.

Я взял в руки склянку и оценил цвет жидкости. Вроде нормально. Концентрация невысокая, но ни чужеродных вкраплений, ни осадка нет. После чего протянул Занозе.

— Возьмешь? Как раз силу или ловкость подкачаешь. Знаешь же как?

Красавчик присвистнул, Рудницкий поднял брови, Заноза слегка отшатнулась. И только Кабан был непробиваем. А нет. Он мне подмигнул.

— Ты, Боярин, с башкой не дружишь? Знаешь, за сколько его сдать можно? — Заноза — просто прелесть. Мастер коммуникации, почище Кабана. Даже ладонь перед собой выставила, отгораживаясь.

— Мне это зелье досталось бесплатно. Это имущество управления. Значит, должно пойти на усиление отряда. Мне оно уже не поможет. Остальные на физические кондиции не жалуются. Самый рациональный выбор — отдать тебе. Так что бери, не отказывайся.

— Срациональный! Я тебе сказала уже, развести бабу на потрахаться можно и попроще! Чего это тебе не нужно самому?

— Дают, бери, дуреха! — не выдержал Красавчик. — Ему не надо, потому что ему лет с восьми «развивашек» споили штук десять уже. И покруче качеством. Боярин же — в башне рос. Ему реально этот пузырь, как зайцу дробовик. А ты только одно выпила, наградное, как год отслужила. Я бы, кстати, не отказался от такого подгона!

— Слышь, я тебе сейчас такой подгон по яйцам организую, сучок… — однако разъяренную Занозу прервал Рудницкий.

— Бери. Я сказал. Все. Конец диску… диск… звездежу-то! «Я не такая, я жду трамвая»! Прав Алексей. Тут это никому, кроме тебя, не в масть. Разве что Кабану на ловкость. — Кабан отрицательно качнул головой. — А про «трахаться» разговоры в неслужебное время вести будете. Выполнять!

Заноза, затравленно глядя на Рудницкого, взяла зелье и сжала так, что кулак побелел. Ему она возражать не стала. Я смотрю, сержант здесь в большом авторитете.

Дрянская сила, всего-то зелье развития довольно низкой концентрации, а такие страсти. Хотя у ребят нормальная алхимия, наверное, редкость. Я до сих пор некоторые вещи мерками башни меряю. Интересно, все же, сколько такое зелье стоит на уровне?

Оказалось, последнюю фразу я произнес вслух.

— У нас на тройке такое без лицензии не достать. То бишь-то в открытой продаже их вовсе нет. Под удостоверение наше можно заказать. А стоит, как мое двухмесячное жалование. — Ответил сержант. — С наградными, ага. Ежели копить, за год можно себе парочку позволить. Так и покупаем. Крайний раз Кабану брали. Еще одно обычно выдают по концу года.

— Понятно. — Сказал я. — Неудивительно. Алхимия в Воронеже в основном привозная. В полисе ни один из родов ей серьезно не занимается. Удивительно другое. Ликвидаторов могли бы и получше снабжать. Все же государевы люди, не баран начихал.

— Вот ты боярин зажрался-то. — Рудницкий хохотнул. — Тока в Соколовском районе восемь участков. Энто тридцать четыре команды, типа нашей. Вот и прикинь, скока выходит — по зелью в год, на кажного оперативника-то. А на город? Нас, считай, по высшему разряду снабжают. Генерал Громов, начальник управления, сам не ворует и другим не дает. Доводилось мне видать, как в других полисах ликвидаторы снабжаются-то. Курям на смех.

Я кивнул. Да уж, мои стандарты сильно отличаются от местных. Если подумать, Рудницкий прав. Только стоимость зелий за год составляла непредставимую, по меркам бюджетников, сумму. А есть ведь еще снаряжение, вооружение, броневики, техобслуживание, боеприпасы… Содержание участка влетает государю в копеечку. А бюджет всей организации в масштабах страны, и вовсе исчисляется миллиардами рублей, наверное.

— А можно добычу посмотреть? — Спросил вдруг я. Что-то внутри толкнулось, нити вдруг натянулись и ослабли.

— Семена неочищенные же. — Ответил Рудницкий. — Хочешь себе руки Дрянью сжечь?

— Это не проблема. Я могу даже попробовать очистить, ритуал я знаю. Правда, никогда не использовал его.

Воцарилась тишина. Сослуживцы смотрели на меня настороженно. От Кабана пробился легкий интерес. Рудницкий демонстрировал признаки сильного возбуждения. Красавчик лучился завистью, но такой, не черной. А Заноза злилась. Впрочем, это была, кажется, ее стандартная реакция на нестандартные ситуации.

— Очистка до трети стоимости семени забирает. — медленно проговорил Рудницкий. — Если сможешь очистить… ну ты понял. Четверть твоя, от новой цены-то. Все же согласны?

Остальные закивали.

— Так… — здесь играть в рыцаря печального образа не стоило. Деньги мне нужны. — Давайте так. Мне пятой части хватит. Да и что-то вы раньше времени настроились. Я этот ритуал не проводил ни разу, говорил же.

Рудницкий достал контейнер с семенами.

— Чего тебе нужно-то? Вот так без лабы, типа, могешь очистить? — Сколько скепсиса в голосе. Но «лаба» мне не нужна.

— Мне нужен деревянный брусок толщиной сантиметров десять. И сантиметров по десять на остальные грани. Можно больше, но ненамного. И полчаса времени на подготовку.

— У Семеныча брус двухсотка имеется. — Внезапно вмешался Кабан. — Схожу. Мне не откажет.

Тяжело поднявшись, он накинул форменную куртку и потопал к выходу из дежурки. Я машинально отметил, что весь торс здоровяка был в свежих шрамах. Досталось ему во время драки. Так-то просто царапины, в основном. Но царапины, зараженные Дрянью. Насколько я знал, шрамы скоро превратятся в тонкие белые полоски, а большинство из них исчезнут вовсе. Если, конечно, очистка была проведена качественно. И если регулярно пить слабый раствор регенератора. Алхимия творит чудеса.

Кабан вернулся через десять минут, волоча за собой двухметровый в длину сосновый брус. В этот момент часы, висящие над входом в нашу дежурку, прозвенели окончание смены. Но никто, естественно, никуда не ушел. Все жадно смотрели на меня, как детки на фокусника, запустившего руку в шляпу. Щас достанет бензопилу! Чтобы ассистентку распилить.

Мы отрезали от бруса кусок в двадцать сантиметров длиной.

Я взял его в руки и повертел. Печать буду наносить на торец. Чтобы дрянь опускалась по волокнам и брусок не раскололся раньше времени.

Так-то ни инструментов толковых. Ни опыта именно очистки у меня не было. Но почему-то я решил действовать вот так. С ходу. Без подготовки. Возможно, в этом была толика тщеславия. Хотелось удивить новых коллег. Немного исследовательского зуда. Все же новое действие для меня. И капля практицизма. Я не собирался оспаривать авторитет сержанта. Но себя собирался поставить на второе место после него в группе. Или на особенное место. Гонять в качестве «перспективного молодого» или «нормального бойца» долго я не собирался.

Низшие ритуалы, типа того, что я собирался исполнить, работают сами по себе. Собственно, опыт в создании простейших ритуальных схем у меня был. Пока была возможность, я пытался практиковать все виды магии, доступные на моем уровне развития. Заодно руку набил в начертании. Навык, требующий изрядного терпения и усидчивости, а также хорошего глазомера. Для физика, с отличной координацией и восприятием, ничего сложного. Тысяча повторений, и ты все делаешь без малейшей ошибки.

Отсутствие инструментов я собирался компенсировать своей натренированной на ослаблении печати изгнанника внутренней энергией.

Печати следовало наложить с двух сторон. На остальные грани бруска достаточно нанести символы прочности. Чтобы не взорвался во время процедуры. Был бы я настоящий маг, я бы создал печать целиком — прямо в структуре дерева. Секундное дело. А мне придется вырезать ее. Линию за линией. Еще и используя только внутреннюю энергию.

На секунду я даже усомнился, не переоценил ли я себя? Не дав колебаниям расшатать мою уверенность и подточить концентрацию, приступил к простейшей части работы. Нанесения «прочности» на боковые стенки бруска. Сперва создаем каркас, как бы обвязку заготовки.

Я выпустил из кончика пальца внутреннюю энергию — «прану», уплотнив ее до состояния «шипа». Это была самая простая часть процедуры.

Как только я начал работу, все сомнения и колебания испарились. Осталась только концентрация на задаче.

Мне следовало вырезать в деревяшке соответствующие символы, при этом оставляя в канавках немного энергии. Шип как бы стачивался от использования. А деревяха напитывалась моей внутренней силой.

Я взял дерево, потому что это один из самых родственных материалов, хорошо воспринимающих энергию человека. Круче только животные материалы, кожа, кости. Минусы тоже понятны, все эти предметы весьма недолговечны, обычно. Но в этот раз мне долговечность и не нужна.

Завершив «обвязку», я немного передохнул, заодно оценив траты праны. Десятая часть ушла. Ничего себе. Конечно, большая часть тупо рассеялась в окружающем пространстве. Процентов семьдесят потери примерно при таком топорном методе. Потом надо будет инструмент ритуалиста прикупить. Но сейчас хватит и этого.

Линии получились ровные, «прогрев» равномерный. Красота, да и только. Пора приступить к нанесению печатей. Я снова склонился над заготовкой.

Через десять минут печати были готовы. Что ж. Проверим.

— Нужен контейнер, блокирующий. — Сказал я. — И можно приступать к чистке первого семени.

— А не попортишь семя-то? — Немного недоверчиво спросил Рудницкий. — Как-то ненадежно эта твоя тряхомудия выглядит. В серьезных лабах там процесс. Типа замачивают, фильтруют… А тута деревяха простая.

— В лабораториях, скорее всего, используют алхимическую очистку. — Ответил я, забирая, молча поданный Кабаном, контейнер. Вот уж кто, кажется, не сомневался во мне и моей волшебной деревяхе. — Я использую ритуал. Он действенней, очищает лучше. Но только по одному семечку. И основа портится быстро. А новую изготовить — полчаса. Алхимическая очистка — считай массовое производство. Жидкость залил в корыто, жидкость слил. Промыл. Короче, разный принцип.

— Да дай ему уже семя, Ветер! — не выдержал Красавчик. — Если испортит, с его доли вычтем. Это ж деньги всего лишь, а не артефакт ушедших эпох!

— Ушедших и пох. — не преминула прокомментировать Заноза. Милашка.

Я установил куб в открытый контейнер. Рудницкий, после краткого колебания все же протянул мне семя.

Небольшой корявый шипастый шарик, покрытый неприятного вида слизью. Коричнево-темнозеленый. От него ощутимо шибало Дрянью, и почему-то тухлой рыбой.

Я установил семя в центр ритуальной схемы. Поставил пальцы обеих рук в узловые точки.

Ну что? Сейчас и выяснится, кто я на словах, а кто на деле. Лев Толстой или второе. Есть риск крупно облажаться и уронить свой новообразовавшийся авторитет ниже уровня плинтуса.

С этими радужными мыслями я запустил энергию в узловые точки ритуальной схемы.

Глава 11

Новые возможности, новые знакомства

Грязь стекла с семени, впитываясь в дерево. Из небольшого шарика, больше похожего на какую-нибудь модель вируса для школьного кабинета биологии, семя начало превращаться в… Больше всего получившаяся штука была похожа на осколок жженого сахара, отколотый от основного куска. Неровная поверхность, структура как у прозрачной льдинки. «Леденец» — так называли этот тип содержимого семени.

— Охренеть! — Влезла Заноза. — Леденец. Крупный. И всего делов пять минут.

— Подготовка основы ритуала еще полчаса. — Педантично заметил Прилепских. — Но впечатляет. Ты точно не познающий (маг), Боярин?

— Точно. — Я убрал пальцы с рисунка, почувствовав, что ритуал перестал работать. — Я эту схему выучил почти случайно. Она входила в курс по простеньким рунам, доступным даже физикам. Никогда не думал, что пригодится.

— Научишь? — это Кабан. Поразительное простодушие. — Полезная штука.

— Схемам-то научу. — Осторожно ответил я. — Это не секрет рода, какой-нибудь. Но здесь масса нюансов. Чтобы использовать ритуалы, нужно освоить управление праной на уровне эксперта. Иначе они для физика бесполезны. Так-то считается, что эффективно использовать руны и начертательную магию можно только со ступени стихийника. Но, как видите, это не так.

— Тогда мне не надо. — Флегматично заявил здоровяк. — Тока время тратить. У нас Ветер вон стихийник.

— Сколько еще можешь очистить? — Спросил Красавчик. — Это же реально нормальная экономия получается. И времени, и денег. Обычно по три дня очистку ждем!

— На этой основе еще одну. Максимум. — Ответил я, разглядывая почерневшую деревяшку. — Точно не знаю. Интересная штука — этот леденец.

Интересная штука этот леденец

И я протянул руку, чтобы взять очищенный эфириум. Так, кажется, по научному называли эти штуки. Мои пальцы сомкнулись на «леденце», и тут же Красавчик схватил меня за запястье, с криком:

— Ты чего творишь, полоумный!

Я от неожиданности выпустил трофей, и тот брякнулся обратно в контейнер. Но в мгновение прикосновения сработало мое ви́денье.

В момент, когда я прикоснулся к леденцу, я увидел его внутреннюю суть. Вместо мутного куска стекла в энергетическом плане светилась сложная конструкция, состоящая из пересекающихся потоков энергии. Все это великолепие пульсировало. Жило собственной жизнью. Похоже это было на маленькое магическое сердце. И сразу пришло понимание. Леденец содержит способность, связанную с движением. Как такое может быть, я не знал, но ощущение было очень четкое.

И второе прозрение, когда Виталий схватил меня за руку, я увидел его энергетическую структуру и гармониум. Довольно развитый, хоть и несколько однобоко. И «леденец», которого я коснулся подходил его гармониуму идеально. Это опять же не экспертное знание, а вспышка уверенности. Внезапно всплывшая и укоренившаяся в голове информация.

Я аж головой помотал от неожиданности. Кажется, мне открылась новая грань моих способностей к ви́дению.

— Объяснись, Красавчик. — Спокойно сказал я, все еще приходя в себя после неожиданной вспышки способностей.

— Ты что, правда, не в курсе?

— Я же говорил. О трофеях с порождений Дряни я почти ничего не знаю. Эта информация не входила в круг моих интересов. Только в целом, то, что все пользователи Мирового Эфира знают.

— Так я поясню-то. — Вмешался Рудницкий. — Тут такое дело: эти штукенции по-разному используют. Но главное свойство — восполнение праны. Енергии по-вашему-то. Леденец неста. нистаб… короче непрочный, и начинает отдавать прану при контакте с телом. То бишь-то с чужой праной. Так, што брать их голыми руками такое себе. Начнет реагировать — потечет. Потеряет в ценности. Да и через руки он прану не передает, а больше рассеивает.

— Не очень понятно, как их тогда используют. — Задумчиво произнес я.

— В капсулу закатывают. Желатиновую. И под язык закидывают, када надо. Так интересней получается. Ну и мозг типа притягивает прану. Как-то так. Но эт пустышки так используют. Ещо из них делают зелья развития. В алхимку кладут, как усилитель эффекту. А самый смак, это если «леденец» содержит способность какую. Ее можно попробовать встроить в гармониум-то. Опасно оно, конечно. Но для таких, как мы — любое усиление в масть.

Я соорудил из двух карандашей подобие пинцета и переложил «леденец» в другой контейнер, устланный мягким слегка пружинящим материалом, с небольшими углублениями в три ряда.

— Давайте второй. Будем очищать, пока основа не развалилась.

Пока я проводил второй ритуал очищения, было время обдумать дальнейшие шаги. С одной стороны, проще всего — промолчать об открывшемся мне знании. Это поможет избежать лишних вопросов. Не привлекать к себе лишнего внимания — нормальная стратегия. Для земляного червяка, ага.

С другой стороны, мне с этими ребятами еще год вместе трубить. Их усиление — мне на пользу. Свое, особое место в отряде я уже, считай, получил. Но, если я покажу, что могу видеть свойства трофеев, а также определять совместимость их и членов пятерки, я из разряда «полезный чел» перейду в разряд «тренер». Как объяснить открывшуюся мне информацию? В крайнем случае скажу «секрет рода». И все. Всякий, смотрящий головидео гражданин знает: если такой секрет выдать, у боярина взорвется голова. Ну или там сердце встанет. Решено! Расскажу. Реально так пользы больше, с какой стороны ни посмотри.

Деревяшка под моими руками пошла трещинами и осыпалась черной жирной липкой сажей, едва ритуал закончил работать. Посреди хлопьев мерзкой субстанции, в которую превратилась древесина, лежала…

— Звезда. — С легким разочарованием сказала Заноза. — Дешевка. Невезуха.

Шар, растопыривший во все стороны тонкие иглы, отливающие голубоватым оттенком. Я слегка коснулся иголочек, убирая руку. Пальцы пронзил холод. И опять в голову, как будто подгрузилось понимание. Энергии мало. Но! Эту штуку тоже можно использовать без обработки. Это очень простой и эффективный стабилизатор гармониума. То есть немедленного эффекта от звезды не будет. Но вот тому, кто принимает зелье развития, этот колючий шарик будет весьма кстати. Не допустить перекосов в главном энергетическом органе при его трансформации, дорогого стоит. Я такие стабилизаторы использовал в молодости, пока не научился управлять гармониумом на уровне эксперта. Думал, их алхимики делают. А здесь вон чего, оказывается. А еще в нем чувствуется стихия холода. Значит, как катализатор в зелья заморозки пойдет, например. Или для зачарований, связанных со льдом. Короче недорогой, но полезный расходник.

— Коллеги. — наверное, надо было сказать «ребята» или «парни». Ну да ладно. Научусь еще. — У меня есть важная информация. Но я вынужден попросить вас не распространяться о том, что услышите. Это связано с моими способностями, я бы не хотел, чтобы они стали достоянием общественности.

— Клятву крови принесть, чель? — ехидно спросила Заноза. — А чего не сразу вассальную?

— Клятву крови или силы не надо. Достаточно будет простого обещания. То, что я хочу рассказать, будет полезно для отряда.

— Так. Заноза, нишкни. — Ветер поднял руку. — Обещаем, посторонним не расскажем ничего. Разговор только для тех, кто здесь сейчас. — Остальные закивали, послышалось: «конечно»; — «молчок»; — «да без базара». Ну чем ещо удивишь нас сегодня?

— Я вижу суть семян. После очистки. Сам только что понял. Вижу стихию и потенциальную пользу. А еще я вижу: кому из вас какое семя лучше всего подойдет для развития.

— То есть ты понимаешь, чего там за способность спряталась?

— Не совсем так. Вот этот «леденец», — я указал на сиротливо лежащий в кейсе трофей. — Идеально подойдет Виталию. Это способность, связанная с движением. К сожалению, чтобы понять больше, мне нужно прикоснуться к «леденцу», а, судя по вашим словам, это может его испортить.

— То есть ты можешь понять есть в «леденце» способность, или то пустышка? — неверяще спросил Рудницкий. — Ты энтот, фена. финам… короч особенный что-ли?

— А что, это как-то увеличивает ценность леденца? — глядя на округлившиеся глаза парней, и Занозы, неслышно проговаривающую: «ну и дятел, епана», — добавил: — Я правда ничего не понимаю в ценности или редкости трофеев. Ну не моя тема была до недавнего времени.

— Леденец со способностью выпадает один из десяти — пятнадцати. И это надо оценщику платить отдельно, если хотишь счастья пытать. Как думаешь, ценный он?

— А в цифрах? Примерно, сержант.

— Оцененные, вон как у тебя, типа способность, связанная с движением, покупают от трех тысяч. От трех. А до… пожалуй, что до пятнадцати. А не оцененные, — добавил Рудницкий, предвосхитив мой вопрос, — по стописят-двести рублей идут. Энто с учетом трат на очистку от дряни. Если сразу чистый приносить — триста-четыреста рублей примерно получится.

Ого! Три тысячи рублей — это трехмесячный оклад ликвидатора. Мне вообще пятьсот в зубы пока назначили, как стажеру. И этой суммы едва хватит, чтобы оплатить налог за дом, на еду и на зарядку кристалла моего ховер-байка. Сумма от продажи «леденца» неплохая прибавка к жалованию, даже если делить на пять. Но этот леденец лучше не продавать. Хотя, как отнесутся коллеги-ликвидаторы к потере потенциального дохода, я пока не знаю. Но и не поднять эту тему, не могу.

— А оценка, во сколько обойдется? — спросил, чтобы уже поставить все точки над И.

— От ста до трехсот — семя. Как понимаешь, можно так на так и навариться с оценкой-то. Получить дырку от бублика или даже в минус уйти. Поэтому мы в основном сдаем семена в чистку и продаем ужо чищенные. Копейки выгадываем, мля, но все на хлебушек-то.

— Ясно. Но вот этот конкретный леденец, повторю, идеально подойдет Красавчику. Хоть сейчас бери и вживляй. Я не знаю, как у вас принято здесь, но усиление бойца, это усиление отряда, я так думаю.

— Ветер! — Красавчик умоляюще сложил руки на груди. — Это шанс. Когда еще мне усилитель, считай, на халяву упадет? Три тысячи я не наберу, но две с половиной, могу компенсировать. Я почему-то этому сказочнику верю. Боярин же, чему его только в башне не могли научить. Не чета нам простодырым лапотникам.

— Голоснем? Хто готов «леденец» Красавчеку отдать-то. — Руки подняли все. — Ну и все. По двестиписят рублей на лицо закинешь, в компенсацию. Алексею — четыреста. Мне могешь в следующем месяце отдать. Или в позатом.

— А мне сегодня! — Заявила Заноза. — А то знаю я тебя, жлоба.

Виталий бросил на Розу-Занозу злобный взгляд, но возражать не стал, сразу полез в смартфон, параллельно спросил у меня:

— Твой номер дай, кстати. Тебе тоже скину. — Если он ждал, что я благородно откажусь, как сержант, то он просчитался.

Я продиктовал ему номер. Деньги кончались, и с этим нужно было что-то придумывать. Со служебной зарплатой можно было ноги протянуть. Сильно ограничивать себя я не привык. Так что нужно думать об источнике дохода. С вновь открытыми способностями перспективы обрисовались четче.

— Так, а чего с остальными трофеями? — Спросил Рудницкий.

— Сейчас напилим брусок, я заберу его и трофеи домой. Как очищу все, принесу. — Выдал я предложение. Сидеть в провонявшей потом дежурке не очень хотелось.

— Смотри. Завтра приходить не надо. У нас два дня через один режим дежурства. Ежели за завтра до обеда очистишь, пойдем к скупщику ввечеру. — Рудницкий вопросительно посмотрел на меня.

— Думаю очищу, — ответил я, забирая контейнер с семенами и напиленные бруски.

— Лады, твой номер я записал. Позвоню к двенадцати. А вам всем до послезавтра воины. — Попрощался Рудницкий.

* * *

Звонок от Истоминой поступил, когда я остановился в очереди к КПП на четвертый уровень.

— Слушаю, Мария Юрьевна. — включил я наушник. Напротив правого глаза на щитке мотоциклетного шлема спроецировалось небольшое изображение девушки.

— Орлов? Надо поговорить. Когда будешь у себя? — Тон усталый и раздраженный. Вид тоже слегка замученный.

Позади Истоминой виднелся нижний край большого портрета. Судя деталям мундира, портрет изображал Его Императорское Величество. Допоздна на работе задерживается госпожа «особый следователь».

— Полагаю, через полчаса, Истомина. — Ну а что? Меня всегда раздражала манера ментов и опричников обращаться ко всем по фамилии и на ты. Мол, нормы, приличия и титулование не для них писаны. — Я вот только не знаю, стоит ли тратить на общение с тобой свое личное время.

— А ты не охамел ли подданный, так с должностным лицом разговаривать? — Ну надо же куда ее понесло. Видимо, совсем плохи дела, и начальство, как только имя-фамилие Ирма Орлова в отчете увидело, так дело и закрыло. А девочка теперь на мне отыгрывается.

— Если вы звоните мне, как должностное лицо, госпожа Истомина, будьте любезны, соблюдайте нормы делового общения, принятого в Империи. В том числе для имперских служащих. А срываться на меня за недотрах или, наоборот, за то, что вас начальство поимело, не стоит. — И сбросил звонок.

Надеюсь, после такой отповеди она передумает со мной общаться. Видеть сегодня у себя дома посторонних у меня не было ни малейшего желания. Денек был потный, и я неожиданно вымотался. Не физически, а, скорее, морально. Устал.

К ночному подвигу по обезвреживанию печати добавилась куча новых впечатлений. И много тем для размышления. Хотелось поужинать в тишине и покое. Немного поспать. А помогать, пусть и симпатичной, но вредной девчонке копаться в куче гнилья, которой с самого начала выглядело дело о покушении, не было ни малейшего желания.

Мечты, мечты, где ваша сладость? Подъезжая к дому, обнаружил припаркованный рядом черный, затонированный наглухо внедорожник воистину слоновьих размеров. На таких рассекают бандиты или представители спецслужб. Шанс на то, что он просто случайно остановился напротив моего особняка был примерно таким же, как шанс физика не быть зажаренным при попадании по нему огнешара. Ска! Что за чудовищное разочарование. Как вы все мне дороги, господа хорошие!

Я остановился метров за пятьдесят до ворот, наблюдая за внедорожником. Никаких шевелений. Определить, есть ли кто-нибудь внутри, не представлялось возможным. Но, с моей удачей, точно есть. И точно по мою душу приперлись. Я задумался о том, чтобы свалить куда-нибудь, например, в кафе и поужинать там. Но, боюсь, меня уже срисовали.

Во время тяжких дум меня снова застал вызов от Истоминой. Я хмыкнул и принял звонок.

— Алексей Григорьевич, — ледяным тоном заявила госпожа следователь. — Хотелось бы…

— Можете прямо сейчас подъехать, Мария Юрьевна? — Бесцеремонно перебил я ее.

— Буду через пять минут. — После секундной задержки отреагировала она на мою покладистость.

Соединение прервалось. Я взглянул на не подающий признаков жизни черный фургон. Опустил ховер на тротуар и перебежал дорогу, направившись к небольшому павильончику. Там продавали пирожки и дрянной кофе. Но желудок свело какой-то особо суровой судорогой, и я понял, что до дома не дотерплю. Еще и гости эти, подозрительные.

Короче, я накупил шесть пирожков, два с печенью, два с капустой и два с луком-яйцом. Ну или с, подозрительно похожими на перечисленное, суррогатами. Взял большой бумажный стакан с синтетическим кофе. И, устроившись на сидушке ховер-байка, запустил зубы в отдающее горелым маслом жареное тесто.

Дожевав пирожки (два последних, если честно, выкинул в урну), я двинул байк к дому, переведя его в положение «парение».

Двери внедорожника раскрылись синхронно. И оттуда вышли трое типов, вполне определенной наружности. Классика жанра. Мрачные квадратные мужики, облаченные в классические костюмы, кожаные туфли и темные очки. Надо заметить, бугаи щеголяли в хорошо сшитых классических костюмах.

Выстроившись треугольничком, главный впереди, подпевалы сзади справа-слева, они быстро двинулись ко мне. Так, чтобы это не выглядело как агрессия. Но так, чтобы я не успел открыть ворота и отгородиться от них створкой.

— Алексей Григорьевич Орлов. — Утвердительно провозгласил главный человек-квадрат в костюме.

— Я за него.

Глава 12

Дела рода меня не касаются

— Алексей Григорьевич Орлов. — Утвердительно провозгласил главный человек-квадрат в костюме.

— Я за него. Арсений, кажется?

Как только мордовороты покинули автомобиль, я их сразу узнал. Вернее, узнал главного человека-квадрата. Этот то ли Арсений, то ли Силантий служил в родовой дружине. Я иногда пересекался с ним в общих тренировочных залах.

О принадлежности остальных свидетельствовал родовой герб Орловых, который придурки гордо выставили напоказ на лацканах своих добротных пиджаков. Этих громил я не помнил, и поэтому назвал их Правый и Левый.

ТРОЕ ИЗ ЛАРЦА

Собственно вариантов — кто именно катается здесь на последней модели УАЗ 600, было немного. Номера свидетельствовали о том, что тачку взяли напрокат. Но судя по всему, мои визави модели дешевле трех миллионов для себя в принципе не рассматривали.

Я почувствовал легкую злость. Мне заранее не нравился этот визит.

— Все так. Ваша милость едет с нами. У рода появились к вам вопросы, Алексей Григорьевич.

— Ты слишком безапелляционно выступаешь, Сеня, для человека, у которого нет надо мной власти. Спешу напомнить, что из рода я изгнан. — И я, не сдержавшись, направил прану в печать. Лоб зачесался. — Изгнание юридически уничтожило любые обязательства между мной и родом Орловых. В том числе обязательства выполнять распоряжения членов совета, главы, или любого другого Орлова. Так что, мой ответ нет. Я никуда не еду.

— Прекратите эти детские истерики, Алексей Григорьевич. Изгнание, кроме прочего, сделало вас никем. А когда бояре требуют прыгнуть, никто спрашивает только: «как высоко и сколько раз».

— Интересное заявление. От холопа дворянину. — Ответил я, сверля взглядом его переносицу. При слове «холоп» у него промелькнула на лице тень гнева. Для офицера дружины это, несомненно, оскорбление. — Вы не на своей территории. Вы простолюдины. И вы угрожаете дворянину, имея не больше прав, чем обычное быдло из подворотни. Вот ваш текущий статус, здесь и сейчас. Ничего не помешает мне размазать вас по тротуару. И я это с удовольствием сделаю, если вам покажется, что моим «нет» можно пренебречь. Мне даже штраф платить не придется. Я достаточно ясно выразился, Сеня, или как там тебя?

— Вы вынуждаете нас применить силу. Даю последний шанс проявить себя, как разумный, взрослый человек. Полезайте в машину.

Я вздохнул и слегка закатил глаза, будто сетуя на человеческую глупость. Если бы я проживал в квартале Орловых, меня бы уже упаковали. У гвардии достаточно спецсредств, чтобы усмирять строптивых физиков. Я бы, скорее всего, не вывез. Но здесь квартал Соколовых, отношения которых с Орловыми далеки от дружеских. Четвертый уровень. Безопасность на высоте. Я, например, вижу дрон, который сидит на соседней крыше, и судя по красному мигающему огоньку, фиксирует происходящее.

Этих троих я вынесу не особо напрягаясь. Сомневаюсь, что у них имеется такая экзотика, как снайпер в прикрытии, например. Сюда они приехали явно без подготовки. Второпях. Да и с ви́дением мне снайпер не особо страшен. Но очень не хочется показывать свою истинную силу. Не время, выкладывать карты на стол.

Ну и где эта дрянская Истомина, когда она нужна? Только и умеет, что достойным людям мозг кипятить.

— Я согласен говорить с кем-либо из рода Орловых только на моей или нейтральной территории. И в удобное мне время. Так и передайте тому, кто вас послал. И пусть пришлет сообщение лично, а не через лакеев. У вас три секунды, чтобы убрать свои задницы в автомобиль. Отказ буду считать нападением быдла на дворянина.

Формально статус гвардейца рода не дает никаких исключительных прав против дворянского сословия. Но, по факту, мне нужно сперва положить этих троих из ларца мордами в асфальт. И вот тогда можно поговорить о правах. Потому что, если они меня заберут в башню, никаких прав у меня уже не будет. Я просто пропаду для мира. То, что они не на своей территории, и действуют, скорее всего, без уведомления Соколовых — важнейший нюанс, который решает все. Если я не ошибаюсь, насчет разрешения, конечно. Но проще всего было договориться, чтобы меня арестовали местные дружинники, а потом выдали по запросу Орловых. Обычно так дела и делаются.

Я уже приготовился выпустить пулю в грудь Арсению, а вторую в плечо Левому, незаметно, как ему казалось, доставшему парализатор. Но здесь на сцену будущей трагедии явилась-таки наша мадам имперское правоохранение.

Серый внедорожник резко затормозил, слегка ткнув бампером в кенгурятник тонированного собрата. Троица гвардейцев слегка перегруппировалась. Возле меня остался Арсений, от которого все явственней несло праной высокого порядка и Правый. Левый же решительно шагнул к распахнувшей двери Истоминой взревев:

— Дамочка! Совсем мозг пропила! Ты хоть знаешь, на кого наехала, овца!

— Следователь по особым поручениям. Имперское МВД. Мария Истомина. Она махнула перед лицом Левого жетоном, а потом показала его в сторону дрона. Сразу срисовала его, умничка.

— Здесь дела боярских родов. Тебя они не касаются, следователь по особым поручениям. — Включился в «диалог» Арсений. — Мимо проходи, госпожа Истомина. Не твоего уровня вопрос.

Зря он так. Девчонка молодая. Плохо себя контролирует. А полномочиями на этой территории обладает. В отличие от них. Истомина надулась. Тонкое лицо покраснело, на горле забилась жилка. Но взрыва пока не последовало.

— Документы. Немедленно. — Тихо прошипела она, глядя прямо в глаза Арсению. Выглядело немного смешно. Мария была ниже гвардейца и слегка задирала голову. Смотрелась как отважный котенок, выгибающий спину перед сторожевым псом. Но уж кем, кем, а котенком она не была.

— Вот наши документы! — Левый хлопнул себя по родовому гербу на лацкане. — Што за дурная баба! Тебе сказали не лезть. Один звонок и ты на улице окажешься… хррр, хрр фрр, мфф, ука!.

Истомина вытянула руку, и придурок начал задыхаться. Второй рукой она выхватила из-под мундирной куртки пистолет, держа его стволом вниз.

— На землю упали, мрази! Мордами вниз! — Поскольку никто не спешил подчиниться, а Арсений даже дернулся в ее сторону, правда, как-то неуверенно, Истомина выстрелила в мостовую и повторила — Легли, я сказала!

Ритуал с предупредительным выстрелом завершен. Под запись. Теперь она имеет право стрелять на поражение. Но вот будет ли?

Я выхватил револьвер и громко крикнул:

— Содействую офицеру в процессе задержания нарушителей. Легли, мордами в пол, живо! — И выстрелил в колесо их монструозного катафалка. На всякий случай.

Оказавшийся между двух огней Арсений, понял, что кавалерийский наскок не удался. Медленно он потянул из кармана пластиковую карточку. Я, впрочем, ждать не собрался. Нет ничего нелепей государственного служащего, чьи требования игнорируются. Такое подрывает авторитет царя-батюшки, я считаю.

Поэтому я подскочил к Арсению сзади и ударил в сгиб ноги, одновременно дергая наверх его стильный пиджак и закручивая его. Тот потерял равновесие и упал, нелепо помахивая заблокированными руками. Для убедительности я приставил ему к затылку ствол «Носорога». Вспыхнувшие было пламенем ладони мужика, немедленно погасли.

— Офицер приказала лежать! — Рявкнул я.

Правый кинулся было в мою сторону, но был нейтрализован так же, как Левый. Мария придушила его. И тут же начала затягивать на его ногах пластиковые стяжки, которые выхватила с пояса.

— Вы об этой клоунаде пожалеете, Алексей Григорьевич. — Прохрипел слегка придавленный мной гвардеец.

— Не разбрасывайся пустыми угрозами, Сеня. Я давал вам время уехать и избежать позора.

В этот полный пафоса и драматизма момент сцена пополнилась еще одним участником. Дверца тонированного чудовища распахнулась, и на дорогу выскочил четвёртый пассажир.

— Немедленно прекратите противоправные действия, госпожа Истомина! — заявил типок, похожий на помесь хорька и жабы одновременно. — Я прямо сейчас передаю жалобу в прокуратуру.

— Да хоть наместнику. — Истомина упаковала Правого и принялась за Левого. — Отказ представить документы к осмотру. Неподчинение приказу офицера полиции, оказание сопротивления после предупредительного выстрела. Как минимум пятнадцать суток ареста. И это, если я не найду у них при обыске наркотические вещества, или незарегистрированное оружие.

— Какие смешные фантазии. Вы же прекрасно понимаете, что никаких пятнадцати суток не будет. А будет дело о превышении служебных полномочий. — Попытался надавить этот упырь.

— С каких это пор, Даниил Арамович, вы стали знатоком уголовного права? — Спросил я. — Сколько себя помню, вы специализировались исключительно на лизании задниц старших Орловых. За что и получили свой статус поверенного в делах. А вовсе не за великие познания в сфере юриспруденции.

— Вам ли не знать, Алексей Григорьевич, что в нашем деле решают не какие-то там законы. А связи.

— Да вы хоть реально своим имплантом воспользуйтесь, господин Янкелевич. Зря, что ли, такие деньги за него отвалили? Прикажите ему найти информацию, об Истоминых, хотя бы, прежде чем лепетать о связях! Что за колхоз! Мне даже немного стыдно за некомпетентность людей Орловых. Но это фантомные боли, я думаю. Не балуй! — Последние слова я высказал Арсению, который начал подозрительно вошкаться и греть воздух, вокруг себя. Для убедительности я больно ткнул его стволом револьвера в затылок.

— Госпожа следователь. Этот огневик, — наябедничал я. — Для фиксации нужны спецсредства.

— Подержите его немного, ваше благородие. Сейчас возьму блокираторы из машины.

Вдалеке раздался вой сирены.

— А вот и спецгруппа. — Сказала душка Истомина, открывая багажник и извлекая оттуда кейс с блокираторами.

Она мне даже почти нравится уже начала. Отвага и Слабоумие. Гремучая смесь. Люблю таких. И рыженькая, опять же. Надо к ней успеть подкатить, а то она с таким отношением к обитателям башен долго не проживет.

— Весьма неразумно с вашей стороны портить отношение с родом Орловых, госпожа следователь. — Вторя моим мыслям, заблеял Янкелевич.

— Весьма неразумно не подчинятся требованиям сотрудника управления особо тяжких преступлений. Или хамить ему. Особенно если люди, которые это делают, — обычное бойцовское быдло. Даже не члены рода или семей. — отрезала Мария.

— Тем не менее, вы вмешались в дела рода. — Заявил поверенный. — Гвардейцы может быть и перегнули палку, в вашем отношении, но они правы в одном. Происходящее вас не касается!

— Я веду два дела о покушении на убийство Алексея Григорьевича. Сейчас я ехала именно к нему, в связи с производством по уголовному делу. Здесь я застаю компанию громил, которые угрожают потерпевшему. У вас все еще остались иллюзии, гражданин Янкелевич, насчет того, что произошедшее меня не касается? Алексей Григорьевич, будете заявление писать на граждан Борового, Горохина и Надеждина? — Переключилась на меня Истомина.

— Не нравится мне словечко потерпевший, между прочим! Это нападавшие на меня потерпевшие! Я-то в полном порядке. — Увидев ее яростный взгляд, продолжил серьезнее. — Нет, ваше благородие. Они начали с разговоров и угроз. Собирались перейти к похищению, но не успели. Аки ястреб с ясного неба на поле боя пали вы, Мария Юрьевна, и расточили вражьи рати. Буквально повергли их в прах. Застали злодеев на стадии приготовления к преступлению.

— То есть, я спасла вас от похищения?

— Нет, госпожа следователь. Вы спасли эту троицу от избиения, унижения, переломов или потерь конечностей. Они вам теперь коллективное благодарственное письмо с кичи должны прислать. А не вот это вот все.

К моему удивлению ехидной фразы: «А ты бы вывез»? — не последовало. Истомина окинула взглядом правонарушителей и спросила:

— Стихийника тоже? — Причем утвердительно спросила. Ноток сомнения в ее голосе не было. Ну почти. Впрочем что это я, она же предыдущую кампанию в госпиталь отправляла.

— Его в первую очередь. — Также серьезно ответил я. — Да он же не кровный. Так. Инициацию провели, а техник с гулькин нос выдали. Слабак.

— Два покушения? — отмер поверенный. — Убийство? Я ничего об этом не знал. В таком случае прошу прощения. Ваше вмешательство обосновано.

— Да вы вообще плохо подготовились, Даниил Арамович. Я, например, государев человек, с недавнего времени. Имею законное право применять огнестрельное оружие в случае угрозы жизни или свободе. Ваши псы сильно рисковали, решив что могут меня нахрапом взять.

— Поступили на службу? В силовые структуры? Позвольте, ваше благородие, полюбопытствовать, куда?

— Имплант! включите уже его. Почему я должен за вас вашу работу делать?

Я этого поганца знал довольно хорошо. Он был гражданским поверенным рода. И этот субъект всегда вызывал у меня инстинктивное чувство гадливости и омерзения. Знаете, есть такие люди, ты им даже руки не подаешь, а при общении как будто тебя потные ладошки облапали. Он всегда держал себя с членами рода, как лакей, а не как специалист. Поэтому церемониться с ним я нужным не считал.

— Полагаю, вам все же следует проехать со мной, Алексей Григорьевич. А этот маленький инцидент мы предадим забвению. Возможно, род даже предложит вам компенсацию, за доставленные неудобства. Завтра выборы главы рода, и у совета могут появиться к вам вопросы.

— Если у рода возникнут ко мне вопросы, схему взаимодействия я уже описал вон тому субъекту. — Я кивнул на Арсения, которого бравые спецназовцы в масках как раз затаскивали в упавший с неба автозак. — Кто-то из членов рода связывается со мной. Я назначаю время и место встречи.

— Вы же понимаете, что не в том положении, чтобы диктовать условия. — он аж ладошками замахал от возмущения.

— Это вы, кажется, не понимаете, Даниил Арамович. — Терпеливо, как ребенку, выговорил я. — Это роду Орловых что-то надо от меня. Или его представителям. А мне, от рода Орловых не надо ни-че-го. И на проблемы, хотелки, угрозы или истерики членов этого самого рода я плевать хотел с высоты птичьего полета. Поэтому если встреча состоится, то только на моих условиях. А теперь избавьте меня от своего присутствия, будьте любезны. С мелкой сошкой, вроде вас, мне вообще говорить не о чем.

И я отошел к Истоминой, которая закончила руководством погрузкой делинквентов в автозак и сейчас кому-то названивала. Увидев меня, она приложила палец к уху — мол, говорю.

— Добрый вечер, Георгий Яковлевич. — защебетала она певчей птичкой в трубку. Ничего себе, как она, оказывается, умеет. — Я прошу прощения, что беспокою в неурочное время. — Она похлопала по борту автозака, тот отозвался глухим звуком и взлетел. — Благодарю вас, ваша честь. Да. К моему величайшему сожалению. У меня трое проходят по административному делу. Клевреты рода Орловых. Неподчинение, невыполнение законных распоряжений… Да. Шесть тринадцать Кодекса, часть два. Да. Я бы хотела узнать, когда вы сможете назначить рассмотрение, не хотелось бы затягивать… Да. Да. Завтра в девять? Благодарю, ваша честь. Да что вы, Георгий Яковлевич. Да. Через час пришлю ссылку на материалы дела. Буду на рассмотрении лично. Конечно. И вам всех благ.

— И кто у нас Георгий, так сказать, Яковлевич, например? — Спросил я, грозно насупив брови.

Истомина коротко улыбнулась уголками губ, давая понять, что оценила попытку разрядить обстановку.

— Мировой судья семьдесят четвертого участка. — Ответила она. — Старый знакомый отца. Эти башенные на административку максимум себе наковыряли. Пойдем к тебе, Орлов, поговорим?

— Прошу — я широким жестом указал в сторону арки. Но вы уж определитесь, Мария Юрьевна. Либо мы с вами на ты, либо на вы. Я не люблю хамства в своем отношении, даже служебного.

— Прошу простить. Привычка. Для перехода на ты рановато. Но можно общаться без отчества и званий с должностями и титулами. Годится?

— Да, конечно, Мария. С чем пожаловали?

— Сразу скажу. Одного из нападавших на вас убили. Плюс мы опознали стрелка с третьего уровня. В связи с этим у меня и возникли к вам вопросы.

Проходя мимо поверенного, растерянно оглядывающегося вокруг, я не удержался и сказал.

— Совсем без деда ничего не можете. Ничего, вот завтра Викентий Алексеевич станет главой рода и все наладится.

Его глаза суетливо стрельнули влево. Нити шевельнулись. А я получил ошеломляющее знание.

Глава 13

Интерлюдия. Башня Орловых. Верхние этажи

— То есть ты послал троих дуболомов из гвардии, чтобы они насильно привезли Алексея к нам? Похитили его из района Соколовых? — Викентий Алексеевич вглядывался в глаза Фомы, как будто пытался рассмотреть что-то в их глубине. Например, проблеск мысли.

— Задания похищать им никто не давал. — Пробормотал Фома Орлов. — Только доставить. Там поверенный с ними был, чтобы не допустить инцидентов.

— В результате твоего самовольства трое слуг рода оказались в КПЗ. За них пришлось заплатить неприличных размеров штраф. Алексей же, как был у Соколовых, так там и остался? Я все правильно понял, Фома?

— Я думал у совета или нового главы могут вопросы к нему возникнуть. Эти трое налажали просто. Тоже мне гвардейцы рода. Сопляка привезти не смогли.

— Ах, ты д-у-у-мал! — Викентий покрутил головой. — Думал, думал и придумал. Позорище ты, а не глава СБ рода. Еще и на гвардейцев свой провал спихиваешь.

— А ты не глава пока, чтоб мне указывать, уяснил?

— Фома. Скажи мне. Ты идиот?

— Не надо меня оскорблять, Викентий! По моим сведениям, тебе ничего не светит. Так что засунь себе своё мнение в задницу.

— Ты идиот! Я мажоритарный акционер. Член совета рода. А ты всего лишь миноритарий, даже не допущенный на совет. Жалкий червь, копошащийся в объедках. Даже если я не стану главой. Уж твоего-то увольнения я добьюсь в любом случае. Ты должен в ногах у меня валяться, если хочешь остаться без должного наказания. А ты дерзишь. Зубы скалишь. Бессмертным себя возомнил? А может, ты в сговоре с кем-то, а? Может, ты это специально все устроил, для дискредитации рода. Ведь слухи о том, как обосрались Орловы, непременно пойдут. С видеонарезкой лучших моментов обсеру. Что скажешь, отрыжка рода?

ФОМА ОРЛОВ

Фома, зло морщась, молчал. А что здесь скажешь? У него даже полномочий не было отправлять куда-либо гвардейцев. СБ и гвардия рода — две разные структуры. Он просто воспользовался неразберихой, возникшей со смертью главы. И отдал приказ через голову командира гвардии, пообещав исполнителям нехилые преференции. Хотел набрать очков перед советом. Набрал.

— Ладно. Я пойду на совет. — С тяжелым вздохом проговорил Викентий Орлов. — А ты начинай себе подбирать другое место работы, пожалуй. Главный критерий, чтобы исполнять служебные обязанности — на твоей новой должности не должен быть задействован головной мозг.

Значит, этот ублюдок уверен, что место Главы Викентию не светит. Очевидно, у Фомы, как у шефа СБ имелся наиболее полный доступ к информации о внутриродовых интригах. Но кто мог сплотить вокруг себя остальных? Георгий? Младший брат был малоинициативен. Он никогда не стремился к большему, чем у него есть. Держался за свое производство накопителей и не лез в клановую политику. Остальные…

Викентий прошел в приемную перед залом совещаний и окинул взглядом собравшихся. Ну конечно! Агнесса Орлова. Милая сестрица. Она была здесь и сейчас, расплывшись в фальшивой улыбке, двинулась навстречу Викентию, раскидывая руки, как будто собираясь его обнять. На что она надеется? Баба во главе клана Орловых — нонсенс. Мы не Бажовы какие-нибудь.

Агнесса остановилась в полуметре от Викентия. В свои сорок два она выглядела максимум на тридцать. Тяжелый фамильный подбородок и нос с горбинкой был сглажены опытными магами-косметологами. Впрочем, чуточку орловской индивидуальности Агнесса себе оставила. Сумев пройти по грани и не превратиться в одну из стандартных дорогостоящих боярских красоток. Черное платье в пол, застегнутое под горло. Неброские украшения. Опасная стерва. Она приопустила руки и пропела:

— Добрый день, дорогой брат. Несмотря на печальный повод, который собрал нас вместе, я рада тебя видеть.

— Давеча на прощании виделись, Агни. — Она с детства не любила это сокращение своего имени. И Викентий пользовался этим, чтобы слегка раскачать ее на эмоции. — Где твой муж? — Упоминаний о муже, дальнем родственнике из нищих членов рода, она тоже не любила.

— Сегодня собираются только члены рода — акционеры. Его присутствие исключено. Ты же знаешь правила.

— Он мог бы подождать тебя в приемной. Как и положено верной комнатной собачке.

— Как же ты груб. В то время как тебе стоило бы заручиться поддержкой каждого члена рода, ты отталкиваешь меня. Это делает мне больно, милый.

— Твоей поддержки мне все равно не получить. Так что и стараться не стоит. — Отрезал Викентий. — Бисер нынче дорог, чтобы его так просто разбрасывать.

После этой фразы он довольно бесцеремонно повернулся к сестре спиной.

АГНЕССА «это делает мне больно» ОРЛОВА

Его взгляд, казалось, бесцельно блуждающий по комнате, остановился на фигуре, которую не ожидал здесь увидеть. Виктория Орлова, его племянница. Дочь покойного брата. Пакет акций брата Викентий полагал блокированным. По нему решение должен был принять совет. Сейчас на кону стоял не только пост главы, но и должны были распределяться свободные активы между акционерами. Возможно Викторию позвали как потенциальную наследницу. Что-то их семье оставят. Виктория, скорее всего, даже станет мажоритарным акционером. В конце концов, обдирать одну из корневых семей рода, как липку, никто не собирался.

Остальные акционеры были здесь. Мажоритарии присутствовали все. Даже двоюродный брат Семен Орлов из Уральска прибыл. Редкий гость. Георгий, сам Викентий, Агнесса, Семен и Дмитрий Орлов, еще один кузен. Из миноритариев, имеющих право совещательного голоса, были почти все. Шестнадцать человек.

Представительное вышло собрание. Викентий, как он думал, мог смело рассчитывать на голоса Дмитрия и Георгия. Семен уклонялся от прямого разговора о голосовании, но он всегда таков. Примкнет к тому, чья победа станет достаточно очевидной. Но если прибавить голос самого Викентия к голосам брата и кузена, суммарно получилось восемьдесят процентов. Имея на своей стороне даже одного мажоритария, Викентий получал на голосовании не меньше пятидесяти трех процентов голосов. На что Агнесса рассчитывала, интересно? А то, что воду мутит именно «дорогая сестра», Викентий не сомневался. Он мысленно хмыкнул. Увидим!

Несмотря на мнение, бывшее основным, среди других членов рода, пост главы для Викентия представлялся не желанной целью, а ярмом. Но ярмом, в которое следовало впрячься. Во имя рода.

Отец правил родом железной рукой. Под его главенством Орловы процветали. В княжестве их позиции были неколебимы. Однако дед затеял выйти на имперский уровень. Хотел сменить игровую доску. Войти в высшую лигу имперской аристократии, сбросив шкуру игрока регионального масштаба. Викентий считал, что сможет достойно продолжить его начинания. И никто другой из родичей, кроме Агнессы, на это был объективно неспособен. Но женщине никогда не быть главой. Это исключается Правдой Рода.

Двойные двери, ведущие в зал совета, бесшумно разъехались в стороны. На пороге стоял хранитель традиций в церемониальном одеянии. Посреди этого царства хрома, стекла и пластика Владимир Георгиевич выглядел странным анахронизмом. Осколком прошлого, занесенного сюда случайными ветрами времени.

— Прошу проследовать в зал младших членов рода, и занять приготовленные для них места. — Глубоким, как удар колокола голосом провозгласил Хранитель. Галдеж и шум, царящий до этого в приемной, как ножом обрезало. Миноритарии молча проследовали в комнату, попутно занимая стоящие полукругом кресла. Те, у кого был имплант, видели в дополненной реальности свои имена, висящие над выгнутыми спинками. Тем, у кого нейроимпланта не было, места подсказали смартфоны.

Дождавшись, когда младшие члены рода рассядутся, хранитель продолжил.

— Пусть свои места займут старшие члены совета.

Викентий решительно двинулся вперед. Места для представителей старших семей стояли также полукругом, напротив кресел миноритариев. Краем глаза он увидел, что Виктория последовала за ними. Это что еще за фокусы? Он сел справа от пустующего кресла главы рода, и увидел, как соплячка уверенно опускается на левое сиденье. Место ее отца. Что здесь происходит? Он стиснул зубы.

— Приветствуем на своем собрании око Его Императорского Величества, его милость Аркадия Проскурина.

Последним в дверь проскользнул неприметный чиновник в вицмундире, со значками ока в петлицах и двумя звездочками коллежского асессора на эполетах. Представитель Коллегии Контроля, как скромно называлось его ведомство. Сидячего места для него не нашлось, и он замер у стены, включив служебную камеру.

Коллегия была создана в свое время в противовес Опричному Приказу. Потом ее функции расширили, разрешив следить за своеволием боярских родов. Сейчас коллегия, опричники и имперская армия были тремя главными опорами трона императорской династии — Годуновых.

У членов Коллегии было право посещать открытые, то есть проводимые с участием миноритариев, советы боярских родов. Но пользовались они им крайне редко. Видимо, сегодняшнее собрание было сочтено вполне достойным для присмотра государева ока.

Хранитель повернулся спиной к двери, и створки, скользнув в пазах, сомкнулись с легким щелчком. Он неторопливо прошествовал к креслу главы и повернулся к нему спиной и лицом к младшим членам рода. Собрания, подобные этому, согласно Правде рода, вел именно он.

— Начинается собрание рода Орловых, под взором предков, согласно Правде рода и древним традициям. Все, кто явились, явился. Кто не пришел, не будет услышан. Во славу рода!

— Во славу рода! — нестройно ответили собравшиеся.

— Вчера по просьбе Виктории Григорьевны Орловой я провел ритуал взросления. Духи приняли ее благосклонно. Приветствуем на нашем собрании нового представителя старшей семьи.

Викентий на секунду замер. Он и забыл о ритуале взросления. При дееспособном главе вопрос статуса семьи или ее конкретного члена решался советом или главой единолично. Однако был и еще один способ. Воля духов-предков.

Племянница воспользовалась древним правом обратиться к хранителю традиций, чтобы подтвердить ее статус главы семьи. До женского совершеннолетия — двадцать один год, ей недоставало девяти месяцев. Викентий встал, молча поклонился Виктории, как и остальные члены совета. Затем устроился в кресле поудобнее.

Становилось… Интересно. Против воли предков не пойдешь. Теперь замысел Агнессы становился понятнее. Викентий отдал бы потертый гривенник за сто рублей, что «внезапная идея» о ритуале пришла в голову племяннице не сама по себе.

— Поскольку предки признали право Виктории, дочери Григория, быть главой семьи, мы сейчас должны решить, какая доля семейного наследия может быть использована ею на этом собрании. — Продолжил Владимир Григорьевич. — Мне представляется справедливым и разумным следующее: ее голос сегодня будет весить майоратную часть наследства.

Викентий усмехнулся. И ведь не возразишь. Майоратная — неразменная часть — была далеко не всей замороженной долей брата. Однако девять с половиной процентов Виктория на этом собрании получит. Доли всех мажоритариев, даже потенциальных, он, как и остальные члены совета, знал на зубок.

— Спрошу у младших, есть ли возражения либо другие предложения?

Молчание, что красноречивей всяких слов.

— Прошу старших сказать.

И снова никто не шевельнулся. Агнесса, слегка выгнув соболиную бровь, с легкой усмешкой смотрела прямо на Викентия. Мол, что же ты молчишь? Размажь соплячку.

— Прошу старших голосовать за то, чтобы предоставить право голоса и майоратную долю семейного достояния Виктории, дочери Григория Орлова.

Члены рода сосредоточились. Викентий отдал приказ импланту, и его голос был учтен управляющей нейросетью.

На экране, висящим за спиной старших членов рода, отразились стопроцентное ЗА.

Агнесса выглядела слегка разочарованной. Нет, она серьезно, думала, Викентий здесь истерики устроит? Будет мешать девчонке войти в совет, давить на остальных авторитетом? Такое поведение точно не нашло бы понимания родичей. Дмитрий может и поддержал бы попытку не допустить Викторию к голосованию. А может, нет. Один раз поведешь себя как мудак, потом десять лет тебе это вспоминать будут.

— Что ж, вопрос решен. — На экране появилось имя Виктории и ее доля — девять целых, тридцать две сотых процента. Доли остальных, соответственно, скорректировались.

Напряжение в зале ощутимо нарастало.

— Теперь совет может приступить к тому, ради чего мы собрались. Все вы знакомы с содержанием завещания почившего патриарха. Он не оставил указаний по поводу избрания нового главы. Вернее тот, кого глава прочил себе на замену, тоже мертв. Ни один из вас не обладает половиною и более достояния рода. Стало быть, того, кто возглавит род, определит решение этого совета. Так постановила Правда Рода. Это угодно духам предков.

Набрав в грудь воздуха, хранитель продолжил греметь:

— Пусть достойного назовут младшие.

Немедленно поднялся Максимилиан Борзых — глава младшей семьи.

— Думаю, все мы согласны, что более достойного наследника патриарха, чем Викентий Григорьевич, нам не сыскать. Младшие рода Борзых, Зубовых и Ткачевых хотели бы, чтобы род возглавлял именно он.

— Соглашусь с Максимилианом — вскочил с места Евгений Астахов. — Рода Астаховых, Молотовых и Володиных считают, что во главе рода должен стоять сильный и волевой человек. — Это шпилька в сторону Георгия Орлова.

На минуту повисла тишина. Хранитель уже собирался передать слово старшим, как со своего места поднялась Марта Орлова. Третья жена, а теперь вдова, Алексея Георгиевича, ставшая миноритарием по блажи своего мужа. Никому из действующих старших наследников она родственницей не приходилась. Ее сын пошел по стезе имперского военного и покинул род. Сама она была из уничтоженного рода Синицыных.

— Если мнение старухи кого-то здесь интересует. — Она сделала паузу, чтобы перевести дух, — я полагаю, что сейчас роду требуется осмотрительность, а не гордыня. Взвешенный подход, а не слепое желание усиления. Сохранение достатка, а не жадное хапужничество. Главой должен стать Георгий Алексеевич.

— Есть ли у старших другие кандидатуры для главенства над родом? — Спросил хранитель традиций после небольшой паузы.

— Нет.

— Не имеется.

— Других нет.

— Что же. Вы можете отдать свои голоса за или против любого из претендентов, но только один раз. Голос рода сказал: Викентий Алексеевич или Георгий Алексеевич. Начинайте.

Георгий Алексеевич развел руками, обратился к Викентию, извиняющимся тоном:

— Не думал, эээ, что меня выдвинут, Кеш. Поэтому пообещал жене, ммм… в таком невероятном случае проголосую за себя. Но я не хочу быть главой, прошу остальных это учесть. Викентий — правильный выбор.

Все члены совета погрузились в нейроинтерфейс.

Цифры, высветившиеся после голосования, говорили сами за себя. Викентий набрал сорок семь процентов, Георгий — пятьдесят три. И это при двух суммарных процентах миноритариев, отошедших Викентию, согласно их внутреннему голосованию.

Победный взгляд Виктории говорил о том, кто решил исход голосования.

Несмотря на проигрыш, Викентий Алексеевич вдруг почувствовал огромное облегчение. Как будто должность главы рода заранее тяготила его. А сейчас этот груз переложен на другие плечи. Георгий, наоборот, сгорбился и поник.

Да, интригу Агнесса разыграла неплохую. Даже удивительно. К брату напрямую не полезла, подъехала через супругу. Вику настропалила. Скорее всего, и к Семену нашла подход. Стоило поаплодировать, что Викентий и сделал: глядя на сестру бесшумно сомкнул несколько раз ладони, при этом довольно улыбаясь.

— Глава, займи свое место в совете. — Обратился Хранитель к Георгию Алексеевичу. — по воле рода!

— По воле рода, — выдохнули остальные почти синхронно.

Георгий Алексеевич сел на кресло главы, Хранитель же занял свое традиционное место, за спинками кресел старших. Вне круга решающих.

— Эм. Совет окончен. — Заявил Георгий неуверенно. — Новый назначаю через три дня. Мне нужно вникнуть в дела рода, прежде чем мы будем что-то решать.

Глава 14

Суматоха

Истомина торопилась оформить задержанных, поэтому разговор с ней вышел скомканным. Она довольно формально опросила меня по поводу смерти Крыса в СИЗО уровня.

Затем показала фотографии и документы моего несостоявшегося убийцы, напавшего на меня прямо в участке. Очевидно, что человека этого я не знал, и раньше не встречал. Собственно, Истомина так и указала в протоколе. Оказалось, что за его поимку или устранение была назначена премия аж двумя дворянскими семьями. Истомина обещала взять вопрос с получением награды на себя.

Выполнив все формальности, она сухо заявила, что дело против членов боярского рода Орловых не открывалось: «за недостатком улик». Прямо очевидное — вероятное. Я даже не улыбнулся и не стал злорадно кричать: «А я говорил»!

Моя кухня постепенно превращается в неофициальную допросную. Надеюсь, Истомина не начнет сюда своих подозреваемых таскать.

Завершив запись разговора под протокол, она упаковала свою технику и, мельком глянув на часы смарта, перешла, как я понял, к сути визита.

— Алексей, выключите камеры. — Моя бровь поползла вверх. — Пожалуйста. — Неохотно добавила она через несколько секунд молчания.

Я достал смарт и в несколько нажатий выключил камеры на кухне.

— То, что скажу сейчас, не для лишних ушей. Тайна следствия. Но вас, Алексей, это напрямую касается.

Я кивнул, показывая, что весь внимание.

— Валерий Гадюженко, — вот так фамилия у крысы! — Убит довольно хитрым ядом, введенным ему через медицинскую аппаратуру. Смерть была похожа на естественную, от остановки сердца. Если бы заключение делал дежурный врач, так бы и записали. Но я всегда проверяю выводы местных «специалистов», — последнее слово она произнесла с явным пренебрежением, — через своих экспертов. Его убили. Но вот способ убийства вызвал у моего эксперта вопросы. Яд редкий, синтетический. Его сложно достать. Плюс не так-то просто убить арестованного в СИЗО Управления. Все же его сотрудников проверяют на лояльность.

— Велика проблема. — Сказал я. — Деньги или шантаж открывают любые двери. А использование этих аргументов в совокупности…

— Орлов! Я тороплюсь. Хватит говорить банальности. Исполнение указывает на работу профи. А причин для найма профи видимых нет. Гадюженко слишком мелкая цель. Судя по всему, в дело вошел человек, имеющий серьезные навыки. Имей это в виду. Возможно, следующая цель именно ты, эээ вы. Скорее даже основная. А этот мелкий уродец был устранен, как побочная мишень, для профилактики.

— Спасибо за предупреждение. — Сказал я, сопровождая свои слова сдержанным зевком. — Буду осторожен. Вы именно из-за этого приехали ко мне, Мария, а не вызвали в отдел?

— Орлов, не задавай… те дурацких вопросов, ответ на которые очевиден. Мне пора, провожать не нужно.

— До свидания.

Выпустил Истомину на улицу и, поставив дом на охрану, широко зевая, направился в спальню. Денек был тот еще. А мне еще с печатью работать. Якоря-чары сами себя не перенесут.

Девчонка сама не знает, как ей со мной себя вести. То, что она раскрыла мне служебную информацию, уже говорит, что наши отношения переросли чисто формальные рамки. Может быть, дело не во мне, а в том, что она не успела заразиться профессиональным ментовским цинизмом. И до сих пор воспринимает потерпевших, как людей, нуждающихся в защите. Такие иллюзии исчезают у сотрудников государевых правоохранительных органов быстро, но она и работает-то в должности без году неделя.

Забавно, кстати. Она меня старше на три года. А я рассуждаю о ней, как о «девчонке». Впрочем, многие мои знакомые подмечали, что я иногда веду себя или рассуждаю: «как старичок».

На самом деле мне всего девятнадцать. Меня вышибли из рода как раз на совершеннолетие.

* * *

Работа над печатью в этот раз закончилась быстро. Я не стал тратить много внутренней энергии, просто уменьшил количество «ниток» в пучке якоря, в моем зрительном центре. Надо выспаться, восполнить потери. Ни к чему доводить дело до энергетического истощения. Специальных залов для восполнения энергии у меня под рукой не имеется. Они вообще есть только в башнях и в некоторых государевых учреждениях.

Я провалился в сон, наполненный яркими, но бессмысленными образами.

Мне снился дед, пригласивший меня на ужин. Когда официанты сняли крышки с блюд, которыми был уставлен стол, под ними обнаруживались головы отца, дядьев и тетки. Моя собственная тоже смотрела с блюда остекленевшими глазами, сжимая в зубах пучок петрушки.

Дальше сон превратился в какой-то беспорядочный кошмар, где меня убивал разными способами, неизвестный, чье лицо я так ни разу и не рассмотрел. Меня взрывали, травили, били кастетами и ножами. Перед тем как я окончательно проснулся, меня завалили из крупнокалиберной снайперской винтовки. Причем модель винтовки и даже маркировку на патронах я рассмотрел во всех подробностях. А вот стрелка снова не увидел.

РАБОТА С ПЕЧАТЬЮ

* * *

Проснулся я на удивление хорошо отдохнувшим. Я был полон энергии, словно после хорошей медитации в правильном месте. Голова была совершенно ясной. Остатки кошмара смывало из сознания волной бодрости и отличного настроения.

Я лениво прошлепал на кухню. Гренки, яичница, кофе — вот мой кулинарный максимум. Не особо аристократично, но в числе моих многочисленных талантов готовка, увы, не числится. За полгода я кое-как освоил кухонную технику. Важнейшими были мультиварка, микроволновка, тостер, кофеварка. Так что я теперь легко могу не только заварить растворимую картошку, залив ее водой из чайника. На гарнир я даже варю пакетики с крупами в мультиварке. Уже прогресс.

В башне следить за своими вещами, готовить еду, мыть посуду мне не приходилось. Понятно, откуда появился, эксплуатируемый в фильмах для безродных, образ криворукого и не приспособленного к жизни боярина. Даже самая последняя семья рода, живущая в башне, совершенно не задумывается о бытовых трудностях. Если ты попал на этажи рода — живешь по принципу «все включено».

Многие «боярские», кстати, даже из числа прислуги, согласно статистике, вообще не покидают башню. Зачем? На нижних этажах есть жилье, развлекательные центры, всякие салоны, магазины. Все для жизни. Сейчас эти люди представлялись мне в образе жучков-червячков, обитающих под корой гигантского дерева. Башня — особый мир. Замкнутая маго-техническая экосистема. Благоустроенное родовое гнездо. Идеальная золотая ловушка для избранных. Надо сказать, башни — явление не чисто российское. Магическая аристократия всего мира забирается все дальше и дальше от земли. Подальше от Дряни.

Результат — аристократы и «простые люди» живут фактически в разных мирах. И стены башен — главная граница между этими мирами.

Занятый мыслями об оставленном мной мире элиты, я неторопливо дожевал свой немудрящий завтрак. Пока позволяли средства, я приобрел себе очень дорогую кофемашину с алхимическим вкусовым блоком, и регулярно покупал дорогие зерна. Поэтому кофе у меня был почти «какраньши». Кофе — моя слабость. Одна из немногих, которые я могу себе позволить. Кофе и ховер. Вернее, ховер-байк и кофе. В такой последовательности.

Сразу после завтрака я залез в «Эфир». Я собирался найти специфичного специалиста именно в нашем районе, и кое-какую информацию.

Спустя полчаса поисков я остановился на серии видео-подкастов одного отставного преподавателя — Чернавского. Что-то там он не поделил с руководством Муромского государственного университета и теперь жил на донаты от своих видеолекций. На аккаунте было почти полмиллиона подписчиков. Платных подписок пятнадцать тысяч. Меня заинтересовал его курс «Дрянь: мифы и реальность», и я заплатил за доступ. В отношении Дряни я откровенно плаваю в теме. Так что начнем с научпопа.

Ритуалиста я нашел в Соколовском районе и даже на четвертом уровне. Позвонил по значившемуся в объявлении номеру. Звонок приняло молодое существо с длинными волосами, пушистыми ресницами. Я сперва не понял девочка оно или мальчик, но потом заметил солидный кадык на тонкой шее.

— «Тайны ритуалов». Какой у вас вопрос? — Прочирикало это чудо природы.

— Хотел бы записаться на платные курсы господина Геллера. — У меня чуть не вырвалось: «Надеюсь, это не вы», — но я сдержался.

— Маэстро Геллер берет учеников только после личной беседы. — высокомерно ответил мне этот гибрид.

— Значит, запишите меня на встречу с маэстро. — Попросил я.

— Маэстро принимает вечером. Будете записываться?

Я и записался на вечер через два дня. Все равно других вариантов не было.

Уже собирался начать очистку трофеев, но вынужден был прерваться на звонок Истоминой.

— Алексей. Дружинников Орловых, которые НЕ похитили вас вчера, отпустили, назначив штраф.

— А судья молодец. Даже не залог, а штраф! То есть административку он им влепил? — спросил я. Не то, чтобы мне было сильно интересно. Но раз она сама позвонила, поддержу разговор.

— А что ему будет. Он соколовский же. — Вообще-то, должность мирового судьи выборная. Но кого мы будем обманывать? В районах все такие судьи под родами. Без вариантов. — Штраф и запрет посещения района Соколовых на год. А что нового у тебя? Еще не пристукнули?

Как ее шатает-то от ты до вы. Но она милаха, конечно.

— Конечно, пристукнули. С тобой говорит мой «сетевой призрак».

Сетевые призраки — такая байка про аккаунты умерших людей, начавшие жить собственной жизнью. Модная тема в мультипликации и литературе. Начали тему подданные Микадо, как обычно. Вся новомодная культурная ерунда, вроде аниме, приходит к нам из страны восходящего солнца. Как союз с японцами десять лет назад заключили, так и начался этот «культурный обмен».

Истомина хмыкнула и отбила звонок. Никакой культуры делового общения.

Дальше я занялся очисткой наших трофеев от дряни. Спустя два с половиной часа и три рассыпавшихся древесных кубика я получил две звезды и один леденец. Леденец был с рыбы и содержал что-то вроде подводного дыхания. Не очень-то полезная штука, как мне кажется. Посмотрим, за сколько это можно сдать. Вряд-ли кто-то из моей команды захочет получить себе умение по отращиванию жабр.

Звякнул смарт. Я с удивлением увидел сообщение из банка, согласно которому мне пришло месячное содержание. Думал, сегодня точно прикроют лавочку. А здесь такой приятный бонус.

Сразу после этого мне позвонила Виктория.

Я знал, о чем пойдет речь, еще до того, как принял звонок. Правда, не понимал, почему она звонит на мой официальный номер, да еще с родового аккаунта.

Выслушав ее сбивчивый, наполненный мстительной радостью рассказ о прошедшем заседании совета рода и попрощавшись, я ненадолго задумался.

То, что Вику утвердили в статусе главы семьи — просто отлично. Для семьи. Понятно, почему она болт забила на любые запреты. И это, кстати, ее большая ошибка. Как только станет известно, что мы общались, Вика сразу же получит жирнющий минус в репутацию среди остальных членов рода. Я не просто не являюсь «своим». Я изгнанник. Хуже, чем безродный. Даже хуже, чем сутенёр или журналист!

С другой стороны, она по воле духов рода получила статус и собственность. Я сестре теперь вообще никуда не уперся, от меня одни проблемы. Думаю, она поймет это очень быстро. Или ей объяснят. И звонки прекратятся.

То, что Викентию не занять поста главы, мне нити сказали еще вчера. Откуда-то, пока я смотрел в бегающие глазки Янкелевича, появилась уверенность, что Викентий проиграет сегодняшнее голосование. И это произошло. Как это, кстати, может быть связано со старым евреем, я понятия не имел. А связь точно была!

Не очень-то и хорошо для рода, что главой стал дядя Жора. Да вчерашнего дня, я вообще не видел вариантов, при которых Викентия опрокинут. Весьма неожиданно.

Георгий Алексеевич был… слабаком. Во всем. Он даже стихией овладел еле-еле, с трудом дотянув до родового стандарта. Тихий, мягкий, уступчивый. Талантливый инженер. Ему принадлежит несколько патентов на улучшения накопителей. Благодаря ему Орловские (чуть не сказал наши) накопители считаются одними из лучших в Империи. Но управление не самым большим производством — это его предел. Дядя Жора полностью под каблуком у своей супруги, урожденной Воронцовой. Такой себе глава рода. Прямо вот один из худших вариантов. Дмитрий или Семен и то лучше бы были. Да что там. Даже Агнесса была бы лучше, но Правда не велит.

Вика намекнула, что всю интригу провернула упомянутая Агнесса, моя тетка. Но у меня были сильные сомнения по этому поводу. Нет, Агнесса терпеть не могла Викентия. Гадила ему по тихой постоянно. Она и отца не любила. Но она была слишком… Недоговороспособной. И, если честно, не очень умной. Желчная и наглая особа. Ни слова без подковырки или тайного оскорбления. Из-за скверного характера Агнесса имела слабые позиции среди остальных мажоритариев. Плюс ко всему, она не была склонна рисковать своим положением. А кто мог дать ей гарантию, что такая сложная комбинация выгорит? Что Викентий, став главой, несмотря на интриги, не отомстит? Да никто. Не в ее стиле так рисковать, если она не уверена на все сто процентов в благоприятном для нее исходе. Но кто мог стоять за ней? Да вроде некому. Непонятно. Мутно. Да и интуиция говорит, что не все так просто. А как на самом деле? Дрянь его знает.

Бросив размышлять о «не касающихся» меня делах рода, я позвонил Рудницкому ака Ветру.

— Сержант. Добрый день.

— И тебе не хворать, Боярин. — Он гулко откашлялся. — чем порадуешь?

— Стажер мне больше нравилось, сержант.

— Не. Не звучит. Типа по службе ты стажор. А, по сути — боярин и есть.

Позывной Боярин, кажется, «прилип».

— Ладно, дрянь с ним, со стажером. Я закончил. Где и во сколько встретимся?

— А скока тебе на третий спускаться-то? Ты ж, Боярин, елитновая особа и живешь, не чета нам простодырым, аж на четвертом. — В его голосе слышалась добродушная насмешка.

— На эстакаде буду через десять минут. А там зависит от того, куда ехать.

— Ты на этом своем ахрегате собираешься лететь?

— Ну да. А что такое?

— Я ж не девка, шоб за спиной у тебя моститься. Бери такси. На полтора часа. Я возмещу расход. Стока нам хватит, шоб смотаться туды и обратно. И это, Боярин…

— Внимательно!

— Оденься попроще. Прям вот футболка у тебя вызывающая. Как у нефора какого или интеля. — Спасибо не сказал: 'как у педика. — В тех местах, куда мы пойдем, таких не любят. Конешно, ты со мной будешь. Ну и рожу твою породистую не спрячешь. Но надень все ж ченить попроще. И кепку с козырьком. Я сурьезно.

— Есть одеться попроще, сделать морду кирпичом и не отсвечивать!

— Эх, Боярин, вот зря ты… короч, вот адрес, где меня заберешь. Бывай.

Я в некоторой панике распахнул шкаф и оглядел свой гардероб. У меня вообще футболок без принтов нет! И джинсы дорогие все. Ну это ладно. Можно худи накинуть. Тэкс. Будем сооружать костюм бомжа. Надеюсь, запах идентичный натуральному предъявлять не потребуется?

Я съехал на третий уровень на «ахрехате» и вызвал такси уже на стоянку.

Таксист, узкоглазый мужик, скорее всего, ордынский натурализовавшийся татарин включил «поездку» за две минуты до прибытия. Сволочь жадная.

Разница между верхними и такси третьего уровня бросалась в глаза.

Между водителем и пассажирским салоном решетка. Сиденье изрезано и прожжено сигаретами, которые, очевидно, курили прямо в салоне. Сквозь дыры в ковриках виднелись ржавые пятна на полу.

Машина всего на два пассажирских места и одно водительское, зато узкая и невысокая. В общем, типичная шайтан-арба. Трущобный лимузин. Пахло в нем соответствующе. Табачным пеплом, прокисшим пивом и бензиновым чадом. Зря я про запах переживал. Пока доедем, он будет выполне аутентичным. Но с четвертого на третий никто бы не поехал. А заказывать отсюда — дорого.

Через пятнадцать минут мы подобрали Рудницкого. Был он бодр, свеж и даже побрит. Свой квадратный торс он задрапировал черной футболкой и бронежилетом. Поверх него накинул серую куртку без знаков различия, но явно форменную. На ногах камуфляжные штаны — тоже серо-голубой расцветки.

— Ну што, Боярин? Погнали наши городских? Настороже будь. В опасное место едем.

И мы погнали.

Глава 15

Опасное место

Я думал, предупреждение про «опасное место» поэтическое преувеличение. Откуда на третьем взяться опасным местам? Такое простодушие могло было объяснимо только моим малым знакомством с третьим уровнем.

— К Прошке, — сказал Рудницкий.

— Эээ, высаживайтесь! Я туда не поеду! — Тут же отреагировал таксист.

— Остановишь у Стакана. — Ответил Рудницкий. — Там нас и подождешь.

— Слюшай, подождешь не договаривались. — Немедленно отреагировал гастарбайтер, начиная движение.

— Тебя на почасовку наняли-то? Вот и не звезди, дрянь чужинская. Подождешь, как зайчик-на. Потому что ежели я тебя у Стакана не найду, то потом все равно найду-то. Понял-на?

— А понял, дорогой, чего не понял-то.

— Вот и отлично-на.

Дальнейший путь мы проделали в молчании. Водитель включил какую-то жутко заунывную национальную музыку погромче. Наверное, чтобы мы с ним больше не разговаривали. А мы не то чтобы и пытались.

Чем дальше от башни мы уезжали, тем более убогой становилась местность. Дома по сторонам узких улочек становились все более обшарпанными. Стены были покрыты похабными граффити и рекламными кьюаркодами. Прибавилось мусора на тротуарах. Некоторые окна были забиты фанерой или чем-то подобным. Некоторые щерились пустыми провалами. И так довольно мрачная и давящая атмосфера третьего уровня сгустилась еще больше.

Я щелкнул один из кьюаркодов, полюбовался на надпись «заблокировано, по распоряжению наркоконтроля». И постарался дышать пореже.

Запах на внутренних улицах третьего уровня был… специфическим. Знаете, как пахнет лежалое мусорное ведро? Добавьте запахов гнили и усильте раз в пять. Примерно так.

Когда мы прибыли к Стакану, я понял, что мы приближаемся к внешнему краю квартала. Здесь хватало заброшенных домов. Некоторые из них довольно сильно обвалились и были уже непригодны для жилья.

Стаканом оказался круглая будка, возвышающаяся над небольшой площадью, на здоровенной гнутой стальной опоре. Будка была покрыта облупившейся сине-желтой краской. И она не пустовала.

Внутри виднелся силуэт милицейского в легком бронике, каске и с автоматом наперевес. Возле опоры стоял сине-желтый экзоскелет, по типу нашего «Витязя», в котором вчера разгуливал Рудницкий, только постарше моделью и помассивней. Ничего так здесь охрана. Судя по обвесу доспеха, внутри него наверняка техномаг. Не полноценный, конечно, но все же.

Еще один мент в боевом облачении курил, сидя на ступеньках «стакана».

Площадь вполне себе жила обычной жизнью. Первые этажи домов занимали магазинчики, и какие-то заведения. Сомнительно выглядящие вывески облепили изношенные фасады. Жуликоватого вида личности шныряли вокруг, удерживая приличную дистанцию от милицейской будки. Путаны в рваных чулках и замызганных футболках лениво курили у стен. Пастораль!

Здесь даже было что-то вроде самостийной автостоянки для такси. Таксисты старались кучковаться, в отличие от местных, недалеко от ментов, но совсем близко не лезли. Туда наш татарин и притулился.

Перед тем как покинуть такси, Рудницкий натянул на лицо тактическую маску, и мне выдал такую же. Я пожал плечами и надел.

— Камера на посту. — пояснил Рудницкий. — Мы госслужащие. Нам не коми… камель… кароч, светить харей тут не надо-на.

— А геолокация?

— А ты смартфон глянь-то.

Значок мирового эфира был серым, мобильное соединение отсутствовало.

— А здесь даже миленько. — Сказал я Рудницкому. — И воняет не так сильно. В чем опасность? Даже вон наша милиция, вернее соколовская, нас бережет.

— Эт здесь нормально. А нам, на Прошку. Энто еще два килОметра пехом. И вот там опасно. Мы с тобой парни здоровые-то, и не выглядим легкой добычей. К тому ж я тут с Кабаном бывал уже мож и примелькался. Но идиотов и наркош там в избытке. Пару раз на нас нападали на обратном пути, штоб деньги отнять-то. Ну и всякое бывает. Ты парень надежный, я тебя уже в деле видел. Просто не думай, что мы на прогулке. Как с площади уйдем, считай на операции мы. Да. Огнестрел есть?

— Да есть, — я продемонстрировал кобуру с «Носорогом» под курткой.

— Пару домов отойдем и можешь использовать спокойно. Милицейские от поста не уходят. Им насрать, хоть все местные ублюдки друг друга поубивают-то.

— Не подумайте, сержант, что я критикую ваши решения…

— Задолбал ты, Боярин, выкать. Мы щас по гражданке идем-то. Так што я — Олег. Ты — Алексей. Позывные тож лучше не светить на всякий-то. И на «ты», давай ужо. Че спросить хотел? Почему здесь сдаем?

— Ну да. Неужели нормальной нелегальной скупки нет в более цивилизованном районе, Олег?

— А есть, Алекс. Как не быть-то. Только они все стучат ментам на клиентов. Это к дрянской ведьме не ходи. Плюс там-то геолокация и прочие камеры-херамеры пашут. Попадешься на нелегальной продаже и будут тебя шантажировать официальной жалобой. Так-то Плахин прикроет нас, ежели чего. А потом лавочку нашу прикроет-на. А тут местным похеру кто мы и откудова. И цена не жлобская на скупку. Понял, в чем суть-на?

— Понял. Что здесь непонятного.

Пока мы с ним болтали, успели углубиться в кварталы, лежащие за пределами «безопасной зоны». Рудницкий по дороге снял маску. Когда я потянулся к своей, он прогудел.

— Не. Оставь. Больно у тебя морда породистая. Так и просит кирпича-то.

— Ну спасибо, Олег. Кто ко мне с кирпичом придет, тому я его в задницу и засуну. — Но маску оставил. Сержанту лучше знать.

Вокруг нас была совсем уже капитальная разруха. Этот заброшенный промышленный район выглядел словно после легендарного нападения Орды. Обвалившиеся бетонные плиты заборов. Разрушенные кирпичные здания бывших цехов или складов, дрянь их разберет. Какие-то обломки бетонных труб, лежащие в беспорядке на территории. Дорога зияла дырами в асфальте, под которыми виднелось изрядно покоцанное бетонное основание. Я перевесил револьвер на живот и пристегнул к поясу ножны со своими клинками, достав их из повешенной на плечо спортивной сумки.

Местные обитатели, при виде нашей парочки старались исчезнуть из поля зрения. Но не все.

Метров через триста нам навстречу, поднявшись с поваленной секции бетонного забора, шагнул оборванец, впрочем, довольно рослый.

Выглядел он очень живописно. Движения змеиные, неестественные, отрывистые. Физик в ловкость перекачанный. Лицо и голые до плеч руки полностью забиты татуировками, сделанными криво и косо. Преобладали кладбищенские мотивы и элементы игральных карт. Гнилые пеньки вместо зубов, стали видны, когда этот упырь ощерился чем-то, что даже в обществе крокодилов не сошло бы за дружелюбную улыбку. В рекламу зубной пасты его точно не возьмут. Одет он был в засаленную джинсовую куртку без рукавов на голое тело. Штаны, судя по всему, сшитые из обычного мешка. Правая рука небрежно поигрывала здоровенным тесаком.

Еще один персонаж выполз из-за груды подгнивших поддонов. Выглядел он, краше в гроб кладут. Лицо покрыто гноящимися чирьями. На руках вспухли чернеющие вены. Тяжелое отравление дрянью. В трясущихся конечностях эта развалина сжимала двудульный обрез двенадцатого калибра.

— Проход на Прошку теперь платный, — сказал татуированный мужик с тесаком. Из-за недостатка зубов он слегка причмокивал, поэтому получилось что-то вроде «Пхот на пошку тепе платнй».

Я сдвинулся ближе к обочине, чтобы разделить цели для стрелка. Он тут же направил свое ружье в мою сторону. Третий персонаж, вооруженный арматуриной, выполз вслед за пораженным дрянью товарищем и принял угрожающую, по его мнению, позу.

— Ты видать новенький здесь-на. — Ответил любителю нательной росписи Рудницкий. — Я здесь везде бесплатно хожу ска. Сдриснул нахер, чмошник.

— За такие слова, мы бабки с трупов сымем!

Понеслась!

Я носком ботинка поддел обломок кирпича, множество которых валялось вокруг, и запустил его в подгнившего мужика с двустволкой.

Кирпич врезался в череп, с хрустом проломив височную кость, и отбросил подонка на обочину. Страйк!

Рудницкий же просто вскинул руку, и в его визави ударил порыв ветра. Это был не просто легкий сквознячок. Разукрашенного протащило по земле, с треском ломаемых костей, и впечатало в ту самую секцию забора, на которой он до этого восседал.

Труп — сто процентов. Такое не лечится. Впервые видел, как сержант оправдывает свое прозвище.

Третий, выпучив глаза, глядел на молниеносную расправу, затем опомнился и завопил:

— Трехглазый этого не простит. Ездец вам, суки! — Закричал он, начав отступать к кучке палет.

Я просто выстрелил в него из «Носорога», проделав посреди корпуса дыру, размером с кулак.

Выстрел сильно ударил по ушам. По развалинам загуляло эхо.

Я подошел к телу гнилого и поднял двустволку. Заряжена. Не факт, что выстрелила бы. За оружием совершенно не ухаживали, но чем дрянь не шутит. Я согнул стволы и отбросил ее обратно на обочину.

— Не слишком резонансно, что ты стихию применил? — Спросил я у сержанта.

— Нормально. — Ответил он. — Тут кому надо знают-то, что я могу эт самое. Эт не палево. Мало ли на районе кривых стихийников.

— Не знаю? Мало?

— Хватает, по правде. Учиться никто не хочет, а вот силушки, на бояр с дворянами глядючи хотят многие. Так што на уровнях довольно много недофизиков или криво инициированных стихийников. Или магов — слабосилков-то. От них одни проблемы. Только толику силы получают, сразу начинают строить из себя не пойми чего. Повелители мусорных куч, мля. Трехглазый энтот новый тут, точно. Я раньше о таком не слыхал. А он обо мне. Визиточку мы ему оставили-на. Коль не тупой — спишет недоумков. Ежли тупой, на обратном пути придется его банду закопать-на. Пошли уже. — Он сплюнул на труп разрисованного.

Прошка оказалась бывшим кирпичным складом, на фасаде которого еще угадывались буквы: ' куп.…ей гил… ии Прохор…'. То ли Прохоров, то ли Прохор, купец был. Судя по всему, бизнес не задался. Обосновавшиеся здесь ребята не выглядели купеческими приказчиками. Но и на оборванцев, которые встретили нас на дороге, они не походили. Одеты они были достаточно добротно, хоть и в ношеное. У одного из них в руках был автомат-коротыш, без внешних признаков коррозии. Второй вооружен бейсбольной битой, обмотанной колючей проволокой.

— Здарова, Вихрь. — Буркнул мужик с автоматом, до бровей заросший густой бородой. — Как оно? Слыхал, стреляли. Проблемы?

— Какие там проблемы-на? Какие-то чмыри пытались права качать. Только одних закопаешь-то, другие приползают. Как вши на тифозный тулуп-на.

— Гы. — Оскалился второй. — Я сморю у ття новая подружка? А куды предыдущую дел?

Рудницкий молча скользнул вперед. Его движение было практически неуловимо для обычного глаза. Тяжелый кулак без замаха воткнулся шутнику под дых. Этого хватило, чтобы тот согнулся пополам и захрипел. Через секунду его вывернуло на собственные сапоги.

— Пасть, ска, поганую захлопни, педик-на. — Процедил сержант.

— Я тте грил, Рябой. Ботало свое придерживай, а то отрежут. — Без всякого сочувствия, и даже с ноткой злорадства, заявил бородач. — Кого звать-та, Вихрь. Варщика или Молчуна сразу.

— Молчуна зови. Варщик ныне без надобности. — Рудницкий отошел от скорчившегося Рябого, как от пустого места.

Бородач ушел в помещение склада, а Рябой, злобно зыркая на сержанта, отполз подальше от входа. Его все еще сотрясали пароксизмы тошноты.

— Молчун тута главный. Ну или один из. — Тихо, чтобы не услышал Рябой, пояснил Рудницкий. — Ты молодца, что пушку не достал. Я видел, как рука дернулась. Тут так, оружие достал — стреляй. А там уже не до торговли было бы.

— Я, по-любому бы успел бородача хлопнуть. Решил не спешить. — Также тихо ответил я. — Да и доверяю тебе. Ты знаешь, что делаешь.

Из дверей склада показались бородач и новый персонаж. Борода лениво уселся у дверей, свесив автомат между ног. К нам подошел невысокий, скособоченный мужичок, одетый в не очень чистый ношеный вельветовый костюм песочного цвета. На лице натуральное пенсне с цепочкой, я такое только в исторических фильмах видел. Корявые, натруженные руки. Пальцы украшены несколькими серебряными и золотыми перстнями. От украшений едва заметно фонило праной. Галстук-бабочка кроваво-красного цвета выделялся на фоне серой рубахи.

МОЛЧУН

Он кивнул Рудницкому и подошел к перевернутой вверх дном бочке, стоящей неподалеку. Сержант сделал мне знак, мол, доставай.

Я подошел и выложил на бочку контейнер с добычей.

Четыре звезды и один леденец. Ледяную звезду тоже решили сдать трофейщикам. Молчун достал из кармана небольшой тубус с линзой на конце, убрал пенсне и склонился над нашими трофеями. От него ощутимо потянуло дрянью. Как будто воздух стал масляным, немного липким и горчащим. Признак неумелого колдовства. Чем хуже маг контролирует прану или стихию, тем больше грязного эфира он вырабатывает.

— Эта со льдом. Эти две пустышки. Вон та — воздух. — Пересказал Рудницкий, то, что услышал от меня. — Леденец со способностью. Нырять помогает. Дышать под водой.

Молчун разогнулся и, прищурившись, поглядел на сержанта. Его взгляд метнулся в мою сторону. Затем он снова надолго склонился над трофеями. В конце концов он разогнулся и медленно кивнул. Похлопал Рудницкого по руке в районе локтя. Достал из кармана блокнот и начал быстро там что-то писать. Продемонстрировал нам страницу.

Там было четыре цифры напротив каждой из названных нами позиций, под двумя двойными чертами итоговая сумма. Ни много ни мало шесть тысяч рублей.

— Счастливое число семь. — Нейтрально заметил сержант. — И это только леденец.

Молчун покачал головой, и вдруг очень тонким сиплым голоском пискнул:

— В следующий раз. — И дорисовал в блокноте полторы тысячи. — Обманул, не приходи.

Понятно, почему он так мало разговаривает. У него сильно повреждены связки, каждое слово дается ему с трудом. А еще он с ходу не умеет определять особенности трофеев. Ему нужно время на анализ. Или чтобы показать спецу.

— Добро. Сделка. — Немного поразмыслив, ответил Рудницкий.

Борода метнулся в склад и принес нам обозначенную сумму наличными. Молчун пересыпал наши трофеи в свой контейнер и удалился. Борода с Рудницким считали деньги. Пару раз сбивались и начинали, матюгаясь, подсчет заново. Пять купюр крупного достоинства сержант потребовал заменить. Рябой жадным взглядом смотрел на кучу денег, но близко не подходил. Да, я бы здесь наторговал, пожалуй.

Наконец, подсчеты были окончены, обе стороны удовлетворены. Я начал сгребать пачки денег и укладывать их в свою сумку.

— Так с Трехглазым помощь не нужна? — небрежно спросил бородач.

— Справимся-на! — высокомерно ответил Олег.

— Смотри, Вихрь. Тебе жить. — Коротко бросил бородач и потерял к нам интерес. Но я видел, как он исподлобья бросает короткие взгляды на меня и на сумку.

Мы с сержантом покинули территорию склада.

— Цены у них всего на двадцать процентов ниже, чем в официальной скупке. — Заметил я, как только мы покинули радиус слышимости охраны склада. Я специально перед поездкой пробил официальные цены. — Это очень странно. Думаю, это место контролирует кто-нибудь из соколовских клиентов.

— С чего такой вывод, Алекс?

— Цена, Олег. И, я так понимаю, они давно здесь сидят? — Рудницкий кивнул. — Вот. Стабильный бизнес. Значит, есть крыша. Членам рода покрывать такое не с руки. А вот отдать подобную точку своему бастарду или любовнице на кормление, кто-то из младших может. Скупать по таким ценам, и потом сдавать в государеву контору, не имеет смысла. А кто еще может покупать подобный товар? Родовым алхимикам всегда нужно сырье.

— И чего? Может, и так. Нам-то выгодно, что цены высокие.

— Странная история с этим Трехглазым. Он или отморозок полный. Либо мы попали в разгар спора хозяйствующих субъектов. Молчуну-то невыгодно, чтобы его постоянных поставщиков щипал какой-то беспредельщик. А охрана, похоже, сговорилась с этим парнем. Иначе я перевести предложение «помочь с Трехглазым» не могу. Да и больно жадно они на сумку нашу смотрели. Но речь не об этом. Если я прав, насчет крыши Молчуна, то тот, кто вознамерился отжать точку, должен быть уверен, что ему не прилетит плюха из башни. Значит, он человек влиятельный в районе или хотя бы на уровне. А здесь мы влезаем поперек его планов. Как частные лица, замечу, а не как госслужащие. Короче, вырезанием банды Трехглазого эта история не закончится.

— Хрена се ты завернул, Боярин. Ну голова! — Сержант проговорил это без всякого сарказма. — Но мы будем разгребать говно, по мере погружения в жопу.

— Мы можем просто обойти засаду. — предложил я.

— Если ты прав, Боярин, мы тоды потеряем точку, на которой профитно сбывали трофеи. Мне не нравится-то! Давай завалим уродов-на.

— Как скажешь. — Какой Олег прямолинейный. С другой стороны, может, я все усложняю? Жив же он до сих пор.

Я прислушался к видению. Впереди нас ждали крупные неприятности, неясного генезиса. Нити умеренно колебались. Последствия у сегодняшнего решения будут, но вроде, некритичные. Хотя в нитях и их сигналах я пока толком не разобрался.

— Смотри, Олег, как мы поступим, — начал я излагать свой план.

Глава 16

Битва у «Прошки»

— Смотри, Олег, как мы поступим, — начал я излагать свой план.

Сержант не удивился и не начал возмущаться, что желторотый сотрудник инициативничает и чуть ли не берет командование на себя. Он мне все больше нравился.

— Сначала надо избавиться от хвоста. Ты же заметил, что Рябой и Борода идут за нами?

— Не сразу-на. И тока Рябого засек. Он слева за обломками засел, падла-сука-на.

— Потом я сбегаю на разведку, гляну, что там и как.

— Чего бегать, ноги бить-на. Трехглазый посадит людей с двух сторон от дороги и поставит видимый заслон дальше-на. Если не совсем дебил-то. Щас отрежем хвосты, и я дрона запущу, поглядим, где засада сидит.

— Ок. Тогда беру на себя Бороду? Я знаю, где он. Как атакую его, ты Рябого прижучишь.

— Отлично-на. Действуй-злодействуй.

Я остановился, махнул рукой в сторону руин слева от дороги и громко сказал:

— Отолью, пойду. Подожди маленько. — И, придерживая локтем сумку с деньгами, полез через бетонно-кирпичное крошево к остаткам стены.

Я все верно рассчитал. Борода опасался нападать на нас обоих. Даже учитывая автомат. Скорее всего, знал, что Ветер — стихийник. Но вот отошедший в сторону парнишка, которого он видел в первый раз, с сумкой, набитой деньгами, должен был вызвать в нем приступ неконтролируемой жадности. Пара пуль в затылок, схватить сумку и бежать. В этих развалинах ему никакой воздушник не страшен.

И Борода не подвел.

Как только я пристроился лицом к стене, специально укрывшись от глаз Олега, он высунулся из-за ближайшего нагромождения обломков с автоматом у плеча.

Короткая очередь выбила крошки и фонтаны пыли из стены. Меня там уже не было.

Поскольку скрывать перестрелку уже не было смысла, я снес Бороде голову выстрелом из «Носорога». Подходить и обыскивать труп я не стал. Вряд ли у бандита с окраины третьего уровня есть что-то, что может представлять интерес для меня.

Я быстрым шагом вышел на дорогу. С левой стороны появился, вытирающий какой-то тряпкой армейский тесак, Ветер. Он швырнул тряпку, оказавшуюся куском футболки Рябого под ноги.

— Как стрельба началась-то, гаденыш попытался сдрыснуть. Но он вообще бездарь оказался. Куды полез-на? Что за говно у этих людей в голове, Боярин?

Я просто пожал плечами. Бояре — настоящие бояре, люди осторожные и расчетливые. Иначе там в башнях не выжить. Не в том смысле, что тебя убьют. Нет. Просто если будешь косячить, ты очень быстро станешь никем. По званию член рода, по факту — обслуживающий персонал. Все трясутся за свое положение и шкуру и осторожничают. Поэтому ход мыслей двух простаков, которые решили обобрать стихийника и физика, был для меня загадкой за семью печатями. Разгадывать которую мне было недосуг.

Просто наблюдение. На третьем уровне не ценится ни своя, ни чужая жизнь. По крайней мере, в районе Прошки. Приму, как факт. Безродные здесь охреневшие и отчаянные.

Ветер меж тем распаковал дрон-разведчик. Маленькое чудо техномагической мысли. Аппарат, казалось, состоявший только из объектива и отсека для кристалла, размером был с большой палец руки. Бесшумный и шустрый маленький шпион, летающий за счет заклинаний. К дрону прилагался пульт управления с экраном.

Мы с сержантом засели в развалинах, и Ветер отправил дрон на разведку.

— Штатный? — спросил я, уже подозревая ответ.

— Нет канешна. Ты чего наш штатный дрон не видел-то? Здоровенная дура, с башку Кабана размером-на. За этот я свои кровные отвалил. И немало-на.

— Часто с собой таскаешь? — Слово «параноик» всегда можно вежливо заменить на «предусмотрительный».

— На такие ходки всегда. Выручает-на. Покупал не для этого. Нам иногда приходится жилые дома штурмовать. Вот там — штука незаменимая. Штатные дроны сбивают часто, не напасесси-на. Да и палево. А энтот малыш незаметный. Смотри, едрить, какие хитрецы-на!

Внимательно рассмотрев устроенную на нас «засаду» мы решили разделиться.

Судя по составу встречающих и их вооружению, банда Трехглазого, а это была явно она, церемониться с нами не собиралась.

Больших опасений эти двадцать кое-как вооруженных оборванцев нам не внушили. Из интересных и потенциально опасных ребят: один громила, размерами почти с нашего Кабана, один нервный шустрик, раскачанный в ловкость, судя по порывистым движениям. И сам Трехглазый, непонятный мутант, и вправду имеющий на лбу что-то вроде затянутого непрозрачным веком третьего глаза. Видимо, неудачно «леденец» проглотил, бедолага. Но вся эта гопкомпания входила в «группу встречающих», расположившуюся непосредственно у дороги. Остальные засели справ и слева от бетонки в развалинах зданий, как и предсказывал Ветер.

Ветер должен был атаковать правую засаду, а я левую. У меня было восемь противников, у Ветра семь. Скользнув по руинам, я зашел в тыл затаившимся бандитам. Связи здесь не было. Рации Ветер с собой не прихватил. Поэтому я наблюдал за бегом секунд на дисплее смартфона, чтобы начать в условленное время.

За три секунды до срока, я убрал смарт и вспрыгнул в уцелевший оконный проем. Когда-то это окно располагалось на втором этаже. Вниз посыпались мелкие камушки.

Перекрытия в здании давно рухнули, поэтому весь «засадный полк» был у меня как на ладони. Я зафиксировал в памяти местоположение каждого бандита, после чего открыл огонь.

Три выстрела из револьвера в дальних от меня противников вывели их из боя. Одновременно стрельба донеслась со стороны второй половинки засады. Ветер начал вовремя.

В четвертого я стрелял уже в прыжке из окна на пол внутри развалин.

И промахнулся. Лять!

Ханурики зашевелились. Еще не осознав, откуда в них стреляют, и как это они из хищников превратились в дичь, они прыснули под прикрытие стен и уцелевших кусков перекрытий.

Я приземлился на покрытый обломками пол и перекатился, смягчая падение. Обломки кирпичей и мелкие камни впились в тело.

Выходя из кувырка, выстрелил в ближайшего обсоса, держащего в руках самодельный арбалет. И опять не попал. Со стрельбой в движении надо что-то делать. Включать виденье ради таких простых противников я не собирался.

Клинки с шипением покинули ножны.

Тип с арбалетом, наконец, отмер и даже выстрелил куском заточенной арматуры куда-то в моем направлении. И в следующее мгновение лишился головы.

Несколько резких перемещений, скупые движения клинка, и я остался без противников. Со стороны Ветра стрельба тоже стихла.

Я, немедля, переместился к выходу из развалин в сторону дороги. Прикрывшись бетонным косяком, выглянул наружу, оценивая обстановку.

Ветер уже покончил со своим флангом и выскочил из развалин как раз перед рванувшими на звук выстрелов остатками банды.

Сержант вскинул руки. Взвыл ветер, и шустрика, бежавшего впереди остальных, швырнуло на груду кирпичей, ломая и комкая человеческое тело. Бегущих чуть позади бандитов разбросало, и они покатились по земле, теряя оружие.

В этот момент стена справа от меня взорвалась. И нет, у бандитов не было с собой гранатомета. Просто на огонек ко мне решил заглянуть громила.

Проломив стену, слово бумажную ширму, он взревел.

ЗДОРОВЯК

Я попятился, выпуская в эту машину для убийства остатки боезапаса «Носорога».

Ви́денье я держал в узде, все еще не считая противников достойными его использования. И чуть за это не поплатился.

На очередном отшаге назад, когда я бросал опустевший револьвер в кобуру, в мою левую ногу вцепился один из первых подранков. Сволочь не сдохла! Он обхватил мою ногу обеими руками и запустил зубы в мою трехглавую мышцу. Падла!

Я грохнулся на спину, не успев сдержать инерцию движения. Больно приложился затылком. Тут же врезал недобитку свободной ногой по башке.

Хруст позвонков. Хватка разжалась.

Я перекатился в сторону, просто по привычке во время драки не оставаться на одном месте.

А на то место, где я только что находился, с грохотом обрушилась гора мутантского мяса. Громила пришел в себя после прохождения сквозь стену и прыгнул с места прямо на лежащего меня. Одна нога ударила в бетонный пол и раскрошила его. Вторая размазала в кашу грудную клетку моего предыдущего оппонента.

Остатки стен вздрогнули, роняя куски штукатурки, кирпичи и раствор. В углу рухнул чудом оставшийся на месте кусок перекрытия.

Буквально полсекунды и меня здесь бы похоронило на груде кирпичей.

В груди у мутанта зияло две здоровенные дыры. И было не похоже, чтобы это причиняло ему малейшие неудобства. Кровь уже почти остановилась, а поверхность ран выглядела как бы заветренной.

Регенерация у мутанта сумасшедшая.

Я толкнул прану по кругу, усиливая тело сразу по всем параметрам. Пора здесь заканчивать.

Еще один перекат, одновременно с обнажением клинков, встал.

Сразу же рванул в сторону мясной туши. Поднырнул под гигантский окорок, который служил мутанту рукой. Волосы на затылке шевельнуло ветерком.

Его критическая уязвимость — низкая скорость. Низкая для меня. Обычный человек не смог бы уклониться от его удара. Но и он, и я — не обычные люди.

Пробежал сзади здоровяка, вспарывая подколенные сухожилия на ногах. Одну ногу пропорол до сустава, по второй просто полоснул. Будь ты хоть мутант, хоть негр преклонных годов. Без работающего сухожилия нога не согнется.

Мутант продемонстрировал мою правоту, рухнув на одно колено. Одновременно с этим он изогнул корпус в мою сторону и попытался схватить меня. Не такой уж он и медленный.

Я сразу прыгнул обратно к нему за спину, оставив в его левой руке рукав от моей любимой косухи.

Ах ты мразь. Ска лятская!

Один точный удар в затылок. Вибрирующий от загнанной в него праны клинок вошел почти до середины лезвия. Вырвался наружу, пробивая лицевые кости.

Тварь! Такую куртку в районе не купишь!

Ладно, посмотрим, что там у сержанта. Превращенный в кашу мозг не регенерирует. Это тебе не фильм ужасов и не аниме.

А у сержанта все было очень плохо. Моя схватка с мутантом отняла не больше десятка секунд, но за это время ситуация поменялась.

Трехглазый стоял неподвижно, слегка расставив ноги. Глаз у него на лбу открылся и испускал гнилостно-зеленый, тошнотворный свет.

Недалеко от Трехглазого замер и сержант. Оставшиеся на ногах трое бандитов охаживали его дубинками и кусками арматуры, мешая друг другу.

Сраный менталист! Редчайший дар. Обычно им обладают порождения Дряни.

От меня до Трехглазого было метров тридцать. Перезаряжать револьвер — потеря времени. Удачным ударом Олегу могут череп проломить или порвать артерию.

Я максимально разогнал внутреннюю энергию. И вложил почти весь имеющийся резерв в один бросок.

Я метнул в тварь свой меч.

В замедленном восприятии я видел, как между мной и Трехглазым возникает тонкая пленка кинетического барьера. Один из глаз скосился на меня. Уголок рта пошел вверх в глумливой усмешке.

Меч прошел барьер менталиста, просто его не заметив. Обычный клинок, даже запущенный с такой силой, уже, звеня, катился бы по замусоренной дороге. Но накачанному праной магическому мечу глубоко плевать на слабые барьеры.

Трехглазый, пронзенный насквозь, еще заваливался на спину с выражением величайшего недоумения на лице, а я уже откинул барабан револьвера. Не на тех напал, тупица!

Ветер рухнул на землю, увлекая за собой одного из своих противников.

Спустя две секунды: щелчок экстрактора, воткнуть скорозарядник; я снял двух других двумя точными выстрелами.

Весь бой не занял и трех минут.

Я подскочил к напарнику и откинул с него тело оборванца с безвольно мотнувшейся головой. Шея сломана, мельком заметил я.

Рудницкий выглядел как городской, вернувшийся с земской дискотеки. Левая бровь рассечена. Глаз заплыл. На правой щеке ссадина, уже окруженная здоровенным синяком. Шея исцарапана. Дышал сержант с трудом. К дрянской гадалке не ходи, повреждены ребра.

— Ска! — с чувством сказал он, садясь. — В голове, как коты насрали. Кто ж знал, что наткнемся на менталиста-на? Стар я становлюсь для таких приключений-то.

— Идти сможешь? — Спросил я.

— Смогу, куда я денусь. Ну силен был мозгокрут. У меня ведь амулет был от тварей-то. От ментатного действия.

Я снова едва сдержался, что его не поправить.

— И что амулет, — спросил я.

— Был-на. Сгорел к херам. Был амулет, теперь ожог есть. Помоги-ка мне встать, Боярин.

Я аккуратно поддержал его под мышку, пока сержант вставал. Он стоял, слегка согнувшись и обозревая поле боя.

Некоторые тела еще стонали и шевелились. Большинство застыли безвольными кучками тряпья. Сомневаюсь, что даже раненые выживут. Мы с Олегом оба использовали крупный калибр. Обычный человек после таких повреждений без медицинской помощи точно не выживет.

— Нормально накрошили-на. Сходили млять расторговаться. У меня теперь вся доля на лечение пойдет. — Сержант сплюнул на бетонку кровавой слюной.

— У тебя же страховка?

— Страховка-херовка. Энто тока для рабочих случаев. А у нас седни выходной-на. Да похрен. Моя идея была этих упырей геноциднуть-на. Синяки и ссадины сами пройдут. У меня нормально все с регенерацией. А вот ребра придется лечить. А еще надо бы по-хорошему нам с тобой смотаться к Молчуну и сурьезно с ним побазарить-на. Обо всем вот этом вот. — Он обвел рукой побоище, невольно скривившись. — Но не сегодня. Чета мутит меня, Боярин, не по деццки-на. Пошли к машине.

— Сейчас! Сумку с деньгами заберу и клинок.

Меч изрядно разворотил тушку Трехглазого, почти уничтожив его брюшную полость и часть позвоночника. Так выглядит выход праны из клинка. Я опасался, что меч будет поврежден, после такого варварского использования, но нет. Все с ним было в порядке.

Уже подходя к «цивилизованным» местам, Ветер снова нацепил тактическую шапочку-маску.

У входа на площадь нас остановил милицейский в легкой броне.

Зрелище мы и впрямь представляли собой аховое. Оба в ободранной, окровавленной одежде. Ссадины, царапины на руках. Сержант побледнел, и его била крупная дрожь. Маска промокла от пота и крови.

Постовой опустил забрало шлема.

— Что за стрельба была? Документы! — Выкрикнул он, наводя на нас свой коротыш.

Олег вытащил удостоверение и, закрыв большим пальцем фамилию и фотографию, махнул полураскрытой корочкой перед глазами постового.

— Ликвидаторы-на. Государева служба. Уйди, сынок.

— Приложите удостоверение к сканеру, пожалуйста. — Ствол автомата слегка опустился, но все еще смотрел в нашу сторону.

— Давайте без этого, рядовой. — Сказал я максимально казенным тоном, на который был способен. — Мой товарищ ранен, его нужно доставить к врачу.

Ствол вновь приподнялся.

— Приложите удостоверение… — На плечо постовому опустилась массивная конечность экзоскелета.

— Спокойно, Склифосовский! — Прогудела стоящая перед нами двухметровая громада боевого доспеха через внешние динамики. Блистер шлема, что характерно, был поднят. За ним маячило слегка помятое усатое лицо человека среднего возраста. — Никаких инцидентов в нашей зоне ответственности не выявлено. Дай государевым людям пройти к машине. — И, уже обращаясь к нам, — ужос сколько дряни в ближайших кварталах развелось. Ну раз ликвидаторы занялись, значит, поубавилось ее. Идите, парни.

Рудницкий понятливо кивнул.

— Благодарю, офицер.

Я дотащил напарника до такси. Наш водитель дождался нас, хотя и начал возмущаться, когда я аккуратно водружал сержанта на задние сиденья.

— Эй! Все мне кровью тут перемажете, да! Салон отмывать потом! Куда ты его пихаешь!

Я просто молча сунул ему сотку и так на него зыркнул, что гастарбайтер сразу заткнулся. Деньги он, конечно, сцапал.

Я помог Олегу подняться в квартиру. Нас встретила его супруга, седеющая миниатюрная женщина. Она сразу влепила сержанту затрещину, на меня посмотрела как на врага престола. А я предпочел смыться и оставить их выяснять отношения без посторонних.

Наконец-то милый дом!

Это был тяжелый день. И я думал, что самое неприятное уже позади. В конце-концов меня уже пытались сегодня убить. Совсем немного не преуспел тот бройлер-переросток.

Но я ошибался. Это был еще не конец.

Именно сегодня меня попытались убить второй раз.

Глава 17

Покушение

Я с наслаждением вытянул ноги, откинувшись в кресле. Кресло вообще самое удачное приобретение после изгнания. В меру мягкое. Комфортное. Вставать не хотелось совершенно. Хотелось сидеть и втыкать в смартфон.

Я вытащил на свет моего любимого собеседника.

— Анна Иоанновна, а вы совсем не изменились. Все так же холодны и надменны. Впрочем, понять вас можно. Вы женщина непростой судьбы. Вам не кажется, что наши ситуации немного похожи? Хотя монастырь — это, конечно, не четвертый уровень. Но ведь вы там и не задержались! — Анну освободили политические противники Императора Федора Первого. Эта удивительная женщина немало накуролесила, стала причиной большой войны, а потом соправительницей державы. Прямо образец для подражания. — Ну что? Продолжим расслабляться или кофею испробуем?

Я подкинул империал. Тот, сверкнув насечкой, выпал орлом.

— Ну и правильно. Зачем, действительно, вставать, если можно совместить.

Умный дом — весьма приятная штука. Отдал приказ в смартфоне, и кофеварка зашумела, перемалывая зерна. Голосовое управление я не подключал. Его пока не довели до совершенства. В результате отдавать приказы в управляющей программе было просто быстрее, чем голосом. С помощью нейроимпланта было бы еще быстрее. Но чего нет, того нет.

Пока готовился кофе, я продолжал бездумно листать ленту новостей.

«Продолжаются пограничные стычки между Белой Ордой и Дай Ниппон Тэйкоку. По сообщениям японских источников на линии соприкосновения были замечены знаменитые истребители мангызов. Аналитики сходятся во мнении, что зимой Орда начнет масштабное наступление на материковые владения Микадо…»

«Император Всероссийский, великий Князь Муромский и Ростовский, и прочая, и прочая… Борис Федорович заявил, что не оставит союзника. Тенно может быть уверен, Россия выполнит свои обязательства. Империя готова ответить на очередной выпад обнаглевших северных мутантов. Его Величество уже приказал перебросить на Урал Кантемировскую и Владимирскую механизированные дивизии, а также отдал приказ на передислокацию Шестого воздушного флота…»

«Продолжается торговая война между Римским Священным Понтификатом и Англо-Французской монархией. Рим ввел новый пакет заградительных пошлин на товары Американского Доминиона. В ответ…»

«Испанские королевские войска потерпели сокрушительное поражение от дикарей Инкско-Ацтекской коалиции. Фронт рухнул. Манаус, Сартарен и Макапа пали. Возможно ли, что воины Теократии дойдут до Императрис — сердца испанских колоний в Новом Свете?»

«Восстание в Курляндской губернии подавлено, уверенно заявляет генерал-губернатор Его Сиятельство Евгений Викторович Ермолов. Впрочем, цену таким заявлениям мы знаем прекрасно. Пока Литургическая Римская церковь не будет запрещена на территории Империи официально, этот пожар не потушить…»

«Заключено временное перемирие между князем Черниговским и князем Ростовским. После очередного инцидента с участием родовичей, чаша терпения верховной власти переполнилась. Напомним, в результате стычки между отпрысками княжеских родов погибло двенадцать человек, а пострадало двадцать восемь. Гарантом начавшихся переговоров выступил Великий Князь Дмитрий Борисович Годунов. Канцелярия Его Высочества передала журналистам аккредитованных имперских изданий, довольно резкое заявление…»

Звякнул кофейный аппарат. На смарт пришло сообщение. Если надо, с телефона можно было установить температуру подогрева, консистенцию напитка, уровень сахара и количество сливок. Я половиной опций не пользовался. Все равно, настоящий кофе, только черный и без подсластителей. Все остальное — жалкий суррогат.

Пришлось все-таки вставать. Я вынул колбу из кофеварки. Взял толстостенную кружку, с надписью «Holy war» и логотипом моей любимой англо-французской рок-группы, которая эту песню исполнила. Драйвовые ребята. Даром что Англогаллы.

Наполнив сосуд священным напитком, я снова устроился в кресле и втянул носом аромат свежесваренного кофе. Как же хорошо! Поднес чашку к губам.

Видение накрыло меня жестко и бескомпромиссно.

Мое тело, корчась, падает на ковер, пуская изо рта клочья желтой пены.

Откатывается в сторону кружка, оставляя за собой черные лужицы…

Короткая агония.

Смерть.

Агония, смерть

Сразу после видения меня накрыл жесточайший откат.

Верх и низ перепутались местами. Ушами я видел звуки дома. Лиловое треньканье кофеварки. Синие бряканья сообщений «беседы». Вдыхал ноздрями ноту соль, смешанную со звоном басовой струны. Так пах отравленный кофе.

Кажется, я даже вырубился на несколько секунд. Правда, довольно быстро пришел в себя. Кружка еще катилась по полу, оставляя на паркете лужицы моей несостоявшейся смерти.

Надо признать — откаты слабеют. А виденье прогрессирует. Жаль только, что этим процессом я пока не управляю.

А еще какая-то тварь попыталась убить меня в моем собственном доме. В месте, где я чувствовал себя в относительной безопасности.

Я судорожно бросился просматривать сообщения сигнализации и записи видеокамер. Нигде ничего.

Убийца проник в мой дом.

Отравил кофеварку.

Или зерна.

Или кружки.

И спокойно ушел.

Если бы не моя аномальная способность, я бы пускал слюни на паркете и уже медленно остывал.

Именно такую ситуацию я имел в виду, когда говорил Истоминой, что нормальные бояре пользуются услугами наемников другого класса. Неожиданный удар в уязвимое место. Никаких тупых засад в подворотне и пистолетов с глушителями. Никакого ближнего боя, поединков и стрельбы.

Красивый дебют, который должен был перейти сразу в эндшпиль. И все это учитывая, что мой неизвестный пока еще убийца явно не последний техномант. Ну или пользуется поддержкой техноманта. У меня дорогая и сложная техномагическая система безопасности. Сломать ее просто так не магу невозможно.

О моей любви к кофе он, скорее всего, знал. Значит, изучил профиль будущего объекта. Если, конечно, он не отравил все мои продукты, в чем я сильно сомневаюсь.

Ска-млятская. Он знает обо мне достаточно. А я не знаю о нем ничего. Он ударил первым и ударит снова, если я ему позволю.

И тут я вспомнил мой сон, где меня убивали самыми разными способами. Что это было? Я как-то получил доступ к планам убийцы? Или видел фрагменты вероятного будущего? Может, это был «просто сон»? Как в анекдоте про знаменитого психолога и банан? Конечно, нет. Моя способность подавала мне сигналы, которые я не должен был игнорировать.

Я сетовал, что ничего не знаю об убийце? Сейчас исправим.

Я подошел к кофемашине и тщательно ее обнюхал. Со стороны выглядело, наверное, смешно. Здоровый парень стоит и водит мордой по агрегату для приготовления кофе. Но я получил зацепку.

К запаху хороших зерен примешивался дополнительный аромат. Я приказал мозгу отсечь лишние нотки. В нос ударил отчетливый запах терпкого одеколона. И чего-то напоминающего детскую присыпку. Так пахнет мой убийца.

Ну а что дальше? Надо начинать собирать информацию. И звать кавалерию. За мной больше нет рода. Нет ресурсов. Значит воспользуюсь чужими. Идея вроде неплохая. Вон и Ее Величество, мне кажется, одобрительно кивает.

Убрав монету, я позвонил Истоминой. Убийца был рядом, он должен был убедиться, что его ловушка сработала. Но искать его, вступать в прямое столкновение, без подготовки, без понимания против кого я действую — чистое безумие.

Я здесь новичок. Я не знаю нужных специалистов. Поэтому лучший вариант — воспользоваться ресурсами «тяжких».

— Мария Юрьевна. Простите за поздний звонок, Орлов беспокоит.

— Что случилось, Орлов? Ты курсе, что у меня, вообще-то, еще и личная жизнь есть? — Видео она не включила. Видимо, чтобы я случайно не познакомился с ее «личной жизнью».

— На меня было совершено очередное покушение. Но я могу зарегистрировать вызов официально, как положено.

— Не нужно. Я подъеду. Сама оформлю. Еще что-то, ваше благородие? — Ооо. Сарказм. Ну что ж, сейчас сама напросилась.

— Да. Для осмотра места происшествия нужны эксперты. Биохимик и специалист по охранным системам.

— Да что у тебя там случилось? «Сосед просверлил в стене дырку и пущает туда ядовитых газов»? — Она явно процитировала какую-то жалобу. — У экспертов тоже рабочий день закончен.

— Могу повторить свое предложение об официальном…

— Да не надо! Будут эксперты. Но если ты меня по ерунде какой-то побеспокоил, обвиню тебя в оскорблении представителя власти и на десять дней в СИЗо закатаю.

И звонок прервала. Что ж. Подождем. А пока ждем, позвоню-ка я другой девушке. Нет, не сестре.

— Кэт? Привет. Смотрю, развлекаешься? — На заднем фоне вовсю долбила музыка, сейчас приглушенная фильтрами телефона. Судя по ритмам — ночной клуб. Кажется, я и сейчас не вовремя.

— Алекс. Подожди, пожалуйста, я тебе сейчас перезвоню, — ответила Катя.

— Только на второй номер, ок? — Попросил я.

— Ясно. Хорошо.

Я успел достать резервный телефон из тайника, и перейти в нежилую часть дома, где не было видеонаблюдения. И, да, Катя знала резервный номер. После госпиталя я дал ей его «на всякий случай».

— Привет, дорогой. По работе звонишь или соскучился? — послышался в трубке бодрый голос.

— Звоню по работе. Но это не отменяет того, что соскучился. — Слова про «соскучился» были чистой правдой. Иначе меня бы долбануло откатом. Хотя ей-то откуда знать.

— Если по работе, то с «соскучился» ничего не выйдет. Профессионал не спит с клиентом, если это не входит в условия задания. И, да, я не проститутка и не эскортница. Так что лучше бы работа реально оказалась работой, сечешь?

— Много слов. Надо организовать контрнаблюдение за мной. Срочно. Ты на контракте?

— Пока нет. — Тон сразу изменился. Из игривого стал серьезно-ледяным.

— Твоя такса? Только скидок не нужно, по «старой» дружбе'.

— Я тебя, наоборот, как медведь липку обдеру. Ты мальчик состоятельный, переживешь мои цены. — Как я и говорил по меркам кварталов я мажор. Но ресурсы у меня сильно ограничены. — Сотка в день — гонорар. Расходы сверху. Если будет замес — боевые триста. — Ого! Для района она действительно дорогой специалист.

— Устраивает. Нам нужно встретиться, тайно. Организуешь?

— Скину схему на этот телефон. Сегодня?

— Да. Давай сегодня. Только не раньше чем через три часа. У меня сейчас будут «тяжкие» и эксперты.

— Красотка Истомина, небось, приедет? — В голосе Катерины прозвучали непонятные нотки. Женщины! Сам по себе ты им можешь быть на фиг не нужен. Но стоит им предположить, что к тебе проявляет интерес другая… Откуда что берется.

— Жду схему, — не ответив на вопрос, сказал я и прервал звонок.

Сразу же перевел ей со второго номера пятьсот рублей с припиской «аванс». Теперь можно возвращаться в жилую часть дома.

Истомина приехала через полчаса вместе с экспертами. Пожилой дядечка с отечным лицом и петлицами коллежского советника, был судебным медиком. Большая шишка, между прочим! Мужчине было явно за сорок.

Молодой, подвижный как щенок, брюнет с тонкими чертами лица и красными глазами наркомана — эксперт по охранным системам.

— Ну, Орлов. Где трупы нападавших, избитые люди, море крови и таз костей? — спросило это прелестное создание, едва переступив порог.

— Меня пытались отравить, Мария Юрьевна. Кто-то весьма квалифицированный взломал систему безопасности, зашел в дом. И отравил мой кофе. Или чашки, не знаю точно. Ничего не трогал, до появления эксперта.

— Вы не выглядите интоксицированным, молодой человек, — раздраженно бросил коллежский советник.

Это был тонкий момент.

— У меня мощная интуиция. И очень высокое восприятие. Возможно, я учуял посторонний запах. Я попробовал совсем чуть-чуть отравленного напитка, и у меня онемели губы и рот. Поскольку я физик и у меня высокая сопротивляемость токсическим веществам, иных эффектов не было.

Мне действительно пришлось обмакнуть в кофе палец и лизнуть его. И ощущения были, как я описал — рот и губы онемели. Так что я не соврал. Просто не сказал, что сделал это сильно после обнаружения «запаха».

— Господа. Я поговорю с потерпевшим наедине, буквально несколько минут? Прошу прощения. — Мария, судя по поступившим на лице красным пятнам, не на шутку разозлилась.

— Кухня свободна. — Любезно сказал я.

Она промаршировала в указанном направлении, и, едва я закрыл за нами кухонную дверь, повернулась ко мне и зашипела:

— Ты, Орлов, совсем охренел? Ты меня что решил использовать?

— Не совсем. Я скорее назвал бы это взаимовыгодным сотрудничеством.

— Нет! Ты точно охренел. Я даже в растерянности от твоей наглости! Это просто… просто… звиздец!

— Послушайте, Мария Юрьевна. Я предлагаю вам поймать матерого убийцу. Вы служите сколько? Полгода? Год? Много у вас было действительно интересных дел? Дайте угадаю. Ни одного. Но если вы частично раскрутите дело, связанное с Орловым. Пусть и изгнанником. И изловите супостата. У вас появится неплохая строчка в личном деле. А может, поощрение получите. Сами понимаете, моя фамилия в любом случае привлечет к делу внимание. Но чтобы его изловить — нужна помощь специалистов. Я могу оплатить работу экспертов и нанять частного детектива, если вам это дело неинтересно. Но тогда ваше максимальное достижение так и останется рассаживаньем по кутузкам барагозящих младших дворян. Воронеж полис не криминальный. Деревня, если честно.

Она молчала несколько секунд, видимо, прокручивая в голове мою речь. Затем распахнула кухонную дверь и обратилась к экспертам:

— Работайте, господа. Мне нужно заключение. Еремей Прокофьевич, что за яд использовался, если он был, и куда он был добавлен. Лешенька. — Она обратилась к младшему эксперту. — Прошерсти систему безопасности. Попробуй выяснить, ее вообще взламывали? Если да, какими средствами. И как подделали видео. Я пока опрошу потерпевшего.

Лешенька запросил ключи доступа от системы. Получив, тут же закопался в свой рабочий планшет. Еремей Прокофьевич просто молча начал распаковывать саквояж.

Истомина снова прикрыла дверь на кухню. И сухо произнесла:

— Я так понимаю, у тебя есть план, Орлов. Излагай.

Я уже плюнул на эту ее манеру тыкать — горбатого могила исправит, как говаривал отец.

— Для того чтобы вычислить убийцу, нужно максимально собрать информацию о нем. Что за яд? Насколько редкий? Как его можно достать? Он прибыл в район недавно, вряд ли он резидент Соколовых. Это четвертый уровень. Здесь крутые системы контроля, и вы, Мария Юрьевна, имеете к ним доступ. Надо просеять прибывших. Сразу можно отбросить всех женщин. У меня есть инсайдерская информация, о его возможном снаряжении. Это еще одна ниточка к его личности. С сегодняшнего дня я организую контрнаблюдение. Может быть, удастся вскрыть его таким образом. Еще, возможно, от техномант.

— Сигналка и видео. Понятно. А что, контрнаблюдение будет осуществлять эта ваша, Екатерина Червенчук, ваше благородие? — И эта туда же! Что за ерунда, вообще?

— Личность агента имеет значение? Его точно нельзя поручать вашим оперативникам. Такого опытного головореза они просто спугнут.

— Совершенно не имеет, вы правы. Но вы уверены, Алексей, что справится она?

— Нет. Но я не ставлю все на одну карту, как видите.

— Допустим, мы установим его личность. Что я ему предъявлю?

— Покушение на меня, конечно. Я сыграю роль подсадной утки. Сделаем все красиво. Как только мы поймем, кто он, остальное будет вопросом техники. Мы возьмем его с поличным. А дальше, возможно, удастся связать его личность с другими делами в Воронеже. Не думаю, что он из другого полиса.

— Хм. Хм. Неплохой план. — Ни слова о том, что: «Это же опасно, Орлов». Истомина имеет все данные, чтобы стать крепким профессионалом. Выслушала, проанализировала, признала предложение годным. Никаких тебе розовых соплей в сахаре. — Начнем с твоих показаний, тогда. Сейчас подключу аппаратуру. А еще, пожалуй, вызову скорую. Он наверняка наблюдает за домом, пусть гадает, удалось ему завершить задание или нет.

— Отлично! Время нам этот маневр выиграть может. Хоть эту ночь спокойно спать буду. Только пусть Лешенька на прослушку мою жилую зону проверит. А то убивец мог оставить здесь сюрпризы.

Запиликал «запасной» телефон. Наверное, Катя прислала схему проезда.

Спать спокойно этой ночью мне опять не придется.

Глава 18

Прятки

В сухом остатке, Лешеньке удалось обнаружить следы взлома системы безопасности дома. Видеозапись была заменена кусками из предыдущих съемок. Настоящие записи — надежно удалены. Работал техномант. Все это подтвердилось и давало Истоминой формальное основание на использование эксперта. Хотя, если мы не изловим супостата, ей влетит от начальства. Разбазаривать ресурсы «тяжких» на незначительное расследование было не принято.

Еремей Прокофьевич определил, пока что, только тип яда. Нервно-паралитический. Однако само наличие яда в кофе доктор подтвердил, что в данный момент было главным. Также эксперт забрал на исследование всю мою посуду и запасы кофе. Мне теперь новую колбу, зерна и чашки себе заказывать. К концу осмотра Еремей Прокофьевич уже не выглядел недовольным. Складывая свои мониторы и анализаторы в кейс, он слегка насвистывал себе под нос. Да и попрощался тоном теплее на два градуса того, которым здоровался. Судя по всему, он дорвался до интересного случая.

Дав показания под запись, я уехал из дома на скорой, накрытый воняющей дезинфекцией простыней.

Истомина как-то договорилась с руководством соколовской общественной больницы. Они внесли в свои электронные реестры запись о моем поступлении в реанимацию «в тяжелом состоянии». Такое себе прикрытие, но время выгадать оно позволит, я надеюсь.

Я же, просочившись через «задний проход», как говорит один мой знакомый охранник, приемного отделения госпиталя, направился к месту встречи с Катей.

Провел с ней брифинг по делу и поставил задачи. Собственно, мне нужно было, чтобы она пыталась вычислить того, кто следит за мной на четвертом уровне. Или за моим домом, когда меня нет. На третьем я пока что обойдусь без ее помощи. Не очень верю, что убийца полезет за мной туда.

Переночевал я в капсульном отеле, в номере, снятом по кредитке Кати. Половину оставшегося для сна времени я посвятил расшатыванию своей печати изгнанника. Эту работу оставлять на потом я не собирался. В результате утром я себя чувствовал, как будто с тяжелой тренировки вернулся. Мастера рукопашного боя рода Орловых умели своих учеников наизнанку выворачивать.

С утра, я на перекладных поехал в участок.

Заодно, по дороге, проверил свой личный профиль в «Реестре подданных». Страницы реестра с боярами и титулованными дворянами были для меня закрыты. Я туда даже зайти теперь не мог.

Моя же физиономия красовалась в разделе «Дворяне империи». Под фото годичной давности, сразу после информации об имени, возрасте, УИНП (уникальный индивидуальный номер подданного) и дворянском сословии, была размещена строчка о моей принадлежности к ликвидаторам. То есть поверенный Орловых и впрямь мышей не ловил. Зато убивец мой точно знает, что я работаю в государевой структуре. Это открытая информация.

Не знаю, когда он решит проверить госпиталь и поймет, что меня там нет. Если мы вообще смогли его обмануть своими маневрами. Но попытаться стоило.

Ведь как работают такие ребята? Прибыв в район, очевидно, под фальшивой личностью, они собирают информацию, готовят акцию. Нанеся удар, они уходят, сбрасывая фальшивую личность, как змея кожу. Искать их обычно начинают после того, как акция успешно завершена. И что находят? Находят ту самую фальшивку, сброшенную кожу. Районы между собой сотрудничают крайне редко и неохотно. Запрос на розыск в Полисе, часто просто игнорируется службами соседей. Это большое подспорье для таких вот профессионалов, как мой убийца.

У нас ситуация иная. Он нанес удар, но тот не достиг своей цели. Ему придется задержаться в районе, чтобы завершить операцию. И каждый день, который он готовит новую акцию, увеличивает вероятность, что его фальшивая личность будет раскрыта. И он сам окажется под ударом. Потому что, пока шкурка не сброшена, она облегает оригинальное тельце исполнителя. Время начало играть против него.

Понимает ли он это? Конечно. Но здесь начинается множество нюансов. Милиция уровней бесполезна в принципе. «Тяжкие» занимаются делами мелких дворянчиков вроде меня неохотно — спустя рукава. А здесь еще и Истомина — молодая, неопытная. Не внушает она опасений. Он пока еще может чувствовать себя в относительной безопасности. Он, скорее всего, не осознает масштаб проблемы. И не знает, насколько серьезный ущерб нанесло мне его нападение. Лезть внаглую в госпиталь или взламывать их реестры, означает привлечь к себе дополнительное внимание. Самое разумное решение — лечь на дно на день другой. Пока не появится больше данных для дальнейшей работы.

И за это время мы должны получить его портрет и раскрыть фальшивую личность, которой он пользовался до нападения. Он может ее, конечно, сменить прямо в процессе. Но это отследить уже проще, чем начинать исследование с нуля.

А еще мы можем попытаться, по манере совершения преступления, понять, не светился ли наш товарищ в других районах Воронежа. У «тяжких» своя общегородская локальная сеть и база данных. Что значительно облегчает нашу задачу.

Моя же задача, пока он не разобрался в обстановке, заниматься своими делами. На всякий случай за мной присматривает Кэт. Первые результаты поисков — исследование яда и прочее — будут ближе к вечеру. Как только у меня появится информация, можно будет строить планы дальнейших действий.

* * *

Ехать на общественном транспорте оказалось в несколько раз дольше, чем на ховере. Так что я успел позвонить по объявлениям, найденным в «Мировом Эфире».

— Приветствую вас. Вы обратились в кампа…

— Человека дай, сволочь жестяная. — Роботы меня просто бесили. Они усложняли процесс коммуникации. По крайней мере, сильно ее удлиняли. И все равно не справлялись.

В результате человеческий оператор был нужен в девяноста процентах случаев. Я, кажется, только доставку воды заказывал через робота, выписав себе в заметки последовательность цифр и звездочек с решетками, которые надо было нажать, чтобы продублировать предыдущий заказ.

Спустя две минуты препирательств с бесчувственным цифровым болваном, я, наконец, смог поговорить с живым человеком на том конце провода.

— Мне нужно перепрошить имплант. — Сразу взял я быка за рога.

— Ам. Ну мы занимаемся только легальными…

— Он у меня законно установлен. — ответил я терпеливо. К людям я был намного снисходительнее, чем к роботам.

— А! Может быть, марку знаете и класс. — Ожил мой собеседник.

— Марка — «Никс». Класс — А. — ответил я и услышал выдох на другом конце связи, похожий на «…ля ска».

— Шутите? Про класс? — Справившись с волнением, спросил меня собеседник.

— Нет. Не шучу.

— Ключ у вас есть?

— Ключа нет. К сожалению. Сам имплант заблокирован.

— Тогда ничем не можем вам помочь. И сразу скажу, никто не сможет. Без ключа ни один специалист в здравом уме не возьмется за перепрошивку нейроимпланта класса А.

— А если ключ будет? Ваша компания возьмется?

— Я должен посоветоваться с господами из руководства компании. Вам перезвонят на номер, с которого вы нас набрали. Всего вам доброго. Хорошего дня.

Перед финальными гудками я услышал: «Херовы богатеи».

Импланты — штука пока еще редкая. Насколько я помню статистику, они установлены менее чем трем процентам населения империи. Верхушке и слугам боярских родов. Титулованным дворянам и их ближникам. И некоторым императорским служащим чином старше титулярного советника.

Стоимость такого устройства начинается для категории Е от аналога стоимости нового автомобиля. Категория А стоит, как частный самолет. При этом прошивка для них недорогая, а уж накатить ее задача для средних способностей программиста. Проблемы совместимости решаются в рабочем порядке. Почему же имплантов установлено так мало?

Основная проблема вовсе не в стоимости. В конце-концов Е-шки стоили вполне подъемные деньги. Некоторые компьютерщики брали кредиты на десять лет, чтобы установить себе это чудо технологии.

Узким местом была установка. Операция установки стоила дорого. Специалистов нейрохирургов, которые брались за такую операцию, было немного. Очереди на установку достигали полугода, а иногда и больше. И примерно двадцать процентов имплантов не приживались. Следующая попытка только через два года. Привет. Это было действительно проблемой для распространения этой суперпередовой технологии. Имплант содержал программную начинку — продвинутую версию нейросети. Самообучающийся цифровой помощник. Наиболее продвинутые образцы создавали полноценную версию дополненной реальности. Ну и, конечно, любой имплант давал прямое управление другими электронными устройствами «силой мысли», так сказать.

Причем я удивился, но социальные сети безродных были полны страшилками и небылицами на тему имплантов. Компьютеры могут залезть тебе в голову и управлять тобой. Твои мозги могут взорвать через имплант. Люди, которым поставили импланты, сходят с ума… И это только самые безобидные слухи. Даже в профессиональной среде так называемых сисадминов все эти истории были весьма популярны.

Итак, меня отбрили. Не очень-то и надеялся. Позвонил я в самую пафосную контору, имеющую отделения по всем районам Воронежа. И нарвался на закономерный отказ. Нужен ключ. Имплант стал бы мне огромным подспорьем. Поэтому пойдем другим путем.

Отправил голосовое: «Привет, Вика. Перезвони мне попозже, как сможешь. Разговор секретный». Буду ждать звонка сестры на второй телефон с ее «секретного номера».

В участке меня сразу взяли в оборот. Сегодня Браво, вместе с двумя другими отрядами вставали на двухдневное дежурство. Дежурили мы последовательно и круглосуточно. Каждый отряд по восемь часов. Честно, я думал, это будет спокойный день.

Ветер даже не дал мне переодеться в «подкладку» — повседневную форму.

— Приперлись следователи из Управления-на. — Он скривился, как будто раскусил что-то гнилое. — По поводу нашего позавчерашнего патруля. И требуют именно тебя представить пред их ясны очи-на. Так што бери жопу в горсть и шкандыбай на административный этаж. Комната триста восемь. Чего им надо, я в душе не имею. Не выпендривайся, они нас как бы главнее. Но и не стелись под них-на. Короче, разберешься. Думаю в башне-на ты, и с более важными-кручеными людями знакомство водил. Пиндуй уже, Боярин.

И я попиндовал.

* * *

Двое представителей Управления сидели в кабинете триста восемь.

Первый — сухой, подтянутый мужчина в возрасте. Аккуратно подстриженные седеющие темные волосы. Голубые прожилки вен, уже начавшие расчерчивать кисти ухоженных рук. Блеклые серые глаза. Прямой правильный нос. Весь какой-то… невыразительный. И теряющийся на фоне своего спутника. Несмотря на то, что сильно опережал его чинами. Седой пребывал в чине статского советника.

Напарник же был его «полной» противоположностью. Полной в прямом смысле слова. Коллежский секретарь, невелик чин. А вот обладатель чина имел размеры выдающиеся. Весь какой-то крупный, круглый, лоснящийся. Голова была в беспорядке засеяна шатенистыми кудрями. Интересной была его гетерохромия. Один глаз карий, второй зеленый. Толстяк полностью расплылся в офисном кресле, приняв полулежачее положение. Жирным пальцем-сарделькой он елозил по экрану большого планшета.

Оба были одеты практически одинаково. В темные строгие костюмы, различающиеся между собой только в деталях. Например, костюм Толстяка был на порядок дороже костюма Седого. Я в таких вещах знаю толк. Белые рубашки и одинаковые темные галстуки. В качестве заколки на галстуке использован знак классного чина.

Едва я вошел, Седой, сидевший, сцепив перед собой пальцы рук, и с таким видом, будто аршин проглотил, глянул на часы-браслет. Часы, кстати, у обоих представителей управления тоже были одинаковыми. Какая-то служебная техника, наверное.

Этот демонстративный жест меня рассмешил. Я никуда не опаздывал, поскольку меня никто ни о чем не предупреждал. Не дожидаясь, когда они начнут, отрапортовал:

— Алексей Орлов. Стажер управления Контроля и ликвидации аномальных флуктуаций, тридцать седьмой участок. Команда Браво. — Четко доложил я.

И, не дожидаясь приглашения, уселся на жесткий неудобный стул, стоящий перед столом, за которым засела моя «инквизиционная коллегия».

Толстяк усмехнулся, глянув на меня из-под насупленных густых бровей. А вот Седой аж подпрыгнул слегка.

— Вам никто не разрешал садиться, стажер! — Заявил он тонким ломающимся голосом.

— Ваше высокородие. Мне никто и не запрещал. При всем уважении, вы не являетесь ни моим прямым, ни непосредственным начальником. Так что тянуться в струнку я в вашем присутствии не обязан. Предложить мне сесть было бы с вашей стороны простой данью вежливости. Но я не жалуюсь. Так какие ко мне вопросы? Вы меня отвлекаете от дежурства, господа.

— Каков наглец! — Взвизгнул Седой. — Дежурство у него. Замечу, стажер! Одеты вы не по форме. В служебное время! Дисциплина в этом участке, я смотрю, ни к дряни!

— Ну что вы, Аскольд Николаевич. — Включился Толстяк. Он обладал глубоким, звучным баритоном. — Участок здесь совсем ни при чём. У Плахина отличные показатели. — Как бы в подтверждение он повернул экран планшета к своему напарнику. — Это сказывается бэкграунд, как англо-галлы говорят, нашего стажера. Бывший боярин. Гонору много. Понимания службы — ноль.

— Как только я явился в участок, я был поставлен в известность, что меня ожидают сотрудники Управления. Я сразу же отправился сюда не переодевшись. Решил сэкономить время уважаемых коллег. Но если вопрос формы так важен, я готов пойти переодеться, чтобы соответствовать, так сказать. — Отпарировал я формальный наезд. Толстяку я ничего отвечать не собирался. Ищи дурака на дешевые провокации вестись

Я сделал вид, что поднимаюсь, бежать за формой, волосы назад. И был остановлен очередным взвизгом Седого:

— Сидеть, стажер! Потом переоденетесь! — Забавно, что голос статского советника излучал раздражение. А вот лицо у него совершенно не покраснело. Сердцебиение не участилось. Он даже руки не расцепил.

Я дисциплинированно сел. Характер показал. Теперь надо придержать коней. Зачем-то они меня к себе позвали. А то мы так до утра препираться можем.

— Мы не представились. — Продолжил Толстяк. — Позвольте, Аскольд Николаевич Брандорф. Начальник отдела надзора за персоналом. — Седой слегка склонил голову. — Я — Орин Волкоф. Дознаватель отдела расследования чрезвычайных происшествий. Кто вы, мы уже знаем. Но, дабы соблюсти все формальности, приложите свое удостоверение к сканеру, пожалуйста.

ОРИН ВОЛКОВ

Он кивнул на портативный сканер, лежащий на столе. Я встал, протянул удостоверение и, между делом, спросил:

— Орин? Без отчества? Вы прекрасно говорите по-русски для выходца из Римского Понтификата, — решил я блеснуть интеллектом. Акцент в речи Орина еле угадывался. Он лишь немного смягчал окончания слов.

— Имя моего отца слишком не русское. Предпочитаю без отчества.

Он проследил, как я ткнул удостоверением в сканер. После чего ткнул несколько раз в свой планшет и проговорил:

— Начата беседа с Алексеем Григорьевичем Орловым. Дата и время, отмеченные в протоколе, актуальные. Беседа проводится статским советником Аскольдом Николаевичем Брандорфом и коллежским секретарем Орином Волкофым. Ведется запись беседы, о чем Алексей Григорьевич Орлов уведомлен. Использован служебный аккаунт Орина Волкофа.

После чего он положил планшет на стол, так что стал виден интерфейс служебного кабинета ликвидатора, из которого на сервера ведомства велась запись разговора.

То есть у нас здесь все по-взрослому? Официально. Интересное кино и ордынцы. Эти двое из разных отделов Управления. Но, кажется, привыкли работать вместе. Брандорф, по сути, возглавляет отдел внутренних расследований. Его забота — коррупция, использование служебного положения, несоответствие занимаемой должности, преступления сотрудников и подобные дела. Как будто его сегодня здесь быть не должно. Волков — другое дело. Он следак. Скорее всего, он расследует происхождение ритуалов с найденной нами рыбной фермы. Ладно, послушаем, что скажут господа из Управления.

И первый же вопрос Волкова поверг меня в совершеннейший ступор!

Глава 19

Солдат спит, служба идет

Я, конечно, прикидывал ход предстоящей беседы с дознавателями, прокручивал в голове возможные вопросы и ответы на них. Но первый прозвучавший вопрос, был действительно неожиданным.

— Что именно понадобилось Орловым от ликвидаторов? Зачем вас внедрили в Управление?

Здрасте — приехали. Это было так неожиданно, что я даже расхохотался. Вернее, взоржал, аки жеребец, но тут же взял себя в руки.

Обо следователя смотрели на меня. Брандорф с видом оскорбленной невинности. Волков со жгучим интересом.

— Прошу прощения! Это просто настолько смелое предположение… Вы, наверное, не знаете, кем я был в роду?

— Получение информации о внутренних делах башен весьма затруднено. — Задумчиво ответил Волков. — мы будем благодарны, если вы нас просветите.

— Я был старшим сыном наследника рода. Мажоритария. Предположить, что сына наследника могут послать в нашу контору с некими целями на низовую должность обычного бойца… Как я уже сказал, это очень смело.

— Мы уже поняли. И все же ответьте на вопрос, Алексей Григорьевич. Вас не внедрял в Управление род?

— Нет. Я изгнан и не имею с делами рода ничего общего.

Оба уставились на экран планшета. Вернее Брандорф уставился, а Волков лениво мазнул взглядом. Такое ощущение, что он отрабатывал некую обязательную программу.

— Полагаю, весь блок вопросов касательно планов Орловых можно опустить, Аскольд Николаевич?

— Да. — Как-то разочарованно протянул Седой. — Скажите, Алексей. Что должен был сотворить молодой человек вашего положения, чтобы оказаться изгнанным?

— При всем уважении, я не смогу вам ответить. Я никого не убил, не изнасиловал. Не совершил ничего марающего мою честь или честь рода. Если вам интересно знать.

Он снова покосился на планшет, куда, видимо, уходила информация от некоего «детектора правды». Подобных магических устройств были десятки, свой они на виду не держали, но данные явно поступали на планшет Волкова.

— Что же. Право ваше. Продолжайте Орин.

Это был довольно странный опрос. Они как будто не осознавали, что именно хотят узнать, и шли на ощупь. Вопросы о моих предпочтениях, планах на будущее, что у меня в карманцах… Как вам вот такое:

— Я вижу, что у вас вживлен нейроимплант «Никс» А ранга? — Спросил Брандорф. Я в ответ скорчил оскорбленную рожу.

— А разве доступ к такой информации не ограничен исключительно сотрудниками Опричного приказа?

— Я имею доступ к таким данным о сотрудниках управления, в силу должности и статуса.

— Подтверждаю. Имплант имеется.

— Удивительно, почему вы его не используете. С таким устройством вы могли устроиться у нас на более серьезную должность.

— Его заблокировали, после изгнания. Сейчас он бесполезен.

И все в таком духе. Такое ощущение, что я не беседу со следователями прохожу, а анкету для сайта знакомств заполняю.

Собственно, единственным нормальным блоком вопросов был опрос по поводу нападения на меня в день моего трудоустройства.

Волков быстро и профессионально меня выпотрошил. Пошагово. Но меня не оставляло впечатление, что это делается «для галочки». А «внутренним расследованиям» с той ситуацией все было ясно и так.

Также вяло и без энтузиазма меня опросили на тему нашего позавчерашнего приключения.

— На месте происшествия были обнаружены следы ритуалов. Судя по записи, вы что-то об этом знаете. Что именно вы смогли понять? — Спросил Волков.

— То, что это следы ритуалов. Я в них разбираюсь на уровне понимания общих принципов. В остальном, как свинья в апельсинах. Единственный вывод — делал продвинутый ритуалист. Или группа. Но ритуалы, почти наверняка, — «темные». В них я не понимаю ровным счетом ничего.

— Хорошо. — Вступил Брандорф. — А почему у вас периодически прерывается запись со шлема? Тактический комплекс барахлит?

— Да, нет. — Я знаю, как отвечать на этот вопрос. Ветер меня научил еще позавчера. — Выключаю периодически. Оборудование дешевое. Объем памяти маленький. А дежурство длинное. Может не хватить для действительно важной записи.

— Все вы так говорите! — Скорее для порядка подвзвизгнул Брандорф. — Ладно. Продолжайте, Орин.

Два часа! Вот сколько длилась «беседа». Энтузиазм господ из Управления угас еще в первые пятнадцать минут, но они скрупулезно отработали обязательную программу. На прощание, Брандорф, прикладывая свое удостоверение к сканеру, одарил меня покровительственным взглядом и выдал неожиданное:

— Вы крайне перспективный молодой человек. Могу поспособствовать вам с получением чина губернского секретаря, и переходом на работу в мой отдел. — Он немного помолчал, пожевал губами и добавил, — но на службу все же следует являться по форме, Алексей Григорьевич!

Это что сейчас такое было? Он предложил через ранг скакнуть и во «внутренние расследования» пойти? С каких таких заслуг? Что за мутная вообще ситуация? Я, тщательно подбирая слова, ответил:

— Работать под вашим началом, было бы честью для меня, ваше высокородие. Но наибольшую пользу от применения моих настоящих навыков, я вижу в работе ликвидатора-оперативника.

Я мог бы завернуть что-нибудь пафосное, мол, для дворянина Орлова это слишком много, а для отпрыска боярского рода Орловых слишком мало, но, не та атмосфера. Прослыть высокомерным засранцем — не самый лучший вариант раскачки реноме.

Орин задорно взглянул на старика и протянул ему телефон, который практически утонул в пухлой ладони. Брандорф коснулся его смартфона своим устройством. Послышался характерный «треньк» денежного перевода. Весело у них. Это они ставки ставили, но то, соглашусь я или нет? Жопошники.

Я вышел из кабинета, с табличкой — «комната для посетителей» и вдохнул затхлый, какой-то по-особому канцелярский воздух коридора. Взглянул на обшарпанные, покрытые серо-зеленой масляной краской стены. Вот вам, млять, гиперпространство, вот вам космоса глубины. В свои первые дни после изгнания я дико удивлялся разительному контрасту в насыщенности современными технологиями башен и районов Полиса. Такое ощущение было, что угодил на десяток лет назад.

А уж третий уровень, это еще более глубокая задница. Что же в земствах творится, мне интересно? Хотя нет, неинтересно. Даже представлять не хочу, как живет семьдесят процентов населения империи. Наверняка хреново. Судя по статистике, доступ к «Мировому Эфиру» в населенных пунктах с менее чем тридцатью тысячами населения есть только у имперских чиновников, да и то не везде. Как там решают проблему Дряни, я и вовсе себе не представлял. Дождемся, что сами через сотню лет станем Ордой.

Я сходил, переоделся. Пришел в дежурку и обнаружил там наших занятых вот чем — ничем. Красавчик лениво ковырялся в древнем компьютере, с огромным кинескопным еще монитором. Пасьянс раскладывал. Заноза разложила на тряпочке свою основную винтовку, разобранную до винтика, и вдумчиво полировала и так блестящие детали ударно-спускового механизма. Кабан просто сидел, прислонившись к стене, и, кажется, бессовестно дрых. Ветер мучил какую-то официального вида бумагу на втором дедушке современной кибермагической техники. Благодать!

Я нырнул в смарт, изредка посматривая на сослуживцев. Когда Ветер освободился, я подошел нему.

— Я деньги принес. Забери что ли. — Обозначил я тему.

— Вечером после дежурства раздадим. Пока пусть в оружейке-на полежат. — Ответил Сержант.

— Ты как, после вчерашнего? — Осторожно спросил я. — Что — ребра?

— Залечили. Тристписят за сеанс, как с куста. — Он зло сплюнул в корзину для бумаг. — Сам виноват. Подставился-на, как щенок несмышленый. И от супруги еще досталось. Весь мозжечок высверлила.

— Слушай, а что за служебный амулет, против менталистов? Только унтер-офицерам выдают? — подошел я к действительно интересующей меня теме. То, что с сержантским организмом все в порядке я и так видел.

— Чего это? А! Не довел до тебя. Он в «подкладку» зашит. Мы обычно достаем и на постоянку таскаем. Хорошо, что напомнил. Мне новый-то за свои покупать-на. Вот тут он. — И сержант ткнул меня пальцем напротив солнечного сплетения.

При ближайшем рассмотрении там действительно оказался зашит небольшой амулет, который я благополучно вырезал и положил во внутренний карман куртки. Надо к нему какую-нибудь цепочку примастрячить.

— Смотри, Ветер. — Осторожно начал я. — Ты не будешь против, если я попробую найти нам другой канал сбыта? Нынешний кажется мне немного проблемным.

— А что, есть варианты-то? Ну, с учетом песифики нашенской?

— Специфики. — Не удержался я. — Извини.

— Спе-ци-фи-ки. — выговорил он медленно. Затем повторил несколько раз шепотом. Выглядело это забавно и даже немного трогательно. — Ты поправляй меня. Тока не при других. Лады? Я знаю, что некоторые словеса коверкаю. Но я ведь из совсем простых. Родаки мои — земские вообще. На службе нахватался немного канцелярщины-на.

— Не вопрос. Про сбыт у меня есть наметки. Если не получится, то так тому и быть. А вот если выгорит, мне кажется, стоит поменять скупщиков. На «Прошке» сейчас, думаю, война начнется. И цены рухнут. Если вообще покровитель Молчуна территорию удержит.

— Да тьфу на тебя, пророк херов. Но по всему выходит, что прав ты. Ежели найдешь чего — только рад буду-на. Тем более скоро на «синицу пошлют». Там добыча побогаче будет. И законная.

— На синицу? — Я поднял левую бровь. Получалось не так шикарно, как у моего бывшего преподавателя философии, но здесь у меня конкурентов не было.

— Синицинские руины-на. Там же несанкцинная свалка дряни. Гнезда каждый месяц образуются. Мы их чистим, а они не кончаются-на.

— Несанкционированная. — Поправил я.

Сержант повторил фокус с проговариванием слова по слогам, а потом продолжил

— Ага. На Синице весело и прибыльно бывает. И опасно-на. Дятел, наш пятый, там погиб. И глупо так… А умно и не бывает. Так-то.

В это момент дверь в дежурку распахнулась, и внутрь прошествовал Прохор Иваныч Плахин собственной персоной. Одарив меня малочитаемым, но пристальным взглядом, дождался, когда все повскакивают со своих мест. Откашлялся и, остановив жестом начавшего уставной доклад сержанта, прохрипел:

— Бездельничаем? То есть службу несем, конечно, оглоеды?

— Так точно, ваш… родие… — Нестройно ответили оглоеды.

— Вольно. Короче. Сегодня к нам приезжали высокие гости. Из головной конторы. И удостоили своим вышестоящим вниманием, не только нашего Боярина. Но и меня, грешного, увы, не забыли, облагодетельствовали. Довожу до вас водную, в части вас касающейся. Завтра будет сводка по участку. А пока так. — Продолжительный приступ кашля закончился прикуриванием очередной вонючей сигареты. — У нас в соколовском районе, на третьем уровне завелся колдун. Не какой-нибудь там внезапный мутант-самородок, прости меня Мученик. А прямо вот матерый такой колдунище. Несколько происшествий с разных участков уровня собрали аналитики управления и херак! У нас новый геморрой. Значит, что? Искать мы его не будем, рылом не вышли. А искать его будет следственная группа, которую решили разместить аккурат у нас в участке, чирей им всем на задницы! Так что любую нашу команду могут придать следакам, для их надобностей, либо для задержания колдуна. На все вызовы с сегодняшнего дня выезжаем только в усиленной экипировке. Начальство дало добро. Вопросы? — Он небрежно стряхнул пепел на линолеум.

— Никак нет, ваше благородие. Вопросов не имеется-на. — Ответил сержант. — Случай редкий, но не уни… уни… не единственный-на!

— Я тебя когда-нибудь, Ветер, за твои эти НА, пришибу-на! — Ответил лейтенант. — Я тебя, ска-млять, к логопеду отдам на опыты. И логопед, это специалист по исправлению произношения, а не то, что ты подумал! Короче, смотреть в оба, ребята. Колдун это вам не хухры и даже не мухры. Волков вон вообще считает, что с Орды к нам гость залетный припожаловал.

— Да ну! Что мангызу в человеческом городе делать! — воскликнул Красавчик.

— Вот тебе и «да ну», Красавчик. Волков херни не скажет. Мангызом здесь и не пахнет, конечно. Но мало ли у Орды человекоподобной пакости всякой? В общем я, как и полагается хорошему начальнику, спустил говно вниз по системе. А внизу, вот радость, как раз вы. Разгребайте теперь. Спокойного дежурства, оглоеды.

И, метнув непотушенный окурок в корзину для бумаг, он стремительно покинул помещение.

После того как мы потушили начинающийся пожар и проветрили помещение, дежурство вернулось в свою немного сонную колею. И прошло без происшествий. Я посвятил это время подкасту Чернавского и успел просмотреть пять видеолекций, посвящённых Дряни. И надо сказать, узнал много нового. Так что для меня дежурство прошло продуктивно.

Сменили нас ребята из Гаммы. Я с ними всеми перезнакомился, и, кажется, оставил не самое плохое впечатление.

Их сержант, здоровенный, лысый в наколках мужик, по фамилии Пыткин даже спросил, возьмусь ли я за очистку их трофеев. Что за участок-то такой? Плахин, Пыткин… еще какого-нибудь Висельникова не хватает.

Пыткину я обещал подумать. Сама по себе очистка трофеев принесла бы мне копейки, и ставить это занятие на поток или делать его источником дохода я точно не собирался. Другой вопрос, что для «своих» можно и постараться. Но не раньше, чем я поучусь у настоящего ритуалиста. Встреча с которым, кстати, была намечена на сегодняшний вечер. А то больно уж затратно по времени получается.

Пока добирался до четвертого, позвонила Вика. Поняла она меня правильно, поэтому звонила с какого-то нового номера на мой второй номер. И, судя по шуму на заднем плане, звонила она не из башни.

— Привет, Алекс. — Узнал я голос сестры. — Что случилось?

— Привет, Вик. Ничего не случилось, но у меня к тебе будет серьезная просьба. «Маленькое, но ответственное поручение». — С кавказским акцентом произнес я и улыбнулся. Она хмыкнула в ответ: этот фильм она тоже любила в детстве. — Собственно, ты единственный человек, к которому я могу с таким обратиться.

— Надеюсь, ты собираешься попросить денег. Но сомневаюсь.

— Правильно сомневаешься. Мне нужен ключ от моего импланта. Насколько я знаю, установку полностью оплачивала семья.

Молчание в трубке длилось с десяток секунд.

— И как ты себе это представляешь, дорогой? Предлагаешь мне вскрыть и обнести родовое хранилище?

— Вообще-то, ты теперь имеешь туда свободный доступ. Так что вариант со «вскрыть» отпадает. А «обнести»… ну если не получится забрать добром, то да. Придумай что-нибудь. Просто иметь имплант класса А и им не пользоваться очень расточительно. А другой устанавливать — глупо. И дорого. Программную начинку оттуда все равно вычистили. Риск для рода, что отщепенец воспользуется родовыми разработками или пролезет во внутреннюю сеть, отсутствует.

— Это немаленькая просьба, Алексей. — Вот я уже Алексей. Это она у матери переняла манеру называть меня так во время «серьезных» разговоров. — Ты будешь мне должен. Сильно должен!

За что люблю Вику, — она, не задумываясь, перешагнула ступеньку «обнести», сразу шагнув к «должен». Человек из категории «вижу цель, не вижу препятствий». Настоящая Орлова.

— Несомненно. Если тебе удастся, я буду должен. Подтверждаю.

— Из информации — все, что удастся узнать о завещании деда. Я должна быть первой, кто узнает от тебя новости по этому поводу. И ты сделаешь для меня… Что угодно. Выполнишь любую мою просьбу. Один раз.

— Один раз? Из чувства долга один раз. Но так-то, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. В пределах моих возможностей.

— Ой. Сейчас расплачусь. — Железным тоном проговорила дорогая сестра. — Предпочитаю иметь на тебя более реальный крючок, чем родственные чувства. Встретимся, когда добуду ключ. Думаю, дня три мне понадобится. Пока, Алекс.

— Пока, Вики.

Глава 20

Сломанные пазлы

Башня Орловых. Кабинет Викентия Алексеевича Орлова

Викентий Алексеевич просматривал последние отчеты с производства ховеров. Сбыт опережал возможности производственных мощностей. Если бы не конкуренты, можно было бы задрать цену. Но и так выходило неплохо.

Ожил имплант. Система дополненной реальности высветила над столом окошко с изображением секретаря и значком приема входящего звонка. Викентий мысленно ткнул в красную кнопку, и фото секретаря ожило.

— Викентий Алексеевич, к вам пришел Фома Валентинович. Я сказал, что вы заняты, но он настаивает на встрече. Говорит, что это касается изгнанника.

Первым порывом было послать надоедливого родственника темным лесом, императорским курсом. Но Викентий давно уже научился не поддаваться первым порывам. Может, там и ерунда какая-то. А может, что-то важное. С этим Фомой не поймешь.

— Впусти. Заблокируй входящие. Пятнадцать минут меня не беспокоить. — Он, движением глаз, смахнул окошко с секретарем в сторону, и оно схлопнулось в светящуюся полоску и исчезло.

Фома вошел, держа в руках тонкую непрозрачную пластиковую папку для бумаг. Огляделся и, подчиняясь жесту хозяина кабинета, прошел по арагонскому ковру, устилающему пол, к небольшому столику из драгоценных пород дерева, скромно пристроившемуся в углу помещения. Викентий уже усаживался в одно из двух кресел, стоящих у столика.

Несколько секунд Викентий Алексеевич выжидательно смотрел на начальника СБ. Тот, дернув уголком рта, приступил к сути визита:

— Для изгоя весьма неудачно, что нам не удалось его изолировать. — сказал он. — Потому что сейчас его пытаются убить. И уже не в первый раз. После поступления первого сообщения о нападении на него, я поднял приоритет наблюдения. Хотя в районе Соколовых, мы, сам понимаешь, ограничены в средствах.

— Почему мне это должно быть интересно? — Спросил Викентий. — Если ты хочешь спросить, не я ли заказал покушения на Алексея, то мой ответ известен. Не я.

— Я знаю. Это твои детки постарались. И наследили. — Фома говорил медленно, механически. Он просто уведомлял Викентия.

Викентий откинулся в кресле и сплел пальцы в замок на животе. Это информация, к которой стоит отнестись серьезно.

— Слушаю, — сказал он.

— Всего было три покушения. Первое — наемник напал на него в офисе ликвидаторов. Изгой устранил его. Сам не пострадал. Второе — в тот же день в его дом вторглись трое отморозков из нашей дочерней охранной фирмы, которых возглавлял Гадюженко. Все трое — физики среднего уровня.

Викентий Алексеевич поморщился. Он не одобрял связи своих отпрысков с этим безродным, но не вмешивался, давая им набить свои шишки самостоятельно.

— Изгой опять не пострадал. Повязал все четверых, выбил из Гадюженко признание и сдал их всех в «тяжкие». Это покушение заказала Ирма. Есть показания этого самого Гадюженко. Понятно, что дальше следственного отдела «тяжких» это не уйдет. Но сам факт… Да и нашими данными это подтверждается.

— Согласен, неприятно. — Снова поморщился Викентий. Он отлично контролировал свою мимику и жестикуляцию и показывал наружу только то, что хотел показать. И его собеседник это прекрасно знал. Все эти гримасы и жесты отторжения относились к самому Фоме, а не к тому, что он говорил.

— Третье почти достигло успеха. Какой-то ловкий парень отравил его кухонную технику. Отчет эксперта еще не поступил в систему «тяжких», так что подробности неизвестны.

— К дряни подробности. Технические детали меня не интересуют. Результат?

— Изгой, по документам, в госпитале. В реанимации. Состояние тяжелое. Но больничная карта не ведется. Ему не назначались процедуры или лечащий врач. Скорее всего, он опять не пострадал. Или спрятался, или взялся ловить убийцу.

— Скорее всего. — Викентий, не меняя позы, поднял взгляд на Фому. — И зачем ты мне все это рассказываешь?

— Первое и третье покушение заказал Виссарион. Вот, — СБ-шник толкнул по столу папку. Распечатка с его счета. Он дважды снимал наличные. Оба раза перед покушениями. Здесь есть квитанция о почтовом отправлении ценной бандероли на анонимный абонентский ящик в районе Соловьевых. Виссарион лично отправлял, никому не доверил. Даже курьеру. Плюс еще свидетельства, переписка с его импланта. Сам посмотришь.

Почему распечатка? Такого вопроса у Викентия Алексеевича не возникло. Любая пересылка по внутренней сети оставляет следы. Семьи шпионят друг за другом и собирают информацию «на всякий случай». Так что папочка — жест. Жест означающий, — Фома хочет оставить все происходящее между ними двумя. Пока что.

— Почему ты пришел ко мне? Не к главе, не к кому-то другому из членов совета, а ко мне? — Викентий смотрел Фоме прямо в переносицу.

— СБ рода нейтральна. Это твоя семья. Твои дети. Тебе и получать эту информацию первым. Тем более, что Виктория общается с братом. Так или иначе, все это дерьмецо всплывет. А глава, — Фома слегка повернул голову, словно взгляд Викентия доставлял ему физическое неудобство. — Глава недавно в должности. У него хватает забот, чтобы обременять его информацией о мелких трениях родовичей с изгоем.

— Ценю. — Коротко сказал Викентий, подтягивая к себе папку и перебирая выписки. Перед этим он отключил автоматическое копирование в имплант. — Это действительно важная информация.

— Если сложить: пропажу архива Гриши, завещание Алексея Георгиевича. Пропажа Игоря. Недавнее голосование совета рода. И эту возню вокруг изгоя… имеется у меня неприятное ощущение, что мы видим не всю картину. Я вижу не всю картину. — Поправился Фома. — Пазл не складывается. И меня это напрягает. Я доложу главе о покушениях на изгоя после завтрашнего совета. Вернее, включу эти сведения в еженедельную сводку, которая ложится ему на стол. Члены совета получат копию, как обычно. Будь здоров, Викентий Алексеевич. — Он поднялся, собираясь уходить.

— И тебе не хворать, Фома Валентинович. — И Викентий, расплетя пальцы, встал и подал Фоме руку на прощание.

Оба понимали, что Викентий после этого разговора остался должен Фоме. И оба не видели в этом ничего плохого. Баланс в их отношениях восстанавливался, но был еще далек от идеального.

Район Соколовых. Четвертый уровень. «Тайны ритуалов»

Замучился добираться. Контора «Тайны ритуалов» располагалась на окраине четвертого сектора. Цены на жилье здесь были втрое ниже, чем в первом кольце — вокруг башни. И все еще почти на порядок выше, чем у жилья на третьем уровне. Сама контора располагалась в пятнадцати минутах ходьбы от ближайшей станции кольцевого монорельса. Но почти на другой стороне неровного «бублика» квартала от моего любимого пропускного пункта. Плохо без ховера, но он пока что сиротливо ютился в арке моего особняка. Прятки еще не кончились.

«Тайны» занимали половину первого этажа четырехэтажного кирпичного здания, украшенного по краям декоративными островерхими башенками.

Я прижал к экрану на стене смартфон с открытым кьюаром — приглашением и замок щелкнул. Зайдя в прихожую, услышал гендерно нейтральный голос:

— Оставляйте верхнюю одежду на вешалке. Бахилы в коробке. Проходите, маэстро Геллер ждет.

Я добросовестно повесил на вешалку свою летнюю ветровку, нацепил бахилы поверх кроссовок и прошествовал в приемную.

За длинным столом с серебристой поверхностью восседало давешнее непонятнополое существо, по имени Валя. Я вроде определился, что это парень. Но выглядел он…

Длинные, тщательно ухоженные белокурые локоны, распущенные вдоль спины. Часть волос окрашена в фиолетовый, местами. Кажется, такая ерундовина называется шатуш. Или омбре. Губы накрашены, глаза подведены. Дрянь пойми, какого стиля рубашка, переходит в черные брюки, подчеркивающие талию. Груди вроде нет. Или просто нулевка. Короче какой-то гибрид бульдога с носорогом. Руки тщательно наманикюренные, но при этом костяшки сбитые.

И взгляд… На секунду в нем мелькнуло что-то волчье. Хищник, выглянувший из глаз расфуфыренного чуда, оценил обстановку и тут же скрылся.

Существо активно работало с виртуальной клавой.

Правый висок андрогина серебрился пластинкой внешнего разъема. Это даже не функциональная необходимость, а, скорее, последняя мода. Все смотрите! У меня имплант!

А неплохо эта контора зарабатывает, если здесь у секретаря… тарши… короче — вот у этого вот, имплант стоит. Если, конечно, это не разводка. Встречался уже с фальшивыми наклейками, сделанными для форсу молодежного.

— Маэстро ждет. — Проговорило Валя.

Я кивнул и прошуршал бахилами к противоположной двери. Валя водило глазами по невидимым строчкам.

Переступив порог, я перенесся из царства техногенного минимализма в будуар восточного колдуна. Повсюду какие-то шторки, ковры, узорчатые подушки. Посередине комнаты расположился инкрустированный столик, на котором были расчерчены абсолютно бессмысленные ритуальные схемограммы. В воздухе висел тяжелый запах мускуса и благовоний.

Хозяин всего этого великолепия восседал за столиком. Лысоватый полный мужчина лет пятидесяти был облачен в черный халат, расшитый серебряными узорами. Под халатом виднелась какая-то кислотно-зеленая нижняя рубаха. На шее висело ожерелье якобы из золотых самородков. Хотя, будь это действительно золото, у Маэстро голова бы уже отвалилась. Пухлые щеки и узкие прищуренные глаза делали его похожим на изображения восточных будд.

— Кажется, я ошибся дверью. — несколько оглушенный всем этим восточным великолепием, ляпнул я. — У вас здесь что, гадальный салон?

— Каждый сюда приходящий получает то, за чем пришел. — Произнес муцжчина низким вкрадчивым голосом.

— Серьезно? Каждый? — Не скрывая сарказма, спросил я.

— Или не получает. — Уже нормальным тоном ответил маэстро Геллер. — Вы хотели получить уроки ритуалистики, Алексей?

— Да. Но уже сомневаюсь, что вы сможете меня чему-то серьезному научить.

МАЭСТРО ГЕЛЛЕР

Он вздохнул, весьма плебейским способом почесал подмышку и поднялся на ноги.

— Хорошо. Давайте пройдем в другое место. На обитателей четвертого уровня эта обстановка обычно производит впечатление. — Он извинительно улыбнулся. — Сейчас восток в моде, среди страждущих мистических откровений. Вы, Алексей, кажется, к такому не привыкли. — Узкие глаза-щелочки проницательно блеснули.

Выходя, маэстро стащил через голову ожерелье и брякнул его на одну из лежащих на полу подушек.

Я решил досмотреть представление до конца и прошел за ним в «другое место», оказавшееся современно обставленной кухней. Геллер указал на один из высоких стульев, стоящих возле подобия барной стойки и совсем уже по-свойски, спросил:

— Чай? Кофе? — Параллельно он скинул свой мистический халат и остался в ядовито-зеленой майке с принтом группы «Zombie» и в мешковатых домашних штанах, чем мгновенно поменял мое мнение о себе на сугубо положительное.

— Давайте чай. С этим вашим восточным уклоном есть, наверное, что-нибудь экзотичное?

— Пакетированная «Принцесса Гури» и «Рахмат» — флегматично ответил он.

— На ваш выбор. — Ответил я. — Я, собственно, хотел поговорить по поводу обучения.

— Вы, очевидно, физик. — Очевидно ему. Ага. — Прана в вас так и бурлит. Научить вас многому я не смогу, сразу говорю. Управление внешними энергиями на серьезном уровне доступно только стихийникам. Но вы и сами в курсе, как я вижу? Главный вопрос, с чего нам придется начать? Вы в ритуалистике чайник? Неофит? Неофит, считающий себя профессионалом?

— Я неофит. Проходил базовый курс ритуалистики и заучил двенадцать примитивных ритуалов. Хорошо черчу, ошибок в простых фигурах не допускаю. Это все.

— Учебник Чарновского? — Он включил прозрачный пластиковый чайник.

— Э-э-э. Скажем так. Частная методичка.

— Боярские методики? — Настороженно спросил маэстро. — Или эти дебильные справочники, которые заполонили «Всемирный Эфир»?

— Боярские. Так что?

— Боярские. Х-м-м. И сейчас эти методички недоступны? — Посмотрев на мою каменную физиономию, Геллер продолжил. — Ладно. Не мое дело в общем-то. Что вы рассчитываете от меня получить? Вы выглядите как человек, который хочет решить какую-то конкретную задачу.

— Курс материаловедения в основном. Что для каких ритуалов лучше подходит. Долговечность, стойкость материалов. Методики, связанные с очисткой дряни. Я ликвидатор. Хотел бы повысить личную эффективность. Насчет энергии — ритуал же никто не мешает запитать от накопителя, насколько я знаю.

— Ликвидатор. Ага. Так понятнее. — Он налил в кружку кипяток, бросил в нее два пакетика чая из разных коробок и протянул мне. — Сахар на стойке, если надо.

Я вежливо взял кружку и поставил ее на стойку. Чай пах голимой химией. С моим восприятием, я такое выпить не смогу.

— Мне есть что вам предложить. Сперва мы проверим имеющиеся навыки. Выполните несколько простых заданий по самостоятельному созданию схемы ритуала. По поводу материалов: поделюсь с вами хорошими учебниками. Из тех, что отсутствуют в общедоступных источниках. Когда определимся с вашими навыками, я составлю для вас индивидуальный курс обучения.

— Отлично! — я энергично потер руки. — Какова стоимость ваших услуг?

— Час — пятнадцать рублей. — Геллер почесал волосатую грудь, видневшуюся в вырезе майки. — Час академический — то есть сорок пять минут. Минимальное занятие — два часа. Больше можно. Меньше нет. Плюс расходники, за ваш счет. Для практических занятий. Плата за занятия — предоплата, записываешься на время и вносишь, за сутки минимум. Хочешь, ходи. Хочешь, не ходи. Я капать на мозги и звонить с напоминаниями не буду. Все ясно?

— Все кристально ясно, сенсей. — Я тоже, кажется, нацеплялся этих дурацких японизмов. — Могу внести предоплату за, скажем, десять часов занятий, а потом пополнять депозит.

— Можешь, наверное. С Валей поговори. Валя у нас бухгалтерией рулит.

— Всё-таки он или она? — Спросил я. — Догадаться нелегко. Пахнет эстрогеном. На вид мужик.

— Это, вообще-то, не ваше дело, Орлов. — Справедливо заметил «сенсей». — При Вале только такие вопросы не задавайте. — Скользнув по моей крепкой фигуре взглядом, посоветовал мне Геллер. — Валя очень любит драться. А мне здесь сломанная мебель и лужи вашей крови не нужны. Но вообще Валя не определился. В один день может говорить о себе в мужском роде. В другой в женском. Короче, как я и сказал, не ваше дело. Просто игнорируйте.

— Хорошо. — В каждой избушке свои погремушки.

Он прав, его странный помощник, совершенно не мое дело. Сомневаюсь, что с таким подходом, у сенсея Геллера куча клиентов. Хотя что я о нем знаю? По сути — ничего.

— В общем, утрясите остальные вопросы с Валей. — Он забрал у меня чашку и отхлебнул. — Если чай не нравится, можете свой приносить. Идите уже.

С Валей, кем бы он или она сегодня не были, мы договорились довольно быстро. Речь шла о деле, и помощник Геллера демонстрировал потрясающий профессионализм. Если отвлечься от внешнего вида, уровень подготовки и реакции тянул на ассистента главы боярской семьи. Не личного секретаря, это совсем другая должность. А именно ассистента. Пах он-она очень странно. Почти совсем не чувствовался запах пота. Зато витали вокруг него нотки дряни. Слабые, еле уловимые. Но все же. Нечеловеческий запах, понял я, направляясь на выход. Валя — мутант.

Выйдя от Геллера, я пересек улицу и устроился в небольшом заведении с надписью «Пельменная» на вывеске. Втянув ноздрями воздух, я понял, что ничего здесь заказывать не буду. Хотя опять был голоден. На дежурство я себе ничего купить не догадался, а после так и не поел.

Через минуту, правильно расшифровав мой сигнал, ко мне подсела Кэт. Она очень профессионально «приклеилась» ко мне при входе на уровень. Я, даже зная о наблюдении, несколько раз ее терял.

— Привет, красотка. Я так понимаю, пока пусто? — Спросил я ее, наблюдая, как к нам направляется массивная официантка.

— Пока да. Или он суперпрофи. Или так и не вышел на твой след. Или следит дистанционно, через ментовские или частные камеры, например.

— Че брать бум? — Официантка нависла над нами сальной оплывшей горой, почесывая голый локоть.

— Мне две бутылки минеральной воды. — Сказал я, прикинув, что здесь можно употребить без критического урона организму. — И чистый стакан. Девушка сама закажет. Я заплачу.

— У нас все стаканЫ чистые. — Заявила мечта каннибала. — У столовой три звезды. Могешь проверить.

— Верю. Примите у девушки заказ.

Взяв у Катерины заказ, она убралась в сторону кухни, ворча что-то вроде: «Ходят тут, нос воротят. У нас полсектора столуется…»

Буквально через несколько минут к нам присоединилась Истомина. Деланно безразлично мазнув взглядом по Кэт, она выложила на стол папку с распечатанными документами.

— Только для изучения. — Предупредила она. — Забрать с собой не получится. Фотографировать нельзя. Ты не мог место поприличней для встречи выбрать?

— Честно? Наугад ткнул в смартфон, пока сюда ехал. Ну что? Приступим?

— Такое впечатления, что я целые сутки сломанный пазл собирала. — Пожаловалась Истомина.

— Но что- то нашла?

— Что-то нашла. Слушайте.

Пришла пора узнать нашего господина-невидимку поближе.

Глава 21

Следы на песке

Главное: Истоминой удалось обнаружить «шкурку» предполагаемого реципиента. Методом исключения из трех наиболее вероятных вариантов был выбран самый подходящий.

Некий подданный въехал на территорию района позавчера. Вернее, не въехал, а появился. Ранее не фиксировавшийся профиль реестра подданных засветился при вхождении в «Эфир» и посещение сайта собственников жилья Соколовского района четыре дня назад. Подданный по фамилии Гарнец был чист аки младенец. Непонятно, кстати, почему регулярно уделывающих пеленки младенцев считают за эталон чистоты. Возможно, имеется в виду чистота душевная.

В нашем же случае профиль был чист просто подозрительно. Подданный империи сорока трех лет от роду: не был, не состоял, не замечен. Ни одного привода или административного штрафа. Ни единой пометки налоговых или любых других государственных органов. Не работающий. Государственные ящики для уведомлений девственно чисты. Но главное, он явно питался святым духом. За те три месяца, что были выпущены банковские карты, привязанные к его профилю, прошло всего несколько мелких транзакций. В основном приход наличными через банкомат. И снятие. И все это в течение последней недели.

Ничего удивительного бы не было, будь он резидентом третьего уровня любого из районов или земским обывателем. Но его официальное место жительства значилось как четвертый уровень района Скворцовых. А жители верхних уровней полиса почти не пользовались наличкой.

Можно было бы, конечно, запросить все, действующие в Воронеже банки, о том имелись ли у господина Гарнец счета или карты. И Истомина даже сделала этот запрос. Но у банков на ответ имелось до десяти дней. И обычно они этим сроком злоупотребляли. А то и вовсе игнорировали первый запрос, поскольку за это не было административной ответственности. Так что ответы банков — дело будущего.

Тем не менее его платежная карта засветилась в Соколовском районе позавчера. С камеры банкомата было получено изображение господина Ганец — расплывчатое и нечеткое. Но здесь, как говорится, коготок увяз, всей птичке пропасть. Сравнивая изображения по одежде, с камер, находившихся в непосредственной близости от банкомата, где Гарнец снимал деньги, были получены более четкие картинки. После их прогона по базе данных Гарнец был зафиксирован камерой патрульного дрона недалеко от моего дома в синей спецовке надписью «Спецэлектромонтаж» через всю спину.

Выяснить, где он живет, не удалось.

Я просматривал распечатки и редкие фото и передавал листочки Кэт. Сомнений в том, что Истомина зацепила того, кого нужно, не было.

— Теперь выводы экспертов. — Мария глянула в свой телефон. — Коротко. Яд, которым пытались отравить тебя, Орлов, и яд, использованный для отравления Гадюженко — совпадают. Это довольно редкая синтетическая пакость. В организме после смерти быстро распадется на составляющие. Чтобы определить, что он был использован, нужны довольно специфические анализы, которые, конечно, при обычной процедуре установления причин смерти не делаются.

— Это объединяет оба случая. — Заметила Кэт. — Но что-то еще удалось из этого выжать?

— Что-то удалось. — Истомина снова глянула в телефон. — Яд был синтезирован в девяносто четвертом, как побочный продукт линейки алхимических экспериментов рода Брюсов. Запрещен к производству и официальному обороту. При этом у него не самая простая или известная формула. То есть у обычных алхимиков-отравителей его в ассортименте нет. Массово на черном рынке его тоже, как понимаете, не продают. А значит, либо наш Гарнец синтезирует его самостоятельно. Либо имеет доступ к серьезным лабам, работающим в черную на заказ.

Она прервалась, чтобы бесцеремонно отобрать у меня запечатанную бутылку минералки. Или у них это называется «изъять»? Вскрыв бутылку и брезгливо исследовав «чистые стаканЫ» она хлебнула прямо из горлышка. Затем продолжила:

— Нам повезло. Ну или как сказать. Есть след. Недавно коллеги в районе Соловьевых взяли одного химика. Он снабжал местных поставщиков золотой молодежи легкой наркотой отменного качества. А с одной из партий налажал. Несколько «золотых» молодых людей с четвертого, а с ними отпрыск младшей боярской семьи, отъехали в реанимацию. Кто-то даже коньки отбросил. Поднялся скандал, расследование, и в результате химика взяли, пройдя по цепочке поставщиков. В его лаборатории, помимо прочего, обнаружили этот наш «абиолизин». Я из их отдела знаю одного парнишку, учились вместе. Созвонились, и он дал мне доступ к материалам дела, без волокиты и прочего дерьма. У химика был постоянный клиент на этот яд. Крайний раз он получил поставку две недели назад. Надо сказать, срок хранения у абиолизина невелик. Два месяца максимум. Так что мы, кажется, знаем поставщика яда нашего фигуранта. Но использовать эту информацию мы сможем только, если его возьмем. Или не можем, если убийца — параноик и не встречался с химиком лично. И последнее, по яду.

Она снова глотнула из бутылки, изящно запрокинув голову. Я аж залюбовался, и поймал непонятный взгляд Кати и тычок под ребра.

— Я неприличное количество запросов отправила по названию этого яда. И два часа назад мне позвонили опричники. Оказывается, буквально недавно у нас скончался земский губернатор Среднего Придонья — земства, примыкающего к Воронежу. Тайный советник, кавалер кучи орденов, отец семейства и образцовый подданный Его Величества. Ничего подозрительного в его смерти не нашли. Но, когда его ближайший помощник и личный адъютант погиб в результате несчастного случая, кто-то из опричников забил тревогу. Чиновники третьего класса, знаете, товар штучный. Перепроверили результаты, эксгумация, все дела.

— Только не говори, что убийца воспользовался тем же ядом?

— Ладно. — Хмыкнула рыжая. — Не скажу.

И замолчала, попивая минералочку. Мою минералочку, между прочим!

— Ладно, не томите нас, госпожа Истомина. Мы все преклоняемся перед вашим сыскным гением и проницательностью. — Голос мой источал мед и патоку.

— То-то же! — важно подняла палец вверх Мария. Такой, без мундира и официальной маски, она мне нравилась больше. Молодость и не потерянное по дороге чувство юмора, это прекрасно. — Я, между прочим, за вчерашнюю ночь и сегодняшний день себе заработала кровь из глаз и квадратную задницу. Так что немного похвалы не повредит. Кратко — есть еще несколько смертей государевых чиновников рангом помельче, которые списывают на нашего потенциального убийцу. Опричники работают по его делу совместно с тяжкими. При попытке его вычислить наткнулись на пустоту. Он круто заметает следы, в том числе электронные.

— Техномант! — дружно выдали мы с Катериной.

— Ну да. Еще одно совпадение. Наш случай взяли на изучение, но меня к тому большому расследованию официально пока не подключили. Это по яду. Теперь выводы. Хочу послушать вас, Алексей, и вас, Екатерина. Мне будет полезно услышать мнения со стороны. А то я уже слишком включена в это дело.

— Если можно, то Катя или Кэт. Екатерина, — слишком длинно. — Моя «контр-наблюдательница» сделала ангельское выражение лица. Дождавшись кивка от Истоминой, она продолжила. — Я оперативник. Предлагаю выслушать сперва Алексея Григорьевича.

Мария и Кэт

Я кинул монету, несколько секунд рассматривал державного орла, просто позволяя сведениям «осесть» в голове. После чего начал:

— На самом деле информация весьма интересная. Допустим, что все кусочки от одного пазла. Смотрите, наш визави пользуется ядами. Не гнушается подкупом или использованием госслужащих, но и лично может сработать. Что еще в нем видно? Я бы сказал решительность и некоторая амбициозность. Грохнуть губернатора, это надо совсем отморозком быть, без нервов. При этом он имеет доступ, по крайней мере, к низовым системам МВД. Откуда-то знает про яд. Квалифицированный техномант. Квалифицированный, Мария?

— Даже очень. Лешенька чуть слюной от восторга не захлебнулся, когда рассказывал, как он твою дорогущую охранку на два щелчка сломал.

— Выводы: Он потомственный дворянин или из службистов. Скорее всего, и то и другое. Из оперативных работников. Следственный департамент МВД, прокуратура, опричники, ДБН. Я бы даже поставил на ДБН (департамент по борьбе с наркотиками). — Теплое покалывание кончиков пальцев и гармоничное какое-то дрожание нитей. Что это значит? Я на верном пути? — Хм-м-м. — Прокашлялся и укоризненно взглянул на пустую бутылку из-под минералки передо мной. — Из органов ушел не сам по себе, скорее всего, был какой-то скандал.

— Ну ты, Алекс, прямо теорию целую развел. — Покачала головой Катя. — Я вот ничего такого не поняла.

— Я могу ошибаться в деталях. Да это и неважно. Почему он не убрался из Воронежа после смерти губернатора? Если это он? Зачем взялся за мое устранение? Много за меня не заплатят. Совершенно разный уровень мишеней. Когда, говоришь, губернатор ушел к духам предков?

— Я не говорила. — Истомина посмотрела в телефон, перелистнув несколько экранов, — вот. Шестнадцатого июля. Полтора месяца назад.

— А когда спохватились и нашли следы яда? — Она снова углубилась в свои записи.

— Довольно быстро. Через четыре дня. О чем это говорит?

— Мне кажется, с убийцей не расплатились. Ведь не было соблюдено главное условие. Смерть господина тайного советника, орденоносца и семьянина и прочая и прочая, в общем человека и дирижабля, не удалось выдать за естественную. Заказчики этого убийства могут хотеть теперь ликвидировать исполнителя. Если уже не попытались. А они, чтобы играть на таком уровне, не могут быть мелкими людьми. Боярский род? Какой-нибудь граф, имеющий интересы в Придонье? Неважно. Важно, что наш фигурант в цейтноте, загнан в угол, и нуждается в деньгах. Иначе не взялся бы за мое устранение.

— Набор смелых и бездоказательных предположений. — констатировала Истомина. — Ты мне напомнил сейчас моего куратора практики по криминалистике. Он тоже умел делать фантастичные выводы на основании незначительных фактов.

— И насколько часто он оказывался прав?

— Довольно часто. Но ему было сорок два. У него колоссальный опыт работы в следственных органах. Он начинал с низов, простым опером. А тебе девятнадцать. И ты тепличное создание из башни. Откуда что взялось?

— У меня выявили аналитические способности в одиннадцать лет. После этого со мной занимались лучшие из доступных моим родителям учителей. Все во имя рода. Не скажу, чтобы роль какого-нибудь родового аналитика или будущего ученого, каким был мой отец, меня прельщала. Мне больше нравились силовые тренировки, рукопашный бой и фехтование. Развитие гармониума. Но и здесь я не филонил. Все на благо рода. — Я сделал паузу. — У меня выработали что-то вроде специфического навыка, по мелким, незначительным деталям воображать прямо вот целую историю. Немного похоже на попытку реконструировать сценку по следам на песке. Меня учили не просто реконструировать картинку, а оживлять ее. — И мой дар ви́дения мне в этом изрядно помогает, как я понимаю. Но это уже секрет. — Так что в своих выводах я уверен процентов на восемьдесят. И то, что ты рассказала — не мелкие детали. Ты всего за сутки вытащила на свет множество полезной информации и свела ее вместе. А все мои выводы основываются на результатах твоей профессиональной работы, Мария.

Истомина даже слегка порозовела. Говорят, что доброе слово и кошке приятно. Но Мария комплименты своей внешности принимала в штыки. А вот похвала профессиональным качествам и признание значительности ее вклада доставили ей явное удовольствие. Запомним.

— Чтобы было понятно, например: мы знаем, что он отравил Гадюженко в СИЗО. Проникнуть туда — не самая простая история. Скорее, он подкупил или запугал одного из служащих. Но как он успел? Мы же не в сказке живем. И не в комиксе про суперзлодеев. Много времени на подготовку него не было. Вся кутерьма вокруг меня началась после смерти деда. А он умер меньше недели назад. Значит, убийца имел доступ к служебной информации. И, скорее всего, даже знал, к кому пойти. Отсюда, плюс другие факторы, вывод — он сам из органов. Много яда в этой истории, плюс знакомство со статусным химиком, — возможно, сотрудник ДБН. Короче говоря, я практически уверен, что многое угадал верно.

— А потомственный дворянин? — С каким-то даже детским любопытством спросила Катя.

— Техномантия. Полноценный маг может быть воспитан только в боярском роду, дворянской титулованной семье или в качестве исключения императорским учреждением, готовым развивать талантливого самородка. Но бояре такой ресурс, как прокачанный маг, из рода не отпустят. Вероятность службы такого в имперских учреждениях почти нулевая. Государственным магам, выращенным в спецучилищах, сильно промывают мозги. А вот одаренных осколков дворянских семей служит империи множество. Здесь чисто вероятностное предположение. Амбициозность, решительность, помните? Скорее всего — потомственный.

— Это все, конечно, замечательно. Но как мы дальше действуем? — Истомина, кажется, окончательно отдала мне лидерство в этом расследовании.

— Скажи, Мария, ты можешь обеспечить за ним непрерывное наблюдение?

— Я могла бы, конечно, попробовать подключить «Оруэлл»… — Она закусила нижнюю губу, о чем-то задумавшись.

— Ого, — присвистнула Катя. — Слышала я про этого нейро. Говорят, он начал следить, за кем не надо, всячески своевольничать, и поэтому его отключили.

Я тоже слышал об этой новейшей разработке в области нейросетей. Без подробностей. Знал, про мощный аналитический комплекс, связанный с видеонаблюдением, банковскими проводками, позиционированием телефонов и прочая и прочая. Короче, пробник Большого Брата. Оживший кошмар любого либерала и ценителя мировых заговоров.

— Ерунда это все, Кать! — Истомина решительно тряхнула рыжей гривой. — Какая самостоятельность? Просто, как только его запустили, все немедленно принялись использовать новую систему в собственных интересах. Следить за женами, мужьями. Начальством, подчиненными. Набирать материалы для шантажа. Дошло до того, что вообще ленились запускать наружку, даже за мелкими закладчиками «Оруэлл» гоняли. Это привело к сверхзагрузке вычислительных мощностей и сбоям в работе системы.

— Так, что его поломали?

— Нет. Как только проблема всплыла в высоких кабинетах, те приняли соответствующие меры. Естественно — бюрократические. Теперь доступ к этому нейро ограничен. Чтобы его запустить требуется куча запросов, бумажек и согласований. Все через центральное управление. Вероятность утечки, если правда, что наш фигурант — бывший сотрудник, не нулевая. — Истомина скорчила кислую физиономию. — К тому же информация о подключении «Оруэлла» сто процентов уйдет к смежникам. А те и так уже заинтересовались моим расследованием.

— Слушай, не настолько здесь в районе развита система видеонаблюдения, чтобы сильно переживать. — Попытался утешить я «особого следователя».

— Ты просто не понимаешь, о чем говоришь. «Оруэлл» вламывается в любые системы уличного наблюдения, в том числе частные. Высший приоритет. Координирует работу дронов, простраивает вероятные маршруты. Одновременно санирует телефонные переговоры, мессенджеры, геопозицию устройств… От него не спасает изменение внешности или актерские способности. Он с девяносто процентной вероятностью определяет человека, даже при визуальной смене пола. Это мощнейший инструмент наружного наблюдения на сегодняшний день. Но, как я и сказала, к его ресурсам еще нужно получить доступ. И засветиться, соответственно. А что обиднее всего, можно засветиться, а доступа не получить. А в нашем случае мне придется использовать аргумент про убийство губернатора. Прости, Алексей, но чтобы расследовать покушение на мелкого дворянчика никто на «Оруэлл» не расщедрится.

— Я понимаю. А что, твой соученик из Соловьёвского района, наверное, питает к тебе нежные чувства еще с учебы? Иначе с чего бы он стал делиться служебной информацией.

— Ты, кажется, только что сунул нос на территорию «не твое собачье дело» Орлов! — Щеки Истоминой вспыхнули майскими розами.

— Я же не спрашивал есть или были ли у вас отношения, Мария! Вот это действительно не мое дело. У них там дело по химику закрыто или продолжается?

— А зачем… А! — Она аж подскочила. — Вот оно че, Михалыч… Может сработать. Он запросит ресурсы в рамках громкого дела. И отдаст их мне. Отделы сотрудничают, если объект слежки в другом районе. Дела связаны, так что обоснование у нас есть. Если мы преуспеем, он даже в плюсе. А мы избежим утечки. Неплохо. Думаю, Сережа не откажется помочь коллеге. И никаких отношений у нас не было и не будет! — Немного нелогично закончила она.

— Если получится подключить этот нейро, вероятность успеха в поимке нашего скользкого друга сильно возрастет. — Признал я. — Итого план-капкан такой, девушки!

Глава 22

Трудовыебудни-на

Главное решение на текущий момент было — помариновать нашего подопечного. Тем более что для подключения всевидящего ока «Оруэлла» тоже требовалось время. Даже электронная бюрократия его требует в немаленьких количествах.

Убийца, конечно, профессионал. И может достать меня даже на третьем уровне. Но сомнительно, что он полезет в заполненный ликвидаторами участок, чтобы дотянуться до меня. На четвертом меня подловить гораздо проще. Так что денек или два он, пожалуй, еще подождет.

Выписку из госпиталя мне уже организовали. Официально я появлюсь дома завтра, живой и здоровый. Убивай — не хочу. А время у него поджимает. Объявится наш фигурант. Никуда не денется. Буду надеяться, что «Оруэлл» к тому моменту уже подключат, и он оправдает свою репутацию.

А пока я спустился на третий уровень. Снял комнату в гостинице для работяг, за наличку. Данные моего паспорта зевающий дежурный внес в толстый журнал с надписью «баланс» на обложке. В электронные реестры данные перекочуют в конце месяца. Если вообще перекочуют.

Полистал с резервного телефона новостные сайты.

Ничего нового.

Микадо и Император Всероссийский стягивают к границам боеспособные части. Японцы для обороны. Наши, скорее всего, в очередной попытке под шумок, отвоевать Тобольскую губернию.

Испанцам в Южной Америке дают прикурить аборигены.

Американский Доминион пока выдыхает, пограничные вылазки Белой Орды с территории Канады не в счет.

Римляне с англо-французами обмениваются нотами и санкциями. И те и другие пытаются привлечь на свою сторону Империю, но наш правитель держит нейтралитет.

В самой империи тлеют Бессарабия, Курляндия, Ингерманландия и Кавказ. Чужинцы постоянно барагозят. Права им равные подавай. Инвестиции в регионы. Колесо от троллейбуса на блюдце с голубой каемочкой, ага.

Вспыхивает пограничными конфликтами Восточный Прикаспий и черноморский регион. «Турчанка» постоянно гадит. Противостояние за влияние на Кавказе, Причерноморье и Ближнем Востоке, между Блистательной Портой и Русской Империей длится уже три столетия.

Азиатские новости я читать не стал. Далеко и неинтересно.

* * *

В участок я прибыл за полчаса до начала дежурства, свежий и бодрый, и готовый весь день провести в блаженном ничегонеделании. Мы сменили «Дельту» в дежурке, я познакомился с очередными коллегами.

Гамма как раз ушла в патруль. Вечером было наше время для патрулирования, а следующий день свободный. Идеально.

Заноза после того разговора на патрулировании все еще меня игнорировала. Видимо, все пыталась сообразить, где подвох и что я с нее потребую за помощь. Красавчика не было, он отпросился для интеграции семени в гармониум. Учитывая завтрашний выходной, к послезавтра он должен быть более или менее в норме.

— Завтра проставляешься? — Скорее утвердительно, чем вопрошающе заметил Ветер. — Традиция, Боярин.

— Извините, ребята, но завтра никак. — Я о «проставлении» совсем не подумал, хотя слышал о подобной традиции. Типа после вливания в коллектив и получения приличной прибыли новичок поит и кормит коллег на халяву. — Завтра у меня день по минутам распланирован. Давайте в следующий выходной? Посоветуете заведение, в котором не стыдно коллег угостить?

— «Пушки-Мишки» — реально хороши! — Тут же оживилась Заноза. — Не тошниловка, не ссы, боярин. Пиво там — зашибенное. — Она аж облизнулась.

— Да нормально-на. — Ветер пожал плечами. — Не самое дорогое место, но приличное.

Кабан кивнул и поднял большой палец вверх.

— Решено. Закажу нам стол на субботу. — Ответил я, вбивая в поисковик эти самые «Пушки».

В этот момент завыла сирена. Щелкнули динамики, и диспетчер скороговоркой забормотал: «Инцидент в двенадцатом секторе. Ломоносова, шестьдесят два. Вызов поступил от милицейского патруля. Подозревается загрязнение. Угроза, предположительно, первого ранга…»

Сослуживцы сорвались с места при первом такте сиренного вопля. Бормотание дежурного все слушали, натягивая бронежилеты и паркуясь в амуницию.

Когда текст диспетчера пошел по третьему кругу, мы уже бежали к броневику.

— Цивильный квартал. — Прогудел Ветер. — Гандоны не берем-на! Еще одна группа выдвигается от тридцать четвертого участка, на Ломоносова — как раз граница полномочиев. Но мы раньше будем. Если не застрянем-на в пробке. ПМЗ на глаза. Проверить связь!

Разгоняя мини-кары и прочих участников дорожного движения в стороны воем сирены, наш броневик оттормозился на Ломоносова, возле перегораживающих улицу полицейских мотоциклов.

По пути я понял, почему пробки рассасывались, как по волшебству, стоило нам приблизиться к скоплению автомобилей. Когда стоящие перед нами на светофоре машины не уступили дорогу, Заноза просто растолкала их в стороны тупым носом нашего броневика.

Перекрикивая скрежет сминаемого металла и хруст пластика, я спросил у Ветра:

— Проблем у нас не будет? Мы, кажется, машин семь-восемь помяли.

— Не. Все уже знают, с нашей конторой судится-то бесполезно. Есть срочный вызов, можем хоть сжечь мешающие проезду тачки-на. Пусть эти тупицы страховую теперь беспокоют. Часть убытков им покроют-на.

Мы выскочили из броневика, который окончательно перекрыл неширокую улочку, настороженно поводя стволами.

Что именно спровоцировало срочный вызов, было пока непонятно. На асфальте перед входом в некое заведение, с курящейся трубкой на вывеске, лежал, скорчившись, труп в замызганной одежде. Стены возле него были испещрены отметинами от пуль.

Прислонившись спиной к мотоциклу, сидел молодой парнишка в милицейской форме. Правый наплечник брони у него отсутствовал, а плечо было плотно забинтовано. Парень побледнел, как мел, и трясся мелкой дрожью.

— Чего звали-на, служивые. — Спросил Ветер у старшего городового с двумя лычками на погоне. — С чего сыр-бор-на?

Двое остальных патрульных не спускали стволов со входа. Старший, к которому обратился Ветер, сплюнул на землю и показал рукой в сторону трупа:

— Вон тот мудила при проверке документов набросился на Семенца. Зубы себе отрастил и когти, ска! Из глаз черные слезы лились млять. Точно зараженный или мутант, отвечаю! Мы его завалили, не иначе святой спас, но оставшиеся внутри млять выходить не хотят и стреляют. Если там еще такие черти засели, мы не вытянем. Да и не наша это работа нах, с мутантами рамсить.

— Ясно. Решили на нас обыкновенную разборку спихнуть, ска.

Старший замотал головой и резко сказал:

— Ты иди на труп глянь, умник ипать!

— А твои архаровцы мне в спину из своих пукалок на засадят-на? Че они нервные какие-то?

— Говорю тебе, сержант, там такое страхомиздище было! Точно ваш случай. Пацаны огонь без команды не откроют, не парься.

— Ладно-на. Третья — вгони пострадавшему менту «трубочиста». А то его нешуточно колбасит. И догоняй. Четвертый, пятый со мной. Дверь под контроль берите. Че там с задним выходом, ментяра?

— Наш второй патруль уже перекрыл заднюю дверь. — Ничуть не обидевшись на «ментяру», ответил городовой.

Мы подошли к трупу, прикрываясь от двери в заведение выступами стены. Здесь буквально все было залито кровью и какой-то черно-зеленой жидкостью. Лежащее на асфальте существо было буквально изрешечено из ментовских пистолетов-пулеметов. Из дыр в теле сочилась та самая темно-зеленая жижа.

Лицо трупа искажено — кости черепа вытянулись вперед, образуя некое подобие звериной морды. Из пасти стекает кровь вперемежку со слюной. Руки превратились в смертоносные конечности с серповидными когтями.

— Как он в таком виде по улице шел-на? — Спросил сержант, деловито переворачивающий труп. Очевидно, ведет непрерывную съемку.

— А он выглядел как обычный пьянчуга. Только слезы вот эти черные… Короч он прям как в ужастиках всю эту тряхомудию зверскую прям на ходу отрастил! Мы и опомниться, нах, не успели, как он на Семенца кинулся и давай грызть, ска!

— А там чего? — Ветер кивнул на вход в заведение. — Думаешь, такие же засели?

— Да хер бы знал. Я своими парнями, пока ГБР не пришлют, рисковать точно не буду. — Он снова зло плюнул на труп. — А вы, как хотите.

Ветер сверился с ПМЗ. Вздохнул.

— Вторая группа только через десять минут будет. Заходим, короче. Пятый, откроешь мне дверь. Надеюсь, у них там «Витязя» нечем проковырять-на. Четвертый, сразу за мной, и по обстановке. Третья на подстраховке. Погнали наши городских-на!

Я коснулся ручки двери, и меня немедленно накрыло виденье.

Вот в каком-то переулке распахивается железная дверь и из нее вылетает темный цилиндр.

Вспышка! Грохот!

Черный силуэт с чемоданчиком бежит к транспорту.

В чемодане что-то важное!

ВИДЕНИЕ

Я моргнул и бросился в сторону переулка, в котором находился черный ход. На ходу бросил в рацию:

— Блокирую черный ход. Без меня работайте. Это важно, Первый.

— Куды едрить-на! Ладно, ска. Захожу. Работаем.

На ходу я форсировал прану. Из-под подошв разлетелась асфальтовая крошка. Для обычного зрения мой силуэт смазался, делая невозможным различить отдельные движения.

Хлопок и вспышка в переулке!

Шумоподавители и светофильтры отработали штатно. Картинка перед глазами окрасилась в серо-зеленые тона.

Я выбежал из-за угла и, чтобы не терять скорость, просто взбежал на противоположную стену. По связи донеслись частые хлопки ДШК-12 и маты Ветра.

Кабздец котятам, кто бы там ни засел.

Двое патрульных скорчились на земле, у них не было защиты от светошумовой гранаты.

Из железной двери выскочил, прямо как в ви́дении, мужик в плаще, бронежилете и с чемоданчиком в руке.

Вернее, для моего восприятия не выскочил, а, скорее, выполз. Рожа перекошена в панической гримасе. Паника, вызванная чем-то, что находилось не в переулке, а у него за спиной.

Туда за спину он и отправил вторую светошумку.

Мои ноги крошили кирпич. Почти пятьдесят метров от угла до входа я преодолел по стене, пока мужчина с чемоданом пробежал мера три. За мной оставалась четко видимая борозда.

Толчок!

Когда проносился мимо зева черного хода, оттуда долбанул очередной хлопок и вспышка, но фильтры успешно отработали и в этот раз.

Прыгнул, метясь ногой в крестец беглецу. Так меньше всего вероятности убить. Ведь мой оппонент явно не физик.

Мужика бросило вперед метров на пять.

Парит наш орел! Когти в одну сторону, пассатижи, то есть чемодан, в другую.

В следующее мгновение вновь включилось ви́денье, и я, закончив приземление, сместился влево.

Мимо меня пронеслась туша в изодранной одежде и со всей дури впечаталась в стену.

Кто это у нас здесь такой красивый и бесшумный нарисовался?

Тварь — а это такой же монстр, труп которого валялся перед входом, текучим движением оттолкнулась от стены и прыгнула… куда-то в мою сторону. На месте глаз пузырящаяся черно-зеленая жижа. Из ушей тек черный ручеек, пятная кожу. Ничего так его светошумкой приголубило.

Он не видел меня и не слышал, поэтому промахнулся со своим прыжком примерно на полметра.

Я уже выхватил свои коротыши. Почему-то не люблю штатную «кочергу», хотя может она здесь и полезней была бы.

Сделал новый рывок, пока существо принюхивалось. Один клинок прочертил по ребрам монстра тонкую линию, второй отбил удар когтистой лапы.

Проскочил мимо твари, с удивлением обнаружив отвалившийся кусок бронежилета. Вот это скорость! Второй удар оппонента я даже не отследил.

Впрочем, на этом бой окончился, из распоротой грудины и брюха монстра вывалились внутренности. Тот, запутавшись в собственных кишках, упал на землю.

Судороги потихоньку затихли.

— Чисто-на! — Слышу в наушниках. — Четвертый, проверь подсобки. Пятый, ты где, ска!

— Черный ход. Задержал гонца с грузом. Убил оборотня, или как там эти твари называются? Не стреляйте, я захожу!

— Там будь, с задержанным-на. Тута без тебя обойдемся. Но жди. В участке твоя инициатива жестоко тебя отинициативит!

Еще раз осмотрел побоище. Мужик в плаще, кажется, потерял сознание от болевого шока. На всякий случай вколол ему регенератор, чтобы не загнулся. Снял наручники с поясов постовых, все еще не пришедших в себя, и зафиксировал пленного.

Куда он бежал, интересно?

Пройдя немного по переулку, обнаружил за мусорными баками старенький ховер. Наш Орловский «Воронежец». Ему лет десять уже, весь ржавый, корпус в дырах. Но, кажется, рабочий. Сюда, значит, рвался мужик. Ну да. На ховере бы ушел, только его и видели.

Вернувшись к задержанному, первым делом подобрал чемоданчик. Помахал Кабану, выглянувшему из черного хода. Наш здоровяк показал мне большой палец и захлопнул дверь.

Затем я поднял одного из патрульных.

— На плечо можешь опереться, парень? — Спросил его.

— Да. Могу. Ты кто⁈

— Свои. Ликвидатор, группа «Браво», участок тридцать семь. Пойдем, отведу к старшему. Тебе к медику надо. Скорую вызвали уже, думаю.

На второе плечо закинул пленного, постаравшись не растягивать явно травмированный позвоночник. И таким порядком мы поковыляли к выходу из переулка.

Когда я вернулся на Ломоносова, обстановка поменялась. Постовые, которых прибавилось, вытаскивали из курильни тела и складывали в рядок. Парочке живых туловищ фельдшер из скорой оказывал первую помощь.

Я сдал контуженного патрульного на руки товарищам, сказал, чтобы они забрали из переулка второго пострадальца.

Свой груз выложил прямо в броневике. Чемоданчик запихнул под кресло водителя.

Пока я возился, на улицу почти одновременно спикировали серый седан с красной полосой по борту и шикарный «Гольф» последней модели.

Из Гольфа выгрузились молодчики с гербами Соколовых на лацканах и двинули в сторону курительного салона. Их сопровождал молодой, но даже по виду спесивый парень. Кажется, Евгений Соколов. Я, конечно, всех отпрысков младших семей не знал, но с этим упырьком как-то пересекался на приеме.

Из машины Управления на тротуар протиснулся Орин Волков собственной персоной.

Следующие десять минут были заполнены суетой, криками, матом, мереньем размерами половых органов и размахиванием полномочий.

Этот бой наши проиграли. Группу «Браво» выставили из помещения. Волков был вынужден отступить перед напором боярина. Оказывается — эта дрянная лавка была в собственности младшей семьи. Подозрительные личности, устроившие внутри курильню, брали ее в аренду. Так что обыск такого помещения мог проводиться только с санкции имперского судьи или прокурора. А ее хрен получишь, эту санкцию.

Пока вышестоящие инстанции выясняли отношения, наша группа собралась вместе.

Закинув в багажник тело первого «оборотня» Ветер приступил к «разбору полетов».

Сержант тихо, но крайне подробно изложил мне свое мнение о моей родословной. Рассказал, сколько ужасных вещей он делал с моими родственниками до седьмого колена с каждой стороны. И сколько сделает со мной, когда вернемся в участок. Заноза с Кабаном слушали это монолог приоткрыв рты. Приличными словами там были только предлоги, и то я не уверен.

Я, повесив голову, выслушивал его краткую, насыщенную яркими эпитетами речь. Заслужил. Бегать где попало без приказа, идея такая себе. Но победителей не судят.

— Не зря хоть бегал-то, гад? — Спросил, отдуваясь покрасневший Ветер.

— Вот. — Я отодвинул дверь броневика, открывая обзор на мужичка. — В переулке «Воронежец» стоял. Еле успел перехватить.

В это время гербоносцы засуетились. Они осматривали трупы, а часть скрылась в помещении. Соколов выскочил из двери, как черт из табакерки и накинулся на Волкова с какими-то претензиями. Тот в ответ только разводил руками.

— Полагаю, они ищут его. — Я ткнул пальцем в пленного. — И чемодан.

— Что за чемодан-на? Где он?

— У мужика этого был чемодан. — Ответил я. — Я же докладывал. Внутрь не смотрел, но судя по тому, как он его к себе прижимал, там что-то важное. Чемодан под сиденьем.

— А кто тебе броник вскрыл-то, боец? — Наконец, обратил внимание на мой внешний вид Ветер. — Хренассе пластины отчекрыжило.

— Вторая тварь. — Я кивнул на багажник. — Похожа на тот труп.

— А тело где?

— В переулке валяется. Нам, наверное, пора ехать, сержант?

— Точно-на! Внутри нам все равно ничего забрать не дадут. Нехер тут делать больше. Грузимся, группа. Едем в участок. Но сперва тварину из переулка заберем. Иначе умники из управления потом нам весь мозг высосут через трубочку для коктейлей-на!

Вот это денек!

Чувствую, он еще не закончился.

Глава 23

Трудовыебудни 2

— С формальностями закончили. — Волков выключил камеру. — Теперь несколько вопросов вне протокола, Алексей.

Меня опрашивали последним из группы. Формальность формальностью, но сейчас Волков занимался прикрытием задницы Управлению ликвидаторов, в намечающемся конфликте с башней Соколовых. Заранее стелил соломку и готовил объяснения нашим действиям. Будут Соколовы обжаловать нашу героическую атаку курильни или забьют (что вероятнее), а папочка с готовыми материалами проверки — вот она.

Как говаривал мой отец: «Больше бумаги, чище задница». К виртуальной документации это тоже относится в полной мере. Тем более, учитывая то обстоятельство, что по имперским регламентам хранение основных документов на бумажном носителе было обязательным.

— Не обещаю, что отвечу на все. — В тон Волкову ответил я.

Он глянул на меня с легкой усмешкой. Прям как мать на нерадивого отпрыска. Ну или чемпион секции по боксу на хвастливого неофита.

— Иногда молчание красноречивей слов, Алексей Григорьевич. Но я не собираюсь лезть вам в душу или допытываться родовых тайн. Вопросы будут чисто практического характера и относительно ваших действий во время инцидента. И вот первый из них. Что сподвигло вас броситься к черному ходу без приказа?

Я мысленно поморщился. Во время официальной части опроса Волков мою странную инициативность деликатно обошел стороной. В его распоряжении были записи наших переговоров и камер тактических комплексов, так что не заметить эту ситуацию он не мог.

— Я решил, что милицейского патруля будет мало, чтобы сдержать возможную попытку прорыва. А объяснять времени не было.

Широченное лицо коллежского секретаря расплылось в гримасе недоумения.

— Вы впервые прямо солгали мне, Алексей Григорьевич. И по столь незначительному поводу? Я в замешательстве.

— Вы что, до сих пор детектор свой не отключили? — Не сумев скрыть досады, буркнул я. Я не солгал. Просто переиначил правду. Мой дар на это не среагировал. А Волков — да! Досадно! — Так его данные даже во время официального допроса к делу не пришьешь.

— Мне не нужен детектор. Я ментат, может, слышали о таких? Вижу, слышали.

Я мог не знать, как включать микроволновку, но о магии вероятного противника имел познания довольно обширные. И, да, я знал кто такие ментаты. Специфичные ребята, которых научились тренировать в Римском Понтификате. Магия высших ступеней там под запретом для всех, кроме имеющих церковный сан. А еще под запретом нейроимпланты, как «оскверняющие божье творение». Но они научились делать из физиков, не прошедших посвящение стихиям, таких вот ребят. Абсолютная память. До предела развитое восприятие. Мощнейшие аналитические способности, переходящие в начальные ментальные умения, вроде чтения эмоций. А также возможность коннектиться с периферийными устройствами, почти как у техномантов. Волков считывает, как открытую книгу, мелкую моторику собеседника, которую в принципе невозможно контролировать без соответствующих заклинаний или алхимии. Так что даже косвенно соврать ему не получится. Не на моем уровне развития.

Между тем Волков продолжил:

— Очень странно, что вы лжете по такому, казалось бы, незначительному поводу. Но оставим это. Второй вопрос: почему вы сразу спрятали свидетеля и чемодан? Что вас сподвигло?

— Я не решился оставлять их в переулке. А когда вернулся на улицу, увидел, что прибыли Соколовы. Еще и не просто пехота, а вместе с представителем рода. Зная, как обычно действуют бояре, я спрятал улики и свидетеля. Потому что, если бы про них узнали, пришлось бы либо влезать в открытый конфликт, либо отдать.

— Отдать бы пришлось, без вариантов. — Вздохнул Волков. Выхлоп из могучей груди потревожил лежащие на столе стопки распечаток. — Мы в их районе работали. Больше вопросов нет, Алексей Григорьевич.

— У меня есть. — Орин благосклонно кивнул, забив на мое чинонебрежение. — Где сейчас свидетель? И чемодан?

— Свидетель в госпитале Управления. Там пытаются нивелировать разрушения, которые вы нанесли его хрупкому организму. Для дальнейшего допроса. В участке сохранить ему жизнь было невозможно. Чемодан у нашего исследовательского отдела.

— Что за твари были? Я посмотрел в монстр-компендиуме Управления, там ничего похожего нет. Я знаю, что есть физики, способные к трансформации. Волковы, которые наши российские, Медведевы и прочие. Но это явно не их бастарды в таком количестве. Ребята, говорят, еще двух тварей грохнули внутри.

— Знание об этих существах не ваш уровень допуска, Алексей. Вам же предлагали губернского секретаря получить? — побарабанив пальцами по столу, он продолжил. — Но неофициально… Кто-то экспериментирует с упорядоченным вмешательством в гармониум простолюдинов. Направленные мутации. Этих тварей нет в монстрятнике, потому что их нет, как класса. Вернее, не было, до недавнего времени. Говорю это потому, что вы принесли нам целый чемодан мутагена.

— Благодарю. Разрешите идти? — Поднялся я.

— Да, конечно, Алексей Григорьевич. Не смею более задерживать. Хотя… еще минуту вашего внимания. Мне предложили выбрать помощника в участке. Для ведения дела по колдуну, связи с командами и прочего. Хотел попросить у лейтенанта вас, но, для начала, решил услышать ваше мнение.

— Я бы не хотел оставлять работу на земле. Господин коллежский секретарь, мне не по душе вся эта тягомотина с расследованиями, допросами и прочей ерундой. Я могу этим заниматься. Но не хочу.

— С допросами, расследованиями и прочей тягомотиной я разберусь как-нибудь без вас, при всем уважении. — Его глаза весело блеснули. — От вас, Алексей Григорьевич, мне требуется вовсе не аналитические способности. А ваши мускулы. Образно выражаясь.

Вот это обидно было. Хотя сам же только что сказал, мол, работа оперативника мне нравится. Сволочь этот Волков. И, наверняка, он мою обидку считал. Опаснейший мужик, вообще-то. Лучше от него подальше держаться.

— Если прикажут, я буду вынужден согласиться. — Ответил я уклончиво.

— Тогда попробуем сделать так, чтобы это не мешало вашей основной деятельности. К тому же это временно. Максимум неделя. Я разберусь с колдуном, и мы с вами расстанемся. — Сколько самоуверенности-то! Неделя, ишь ты какой Эркюль Холмс у нас здесь нарисовался. Хотя — ментат это серьезная заявка на победу.

С ребятами из команды мы отсидели остаток дежурства, за которое ничего существенного больше не случилось.

Следующий день был выходным, затем патруль, выходной и снова два дня дежурства. Так что желательно, конечно, нашего убивца поймать за завтра. Думаю, и ему уже могло надоесть сидеть, ждать у моря погоды. Очень на это надеюсь.

Башня Орловых. Кабинет Викентия Орлова.

— Отец. Вызывал.

Виссарион выглядел идеальным членом рода. Рослый блондин с широкими плечами. Зеленые орловские глаза и семейный узкий тип лица унаследован от отца. Со вкусом подобранная одежда. В общем — красавец, спортсмен, аристократ. Он уверенно прошел к столу и уселся напротив отца, занятого работой на виртуальном мониторе.

Викентий Алексеевич молча толкнул по столу тонкую папку в сторону сына. Сбросил настройки виртуальной реальности и спокойно воззрился на своего отпрыска.

Виссарион быстро взял папку. Просмотр содержимого не занял много времени. В глазах на миг вспыхнула паника, но тут же погасла.

— Следишь за моими финансовыми делами, отец? — Спросил, забрасывая ногу на ногу.

— Если бы. Это Фома мне принес. Лично из рук в руки передал. А завтра информация о том, что ты нанял убийцу, чтобы расправиться с двоюродным братом, станет достоянием рода. А куда она утечет дальше, знают только духи предков.

— Я… Не понимаю, что они смогут мне сделать. Он не член рода. Досадная помеха, которую нужно устранить. На что остальным просто не хватит духа. Деньги мои. Какие ко мне претензии, отец?

— Проблема не в том, что ты нанял убийцу. И даже не в том, что изгой твой кровный родственник. Алексея все давно списали. Ты попался, Виссарион. Бездарно. По-идиотски. Даже такой пентюх, как Фома, тебя вычислил. Это выставляет в плохом свете всю нашу ветвь рода. И в первую очередь меня. А если вспомнить, что Ирма тоже обосралась с Алексеем, то мне становится понятно, почему я проиграл голосование за пост главы. Видимо, у других мажоритариев есть четкое понимание, что мне не на кого будет оставить род. Да и еще, если этим делом займутся опричники, отмазать тебя будет очень дорого. Вернее, не если, а когда.

— Я сделал то, что должен. Никакое имущество не должно покидать род. Я не особо не скрывался, потому что плевать. Ничего не будет. Никакого откупа, никаких опричников. — Виссарион высокомерно задрал подбородок.

— Потрудись объяснить, сынок, что ты имеешь в виду. — Викентий понизил голос почти до ледяного шепота. Когда этот тон слышали его подчиненные, они падали в обморок или, как минимум, получали средней степени обморожение. Виссарион же только хмыкнул.

— Все будет нормально. Я не обязан тебе ничего объяснять. Просто перестань считать меня идиотом.

Викентий примерно минуту рассматривал сына, как будто видел перед собой незнакомца. Затем резко выдохнул и произнес:

— Упустил. Что же сам виноват. Понадеялся на учителей и супругу. Я, конечно, знал, что мать твоя невеликого ума женщина. С каждым годом все очевидней, что вам с Ирмой достались ее куриные мозги.

Виссарион покраснел и прошипел, подавшись вперед:

— Не смей оскорблять мою мать! Она хотя бы из хорошего рода, не то что твоя вторая жена — из дворянишек…

— Я даю тебе возможность ответить по-хорошему. Кто? Кто заронил в твою пустую голову мысль об устранении двоюродного брата?

— Да с чего ты взял? Я сам так решил! Понял? Сам!

— Сам ты только что выбрал по-плохому. — Викентий шевельнул пальцами и слегка расфокусировал взгляд.

Имплант Виссариона отключился, выкинув несколько сервисных сообщений на телефон.

Виссарион зашипел и начал покрываться каменной коркой, но дальнейшие действия Викентия были молниеносны.

Он создал одновременно три печати, которые метнул в сторону сына.

Первая врезалась в корпус, напротив солнечного сплетения. Она обволокла гармониум парня, напрочь лишив его возможности оперировать праной или воззвать к стихии.

Вторая лишила его голоса.

Третья разрослась до размеров человека и продолжила увеличиваться. Из ее узловых точек вырвались цепи, и крепко спеленали конечности Виссариона.

Парня перевернуло вверх ногами и прижало к печати в форме «морской звезды».

Тело повисло между полом и потолком.

Все это произошло в течение одного удара сердца.

Виссарион рванулся, но цепи держали крепко.

— В общем так. Будешь висеть здесь, пока не расскажешь мне все. Заодно кровь к голове прильет, может хоть немного соображать начнешь.

Он отвернулся от висящего посреди кабинета сына, вновь вызывая виртуальный экран. Затем снова обратился к наследнику, как будто что-то вспомнил.

— Без импланта ты на месяц, в любом случае. И если я не услышу от тебя подробнейший рассказ, во что ты вляпался и не буду удовлетворен твоим рассказом… Через час я официально аннулирую твое право наследования. С наследником идиотом я как-то смирюсь. С наследником необучаемым идиотом? Не готов. Как надумаешь поделиться со мной информацией, дай знать. Помычи там, головой потряси. Амелия (так звали виртуального помощника главы семьи) выведи ему в интерфейс таймер. У тебя пятьдесят девять минут.

У ТЕБЯ ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ МИНУТ

К чести Виссариона — он продержался почти сорок. Сорок минут пытки, потому что прилившей к голове кровью особенности печати не ограничивались. Спину жгло, как будто ее вскрыли и рану посыпали солью. По рукам и ногам, от места крепления магических оков распространялся парализующий холод, заставляющий не чувствовать конечности. Затем заклинание отпускало нервы — и вернувшиеся ощущения были отвратительными. А потом цикл повторялся.

Сорок минут на памяти Викентия Алексеевича не выдерживал в этой печати никто. Кроме самого Викентия и его брата Григория. Отец их так неоднократно наказывал в детстве. На своих детях они уже не практиковались. А зря, судя по всему.

Виссарион замотал головой, активно гримасничая. Викентий оторвался от работы, глянул на таймер — сорок одна двенадцать, и слегка изменил конфигурацию печати. Виссарион рухнул на пол. Оковы перестали жечь и замораживать конечности, просто продолжали удерживать его около магического сигила. Викентий Алексеевич снял с сына заклятие немоты.

Несмотря на опасения Викентия, Виссарион был все же обучаемым. Да и не таким уж и тупым. Просто он «слегка» охренел от безнаказанности. Башня многим на голову бумажную корону надевает. Он не стал орать, чего-то требовать или ругаться. Он прекрасно знал отца, и как тот относится к своему слову. И понимал, что рассказать все сейчас — его единственный шанс не стать отлученным от семьи.

— Неделю назад я был на званом вечере у Скворцовых. Ты еще не поехал, сказал с них и наследника хватит. Там ко мне и подошел этот мужчина…

Четвертый уровень района Соколовых. Алексей

В дом я заходил без опаски. Вероятность того, что наш отравитель повторно его посетил и оставил смертоносный сюрприз, была фактически нулевой. Наблюдение за домом было усилено дронами. Систему безопасности слегка модернизировал Лешенька. От вторжения это бы не спасло, но он уверял, что узнает о любом незваном визитере, будь тот хоть сто раз техномант. Мол, сторожок неизвлекаемый. Поскольку сообщений о вторжении не последовало, я и не переживал.

Погладил ховер, сиротливо стоящий в арке.

— Ты мой славный. Извини, что бросил тебя. Мы еще полетаем.

Я не сумасшедший. Моя мама проверяла меня! На самом деле множество людей разговаривают со своими машинами, особенно в наше время. Так что нечего. Людей, разговаривающих с монетами гораздо меньше. Но и я ведь не кто попало, верно?

Перед тем как лечь спать, посоветовался с Анной Иоанновной о перспективах сегодняшней ночи и завтрашнего дня. Два аверса, реверс, аверс. Да, да, нет, да. В целом, я был согласен с Ее Величеством.

— Так и поступим, государыня. Вы, как всегда, сама проницательность. Не зря с вами связывают одни из самых существенных реформ во внутренней политике Империи. — Сказал я надменному профилю. — Благодарю за совет и спокойной ночи.

Решено. Форсирую работу с печатью. Не нравится мне, как закручиваются дела. Оставлю на завтра минимум праны. Уверен, обойдусь и минимумом. Надеюсь, даже если Плахин прикомандирует меня к Волкову, это случится не в мой выходной. В любом случае — печать в приоритете.

Мысли долго не хотели успокаиваться. Мне нужен ключ! Нужен мой имплант, а, вернее, хранилище данных, в которое без него не попасть. Иначе все мои трепыхания… Да нет, я и так справлюсь. Но усилий придется затратить гораздо больше.

Надо разобраться с убийцей как можно раньше. Что, если завтра он не нападет? Решит подождать? Если Истоминой не удастся добыть разрешение на слежку? Или хотя бы вычислить его место пребывания? Ненавижу неконтролируемые ситуации, в которых завишу от других. Привык, понимаешь, быть впереди на шаг, пусть даже на минуту.

В конце концов, я таки сумел сосредоточиться и проявить свою печать изгнанника в духовном теле. Дальше пошло легче. Работа по перерезанию «нитей» нудная, медитативная. Требует сосредоточения. Все дурные мысли и метания из головы вымело довольно быстро. Осталась только предельная концентрация на задаче.

Дрожание печати.

Лопающиеся нити.

Энергия, превращенная моей волей в стальной резак.

Каждый раз работать с печатью становилось все проще. Считается, что такие тонкие манипуляции со своей душой доступны только стихийникам. И то — талантливым. Ерунда. При должной мотивации, как оказалось, и без инициации можно обойтись.

Уснул я со счастливой улыбкой и спал сном праведника. Никакие дурацкие сны про отрезанные головы меня не терзали.

Утром проснулся с четкой мыслью.

Пора начинать охоту на охотника. Правда, как оказалось позже, я не все учел в своих умопостроениях.

Глава 24

Охота на охотника

Утро началось с хороших новостей. Ну для меня хороших — я оптимист. Отравитель взял меня под плотный контроль. Влез в уличные камеры и системы внутреннего наблюдения дома. Это означало только одно. Он готовится довести дело до конца. И исчезнуть. Но ни того ни другого мы ему не позволим.

Мы, в свою очередь, взяли его под плотную опеку. Да! Утром Истомина подключила «Оруэла», скормив этому нейро всю имеющуюся информацию о нашем таинственном визави. И результат порадовал. «Оруэлл» сузил предположительное место пребывания убийцы до сектора. А это пять-шесть улиц. Не больше пары сотен домов. И, соответственно, две-три тысячи жителей. Вторжение техноманта в системы уличного видеонаблюдения засек тоже нейро. По следам этого проникновения он сейчас и вычислял место, откуда подключился к общей сети наш скользкий друг. Думаю, там будет врезка, адаптер и мощный передатчик сигнала. Сомневаюсь, что профессионал вроде нашего убийцы будет сидеть за компьютером и ждать группу захвата.

Истомина зарезервировала на себя хранилище данных, куда нейро сливал концентрированные отчеты по объекту наблюдения. А у меня был к этому хранилищу доступ. Так что я получал всю информацию с отставанием в минуту. Практически в режиме реального времени.

Вчера я распланировал свой день. Я должен был подставиться минимум трижды. Совсем необязательно, что убийца воспользуется первым же подвернувшимся удачным случаем для покушения. Да и способ, который он выберет, мы пока не знали. Если он действительно сотрудник имперских охранительных органов, стрелять он умеет прекрасно. И вообще он маг. Неплохой маг. Значит, с базой — способностями физика и стихийника, все тоже, как минимум на среднем уровне.

Но мне все же казалось, что он не станет отступать от своего обычного «модус операнди». Это для него уже что-то вроде визитной карточки. Знак качества. Где-то на стене висит снайперская винтовка из моего сна. Но в этой сцене она не выстрелит.

Итак, первый акт мерлезонского балета: «Охота на дроздов».

Я выбрал из куцего списка контактов Катю и включил громкую связь. Сам в это время начал процедуру бритья. Пусть наш приятель слышит весь диалог. Зря он что ли систему видеонаблюдения взламывал? Старался. Такие вещи стоит вознаграждать. Так что дверь в ванную тоже нараспашку.

— Привет, красотка. Как дела? — Срезал щетину с левой щеки. Гель хлопьями плюхается в раковину.

— Привет, Алекс. Ваше сиятельство вспомнило о бедной девушке!

— Ждала? — Перехожу на подбородок, поэтому немногословен.

— Конечно! Ночей не спала. Подушку кусала! Дыру в окошке проглядела. Не скачет ли там мой прынц на белом верблюде.

— На белом мамонте. На меньшее не согласен. Какой верблюд? Что за полумеры?

— На мамонтах у нас мангызы рассекают. Ты что, из ордынских принцев?

— Будем считать, что мамонт — трофей. — Закончил с правой щекой и взял полотенце. — Как ты смотришь на то, что я на своем скакуне похищу тебя сегодня часика на два. Чтобы плотно пообедать. М-м-м?

— Предложение, подкупающее своей новизной. Пообедаем. А дальше что?

— Взрослые люди. Разберемся. Считай обед извинением за мое недолгое отсутствие. Я теперь человек служивый. Времени на личную жизнь почти не осталось. — Проговорил я, вытерев лицо бумажным полотенцем.

— Как интересно! Я согласная. Все расскажешь позже. Куда пойдем?

— Как обычно, солнце. Ты выбираешь. Любой каприз.

— У-у-у. Ты попал. Тогда сегодня у нас «Устав соколиной охоты».

Пафосное и дорогое место. Говорят, туда даже Соколовы из мелкотни заглядывают. Инкогнито в основном.

— Это на бульваре Успенского? Хорошо. Приват, общий зал? — Сбрызнул лицо и шею туалетной водой.

— Давай для разнообразия общий зал. А то знаю я ваше высочество. Не слезая с мамонта, можете попробовать бедную девушку оприходовать. А я еще тебя не простила!

— Закажу столик. На пятнадцать устроит?

— Да, мой принц!

— Тогда я заскочу за тобой в четырнадцать тридцать. Только в стойлах мамонта приберусь.

— Фу! Ладно, уже давай без этих метафор. У меня слишком живое воображение. Целую, пока!

— До встречи, красотка. — Последние слова я говорил, уже выходя из ванной и прижимая телефон к уху плечом.

Уверен, кстати, в мой смартфон он тоже уже залез. Систему безопасности я с него проверяю. Так что канал для опытного взломщика открыт. Но так даже лучше. Пусть держит меня под «колпаком». Если первый акт не сработает, у меня запланирована одинокая прогулка в парке и театр с Катей вечером. Я весь день сегодня на арене. На белом верблюде, ага. Или мамонте. Только еще мишень на спине не нарисовал.

Пришлось приодеться. Мои футболки и джинсы не в тренде. Так что я надел серую рубашку, темно-зеленый клубный пиджак и темно-серые брюки. Вместо привычных кроссовок обул летние туфли. Из всего многообразия «казуальной» одежды этот набор у меня был самым приличным. Немного подумав, я нацепил символы статуса. Чтобы отсечь возможные инциденты. «Устав» — заведение приличное. Но и публика там сложная собирается. Всякое мелкое дворянство и слуги рода Соколовых. Купцы из первой гильдии. Так что обозначить статус необходимо.

Нацепил на лацкан пиджака серебряного императорского орла с кинжалом в когтистых лапах. На указательный палец левой руки надел печатку с тем же символом. Дворянин и маг телесных практик. А еще — плейбой, ликвидатор, человек-мишень.

Ношение подобных атрибутов без достаточных на то оснований было уголовно наказуемо. Так что, если видишь на человеке подобные символы, скорее всего, они обозначают его реальный статус. Плюс они защищают от ненужных конфликтов.

* * *

Немного подумав, я отказался от ховера в пользу такси. В машине я вставил в ухо горошину наушника. И включил его.

— Так, я здесь. Проверка.

— Мы его ведем, — тут же проявилась Истомина. — Синий фургон районной службы доставки. Следует за тобой параллельным маршрутом в паре улиц.

Ну и отлично. Клюнула рыбка. Если не ресторан, то парк. Я глянул на экран второго смартфона, чтобы понять, как сейчас выглядит мой противник. Несколько не очень четких изображений с уличных камер и одна хорошая фотка с дрона.

Внешность убийцы можно было охарактеризовать одним словом — неприметный. Никаких усов, родинок, бородавок или прочих запоминающихся черт. А еще это наверняка не его лицо. Но мне пока достаточно.

Нельзя сказать, что совсем не нервничал. Все же я впервые занимаюсь подобным. Тактические игры, которые я проходил в роду, не в счет. Там совершенно другая цена ошибки. А, значит, и совершенно другое отношение. Вот Виссарион, мой двоюродный брат, вечно бесился, когда проигрывал. Мне же было все равно. А сейчас я чувствовал легкий мандраж.

Мы с Кэт высадились у «Устава». Убийца припарковался на служебной стоянке ресторана за пять минут до нас. И пока машину не покидал.

Мы двинулись вверх по мраморным ступенькам. Двери нам открыл самый настоящий швейцар в ливрее и квадратной шапочке. В пафосных заведениях для безродных любят использовать живой персонал. Если здесь был бы лифт, его бы непременно обслуживал лифтер. Это тебе не полностью автоматизированные забегаловки «Подорожника». Забавно, что у бояр как раз тренд на автоматизацию и сокращение живого персонала. Я же говорю, параллельные миры.

«Устав» был отделан по принципу «дорохо-бохато». Мрамор, позолоченная гипсовая лепнина, здоровенные бронзовые люстры с дофигалионом висюлек. Занавеси и портьеры из тяжелого винно-красного бархата. То ли переартдеко, то ли недоампир. Я здесь был один раз, и мне еще тогда не понравилось. Безвкусица и кич. Кухня тоже переоценена. А вот цены неадекватные. Зато внутри нет камер видеонаблюдения. Это огромный плюс для нашего друга. Еще одним плюсом являлось расположение столов. Высокие спинки диванчиков и занавеси перекрывали сидящим за столиками линии зрения друг на друга. Какой-никакой обзор открывался только на соседние столы. При этом реальной преградой они не являлись.

В общем воруй-убивай, делай что-нибудь противоестественное с гусями. Путь открыт.

Сейчас в ресторане обедало несколько пар и одна крупная, человек на восемь, шумная кампания.

Я дождался, когда закажет Катя. Сделал собственный заказ с помощью императорского благоволения. У вышколенного официанта глаз дергался каждый раз, когда я называл блюдо только после броска монеты.

Принесли закуски, а исполнитель не спешил на сцену. Из припаркованного фургона никто не выходил.

Я уже было решил, что кина не будет, как события, наконец, понеслись галопом.

Официант принес заказанное вино, и я подбросил монету, чтобы поинтересоваться у Анны Иоановны, не имеет ли она ничего против пьянства в такой ответственный день.

Наушник щелкнул, Истомина возбужденно протараторила: «Его нет в машине. Он как-то…»!

Мои пальцы дрогнули. Монета со звоном упала на пол. Официант наклонился, чтобы подобрать ее.

И я, разогнав внутреннюю энергию на полную, привстал и ударил его в основание черепа сомкнутыми в замок руками.

«… ушел от наблюдения и сейчас может быть где угодно!»

Официант рухнул на пол. Я ударил его каблуком в висок. И ответил Истоминой

— Ты права, Мария. Он уже здесь.

Как я узнал? Запах. Он не сменил одеколон. А еще эта добавка, которая похожа на детскую присыпку. Похоже, он принимает какое-то лекарство или что-то в этом роде. Он все сделал правильно. Подошел со спины. Катя видела его, но не обратила внимание. Я бы тоже, наверное, принял его за официанта. Если бы не запах.

Я вынул из внутреннего кармана небольшой жесткий чехол. Открыв его, достал пневмошприц и, вбив ублюдку под подбородок, нажал на кнопку. Он вяло шевельнул рукой, но я просто ударил его подошвой по запястью. Руку не сломал, но каст сбил. Крепкий гад.

— Господа — это не то, что вы думаете. Происходит задержание преступника. Вот мое удостоверение, — Проворковала Катя у меня за спиной.

Охранник заведения был уже в паре метров от нас. Он был в курсе о значке на лацкане и моем кольце, поэтому вежливо и настойчиво заявил:

— Отойдите от нашего сотрудника. Руки положите на спинку дивана, пожалуйста. Мы сейчас со всем разберемся. — Пистолет он при этом не достал и на меня не направлял. Но куртку расстегнул и на кобуру руку положил. Все-таки зря я ругал это место. Выглядит оно так себе, кормят тоже не очень, но персонал у них хорош.

Я взял убийцу за волосы и поднял так, чтобы официант увидел его лицо.

— Уверены, что это ваш сотрудник… Вадим? — Рассмотрел я имя охранника на нагрудной карточке.

Тот вглядывался пару секунд, после чего сказал:

— Уже не уверен. Все же прошу вас остаться на месте. Мы разберемся.

— Разбираться буду я. — Истомина вынырнула из-за колонны и сунула охраннику под нос свой служебный жетон. — Это операция «тяжких». Руководство ваше предупреждено. Обеспечьте периметр, Вадим.

Проговорив все это, она нагнулась к убийце и ловко защелкнула на нем ошейник. Тот вяло ворочался и пытался хватать ее за руки. И это после двух моих ударов в голову и лошадиной дозы быстродействующего седативного, практически в мозг! Силен мужик.

— Орлов. Чего стоишь столбом, помоги! Руки ему за спину заведи. — Раскомандовалась Истомина.

Я перевернул мужика на живот и завел ему руки за спину. Истомина тут же присоединила к ошейнику серебристый шнур и с размаху шлепнула захваченному небольшую коробочку на середину спины. Раздался щелчок, из коробочки выстрелило шесть игл, вонзившихся в тело по обе стороны позвоночника. Клиент дернулся и одеревенел. Далее она надела оковы ему на локти и на запястья. И последнюю пару на лодыжки. Все, упаковка закончена.

Насколько я знаю — коробка на спине блокирует в первую очередь использование праны и более высоких форм внутренней энергии. Ну и в целом угнетает ЦНС жертвы.

Истомина поднесла запястье к губам.

— Объект взят под контроль. Забирайте. — И, повернувшись ко мне, спросила, — как ты его распознал, Алексей?

— Не устаю благодарить Максима Валуева, моего персонального наставника. Именно он настоял на том, чтобы я развивал все стороны физического гармониума. Запах, Мария. Я узнал запах.

Она вздернула брови и покачала головой. Универсалов крайне мало, даже среди бояр и дворян. Потому что равноценно развивать все три направления долго, муторно и нафиг никому не надо. Кроме упертых тренеров старой закалки, считающих, что без этого не заложить полноценную основу для мага. И в первую очередь большинство забивает на развитие восприятия. Поначалу меня никто не спрашивал. А лет с одиннадцати меня даже заставлять уже не нужно было. Сам почувствовал, какие выгоды приносит комплексное развитие.

Неожиданности на этом не закончились.

— Вы молодец, Мария Юрьевна. Но арестованного я заберу.

Выдавший сенсационное заявление мужчина подошел поближе. Стройный, пропорционально сложенный шатен. Пронзительные голубые глаза и карамельно-сладкое смазливое лицо. Одежда в модном в этом сезоне стиле «стим». Шрам от операции на виске декорирован золотой пластинкой. Ну или фальшак очередной.

— Вы кто такой? — Произнесли мы практически одновременно с Истоминой.

— Николай Кузнецов. Опричный приказ. Вы же позавчера общались с Игорем, Мария Юрьевна. Думали, мы оставим вашу самодеятельность без присмотра? — И он наклонился к телу, собираясь вздернуть его на ноги.

На месте Истоминой любой здравомыслящий полицай отошел бы в сторонку, склонив голову. Опричники — сила. Но то здравомыслящий. А это Истомина. Она сделала шаг вперед, встав над упакованным арестантом. И, вскинув руку в сторону этого Кузнецова, заставила его отшатнуться.

— Что значит, забираю? Кто будет подписывать документы о передаче? Где, мать вашу, постановление? Это что за произвол?

Ой. Слово произвол она произнесла с каким-то зубовным скрежетом и подвыванием. Произвооол. Ну девочка, ну ёперный же театр абсурда.

— Оформим ваше участие, коллега, как межведомственную помощь. Лучше будет, если первичное задержание будет за нашей службой. Но в долгу мы не останемся, Мария Юрьевна. С нашей конторой дружить выгодно. А права качать не выгодно и даже глупо.

Судя по степени покраснения симпатичного личика Марии Юрьевны, у нее из ноздрей и ушей был готов повалить пар. Не девушка прямо, а конек-горбунок. Она совершенно неэстетично ткнула под нос Кузнецову крепкий кулачок с оттопыренным вверх средним пальцем и прошипела.

— Вот тебе первичное оформление, «коллега» млять. Тамбовские волки тебе коллеги, ска! Удостоверение свое на сканер положи, сперва. И представься по всей форме. — И она выхватила из кармана смарт, быстро стукнув наманикюренным ногтем в какой-то контакт.

Пока «коллега», скорчив брезгливую мину, доставал из нагрудного кармана официального вида блямбу с гербом, Истомина дозвонилась до адресата.

А у меня под черепом пробежали мурашки видения.

— Игорь Владимирович, здесь какой-то слащавый обсос утверждает…

Слащавый обсос поднимает руку из которой исторгает струю пламени.

Мария отскакивает в сторону, кое-как сбивая пламя с загоревшейся одежды своим воздухом.

Арестованный превращается в уголь…

«КУЗНЕЦОВ» — слащавый обсос

— Игорь Владимирович, здесь какой-то слащавый обсос…

Договорить она не успела, потому что всем корпусом я снес ее в сторону, закрыв арестанта своим телом.

Прану я бросил в «Доспехи духа». Эту технику учат все физики. Прана создает покров вокруг тела, не пропуская посторонние энергии. Не очень-то эффективная и очень прожорливая техника, тем не менее способна спасти жизнь или уберечь от увечий, в таких вот случаях. Если энергии хватит и концентрация не подведет.

Пламя на секунду закрыло мне обзор, но я зарядил этому пижону двойку, ориентируясь на звук. Сам я относительно не пострадал. И большую часть огня приняли на свои «Доспехи духа».

Судя по резким просадкам праны, после каждого моего удара, Кузнецов успел поставить «Стихийный щит». Улучшенная версия «доспехов». Еще и урон возвращает нападающему. Тоже прожорливая техника, но запас эфира стихийника больше чем праны у физика. «Щит» только от прямого физического урона защищает плохо. Так что прилетело ему неслабо.

Он отшатнулся в сторону, прервав свой «Выдох дракона», или что он там использовал. И тут же получил от Истоминой ее любимым «удушением».

Мне нельзя было начинать маневрировать, иначе он сжег бы нашего пленника.

Поэтому я просто сделал шаг вперед и провел еще одну двойку в голову.

Он не стал парировать или уклоняться, а резким рывком разорвал дистанцию, швырнув в меня огненную вспышку. Пришлось ее тоже принимать на доспех. Еще с пяток таких атак, и я пуст. Силен этот «Кузнецов».

В голову ему прилетел кувшин с морсом, от которого он не смог полностью уклониться. И сразу после этого в правую руку воткнулись контакты шокера. Катя нажала спуск.

В двери изничтожаемого ресторана и грохотом ворвалась спецгруппа Истоминой. Четверо мужиков, увешанных тактической броней со стволами наперевес.

Несмотря на непрекращающиеся разряды электричества, маг махнул рукой в сторону спецназа, швырнув развернувшуюся в воздухе печать.

Возле входа громко бахнуло, и один из парней завалился на мраморный пол, заливая его кровью. Остальные рассредоточились, впустую дергая спусковые крючки.

Истомина применила технику, которую готовила эти несколько напряженных секунд. Серый вихрь снес несколько пустых столов. Смел с «Кузнецова» щит и пригвоздил его к стене.

Я бросился вперед, не желая упускать шанс.

Катя тоже рванула к магу, заходя сбоку.

Спецназеры, отбросив ставшие бесполезными стволы, пошли на сближение.

И никто из нас не успел.

«Кузнецов», верно оценив обстановку, рванул с груди какую-то висюльку. В воздухе вспыхнули мощные печати «Силовых стен». Я врезался в одну из них, слегка амортизировав удар плечом.

Стены продержались семь секунд, но даже из-за их непрозрачной поверхности мы увидели вспышку телепортации.

— Это что такое было, Орлов? Ты, зачем под «Дыхание» сунулся? Совсем дурной? — Вот тебе, Алекс, вместо спасибо и шоколадной медальки звездюль от лапочки Истоминой.

— У меня тот же вопрос. — И ты, Брутесса? Катя воинственно воткнула ладони в бедра.

— Потише, девочки! Доспех выдержал. Ну почти. — Одежду этот лжеопричник все-таки испортил. — Он бы сжег наш трофей. Риск для меня был минимальный. На вопрос «что это было» ответ очевиден. Средней силы маг, представившийся опричником.

— Шутник епта. Ты не на ту работу пошел, Орлов. Тебе с такими скетчами нужно в стендап идти. Сейчас вернусь. — И Истомина шустро бросилась к своим ребятам.

Упавший спецназер стонал и ворочался на полу. Значит, откачают.

Я присел возле упакованного. Проверил пульс на шее. Жив, курилка.

Истомина уже через минуту опять была возле меня. Двое из ее спецгруппы собирались поднять пленного, но я поставил на него ногу.

— Постойте. Мария, если продолжать серьезно, это была охота на охотника. Он охотился на меня. А мы с тобой и «Кузнецов» на него.

— А не на тебя, Орлов?

— Нет. Фальшивый опричник пытался сжечь именно нашего отравителя. Я думаю, это продолжение истории с убийством губернатора. Кто-то очень не хочет, чтобы отравитель заговорил. И, знаешь, что я думаю?

— Удиви меня, самоубийца.

— Ну что опять началось. Нормально сидели! Я контролировал ситуацию. Так вот. Отвозить его в изолятор все равно, что самим придушить. Там у вас не очень ненадежное место.

— Предлагаешь отвезти его к тебе домой?

— Ха. Юмористка вы, Мария. Будто у меня мусора мало дома. Нет, не ко мне домой. Но есть одна идейка.

Глава 25

Интерлюдии

Хранилище рода Орловых

Виктория приложила руку к панели на стене. Дала сканеру проверить свою сетчатку. После чего толстенная дверь хранилища уползла в потолок.

Она вошла в небольшой тамбур, в котором за столом сидел дежурный гвардеец и пялился в монитор. Увидев Вику, он ввел с клавиатуры какое-то сообщение. Потом поднялся, поклонился и вежливо осведомился:

— Вам куда, Виктория Григорьевна? Архив? Депозитарий? Кунсткамера?

— Депозитарий откройте. — Высокомерно сказала она. — И побыстрее, будьте так любезны, у меня еще полно дел.

— Прошу прощения, Виктория Григорьевна. Но процедуру доступа и регламент не я придумал. — Ничуть не стушевался охранник. — Подтвердите, пожалуйста, через имплант запрос на открытие депозитария.

На сетчатке Виктории мелькнуло сообщение. Она, практически не всматриваясь, активировала «да».

— Нужную единицу хранения самостоятельно найдете или будем делать запрос? — Все также нейтрально спросил страж.

— Да уж как-нибудь найду.

— Если будете, что-либо выносить, необходимо будет отметить у меня. Прошу.

Он подошел к одной из круглых сейфовых дверей со штурвалами. Ввел сегодняшний код. Личный код ввела Вика с импланта.

ВИКА В ХРАНИЛИЩЕ

Замок зашумел. Штыри диаметром сантиметров по пятнадцать утонули в стенах.

Гвардеец прокрутил штурвал до упора и открыл полуметровой толщины створку, перед хозяйкой.

Она скользнула внутрь помещения, в котором хранились наиболее ценные для рода предметы.

Охранник захлопнул за ней дверь. Согласно процедуре и должностной инструкции, ага.

Вику невольно пробила нервная дрожь. В огромном помещении, заставленном стальными шкафами с рядами запертых ящиков или ячеек было неуютно. Лампы дневного света оживали постепенно, начиная со входа. Здесь было прохладно, температура намеренно поддерживалась на уровне не выше двенадцати градусов. А еще внутри царила мертвая тишина. Вика слышала собственное дыхание.

Не торопясь, она прошлась вдоль шкафов и стендов. В хранилище Вика был впервые.

Никакой системы в нумерации ящиков и дверец не было. Здесь все просто. Либо ты знаешь, где конкретно лежит то, что тебе нужно. Либо знаешь номер хранения и можешь выяснить расположение ячейки у охранника.

Вика знала номер. А вот посвящать охрану в свои планы и оставлять в журнале следы того, что именно она ищет, Виктория не собиралась. Внутри депозитария не был камер и системы фиксации открытия ячеек. По крайней мере, по Викиной информации.

Ей было просто нужно найти ячейку с ключами от имплантов и забрать ключ брата. Эта ячейка обычно не открывалась годами, и пропажу обнаружат очень нескоро. А если обнаружат? Ну и что? Какие ваши доказательства?

Она прошла мимо шкафчиков, касаясь рукой холодного металла. Несколько раз сравнивала номер с записанным на бумажке. Но постоянно разнилось одна или две цифры. Наконец, после получаса блужданий по холодному металлическому лабиринту, Вика нашла нужную ячейку.

Имплант открыл замок. Вика выдвинула ящик и осмотрела ключи, выложенные в три ряда в углублениях из мягкого материала. Ключи были подписаны. И ячейка с подписью «Алексей Григорьевич Орлов», пуста.

Вика несколько секунд смотрела на углубление в ворсистом материале, стараясь не заорать от злости. Мать всегда упрекала ее в излишней импульсивности и чрезмерных для боярышни эмоциях. Так что она научилась замирать ненадолго, беря под контроль разбушевавшиеся гормоны.

Оставаясь внешне спокойной, она закрыла ящик. Замок щелкнул, ставя точку в ее бесполезном предприятии.

Кто мог взять ключ и когда — гадать бесполезно. Можно на обратном пути заявить о пропаже. Пожалуй, стоит так и сделать. Вполне возможно, что после этого ключ вернут на место. Она направилась обратно ко входу, все еще не до конца обуздав эмоции и бурча под нос ругательства.

И оказавшись возле двери, замерла. В нарушение всех «процедур доступа и регламентов» дверь была полуоткрыта. Виктория изобразила на лице бесстрастную маску и перешагнула порог.

Охранник за столом отсутствовал. На неудобном стуле с видимым комфортом расположился Викентий Орлов собственной персоной.

— Привет, Викки. Что-то ты долго. Нашла что-нибудь интересное? — Он сделал приглашающий жест левой рукой, указывая на второй, невесть откуда здесь взявшийся стул.

Правая рука лежала на столе. А указательный палец прижимал к столешнице черную плашку ключа доступа.

— Здравствуй, дядя Кеша. — Пропела Вика. Подошла к столу и села напротив ненавистного родственника. — Не нашла. И теперь понимаю почему.

— Видишь ли, племянница. — Дядя изобразил левой рукой неопределенный жест. — Выносить из башни имущество семьи и рода запрещено. И уж тем более передавать его тому, кто из рода изгнан. Если ты думаешь, что главы семей мажоритариев не смогут узнать о том, когда и кто открывал ящики депозитария, ты заблуждаешься. Эта информация нам с тобой, ведь ты теперь одна из нас, доступна. Так что я решил помочь тебе. Уберечь от политической ошибки.

— Как это мило с твоей стороны, дядюшка. Такая бескорыстная забота. Я уж думала, ты и забыл о моем существовании.

— Ты о периоде после изгнания Алекса и смерти Гриши? — Викентий покачал головой. — В нашем с тобой мире есть только один закон. «Падающего толкни». Тем не менее можешь поверить, я тебя не толкал. И Виссариону с Ирмой запретил распускать их поганые языки и трогать тебя и твою мать. Я верю в то, что родичей нельзя держать за инструменты. Для этого есть слуги рода. Но помогать? С какой стати? Ты доказала, что можешь бороться за свое. Только так это самое свое и можно получить.

— Не толкал. — Сквозь зубы прошипела Виктория, которую невероятно бесила эта высокомерно-пафосная, лукавая болтовня. — Отец убит. Кто-то воспользовался имплантом брата и слил родовую информацию. Кто-то из рода. Алекса изгнали. Но ты, конечно, ни при чём! Особенно, учитывая то, что у тебя под пальцем.

— Ты серьезно думаешь, что я причастен к смерти брата? — От своей роли в изгнании Алекса он не отказывался, тварь.

Викентий выпрямился и вперился глазами в пульсирующие от ярости зрачки Вики.

— Хм. И вправду так думаешь. Готов поклясться перед духами предков, что ни прямо, ни косвенно ни делом, ни бездействием, я непричастен к Гришиной смерти.

Виктория даже растерялась. «Готов поклясться» это, конечно, не клятва сама по себе. Но такими заявлениями не разбрасываются.

— Интересно будет послушать. — Спросила она, лихорадочно выстраивая новую стратегию разговора в голове. — Но то, что поучаствовал в изгнании брата, ты не отрицаешь?

— Смотря что иметь в виду, под «участием». Я не сливал информацию через его имплант, если ты это имеешь в виду. Этот ключ я изъял сразу после выборов главы. И распорядился, чтобы охрана вызвала меня, как только ты придешь в депозитарий. Что касается Алексея, я применил все свое влияние, чтобы его вышвырнули. Здесь принципом: «падающего толкни», — я воспользовался на двести процентов.

Виктория вдруг ощутил невероятную усталость. Слишком рано она стала главой семьи. Да ее вообще никто на эту роль не рассматривал и не готовил. Она должна была прожигать жизнь, сидя на синекурной жердочке в каком-нибудь семейном предприятии, а не жрать это родовое дерьмо. Эти мутные беседы должен был вести Алекс! Вот уж кто бы не подкачал. Совершенно нехарактерным для себя образом, она прямо спросила:

— Чего тебе надо, дражайший дядюшка? А? Говори уже прямо. Надоел этот разговор, если честно. И ты бесишь.

Викентий неодобрительно покачала головой.

— В любой ситуации держи лицо, Вика. В любой. Таких вот говеных разговоров тебе предстоит еще очень и очень много. Не вздумай расклеиться и слиться! За тобой мать и младший — Сашка.

— Не дождетесь! — Вика слегка оскалил зубы, что считалось жестом возмутительным и агрессивным.

Викентий позволил улыбке слегка тронуть уголки губ.

— Ладно. — Сказал он. — Прямо так прямо. Лови.

Вике пришло приоритетное сообщение, зависнув в углу зрения золотой звездочкой. Открыв его, Виктория прочитала акт об уничтожении устройства за номером… ключ доступа к импланту Алексея Григорьевича Орлова. Подпись: «Викентий Алексеевич Орлов». И место для ее подписи. Сегодняшняя дата.

Она сфокусировала взгляд на дяде, а тот катнул ключ по столу в ее сторону.

— Считай это извинением за покушение моих детей на жизнь твоего родного брата. Вирой с моей стороны. Отметились оба и Ирма, и Виссарион. Это будет в сегодняшнем коммюнике СБ рода после совещания у главы.

Ловушка? Вроде нет. Подписывая акт, Викентий делал для себя невозможным использовать информацию о выносе ключа за пределы башни против Вики. Ключ Алексу необходим. Вот дрянь! И что делать?

Быстро обдумав несколько вариантов поведения, она поставила электронную подпись под актом и взяла ключ.

— Извинения принимаются, Викентий Алексеевич. Между нашими семьями нет крови.

Викентий серьезно кивнул.

— Но клятву, о том, что ты непричастен к гибели отца, ты дашь на родовом алтаре. Сейчас.

Викентий поднялся и снова кивнул, как будто ожидал услышать это требование.

— Конечно, дорогая. Идем к порталу. — И он подставил ей локоть.

Преодолевая огромное желание заехать дяде по яйцам, Вика фальшиво улыбнулась и положила свою узкую ладонь на его за предплечье.

Ничего. Придет время. Викентий важен для рода, а вот его детки — нет. Виктория не из забывчивых. И не собирается ничего прощать.

Муром. Столица Империи. Родовая башня

— Таким образом, наши операции в Бессарабии позволили нам получить лояльную трону и лично вам фигуру во главе губернии, Ваше Высочество.

Говоривший закончил доклад и стоял навытяжку, опустив глаза в пол, как и полагается в присутствии высочайших особ. Этот средних лет брюнет с идеальным пробором на голове, облаченный в устаревший деловой костюм, мог быть принят сторонним человеком за охранника. Если бы не его достаточно хлипкое телосложение. Хотя его подчиненные предпочитали называть этот тип конституции «изящным».

— Очень хорошо. — Собеседник разглядывал докладчика сквозь густые клубы сигарного дыма. — Очень. Что возня в Тургайской области?

— Разведывательные дроны шестого флота обнаружили подозрительно высокую активность орды, за пределами Михайловского вала. Кантемировский мехкорпус уже прибыл и размещается в двух пограничных гарнизонах. Владимирцы займут позиции, согласно графику. Но, если позволите, Ваше Высочество…

— Говори. Ты знаешь, я ценю твое мнение.

— Нам следует перебросить к валу еще четыре земских дивизии. А лучше пять. Боюсь, что зимнее наступление на японцев — обманка. Все признаки указывают на то, что орда собирает немалые силы на прикаспийском направлении. Мехкорпуса удержали бы вал. Если бы они за ним остались. Но они пойдут в наступление.

— Да уж, задачки ты своему барину ставишь. Пять дивизий. Задачки. Это к брату идти на поклон. Действительно считаешь, угрозу недооценили?

— Да. Если своевременно не закрыть это направление, быть беде. Великий набег семьдесят шестого легкой прогулкой покажется, если позволите такое сравнение. Все расчеты я представил в коротком резюме.

— Хорошо. — Собеседник докладчика снова выдохнул клуб дыма. После чего вяло махнул кистью в сторону стоящего напротив кресла. — Хорошо. Присядь. Сигару?

— Благодарю Ваше Высочество, но воздержусь. Если будет позволено… — мелкий чиновник достал из внутреннего кармана вейп.

— Как хочешь. Дурная затея, как по мне. Дурная. Есть данные — эти твои жидкости опаснее табака. Ну ладно. Все вздор. Что там у нас с мелочевкой? Орловы эти воронежские?

— С Орловыми все прошло по плану, Ваше Высочество. В ближайшие годы этот род носу из своего Воронежа не покажет. Единственное упущение «Веном» провалил дело с младшим Орловым, да еще и попался. Кузнецов не смог закрыть вопрос.

— Так. Это плохо. Плохо. Нам не нужно, чтобы дело Прикаспийского губернатора вновь всплыло. Государь только упокоился! И сколь много знает этот ваш «Веном»?

— Про нас ничего. Приказать Кузнецову завершить ликвидацию?

— Да. И подкрепление ему пришлите. Из профессионалов. А то кузнецов этот твой чистый авантюрист,

Чиновник мысленно поставил галочку: отодвинуть Кузнецова от оперативной работы. Слово «авантюрист» в устах Его Высочества означало «несерьезный человек». Почти «мужеложец» или еще хуже «либерал».

— Будет исполнено, Ваше Высочество. Отправлю Шакала.

От авторов

Уважаемые читатели. На этом первая книга окончена. Если вы дошли досюда, поставьте лайк, черкните комментарий. Помните, что единственный законный экземпляр книги здесь https://author.today/u/dankogan

А первая глава второй книги уже здесь https://author.today/reader/509366/4803594

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Изгой рода Орловых: Ликвидатор

Content

Данил Коган, Саша Фишер
Изгой рода Орловых: Ликвидатор

Флэшфорвард

Глава 1 Трудоустройство

Глава 2 Вооружение

Глава 3 Незваные гости

Глава 4 Ни сна ни отдыха

Глава 5 Родственные связи

Глава 6 Кто низко пал, имеет глубину

Глава 7 Сослуживцы

Глава 8 И другие звери

Глава 9 Чего думать? Трясти надо!

Глава 10 Репутация и ритуалы

Глава 11 Новые возможности, новые знакомства

Глава 12 Дела рода меня не касаются

Глава 13 Интерлюдия. Башня Орловых. Верхние этажи

Глава 14 Суматоха

Глава 15 Опасное место

Глава 16 Битва у «Прошки»

Глава 17 Покушение

Глава 18 Прятки

Глава 19 Солдат спит, служба идет

Глава 20 Сломанные пазлы

Глава 21 Следы на песке

Глава 22 Трудовыебудни-на

Глава 23 Трудовыебудни 2

Глава 24 Охота на охотника

Глава 25 Интерлюдии

От авторов

Nota bene