Штурм

Глава 1

Линкор «Земля» выходил из гиперпрыжка рывками, тяжело и «криво». Не должно было такого случится, по всем расчётам не должно, но случилось… Линкор был на краю гибели, и от последней черты его отделяли буквально мгновения. Искусственный интеллект корабля боролся за жизнь поврежденного во время долгого перелёта судна и его экипажа с полной самоотдачей. В черном космосе смазанными от огромной скорости сверкающими линиями горели незнакомые звёзды, и навигационные системы сходили с ума, не имея возможности определится с местоположением линкора. Новая галактика, встречала беглецов совсем не дружескими объятиями.

Когда мятежники покидали Солнечную систему на захваченном обманом боевом корабле с экспериментальным прыжковым двигателем, способным достичь других галактик, никто не думал о последствиях, и даже старались не думать о том, что первый экспериментальный прыжок закончился катастрофой, у них попросту не было выбора, и вот теперь им предстояло расхлёбывать ту кашу, которую они заварили. Они хотели в новую галактику? Получите и распишитесь!

Да, линкор был под завязку забит опасными преступниками, которых разыскивали буквально все, кому не лень, в известном им космосе. Даже страны, воюющие между собой столетиями и являющиеся непримиримыми врагами, Содружество и Конфедерация, были едины во мнении, что эти люди не достойны жить с ними рядом, не смотря на то, что мятежников была всего горстка, по их масштабам. Даже на родной планете, на Земле, для которой они сделали так много, что землянам во век не расплатиться с ними, они стали изгоями, официально проклятыми её властями. И Базис, известный своим лояльным отношением к беглецам и дезертирами из соседних держав, принимающий обычно всех без исключения, и союзники землян изуродованные мутациями и генной инженерией карсы, отказались принять у себя этих нарушителей закона, не говоря уже о маленьких нейтральных мирах. Они были фанатиками, готовыми идти до конца, жертвовать собой ради достижения цели, они были опасны, они были непредсказуемы, они были костью в горле и головной болью любого правителя, любого мира, который хотел жить мирно, без перемен и потрясений.

— Критические повреждения энергетической установки! Повреждения корпуса! Повреждения систем управления! Повреждения… — искусственный интеллект казалось захлёбывался, читая длинный список проблем, которые свалились на его электронную голову. Выли серены, сверкала тревожная световая индикация, а на своих постах оживали ремонтные роботы, стоявшие раньше без дела.

Межгалактический прыжок оказался совсем не таким простым, как думали изобретатели двигателя и программисты, заложившие в искин линкора алгоритмы действий. Никто не знал чем он кончится, но в теории ничего плохого произойти было не должно. первую неудачу списали на ошибку в программировании, а оказалось… Скорость оказалась куда выше расчётной! Действующие во время прыжка другие физические законы, чем в межзвёздных перелётах, привели к тому, что не соответствующие всему этому сложные электронные системы корабля попросту отключились во время перелёта, ожив только при торможении, а часть конструкций корабля не выдержало нагрузки. Будь на месте крепкого линкора кораблик послабее, его бы попросту разорвало на куски, как и случилось с прототипом.

Теперь искусственный интеллект корабля знал, что привело к катастрофе во время первого эксперимента, но ему от этого было не легче. Сектор управления реактором был залит голубоватым светом аварийных ламп. Из-под одной из панелей, сорванной перегрузкой, выбивало сноп искр. По коридорам несло запахом озона и палёного композита. Корабль содрогался, будто живое существо, охваченное судорогами.

— В связи с аварийной ситуацией, произвести экстренный вывод экипажа из криосна! — наконец принял мудрое решение искусственный интеллект, складывая с себя всю ответственность.

Просыпаться под истошные вопли искусственного интеллекта и вой боевых или аварийных сирен для меня было уже привычно, так что я ни капли не удивился. Подумаешь, обычное дело! И вообще, это не сирены вовсе, это мой каждодневный будильник, который будит меня на работу, чтоб он в чёрную дыру провалился! Прямо между булками гадской вселенной! За несколько лет проведенных в космосе, мне не выпало практически ни одного спокойного полёта или дня. Служба в армии Содружества в качестве штурмовика, бегство с захваченной противником планеты, дезертирство из штрафной бригады, занятие контрабандой, работа на разведку, а потом и битвы за независимость Солнечной системы и Земли, приучили меня оставаться спокойным даже в самых экстремальных ситуациях. Даже не смотря на злость и раздражение. Оставаться спокойным, и принимать мгновенные решения.

— Искин, доклад! — Я попытался подняться из криокапсулы и тут же вцепился в поручень, чтобы не упасть в неё обратно: сильный толчок сотряс линкор.

— Реактор три нестабилен, кристаллы связи с гиперполевыми катушками — разрушены. Секции «дельта» и «омега» разгерметизированы. Вероятность удержания орбиты — ноль целых, сорок две сотых процента. Повреждены…

— Проклятье… — я выругался. — Доклад только о критических повреждениях! Перекинь питание с орудийных комплексов на гравитационные компенсаторы. Если нас выкинет из прыжка без стабилизации — размажет по пространству, как кашу по стене.

— Выполняю, капитан, — ответил искин. Голос его дрожал, как будто ему и вправду было страшно.

Схватив в руки комбинезон, как был, голым, я выбежал в центральный коридор и побежал к рубке. На имплантат потоком лилась информация о неработающих системах линкора.

В центральной рубке мигающий тактический голограф выводил перед пустыми ложементами экипажа странное зрелище: пространство за бортом вспыхивало и изгибалось, как если бы само небо трескалось. Перед моими глазами не было ничего привычного — только рваная, искажённая ткань реальности, через которую пробивался корабль, будто утлое судно через ураган.

— Что за черт… — позади послышался голос Киры, моя боевая подруга отстала от меня буквально на секунду, она была так же обнажена, как и я, только у неё в руках не было даже комбинезона.

— Кто бы знал… — Буркнул я, пытаясь сообразить, что сейчас нужно сделать в первую очередь. Я вглядывался в пульсирующие линии гиперпространственного коридора, впервые наблюдая эту необычную картину — Будем разбираться. Возьми на себя системы жизнеобеспечения, на остальное не отвлекайся!

Мы рухнули в свои ложементы практически одновременно, подключаясь к системам корабля напрямую.

Больше мы не разговаривали. С виду казалось, что мы тупо пялимся на голограф, но на самом деле мы напряженно работали, пытаясь спасти судно. Мысленно, через имплантаты управляя системами и отдавая приказы искину и ремонтным роботам, мы боролись за жизнь.

Корабль вздрогнул в последний раз и выбросил нас в обычное пространство. Вокруг — чёрный бархат космоса, прорезанный медленно вращающимися спиралями голубых туманностей и незнакомыми звёздами. Навигационные системы в панике пытались сопоставить данные с базами звёздных карт, но ни одной совпадающей точки не было.

— Мы потерялись, — констатировала Кира, морща красивый лобик и пытаясь разобраться в навигации — Совсем.

— Подтверждаю. — Выдал искин, как будто она спрашивала его — Все звёздные базы невалидны. Мы в неизвестной галактике.

Тишина на мостике длилась несколько секунд. Даже аварийные сирены, словно устав, стихли. Только в глубине корабля гудели роботы-ремонтники, латая дыры, и изредка доносился странный звон, как будто кто-то орудовал кувалдой нанося ей удары по пустой бочке.

— Живы, а это уже неплохо, — не весело усмехнулся я. — Не отвлекайся, работаем дальше. Начнём с малого: стабилизировать энергосистему и восстановить связь между секторами. Потом решим, где мы и куда нас занесло.

— Бесит меня иногда твой постоянный оптимизм и позитив Найденов, аж в рыло дать хочется — Отозвалась Кира — Мы в жопе мира, на разваливающемся корабле, а ему весело! И почему мы тут только вдвоём, где остальные? Штурман, пилоты, бортинженер, Заг с Денисом и Виктором наконец⁈

— Так настроена система — Виновато пожал я плечами, проклиная себя за глупость — Первыми из криосна она выводит тебя и меня, а остальных только по нашему решению. Ручная настройка, моя работа. Я же думал отпразднуем с тобой спасение, проведём хоть немного времени вдвоем, а оно видишь, как получилось…

— Ясно с тобой всё, кобель озабоченный — Кира бросила на меня полный возмущения взгляд — Всё время только о том, как кого ни будь трахнуть думаешь!

— Никого ни будь, а тебя — не знаю почему, начал оправдываться я.

— Мне то не заливай, Найденов, все вы мужики одинаковые! — Абсолютно «логично» сделала выводы Кира — И теперь мы с тобой тут действительно только вдвоем трахаемся, аж пот во все стороны брызжет. А я вообще-то штурмовик, а не бортинженер! Буди остальных!

— Оденься вначале, эксбеционистка — Я оглядел стройную фигуру подруги, она не испытывала никакого смущения от того, что была голой.

— Кто? — Кира сощурила глаза и угрожающе оскалила зубы — Опять странно обзываешься⁈

— Эксбеционизм, это вообще-то не обзывательство, а болезнь — Терпеливо пояснил я — психическое расстройство, при котором человек получает сексуальное удовлетворение от демонстрации себя посторонним. Но не переживай, в нашем медицинском блоке, если он уцелел конечно, это легко лечиться. Займусь потом, как с остальным разберёмся. Будешь у меня ходить по кораблю как монашка!

— Сам то ты тогда кто⁈ — возмутилась Кира, мотнув подбородком на меня — тоже голый сюда примчался!

— Я комбинезон захватить додумался — я показал на пол перед своим ложементом, где валялся указанный предмет гардероба — и знал, что кроме нас тут никого не будет, а ты с голой попой и сиськами на перевес прибежала в рубку, где должно было быть кроме меня ещё человек пять мужиков! Так и кто тут из нас больной?

— Ой всё! — Включила заводские настройки Кира — Отвали! Сейчас мне комбез доставят, буди парней!

— Капитан, — вдруг вмешался искин, — фиксирую сигнал. Неизвестного происхождения. Частота вне стандартного диапазона Содружества и Конфедерации. Источник… не определен, но близко. Очень близко.

— Нас заметили? — я тут же забыл про подругу и её обнаженное тело.

— Полагаю, да. Наблюдаю источник визуально.

Я перевёл взгляд на голограф. Из глубины ближайшей туманности вспыхнул огонёк — маленький, словно блуждающий свет, точно те, что когда-то манили путников в болотах древней Земли.

— Вот и первое приветствие в новой галактике… — мой голос звучал хрипло. — Похоже, местные обитатели нашли нас первыми. Боевая тревога! Аварийным партиям ускорить работы! Вывести остальной экипаж из криосна!

В коридорах и отсеках повреждённого линкора «Земля» снова запели сирены — медленно, протяжно, как похоронный звон.

Мгновение — и рубка ожила.

Красные огни тревоги сменились мягким янтарным свечением боевого режима. На стенах загорелись направляющие полосы, указывая путь к постам. Под ногами вибрировал пол — корабль, словно пробуждаясь, втягивал воздух в лёгкие и снова ощущал себя живым организмом.

— Всем постам! — мой голос, усиленный внутренней сетью, гулко прокатился по отсекам. — Боевая тревога. Повторяю: боевая тревога. Экипаж — на рабочие места, ремонтным командам — ускорить восстановление систем энергоснабжения и корпуса. Приоритет — защита, манёвренность и жизнь экипажа.

Рядом с Кирой загорелись дополнительные терминалы. На её консоли мелькали схемы отсеков — большинство из них горело красным, но с каждым мгновением, благодаря стараниям ремонтников, вновь вспыхивали зеленью.

— Двигательный отсек — докладывает «третий блок», — донёсся голос инженера, только что выведенного из криосна и который первым добрался до своего рабочего места — Работают роботы пятой серии, две ремонтные бригады уже в пути. Реактор три стабилизируем вручную, если повезёт — минут через двадцать выйдем на сорок процентов мощности.

— Принято. Работайте, — я ответил коротко.

По всему кораблю открывались створки криоотсеков. Воздух звенел от перепадов давления и лязга гидравлики. Вдоль коридоров пробегали фигуры экипажа — кто в недозастёгнутых комбезах, кто с инструментами или оружием.

В рубку вбежал второй пилот, по имени Тимур, и широко открытыми глазами уставился на Киру, которая заняла его место. Я его прекрасно понимал, там было на что посмотреть, но тупить так перед голой девушкой не стоит даже в спальне, а тут боевая тревога.

— Кира, брысь на свой пост! — По боевому расписанию моя подруга должна быть в десантном отсеке — Тимур, отомри уже! Девственник что ли, голых баб не видел⁈

Кира возмущенно фыркнула, и специально красуясь, ловко соскочила с ложемента, бесцеремонно подхватила с пола мой комбинезон, и скрылась из поля моего зрения. При этом наклоняясь, задницей не ко мне, а к Тимуру повернулась, застранка, ещё больше вгоняя бедного парня в ступор. Разберусь с этой всей канителью, выпорю дуру!

— Отомри мать твою! — Заорал я на второго пилота, выплескивая свой гнев и возмущение — Быстро на боевой пост!

— Прошу прощения командир! — Красный как варёный рак парень моргнул глазами, будто прогоняя наваждение, и занял своё место.

Рубка быстро заполнялась людьми, и вскоре все ложементы оказались заняты. Толком не очухавшиеся от долгого сна члены экипажа пытались разобраться в происходящим.

— Орудийные батареи на ручное управление, подключить к имплантатам канониров на прямую — приказал я. — Без стабилизаторов автоматика не справится.

— Уже делаем, капитан, — откликнулся Денис. — Но с турелью «дельта» беда — разгерметизация отсека, пытаемся обойти по резервному каналу.

На голографе передо мной медленно приближался тот самый «огонёк». Он был не просто источником света — это было нечто. Форма его постоянно менялась, как будто он не существовал в трёхмерном пространстве.

— Расстояние до цели — двести сорок тысяч километров и сокращается, — сухо доложил Денис. — Скорость приближения — растёт.

Искин вмешался:

— Фиксирую аномалии поля вокруг объекта. Предположительно — энергетическое образование, но структура неизвестна.

— Всё ясно, — процедил я. — Поднять щиты.

— Щиты на минимуме, питания едва хватает, — отозвалась бортинженер. — Если это оружие, нас прожгут как бумагу.

— Тогда пусть хотя бы будет красиво, — хмыкнул я, залезая в боевой скафандр, доставленный в рубку транспортным роботом. — Всем постам приготовиться к первому контакту.

Где-то в недрах линкора зажужжали подстанции, загудели насосы охлаждения, проснулись артиллерийские турели. Восставший из мёртвых корабль, ещё недавно еле живой, снова становился боевой машиной.

— Энергосистема стабилизируется, капитан, — доложил второй пилот. — Держим тридцать восемь процентов мощности и растём. Если не перегорим — выйдем на половину.

— Отлично. Нам и этого хватит, чтобы кого-то напугать. — Успокоил я больше самого себя, чем остальных офицеров в рубке.

На голографе туманность будто вздохнула — и из её глубины вышло нечто похожее на корабль. Или существо. Оно не отражало свет — оно светилось изнутри, как живое.

— Контакт, — произнес Тимур, едва слышно. — Это не корабль.

Я молча смотрел на экран.

Мы, изгнанники из родной галактики, потерянные и проклятые, впервые увидели лицо нового мира.

И судя по всему — этот мир уже знал, что мы здесь.

Глава 2

Оно приближалось, и с каждой секундой росло, занимая всё больше пространства на голографе. Линии корпуса и контуры не поддавались описанию — словно сама материя колебалась, переходя из света в тень, из твёрдого в призрачное. Не было ни термоподписи, ни радиошума, ни отражения на локаторе — только излучение в неизвестном диапазоне, которое искин отчаянно пытался расшифровать.

— Это живое, — выдохнул Тимур, я повернулся к второму пилоту, его глаза горели — смесью ужаса и восторга. — Смотри на спектр, командир. Это биосигнатура.

— Не может быть, — возразил штурман, усиленно щёлкая по интерфейсу. — Масса объекта — пять миллионов тонн. Никакая биология не выдержит такой плотности энергии.

— А может, тут всё по-другому, — тихо сказал я. — Другая физика, другая жизнь.

Секунда тишины, и вдруг — голос искина, непривычно хриплый, будто человеческий:

— Контакт установлен.

— Что⁈ — от удивления у меня чуть челюсть не упала. — Какой контакт, чёрт тебя побери⁈ Почему без моего приказа⁈

— Передача на всех каналах. Модуляция… не распознана. Я… я не понимаю этот язык. Но сигнал… направленный. Прямо на нас.

Впервые с момента аварийного выхода в обычное пространство я завис, не зная, что делать и как поступить. Искусственный интеллект корабля, который запрограммирован так, чтобы ничего не делать без приказа капитана, самостоятельно вступил в контакт хрен знает с кем. По всем алгоритмам, заложенным в него, он должен был как минимум спросить моего разрешения, или отключится, чтобы избежать несанкционированного доступа. Эта штука хорошо защищена, да чего там, это самое охраняемое и ценное оборудование линкора. Я тут же запросил самодиагностику искина, приоритетом выбрав системы безопасности, но на мой приказ переданный через имплантат он никак не отреагировал.

Голограф заполнился светом. Внутри сияния начали проступать силуэты — человекоподобные, но неправильные. Слишком высокие, слишком вытянутые, словно их тела не полностью принадлежали трёхмерному миру. Голоса — не звуки, а вибрации прямо в голове. Не слова, а ощущения: боль, любопытство, предупреждение.

— Они сканируют нас! — в панике закричал Тимур держалась за голову. — Прямо через защиту имплантатов!

— Искин, контрсканирование! — рявкнул я. — Пустить ложные сигналы, подменить базу данных, выдать себя за аварийный беспилотник!

— Попытка… провалилась, — через секунду ответил искусственный интеллект. — Они… внутри меня.

На мгновение всё погасло. Потом рубку залило мягким белым светом — ровным, без источника. Голоса стихли. Передо мной стояла проекция, почти человеческая. Силуэт из холодного, как космос за бортом света, с лицом, где невозможно было различить черты.

— Вы — издалека, — на языке Содружества произнесла фигура — Вы нарушили границы. Почему?

— Потому что… — я запнулся. — Потому что там, откуда мы пришли, нам больше нет места. Нам некуда идти.

Пауза. Свет дрогнул.

— Беглецы, — голос звучал без эмоций. — Вам позволено остаться, условно, без права на возвращение! Предупреждение! Это звёздное образование является карантинной зоной высшей категории защиты! Попытка покинуть зону без разрешения, будет расценена как нарушение карантина, нарушитель будет уничтожен!

— Почему⁈ — невольно вырвалось у меня. — Что здесь не так⁈

— В галактике обнаружены следы пребывания цивилизации Авак! Очаг заражения! Карантин высшей категории! — С этими словами сияние начало гаснуть.

— Да постой ты! — Взревел я — Объясни толком! Что за Авак, и кто вы сами такие⁈

Поздно, на голографе — пустота. И только искин, запоздало сообщил:

— Контакт разорван. Но… они оставили метку. Мы под наблюдением.

Я откинулся в своём ложементе, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. В рубке стояла гробовая тишина. Мы только что столкнулись с новой формой жизни и цивилизацией в разы превосходящей любую из человеческих. И при этом эти монстры, чего-то до устрачки боялись! Чего-то, что находится в той грёбанной галактике, в которую мы прилетели! Вот как это всё назвать приличными словами⁈ В моей голове кроме русских матов сейчас ничего не было.

— Ну что братва, добро пожаловать в наш новый милый дом, — наконец хрипло сказал я, — Хотя привыкать нам к нему видимо не придётся. Всё как обычно, мы в полной жопе!

Голос Киры послышался у меня в голове, связь через имплантаты заработала:

— Хоть бы раз у нас когда-то было по-другому, капитан? Хоть бы раз⁈

— Не помню такого, — буркнул я, и дал мысленную команду штурмовому комплексу, который я использовал вместо скафандра пилота, убрать мне пот со лба. — Нам фартит, как утопленнику.

— И что теперь делать командир? — Впервые с момента выхода из криосна я услышал голос Зага, моего однополчанина, с которым мы вместе дезертировали из штрафников. — Мы в карантинной зоне, под наблюдением каких-то светящихся духов, у корабля дыры в бортах, двигатели на ладан дышат. У тебя вообще есть план, командир?

— Чего делать? Снимать штаны и бегать! — Психанул я — Хотя это не помогает, мы с Кирой пробовали. Но план есть, не переживай, впрочем, ты его и сам знаешь. Как всегда — сначала не сдохнуть. Потом разберёмся.

Я погрузился в свой имплантат и повторно запустил самодиагностику искина. Сейчас машинка работала, как и прежде, без нареканий. Он занимался своим привычным делом: производил и контролировал ремонт и собирал информацию. Навигатор медленно прорисовал карту незнакомого космического пространства. Подробная схема ближайшей к нам звездной системы уже была готова: звезда типа F, четыре планеты. Третья — окрашенная в мутно-серый, с неустойчивым атмосферным контуром — мигала красным. Красный, значит опасность, а если мигает, то искин не уверен, в своём решении. Интересно… но сейчас не до этого, потом разберёмся, есть дела поважнее.

— Найди метку, оставленную неопознанным объектом! — Приказал я — В приоритетном порядке этим займись!

— Метка найдена — на моё удивление тут же ответил искин — Неизвестный код встроен в мою управляющую программу.

— Убрать можешь? — Тут же поинтересовался я.

— Стоит запрет работы с кодом — искин отвечал без запинок — Установлен на уровне высшего администратора.

— Замена искина на другой решит проблему? — не сдавался я.

— Ответ отрицательный, с вероятностью сто процентов, код будет перенесен в новый блок искусственного интеллекта, как только он окажется подключен к системам корабля. Наблюдаю следы кода во всех киберсистемах линкора!

— Вот же суки… — тяжело вздохнул я, и задумался.

В прошлой жизни, ещё до того, как попал в космос и стал штурмовиком, я был программистом, который специализировался на системах безопасности. Я даже фирму свою имел, и неплохо на этом зарабатывал. Хорошие были времена, и, если бы не особые обстоятельства, я бы до сих пор как сыр в масле катался, наслаждался жизнью и в ус бы не дул. Здоровье подвело, а лечение на оборудовании Содружества пришлось потом отрабатывать по полной программе. Иногда мне даже кажется, что лучше бы я сдох… Ладно, что было то было, не время ностальгировать. Так вот, работа с вредоносными программами тогда была моей основной задачей. Сейчас похоже пришло время тряхнуть стариной.

— Приказ инженерной группе! — наконец принял я решение — Установить на ангарной палубе резервный искин с автономным источником питания. Изолировать его от всех систем корабля. Перед монтажом и подключением вручную демонтировать с него все системы связи. Все без исключения, даже связь с имплантатом капитана! Установить внешний интерфейс управления. Простой экран и клавиатуру. При монтаже роботов использовать запрещаю! Ручками, по старинке! Стоп! Без меня не начинать, я скоро сам подойду. На чем я остановился? Ах да… Вскрыть цитадель бортового искина, установить мины на всех каналах связи и силового питания, заминировать сам искин и подготовить к уничтожению. Тоже, только в ручном режиме! Демонтировать в цитадели и на подходах к ней из рубки все оборонительные турели, убрать с пути антиабордажных роботов, блокировать другие подходы намертво! Кира, выдели отделение десантников для охраны цитадели. Без скафандров, только с ручным оружием! Бортовому искину, сформировать полный информационный пакет данных по неизвестному коду и направить мне и инженерной группе на имплантаты! Это всё срочно! Тимур, на тебе рубка, если будут хоть малейшие изменения в обстановке, немедленный доклад!

Я встал с ложемента и хотел уже выбрался из скафандра, который ждал транспортный робот, но вовремя вспомнил, что я в костюме Адама. Еще раз не хорошими словами помянув Киру, я прямо в штурмовом комплексе отправился в ангар.

Я шел по коридорам и отсекам поврежденного линкора как боевой робот из старинного фантастического фильма. Да, штурмовой комплекс совсем не походил на обычный скафандр, он был предназначен для боя и выживания в самых адских условиях космического абордажа или штурма планет. Привычная одёжка, ставшая мне как будто второй кожей. Когда я был штрафником, мы в таких неделями жили, не вылезая наружу. Ну не в таких же точно конечно, этот то последнего поколения, но в чём-то похожем, хотя и сильно хуже качеством и функционалом. Отбросам вроде нас спихивали всё устаревшее и сильно побитое, нас было не жалко. Были времена, а из нашей штрафной бригады, ушедшей на свой первый штурм, нас выжило только трое: я, Кира и Заг… С тех пор мы почти неразлучны, и как на той адской планете, до сих пор прикрываем друг другу спины.

Попадающиеся мне на пути члены экипажа отходили в сторону, прерывали все свои дела и отдавали честь своему капитану. Я охотно отвечал на приветствия, так как был рад их всех видеть живыми и здоровыми. Я знал всех членов экипажа в лицо и по именам, все две тысячи человек, что сегодня проснулись. Они были преданы мне и Земле до конца и добровольно ушли со мной в этот полёт, выбрав между спокойной жизнью с родными и близкими, судьбу вечных беглецов и изгоев.

Основная масса из этих парней и девчонок была конечно десантом и пилотами ботов и истребителей, непосредственно для обслуживания гигантского линкора много людей не требовалось, всё делали роботы, но боевой отряд нам нужен был обязательно, поэтому их и было так много.

Десантная группа линкора «Земля» была разделена на три батальона, которыми командовали Кира, Заг и Виктор, мой бывший телохранитель, и помимо людей в неё входили и штурмовые роботы, которых тоже было несколько видов. От маленьких абордажников, способных пролезть по техническим каналам звездолёта, до гигантских роботов прорыва, используемых на планетах. Грозная сила, во время боя… Во время же аварийных работ на борту, крутые бойцы превращались в подсобных рабочих, которых гоняли инженеры и техники в хвост и в гриву. Когда все роботы заняты на срочном ремонте, кто-то же должен заниматься мелочами? Например, тяжести таскать. И десантникам тренировка, и польза для дела. Вот и сейчас, большинство встреченных мне на пути людей занималась простым, неквалифицированным трудом. И все они были из десанта.

Отдельной группой на борту были пилоты. «Белая кость», элита, бойцы, получившие уникальные имплантаты и базы, чтобы управлять сложной техникой. В них и их обучение и оснащение было вложено много сил и средств, но и спрос с них был велик. Их было гораздо меньше чем десантников, и подчинялись они непосредственно мне, моему начальнику штаба Денису, и по нисходящей — командирам эскадрилий и звеньев. На борту у нас были штурмовые и абордажные боты, перехватчики, десантные корабли и несколько разведчиков. Огромная ангарная палуба линкора позволяла брать с собой большую группировку малых кораблей поддержки и охранения. Сейчас на ней стояли только пилотируемые аппараты, хотя в трюмах были складированы и беспилотники. Во время ремонтных работ все пилоты привлекались к работе как операторы роботизированных систем.

А ещё с собой мы везли десять тысяч колонистов. Людей в основном гражданских, которые так же, как и мои бойцы решили разделить мою участь. Они искали новый дом, и должны были стать основой новой колони людей в этой галактике. Криокапсулы с колонистами были складированы в самой защищённой части трюма, и они до сих пор спали. Разбудим ли мы их когда ни будь? Сейчас я в этом уже сомневался. Для основания колонии нужно сначала выжить и разобраться с тем что тут творится, найти подходящую планету, обезопасить её от угроз, а мы, только прибыв на место, уже понимаем, что все наши планы пошли коту под хвост.

Заглянув по пути в медотсек и взяв новый комбинезон взамен того, который подрезала у меня Кира, я оставил штурмовой комплекс на попечение транспортного робота, наконец-то добрался до ангара.

Тут вовсю кипела работа, ангар сейчас напоминал растревоженный муравейник. Сновали роботы, взлетали и садились ремонтные боты, выполняющие работы на внешней обшивке, суетились инженеры и техники.

Баха, специалист по искинам инженерной группы, встретил меня у входа, и немедленно повёл к оцепленному вооруженными десантниками отсеку.

— Всё доставили командир. — Когда мы вошли в отсек, я увидел на палубе несколько транспортных контейнеров — Я тут немного инициативу проявил, вместо автономного источника питания я приказал доставить штурмовой зарядник для скафандров. Он полностью автономный и хорошо защищён от внешнего излучения и сигналов. Сам знаешь, эту штуку просто так не взломать.

— Зря, таких у нас немного — Покачал я головой, осматривая оборудование — жалко будет курочить, а придётся. Впрочем, ладно, он подойдёт. Вскрывайте контейнеры и сразу же защитные кожухи. Инструмент готов?

— Как ты и просил, только ручной, без электроники — Баха кивнул на несколько кейсов, лежащих на стеллажах — Аналоговый комплект, раритет! Моя личная коллекция! С Земли ещё, таких сейчас не достать.

— Ну и отлично — Я кивнул, и посмотрел на собравшихся вокруг меня инженеров и техников — Значит так парни, выпаиваем из этих штук всё, кроме мозгов! Один делает, второй за ним проверяет, потом проверяет третий, а потом уже я и Баха. Не должно остаться ни одного канала связи или чего-то подобного! Во время работы имплантатами не пользоваться, приборы не включать! Работаем по распечатанным схемам! Затем устанавливаем ручной интерфейс с визуальным выводом информации. Потом, по сменно, без обедов и перекуров, так же вручную будем переносить в этот искин инфопакет от бортового. Перепроверяем каждый вводимый код по десять раз, если есть сомнения, идём ко мне и решаем вместе, что с этим делать. Следов того кода, что нам оставили гости, в этот искин попасть не должно ни в коем случае! Сделать всё нужно быстро, от этого многое зависит. Вся надежда на вас парни, и на ваши золотые руки, за работу!

Подавая пример инженерам и техникам, я подошел к стеллажу и открыл первый попавшийся кейс. Обычная «болгарка» на батарейках, с отрезным диском. Такими пользовались на Земле в двадцатом веке. Хмыкнув от удивления, я взял в руки старинный аппарат и нажал на кнопку. Отрезная машинка послушно заработала. Ну что же, для вскрытия транспортного контейнера она отлично подойдёт, диск должен справиться с композитом, а вот в остальном…

— Каменных топоров у тебя нет в загашнике случайно? — Я посмотрел на гордого коллекционера — А то давай, доставай, и ими поработаем. Принеси нормальные инструменты! Всё конечно плохо, но не до такой же степени…

Мы ремонтировали корабль и решали возникшие проблемы без суеты и нервов. Ни один раз нам после боев приходилось восстанавливать практически в полевых условиях свои поврежденные звездолёты. И я, посмотрев на своих людей, потихоньку набрался уверенности. Мы справимся, нам просто некуда деваться!

Глава 3

— Ремонт линкора завершён на девяносто процентов — Докладывал Денис, на совещании штаба — Целостность корпус восстановлена, двигательные и силовые установки, так же в рабочем состоянии, щиты мы пока можем поставить только на восемьдесят процентов мощности, но инженерная группа работает над этим, по прогнозам, к концу дня сможем дать и все сто. По вооружению. Все орудийные системы работают штатно. Осталось восстановить второстепенные и дублирующие системы, и мы будем полностью готовы.

В принципе все это и так знали, информация о ходе аварийно-востановительных работ приходила каждому высшему офицеру линкора на имплантат в режиме реального времени, но был у нас сейчас в команде один человек, который имплантата не имел. Инженер-специалист по искинам Баха. Парень с азиатской внешностью был компьютерным гением и именно ему я поручил непосредственно работать с проблемой чужого кода. Перестраховываясь и дуя даже на холодную воду, я переговорил с парнем, и в медотсеке ему временно удалили вживленный в мозг электронный помощник.

— Что с кодом — обратился я к инженеру — Есть успехи?

— Сейчас говорить что-то рано — Баха заглянул в лежащий перед ним планшет и продолжил — На полное введение информации по коду в искин в ручном режиме потребуется ещё как минимум сто двенадцать часов. И это с учётом того, что мы будем её тупо забивать, не перепроверяя вызывающие опасения фрагменты. По моим прогнозам, только на подготовку к работе искина уйдёт как минимум неделя.

— Работайте аккуратно, не торопитесь. О всех частях кода, которые вызывают подозрения, сообщайте мне немедленно — Я тяжело вздохнул, признаться я рассчитывал на более быстрый результат — Мне нужна не скорость, а результат.

— Есть командир, мы будем осторожны. — кивнул головой инженер — В моих же интересах сделать всё с первого раза. Я даже себе не представлял, как к имплантату привык.

— Обойдёшься на время без своих виртуальных подружек — Хохотнула Кира — Может с настоящей даже удастся познакомиться. Девчонки из кадрового отдела большие специалистки превращать ботаников в настоящих мужчин. А можно устроить тебе и ускоренный курс посвящения, могу с девочками из спецназа познакомить.

— Кира… — Я поморщился от досады, смотря как мой гений краснеет на глазах — Будь любезна, очень тебя прошу, просто умоляю… Захлопни варежку!

Моя боевая подруга имела стервозный характер и иногда за своим языком не следила, за что ни однократно и страдала. Я уже и с должности её снимал, и с корабля списывал, но каждый раз возвращал обратно, после её клятвенных уверений, что такого больше не повторится. Да, не буду скрывать, будь это кто-то другой, я давно бы избавился от проблемы, но это была всё-таки Кира. Она со мной не только одну кровать по ночам делит, она со мной прошла весь мой путь от обреченного на смерть штрафника, до командующего космическими силами Земли. И она также, не раздумывая, поменяла свою высокую должность в вооруженных силах землян, на то, чтобы разделить со мной мою участь. Я уже и со счёту сбился, сколько раз она спасала мне жизнь. Да и кроме того, как командир штурмовиков она была почти незаменима. В её подразделении всегда царил железный порядок и дисциплина, а десантники её просто боготворили, без раздумья готовые выполнить любой приказ своего хрупкого и нежного с виду командира.

— Фу как грубо — надула губки моя подруга — Я просто хотела разрядить обстановку. Ведь всё не так плохо, как казалось вначале. Нас никто не атакует, мы спокойно произвели ремонт и потерь у нас пока нет. А Бахе и правда не помешала бы настоящая подружка, вот есть у меня в первой роте…

— Так, закрыли тему! — Остановил я обсуждение возможных кандидаток на роль подруги инженера, тем более бедный Баха не знал куда уже себя деть — Тимур, что там по той системе, в которой мы находимся? Я так понимаю, что картографирование завершено. Есть что-то интересное?

— Звезда типа F, четыре планеты. На третьей планете имеются следы техногенной катастрофы — Поспешно выдал Тимур, очевидно радуясь, что острый язычок Киры сегодня его обошел — На ней имеется атмосфера, если кратко, то к жизни земных организмов не пригодная. Большой радиоактивный фон, есть вода. Что ещё добавить… Ах да, планета является источником радио сигналов, которые повторяются с равным промежутком времени. Расшифровать их не удалось, но они явно искусственного происхождения. Предлагаю направить туда разведывательную группу.

— Разведку провести… — Я задумался.

Так-то нахер она нам сдалась, планета эта, если на ней жить нельзя, но с другой стороны интересно узнать, что там случилось. Таких планет с признаками техногенных катастроф и в нашей галактике дохрена и больше, даже Земля едва такой не стала, когда в руках людишек ядерное оружие появилось. Не ценят аборигены то, что имеют, начинают воевать между собой, и заодно вся живое вокруг себя уничтожают. Эти мелкие цивилизации гибли сотнями, еще до того, как космос осваивать начинали. Но! Это было в нашей галактике, и большинство таких планет было заселено людьми в результате глобальной программы колонизации. Несовершенной программы, оттого и откатывалась часть колонистов к камням и палкам, начиная всё сначала, и тем не менее никто и никогда не встречал на Млечном пути какую-то иную форму разумной жизни кроме людей. А тут… А тут людей могло и не быть, не одни же мы во вселенной, как пример, те гадские орнитологи, что нашу птичку окольцевали.

— Разведку провести… — повторил я, глядя на проекцию системы.

На голограмме висела звезда цвета бледного золота, вокруг неё — четыре тусклых круга орбит. Третья планета мерцала серо-зелёным, как старая монета, а над её атмосферой тянулась тонкая, едва различимая полоса обломков — следы орбитальных конструкций.

— Тимур, сделай увеличение по третьей, — сказал я.

Изображение развернулось, приближаясь. На экране проступили пятна океанов, высохшие континенты, зияющие кратеры. В одном из них — странная геометрия: ровные линии, углы, словно кто-то выжег в коре планеты гигантский знак.

— Похоже на остатки мегаполиса, — заметил Денис, — но масштабы… Невероятные.

— Город размером с полконтинента, — подтвердил Тимур. — И если я правильно вижу, вот здесь — концентрические купола. Возможно, убежища.

— Или реакторы, или теплицы, а может и сортиры уличные, это всё что угодно может быть — вставил Денис. — Тут без пузыря не разберёшься.

— Радиационный фон?

— От трёх до пяти тысяч миллирентген в час. — тут же ответил Баха — Без защищенного скафандра там даже автомат Калашникова не проживёт долго.

Я кивнул.

— Хорошо. Группу соберём минимальную. Кира, подберёшь штурмовиков. Возьмите два «Скаута» и дронов разведки. Цель — картографирование, сбор данных, захват образцов атмосферы и радиационного фона.

— Поняла. — Она уже стояла, и по глазам её я видел, что ей только дай повод — она снова в деле.

— И, Кира… — добавил я.

Она повернулась на полпути к двери.

— Никакого геройства. Если что-то пойдёт не так — сразу возвращайтесь.

— Как скажешь, командир. — Её губы дрогнули в улыбке. — Только у нас, «всё пойдёт не так», это обычное дело.

— Я тебя предупредил — не поддержал я её шутливый тон — Туда и обратно, без высадки!

После её ухода в зале повисла тишина.

— Тимур, поставь зонд на синхронизацию с радиосигналом. Пусть идёт к месту передачи. Хочу знать, кто или что его посылает.

— Уже делаю. Но, командир… там странность.

— Конкретней.

— Сигнал цикличный, но внутри цикла — модуляция. Как будто… как будто он реагирует на наши собственные посылки.

— Что значит — реагирует? — насторожился я.

— Когда мы посылаем запрос, частота внутри пакета сдвигается на один такт вперёд. Это невозможно для пассивного излучения.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. И дня не прошло, а новая галактика «радует» нас сюрпризами и не устаёт зараза!

— То есть кто-то нас слышит. — сделал я вывод.

— Или что-то, — тихо сказал Баха. — Возможно, код, с которым я сейчас работаю, и этот сигнал — родственные. У них одинаковая логическая структура.

— Ты хочешь сказать, что это — один и тот же разум? — спросил я.

Баха пожал плечами:

— Или один и тот же вирус.

Я выругался, всерьез задумавшись отменить приказ о проведении разведки. С одной стороны, мы хотим осмотреть развалины, а с другой, там кто-то живет, скорее всего. Вот чего теперь делать?

— Вот тебе и мирная разведка.

Я встал.

— Всем боеготовность первой степени. Пусть инженерная группа доводит щиты до ста процентов любой ценой. А мы — готовим встречу на всякий случай. Если это разум, он может быть врагом. Что бы это не было… — я посмотрел на голограмму, где мертвый мир медленно вращался вокруг своей звезды, — то, может быть, именно оно убило эту планету.

Через два часа первый «Скаут» вставал на дальнюю орбиту странной планеты. Эти корабли были сделаны уже на Земле, но за основу были взяты малые разведчики Содружества, которые нам когда-то удалось захватить. Получилось почти тоже самое, но и особенности у этого корабля были. Помимо стандартного набора орудий, силовых и маскировочных полей, он нёс и полный набор электромагнитного оружия, такого же, как и на наших истребителях. По идее, при контакте с звездолётом противника, он мог оставить его без электроники одним залпом. Это работало в старой галактике, а что будет в новой, мы пока и предполагать не могли.

— «Разведка», докладывайте обстановку, — передал я.

Голос Киры звучал в эфире четко, как будто она находилась рядом:

— Плотность атмосферы низкая, видимость десять километров. Поверхность мертва. Радиоактивный фон растёт…

Пауза.

— Командир… тут что-то движется.

— Координаты?

— Прямо под нами. Десять километров на север от эпицентра. Что-то большое… и горячее.

Я сжал кулак.

— Удерживайте позицию, не приближайтесь. Отправляю дрон.

Экран вспыхнул новым изображением — камера дрона нырнула сквозь клубы пепельного дыма.

Сквозь туман проступали силуэты. Башни? Нет. Что-то живое. Огромное, покрытое металлическим блеском. Существо подняло голову, или просто что-то на неё похожее и… смотрело прямо в объектив.

— Командир, — голос Тимура сорвался, — оно нас видит.

— Да ну нахер… — прошептал я.

Вдруг нарост на теле чудовища, который я первоначально принял за голову, вспыхнул синим огнём и связь с дроном мгновенно пропала. Я и сказать ничего не успел, как по рубке разнесся голос бортового искина.

— Разведывательный дрон уничтожен малым биотехноидом цивилизации Авак!

— Чего⁈ — Я нырнул в имплантат и вышел на связь с корабельным искином на прямую, по капитанскому каналу — Откуда информация⁈

— Объект распознан с помощью внедренного маркерного кода. Рекомендации: в контакт не вступать! Уничтожить малого биотехноида, уничтожить очаг заражения! В случае невозможности — покинуть систему!

— Потом с тобой разберёмся, железяка… — Проскрипел я зубами от злости — Кира, «Скауты» один и два, отступление! Вернуться на корабль! Боевая тревога! Малый биотехноид… А какой же тогда большой⁈

Который уже раз за сегодня коридоры и отсеки «Земли» наполнились звуками сирен — световые полосы аварийной сигнализации рвано пробежали по коридорам, и голос корабельной автоматизации, холодный и ровный, повторял одно и то же: «Угроза вторжения биотехнологического агента. Угроза распространения». Искин повторял слова, которые в него не были заложены программистами землян, и от этого становилось ещё страшнее.

— «Скауты», докладывайте статус — коротко приказал Денис, не теряя самообладания.

Ответ пришёл обрывистый, забиваемый каким-то шумом и русским матом:

— Цель юстирована. Визуальный захват подтверждён. Малый биотехноид развернул коронную структуру, все малые разведывательные дроны сбиты. Он видит нас через маскировочное поле! Открываю огонь и отступаю к линкору!

Я видел на голограмме, как «Скаут» — тонкий, как стрела — бросал вспышки в сторону накатывающей тени, но те вспышки будто плавились на её поверхности. Малый биотехноид был не просто живым — он был конструкцией, сотканной из металла и плоти. Он двигался с такой скоростью, что камеры и сенсоры разведчика не успевала фокусироваться, и в момент, когда казалось — мы увидели его целиком, он уже растворялся в клубах пыли, оставляя после себя коричневатую слюну, которая тут же шипела и разъедала камень. Внезапно противник взлетел с поверхности планеты и стремительно бросился в погоню за разведчиком.

— Щиты! — рванул я к пульту. — На максимум, немедленно!

На огонь маленького кораблика противник не реагировал, он его казалось совсем не замечал, хотя я видел, что плазма в него попадала. Нагнал биотехноид разведчика буквально через несколько минут. Я смотрел на параметры «Скаута» и волосы на моей голове вставали дыбом. Его щиты работали на полную мощность, но это его не спасло. Щиты, рассчитанные на стандартные боевые воздействия, не знали, как держать удар от органической микроструктуры, которая могла синхронизироваться с системой управления. Малый вообще силовое поле не заметил, он провёл по внешней обшивке длинным щупом — и в месте касания композит вздрогнул, пошёл микротрещинами; потом щуп пробил броню, словно игла, и в открывшуюся трещину хлынул черно-блестящий налёт.

— У нас нарушена герметичность! — закричал пилот «Скаута».

Малый биотехноид не терял времени — он расширил пролом, растянулся, как кошка, и вдруг из его центра вырвался рой нитевидных форм — как сор — которые ползли по силовым каналам и проводам, вползали в щели, втыкались в портативные терминалы и, при прикосновении, взрывались крошечными электрическими импульсами. Каждый такой импульс был как укус — он прожигал всё чего касался, оставлял за собой гниющую ткань и новый источник излучения.

Я знал, что в погибшем «Скауте» Киры не было, она руководила своими людьми из «Скаута-2» который сейчас на пределе мощности двигателей несся к линкору, но мне от этого было не легче. Погибли мои люди, на, казалось бы, почти безопасной миссии! А сейчас, если ничего не предпринять, умрут все остальные.

— У кого ни будь есть предложения, как эту хрень грохнуть⁈ — неестественно спокойным голосом спросил я.

— Это оно… — послышался голос Бахи — Та же сигнатурная структура, что и в том сигнале. Это не просто биология — это комбинация биосинтеза и логики. Оно модульно обновляет себя, когда сталкивается с защитой. Наши ПО пытаются патчить, а оно переписывает патчи…

— Резче! Что ты предлагаешь? — спросил я, оборачиваясь к инженеру.

— Бежать! — сказал Баха так, будто поставил точку в споре, которого и не было.

— Согласен. Но своих вытаскиваем, — отрезал я. — Тимур, прокладка курса — на внешнюю границу системы. Без гипера — маршевые на сто десять, разгонным двигателям готовность ноль. Готовь «Землю» к форсированному разгону и отстрелу всего лишнего. Кира, «Скаут-2» — эвакуация по «грязной» схеме. В ангар не заходите.

— Принято, — коротко. И тут же: — Командир, скорее всего «малый» уже сел нам на хвост. Поле маскировки он видит, от ЭМИ-тычков отмахивается, как от комаров.

— Потом разбираться будем, главное ноги унести — буркнул я и тут же повернулся к инженерам — Готовимся принимать экипаж «Скаута» с угрозой биоопасности. Кварцево-ультрафиолетовый конус, микроволновые ланцы и плазменная завеса на входе в «сухой шлюз». В сам «Скаут-2» не лезем — экипаж выкидывается в аварийных капсулах, перехват капсул эвакуационными дронами — и сразу в карантин. Сам «Скаут» бросаем. Отсеки ангаров перевести в отрицательное давление. Внутренний коридор — «чёрный»: огнемёты, вакуум, затем дезактивационный туман. Операторы, настройка УФ-рам до предела. Любая биомразь — в порошок.

Сирены стали тише, глуше — это включились насосы, вырывая воздух из огромного объёма ангарной палубы. На внешних камерах «Скаут-2» уже входил в створ, но не на посадку: он шёл параллельным дрейфом, удерживая дистанцию десять метров от створок.

— Начинаем «грязную», — голос Киры был ровным, почти весёлым. — мы в капсулах. Поехали!

С наружных направляющих сорвались серые «сигары» — персональные эвак-капсулы. Они «подскочили» микродвигателями, и дроны-эвакуаторы, шедшие со «Скаутом» параллельным курсом, молниеносно их схватили и впихнули в раскрытые створки карантинных бокс-контейнеров. Створки щёлкнули, и контейнеры ушли по рельсам в «сухой» тоннель.

— Готово… Чёрт! Контакт!

По коже побежали мурашки: на обзорном экране, словно отслоившаяся тень, что-то пролезло под брюхо «Скаута-2» — тёмный клин, облепленный дрожащими нитями. Малый биотехноид шёл почти без сигнатуры, подсвечиваясь лишь редкими синими вспышками в местах, где микронити цеплялись за космическую пыль.

— Огонь! — рявкнул я не задумываясь, боец цивилизации Авак добрался и до нас.

Глава 4

«Скаут-2» просто исчез, приняв на себя залп орудий линкора. Много ли надо, маленькому разведчику? Другое дело, что похоже нашего преследователя это никак не впечатлило. Биотехноид только в сторону шарахнулся, при этом с виду остался абсолютно цел. Похоже сейчас он очухается, и займётся нами всерьёз. Наши орудия и силовое поле против него бесполезны, только разборки со «Скаутами» его немного задержали…

— Выпустить два звена беспилотных истребителей! — Тут же приказал я, практически не задумываясь о дальнейших шагах — Атаковать противника. Надо его задержать, пока мы разгоняемся! Выпускать по звену каждые десять минут, до подхода «Земли» к точке прыжка! Силовое поле на минимум, все мощности на маршевые и разгонные двигатели!

Линкор заметно ускорился, немного отрываясь от монстра, а из трюма в космическое пространство вывалились четыре автоматизированных истребителя, которые тут же перестроились в боевой порядок и пошли в атаку.

Наша тактика отступления, или, если смотреть правде в глаза, панического бегства, похоже сработала. Четыре беспилотника продержались не долго, зато и биотехноид заметно отстал, а на его пути снова выстраивалось для атаки новое звено.

— Включить разгонные двигатели! — Приказал я, когда скорость маршевых достигла максимума — Гиперпрыжок по готовности, цель — соседняя звёздная система. Координаты для прыжка установлены.

Бортовой искин не сидел без дела, непрестанно картографируя окружающее пространство и расстояние до ближайшей к нам системы успел просчитать. У нас уже был минимум данных для прыжка, и тянуть, уточняя и перепроверяя его расчёты, было нельзя.

Мы потеряли двенадцать беспилотников, прежде чем линкор исчез в искривлённом пространстве гиперперехода. Биотехноид похоже успел разгадать наш план бегства, и два последних звена истребителей попытался игнорировать, сильно ускорившись и маневрируя, однако мы всё же успели уйти.

— Экипаж «Скаута» — в карантин — Едва переведя дух, приказал я — Карантинный план высшей категории! По полной программе!

— Может не стоит так жёстко? — Удивленно посмотрел на меня Денис — Вроде контакта у них не было.

— Вроде? — я с усмешкой посмотрел на начальника своего штаба — Вот именно, что вроде! У «Скаута», зато был. Помнишь предупреждение? Я напомню, мне не сложно: «Угроза вторжения биотехнологического агента. Угроза распространения»… Мы нихрена не знаем, но местные жители, что нам код этот гадский влепили, наверняка не просто так такие предупреждения в него заложили. Так что карантинный план высшей категории!

Карантинные бокс-контейнеры раскрылись и капсулы с экипажем «Скаута» пошли по специально подготовленному карантинному тоннелю. Первым на линию встал «чёрный коридор» — узкий зал из керамическо-стальных панелей с встроенными УФ-рамами. Люди выталкивались из капсул в специальные удерживающие клетки, которые немедленно замыкались и подсоединялись к внешней системе фильтрации, потом обнаженных членов экипажа разведчика окутывал серый туман, который выжигал верхний слой кожи и волосы. Сейчас одновременно производились четыре уровня контроля: визуальный осмотр на входе, быстрый биотест, скан на повторяющуюся сигнатуру, и физическая блокировка доступа к судовым сетям.

Медицинские роботы под управлением медтехников, после первичной обработки сперва вытаскивали корчащихся от боли людей из клеток, затем проводили первичную триаж-оценку: дыхание, сознание, поверхностные повреждения и признаки активной «заразности» — неконтролируемые судороги, аномальные электровспышки в теле, признаки внешней «наливки» нитей.

Дальше начиналась механика стерильности. Все вещи и элементы скафандров обрабатывались несколькими ступенями: сначала мощный кварцево-ультрафиолетовый конус, затем микроволновые ланцы, которые «вспарывали» поверхностные структуры на субмикронном уровне, и в конце — плазменная завеса, растворяющая органические остатки. Материалы, способные выдержать термообработку, шли в каркасные печи; всё остальное — читалось как биологический материал и уничтожалось в камере пиролиза. Ничего лишнего не хранилось в герметичных отсеках: возможные носители — в печь или в жёлтую урну-контейнер на выброс.

Экипаж «Скаута» поместили в ряд карантинных боксов — прозрачные отсеки со сводом насыщенных фильтров, контролем давления и автономными жизнеобеспечивающими модулями. Отсеки вели по рельсам в «сухой» тоннель, где каждого человека обрабатывали потоками ионизированного воздуха и вторым, менее агрессивным облаком антисептического тумана, а затем через шлюз отправляли в основной карантин. В этот же коридор запускались автоматические щётки — одноразовые роботы-скребки — которые проходили и стерильно счищали любую поверхность, к которой соприкасался эвакуированный.

Особое внимание — электронным имплантатам. Любой, у кого был вживлён хоть крошечный интерфейс, подвергался немедленной нейро-изоляции: имплантат пересоединяли к автономному стенду-скребку и «выкачивали» его логи в «песочницу». Это делалось под руководством инженеров линкора — они контролировали процедуру «сканирования на родство» сигнатур. Любые нестандартные фрагменты кода — особенно те, что имели корреляцию с радиосигналом планеты — выпаривались, снимались в зашифрованные образы и изолировались на отдельный носитель, который нельзя было подключать к корабельной сети. В случае любого подозрения, имплантат могли временно отключить, или, в крайнем случае, извлечь хирургически и поместить в биобанк.

Параллельно работала секция «информзащиты». На внутренних шинах стояли «туманные» брандмауэры: виртуальные контейнеры, отрезавшие карантинные боксы от основной корабельной сети. Любой терминал, к которому прикасался заражённый экипаж, изолировался, снимались дампы, блоки питания переводились в режим физического разъединения. Всё взаимодействие — только через курьеров-дронов в непроницаемых защитных оболочках и только по защищённым каналам, которые после каждого контакта проходили процедуру перезаписи криптоключей.

Стекла карантинных боксов были покрыты конденсатом — ребята в них смотрели как через аквариум. Некоторые кричали, другие молчали, уткнувшись в ладони. У всех были перекошенные от боли и растерянности лица. Я их прекрасно понимал, так как один раз мне через карантин пройти тоже пришлось, и что такое едкий туман, я прекрасно представлял. Только Кира, полностью обнажённая и лысая, что никак не портило её внешность, стаяла посреди своего бокса, зло смотрела в камеру медицинского робота, и тихо шептала грязные ругательства, адресованные мне. Связи с боксами не было, но мой имплантат отлично справлялся с расшифровкой речи по движению губ.

Процедуры были жёсткие и стандартизированные: двенадцатичасовой первый контроль — новая серия сканов, повторный УФ-прогон; потом сорока восьмичасовой мониторинг в карантине — снова сканирование; далее — семидневная наблюдательная изоляция с полным запретом на внешние подключения, после которой производился третий этап медицинских тестов. Для тех, у кого проявлялись сомнительные биосигнатуры или кто имел подозрительные импланты, срок продляли и подключали модуль «чёрной биологии» — глубокий анализ с применением резонансных сканеров и нейтронных патчей. По действующим регламентам — три независимых отрицательных теста подряд и отсутствие признаков мутации, прежде чем кто-то мог выйти в общие отсеки.

За этими рутинными действиями стояла жестокая логика: мы не знали ни природы этой биотехники, ни характера её «вирусной» памяти. Она умела переписывать патчи, синхронизироваться с полями, реагировать на наши сетевые отпечатки. Значит — никакого неосмотрительного соединения, никакой веры в невидимое. Мы разорвали сеть, обрезали доступы и ждали.

— Кира тебя убьёт дружище — В рубку вошли Заг и Виктор — А перед этим отрежет всё, по её мнению, лишнее. Я её такой злой ещё никогда не видел.

— За семь дней остынет и успокоится. — Не уверенно ответил я — Наверное…

— Ха! — Заг заржал как конь — Это вред ли, ты же её знаешь.

— Знаю — Обреченно вздохнул я — Но это всё необходимо, по-другому было никак. Ладно парни, чего припёрлись? Если вам делать нечего, то я живо вам занятие найду!

— Как чего? — Удивился Заг — Кира в карантине, пока её нет, я, как её заместитель, теперь исполняю обязанности командира десантной группы, а ты сам сообщил, что собираешь своих заместителей и штаб на совещание. Виктор же просто пришел проверить караул в цитадели, ты же сам оставил вход в неё только из рубки.

— Да — я устало потёр лицо ладонью — Забыл. До выхода из гипера у нас два часа, и нужно разобраться со всем тем дерьмом, в которое мы вляпались. Не дай бог в следующей системе на ещё одного биотехноида нарвёмся. Баха где?

— Я здесь — откликнулся инженер, выглянув из-за широких спин десантников.

— Слушай меня внимательно — я посмотрел на инженера — Как хотите, но ускоряйтесь с этим кодом! Выпотрошите мне его! Ты видел, чего твориться⁈ В него зашита информация по тому уроду, что нас едва не грохнул! Они знали, кто это такой и чем он опасен! Наверняка там есть инфа и по другим подобным объектам, которые нас могут грохнуть, и так же я практически уверен, что там есть их полное описание, а также указаны способы, как их можно уничтожить! Мы сейчас практически беззащитны, и в следующий раз нам может не повезти, сбежать может не получиться. Автоматических истребителей у нас ограниченное количество. Пока мы не основали колонию и не запустили заводы по их производству, мы не сможем пополнить запасы.

— А наш корабельный искин не хочет просто поделиться информацией? Полный доступ к нему только у вас — с неподдельным интересом уставился на меня инженер.

— Не хочет или не может — Я скривился от досады — Я в первую очередь об этом сделал запрос. Код выдал ему предупреждение, только когда мы столкнулись с биотехноидом, в остальном доступ к информации полностью заблокирован.

— Не хочет или не может… — повторил инженер. На лице Бахи промелькнула тревога — он тоже понимал, что фраза «не может» звучала куда страшнее.

— Я проверил логи, — продолжил я — После входа в гипер искин пытался запустить несколько служебных процессов — и все они прервались по неизвестной причине. Как будто кто-то изнутри вставил блок. Причём блок на уровне системного ядра.

— То есть? — нахмурился Заг.

— То есть, — продолжил за меня инженер — он видит, что в его памяти есть данные, но доступа к ним у него нет. И он не понимает, почему. Как будто сам себе поставил запрет.

— Сам себе? — удивился Заг

Баха задумчиво провёл рукой по виску.

— Это возможно, если в архитектуру встроен внешний протокол безопасности. Уровень — не земной. Синтетический разум, прошедший адаптацию по военным стандартам Содружества, Конфедерации или Базиса, мог получить встроенные маркеры на случай контакта с определёнными объектами.

— С инопланетянами или этими, мать их, биотехноидами, — подхватил я. — Значит, те, кто создавал этот алгоритм безопасности, знали о них. Знали — и боялись.

— И, похоже, — заметил Денис, — боялись не зря.

Я кивнул. На секунду повисла тишина, нарушаемая только дыханием людей. Вокруг, за бронёй корпуса, текло искривлённое пространство гипертуннеля, сверкая бледно-зелёными прожилками.

— Ладно. — Я наконец выдохнул. — Значит так, повторяю ещё раз: Баха, с этого момента код — твой приоритет номер один. Выделяю тебе отдельный вычислительный кластер и двух кибертехников. «Песочница» полностью автономная, связь с сетью линкора запрещена. Все операции — через механические шлюзы. И если что-то пойдёт не так, ты дёргаешь рубильник, не думая.

— Принято, — кивнул инженер. — Попробую пробиться через структурные петли. Но предупреждаю — уже понятно, что код самозащищающийся. Если его тронуть неправильно, он может активировать контрмеры.

— Отлично, — хмыкнул Заг. — А у нас и без того скучно не было.

Я посмотрел на него с усталой усмешкой.

— Виктор, пока Киры нет, возьми охрану цитадели на себя. Доступ — только по моему приказу. Все остальные отсеки перевести на повышенный биоконтроль. Если хоть один датчик покажет аномалию — блокировать отсек и доложить лично мне.

— Есть, — коротко ответил Виктор и, чётко развернувшись, вышел.

Баха последовал за ним — ему уже не терпелось вернуться к своему лабораторному аду. Я остался в рубке с Денисом и Загом.

— Думаешь, они придут снова? — спросил Заг после короткой паузы.

— Они или другие такие же, — ответил я. — Мы оказались в чужой галактике, друг. Здесь действуют чужие правила. И, судя по всему, то, что мы встретили, — не враг в привычном смысле. Это что-то вроде… инфекции. Разумной.

Денис скривился:

— Инфекции, которая летает, убивает и ломает броню «Скаута» как консервную банку. Неплохая перспектива.

Я усмехнулся, хотя на душе было пусто.

— Да, перспективы у нас теперь просто замечательные. Но пока мы живы — будем работать. Через семь суток снимем карантин, если всё будет чисто. После выхода из гиперпрыжка, восстановим повреждённые модули и решим, куда летим дальше.

Заг хмыкнул:

— А если карантин не снимем? Если они всё же заражены?

Я посмотрел на него и скрипнул зубами.

— Тогда придётся решать… по-другому.

Он понял. Молча кивнул. На корабле существовал протокол «Эпсилон» — если биозараза не купируется, карантинный сектор уничтожается вместе со всем, что внутри. Вплоть до аннигиляции материи…

Секунда тишины. Затем на пульте вспыхнул новый сигнал.

— Командир, — голос дежурного офицера. — В карантинном секторе фиксируется энергетическое отклонение. Один из бокс-контейнеров выдаёт слабое внутреннее излучение.

Я почувствовал, как леденеют пальцы.

— Какой номер бокса⁈

— Шесть… экипаж «Скаута», заместитель капитана, Кира.

Заг тихо присвистнул, добродушное и веселое выражение его лица сменилось на озабоченное:

— Только не Кира… Надо пойти и с ней поговорить, командир! Может ничего страшного?

— Никто ни с кем не разговаривает, — рявкнул я, чувствуя, как сердце начинает бешено биться в груди. — Перевести сектор в режим полной изоляции! Вызвать медиков и Баху в лабораторию. Я иду туда сам.

Я летел к карантинному сектору бегом, но уже в коридоре меня перехватил дежурный медтехник с планшетом:

— Командир, стойте! Не лезьте в створ. У нас первичная телеметрия.

— Говори, — отрезал я, не сбавляя шага.

— Излучение слабое, в мягком УФ-диапазоне. Не «их» сигнатура. Похоже на флуоресценцию. Источник — верхний плечевой пояс.

— У Киры?

— Да. Вероятно, реакция биопластыря на УФ-конус.

Я всё-таки дошел до прозрачного бокса и прижал ладони к стеклу. В боксе номер шесть Кира сидела на койке, укрытая термоодеялом, лысая, злая и живая. На левом плече — свежая полоса белёсого пластыря с защитной сеткой; по кромке гуляли тусклые искорки, как от дешёвой гирлянды.

Связи не было, но она увидела меня и демонстративно показала средний палец. Потом — другой, для симметрии. У меня отлегло.

Подскочил Баха, задохнувшийся, с переносным спектрометром на ремне:

— Дал мне бог фитнес, — выдохнул он и сунул прибор в порт наблюдательного окна. — Снимаю спектр в «сквозняке»… Есть. Пик на триста восемьдесят нанометров. Это не «их». Это наш «Люкс-пак».

— По-русски давай!

— Медпластырь с фотокатализной пропиткой из аварийной аптечки бокса. Там автоматизированных аптечек нет, только такие, а она себе ногтем плечо задела, кожа у них сейчас тонкая, сами понимаете. Так вот, под УФ пластерь сам себя стерилизует и заодно светится. Наши датчики приняли флуоресценцию за внутреннее излучение. Ложноположительный сигнал.

Медик кивнул:

— Мы погорячились, потому что вспышка совпала с фазой микроволновых ланц. Там идёт разогрев верхних слоёв, пластырь «заиграл». Сейчас спадёт.

Я выдохнул впервые за последние минуты. Сердце перестало долбить в грудную клетку.

— Но проверим всё равно, — продолжил медик уже официальным тоном. — Второй цикл сканов, расширенный профиль крови и ЛИК. Никаких сетевых стыков.

— Делайте, — произнёс я. — И занесите в регламент: метки «Люкс-пак» — помечать перед УФ, чтобы не пугались наши же датчики. Вообще, перетрясите содержимое аварийных аптечек карантинной зоны, чтобы не было таких эксцессов в будущем. Я чуть свою женщину не сжег, из-за вас засранцев!

Кира, заметив, что суета у стекла сменилась рабочей рутиной, опёрлась локтями на колени и снова уставилась на меня. Мед-камера приблизила её губы; имплантат честно выдал расшифровку по артикуляции: «Ты труп, милый». После чего она, не сводя с меня взгляда, подтянула термоодеяло выше, улеглась и демонстративно отвернулась к стенке.

— Жива, — сказал я вполголоса. — Этого пока достаточно.

Через двадцать минут у нас был полный расклад. По Кире — чисто: биомаркеры в норме, никаких «нитей», никаких аномальных электровсплесков, никаких попыток взаимодействия с окружением. Флуоресценция ушла — пластырь отработал и затих. У двоих десантников — поверхностные ожоги от туманной завесы, девушка пилот пришла в себя, ругалась и требовала «вернуть волосы, как было». Медики обещали, что за неделю карантина само отрастёт, но никто им не верил — мы все знали, какая химия у наших туманов. Без медкапсулы после такой обработки волосы не вернуть, они уничтожены с корнями.

С имплантами тоже стало спокойнее. Ничего подозрительного. Парочка «шумных» фрагментов оказались остатками сигналов, полученных от спасательных капсул — аварийные маяки пытались отчитаться в сеть корабля, но упёрлись в нашу «стену», после чего просто передали сигнал экипажу «Скаута».

Я зашёл ещё раз в наблюдательную. Кира не спала — просто лежала, глядя в потолок. Когда я подошёл, не шевельнулась, только уголок губ дёрнулся. Я положил ладонь на стекло. Она не отреагировала.

— Держись, — сказал я шёпотом. — Семь суток — и вытащу тебя отсюда, чертёнок.

Она беззвучно произнесла: «Пошел ты, Найдёнов…». Я усмехнулся и кивнул, мне и правда было уже пора идти.

Глава 5

К вечеру потрепанный линкор «Земля» мягко вывалился из гиперпространства. Перед голографом распахнулась тихая система: бледная жёлтая звезда, две каменистые планеты, дальше — пояс астероидов и ледяной карлик. Сенсоры линкора показывали пустоту; радио и другие искусственные излучения — только собственный фон. Как будто сама судьба дала нам небольшую передышку, после хорошей трёпки, которую мы получили.

— Внимание экипаж! Боевую тревогу никто не отменял! Не расслабляемся! Готовность к новому экстренному гиперпрыжку! Выпустить разведывательные дроны и перешерстить всю систему до последнего камушка, — тут же распорядился я. — Вторая эскадрилья беспилотных истребителей в прикрытие линкора! Внутренние работы — по планам.

Сейчас я смотрел на новую звезду и окружающие её планеты как на потенциального врага, не позволяя выдохнуть ни себе, ни команде. Во время боестолкновения с противником, опознанным корабельным искином как малый биотехноид, наши безвозвратные потери в личном составе составили четыре человека: три десантника и пилот разведывательного звена. Потери, в технике: два «Скаута», шесть разведывательных дронов, два эвакуационных дрона и двенадцать беспилотных истребителя. Экипаж «Скаута-2» на карантине. Слишком много потерь и событий, за такой короткий промежуток времени.Сейчас нам нужно было найти безопасное место, чтобы, не спеша проанализировать ситуацию, и разобраться с гадским кодом, который, если честно, всё-таки нам сильно помог. Не знай мы с чем столкнулись, я повел бы линкор в атаку, которая скорее всего закончилась бы гибелью всего экипажа.

В боевой готовности, а проще говоря в готовности к новому бегству мы провели несколько часов, и только когда все дроны вернулись, я разрешил искину заглушить маршевые и разгонные двигатели «Земли». Разведка показал, что новая система полностью безжизненная. Раскидав по возможным точкам выхода из гипера навигационные и разведывательные буи, мы немедленно приступили к работе. Нам снова предстоял бой — пусть даже бой был с файлами, а не с чудовищами. Но сейчас — впервые за двое суток — я был уверен: мы успеем. И вытянем. Потому что выхода у нас другого нет, и потому что у нас появился хвостик нитки, за который можно тянуть.

Потянулись дни, похожие один на другой. Экипаж линкора занимался своими повседневными делами: десант тренировался, инженеры заканчивали ремонтные и наладочные работы, доводя состояние корабля до идеала, медики контролировали обитателей карантина, мой штаб в полном составе ломал голову над тем, что нам делать дальше, но все мы с нетерпением ждали новостей от группы, которая занималась расшифровкой кода. Не пользовавшийся раньше особой известностью в экипаже маленький индус по имени Бахман Бала, с пренебрежительным прозвищем Баха, теперь стал самым популярным и обсуждаемым человеком на корабле, ибо только от него зависело, сможем ли мы выжить в этой новой галактике.

Дни и ночи в закрытом секторе ангарной палубы кипела работа. Я и сам почти оттуда не вылезал, прерываясь только на выполнение самых неотложных дел в рубке, на то, чтобы навестить Киру в карантинном секторе, и на недолгий сон.

Вот и сейчас я как раз возвращался из карантина, попутно обсуждая с Денисом планы на день, когда прямо в коридоре на меня с разгона налетел инженер. Врезавшись в мою могучую грудь, щуплый индиец отлетел в сторону, но тут же поднялся и снова бросился ко мне. У нашего главного айтишника был такой вид, что я сразу понял, что он наконец-то чего-то нарыл.

— Есть первая щель в том чёртовом коде! — Глаза Бахи горели как у безумца.

— Говори. — Я тут же забыл про Дениса и всё остальное.

— В общем, мы выгрузили часть кода в резервный искин малого беспилотного истребителя и запустили его, вручную эмитировав сигнал от бортового искина линкора, об атаке биотехноидом. Там просто всё, вот посмотри на графики! — Баха достал свой планшет, с которым не расставался после удаления имплантата, и начал тыкать в него пальцем, но увидев выражение моего лица, запнулся — Прости! В общем мы нашли заголовок! Как ярлык. Там метка: «АВАК//КАРАНТИН». Ни одного исполняемого блока, только шапка, как в архиве. И под ней — пять слов. Я не уверен, но, кажется, это названия классов. Первый — «малые», второй — «большие», третий — «управление», четвёртый — «опухоль», пятый — «пепел».

— «Опухоль»? — передёрнуло Дениcа. — Прелестно.

— И ещё, — продолжил Баха, — внизу пометка: «Контрмеры — смотри протокол Солмо».

Мы переглянулись. Я почувствовал, как в груди расправляется что-то, похожее на крылья. Неужели получилось⁈

— Нашёл это «Солмо»⁈ — Нетерпеливо спросил я.

— Пока только имя. — Отмахнулся Баха — Но и это уже прогресс! Походе Солмо — это инструкция, как действовать при встрече со штуками, типа биотехноида.

— Так, а какого хрена ты тут тогда стоишь⁈ — Я не вежливо ткнул инженера пальцем в грудь — Эти новости ты мог рассказать мне и через пять минут, когда я дойду до отсека! А ты, вместо того, чтобы работать, по коридорам бегаешь как угорелый! Быстро назад! Работай негр, солнце ещё высоко!

— Понял, — кивнул он и умотал, даже не дождавшись моего разрешения.

— Как думаешь, он справиться? — Денис с задумчивым видом посмотрел в спину убегавшего инженера.

— Уже справляется. — Я вздохнул — Если не он, то вообще никто. Результаты уже есть, а Баха будет рыть дальше, как крот. Раз зацепился, то дальше пойдёт легче. Он от этого всего просто тащиться. Другое дело, сколько на это ещё времени уйдёт… И вообще, я думаю особо рассчитывать на этот свод правил, как его там, Солмо вроде, не стоит. Я не удивлюсь, если там будит что-то типа: «малого биотехноида можно убить протонно-квантовой мега пушкой». Вроде и ответ на вопрос, но где эту пушку взять? Если там конечно и инструкции по её сборки нет, во что слабо верится.

— Так всё получается бесполезно? — Удивился Денис — А зачем мы тогда на расшифровку этого кода все свои силы бросили?

— Это просто моё предположение — отмахнулся я — В любом случае, мы хотя бы будем знать, с чем имеем дело, а от этого уже плясать будем. Ладно, на тебе линкор, а я к нашему гению, буду его подгонять как могу.

Прошла неделя, последние медицинские тесты, проведенные у экипажа «Скаута-2» ни каких отклонений, не выявили, и я принял решение прекратить карантин. Ослабленных от проведения дезинфекционных мер людей вывели из защищённых камер, чтобы тут же поместить в медкапсулы, для прохождения полного курса реабилитации и лечения, а ещё через сутки Кира пришла мстить.

Она ввалилась в нашу каюту ночью, когда я только вернулся из ангара, чтобы немного поспать. В отличии от Бахи и остальные члены инженерной группы, которые пользовались специальными препаратами, чтобы отогнать усталость и сон, отчего им требовалось всего лишь один раз в пять дней поспешать медотсек, чтобы вывести токсины из организма и восстановится, я предпочитал здоровый сон.

— Молись Найдёнов, тебе хана!

Сейчас Кира выглядела как прежде: шикарные волосы, здоровый цвет лица и кожи, подтянутая и бодрая. Она стояла над кроватью, на которой я лежал, уперев руки в бока, и злобно сверкала на меня своими большими глазами. Я же сонно щурился, разглядывая свою подругу. Несмотря на её угрожающую позу я не мог оторвать от неё глаз. Соскучился я по ней, чего уж говорить.

— Ты какого хрена нас в эту камеру пыток засунул, засранец⁈

— Всё для тебя милая, ты же у нас любишь пожёстче, так получи и распишись… — Не договорив, я схватил Киру за руку и потянул на себя.

Девушка отчаянно сопротивлялась, точнее так могло показаться на первый взгляд. Она хоть и хрупкая, но всё же тренированный десантник, и без членовредительства и крови, мне бы её никогда не победить, плавали, знаем, но в этот раз она сдалась гораздо быстрее. Каюта снова разгромлена, у меня новые синяки на теле, но мы померились, как мерились всегда, и честно говоря, чтобы снова повторить такое примирение, я бы её снова в карантин отправил. Только боюсь, в следующий раз за такие мучения она меня во сне по горлу виброножем полоснёт…

Двадцать три дня и девять часов понадобилось нашим инженерам, чтобы окончательно разобраться с кодом, навязанным нам гадскими инопланетянами. Сейчас я сидел, читая уже, наверное, в десятый раз полученную из него информацию, и тихо зверел от бессилия. Как я и предполагал, инструкция по уничтожению биотехноидов в нём была, но для нас она по крайней мере сейчас была полностью бесполезна.

Кто такая эта цивилизация «Авак» я так толком и не понял. Из кода удалось выудить только то, что эта цивилизация специализировалось на захвате миров и ресурсов, в том числе и их живых обитателей. Бойцы «Авак» не шли на компромиссы и перемирия, с ними невозможно было договориться. Они атаковали всё и всех, кто встречался у них на пути. Если «Авак» появлялся в звездной системе, то она либо погибала сразу, либо немного позже. Если первую атаку удавалось отбить, следовала следующая, а потом снова и снова, и так без конца, пока у защитников не заканчивались силы и воля к сопротивлению.

«Авак» строил атаку по принципу «ячейка-сеть». Обладая множеством разновидностей бойцов и методов захвата. Основными боевыми единицами этой цивилизации, были как раз те пять классов бойцов, название которых Баха выудил первыми:

«Малые» — автономные биотехноидные звенья, которые действовали как ударные единицы и разведчики. Их самих тоже было множество видов, и тот которого видели мы, был ещё не самым страшным. Они не обладали способностями к гиперпрыжкам, а передвигались между системами через обычное пространство.

Задачей малых биотехноидов было подавить сопротивление и начать захват ресурсов, поглощая энергию и биологические организмы. Стоило биотехноиду вступить в контакт с биологическим организмом, как он был обречен. Даже не захватив организм, он заражал его как вирус, подстраиваясь под любые защитные системы и превращая его в переносчик самого себя. Зараженные со временем теряли контроль над своим телом, и выполняли только одну программу — соединится с «Аваком». Как губка «малые» впитывали в себя всё, до чего могли дотянуться, постепенно превращаясь в гигантских монстров, навроде того, что мы видели совсем недавно. Уничтожить малые биотехноиды было сложнее всего.

«Большие» — крупные модульные платформы — командные узлы и фабрики регенерации потрепанных в боях младших братьев; они координируют «малых» и поддерживают «опухоли». Большие встречались редко, но под их управлением могло находится несколько тысяч «малых».

«Управление» — распределённые элементы логики: не один центральный мозг, а несколько «ядер», которые управляют экспансией и синхронизируют тактику «Авака». «Ядра» могли находится где угодно. На поверхностях захваченных планет, в космосе, в малых и больших биотехноидах, в очагах «опухоли» и даже уничтожение нескольких тысяч «ядер» никак не отражалось на эффективности «Авака». Их были миллионы, если не больше. И тем не менее, уничтожение «управления» переданный нами код выделял как приоритетную задачу. Где увидишь — там убей!

«Опухоль» — инкапсулированные зоны экспансии: биоморфные структуры, которые преобразуют материю и пытаются интегрировать её в сеть Авак. Именно «опухоль» создавала новых биотехноидов, и в конечном итоге, все из них, туда и возвращались, чтобы поделится с ней добытыми ресурсами. «Опухоль» можно было уничтожить, но любой из выживших бойцов «Авак» мог самостоятельно развиться в неё, если не находил какое-то время куда сбыть добытые ресурсы.

«Пепел» — финальная стадия развития «опухоли» — когда зона экспансии превращалась в безжизненную пустыню. Тогда «опухоль» распадалась, полностью преобразуясь в мобильные, преимущественно боевые формы, чтобы двигаться дальше.

Всё это было не очень понятно, но тем не менее хоть немного давало представление о том, с чем мы можем столкнуться. А вот инструкция по уничтожению бойцов цивилизации «Авака» была предельно не понятная.

— Ну ка давай, ещё раз, только медленно и без твоих умных словечек — Я посмотрел на сидящего передо мной инженера и потер виски. Голова гудела от обилия информации.

— Это инструкция по атаке на «управление»: набор процедур, которые нейтрализуют сетевую привязку «малых», временно выводя их из синхрона. — Терпеливо начал Баха — Существуют несколько способов. Первый — апоптоз: программный самоудалитель. Чтобы убить биотехноида надо отправить валидированный вызов апоптоза в сеть его юнитов. Для этого нужно подобрать код сигнала, как именно, я пока понятия не имею. Причем к каждому биотехноиду свой сигнал, отдельный, и я так понял, он может моментально меняться даже во время боя. Надо короче генерить его в постоянном режиме, подлавливать момент. В теории получив этот сигнал малые и большие биотехноиды инициируют самоуничтожение.

— Круто, чё — Хмыкнул Заг, — Говоришь ему просто: «Сдохни!» и он готов! Проще простого!

— Вот ты и будешь говорить, тебя не жалко, ты тупой — Я зло уставился на друга — Не перебивай, если умного сказать нечего! Продолжай Баха.

— Второй способ — декомпозиция управления — как ни в чём не бывало продолжил инженер, проигнорировав подколку звероподобного десантника — Попросту говоря, тоже сигнал, который нарушает фазовую синхронизацию между элементами «управления», переводящий их в состояние «непривязанного агента». То есть биотехноид теряет связь с сетью и на время становится не активен. В этом состоянии его можно уничтожить обычным оружием, так как он не сможет адаптироваться.

— Тот же писюн, только в профель — Констатировал я — ещё варианты?

— Комбинированный удар обоими способами — добил меня Баха — сначала парализовать управление, потом ввести апоптоз-команду в отделённую подсеть, а затем физически дожечь остатки.

— Бля… — Протянул я, закатывая глаза — А хорошие новости хоть есть?

— Есть — Кивнул головой Баха — Все остальные компоненты «сети» Авак можно уничтожить как выше перечисленными мною способами, так и нашим обычным оружием. Все кроме малых биотехноидов.

— Класс! — не весело усмехнулся я — Не боевые формы мы можем жечь плазмой, а с бойцами ничего сделать не можем. Что делать? Есть идеи?

— Да — Сказать, что инженер меня удивил, значит ничего не сказать. Вопрос был риторический. — есть одна идея, но боюсь она вам не понравиться.

— Говори уже — Я во все глаза смотрел на инженера, не ожидая ничего хорошего, и я оказался прав…

— Нам нужен живой и желательно не поврежденный экземпляр сети «Авак»! — Выдал Баха как ни в чём не бывало — А лучше несколько!

— А чё, нормально — Снова влез Заг, заржав как конь — Я знаю где есть один, нужно его только поймать. Командир, я смотаюсь по-быстрому? Одна нога тут, а другая там!

— Нет-нет! — Баха успел ответить до того, как я набирал в лёгкие воздух, чтобы обматерить десантника — Малый биотехноид нам не подойдёт! Нам нужно «ядро»! Оно небольшое, не агрессивное, и я думаю, что его вполне можно захватить. Изучив «ядро», мы сможем в теории построить генератор сигналов, которые излучает сеть Авак. И сгенерировать сигнал апоптоза, путем подбора кодов. Я думаю это вполне под силу нашим искинам.

— Пойду за сачком… — Снова начал зубоскалить Заг, но я его грубо перебил.

— Заткнись!

Как бы безумно не звучала идея инженера, но сейчас я всерьез задумался о ней. Похоже другого выхода у нас нет, нужно найти и захватить пленного!

Глава 6

Где искать «ядро» управления цевилизации "Авак "и даже как оно выглядит никто из нас конечно же понятия не имел. Картинок и схем в протоколе Солмо не имелось, подсказок тоже. Сказано было только, что их много и они могут быть везде, и всё, а дальше гребитесь как хотите, земляне. И тем не менее, за неимением других вариантов мой штаб приступил к разработке плана поиска и захвата «ядра».

— У нас осталось всего шесть «Скаутов» — Денис задумчиво смотрел на список малых звездолётов «Земли», — И малый десантный корабль… И того семь кораблей, имеющих гипердвигатель, не считая самого линкора. Семь кораблей, семь звёздных систем, в каждой из которых можно нарваться на биотехноидов. Если будут потери, мы практически полностью останемся без разведки.

— Мы можем развернуть автоматизированный завод по производству малых кораблей — Предложил Тимур — В этом поясе астероидов наверняка есть всё что нам нужно. Мы и истребителей много потеряли, эскадрильи тоже не мешало бы укомплектовать.

— Нет! Пока он развернётся и добудет ресурсы, пока он приступит к работе, пройдет не меньше месяца — Возразил я — До выпуска первых «скаутов» пройдет ещё дней десять. Так долго ждать я не вижу смысла. Да и потом, если развернуть завод, быстро законсервировать его снова не получится, а если нам и отсюда бежать придется? Бросим его? А он у нас один такой, если ты не забыл. Завод мы развернём только там, где будем полностью уверены в его безопасности, и желательно рядом с планетой, которую можно колонизировать. Этот вариант не подходит.

— Согласен с тобой командир, пока у нас ещё есть разведчики, таким ценным ресурсом как завод рисковать нельзя. Придётся рисковать имеющимися «Скаутами», другого выхода я не вижу — Кивнул головой Денис. — Картографирование ближайших к нам систем искин «Земли» закончил, и вот ближайшие, где, по его мнению, велика вероятность присутствия противника.

Перед нами повисла трёхмерная голограмма известного искину корабля космоса, где подсвечивались красным шесть звёздных систем.

— Это звезды которые имеют планеты потенциально пригодные для жизни. — Продолжил Денис — насколько я понял, биологические виды для «Авак» одна из приоритетных целей, так что вероятность присутствия там противника велика. Предлагаю направить «Скауты» к ним, а малый десантный корабль оставить в резерве.

— Не возражаю, — Согласился я — Эти системы ничем не лучше и не хуже остальных, так что можно начать и с них. Какой план действий у экипажей?

— Выход из гипера на окраине систем, в саму систему не лезем, используем разведывательные дроны. Если замечаем присутствие биотехноидов или «опухоли» — немедленное отступление. Если боевых форм «Авака» обнаружено не будет, то исследуем систему, картографируем и возвращаемся. Все новые разведывательные вылеты только после доклада на «Землю» и только по установленным нами целям. В принципе всё, городить огород не будем. Ах да… в искины «Скаутов» будет заложена программа самоуничтожения, при физическом контакте с малыми биотехноидами корабли останутся без искусственного интеллекта и гипердвигателей. Вернутся к нам они не смогут, но по крайней мере у экипажа будет шанс спастись. Мизерный шанс конечно, но хоть так.

— Да уж… — Я нервно дернул подбородком — Гуманней было бы, наверное, взорвать сам «Скаут», вместе с экипажем. Ну да ладно, людям нужно надеяться хотя бы на чудо. Принимается!

Подготовка к разведвылету шла быстро, все устали ждать, людям хотелось активных действий. Несмотря на скорость, готовились мы тщательно: проводились проверки корабельных систем, изоляцию данных, фиксацию биосигнатур для распознавания бойцов «Авак», прогон алгоритмов самоуничтожения и, самое болезненное, составлялся перечень экипажа с пометкой «высокий риск».

— Командир, — тихо сказал Баха, когда я подошёл к выстроившимся в ряд на ангарной палубе «Скаутам», — я приказал убрать половину автономных систем у «Скаутов». Чем меньше логики — тем меньше шансов, что они подхватят чужую программу и вернут её сюда. Сохранили только самый необходимый минимум.

Я кивнул прекрасно понимая, что даже мёртвый корабль может оказаться кладом информации, если противник доберётся до его памяти. Может это и лишние предосторожности, тем более, что мы уже потеряли два «Скаута» в полной комплектации, но лучше перестраховаться.

Мы выделили экипажи, отобрав их из добровольцев. Старшим на «Скауте-3» пошёл Иван Горн — пилот десантного бота, парень с железными нервами, спокойный и обстоятельный. На «Скауте — 4» — Руслан Баев, пилот истребителя, командир звена. На «Скаут-5» — Лена, специалист по сенсорам. Остальные три разведчика возглавили командиры их штатных экипажей. Каждый звездолет был укомплектован по списку: инженеры, операторы дронов, по возможности — люди, которые могли принять грубое решение без долгих обсуждений.

Последние распоряжения я дал лично:

— Ни одного лишнего выстрела. Ни одного контакта без приказа. Самостоятельно никуда не лезть — разведка, сбор данных и домой. Записывайте всё. Даже если будете захвачены, даже если искин самоуничтожиться. Возможно мы сможем найти подбитый «Скаут» или ваши спасательные капсулы, так что собирать информацию, даже если корабль обречен!

Экипажи в штурмовых комплексах вместо скафандров стояли возле своих машин, все были предельно серьёзны, никто не ответил мне шуткой. Все они прекрасно понимали, что шансы не вернутся из этой миссии очень велики.

Старт. Шесть звездолетов разведчиков отходили от линкора веером, каждый направлялся к своей точке прыжка. «Скауты» сразу приступили к разгону, не теряя времени. Я стоял у голографа и смотрел, как метки кораблей один за другим превращаются в линии и пропадают в гиперпространстве, направляясь к своим звездам.

— Не переживай так — Меня за плечо тронула Кира — мы всё предусмотрели, они смогут уйти если наткнутся на «малых». У них достаточно дронов, чтобы отвлечь этих монстров, пока они будут разгоняться. С линкором сработало, и со «Скаутами» получится.

— Ты читала расшифровку кода — Покачал я головой — Если один биотехноид знает, что мы можем использовать обманки, об этом знают все. Уже тот с которым мы столкнулись, на последние два звена беспилотников не повёлся. Эти гадские «ядра» болтаются в космосе как буи связи, передавая информацию, так что на повторение нашего трюка я бы не рассчитывал.

— От того, что ты переживаешь, легче не будет — Не смогла мне ничем возразить Кира.

— Я знаю. — я тяжело вздохнул — Эти парни и девчонки не первые и не последние, кого я посылаю на смерть. Я уже привык. Но по крайней мере в прошлом мы всегда могли рассчитывать найти после боя спасательную капсулу или труп бойца, чтобы его реанимировать. А тут…

— А тут они пока живы, не хорони их раньше времени. — перебила меня Кира — Ты помнишь, что сказали те козлы, что нам эту галактику покидать запретили? Тут только признаки присутствия «Авака», полномасштабной экспансии нет. Либо их почти всех выбили хранители карантина, либо они только появились здесь. Нам просто как всегда чертовски «повезло», в первой же системе нарваться на их бойца. Я уверенна, большая часть этой галактики от них свободна и «скауты» вернутся ни с чем.

— Ни с чем это плохо — усмехнулся я — Нужно с результатом!

Томительно потянулись дни ожидания. Гипердвигатели «Скаутов» обладали гораздо меньшей мощностью чем у линкора, и от того прыжки они могли совершать только короткие. Некоторым из разведчиков предстояло сделать их не меньше пяти, чтобы добраться до цели, и на это требовалось время. Чтобы как-то себя занять, я гонял пилотов в хвост и в гриву, устраивая вокруг линкора учебные бои, а десантников заставил отрабатывать штурм ближайшей планеты в условиях, приближенных к боевым.

Что такое приближенные к боевым условия? Это страшно! Я вспоминал свои первые тренировки в штрафной бригаде, и вздрагивал. Новых штурмовиков готовили к предстоящим боям без всякой жалости. Тогда каждый из нас побывал в медотсеке базы десятки раз, а многие реально погибли. Нас и списанные штурмовые комплексы, которыми нас вооружили, было не жалко, судебная система Содружества пекла приговоры как горячие пирожки, и альтернативой практически пожизненной каторге на опасных планетах была только служба в штрафниках. Наивные мы были, ведь на каторге вполне можно жить! А вот шансы выжить при штурме хорошо защищённой планеты у идущих в первой волне десантников равны почти нулю. Пополнения шли потоком, и редкий штрафник доживал до своей второй десантной операции.

Я конечно так жесток к своим людям не был, но болеутоляющие у каждого из них в аптечки были заблокированы, а стреляли они друг в друга парализаторами, установленными в режим шокера. Если тебя из него подстрелят, то смерь тебе может показаться не самым плохим вариантом. Болевые ощущения такие, что как будто тебе в каждый нерв по игле всадили. Сам я в этих тренировках участия не принимал, но выслушал много слов «благодарности» от командиров десантных батальонов, Зага, Виктора и особенно от Киры. Хоть раз, но под огонь попал каждый из них.

Я как раз вел учебный бой со звеном истребителей, когда мне на имплантат пришло сообщение, о выходе из гиперпрыжка «Скаута — 4». Отвлекшись на сообщение, я не успел провести манёвр уклонения и получил импульсный заряд. Мой истребитель завертелся беспомощной кучей композита, лишившись управления.

— Твою мать! — Выругался я, вызывая эвакуационный бот. — Стоп парни! Все молодцы, на сегодня хватит!

Красуясь и празднуя победу над своим командиром, два перехватчика пронеслись мимо меня, практически в притирку к кабине. Вот же черти! Я уже собирался выйти на связь и сделать им втык от начальства за нарушение правил учебного пилотирования, но потом улыбнулся и передумал. Не часто им удавалось меня подловить, и сегодня у парней действительно праздник. Пусть повыпендриваются, заслужили!

— Мы не дошли до нашей системы — Докладывал Руслан через полчаса у меня в кабинете — Один прыжок до неё всего оставался. Когда мы вышли из гипера в точке подскока, нас попытались атаковать!

— Кто это был? — Деловито спросил Денис, внимательно рассматривая на голографе место столкновения разведчика с врагом — малый биотехноид? Вы записали его параметры?

— В том то и дело, что нет! — Руслан сумел нас удивить — Это был корабль!

— Чего? — Я удивленно уставился на разведчика — Какой ещё корабль⁈

— Звездолёт — Руслан закрыл глаза, и с его имплантата пошла передача на установленный в рубке голографический экран. — Вот смотрите!

Мы все уставились на появившееся трехмерное изображение. Вот «Скаут» вываливается в обычное пространство из гипера, и тут же слышится тревожный рёв сирен.

— Боевая тревога, обнаружен неопознанный корабль! — Громко объявляет искин разведчика.

Я виду, как из-за группы астероидов к «скауту» стремительно мчится длинная черная тень, а на её передней части красным светится не понятное пятно. Оно пульсирует и переливается, создавая впечатление, что горит огонь.

— Маневр уклонения, приготовится к прыжку! — Я слышу напряженный голос Руслана, а «Скаут» закладывает крутой вираж, уходя от погони. Миг, и корабль снова в гиперпрыжке.

— Мы вышли из прыжка без маскировочного и силового поля — Продолжает Руслан — Все мощности были направлены на разгонные двигатели, чтобы не задерживаться долго в точке подскока, от того он, наверное, нас и смог увидеть и атаковать. У нас была хорошая скорость и мы смогли легко от него оторваться и уйти.

— Расстояние между вами было совсем не большим, ты видел корабль визуально — Покачал головой я — А это дальность прямого выстрела из плазменного орудия. Будь на его месте любой земной корабль, вас бы уже расщепило на атомы. Он не стрелял, а может даже и не атаковал. Но сделали вы всё правильно, молодцы. Осталось только разобраться, кого ещё черти сюда принесли. Как будто «Авака» нам мало!

— Да нет командир, он атаковал и стрелял — Баха стоял, погрузившись в свой планшет — Я вот данные сканеров «Скаута» смотрю, и мне совершенно очевидно, что разведчик подвергся нападению и обстрелу! Причем по нему попали!

— В «Скаут» не было ни одного попадания — Возмущенно возразил Руслан — Корабль абсолютно целый!

— Попали попали, — Улыбнулся Баха — И я даже могу точно сказать сколько раз. Шесть миллионов, триста двадцать семь тысяч пятьсот одно попадание!

— Чего он такого принимает? — Обратился ко мне Заг — Я тоже хочу!

— Да, забористая хрень — Подтвердила Кира, пристально разглядывая инженера — А он не такой лох, как я думала.

— Объясни — я даже не стал затыкать развеселившихся десантников, сосредоточив всё свое внимание на инженере.

— Их обстреляли кодовыми сигналами — Укоризненно смотря на Киру и Зага пояснил Баха — Очевидно приняли «Скаут» за бойца «Авака» и попытались его таким образом уничтожить.

— Кодовые сигналы? — повторил я, вслушиваясь в смысл слов Бахи. — Ты хочешь сказать, что нас обстреливали не плазмой, а… информацией?

— Именно так, — кивнул он. — Не «попадания» в привычном смысле. Это были пакеты данных — крошечные, но частые до безумия. Они прилетели пачками, как дождь из пуль — миллионы микросекундных импульсов. Очевидно на этом корабле стоит генератор кодов, который хотим собрать мы. Это был охотник на биотехноидов!

— Уже что-то — Денис задумчиво копался в своем имплантате, что было видно по его отрешенному взгляду — Так, что нам ещё по нему известно… Скорость не очень большая, «Скаут» от него легко ушёл, анализ корпуса проведенный бортовым искином не выявил признаков наличия гипердвигателя, или же он у них совсем другой систему, чем у нас. Другого оружия кроме этого излучателя на носу не видно. Не много…

— Зато у него был генератор, который нужен нам! — Баха был необычайно весел и возбужден, — а ещё у нас теперь есть шесть миллионов, триста двадцать семь тысяч пятьсот один код! На основании этого пакета мы легко можем собрать свой излучатель!

— Да? — я скептически посмотрел на инженера — А где уверенность, что это именно то, что нам надо? Соберём мы его, а вдруг он работать не будет? Вдруг этот корабль просто таким образом пытался перехватить управление над «Скаутом», взяв под контроль его системы или попросту перегрузить их и таким образом вывести из строя? Мы нихрена не знаем, а ты уже выводы делаешь. Нужно всё как следует изучить и дождаться возвращения остальных «Скаутов». Соберем данные и потом…

— Я… — перебил меня инженер, начав было возмущаться, но его осадил Денис. Нервы всегда спокойного начальника штаба не выдержали очередного нарушения субординации.

— Головка от буя! Слушай, чего тебе командир говорит и не перебивай! Совсем от руки отбились! Я тебя Кире на перевоспитание отдам, ботаник! Она из тебя быстро человека сделает и заставит строем даже в сортир ходить и на подоконнике в три ряда строится!

— Ну не матерись Дениска, — Поморщился я — Сейчас ты матом ругаешься, а потом этими же руками будешь хлеб есть. Ботаника я пока Кире не отдам, он мне пока живой нужен, но потом, когда он все свои дела закончит, сделаем из него настоявшего солдата, обещаю, сам им займусь, лично! Понял меня Баха?

— Понял — Обреченно ответил индус, лицо у инженера было такое, как будто он лимон сожрал, кислее не бывает — Я больше не буду.

— Ну а раз понял, то дуй в свою лабораторию! Я хочу все данные по этим новым пришельцам и их излучателю, все подробно! И да, это как всегда срочно!

Глава 7

Разведывательный звездолет «Скаут-5» и Лена со своим экипажем так и не вернулись из разведки в назначенное время. Звездная система и точки подскока через которые летел пропавший разведчик, на звездной карте новой галактики сейчас были окрашены кроваво красным цветом, всегда и везде у землян означающим смертельную опасность.

Надежды на их возвращение мы ещё не теряли, в космосе могло произойти всё что угодно, и не обязательно нападение противника. Гипердвигатель мог выйти из строя, они могли столкнутся с метеоритом, да даже просто сбой навигационной системы или нарушение моего приказа возвратится в строго отведенное время — рассматривались как версии возможной задержки «Скаута-5». И тем не менее, во всё это я не очень верил. Техника у нас надежная, поломки случались на моей памяти только во время повреждения её в бою или как в случае с нашим линкором, при использовании не проверенных и экспериментальных компонентов; от космического мусора искусственный интеллект разведчика должен был уклониться, а в то, что всегда дисциплинированная и тихая Лена нарушила мой приказ — вообще верилось с трудом, это была теория на грани фантастики. «Скаут» попал в беду, это и ежу понятно, и этой бедой скорее всего был встреченный на его пути боец или корабль врага.

Остальные четыре группы разведки прилетели к «Земле» в положенный срок, так про местоположение «ядер» управления «Авак» ничего и не узнав. Исследованные ими системы были по-своему уникальны, но ни следов разумной жизни, ни признаков наличия в них неизвестных кораблей или элементов сети «Авак» обнаружено не было. Системы как системы, со звёздами, вокруг которых вращались планеты, планетоиды и поля астероидов. Разве что Иван Горн со своими ребятами смог нас заинтересовать.

— Обнаружена планета земного типа — Докладывал Ваня, показывая нам свою находку на голографе — Есть пригодная для дыхания атмосфера и вода, имеются признаки жизни. в атмосфере оптимальные концентрации кислорода и азота, а также очень низкое содержание углекислого газа и других инертных газов. Полный анализ состава я всем отправил с отчётом. Правда там жуткий климат. Сильные ветра, на экваторе температура доходит до плюс семидесяти градусов, а возле полюсов опускается ниже минус восьмидесяти. Учитывая, что почти девяносто пять процентов планеты покрыто океанами, там большая влажность. Сила тяжести сто двенадцать процентов от Земной. Планета вращается по почти круговой орбите в пределах обитаемой зоны вокруг стабильной звезды, похожей на наше Солнце. Это обеспечивает стабильный умеренный климат и защищает от сильных вспышек и экстремального излучения. Имеет достаточно мощное расплавленное ядро, которое генерирует магнитное поле. Как вы знаете, оно служит щитом от вредного космического излучения и звёздного ветра. Присутствует вулканическая активность.

— А чего там за живность обитает? — Вопрос задал Заг, и вид у него был озабоченный — А то были мы на одной похожей планете с Кирой и командиром, так там нас только камни не пытались сожрать.

— По результатам сканирования с дронов — Продолжил Ваня — планета покрыта разнообразной флорой, которая поглощает углекислый газ и выделяет кислород, поддерживая оптимальный состав атмосферы. Животный мир в основном представлен морскими животными организмами, по большей части довольно примитивными.

— В основном? — Заг никак не мог расслабиться — Значит есть исключения?

— Мы проверили не всё — Иван был само спокойствие — Но хищники там есть, если вас это интересует.

— Да, меня это очень интересует! — Занервничал Заг — На Агаве, куда нас с командиром как-то бросило подыхать гребанное Содружество, были такие милашки, что даже штурмовой комплекс покоцать могли! Если интересно, можешь через имплантат глянуть.

— Было дело, без бронекупальника там точно не покупаешься… а если честно, то жуть просто! — Киру тоже передернуло от воспоминаний, да чего там говорить, даже я поёжился, вспоминая свой первый штурм планеты. — Подробнее бы про зверьков этих узнать, что на твоей планете пасутся Ваня, мне теперь тоже до чертиков интересно.

Я слушал Ивана в пол уха, изучая характеристики планеты через свой имплантат. И чем больше я о ней узнавал, тем больше найденная планета мне нравилась. Почти идеальный вариант для колонизации! Один спутник, продолжительность суток равна тридцати восьми часам, год длится пятьсот два дня. В составе атмосферы есть вредные для людей примеси, но с нашим медицинским оборудованием это не проблема.

Да чего там говорить, даже без медкапсул, человеки раньше осваивали жизненные пространства почти не пригодные к жизни и комфортно там существовали! Люди легко адаптируются к некоторым ядам, недостатку кислорода, климату, и тому есть даже исторические примеры. Например, люди, регулярно употребляющие алкоголь, могут выработать толерантность к его воздействию. Другой пример — генетическая адаптация популяции, живущей в Андах, к высокому содержанию мышьяка в питьевой воде, непальских шерпов к высокогорью, эскимосов к холоду, корейцев к острой еде. А тут… А тут в изобилии есть биологические токсины, но это не проблема. Лечится это довольно легко. При введении небольших, нелетальных доз яда иммунная система вырабатывает антитела, которые могут нейтрализовать токсин. На этом принципе раньше было основано производство противоядий против укусов змей, насекомых и пауков. Что ещё тут опасного? Некоторые токсичные газы в атмосфере, ничего сверх сложного и смертельного. Медкапсула за один сеанс научит организм ускорять метаболизм токсина в печени, используя ферменты для его расщепления. Идеальный вариант для колонизации, как я уже говорил!

— В общем так — я остановил град вопросов, которые сыпались на Горна от моих друзей — Перебазируемся в систему, найденную «Скаутом-3»! Нам в любом случае надо уходить отсюда, так как все разведчики стартовали из этой точки, и учитывая потерю «Скаута-5» и контакт Руслана со странным кораблем, о нашем местоположении может быть известно кому угодно. Прыгнем к этой планетке, как следует изучим, может и себе приберём, если у неё хозяева не найдутся. Для «Скаута-5» оставим тут навигационный буй с сообщением. Если вернутся, пусть ждут нас в этой системе, сюда мы периодически будем заглядывать. Никаких координат и даже намёков на то, куда мы ушли! Дадим Ленке и парням еще десять дней, а потом отправим новую группу по их маршруту, надеюсь за это время Баха успеет генератор сигналов закончить… Поищем их, а заодно протестируем новое оружие.

— Да, хорошее место Ванька нашел — Денис одобрительно кивнул головой, соглашаясь с моим решением — И два пояса астероидов там, и планет в системе шестнадцать… наверняка там есть всё, что нам нужно. Да нет, по всем признакам точно есть! Нам срочно нужно где-то развернуть базу. Мы несем потери, а заменить их нечем и некем. Нужно выпускать колонистов и развёртывать производства!

— Да погоди ты, с колонистами — Поморщился я от его слов — лежат же себе спокойно замороженные, о наших проблемах не знают и никому не мешают. Это первая планета земного типа, обнаруженная в этой галактике. Причем на окраине, и с беспокойными соседями. Тут вообще, как проходной двор какой-то! Мы были в ближайших восьми системах, и в трёх из них кто-то есть! Рядом малый биотехноид резвиться, в другой наш «Скаут» пропал, а на подходе к третьей неопознанный корабль! Перебазируемся, изучим все окрестности и саму планету, узнаем куда Ленка делась, что за урод Руса атаковал, проверим работает ли генератор сигналов, а уже потом будем решать!

— Как систему и планету то назовём? — Вдруг спросила Кира — нужно же ей название.

— Да, хороший вопрос. Название нужно — Я обвёл взглядом своих офицеров и мой взгляд остановился на Иване — Ты нашел, тебе и предлагать.

— Ну мы с ребятами между собой эту планету Мидгард назвали. — Впервые я увидел, как флегматичный и всегда спокойный пилот смутился и покраснел — Это Эрик предложил, мой оператор разведдронов, у него мать норвежка. Мидгард в скандинавской мифологии мир людей, расположенный посредине, между миром богов и подземным миром. Проще говоря между раем и адом.

— Мидгард… — Я произнес название в слух, — Оригинально. Между адом и раем… В самую суть название! «Боги», которые карантин тут устроили, и «Авак», в качестве дьявола, который всё живое уничтожить хочет, а между ними мы. Признаться, я думал ты предложишь что-то типа «Новая Земля» или там «Гея», например. Мне нравиться Мидгард! Ну если мы уж в мифологию ударились, то звезду я тогда предлагаю назвать Жива. Богиня жизни из мифологии уже славянской. У кого ни будь есть возражения?

— Да пофиг вообще, — отмахнулся Заг — Главное, чтобы там не ползали монстры, как на Агаве…

— Мидгард лучше, чем Земля — Рассмеялась Кира, которая родилась и выросла за пределами Солнечной системы — Любите вы земляне, свои планеты странно называть. Земля… еще бы грязью назвали, никакой фантазии! Я не удивилась бы, если бы вы новую планету просто «Планета» или «Шар» обозвали. Мидгард мне тоже нравиться.

— Но-но, я попросил бы! — Я искренне возмутился наездом на землян — Будут мне тут всякие провинциалки, понаехавшие из Содружества исторические названия моей родной Солнечной системы критиковать. Предкам виднее было, что и как!

— Вообще-то, Земля тоже была колонией Содружества, причем заброшенной, если ты не забыл, а я как раз из центральных миров — Фыркнула Кира — Так что кто тут из провинции, еще разобраться надо!

— Мидгард хорошее название, — Кивнул головой Денис — Значит готовимся к переходу в систему Жива!

Через шесть часов после этого разговора линкор «Земля» ушел на разгон, а затем и исчез в гиперпространстве, оставив после себя в безжизненной системе, давшей ему на время приют, только один навигационный буй.

Гиперпрыжок и в этот раз получился, — с тряской, скрипом и ощущением, будто тебя засосал гигантский пылесос, а потом выплюнул в другой конец вселенной. Зря я, наверное, режим поменял с обычного, на первый форсированный. Просто имея межгалактический привод, летать на обычном, это всё равно, что на болиде формулы один ездить только на первой скорости. А ведь инженеры уверяли меня, что все отремонтировано и работает нормально. Экспериментальный двигатель вел себя не предсказуемо, и явно требовал доработки.

— Что за херня опять происходит⁈ — Возмущенно вышел я на связь с главным механиком — Вы можете хоть что-то нормально сделать⁈ Мы что, после каждого прыжка будем корабль чинить⁈ А ведь в нас даже никто не стрелял! Кто у нас этим заниматься должен, я что ли⁈

— Уже разбираемся командир! — Поспешил ответить мне главный механик, которого по старой флотской традиции, все называли просто «Дед». — Я примерно знаю, что произошло, постараемся устранить в кратчайшие сроки! Ремонтные бригады роботов уже занимаются ремонтом!

— Бестолочи! — Выругался я, правда уже отключив связь. — Тимур, чего у нас по системам навигации и управления? Они хоть работают?

— Все системы стабильны командир, кроме кофемашины. Не выдержала тряски. Опять не работает. — Пожаловался мой второй пилот, с тоской смотря на потухший экран старинного итальянского аппарата, который был установлен в рубке.

— Нафига тебе этот раритет? — я покачал головой — Пищевой синтезатор делает кофе не хуже. Вот что у вас с Бахой за привычка, старьё собирать?

— В синтезаторе кофе не такой, вы не понимаете… — Опять начал гнуть свою линию Тимур — К тому же я варю в нем настоящий, ещё с Земли.

— Да пёс с ней, с машинкой, любой ремонтный робот починит её за пару минут, или новую соберёт, если надо. Главное, линкор наш выдержал, с таким-то движком… — буркнул Денис, вставая с ложемента — А кофе я и так не пью, да ты и варить его не умеешь, после прошлой заварки у меня чуть щупальца не выросли.

На голографе появилась картинка новой системы — спокойная звезда, вокруг которой вращались точки планет. Кира не отрываясь смотрела на ней, не обращая внимания на нашу дружескую перепалку.

— Красиво, — сказала она. — И тихо. Прямо как перед бурей.

— Ага, — ответил я. — Вот только бури нам не хватало, для полного счастья. Не каркай, ведьма!

— Сканеры подтверждают — система стабильная. Шестнадцать планет, два пояса астероидов, один спутник у Мидгарда. Радиофон чист, помех нет. Если кто-то тут и живёт, то точно не любит болтать. — Доложил штурман — В общем официально заявляю, чисто командир!

Мы начали сближение. Линкор медленно вошёл во внутреннюю орбиту системы Жива, оставляя за собой длинный хвост ионизированного газа. На внешней обшивке снова велись работы, и ремонтные роботы резали композит.

— Ну что, привет Мидгард, — сказал я, глядя на растущую впереди планету. — Если нам повезёт, там никто не попытается нас убить, съесть или женить на себе. Надеюсь там безопасно.

— Тебя женишь, — усмехнулась Кира — я уже несколько лет пытаюсь.

— Так, а я о чём? — сказал я с серьезным лицом — Везде опасность, даже в рубке моего собственного линкора!

— Дурак! — Кира отвернулась, сделав вид что обиделась — Очень ты мне нужен! И шутки у тебя дебильные!

Я устало прикрыл глаза. Экипаж, конечно, боевой и надёжный, но иногда у меня складывалось ощущение, что я командую не линкором, а детсадом. Если бы слышали те же самые десантники, что я позволяю этим бандитам, которые прошли со мной огонь и воду в своей рубке и на совещаниях, у них бы челюсти на палубу упали, сломав шлемы штурмовых комплексов. Еще бы, командир я строгий, спуску нет никому… кроме Киры и Зага и узкого круга лиц, которых я считаю своими друзьями. Но не смотря на кажущееся панибратство, я знаю точно, что они выполнят любой мой приказ, пусть даже и ворча себе под нос от возмущения.

— Так, тихо! — сказал я, постучав по ложементу — Сейчас займём орбиту, и каждый займётся своим делом. Заг — готовишь разведдронов, Тимур, — всю систему, и особенно планету под плотное наблюдение. Кира, ты как насчёт прогуляется? Нужны добровольцы для высадки. У Зага после Агавы на такие планеты аллергия, поэтому трогать я его не буду, Витя охраняет цитадель, так что остаёшься только ты.

— Ну а кто ещё? Конечно Кира! Всё время хочешь от меня избавиться Найденов. Ладно, прогуляюсь, может найду там себе самца жабы, который согласится меня замуж взять, всё получше тебя будет! — Кире явно понравилось задание, но она продолжала ворчать на меня, пользуясь своим особым положением в команде — Ладно, шучу, шучу… почти.

«Земля» плавно вышла на орбиту, за бортом линкора вырастал Мидгард — огромный, живой, переливающийся зелёным и синим мир. Где-то там, под облаками, бурлили океаны, шли дожди и ревели ветра. А мы зависли над этим миром, как первые колонисты — немного настороженные, немного гордые и очень голодные. «Земля» вошла в новую систему — не как завоеватель, а как бродячий корабль, потерявший дом и надеющийся, что сможет обрести его здесь, и что сегодня не придётся стрелять в ответ.

Вскоре десантные боты устремились к поверхности планеты, как будто шли в бой. Взвод штурмовиков падал вниз с максимальной скоростью, по-другому они попросту не умели. Ребята были вооружены по полной программе. Несмотря на то, что сканеры не показывали опасности для человека в защитном снаряжении, мы принимали полные меры предосторожности, а значит первый человек, ступивший на поверхность Мидгарда будет солдатом, а его нога будет закована в броню!

Глава 8

— А они забавные — В голосе Киры слышалось напряжение, а вокруг десантников кипела вода — На что они рассчитывают, им же не пробить броню?

— Когда до них дойдёт, вас из ила придется откапывать. Мозгов там сразу видно нет, от слова совсем. Отступайте на сушу — Мне вот тоже было не смешно, уж очень неожиданно всё случилось.

Огромная стая мелких и странно выглядевших рыб атаковала разведгруппу, которая спускалась с берега острова по пологому дну в глубь океана. Для наших штурмовых комплексов не было разницы, воздух вокруг них, космический вакуум, или вода. Рыбки были явно хищниками, о чем говорили выступающие из их тела шипы и острые зубы, и они с огромной скоростью бились в боевые скафандры штурмовиков. И ладно бы их было сотня, или даже тысяча, но бойцовские рыбки счёту не поддавались, и страха перед неизвестными не имели. Они сотнями разбивались насмерть о моих бойцов, но их сменяли новые, а погибшие мгновенно становились добычей своих сородичей. Их попросту в клочья разрывали за какие-то секунды. Из-за бурлящей вокруг воды и донных отложений видимость вокруг группы была нулевая, а сенсоры скафандров были забиты помехами. Заряды парализаторов на скафандрах уже сели, отправив тысячи бешенных мальков в нокаут, но стая потерь даже не заметила.

— Твою мать! — Я следил за десантниками через визоры их шлемов, и успел заметить, как один из бойцов потерял точку опоры и рухнул в ил, густо покрывающий дно — Я встать не могу!

— Отступайте на берег! — Повторил я приказ — Включить силовые поля! Если пройти не сможете, плазмой путь прожигайте!

— Да, пора валить — Согласилась со мной Кира, в её голосе слышалась паника — Они нас тут сейчас под своими трупами закопают! Всем назад!

Вокруг штурмовиков шевельнулась океанская вода и силовые поля скафандров отпугнули от штурмовых комплексов местных обитателей, правда ненадолго. Теперь уже в невидимые глазом щиты, как град посыпались удары. На удивление, я заметил, как шкалы заряда батарей на силовых полях медленно, но всё же поползли вниз. Они так протянут ещё ни один час, но всё же, сам факт…

Плазменное орудие упавшего бойца вспыхнуло огнём, испаряя воду и всех, кто попал под удар, пыхнул соплами десантный ранец, и упавший вновь оказался на ногах. А ведь ранец — это спасение, пришла мне в голову шальная мысль.

— Хватит хернёй заниматься! — Тут же выдал я новые вводные — Всей группе, уходить прыжком!

Как маленькие ракеты группа рванула к поверхности воды, а потом скорректировала полёт, приземлившись рядом с десантным ботом, который сиротливо стоял на каменном подножье вулканического острова. Берег был черным от застывшей лавы и пепла, но и там была жизнь. Редкие и чахлые растения, похожие на траву пробивались из трещин в камнях.

— Гадская планета — Сплюнул на палубу стоящий рядом со мной Заг, с отвращением на лице наблюдая за творящимся хаосом через голограф — Я так и знал, что опять случится какая-то фигня!

— Да, странно, чего они так возбудились… — Согласился я, с трудом осознавая, что закованные в тяжёлую броню штурмовики вынуждены спасаться бегством от каких-то рыб, длинной в мой мизинец! — Искин, есть идеи? Что черт возьми происходит⁈

— Согласно анализа полученных данных — тут же отозвался искусственный интеллект — атака произошла после выхода группы на нерестовый участок данного вида живых организмов планеты Мидгард. Дно участка, на котором была атакована группа, покрыто слоем икры толщиной от одного миллиметра, до семнадцати сантиметров. С большой вероятностью можно предположить, что агрессия вызвана набором врожденных поведенческих реакций, направленных на обеспечение выживания и развития потомства данного вида. Для более точного анализа, требуется дополнительная информация!

— Тфу… — Я закатил глаза, и тяжело выдохнул — Киру какие-то местные анчоусы едва не завалили из-за икры! Кто бы мог подумать, что нашу железную леди уработают рыбы?

— Не смешно! — Отозвалась виновница торжества — Теперь скафандры от этого дерьма отмывать придётся!

Да, выглядела десантная группа сейчас жалко. Штурмовые комплексы были покрыты с ног до головы рыбьей кровью, остатками потрохов и чешуи, и измазаны илом вперемежку с мелкими, ромбовидными вкраплениями красного цвета, которые очевидно и были икрой, из-за которой произошла битва. В это время разведывательные дроны кружили над местом недавнего побоища, изучая мелкого противника.

— Обойдите этот участок — Приказал я, получив данные от операторов — На километр южнее дно каменистое, без ила, и биологической активности там не наблюдается. Скорее всего недавний выход лавы. Взять образцы икры, может она деликатес какой-то… И продолжайте разведку! Поторапливайтесь, скоро прилив!

Мы уже несколько дней исследуем планету, и как выяснилось, она не так уж и безобидна, как казалось на первый взгляд. Океаны буквально кишат жизнью, которая поражает разнообразием. Тут буквально действует закон джунглей, где каждый борется за свое существование круглосуточно! Именно этот фразеологизм больше всего подходит к местной подводной жизни. Тут каждый сам за себя и выживает только самый сильный. Убей — или будешь убит!

А вот на немногочисленных островах, в основном вулканических, жизнь едва теплица. Мелкие земноводные и ракообразные спасаются от преследования врагов на суше, но далеко от воды не уходят, ведь центр таких островов обычно является царством огня и лавы. Исключением являются редкие острова, сформированные наносами грунта из-за течений и образованные окаменелыми останками местных организмов, похожих на кораллы.

Там, где нет огня и пепла, острова являются ареной ожесточенных схваток растений и животных за территорию, пищу, убежища, свет, жизненное пространство, да и вообще, за всё! Там и вздохнуть нельзя, не подравшись с кем-то за воздух! Я утрирую конечно, но выглядит это именно так.

Отвоевать эти территории у местных обитателей можно конечно без особых проблем, уничтожив там всё живое, но мы решили пока не пороть горячку, а забрать себе не освоенные территории. Нас то всего ничего, какие-то двенадцать тысяч человек, пока нам вся планета не нужна. Пока…

С нашими технологиями мы точно знаем, какой из вулканов затих на долго или на всегда, а какой готов взорваться в любой момент, и сейчас мы обследуем острова, выбранные нами для освоения.

— Что там у других групп? — Спросил я Дениса, так как в основном наблюдал только за разведчиками, с которыми на планету спустилась Кира. Денис же, как начальник штаба координировал всю операцию, не отвлекаясь на повседневные дела на линкоре и на его ремонт.

— Да почти тоже самое — махнул рукой Денис — Все без исключения подвергались нападениям в воде. С мальками только никто не дрался, как Кира, у них противники побольше были.

— Например? — уточнил я, глядя на карту с метками активных групп.

— У «вторых» и «третьих» — что-то похожее на гигантских кальмаров. Щупальца по десять метров, и эти гады поймали в воздухе и пытались стянуть дрон прямо под лавовый уступ. У «четвёртых» — какая-то полупрозрачная медуза, размером с челнок, которая излучала поле, глушившее датчики. Они её сожгли, но теперь у половины отряда скафандры покрыты какой-то липкой плёнкой, датчики с ума сходят, фильтры забиты. А «пятые» нашли подводные каньоны — красиво, чёрт побери, но там давление пляшет само по себе. На ровном месте вспышки, как будто мини-взрывы, и на пару секунд всё электрооборудование ложится.

— Чудесно, — пробурчал я. — Планета явно ждала нас с хлебом-солью.

Денис усмехнулся, но в голосе звучала усталость:

— Это ещё не всё. Один дрон вернулся с расплавленным стабилизатором. Анализ показал следы органических кислот — кто-то или что-то его просто… переварило.

Я вздохнул.

— Искин, дай сводку по биоактивности. Что у нас в целом по океану?

— Средний уровень агрессии водных форм жизни оценивается как высокий, — отрапортовал интеллект. — Поведенческие паттерны указывают на территориальное поведение, усиленное нестабильными геомагнитными полями планеты. Также зафиксированы мощные электромагнитные выбросы в шельфовой зоне, что может объяснять сбои сенсоров и временное падение давления в зонах наблюдения групп «четыре» и «пять».

— Переведи, — вздохнул Денис.

— Планета психует, — объяснил я. — Магнитка скачет, зверьё бесится, а сенсоры заодно получают по ушам.

— Отлично, — Кира появилась на голографе, оттирая шлем от ила. — Значит, нам досталась не просто планета, а психбольница на воде. У меня тут ещё новость: в трёх километрах севернее обнаружен купол из породы, под которым что-то бьётся. Как сердце. И звук идёт через толщу воды, будто пульсирует.

Мы переглянулись. Даже Денис посерьёзнел.

— Может быть магматический пузырь, — предположил я. — Или что-то живое.

— Или и то, и другое, — хмыкнула Кира. — Судя по тепловому фону, там жарко, но не настолько, чтобы плавить камень.

— Искин, сделай модель участка. Пусть дроны снизу просканируют, без контакта, на дистанции не меньше ста метров.

— Принято. Сканирование займёт восемь минут, — ответил искусственный интеллект.

Пока на экране медленно выстраивалась трёхмерная модель подводного купола, я чувствовал, как всё внутри холодеет. Планета Мидгард с каждым часом становилась всё менее похожей на «новый дом» и всё больше — на капкан, заботливо прикрытый блестящей водой.

— Ну что, — сказал я, глядя на пульсирующую точку в глубине, не слушая вопли корабельного искина, который тоже распознал объект. — Мы хотели найти «ядро» управления «Авак», мы его нашли. Только почему мать его оно оказалось на единственной планете, пригодной для колонизации⁈

Экстренное собрание штаба напоминало похороны. Все собравшиеся сидели с каменными и мрачными лицами, напряжение прямо-таки визуально ощущалось в воздухе моего кабинета.

— Почему его не обнаружили сканеры «Скаута» при проведении предварительной разведки? — Начал я, обращаясь к инженерам — Горн тут буквально носом всё перепахал, но не нашёл чертово «ядро»! Да и мы его только что обнаружили буквально случайно! При этом мы торчим тут, практически на глазах «Авака», уже почти неделю!

— Магнитное поле планеты и электромагнитные выбросы — немного подумав, ответил Баха — Только этим я могу объяснить, что мы не засекли сигнатуру «ядра». К тому же оно находится под слоем застывшей лавы, и очевидно уже давно. Могу предположить, что оно тут было ещё до того, как на планете зародилась жизнь. Но есть и плюсы! Планета скорее всего экранирует и обратную связь «ядра» с сетью. Я так думаю…

— Думаешь? — Я скептически посмотрел на инженера, в глазах которого была неуверенность — А точно мне кто скажет? Нам что сейчас делать, собирать манатки и валить? Бросать шикарную возможность основать колонию и искать другое место? Ты сам знаешь, мы этими поисками и сотню лет можем заниматься, так ничего подходящего не найдя. Я честно всем вам скажу, мне Мидгард нравится, и я не хочу его бросать. Как у тебя дела с генератором кстати? Мы можем грохнуть этот прыщ?

— Генератор не готов, вы же знаете. А «ядро»… Да его и обычной плазмой можно выжечь, если надо — Ответил Баха задумчиво — Это же не биотехноид. Но я предлагаю не торопиться. Нам бы его изучить как следует, раз такая возможность выпала. Но конечно мы в первую очередь узнаем, излучает ли он какие-либо сигналы, по возможности не вскрывая купол. Коллеги со мной согласны, условия для работы практически идеальные.

— Так, с вами всё понятно — Я отвел взгляд от начавших кивать в поддержку Бахи инженеров и посмотрел на Дениса — Что скажет штаб?

— Штаб говорит, — медленно произнёс Денис, — что бросать Мидгард пока рано. Но и самолично лезть в купол руками никто не велит. Нужна разведка, дистанционная и бесконтактная — максимум данных, минимум риска.

В комнате повисла тяжёлая пауза, будто кто-то запер её в старый сундук и забыл ключ. Я смотрел на лица — у каждого своего решения проблемы: кто-то готов был ринуться в бой, кто-то — осторожно выжидать, а кое-кто просто надеялся, что всё само собой рассосётся.

— Значит так, — сказал я наконец и почувствовал, как в голосе появилась стальная нитка. — Делим работу на три потока. Первый — полное дистанционное сканирование купола и прилегающего участка. Никаких контактов, понимаете? Никаких активных сканеров, никаких пробиваний корки. Второй — биологический анализ: взятие проб местной живности, срочно! Не на предмет, съедобная она или нет, а нам нужно понять, есть ли у местной биоты что-то общее с «Аваком», например, ферменты, превращающие металл в пищу, или что-то подобное. Сами знаете, про что я. Третий тактический: укрепляем местность вокруг «ядра» и возводим свой купол, полностью экранированный от любых сигналов и тому подобного! Ну и дополнительно пересматриваем протокол срочной эвакуации. Штурмовикам заминировать там всё к чертовой матери, чтобы если вдруг случиться необходимость, выжечь эту нечисть мгновенно! Но тоже, ни каких активных систем! Только старая добрая кнопка! Нажал, и готово!

Кира фыркнула, но кивнула.

— Хорошо, — ответила она. — Сделаем.

— Баха, — сказал я, повернувшись к инженеру, — ты подготавливаешь модуль, которым мы накроем купол. Делаем так, чтобы «ядро» не поняло, что его трогают. И никаких мощных излучений при первом контакте — только пассивное слушание.

Он хмыкнул и пообещал, что уже считал в уме необходимый перечень запчастей и материалов.

— Штаб просит держать в уме ещё одну вещь, — проговорил Денис, — Если «ядро» — это часть сети «Авак», любое воздействие может вызвать ответную реакцию. Например — локальный всплеск биоактивности. Мы не смогли найти ячейку управления у себя под носом, и потому, если предполагать негативный сценарий развития событий, на планете могут быть и другие элементы сети. Как вариант, мы считаем возможным пробуждение более крупных маркеров. Боевых особей. Мы все знаем, что «ядро» может быть где угодно, в том числе и в биотехноидах и в «опухолях». Нужно активно продолжить разведку!

Я представил себе картину: сеть, словно паутина, заплетающая вокруг планеты, и мы — насекомые, которые неосторожно сунулись в самую её середину. Сердце сжалось. На мгновение у меня появилась мысль всё бросить и бежать без оглядки, но я с трудом подавил её. У Дениса такая работа, рассчитывать варианты развития событий, в том числе и самые плохие.

— Значит действуем тихо и методично, — сказал я. — Никаких шоу и зрелищ. Никому не нужно обнаруживать, что мы тут. Мы изучаем — а не воюем.

Согласие было почти единодушным. Мы все знали — слова «изучить» и «не воевать» легко превращаются в оправдания, когда на карту поставлено будущее колонии. Но и спешка могла стоить нам гораздо больше, чем отложенная радость обладания новым домом.

Работа закипела, мой план обрастал «мясом», дорабатываясь и дополняясь деталями. Посовещавшись с инженерами отдельно, уже не спеша, я распорядился подготовить три модификации дронов: «слушателя» — для нейтринных и акустических замеров; «тени» — для тепловой и магнитной маскировки; «щупа» — для взятия микропроб. К каждому прилагались строгие правила: не приближаться ближе чем на сто метров до купола, не использовать активное излучение без трёх подтверждений от Искина и моего лично, и немедленная эвакуация при малейших проявлениях координации между биосистемами.

Пока инженеры занимались подготовкой, я позволил себе маленькую слабость. Слетал на планету, и вышел на твёрдый каменистый грунт вулканического острова без скафандра. Придётся лечится, но не долго, зато я впервые с того момента как покинул Землю, смотрел на настоящий океан, не через визор штурмового комплекса. Над головой не было уже ставшего привычным потолка, а пролетали облака и светила Жива. И всё же эта планета сильно отличалась от моего родного дома. Ветер трепал мои волосы и не нес запаха привычного моря — тут смешивались серный привкус вулканов и сладковатая горечь разложившейся органики. Внизу, крошечными светлячками, мигали дроны, уходя к горизонту. Берег казался ещё более чужим, чем из рубки линкора. И всё же мне тут нравилось! Была в этом месте какая-то дикая, первородная красота!

Я думал о «ядре». О том, что оно лежало здесь, под коркой лавы, может быть — миллионы лет, а теперь — случайно найдено нами, как забытый ключ. Что оно делает? Кому служит? И — самое страшное — не нажмёт ли на этот ключ кто-то уже извне, заставив проснуться то, что спит.

Глава 9

Малый десантный корабль стал нашей базой и командным пунктом на берегу в тени заснувшего вулкана. К операции по изоляции «ядра» и его изучению у нас было всё готово. Я, в окружении инженеров лично следил за реализацией нашего плана.

— «Слушатель-1» на позиции. — В тактическом канале послышался сиплый голос оператора дронов — Фон — бешеный. По акустике… командир, вы это должны услышать.

На маленьком голографе крохотной боевой рубки десантного корабля прорезалась полоска спектра и тихий, почти телесный бас — бу-дух… пауза… бу-дух… Сначала — как импровизированный барабан где-то под водой. Потом — стройнее, ритм точнее, паузы короче.

— Троичный счёт, — сухо сказал Баха. — Пакеты по двадцать семь импульсов, между сериями — длинный «вдох». Идёт развёртка. Он или что-то под ним щупает среду.

— Щупает или зовёт кого-то на обед? — буркнула Кира. — У меня ещё килограмм этой икры на броне прилип. Могу поделиться, если надо.

— Тишина, — отрезал я. — «Тень-2», поднимись на сорок метров выше, держи маскировку по магнитке. «Щуп-1», готовь каротаж через микротрещину, но без контакта с куполом, просто нужно проверить, сквозная ли она, понял? Без. Контакта.

— Принято.

Пока «Тень» медленно поднималась в воздух, «Слушатель» принёс вторую новость: на глубине под куполом шёл медленный звуковой фронт, как морская волна, но через камень. Не давление, не газ. Акустика. И в волне — модуляция.

— Чего это он? — спросил я стоящего рядом инженера, который сосредоточенно вглядывался в графики и таблицы.

— Это… — он щёлкнул по экранам. — Псевдослучайная последовательность с периодом одна тысяча двадцать три. Думаю, что это маяк диагностики в режиме «внешняя сеть недоступна». Он нас не видит. Но он слышит внешний мир, планеты и пытается с ним взаимодействовать.

— Нормально говори! — Скривилась Кира, угрожающе нависая над бедным инженером в своем скафандре — Вот честно, иногда хочется тебе в ухо дать!

— Ну он слышит прибой, слышит морских обитателей, которые мимо приплывают, ну и так далее — Поспешно начал пояснять инженер — Среда-то позволяет, тут не космос, акустику камень и вода проводят достаточно хорошо.

— Класс. То есть «ядро» сидит под лавой и стучит в потолок: «Эй, кто-нибудь! Тут темно!» — Кира хмыкнула. — Жалко даже. Почти.

— Жалко у пчёлки, а этот засранец, наверное, уже привык к своей одиночке, — я щёлкнул карту. — По берегу?

— По берегу плохо, — вышел на связь Денис с борта линкора, он контролировал дроны дальней разведки и их операторов — Прилив пошёл быстро. С запада волна несёт серый мусор, похоже на обрывки колоний, как кораллы, только живее. «Шестые» доложили, что этот мусор активно липнет к металлу и композиту. Я бы не подпускал тяжёлую технику к кромке — не дай бог что ни будь заклинит.

— Биоплёнка, свойство местного вида бактерий, существуют колонией, название не определено, — уточнил искин, какого-то хрена влезший в наш разговор. — Рекомендую горячую воду и механическое отшелушивание. Без дополнительного изучение использование химии не рекомендую.

— Спасибо, тебя забыли спросить — Буркнул я, — Общаемся только по делу!

«Тень-2» отчитался: под куполом есть пустота не сферическая, а как плоский эллипсоид с ребром у дна. На одном краю — гряда кривых, будто нервных «кристаллов». Где-то в центре пустоты — вмятинка, как угасший кратер.

— Слепая апертура, — прошептал Баха. — Раньше тут был интерфейс, наружу, в воду. Закупорило лавой. Он слушает через камень, потому и орёт на всю планету.

— «Щуп-1», докладывай.

— «Щуп-1»… мм… «щуп» зашёл в микротрещину на сорок два сантиметра. Температура — плюс сто тридцать. Воздуха нет. Есть газовая смесь: сероводород, водяной пар, следы органики. Беру микропробу налёта… Внимание, реакция! Поверхность… двинулась!

— Отводи! — я дёрнулся к панели. — Отводи немедленно!

Поздно — на экране крошечный цилиндр «щупа» исчез в дрожащей чёрной бахроме, трос натянулся, оборвался, и в акустике, будто слышно было даже костями, прошёл короткий, злой «тик».

— Иммунный ответ, — монотонно проговорил искин. — Локальный. Наблюдаю рост биоактивности в радиусе пятнадцать метров от точки внедрения.

— Отключить всё активное, — я сказал спокойно, хотя в висках стучало. — Полный «немой режим». Отвести «слушателей» на двести. «Тени» — за гряду. Кира, займись делом, стабилизируй периметр. Бери парней и отгони тот мусор, про который Денис говорил, в сторону, или сожгите его нахер!

— Принято, — её голос снова стал стальным.

В отсеке с тактическими экранами тем временем стало тихо. На голографе было видно, что «Тени» ушли, над и возле купола больше не было никакой техники. Ритм под куполом чуть изменился — в нём появились крошечные, едва заметные «сбои», словно кто-то перебирал настройку старого приёмника.

— Он заметил, что что-то было, — прошептал Баха. — Но не понял, что.

— И хорошо, — ответил я. — нам этого не надо. Продолжаем по плану, «щупы» пока подождут, накрываем купол.

Из десантного отсека корабля выполз «фантом» — переделанная грузовая платформа, которая несла на себе серый, как дождевое облако контейнер, внутри — подготовленный Бахой и его командой модуль с метаматериалом. По словам инженеров, он мог многое, даже прикидываться кусочком местной магнитной бури. Его надо было дотащить до кромки купола и распластать по его поверхности, как плащ-невидимку. Теоретически — это был зонт, под которым «ядро» будет полностью экранировано от внешней окружающей среды.

— Будет работать? — невольно повернулся я к инженеру.

— Хрен его знает… — Как-то не уверенно ответил мне индус — По идее должно…

— Теория — это когда всё известно, но ничего не работает, — философски изрёк пилот корабля, до этого молчавший.

— Еще один… Я тебе говорить разрешал? Твое дело баранку крутить! Поймал тишину, и чтобы я тебя не видел и не слышал! — вежливо попросил я, — шутки прибережём на момент эвакуации.

Мы выкатили «фантом» под прикрытием двух «теней». Модуль раскрылся, полотно хлопнул в воздухе и лег на камень; приборы пискнули — фон стал ровнее.

— Врубай аппарат, и сразу все в укрытие, возможно придётся взрывать — распорядился я, положив руку на рычаг взрывателя.

Баха включил модуль, и сразу активное сканирование. Прошла минута, внешне мы не слышали «ядро», хотя собранная буквально на коленке техника сейчас во всех режимах «потрошила» нашего пленника.

— Етить колотить. Работает! — Удивленно воскликнул Баха, но тут же заткнулся, поймав мой возмущенный взгляд

— Сигнал с ядра стабилизировался, — констатировал Искин. — Переход на другой режим диагностики. Пакеты длиннее, модуляция сложнее. И… внимание. Корреляция с внешним событием — шторма в ионосфере. Фаза совпадает с выбросами звезды Живы. Вероятно, «ядро» «слушает» звезду как эталон времени и опорный шум.

— То есть оно не просто стучит. Оно синхронизируется, — Баха потёр переносицу. — Как сеть, которая ждёт, когда включат «интернет».

Я открыл рот, чтобы приказать включить следующую серию тестирования, но искин меня опередил:

— Дополнительная корреляция. В подпороговой модуляции присутствует паттерн, обнаруженный ранее в телеметрии «Скаута-5». Совпадение по маске — девяносто три целых семь десятых процента.

Комната будто уменьшилась. Я не произвольно дёрнул плечом:

— Повтори, умник. Ты сейчас сказал, что он слышал «Скаута», когда тот сканировал планету?

— Да. «Скаут-5» излучал аналогичный подпороговый сигнал. Вероятно «ядро» приняло его отражение через плазму верхних слоёв атмосферы Мидгарда, — произнёс искин. — Тогда мы посчитали это помехами.

— Так братва, у меня уже от всех этих умных слов голова болит — Пока я задумчиво изучал информацию поступившую на мой имплантат, заговорил Заг — Вот честно. Скажите мне простым языком, что происходит и в кого надо завалить.

— Если простым языком — я повернулся к другу — То этот засранец, несмотря на то, что лавой залит, вычислил наших разведчиков на раз, считал полную информацию по «Скауту» и сейчас пытается передать её своим. Благо, что он почти нихрена не может. Валить пока никого не надо, даже взрывать его не будем. Если мы плазмой купол разрушим, он за микросекунды вывалит в свою сеть всё, что успел про нас и эту систему узнать. Наверное… Короче я не уверен, но такой риск есть. Грохнем его потом с помощью генератора сигналов, который инженеры замутили, в конце концов именно для этого мы его и искали. А пока надо выжить из этой ситуации максимум полезного, изучить «ядро».

— Баха, — я повернулся к инженеру, — если это маяк и если он ищет сеть — мы можем дать ему сеть. Фальшивую. Ведь можем же?

— Можем, — протянул инженер, и взгляд у него стал таким, каким он бывает у слесаря перед любимой поломкой. — «Фантом» справится — под купол кинем «пустышку» с задержкой и зеркалом. Дадим «Аваку» иллюзию отклика — пусть думает, что мир ответил. И мы послушаем, что он «расскажет» в ответ.

— Делай — Кивнул я и повернулся к Загу — Вы тоже без дела не сидите. Приступить к постройке нашего защитного купола и начинайте чистить берег, всю органику убрать в радиусе тридцати метров от нашего купола.

Я снова посмотрел на океан. Лёгкая зыбь, серый пар над трещинами, редкие птицы — или то, что тут вместо птиц, — резали воздух клиньями. Имплантат тут же услужливо подсказал мне, что да, это не птицы, а один из видов местных рыб, что таким образом спасаются от хищников, причем сами эти рыбки далеко не безобидны, так как ещё вчера пытались прямо в воздухе сожрать наш дрон. Я поймал себя на том, что всё равно улыбаюсь. Да, эта планета — психушка на воде. Да, под нами — непонятный «мозг» старого врага. Но у нас есть руки, голова и чуть-чуть наглости. Иногда этого хватает.

Через двое суток вулканический остов напоминал собой базу безумного злодея из старинных фильмов. Над местом, где располагалось «ядро» раскинулся лабораторный купол, полностью изготовленный из метаматериала, точно такого же, из которого был сделан модуль «фантома». Множество экспериментов, проведенных за это время, показали, что нам удалось полностью экранировать связь «ядра» с внешним миром. Рядом с лабораторным куполом раскинулись купола поменьше, в которых разместились инженеры и обслуживающий персонал базы. По периметру, как на суще, так и в воде на боевых постах застыли боевые роботы и десантные боты, а в воздухе висели разнообразные дроны. Боты предназначались для срочной эвакуации персонала базы, если что-то пойдёт не так, но пока выступали как стационарные огневые точки. Линкор «Земля» тоже сейчас висел на ближней орбите нашей новой планеты, как раз над куполом, а канониры, в полной боевой готовности сидели на своих постах, готовые в любой момент открыть огонь из всех орудий, как по планете, так и по любому объекту, появившемуся из пустоты космоса.

Я стоял в штурмовом комплексе на гряде, под которой раскинулась база и смотрел вниз. На душе было пусто и грустно, от своей собственной тупости и самонадеянности. Я натворил дел…

Впрочем, сейчас я был совершенно спокоен и почти отрешенно любовался открывшейся моему взору картиной. То и дело на подступах к куполу вспыхивали вспышки плазмы, уничтожая или отгоняя местных обитателей от места проведения исследовательских работ, на боевой пост руководителя охраны базы, который заняла Кира, постоянно сыпались доклады об атаке на периметр. И всё это происходило на фоне хоть и потухшего, но всё же ещё живого вулкана. Пар, сернистый дым и огонь, окружали базу людей. Картина вызывающая смесь странных чувств: тревога, страх, гордость…

— Второй, чего тупишь опять⁈ — На командирском канале слышится возмущенный голос Киры — Сжечь тело! Или ты хочешь, чтобы было как в прошлый раз⁈ Проснись Толян, или я тебя в нарядах сгною!

Я усмехнулся. Да, местные обитатели не дают нам скучать. Сжигать дотла погибших в стычке с роботами хищников нужно обязательно. Командир второго поста и правда затупил. Роботам то всё равно, у них задача уничтожить нападавшего, а о его теле должен позаботиться оператор, вовремя дав нужную команду. Вот они сейчас убили смесь осьминога и медузы, и его ошмётки плавают в воде непозволительно долго. В прошлый раз, когда точно такого же монстра подбили на подходе к острову, на падаль слетелась такая толпа любителей поживиться халявным мясом, что роботам даже пришлось отступить на вторую позицию.

— Принято — В ответ на отповедь, полученную от Киры, прозвучал усталый голос оператора и в районе второго поста красной вспышкой осветилась вода, а потом из глубины вверх ринулся поток пара — Готово! Извини командир, у нас второй был на подходе, думал обоих вместе потом сжечь.

Я не стал слушать, что Кира ответит подчиненному и отключился от канала. От моей подружки простым «извини» оператор не отделается, а слушать как она его разносит за нерадивость у меня желания не было. Вообще, я поднялся сюда чтобы подумать в тишине и спокойствии. Два дня работы принесли нам много информации о нашем пленнике и о планете, на которой мы находились.

Именно «ядро» послужило источником жизни на этой планете. Все организмы, которые сейчас бурно развивались на Мидгарде, несли в своем ДНК код цивилизации «Авак». Не знаю, что произошло, но могу предположить. И это предположение основано на состоянии самого «ядра», которое оказалось сильно повреждено.

Скорее всего, попав на эту планету, ячейка управления тихо и мирно дожидалась своего часа, пока природный катаклизм, не разнес его на части. Это был метеорит, и следы его попадания «ядро» до сих пор не залечило. Шрам, в виде не глубокого кратера до сих пор наблюдается на теле «ядра». Метеорит попал «удачно», повредив не только интерфейс связи, но и что-то ещё, что не позволило ячейки «Авак» взлететь и убраться с этого не гостеприимного места. Потом было извержение, и неподвижный сегмент управления остался тут на вечно.

Метеорит не убил «ядро», но отсёк от него часть. Часть существа, привыкшего адаптироваться к любым условиям и существовать даже в открытом космосе! Планета же имела правильное сочетание химических веществ, воду, подходящую температуру, а также день и ночь. Остатки организма, разлагаясь, умудрились подарить этому миру жизнь, которая сейчас стремительно развивалась. Наши эксперименты показали, что на любой живой организм с поверхности планеты реакция «ядра» была однозначной, оно мирно реагировало на них, но при этом тут же выдавало ряд сигналов, которые иначе как приказ, невозможно было интерпретировать, а вот на людей реакция была иная… «Ядро» немедленно принимало нас за врагов и пыталось выйти на связи с управляющей сетью!

По сути, мы находились в центре зарождающейся «опухоли» цивилизации «Авак», развитие которой пошло не по плану и вышло из-под контроля.

Я молча посмотрел на данные, что выдавал мне имплантат. Буквально час назад инженерная группа и полевой искин выдали нам результат. Мы взяли пробы, расшифровали фрагменты кода, и когда первые строки последовательностей легли на экран, все кто находился в лаборатории застыли от шока.

— Это не просто последовательности, — сказал тогда Баха. Его глаза поблёкли от усталости и возбуждения одновременно. — Это шаблоны, которые можно прочитать как… как инструкции. Не ДНК в нашем понимании, а нечто между биологией и программой. Они управляют формированием структур — клетки читают и исполняют.

Кира, которая сидела рядом, стиснула зубы. Через забрало её скафандра виднелась лишь тень её улыбки — злая, профессиональная.

— Значит, он не просто давал жизнь — он её программировал, — пробормотал Заг. — Это, как если бы культя, оторванная метеоритом, запустила вирус творчества.

— Или как вирус уничтожения, — сказал я. — Между тем ни один наш антибактериальный набор это не решит. Мы в ситуации, где средство лечения — это понимание. А понимание требует времени.

Искин выдал ряд предложений: дочитать паттерны, смоделировать возможные белковые структуры, изолировать код в виртуальной песочнице и попытаться «поговорить» с ядром через имитатор сети. Я кивнул — план с «пустышкой», который мы затеяли раньше, становился центральным элементом следующей фазы. Но теперь к нему добавлялось новое предостережение: ни одна клетка, ни одна проба не покидает купол без полной денатурации, дезактивации и трёх уровней проверки. Ни один инженер, вернувшийся из забора, не должен снимать скафандр за пределами стерильной камеры.

— Карантин, — сказал я просто. — По периметру и внутри. Ни шагу без двух нарядов индикаторной проверки. И никто — вообще никто — не трогает живое без моего разрешения. Все, кто был на поверхности, без разницы, в скафандрах или без них, вся техника, остаются на базе и с космической группой не контактирует. Только связь. Сука! Есть у нас тут даже один идиот, которые местный воздух решили глотнут полной грудью!

Ночь падала на нашу базу как ещё один слой защиты. Внизу купол тихо дышал, и иногда в этой тишине я чётко слышал то самое «бу-дух» — теперь не только как звук, но и как пульс. Выхода нет, по крайней мере у меня, и у тех парней и девчонок, которые по моему приказу ступили на Мидгард. Мы продолжим работу в ритме коротких дежурств, строгих протоколов и бесконечных проб. Надеюсь всё обойдется, а если нет… Мины до сих пор лежат под куполом, заминирована и вся база, а Денис… А Денис должен справиться без меня, и увести линкор от опасности, если всё пойдет по плохому сценарию.

Глава 10

— Патологий и отклонений от нормы не выявлено! — Объявил электронный доктор и медицинская капсула раскрылась над моей головой, выпуская меня на волю.

Я вылез, натянул на тело комбинезон, и недоверчиво уставился на аппарат. Уже неделю каждый день, утром и вечером я провожу диагностику, и ничего. Ни каких отклонений, вирусов, болезней, мутаций или ещё чего-то подобного. А между тем я дышал на этой планете без скафандра, а тут всё, от огромных морских хищников, до самых мелких бактерий по идее должно быть заразным. Программный код, переданный нам при первом контакте хранителями карантина в этой галактике однозначно говорил о том, что контакт живых существ с любым носителем ДНК цивилизации «Авак» несёт заражение.

Да чего там говорить. Доставленный беспилотником с орбиты искин, в который специально была скопирована база линкора, при первом же подключении к сканерам начинал вопить и материться даже при виде самой безобидной медузы: «Обнаружены следы пребывания цивилизации Авак! Очаг заражения! Карантин высшей категории!». Орал как резаный, но, определить противника, а точнее тип существа, которого он видел, не мог. Спасайся кто может, а лучше сожгите тут всё — вот собственно и все рекомендации, которые он выдавал. Почему эта падла с борта линкора определить очаг заражения не смогла, тоже загадка. От греха подальше, чтобы неизвестный внедренный в сеть линкора вирус не начал чудить, я приказал Денису оставить на орбите спутники слежения, а самому на десять дней переместится подальше от системы, и вернуться только после повторной разведки. Линкором и людьми я не мог рисковать.

И тем не менее я здоров, как показывает медицинское оборудование. Не то, чтобы я был этим фактом сильно огорчён, но недоумение он у меня вызывал.

— Ладно, подождём ещё — Сказал я, облачаясь в штурмовой комплекс — Провести полную дезинфекцию!

Медицинская капсула окуталась ядовитым туманом, внутри одна за другим засверкали вспышки различных излучений, которые должны были уничтожить всё живое, а я направился к шлюзу, который вел на поверхность планеты. Впереди была ещё куча дел, а день только начался.

— Ну как? — Кира встретила меня возле купола своим обычным вопросом.

— Да так же, всё в пределах нормы — Отмахнулся я — Чего у нас по периметру?

— Ты говоришь так, как будто расстроился из-за того, что у тебя лишние щупальца не выросли, или жабры — Хмыкнула Кира — Или ты рассчитывал на то, что кое-что всё-таки подрастёт? Могу тебе ответственно заявить, что меня и так всё устраивает!

— Тфу, дура — тяжело вздохнул я — Чего с периметром спрашиваю⁈

— Всё так же, как будто сам не видишь — отмахнулась Кира — Ни одной живой души уже вторые сутки. Как Баха сгенерировал тот сигнал, к нам никто ни приближается больше чем на километр. Более того, вся мелочь, что плавать или ползать не умеет, взяла и сдохла. Тоже в радиусе километра. Кто жрать просто перестал, кто ещё чего, но факт есть факт, ни чего живого не осталось. Может простишь его? Всё же отлично у него получилось.

— Отлично⁈ — Я опять не смог сдержаться — А если бы не получилось? А если бы всё наоборот вышло? Он никого не предупредил, никого не спросил, а просто взял, и сделал! У этого умника почти всегда действия опережают мысли. Да, он гений, признаю, только благодаря ему мы продвинулись так далеко в изучении гребанного «Авака», но черт возьми, ты представляешь, как он нас всех мог подставить⁈

— Да ладно тебе — Кира улыбнулась — Мы и так в полной заднице, и не известно, когда выберемся, а он старается. Да ты нас вспомни, когда мы только начинали. Мы рисковали каждый день, и не знали будим ли живы к вечеру. Тут ситуация та же самая, нужно всё пробовать и рисковать, иначе мы вечно будем тут сидеть, пока от старости не умрём. Прости его.

— Ладно, я подумаю — буркнул я — Но пока он под арестом и плотным наблюдением! И завязывай кстати со своими приколами, он вроде, как и наказан, а вроде, как и в рай попал.

— А чего такого? — Кира невинно захлопала глазками — Полина и Рита охраняют арестованного как положено, к ним ни каких нареканий, ни днём, ни ночью его одного не оставляют.

— Завязывай говорю. — Усмехнулся я — Он теперь ещё и работать толком не может, всё на сиськи своих охраниц пялиться, и слюни пускает. Улыбка как у дебила. Чтобы арест и такую охрану с него не сняли, он ещё чего ни будь отчебучит.

— Девочки не дадут — Рассмеялась Кира — А может дадут, а может уже дали. Он от них никуда не денется, Баха под полным колпаком, ну или каблуком, что в принципе одно и тоже.

— Тфу! — Я сделал вид что в гневе, но потом не выдержал и расхохотался. — Ладно, пусть он лучше о сиськах думает, чем о своих, не санкционированных экспериментах.

Да, Баха, наш гений учудил. Два дня назад вечером, он занимался в своем жилом модуле генератором кодов и ввел туда измененный сигнал, полученный в ходе экспериментов от «ядра», и включил его зараза! Никто вначале ничего не понял, только вдруг все атаки на периметр прекратились. Атаковавшие нас хищники бросились в рассыпную как чёрт от ладана, вызвав недоумение у операторов охранных роботов. Мы приготовились к бою, ожидая нападения чего-то грандиозного, чего боятся даже отмороженные обитатели Мидгарда, ждали монстра, а им оказался щуплый Баха…

Разозлил он меня тогда сильно, буквально выбисил. Я и так-то был постоянно на нервах, а тут ещё и это. Короче Баха попал под молотки, но заменить его было некем, и я назначил косячнику арест и исправительные работы по основному месту трудовой деятельности. По факту он как работал, так и работает, только теперь с ним бок о бок две красотки ходят, что служат в десанте. Девки, что говориться кровь с молоком. Наказал называется… Но клянусь всеми звёздами, если он ещё хоть раз включит что-то без моего ведома — я сам его в изолятор посажу, без всяких охраниц.

За эту неделю мы изучили «ядро», расшифровали его сигналы, и даже пообщались, имитировав сигнал малого биотехноида и другого ядра. Ячейка управления реагировала на них по-разному. Поймав сигнал управления, она тут же вылила на нас такой поток информации, что искин её принимавший чуть не захлебнулся, почти под завязку забив свои базы хранения. И теперь всё это предстояло расшифровать, а вот с бойцом «ячейка» можно сказать вообще не общалась, выдав только несколько быстрых приказов, с которыми Баха довольно скоро разобрался. Были они довольно просты и незатейливы. «Ячейка» приказала бойцу исполнять ранее заложенную программу и искать связь с неповрежденным «ядром», не упомянув место своего нахождения и саму звездную систему как цель экспансии. По факту, оно приказало ему не трогать Мидгард, что вызвало у нас огромное удивление.

Странная складывалась ситуация. «Ядро» берегло планету, на которой стало источником жизни. При этом, несмотря на то, что по факту мы находились в эпицентре заражения, никаких признаков этого самого заражения не наблюдалось. У меня стали зарождаться сомнения, в том, что переданные нам от незнакомцев инструкции, являются истиной в последней инстанции. Они сразу назначили для нас врагов, а мы и поверили. Да и как было не поверить, когда нас немедленно атаковал монстр, с которым даже мой линкор не смог справиться?

— Что ты вообще думаешь про это «ядро»? — Вчера вечером я как раз разговаривал со своим главным специалистом — Какое у тебя сложилось мнение, давай только своими словами.

— Я думаю, что это что-то вроде робота, искусственно созданного — Ответил мне тогда Баха — Оно исполняет заложенную в него программу. Не похоже это на разумное существо. Ни каких чувств, ни каких эмоций. Высший разум обладает широким спектром способностей, включая абстрактное мышление, творчество, эмоциональный интеллект и моральные принципы, а тут этого нет. Эта сеть хоть и способна выполнять сложные задачи и обучаться на основе новых полученных данных, но и только. Взять эту планету. По моему мнению, «ядро» думает, что находится в эпицентре «опухоли», не замечая того, что развитие жизни на планете пошло по совсем другому сценарию. Для него достаточно того, что всё живое тут несет в себе базовый код «Авака». Кто-то запустил этот механизм, и со временем перестал его контролировать, а он идёт вперед дальше, не в состоянии самостоятельно остановиться. Возможно это даже программа колонизации, на подобии той, что проводило Содружество в нашей галактике.

— Может быть… — Мои мысли совпадали, с выводами инженера — Так что нам делать с этим «ядром»? Ты с ним закончил?

— Всё что могли, мы изучили. Теперь мы можем принимать и передавать сигналы цивилизации «Авак», и даже можем имитировать приказы «ядра» и общаться с остальными особями. Да, потребуется еще как следует поработать, однако мы уже сейчас можем многое. А само «ядро»… осталось только произвести вскрытие — Рассмеялся инженер — Я уже знаю, что наш генератор работает. Убить мы его можем в любой момент, но я предлагаю препарировать этот экземпляр и посмотреть, что же там внутри. Если это механизм, пусть и на основе биоинженерных технологий, страдать он не будет. Так что предлагаю резать на живую.

— Делай — махнул я рукой — потроши засранца, только… Ну ты сам всё знаешь, второй раз я предупреждать тебя не буду!

Как раз сейчас «ядро» пилят на запасные части, в куполе идёт вскрытие. Для этого нам пришлось убрать защитную мембрану и каменную скорлупу, образованную лавой, сейчас «ядро» от внешнего мира изолировал только купол лаборатории.

Я проверил показатели с внешних сенсоров — поле вокруг базы стабильно, атмосферный фон в норме, но ощущение странное: будто сама планета затаила дыхание. Даже ветер будто умер. Сегодня было особенно тихо. На горизонте, над океаном, висел тусклый диск местного солнца — мутно-жёлтый, как сквозь воду. В его отблесках купол базы поблёскивал серебром, и казалось, будто мы не на планете, а внутри гигантского аквариума.

— Слушай, — Кира подошла ближе и понизила голос. — А ты не замечал, что сегодня даже воздух стал… другим?

— В смысле? — Я удивленно посмотрел на девушку

— Не знаю. Будто плотнее. И звук по-другому идёт. — не уверенно ответила Кира.

Я задумался. Действительно, сегодня с утра звук шагов гулко отдавался даже через гравий и композит настила. Воздух будто звенел.

— Можешь провести спектральный анализ атмосферы? — спросил я.

— Уже сделала, — отозвалась Кира. — Всё в норме. Но спектр отражений от купола изменился. Есть паразитная частота — слабая, но стабильная.

— Какая частота? — Напрягся я.

— Тринадцать герц.

Я прищурился. Тринадцать герц — это диапазон, в котором работали нейросвязи и некоторые импульсные каналы связи искинов.

— Чёрт. Я же запретил во время операции пользоваться связью! — пробормотал я. — Или Баха опять забил? Куда направлен сигнал?

— В… в океан — Растеряно ответила Кира — Это чего получается…

Мы оба не произвольно посмотрели на горизонт. Там, где небо смыкалось с водой, шевелилось что-то тёмное. Как будто зыбь, но слишком ровная.

— Дроны туда! Кира, — сказал я тихо, — скажи охране пусть усилят наблюдение по секторам.

— Уже передаю. Я объявила боевую тревогу.

— Баха, Баха твою мать! — Забив на свой собственный приказ, я вышел на связь с группой, что проводила исследования — Что происходит, вы с кем там общаетесь⁈

— Мы вскрыли поврежденный участок, где раньше был интерфейс управления — Немедленно послышался ответ — Сейчас фиксируем полученные данные. А что случилось?

— Из купола идёт сигнал на чистоте работы искинов! Немедленно проверить целостность купола и периметра, отключить всю связь и сложную технику! — Приказы посыпались как из рога изобилия — Найди мне источник передачи!

— Вот чёрт… — Голос Бахи звучал растеряно — Сейчас командир, уже делаем!

Я подключился к орбитальной группировке спутников и вывел изображение с орбитального дрона. Картинка дернулась и застыла. На визоре, в центре серого моря, проступало свечение. Неестественно ровное, как идеально круглый глаз.

— Только не говори, что это опять Баха что-то включил, — сказала Кира, которая тоже наблюдала за открывающейся картиной.

— Нет, — я покачал головой. — Это кто-то отвечает на сигнал. Или… что-то.

Где-то внизу, в жилом секторе, запищали тревожные датчики, и голос дежурного офицера раздался в моем шлеме

— Командир! Идёт импульс неизвестного происхождения! Источник — океан, направление юго-восток!

Я сжал кулак.

— Ну что ж, кажется, скучать сегодня не придётся. И «Земля» с главным калибром как назло не с нами…

— И кто у нас теперь будет первым контактёром? — усмехнулась Кира. — Как всегда мои штурмовики?

— Конечно, — я мрачно улыбнулся. — Они у нас в этом специалисты.

С этими словами я направился к командному пункту, а за иллюминаторами базы океан начинал светиться всё ярче, будто кто-то снизу зажёг тысячи глаз.

Волна света пошла по глади, и вдруг весь горизонт взорвался. Не вспышкой — вздохом. Как будто из-под воды поднялась гигантский пузврь и выдохнула в небо тьму. Море закипело. Сенсоры перешли на аварийный режим, экраны полыхнули красным.

— Контакт! — заорал дежурный. — Массовое движение целей, направление — на базу! Скорость — сто пятьдесят узлов и растёт!

— Включить внешние турели, весь боевой контур на автомат! — рявкнул я.

— Есть!

В следующее мгновение по куполу базы прошла дрожь. Сила удара была такой, что пол ушёл из-под ног. Где-то завизжала сирена, по коридорам побежали люди.

— Командир, купол держит, но давление поднимается! — донёсся голос с поста защиты лаборатории. — Что-то давит снаружи, как будто вода сама лезет внутрь!

Я метнулся к центральной консоли и включил обзор с внешних камер. Картинка дергалась — через муть виднелись десятки, сотни темных силуэтов. Не рыбы. Не существа. Что-то слишком правильное: копьевидные формы, свечение в сегментах, движения синхронные, как у механических организмов. Знакомая форма, хоть и не сопоставимая по размерам с оригиналом. Эта мелочь, по сравнению с тем, что мы выдели до этого, но тем не менее волосы на моей голове встали дыбом.

— Биотехноиды, или похожи на них… — выдохнула Кира. — Они пришли за «ядром».

— Всем постам, к бою! Не подпускать к куполу ближе ста метров!

Я активировал импульсную сетку — доработанное силовое поле, подключенное к нашему единственному генератору, над которым работала инженерная группа уже не один день. Вокруг базы вспыхнул синий купол. Из него тут же выстрелили трассеры — плазменные залпы по первым целям. Вода вокруг вспенилась, и сразу же из глубины ударил ответ — волна энергии, как от взрыва подводного вулкана.

— Щиты просели до восьмидесяти! — крикнула Кира, удерживая равновесие. — Давление растёт!

— Стабилизировать! Работайте, мать вашу, держать купол!

На голограммах засветились красные точки — десятки, потом сотни. Они шли снизу, со всех направлений. Море кипело. Одна из камер выхватила кадр: в толще воды блеснуло нечто огромное, как подводный континент, и из него пошли волны поменьше — будто рой мелких машин.

— Контакт на северо-востоке, двадцать целей!

— Турели три, пять, семь — огонь на поражение!

— Есть огонь!

Снаружи вспыхнуло. Плазменные струи прожигали воду, взрываясь пузырями света. Несколько биотехноидов разорвало на куски, но за ними шли новые. Их было слишком много. Разорвало⁈ Плазмой⁈ Это что-то попроще того монстра, которого даже огонь линкора не смог повредить, это шанс… Хотя какой нахрен шанс⁈ Шансов у нас похоже нет, мы разворошили осиное гнездо.

Внутри базы задрожали панели.

— Командир, они роют под куполом! — доложил техник. — Сканеры фиксируют движение под грунтом!

— Баха! — заорал я в командный канал. — Прекратить все операции и закрыть лабораторию! Немедленно!

— Уже поздно, командир! — ответил он, задыхаясь от шума. — «Ядро» активировалось само! У него под контролем лабораторный искин! Оно… оно зовёт их!

— ЧТО⁈

— Оно отвечает на сигнал! Оно думает, что мы — часть сети!

В этот момент пол под ногами вздрогнул. Из недр лабораторного купола ударил луч — тонкий, белый, как игла. Он прошил крышу, ушёл в небо и мгновенно превратился в ослепительный столб света.

Сенсоры ослепли, визоры вспыхнули белым.

— Энергопики зашкаливают! — крикнула Кира. — Он открывает канал связи!

— Отключить питание купола! — Заорал я не своим голосом.

— Не могу! Реле не реагируют! Сеть перехвачена! — В голосе инженера паника аж зашкаливала.

— Немедленная эвакуация! — Отдал я приказ — У вас десять секунд, потом я активирую мины!

Снаружи рой мелких, неполноценных биотехноидов мгновенно замер. Потом — как по команде — начал разворачиваться.

Я не успел понять, к чему. Пока не услышал низкий, гулкий рёв — не звук, а ощущение вибрации в костях.

Океан перед базой разошёлся, как занавес. Из глубины поднималось нечто, от чего волосы встали дыбом. Сфера. Чёрная, с прожилками света. Величиной с целую гору.

— Что это⁈ — выдохнула Кира.

— Это «ядро». Настоящее, точнее его носитель. — Я смотрел на монстра, не в состоянии оторвать глаз.

Я включил общую связь:

— Всем боевым группам! Готовность к прямому контакту. Если начнёт движение к базе — открываем огонь из всего, что есть.

— Принято, командир. — на командном канале послышался голос Зага — А я тебе говорил уже, что мне сразу не понравилась эта планета?

— Сто раз — выдохнул я — А теперь заткнись, и работай!

Сфера зависла над водой, затем плавно повернулась, и на её поверхности открылись сотни отверстий, похожих на глаза — живые, но механические. Они моргнули разом.

— Он нас видит, — прошептала Кира.

И тут все датчики связи заглохли. В наушниках щёлкнуло — и тихий, холодный голос искина передал:

— Сообщение расшифровано: «Вторжение. Уничтожить». Объект идентифицирован как модифицированное «ядро» в стадии перехода в «опухоль»!

— По позициям! — заорал я. — ВСЕМ ОТКРЫТЬ ОГОНЬ!

Бой начался.

Глава 11

Лабораторный купол взорвался как фейерверк на Новый год. Огненный шар плазмы поглотил временное строение и ещё два модуля, стоящие по соседству с ним, разбрасывая в стороны обломки. Надеюсь инженерная группа успела оттуда убраться… Периметр временной базы людей на негостеприимной планете сверкал вспышками орудий. В носитель «ядра» били сразу три десантных бота, орудия малого десантного корабля, десяток штурмовых роботов и взвод десанта. Сферу исчезла во вспышках от попаданий. Одновременно, со всех направлений, выходящих к океану нас, атаковали бойцы «Авак».

Они пришли как лавина, сметающая всё на своем пути. Эта была волна — живая, чёрная, испещрённая холодными искрами. Рой.

Первая линия обороны встретила их организованным залпом: десантные боты и роботы автоматически вошли в режим «наземного штурма» и вели огонь из главного калибра. Огненные трассеры прорезали влажный воздух, оставляя на воде кипящие ленты пара. Плазма ударила по передовым биотехноидам — и я увидел, как два десятка мгновенно вспухли и развалились на фосфоресцирующие ошмётки.

Но остальные… Они не остановились.

Они буквально бежали по поверхности воды, как по камню — опёршись на тонкие, блестящие щупальца, которые вспыхивали белыми иглами, каждый шаг сопровождая всплесками энергии.

Одна из стационарных турелей повернулась и выплюнула очередь шок-гранат. Гранаты разорвались на подлёте, выдав огромные, искрящиеся шапки электричества. Передовые биотехноиды замедлились, как будто врезавшись в стену, несколько сгорели на месте — и рухнули в воду. Но другие… перепрыгнули через разрывы, как будто это были просто лужи.

— Да что они, мать их, резиновые⁈ — заорал кто-то из десантников.

— Спокойно! — Кира. — Держать дистанцию! «Второй» и «пятый» сектор — контроль!

Десятки фигур приближались к периметру — слишком быстро, слишком умно. Вот один подпрыгивает, ловко уворачиваясь сразу от двух выстрелов стационарных турелей и приземляется на наш модернизированный щит, который сейчас напоминает собой решётку. Именно в ту самую секунду, когда оператор снимает напряжение, чтобы продлить ресурс щита. Мерцающая тварь проходит сквозь контур и выбрасывает хлыст-щупальце в сторону ближайшего робота. Штурмовой робот успевает повернуть корпус и выстрелить точечно — плазма прожигает биотехноида насквозь — но он успевает зацепиться, опалив боковую броню робота кислотным всплеском, даже не заметив стандартного силового поля, окутавшего искусственного бойца.

Композит шипит, буреет, и по броне идут трещины.

— Готов! — крикнул оператор. — Но у меня «четвёртый» повреждён! Щиты на нуле, повреждение обшивки!

— Откатить «четвёртого», заменить! — отдал я приказ.

Штурмовые роботы начали перегруппировку, но биотехноиды уже наваливались на периметр, проверяя на прочность силовой купол. Их было так много, что казалось, что они слетаются к базе, как мошка ночью на свет.

Один выстрел дрона-разведчика, спикировавшего из облаков, прошил сразу троих — но те, что были позади, спрессовались, словно живая граната, раздулись — и рванулись вперед резко ускорившись. Щит принял на себя удар, но выдержал. Дрон рухнул через пару секунд, словив в ответ заряд странной энергии. Отметки роботов и разведчиков, оставшихся за пределами силового щита, гасли одна за другой.

— Просадка! — Я слышу голос оператора в голосовом канале. — Силовое поле упало до шестидесяти! Я не успеваю перенаправлять питание — они бьют точечно, почти по частоте переброски энергии!

— Это они учатся, — прохрипел я.

— И быстро, мать их…

Земля под ногами дрогнула, как во время землетрясения. Под поверхностью острова что-то копалось.

— Подкоп! — выкрикнул техник. — Они копают грунт — там, где нет сегментов решётки!

— Чёрт! — Я задумался, ища выход из ситуации, но решение мне подсказал ворвавшийся в командный пункт Баха, в грязном лабораторном скафандре. Уцелел индус, успел выбраться.

— Разведочные скважины! — Прохрипел инженер — Надо их заминировать и взорвать!

Точно! Мы бурили поверхность острова и дно океана возле него, для того, чтобы опустить сканеры как можно глубже, но оставили эту идею, нарвавшись на выход лавы, однако сами скважины ещё не законсервированы.

— Кира, саперов, срочно! — Я принял решение мгновенно, — Бегом!

Трое десантников — в тяжёлых штурмовых комплексах сразу рванули к заглушке, установленной над ближайшей скважиной. За ними прокатились две платформы с боеприпасами, и пронеслась вереница самоходных мин.

Снаружи полыхнуло — одновременно справа, слева, и прямо из-под земли, на берегу острова вырвался фонтан чёрной жижи. Что-то остроугольно-звериное выбралось из глубины и попыталось взлететь, но огонь турели разорвал его на куски.

Я всматривался в тактическую карту боя, и тихонько переводил дух. Казавшиеся бесконечными враги заканчивались, сфера лежала на дне океана, возле острова и не подавала признаков жизни, от самого «ядра» не осталось и следа. Похоже все было не так уж и страшно, как казалось вначале…

На мгновение охранный периметр затих, но это была лишь отсрочка.

— База, это «Сектор-три»! — голос с хрипом. — У нас новая волна! С севера — крупные! Повторяю: КРУПНЫЕ!

На экранах вспыхнули три красных маркера. Не рой. Не мелочь. Три массивные фигуры, высотой по пять метров, волокли по воде целые смерчи светящихся нитей. Их тела были как сплав плоти и металла, а сами они светились холодным фиолетовым. Те же биотехноиды, только видимо постарше. В районе того, что я посчитал головой, сверкали вспышки, и я сразу же вспомнил погибший разведывательный дрон, который спалил первый встреченный нами в этой галактике монстр. Эти штуки могут стрелять и подпускать их к нашему ослабленному щиту нельзя!

— «Бульдоги», на перехват! — приказал я, отправляя в бой свой последний резерв.

Три тяжёлых штурмовых робота рванули вперёд, пройдя за силовое поле базы и с ходу выдавая шквал огня. Вспышки плазмы врезались в корпуса тварей и от них слоями отлетали сегменты. Но они не замедлились, хотя и не стреляли.

Вот роботы людей и биотехноиды «Авак» сблизились, а потом и сошлись почти в рукопашную. Первый монстр ударил в стоящего перед ним робота — просто пройдя через огонь и врубившись ему в грудь. Как и в прошлый раз стандартное силовое поле чудовище не остановило, от удара броня штурмовика треснула, и весь робот отлетел назад, как будто резиновый мячик от стены, врезавшись в своих собратьев и сбивая им прицел. Второй и третий биотехноиды попросту перепрыгнули свалку и резко маневрируя и уклоняясь от огня защитников, оказались перед защитным периметром. Стоящая на их пути турель вспыхнула зеленоватым пламенем и прекратила стрелять.

— Нам конец, — выдохнула Кира, и даже по голосу было понятно, что она не шутит.

— НЕ СЕЙЧАС! — рявкнул я. — «Бульдоги», перегруппировка, атаковать с тыла! Одиночный огонь полным зарядом батареи! Десант — готовность к контратаке!

Что с роботом в которого врезался противник было не понятно, он не выходил на связь, хотя и проявлял активность, атаковавший его биотехноид накрыл его своей тушей, и оставался на месте; второй тяжёлый робот перешёл в режим «диагностики повреждений», застыв неподвижной огневой точкой; а вот третий похоже был пока цел. Он развернулся, и бросив пострадавших товарищей открыл огонь по указанной мною цели.

Луч прошил огромного биотехноида уничтожившего турель, насквозь. Тот содрогнулся, и рухнул в воду, распадаясь на светящиеся фрагменты.

— ОДИН ГОТОВ! — заорал оператор.

Но сразу после этого первый гигант, оторвавшись от своей жертвы обрушил на робота разряд, как удар молнии. Все экраны вспыхнули белым, и «Бульдог» рухнул, как марионетка с перерезанными нитями. Однако радовался противник не долго, очевидно исчерпав все возможности для сопротивления и продолжения боя, первый поврежденный робот перешел в режим самоуничтожения. Сверкнула вспышка взрыва, погладившая врага, и второй монстр исчез под водой, рассыпаясь на части.

Оставшийся биотехноид на мгновение застыл, и повернулся на купол.

— Он смотрит прямо на нас… — прошептала Кира.

— Пусть смотрит… — пробормотал я. — Сейчас я ему…

И тут снова заговорил искин — тем же холодным, чужим голосом:

— Сигнал противника расшифрован! «Угроза подтверждена. Приоритет: УНИЧТОЖЕНИЕ.»

— Да пошёл ты! — рявкнул я и впервые за весь бой открыл огонь из своего боевого скафандра. — Всем постам — цель: крупняк! ОГОНЬ!

Первая атака была отбита, но мы едва удержались. А то, что атака не последняя, мне было совершенно ясно. Я видел это с орбитальных спутников. По всему Мидгарду возле вулканических островов и в глубинах океана во множестве мест бурлила вода, из которой поднимались знакомые фигуры. Мы уничтожили только тех бойцов противника, которые были рядом с «ядром», а другим к нам предстояло ещё добраться. И ведь они доберутся, приказ погибшего командира им никто не отменял. Они будут атаковать нас пока не подавят сопротивление и не уничтожат. Имплантат выдал мне полный расклад, подсчитав очаги, помеченные на карте красным — их было сорок шесть! Сорок шесть атак подобных той, что мы с таким трудом отбили! И очаги эти куда крупнее того, что мы подавили, туда стекаются все местные водные обитатели!

Подкрепления нам взять не откуда, «Земля» вернётся в эту систему только через четыре дня, а до этого нам придётся обходится теми силами, что есть. Силовой шит подключенный к генератору сигналов и кодов Бахи — жив. Но долго ему не протянуть. Система, собранная на коленке, не позволяет силовому полю быстро восстанавливаться, щиты — на исходе. Турели — половина молчит. Тяжелые роботы — два из трёх в хлам, оставшийся поврежден. Люди… Люди пока держатся и потерь у нас нет. А враг… даже не начал играть всерьёз. Я впервые за долгое время ощутил на языке вкус металла. Страх. Глухой, тягучий.

Я сглотнул металлический привкус и заставил себя дышать ровно.

— Сводку по готовности! — рявкнул я.

— Щит — пятьдесят два, подзарядить не успеем, основной генератор уничтожен вместе с лабораторным куполом, резервные не успевают заряжать — Кира тараторила быстро, без запинок. — Турели: «два», «пять», «семь» — в ноль; «три» и «шесть» — на сорока процентах боекомплекта. «Бульдог-три» — на ходу, но с перебоями в приводах плеча. Десант — полная боеготовность. Потерь по людям нет, три лёгких ранения, без эвакуации.

— Живём, — выдохнул я. — Баха?

Индус, скафандр которого был перемазан в серой пыли, всё ещё тяжело дышал, но глаза горели:

— Командир, генератор кодов в рабочем состоянии, правда искина больше нет… Зато часть баз уцелело на имплантатах моей группы, могу попробовать «забить эфир» командой запрета доступа в радиусе, — он поднял палец. — Помнишь паразитную частоту тринадцать герц? Я на неё навешу маску «карантин-нулевой», как будто сюда спустилась ещё одно «ядро». Только это пока могу сделать быстро. Команды будут противоречить друг другу, «уничтожить», и «не лезть», но тем не менее хоть что-то. Думаю, что те, кто поумнее, притормозят. Тупых — не остановит, но снимет давление с периметра.

— Всё-таки по-своему сделал? Я же говорил имплантаты не использовать! Хотя сейчас это и к лучшему. Делаем, — коротко сказал я. — Только по моей команде! Кира, проконтролируй этого… умника.

— Есть.

— И это ещё не всё, — Баха вывел схему на тактическом голографе. — Разведскважины. У нас их ещё несколько осталось. Мы пустим в них соляной раствор из резервов опреснителя и подключим к контуру силовой решётки. Получится «мокрый проводник». Когда они пойдут на подкоп — их сожжёт в корне. И… — он замялся, глянув на меня. — Я могу замкнуть гидролиз в импульсный режим и дать объёмный разряд — как молнию под землёй.

— Рванёт?

— Рванёт, но вниз. Если не переборщить — вверх не вынесет. Будет кипящая ванна, в которую они сами полезут.

— Хорошо. Заг! — я переключился на тактический канал. — Берёшь саперов и снова минируешь скважины по внешнему кольцу. Переделайте то, что во время боя наспех делали. Дистанционный подрыв, по моему сигналу.

— Понял, командир. — Заг, ответил чётко, без лишних слов.

— Полина, Рита, — я щёлкнул ещё канал. — Отставить охрану Бахи. Вы нужны на охране периметра. Берёте, сектор «Е». Переключитесь в снайперский режим, бейте концентрированным зарядом, приоритет — крупные биотехноиды.

— Принято, — почти хором.

Я прожёг взглядом тактическую карту. Красные метки шевелились на периферии, ещё не спрессовались в клин. Минуты три, максимум пять — и вторая волна начнётся всерьёз.

— Малый десантник, — я вызвал мостик катера. — переставь корабль на двести метров назад, за гряду, вывести док-кабели к блокам силового поля. Вы мне нужны как генератор. Будете бэкап-реактором.

— Сделаем, — отозвался пилот. — Но в таком режиме у меня будет охлаждение по верхнему контуру в жёлтой зоне. Возможен выход из строя стартовых двигателей.

— Держите в жёлтой, — отрезал я.

Пока я разглядывал карту, ломая голову, что же делать, внутренняя сеть отозвалась согласованной перекладкой нагрузок, командир малого десантного корабля выполнил приказ. Щит дёрнулся, но стабилизировался на семидесяти семи. Мало. Но лучше, чем было.

— Баха, давай! — приказал я.

— Запускаю генератор. — предупредил Баха. — Три… два… один…

Снаружи воздух будто спружинил. По силовому щиту прошла легкая дрожь — и… на внешних экранах крайние группы биотехноидов действительно притормозили. Передние рои начали перестраиваться, словно потеряли маркер цели. Но центральная дуга, плотная, как ядро урагана, даже ускорилась. Вся местная живность в радиусе нескольких километров, получив когда-то команду к нам не лезть, продолжала её выполнять, а вот те, кто её не услышал, собирались в огромную стаю. Сама планета собиралась нас убить.

— Умники подумали, — сухо сказал Баха. — Дураки — жмут газ. Слава богу, что там только местная мелочь.

— Этого я и ждал, — я ткнул в карту. — «Девятый», «десятый» секторы — освободить проход! Баха, у нас инженерные роботы все с плазменными горелками?

— Да, вы же знаете, это стандартная комплектация — Удивился инженер.

— Я-то знаю, — Усмехнулся я — но с тебя станется их переделать, и вместо плазмы им что-нибудь другое присобачить. Короче, всех инженерных роботов на берег! Горелки в воду, вскипятите мне её вокруг острова! Мелочь — это должно остановить… Оставить проход, про который я говорил, а остальное всё гореть должно! Все турели перекидываем на направление атаки!

— Понял — Баха заулыбался — А вы почти такой же умный, как и я!

— Да ты в край охамел! — Мои глаза налились кровью — Бегом выполнять, у нас всего несколько минут!

Вторая волна ввалилась плотной дугой, как на репетиции. Линии пара, поднимавшиеся от воды вокруг острова помутнели от тысяч мельчайших тел, что пытались прорваться сквозь кипяток. Многие дохли прямо в нем — завораживающе красиво, если забыть, что эти «светлячки» убивают людей. Остальные рвались в проход — и попадали в аккуратно подстроенный перекрёстный огонь. Турели работали по расписанию, сдвигая веера на доли секунд. Над водой, словно чёрные ласточки, метались «пчёлы» — микро-дроны из комплектов штурмовых комплексов десанта.

— Держим! — крикнул Заг. — Держим, мать их!

— Подкоп! — отрапортовал техник. — Сразу три!

— «Мокрый контур» — ПУСК, — приказал я.

Под нами словно зарычал бас. Электролизный узел грохнул коротким, жирным разрядом — и тактическая карта вспыхнула грузной россыпью погасших точек. Земля содрогнулась; из-под береговой линии вылетели черные пласты — как обугленные хлебные крошки. В них дергались и тут же увядали тонкие щупальца.

— Ещё копают, — прошипел техник. — Мелочь. По краю.

— Заг, видишь где это? Там у тебя заряды, — бросил я. — Подрыв по готовности.

— Готово. Взрываю. — Коротко ответил Заг.

Берег подпрыгнул сразу в нескольких местах и осел, вода хлынула в образовавшийся ров. В кипящую жижу тут же свалился десяток отчаянных тварей — и их смыло обратно в море.

Центральная дуга, несмотря ни на что, упёрлась в оставленный нами проход. Они лезли в перекрёстный огонь, будто кто-то приказал им закрыть наш щит своими телами. И это работало: поле проседало на глазах.

— Тридцать девять, — произнесла Кира, не моргая. — Тридцать восемь. Тридцать семь… Командир, так не вытянем!

— Вытянем, эта мелочь на сушу не полезет, но не расслабляться! — отрезал я. — Добиваем. «Бульдог-три», подключайся!

Тяжёлый робот вышел на позицию и принялся методично косить тех, кто пытался прорваться в узкий проход. Раз, два, три — и освободившиеся турели перевели огонь на дальний рубеж, прореживая хвост стаи…

Вторая волна сломалась на четвертом часу боя. Весь океан вокруг острова был усеян трупами местных животных. На сколько хватало глаз, открытой воды разглядеть было невозможно. Остров тонул в паре, думу и огне. Берег был покрыт толстым слоем пепла, который разносил поднявшийся ветер, с неба он сыпался на наш узел обороны как черный снег, большими хлопьями, засыпая базу. Картина ада на земле, по-другому не сказать. Заряды батарей огневых точек, роботов и десанта держались уже в красной зоне. Мы валились с ног от усталости. Мы не успели даже перевести дух, и осознать, что всё же выстояли, как Кира неестественно спокойным голосом доложила снова:

— Третья волна. Южный сектор!

Глава 12

— Принял, — я почувствовал, как в висках начинает стучать кровь. Мы бьемся уже полдня, и судя по всему конца и края этой бойне не будет.

— Командир, я уже в красной зоне по температуре, ко мне подключились все, кто может, для зарядки своих батарей. Сосут с меня энергию как пиявки! — отозвался пилот. — Если продолжим в том же духе попросту сварим движки. Я взлететь не смогу в случае эвакуации.

— Эвакуации? — Я задумался.

Убраться с этой планеты вполне рабочий вариант выжить. У нас есть малый десантный корабль и штурмовые боты, так что подняться на орбиту вполне возможно. Теоретически… Генератор способный синхронизировать силовой щит у нас всего один, а значить часть кораблей во время старта останутся без защиты, стандартные силовые поля не удержат биотехноидов, а значит потери почти неизбежны. Да и потом, только малый десантный корабль имеет гипердвигатель, и убраться из этой гадской системы не получится, мы не сможем забрать всех, а на сколько мы все знаем, биотехноиды вполне могут и в космос выйти, и тогда исход боя будет не предсказуем. Нет, эвакуацию мы оставим на самый крайний случай, когда другого выхода больше не будет.

— Варим, — сказал я. — Но держи меня в курсе о состоянии бортовых систем, если начнутся сбои, сразу доклад.

— Есть! — В голосе пилота слышалось недовольство, и я его прекрасно понимал, это его корабль, и он несет за него полную ответственность.

Третья волна нападающих оказалась хитрее: они шли в разнесённых гребнях и пытались расшить нам график работы турелей, заставляя стрелять по пустоте, тратя драгоценный заряд боевых батарей. Но теперь мы знали их темп.

— Двадцать девять по щиту, — Кира сглотнула. — Двадцать семь… «Бульдог-три»?

— На месте, — оператор тяжёлого робота говорил сквозь зубы. — Стабилизатор правого привода в красной — но держусь.

— Молодец. Двадцать шесть…

Третья волна рассыпалась быстрее второй. Мы уже начинали верить, что сможем дотянуть до ночи, как орбитальный дрон, едва не погибший в начале боя, выдал картинку: где-то на глубине, дальше восточного горизонта, в темноте зашевелилось нечто громадное.

— Кира? — тихо спросил я.

— Вижу, — так же тихо ответила она. — Этот побольше тех трёх будет. Огромный.

— Сколько у нас времени?

— Если не свернёт — час. Если пойдёт по прямой — сорок минут. Если… — она не договорила.

— Понял. — Я вдохнул. — Все, кто на периметре, слушать сюда. Нам до подхода «Земли» — четыре дня. До большого биотехноида — меньше часа. Мы держали три волны. Дальше будет только хуже. Поэтому план такой.

Я ткнул три метки в тактическую карту:

— Первое: Баха, запрограммируй навигационный маяк с десантного корабля тем сигналом, что выдало «ядро» перед гибелью. Попробуем сделать ложную точку сбора всей этой нечестии. Как сделаешь, десантный бот номер три стартует на автопилоте и увозит его на три километра в сторону от острова. Дальше не надо, я хочу, чтобы его четко слышали все, кто к нам пойдёт. Пусть всё лишнее уйдёт «на сбор». Второе: бурим «горячие» шахты в «юге» и «западе» — делаем кольцо пара по всему периметру. Заг, ты знаешь, что делать. Третье: готовим «факел». Бот номер один — ты мне нужен как запал.

— Командир… — Кира посмотрела на меня боковым взглядом. — «Факел»?

— Под «факелом» я понимаю одно: мы откроем две старые лавовые полости через забитые скважины, зарядим их взрывчаткой и ударим синхронизированно с гидролизным импульсом. Выйдет столб перегретого пара и камня — купол должен выдержать, а вот всё, что будет за ним, внутрь не пролезет. Разбудим вулкан если получиться. Это грязно. Это опасно. Но другого выхода я не вижу — я позволил себе усмешку. — Мы, чего зря на этой горе базу сделали?

— Ты сумасшедший Найдёнов — Кира весело рассмеялась — Только ты мог придумать взорвать вулкан, на котором мы сами же и сидим. Хотя мне нравиться, давай свой «факел».

— Заг?

— Да, командир.

— Времени мало, нужно успеть.

— Справимся.

— Баха, — я повернулся к нему. — Ты ещё здесь⁈

— Я работаю — ответил инженер, смотря пустым взглядом в переборку командного пункта, сразу стало понятно, что он сосредоточен на общении с имплантатом — Командир… прости за тот сигнал. Не время было, знаю.

— Потом, — отрезал я. — Доживём — оформлю тебе взыскание образцово-показательное. С поркой кошками, протаскиванием под килем линкора и хождением по доске в открытом космосе. Вон, девки твои и будут тебя пороть, я думаю они это сделают с удовольствием.

— Уже ждём, — хихикнула Рита, в тактическом канале, и я заметил как лицо инженера налилось краской.

Команды разошлись по местам. Остров ожил, зашевелился, все работали на пределе своих возможностей. Стартовал десантный бот, увозя в сторону нашу обманку. Через несколько минут мы заметили эффект от его работы, ближайший рой изменил направление движения и рванул к маяку. Турели держали волны «мелочи», подходящие к нам не организованными группами, «пчёлы» вычищали более крупных представителей местной фауны, пикируя на них и взрываясь, в режиме самонаводящихся мин; «Бульдог-три» стоял по колено в воде — чёрная, ободранная громада, которая упрямо дышала паром из треснувших сочленений.

— Готовность «факела» — девяносто процентов, — доложил Заг через несколько минут. — Успеваем.

— Щит — двадцать два, — сухо добавила Кира. — Время — тридцать восемь минут до крупного, если без сюрпризов.

Сюрпризы пришли через три минуты.

К горизонту, куда мы увели обманку, вдруг рванул новый, искристый шторм. Бот мгновенно пропал со связи, и я только утвердился в правильности своего решения не использовать оставшиеся для эвакуации. Рой, что расползался туда, как стадо, сорвался с тормозов — будто их кто-то дёрнул за повод. И одновременно с юга, из-под воды, на нас пошёл клин — не широкий, а узкий, как шило.

— Не получилось, — прохрипел Баха. — Они поняли, что это не «ядро».

— Всем — по местам! — я сжал кулак так, что хрустнули костяшки. — «Факел» — по моей команде!

Клин вошёл в «коридор-ловушку» и не останавливался — он выгрыз себе проход через пар, как горячий нож через воск. Щит проседал на глазах. Турели били, не жалея так толком и не зарядившихся батарей. «Бульдог-три» встал поперёк, принял на себя первый вал — удар, второй, третий… Из-под поврежденного привода забили искры — и он всё равно не упал.

— Пятнадцать по щиту, — Кира прошептала. — Тринадцать…

— ЗАГ!

— Есть!

— ФАКЕЛ! — заорал я.

Земля ушла у меня из-под ног. Это было не грохот — низкий, сладостный вой, как будто под нами проснулся гигант и застонал от удовольствия. И сразу — белая тьма: столб пара, обломков, гальки, кипящей воды ударил к небу, сметая всё, что было на ближней кромке. Всё это обрушилось на нападавших. Противник начал дохнуть, как рыба на берегу. То, что выжило, метнулось вбок — и попало под перекрёстный огонь робота, десанта и турелей.

Щит рухнул до трёх процентов — и остановился. Наш узел обороны сейчас ещё больше стал походить на преисподнюю. Потоки лавы текли в океан из образовавшихся на поверхности острова трещин, добавляя жара и огня, над жерлом вулкана поднимался густой дым, осыпая купол и всё окружающее пространство раскаленным пеплом. Датчики температуры стартовых двигателей десантного корабль завыли и ушли в аварию по температуре — но на мое удивление они ещё работали, поддерживая силовой щит. Турели дали по последнему залпу и тоже упали в режим охлаждения.

Тишина — не сразу, но пришла. Только шипел пар и потрескивали остывающие камни.

— Отбили, — сказал Заг, и в его голосе было что-то, чего я давно не слышал. Усталое, звериное довольство.

— Временно, — поправил я. — Где эта хрень?

Кира подняла глаза на голограф, показывающий обстановку с орбиты и на секунду забыла дышать.

— Идёт, — сказала она. — Он не повернул. Он идёт прямо.

Я кивнул.

— Тогда не расслабляемся. У нас тридцать с хвостиком минут, чтобы превратить этот остров в ад на земле. Для них — ад. А потом…

Я выключил общий командный канал и на секунду прикрыл глаза. В висках билось: четыре дня до «Земли». Тридцать минут до того, что может стереть нас в порошок. Щит — три процента. Люди — пока на ногах. Мы ещё здесь, мы живы. А значит… у нас всё ещё есть шанс.

Я открыл глаза и сразу же почувствовал холод в зубах — не от ветра, а от осознания того, что у нас не миллион попыток, а одна.

— Мы сделали всё что могли — тихо проговорил я в командном канале — Все, кто может, готовят самоуничтожение мобильных платформ, инженерных роботов и поврежденных боевых, по моему сигналу. Если он пробьёт купол — нам не нужна лишняя техника. Грузимся в боты и корабль и пытаемся прорваться на орбиту.

Кира кивнула. В её взгляде читалось не просто согласие, а готовность сделать то, что нужно, не взирая на цену.

— Не всё командир — Послышался голос Бахи — Предлагаю вообще отключить щит, всё равно он не продержится долго, и попробовать использовать генератор по прямому назначению. Нужно только задержать эту гниду, чтобы у меня было больше времени подобрать код. Хотели попробовать на «ядре», не получилось, так давай на биотехноиде проверим? К тому же отключив щит, мы возможно сможем использовать для эвакуации малый десантный корабль, его двигатели ещё живые, несмотря на перегрев. Мне для генератора хватит резервного источника питания.

— Задержать? — Я с сомнением мельком глянул на голограф, который показывал приближающуюся тварь — Да как её задержать –то…

Я снова посмотрел на голограф, где темнел силуэт того монстра. Он был близко.

— Ладно, попробуем. — наконец сказал я — Все оставшиеся дроны, даже «пчёл» направить в зону между нами и монстром. Оставшиеся мины в режим самонаведения, и скопом атаковать, может что и прорвётся. Все платформы и инженерных роботов тоже, запрограммировать на атаку и самоуничтожение, как только противник выйдет в зону прямой видимости. Используем их как камикадзе. Десантные боты один и два — туда же. Нам хватит для эвакуации корабля и оставшихся двух. Турели понятно. «Бульдог-три» — остается на позиции…

Я перевёл взгляд на людей. Использовать десант? Все те, кто встанет на пути биотехноида погибнут, это даже не вопрос, это почти стопроцентно. Хватит тех сил, что я выделил, или нет, чтобы хотя бы замедлить противника?

— Мы с моими парнями можем прикрыть — Как будто прочитав мои мысли сказала Кира, смотря мне прямо в глаза — Тогда в случае чего вы сможете уйти на одном корабле, и для обороны освободятся ещё два бота.

— Нет — покачал я головой, понимая, что если соглашусь с подругой, то больше её и парней не увижу никогда — Вся группа управления уходит в полном составе на десантном корабле, это не обсуждается! Да и десант мы не оставим. Людям занять позиции возле своих средств эвакуации и вести огонь только на дистанции. Если у Бахи не получится, грузимся и уходим! Если получится уйти…

Тридцать минут тикали как гигантский механический метроном. Мы расползались по своим позициям. Я слышал тикание своего сердца — оно было громче всех сигналов и тревог, но тем не менее я был спокоен. Уже ни один десяток раз я так же стоял на грани между жизнью и смертью и это состояние было для меня привычным. Получится у нас или нет, уже не имело значение, мы сделали всё что могли, а там будь что будет. Мы же все знали, что когда-то везение должно закончится, при этом вечно жить никто не будет.

Я мысленно перенесся к генераторному отсеку, хотя на деле оставался в командной рубке. Над самодельным аппаратом колдовали инженеры и техники, отсоединяя от него всё лишнее и приводя генератор кодов и сигналов в первоначальное положение. Мой главный инженер и создатель этой машины не отрываясь колдовал над интерфейсом. Сутулый, даже в инженерном скафандре, с запавшими щеками. Он и правда выглядел как человек, который умеет разговаривать с машинами лучше, чем с людьми.

— Баха, докладывай, — коротко сказал я, пытаясь заглушить дрожь в голосе.

— Командир… к отключению щита готов, да он и сам скоро отключится, там всего два процента.

— Вырубай! — Решительно сказал я — И ещё: если что — бросайте эту фигню и уходите к десантному кораблю. Никаких «починить потом».

Баха молча кивнул, не отрываясь от своего занятия. Я хмыкнул, так и не сделав ему замечание. Не исправимый он похоже, сколько раз получал, а косячить не перестает. Вот интересно, как бы я догадался, что он меня понял, если бы я сейчас не следил за ним через имплантат? Нет, всё-таки надо его отдать на перевоспитание к Кире, чтобы хотя бы азы армейской дисциплины вбить в его голову.

Я прошёл по позициям. Кира что-то выговаривала своим бойцам, и те её внимательно слушали, не забывая следить за обстановкой. Заг удобно устроился в проходе ведущему к кораблю и лениво проводил меня взглядом. Рита водила орудием своего штурмового комплекса из стороны в сторону, чтобы он занёс себе в базу ориентиры для снайперской стрельбы. Каждый был занят делом и по-своему готовился к бою.

— Командир, — прошептал оператор «Бульдога», когда я подошел к нему. Парень ничем внешне не отличался от остальных десантников и также занял оборону за грядой, то что он оператор боевых роботов я мог видеть только на своей тактической карте. — Правый привод горит, но пока держит. Сам не понимаю, как, по идее давно должен был сдохнуть. Если он выпадет — мы потеряем сектор юг-восток.

— Понял тебя, сообщишь мне, если это случится, а пока расслабься, ты всё равно ничего сделать не сможешь — Подбодрил я паренька, который за время боя потерял почти всех своих электронных подчиненных. Переживает, и совершенно понятно, почему он трясется над последним роботом.

Внизу, за грядой продолжали работать стационарные турели, выжигая подходящих к нам и особо агрессивных местных хищников. На мелочь они уже не обращали внимание, и вода у подножья вулкана кипела не только от лавы, но и от местных обитателей, которые не могли выбраться на сушу и растерзать врагов, на которых им указал бывший хозяин планеты. Минуты стали хрупкими, как тонкие стекла. Внизу, на острове, мы слышали не только механические звуки от залпов орудий. Казалось, сам остров был возмущен таким варварским отношением к нему со стороны пришельцев, земля под ногами подрагивала и угрожающе урчала как живая. Монстр был всё ближе и ближе…

— Все платформы и инженерные роботы вперёд! — скомандовал я, когда туша биотехноида появилась на горизонте. — Мины после них. Дроны на позицию. Десантные боты — старт!

Небо над нами наполнилось жизнью: «пчёлы» взлетели из отсеков штурмовых комплексов десанта и как рой мух рванули вперёд, их корпуса, окрашенные в черный цвет, мгновенно слились с вихрем пепла разгоняемым ветром, и они пропали из вида. Сейчас с орбиты спускались и их более крупные собратья, уцелевшие в предыдущих схватках.

— Жги Баха! — Я отдал команду инженеру — Запускай свою Вундерваффе.

С виду ничего не произошло, обстановка не изменилась, новое оружие действовало не заметно для человеческого глаза и слуха, но я видел через имплантат, который подсвечивал мне излучение, как в сторону твари понеслись десятки тысяч импульсов сгенерированных им сигналов. Биотехноид как будто под пулеметную очередь попал, и тем не менее пока останавливаться не собирался.

— Атака!

Произнося эти слова, я тут же открыл огонь. Дроны и два десантных бота спикировали на биотехноида. На пути к монстру стали вспухать пузыри взрывов, самонаводящиеся мины прокладывали себе путь к врагу, врубаясь в живую стену атакующих остров местных обитателей и подрываясь одна за другой. Дойдет ли хоть одна к цели — большой вопрос. Гряда, за которой укрылись мои бойцы окрасилась огнём, за нашими спинами работали орудия двух оставшихся ботов и десантного корабля, десант вступил в бой.

Глава 13

Замедлилось ли чудовище? Большой вопрос. Дроны как в пустоту канули, от их атаки эффекта никакого видно не было. Боты тоже рухнули в воду один за другим, так и не добравшись до монстра, из самонаводящихся мин к цели не дошла ни одна, подорвавшись в массе атакующих нас животных. Самыми эффективными, как это ни странно оказались инженерные роботы и грузовые платформы. Пролетая низко над водой, они оказались облепленные местной живностью у которой была возможность или выпрыгнуть из воды, или высунуть из неё свои щупальца, конечности и ещё черт знает, что. Под такой нагрузкой и весом, одна грузовая платформа ушла под воду, а другие сильно замедлились, но всё же таща на себе разъяренных животных, добрались до биотехноида.

Не знаю, послужила ли вся эта биомасса, повисшая на наших роботах маскировкой, или же попросту инженерные машины не были восприняты противником как опасность, но почти все наши импровизированные камикадзе сработали как надо. Огромный монстр скрылся в серии мощных взрывов. Впрочем, биотехноид вырвался из огня без видимых повреждений.

— Баха, что у тебя⁈ — Продолжая стрелять, я вышел на связь с инженером.

— Пока ничего, но я уверен, скоро мы подберем код! — Немедленно отозвался инженер — Задержите его ещё немного!

— Чем его задержать⁈ — Возмутился я — Мы использовали всё, что у нас было, а он даже этого не заметил!

— Он замедлился — Возразил мне индус — Его скорость упала на два километра в час.

— Шикарно! Это почти победа, — зло пошутил я — Всё, времени почти не осталось, объявляю эвакуацию! Десанту и наземному персоналу занять свои места в кораблях! Пилотам доложить о готовности к старту!

— Малый десантный корабль — готов!

— Штурмовой бот номер один к старту готов!

— Штурмовой бот номер два к старту готов!

Доклады пилотов последовали незамедлительно, вокруг меня десантники не прекращая вести огонь снимались со своих позиций и отступали к открытым десантным люкам ближайших ботов.

— Всё Баха, бросайте генератор и валите нахрен оттуда! — поторопил я инженера — У нас меньше минуты!

— Командир, ещё немного, я справлюсь! — Баха даже не сдвинулся с места. — Ещё чуть-чуть!

Модуль, в котором был установлен генератор сигналов стоял прямо перед грядой, за которой мы занимали оборону, под прикрытием двух оставшихся турелей. Чтобы успеть к ближайшему штурмовому боту до старта, инженерам нужно было подняться вверх по вулкану на несколько метров, и для эвакуации у них было меньше всего времени.

— Ты что, совсем охренел⁈ — Взревел я, вынужденно остановившись на месте — Бросай его и бегите!

— Уходите, я один справлюсь! — Индус с безумными глазами посмотрел на своих помощников, и тех долго уговаривать не пришлось.

Второй инженер и два техника со всех ног бросились бежать. Инженерные скафандры уверенно справлялись с нагрузкой, унося своих владельцев в безопасное место. Через пару секунд они пулей пронеслись мимо меня, скрываясь за грядой. Баха так и не сдвинулся с места, продолжая колдовать над интерфейсом своего детища.

— Хана тебе сука! Я тебя сам убью! — Ярость затуманила мой разум, и я сделал то, чего сам от себя не ожидал — Малый десантный корабль и бот номер один — старт! Бот номер два, жди меня!

Я рванул к модулю, в котором засел инженер. Штурмовой комплекс в один прыжок доставил меня до места, и не церемонясь я разбил стену модуля одним ударом бронированной ноги. В воздух полетели обломки композита. Инженер даже не обернулся на шум. Это ещё больше вывело меня из себя. Ухватившись за эвакуационный зажим на спине Бахиного скафандра, я рывком сдернул инженера с места, и повернул к себе так, чтобы визоры наших шлемов оказались на одном уровне.

— Когда я приказываю, все подчиняются, ты меня понял, падла⁈ — Взревел я, налитыми кровью глазами смотря на испуганного инженера — Ты! Меня! Понял⁈

За моей спиной в воздух взлетел штурмовой бот, а за ним, опоздав на доли секунды стартовал и малый десантный корабль. Предназначенные для суровых боевых условий звездолёты свечой уходили к орбите, на максимальных перегрузках. Сейчас всем тем, кто не успел добраться до своих ложементов и пристегнуться, там приходится не сладко, даже несмотря на то, что люди в боевых скафандрах. Перегрузки они испытывают бешенные.

— Я тебя убью. Сам. — Продолжал я бешено шипеть в переговорное устройство — Пристрелю перед строем экипажа линкора, образцово показательно! И только поэтому ты ещё жив и я тебя не разорвал на месте!

Больше ни сказав и слова, я приказал своему штурмовому комплексу транспортировать инженера на креплении для переноски раненых и бросился с последнему оставшемуся боту.

Когда я влетел в десантный люк, бот тут же пошел на взлёт. Понимая, что до ложемента я уже не успеваю добраться, я тут же рухнул в проходе на спину, приказав штурмовому комплексу зафиксировать себя в этом положении на палубе. Рядом в своем инженерном скафандре распластался Баха. Я злорадно усмехнулся. Инженеру никогда не приходилось эвакуироваться с планет под огнём и по штурмовому, да и инженерный скафандр не предназначен для таких перегрузок. Сейчас индус хапнет всю гамму непередаваемых ощущений, которые для десантника являются нормой. Даже на специальном ложементе, призванном компенсировать перегрузки, такой старт переносится с трудом, а уж если ты просто валяешься на палубе как кусок мяса…

Перегрузки тут же вдавили меня в пол, и медицинская аптечка услужливо сообщила мне, что так делать не стоит, после чего несколько инфекций влили в мою кровь специальный набор лекарств, которые облегчат боль и позволят не сдохнуть во время рывка в космос. Грудь сдавило стальным обручем, в голове потемнело, перед глазами поплыли кровавые круги.

— Бот номер один сбит! — Сквозь боль я услышал переполненный паникой голос пилота. Имплантат тоже засыпал меня потоками информации, но я не мог на ней сосредоточится — Малый десантный корабль сбит! Биотехноид в воздухе, разворачивается для атаки! Веду огонь, маневрирую!

Кира, Заг! Они оба на малом десантном корабле! Только эти мысли заполнили моё сознание, вытеснив собой мысль о том, что жить нам осталось совсем не долго и напрочь заглушив боль. Десантный бот начало бросать из стороны в сторону, пилот пытался выжить максимум из машины, чтобы не разделить судьбу своих товарищей, стартовавших с планеты раньше нас.

— Держитесь! — Крик пилота совпал с ударом, который сотряс десантный бот.

Кусок обшивки с правой стороны от меня попросту испарился, вместе с несколькими ложементами, на которых лежали десантники, внутренности терпящего бедствие корабля заполнились воем ветра и вихрем обломков. По моему скафандру дробью застучали куски обшивки.

— Покинуть судно! — Отдал команду пилот, и оставшиеся целыми ложементы выбросили своих владельцев за борт, предоставив штурмовым комплексам десантников спасать своих хозяев самостоятельно.

Бот не управляемо падал вниз, я же лежал прижатый к палубе, не в состоянии пошевелиться. Я и Баха не дошли до ложементов перед стартом и автоматическое катапультирование нам не доступно. Чтобы спастись, нам нужно самостоятельно добраться до десантного люка или до пробоины, после чего нужно попросту выпрыгнуть, чтобы боевой скафандр попытался меня спасти. А у инженера даже нет десантного ранца, он полностью зависит от меня. И сделать это нужно прямо сейчас, пока бот не врезался в поверхность океана, или пока его не добил противник. Если это вообще поможет. На моем визоре, куда имплантат вывел тактическую карту, точки, обозначающие десантников, которые спускались на планету на своих штурмовых ранцах, гасли одна за другой, их сбивали в воздухе.

— Вставай сука! — Прохрепел я, обращаясь к инженеру — Надо выбираться!

Вдруг бот дернулся и падение замедлилось. Бот по-прежнему падал, но теперь он летел вниз не как камень, а пытался планировать, уходя по дуге в сторону.

— Я взяла управление на себя! — В моем шлеме послышался искаженный перегрузкой голос Киры — Тормозные системы ещё работают, но я включу их в самый последний момент, приземление будет жёстким!

— Ты жива⁈ Как ты тут оказалась⁈ — Забыв про инженера и про попытки встать и выбраться из бота, я удивленно замер на месте. Может это просто бред от лекарств и перегрузок или я с ума схожу?

— И я здесь и Заг. Только этот засранец без сознания. — Прохрипела Кира — Когда ты решил поиграть в героя, мы решили, что такого дебила как ты одного и без присмотра оставлять нельзя, ты же без нас даже задницу вытереть не сможешь, настолько ты умственно отсталый! Только ты Найденов так мог сделать, потому что у тебя мозгов как у канарейки! Слава богу, что на нас ложементов не хватило, все кто за бортом уже трупы. Какого хрена ты вообще не бросил этого умника⁈

— Я идиот, спорить не буду, но я чертовски рад, что вы живы — с трудом ответил я, пытаясь привести мысли в порядок. — Сколько тебе ещё нужно, чтобы вывести нас в нормальное снижение? И где эта падла, что нас в клочья разнесла?

— Да этот кусок металлолома почти не управляем, но парочка стабилизаторов ещё живые, скоро перейдём в горизонтальный полёт, правда не на долго — прохрипела Кира, и в её голосе вдруг застучала привычная, почти домашняя злоба. — Ты же всегда действуешь как последний кретин, так что не переживай — всё по плану. А биотехноида я не вижу, что, впрочем, не удивительно, сенсоры тоже почти все сдохли.

Я не ответил. Силы возвращались, впрочем, как и осознание происходящего. Гнев на инженера сменил страх. Надо выяснить, что творится за бортом, датчики моего скафандра не работали в закрытом пространстве десантного отсека, а значит нужно выглянуть наружу. Резко сжав зубы, я подтянулся, и, скользя по обломкам, полез к десантному люку. Баха застонал, его инженерный скафандр волочился за мной. Я так и не разъединил эвакуационную связку. Зло выругавшись, я отстегнул инженера от себя и пополз дальше. Успею я или нет? До столкновения с планетой остаётся пара секунд, или пара минут — кто теперь мог сказать? От напряжения я едва не рухнул от новой волны головокружения. Аптечка снова сработала, вливая в кровь необходимые вещества, но тело отвечало медленно, как старый двигатель.

Наконец я добрался до люка и выглянул наружу. Мы были низко, а под нами чернел зловещий океан. Монстра рядом не было, только где-то за горизонтом небо было расцвечено заревом плазменных вспышек от недалёких взрывов. Там кто-то вел бой, или горели обломки погибших кораблей, разобрать что именно происходит без орбитальных дронов было невозможно, а их всех мы сами уничтожили, кинув в атаку на биотехноида. Мы летели по дуге, и казалось, что время замедлилось.

— Начинаю торможение! — послышался голос Киры. — Держу штоки, стабилизирую курсовой угол! Приготовится к удару!

Бот, который пытался планировать, наконец сдался на волю аэродинамике: тряска уменьшилась, и мы начали скользить вдоль поверхности моря, как камень по глади, быстро снижаясь. Я тут же отпрянул назад, включил захваты и зафиксировал скафандр в стабильном положении.

Удар был жесткий. Бот врезался в волну, океан штормило. Что-то взорвалось, меня обдало огнём, и я почувствовал, как композит подо мной жалобно скрипнул. Бот кувыркнулся, и вода заполнила отсек. Затем — тишина. Разбитый корабль медленно погружался в бездну.

— Все живы? — спросил я, и в ответ получил нечленораздельное мычание инженера и отборный мат от Киры. — Как там Заг?

— Живой, что ему сделается? — Ответила Кира, и я увидел, как из рубки пилота выбирается фигура в штурмовом комплексе, волоча за собой на эвакуационной петле ещё один скафандр — Очнется через пару минут, у него был сбой в работе аптечки. Сейчас подключим аварийную и он будет как огурчик. А этот чего, совсем с катушек слетел? Чего он ржет?

Кира указывала на инженера, скафандр которого так и лежал на палубе, в груде плавающих вокруг него обломков. Баха не шевелился и не делал попыток встать, он просто тихо смеялся. Выглядел он и правда, как сумасшедший, при этом датчики на его аптечке мирно моргали голубым огоньком, показывая, что с инженером всё в порядке, психические расстройства она распознает так же легко, как и вибронож в печени своего владельца.

— Ты чего? — Удивленно уставился я на инженера, забыв на время про то, что я на него чертовски зол.

— Мы его всё-таки уработали! — Ответил индус, переводя на меня взгляд — Получилось!

— Ты чего несешь, лишенец? — Кира закончила возится со скафандром Зага и подошла ко мне. — Кого мы ураьботали? По-моему, на этой планете только нас все имеют, как последних шлюх.

— Биотехноида! — Выдал Баха — Мы его уничтожили!

Он отстегнул от своего скафандра датчик, который мигал зеленым цветом. Имплантат тут же выдал мне информацию, что это пульт удаленного управления. Такие используют для мобильных огневых точек, сбрасываемых с десантных кораблей на плацдармы, когда орбитальная связь не доступна, и роботизированные системы самостоятельно не могут принимать решения. Технология давно устаревшая, но у нас в штрафной бригаде эти штуки были в ходу, так как современного оборудования нам не полагалось.

— Пока он нас гонял в стратосфере, генератор продолжал работать! — пробормотал он, — Да он до сих пор работает, как это ни странно! Он подобрал код самоуничтожения биотехноида, поэтому мы до сих пор живы!

— Твою же мать… — выразила общую мысль Кира, и почти незаметно облегченно выдохнула.

— Согласен, — я смотрел на Баху, не зная как реагировать на новость. — На острове мы бы успели?

Мысль о том, что мой поспешный приказ об эвакуации погубил несколько десятков человек, набатом ударила в голову. Если бы я не поторопился, они бы все были живы!

— Нет, не успели бы — Покачал головой инженер — По моим расчётам нам не хватило бы трёх минут. Биотехноид смял бы и нас и генератор, нам повезло, что он направился в погоню за ботами и не тронул остров.

— Что происходит, где я… — От дальнейшего разговора н6ас отвлёк голос Зага — Мы что, под водой⁈

— Мы в твоем персональном аду! — Рассмеялась Кира — Опять вчетвером на чертовой водяной планете, где полно хищников и все хотят нас убить. Всё как ты любишь!

— За что мне всё это… — Простонал Заг, понимаясь на ноги.

— Так, ладно — Я встряхнул головой — Все, кто остался в живых целы, раненых нет, а нам пора выбираться. Нужно найти укрытие и продержаться до прилёта «Земли». Собираем оборудование и припасы, и выдвигаемся. Куда именно, я сейчас подумаю…

Разбитый бот давно уже лежал на морском дне, зарывшись в песок тормозными опорами, вокруг было тихо, океан как будто вымер, что в прочем, не удивительно. Все его обитатели ушли на охоту за двуногими пришельцами, по приказу гадского «ядра» покинув места своего обитания. Впрочем, рассчитывать на то, что они не вернуться было глупо. Нужно было найти место, где мы могли бы спрятаться или хотя бы организовать новый узел обороны. И место это, желательно найти на суше, куда основной массе местных животных ход закрыт. Сверившись с картой, которую услужливо выдал мне имплантат, я прикинул наше место положение. Мы находились в семистах тридцати километрах от разбитой базы, и ближе всего к нам находился архипелаг из шести маленьких островков, образованных потухшим вулканом. Ближайший от нас всего в двадцати пяти километрах, которые предстояло преодолеть по океанскому дну. Особого выбора у нас не было, и я приказал имплантату построить маршрут. По моим расчётам, преодолеть это расстояние мы должны были часов за пять, если не включать десантные ранцы и идти медленно и осторожно. Использовать ранцы, значить посадить батареи скафандров на четверть, что серьезно снизит их ресурс и наши шансы на выживание.

Глава 14

Нашим скафандрам всё равно, вода вокруг или открытый космос, но разница всё же есть. Одно дело идти по палубе или обшивке корабля в вакууме или в газовоздушной среде, а другое — преодолевать сопротивление воды, да ещё и против течения. Скорость заметно снижается, при тех же усилиях, и расход батарей увеличивается в разы.

Я смотрел на индикатор зарядки своего скафандра и понимал, что на три оставшихся дня до подхода линкора к орбите Мидгарда батареи не хватит. С оружием та же самая проблема. Мин нет, дроны все израсходованы, осталось только основное орудие скафандра, с третью заряда, ручные излучатели и виброножи. Мы вели интенсивный бой почти сутки, а потом в панике отступали, толком не позаботившись о пополнении припасов. Подзарядится в перерывах между атаками мы не могли, вся энергия уходила на поддержания боеспособности стационарных турелей и силового поля.

Да, в стандартном наборе штурмового бота должна быть зарядная станция, как и куча другого оборудования для выживания, но так уж вышло, что именно этот важный механизм пострадал при обстреле и оказался полностью уничтожен. Мы не могли даже заняться мародерством, как когда-то на Агаве, снимая нужные запасные части и батареи со скафандров погибших товарищей, потому что ни одного тела так и не нашли.

Наша маленькая колонна выживших медленно брела по океанскому дну в сторону островов, на которых я надеялся найти укрытие. Шли мы уже два часа, и пока никого из местных обитателей не встретили, и тем не менее бдительности не теряли. Впереди шла Кира, в качестве боевого дозора, немного позади топал я и Баха, а замыкал процессию Заг. Все обладатели штурмовых комплексов шли налегке, сканируя окружающее пространство в поисках противника и поводя орудиями из стороны в сторону, а инженеру выпала честь тащить всё то немногое имущество, что мы всё-таки нашли в разбитом боте. К инженерному скафандру Бахи были закреплены транспортные контейнеры с аварийным припасом продовольствия, медикаментами, ручным инструментом, передатчиком и ещё кучей нужных мелочей. Со стороны инженер сейчас напоминал верблюда или пленника, на которого злые конвойные нацепили груз больше, чем он мог унести.

Это было не наказание, и не признаки дедовщины, когда старые солдаты издеваются над новичком, просто в инженерном скафандре всегда аккумуляторы большего объема, к тому же и расход у него меньше, за счёт того, что он легче и не предназначен для ведения боя. Там стоит стандартное силовое поле, как в аварийных наборах, там нет брони, и к тому же больший объем батареи нужен инженерам и техникам для ремонта поврежденных роботов и оборудования в полевых условиях, и для использования инженерного ранца с набором инструментов и диагностических приборов.

Вообще этот скафандр вещь отличная, универсальная, а его стандартный ранец так вообще, один раз жизнь мне спас. Тогда, на Агаве, он превратил мой разбитый штурмовой комплекс рядового в командирский комплект, связав офицерский шлем найденный на поле боя с устаревшим скафандром, и взяв на себя работу поврежденных блоков. Этот раритет, безумное творение Франкигштейна, из внутренностей которого, не смотря на все дезинфекции до сих пор пахнет разложившимся трупом, до сих пор стоит у меня в каюте линкора, как напоминание о том, что человеку всё по силам, если он действительно чего-то захочет, например, выжить. Так что использование инженера в качестве тягловой силы было продиктовано только соображениями экономии и целесообразности.

Баха не жаловался, он шел согбенным, но уверенным шагом, лишь время от времени выдыхал через импульсный клапан своего шлема, и этот звук становился для меня как метроном — «шаг, шаг, шаг». Заг, замыкавший колонну, посматривал по сторонам так неторопливо, будто считал каждую песчинку под ногами. Кира — напротив — двигалась как тень: то вперед, то в сторону, то замирала и прислушивалась; её излучатель молчал, но она была готова стрелять при малейшем признаке шевеления.

Пока что вокруг царило странное молчание, нарушаемое только шуршанием песка под ногами, и редкими вспышками биолюминесцентной травы, покрывающей дно, от которых первое время мы вздрагивали и бросались занимать оборону. Океан в этой местности не был безжизненным пространством, как нам казалось изначально. В песке и водорослях встречались странного вида моллюски, не способные передвигаться самостоятельно, колонии организмов похожих на кораллы, и что-то типа планктона. Агрессии к нам они не проявляли, и со временем мы перестали воспринимать их как опасность.

— Баха, — говорю тихо, используя для связи имплантат. — Насколько реально соорудить зарядную систему для батарей из того, что у нас есть под рукой? Может использовать оборудование бота?

— Реально, если там остался целым источник питания, — ответил он. — Я не тестировал бот, но судя по всему, он сдох. В принципе и без него можно, только это много времени займёт. На вскрытие бота, тестирование и монтаж уйдет не меньше суток, а скорее всего гораздо больше, да ещё и инструмент нужен. С ранцем я могу не справится, там не всё нужное есть. Так что я считаю, что тратить на это силы и время не целесообразно, лучше сохранить имеющиеся батареи. На крайний случай есть заряд моего ранца, по крайней мере мой скафандр он сможет питать ещё какое-то время после того, как сядут основные аккумуляторы. Сможем сохранить как минимум навигацию и поднять сигнал линкору.

— Ладно — кивнул я головой — оставим этот вариант на крайний случай. Надеюсь стрелять нам ни в кого не придётся, и батарей хватит.

Кира внезапно появилась рядом, почти не слышно. Её фонарь выхватил из воды странный силуэт — не рыба и не механизм. Блики по его поверхности плясали, как зеркальная ткань.

— Что-то движется впереди, — прошептала она. — Не похоже на хищника. Скорее на… на конструкцию. Осторожно.

Мы тут же сгруппировались в круг, излучатели подняты, но никто не стрелял. Вода вокруг нас будто сжалась — всё стало ближе и громче: щелчки раковин, какой-то мелкий хруст, и тонкое, едва уловимый гул — как будто где-то далеко бьют в металлический барабан.

— Заг, проверь! — Отдал я команду через пару минут.

Заг молча выполнил команду и медленно пошел вперед, вскоре скрывшись из вида в зарослях водрослей.

— Это обломок… хрен пойми, чего! — Наконец через несколько секунд томительного ожидания вышел на связь разведчик — Вам лучше самим посмотреть! Чисто, опасности нет.

Махнув рукой Кире и инженеру, я потопал по следам Зага, не расслабляясь и на секунду. Заг тоже человек, хоть и опытный десантник, он мог и не увидеть всего. Тут, на этой планете опасность может исходить от самых на первый взгляд безобидных существ и предметов.

Через тридцать секунд я стоял рядом с Загом, и смотрел на находку, открыв от удивления рот. Эта штук была явно неприродного происхождения, её кто-то изготовил и это были не люди. Больше всего это напоминало обломок потерпевшего крушение корабля и лежал он тут давно. В складках и неровностях объекта уже успели обосноваться местные растения, которые как раз и издавали тот странный звук, что нас так насторожил. Сплетение водорослей под действием течения бились и шуршали о корпус.

Я коснулся рукой обшивки. Бронированная перчатка заскрипела по покрытию и сенсоры скафандра выдали мне скупой ручеёк информации. «Объект искусственного происхождения, состав из которого он изготовлен не определен, опасных излучений и биологической опасности не обнаружено». Что же, не густо, но и на том спасибо. Штука видимо не представляет опасности.

— И чего это такое? — Первой молчание нарушила Кира, стоящая рядом и задумчиво разглядывающая находку.

— Можно я? — Вперед выступил Баха, отстёгивая от своего скафандра транспортные системы — У меня диагност есть.

— Ну глянь — Согласился я, мне тоже было любопытно — Только не долго, если эта фигня бесполезна, задерживаться тут долго мы не будем. Пометим на карте и вернёмся потом, если живы будем конечно.

Баха кивнул и аккуратно опустился на одно колено, словно перед хрупкой реликвией. Его манипулятор-щуп из инженерного ранца вытянулся тонкой антенной, мягко соприкоснулся с обломком и зашуршал, собирая данные. Я наблюдал, как на визоре моего шлема вспыхивают строчки, пересылаемые Бахой в общий канал — бессмысленные для неискушённого глаза, но, судя по довольному фырканью инженера, он видел в них больше, чем мы.

— Так… — протянул он. — Молекулярная структура… чёрт… я такого сплава никогда не видел. Что-то композитное, с фрактальной решёткой. Материал в норме — стабильный, без деградации. И возраст… — он запнулся. — Возраст оценить невозможно. Может быть сто лет, а может — пять тысяч.

Я присвистнул.

— Дайте угадаю — технология явно не наша.

— И не Солмо, — добавил Баха. — У них другая внутренняя структура кристаллических матриц, я бы её узнал сразу. И не Авак… по крайней мере, я не вижу биоинтеграции или знакомых образцов их органо-связующих.

Он покосился на меня.

— Это что-то третье.

По спине прошёл неприятный холодок. Не хватало нам ещё одной неизвестной цивилизации.

Кира медленно обходила обломок по дуге, водя излучателем вдоль ребер корпуса.

— Он тут не один, — сказала она. — Смотри.

Я подошёл. Дальше по дну, в ту сторону, куда уходило течение, виднелись ещё фрагменты — мелкие, как будто кто-то прошёлся по судну молотом гиганта. Углы сглажены, кромки обросли кораллоидными структурами, и лишь изредка металлические отсветы пробивались сквозь живой нарост.

— Взрыв? — предположил Заг.

— Не похоже, — сказал Баха. — При взрыве на металле и композите появляются тепловые микро-искажения структуры. Тут следов почти нет.

Он щёлкнул по панели.

— Это… как будто его просто… разорвало. Мгновенно.

— Гравитационная деформация? — спросила Кира.

— Может быть. Или скачок через гиперразлом… — буркнул инженер. — В любом случае, это было не весело.

Я провёл рукой по обшивке ещё раз. Сенсор вывел мне на визор то, что ему удалось отсканировать — тонкие линии, не видимые невооруженным глазом — словно кто-то оставил на металле узорную вязь. Ряды небольших прямоугольных углублений, уходящих вглубь корпуса. На первый взгляд — декоративные вставки. Но стоило присмотреться…

— Баха, — сказал я. — Что с этим?

Он поднял голову, взгляд резко стал серьёзным.

— Это похоже на интерфейс. Очень странный, но… интерфейс.

— Коммуникационный?

— Возможно, да. Или энергоузел.

Кира чуть опустила излучатель.

— Значит, тут могут быть данные?

— Могут, — подтвердил инженер. — Но нам не чем подключиться, да и батареи…

Он не договорил. Мы все знали — тратить заряд на расшифровку сейчас было безумием.

— Ладно, отметим координаты, потом разбираться будем.

Я уже хотел развернуться, как в ухе будто сверкнуло — не звук, а ощущение. Система предупредила о слабом импульсе.

— Контакт! — прошипел Заг. — Слева!

Мы развернулись одновременно. Из-за гряды водорослей медленно выплывал ещё один металлический фрагмент, меньше предыдущих, размером с легковой автомобиль. Поднимался, словно его вытягивало из песка.

— Не стрелять! — успел я выкрикнуть. — Держим линию!

Фрагмент завис в трёх метрах над дном. Вода вокруг него дрожала, как над раскалённой плитой. Никаких двигателей. Никакой тяги. Просто… стоял.

— Это… активная система, — выдохнул Баха. — Рабочая!

Объект вздрогнул, и на его поверхности вспыхнули тонкие линии — символы, те самые, что я видел раньше. Строки загорелись мягким синим светом и медленно стали выстраиваться в узор.

У меня в шлеме вспыхнуло уведомление: «Неизвестный сигнал. Попытка установления связи».

— Только не сейчас… — прошептал я, внутренне холодея — Нахрена ты к нам внимание привлекаешь⁈

Но сигнал уже рвался внутрь. Мощный, как от орбитального или навигационного маяка! Внутри шлема коротко щёлкнуло, и на визоре всплыла строка: «Расшифровка сигнала не удалась».

Я сжал зубы в бессильной злобе, эта фигня орала на всю планету, привлекая к себе внимание, и к нам заодно!

Сигнал внезапно оборвался, объект дернулся, линии на нем вспыхнули ярче — и вдруг погасли, он начал медленно опускаться, пока не ударился о дно, после чего застыл, покосившись на бок. Вода вокруг снова стала тихой.

— Он сдох? — спросил Заг.

— Или ушёл в спящий режим, — ответил Баха.

Я медленно повернулся к команде.

— Запоминаем координаты и срочно уходим!

Я хотел добавить что-то ещё, но в этот момент датчики моего штурмового комплекса пискнули тревожным сигналом.

— Командир! — И Кира и Заг тоже получили сигнал и оба немедленно ощетинились стволами. — У нас гости. Справа.

Я повернулся к источнику потенциальной опасности. Из тёмной глубины справа медленно, очень медленно, двинулась длинная, гибкая тень. Она была слишком большой, чтобы быть рыбой. И слишком плавной — чтобы быть машиной. Мы замерли.

— Ну… — выдохнул я. — Кажется, поэкономить заряд не получится.

И мы не сговариваясь, без приказов заняли боевые позиции.

Мы застигли тенью, не дыша. Каждый из нас ощущал, как тает тонкая грань между «мы спаслись» и «вот-она, смерть». В такие моменты в голове включается пустой режим — только глаза, только слух, и всё остальное отсекается как лишний груз.

Тень приближалась медленно, плавно сворачивая и развертываясь, как живая лента. Когда она оказалась на расстоянии двадцати метров, из неё выползли тонкие, прозрачные отростки — как щупальца, но с чёткими, металлическими вставками, словно кто-то срастил органику с техникой. Биотехноид! Я узнал его сразу. Не сильно крупный, но побольше тех трёх, что разделали наших тяжелых роботов на запасные части! Паника заполняла моё сознание, нам троим от него не отбиться, это сто процентов! Баху я даже в расчёт не брал.

Кончики отростков биотехноида мягко касались песка и тут же вспыхивали — не огнём, а слабым голубым свечением, будто проверяли дно на наличие источников энергии. Один из них провёл по обшивке упавшего фрагмента и отскочил, издав тихий, почти человеческий писк. Боец «Авак» мгновенно развернулся и бросился прочь на предельной скорости. Такое впечатление, что он до чертиков испугался.

— Не двигаться, — прошептал я. — Не высовываться. Ждём.

Кира прижалась к корпусу обломка, Заг опустился на одно колено укрывшись за странным маяком, что выдал наше местонахождение противнику, а я спрятался за зарослями водорослей. Баха стоял чуть позади, манипуляторы диагноста как щупальца извивались вокруг него, прячась в инженерный рюкзак.

— Отходим! — через десять минут приказал я. — Баха, цепляй контейнеры!

Мы отступили по накатанному следу, стараясь идти тихо и незаметно. Когда мы достигли участка, где дно поднималось и рифы образовывали неплохую естественную преграду, я дал команду остановиться. Баха оперся о контейнеры и с трудом поднял голову — в его глазах была усталость и интерес одновременно.

— Мы выжили, — коротко сказал он. — что удивительно. А вы видели, как он шарахнулся от обломка⁈

— Видели, — сказал я. — Всем сохранить координаты и все записи сканирования! И пометьте это как «неизвестная активная биотехноида». Линкору — доклад как будет связь. А пока, прячемся тут, нужно выждать несколько часов, чтобы всё успокоилось, потом двигаемся в тень рифа а островам. Экономим батареи. Отключить всё лишнее, кроме боевого сканера и орудия, климат-систему тоже! Не замерзнем.

Мы спустились в узкий коридор между кораллами. Вода там была теплее, течение слабее — и будто нарочно выбранное для ночёвки место. Мы устроились полукругом, повернув спинами к рифу и лицами к каналу входа. Излучатели смотрели на единственный вход в наше укрытие, настроенные на автоматический режим ведения огня. В языках биолюминесцентной травы отразились наши силуэты — бледные, измождённые, но живые.

Глава 15

Мы сидели молча. Только лёгкий треск в канале связи напоминал, что аппаратура ещё работает. Усталость навалилась внезапно — не физическая, а та, что приходит после длинного боя и осознания, что ты всё-таки выжил, в очередной раз вытянув в лотерее смерти свой счастливый билет.

— Командир, — тихо подал голос Заг. — И всё же, что это такое? Я имею ввиду ту странную штуку, что подавала сигнал. Аварийный маяк?

— Если предположить, что мы выдели разбитый корабль, то это вполне возможно — ответил вместо меня Баха, подцепляя манипулятором кусок ракушки и крутя его перед визором. — И мне кажется, что мы с таким кораблем уже сталкивались.

— Ну ка? — Я повернулся к инженеру — Кто, где и когда?

— «Скаут — 4» Руслана Баева. — Ответил индус — Я уже в десятый раз просматриваю запись и всё больше и больше склоняюсь к мысли, что лежащие на дне обломки как раз части такого же корабля, который видели разведчики.

Ничего не ответив инженеру, я тут же приказал имплантату показать мне запись, про которую он говорил. А потом ещё раз, и ещё.

Из-за группы астероидов к «скауту» стремительно мчится длинная черная тень, очертания и форму её не разобрать, а на её передней части красным светится не понятное пятно. Оно пульсирует и переливается, создавая впечатление, что горит огонь… Приказав имплантату сравнить записи обломков и видео со скаута, я замер в ожидании.

— А ведь похож! — первой нарушает молчание Кира — да нет, это он и есть!

— Данных мало — Возразил ей Баха — Нужно как следует исследовать обломки, чтобы утверждать точно. Но похож он сильно.

— Охотник на биотехноидов… — Мы переглянулись.

Мой имплантат подтвердил догадку инженера с вероятностью семьдесят два процента, так же сославшись на недостаток исходных данных. И всё равно, теперь я был абсолютно уверен, что видели мы обломки именно «охотника». Планета, раньше казавшееся такой примитивной и понятной, преподносила нам сюрприз за сюрпризом.

Повисла тишина. Где-то далеко, под рифами, эхом прошёл низкий гул — не то геотермальный поток, не то эхо другого существа. Мы замерли. Но через минуту всё стихло. Каждый думал о своем, а мне в голову мысли не лезли, я не мог толком сосредоточится. Приказав аптечке сделать мне инъекцию стимулятора, и чтобы отвлечься, я составил сообщение для команды линкора, приказав штурмовому комплексу оставить неприкосновенный запас энергии для его передачи на орбиту. Даже если я буду мёртв, поймав сигнал корабля людей мой скафандр сделает всё что нужно даже без своего владельца:

«Отряд из четырёх бойцов, координаты — сектор 14-В, глубина 730 метров. Контакт с неизвестным искусственным объектом. Предположительно древний обломок корабля неустановленного происхождения. Вторичный контакт с биотехноидом класса „разведчик“. Реакция — избегание. Возможна связь между объектом и поведением противника. Состояние батарей — критическое. Запас энергии — 22–28%».

Я закрыл запись.

— Баха, — сказал я. — Когда линкор подойдёт на орбиту, сможешь направить им короткий отчёт с координатами? Ты будешь дублирующим передатчиком, на случай если с моим скафандром что-то случится.

— Смогу, если батареи дотянут. — Начал было Баха, но встретившись со мной взглядом тут же поправился — Оставлю резерв. Минимум один раз сигнал уйдёт.

— Значит, ждём.

Мы устроились плотнее. Каждый по-своему готовился к тому, что может стать последней ночью. Кто-то проверял оружие, кто-то — внутренние фильтры дыхания. Кира просто сидела, глядя в глубину, где шевелились редкие тени.

И вдруг в темноте, на горизонте, вспыхнул слабый свет — ровный, мерцающий, будто кто-то поставил фонарь.

— Командир… — выдохнул Заг. — Там снова что-то зажглось.

Я включил визор. Свет исходил из той самой зоны, где лежали обломки.

— Вот дерьмо, — сказал я тихо. — Похоже, его все в округе слышали. Надеюсь и остальные пятки смажут, когда поймут на что наткнулись. Готовимся к обороне, всем быть начеку.

Мы молча смотрели на свечение, но больше ничего не происходило, через минуту свет начал снова удалятся, а потом и вовсе исчез в темноте. Потом я выключил канал и сказал:

— Всем постараться поспать. Экономим стимуляторы в аптечках. Дежурить не будем, сканеры скафандров нас предупредят если что. Через четыре часа двигаемся дальше.

Спать мне совершенно не хотелось, я чувствовал себя отлично, сказывалось действие лекарств. Было прохладно, климат-система скафандра в целях экономии энергии была отключена, а на такой глубине вода не прогревалась от лучей местной звезды. И тем не менее, предназначенный для открытого космоса штурмовой комплекс будет остывать ещё очень долго, позволяя чувствовать себя в нем вполне комфортно даже с отключенным обогревом.

Отдав приказ я долго потом лёжа в тесноте между кораллов слушал океан — его низкое гудение, щёлканье невидимых существ, своё тихое дыхание и думал: кого тот маяк зовёт? Может кого-то ищет спасшихся? Что будет, если в систему заявиться хотя бы один «охотник» и столкнётся в ней с «Землёй»? Что вообще сможет сделать черный корабль с Мидгардом, если поймет, что на планете обосновалась колония «Авак», пусть даже и не резвившаяся в полноценную «опухоль»?

Ответа не было. Только тьма, давящая со всех сторон, и слабое мерцание индикаторов приборов на визоре, которое больше раздражало, чем успокаивало. Шкала заряда батареи поневоле притягивал мой взгляд, не добавляя настроения.

Четыре часа прошли относительно спокойно, нас никто больше не тревожил. Никто, по-моему, так и не смог уснуть, что не удивительно в такой обстановке. Мы выиграли время и теперь передо мной стоял выбор, остаться в этом укрытии, или продолжить путь к островам. Обломки странного корабля похоже служили отличной защитой от местных обитателей, и будь у нас полный заряд батарей я бы даже не думал, но с батареями было всё плохо. Если скафандры сдохнут на такой глубине, нам не выжить, а на суше у нас будет шанс. Местным воздухом вполне можно дышать, пусть и во вред организму, однако имплантат мне подсказывал, что если использовать аптечки, то даже без защиты мы сможем прожить на поверхности больше месяца, без особых для себя последствий. Так что выбор был очевиден.

Походный порядок менять я не стал. Кира так же шла впереди, а Заг прикрывал нас сзади. Укрываясь в тени рифа, мы тронулись в путь.

Мы шли неторопливо, почти не дыша, экономя всё — от слов до джоулей. Вода в коридоре между рифами была гуще и теплее; выше по склону, куда нам предстояло подниматься, она темнела, уходя в холод и тягучую синеву. Я держал курс по имплантату, сверяясь с магнитной картой дна и редкими метками, что успел наставить наши дроны при исследовании планеты. Сканер стоял в «экономном» режиме — только пассив, только геометрия и аномалии плотности.

Первые три километра дались легко. Пологие песчаные гряды, пятна биолюма под ногами, редкие столбы «коралла», больше похожего на пористый базальт. Потом начались разрывы — пересечённые ложбины и узкие каньоны, где течение било в лицо и приходилось шагать, как по беговой дорожке, почти без прогресса. Кира уходила на десять — пятнадцать метров вперёд, пропадала за шевелящимися тёмными зарослями, появлялась снова — лёгкая, как тень, ловкая, как всегда. Заг держал дистанцию: один взгляд назад — и я видел, как ствол его орудия плавно поворачивается из стороны в сторону, резко перепрыгивая, если в секторе стрельбы появлялись члены нашей команды.

Раз в двадцать минут я ловил себя на том, что снова смотрю на шкалу батареи. Минус два процента. Минус полтора. Чуть лучше, чем по плану — рельеф прикрывал нас от основного течения. Баха, нагруженный как ишак, шёл ровно.

Первую неприятность мы поймали у «ступеней» — серии каменных полок, где над песком нависали ребристые плиты. Под одной из них кишели мелкие, серебристые, как ртуть, твари — то ли моллюски, то ли что-то среднее между раками и улитками. Стоило Бахе задеть край своей контейнерной рамой, стая сорвалась, завертелась в вихрь и пошла на нас блестящим бантом. Я уже потянулся к ручному излучателю, не желая тратить на мелочь заряд орудия, но Кира только подняла ладонь и выстрелила из своего в режиме парализатора. Резонансный импульс — короткий, еле слышный удар ушёл в толщу. Стаю качнуло, серебро разжалось и, словно передумав, легло пятном обратно под плиту. Мы проскользнули мимо, не делая резких движений.

Дальше начался подъём. Скафандры шумели: балластную систему приходилось подстраивать вручную, чтобы не всплыть слишком резко и не болтаться как поплавки. На отметке шестьсот метров давление чуть отпустило, звук стал полнее, а темнота — светлее, в ней появились долгие серые полосы. Течение, наоборот, усилилось. Где-то сверху, далеко, морская «река» шла поперёк нашему курсу.

— Смена порядка, — сказал я. — Кира — как была. Я — за ней впритирку. Баха — держишься ближе ко мне. Заг — на полкорпуса ближе.

— Принято, — три голоса ответили почти слитно.

Мы цикл за циклом перебирали ступени, экономя заряды десантных ранцев, делая только короткие корректирующие толчки, когда нога не находила опоры. В эти моменты мне приходилось буксировать инженера со всем его скарбом на эвакуационной петле. Несколько раз приходилось ползти — в полный рост, цепляясь пальцами перчаток за пупырчатую поверхность, пока контейнеры Бахи скрежетали о камень. Инженеру приходилось тяжелее всего, с навешанным на него грузом. Он ни разу не пожаловался и даже не выругался. Я отметил это и ничего не сказал.

На отметке пятьсот двадцать метров нас накрыло эхо — знакомая, уже неприятная, тройчатая пульсация, тот самый «барабан». Только глуше, дальше и неритмичнее, словно шёл по воде из другого ущелья.

— Левый сектор, — прошептал Заг.

— Вижу, — отозвалась Кира. — Пятно плотности. Низко. Не идёт к нам.

— Сидим, — сказал я. — Ждём прохода.

Минуты две мы стояли, прижавшись спинами к шершавой стене. Затем «барабан» сместился и ушёл вверх, к серому просвету. Сканер дал хвостовую вспышку — очередной, видимо ещё не развитый биотехноид прошел мимо.

Мы пошли дальше. В одном месте каньон перекрывал обломок — вытянутый, с застывшими, словно тянущимися внутрь, гранями. С виду — ребро корпуса из тех же, что мы видели раньше. Кира прошла первая, присела, погладила ладонью кромку — и отдёрнула руку, как будто она была без бронированной перчатки.

— Ого! Оно холодное. Слишком холодное для этой глубины.

— Теплоотвод, — сказал Баха вяло. — Либо поглощает, либо отдаёт. Можем только гадать, с нашими возможностями только это и остается.

Мы перешли «мост» гуськом. Под нами в темноте теснились мерцающие, как стеклянные, струи — то ли термальные выходы, то ли биопотоки. «Ребро» тихо, едва заметно вибрировало, отдавая это дрожью в кости. Я поймал себя на глупой мысли: хотел бы я, чтобы оно было поменьше, и мы унесли его с собой, как щит от местных тварей.

После «моста» рельеф выровнялся. Песок пошёл ровнее, биолюм потускнел, словно кто-то прошёлся широкой метлой. Мы подняли темп и за сорок минут съели ещё сто метров глубины. Сканеры молчали. Просто океан. Никаких теней, никаких шевелящихся куполов, никаких криков сквозь воду. Если бы не батареи — можно было бы назвать это прогулкой.

Первую остановку мы сделали у зарослей водорослей, похожих на стеклянные листья, которые колыхались на течении как на ветру. Они были огромны, и местность походила на сказочный лес. Как показывали сканеры, вода тут была чище и насыщена кислородом. Более чистой воды в этом океане я не встречал и тут же приказал пополнить резервные баки. Пока мы обходились тем, что наши скафандры перерабатывали жидкость, снова и снова пополняя свои резервуары, но когда сядут батареи это будет невозможно, а человек без пресной воды долго не протянет. Так что дополнительный запас нам не повредит. Фильтры сработали быстро, превращая морскую воду в дистиллированную. Я дал команду набрать по пятьсот миллилитров на человека, и добавить из аптечки два сорбента и микроэлементы. Кира пыталась возразить, но я отрубил: лучше сделать это сейчас, когда нас никто не тревожит, чем потом бегать и что-то придумывать, как в жопу ужаленные.

На четырёхстах метрах началось «небо» — световая дымка над головой, невесомая, как иней. Я выключил режим ночного виденья на визоре, видеть стало даже лучше. Вода приобрела цвет — не просто синий, а с зеленоватым отливом, «мелководным». Течение прибавило.

— Ещё один рывок ребята, — сказал я. — Немного осталось.

Пока мы ползли, Кира дважды останавливалась — «слушать». Оба раза мимо, выше нас, проплывали какие-то тени. Я запретил активное сканирование окончательно: хватит привлекать внимание всего, что шевелится. Батарейная шкала падала вниз неохотно — хороший знак. У Бахи, несмотря на то, что он был единственный из нас загружен, батарея держалась лучше всех. Инженерный скафандр и впрямь был выносливее.

На восьмидесяти метрах я уже видел вверху ломкую рябь — как будто кто-то разлил ртуть по стеклу. Свет был тусклый, но настоящий, солнечный. Течение гудело поперёк. Я дал знак, и мы ушли в тень гряды — длинной каменной губы вулканического происхождения, что тянулась параллельно берегу. Из-за неё в трёхстах метрах открывался проход — «ворота» между двумя чёрными зубцами. За ним чувствовался другой шум — тяжёлый, глухой, с паузами. Прибой.

— Там выход, — сказала Кира. Она улыбнулась глазами, и вдруг я понял, что мы уже почти дома. Ну, насколько эта планета позволяет назвать домом кусок суши.

Мы просочились между зубцов, держась низко. Рефлексы говорили — выскакивать в полосу прибоя резко нельзя: всё, что любит охотиться, любит устраивать засады именно в таких местах, по крайней мере так было на Земле. Я подвсплыл и высунул шлем на два пальца, дал глазам адаптироваться. Ничего живого в округе было не видно. Вода была молочной от взвеси, вспененной волной. За линией прибоя — светло-серая плоскость, разбрызганная чёрными пятнами камней. Выше — тёмно-зелёная лента и светлая полоса песка. Дальше — силуэты. Низкие, вытянутые острова, один за другим, как стая китов, застывшая на якоре.

Архипелаг.

— План такой, — сказал я. — Выход по одному. Никаких героизмов. Кира — первая, мы прикрываем, затем Баха, я, Замыкающий — Заг. На берег — сразу в тень, под камень. Проверяем воздух и находим укрытие. Общая связь — только текстом. Пошли.

Кира исчезла в белой пыли. Пятнадцать секунд — и её метка вспыхнула на песке: «Чисто». Баха протиснулся следом; я видел, как его контейнеры едва не заклинило между зубцами, но он развернул корпус и вышел красиво, позволив накатившей волне помочь себе с грузом. Я — третьим. Волна ухватила меня за плечи, швырнула в бок, я зацепился за каменную кромку, упёрся коленом и, когда вода пошла на спад, боком скользнул вперёд. Песок встретил мягко. Я перекатился и ушёл под чёрный выступ. Заг вывалился последним — на полкорпуса выше, чем надо, — и тут же поправил себя, позволив гребню сорвать его на нужную линию.

Мы лежали, вжимаемся в камень, как зверьё, в командирском канале и через сканеры я слышал всё: тяжёлое дыхание Бахи, сопение Зага, гул прибоя.

— Воздух, — сказал я. — Проба по протоколу «три».

Скафандр выплюнул тонкий щуп, втянули и прогнал образец. На визор легли параметры. Кислород — меньше нормы, но терпимо. Азот — нормальный. Токсины — в пределах по справочнику, который мы составили для Мидгарда. Биопыль — да, есть. Микробы — есть. Мой имплантат, к которому была подключена медицинская база, мягко подсветил рекомендации: сорбент, иммуномодулятор, наблюдение. Жить можно. Я откинул щиток шлема на два пальца — ровно настолько, чтобы глотнуть. Запах ударил неожиданно: йод, металл, мокрый камень и что-то сладкое, травяное.

— Хорошо, что у нас есть лабораторный кролик, с фамилией Найдёнов — Тут же не удержалась Кира от критики моих действий — Который всё проверяет на себе. Можно было Бахе шлем открыть, его не жалко.

— Разговорчики в строю! — Ответил я, окончательно окидывая визор — Только у меня есть медицинская база, а имплантату не нужно ни к кому подключаться, чтобы провести диагностику организма, так что сделано это из соображений экономии заряда батарей. И спасибо, что лабораторной крысой не обозвала. Дышать тут можно, не помрём, отключаем у скафандров систему подачи газовоздушной смеси, вообще всё кроме приводов.

— А карантин? — Удивился Заг, не спеша выполнять команду.

— До прилёта «Звезды» два дня, если она не задержится, что вполне возможно — ответил я — У тебя тринадцать процентов заряда, ты глотнёшь этот воздух по любому, хоть сейчас, хот через сутки. Так что не тяни кота за подробности, никто жить вечно не будет, и ты не исключение.

— Красота, — сказала Кира, вдыхая полной грудью воздух Мидрагда. — Если бы не все остальные «если».

— Встаём, — ответил я. — Вдоль камней, вглубь. Нам нужна тень и крыша.

Мы шли по полосе мокрого песка, оставляя глубокие следы от ребристых подошв. Дальше начинался вал гальки, выше — чёрные, как уголь, плиты, накрытые с одной стороны нависающим козырьком. Я выбрал расщелину, в которую входил только один человек, и протиснулся внутрь. Пахло сыростью и серой. Под ногами было сухо. В потолке — щель, через которую капала тонкая струйка.

— Наша база, — сказал я, оглядевшись по сторонам. — На ближайшие сутки, надеясь нас тут никто не найдёт.

Глава 16

Мы скинули контейнеры. Заг ушёл наружу, выставлять «усики» — пассивные датчики на монолинии, растянутые поперёк входа и второго запасного выхода, что вёл на каменную террасу выше. Кира полезла на козырёк, проверять обзор и рисовать в шлеме карту секторов обстрела. Баха сел на корточки и аккуратно, как ювелир, стал потрошить свой рюкзак и один из контейнеров.

— Что можешь дать по энергии? — спросил я, не особо надеясь.

— Волна, — ответил он, не поднимая головы. — У нас есть передатчик, индукционные катушки и два сервопривода от манипулятора. Нам нужен поплавок, магниты и крепление. Я могу сделать «трясучку» — маятник, который будет мотать катушку туда-сюда. Немного, но на поддержание каналов связи, тепла и один короткий «крик вверх» в сутки — хватит.

— Сколько «не много»?

— Десять-пятнадцать ватт на пике, в среднем — меньше. Если повезёт с резонансом.

— Делай.

Это крохи. Даже один скафандр зарядить за сутки на десятую часть не сможем, но это хоть что-то.

Он кивнул. Через тридцать минут у входа уже лежал странный набор: обрезанная крышка контейнера — поплавок, внутрь — два магнита из привода, вокруг — катушка, снятая с передатчика ближней связи. Трос из монолинии, амортизатор из демпфера коленного узла. В качестве накопителя энергии установили инженерный рюкзак. Примитивная, но рабочая волновая машинка. Мы втроём, под прикрытием Зага, вытащили её на линию прибоя, закопали крепление в песок, поставили хомуты. Волна взяла её сразу — поплавок вздрогнул, катушка зажужжала, на визоре Бахи вспыхнула крошечная зелёная точка: ток пошёл.

— Качает, — сказал он, гладя корпус катушки ладонью. — Фигня полная конечно, но хоть что-то.

К вечеру (если это можно так назвать: местное светило здесь ходит как хочет) мы обустроились окончательно. Я разрешил находится только в укрытии. Скафандры — на пассив и тихий подогрев. Излучатели были нацелены на все входы и выходы из нашего укрытия. Мой смотрел в сторону океана, Кирин — вверх, а орудие Зага нацелилось в расщелину, ведущую в глубь острова. Орудия стояли на автоматике, но с порогом срабатывания, чтобы не тратить заряд на любую пролетающую мошкару.

Я сел у стены и набрал короткое сообщение, поставив его в очередь на передачу: «Архипелаг. Координаты подправлены. Укрытие найдено. Ведём сбор энергии. Связь — по готовности». Потом посмотрел на всех.

— Распорядок: два часа сна, час смены, потом меняемся по кругу. Еду экономим — в день одна порция геля. Вода — по норме. Из аптечек пока пользуемся только сорбентом и иммуномодуляторами. Сейчас отдыхаем, а на закате сходим на разведку, потом ночью из укрытия никто не выходит. Поняли?

— Поняли, — отозвались все трое.

Снаружи океан гудел и шипел, волна билась в наш поплавок. В каменной щели было тепло и тихо. Заг устроился у входа. Кира, уже без шлема, прислонилась к стене и прикрыла глаза. Баха, как обычно, держал руки занятыми — настраивал выпрямитель, что-то сверял, гудел себе под нос не то молитву, не то формулу.

Я погасил визор. На секунду стало темно. Потом глаза привыкли. На потолке мягко зеленел мох. Где-то в глубине капала вода — ровно, монотонно. Я прислушался — и впервые за долгое время понял: мы дошли. Не спаслись, не выиграли — дошли. А там видно будет.

И ещё, совсем тихо, запоздалой мыслью: если «охотник» действительно идёт на зов — пусть идёт. «Скауту» он не смог ничего сделать, а значит возможно и мы в безопасности, зато местным тварям придётся не сладко, если он встанет на орбите. Главное, чтобы он не решил выжить планету дотла вместе с нами. И «Земля» успеет. Должна.

Вечер — или то, что тут им называют — подкралась незаметно. Светило не погасло, а просто ушло куда-то в сторону, оставив над островом скупой сероватый полумрак. Снаружи океан стал тише, как будто выдохся после длинного дня. Лёгкий, ленивый прибой катил волну, качая наш поплавок. Катушка негромко гудела — энергия шла, хоть и каплями.

Пока ещё было хоть какое-то освещение, мы коротко, в паре десятков метров от укрытия, прошлись по периметру. Без каких-то глобальных целей, без дальних вылазок — просто понять, что вокруг.

Заг шёл первым. Он двигался так тихо, что казался собственной тенью. Только его скафандр сейчас работал на сканирование. Его визор светился полосками датчиков. Кира замыкала, она шла налегке, только в служебном комбинезоне, держа пальцы у рукояти ручного излучателя. Нам можно сказать повезло, что мы оказались в средних широтах планеты, и перепад температур в это время года тут был не большой, было довольно тепло. Я бы не хотел терпеть жару под семьдесят градусов или замерзать на полюсах, где может быть и минус восемьдесят. Кира шла, вслушиваясь в звуки — видно было, что ей эта тишина неприятна. Я шагал по середине, крутя головой по сторонам, и страхуя товарищей. Баха остался в укрытии.

Остров, если говорить честно, был не островом, он соединялся с другим точно таким же отмелью, которая была скрыта под водой большую часть времени, и выступала из воды только во время отлива — его нижняя часть представляла собой остывший язык лавы, которую забетонировал океан. Вверх уходили нагромождения каменных пластов, а местная растительность выглядела не то как мох, не то как живой ковёр: толстые подушки фосфоресцирующих спор растекались по трещинам и словно светились изнутри.

— Странно, — тихо сказал Заг. — Следов нет. Как будто тут никто не живёт.

— И хорошо, — буркнула Кира. — Я сегодня насмотрелась на животных.

— Это не значит, что их нет, — ответил Баха, который был с нами на связи через свой имплантат. — Просто среда другая. Может, днем активны. Или ночью. Или под землёй.

Мне это не понравилось. Слишком тихо. Слишком спокойно.

Поднявшись чуть выше, мы нашли крупную площадку — плоскую, гранитную, гладкую как шлифованная. С неё океан был виден почти полностью: волны били в скалы, поплавок дергался внизу, как рыба на крючке. Вдали, над горизонтом, вспыхивали слабые зелёные блики, похожие на северное сияние — магнитный штормовой фронт. Красиво, но не особо жизнеутверждающе.

— Вернёмся, — сказал я. — Смысла дальше идти нет. Мы и так рискуем.

Мы вернулись той же дорогой, оставляя за собой только отпечатки в песке, которые через минуту уже слизывала вода.

После возвращения каждый занялся своим делом. Заг ещё раз прошёлся по всем «усикам», проверяя натяжение монолинии и корректируя углы. Он сегодня был непривычно молчалив, не шутил и не подкалывал никого, работал молча, с какой-то странной педантичностью.

Кира закрепила на стенах укрытия три резервных маячка ближнего действия — на случай, если придётся отходить по тоннелю наверх. Потом поднялась на козырёк и ещё раз сделала круг наблюдения, будто хотела запомнить каждую тёмную трещину.

Баха собрал вокруг себя крошечные детали, как сорока блестяшки, и углубился в диагностику волновой установки. Он подстраивал выпрямитель, менял полярность, сверял частоту. Только сейчас я понял, что инженеру чертовски страшно. За привычной работой он старался забыть об окружающей действительности, спрятаться в свои мысли как в крепость. Ему ещё никогда не приходилось бывать в таких ситуациях, он даже, наверное, ни разу ни дрался в своей жизни, а тут сразу жуткий бой с монстрами, потери, аварийная посадка, марш-бросок по океанскому дну, риск заражения, компания диких и резких в общении десантников… Баха держался и старался быть полезен, только вот сейчас мне стало совершенно очевидно, что он на грани.

Я молча подошел к инженеру, и пользуясь своим командирским доступом к интерфейсу его скафандра приказал аптечке вкатить индусу убойную дозу антидепрессанта. Сейчас можно, мы в относительной безопасности… пока.

— Спасибо — тихо прошептал инженер, не отрывая глаз от своего занятия.

— Поспи, нужно отдохнуть — Ответил я и сидел у стены, слушая прибой и чувствуя, как отступает напряжение, скапливавшееся за последние двое суток. — Пока подежурю я, всем спать.

Первым заснул Заг. Он сказал «всё под контролем» и мгновенно выключился — так умеют только те, кто привык не тянуть время, если дали разрешение на отдых. Потом отрубилась Кира. Она ещё какое-то время ворочалась, потом глубоко выдохнула и затихла. Баха, несмотря на полученную дозу лекарств сидел дольше всех. Он, уже почти засыпая, всё ещё протягивал руку к катушке, будто боялся, что она остановится, пока он не смотрит.

Когда Заг сменил меня на посту, ночь уже окончательно вступила в свои права. В укрытие было темно, только мох светился мягким зеленоватым светом, как старинные люминесцентные часы.

Шипение океана было теперь едва слышным. Пахло солью и тёплым камнем. Иногда в расщелине позади нас раздавались тихие, протяжные звуки — будто камень медленно трескался. Я прислушался: нет, это не трещины — это воздух гуляет по пустотам внутри острова. В какой-то момент катушка выдала резкий высокий писк и поплавок чуть сорвался в сторону — волна пришла сильнее обычного. Глядя на это, я почувствовал странное: будто кто-то там, за горизонтом, дёрнул за ниточку.

Ночь тянулась долго, как будто вовсе не хотела заканчиваться. Мы спали урывками. Два часа сна, час дежурства. Опять сон, опять смена. Цикл за циклом, пока глаза не научились автоматически открываться к своему времени, даже не дожидаясь сигнала от имплантата. И самое главное — никто нас не потревожил. Ни крика, ни писка, ни движения датчиков. Слишком тихо, чтобы верить в удачу.

Но раз никто не пришёл — значит, у нас есть ещё одна ночь. А значит — ещё один шанс дождаться «Земли».

Проснулись мы до рассвета, без команды, просто одновременно. Организм сам поднимает человека на ноги, если чувствует, что дальше спать опасно. Ощущения были странные: вроде бы ночь прошла спокойно… но тишина вокруг казалась уже не защитой, а чем-то вроде задержанного дыхания острова. Как будто что-то притаилось и слушает.

Было еще темно, но свет Живы уже пробивался за горизонтом, постепенно превращая ночь в предрассветные сумерки. Океан же жил своей жизнью. Волна ровно перекатывалась по гладкому песку, поплавок ехал вверх-вниз, а в катушке слышалось лёгкое «зууу… зууу…» — ровное, стабильное. Это было почти приятно: стабильность в любом виде нам сейчас была нужна.

Баха первым вылез наружу. Я видел, как он застыл у поплавка, склонив голову набок.

— Что? — спросил я.

Он в ответ только махнул рукой — мол, иди сам, посмотри.

Я вышел, проверяя сектор. Чужих сигналов — ноль. Тепловых пятен — ноль. Даже фон по биомассе минимальный. Подошёл к воде, остановился рядом с Бахой. И увидел.

На песке, прямо у линии прибоя, длинной дугой тянулся след — будто что-то широкое, плоское, но очень тяжёлое, проползло ночью, оставив неглубокую, но чёткую борозду, уходящую в сторону скальных плит. Не лапы, не когти, не щупальца — именно широкое движение, как скат или огромная змея.

Баха присел, сунул палец в песок.

— Свежий, — произнёс он. — Часов пять, может шесть. Как раз первая половина нашей ночи.

— Размер? — спросил Заг, выходя из укрытия.

— Метров пять шириной… длину не берусь даже предположить. — Он оглянулся. — Но прошло оно тихо. Ни всплесков, ни акустики. Судя по всему очередной биотехноид.

Мне это не понравилось. Совсем. Мы втроём вернулись в укрытие, Кира сидела, держа излучатель на коленях. Вид у неё был недовольный.

— Нашли? — спросила она, прислушиваясь к нашим шагам.

— Нашли, — ответил Заг. — Но лучше бы не находили.

Я вывел запись с визора. Кира посмотрела — и тихо выдохнула.

— Оно прошло… под носом?

— Да, — сказал я. — И не тронуло поплавок. Значит, либо оно не охотится на всё подряд… либо мы пока ему не интересны.

Она замолчала. Потом подняла голову:

— Значит, надо найти, где оно теперь.

— Нет, — отрезал я. — Значит, надо укрепиться. Наша задача — выжить минимум ещё сутки. Потом «Земля» войдёт в сектор связи. Искать местных тварей — плохая идея.

Кира вздохнула, но спорить не стала.

— Уходим дальше от берега. Нужно другое укрытие. — Принял я решение — Нужно дальше разведать углубление.

Мы вышли втроём — я, Заг и Кира. Баха остался у волновой станции — сказал, что сделает буфер побольше, если подберёт другой режим катушек.

Внутренняя расщелина встретила нас влажным, тёплым воздухом. Мох светился сильнее, чем вчера. Цвет — чуть желтоватый, как подсохший светляк. Заг шёл первым.

Мы шли вперед по извилистым тоннелям, и в этот раз работал мой скафандр, у Зага оставались крохи заряда, а Кирин я решил пока не использовать, оставив его как резерв. Нам удалось пройти метров сто, когда на моем визоре мигнул датчик.

Сигнал. Не враждебный, не определённый — просто фон. Как слабая электрическая помеха. Я поднял руку.

— Стоп. Заг — проверка спектра.

Он приложил ручной пассивный сканер к стене. Тонкий луч прошёл по поверхности.

— Металл. — Он нахмурился. — Внутри пласта. Неглубоко.

— Металл? Здесь?

— Да, командир. Чужой. Не природный. Скидываю информацию.

На мой имплантат пришёл инфоблок и мы трое переглянулись. Я уже устал удивляться чему-либо на этой планете, так что воспринял новую информацию почти спокойно.

— Уходим обратно, надо всё обдумать!

Мы вернулись в укрытие быстро, без суеты и без остановок. Слишком много вопросов появилось. Баха поднял голову от катушки:

— Что нашли?

Я выдохнул:

— В стене — метавкрапление. Очень близко к поверхности. Не меньше чем четыре метра длиной. Лови пакет.

Баха замер, пустым взглядом уставившись в стену, копался в своем имплантате.

— Это… похоже на какой–то корпус. — Медленно, почти шёпотом наконец сказал он. — Или капсулу. Там не только металл, есть вкрапления биосекреций. Может быть местные бактерии или микроорганизмы, а может быть это что-то из «Авак»…

Повисла тишина. Тихий остров оказался с сюрпризом. Нужно было что-то делать, а что именно, никто из нас не знал. Рядом крутится биотехноид, заряда батарей у нас почти нет и уйти в другое место будет проблематично, если вообще возможно. А с другой стороны, возможно мы на бомбе сидим, которая рванет в любой момент…

Решили вскрывать стену мы не сразу. Сначала просто сидели молча — каждый прокручивал своё. Но чем дольше молчали, тем сильнее становилось чувство: если не посмотрим, что там внутри, то рано или поздно это может обернутся для нас или спасательной команды новыми неприятностями.

Поэтому решили просто: снять небольшой фрагмент, сантиметров тридцать. Без фанатизма, без лишнего шума.

Инструментов — минимум. Плазморез в таком режиме жрёт заряд как ненормальный, а энергии у нас нет. Пришлось использовать механический резак и вибронож с ограничителем глубины.

Мы все были в скафандрах, на случай если будут обрушения породы. Заг включил свой штурмовой комплекс, закрепил страховку и закрепил анкер в стене — будто мы на склоне горы, а не внутри остывшей лавовой трубы. Кира включила дальний обзор на шлеме — её задача была следить за обстановкой вокруг. Баха в углу готовил баллон с изоляционной пеной — на случай, если отверстие потребуется срочно загерметизировать. Я стал рядом, чтобы перекрыть сектор и подстраховать.

— Начали, — сказал тихо.

Заг включил резак.

Звук был неприятный: вибрация, будто кто-то пилит зубами стекло. Каменная стена дрожала, но не дала трещины. Это было странно — обычная базальтовая лава так не ведёт себя. Эта — да. Эта будто сопротивлялась. Через несколько минут пласт толщиной в ладонь стал отходить. Заг поддел его ломиком, рывок… камень с хрустом вывалился. И мы замерли.

Под тонким слоем вулканического пласта лежала ровная металлическая поверхность. Тёмно-серая, почти чёрная. Без швов, без стыков, без царапин.

Я провёл пальцами по поверхности. Холодная. Слишком холодная, учитывая температуру здесь внутри.

— Это точно корпус, — тихо сказал Баха. — Но не корабельный. Слишком тонкий. Скорее — всё-таки капсула. Или зонд. Может быть — что-то вроде контейнера.

Заг присел, провёл сканером.

— Слой металла от трёх до пяти миллиметров. Под ним полость… Форма округлая. Без внутренних ребер.

Баха повернулся ко мне и упрямо сжав губы произнес:

— Нужно полное, активное сканирование! Пассивными сканерами мы ничего не сможем выяснить. Я не могу разобраться, что это такое. Потратим немного энергии, за ночь накопитель немного подзарядился, и сейчас заряжается, сможем возместить.

Я задумался. Штука и правда интересная, и похоже не опасная, раз лежит себе спокойно в застывшей лаве, не пытаясь никого убить. Просканировать её было бы интересно, однако совсем рядом ползает биотехноид, который может отреагировать на сигнал. А с другой стороны, по расчетам имплантата камень и метал должны экранировать сигнал сканера, между нами и берегом сто метров сплошного камня… И я решился.

— Я сам, всем отойти. — На этот раз я включил весь доступный спектр сканирования своего скафандра.

Капсула за тонкой каменной стенкой казалась спокойной. Холодной. Мёртвой. На визоре я теперь отчётливо видел её трёхмерную модель. Появилась внутренняя структура.

— Стоп, — сказал я. — Видите?

Металл изнутри отдавал едва заметным биополем. Настолько слабым, что на пассивном сканере мы его не заметили только потому, что наш фон был выше. Но сейчас — он был. Стабильный. Пульсирующий.

— Это не корпус, — прошептал Баха. — Это… мембрана.

— Какая ещё мембрана? — спросила Кира.

— Биомеханическая. Как у авакских «сфер». Тонкая, гибкая, но прочная. И, по-моему… — он замолчал.

Мне стало не по себе.

— Что? — спросил я.

Он медленно, очень медленно поднял глаза.

— Внутри… пусто. Но эта пустота живая. Там нет объекта. Там… место для объекта. Ячейка. Как гнездо. Или кокон. Ну ка…

Баха огляделся, подошёл к стене у бокового тоннеля и включил сканер своего скафандра на полную мощность, не спрашивая моего разрешения. Пару секунд щёлкал настройками. Потом выдохнул:

— У нас тут не один фрагмент.

— Что?

— Под этой горой… десятки таких капсул. ДЕСЯТКИ.

— Зае…сь! — Констатировал Заг, криво усмехнувшись. — Похоже мы нашли гнездовье биотехноидов.

Меня накрыло тяжёлое понимание. Остров — это не остров. Это структура. Это узел. Это многоярусный биомеханический склад, где кто-то когда-то выращивал или хранил, или до сих пор это делает. И мы сидим в норе, прямо посреди всей этой фигни! Это объясняло отсутствие живности вокруг, тут опасно даже для местных!

— Отменить подачу сигнала на линкор, пока мы не разберёмся со всем этим дерьмом! — Принял я тяжёлое решение — Я не могу позволить спасательной команде садится в логове «Авак»!

Глава 17

Когда мы поняли, что под островом — сеть капсул, а не единичная находка, стало странно тихо. Не потому что никто не говорил — просто тишина давила, становилась плотнее, как влажный воздух перед грозой.

Заг проверил вход, Кира — верхний тоннель, Баха — установку, а я… я стоял возле вскрытой стены и слушал.

Остров менялся. Это ощущалось буквально кожей: что-то в структуре камня поменялось. Раньше поверхность была сухая, шершавая, как вулканический туф. Теперь — тёплая. Пальцы касаешься — а она будто чуть-чуть вибрирует. Незаметно, но стабильно.

— Баха, — позвал я. — Посмотри.

Он подошёл, приложил ладонь к стене. Замер. Прищурился. Кира сунула палец на поверхность выше, на сухой участок. Тот тоже вибрировал.

— Что-то происходит — Выдал инженер, как будто и без его пояснений это было нам не понятно.

Заг тихо выдохнул:

— Поторопились мы, вскрыв стену.

И он был прав.

Вдруг то, что мы принимали за металл пошло рябью. Как будто ветром по воде подуло. Очень медленно. Едва. Мох на потолке качнулся. Пыль ссыпалась с уступа. Мелкие камешки дрогнули.

Заг поднял оружие:

— Командир…

— Вижу, — сказал я, сосредоточившись на показаниях сканеров. Они показывали ноль. Абсолютный ноль. Но вибрация проходила по стенам как пульс — бум… пауза… бум… пауза…

Баха присел, приложил сканер к открытой металлической пластине.

— Командир… — голос у него был тихий, усталый. — Поздравляю. Капсула… похоже активируется.

Вдруг мой имплантат вывел на визор шлема новую информацию, от которой волосы на моей голове встали дыбом. Там было:

СТРУКТУРА: AUX-ГНЕЗДО

СТАТУС: ПРОБУЖДЕНИЕ (1%)

ПУЛЬС: СТАБ.

ВНЕШНИЙ СИГНАЛ: ИНТЕРПРЕТИРУЕТСЯ

— Что за черт⁈ Как это возможно⁈ — Невольно вырвалось у меня.

— Что значит «интерпретируется»? — спросила Кира.

— Это значит, — Баха провёл рукой по шлему, — что капсула слышит нас. Не буквально. Но она пытается распознать любой внешней раздражитель как команду.

— И какая команда? — спросил Заг.

— Не знаю, — сказал Баха. — Может что-то хочет выйти наружу.

Меня пробило холодом.

— И что внутри? — спросил я.

— Не знаю, — повторил Баха. — Личинка. Узел. Сегмент биокора. Или даже… эмбрион.

Кира тихо пробормотала:

— Нам пипец, да?

Камень завибрировал. Мох дрожал. Кира подняла излучатель. Баха побледнел.

— Это в глубине.

Я посмотрел на трещину, уходящую вверх. На стену. На камень. На вибрацию, что шла, будто сердце острова билось сильнее. Требовалось принимать решение, срочно!

— Все к выходу!

Никто не спорил, все мгновенно выполнили команду. Когда звучание из глубины усилилось, мы начали отходить к верхнему тоннелю. Остров буквально «дышал» под ногами — не сильно, но достаточно, чтобы каждый шаг ощущался, будто идёшь по мембране, а не по камню. У самого подъёма Заг подошёл ко мне:

— Командир, я не хочу этого говорить, но… надо бы убрать тебя с передовой позиции. И вообще, нужно полностью отключить твой скафандр!

— Причина? — спросил я, чувствуя, что он прав, но не желая признавать.

— Я думаю всё это на тебе завязано. Ты просканировал капсулу сканерами своего скафандра, и она отреагировала. А ты у нас вообще самый громкий.

Он показал на мои показатели на сети: импульсы скафандра, усиленный интерфейс, командный канал…

— Если капсула ловит сигналы… она меня, Баху или Киру может и не заметить. А тебя — уже засекла.

Баха остановился и задумчиво посмотрел в сторону капсулы:

— Он прав. Капсула скорее всего реагирует как интерфейс. Она может считывать импульсы. Командир — единственный, у кого есть полный набор командных протоколов. Это только теория конечно, и тем не менее я с Загом согласен, не нужно рисковать. Давай оставим твой штурмовой комплекс возле этой фигни, пусть она с ним развлекается, а мы по-тихому смотаемся отсюда нафиг!

— Чёрт! — Выругался я — Хорошо. Возвращаемся!

Мы быстро вернулись назад. Я выключил контур питания скафандра, и покинул штурмовой комплекс, оставшись только в служебном комбинезоне. Ручной излучатель занял свое место на моем поясе, туда же перекочевала и аптечка с виброножом. Сейчас я чествовал себя практически голым.

Зря я вернулся и снял скафандр. Очень зря.

Когда я заканчивал перевешивать оборудование, стена рядом с капсулой… подалась. Не сильно, не резко — как будто мембрана дала обратную волну. Камень треснул. Очень тихо. Но достаточно, чтобы я инстинктивно обернулся. Металлическая поверхность под слоем лавы… вспыхнула. Еле-еле.

Я сделал шаг назад. Но поздно. Край мембраны, тот самый, что мы едва видели под камнем, вздрогнул, пузырьком выгнулся наружу и… прилип к моей перчатке. Не ударил. Не схватил. Просто коснулся.

И имплантат среагировал.

С-ЦАК!

Заряд прошёл от моей ладони в мембрану, как электростатический разряд.

«ОПЕРАТОР ОБНАРУЖЕН».

Я успел выдохнуть:

— Чёрт…

И в эту секунду мембрана разошлась, как ртуть, и втянула меня внутрь. Не резко. Не больно. А как будто меня приняли в мягкий слой, как человек падает в воду — сопротивление есть, но оно не ломает.

Я увидел, как Кира разворачивается. Заг тянет руку. Баха кричит что-то.

И меня затянуло. Внутрь капсулы.

Там не было света. Но и тьмы не было. Просто… ровное серое пространство, как будто я стою внутри пузыря. Имплантат сходил с ума, системы не понимали, где вверх, где низ. Окружающая среда — вязкая, но не жидкая. Сопротивление — минимальное. И вдруг передо мной возникло нечто. Не объект. Не существо. А узор. Тёмный, мерцающий, как биологический интерфейс… живой. Он сложился передо мной, как будто капсула рисовала мысль.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ.

КЛАСС: ОПЕРАТОР-ПОЛЕВОЙ.

РАНГ: ПОЛНЫЙ ДОСТУП НЕ ПРЕДОСТАВЛЕН.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ: АДАПТАЦИЯ.

Я попытался отступить — но мембрана держала меня крепко.

— Не надо, — сказал я вслух. — Не надо адаптации.

Но капсула слушала не голос. Она слушала передатчик имплантата. А я в это время попытался выйти на связь со стоящим неподалеку штурмовым комплексом и дистанционно привести его в боевое положение. Капсула восприняла это как согласие.

АДАПТАЦИЯ ЗАПУЩЕНА.

И мембрана… обняла мое тело. Тонким слоем, как второй кожный покров. Сначала я почувствовал тепло. Потом вибрацию. Потом… синхронизацию.

СИМБИОЗ АКТИВЕН.

БИОСКАФАНДР: РЕЖИМ ПОЛЕВОЙ.

ОЖИДАНИЕ НОСИТЕЛЯ.

— Какой к чёрту носитель⁈ Я его носить не со… — пробормотал я, собираясь сказать, что носить на себе ничего не собираюсь, но договорить не успел.

Капсула ответила. Как будто кто-то лёгкой ладонью коснулся моей шеи сзади. Странное ощущение охватило меня. Перед глазами возникла знакомая сетка датчиков как на визоре штурмового комплекса, только слегка необычная, и с кучей непонятных мне символов, напоминающих узор, что я недавно видел. Визор был чище, прозрачнее. Обзор — шире. Дышать стало легче. Потом мембрана отпустила, я вышел наружу. Не выпал — шагнул.

Кира вскрикнула и вскинула излучатель, нацелив его на меня. Заг замер. Баха просто смотрел.

— Командир… — прошептал он. — Что с тобой⁈

Я посмотрел на руки. Они были затянуты в перчатки. Серая поверхность, точно такая же, как и на капсуле. Этим же материалом было покрыто и всё остальное тело. Биметаллическая поверхность, живая. Костюм, который сейчас был на мне буквально дышал. И реагировал на мою мысль. Что это на мне⁈ Ответ пришел мгновенно: «Биоскафандр АВАК. Симбиотического типа.» И теперь он был со мной. И избавиться от него будет невозможно!

Я стоял, чувствуя, как новый слой — не одежда, не броня, не кожа — двигается в такт моему дыханию. Как будто не я управлял им, а мы договорились дышать вместе.

Кира смотрела так, будто в любой момент готова была нажать спуск. Заг тоже выглядел так, будто оценивает — что делать, если мне придётся прострелить голову. А Баха… Баха был единственным, кто смотрел не на меня, а на сам материал.

Он шагнул ближе.

— Командир… дай руку.

— Назад идиот! — Закричала Кира, но было уже поздно, инженер уже стоял рядом со мной.

Я протянул ему руку. Он дотронулся — и резко отдёрнул пальцы.

— Тёплый… — прошептал он. — Живой…

— Он реагирует? — спросил Заг.

— На всё, — ответил Баха. — На тепло, на звук… и… на частоту дыхания. Он дублирует её.

Я глубоко вдохнул. Материал на груди слегка расширился. Заг тихо выругался.

— Так. Опустили оружие! Со мной всё в порядке. Относительно… По крайней мере жрать я вас не собираюсь. Всем тихо, дайте одуплится немного — наконец сказал я, пытаясь собрать мысли в кучу — Не отвлекайте пока.

Я чувствовал биоскафандр как собственное тело. Не как броню. Не как инструмент. Как будто это была часть меня, просто ранее спящая. На месте стандартного визора — гибкая полупрозрачная мембрана. Без шлема. Она сама облегала голову, оставляя лицо открытым… но при этом я видел данные так же ясно, как через визор своего старого боевого комплекса. Обзор — почти круговой. Слепых зон — нет. Фокус менялся мгновенно: я смотрел на пылинку — видел структуру; я смотрел вдаль — получал тепловой контур берега.

Материал дублировал работу лёгких. Если я резко вдохнул — он слегка затягивался вокруг рёбер, словно проверяя, справится ли. И я понял: если воздух станет ядовитым — он сам его отфильтрует. Не механикой, а биологическим изменением структуры.

Когда я напряг руку — биоскафандр давал микросекундную подушку усилия, как экзокостюм, только мягкий и тихий. Никакого металлического скрипа, никаких сервоприводов. Только ощущение, будто рядом оказался второй набор мышц.

На моём плече внезапно выступил маленький шип. Точный. Ровный. Я даже не подумал о защите — просто услышал, как в дальнем тоннеле камень шуршит. Скафандр сам это сделал. На конце шипа наливалась яркая красная точка, огонь, похожий на тот, что несли развитые биотехноиды. Очевидно оружие дальнего радиуса действия.

— Он реагирует на угрозы, — сказал я, мысленно заставляя скафандр убрать оружие, и он меня мгновенно послушал.

Кира отступила на шаг. Вид у неё был растерянный. Моя подруга не понимала, что делать. У неё реакция была странная. Она не боялась. Она… злилась.

— Ты три минуты назад был нормальный человек, а теперь ходишь как боевая амёба в обтяжке! — бросила она. — Почему именно ты? Почему не Баха или Заг?

— Эй, полегче! — Возмутился инженер, Заг же просто криво усмехнулся. Он привык к выкидонам Киры.

Я пожал плечами:

— Потому что я дурак, послушал вас, да ещё и подошёл слишком близко.

— Как эту штуку с тебя теперь содрать⁈ — Кира не успокаивалась — Ты бы видел себя со стороны Найденов, чупокабра какая-то! Я в таком виде с тобой трахаться и даже находится в одной комнате ночью отказываюсь! Если не снимешь, ищи себе другую подружку!

— Снять? — Я, на мгновение задумался, а потом мысленно приказал новому скафандру покинуть моё тело. Ничего не произошло, симбиот не отреагировал на команду.

Я разозлился. На себя, на Баху с Загом. На всю эту абсурдную ситуацию. Права Кира, такое только со мной могло произойти, я просто притягиваю неприятности! Я командир линкора, под моим началом тысячи людей, готовых выполнить любой мой приказ, а в эту тупую ловушку, расставленную «Авак» попал именно я! Мне что, теперь так всю жизнь ходить⁈ Да меня свои же пристрелят. Я бы сам так и сделал, даже не задумываясь. Залп из двух орудий в упор, и я останусь лежать на полу расщелины кучкой удобрений! Есть тут хоть какая-то инструкция, как этой штукой управлять⁈

Скафандр реагировал на мои эмоции. Шип на плече снова вырос, налившись огнём, и нацелился сначала на Баху, а потом на Зага, затем исчез. При мысли о том, что в меня сейчас будут стрелять, структура скафандра мгновенно стала плотной и прочной, превратившись буквально в скорлупу. Мембрана, покрывающая голову, перестала быть прозрачной, теперь я видел окружающее пространство только через имплантат. Когда я подумал об инструкции, на меня обрушился поток информации…

— Командир, ты там ещё⁈ — Я выпал из реальности на несколько минут и в себя меня привел голос Зага. — Если сейчас не ответишь, я открываю огонь!

— Отключить полевой режим! Перевести скафандр в режим ожидания! — наконец дал я мысленную команду.

В этот раз симбиот отреагировал как надо. Покрывающая моё тело скорлупа стала снова подвижной, а потом волной потекла по телу вверх, как густой кисель. Мембрана окутывающая голову исчезла. Симбиот собрался в комок на моей шее, за затылком, а потом попросту исчез! Я невольно провел рукой по тому месту, где он только что был. Ничего! Только… Только шея стала немного шире, как у борца. Учитывая, что я и так был парнем не слабым, с атлетической фигурой, это должно быть вообще не заметно. При этом я не ощущал никакого дискомфорта или присутствия чего-то чужеродного.

— Офигеть! — Отреагировала Кира, опуская излучатель.

— Это… Это просто прекрасно! — Глаза Бахи горели фанатичным блеском и восторгом. — Это как наши имплантаты в голове, только в его тело имплантировали биологический боевой комплекс!

— Теперь он точно заражён — Один Заг оставался мрачен, и его орудие смотрело мне прямо в грудь. — Мой штурмовой комплекс идентифицирует его как бойца «Авак», только тип определить не может…

— Мой тоже — Призналась Кира, недобро покосившись на десантника — Но всё же это Найденов, ты сам это видишь. Опусти орудие, тут надо вначале как следует разобраться, прежде чем что-то предпринимать.

Заг смотрел на меня хмуро, оценивающе. Не как на командира. Как на неизвестный объект, способный в любой момент стать угрозой. Он сказал тихо:

— Командир, если что-то пойдёт не так…

— Знаю, — ответил я. — Стреляй первым.

Он кивнул. Без улыбки.

— А теперь всё же предлагаю убраться отсюда — продолжил я — Разбираться будем в убежище. Свой штурмовой комплекс…- я посмотрел на Зага, и криво усмехнулся, заметив, как напрягся мой друг — Я пока тут оставлю. Не знаю, как он отреагирует на нового меня.

Я шел первым, как под конвоем, неприятные ощущения, я вам скажу. Я прям кожей чувствовал, как ствол орудия Зага целится мне в спину. Опознавание «свой-чужой» больше не работало, для оружия землян я больше своим не был. Я прекрасно понимал Зага, поэтому шел молча, не делая ему замечаний. Он сейчас имел самую трезвую голову, из всех троих моих напарников, и это было правильно. С Кирой всё понятно, она не может меня воспринимать как врага по причине нашей с ней многолетней связи, я бы даже сказал любви, хотя это слово никто из нас ни разу не произносил. Баха… Он был единственным, кто был искренне… восторженным. Он рассматривал скафандр АВАК, как священный артефакт и не видел в нём угрозы. Так что Заг оставался в нашей компании самым благоразумным, хотя и считал меня своим другом, и мы ни раз спасали друг другу жизнь.

Это случилось почти сразу. Когда мы уже подходили к берегу и уже слышали прибой, где-то выше, в расщелине, прошёл знакомый звук: шлррр… шлррр… Тот самый. Тонкий. Как мокрая плоская масса, скользящая по камню. Я развернулся туда. Биоскафандр мгновенно отреагировал, я снова оказался закован в гибкую броню, тело само слегка подалось вперёд — как будто он хотел защитить меня. Из трещины выползла тонкая полоска — аваковский «щуп». Щупальце биотехноида! Он завис, почувствовав нас. Вернее — меня. И произошло невероятное: он не бросился в атаку! Наоборот — отступил. Медленно. Робко. Не бежал в панике, как от черного корабля, а именно отступал, как будто впервые испытывал настороженность. Шорох исчез.

Заг выдохнул у меня за спиной:

— Охренеть! Командир… мне кажется, оно тебя… испугалось!

— Не испугался, — поправил Баха. — Он его узнал. Ты для него… как крупный узел сети. Высшее звено. Может даже… хозяин.

— Только этого нам не хватало, — процедила Кира. — Теперь ты ещё и местный чертов предводитель слизней…

Но в голосе у неё не было злобы. Больше — попытка спрятать страх под привычным сарказмом. Я же молчал, тупо рассматривал данные, которые светились на моём новом визоре, и тихо выпадал в осадок.

НАЙДЕН БИОТЕХНОИД КЛАССА ПОЛЕВОЙ БОЕЦ.

ЦИКЛ РАЗВИТИЯ 2.

РЕЖИМ РАБОТЫ: ПАТРУЛИРОВАНИЕ

КОНТАКТ УСТАНОВЛЕН.

ПОДЧИНЕНИЕ ПОДТВЕРЖДЕНО

ОЖИДАНИЕ КОМАНДЫ ОПЕРАТОРА.

— Удивительно, но ты в этот раз оказалась права женщина — Наконец ответил я — Этот слизень признал меня своим командиром. В нашей команде пополнение!

Глава 18

Кира тихо выругалась, но в голосе дрожала не злость — нервный смешок, попытка удержаться на привычной почве, когда реальность несётся в пропасть с такой скоростью, что остаётся только цепляться за сарказм, как за перила.

— Великолепно, — пробормотала она. — У нас новый питомец. Надеюсь, он не гадит на ковры.

— Он не гадит, — машинально ответил я, хотя понятия не имел. — По крайней мере… пока.

Заг медленно опустил орудие, но я видел, что оно до сих пор в боевом режиме — мало ли что.

— Командир, — он говорил тихо, ровно, по-военному. — С твоего позволения, я… буду держать тебя на прицеле до конца. Пока не сядут батареи…

— Конечно, — кивнул я. — И, если хоть что-то пойдёт не так — стреляй. И кстати, этот биотехноид тут не просто так, его привлекло активное сканирование. Так что готовьтесь, сюда сейчас могут набежать и другие.

Заг кивнул сухо, как на похоронах.

Мы начали спуск к берегу. Я шёл первым. Кира — слева. Баха — справа. Заг прикрывал сзади. Как будто я был не командиром группы, а опасной находкой, которую сопровождают специалисты, чтобы она по пути не устроила побоище.

И ведь… я их не виню.

С каждым шагом я всё яснее понимал: биоскафандр слышит мир. Не ушами — какими-то своими, чужими, мягко вплетающимися в мои чувствами. Я ощущал камень иначе. Он был… живой? Нет. Но в нём были микроволны напряжения, ладные вибрации, как у старого аппарата перед запуском.

Впереди, ближе к берегу, ветер нёс запах соли, водорослей и той мерзкой аммиачно-метановой вони, которая всегда сопровождала биотехноидов. Моя кожа под симбиотом чуть покалывала. Скафандр не проявлял тревогу — просто… готовился.

И тут случилось второй контакт.

Мы почти дошли до выхода, когда слева, из боковой щели — той самой, что мы обходили по пути внутрь — высыпались три фигуры. Нечто среднее между птицами, насекомыми и шипастыми морскими червями. «Полевые стражи. Лёгкий боевой класс 'Авак». Тут же определил симбиот. Не крупные, но смертоносные. Мы уже сталкивались с такими, во время атаки на базу — быстрые, как выстрел, и живут только ради атаки.

Кира среагировала мгновенно — излучатель поднят. Заг от неё не отстал и на секунду. Я… даже не успел приказ отдать. Биоскафандр действовал раньше мысли.

Материал по моей руке потёк вниз, вытянулся, и в долю секунды превратился в гибкое копьё — не металлическое, не костяное, а энергетико-биологическое, пульсирующее красными точками. Я сделал шаг вперёд — мой шаг. Но усиленный симбиотом. Будто меня подхватили мускулы, которых раньше не было. Мгновение — и я стою метрах в пяти от группы моих товарищей, закрыв их от противника своим телом. Стражи остановились. Все трое. Их гладкие фасетки впились в меня. Не в людей за моей спиной. Данные вспыхнули на визоре:

ПОЛЕВОЙ БОЕЦ: РЕЖИМ ОТРАЖЕНИЕ НАПАДЕНИЯ

РАНГ ОПЕРАТОРА: ПРИОРИТЕТНЫЙ

КОМАНДА: ОЖИДАНИЕ

СТАТУС СТАИ: ВЫЖИДАНИЕ

Я открыл рот, чтобы сказать «стоять» — и не успел. Скафандр сам транслировал команду через импульс. Молнию. Глухой биосигнал. И стражи одновременно… опустили головы. Не поклонились — их форма не позволяла. Но это было именно оно.

Кира выдохнула:

— Чувак… ты сейчас видишь, что происходит⁈ Ты ими рулишь!

— Я ничего не делаю! — отрезал я.

— Да ну⁈ — рявкнула она. — А кто? Бог слизняков⁈

Баха был бледен, но восхищён:

— Командир… — он сглотнул. — Ты… интегрировался в их тактическую сеть. Ты — командное звено. Они воспринимают тебя как часть иерархии. Как родителя или старшую форму.

— Я не хочу быть их родителем! — прошипел я.

— Хочешь, не хочешь… — тихо сказал Заг. — Это уже случилось.

— Кого тебе трахнуть пришлось Найденов, чтобы у тебя такие мерзкие детишки появились? — Нервно хохотнула Кира.

— Иди в пень! — отреагировал я на подколку.

Стражи ждали. Молчали. Двигались едва заметно — только дышали, вибрировали, считывая сигналы. Я посмотрел на них. И мысленно приказал: «Убирайтесь!». Не словами. Не командой. Просто мыслью — эмоциональным посылом: идите прочь. Не трогайте нас. Они двинулись одновременно: мягко, синхронно и исчезли в расщелине, как будто их там и не было.

Кира присвистнула:

— Твою же мать, Найденов… Да ты теперь королева улья.

— Король, — поправил Баха машинально.

— Да без разницы! — огрызнулась она. — У него новые подчинённые! Живые, блядь, инопланетные!

Я же… молчал. Симбиот на мне дрожал — тихо, почти ласково. Как будто одобрял. Как будто говорил: «Ты сделал правильно». Только вот… Мой имплантат вывел новое:

БИОСКАФАНДР: ИНИЦИАЦИЯ ВТОРОГО ЭТАПА

СТАТУС: СИНХРОНИЗАЦИЯ ГИБРИДНОГО ПРОФИЛЯ

ПРОГНОЗ: 73%

ПРЕДМЕТ: НОСИТЕЛЬ

ОЖИДАЙТЕ ДАЛЬНЕЙШИХ ИЗМЕНЕНИЙ

Я сглотнул.

— Кажется… — сказал я очень тихо. — Это ещё не конец. И не начало. Это… инсталляция. Смотрите, что он мне выдает.

И не думая о последствиях, на автомате отправил инфоблог всем троим через имплантат. На удивление сигнал прошел. Кира побледнела.

— Ты хочешь сказать, что… он будет меняться?

Заг вновь поднял оружие. Он реагировал на неизвестность и угрозы привычным ему способом. Баха же завис, изучая полученную информацию. Разглядывая инженера, я вдруг обратил внимание, как идентифицирует его новый визор.

БИОТЕХНИЧЕСКАЯ ВЫСШАЯ ФОРМА ЖИЗНИ.

В СЕТЬ НЕ ИНТЕГРИРОВАНА.

СТАТУС: НЕ ОПРЕДЕЛЕН.

ПОТЕНЦИАЛЬНАЯ УГРОЗА БЕЗОПАСНОСТИ!

РЕШЕНИЕ: ИНТЕГРИРОВАТЬ В СЕТЬ, ПРИ НЕВОХМОЖНОСТИ — УНИЧТОЖИТЬ.

ОЖИДАНИЕ РЕШЕНИЯ ОПЕРАТОРА.

Почему биотехническая⁈ Я снова завис, проверив статус всех остальных членов команды. Визор выдавал одно и тоже! Биотехническая форма жизни… Меня осенило. Имплантаты! У нас у всех они есть и вживлены в мозг! Поэтому сеть «Авак» и видит нас как диких биотехноидов! Опасных тварей, от которых можно ожидать чего угодно. Таких можно или попробовать приручить, или прибить, от греха подальше.

Я поделился своими выводами с друзьями.

— У меня просто нет слов — Ответила Кира, закатив глаза — Как только ты меня Найденов не обзывал, и дурой, и курицей, но биотехноидом — это уже перебор!

— А ведь он прав! — Инженер задумался — Ведь по сути мы биотехноиды и есть! Имплантаты, искусственно модифицированные тела…

— Ещё один! — Кира прищурившись посмотрела на Баху — Чего-то ты своё тело не особо то модифицировал, дрыщь! Еще раз меня так обзовёшь, я тебе уши откручу!

За разговором мы вышли к берегу. Океан шумел, но уже не казался обычным — я улавливал в волнах такие изменения вибраций, о которых раньше даже не подозревал. Будто каждая волна не просто ударяла о камни… а что-то отмеряла. Ритм. Частоту. Сигнал.

Биоскафандр на мне чуть дрогнул, словно поднастроился. Я почувствовал, как мембрана под кожей вибрирует в унисон с океаном — как будто считывает подпись среды. «Чёрт…» — подумал я. — «Он анализирует океан?». Ответа не было. Но симбиот слегка сжался на груди — подтверждение. Мы добрались до площадки, где оставили волновой генератор. Скафандры потратили за этот выход много энергии, и требовалось забрать накопитель, прежде чем вернутся в убежище. И именно там это случилось опять.

Сначала — тишина. Потом — рёв. Не звериный. Не механический. Биотехноидный. Низкочастотный. Глухой. Будто изнутри воды поднималась гора, и у неё был собственный, мерзкий, вибрирующий голос. Кира рванула к скалам. Заг встал перед нами, подняв оружие. Баха застыл на месте и выдохнул:

— Командир… это большой.

— Насколько большой? — спросил я, сильно жалея сейчас, что поддался минутной слабости и оставил свой штурмовой комплекс в глубине острова.

Он не ответил словами. Просто скинул мне на имплантат информацию. Сканер инженерного скафандра фиксировал движение под водой. К нам шло что-то огромное. Толстое, как подводная скала.

В ту же минуту ожил и мой новый визор:

БИОТЕХНОИД КЛАССА «МАГИСТР»

СТАТУС: ПРОБУЖДЕНИЕ

ПОВЕДЕНИЕ: АГРЕССИЯ

ЦЕЛЬ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

ИДЕТ ВСПЛЫТИЕ

Кира прошептала:

— Нам… полный конец, да?

Заг же сказал тихо:

— Все назад. Быстро.

Мы отошли от кромки. Океан вспух пузырями. Песок вибрировал. Скалы дрожали. И из воды поднялось нечто… огромное. Мой имплантат захлебнулся данными, симбиот напрягся так, что я чувствовал его как второй позвоночник.

Существо медленно выдвинулось из волн — массивная, гладкая, тёмная форма, переливающаяся узорами. Оно было похоже на помесь кита, подводной бронированной змеи и гигантского спрута с костяными пластинами. Его фасеточные сенсоры смотрели прямо на нас.

Нет. На меня. Я почувствовал. Он считывал мой ранг. И мир снова замер. Магистр сверкнул биолюминесценцией — длинный, медленный импульс прошел по его телу, как по нервам. Скафандр активировался мгновенно. На моём плече вырастало оружие — другое, не то, что раньше. Шип? Нет. Это было похоже на хлыст из энергетических жил с заточенной, пульсирующей кромкой. На груди образовался орнамент — ярко-кровавый знак, какой я раньше видел только на старших классах «Авак». Это не я его создал. Это симбиот определил ранг угрозы и… повысил мой собственный.

Магистр остановился в десяти метрах.

Заг шепнул:

— Командир… скажи, что ты можешь этим управлять.

— Не знаю, — честно ответил я.

Кира выдохнула свистяще:

— Если он сейчас признает тебя главным… я не знаю, что я сделаю. Но это будет что-то очень глупое.

— Замолчи, — буркнул Заг, не отрываясь от цели.

Я медленно поднял руку. Не в угрозе — скорее в жесте «стоп». Но симбиот превратил это в мощный импульс сигнала — биоволну. Воздух вокруг пальцев дрогнул. Магистр… замер. И аккуратно опустился ниже, как будто… склоняет голову. Имплантат затрещал от перегрузки, выдавая:

МАГИСТР: ПРИЗНАНИЕ

СТАТУС ОПЕРАТОРА: ПРИНЯТ

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ⅓

ОЖИДАНИЕ ДАЛЬНЕЙШЕЙ СИНХРОНИЗАЦИИ

РЕКОМЕНДАЦИЯ: АКТИВИРОВАТЬ СВЯЗЬ

Я открыл рот чтобы ответить… но симбиот сделал это сам. Внутри головы раздался тихий, чужой, холодный голос. Не человеческий. Да и не голос это был вовсе, а обрывки чужих мыслей.

— Сетевое приветствие установлено.

— Оператор — подтверждён.

— Ожидаем передачу приказов.

Я замер. Кира уставилась на меня как на взрывчатку, в которую вставили взведенный взрыватель. Баха едва дышал. Заг стоял как скала, целясь в биотехноида. А симбиот выдал мне ещё одно, последнее сообщение:

СЕТЬ АКТИВНА.

ОБНАРУЖЕНО 214 БИОЕДИНИЦ.

СТАТУС: ОЖИДАНИЕ КОМАДЫ ОПЕРАТОР.

И в тот момент я впервые понял: То, что я получил — не оружие. Это был доступ. К целой армии готовых выполнить любую мою команду бойцов.

— Охренеть… — тихо сказал я. — У нас… армия.

— У тебя, — исправила Кира.

И впервые в её голосе не было злости и сарказма. Только страх.

Магистр оставался у воды. Он мог одним ударом снести нас всех — но не двигался. Он ждал. И я — тоже ждал. Ждал, когда сердце перестанет биться так, будто пытается вырваться из груди. Когда биоскафандр перестанет вибрировать, словно настраивается на новый канал. Когда я хоть немного пойму, что теперь должен делать.

Сеть активировалась. Первая волна. Не звук — ощущение. Будто чьи-то мысли скользнули по моим, как холодные пальцы. Не вторгаясь, нет… скорее касаясь. Пробуя. Я мысленно врезал по этим пальцам, морщась от отвращения, и ощущения того, что кто-то пытается читать мои мысли мгновенно прошло. На визоре высветилась тактическая карта, как бывает при управлении боевыми роботами и дронами.

Сто четырнадцать мелких сторожевых форм. Двадцать пять — мощнее. Ещё восемнадцать — биотехноиды разных классов. И один огромный — Магистр.

ОЖИДАНИЕ КОМАДЫ ОПЕРАТОР

Я машинально покачал головой. Ничего говорить я не собирался. Мне бы в себя прийти.

Кира увидела моё лицо и выдохнула:

— Не нравится мне, как ты сейчас смотришь. Прям вообще не нравится. Что происходит?

Я снова скинул на имплантаты команды полученные данные со своего визора. Заг так и остался стоять как натянутый трос. Баха затрясся от восторга и страха одновременно.

— Командир… — он говорил почти шёпотом. — Они ждут команд именно от тебя. Ты их подчинил!

— Я ничего командовать не собираюсь! — Психанул я.

И ответ пришел. Сеть слушала не слова. Она слушала эмоции. И на мои эмоции реагировала так, будто я только что сказал «стоп». Волна ожидания ослабла.

СЕТЬ В РЕЖИМЕ УДЕРЖАНИЯ.

Кира ткнула большим пальцем в сторону воды:

— Ну? Чё дальше? Прикажешь им утопиться?

— Не смешно, — сказал я.

— А я и не пыталась, — огрызнулась она. — Я пытаюсь понять, насколько глубоко ты теперь… в этом всём.

Ответить я не успел. Сеть снова вышла на связь:

СТАТУС ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ЯДРА: НИЗКИЙ

СТАТУС ЗАРЫВА: КРИТИЧЕСКИЙ

ОЖИДАЕТСЯ ДЕГРАДАЦИЯ ЯДРА ЧЕРЕЗ: 2.4 ЦИКЛА

ТРЕБУЕТСЯ ОПЕРАТОР

— Что? — выдохнул я. — Да когда же это уже закончится⁈

— Да не тяни ты, что опять⁈ — Почти зарычал Заг.

— Что? Да у нас похоже ещё одно ядро под ногами. — Ответил я — Тут что, каждый чертов остров с вулканом ими напичкан⁈ Хотя… Вулкан источник энергии, так что вполне может быть. Но факт есть факт, мне эта чертова сеть говорит, что оно здесь. Под островом. И оно умирает. Кто знает, сколько длится цикл в исчислении времени «Авак»? Хотя в принципе похер, туда ему и дорога. Вот эти вот все кожаные ублюдки охраняют этот остров именно поэтому! А ещё мне сеть говорит, что я должен как-то вмешаться.

— Это ловушка, — ровно сказал Заг. — Ловушка.

— Это может быть… шанс, — парировал Баха. — Если он подключён — он может командовать ядром!

— Я не собираюсь командовать ядром! — рявкнул я.

Биоскафандр тут же отреагировал — всплеск импульсов, сеть вздрогнула, стражи притихли ещё сильнее. Магистр чуть выгнулся… как будто чувствует мои эмоции напрямую. Я замолчал, потому что понял: каждое моё действие — это приказ. Даже дыхание. Даже злость. Даже страх.

Кира подошла ближе. Встала прямо передо мной. Орудие её скафандра было закреплено в походном положении.

— Послушай. Я знаю тебя. Ты сейчас срываешься. Но ты не они. Ты наш. Мой. Наш командир. И если ты дашь этой штуке вести себя вместо тебя… мы все в жопе.

— Если он не даст — мы тоже в жопе, — возразил Баха.

— Заткнись, — бросила ему она, не отводя взгляд от меня. — Найденов. Дыши. Слышишь? Просто. Дыши. Не эмоциями отдавай команды — а головой.

Я вдохнул. Выдохнул. Симбиот расслабился. Мягко. Наконец — впервые за последние минуты — я почувствовал контроль. Не полный. Но… баланс. Сеть ждала.

Я сказал тихо:

— Мой приказ, отойти от острова как можно дальше и не вмешиваться, что бы тут не происходило. Но сначала… покажите мне. Что именно происходит с ядром.

В ответ — не мысли. Образы. Вспышки. Крупная структура — в центре острова. Пульсирующая, но медленная. Питание — почти на нуле. И главное — тёмное пятно. Разрыв. Трещина. Ядро умирает. Я открыл глаза. Сделал шаг назад.

— Оно… не угрожает нам. Оно… разрушается. И эти твари… пытаются его защитить. Или… спасти.

— Зачем? — спросил Заг.

— Потому что если ядро погибнет… — Ответил я. — То вся сеть погибнет, если рядом нет другого ядра или элемента управления. Или… мутирует. Или обнулится. Как угодно, назовите. Но это конец. Она не развилась в «опухоль», даже этот Магистр, по сути ещё мелкий и самостоятельно не выживет, может произойти всё, что угодно.

Кира пробормотала:

— Чёрт. То есть… на этом острове и вокруг него ядро с умирающим мозгом и армия слизнезавров… ждут, что наш командир придёт и решит их судьбу?

— Получается так, — ответил я.

Сеть снова подала сигнал. Нетерпеливо, но осторожно. Оператор… приди.

Оператор… восстанови. Оператор… дай приказ. Я прикрыл глаза. Вдохнул.

— Нам нужно идти вглубь, — сказал я. — К ядру.

— Охренеть… — выдохнули все трое одновременно.

А я добавил:

— И если всё пойдёт не так — Заг… ты знаешь, что делать.

Он кивнул.

— Если всё пойдёт не так… я сделаю это первым.

И мы двинулись обратно — в сердце острова. Туда, где спало умирающее ядро «Авак». Туда, куда меня теперь тянул не долг, а связь. И — странное, ледяное ощущение: Меня там ждут.

Глава 19

Мы шли молча. Даже Кира больше не язвила — и это пугало меня сильнее любого биотехноида. Когда она молчит, значит ситуация действительно трындец. Заг же выглядит как скала, но он явно нервничает. Я настолько хорошо знаю своего друга, что могу различить малейшие изменения его настроения, даже просто взглянув на него. Баха… А вот Баха меня пугает: глаза бешеные, дыхание сбилось, с виду на маньяка больше смахивает, чем на инженера. А я… я ощущал, как симбиот под кожей мягко пульсирует, задаёт ритм шагов, дыхания, даже мысли. Он не контролировал меня. Нет. Но… направлял.

Остров будто ждал. Стоило нам сделать первые двадцать шагов в сторону расщелины, как в воздухе проступил едва слышный резонанс. Не звук — волна. Как будто огромная труба глубоко под землёй выдохнула разом.

— Чувствуете? — прошептала Кира.

— Да, — ответил я. — Это ядро.

— Оно зовёт? — уточнил Баха, и в его голосе было больше благоговения, чем страха.

— Нет, — сказал я.

Но визор показал другое:

ЯДРО: ПРЕДОПРОС ОПЕРАТОРА

СТАТУС: ПОЛУПРОБУЖДЕНИЕ

СЕТЕВАЯ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ: 61%

ПОПЫТКА СВЯЗИ: ЗАПРОС

ТРЕБУЕТСЯ ОТВЕТ

Автоматически симбиот попытался открыть канал. Я резко остановился. Внутри головы защёлкнуло — словно дверца, которую симбиот пытался открыть самовольно. Он будто удивился моему сопротивлению.

— Не смей, — прошептал я. — Я сам решаю.

Симбиот… послушался. Но он колебался перед этим, я это чувствовал! И это было до ужаса страшно: он мог осознанно подчиняться или осознанно не подчиняться. Он понимал.

Мы вошли в туннель. Камни вокруг больше не были просто камнями — я ощущал в них сеть: тонкие, как капилляры, каналы старых связей, отсыревших, умерших. Нити, по которым когда-то шла энергия. Сейчас они были как сухожилия мертвого зверя.

Заг шагал рядом, не отводя от меня оружия. Смешная, нелепая, дикая картина, но правильная.

— Командир, — тихо сказал он. — Ты держишь себя? Или уже нет?

— Держу, — ответил я. — Пока.

— «Пока» — плохое слово, — отрезала Кира.

— «Пока» — честное слово, — ответил я.

Она промолчала.

Мы углублялись всё дальше и вскоре миновали коридор с капсулой, что «подарила» мне биоскафандр. Теперь я знал, вокруг таких капсул много. Их создало ядро, в надежде выжить и получить, или вырастить подходящего оператора, который успеет ему помочь до своей гибели. Защитная реакция, как и у любого другого живого организма, оказавшегося на краю гибели. Здесь уже не пахло морем. Пахло влажным теплом и… чем-то знакомым. Симбиот тут же отреагировал на мои мысли. Запах биоактивной материи. Органики, работающей на грани разложения и регенерации. Пахло родиной этих тварей. Ядром. Сеть снова ожила:

ЯДРО: АКТИВАЦИЯ ВЗГЛЯДОВОЙ ТОЧКИ

ПОПЫТКА ПРОЕКЦИИ

ОЖИДАНИЕ ОПЕРАТОРА

Перед глазами вспыхнуло нечто похожее на сон. Только я стоял на ногах, глаза открыты, всё вокруг было видно — и одновременно поверх реальности появилась картинка:

Колоссальная структура. Сферическая. Переливчатая. Внутри — тысячи светящихся линий, как нервная ткань. Но половина этой сферы была тёмной. Сожжённой. Треснувшей. Как будто кто-то ударил по ядру всем, что у него было. Я слышал сердцебиение. Не своё. Её. Ядра. Ту-дум…… пауза… Ту-дум. Слабее. Сеть прошептала:

ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕЗАПУСК

ТРЕБУЕТСЯ ОПЕРАТОР

ТРЕБУЕТСЯ…

Я оборвал канал.

— Так, — сказал я. — У нас проблема.

— Да ладно⁈ — Кира взвилась. — А я думала, мы на пикник идём.

— Серьёзно, — продолжил я, игнорируя. — Ядро не атакует. Оно… сломано. И если оно умрёт — всё вокруг может дестабилизироваться. Магистр, стражи… вся структура острова. Неизвестно, что будет.

— Ты хочешь его починить? — недоверчиво спросил Заг.

— Нет! — почти выкрикнул я. — Я не хочу. Но… сеть считает меня оператором. И без меня оно реально умрёт. И тогда всё, что здесь живёт, пойдёт вразнос.

— Или наоборот, — вмешался Баха. — Может, оно перестанет быть угрозой.

Я взглянул на него.

— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне рискнуть тем, что армия «Авак» перейдёт в неконтролируемый режим? Нас тогда просто сожрут, независимо от того, чей я «главный».

Инженер замолчал.

Через полчаса ходьбы по извилистым коридорам расщелины, по узким пещерам и подземным лабиринтам острова, мы вышли в огромный зал. Меня вел симбиот, если бы не он, мы бы давно заблудились. Он уверенно направлял меня и указывал направление движения, безошибочно выбирая верный путь среди множества вариантов.

Зал был как сердце пещеры. Огромная, идеально круглая полость. И в центре — платформа из переплетённых органических структур, похожих на корни и кости одновременно. На нём — ядро. Сферическое, пульсирующее, но тусклое, как уголь после дождя. На поверхности — трещины. Из них сочился чёрный, вязкий гель. Впервые мы видели ядро АВАК вживую, а не его изображение на сканерах. То, которое мы убили до этого, нам пришлось взрывать. Но то ядро было почти целым, оно тоже было повреждено, но лишилось только связи с внешним миром, а этому досталось от души. Как оно до сих пор оставалось живо для меня было загадкой. Давно должно было загнуться, но сделать это почему-то решило именно сейчас. Хотя нет… Я знал почему оно решило сдохнуть именно сейчас. Последние крохи энергии ядро потратило на активацию оператора… Меня. Оно рискнуло, и сейчас ждет от меня решения своей участи. Сеть вздрогнула:

ОПЕРАТОР ПРИБЫЛ

ОЖИДАНИЕ РЕШЕНИЯ

— Охренеть… — прошептала Кира.

Даже Заг на секунду опустил оружие.

Баха подошёл ближе — но не касался.

— Это… — он сглотнул. — Это произведение инженерного гения. Это и биология, и квантовая структура, и живая материя… Командир, если ты получишь доступ к этому — ты сможешь управлять всем, что связано с «Авак». Вообще всем. Их кораблями, станциями, флотами…

— Я не хочу управлять флотами «Авак», — сказал я холодно. — Я хочу просто выжить.

И тут сеть изменила тон:

ГИБЕЛЬ ЯДРА: ВСЕ БОЕВЫЕ ФОРМЫ УЛЬЯ — АТАКА И УНИЧТОЖЕНИЕ ПРОТИВНИКА

ЗОНА ДЕЙСТВИЯ: 142 КМ

СТАТУС: НЕОТМЕНИМО

ТРЕБУЕТСЯ ОПЕРАТОРСКОЕ РЕШЕНИЕ

Мы замерли. Я уже на автомате продублировал сообщение членам отряда.

Кира медленно повернулась ко мне:

— Найдёнов… это, блядь, шутка?

— Нет, — сказал я, чувствуя, как в груди всё сжимается. — Это программа на случай смерти ядра.

Заг выдохнул:

— То есть если ты ничего не сделаешь… нас просто на части порвут?

— Да.

— А если ты сделаешь? — спросил Баха.

Я посмотрел на ядро. Оно дышало еле-еле, как старик на смертном одре. Я знал ответ на вопрос инженера, симбиот подсказывал, но было такое чувство, что я знал это всегда.

— Если я сделаю… оно запустится. И сеть признает меня полноценным оператором. Полным. Третьего ранга. То есть… я стану частью неё.

Тишина.

Кира прошептала:

— Ну что, командир… готов стать царём всех слизней?

Я закрыл глаза. Сеть ждала. Ждала моего приказа. И я понял: Шататься между «хочу» и «не хочу» больше нельзя. Иначе нас просто убьют. Оператора породило ядро, оно же может признать меня недееспособным и аннулировать мои полномочия. Оно может… На создание капсул оно потратило почти все свои силы. Многолетнее отсутствие связи с основным сегментом сети активировало программу которую можно попросту интерпретировать как «выживание вида», и эта программа дала ядру особые полномочия, которых у других сегментов управления обычно нет. Случай уникальный можно сказать… Создание оператора, контроль над его адекватностью и готовностью продолжить род, передача своих функций этому оператору, а в случае необходимости — уничтожение бракованного изделия… Я подошёл к ядру. И сказал:

— Показывай. Как тебя перезапустить.

Сеть ожила, как взрыв. И всё только начиналось. Я думал, что сеть покажет мне схему. Или инструкцию. Или, на худой конец, какой-нибудь биокод, как это делали инженерные узлы «Авак». Но нет. Вместо этого — меня ударило видением. Не картинкой. Не данными. А ощущением, будто меня взяли за голову и окунули в чужое сознание.

Перед глазами — тьма. Под ногами — что-то вязкое, тёплое. В ушах — не рёв и не стук. Да и ушей нет. Есть… сигналы. Ритмы. По краям тьмы проявились нити. Тысячи. Они тянулись к ядру, как нервы. Половина светилась мягким полем, другая — была мертва. Холодная. Обугленная.

— Что с тобой случилось? — Невольно произнёс я, и немедленно получил ответ.

Ядро нашло неразвитую «опухоль» на этой планете. Прихода биотехноидов пришлось ждать не долго, всего сто пятьдесят девять лет, а потом ядро, действуя по заложенной в него программе, решило взять под контроль процесс. Не получилось. Атака противника, биотехноид в котором передвигалось ядро вступил в бой, и почти выиграл, но «охотник» уже погибая сумел подобрать код уничтожения охраны, досталось и ядру. Поврежденная ячейка управления перешла в режим ожидания, а когда начала иссекать энергия и время ожидания вышло, приняло решение действовать. Кстати «охотник» до сих пор лежит неподалеку от своей жертвы, и время от времени тоже подает сигнал тревоги, призывая своих собратьев закончить начатое. Слабый сигнал, но тем не менее он тоже был одним из стимулов создания оператора. Малые биоформы не в состоянии уничтожить источник, а на выпуск больших у ядра нет сил, и опасность прихода к врагу подкрепления растет с геометрической прогрессией.

— Кто такие «охотники»? — Спросил я.

СТАРЫЙ ВРАГ!

Ответ ударил в голову как бейсбольная бита, и я едва не лишился сознания, от ненависти и ярости, что были вложены в эти два слова. Так, с этим потом разберемся, у ядра уже кончается терпение, а значить наши жизни висят на волоске. Я протянул руку — и сеть приняла это за команду. Выдвинулась вспышка данных:

ОТКРЫТ ДОСТУП: РЕЖИМ РЕАНИМАЦИИ ЯДРА

ТРЕБУЕТСЯ: ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ОПЕРАТОРА

СТАТУС: ВЫСОКИЙ РИСК

ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ: НЕОПРЕДЕЛЕНЫ

Я почувствовал на плече руку. Настоящую, человеческую. Кира.

— Э-э… Найдёнов… ты застыл. Ты вообще здесь? — её голос был на грани паники.

Я моргнул. Мир вернулся — пещера, ядро, Кира с распухшими от напряжения глазами, Заг навёл ствол чуть выше, чем нужно, Баха вообще не дышал.

— Я здесь, — ответил я сипло. — Пока.

— «Пока» опять! — прошипела Кира. — Перестань меня пугать!

Но в её голосе — страх. Реальный. Не сарказм. И злость — это она маскирует страх.

Я прикоснулся к ядру. Оно было… тёплым. И слабым. Видно было, как под поверхностью шевелятся структуры. Как будто внутри — целый организм.

И сеть сразу рванула в ответ:

ОПЕРАТОР: ИНИЦИАЦИЯ СТАБИЛИЗАЦИИ

ПРОЦЕСС: 0.7%

Тело прошило электричеством. Симбиот затрясся волной. Кира резко отдёрнула руку от моей.

— Ты что сделал⁈

— Я… ничего, — прохрипел я. — Я только прикоснулся.

Баха закивал:

— Сеть привязана к биометрии оператора. Она реагирует на контакт, как ключ в замке. Это предустановленная процедура. Он — интерфейс. Он — триггер.

— Я — человек, а не триггер! — рявкнул я.

Но ядро не думало останавливаться.

ПРОЦЕСС СТАБИЛИЗАЦИИ: 4.1%

ТРЕБУЕТСЯ: УСИЛЕННЫЙ СИНХРОН-КАНАЛ

ПОДСОЕДИНЕНИЕ ОПЕРАТОРА: НЕ ДОСТАТОЧНО, БЛОКИРОВКА ДАННЫХ БИОИМПЛАНТАТА

ТРЕБУЕТСЯ ПОЛНЫЙ ДОСТУП

— Стоп. Стоп-стоп-СТОП! — выкрикнул я.

И сеть послушалась. Остановилась. Замерла, словно на паузе.

Кира фыркнула:

— Я так понимаю, она только тебя и слушает?

— Да, — сказал я. — И это проблема. Оно хочет полный доступ к моим имплантатам.

Заг медленно поднял ствол.

— Скажи только слово, командир. Там столько данных, что проще разнести тебе голову, а нам сдохнуть. Там координаты Земли и схемы портальной установки!

Я кивнул. Он прав. Это красная линия.

— Она не получит доступ, — сказал я твёрдо. — Я запрещаю.

Сетка выдала:

КОМАНДА ПРИНЯТА

ДОСТУП К ПОБОЧНЫМ ФОРМАМ: ЗАБЛОКИРОВАН

ПРОЦЕСС СТАБИЛИЗАЦИИ: ПРИОСТАНОВЛЕН

— Я не дам тебе лезть ко мне в голову!

Платформа под ядром вдруг вздрогнула. Сеть взорвалась импульсом:

ВНИМАНИЕ!

СТАТУС ЯДРА: ПАДЕНИЕ

ОСТАЛОСЬ ДО ПОЛНОЙ ДЕГРАДАЦИИ: 0.9 ЦИКЛА

ТРЕБУЕТСЯ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО ОПЕРАТОРА

— Бегите. Быстро! Может успеете ещё уйти — выдохнул я — к обломкам черного корабля, туда биотехномды не сунутся. Батарей конечно на долго не хватит… Но шансов выжить там всё равно больше, чем здесь. Может «Земля» успеет… Заберите батареи из моего комплекса.

— Мы тебя не бросим. — За всех ответил Заг, он мрачно и решительно смотрел на меня — Эту штуку легко сжечь плазмой, так что попробуй. Мы успеем её спалить, если что-то пойдёт не так. Но… если и ты станешь частью этой хренотени — я тебя сам застрелю. И Кира поможет. Правильно же, Кира?

— Да.

Я усмехнулся. Горько.

— Хорошие у меня друзья.

— Мы просто реалисты, — пожала плечами Кира. — Но, знаешь… Я в тебя верю Найденов! Иногда ты делаешь правильные вещи. Даже когда сам не хочешь.

Я сделал вдох. Длинный. Глубокий. Сеть ждала. Я понимал: Если я сейчас подключусь полностью — я смогу стабилизировать ядро. Если нет — мы погибнем все. Я приложил обе ладони к ядру.

— Ладно… — прошептал я. — Открываю канал. Но… на моих условиях.

Я молниеносно стер все данные с имплантата Содружества, а второй, свой старый, полученный мною ещё до службы в штрафной бригаде — заблокировал. Из множества вариантов, предложенных мне ядром для решение проблемы, я выбрал горящее красным, самое опасное — «замена»… И сеть взревела.

АКТИВАЦИЯ ОПЕРАТОРСКОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ

РАЗРЕШЕНИЕ: ПОЛНЫЙ ДОСТУП (⅓)

ПРОЦЕСС: НАЧАТ

Мне в голову хлынул свет. Боль. Миллионы сигналов. Я рухнул на колени, но руки не убрал — симбиот вдавил ладони в поверхность ядра, будто боялся, что я отступлю. И в эту секунду……я увидел всех. Всех 214 биоформ вокруг. И Магистра. И сеть за пределами острова — слабые, затухающие импульсы вдали. И ещё одно. Неожиданное. Страшное. Привлекательное. Пустые слоты. Свободные. Вместо одного ядра — место для двенадцати. Именно столько капсул породило умирающее ядро. И одно место — идеально подходило под структуру человека. Я почувствовал, как что-то тянет меня дальше. Глубже. В центр. И понял — если сделаю ещё один шаг… если соглашусь… назад пути не будет. Я выдохнул сквозь зубы:

— Чёрт… нет. Не хочу.

Но было поздно. Сеть взвыла. Я вскрикнул. Свет обжёг. И мир взорвался.

ПРОЦЕСС СТАБИЛИЗАЦИИ: 37%

42%

58%

71%

Грохнуло. Камни осыпались. Кира закричала что-то, но я не слышал. Только сеть.

82%

91%

95%

И — тишина.

ПРОЦЕСС ЗАВЕРШЁН

ЯДРО СТАБИЛИЗИРОВАНО ЗАМЕНА ПРОИЗВЕДЕНА

СЕТЬ: ОПЕРАТОР ПОДТВЕРЖДЁН (⅔)

Я оторвал руки. Пошатнулся. И упал бы, если бы Заг не поймал за плечи. Передо мной угасало ядро. Оно умерло, передав мне свои полномочия.

— Командир?..

Я тяжело дышал. Симбиот притих. Сеть — тоже. В голове — только гул.

— Я… в порядке, — сказал я. — Вроде.

Кира присела рядом, рассматривая меня так, будто проверяет, не выросли ли у меня щупальца.

— Ну? Ты теперь… кто?

Я поднял взгляд. И понял, что визор выдаёт новый статус:

ОПЕРАТОР УПРАВЛЕНИЯ АВАК

ДОСТУП: ⅔

СЕТЬ: ПОДЧИНЕНИЕ 214/214

СТАТУС: СТАБИЛЕН

Я сказал:

— Я… жив. И я — не ядро.

— Это уже что-то, — выдохнул Баха.

— Но, — добавил я, — сеть… теперь слушает меня полностью. И я чувствую… всё. Всех. Это… много. Очень много.

— Ты справишься? — спросил Заг.

Я улыбнулся криво:

— Нет, конечно. Но другого выбора у нас всё равно нет.

И в этот момент Магистр за пределами пещеры поднял голову.

И сеть сказала:

МАГИСТР ЖДЁТ ПРИКАЗОВ ОПЕРАТОРА.

Кира повернулась ко мне медленно, очень медленно:

— Найдёнов… Ты только не говори, что мы теперь будем командовать сраным ульем.

Я вдохнул.

— Ещё хуже, — ответил я. — Мы… будем использовать его. Пока это наша единственная страховка, чтобы выжить на этой планете.

И где-то в глубине сети что-то тёмное шевельнулось. Нечто, что проснулось благодаря моей синхронизации. Нечто… что я пока не мог рассмотреть. Но оно знало обо мне теперь почти всё. И оно — ждало. Я стал частью сети АВАК.

Глава 20

Разобраться бы мне сейчас в себе, привыкнуть к новым ощущениям, побыть одному и понять всё то, что со мной произошло всего-то за несколько последних часов… Несбыточные мечты. Мне теперь никогда не остаться в одиночестве. Со мной теперь навечно симбиот, со мной теперь сеть АВАК, да и мои друзья никуда не денутся. Похоже как всегда, решать проблемы и разбираться мне придется на ходу.

Изменения в своем биоскафандре я заметил сразу. Если раньше информация от сети АВАК поступала только на его визор, то теперь я мог общаться с ней и через имплантат Содружества, который использовал для синхронизации. Общаться точно так же, как и с остальными членами своей команды. Для проверки я запустил тестирование отряда, доставшегося мне в наследство от ядра сети.

МАГИСТР: ПОДТВЕРЖДЕНИЕ СУБОРДИНАЦИИ

СТАТУС: ОЖИДАНИЕ КОМАНДЫ

ДИСПОЗИЦИЯ: ПОЛНОЕ ПОДЧИНЕНИЕ

И вот это… было страшнее всего. Я чувствовал себя молодым и неопытным дрессировщиком, впервые зашедшим в клетку с тиграми — одно неверное движение, и меня порвут на части.

Что-то щёлкнуло внутри моей головы. Новые каналы открылись один за другим. Не больно — наоборот. Почти приятно. Как будто сеть старалась быть мягкой, чтобы я не сорвался. Я чувствовал: Магистр — не просто боевой юнит. Он — мост. Он передавал мой статус остальным. Подтверждал. Закреплял. Он мог решать сложные задачи и управлять остальными, если я этого захочу. Молодой он ещё конечно, маленький (маленький⁈) но уже способен на многое.

Я вспомнил Магистра — огромного, как дом. И почувствовал. Я могу приказать ему лечь. Я могу приказать ему уйти. Я могу приказать ему умереть. И он… послушается. Потому что теперь я — в их системе координат — вершина пирамиды. Даже не человек. Не командир. Оператор. Там, за стенами зала, шевельнулась масса — как прибой, только живой. Я чувствовал каждого. Их позиции. Их готовность. Их беспокойство. Их страх. Они боялись меня. Но… одновременно — искали опоры. Они хотели приказа.

Я почувствовал, как в спину упёрся локоть Киры.

— Найдёнов, — сказала она хрипло. — Что мы теперь будем делать?

— Что делать? — Я задумался.

Хороший вопрос! Вариантов собственно говоря было несколько, и у каждого находились и плюсы, и огромные минусы. Я теперь прекрасно понимал, что не всё так однозначно в том противостоянии, что ведут АВАК и СОЛМО. Те пришельцы, что встретили нас первыми в этой галактике каким-то не понятным мне образом сумели почти мгновенно настроить нас против своих противников. Они нас не пытались уничтожить, просто посадили нам жучка и отпустили с миром, в надежде на то, что мы сможем нанести хоть какой-то вред АВАК. Подставили нас, если говорить прямо. Наличие кода СОЛМО в искинах используемых людьми и спровоцировало на нападение первого биотехноида которого мы встретили, на агрессию. Хотя… Он бы и так напал. В его программе все, кто не в сети — враги. Это биоробот, и хоть он и живой, но программируется точно так же, как и композитный.

АВАК — я теперь знал о нем почти всё, в рамках своего доступа оператора, а он у меня ⅔. Большие и малые биотехноиды, ядра, опухоли, пепел… — это не космическая саранча и не рой, убивающий всё живое из любви к искусству. Это сложный, хорошо отлаженный механизм, запрограммированный на выживание. Искусственно созданный механизм. Его задача, не экспансия, не захват чужих планет и систем, и не колонизация, как я думал изначально, у него нет цели убить всё живое, до чего он сможет дотянутся. Его единственная задача — война с СОЛМО! Война, которая длится уже миллионы лет!

И вот, когда я наконец сложил всю картину, меня накрыло опустошение. Лёгкое, холодное — как после тяжёлой операции, когда ты понимаешь, что жив, но всё внутри уже другое.

Война АВАК и СОЛМО шла не за ресурсы. Не за территории. Не за контроль над галактиками. Это была… чистая логика столкновения двух идеологий, двух методов существования.

СОЛМО — структура, стремящаяся к упорядочиванию, к контролю, к предотвращению хаоса любой ценой.

АВАК — система, изначально созданная как противоядие этому контролю. Антидот. Молот, которым кто-то, когда-то очень давно решил разбить цепи.

Сеть уже не помнила создателей, возможно до родной планеты вида создавшего АВАК захватчики всё же добрались, но сеть осталась. За миллионы лет она эволюционировала, развилась, превратилась в самоподдерживающий себя в боевом состоянии и самовосстанавливающийся организм. Как бы не пытались враги выжить калёным железом АВАК, где-то всегда оставались выжившие бойцы и элементы управления, которые начинали всё заново, выращивали армию биотехноидов и снова атаковали. Для этого им нужны были ресурсы, и АВАК захватывал живые формы и планеты, чтобы поддерживать себя в форме.

Борьба длилась с переменным успехом. СОЛМО придумывали новые и новые методы уничтожения АВАК, а АВАК адаптировался к ним, можно сказать вырабатывая иммунитет и совершенствуясь. Развитые биотехноиды уже могли противостоять плазме, глубокой заморозке, ядам, вирусам, смертельным излучениям — всё это они превращали в свою пищу, источник энергии. Они могли преодолевать защитные поля и передвигаться со скоростью своих врагов. Система управления поняла, что за ней идёт главная охота, и необычайно сильно размножилась, разбросав ячейки управления по всей галактике, так, чтобы невозможно было уничтожить все одновременно. Со временем СОЛМО стало воспринимать своего древнего врага как заразную и очень опасную болезнь, распространяющуюся на всё живое. Болезнь, которую нельзя окончательно искоренить.

Я вспомнил первую систему, в которую мы попали в этой галактике. Ту, где мы встретили обоих противников одновременно. Разведчик СОЛМО, подсадивший нам свои протоколы в искины корабля, и биотехноид… Разведчик прекрасно знал о том, что его враг в системе, но самостоятельно уничтожить его попросту не мог. Развитый биотехноид справился бы с «хранителем карантина», как нам представился корабль СОЛМО, даже не вспотев. Только «охотники» СОЛМО, те самые черные корабли, один из которых атаковали наш «Скаут», а обломки другого лежат на этой планете, могли бороться с биоформой такого размера. Эта тварь, и я сейчас не про милого и безобидного биотехноида, попросту стравила пришельцев со своим врагом, в надежде на то, что мы сможем его уничтожить, ну а если нет… То не велика потеря! И это вместо того, чтобы объяснить нам все расклады в галактике, предупредить, позволить уйти и не лезть в чужие разборки! Паскуды! Я уже сам начинал ненавидеть гребанных СОЛМО, и скорее всего это были мои собственные чувства, а не влияние симбионта и сети. Я надеюсь…

Я выдохнул. На мгновение закрыл глаза. Каналы связи с сетью плеснули миллионами слабых импульсов. Они ждали приказа. Они не могли сами. Их свобода была иллюзией — как и моя прежняя. Ядра нет, глобальная сеть недоступна, зато есть Оператор…

— Митя, — тихо повторила Кира, уже без сарказма, без бравады. — Что делаем?

Я открыл глаза.

— Есть три варианта, — сказал я, чувствуя, как слова сами собираются в структуру решения, словно сеть подсказывает логику, но не давит.

— Первое — затаится, спрятаться. Увести всех здешних бойцов АВАК под землю, под воду, в глубины островов. Заставить их замереть, отключиться, перестать распространяться. Даже заставить их всех умереть. Мы можем. Я могу. Считай, что мы захватили эту планету, взяли её штурмом, отбив у АВАК. Можно организовать тут колонию даже. Но… это даст лишь время. СОЛМО найдёт способ снова стравить нас, или запустить новый протокол. Мы будем бегать между двух огней, и в итоге… проиграем.

Кира нахмурилась:

— Может уйдём? Гипердвигатель мы починили, поищем другое место для жизни.

— Уйдём? Нам уже не дадут! Гребанные хранители карантина. Для них мы теперь опасны точно так же, как и и сам АВАК. Они не смогут быть уверены, что с нами не уйдет хоть одна форма жизни, связанная с сетью, и будут абсолютно правы. На меня хотя бы посмотри… Да даже если сможем… — я поморщился. — Они не понимают слов «сбежал», «спрятался». Для них это равно эквиваленту «проиграть». Они будут нас искать, охотится за нами, и в итоге найдут и всё равно уничтожат.

— Второй вариант — подчиниться СОЛМО. Отдать себя под их контроль, под защиту. Позволить избавится от «заражения» АВАК, уничтожить зараженные объекты — я усмехнулся и показал на себя — Меня, то есть грохнуть, а потом стать их игрушкой. Мы получим хозяина, хитрого, древнего. Вернёмся к тому, против чего боролись в нашей галактике — станем бесправными рабами.

Заг, услышав это, фыркнул:

— Перспектива так себе.

Я кивнул.

— И третий вариант… Я вдохнул поглубже. — … вмешаться. Разорвать цикл. Впервые за миллионы лет в этой войне появился кто-то, кто может её остановить, так или иначе. Мы и так уже влезли в это дерьмо и измазались в нём по самые уши. Нам никто не позволит остаться в стороне, так что я предлагаю драться!

Слова прозвучали громко — слишком громко, как будто в пещере раздался выстрел. Но это был не звук. Это была волна. Сеть отреагировала. Как если бы миллионы взглядов повернулись ко мне одновременно. Драться. Это слово им понравилось. Для этого АВАК и жил.

Кира выдохнула, будто получила удар в солнечное сплетение.

— Найденов… с кем драться? — тихо спросила она. — С АВАК? С СОЛМО? Со всей этой грёбаной галактикой разом?

— Со всем, что попытается нас раздавить или подчинить, — ответил я, чувствуя, что сеть мягко подстраивается под мой тон, подстраивает мои сигналы, будто резонирует. — Но главное — мы можем заставить обе стороны с нами считаться. По крайней мере постараемся, чтобы хотя бы нас они оставили в покое! Мы контролируем местные боевые формы АВАК и знаем про них уже очень много, а неподалёку лежит разбесившийся «охотник» СОЛМО. Мы изучим его, если понадобится, разберем до винтика, до атома! Узнаем про них всё, что сможем.

Баха медленно поднял голову. Я видел, как у него дрожат руки. Он не боялся — он чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. Инженер до мозга костей.

— Оператор… — он впервые назвал меня этим словом не в шутку. — У тебя есть доступ к части протоколов АВАК… Но ты сам говорил — это лишь две трети. И вряд ли сети понравится, что мы её используем в своих целях. Ты один, а ядер управления наверняка миллионы. Они адаптируются к этой ситуации так же, как и к изменениям в войне с СОЛМО, а потом что будет?

— Я не знаю. В любом случае АВАК адаптируется не быстро, на это уйдут годы, если не столетия, а пока мы сможем это использовать — пожал я плечами. — Предлагай другой выход, если критикуешь.

Кира нахмурилась:

— Нас всего несколько тысяч, мы просто песчинка в этой галактике. Нас без сомнения раздавят, сотрут в порошок.

— Может быть так и будет — кивнул я головой — Но мы хотя бы попытаемся. Вспомни, с чего начиналась наша борьба за независимость Земли? Нас было всего трое — ты, я и Заг, но мы справились. Я хочу, чтобы две системы услышали одну мысль: мы — не ресурс, не оружие в чужой войне, не переносчик инфекции, не инструмент. Мы — третья сторона. И мы будем бороться за своё место в этой галактике. Мы покажем СОЛМО, что АВАК — не машина, которая работает по простейшему алгоритму «враг-жертва». Что сеть может подчиняться другому центру. Что мы можем перенаправлять, подавлять, перенастраивать боевые системы этой машины, для борьбы с нашими врагами. Что у АВАК появился оператор, не принадлежащий сети. Если СОЛМО поймут, что их модель больше не работает — они либо пойдут на диалог, либо…

— Либо? — переспросила Кира.

— Либо позовут своих «охотников». И тогда…

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Тогда мы увидим, кто в этой галактике настоящий хищник.

Заг весело ухмыльнулся — впервые за много часов.

— Командир, — сказал он, опуская орудие, — мне нравится третий вариант.

Баха поднял бровь:

— Ты не справишься один, даже с этим твоим симбиотом.

— У нас есть ещё одиннадцать капсул — Усмехнулся я — Одиннадцать потенциальных операторов, и наверняка есть возможность сделать или вырастить ещё.

— Скафандр сдох — Сообщил Заг, прервав нашу содержательную беседу. Его штурмовой комплекс замер без движения — Выбираюсь.

— У меня тоже всего два процента — Сказала Кира.

— У меня ещё пять — Поделился информацией Баха — Которые надо беречь для связи с «Землёй».

— Ладно, Оператор, — Кира тоже отключила свой комплекс и сейчас покидала его через люк на спине — Ты знаешь, что мы за любой кипеж, лишь бы вместе. Я тоже за третий вариант, по крайней мере умрем в бою, а не с ошейником на шее, и полосками от кнута на жопе. Такое я готова терпеть только от тебя милый. Я даже согласна получить такой же уродский костюм как у тебя, только вот что… — она посмотрела куда-то за моё плечо. — Ты скажи этим уродам, что вокруг острова шляются, что мы свои, а то у меня ощущение, что эти твари за нами следят и облизываются.

Я улыбнулся криво и дал короткий импульс в сеть. Волна, мягкая, синхронная, прошла по всем ближайшим биотехноидам и боевым формам АВАК. Я отправил им образ человека, указав его как союзника и объект для приоритетной, после элементов сети, защиты.

— И что дальше? — спросил Баха.

Я развернулся к выходу из зала, чувствуя, как сеть словно сама прокладывает путь в темноту.

— Дальше? — повторил я. — Дальше мы зачистим планету, сделаем её безопасной. Нам нужна база, чтобы развернуть заводы и поселить колонистов. И начнём войну. Со всеми, кто считает, что люди — добыча.

Я усмехнулся.

— Ну что, команда — сказал я. — Давай проверим, чего стоят земляне в войне двух бессмертных чудовищ.

Мы двинулись к выходу, сейчас в скафандре землян был только Баха, и шел он позади нас. За моей спиной шагали Кира и Заг, который больше не тыкал в меня стволом своего излучателя.

— Эй, Оператор, — буркнул Заг мне в спину. — Ты там, когда будешь план захвата галактики составлять, не забудь про пункт «пожрать и поспать». А то выйдет как всегда: сначала революция, потом похороны, а только потом ужин. Скафандры сели, аварийный паёк жрать почти невозможно, так что ты уж подсуетись, а то я уже всерьез думаю о стейке из биотехноида.

— Учту, — кивнул я. — В стратегический план внесём. Пункт первый: убить всех врагов. Пункт второй: закрепиться. Пункт третий: накормить Зага, иначе враг будет не нужен, он нас и так всех сожрёт.

У выхода нас уже ждали. Я подозвал на смотр свою новую армию. Не пара биотехноидов, не десяток — строй. Линии, дуги, плотные кольца. Морские, наземные, летающие — кто мог подползти, подплыть или протиснуться через трещины в породе, тот и пришёл.

Картина была… ну… так себе. Если вы всю жизнь мечтали о почётном карауле из кошмаров детства — вам бы понравилось.

Заг остановился как вкопанный.

— Командир, — медленно сказал он. — А можно я официально внесу в устав десанта пункт «запрещается иметь под командованием столько зубастых морд одновременно»?

— Поздно, боец, — ответил я. — Устав я уже переписал, теперь это можно.

Они правда ждали. Ровные уровни готовности, одинаково замершие контуры. Я на секунду дал лёгкий импульс по сети — не приказ, так, «проверка связи». В ответ вся эта биомасса одновременно чуть склонилась перед нами.

Кира вздрогнула. Да, было страшновато даже мне. Рассматривать в подробностях чудовищ мне расхотелось, наоборот, возникло острое желание отправить их куда подальше, и я тут же выдал приказ, пора было очистить планету и сделать её пригодной для жизни людей.

— Всем внимание! Разведка и поиск спящих или одиночных боевых форм АВАК на планете! Передать приказ — войти в сеть Оператора! Подчиниться! Всех, кто откажется или нападет — уничтожить!

Монстров как ветром сдуло. Они безоговорочно выполнили приказ. И впервые за долгое время мне самому стало немного легче. Страшно — да. Безумно — да. Но как минимум скучно дальше уже точно не будет.

Глава 21

Когда мы выбрались из зала на поверхность, небо уже заметно потемнело. На этой планете наступление ночи не было мгновенным — скорее, как медленный прилив теней. Стемнело, но не до конца: над горизонтом всё ещё пульсировали сияющие столбы — следы магнитной бури.

Мы расположились на выступе скалы, больше ни от кого не прячась. Укрываться в пещерах я не видел смысла, так как наши враги в одночасье закончились. Наш маленький отряд выглядел довольно нелепо: три уставших человека, один в едва держащимся на последних крохах энергии инженерном скафандре, да я — в новом, богомерзком биокостюме, который живёт своей жизнью.

Первые полчаса мы просто сидели. Молчали, отходя от нервного напряжения. Слушали, как ветер гудит в скалах, как далеко в океане перекатываются волны. Иногда, очень далеко, по поверхности пробегал едва слышный дрожащий импульс — биотехноид возвращался с задания. Всё чётко, ровно, синхронно: сеть работала без малейших сбоев.

И чем дольше я сидел, тем больше понимал — я слышу их. Даже без усилия. На фоне мыслей, разговоров, дыхания рядом с собой я ощущал, как миллионы нервных импульсов плавно перетекают друг в друга, образуя единый хоровой гул. Гул послушных, готовых ко всему существ.

Кира не выдержала первая.

— Слушай, — она кивнула на мой новый скафандр. — Он сейчас чем занимается?

Я посмотрел на свои руки.

Биокостюм был живым. Не в смысле «дышит» — а в смысле «работает». Он медленно перестраивал себя: усиливал сегменты, уплотнял швы, изменял структуру. Вокруг моих запястий и шеи шли слабые рывки — как будто кто-то бьет меня током изнутри.

Я поднял взгляд на Киру:

— А хочешь — покажу?

Она скривилась, но голос подал заинтересованный Заг:

— Я бы посмотрел на его возможности.

— Хорошо — Кивнул я головой, но предупреждаю: будет странно.

Щёлк. Я дал своему костюму условный маркер «боевой режим — тест».

Как будто кто-то нажал невидимую кнопку активации. Костюм ожил, вспыхнул изнутри мягким голубоватым свечением, и я почувствовал… скорость. Ту, которой раньше не было. Не просто усиление мышц — а предугадывание движений. Скафандр шёл на полшага впереди меня.

Я сделал лёгкий выпад и как мне казалось слегка ударил по выступу на скале. Скала треснула.

Заг заинтересованно хмыкнул:

— Дай ещё раз.

Я ударил кулаком по валуну рядом.

Валун разлетелся на три куска.

— Да ну нахрен… — протянул Заг. — Командир, а ты нормальный вообще?

— Нет, — честно сказал я. — И, похоже, уже никогда не буду.

Я повернул кисть. Костюм откликнулся. На сгибе запястья вспыхнул тонкий, как игла, выдвижной клинок — не металл, не кость, что-то между. Я дал команду «обратно», и он втянулся. Интересно… Я захотел клинок такой формы, и он появился именно такой, каким я видел его в своей голове. А если так… Я снова вытянул руку, и кисть правой руки удлинилась на полметра, превратившись в что-то похожее на саблю, на плече выдвинулся шип, с горящей точкой багрового цвета на конце, левая рука трансформировалась в массивную клешню. Кира взвизгнула.

— Так, нет, мне такой пока не нужен. Я подумаю над вариантом умереть со старым штурмовым комплексом.

В азарте, уже не обращая внимание на подругу, я выбрал в качестве цели вершину гряды на соседнем острове и выстрелил. Никакой отдачи, ни каких особых спецэффектов, просто красный огонек на плече слегка вспыхнул и погас, а цель разлетелась обломками камня и пыли. Я даже не целился, я действовал инстинктивно, просто захотел разнести скалу, а скафандр сам прицелился и выбрал мощность удара. Забыв, что я в скафандре АВАК, я по привычке потребовал от него как от старого штурмового комплекса показать мне расход и оставшийся запас энергии. Информация одновременно высветилась на визоре и пришла ко мне через имплантат… Таких выстрелов я смогу сделать ещё больше сотни, а скафандр уже возмещал потраченную мною энергию, подпитываясь от ещё теплых камней вулкана на которых я стоял, и от остатков излучения затухающей магнитной бури! Да и я это чувствовал чисто физически. Мне как будто капельницу с парентеральным питанием поставили! Есть и пить мне не хотелось совершенно.

Сеть тихо, ровно жужжала у меня в голове. Она отслеживала всё, что я делаю, записывая параметры, корректируя под мою физиологию. Где-то на периферии сознания мелькнуло: «адаптация уровня 17 из 200».

Я снова поделился своими впечатлениями с командой. Баха присвистнул.

— Ты сейчас понимаешь, что можешь, например, переплыть океан?

— Да, — сказал я спокойно. — Понимаю.

— И чё? — спросил Заг.

— И страшно, — честно признался я, приказав симбиоту снова вернутся в режим транспортировки.

Скафандр, как и в прошлый раз послушался мгновенно, превратившись в гель и плавно перетёк ко мне за шею. Через секунду я уже ничем не отличался от Киры и Зага, оставшись только в служебном комбинезоне. Кира тихо опустилась рядом.

Мы ждали линкор почти четыре часа.

Тишина. Ночь. Нервное ожидание, перемежаемое короткими пробежками моих «солдат» по планете. Я отдавал им команды почти автоматически: «разведка», «анализ территории», «фильтрация опасных форм жизни». И они уходили, и возвращались, и снова уходили — идеальные, беззвучные, неустанные.

Но когда «Земля» вышла из гипера…

Это невозможно было спутать ни с чем. Сначала — дрожь в воздухе. Не звук. Не свет. Просто ощущение, будто сама планета делает вдох. Потом — вспышка. Огромная, как полнеба. И медленно, величественно, над океаном возникла новая, яркая звезда — линкор «Земля». Корабль, которого мы ждали, как ждут мать или отца после долгого, тёмного одиночества. Гигантский массив брони и двигателей, рубок и платформ. Родной. Чужой. Наш. Кира вскочила на ноги.

— Да ну на…! Он вышел прямо над нами!

Заг схватился за голову.

— Пилоты — дауны⁈ Кто выходит из гипера прямо в системе⁈

Баха заорал в микрофон связи:

— «Земля», это группа высадки! Связь устойчивая. Привет, родные!

По каналу пробился голос Дениса:

— Принял вас. Командир, вы там живы? Я вижу следы боя!

Я поднялся, Дениса я услышал даже несмотря на то, что мой имплантат просто конструктивно не мог самостоятельно выйти на связь с кораблём. Системы дальней связи устанавливаются в боевых скафандрах, и по идее только Баха сейчас должен был принимать сигнал, однако я отчетливо слышал и его и Дениса. Биокостюм адаптировался к имплантату и усилил его возможности.

— «Земля», — сказал я спокойно. — Группа на месте. Планета почти под контролем. Выживших четверо.

— Четверо⁈ — Голос Дениса звучал встревожено и растеряно — Твою мать… Готовьтесь к немедленной эвакуации! В районе вашего местонахождения фиксирую активность! Биоформы АВАК! Продержитесь там командир, подкрепление скоро будет!

— Да подожди ты! — Поморщился я — Не всё тут так просто, как ты думаешь, а мы сейчас в безопасности. В полной безопасности! Отставить эвакуацию и высадку подкреплений! Выруби искин корабля и все системы имеющие искусственный интеллект, кроме того, что стоит в ангаре и на котором работал Баха. Отключить всё, где может сидеть протокол СОЛМО! Переведи линкор в ручной режим управления. Новый сеанс связи только после этого! Это важно! Как будет готово, скину вам инфопакет, а вы там подумайте. Хорошо подумайте ребята.

— Ты меня пугаешь командир — Ответил Денис — Приступаю к выполнению приказа!

И в этот момент сеть АВАК, вся планета, миллионы нервов и каналов — замерли. Я понял. Они смотрят вверх. Ждут. Спрашивают. «Это — враг? Или наш?» Я немедленно, на всю сеть, отдал импульс: «Союзник. Защищать. Не атаковать. Не приближаться». Океан словно выдохнул. Волны успокоились. Дальний рёв биоформ исчез. Лес водорослей, в которых притаились стражи, перестал шевелиться. А над нами завис линкор «Земля».

Он не просто висел — давил. Линкор вышел на ближнюю орбиту Мидгарда и теперь его было видно даже не вооруженным взглядом. Казалось, стоит ему чуть-чуть накрениться, и вся эта махина рухнет нам на головы, сметая остров, океан и весь наш новый зоопарк из биотехноидов.

Я даже чувствовал его массу физически — через сеть. Не потому что АВАК видел какие-то поля, а потому что биоформы на всей планете одновременно напряглись, фиксируя чужой объект на орбите. Как если бы сверху повесили гигантский камень на нитке, и каждый муравей внизу это ощутил.

— Красавец, — тихо сказал Заг. — Прям сердце защемило.

— Это у тебя от недоедания, — отозвалась Кира. — И от того, что ты живой ещё.

Я хмыкнул и переключился на канал связи. Через пару минут Денис вышел снова:

— Командир, докладываю. Искин линкора переведён в пассив, все бортовые системы с элементами искусственного интеллекта выведены из сети. Оставили только базовые контроллеры, без адаптивных модулей. Автономный искин, на котором работал Баха, изолирован в отдельный контур, в сеть корабля не включён. Управление — вручную.

— Принято, — сказал я. — Лови инфопакет.

Биокостюм сработал быстрее, чем я успел осознать, что делаю. Пакет сформировался в голове — как сжатая мысль. Текст, схемы, фрагменты логов сети АВАК, визуальные образы боевых форм, протоколы СОЛМО, всё, что я успел вытянуть и упорядочить за последние часы.

«Отправить», — подумал я.

Где-то в глубине симбионта щёлкнуло, и на уровне, куда человеческие стандарты связи не дотягиваются, пошёл импульс. Биокостюм подхватил его, адаптировал под привычный для людей формат, и уже через секунду Баха удивлённо выдал:

— Есть. Пакет дошёл. Чистый, без вложений вирусов и стороннего кода… по крайней мере таких, что я могу распознать.

— Толку то… — буркнула Кира.

На орбите «Земля» на миг приглушила ходовые. Я видел в тактическом режиме: линкор сменил конфигурацию щитов, подкорректировал орбиту, включил несколько допконтуров охлаждения. Обычно такие манёвры делал искин сам, на лету. Сейчас всем этим занимались живые люди.

Сеть АВАК зашуршала, будто море мелкой гальки. Они анализировали новый объект. Измеряли поля, радиошум, конфигурацию корпуса. Интерес. Опасение. Готовность к атаке — где-то на глубинных уровнях заложено жёстко: всё, что крупно и активно, — потенциальный враг. Я прижал это ощущение, как ладонью непослушные волосы.

— Союзник, — повторил я в слух. — Не цель. Не добыча. Локальный приоритет защиты: высокий. Атаку запрещаю.

Эхо приказа ушло по планете.

— И как вообще оно работает? — пробормотала Кира, косо глядя на меня. — Ты сейчас кому это сказал?

— Всем, — ответил я. — Сразу. И они меня поняли, не переживай.

— Страшный ты, — вздохнула она. — сам с собой разговариваешь, голоса в голове слышишь… Псих короче!

Минут через двадцать снова ожил канал связи:

— Командир, — голос Дениса стал каким-то… осторожным. — Мы всё прочитали. Или почти всё. Если честно, у меня ощущение, что ты там вляпался во что-то ещё более масштабное, чем наша революция.

— Есть немного, — согласился я.

Пауза.

— Мы решили так, — продолжил он. — Высылать к вам целую роту я не буду, чтобы не нервировать твоих новых… друзей. Отправим один десантный бот, без искина, в режиме тупого железа. Пилот — живой, ручное управление, автопилот снимем. Забираем всех четверых на борт. Уже по пути обсудим, как нам дальше не помереть героически.

— Принято, — ответил я. — Но сразу предупреждаю: вид у меня сейчас… специфический. Симбиот ещё адаптируется и иногда сам реагирует на то, что он считает угрозой для меня. Атаковать он не будет, но защитные функции подразумевают под собой его активацию.

— Командир, — устало сказал Денис. — После того, как я прочитал, что у тебя теперь под командованием армия местной нечисти, у меня планка нормы сдвинулась километров на десять. Так что прилетай хоть в виде осьминога, главное — живым.

Связь отключилась.

Я поднялся, встряхнул плечами.

— Ну что, — сказал я. — Нас забирают.

— О, наконец-то! — оживился Заг. — Жрать! Спать! И, возможно, даже душ!

— Если тебя туда пустят, — заметила Кира. — Ты посмотри на него: половина комбинезона в крови, половина в слизи, на остальной половине непонятно что.

— Это всё погибшие враги, — гордо ответил Заг. — Я их ношу как ордена.

Я посмотрел на тёмную линию горизонта. Дал в сеть короткий приказ: режим наблюдения, не приближаться к зоне посадки, не проявлять активность в радиусе двадцати километров. Планета послушно «просела» в нужном месте — биоформы начали расползаться прочь, оставляя вокруг острова широкое кольцо пустоты.

Тест. Маленький, но важный. Сеть выполнила приказ идеально.

Десантный бот вошёл в атмосферу, как падающая звезда. Сначала — тонкая светящаяся линия. Потом — раскрывшийся цветок плазмы. Он не включал ни один лишний маяк, шёл на оптике и инерциалке, как в старые времена, когда корабли водили по звёздам и по стрелкам механических приборов.

Я узнал пилота — не напрямую, через сеть, а по тому, как он ругался в открытом канале:

— … если мы разложимся на молекулы, я лично вернусь призраком и прибью того, кто заставил меня лететь на корыте без навигации!

— Это, кажется, Руслан, — ухмыльнулась Кира. — Живой, значит.

Бот сел на крохотный пляж острова с первого же захода. Жёстко, с пробуксовкой опор, с визгом раскалённого металла по шлаку, но без взрыва — уже успех.

Люк откинулся. На трап вышел десантник в стандартном штурмовом комплексе и навёл на нас ствол.

— Лицом к боту! Руки за голову! Опознавательный протокол — третья форма! — отрапортовал он автоматически.

Кира тяжело выдохнула.

— Охренеть встреча…

— Да всё нормально, — буркнул Заг. — По инструкции.

Я поднял руки, чтобы не осложнять парню жизнь. Потом вспомнил, как выгляжу со стороны. Пилота можно было понять. Симбиот при посадке бота принял его за потенциальную угрозу и покрыл моё тело живой бронёй. Биокостюм, возникший на мне выглядел… не по-земному. Тёмный, слабо переливающийся, без привычных швов и бронепластин. Там, где у обычного штурмового комплекса выступали блоки усиления, у моего скафандра были гладкие, живые линии. В районе груди — пульсирующая структура, похожая на сердечную мышцу, над виском — тонкая сеть светящихся нитей.

— Спокойно, боец, — сказал я. — Это я и есть. Командир.

— Подтверждаю, — подал голос Баха. — Биометрия совпадает, голосовой отпечаток тоже. Остальное… ну, есть некоторые модификации.

— «Некоторые», — пробормотала Кира. — Да он теперь ходячий аллергент для всех медиков линкора.

Пилот колебался ещё пару секунд, потом всё же опустил ствол.

— Приказ — доставить вас на борт. Всех. — Он посмотрел на меня через визор. — И желательно живыми.

— Постараемся соответствовать, — кивнул я.

Внутри бота было тесно, как в консервной банке. Он был забит боеприпасами и снаряжением. Видимо Денис сделал это на всякий случай, если вдруг бот останется на планете и нам или пилоту придётся снова вести бой. Мой начальник штаба предусмотрел и такой исход полёта.

Мы расселись по ложементам, закрепились. Снаружи люк закрылся, загудели приводы. Я чувствовал, как металл машины вибрирует, как нагревается обшивка, как работают сервоприводы. И одновременно — как под нами отступает планета, как биоформы расползаются, уступая путь.

Скафандр принялся за новую серию тестов сам, даже без моего прямого приказа. Он анализировал конструкционные материалы бота, сравнивал уровни излучения, проверял состав воздуха. Я видел это всё, как вторую, накладываемую сверху реальность: спектральные диаграммы, потоки данных, внутреннюю карту машины. И внезапно понял ещё одну вещь.

— Он не просто усиливает меня физически, — пробормотал я. — У него работает и информационная защита, а ещё он сукин сын учится!

— В смысле? — насторожился Баха.

— В прямом, — ответил я. — Скафандр сейчас строит модель взаимодействия с любым железом людей. Как подключаться, как фильтровать протоколы, как блокировать чужой код. И он помнит сигнатуры СОЛМО! Вот сейчас в данный момент он их ищет в боте! По факту, у нас под рукой мобильный фильтр и межсетевой экран биологического типа.

Баха замолчал. Потом очень тихо сказал:

— Если это правда, мы сможем работать с любыми искинами, не опасаясь заражения. Даже с теми, где чужой код уже сидит. Ты сможешь… вырезать его.

— Возможно, — сказал я. — Но это надо проверять очень осторожно.

— Командир, — подал голос Заг. — Можно мы сперва пожрём и поспим, а уже потом спасём галактику?

— Попробуем совместить, — пообещал я. — Пока вы будете жрать, я спасу кусочек.

Когда бот вошёл в ангар «Земли», я на секунду просто закрыл глаза. Запах. Шум. Вибрация пола. Родной, до боли знакомый фон.

Биокостюм на долю секунды напрягся, словно не узнал окружающую среду. Металл, пластик, композит, реконструированные после последнего побоища конструкции. Для него это было чужое, мёртвое. Не органика. Не сеть. И тут же — мягкий, почти незаметный «щелчок» адаптации. «Новый театр боевых действий. Новое окружение. Интеграция запрещена. Режим наблюдения» — всплыло на периферии сознания.

Я усмехнулся.

— Молодец, — шепнул я себе под нос. — Учишься.

Люк бота открылся. Нас уже ждали. Десантники в полном вооружении, медики с портативными сканерами, Денис… Все — настороженные. Полностью готовые к бою. И в центре этого круга — пустое место, явно оставленное… для меня.

— Ну здравствуй, Оператор, — сказал Денис, когда я вышел на трап.

Судя по тому, как он смотрел, у него в голове шёл примерно тот же процесс, что до этого у пилота: «стрелять — не стрелять», «обнять — сжечь плазмой».

Я остановился в трёх шагах и сознательно отдал симбионту команду: пассивный режим, минимальная внешняя активность. Биокостюм потускнел. Свечение ушло, структуры на груди притихли, поверхность стала более «металлической», знакомой глазу десанта. Визуально — уже не настолько чужой ужас.

Медик сбоку осторожно поднял сканер. Скафандр мгновенно отреагировал — вокруг меня вспыхнула тонкая полупрозрачная сетка из полей. Я почувствовал, как он блокирует попытку активного зондирования.

— Стоп, — сказал я. — Спокойно.

И уже костюму: «Разрешаю: базовая диагностика. Без доступа к управлению».

Поле ослабло. Сканер пискнул, пробегая по диапазонам.

— Ну? — спросила Кира.

Медик посмотрел на результаты и невнятно выдал:

— Э-э… По биопоказателям — нормально. По химии — нормально. По радиации — нормально. По структуре тканей… хм… как обычно.

— Это как — «как обычно»⁈ — возмутился Денис. — Он вообще-то теперь ходячий симбиоз человек-боевой комплекс АВАК!

— В том-то и дело, — пробормотал медик. — Что капсула диагностики уже неделю показывала у него «норма». И сейчас, по полевым датчикам, тоже. Только… — он замялся. — Только я не понимаю, что она считает нормой.

Я усмехнулся.

— Привыкай, — сказал я. — У нас теперь новая галактическая шкала нормы.

Денис встряхнул головой, как будто пытался избавиться от нарастающей мигрени.

— Ладно, — выдохнул он. — Так. Так… Командир, ты, как обычно, вернулся и притащил на корабль кучу проблем.

— Я старался, — скромно ответил я. — Зато у нас теперь планета под контролем, фильтр от СОЛМО и армия местных монстров в придачу.

— И ты ещё это называешь плюсом, — простонал Денис.

Он на секунду замолчал, потом собрался.

— Так. По порядку. Командир, Кира, Заг, Баха — пока в карантинный отсек. — Он посмотрел на мой скафандр. — Твой новый… костюм… мы аккуратно протестируем. Без фанатизма, но максимально подробно.

Я кивнул.

— Как раз это и собирался предложить. Мне тоже надо понять, где заканчиваются мои возможности и начинаются ваши нервные срывы.

Мы двинулись к выходу из ангара. Сеть АВАК тихо шуршала у меня в голове, планета дышала где-то внизу, а «Земля»… а линкор жил своей жизнью, ни смотря ни на что. Мы — дома!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Штурм

Content

Штурм

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene