Вик Разрушитель 10

Часть первая

В суете будней. Глава 1

1

— Что скажешь, сын? — щелчком пальца император остановил на визоре оба изображения — короля Харальда и князя Мамонова — и взглянул на задумчивого цесаревича, сидевшего в соседнем кресле. — Хочу услышать твоё мнение.

— Жоре было очень трудно отказать Свирепому, — сделав небольшую паузу перед ответом, Юрий Иванович кивнул на застывшую картинку, на которой Верховный конунг смотрел прямо перед собой. Чёткое изображение сумело передать даже леденящий взгляд Харальда. — Наш северный сосед за Антимага готов отвалить невероятное количество сладких плюшек. Создаётся впечатление, что Харальду удалось поймать за бороды целую армию двергов[1], и они исправно наполняют его сокровищницу золотом и каменьями.

— Возможно, так и есть, — рассмеялся император. — Иначе никак не объяснить его слова, что дети Астрид от княжича Мамонова будут купаться в роскоши.

— Губу раскатал, — грубовато пробурчал Юрий Иванович. — Но каков подлец, а? Напрямую идёт, не стесняется в своих желаниях заполучить кровь Антимага.

— С другой стороны, нельзя упрекнуть Харальда в сокрытии своих планов. Он, как истинный потомок викингов, сразу объявил о намерениях стать дедушкой негаторов.

— Отец, вот откуда у него такая уверенность, что Андрей может передать по крови Дар Антимага? — цесаревич развернулся в сторону императора, спокойно попивающего свежезаваренный чай с лимоном. — О каких-то старинных книгах упомянул. Мы чего-то не знаем?

— Возможно, — глядя на визор, проговорил Иван Андреевич. — Скандия ведь относительно недавно вышла на европейскую политическую арену. До этого она долго вела борьбу с миссионерством римлян. Те отринули многобожие и захотели, чтобы весь континент подчинился их воле. Русь и Скандия чем-то похожи друг на друга, поэтому Харальд сделал правильный вывод из сложившейся на данный момент ситуации. Я понимаю его. Чтобы успешно защищаться, нужно иметь в загашнике очень мощное оружие. У нас оно появилось. Северный король тоже хочет обладать таковым. А как? Негаторы не рождаются сотнями, камни-антимаги и раньше-то были нечастой находкой, а последние сто лет о них вообще никакой информации нет, даже слухов. Значит, надо создать условия для появления хотя бы десятка таких Разрушителей, как Андрейка.

— В любом случае, дети Андрея и Астрид, если таковые появятся, останутся подданными Российской Империи, — возразил Юрий Иванович. — И нет никакой уверенности, что они вообще будут даровиты в антимагии.

— Тем не менее, всегда надо держать в уме оптимистичный вариант, — ответил на это отец. — Дети Антимага будут очень сильным козырем не только внутри империи, но и в международной политике. Допустим, дочери Андрея могут стать залогом укрепления добрососедских отношений между нами и одиозными соседями из европейских государств и княжеств.

— Если только на такой шаг согласится сам княжич Мамонов, — заметил Юрий Иванович. — Вернее, к тому времени он уже князем будет. Думаешь, он своих дочерей, буде они у него, начнёт просто так раздавать направо-налево всяким иностранцам?

— А ты на что, сын? — проворчал император. — Надо смотреть вперёд не на десять лет, а на полвека, хотя бы. На твоих плечах будет очень огромный груз ответственности. Вот не станет меня, как ты будешь дела вести? Нужно уметь договариваться даже с самыми упёртыми и своенравными подданными. Андрей, кстати, таким и является. Найди к нему ключик через Лиду, заставь играть на своей стороне постоянно, а не эпизодически. Пусть он сам осознает, что его потомки станут гарантией безопасности Российской Империи, заодно влияя на европейскую политику в нужном тебе русле.

— Давай, всё же, не будем торопиться с выводами, — попросил цесаревич.

— Поживём — увидим, — спокойно согласился государь. — Вот Харальд очень настойчив в желании заполучить кровь Антимага, а ты до сих пор чего-то опасаешься.

— Намекаешь, что не будешь препятствовать свадьбе Андрея с Астрид? — раздул ноздри сын, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать своё мнение, прямо противоположное отцовскому. — В таком случае Мамоновы очень серьёзно укрепят свои позиции, имея за спиной мощную поддержку в виде Свирепого!

— Юра, ты как маленький, — с укоризной посмотрел на него император. — Учу тебя политике, учу — а всё равно ошибки совершаешь. Я о чём тебе битый час рассказываю? Никто же не мешает собраться Главам трёх Родов и договориться о создании тройственного союза. Тщательно выверим каждый пункт, который обяжет нас дружить друг с другом. Видишь ли, получается очень интересная конфигурация. Свадьба Лиды и княжича Андрея становится гарантией безопасности для Мстиславских и Мамоновых. Свадьба Астрид и Андрея удачно вписывается в доктрину уже общей безопасности как России, так и Скандии. Ведь Андрей будет нашим родственником, и одновременно — зятем Харальда. Куда не ткнись — везде запрещающие знаки для войны. Даже если захочешь обвинить родственничков в злых намерениях, сто раз придётся подумать.

— Но мы не учли одного: влияния антимагии на репродуктивность девушек, — цесаревич простучал пальцами по подлокотнику кресла. Он признал разумность доводов отца, но сказанная им фраза беспокоила его самого куда больше, чем политическая целесообразность.

— А вот это уже твоя и Брюсова забота — выяснить, каких последствий нужно ожидать, — император сделал очень толстый намёк и со стуком поставил чашку с чаем на фарфоровое блюдце, что находилось на журнальном столике.

— Нельзя просто так заставить молоденькую девушку действовать в угоду эксперименту, — попытался улизнуть от прямого ответа Юрий Иванович. — Мы неоднократно беседовали с боярином Захарьиным, и он сам понимает, насколько важно показать свою лояльность. Тем более, магическую инициацию вся семья прошла, Источник на них завязан прочно. Захарьины — большие должники перед нами.

— Когда Нине исполняется восемнадцать?

— Точно не помню, но Василий Романович упомянул, что в апреле.

— В таком случае не будем пока форсировать ситуацию, — принял решение император и кивнул на визор. — А Жора хорош. Он сам, того не ведая, дал нам отсрочку. А то я уже думал устроить свадьбу внучки грядущим летом.

— Значит, всё пока остается без изменений?

— Летом объявим о помолвке Лиды и Андрея, — уверенно сказал старший Мстиславский. — Скорее всего, и Харальд захочет присоединиться. Ладно, его предложение о двойной свадьбе, как ни странно, отвечает нашим интересам. Мне нужен союзник на северном фланге. Нужно очищать Балтику от пиратов, а заодно и Британии кое-где кислород перекрыть. Пусть в Атлантике свои правила устанавливают, а северные моря — наши.

— Помолвку… — медленно проговорил Юрий Иванович. — А парень до сих пор в любви к Лиде не признался, к нам в гости не пришёл руки просить.

— Так намекни, — хмыкнул император. — Иногда юношей приходится пинать, направляя их мысли в правильное течение.

— Ладно, займусь этим… Я о другом беспокоюсь. Отпустим Лиду в Скандию? — задал волнующий его вопрос цесаревич. Ведь придётся объяснять жене, зачем этот визит нужен.

— Пусть съездит, — кивнул отец. — Тем более, к ней точно присоединится княжна Голицына. Нину Захарьину обязательно нужно включить в делегацию. Судя по докладам наружного наблюдения, она зачастила к Мамонову, подолгу задерживается у него, что о многом говорит. Чем чёрт не шутит, вдруг дожмёт парня. Ну и охрана должна быть соответствующей. Пусть молодёжь поближе узнает друг друга, полезно для будущих отношений. Плохо, что у Андрея нет свиты.

— Чтобы появилась свита, нужны вассальные обязательства, — пожал плечами Юрий Иванович. — У Мамонова пока, кроме охраны, управляющего, инженеров и кухарки никого нет. Даже горничных не завёл, вызывает их по найму для уборки и стирки.

— Истинно мужской коллектив, — усмехнулся император и двойным щелчком погасил визор. — Тогда обратим внимание на его окружение среди одноклассников. Кто наиболее надёжен?

— Миша Кочубей, Юра Дашков, Данька Захарьин, — стал перечислять младший Мстиславский, потом задумался: — Пожалуй, ещё Саша Плещеев. Остальные нейтральны, могут спокойно менять предпочтения.

— Есть у меня беспокойство насчёт Захарьина, — государь задумчиво потёр подбородок. — Мальчишка может наломать дров, если заподозрит, что с его сестрой «экспериментируют». Сорвётся, учинит скандал. Он же ещё и «огневик», самый неустойчивый тип Дара.

— С чего бы он узнает? — удивился цесаревич. — Если только сам отец не захочет раскрыть семейную тайну. Может, уже и поделился сокровенным, чтобы Даниил в самый неподходящий момент не испортил взаимоотношения сестры с Мамоновым. Пусть едет. Будем держать его под контролем.

— Специально человека приставим? — усмехнулся старший Мстиславский.

— Надо будет — приставим. Нельзя сейчас сеять обиду в душе мальчишки.

— Ладно, убедил, — кивнул император. — Надо с родителями кандидатов в свитские провести беседу, пояснить, ради чего всё это затевается. У внучки будет своя свита, но Андрей тоже обязан продемонстрировать статус. Северяне хоть и замороженные, но умеют оценивать и по одёжке, и по уму.

— А ещё по тому, как викинг дерётся на ристалище, — ухмыльнулся цесаревич.

— Намекаешь, что кто-то может вызвать Мамонова на спортивную дуэль?

— Скорее, на бой в бронекостюмах. Например, Эрик Биргерссон обязательно воспользуется моментом, и захочет размять косточки. Он же один из сильнейших пилотов среди молодёжи. Не забияка, но драться любит.

— Ладно, с этим разберёмся попозже. Тогда начинай формировать миссию. Подозреваю, скоро придёт приглашение от Харальда.

— Сделаю, — кивнул сын. — А что там по ситуации с «Северной Звездой»?

— Все страны, которые имеют выход к Балтике, возмущены столь дерзкой террористической атакой, — хмыкнул император и допил чай. Совершенно не по-аристократически перевернул чашку вверх донышком на блюдце и откинулся на спинку кресла. — Выражают соболезнования Харальду, клеймят позором неких организаторов, в открытую не называя англичан. Чем дальше от побережья, тем глуше голоса. Остальным плевать. А вот торжественное награждение русской военной миссии вызвало невероятный резонанс. Свирепый прав: у Европы началась диарея. А если мы ещё и наших детей одновременно поженим, вонь на весь мир разнесётся.

— Скажешь тоже, — рассмеялся Юрий Иванович. — Там не вонь будет, а вселенский плач о наступлении «тёмных веков». Мало им «азиатских орд» было, теперь и викинги к ним присоединятся.

— Хорошо же! — мечтательно проговорил старший Мстиславский, но почти сразу стёр с лица расслабленное выражение. — Ладно, хватит тему мусолить. Харальд убедился, что Жора совсем не простачок, которого можно обвести вокруг пальца золотыми посулами. А нам этого и надо. Не хотел я торопиться со свадьбой внучки, боги тому свидетели. Ты, Юра, ситуацию со строительством завода не упускай. Американка свои чертежи получила, какого-то количества работников дождалась — пусть начинает работать. Пора куратора ставить. Князь Сергей хоть и держит руку на пульсе, но слишком занят другими делами.

— Предлагаю князя Елецкого, — соглашаясь с отцом, кивнул Юрий Иванович. — Он службу хорошо поставил. Английский прекрасно знает, без всякого лингво-амулета выучил. Образован, вежлив. Опять же, статус. Американцы любят, когда к их проектам высокие чины заинтересованность проявляют.

— Ладно, подумаю, — император хотел встать, но вдруг поднял указательный палец вверх, как будто что-то вспомнил. — С этими марьяжами совсем из головы вылетела одна мысль, связанная с разработкой бронекостюмов. Я недавно получил почту из САСШ и прочитал весьма неприятную для нас статью некоего господина Адамчика, журналиста из «Искр Москвы». Каким образом она попала в американскую прессу, не знаю, но местные борзописцы ухватились за неё обеими руками, раздули скандал, из-за чего наши агенты не смогли вывезти в Россию оборудование «Мехтроникса». Нам нанесён довольно чувствительный удар на взлёте. Статья удивительным образом перекликается с пасквилями Козачёва из газеты «Столица». Сей щелкопёр по чьему-то приказу ведёт атаку на «Бастион», не обвиняя открыто Мамоновых и нас в воровстве идей и патентов, но намёки весьма толсты. Очень красочно описал инцидент на лесной даче концерна «Техноброни», и вот там открыто указал на княжича Мамонова, который «вместо щедрого предложения господина Шульгина, желающего покупкой линейных двигателей поднять русские военные технологии на небывалый уровень, взял в руки оружие и напал на достойных людей, проявив свои детские обиды». Это я процитировал Козачёва, заметь!

— Распоясались не в меру, — проворчал цесаревич. — Ведь это прямое оскорбление!

— И что ты прикажешь делать? — с усмешкой посмотрел на сына Мстиславский. — Княжичу Мамонову невместно вызывать на дуэль бумагомарателя, разве что прилюдно отхлестать по щекам. Поэтому ты, Юра, реши этот вопрос. У нас есть Цензурная Коллегия, которая по щелчку пальца закроет поганые газетёнки. Но Богдан Семёнович не любит казнить быстро. Пусть устроит «весёлую» жизнь и Адамчику, и Козачёву.

— Не завидую я щелкопёрам, — улыбнулся цесаревич, вспомнив унылую физиономию Главы Цензурной Коллегии боярина Языкова, чья бородавка на носу являлась олицетворением ужаса для всех СМИ и книжных издательств.

— И хорошо бы выяснить, кто их надоумил на подобные пакости, — император поднялся на ноги. — Я догадываюсь, откуда пованивает, но доказательства должны быть железными. Рано или поздно досье на этих людей можно использовать так, как нужно нам. Ну, что, пошли на совещание? Государственные хлопоты никто не отменял. Да и министры заждались, поди.

2

В назначенное время я подъехал к КПП Особой Канцелярии. Влад остановил внедорожник неподалёку от сторожки таким образом, чтобы не перегораживать ворота, за которыми возвышалось здание, чья история обросла жуткими мифами и досужими вымыслами. Благодаря Брюсу я уже знал, что некоторая их часть имеет под собой реальную основу. Попадать сюда в качестве узника мне бы не хотелось. Слишком тягостное ощущение осталось после нескольких минут в камере-блокираторе. Интересно, кто эти люди, что сейчас сидят в подвале и медленно угасают, не получая подпитку для своей искры? А они здесь есть, намёк Брюса был более чем понятен.

— Пойду один, — предупредил я парней, сопровождавших меня в поездке. — Вас всё равно не пропустят.

— Не нравится мне ваше спокойствие, Андрей Георгиевич, — проворчал Эд, решивший сегодня присоединиться к личникам. — Вы так уверены в собственной неуязвимости? А вдруг служба охраны решит задержать вас? Да и местечко не самое приятное.

— А есть выбор? — усмехнулся я, держась за ручку двери, но пока не открывая её. — Даже если пойдёте со мной, никого из вас не допустят на нижние этажи. Если через два часа меня не будет, валите отсюда. У меня в кабинете на столе лежит листок с номерами телефонов, куда нужно позвонить в случае форс-мажора. И не вздумайте геройствовать, брать штурмом эту обитель. И сами все поляжете, и мне не поможете.

— Ясно, — покладисто кивнул Эд. Он уже давно понял, что меня не остановить, если я вижу целесообразность в каком-нибудь мероприятии, пусть и опасном. — Ждём два часа и едем домой.

Я вышел из внедорожника, поёжился. Вечерок тот ещё, морозный, с сухим кусачим ветерком, дующим непонятно откуда. Щёки неприятно обожгло. Подняв воротник пальто, направился к сторожке, возле которой никого не было. Охрана сейчас ютилась в тёплом помещении, разглядывая поздних гостей на экране монитора. Внешняя камера на стене помигивала красным огоньком, словно предупреждая, что любое движение вне объекта не останется без внимания.

Я обстучал ботинки о невысокую ступеньку перед дверью и нажал на кнопку вызова. К моему удивлению, раздался щелчок замка, створка ослабла. Неужели генерал дал указание пропустить меня без проверки? Потянул её, вошёл внутрь. Узкий коридорчик был перегорожен вертушкой. На всякий случай потрогал её — не шевелится, заблокирована. Повернулся лицом к панорамному окну, за которым находились трое мужчин. Двое из них сидят на стульях в расстёгнутых меховых куртках. Эти явно из охраны, которой положено торчать на улице, а не задницы греть возле калорифера. Дежурный прапорщик с шикарными густыми усами выжидающе смотрит на меня.

— Вечер добрый, господа, — я дружелюбно улыбнулся в небольшое отверстие в оконце. — Княжич Мамонов. Мне к Петру Григорьевичу.

Смысла таить своё имя не видел. Бирюков сразу предупредил, что Брюс узнает о визите, пусть и чуть попозже. Самое интересное, о цесаревиче или об императоре Глава ОК не обмолвился. Уже хорошо.

— Костя, проводи гостя, — прапорщик слегка повернул голову, обращаясь к одному из охранников, — а я пока майора предупрежу.

Как здорово! Никаких проволочек и бюрократии! Полезно генералам коньяк дарить, очень полезно!

Когда выделенный для меня провожатый вышел из дежурки, щёлкнул стопор, и я спокойно миновал вертушку. Не говоря ни слова, вояка поправил ремень короткоствольного автомата и показал жестом, чтобы я шёл первым. Мы пересекли двор и оказались возле знакомой двери, перекрывающей вход в особняк.

— Сейчас откроют, — подал голос охранник.

Вот тебе и режимный объект! Никаких доскональных и въедливых проверок, требований спецпропусков, жетонов, документов и прочих идентифицирующих личность бумаг. Или репутация старинного особняка сама по себе является хорошей защитой? Ну, не знаю. К Булгаковым, к примеру, так легко не попасть. Пока не вытянут все жилы, не выяснят, кто ты такой — не запустят на территорию. А ведь ещё и проверку на «чужую личину» обязательно устроят. Хотя… опять же нужно учитывать сложившуюся за века репутацию Особой Канцелярии. Не удивлюсь, если сами служащие распускают всякие нелепицы про неё.

Эта дверь тоже открылась, как по мановению волшебной палочки. За нею стоял офицер с майорскими звёздами на погонах. Он внимательно поглядел на меня и приказал сопровождающему:

— Свободен, боец.

— Есть! — тот козырнул, развернулся и пошагал обратно в сторожку.

— А ты заходи, не стой на пороге, — проворчал майор, пропуская меня внутрь.

Дверь за моей спиной с сытым щелчком захлопнулась.

— Телефон, амулеты, прочие магические штучки, равно как и технические средства записи прошу оставить здесь, — офицер кивнул в сторону административной стойки. Помощник главного дежурного поставил передо мной коробку, в которую я положил мобильник.

— Часы есть? — спросил майор, стоя за моей спиной.

— А часы-то зачем?

— Многие умельцы под часы маскируют магические артефакты, — снизошёл до пояснения офицер. — Думаю, вам не составит труда оставить их здесь, а потом забрать.

— Как скажете, господин майор, — я не стал возражать и расстегнул браслет. Часы легли в коробку рядом с телефоном. — Всё, я чист.

— Идёмте, княжич, — кивнул тот, даже не став проверять «пищалкой», что висела у него на поясе. А зря. Вдруг я решусь пронести в здание какой-нибудь хитроумный магический артефакт? Ладно, не буду считать себя умнее тех, кто создавал систему безопасности для тюрьмы. Возможно, меня уже просветили со всех сторон, пока я нахожусь в холле.

— А Пётр Григорьевич разве не будет сопровождать нас в нижний сектор? — спросил майора, когда он повёл меня не наверх, в кабинет генерала, а сразу в подвал.

— Он дал мне все инструкции, не переживайте, — был ответ.

Как-то не по себе. А вдруг мой сопровождающий банально забудет обо мне, пока я сижу в камере? И всё, хана котёнку, «обесточит» она моё ядро. Поёжился, пока шёл следом за офицером. Чего только не передумал.

Мы повторили весь маршрут, как и в прошлый раз. Майор остановился перед знакомой камерой, открыл дверь и жестом предложил заходить.

— Я могу увеличить время до десяти минут? — поинтересовался я, глядя на тускло светящиеся соты, облепившие стены, пол и потолок.

— Ни в коем случае! Мне дали чёткие инструкции выпустить вас через пять минут, — строго посмотрел на меня сотрудник ОК. — Поэтому дверь откроется ровно тогда, когда подойдёт время.

— Шесть минут, — попробовал поторговаться я и сразу же поднял руки, увидев заигравшие на скулах офицера желваки. — Понял, глупость сморозил.

— Не считайте себя умнее тех, кто проектировал все эти камеры, — снизошёл до пояснения майор. — Вы, молодой человек, что же, собираетесь провести ритуал самоуничтожения искры? Вижу, не горите желанием. Прошу, заходите и устраивайтесь.

— Секунду, — мне уже давно пришла в голову одна безумная идея, основанная на прочитанных книгах и старинных трактатах. Что, если в момент отсечения магии понизить энергетическую составляющую ядра? Довести его до состояния остывающего костра, когда угли ещё рдеют, но уже начинают покрываться сизым пеплом? То есть сыграть от обратного. Ведь во время процедуры оно всё равно не может функционировать в полном объёме, то есть полностью укрывается от блокирующих волн. Система (если так можно назвать камеру с сотами) не обратит на ядро внимание. А вот что будет дальше, я не знаю. Рискую? Да. Но риск в таком случае может обернуться как провалом, так и взрывным ростом объёма. Если же не получится, я спокойно выйду наружу и вернусь сюда через полгода без всяких безумных идей. Антимагу позволено многое, в том числе и экспериментировать. Никто не спросит с меня за ошибки. Разве только сам буду страдать из-за них.

Почувствовав, что ядро практически перестало «дышать» под моим ментальным воздействием, я шагнул внутрь и сел на голую кровать со свёрнутым матрасом. Интересно, в прошлый раз она была застелена, что указывало на проживавшего здесь узника. Просто во время нашего визита его куда-то перевели. Но где он теперь? Умер? Или выпустили на волю, убедившись, что ждать неприятностей от человека, прошедшего процедуру гашения искры, больше не нужно? Могу ошибаться, это всё нервы. Как бы не хотелось казаться спокойным, потряхивало меня неслабо.

Дверь ещё не успела с тяжёлым стуком закрыться, а я уже вошёл в медитативное состояние, не давая ядру своевольничать. Теперь я простой человек, без искры и прочих Даров чародейства. Как поведёт себя Система?

Первое, что я ощутил — это оглушающая тишина. Когда привыкаешь к постоянному «шуму» магического или ментального поля, к его вибрациям и потокам, исчезновение всего этого разнообразного фона может вызвать панику. Ты буквально глохнешь и слепнешь на уровне восприятия. Мир становится плоским, двухмерным, лишённым глубины, красоты, цвета и даже тех измерений, в которых пребываешь, когда используешь магию. Или антимагию. Она ведь тоже часть меня.

Так как подобную процедуру я уже проходил вместе с господином Брюсом, то постарался спокойно воспринять изменения, происходящие на тончайшем энергетическом уровне. Странным было то, что меня стало легонько подташнивать, голова закружилась. Наверное, из-за того, что мозг отказывался воспринимать реальность, лишённую так называемых входных данных. Ячеистые стены начали расплываться, менять свою структуру, словно невидимому скульптору не понравилась первоначальная идея с внутренней облицовкой блокирующей камеры, и он начал созидать нечто новое. Я опустил голову и закрыл глаза, чтобы справиться с паникой от происходящих метаморфоз. Такого в прошлый раз не было! Каким-то образом «гашение» Дара отразилось на физиологии организма! Я просто не мог использовать его для снятия негативных процессов, происходящих внутри. А ещё мне приходилось изо всех сил удерживать ядро в «спящем» режиме, не давая соприкасаться с блокирующим воздействием камеры!

Теперь на меня обрушился груз собственных ощущений. Я чувствовал сокращение каждой мышцы, усталость некоторых из них, каждый ушиб, когда-либо полученный, саднящее чувство боли от заживших ранок. Дыхание стало тяжёлым, будто я сейчас находился на большой высоте, где не хватает кислорода. А потом захотелось есть и пить одновременно. Источник подпитки исчез, возникло звериное, даже первобытное чувство голода и жажды, хотя я точно знал, что хорошо покушал перед поездкой. Скорее всего, это было желание вкусить иной энергии, природной, кою я всегда получал извне.

Сказать, что я испытал страх — ничего не сказать. Это был самый настоящий, чистейший животный ужас перед неизведанным, когда остаёшься беспомощным перед силой, готовой раздавить тебя, как муравья. Абсолютная обнажённость, беззащитность и уязвимость жертвы в клетке с тигром. И не цирковым, а тем, кто властвует в джунглях или таёжной глуши. Кстати, уссурийские тигры гораздо крупнее бенгальских! Что за чушь сейчас лезет в голову? Да, нужно думать о чём угодно, лишь бы остановить падение в жуткую черноту собственных страхов. Сердцебиение участилось, на лбу выступил холодный пот, руки задрожали так сильно, что пришлось зажать их коленями.

Не успел я «насладиться» моментом страха, как меня стали одолевать разные мысли, раздражавшие одинаковостью. Это разве со мной происходит? Этого не может быть со мной. Я чувствую себя чужим в собственном теле. Без своей любимой антимагии, своей ментальной энергии я не понимаю, кто я такой. Моя личность, уверенность в собственной исключительности и уникальности, дававшей место в жестоком мире — всё было построено вокруг антимагии. Теперь мир внезапно стал нереальным, бутафорским и плоским.

Снова случился резкий переход, и на меня обрушилась глубокая тоска и одиночество. Я ненавидел свой Дар, сделавший меня изгоем, и в то же время желал, чтобы он никуда не пропал, остался рядом, во мне. Иначе кто я без него?

А потом наступило облегчение, эйфория. В голове уже не крутились деструктивные мысли. Впервые мой разум был абсолютно тих и спокоен, если так можно выразить состояние, которое пришло на смену дикому, разрывающему душу самокопанию и страху потерять нечто ценное. Это был момент чистой, незамутнённой реальности. Если я не антимаг, то кто я? Вся моя прошлая жизнь, все поступки, все решения оказались продиктованы личной особенностью и уникальностью. Без Дара всё теряет смысл. Не нужно барахтаться в бурном потоке, махать руками, цепляться за проплывающие мимо коряги, кричать о помощи. Я стал обычным человеком, не отличающимся от тех, у кого никогда не было искры. Такой же хрупкий, обычный смертный. Моя главная задача в жизни — контроль Дара, борьба за место под солнцем, независимость и свобода от диктата старших и то прочее, чего жаждет молодость — исчезла. Теперь предстоит найти новую причину существовать в этом несовершенном мире.

Неожиданно накатила удивительная нега, как будто я после изнурительной работы сел в теньке отдохнуть. Тело стало лёгким, воздушным, отчего захотелось воспарить вверх, если бы не потолок, ограничивающий мои желания. Энергетические каналы тускло подсвечивались остаточной энергией, ядро тоже не брыкалось. Полное спокойствие, шум листвы, чириканье птичек, лёгкий ветерок мазнул свежестью лицо и взъерошил волосы — всё оказалось настолько реально, как будто я в самом деле нахожусь в лесу.

Скрежет дверного замка вернул меня в действительность. Мир мгновенно приобрёл краски. Открыв глаза, увидел майора, чьего имени так до сих пор и не узнал.

— С вами всё в порядке, молодой человек? — видя, что я не встаю, спросил он со скрытым волнением в голосе. — Нужна помощь?

— Нет, спасибо, — я быстро провёл ладонями по мокрому лицу и начал процесс разгона «заснувшего» ядра. Потом упруго поднялся. На мгновение замер. Всё отлично. Никуда не кидает, голова не кружится, невероятная лёгкость пропала, но после пяти минут медитации чувствовалось какое-то изменение внутри. Пока еду домой, прощупаю себя с ног до головы. — Сколько прошло времени?

— Пять минут, как и было договорено, — ответил провожатый, с подозрением глядя на меня. — Вы точно себя хорошо чувствуете?

Пять минут⁈ Не верю! Казалось, я прожил в этой камере десять лет, занимаясь самокопанием, самобичеванием, анализом своих грехов и ошибок.

— Да-да, никаких проблем! — отвечаю поспешно, загнав глубоко внутрь пережитое.

Дальше мы шли в полном молчании, и только в холле я обратился к майору:

— Передайте, пожалуйста, мою благодарность господину генералу, что устроил мне сеанс. Жаль, что не удалось с ним поговорить.

— Он уже уехал, — усмехнулся майор, смотря, как я застёгиваю на запястье часы и кладу телефон в карман пальто. — Не переживайте, завтра утром я обязательно передам ваши слова.

— Спасибо и вам, господин майор. Я могу без сопровождающего дойти до КПП?

— Не положено. Дяденко, сопроводи молодого человека до выхода, — приказал дежурный офицер.

Прапорщик вышел из-за административной стойки, надевая на ходу бушлат и шапку. Было видно, что ему очень не хочется покидать тёплое помещение, и он, скрывая недовольство, кивнул мне, показывая на выход.

Через несколько минут я уже был снаружи. Услышав щелчок дверного замка за спиной, потопал к внедорожнику. Залез в салон, облегчённо вздохнул. Визит закончился успешно, а ведь я, признаюсь, опасался какого-нибудь подвоха.

— Как всё прошло? — поинтересовался Куан, очнувшись от дрёмы. Он был абсолютно спокоен, словно отпускал меня на полчаса навестить дедушку и отдать ему гостинцы.

— Такие эксперименты не для слабых, — я вздрогнул. — Теперь понятно, почему разгон ядра в подобных камерах нужно проводить как можно реже. Если когда-нибудь снова захочу туда войти, то лет через пять, не раньше.

Нервно хохотнув, я хлопнул по плечу Влада, чтобы тот ехал, а сам вкратце пояснил смысл своего рискованного исследования и лёгкими мазками обрисовал ту жуть, которую пережил в изоляции.

Куан долго молчал, осмысливая услышанное. Никанор, сидевший на переднем кресле, проникнувшись моментом, по своему обыкновению, не балагурил с Владом. А я, пользуясь случаем, потихоньку разгонял ядро до того состояния, когда энергия золотистыми потоками разольётся по сетке каналов. И совсем не обращал внимание на яркие огни рекламных щитов, светящиеся витрины магазинов, мимо которых проносился внедорожник.

— Во-первых, как ты себя чувствуешь? — пошевелился Хитрый Лис.

— Пока не пойму. Искра не пропала, ядро действует, энергия перекачивается, — пожимаю плечами. — Возможно, эффект проявится утром.

— Насколько я смог понять твою идею, ты решил скрыть искру от блокирующих элементов, чтобы они не могли влиять на её интенсивность?

— Что-то такое, да, — кивнул я. — Хотя… сам толком не могу объяснить, почему именно так поступил. Спонтанное решение. Наитие озарило.

— Посмотрим утром, — кивнул наставник. — Заодно проведём интенсивную тренировку с обязательным джампингом. И не закатывай глаза! Гимназистку мне тут разыгрываешь.

И это говорит Куан? Откуда он нахватался таких речевых оборотов? Я бы ещё поверил, что Петрович так может ввернуть, но не Хитрый Лис!

— Значит, мне нужно встать на час раньше обычного, чтобы успеть провести весь комплекс тренировочных мероприятий, иначе придётся взмыленным в лицей ехать, — вздыхаю в ответ. Может, наставник и прав, что пытается встряхнуть меня, вывести из состояния психологического и эмоционального опустошения. — И всё-таки, что это со мной было?

— Деперсонализация, — тихо пробормотал Лис. — Полное очищение разума на фоне потери магических способностей.

Закралось подозрение, что Куан когда-то сам прошёл по этому пути. Надо потом расспросить его. Интересно же, как он справлялся с деструктивными влияниями.

В усадьбу я вернулся проторенной дорожкой: через пустырь. Куан и Никанор сопровождали меня, чутко посматривая по сторонам. Наставник не превратился в кумихо, но мне показалось, что он принюхивается к запахам. Казалось бы, что может пахнуть в зимнем лесу и на пустыре с сухим бурьяном?

К моему облегчению, никто из службы внешнего наблюдения до сих пор не догадался о тайном маршруте. Или просто не хотели мешать мне изредка чувствовать свою безнаказанность? Уже скоро я могу спокойно покидать дом. Куда бы первом делом поехать? Может, пригласить в «Алмазный дворик» княжон? Посидим, коктейлей попробуем, потанцуем. А это идея! Хочется расслабиться после бурных событий последних двух месяцев.

Раздевшись, поднялся к себе в кабинет, на ходу просматривая на телефоне входящие звонки. Во время нахождения в особняке-тюрьме я отключит мобильник, как обычно поступаю, когда приходится оставлять его в чужих руках. А в машине забыл включить. Звонков набралось немного. Три незнакомых мне номера, дядька Сергей, Илья Брагин… Вот с последнего я и начал.

— Не спишь, надеюсь? — услышав голос адвоката, поинтересовался я, на всякий случай покосившись на часы. Детское время…

— Ой, Андрей Георгиевич! Наконец-то! — затараторил Илья. — Прошу прощения, что вечером вам звонил. Просто запрос по пустырю пришёл час назад. Странно, почему в такое время, а не утром. Дело такое… Земля, которая находится по соседству с вами, принадлежит боярину Стрешневу Михаилу Фёдоровичу. Купил он её сорок два года назад, когда на месте осушённого болота стали строить посёлок. Вместе с ним землицу приобрели Ушатые. Они стали соседями. Но Стрешнев почему-то не стал строиться в Сокольниках, а продолжал жить в родовом особняке на Мещанской. Вероятно, у него было в планах продать свою долю, когда посёлок разрастётся до фешенебельного района. Но этим планам не суждено было сбыться. Комитет градостроительства изменил первоначальный план развития и обратил внимание на юго-восточные пригороды Москвы.

— Это всё интересно, — дождавшись, когда Илюша переведёт дух, проговорил я задумчиво. — Где сейчас Стрешнев? Он единственный владелец или есть наследники?

— Сам Михаил Фёдорович умер несколько лет назад, — «обрадовал» меня Брагин. — Но наследники есть! Главой Рода стал его старший сын Борис Михайлович. Живёт там же, в родовом поместье на Мещанской, ведёт тяжбу с двумя младшими братьями: Александром и Дмитрием. При том, что те сами неплохо устроились. Александр на данный момент проживает в Вологодской губернии, в селе Телешево. Там у Стрешневых тоже есть земля, большой особняк. А Дмитрий остался в Москве. Удачно женился на вдове Семёна Челяднина, бывшего интенданта московского гарнизона. Проживет где-то в Замоскворечье, завтра точно узнаю, времени не было.

— И как мне с ними быть? — расстроился я. — А Стрешнев какие планы на пустырь имеет? Будет строиться или ждёт лучшей цены, чтобы продать?

— В Земельной Коллегии ничего толком не сказали. Сам Борис Михайлович никаких распоряжений насчёт участка не оставлял, — вздохнул Брагин. — Придётся к нему наведаться, разузнать. Только, боюсь, попрут взашей.

— Постарайся правильно озвучить мою просьбу. Главное, узнать, будет ли он продавать или нет, какие планы имеет на недвижимый актив. Сорок лет земля пустая стоит, безобразие какое. Сам не ам, и другим не дам. А если начнёт руки распускать, звони мне сразу же.

— Понял, Андрей Георгиевич, буду держать вас в курсе, — оживился Илюша. — Спокойной ночи!

— Тебе тоже спокойного сна, — усмехнулся я и нажал на «отбой». Не самый приятный вариант с пустырём нарисовался. Три братца ведут тяжбу, а значит, придётся с каждым из них разговаривать отдельно и настаивать на отказе от доли. Ох, чую, кто-то из них обязательно упрётся рогом!

3

Магистр Лондонской Академии Колыванов Василий Егорович остановил свой белый «Фаворит» возле особняка, находящегося в глубине небольшого неухоженного парка, такого же старого, как и само двухэтажное здание. Тот, кто владел этим домом, мог сейчас неплохо заработать на его продаже. Неоклассицизм вновь входил в моду, словно люди устали от бетона, стали, панорамных окон и архитектурного обезличивания. А симметричные композиции, ясно читаемый силуэт и пространство, использование античных декоративных форм неожиданно показали свою устойчивость перед новыми веяниями в зодчестве.

Чугунный забор с фасадной стороны тоже придавал солидности усадьбе. Его мощные, стрельчатые решётки с тщательно выкованными элементами в виде листочков, обвивающих каждый прут, сами по себе были произведением искусства.

Колыванов подошёл к калитке и нажал на кнопку вызова. Здесь не было видеофона для удобства охранника, сидящего где-то в особняке или сторожке, чтобы дворник мог сразу впустить гостя. Ради интереса магистр засёк время, ожидая, когда кто-то из челяди боярина Холмского соизволит подойти к нему.

Крепкий мужик в тулупе и пыжиковой шапке вышел откуда-то из-за угла особняка и неторопливо зашагал по дорожке к воротам. Его борода, густая и окладистая, словно была ещё одним символом прошлого, застывшего на этом клочке земли в центре Москвы. Сейчас слуги благообразны, одеваются прилично, чтобы быть под стать своим хозяевам. А здесь борода какая-то… варварская?

— Любезный, довольно невежливо заставлять гостя ждать за забором, — негромко проговорил Колыванов, теряя терпение.

— Прошу прощения, господин, видеофон сломался, пришлось в починку отдавать, — стал оправдываться мужик, ускоряя шаг. Перечить или дерзить человеку, приехавшему на дорогом автомобиле, да и одевающемуся явно не в среднего пошиба магазине, себе дороже. — А звонок барахлит, не сразу понял.

Он резко дёрнул какой-то механизм, и калитка распахнулась.

— Днём ворота можно держать открытыми, — попенял бородатому мужику магистр, заходя в усадьбу. — Мало ли, какие гости приедут.

— Сегодня Тимофей Петрович никого не ждёт, поэтому и приказал закрыть, — в спину ему ответил дворник, или кем он здесь работал.

Колыванов его уже не слушал. Он целеустремлённо шёл к особняку, засунув руки в карманы. Взгляд отмечал некоторую запущенность хозяйственных построек, что подтверждало слухи о тяжёлом финансовом положении Холмского. Ну, да, после известных событий на Болотном части боярской Москвы стало не до красивой жизни. Самих себя бы прокормить, а не то что дома содержать в порядке. Хозяин этого особняка чудом избежал участи Ушатых и Шуйских. А всё потому, что был хорошо законспирирован, и не светился там, где другие в полной мере подписали себе приговор. Его участие ограничивалось так называемым «сервисным обслуживанием». Холмский обеспечивал приезжую агентуру явочными квартирами и нужными документами.

Он не успел дойти до двери, как та распахнулась. Несмотря на некоторые трудности, штат работников и слуг хозяин дома умудрялся содержать. Пожилая горничная в сером платье с накрахмаленным ажурным воротничком молча глядела на Колыванова, и, кажется, не собиралась его пропускать внутрь.

Чуть приподняв шапку, магистр представился:

— Василий Егорович Колыванов, гроссмейстер магических наук. Я хочу повидаться с Тимофеем Петровичем по одному весьма серьёзному и безотлагательному делу.

— Он сегодня не принимает, сударь, — голос у служанки был невероятно громкий и басистый. С таким только на плацу командовать марширующими солдатиками.

— Тем не менее, я настаиваю, — Колыванов сделал лёгкий пасс рукой и преподнёс женщине жёлтую хризантему, на лепестках которой дрожали капельки воды.

Нисколько не впечатлившись магической хитростью, горничная, тем не менее, взяла цветок и отступила в сторону, давая пройти гостю.

— Я доложу Тимофею Петровичу, — она горделиво выпрямила спину и исчезла за дверью гостиной.

— Позвольте, господин, я вам помогу, — откуда-то появилась ещё одна служанка, гораздо моложе и живее. Она приняла у Колыванова шапку, пальто и посоветовала пройти в залу.

Ожидать Холмского магистр предпочёл в кресле, заодно с любопытством разглядывая интерьер просторной гостиной. Он хотел убедиться, что его первоначальные выводы оказались верными. Дом содержался в порядке и чистоте, это несомненно. Мебель давно не обновлялась, элементы современного дизайна тоже отсутствовали, но это не в укор хозяину. Возможно, он сам или его жена не любят нововведений, предпочитая, чтобы их окружало то, к чему привычны.

— Сударь, Тимофей Петрович просит вас пройти в кабинет, — громоподобный голос служанки мог испугать кого угодно. — Позвольте вас проводить.

— Благодарю вас, — вскочил на ноги куратор.

Холмский встретил его на пороге кабинета. В отличие от интерьера дома, в личном гардеробе он старался следовать моде. Под добротным тёмно-бежевым костюмом была надета зелёная рубашка. На чёрном галстуке блестела заколка, усыпанная мелкими бриллиантами. На запястье правой руки, когда Холмский протянул её Колыванову для пожатия, блеснули золотом дорогие часы.

— Прошу прощения, что не имею чести знать вас, — осторожно проговорил хозяин. — Даже не представляю, чем я привлёк целого магистра.

— А вот я о вас знаю, хоть и понаслышке, — улыбнулся Василий Егорович и как бы невзначай быстро просмотрел небольшой кабинет-библиотеку. — Знаете, чего вам не хватает на рабочем столе? Песочных часов. Эта деталь удачно дополнит интерьер комнаты.

Любая фраза, где могли быть услышаны слова «песочные часы», становилась неким паролем. И Колыванов с интересом ждал реакции боярина.

Холмский побледнел, но быстро взял себя в руки и проговорил буднично:

— Вот как? Довольно интересная мысль. Значит, песочные часы? Да вы проходите, присаживайтесь, где вам удобно. Может, выпить желаете? У меня есть великолепный «Балантье».

— Не откажусь, — улыбнулся магистр, и пока Холмский бренчал стаканами, уселся в одно из кресел, чтобы видеть входную дверь. Не сказать, что он боялся какого-то подвоха со стороны хозяина особняка, но лучше всегда встречать опасность лицом к лицу.

— Итак, я слушаю вас, магистр, — Тимофей Петрович протянул ему пузатый гранёный стакан, наполненный виски на три пальца. Довольно щедро. — Признаться, меня давно посещала мысль, что обо мне забыли.

— Те, с кем вы сотрудничаете, никогда никого не забывают, — напомнил Колыванов.

— Мне с какого-то момента показалось, что это совсем не так, — ухмыльнулся Холмский, но с некоторой долей злости и раздражения. — Уже два года я не получал никакой поддержки, и, признаться, порядком поиздержался.

— Конечно же! — словно спохватившись, Василий Егорович легонько хлопнул себя по лбу свободной рукой — Как я мог забыть о самом важном!

Он поставил стакан на широкий подлокотник кресла, и с видом волшебника вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт без единой надписи, который через мгновение оказался на журнальном столике, разделявшем мужчин.

— Здесь банковская карта, привязанная к счёту «на предъявителя», которым являетесь вы, Тимофей Петрович, — с улыбкой проговорил гость. — На нём уже лежит сумма, которую вы недополучили за свою работу с неким Факиром, компенсация за два года вынужденного простоя — прошу прощения за грубую конструкцию, а также новый гонорар, начиная с прошлого месяца. Теперь никаких задержек не будет. Все транши законные, фискальные органы не найдут в них ничего предосудительного. Осталось только подписать контракт с Лондонской Магической Академией, и вы официально становитесь её внештатным сотрудником, работающим за рубежом. Статьи, научные работы, методические пособия — это ваша работа, призванная снизить внимание ГСБ.

— Скорее, это только привлечёт их к моей новой деятельности, — теперь усмешка была довольной. Холмский показал хорошую выдержку, не хватая конверт со столика. Возможно, был излишне напряжён или осторожен.

— Ни в коем случае, — возразил Колыванов. — Вы же заканчивали Московский Императорский Университет, потом учились в аспирантуре, но по научной стезе решили не идти, занявшись делами Рода. Так что ничего удивительного, если вы вдруг начнёте писать статьи вроде «влияния магической природы на многообразие фауны Сибири».

Холмский, не удержавшись, расхохотался, заметно расслабляясь.

— Тема интересная, надо попробовать. Я ведь выпускную квалификационную работу писал о симбиозе человека с фамильяром в условиях магической блокировки. Увы, интереса у комиссии она не вызвала, да и я к тому времени охладел к научной деятельности.

— Вот видите! Значит, мы в вас не ошиблись!

— В таком случае я хочу знать, каких действий вы от меня ожидаете.

— Тех же, что и раньше.

— Я всего лишь выполнял поручения князя Кропоткина, — напомнил хозяин особняка. — У него приличная база недвижимости, подходящей для явочных квартир.

— А у вас разве нет?

— Есть, пару десятков наберу, — пожал плечами Холмский.

— И вам не хочется получать приличное жалование, которое можно направить на ремонт особняка?

— Василий Егорович, прекратите испытывать мои душевную прочность! Я не отказываюсь вам помогать. Меня волнует вопрос субординации. Если князь Кропоткин узнает, что вы его проигнорировали, он может легко пойти в ГСБ и раскрыть мои прошлые дела.

— Не переживайте, с Владимиром Бориславичем я лично переговорю и направлю его энергию на что-то другое. Да и не настолько он безрассуден. Действуйте сами. Да, кстати… На счёт будет поступать и некоторая сумма для оплаты услуг ваших помощников. Ведь вы же не в одиночку станете заниматься столь хлопотным делом?

— Думаю, помощники понадобятся, — согласился Холмский. — Когда нужно подготовить явку?

— Через несколько дней в Москву приедут двое мужчин из Лондона. Вам нужно встретить их в аэропорту и привезти на квартиру, где они будут жить. Сами понимаете, что доходные дома для этого не подойдут. Слишком много внимания будет от жильцов и хозяев. Я бы предпочёл какую-нибудь скромную дачу в пределах Москвы. Сейчас зима, подобных предложений должно быть достаточно.

— Не соглашусь с вашим мнением, — неожиданно упёрся Холмский. — Как раз сейчас существует опасность привлечь внимание бдительных старожилов, которые вообще на зиму остаются на дачах. Особенно старики. Лучше всего взять в аренду квартиру, выкупленную хозяевами у строительной компании. Кстати, ваши люди хорошо по-русски говорят? Или ни бельмеса не понимают?

— Отменно говорят, — улыбнулся Колыванов. — Они родились в России, но уехали отсюда в Англию в том возрасте, когда родной уже язык невозможно забыть.

— Хорошо, — вздохнул с облегчением Тимофей Петрович. — Какие-нибудь документы, машина для передвижения по городу? Водительские права у них есть?

— Конечно. И машина тоже понадобится. Документы же… ну, допустим, сделайте им служебные удостоверения сотрудников какого-нибудь учреждения. Сами придумайте, это не столь важно.

— То есть готовящаяся акция не будет направлена на высокопоставленного чиновника?

— Нет, — предельно честно ответил Колыванов. — Так, мелочёвка. Возможно, ситуация изменится, и гости спокойно отбудут на Туманный Альбион.

— Хм, странное задание, — обхватил подбородок хозяин особняка. — А я странностей не люблю.

— Ваша задача простая, не требующая лишних вопросов, — магистр поглядел на часы и встал. — Придерживайтесь этого правила, и всё будет нормально.

— Я вас провожу, — Холмский тоже встал, и не обращая внимания на лежащий на столике конверт, вышел вместе с гостем из кабинета.

Одевшись с помощью молодой горничной, Колыванов протянул руку, прощаясь с хозяином.

— Рад был с вами познакомиться, Тимофей Петрович, — сказал он. — Появятся вопросы, звоните. Моя визитка лежит в конверте. Вместе с банковской карточкой.

— Не боитесь светить контакт? — усмехнулся Холмский, когда горничная ушла по его знаку.

— Я не настолько наивен, чтобы пользоваться основным телефоном для тонких интриг, — в тон ему ответил магистр. — Звоните, не переживайте за меня. Но я бы рекомендовал решать проблемы, которые вам по плечу — самостоятельно, а ко мне обращаться только в исключительных случаях. Всего доброго и до свидания!

Примечание:

[1] Дверги — гномы в скандинавской мифологии. Живут под землей, носят бороды и славятся огромными богатствами и мастерством.

Глава 2

1

С резким выбросом руки со сжатым кулаком и одновременным выдохом толкаю перед собой спрессованную массу воздуха с кувыркающимися в нём элементалями Воды. Гудение летящего снаряда, превращающегося в ледяной прямо на глазах, разрывает тишину парка. Ростовой щит разносит вдребезги от попадания глыбы, осколки секут ветви деревьев, щепа красиво разлетается по сторонам. Второй «воздушный кулак», напитанный огненными элементалями, проносится подобно раскалённому болиду и прожигает насквозь вторую мишень. Потеряв силу, он расплескивается огнём на заборе, оставляя на нём чёрную копоть. Малыши-элементали дружно взмывают вверх, шаловливыми искорками летят в сторону Источника, неподалеку от которого я провожу тренировку, но в этот раз — в запасном «Бастионе». Наконец-то у меня дошли руки до второго «скелета». Пора к нему притереться и обкатать. Биться с князем Оболенским я буду в основном бронекостюме, но на всякий случай готовлю «номер два».

Отрабатываю джампинг на двадцать метров, и на мгновение ощущаю, что в глазах помутилось. Возможно, нагрузка на организм с бронёй и без неё совершенно разная, поэтому и реакция странная. Система работает без сбоев, зелёная шкала разнообразных показателей уютно светится в правом углу щитка. Гена Берг контролирует работу «Бастиона», сидя в мастерской. Он установил беспроводную связь, и теперь тестировал её в тепле и с кружкой кофе.

— Лёгкая перегрузка организма после прыжка, — я обязан говорить о любой проблеме, появляющейся в результате тренировки. — Расфокусировка зрения в пределах трёх секунд. Все узлы в норме.

— Никаких отклонений в механизме «скелета» не зафиксировано, — чистый, без помех, голос Гены тут же прилетел в ответ.

— Да я и сам это понял, — отвечаю ему, проводя серию обычных прыжков. Сервоприводы мягко жужжат, гася жёсткие удары железных подошв о землю. Слежавшийся снежный наст с лёгкостью размётывается по сторонам. — Есть предположение, что прыжок в броне нужно компенсировать подпиткой энергетического контура.

— Ты ведь уже совершал прыжки во время боёв, — напомнил Берг.

— Было такое, — согласился я. — Но там максимум пять-семь метров пришлось преодолевать. Думаю, всё зависит от дальности прыжка.

— Попробуй ещё раз портальный прыжок, — вмешался в наш разговор господин Ломакин. Я его специально позвал, чтобы проконсультироваться по ядру, заодно и тренировку посмотреть. — Постарайся выжать максимально, на сколько сможешь. А потом с подпиткой. Раз уж такая теория тебе в голову пришла, отработаем её.

— Вот упаду бездыханным, сами перед отцом отчитываться будете, — проворчал я, скорее, из-за вредности.

— Не замечал доселе в тебе кокетства, княжич, — усмехнулся Странник. — Тебе же полезно будет. Прыгай, не переживай. Я уверен в твоём потенциале.

— Ну, ладно… — провожу несколько мощных ударов кулаками в пустоту, заодно разгоняю ядро, напитывая сеть каналов золотистым потоком энергии, но вовремя останавливаюсь и бросаю себя вперёд, наметив цель между двумя деревьями, за которыми начинается забор. Это не меньше пятидесяти метров.

Сервоприводы вжикнули, смягчая портальную переброску, но часть шкалы мониторинга на мгновение окрасилась в красные цвета, и почти сразу же пришла в норму. Появившаяся во время прыжка муть в глазах понемногу спадала, и как только всё пришло в норму, откинул щиток. Оглянулся по сторонам, чтобы понять, куда меня занесло. Эх, до отмеченной точки не допрыгнул! Значит, полста метров для меня пока недосягаемы. Максимум, тридцать пять-сорок. А шатает так, как будто снова «Щит Хеймдалля» башкой пробил.

— Перегрузка каркаса брони, — без особой тревоги в голосе сказал Берг. — Как сами, Андрей Георгиевич?

— Опять в глазах потемнело, но всё прошло быстро. Секунды три, не больше.

— Теперь пробуй разогнать ядро до максимума, — влез со своими рекомендациями Ломакин.

— Начинаю, — я повернулся в обратную сторону и уже не сдерживался, щедро напитывая сетку каналов жидким огнём, постепенно превращающимся в белое пламя. А как получится прыгнуть на полусотню метров, а то и больше? Не снести бы кустарники. Эх, была не была! Меня начинает распирать от перенасыщения энергией, даже показалось, что броневые пластины стали потрескивать. Фокусируюсь на нужной точке, как меня учил Куан, и сминаю пространство.

— «Бастион» в норме, — слышу монотонный голос Берга. — Отклонений от нормы нет, перегрузка в пределах допустимого. Как самочувствие?

— Сработало, кажется, — неуверенно ответил я, моргая. — В глазах только маленькие мошки запрыгали, а пелены никакой не было.

— Значит, дело во внешних факторах, — хмыкнул Ломакин. — Ты же кроме себя ещё и огромную массу железа переносишь. Немудрено перенапрячься. Хватит прыгать. Теперь нам понятно, что без брони ты и двести метров спокойно возьмёшь, если свою печь раскочегаришь.

— Всё, тренировку закончил, сейчас приду, — я ощутил внезапно навалившуюся усталость. Откат нешуточный словлю сегодня.

В мастерской, помимо Гены с помощниками и Ломакина, крутились Куан и Петрович. Оба с интересом смотрели запись моей тренировки, которую до этого транслировали две камеры, направленные на заднюю часть усадьбы. Берг то и дело щёлкал манипулятором, чтобы прокрутить какое-нибудь движение или прыжок в замедленном или сильно замедленном повторе.

— Ловко устроились, — покачал я головой, когда Ворон с Ваней помогли мне вылезти из бронекостюма. — Сидят тут в тепле, кофею попивают, а я там жилы выматываю.

— Легко в учении — тяжело в походе, тяжело в учении — легко в походе, — откликнулся Петрович. — Кто сказал?

— На Суворова похоже, — хмыкнул я.

— Молодец, знаешь историю, — похвалил меня «главный старик-разбойник». — Он и есть.

— Мучитель — хороший учитель, — брякнул за спиной Ворон.

— Ой, помолчи! — я отмахнулся от него. — Дай вам волю, вы же меня закидаете афоризмами. Где там моя одежда?

Я натянул на тонкий нательный комбинезон штаны и свитер, сунул ноги в ботинки, но уходить пока не собирался. Ещё с полчаса рассматривали разные эпизоды тренировки, обсуждали некоторые технологические аспекты брони, а потом сказал Гене, чтобы он подготовился к встрече с Арабеллой Стингрей. Пора их сводить вместе на ниве производства экзоскелетов. Берг может подкинуть идею комбинезонов с сенсорными датчиками. В две светлые головы они что-нибудь придумают. Оставив инженера и механиков заниматься своими делами, вернулся в дом, принял душ, после чего позвонил дядьке Матвею. Надо заранее решить вопрос с охраной моей усадьбы.

Дядька ответил сразу. Всегда завидую его оптимизму. Никогда в его голосе не слышал ноток отчаяния, усталости или злости. Разве только в ту ночь, когда на дом Гусаровых напали. Но и тогда он был сосредоточен, хотя тревожность проскальзывала в каждой фразе.

— А вот и наш герой объявился! — хохотнул дядька. — Что же ты к нам не заехал, наградой не похвастался? Дед с бабкой ждут-не дождутся. Не обижай их.

— Так я под арестом, — напоминаю ему мягко.

— Тьфу ты! Запамятовал. Прости, племяш. Чего хотел? Не о моём же здоровье поинтересоваться?

— Да оно у тебя, дядюшка, как у быка-трёхлетки, — хмыкнул я.

— Эва, сравнил с кем! — ничуть не обиделся Гусаров и рассмеялся. — Ну, говори.

— Я через несколько дней уезжаю в Клин. Меня князь Оболенский вызвал на поединок в бронекостюмах. Что-то вроде испытательного боя, проверить слабые места своей продукции хочет. Сам понимаешь, придётся всю свою гвардию брать с собой. А в Сокольниках никого не останется. Мог бы ты с десяток бойцов прислать, для охраны особняка, пока меня в Москве не будет?

— Какой вопрос, племяш! Конечно, подсобим по-родственному! Когда едешь?

— Арест заканчивается через три дня, вот я сразу в Клин и рвану. Подготовиться надо, площадку посмотреть, охранные мероприятия, опять же…

— В любом случае позвони за день до отъезда, — попросил дядька Матвей. — Бориса я поставлю в известность. Возьмём твой дворец под усиленную охрану. Тем более, пока у нас никаких контрактов в ближайшее время не намечается. Отдыхаем.

— Спасибо, дядя, — от сердца поблагодарил я.

— Потом нальёшь! — хохотнул Гусаров. — И не забудь в гости к старикам заехать, медалью похвастаться!

— Обязательно!

Сбросив вызов, я облегчённо вздохнул. Всё-таки хорошо иметь понимающих родственников, особенно когда они живут отдельно. На расстоянии родная кровь ощущается куда острее, поэтому я и не горю желанием возвращаться под родительское крыло. Сразу скучать перестаёшь.

Теперь нужно решить ещё одно дело, связанное с приятными моментами. Нашёл в Сетях телефон администратора «Алмазного дворика». Сразу не удалось попасть на него. Судя по коротким гудкам, линия занята. Повторил попытку через пять минут и услышал бархатистый мужской голос:

— Слушаю вас!

— С вами говорит княжич Мамонов, — я сел на диван, закинул ногу на ногу. — Хочу забронировать несколько столиков для себя и своих друзей на вечер пятницы.

— Сколько человек намечается?

— Точно не скажу, но не больше тридцати. Если столько не наберётся, просто снимете бронь с некоторых столиков.

— Будем считать, что двадцать пять человек точно будет, — мужчина сразу же взял быка за рога. — Это четыре столика. Они вмещают до шести человек. И ещё плюс один, на меньшее число посетителей. Я бы рекомендовал отдельную кабинку. Там вас никто не потревожит. Наше заведение весьма популярно, каждый вечер полно отдыхающих.

— Нет, я хочу, чтобы наша компания окунулась в атмосферу веселья, а не отгораживалась ото всех, — ввернул я, чем заслужил одобрительное хмыканье администратора.

— По какому случаю собираетесь? День рождения, предложение своей девушке, иное событие?

— Возвращение с войны и обмывание награды, — усмехнулся я.

На том конце трубки повисло молчание. Я уж подумал, связь прервалась. Подул в динамик.

— Алло! Вы там?

— О, простите великодушно, светлый княжич! — в голосе администратора появились нотки уважения. — В таком случае мы можем предоставить специальную программу по случаю встречи героя…

— Нет-нет! Ни в коем случае! Наша компания довольно скромная, не любит пышных празднеств. Достаточно большого торта от заведения. И ещё одна просьба…

— Слушаю вас!

— У вас же есть музыкальный подиум, насколько я знаю…

— Да. На выходные дни там выступают приглашённые группы, — похвастался мужчина. — Нужна какая-то определённая?

— Я хотел бы пригласить на вечер Анжелику Салтыкову со своей командой. Девушка споёт пару-тройку песен, а ребята могут и дальше развлекать публику.

— А что за команда? — осторожно поинтересовался администратор. — Понимаете, светлый княжич, репутация клуба складывается из многих факторов, один из которых — правильно ориентированная музыка и группы, не фрондирующие на различных музыкальных мероприятиях.

— «Скоморохи» вас не пугают? — я ухмыльнулся. Сто пудов, испугается, начнёт уворачиваться. А эта группа, созданная специально под гастроли Анжелики, довольно успешно крутится на радиостанциях. Арина, пользуясь моментом, продала сублицензию на прокат музыки «Скоморохов» некоторым из них.

— Думаю, возражений не будет, — неожиданно для меня согласился администратор. — «Скоморохов» я слышал. Чуточку необычно звучат, но приемлемо. В таком случае на какое число делать бронь?

Я назвал дату. Как раз к этому дню рассчитывал вернуться из Клина, отдохнуть, привести себя в порядок, а потом всем классом завалиться в «Алмазный дворик». Никакого официала, просто отдохнём, повеселимся.

А ведь дальше по плану свадьба у Куракина, вспомнил я. Насыщенный конец года получается. И сразу в Ленск лететь нужно. Обещал ведь Источник настроить. Да и самому интересно, что из этого получится. Ну и с родной сестрёнкой познакомлюсь.

— Что будете пить?

— Думаю, по бутылке шампанского на каждый столик будет достаточно. Безалкогольные коктейли приветствуются. Соки, чай, лёгкие закуски, особо ничего выдумывать не нужно. Ну и торт-комплимент.

Мы же там не объедаться будем, а веселиться и танцевать!

— Это всё?

— Да.

— Теперь по оплате, — деловито проговорил собеседник на другом конце трубки. — Калькуляция будет готова завтра до обеда… Вас устроит такой срок?

— Вполне.

— В таком случае я сразу же вам позвоню. Да, хочу предупредить, что у нас на подобные мероприятия действует полная предоплата. В случае снятия брони сумма возвращается с вычетом десяти процентов.

— Хорошо, я вас понял. Жду звонка. До свидания.

— Всего хорошего, светлый княжич.

Так, с этим делом решил. Теперь нужно подготовить красивые приглашения, раздать ребятам. Конечно, я могу в классе объявить, что такого-то числа едем в «Алмазный дворик», но мои однокашники — не плебеи какие-то, да и самому хочется сделать приятное. Кстати, кого ещё, кроме них, можно пригласить? Артура Вадбольского и всю команду пилотов не забыть бы! Точно-точно! Свету Булгакову тоже хочу видеть, как и Илану. Плевать, что она не из нашего круга, зато — дочь офицера. Этим всё сказано. Вот и собирается компания.

Быстро составил список и послал его по почте Арине. Через несколько минут раздался звонок. Голицына собственной персоной.

— Здравствуй, дорогой, — промурлыкала она. — Получила твою весточку. Хочешь, чтобы я поработала твоим секретарём? У тебя же есть управляющий, загрузил бы его.

— Привет, милая, — улыбаясь, в тон ответил я. Удивительно, как мне легко общаться с Ариной. — Извини, если отвлекаю тебя от дел. Если не сможешь заняться приглашениями, так и сделаю. Дам задание Виктору Олеговичу.

— Да ладно, расслабься, — рассмеялась княжна. — Съезжу в типографию, закажу открытки. А кто такая Илана Рудакова?

В голосе нет никаких ноток ревности. Только деловой интерес.

— Моя бывшая одноклассница из Щукинской гимназии.

— Похвально, что ты не забываешь о своих подружках, — вот сейчас Арина просто пытается сохранять спокойствие. — Она дворянка?

— Она — дочь офицера, курировавшего меня во время опеки Булгаковых. Хочу сделать приятное девушке, показать, что не забыл её. Вдруг на вечеринке с кем-нибудь из наших парней подружится. Это же как пропуск на этаж выше.

— Хм, ты такой заботливый, — кажется, мне удалось удивить Голицыну. Она задумчиво проговорила: — А кто бы из твоего класса мог заинтересоваться обычной девушкой? Захарьин, Кочубей… и этот, такой симпатичный мальчик, любящий математику…

— Сашка Плещеев, — подсказал я.

— Вот-вот. Он самый. Ну, смотри, мне не составит труда внести твою Илану в список, я не против. Но учитывай, что ей могут испортить настроение две другие брыкливые козочки. Тебе это надо?

Я хрюкнул, сдерживая смех. Вот уж точно, брыкливые.

— Если Светка согласится приехать, то Илане уже легче будет влиться в наш коллектив.

— Хорошо, адрес этой девочки скинь, приглашение с посыльным отправлю, так надёжнее будет.

— Ты прелесть, Ариша!

— А кто бы сомневался? — довольным голосом откликнулась княжна.

— Как твоё самочувствие? Не беспокоит ядро?

— Удивительно, что всё в норме. Антимагию, как ты советовал, держу в пассивном состоянии. Но к родовому Источнику не приближаюсь. Боязно. Вот если бы ты приехал, проконтролировал…

— Как раз я его гарантированно загашу, — хмыкаю в ответ. — А ты можешь поэкспериментировать. Большого вреда ему не принесёшь, но могут появиться неприятные симптомы отторжения…

— Нет, пока воздержусь, — решительно ответила княжна. — Тем более, я уже подпитывалась Источником полгода назад. Время ещё есть до следующего посещения, что-нибудь придумаем.

Она не оговорилась, и, скорее всего, подразумевала меня. Раз уж я взялся за перенастройку искры, то и дальнейшая ответственность лежит на моих плечах.

Мы тепло попрощались, договорившись встретиться завтра в лицее, а потом всей дружной троицей поехать ко мне для проведения эксперимента. Лида обещала обрушить на Арину град недавно изученных магоформ, чтобы убедиться в моей правоте.

Опять звонят. На этот раз Эд. Значит, кто-то незнакомый приехал в гости, требует встречи. Всех, кого я хочу видеть, охрана пропускает только с согласования со старшим личником, а он уже сам решает, спрашивать разрешения или сразу проводить ко мне.

— Андрей Георгиевич, к вам какая-то девушка рвётся, — растерянно проговорил Эд. — Ребята стараются быть вежливыми, но больно уж она решительно настроена. Говорит, что приехала спасать вас. Её пока возле ворот держат, не пускают во двор. Странная какая-то девица.

— Она у нас не была ни разу? — я хмыкнул, прокручивая в памяти лица знакомых мне девушек. Поведение гостьи не подходит ни к одной из них. — Имя-то хоть назвала?

— Не имеет права. Не ваше дело, говорит… Духи не позволяют…

— Блин! — я едва не выронил телефон из рук, и выскочил из своих апартаментов. — Прикажи открыть ворота и впусти девушку! У неё бубен с собой?

— Какой бубен? — совсем офигел Эд.

— Круглый! — рявкнул я. — Проводи её в дом, понял? И шустрее!

Я скатился по лестнице, умудрившись на ходу отключить телефон, потом бросил его на кресло, пересекая гостиную. И прямо в тапочках вылетел на улицу.

Раскрасневшаяся от гнева девушка в длинной шубе, сшитой из целой прорвы соболей и горностаев (ума не приложу, как её зоозащитники не линчевали в аэропорту!), в пушистом малахае кинулась мне навстречу, и едва не сшибла с ног.

Я схватил её за талию и закружил вокруг себя.

— Диана, вот так сюрприз! — засмеялся я, не веря, что наяву вижу молодую шаманку в своём доме. — Ты откуда, Мать-Орлица?

На веранде показались, Куан, Петрович, Рахимбек и ещё несколько бойцов, привлечённых шумом во дворе.

— Андрей, ты можешь заболеть! — заволновалась шаманка. — Быстро в дом! Дядя Куан, почему вы не заботитесь о своём хозяине?

— Прошу прощения, Мать-Орлица, — со всей серьёзностью, без малейшей насмешки в голосе, наставник поклонился, почему-то нисколько не удивляясь появлению якутской княжны в усадьбе. — С завтрашнего дня тренировки станут на полчаса длиннее. И я постараюсь за это время внушить княжичу ошибочность его некоторых поступков.

Кто о чём, а вшивый о бане! Но, как ни странно, Диана кивнула, поправила сбитый набок малахай, и, улыбнувшись, вдруг цапнула меня за руку, резво потащив в дом.

— Ба, да это же борогонская княжна, дочка князца Чакыра! — удивлённо воскликнул Петрович, хлопая себя по лбу. — Сразу-то не признал! Мин ытыктабылым![1]

— Здравствуй, воин! — проходя мимо него, Дайаана вдруг остановилась. — Это хорошо, что ты здесь, а не в тайге комаров кормишь. От тебя будет многое зависеть в скором будущем. Пожалуйста, скажи своим людям, чтобы принесли из машины вещи.

Умеют шаманы напустить туману. Что Геванча, что Кытугйин, а теперь и Диана! На ходу учится! А вот насчёт вещей интересно. Наверное, бубен свой она точно привезла.

Мы вошли в дом шумной толпой, чем сразу привлекли внимание Оксаны и Маринки. Они с удивлением смотрели на незнакомую девушку с чертами якутянки и русской плавностью скул, матовой кожей и толстой чёрной косой поверх шубы. Пришлось сразу же знакомить дам, рассказав краткую историю наших отношений, минуя злополучный ритуал сватовства у жертвенного костра. Пусть это останется между нами. Куан тоже ничего рассказывать не станет. Он умный человек, не одной хитростью славен.

Оксана сразу же убежала на кухню, а я помог Диане раздеться. Без шубы она оказалась вполне современной девушкой, одевающейся просто и незатейливо, если того не требует обстановка: в тёплых джинсах и длинном вязаном свитере до бёдер. Она стянула с ног расшитые мелким бисером камусы и надела поданные мною тапочки. Поблагодарив, шаманка вошла в гостиную и с интересом посмотрела по сторонам.

— Чужих ду́хов чувствую, — сказала она, выставив ладони перед собой, и отрывисто заговорила: — До сих пор мечутся, не могут покоя найти. Плохо в таком доме жить. Надо чистить. Ничего, я помогу.

Забавно было слышать такие речи от девушки княжеских кровей, вдруг в одночасье ставшей шаманкой. Хотя… в якутских землях чудес до сих пор хватает.

Вместе со мной послушать историю Дайааны решили Куан, Эд и Петрович — мои силовые «министры». Девушка села в одно из кресел, замерла с таким видом, словно продолжала прислушиваться к невидимым духам, жалующимся на свою незавидную судьбу. Дождавшись, когда взгляд Орлицы оттает, я спросил:

— Может, расскажешь, как ты в Москве оказалась?

С её слов, всё было просто. Дайаана примчалась в поместье Мамоновых на олешках, преодолев огромное расстояние по сильному морозу, и попросила князя Георгия помочь ей улететь ей в столицу. Хитрый папаша, кстати, меня не предупредил о готовящемся сюрпризе, и даже самолёт организовал. Девушку встретил дядька Сергей, отвёз её к себе, напоил чаем, покормил, предоставил машину и отправил ко мне в Сокольники. И тоже промолчал. Как дети малые, развели интригу на ровном месте! Но я не стал заострять на этом внимание, потрясённый обстоятельством появления подруги на пороге своего дома. Ведь мы могли пообщаться по телефону, если уж Дайаана так сильно соскучилась! Я, признаться, был приятно удивлён, пусть и чувствовал зарождающуюся тревогу в сердце.

— Андрей! — шаманка остановила взгляд огромных глаз на мне. — Духи никогда не лгут и не лукавят. Они видят то, что неподвластно большинству людей. Тебе грозит большая опасность! Зло зарождается на острове, тянет свои крылья сюда, в Москву. Берегись коварства красивой женщины!

Не, я к шаманам отношусь со всем уважением, но порой бесит их манера к иносказательности. Откуда именно ждать опасность? Остров — Британия? Каких женщин мне нужно остерегаться? Вокруг столько красавиц, да и просто симпатичных милашек, что глаза разбегаются. И опять же, женщина и девушка — это две больших разницы, и надо чётко понимать, откуда ждать удара.

— Что мне грозит? Смерть? — я с трудом сдержал улыбку. Ясно и так, что моя персона подвержена особому риску. Отразить удар ножа или защититься от снайперского выстрела можно только с помощью постоянно носимого ментального щита, и то, если знать, когда и откуда произойдёт атака. Всё остальное — от лукавого.

— Соблазны куда страшнее, чем смерть. Но и она будет рядом постоянно, — Диана свела соболиные брови к переносице. — Смеёшься? Ну да, не веришь Матери-Орлице.

— Да подожди, не обижайся, — я пожал плечами, глядя на Куана, внимательно слушающего девушку. — Верю я, верю. Но чтобы подготовиться, нужно знать, кто враг, что он замыслил. Духи могут помочь?

— А ради чего я здесь? — она кивнула на вошедших Никанора и Василия, которые принесли вещи Дайааны. Те сразу навострили уши, но характерный жест Эда заставил их покинуть гостиную. — Буду обряды проводить. Сначала дом почищу, потом начну искать врагов. Их пока нет в Москве, но алчные до денег люди готовы им помочь.

— Хорошо, я буду рад любой твоей помощи, — смирился я с неизбежностью погрузиться в мир эзотерики и колдовства на некоторое время. А вдруг и в самом деле Диана поможет в решении каких-нибудь проблем? Не зря же Геванча назначил её своей преемницей. Значит, что-то разглядел в девушке? Абы кому свою силу вряд ли передал бы. А вот мне любопытно, как дух Верховного шамана смог утвердить кандидатуру девушки среди других соискателей?

Я разглядел в глазах гостьи усталость и мысленно хлопнул себя по лбу. Мало того, сколько часов на оленях по тайге и безлюдным просторам, потом в самолёте, потом в городских пробках маялась, а дядька даже не удосужился дать девушке нормально отдохнуть — сразу ко мне отправил.

— Пойдём, покажу твою комнату, — сказал я решительно, подхватывая дорожную сумку и мешок с чем-то громоздким, но не тяжёлым.

А Дайаана, словно зная, куда ей идти, впереди меня поднялась по лестнице на площадку второго этажа, и дальше начался спектакль. Она замерла и неторопливо пошла по коридору, раскинув руки по сторонам. То и дело её ладонь замирала возле какой-нибудь двери, девушка словно прислушивалась к чему-то, а потом двигалась дальше.

— Твоя комната? — только спросила шаманка, когда остановилась возле дверей моих апартаментов, и дождавшись кивка, пояснила: — Здесь хорошо. Чувствую сильную добрую энергию, такую же, как и от тебя исходит.

Комнатой, где переодевалась Нина, она тоже заинтересовалась. Закрыв глаза, что-то прошептала. Я даже испугался немного. А вдруг проклятие какое готовит для Захарьиной?

— Хорошая девушка, — прервала молчание Дайаана, — только много несчастий познает, если бросишь её.

— «Если»? — переспросил я. — То есть ты видишь два варианта?

— Духи говорят, — отрезала молодая шаманка. — Я не пророчу будущее, а передаю их слова. Свою жизнь ты сам строишь. А эту девушку не обижай. У неё, по сравнению с другими твоими жёнами, будет меньше прав. Отвергнешь — её судьба будет висеть тяжёлым грузом на твоих плечах.

Ну вот. Сама Мать-Орлица подтвердила, что мне уготована роль падишаха с гаремом из нескольких жён. Духи ли об этом нашептали? Ой, что-то сомневаюсь. Молодая шаманка сама призналась, что обращалась за помощью к моему отцу. А он вполне мог подкинуть девушке информацию о моих подругах. Зачем? Да хотя бы ради интереса, как отреагируют Лида и Арина на появление симпатичной якутянки в моём доме? Шуточки у папани… ещё те.

Комнату для себя Дайааана выбрала в самом конце левого коридора. Одно из окон выходило на парковую зону, а торцевое — на крышу флигеля. Почему именно это помещение понравилось шаманке — могли сказать только её духи. Сначала она дважды посолонь обошла своё жильё, подняв руки с раскрытыми ладонями к потолку, потом резко развернулась, и мне показалось, что за её спиной выросли чёрные, с белыми пятнами, крылья. Воздух всколыхнулся, закачалась люстра.

— Оставь вещи возле дверей, пожалуйста, я потом сама займусь ими, — попросила девушка, и когда я аккуратно поставил сумку и мешок в нужном месте, поманила к себе пальцем.

Я пожал плечами и приблизился к шаманке. Она вдруг обхватила меня за шею, прижалась к груди, замерла на мгновение и тихо сказала:

— Здравствуй, мой несостоявшийся муж.

— Жалеешь? — я погладил её по спине, с трудом сдерживая мурашки. Всё-таки мне было немного стыдно за тогдашнее представление.

— Сначала, когда дедушка Геванча выбрал меня наследницей, особо не думала об этом, — проявив секундную слабость, Дайаана отпрянула от меня. — Другим голова была занята. Раз священный костёр запретил, кто я такая, чтобы ослушаться духов? Хотя… — она хитро улыбнулась, — я так до сих пор не поняла, как тебе удалось их уговорить?

— Ты знала? — я вдруг смутился.

— Нет, конечно! — покачала головой девушка. — Это уже потом передо мной стали раскрываться картинки прошлого и грядущего. Признаюсь, я была очень обижена на тебя, но со временем поняла, что нельзя принуждать к чему-то человека, если тот сам этого не хочет. А ведь тебя принуждали. Попробуй, переубеди наших отцов, что ничего хорошего из нашего союза не вышло бы.

Немного не так. Мой-то отец тоже с большой неохотой воспринял желание Чакыра породниться с нами, и очень переживал, что жертвой старинного договора стал я. Пришлось идти на хитрость. Надеюсь, местные духи не осерчали. Судя по тому, что моя жизнь после этого хоть и несколько раз вильнула причудливыми зигзагами, но всё же хуже не стала, я даже в выигрыше оказался.

— Ладно, осваивайся здесь, — я прикоснулся к плечу шаманки, погладил его. — Ванная комната рядом — напротив. До обеда ещё время есть, отдыхай.

— Завтра вечером я хочу провести обряд успокоения духов этого дома, — сказала Дайаана. — У тебя во дворе можно зажечь костёр?

— Ну… парк у меня большой, место найдём, — я хотел сначала предложить пустырь, но сразу отмёл эту идею. Соседи могут неправильно понять, вызовут огнеборцев и полицию. На фига мне такие проблемы? — Наверное, дрова нужны?

— Если не затруднит, — кивнула подруга. — Их нужно принести, но костёр сложу я. Никто не должен к нему прикасаться, кроме шамана, или человека, которому он доверяет.

— А почему именно завтра, а не сегодня? — мне стало интересно.

— Так хотят духи, — отрезала Дайаана.

— Ну, раз хотят — сделаю, — кивнул я и вышел из комнаты слегка обалдевший. Мне ещё шаманского обряда не хватало! Хотя… очень интересно будет поприсутствовать на нём. Авось и в самом деле Диана духов из дома прогонит. С другой стороны, они мне вообще не мешают.

Кого озадачить дровами? Работников-то в усадьбе нет, одни бойцы. Я нашёл Петровича и пошептался с ним. «Старик-разбойник» ответственно отнёсся к делу. Он не стал смеяться, и с серьёзным лицом пояснил, что сейчас же выделит на важное мероприятие молодых бойцов. Нечего бока пролёживать, заодно и мышцы разомнут. Оказывается, в хозяйственном сарае у нас с десяток ненужных брёвен лежит, их нужно только распилить и наколоть дров. Откуда они там появились, я даже не знал. Вероятно, остались со времён Ушатых, когда особняки ещё отапливались собственными котельными. Она и в моём доме есть; правда, не действующая, её захватил садовник для своих нужд. Сейчас-то посёлок подключён к единой отопительной сети. Новенькая котельная бодро дымит двумя высокими трубами, никто не жалуется, только плати работникам исправно. Ну, за этим следит выборный поселковый староста. С ним активно общается мой управляющий. Казаков еженедельно даёт отчёты по всем направлениям хозяйственной деятельности, поэтому я в курсе, что происходит в «Сокольниках».

Озадачив Петровича, со спокойной душой направился в мастерскую, где Гена Берг со своими неутомимыми помощниками готовил оба моих «Бастиона» к предстоящим боям с князем Оболенским. Надеюсь, тверские аристократы не подложат мне какую-нибудь свинью. Как-никак, я же для них теперь конкурент!

2

Сделав несколько кругов над землёй, сверкающий в лучах солнца массивный с виду экзоскелет вышел на пологую траекторию и мягко опустился на влажную площадку полигона, изрытую сотнями подобных приземлений. Чавкнула ещё не успевшая замёрзнуть грязь. К пилоту тут же бросились стюарды — как с усмешкой называл их князь Артемий Степанович, частенько критикуя директоров «Экзо-Стали» за излишнюю тягу к иностранным словам. Обычные помощники, механики. Какие, к дьяволу, стюарды? Тем не менее, надо было признать, что Оболенские — те ещё англофилы.

Закинув ногу на ногу, Глава Рода терпеливо ждал под навесом, когда Владимира освободят из бронированного каркаса, и чтобы не скучать, изредка прикладывался к серебряной фляжке.

— Дедушка, ты ещё не всё выпил? — иронично поинтересовалась у него стоящая рядом молоденькая барышня в длинной горностаевой шубе. Покрасневшие на морозе щёчки, влажно блестящие карминовые губы, ровный ряд белоснежных зубов, точёный носик и огромные зелёные глаза с золотистыми искорками на радужке вкупе с толстой пшеничной косой, достающей чуть ли не до талии, вырисовывали образ юной красавицы, по которой сохла молодая аристократия Твери. — Удовольствие растягиваешь?

— Елизавета, твоя язвительность очень расстраивает меня, — тяжело вздохнул князь, но настолько наигранно, что на губах девушки появилась улыбка. — Неужели деду нельзя согреться? У тебя-то кровь горячая, да и тепловой завесой себя окружила. Не жарко? Может, шубку скинешь?

— А я, как кошка, люблю тепло и комфорт, — Лиза устремила взгляд на отца, широким шагом идущего в сторону командного пункта, и придерживающего на плечах тяжёлую шубу, которую на него накинул один из стюардов. С внутренним беспокойством она ждала, что же скажет папочка насчёт аэродинамических свойств экзоскелета. Ведь по её чертежам на «Атоме» изменили экстерьер в районе плеч, да и шлем претерпел изменения. В ожидании блиц-боя с московским выскочкой Мамоновым эти нововведения могли улучшить манёвренность.

— Отец, у тебя осталось? — вместо разбора полётов Владимир Артемьевич кивнул на фляжку, которую крепко держал Глава. Лиза слишком театрально вздохнула и поправила шапку из того же меха горностая. Ветерок шевелил невесомые шерстинки, отчего белоснежный мех заблестел на солнце, создавая красивый ореол над головой девушки.

— Держи, пока Лизка не отобрала, — усмехнулся князь, протягивая фляжку сыну. — Не томи дочку, а то она сейчас своим сапожком яму в земле выроет.

— Ну, папа! — не выдержала княжна. — Словечко-то хоть вымолви!

— Удачно получилось, — улыбнулся Владимир Артемьевич и припал к фляжке. Сделал два глотка, крякнул. — Хороша настоечка! С брусничкой да клюковкой!

— Так ты бабушкину настойку стянул из буфета? — вытянулось лицо у Елизаветы. — Деда! Её же в малых дозах употреблять надо!

Старший Оболенский захохотал, запрокинув голову. Стоявшие рядом телохранители и инженеры старательно прятали улыбки.

— Обвёл я тебя вокруг пальца, внучка! — довольный собой, князь подмигнул сыну.

— Молодец, Лизонька, хорошую идею подсказала, — кивнул Владимир на немой вопрос дочери. — Аэродинамические показатели я сбросил на планшет наших инженеров. Пусть сами разбираются. А манёвренность улучшилась на вираже. Ненамного — у нас и так все компоненты бронекостюма вылизаны — но перегрузки уже не так ощущаются. И вообще, лучшее — враг хорошего.

— Папа, я на днях посмотрела некоторые бои этого Волхва, — Елизавета решительно отобрала фляжку у отца. — Он в рукопашном бою очень хорош, как и в отражении любой магической атаки. А почему бы вам не провести спарринг не в закрытом помещении, а на полигоне? Можно даже поставить на направляющие учебное вооружение, которое будет стрелять красящими шариками. Так интереснее, мне кажется.

— У нас осталось всего шесть дней до встречи, — покачал головой Владимир Артемьевич. — Боюсь, Лига не пойдёт на изменение формата.

— Или пойдёт, если ты им ещё полмиллиона в зубы дашь, — хохотнул Глава. Его настроение повысилось после забористой настойки, от которой кровь бурлила, как термальный источник. Что-что, а готовить магические зелья разной направленности любимая жена умела. Мало того, что сама в молодости с ума сводила мужиков, используя природную красоту вкупе с настойками, так и внучке передала Дар обольщения.

— Жирновато будет для этих упырей, — буркнул Владимир Артемьевич, с задумчивостью бросая взгляд то на отца, то на раскрасневшуюся от мороза дочь. — Да и не каждый зритель согласится торчать на открытом воздухе и пялиться вверх. Опять же, мы планировали делать объёмную сьёмку. Нет, не в этот раз. Идея очень интересная и многообещающая, но пока отложим.

— Жаль, — искренне расстроилась девушка. — Я уже представила, какой интерес вызовет подобное противостояние между концернами. Армейские чины, вот уверена, были бы первыми, кто захотел бы посмотреть бой.

— Внучка, ты особо-то не расточай похвалу Мамонову, — усмехнулся Глава. — Нет у него никакого концерна, так только… одни желания.

— Тем не менее заводские корпуса уже возведены под крышу, — возразил ему Владимир Артемьевич. — Если такими темпами они будут продвигаться, то через год вполне могут выйти на уровень выпуска ста экзоскелетов в месяц. Маловато, согласен. Мы начинали с трёхсот, да?

— Было такое, — нехотя признал старший Оболенский.

— Вот видишь, и это с учётом новейшего оборудования и высококлассных инженеров. Не забывай, что наши конкуренты заключили договор с американкой.

— Да толку-то теперь с этой девки! — фыркнул Глава, протягивая руку в сторону внучки. Та хорошо поняла его и покорно положила почти опустевшую фляжку в широкую дедову ладонь. Оболенский поболтал её в воздухе, пытаясь понять, сколько осталось питья, потом решительно затолкал посудину в карман шубы. — Слышали, небось, какой шум заокеанские газетёнки подняли? Эту фирму, как её… «Мехтроникс» пилят со страшной силой. Там и правительство, и военные, и аристократы всех Родов присосались. Технологическая документация Стингрей теперь в чужих руках. Опять же специалисты, оборудование… Нет, сын, Мамоновы и Мстиславские нам не конкуренты.

— Я бы не торопился с такими выводами, — покачал головой Владимир Артемьевич и переглянулся с дочерью, которая едва заметно кивнула, словно поддерживая отца. — Есть другие новости. К Арабелле Стингрей прибывают люди из САСШ, причём, некоторые с семьями.

— Сведения надёжные? — смешно пошевелил бровями Артемий Степанович, хотя это было признаком недовольства, а вовсе не веселья.

— Да. Сейчас этих специалистов князь Сергей Мамонов расселяет в одном из доходных домов. Он для этого арендовал на полгода десяток квартир. Когда отстроят городок со всей инфраструктурой, переедут туда.

— Сколько у нас людей в Москве?

— Четверо.

— Пошли им в помощь ещё столько же. Пусть денно и нощно следят за ходом строительства, за Арабеллой с её мужиком, какое оборудование закупается для цехов, — отдал приказ старший Оболенский, вставая со стула. — За мальчишкой не обязательно приглядывать, не он сейчас решает, когда первая партия бронекостюмов выйдет на рынок. Твоя задача — держать конкурентов в поле видимости и реагировать на каждое изменение ситуации.

— Понял, отец, — кивнул Владимир Артемьевич и дал знак стюардам, чтобы те разобрали экзоскелет и упаковали его в специальные кейсы, сделанные из композитных материалов. А сам вместе с отцом и дочкой направился в сторону растянувшейся на сотню метров кавалькады из внедорожников, микроавтобусов и шикарного «Хорса» с затонированными стёклами, блестевшего хромом и лаком.

Водитель в чёрном костюме предусмотрительно распахнул широкую бронированную дверцу, и первым в просторный салон залез Глава Рода. Он всегда любил сидеть спиной по ходу движения, чтобы не отвлекаться на мелькающие за лобовым стеклом пейзажи. Вот и сейчас он занял своё любимое место, а наследник с дочкой устроились напротив.

— Домой, — коротко бросил старший Оболенский маячившему возле машины начальнику клановой СБ.

— Слушаюсь, — тот кивнул, и водитель аккуратно закрыл дверцу. Сыто чавкнул замок, в автомобиле сразу стало темнее.

Дождавшись, когда «Хорс», мягко качнувшись, начнёт движение, Артемий Степанович нажал на кнопку, и бронебойное стекло, тонкое на вид, но усиленное магическим составом при плавке, с тихим жужжанием поднялось вверх, полностью изолируя заднюю часть салона.

— Лизонька, а почему бы тебе не обратить внимание на княжича Мамонова? — с хитрецой спросил Глава, глядя на внучку.

Девушка с задумчивым выражением на лице провела ладонью по шелковисто-мягкой шёрстке рукава шубы, заулыбалась.

— Я сама хотела предложить, дедуля, но боялась, что ты меня накажешь за дерзость, — призналась она.

— От Куракиных пришло приглашение на свадьбу, — кивнул Артемий Степанович. — Сынок Кирилла Алексей женится. Вот что я думаю, Володя… Надо бы и Лизоньку взять, пусть со столичной молодёжью сойдётся поближе, парням головы поморочит.

— Думаешь, княжич Андрей там будет? — недоверчиво спросила девушка. — Он же с Куракиными никак не пересекается.

— Он из княжеского Рода, — назидательно поднял палец дед. — Тем более, в Москве обосновался младший брат Георгия Яковлевича — Сергей. Проигнорировать мальчишку — значит, плюнуть в лицо и всем Мамоновым. Зачем на ровном месте создавать проблемы? Так что смело готовься к мероприятию, дочка. Платье себе красивое пошей. И начинай обольщать мальчишку.

— До какой степени? — деловито уточнила Елизавета.

— Пока не допустит тебя до инженерных секретов, — уловил суть комбинации Владимир.

— Это вряд ли, — быстро ответила девушка. — Он дураком не выглядит.

— С тобой любой мудрец станет идиотом, — улыбнулся Глава. — Включи всё своё обаяние, шарм и колдовскую красоту. А если не получится с наскока взять крепость, то ты знаешь, как поступить.

— Тогда со мной должен поехать Михаил Серебряный, — моментально выпалила красотка, поиграв тонкими стрелками бровей. — Он прекрасно изображает ревнивца.

— Лишь бы до дуэли дело не довёл, — забеспокоился Владимир Артемьевич. — Нам вот только грызни с московскими князьями не хватало!

Лиза улыбнулась. Князья Серебряные считались дальними родственниками основной ветви Оболенских и входили в клановую структуру самого мощного из тверских родов. Что не помешало одно время княжичу Мишке ухаживать за красавицей Елизаветой и даже просить руки у её отца. Владимир осерчал и крепко побил воздыхателя на полигоне, завуалировав свой гнев тренировочным магическим боем. Дураку понятно, что даже малейшая капелька родственной крови может испортить Дар. Мишка по глупости и недомыслию забыл, кем является девушка для Оболенских, и едва не опозорил свою семью столь идиотской выходкой.

Лиза была бриллиантом Рода Оболенских, тайное и безотказное оружие, которым они пользовались без колебаний и сомнений. Этакий прелестный стенобитный таран, разваливающий любую преграду. В свои девятнадцать лет Елизавета Владимировна уже мастерски владела искусством интриги и обольщения. Двери высокопоставленных чиновников она открывала не пинком своей стройной ножки, а белозубой улыбкой. Конечно, девушка не могла в одиночку влиять на процесс продвижения продукции Рода, но в меру своих колдовских чар, и благодаря утончённым манерам, а где надо — и шантажом, она добилась того, что Военная Приёмка заинтересовалась «Панцирем-2М» и почти уже была готова принять его на вооружение в войска. Однако фиаско Лося в бою с Волхвом практически похоронило многомиллионный контракт.

Поэтому у Лизы был кровный интерес отомстить княжичу Мамонову, который выступал под позывным «Волхв». Так что в её прелестной головке уже сформировалась идея, как добраться до секретов линейных двигателей, а заодно утопить дерзкого молодого выскочку из якутского клана в череде склок и скандалов. Вдруг получится разрушить предстоящий брак Андрея с Великой княжной Лидией? Это будет лебединой песней Лизы Оболенской. Ведь таким образом можно вбить клин между Мстиславскими и Мамоновыми.

Улыбнувшись своим мыслям, она не заметила, как пристально поглядел на неё дед, а потом обменялся взглядом с отцом. И оба, не сговариваясь, синхронно кивнули, словно давали добро на проведение захватывающей операции. Уж они-то знали, что устоять против обольстительного тарана молодой парень не сможет.

Примечание:

[1]Мин ытыктабылым (якут) — мое почтение!

Глава 3

1

Хорошо с самого утра получать приятные сюрпризы! А когда они вдвойне приятные — так и вовсе праздник на душе! Сначала лично мне позвонил цесаревич Юрий Иванович и торжественным голосом, словно вручал ещё одну медаль, сказал, что мой арест закончился, и я могу без всяких ограничений перемещаться не только по Москве, но и по России. Шутку оценил, спасибо. Поблагодарил будущего (ведь договорённости в силе остались, да?) тестя, но суховатым тоном, не показывая эмоций. Мстиславские могли бы и раньше объявить амнистию за участие в освобождении заложников в составе сводной группы бойцов. Ан нет, сиди до последнего. Император таким образом решил показать своё отношение к нарушителю порядка. Хотя, кто мешал ему Шульгина посадить на цепь, чтобы не вздумал больше в чужой дом влезать? Странное какое-то отношение государя к моей персоне.

Цесаревич моё состояние не оценил, попрощался и сбросил вызов. А через несколько минут подбежал Эд и радостным голосом объявил, что Яким сам только что связался с ним и попросил забрать его сегодня из больницы. Выписывают, оказывается. Я тут же дал команду парням подготовить «Фаэтон» и внедорожник сопровождения.

— Ой, надо же пирожков напечь, а то Якимушка совсем, наверное, исхудал! — заохала Оксана, вышедшая послушать наш оживлённый разговор, и тут же умчалась на кухню, откуда послышался её зычный голос. — Знаю я, как в больницах кормят!

— Пропал наш якут, — засмеялся Эд. — Оксана теперь не успокоится, пока вес ему не нагонит.

— Ничего, недельку на домашних харчах посидит, да и сам сбежит, — поддержал его шутку Петрович. — Правда, недалеко. От Оксаны разве что за забором спрятаться можно.

Пока парни готовили машины к выезду, я позвонил Лиде и предупредил её, что на занятиях меня сегодня не будет весь день. Да, понимаю: учёба сейчас должна стоять на первом месте, но продемонстрировать свою благодарность и пожать руку человеку, рисковавшему своей жизнью за меня, было куда важнее, чем сломя голову мчаться в больницу, потом оттуда домой и сразу же в лицей. Подобная суета отражается на репутации. Люди видят, что для их хозяина важнее, делают выводы. Так что никуда я торопиться не буду.

Великая княжна поинтересовалась, по какому поводу прогул, чтобы объяснить причину классному руководителю. Услышав мой довод, успокоилась и даже пообещала смягчить санкции со стороны Фёдора Еремеевича. А ведь наш математик весьма строг в отношении непосещения его уроков. И так несколько занятий из-за поездки в Скандию пропустил.

Мы доехали до Бахрушинской клиники, в которой лежал Яким, за несколько минут. Удивительно, что именно сюда привезли моего личника, можно сказать — почти домой. Никанор подкатил к двухэтажному главному корпусу и остановился неподалёку от входа, чтобы не загораживать подъездной путь для служебного транспорта.

Сотрудники клиники и посетители, видимо, были сильно удивлены, когда я и дружная компания личников ввалились в холл. Подойдя к административной стойке, я вежливо поздоровался с дамой в очках, сидевшей за стеклянной перегородкой и с улыбкой пояснил:

— У нас сегодня друг выписывается. Можно к нему в палату подняться?

— Он ходячий? — уточнила дама, а её пальцы зависли над клавиатурой.

— Ещё какой! — я назвал фамилию Якима, и она шустро застучала по клавишам, несмотря на длинные ногти.

— Да, он выписан, — подтвердила служащая, оторвавшись от экрана. — Ходячие сами спускаются в холл, поэтому вам нужно набраться терпения и подождать друга. Возможно, лечащий врач даёт ему рекомендации. Не переживайте так, скоро встретитесь.

— Благодарю, — я отошёл к своим и попросил Эда набрать Якима.

— Да я уже позвонил ему, — сказал старший телохранитель. — Ему выписку делают. Попросил подождать десять-пятнадцать минут.

— Что ж, подождём, — я направился к длинному ряду мягких лавочек, протянувшихся у противоположной стены и присел на свободном месте. Парни расположились полукругом, прикрывая меня, и негромко переговаривались между собой.

Яким, к счастью, долго не задержался. Он ещё на лестнице заметил нас. Его скуластое и похудевшее лицо осветилось улыбкой. Помахав нам свободной рукой (вторая была занята сумкой с вещами), сахаляр ускорил шаг, и, как только оказался внизу, попал в крепкие объятия друзей. Спокойно, сдерживая эмоции, все по очереди обняли его, похлопали по спине и отошли в сторону.

Я взглянул в чуть раскосые тёмные глаза Якима, протянул руку и крепко пожал её.

— Рад, что ты выжил, — улыбнулся ему. — И спасибо тебе за самопожертвование.

— Это же моя работа, — чуточку смутился Яким, услышав необычные нотки в моём голосе. — Опасная, смертельная — но работа.

— И всё равно, я ценю людей, которые меня защищают, — приобняв личника, отчего тот едва в ступор не впал, я быстро отпрянул от него. Наверное, отцу не понравилась бы эта сцена, и он обязательно прочитал бы лекцию, что нельзя обесценивать свой статус перед слугами. Возможно, я бы не сдержался и наговорил кучу гадостей. Хорошо, что живу один, и впредь не хочу никого из родственников допускать в свою жизнь. Так же будет и с цесаревичем и императором, когда заберу к себе Лиду. А Яким заслужил моего рукопожатия. Ему приятно, а мне — тем более.

А ещё я посадил его к себе в «Фаэтон», отчего тот вовсе растерялся.

— Чтобы раны не растревожил, — пояснил я.

— Так у меня всё зажило, — усмехнулся Яким, тем не менее, с удовольствием откидываясь на мягкую спинку сиденья. — Хоть завтра в бой.

— Успеешь — навоюешься, — откликнулся Никанор, отъезжая от больницы. — Домой, Андрей Георгиевич?

— Домой, — я почесал макушку. — Блин, сегодня же Диана обряд будет проводить! Совсем забыл!

— Кто такая? — заинтересовался Яким.

— Дочка князца Чакыра, — спокойно ответил я.

Личник потрясённо взглянул на меня; в его глазах ясно читался вопрос, который, впрочем, он тут же озвучил:

— В самом деле? Княжна Дайаана? У нас? Но… каким образом?

— Приехала со своим бубном и сразу же заявила, что будет проводить обряд очищения, — я не стал пояснять Якиму, с чего вдруг девушка решила заняться изгнанием злых духов из моего особняка. Мало кто из телохранителей знал, что Дайаана стала Матерью-Орлицей, чей статус стоял вровень с Верховным шаманом. Ну и истинную причину её приезда скрыл.

— Вот это сюрприз, — пробормотал Яким, на его лице появилась улыбка. — Это очень хорошо, Андрей Георгиевич! Усадьба получит защиту хороших духов!

А у меня появились сомнения. Как мой Источник примет древнюю магию, не возмутится ли тем, что рядом с ним будут призывать разных сущностей? На первый взгляд, подобные мысли могли только рассмешить, если бы я лично не сталкивался с проявлениями разнообразной магии. Например, демонов Ярика, которые играючи перебросили меня с Арабеллой и Диком Трэйси с Аляски в самый центр Москвы. А помощь Орлицы, когда мы блуждали по бескрайним просторам в поисках Небесного Камня? «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Так что смеяться над искренностью Якима я не стал.

Обратная дорога не заняла много времени. Якима встречали точно так же, как и меня: с построением личного состава, инженеров и всей обслуги усадьбы. Кажется, подобная практика входит в традицию будущего Рода Волховских-Мамоновых. Мне нравится. А вернувшийся в строй личник и вовсе растрогался. Он принял из рук Оксаны чарку медовухи, лихо опрокинул в себя и оторвал ломоть от каравая, чтобы закусить.

Петрович отозвал меня в сторонку после церемонии встречи и негромко проговорил:

— Княжич, я с просьбой от ребят. Они хотят вечером накрыть стол во флигеле, чтобы возвращение Якима отметить. Лично за каждым пригляжу, чтобы не искушались алкоголем. «Старички» свою норму знают, а вот молодёжь иногда границ не видит. Ну и Виктора с механиками тоже пригласим.

— Петрович, я тебе доверяю, — не стал я запрещать мероприятие. — Но смотри, чтобы охрана усадьбы не пострадала. И управляющего не вздумай напоить до чёртиков. Мне его голова свежей нужна.

— Не вопрос, княжич, — покладисто ответил комендант охраны. — Всё в лучшем виде сделаем. Кстати, Дайаана хотела сегодня обряд проводить. Вот после него и начнём. Я Оксану с Мариной попросил приготовить нам какую-нибудь закусочку…

— Не возражаю, — я направился в мастерскую, чтобы посмотреть, как продвигается модернизация «Бастиона». Петрович прав, такое событие не должно быть рядовым. Парни всё равно выпьют, так почему бы не облечь всё это действо в организованное мероприятие?

Команда механиков, как только вернулась к работе, тут же развила бурную деятельность. Гена Берг сейчас дорабатывал систему голосовых команд, а парни трудились над внешними направляющими, чтобы они не выглядели чужеродными наростами на руках и были мобильными, то бишь, снимаемыми и заменяемыми. Трудная работа, но именно здесь и сейчас закладывался будущий успех «Бастиона».

Перекинувшись несколькими фразами с Геной, я вышел из мастерской, чтобы никому не мешать. Сходил в парк, с интересом поглядел на подготовленную для обряда площадку. Кто-то очень тщательно притоптал снег вокруг сложенных шалашиком дров. Возможно, и сама Дайаана. Она же говорила, что сама займётся приготовлениями к ритуалу. Я задрал голову. Сегодня необычайно много птиц кружилось над деревьями, сидели на ветках. Тут и вороны, и сороки с воробьями, и желтогрудые синицы весело посвистывают в ожидании своей хозяйки. Я уже понял, что пернатые каким-то образом почуяли шаманку, и теперь ожидали от неё приказаний. Вот такая странная мысль пришла мне в голову.

Усмехнувшись, я подошёл к гостевому дому. Не заходя в подвал, выставил руки, и откуда-то из-под кладки фундамента ко мне метнулись разноцветные элементали Стихий. Они обрадованно крутились над головой, пикировали вниз, собирались в золотисто-серебряную кучку на ладонях, и осыпались вниз звёздной пылью. Забавное зрелище. Источник привязывался ко мне всё больше и больше, что согласовывалось с моей стратегией: полностью перенастроить ядро Алтаря под негатора.

Вернулся в особняк, разделся, сунул ноги в мягкие тапки и поднялся наверх. Уже поднимаясь по лестнице, услышал глухое постукивание бубна и звонкий голос Дайааны. В отличие от других шаманов она не впадала в транс, а кружилась по коридору, что-то напевая. Колокольчики на бубне звякали в такт её движениям. Остановившись возле очередной двери, молодая шаманка энергичными взмахами рук рассыпала под ней какую-то пыльцу. Не мухоморы ли распыляет, подумал я. Нюхну этот порошок, улечу куда-нибудь в своих видениях.

Не мешая девушке делать своё дело, я осторожно и неслышно ступая, занырнул в свои апартаменты. Переодевшись в домашнее, занял место в рабочем кресле, включил ЭВЦ, полюбовался заставкой на экране. Как бы ни нравились мне Арина с Лидой в купальниках, но фотография целующей меня в щеку Астрид будоражила кровь и заставляла сердце стучать чаще обычного. Звонкий голос Дайааны сбивал меня с какой-то мысли и не давал сосредоточиться.

А что, если…

Поглядев на часы, я решил позвонить Арине. Сейчас как раз начинается большая перемена. Надеюсь, не отвлеку.

Княжна ответила почти мгновенно, я даже не успел сосчитать гудки.

— Андрюша, здравствуй! — с радостью произнесла она. — Ты где пропал, гулёна?

— Якима домой привёз, торжественную встречу устроили ему, — поделился я новостью.

— Здорово! Передай ему от меня привет, пусть быстрее поправляется!

— Спасибо, обязательно передам! Меня не потеряли?

— Да все уже привыкли к твоему отсутствию, — фыркнула девушка. — Совсем от рук отбился… Ладно, нравоучения тебе не нравятся, поэтому слушаю.

— Сразу вопрос. Приглашения розданы?

— Так точно, мой господин! — настроение у подруги было приподнятым. Может, от общения со мной? — Даже Илану твою не забыла.

— Отлично, — я проигнорировал столь откровенный намёк. — Значит, в пятницу вечером устраиваем мощную вечеринку. Ты со «Скоморохами» договорилась?

— Да, парни очень обрадовались. Петь в таком элитном заведении для них — это рывок наверх.

— А кто их ангажирует? Они самостоятельно все вопросы с концертами решают?

— Ну… — протянула Арина, задумавшись. — Да, к сожалению, пока на них внимания никто из серьёзных импресарио не обратил. Надо какой-то демарш сделать, что ли.

— Кто у парней занимается вопросами по выступлениям?

— Рустам, — тут же ответила девушка. — Он у них вокалист, фронтмен.

— Рустам? — иронично переспросил я. — Генацвале?

— Ты что? — рассмеялась Арина. — Вполне русский. Дед у него с Кавказа — это я точно знаю, а внук уже обрусел окончательно.

— Дай мне номер его телефона. Хочу с ним встретиться. Идея появилась. Как думаешь, он сможет за пару-тройку дней создать номер для одного танца?

— Так-так, господин Мамонов, а ну, признавайся, что затеял? — даже на расстоянии почувствовалось, насколько заинтересовалась княжна моими словами. — Ну, Андрюшка, не томи!

— Ко мне приехала подруга из Якутии, шаманка, — чуть-чуть приоткрыл я завесу. — Хочу её пригласить на вечеринку. А там она устроит перформанс…

— Ещё одна подруга? — голос княжны стал ровным, что было равносильно чувству ревности.

— Если хочешь, приезжай сегодня часиков в шесть ко мне. Она будет обряд устраивать. Поговорим, обсудим идею. Дайаана тебе понравится, вот увидишь!

— Лиду пригласишь?

— Я ей никогда не запрещал приезжать в любое время дня и ночи! — наигранно возмутился я. — Даже без особого приглашения! Она же сейчас к тебе придёт? Вот и предложи ей на пару навестить будущего мужа. А то игнорируете меня уже который день!

— Ха-ха-ха! — залилась смехом Арина. Вот что мне в ней нравится — не зацикливается на ревности. Подозреваю, это всё от чувства уверенности своего будущего. Сильна барышня духом. — Будущий муж… Который день… Уморил… А вообще, страсть как хочу с настоящей шаманкой познакомиться. Ладно, приедем мы. Сейчас тебе номерок Рустама сброшу. Даже интересно, что ты придумал.

Она отключилась и через минуту в «болталке» появился номер фронтмена «Скоморохов». Не теряя ни минуты, я набрал его и стал ждать, когда тот соизволит ответить.

— Слушаю, — раздался приятный мужской голос.

— Приветствую тебя, Рустам, — я медленно покрутился в кресле. — Это княжич Андрей Мамонов говорит…

— Андрей Георгиевич? — недоверчиво, а с тем же и обрадованно переспросил Рустам. — Наконец-то вы обратили на нас внимание! Столько разговоров о вас от Арины Васильевны, а мы даже ни разу в лицо своего благодетеля не видели!

— Да ладно меня расхваливать, — усмехнулся я. — Мне приятно меценатствовать, вам полезно для карьеры. Можем встретиться?

— В любой момент!

— Как смотришь по пивку?

— Можно, — рассмеялся парень. — Мне к вам подъехать?

— Да брось, время только терять. Скажи, где кафешка подходящая, я туда подскочу.

— На Арбате, «Румба» называется. Там пиво всегда свежее, — Рустам оживился.

— Тогда жди, через час буду, — я усмехнулся и нажал на «отбой».

Притормозив кресло, с улыбкой посмотрел на голубоглазую Астрид, так и застывшую в прикосновении к моей щеке посреди оранжереи. Надо бы девушке пару строчек написать в местную «болталку», на русском. Чтобы помнила своего спасителя.

Взяв в руки рацию, нажал на тангенту.

— Эд — Волхву! Готовь машину по протоколу «семь», — бросил я в эфир.

— Волхв — Эду, — шикнула рация в ответ. — А что за протокол «семь»?

— Развлекательная поездка с малым сопровождением.

— Понял, запомню. Вы все номера протокола нам потом распишите, пожалуйста.

Я хохотнул, и стал собираться. Выходной костюм под такие ситуации у меня висит в гардеробе. Одевшись, посмотрел на себя в зеркало и вышел из апартаментов. Дианы в коридоре не видно. Наверное, всех духов разогнала. Подумав, решил заглянуть к ней в гости. Постучав в дверь, услышал разрешение войти.

Девушка сидела с закрытыми глазами в кресле, расслабленно откинувшись на спинку.

— Устала? — участливо спросил я.

— Очень упрямые духи оказались, — откликнулась она. — Не хотели покидать место, прикормленное эмоциями бывших хозяев. Если не провести сегодня ещё и огненный обряд — через какое-то время их притянет сюда опять.

— Слушай, Диана, ты не против, если сегодня в гости приедут мои… кхм, подруги? Я, как бы, с тобой не посоветовался, пригласил их.

— Ты хозяин этого дома, — молодая шаманка открыла глаза. — Как ты можешь спрашивать у меня разрешения? Пусть приезжают, я с радостью познакомлюсь с твоими будущими жёнами.

— Ак-хм… — я прокашлялся, прижимая кулак ко рту. — Ты уверена, что они именно те, кто станут моими супругами?

— Одна точно станет, — улыбнулась Дайаана. — Во второй я не уверена. Слишком зависима от влиятельных родителей, эмоционально нестабильна и робка.

— Робка? — я удивился. Когда это Мстиславская (а я был уверен, что речь идёт о ней) проявляла нерешительность? А, было такое, когда Арина выразила желание настроиться на мой Источник! Но испугалась-то Лида за Голицыну, а не за себя! — Ну… тебе виднее. Я чего хотел спросить: ты танцевать умеешь?

— Все якутские девушки умеют танцевать, — заинтересованно взглянула на меня шаманка. — А ещё я в лицее занималась в кружке хореографии.

— Отлично! — обрадовался я и кратко обрисовал план, в котором Диане отводилось одно из главных действий. Девушка ожила. В её глазах запрыгали чертенята. — Хочешь со мной съездить на встречу с одним человеком, музыкантом?

— Поехали! — вскочила моя гостья на ноги. — Только мне надо переодеться.

— Жду тебя внизу, — я мысленно потёр руки. Вечеринка обещала быть взрывной.

2

Рустам оказался молодым человеком двадцати пяти лет, с короткой и аккуратной щетинкой, с большой претензией на бородку. По внешности и не скажешь, что его предки были выходцами с Кавказа. Лицо светлое, волосы с рыжеватым оттенком, плавно очерченные скулы, и только маленькая горбинка на носу слегка портила целостность его образа. Возможно, придираюсь, и у парня отбоя нет от девушек.

В общении Рустам был лёгок и приятен. Он уважительно пожал протянутую мною руку, а при виде Дайааны его карие глаза влажно затуманились.

— Моя землячка, княжна Дайаана, — представил я девушку.

— Можешь называть меня Дианой, — шаманка цепко взглянула на фронтмена «Скоморохов», не пытаясь изображать из себя томную аристократку. Она спрятала руки за спину. Видимо, не хотела, чтобы к ней прикасались. — Закажешь мне какой-нибудь коктейль?

Рустам поглядел на меня, словно ища ответ, как действовать в такой ситуации, а я лишь пожал плечами. Вздохнул и поднял руку, подзывая к столику официанта.

— Два пива, пожалуйста. «Черный бархат» и… Андрей Георгиевич, вы какое предпочитаете?

— Светлое какое-нибудь, на твой выбор, — я пожал плечами. Пиво мне нужно больше для поддержания беседы.

— Тогда «Венское» светлое. И жареных орешков, пожалуйста. Для девушки — коктейль «Сангрия».

Когда официант, записав заказ, ушёл, Рустам пояснил, что в этом коктейле присутствует толика вина и бренди, но в морозную погоду он хорошо пойдёт. Дайаана улыбнулась и показала жестом, дескать, выбор мною одобрен. Я решил надолго не затягивать молчание, потому как видел нетерпение молодого мужчины в его глазах и любопытство вперемешку с интересом.

— Скажи, Рустам, а вы можете играть любую музыку? — начал я издалека.

— Практически любую, кроме классической и оркестровой, — подтвердил он. — Можем и её, но не видим смысла разбрасываться по темам. Поэтому сосредоточились на более лёгкой, развлекательной.

— Поэтому и «Скоморохи»? — догадался я.

— Точно! — рассмеялся Рустам.

— А сможете сбацать этническую? Мне нужна музыка якутских шаманов… Нет, я не так выразился. Они же только в бубен стучат…

Дайаана фыркнула, услышав такое объяснение, но я даже не покраснел. Мне было важно донести идею до фронтмена «Скоморохов». И Рустам, к моему удивлению, мгновенно ухватил главную мысль.

— Музыкальное сопровождение для выступления шамана? — а сам метнул взгляд на улыбнувшуюся девушку.

— Да-да! Мы репетируем номер, в котором покажем, как шаман камлает вокруг костра, но нужно это всё красиво оформить. Будете играть музыку, девушка — танцевать. Я даже вижу этот номер перед глазами!

— Мы не успеем до пятницы! — сокрушённо покачал головой Рустам. — Слишком сложная задача, Андрей Георгиевич. Разве только найти в Сетях подходящую музыку и схитрить… О! Вспомнил! Какой-то паренёк выкладывал на своей страничке свои композиции, созданные с помощью хитроумных магических амулетов. Сам он играет на электронном синтезаторе, создает целые произведения, а артефакты усиливают глубину звучания с имитацией разных инструментов. Так вот, у него есть что-то подобное. Музыка темповая, энергичная, задаёт ритм. И как раз для вашей идеи реализуемо! Да я сейчас найду!

Он вытащил телефон из кармана джинсов и лихорадочными движениями пальца стал искать нужную композицию, которая так его впечатлила. В это время официант принёс заказ и расставил его на столе. Дайаана взяла в руки бокал с вишнёво-рубиновым коктейлем и кусочками фруктов, обхватила губами трубочку и осторожно потянула в себя напиток.

— Вкусно! — заулыбалась она.

— На здоровье, — я приподнял кружку с пивом и отхлебнул. Холодненькое, свежее!

— Вот оно! — воскликнул Рустам и положил телефон перед нами.

Я и шаманка склонились над ним и стали слушать, что из себя представляет композиция, которая так заинтересовала «скомороха». Прослушали одни раз, второй, и Дайаана вынесла своё суждение:

— Если я не ошибаюсь, там какие-то слова звучали, похожие то ли на язык манты или ханси.

— Вообще-то, башкирский, — уважительно поглядел на девушку Рустам. — Но ведь вам не важно, на каком языке? Аутентичность присутствует, музыка подходящая, даже этот… не знаю, как называется, который в рот вставляют, — и он поводил по губам пальцем и изобразил забавный звук.

Дайаана весело рассмеялась, прикрыв ладонями лицо. Успокоившись, припала к трубочке, словно хотела утолить жажду, а потом пояснила:

— Этот инструмент называется варган[1]. Им, кстати, пользуются не только шаманы. Есть любительские, а есть профессиональные, для музыкантов. Можете попробовать в своём творчестве.

— Да? Буду знать. Мы любим экспериментировать, — Рустам в раздумье почесал подбородок. — Так что нам делать? Воровать у парня музыку как-то не хочется. Может, купить у него?

— А он где живёт?

— В Казани.

Жаль, далековато. Можем не успеть создать сценку. Но меня уже было не остановить. Я переглянулся с Дайааной, и она едва заметно кивнула, словно разрешала мне действовать решительно. Видно было, что композиция ей понравилась.

— Спишись с ним сегодня же, Рустам, — сказал я, отодвигая телефон к собеседнику. — Предложи два варианта: я выкупаю его трек или плачу за право проиграть его на один вечер.

— Хорошо, займусь этим, Андрей Георгиевич.

— С Анжеликой репетируете?

— Каждый день. Сегодня после обеда она должна подъехать, прогоним ещё раз всю программу, — фронтмен посмотрел на часы. — Мы ведь ещё и на свадьбе княжича Куракина играть будем.

— Точно, ещё же свадьба! — я хлопнул себя по лбу. Надо искать подарок молодым. Не горел желанием дарить что-то Алексею, но не хотелось обижать Наташу. — Да не парься ты, Рустам! Отыграете три-четыре песни, засветитесь своими нарядами и экстравагантностью, зато потом о вас говорить будут по всей Москве!

— Ну… половина уже говорит, — улыбнулся парень.

— Так я об аристократической Москве говорю! Вот увидишь, потом отбоя от заказчиков у вас не будет! Выведу «Скоморохов» на высший уровень! — пригрозил я.

— Он выведет, — вдруг подтвердила Дайаана. — Вкусный коктейль! Почему раньше не пробовала?

— Потому что папа не разрешал, — пошутил я.

Молодая шаманка хихикнула, подцепила пластиковой вилкой кусочек груши и отправила в рот.

— Ладно, Рустам, мы поехали, — я сдвинул рукав пиджака и посмотрел на часы. — У нас ещё куча дел. А ты не затягивай, свяжись с этим парнем. Когда что-нибудь решишь, позвони мне сразу.

— Понял, Андрей Георгиевич, — парень встал одновременно со мной и стал одеваться.

Я помог Дайаане надеть шубу, на которую посетители поглядывали кто с интересом, а кто и с завистью. В такой одёжке лютый мороз не страшен. Можно в снегу спать. Потом оделся сам и расплатился за пиво и коктейль с подошедшим к нам официантом, решительно пресекая желание Рустам вытащить кошелёк. Мы вышли на улицу, где меня тут же взяли под контроль Игорь и Влад. Рустам с вожделением поглядел на сверкающий «Фаэтон», возле которого я остановился вместе с девушкой.

Дайаана нырнула в открытую Никанором дверь, а я обменялся рукопожатием со «скоморохом», после чего присоединился к шаманке.

— Давай домой, — сказал я Никанору. — Нам ещё надо к обряду подготовиться. Да и Арина с Лидой должны скоро подъехать.

Моя спутница сверкнула глазами, но ничего не сказала и полностью отдалась созерцанию московских улиц. Никанор, видя интерес девушки, не торопился гнать машину. Следом уверенно держалась наша скромная «Аврора», в которой сидели Игорь и Влад.

Я, пользуясь моментом, погрузился в размышления. Ближайшие дни предстоят какими-то суматошными. Завтра у меня бой с Мангустом, послезавтра — с Драконом. Вот такая петрушка образовалась. Арине пришлось пересмотреть график выступлений и пойти на некоторые для меня неудобства. Ведь в пятницу будет вечеринка, а в четверг, сразу после лицея, хочу съездить в Клин, чтобы осмотреться, привыкнуть к месту, где предстоит провести бой. С бухты-барахты зарубаться с Оболенским я не стану. Разведка — наше всё.

А в субботу снова в Клин, но уже с оборудованием, бронёй и охраной. Гостиницу заранее снять не помешает. Если князь Владимир рассчитывает, что я приеду аккурат к поединку, то ошибается. Мне нужно осмотреть поле боя, немного помедитировать, настраиваясь на тяжёлое противостояние. Проиграть я не боялся. Упадут акции «Бастиона»? Пф-ф! Не беда. Я точно знаю, что через пару-тройку лет мой и Арабеллы бронекостюм произведёт фурор на внутреннем рынке. Потеря репутации тоже не страшила. Это пусть князь Владимир Артемьевич дрожит за свой «Атом». У него на первом месте деньги и доминирование клана в сфере производства экзоскелетов.

Так, а что там дальше? На следующей неделе встреча с Фантомом — ещё одним представителем Лиги из группы «альфа», после чего небольшое расслабление, и как кульминация — свадьба Наташи и Куракина. Вот не хочу туда идти, сердце не лежит. А надо. Все именитые аристократические Роды там будут. Если не приду, Наташа обидится. Да и Лидия уже выбрала меня своим кавалером. Попала лапа в колесо — пищи, но беги.

Немного подумав, я понял, что вариант с последним контрактным боем меня не устраивает. Лучше проведу три встречи подряд, зато потом спокойно займусь другими делами, не отвлекаясь более на «Железную Лигу».

— Ты переживаешь? — вслед за вопросом последовал лёгкий тычок в бок.

— С чего бы? — я удивлённо поглядел на улыбающуюся Дайаану. Неправильная она какая-то шаманка. Ей надлежит быть суровой, с непроницаемым лицом, с трубкой во рту… Тьфу, о чём только думаю?

— Когда ты назвал имена своих девушек, то подумал, что я буду ревновать? Наоборот, я очень рада, что ты выбрал в будущие жёны достойных барышень. Но у меня складывается ощущение, как будто у тебя в душе поселилось сомнение насчёт одной из них. Хочешь, проведём обряд священного костра?

— Идея хорошая, но я не хочу обижать девчат, — улыбаюсь в ответ. Действительно, не хочу. Мне и так известно, в ком сомневаюсь. Лида сразу поймёт не только смысл обряда, но и на кого он направлен.

Дайаана проницательно поглядела на меня, погладила по руке и снова замолчала, теперь до самого дома. Возможно, настраивалась на предстоящее действо. А я услышал знакомый звук пришедшего сообщения, вытащил телефон и стал читать, что там прислала Арина.

«Приедем чуть раньше. Если ты всерьёз устраиваешь представление с шаманкой, то нам нужно быть всем. Поэтому я взяла на себя смелость пригласить и Нину. Лида, конечно, ожидаемо попыхтела и надулась, но военных действий удалось избежать. К сожалению, Астрид не успеет, слишком далеко от Скандии до Москвы».

Княжна Голицына, как всегда, проявила свою проницательность, добавив толику юмора. Надо же, как подколола с Астрид! Что бы это значило? Неужели ревность просыпается? Понимаю её. Претенденток становится всё больше, и чтобы завоевать право быть «самой любимой», нужно приложить невероятно много усилий. Но я осознавал, что всё зависит только от меня, от моих чувств. Мало быть обладателем столь яркого цветника, нужно научиться относиться ко всем одинаково хорошо, иначе точно буду убегать из дома под благовидным предлогом. Или в мастерской с Геной и ребятами просиживать, горько сожалея о потерянной свободе. Хм, значит, все трое примчатся. Ну и хорошо, познакомятся с Дайааной. Шаманка сразу их всех посмотрит внутренним взором, потом поделится своими соображениями. Мне тоже интересно, какими предстанут мои избранницы перед нею.

Время до приезда княжон и Нины ещё было, поэтому я зашёл в мастерскую и увлечённо потестировал всякие интересные программы, вложенные в систему «Бастиона». В большей степени они нужны были только Бергу, чтобы отслеживать состояние бронекостюма. Мой главный инженер улучшил систему фильтрации звуков и вентиляции в шлеме. По словам Гены, теперь мне будет легче дышать. Конденсат станет удаляться через хитроумные фильтры, да здравствует чистое бронестекло! Теперь не будет запотевать.

Обсудили предстоящие бои; Гена предложил использовать запасной бронекостюм для Лиги, чтобы в обкатанном и проверенном на тысячу рядов «Бастионе» выйти против князя Оболенского. Я подумал и согласился. Если и потерплю неудачу с пилотами группы «альфа» — не расстроюсь. Не тот случай, чтобы переживать за репутацию. Рано или поздно моя дорожка с «Лигой» разойдётся. А вот бой с одним из настоящих владельцев «Экзо-Стали» становился важным в череде предстоящих событий. Несмотря на то, что Оболенские — откровенные конкуренты, я готов с ними поддерживать отношения. Владимир Артемьевич вполне адекватный человек, пусть и себе на уме. Если у нас проявится взаимный интерес в сфере бронекостюмов, возражать не стану. А вот мысль, что нашу схватку, а вместе с тем и мой «скелет», будут снимать с разных ракурсов, назойливо крутилась в голове. Ну, пусть попробуют извлечь какую-то информацию по «Бастиону»!

Шикнула рация на рабочем столе Берга. Инженер поправил очки и нажал на тангенту.

— Мастерская слушает, — обыденно бросил Гена.

— Передай Андрею Георгиевичу: приехали княжны и боярышня Захарьина, — голос из рации принадлежал Эду. — Я их проводил в дом.

— Понял, передам, — Берг покосился на меня, увидел кивок. — Сейчас подойдёт.

— Ладно, парни, вечером жду у костра, — предложил я. — Такое вы вряд ли когда ещё увидите, особенно в Москве.

— Я видел, — улыбнулся инженер. — Пару раз с Георгием Яковлевичем присутствовал на камлании.

— Да я про твоих помощников, — подмигнув Ворону, я вышел на улицу, и, хрустя ботинками по свежевыпавшему снегу, заспешил в особняк. В начинающихся сумерках при свете фонаре медленно опускающиеся снежинки создавали странное и необъяснимое спокойствие на душе. Ожидание праздников, будь это древний Коловорот или сравнительно недавно (всего-то триста с хвостиком лет) установленный особым указом Михаила Второго Мстиславского Новый Год, всегда остро ощущалось именно в такие тихие снежные вечера. Надо же ёлку установить! Совсем забыл! В приюте мы всегда ждали этого момента и все дружно приходили в столовую, чтобы повесить хоть одну игрушку на терпко пахнущую хвоей и смолой лесную красавицу. Сопричастность к счастью помогала нам в трудные минуты, когда остро ощущалось одиночество. Ну и подарки, куда же без них!

Девушек я обнаружил в гостиной, где они дружно щебетали с довольной Дайааной. Судя по форменной одежде, в которую были обряжены Лида и Нина, они вообще домой не заезжали. Что подтверждал и брючный костюм Арины, которые она надевала исключительно на работу.

— Всем привет! — весело сказал я, входя в гостиную. — Гляжу, вы уже познакомились?

— Привет! — чуть ли не хором ответили девицы. — Давай к нам! Присоединяйся!

Но я первым делом чмокнул каждую из своих потенциальных невест в щеку, и даже попытался проделать это с Дайааной, но она со смехом оттолкнула меня.

— А почему без чая? Оксана не хочет угощать? — я плюхнулся в свободное кресло, отметив про себя, что моё местечко никто из девушек не занял. Они знали, чьи в лесу шишки, поэтому поступили мудро.

— Булочки печёт, — пояснила Нина. — Мы решили подождать.

— Берегитесь, красавицы, даров Оксаны, — предупредил я. — Пусть они и вкусные, но коварные.

— Девчонки, это Андрей на что намекает? — раздула ноздри Великая княжна. — Что мы растолстеем?

Я, прищурившись, нарочито неторопливо осмотрел фигурку Лиды, чуть дольше необходимого задержавшись взглядом в районе её талии. Щёчки императорской внучки мгновенно приняли цвет её Стихийного Дара. Как же обожаю её поддразнивать, но понемногу, а то ещё подожжёт что-нибудь.

— Я этого не говорил, — выставляю перед собой ладони, пытаясь удержать рвущуюся на лицо улыбку.

— Но намекнул, и довольно прозрачно, — продолжала пикироваться Лидия, но больше из-за желания развеселить публику. Кажется, она тоже начала чувствовать вкус к таким играм.

— А Диана нам рассказала, как вас хотели поженить, — с улыбкой сказала Арина, глядя на меня с прозорливостью взрослой женщины. — Неужели священный костёр может делать выбор за человека? Он же не может просто так погаснуть.

— Всё бывает, — я пожал плечами. — Костёр — такое же живое существо, как и Источник. Шаманы это хорошо знают, поэтому любое действие, связанное с ним, для них сакрально.

— И ты, Диана, не расстроилась? — сочувственно спросила Нина.

— Так угодно духам и священному костру, — спокойно пожала плечами шаманка и посмотрела на меня. — Андрею небеса дадут других жён, которые станут для него настоящими соратницами и помощницами. Если только…

Девушки, сначала покрывшиеся румянцем, вдруг насторожились.

— Если — что? — не утерпела Лида.

— Если он сам не испортит своё будущее необдуманными поступками, — честно ответила якутская княжна.

Вот это заявление! Я удивлённо вздёрнул брови. И какие же поступки станут для меня необдуманными? Этак любое решение можно рассматривать с обеих сторон. Как про стакан, который наполовину то ли полон, то ли пуст. Например, захочет от меня Нина ребёнка… Это ошибка с моей стороны или правильное решение? Однозначно, кое-кому из присутствующих дам сие событие не понравится, что может повлечь за собой большие неприятности. Или, женюсь на Астрид. Необдуманно? А если наша свадьба укрепит союз России со Скандией? Что-то темнит Диана. Или намеренно провоцирует подруг, чтобы просчитать психотип каждой из них. Может, речь идёт вообще о чём-то другом? Поди узнай. Мать-Орлица неохотно делится напрямую своими видениями.

Княжны и Нина одновременно поглядели на меня, как будто дожидаясь ответа. Я лишь пожал плечами, не собираясь озвучивать свои размышления.

— А не пора ли нам костёр зажигать? — я покосился на окно, задёрнутое плотными шторами. На улице уже было темно.

— Да, надо идти, — Дайаана вскочила и бросилась наверх и крикнула на бегу: — Я переоденусь и возьму бубен!

— Андрей! — зашептала Нина с расширившимися от удивления глазами. Она даже наклонилась вперёд, словно боялась, что гостья её услышит. — Диана в самом деле шаманка?

— Не верите? — я со всей серьёзностью обвёл взглядом девушек. — Её духи выбрали Матерью-Орлицей. Она мне помогала с помощью фамильяров, когда я по Аляске плутал. Не советую иронизировать или смеяться. Вот, к примеру, Диана очистила особняк от старых духов. Я совершенно точно знаю, она хорошо негативную энергетику считывает, поэтому и взялась выправлять аурное поле моего дома. Вы знаете, что каждая вещь имеет свою ауру?

— Знаем, — кивнула Арина. — Это так работает?

— Древнее искусство, — пожимаю плечами и встаю. — Вы пока одевайтесь, придётся некоторое время на улице постоять.

Заглянув на кухню, я предупредил Оксану, чтобы она не торопилась подавать чай и выпечку. А вот когда вернёмся с ритуала, тогда можно и чайку горячего попить. Обуреваемые любопытством, мои гостьи уже крутились в парадном, быстренько надевая свои шубки. Арина чуточку схитрила, стоя возле зеркала и разглядывая себя с особой тщательностью, и когда появился я, потянулась к бежевому пальто с шикарным меховым воротником из серебристой чернобурки. Мне, как внимательному джентльмену, представилась возможность поухаживать за княжной Голицыной. Я снял с вешалки пальто и помог Арине надеть его. Постреливая глазами в сторону Лиды и Нины, сообразивших, какую оплошность они совершили, княжна элегантным движением пристроила на голове шапку из такого же меха, что и на воротнике. Жаль чернобурок, но они великолепно гляделись на красавице Арине.

Игра взглядами заставила меня призадуматься о найме камердинера, чтобы он подавал и принимал одежду гостей. Ну и горничная не помешает. Как бы я не старался ограничить число постоянных служащих в доме, потребность в них уже назрела.

Позвякивая колокольчиками на бубне, появилась Дайаана. Я теперь понял, почему одна из сумок была такой тяжёлой. На девушке сейчас была надета доха из шкуры серого жеребёнка. На спине нашита чёрная бахрома, имитировавшая гриву жеребёнка, а может, это и была самая настоящая грива. Края окаймлены чёрной полоской. На спине имелись кожаные длинные поводья, на концах которых висели бубенцы и колокольчики. Они при движении шаманки тихо бренчали в унисон бубну. А ещё мне удалось разглядеть там же вставку в виде летящей птицы из шкур соболя. На голове была надета шапка из цельной шкуры жеребёнка вместе с ушами и гривой. Во второй руке Дайаана держала деревянную колотушку, обтянутую камусом оленя.

Наряд её оказался настолько необычным, что девушки застыли в немом восхищении, разглядывая Дайаану.

— Идёмте, — коротко бросила та, и первой шагнула к порогу.

Яким, ещё не вошедший в форму после ранения, распахнул перед ней дверь, уважительно склонив голову. Удерживая тяжёлую створку, дал и нам выйти на улицу. Там уже стояли Петрович, Куан и Эд, обсуждая какую-то идею по охране усадьбы.

— Рахимбек и Василий подготовили всё для обряда, Мать-Орлица, — вежливо проговорил Петрович. — Они ждут на площадке.

Шаманы обычно сами проводят подготовку к обряду, и один из них — по изгнанию духов из дома — Дайаана никому не доверила. Возможно, второй обряд по степени сложности был попроще, и помощь посторонних людей в таком случае позволялась. Не знаю, такие тонкости шаманского искусства для меня неподвластны. Но если Мать-Орлица спокойна, значит, так и надо.

— Хорошо, — степенно кивнула Дайаана, мгновенно преобразившись из обычной красивой девушки в неприступную и бесстрастную шаманку, чья жизнь теперь полностью подчинялась служению божествам айыы – жителям Верхнего мира, предкам её народа.

Арина, Лида и Нина с небывалым интересом смотрели на разворачивающееся действо. Я придержал их, чтобы Дайаана прошла вперёд, и под мерное постукивание колотушки по бубну направилась по дорожке к ритуальной площадке. Только тогда я кивнул, разрешая присоединиться к ней. За нами, чуть отставая, шли Петрович с Куаном, телохранители, Эд и даже Гена Берг с Вороном. Моих механиков привлекало само действо, разворачивающееся в усадьбе, а не какие-то загадочные духи, которые должны заменить старых обитателей особняка. Математический склад ума не позволял им скатиться в мир призрачных материй. Но любопытство заставило присоединиться к шествию.

Мы все миновали тренировочную площадку, пересекли парк и остановились перед большой кучей дров, умело сложенных шалашиком. Возле него копошился Рахимбек. Василий подошёл к Дайаане и что-то тихо сказал.

— Хорошо, — ответила девушка и обернулась назад. При свете самого ближнего фонаря, который освещал площадку с застывшими в неподвижности манекенами, она прошлась взглядом по молчащим княжнам и Нине.

— Мне нужен живой огонь, — сказала шаманка и кивнула на Лидию. — Зажги его.

Великая княжна с удивлением поглядела на меня, словно ожидала каких-то пояснений, но я легонько подтолкнул её вперёд. Можно сказать, Лиде была дана великая честь возжечь священный костёр. Скажи я ей об этом, услышал бы только фырканье рассерженной кошки. Подобные предложения исходят от Мстиславских, а не наоборот! Тем не менее, она не стала упрямиться, подошла к поленнице, сделала какой-то пасс руками и присела, подведя ладони к основанию шалашика. Её лицо осветило ярко-оранжевыми всполохами, а прыгнувшее на дрова пламя стало разгораться снизу, постепенно поднимаясь к основанию. Весело затрещала смола на чурбачках, стало светло. Лида вернулась к нам с довольным видом, как будто участвовала в какой-то невероятно популярной передаче.

Костёр разгорался, а Дайаана медленно прохаживалась вокруг него, постукивая в бубен колотушкой. Казалось бы, она чего-то ждёт, но на самом деле её движения становились более плавными. Широкие рукава шубы то и дело взмётывались вверх вместе с бубном. Звенели колокольчики, резонируя с набирающим силу голосом шаманки. Пламя загудело, пожирая сухие дрова, и осветило лица всех, кто стоял в нескольких метрах от костра.

Дайаана ускорилась. То и дело она останавливалась, крутилась на месте, изгибалась в разные стороны, чуть ли не до земли. В каждом движении чувствовалась великолепная пластика, отточенность и лёгкость. Мне вдруг показалось, что девушка сейчас взлетит вверх. Чёрные крылья, поднявшиеся над её головой, внезапно затрепетали, разгоняя вокруг себя тёплые волны нагретого воздуха. Странный речитатив, с которым Дайаана обходила костёр, слился с частыми ударами колотушки в бубен, а звон колокольчиков только усиливал ощущение нереальности.

Костёр неожиданно выплюнул мириады искр в небо, девушки ахнули и машинально прижались ко мне: Арина справа, Лида слева. Нина же, скромно стоявшая чуть позади, положила руки на мои плечи, как будто искала в этом прикосновении защиту.

Чёрные силуэты, похожие на гигантских птиц, окаймлённых искрами, поднялись вверх и заметались над деревьями. Голос Дайааны вдруг перешёл в контральто, стал глубоким и сильным. Странный тягучий звук заполонил всё вокруг; от него хотелось оградиться, заткнуть уши или того хуже — убежать. Но я пересилил себя и удержал Лиду с Ариной, которые именно так и хотели поступить. Они дрожали от возбуждения вперемешку с каким-то иррациональным страхом, свободно гуляющим между застывшими бойцами и механиками. Нина же намертво вцепилась в мои плечи, отчего я даже через куртку почувствовал, сколько эмоций она передала этим движением: доверие, что её защитят, и желание оставаться рядом, что бы сейчас не случилось.

Позади меня раздался низкий звук, исходящий от гостевого дома. Как будто гигантское животное печально вздохнуло. Я обернулся. Показалось, что в окнах пустых комнат мелькают огоньки. Это не было галлюцинацией; явственно ощущалось присутствие чужих духов, а по сути — элементалей, до сих пор живущих под крышей Алтаря. Дайаана всё же доконала их и заставила искать новое прибежище. Мне даже стало жалко мелких стихийных помощников, остатков былой силы Ушатых. Они тихо и незаметно крутились всё это время вокруг Источника, подпитываясь его энергией и не приносили вреда, потому что сотворить такое с антимагическим ядром у них бы не получилось.

— Они мне мешают! — Дайаана внезапно остановилась напротив меня и замерла соляным столбом с вытянутой рукой, в которой держала колотушку. — Возьми их себе или уничтожь!

— Андрюша, я боюсь! — прерывисто задышала Лида. — Она про кого?

Действительно, могло показаться, что шаманка говорит о моих потенциальных невестах. Дескать, выбор перед тобой, сам решай. Но на самом деле якутская княжна советовала мне решить вопрос с элементалями.

Я мысленно перешёл на ментальную волну, созывая к себе отчуждённых элементалей Воздуха. Ушатые ведь эту Стихию пестовали. Мне не жалко, пусть присоединяются к моим друзьям. Может показаться смешным, но прогоняемые упрямой шаманкой опальные элементали каким-то образом почувствовали моё желание принять их в новую семью. И устремились на зов. Часть из них погибла под резонирующими с воздухом волнами, исходящими от затихающего бубна. Но остальные закружились над моей головой искрящимся хороводом. Я вскинул руки вверх и раскрыл ладони, став в этот момент похожим на какого-нибудь чародея, призывающего Стихию. Девушки с удивлением глядели на меня, застывшего в неподвижности. Элементали, до этого выдерживавшие правильный круг, суетливо сбились в кучки и стали нырять в ладони, растворяясь в аурном контуре. А меня пронзило тонкими уколами совмещения.

Дайаана успокоилась, её движения стали нарочито медленными, усталыми. Шаманский бубен уже не так громко стучал в морозном воздухе, да и Источник тоже перестал возмущать пространство своими энергетическими выбросами. Костёр ещё горел, но не так басовито, и уютно пощёлкивал смолистыми дровами.

Я заметил, что Мать-Орлица подзывает меня, и с внутренним напряжением подошёл к ней.

— Отдай костру свою кровь! — девушка протянула маленький ритуальный нож, чем-то схожий с тем, что я видел у отца в первое знакомство с родовым Источником.

Не считаю, что кормление священного костра своей кровью необходимо. Но расстраивать Дайаану, как и духов, не хочу. Зря, что ли, старались, выгоняли старых из особняка? Я вытянул левую руку, в правую взял нож, примерился и провёл острым лезвием по большому пальцу. Сжал в кулак, дождался, когда крови станет достаточно (порез всё-таки получился глубоким и болезненным), махнул кистью в сторону пламени.

Фух! В костёр как будто бензина плеснули. Он взметнулся вверх с мощным гудением, освещая дальний забор, стоящих за моей спиной людей, и расправил огненные крылья, которые обняли меня. Я даже испугаться не успел. Зато мои девушки вскрикнули и бросились тушить, как им показалось, горящего кандидата в мужья. Но взмахом руки Дайаана остановила их. Громко, на непонятном языке заговорила, взмахивая бубном. Голос её взлетал вверх, пока огненные крылья обнимали меня. Удивительно, но ничего со мной не случилось. Превратившись в искристую птицу, огонь взмыл вверх и растворился в морозной ночи.

— Теперь твой дом защищён, — устало произнесла шаманка. — И ты сам тоже под защитой, которую я на тебя поставила. Злые духи уже не проникнут ни на подворье, ни в особняк. И твои женщины будут под защитой, если войдут под крышу этого особняка. А об остальном ты сам позаботишься.

Костёр сник, но алые угли переливались рубиновым цветом, медленно остывая. Я попросил Петровича прибраться здесь, а сам повёл девушек домой, где нас ждал горячий чай, много разного варенья и две больших тарелки, полные пышных калачей и лепёшек.

— Оксана, Марина, у вас такая чудесная выпечка получается! — Нина первая не утерпела и похвалила моих кухарок.

Арина и Лида, почувствовав, что упускают инициативу, тут же одобрили кулинарную вкусноту и со снисходительностью старших сестёр поглядели на подругу, мол, не то воспитание, не княжеское!

— Век бы отсюда не выходила! — как ни в чём не бывало, воскликнула Захарьина, словно не замечая этих взглядов.

Какая же у неё гибкая психика! Как будто несколько минут назад не дрожала от нервного возбуждения при виде шаманского камлания!

Великая княжна зыркнула на свою одноклассницу с укором, дескать, ты бы, подруга, за язычком своим следила!

Дайаана появилась в столовой попозже, переодевшись в домашнее. Трудно было поверить, что недавно эта девушка входила в транс и танцевала вокруг костра. Только чуточку уставший взгляд и тени, появившиеся под глазами, выдавал то напряжение, с которым она сдерживала сонм духов.

— Дианочка, а что это за крылья были у Андрея? — спросила Лида. — Мы так испугались, думали на него огонь перекинулся!

— Для шамана костёр — самый важный элемент ритуала, — ответила Дайаана, когда прожевала кусочек калача, макнув его сначала в смородиновое варенье. — Он и друг, и помощник. Огонь очищает от скверны. Я сначала изгнала всех духов прежних хозяев, творивших зло, а потом призвала тех, кто будет защищать ваш дом.

Я отметил про себя эту оговорку, но пока промолчал.

— Нина, а что с тобой здесь случилось? — неожиданно спросила Дайаана, глядя на Захарьину, которая мгновенно покраснела и спрятала лицо за чашкой. — Кто были эти люди?

— Нина? — Великая княжна с удивлением поглядела на одноклассницу. — А ты чего так реагируешь? О чём речь?

— Нину и Даньку держали здесь в качестве заложников, — с неохотой ответил я. Давняя история, которую не желали ворошить родители двойняшек, а я бы вообще предпочёл её замолчать, если бы не Диана. Шаманка каким-то образом «прочитала» неприятное событие, и захотела прояснить момент. Она же не виновата в своём любопытстве.

— Ушатые похищали Захарьиных? — ахнула Лида, а княжна Голицына ошеломлённо поглядела на Нину, которая с трудом сдерживала внезапно заблестевшие в глазах слёзы. Кажется, я понимаю, из-за чего. Забытый, казалось, кошмар, вдруг снова материализовался в словах шаманки, и Нине стало страшно и стыдно, что сейчас вскроется подоплека давнего события. — И Андрей, получается, спас вас именно в этом доме?

Ну, да, о подробностях происшествия в лицее не знали, и я тоже молчал, как рыба в воде. Сохранял тайну, и уже думал, что о похищении все забыли.

— Так, красавицы, — я прихлопнул ладонями по столу. — То, что вы сейчас услышали, не должно выйти за ворота моего особняка. Исключительно ради Нины и Даньки. Они и так пережили не самый приятный момент в своей жизни. Лида, я знаю твой характер, ты обязательно начнёшь расспрашивать отца. Не надо! Всё уже в прошлом. Ушатые наказаны, Захарьины получили виру, а я — вот этот дом.

— Теперь всё стало ясно, — Арина немного расстроенно отставила чашку в сторону. — А я гадала, каким образом Андрей заполучил усадьбу Ушатых. Ответ лежал на поверхности, но я не обратила на него внимание, не сложила факты воедино.

— Всё будет хорошо, — Дайаана встала, подошла к Нине и погладила её по спине. — Хочешь, я пошлю духов к твоим обидчикам? Они будут высасывать их жизненную силу, напоминать о содеянном.

— Ушатые наказаны, — вздохнула Нина. — Этого достаточно. Хотя идея великолепная. Как думаешь, Андрюша, нужна ли месть?

— Тебе решать, — я пожал плечами. Вот мне предложи такое, не отказался бы. Только не Ушатых бы кошмарил, а некоторых личностей, что задумали своеобразную проверку моего Дара. Кто они? А списочек-то небольшой: Брюс, цесаревич, император. Кстати, а почему бы и нет? Надо потом с Дайааной обсудить этот вопрос.

— Нет, это не моё, — решительно произнесла девушка. — Не хочу с духами связываться.

Шаманка прикрыла глаза на мгновение, словно одобряя нравственный выбор Захарьиной. А, может, ещё какой вывод сделала на основе её слов.

— Арина, что у нас завтра по бою? — я решил сменить неприятную тему, и посмотрел на княжну, оставив пока посторонние мысли.

— Как всегда, в семь вечера надо быть на месте, — кивнула Голицына. — За Строгинским затоном.

Я присвистнул. Местечко-то довольно людное, особенно летом. Там же куча пляжей, удобные островки. Но так как сейчас зима в разгаре, вряд ли мы увидим больше количество народа. Разве что рыбаки, увлекающиеся ловлей рыбы из лунок. И где же кураторы умудрились найти арену? Словно услышав мои мысли, Арина сказала:

— Один бизнесмен предоставляет свой манеж. Там уже смонтировали трибуны и арену. Бои будут элитными, поэтому только важные гости получили приглашение. Билеты очень дорогие. Но я могу провести с собой двух-трёх человек.

— Я поеду!

Кто бы сомневался, что Лидия Юрьевна пропустит такое мероприятия мимо себя⁈

— А мне можно? — робко попросила Нина.

— Хорошо, — улыбнулась княжна Голицына. — Тогда действуем по проверенному варианту. Вы, девочки, говорите своим родителям, что будете у меня готовиться к вечеринке имени Андрея Мамонова. А мы тихонечко, на цыпочках, поедем в Строгино. Все три боя по контракту будут там.

— Неплохо, — я одобрил такой подход. Надоело каждый раз мотаться по закоулкам. И вообще, пора бы эту «Лигу» вывести на белый свет. Это же какая прибыль для государства! Заодно молодёжь будет приобщаться к боям подобного рода. Но, главное, решится проблема с военным резервом бойцов-пилотов. Вдруг война, а мы можем разом выставить несколько тысяч пилотов в броне! А если к тому времени «Бастион» пойдёт в массовое производство, так вообще песня получится! Надо идею Юрию Ивановичу подкинуть. Хватит только на меня надеяться! Шучу-шучу!

Зазвонил телефон, который я положил рядом с собой на стол.

— Прошу прощения, барышни, — увидев, кто пытается со мной связаться, я вышел из-за стола и покинул столовую. Главное, подальше от любопытных и симпатичных ушек. Я же сюрприз хочу сделать! — Здорово, Рустам! Чем порадуешь?

— Вечер добрый, Андрей Георгиевич! — голос фронтмена «Скоморохов» был весьма бодр и излучал оптимизм. — Я пообщался с Костей, ну, с тем пареньком, который зажигал шаманскую музыку…

— Я понял, о ком ты говоришь, дружище. Хочешь обрадовать?

— Он не против использования своей композиции, но просит сыграть её с нами. Я ему рассказал про затею на вечеринке в аристократическом клубе, он и загорелся.

— Подожди, этот Костя хочет приехать в Москву и сыграть с вами на сцене?

— Да.

— Ну и хорошо, — я мысленно потёр руки. — Какие у него ещё требования?

— Мы должны оплатить билет на самолёт, ну или на дирижабль, там же дешевле выходит в два-три раза… И обратно тоже. Никаких авторских не просит. Очень хочет услышать, как будет звучать композиция с группой.

— Я не против. Значит, так, Рустам. Желательно, чтобы Костя был в Москве в ближайшие два дня. У вас почти времени не остаётся.

— Да, в обрез, — согласился фронтмен.

— Тогда посмотри, есть ли завтра рейс из Казани. Неважно, самолётом или дирижаблем. Бронируй билет и сразу мне звони, я тебе деньги на карту переведу, возмещу убытки.

— Понял, исполняю, — Рустам отключился, а я, убрав довольную улыбку с лица (сюрприз же!) и вернулся за стол.

Девушки уже напились чаю и о чём-то непринуждённо болтали. Меня порадовало, что они втянули в разговор Дайаану, и та охотно в нём участвовала. Скромно присев во главе стола на своё хозяйское место, взял калачик и стал макать его в варенье.

— Ой, мне пора! — вздохнула Лида, поглядев на часики. — Хорошо было с вами, девчата. Надо нам почаще собираться…

Вот это поворот! А что случилось за эти несколько минут моего отсутствия? Неужели произошло примирение сторон? Или шаманка раскрыла перед ними тайны будущего? Не будь здесь Нины, я бы не удивился, но Захарьина сидела неподалёку от меня и чему-то улыбалась. Надо же, «чаще собираться»! Это серьёзная заявка в нормализации взаимоотношений Великой княжны и не самой статусной дворянки. Я имею в виду не древность Рода, а сегодняшнее положение Нины. Возможно, всё скоро изменится?

Девушки повздыхали, поблагодарили Оксану и Маринку за чудесные калачи и лепёшки. Я вышел вместе с ними в парадный, помог надеть шубки, накинул на себя куртку, чтобы проводить до машин. Дайаана помахала новым подругам рукой, решив остаться в доме.

А на улице было хорошо. Шёл снежок, с хозяйской деловитостью засыпая всё вокруг. Завтра с утра Петрович погонит кого-нибудь расчищать дорожки. Мы весёлой толпой, дурачась и кидаясь снежками, вышли за ворота. Тут же зафырчали моторы машин сопровождения, я подвёл Лиду к «Хорсу», открыл дверцу, не обращая внимания на телохранителей, оживившихся при виде княжны.

Мстиславская потянулась ко мне, подставляя щёчку, а я, словно в шутку, легонько прикоснулся к уголку горячих губ. Девушка вспыхнула и заалела, сразу лихорадочно поправляя шапочку.

— Ты что делаешь, Мамонов? — прошептала она, но с нотками радости и удивления, а не пытаясь отхлестать меня по щекам.

— Целую свою будущую жену, которая начала правильно оценивать ситуацию, — улыбнулся я.

— А до этого я её неправильно оценивала? — сдвинула брови Великая княжна. — Мне кажется, ты какой-то излишне возбуждённый вернулся из Скандии. Интересно, кто бы мог так на тебя повлиять?

— Мы сейчас не об этом говорим, — я кивнул на раскрытую дверцу. — Пока будешь ехать домой, подумай.

— Лучше бы ещё раз поцеловал, чем загадками говорить, — проворчала Лида, и как только я потянулся к ней, со смехом нырнула в салон «Хорса». Уже оттуда донёсся её голос: — Так и быть, подумаю. Кстати, я начала с помощью лингво-амулета шведский учить. Хочу эту балтийскую селёдку отвадить от тебя.

И столько важности и загадочности в её голосе было, что я сразу заподозрил: Мстиславская что-то придумала. Или делает вид, что придумала. Хочет меня подразнить?

Я только вздохнул с печалью. Какая же всё-таки огнеопасная штучка эта Великая княжна. Не хочет идти на компромиссы. Что ж, будем перевоспитывать. Закрыв дверцу автомобиля, я кивнул телохранителям, и те расселись по машинам сопровождения. Колонна зарычала, выбрасывая в морозный воздух клубы отработанных газов, развернулась на укатанной дороге и вскоре скрылась за поворотом.

Арина с Ниной стоически дождались меня, топчась возле «Сенатора».

— Подожди, я тебе вызову такси или скажу Никанору, пусть отвезёт тебя домой, — обратился я к Захарьиной, мысленно стукнув себя по лбу за такую невнимательность.

— Спасибо, Андрюша, — улыбнулась девушка. — Меня Арина подвезёт.

— Небольшой крюк, мне ничего не стоит на машине, — подтвердила княжна Голицына.

— Тогда до завтра, — я поцеловал обеих в щёчки, махнул на прощание.

Терентий дважды коротко просигналил мне и умчался вслед за великокняжеской кавалькадой. Ощутив лёгкую грусть от навалившегося одиночества, я побрёл домой. Стоящие на страже молодые бойцы закрыли за мной ворота, пожелали спокойной ночи.

Хорошо, тихо, безмятежный вечер и пушистый снег. Сплошная романтика. А на сердце какая-то странная тяжесть поселилась. Помнится, Диана предупредила, что мне грозит опасность от женщины. Надо подробнее расспросить, от какой именно. Иначе не усну!

* * *

В уютном полумраке мчащегося по дороге «Сенатора» девушки пригрелись и притихли. То и дело на их лица набегали световые полосы дорожных фонарей. Арина порывалась что-то спросить у спутницы, но всё время откладывала разговор. Сводя брови к переносице, она как будто мысленно с кем-то беседовала. Наконец, не выдержала и напрямую спросила у Нины:

— Ваше похищение как-то связано с императорской привилегией?

— Ты про Источник? — повернулась к ней Захарьина.

— Да.

— Я бы не хотела сейчас об этом говорить, — голос девушки дрогнул.

Арина потянулась к сумочке, щёлкнула замком, порылась в мелких дамских вещичках и вытащила какой-то продолговатый предмет, похожий на обычную речную гальку.

— Вот, — сказала она. — Это амулет «сфера безмолвия». Хватает на час. Я хочу узнать у тебя кое-какие подробности, чтобы, наконец-то, сложилась картина, которую мне никак не удаётся завершить. Поэтому давай откровенно…

Нина покосилась на телохранителей, совершенно спокойно воспринявших слова подопечной. Они даже не повернулись. Арина сжала в кулаке голыш, и уши девушек словно воском залило, но через мгновение всё прошло, и невидимая сфера, сквозь которую не проникал ни один звук, плотно обволокла девушек.

— Теперь нас не слышат, — сказала Голицына. — Расскажи мне, что на самом деле произошло.

— А почему тебя это интересует? — с подозрением спросила Нина. Ей было невдомёк, почему Арина решила активировать «безмолвие», а не поднять стекло между ними и передними местами.

— Меня удивляет твоё непреклонное желание выйти замуж за Андрея. Обычно девушки очень разборчивы в выборе жениха, если только внезапно не забеременели по своей глупости или намеренности. Ты же стала уделять внимание княжичу Мамонову сразу после своего похищения, не имея этого фактора в качестве козыря. Допустим, это не всегда вызывает вопросы. Романтический аспект героя-спасителя тоже играет свою роль. Но ты девушка рассудительная, трезво смотришь на вещи. Мамонов для тебя не был целью до определённого момента, атаку на него ты начала с того момента, как Захарьины получили право на Источник.

— А разве мой интерес к Андрею не может быть связан с другой причиной? — вздёрнула подбородок Нина. Она ожидала подобного разговора от княжон, и мгновенно ощетинилась, полагая, что её хотят просто выкинуть из круга будущих жён. — Например, мне очень понравился красивый, спортивный, увлекающийся настоящим мужским делом парень. К тому же независимый, не кичащийся своим папочкой и Родом, купающимся в золоте. Да, я знала, что шансов у меня мало, но попытаться-то я должна?

— Андрей тебя любит? Как ты сама думаешь? — в глазах Арины отразился свет витрин.

— Любит, — уверенно ответила Нина, вспомнив последние встречи с ним, и улыбнулась. — Иначе бы воспользовался моей доверчивостью, чтобы потом бросить. Я… я сама ему предложила близость, а он, как и подобает настоящему мужчине, не стал пользоваться моментом и предложил подождать, — девушка густо покраснела от такого признания, радуясь, что Арина не видит её лица.

— А не говорит ли это об обратном? — хмыкнула Голицына.

— Нет, — замотала головой Нина.

— Хорошо, тогда у меня второй важный вопрос. Почему ты пошла на сближение? Связано ли твоё решение с чем-то иным? Например, давлением отца или людей, стоящих выше его по статусу? Я по-прежнему уверена, что все эти кульбиты вокруг княжича Андрея как-то связаны… А давай я за тебя отвечу? Цепочка моих рассуждений будет довольно простой, но я её распутываю уже несколько месяцев. Смотри, после того, как Андрей выдернул тебя с братом из лап похитителей, как-то связанных с Ушатыми (это тоже странный момент, но пока оставим его), Захарьиным повелением императора разрешили поставить родовой Алтарь. Я считаю, это самая настоящая вира, чтобы твой отец не поднимал шум. Тоже странно, да? И вот тогда Лида стала замечать неприкрытый интерес Нины Захарьиной к княжичу Мамонову. А Лида девушка эмпатичная, тонко чувствует малейшие изменения в эмоциональном фоне окружающих её людей. Она заподозрила тебя в какой-то игре и стала за тобой приглядывать. Когда ты усилила свои попытки очаровать Андрея, Мстиславская занервничала и поделилась со мной своими подозрениями. Мне стало интересно, ведь я к тому времени уже решила, что выйду замуж за княжича Мамонова…

— Ты решила? — вытаращилась на неё Нина. — Сама?

— Да, сама, — безмятежно ответила Арина. — Меня прочили в жёны одному смоленскому княжичу, а я взбрыкнула и сказала отцу, что у меня есть кандидат в женихи. В конечном итоге о моём фортеле донесли до князя Сергея Яковлевича, дяди Андрея, и до цесаревича. Отец предоставил им все аргументы моего решения, которые были приняты благосклонно.

— А Андрей? — тихо шмыгнула Нина. — Вы любите друг друга?

— У нас взаимная симпатия и понимание того, что мы нужны друг другу. Любовь… Где-то в глубине души я очень хочу, чтобы между нами разгорелась страсть. Возможно, когда-нибудь дождусь этого…

Она замолчала, увидев, что Вальтер повернулся к ним и делает какие-то знаки. Сжав голыш, Арина убрала «полог тишины».

— Мы подъезжаем, — сказал телохранитель.

— Нина, ты не против, если мы ещё покатаемся?

— Давай, мне тоже стало интересно, — Захарьина нервно покусывала губы, чего за ней никогда не замечалось.

Арина кивнула и что-то тихо сказала Вальтеру, после чего снова активировала «полог».

— Так вот, возвращаясь к подозрениям Лидии… — продолжила княжна. — Мстиславские намерены выдать её замуж за Мамонова, как тебе известно. Но вот тут-то появляется огромная проблема. Ты знаешь, что у Андрея уникальный Дар, который очень пугает семью Лиды?

— Да, Андрей упоминал о своём «страшном» Даре, — Нина изобразила пальцами узнаваемый жест кавычек.

— Он действительно неприятный и опасный… на первый взгляд. Так вот, я об этом узнала чуть позже, но особо не испугалась. На мой Дар Калиты Андрей воздействовать не может. А вот для Лиды он представляет угрозу не опосредованно, а напрямую. Но для полной уверенности, что это именно так, Мстиславским нужно было найти какую-нибудь девушку, которой можно пожертвовать. Эта девушка — ты. Вроде бы искорка Дара есть, а если и затухнет в процессе твоего сближения с Мамоновым — не беда. Зато у Захарьиных будет Алтарь. А это благо для потомков Рода! Без иронии, Нина. Твой отец уцепился за этот шанс и согласился на эксперимент.

— Какой эксперимент? — прошептала Нина, раздавленная логикой «железной княжны», как иногда в шутку называли Арину в «общалке». Захарьина вдруг почувствовала, что её словно раздевают, сдёргивая одну деталь одежды за другой. А чему она удивляется? Ведь папа напрямую заявил ей, что она должна сделать ради Источника. Но это родной человек, а здесь совершенно чужой — силой ума и анализа проникший в тайну семьи.

— Ты должна вступить с Андреем в длительную интимную связь, достаточную, чтобы от неё появился ребёнок или, по возможности, можно было отследить состояние твоей искры. Здесь наблюдатели — господин Брюс и Мстиславские — хотят удостовериться, не приведёт ли семейная жизнь княжича Мамонова и Великой княжны Лидии к погашению её искры?

— А почему она должна погаснуть? — голос Нины дрогнул.

— Ты разве ещё не догнала, глупышка, что Андрей — Антимаг? — вздохнула Арина. — Тебя открыто используют в чужих целях, а ты вбила себе в голову, что любишь Мамонова, как и он тебя. На самом деле взрослые дяденьки цинично ждут результата ваших отношений. Погасит ли твою слабенькую искру Андрейка или нет?

— И что тогда? — всхлипнула Нина.

— Что лично тебе пообещали за ребёнка или, на худой конец, за эксперимент?

— Усадьбу в вечное пользование, хорошее приданое в виде банковского счёта… Но я и в самом деле люблю Андрюшу! — Нина не выдержала и заревела, уткнувшись в плечо Арины. Княжна стянула с головы девушки шапочку и стала гладить по смолянистым густым волосам. А та сквозь всхлипывания пыталась высказаться. — Вам легко говорить! Вы даже не представляете, насколько противно и гадко было слушать от родного отца, что я должна лечь в постель с Андреем! Но я так не хотела! Наоборот, старалась найти в княжиче черты, которые мне нравятся! Чтобы всё по-честному! И нашла, нашла!

— Понимаешь, в чём сложность ситуации, и почему бесится Лида? — Арина дождалась, когда пройдёт приступ, и тихо заговорила. — Если ты первой родишь от Андрея, может так случиться, что вся первородная сила Антимага перейдёт к твоему ребёнку. А ты ещё и не замужем за ним… Представляешь, какие коллизии возникнут? Мстиславские сживут со свету тебя вместе с ребёнком. Просто сживут, поверь мне. Ведь этот приз должен был достаться их правнуку-внуку.

— Почему? Наоборот, радоваться должны, что Лиде не будет нанесён урон! — логично заметила Нина, зябко передёрнув плечами.

— Значит, у тебя ребёнка быть не должно до тех пор, пока не родит Лида или я, — буднично сказала Арина. — Но у Великой княжны приоритет… А вот отследить состояние твоей искры в процессе «плотного общения» с Даром Андрея — за такое исследование многим пожертвовать можно. Как бы Брюс в этом вопросе самое главное и заинтересованное лицо.

— Андрей обещал жениться на мне, — уверенно ответила Захарьина. — Я сама могу спокойно пережить все нападки, и готова на всё, лишь бы моих детей не называли бастардами.

— Детей? — приподняла брови Голицына. — Ты уверена в столь счастливом исходе ваших отношений?

— Мы можем оформить наши отношения иным способом. Например, я стану наложницей. Но дети точно будут официально им признаны. Он дал слово.

— Я не сомневаюсь в честности и благородстве Андрея. Насчёт твоего будущего у меня есть некоторые мысли, которые придадут тебе уверенности. Вытри слёзы, девочка, — княжна снова покопалась в сумочке и подала платок Нине. — Если ты и в самом деле настроена решительно жить в семье, в которой сплетётся клубок жутких противоречий и ревности, то добро пожаловать. Я-то никогда против тебя не была, но Лида… Этот вулкан может проснуться в любой момент, и как бы ты не пострадала из-за этого.

— Мне казалось, сегодня Лида изменила своё отношение ко мне, — шмыгнула носом Нина, осторожно промокнув глаза платком.

— Возможно, так и есть, — задумчиво проговорила Голицына, глядя куда-то в сторону. — Скажи, на отца идёт давление со стороны Брюса или Юрия Ивановича?

— Папа стал часто нервничать, поглядывать на меня с раздражением. Вот что я вижу.

— В таком случае я не могу тебе приказывать или заставить разорвать отношения с Мамоновым, — вздохнула Арина. — Твой капкан оказался куда прочнее тех, что расставлены на меня и Лиду… О-ооо! Как же я забыла об Астрид! Вот же ещё одна фигура на семейной шахматной доске!

— Астрид — это та самая шведская принцесса, дочка Харальда? — проявила осведомлённость Нина.

— Да-да, она самая.

— Тогда у нас обеих нет шансов, — чуть ли не торжественно сказала Нина.

— С чего такой вывод?

— Лидия и Астрид — принцессы. Высшая каста. Ты уже ниже их. Я вообще — пыль под их изящными ножками.

Арина весело рассмеялась, чего никак не ожидала Нина.

— Поверь, подруга, на Андрея можно накинуть четыре крепких поводка, но никто не сможет их удержать. Слишком своенравен наш будущий супруг. И нам придётся идти туда, куда он сам потянет. А между собой мы должны сами разобраться.

— А Астрид?

— Вилами на воде писано, — отмахнулась Арина. — Вот когда эта северная красотка появится на нашем горизонте, тогда Лида отбросит всё свое недовольство и станет твоей лучшей подругой.

— Я как бы и не особо на это надеюсь, — успокоившись, и больше не всхлипывая, ответила Нина. — Зато ради Андрея готова жить не только рядом с вулканом, но даже терпеть его периодические извержения.

Княжна Голицына задорно рассмеялась и даже прижала к себе успокоившуюся и заулыбавшуюся боярышню рода Захарьиных.

— Пожалуй, пора домой, — сказала она и деактивировала амулет тишины. — Терентий, давай к усадьбе Захарьиных. Да и нам желательно поспешить, а то батюшка опять ворчать станет.

Примечание:

[1] Варган — музыкальный инструмент в виде свободно колеблющегося в проёме рамки язычка, приводимого в движение пальцем или дёрганьем за нитку.

Глава 4

1

Круговерть атак, затеянных нами, в очередной раз завершилась безрезультатно. Я своими простыми отвлекающими ударами хотел загнать в ловушку противника, но тот постоянно уворачивался, и, как только мне приходилось уходить на «перезагрузку», готовя новую порцию ментально-физических атак, он прыгал вперёд и молотил кулаками, словно по груше.

Подозрения о сливе господином Колывановым некоторым участникам «Лиги» информации о моей манере боя подтвердились с первой минуты боя с Мангустом — бойцом из группы «альфа». Он сразу начал работать руками, как на боксёрском ринге, стараясь нанести максимальные повреждения моему бронекостюму. Противник перевёл интегратор в пассивный режим, что позволило ему снизить неприятное воздействие антимагических волн. Я не мог вырубить магическую плату, и Мангуст прыгал вокруг меня, полностью подтверждая своё прозвище. Видели, как настоящий зверёк охотится на змей? Вот так и он атаковал меня резкими наскоками. Его кулаки, облачённые в перчатки, в которые интегрировали систему усиления, наносили очень приличные удары по корпусу «Бастиона», от которых трещали сочленения и гнулись пластины.

Но я не только защищался. Большой манеж, любезно предоставленный господином Лукашиным — тем самым бизнесменом, о котором упоминала Арина — оказался весьма просторным. Особенно мне понравилось, что большую часть помещения отдали под арену, и для «Бастиона» этот фактор оказался самым главным для достижения победы. Ведь появилось много места для обхода и доступа к противнику с тыла, а высота помещения и вовсе давала возможность для нападения с воздуха. Конечно, все перечисленные аспекты могли сыграть положительную роль и для моего соперника, но так даже лучше. Когда оба пилота не скованы размерами арены, они раскрывают свои бойцовские качества гораздо охотнее.

А мои манёвры стали приносить результат. Я не только уходил от ударов Мангуста, но и менял вектор атаки, бил по коленям, локтям, постепенно создавая критическую ситуацию для механизмов бронекостюма соперника. «Техноброня», в чьём экзоскелете выступал Мангуст, до сих пор не могла качественно усилить защиту сервоприводов. Только линейные двигатели позволяли спрятать под броневую плиту все уязвимые узлы. Да, мне тоже доставалось, но «скелет» стоически переносил удары. В углу тактического шлема то и дело выскакивали графики разных систем, окрашенные в красные цвета. Они не отвлекали меня от боя, и более того, я успевал почерпнуть из них информацию о состоянии бронекостюма, когда выдавалась короткая передышка перед очередной атакой.

— Нет критических повреждений, — подбодрил меня Гена Берг по внутреннему каналу. — Можно продолжать. Используй реактивное сопло, а то скачешь перед «альфой» без видимого желания завалить его.

— Это как посмотреть, — пробормотал я в ответ и разорвал дистанцию. Кулак Мангуста в очередной раз не достиг цели.

Судя по таймеру в уголке экрана, мы уже семь минут вертимся по арене без особого обострения, чем вызывали недоумённый гул зрителей. Сегодня здесь только избранная публика, заплатившая за шоу приличные деньги. Но и я не могу закончить бой в одно мгновение. Мангуст осторожен, никак не может привыкнуть к моей манере. Вот и мечемся из угла в угол, сходимся на середине, чтобы обменяться ударами.

— Пора бы, — снова послышался голос Берга в гарнитуре связи. — Ты усыпил его. Прыгай.

Использовать турбо-ранцы не запрещено, просто многие бойцы снимают их, потому как летать в ограниченном помещении довольно рискованно. Можно не рассчитать вираж и врезаться в сетку. Вот почему огромное количество боёв проводятся на земле. Считаю, это очень обедняет зрелищность. Но не мне судить, как надо её преподносить зрителям. Лично я бы не пожалел денег и арендовал открытый стадион. Опять же, всё упирается в легализацию подобных боёв. Мангуст, к сожалению, решил отказаться от воздушных столкновений, неверно просчитав риски в новом для себя помещении.

Я дал голосовую команду включить ранец. По спине прошла вибрация, невидимая сила слегка вздёрнула мои плечи вверх, одновременно придав усиление ногам. Пока решаю не прыгать, а попробовать пробить защиту методом «закрытой руки». Это тяжёлый удар, он может смять панцирь Мангуста и серьёзно задеть его самого. Ментальные атаки вроде «воздушной волны», «спирали», «урагана» он отбивает с небольшим для себя уроном, вроде содранной краски с бронепластин. Мне захотелось посмотреть в лицо противника. Наверное, такой странной манеры боя он никогда не видел, как и не сталкивался с невидимыми конструктами, которые я строю с помощью духовной энергии.

Воздушная масса, спрессованная моим конструктом, набрала скорость и полетела в Мангуста. Он понял по резкому выпаду руки, что я атакую, но не понял, чем именно. Визуальное обнаружение магического конструкта оказалось невозможным, и ему пришлось быстро формировать защиту, активируя интегратор. На этом я его и поймал. Сначала «воздушная кувалда» врезала по выставленному щиту и веером рассыпалась по сторонам, взвихрив песок арены, а потом я в два прыжка оказался рядом с Мангустом, начисто вышибая интегратор. Оставайся он пассивным, ничего бы страшного для пилота «альфы» не произошло. А так — извините. Застывший бронекостюм начисто сковал движения моего соперника. Сохраняя динамику движения, чтобы зрители ничего не поняли, я быстро переместился за спину Мангуста и нанёс несколько ударов тяжелыми башмаками по сгибам коленей, заставляя «альфу» рухнуть на песок с хрустом ломающихся сервоприводов. К нам тут же подскочил судья и резко раскинул руки по сторонам, словно показывая, что нужно прекратить бой.

Я попрыгал на месте, совершенно не беспокоясь за исход. С разбитыми в хлам приводами Мангуст не сможет драться. В правилах для выставочных боёв есть пункт, который даёт право техникам заменить неисправную деталь или узел, если это позволит продолжить схватку. Хитрецы, решили и здесь усилить зрелищность. Но разбитые приводы за десять минут не починишь. Их и за день не сделать. Вот почему я решил окончательно вывести из боя одного из лучших бойцов «альфы». Выждал положенное время, как просил господин Колыванов — и хорош.

Отключаю фильтр шумов, чтобы слышать заключение судьи. Он показал жестом, чтобы я подошёл к нему, и положил руку на запястье моего «скелета».

— Победу одержа-ааал…– раздался сочный рык рефери с неизбежной паузой для большего драматизма. — Во-оолхв!

Кто-то свистел, кто-то радостно вопил, но большая часть разочарованно гудела. Неужели они ставили на Мангуста? Ха-ха! Зато я и Арина стали на пару миллионов богаче за счёт вот таких наивных господ. Намеренно отключив фильтр внешних шумов, я наслаждался этими звуками, и даже вздёрнул руки вверх, потрясая ими.

— Подстава!

— Позор «альфе»!

— Да как так-то? Вставай и продолжай бой!

Такие крики неслись со всех сторон. Как же я понимаю проигравших! Их уверенность в силе пилотов, дерущихся в высшей группе, не подлежала сомнению. А сейчас какой-то мальчишка, даже не состоящий в «Железной Лиге», поставил на колени Мангуста!

Получив разрешение судьи покинуть арену, я направился в зону осмотра, где меня ждали Ворон и Ваня Гончар. Они помогли снять шлем, визуально проверили все узлы, спросили, как себя чувствую (всё по алгоритму, придуманному Геной Бергом), и только потом сопроводили в техническую комнату. Интересно, что она находилась в пристроенном к манежу кирпичному флигельке. К чести хозяина, удобства были великолепные. Тёплое и просторное помещение, отличная душевая, пусть и общая для бойцов, даже специальная сейфовая дверь есть, чтобы можно было оставить бронекостюм и аппаратуру в безопасности — мне же ещё два дня подряд сюда приезжать. Но я рисковать не стану. Как пить дать, обязательно кто-нибудь попытается проникнуть в комнату и что-нибудь сделать с моими «скелетами». Боги бережённого берегут.

Я вылез из брони, с трудом стянул с себя пропотевший комбинезон, взял с собой пакет с банными принадлежностями и пошлёпал в резиновых тапочках в душевую. Чтобы туда попасть, нужно было по коридору пройти до самого конца. Когда я оказался в небольшом предбаннике, выложенном зелёной кафельной плиткой, услышал шум льющейся воды из-за двери. Вытащив из пакета халат и полотенце, я развесил их на крючках, то и дело цепляясь взглядом на чёрно-золотой халат Мангуста (в душевой был явно он, кому ещё приспичит мыться во флигеле?). Потом вздохнул и толкнул дверь, входя в наполненное паром помещение. Огляделся. Ничего необычного. Светло-бежевый кафель, сток для воды, четыре душевые лейки, под одной из которых ко мне спиной стоял мужчина с широкими плечами, как у гимнаста или пловца. Он был неподвижен под горячими струями, и даже не пошевелился, услышав, что кто-то вошёл.

Я настроил свою лейку и встал под освежающий поток в меру горячей воды. Расслабился.

— А ты наглый, пацан, — раздался голос Мангуста. — Идёшь к своей цели, ломая всех.

— Побеждает сильнейший, — ответил я банальностью. — Надеюсь, сударь, я вас не обидел, поставив на колени столь примитивным приёмом?

— Ещё и дерзкий, — на меня взглянул молодой мужчина, с хорошо развитыми грудными мышцами и бугрящимися под кожей бицепсами. Жёсткая щётка усов, тонкие губы, пронзительный взгляд человека, не забывающего обиды. Можно сказать, неприятный взгляд. — Да не… ты молодец. Только такие и взбираются на вершину. Я сам пять лет назад на тебя был похож. Рвал каждого, кто мешался под ногами, сам по соплям получал. А сейчас в пятёрке лучших.

— Пять лет как-то много, не кажется вам? — сплюнул я попавшую в рот воду.

— Ну… если у тебя в загашнике нет хитрых магических фокусов, то в самый раз. Обычный срок для новичка, начинающего путь в группе «омега».

— Так в «Железной Лиг», насколько мне известно, особых запретов нет, — я посмотрел на бывшего противника. Нет, на его лице не видно злости, раздражения. Скорее, оценивающий взгляд профессионала, недоумевающего, как он умудрился проиграть вот этому щеглу, стоящему напротив. — Главное, не поубивать друг друга.

— Откуда у тебя такая броня? — поинтересовался Мангуст.

— Подарок отца, — увернулся я от прямого ответа. — Он у него долго пылился в подвале, вот и решил мне отдать.

— Заливай, пацан! — хохотнул пилот. — Это же «Арморекс»! Его не то что в Москве, вообще в России не купишь! Да и в САСШ он только недавно засветился.

— Какой «Арморекс»? — наигранно удивляюсь я. — Это «Бастион», русская разработка. Ну да, немного похож, но скоро все бронекостюмы будут иметь такой экстерьер.

— А ты в теме шаришь? — Мангуст выключил лейку, потряс головой словно хотел освободиться от попавшей в уши воды. — Что за «Бастион»? Неужели на линейных движках? Серьёзно?

— Разработка княжеского дома Мамоновых, — я тоже перекрыл воду. — Да, на моём «скелете» стоят линейные двигатели. Но вы же не станете апеллировать судьям, что моя «броня» переиграла вашу за счёт нестандартных технических решений?

— За нытика меня считаешь? — а вот сейчас бывший соперник зло блеснул глазами. — Проиграл по делу, а вот ты, парень, звезду поймал, да?

— Какую звезду? — я напрягся. Внешнее спокойствие Мангуста оказалось наигранным. Пилот злился, на самом деле злился на свой проигрыш, и едва сдерживался, чтобы не сцепиться со мной. Понимаю, обидно пацану проигрывать.

— А ты скажи, Волхв, почему мой интегратор вырубило в конце? — он закрыл путь к выходу и навис надо мной глыбой с каменными мышцами. — Я с таким фокусом ни разу не встречался. Не бывает такого, чтобы магическая плата наглухо замирала!

— Андрей Георгиевич, у вас всё в порядке? — дверь спасительно открылась с другой стороны, и в душевую заглянул Яким. За его спиной маячил Василий. Мои личники вовремя появились. Ещё минута — и Мангуст перешёл бы в рукопашную. Увидев постороннего человека, они мгновенно напряглись и уже собирались ворваться внутрь, чтобы ликвидировать угрозу.

— Да, нормально всё, сейчас выйду, — я показал знаком, чтобы Вася закрыл дверь, и ответил пилоту «альфы»: — Если меня допускают в таком «скелете» на арену, значит, кураторы не видят никаких нарушений. Я же не выдвигаю претензии, что в твоём бронекостюме весьма интересные наработки, вроде использования перчатки в качестве дубинки.

— Чего мелешь? — покраснел от злости Мангуст.

— Я хорошо ощущал удары, усиливающиеся за счёт импульсного заряда, который аккумулируется прямо в экзоброне, — усмехаюсь в ответ. — Думаешь, такую хитрость я бы не заметил? Это в настоящем бою все стараются усилить свой ППД разными техниками, а вот здесь такой финт может не понравиться кураторам.

— Ладно, ты всё равно молодец, не обращай внимания — мгновенно остыл бывший соперник, и даже хотел похлопать по плечу, но вовремя отдёрнул руку. Это выглядело бы весьма вызывающе, если вообще прилично. Он же знал, кто я такой. — Извини, что вёл себя непотребно к твоему титулу, расстроился из-за поражения.

— Ты проиграл непобедимому пилоту, вот и всё, — пожав плечами, я вышел в «предбанник», неторопливо вытерся, накинул на себя халат и в сопровождении личников вернулся в техническое помещение.

Эти три боя было решено провести в запасном «скелете», а основной оставить для блиц-схватки с князем Оболенским. Он уже на сто рядов проверен, даже участвовал в настоящем бою. «Бастион-2» я, признаться, надевал с опаской. Мало ли какие проблемы могут возникнут при серьёзных нагрузках и физическом воздействии.

— Как «скелет»? — сразу же поинтересовался я у Берга, следившего за механиками, складывающими аппаратуру в ящики.

— Неплохо, Андрей Георгиевич, очень неплохо, — он поправил очки. — Все узлы функционируют, а небольшие повреждения нагрудных и плечевых пластин мы сегодня же устраним.

— Может быть вам переночевать здесь, чтобы время в дороге не терять? — поинтересовался я, вспомнив, что хозяин гарантировал безопасность бронекостюмов и помещения, где он будет находиться. — Вы же весь ремкомплект с собой взяли. Я вам Якима и Васю оставлю…

— Нет-нет, Андрей Георгиевич, не будем рисковать, — проявил благоразумие Гена. — Мы лучше ночку не поспим, но «Бастион» подготовим к завтрашнему бою в домашних условиях. На чужой территории может что угодно произойти.

Я кивнул, принимая доводы инженера. Спросил лишь сугубо из-за желания чуть снизить нагрузку для парней. Они ведь целыми днями возятся в мастерской, света белого не видят. Вот уж фанаты железа!

Зайдя за ширму, поставленную здесь для личных нужд, я переоделся, сложил мокрое полотенце и халат в пакет. На меня вдруг напала зевота. Обычно такое бывало после больших физических нагрузок, но сегодня я бы не сказал, что переутомился. А вот грудь и плечи побаливали. Мангуст действительно использовал импульсные удары при соприкосновении своего кулака к моей броне. От этого часть пластин вогнулась внутрь.

Хм, интересно, а почему девчонки не приходят? И господин Колыванов тоже не заглянул, как обычно бывает после каждого боя. Правда и я не горю желанием с ним разговаривать. Вроде бы приличный, нормальный в общении мужчина, но что-то настораживает в его поведении. Он как будто присматривается ко мне и ждёт момента предложить нечто гаденькое, противное моим убеждениям.

Дождавшись, когда механики вынесут ящики с оборудованием и бронёй из комнаты, я надел куртку и шапку. Гена закрыл дверь на ключ. Он останется у нас до окончания боёв, такое было условие.

На улице подмораживало. Дул противный холодный ветер, от которого мгновенно стянуло лицо. Возле фургона копошились мои бойцы, помогая Ворону, Ивану и Алёхе грузить ящики.

— А где девушки? — поинтересовался я у Никанора, который торчал возле «Фаэтона». — Что-то никто в комнату не приходил.

— А они с этим магистром разговаривают, — дыхнул морозным паром личный водитель. — Перехватил их по пути сюда и начал что-то вещать Арине Васильевне. Потом увёл барышень с собой.

— Всех троих? — я нахмурился.

— Ну да, Великая княжна Лидия, Арина Васильевна и Нина, — подтвердил Никанор. — Я попросил Игоря и Влада присмотреть за ними. Да не переживайте так. Вальтер с Терентием княжну Голицыну никогда не бросят.

Не сомневаюсь. Теперь Арину сопровождают четверо телохранителей. С двумя новыми личниками я ещё не знаком, вон они возле белого «Сатурна» топчутся.

— И куда, интересно, их позвал Колыванов? — мне стало интересно. Вряд ли кому-то придёт в голову обижать девушек, но вот таинственное поведение магистра слегка напрягало. Опять, наверное, будет продавливать свои условия по контракту. Мутный тип, говорю же. Нельзя забывать, что Василий Егорович знает о моём Даре. Вроде бы моя антимагия уже не является секретом для тех, кто со мной близко знаком. Но! Кто у нас господин Колыванов? Правильно, магистр магических наук, окончивший Лондонскую Академию. А ко всему, что связано с Островом, я отношусь с некоторых пор с опаской.

Девчонки, весело щебеча о чём-то своём, показались из-за угла в сопровождении телохранителей: Арининых и моих. Красотки в шубках бросились ко мне и как-то умудрились втроём обнять, не мешая друг другу.

— Это было классно! — заявила румяная Нина. — Я ни разу не видела, как в клетке бьются пилоты! Андрюша, как ты здорово завалил Мангуста! Раз — по правому колену! Раз — по левому!

Она не на шутку разошлась, даже кулачками, спрятанными в вязаные варежки, помахала. Девушки рассмеялись.

— Ставить на колени противника — отличительная фишка княжича Мамонова, — с улыбкой сказала Арина и поглядела на меня, блеснув зрачками глаз.

— Девочки, я завтра хочу снова сюда приехать! — заявила Захарьина. — Надо Андрюшу поддержать!

— Приедем, угомонись, — усмехнулась Лида снисходительно. — Только дома, пожалуйста, эмоциями не фонтанируй. И держи язык за зубами. Здесь всё-таки нелегальные бои проходят.

— А что Колыванов заливал в ваши прелестные ушки? — поинтересовался я.

— Ой, ты не поверишь, — Арина поправила на мне шапку, съехавшую набок после бурных поздравлений. — Магистр уговаривал нас повлиять на тебя, чтобы ты согласился на переезд в Лондонскую Академию. Дескать, твои способности нужно развивать с помощью специальных программ, которых нет ни в одной стране мира. Только в Англии. Так красиво расписывал, какой там замок, какие замечательные преподаватели, современные учебные классы!

— Вот же змей-искуситель, — проворчал я. — Раз не удалось меня уговорить, решил через вас давить.

«Сенатор» княжны Голицыной громко просигналил. Нетерпеливые личники Арины давали знать, что пора отсюда уезжать. Местечко ещё то, разные хмыри шарахаются по двору. То и дело за ворота выезжали дорогущие автомобили важных господ-болельщиков. Что заставляет людей, у которых карманы от денег пухнут, посещать такие мероприятия, да ещё нелегальные? Азарт, как в рулетке? Неутолённое желание почувствовать адреналин, представить себя на месте пилотов? В таком случае пусть бы на кулачные бои шли. Я слышал, и такие есть в столице. Вот там настоящий мордобой, зубы по песку разлетаются.

— Ладно, мы поехали, — заспешила Арина. — Я тебе попозже позвоню, расскажу поподробнее. Девочки, садитесь в машину. Андрей, ты нас сопроводишь до центра?

— Даже не обсуждается, — решительно сказал я. — Конечно, сопровожу. Одних не отпущу, мало ли что на загородной трассе случится может. Подозреваю, твои папа и мама не знают, куда вы намылились?

— Фи, Андрей Георгиевич, не «намылились», а поехали по организационным делам, к свадьбе Куракина готовиться.

— Это так официально, что скулы сводит, — я улыбнулся и поцеловал Голицыну в холодную щёчку. Не забыл и Великую княжну с Ниной. Посадил их в «Сенатор», а сам заспешил к своему «Фаэтону». Василий, сидевший рядом с Никанором, передал мой приказ держаться за княжнами в качестве сопровождения. Так кавалькадой мы и поехали по Строгинскому шоссе, мимо ставшего родным Щукино. Как только показалась развязка, мы ушли левее, не заезжая в центр, на прощание дружно дав сигнал всеми тремя машинами.

Я расслабленно откинулся на спинку дивана и хотел подремать по дороге, но зазвонил телефон. Чертыхнувшись, вытащил плоскую коробку. Высвечивался незнакомый номер. Но сбрасывать вызов посчитал неприличным. А вдруг цесаревич Юрий Иванович сменил номер и решил меня проверить, как я реагирую на срочные звонки?

— Слушаю, — сдерживая зевок, произношу в динамик.

— Андрей Георгиевич, прошу прощения, что проявил нахальство и попросил у ваших очаровательных спутниц ваш же номер, — узнал я голос Колыванова.

— Теперь-то что извиняться, Василий Егорович, — хмыкнул я. — Что вы хотели?

— Хочу с вами поговорить о будущем, Андрей Георгиевич, — напрямую сказал магистр. — Я вашу твёрдую позицию знаю, уважаю, но хотел бы ещё раз попытаться…

— Вы сейчас о чём, Василий Егорович?

— Об учёбе в Лондонской Академии… Не торопитесь меня ругать или сбрасывать вызов. Наверное, вы немного не так представляете свои перспективы образования за рубежом, поэтому и такое сопротивление.

— Такие вещи по телефону не обсуждаю, — довольно резко ответил я.

Манера господина Колыванова после каждого боя капать мне на мозги стала напоминать тот мелкий камушек, который попал в обувь и перекатывается с места на место, вызывая раздражение.

— Мы могли бы поговорить об этом после того, как вы проведёте до конца года все бои по контракту. Не хочу сейчас отвлекать.

— Разумное решение, — проворчал я. — Но у меня конец года выдаётся очень хлопотным, забитым на разные мероприятия.

— Вы о блиц-бое с князем Оболенским? — проявил осведомлённость Колыванов. О чём это я? Он же один из кураторов, должен знать. — Давайте после него встретимся. Я не собираюсь отвлекать вас, княжич, долгими разговорами. Нам хватит часа, а то и меньше.

— Я сам вам позвоню, когда появится возможность для встречи, — с трудом сдержался, чтобы не нажать на «отбой».

— Прекрасно, буду ждать, — судя по голосу, магистр обрадовался. — И хочу вас поздравить с победой. Мангуст — крайне неприятный противник, умеет преподносить сюрпризы в бою…

— Что-то я не заметил этого, — саркастически проговорил я. — Может, в «альфе» он и занимает соответствующее своему статусу место, но против меня кишка тонка. Кстати, Василий Егорович, признайтесь, вы теперь только на меня ставите?

Колыванов рассмеялся, оценив шутку.

— Трудно отказаться от соблазна, когда имеешь инсайдерскую информацию, — поделился сокровенным Колыванов. — Да, пару раз поставил, признаюсь. Хороший профит вышел. Что ж, всего хорошего, Андрей Георгиевич. Отдыхайте, набирайтесь сил.

— До свидания, — едва успел буркнуть я, как телефон замолчал. Бросил в пустоту: — И вам хорошо отдохнуть.

Буквально сразу раздался новый звонок.

— Здорово, Рустам. Чем обрадуешь?

— Вечер добрый, Андрей Георгиевич! Костя рано утром прилетает, — голос у фронтмена был довольный. — Вы будете его встречать?

— Нет, Рустам, у меня же лицей. Там за прогулы такие пистоны вставляют! — нагнетал я. В самом деле, у меня слишком много накопилось долгов. Лучше не злить учителей. — Встреть его сам, а я, как появится возможность, загляну к вам вместе с Дианой. Где вы будете?

— Скорее всего, в студии. Будем обкатывать программу, заодно и паренька проверим. Мне уже не терпится! — Рустам явно бил копытом. Мне его настрой нравился. Да и самому уже хотелось окунуться в безудержное веселье. А то какая-то внутренняя усталость от бесконечных хлопот накопилась.

— Адрес студии сбрось на телефон, — я знал, конечно, что она находится на Арбате, но по привычке подстраховался. Вдруг у музыкантов есть какой-нибудь свой уголок, где они каждый вечер собираются и оттягиваются от души?

— Понял. Тогда до встречи, Андрей Георгиевич!

— До завтра, — я отключился и с наслаждением потянулся. Надо прокачать энергоканалы в медитации, восстановить свой потенциал. Надеюсь, больше никто не позвонит.

2

Лиза Оболенская приехала в Клин за несколько дней до показательного боя своего отца с княжичем Мамоновым. Это было не спонтанное решение княжны, а задание дедушки Артемия встретиться с кураторами «Железной Лиги» и обсудить с ними технические вопросы. Все съёмки боев должны вестись только с их разрешения, и даже для Оболенских не делалось никакого послабления. А они планировали использовать дюжину высококлассных видеокамер, что значительно увеличивало финансовые потери. «Лига» умела выжимать из шоу большие деньги, но князь Владимир Артемьевич и глазом не моргнул, выложил необходимую сумму. Лизе оставалось только выяснить, что из себя представляет арена, и проконтролировать ход монтажных работ. Техники ехали с ними. «Лига» разрешила Оболенским разместить два десятка камер для съёмки, поэтому княжна останется в городе до приезда отца.

Елизавету Оболенскую сопровождал княжич Серебряный, довольный и гордый от осознания того факта, что ему доверили важную миссию. Всё-таки его спутница принадлежала к одному из влиятельных кланов северо-восточной России. Завидная невеста, красавица и умница, Лиза являлась ценным активом Рода Оболенских, и Мишка осознавал, что малейшая соринка на её репутации может дорого обойтись не только ему, но и всему роду Серебряных. Единственное, чего юноша знать не мог, его спутница исподволь готовила хитроумную ловушку, в которую должен попасть один нахальный выскочка, из-за которого нарушились все планы Оболенских. Княжич Михаил был ослеплён красотой Лизы и, как добродушный телок, дал накинуть на себя поводок. Ему ещё предстояло сыграть свою роль.

Очаровательной спутнице в тёплом салоне «Хорса» было комфортно, и она расстегнула шубку. Чтобы Мишка особо не надоедал ей какими-то историями, девушка взяла в руки телефон и стала просматривать «болталку» в поисках интересных новостей, которые расходились в подобных сервисах, как волны от брошенного в реку камня. Зачастую в них можно было оперативно узнать о горячих событиях гораздо раньше, чем об этом заговорят по телевидению, радио и в электронных выпусках ежедневных газет.

— Ну надо же, — хмыкнула она, и её пальчик с выкрашенным зелёным лаком ноготком замер над большим экраном дорого мобильника. — Очередной триумф…

— Вы о чём, Елизавета Владимировна? — Мишка разговаривал с недоступной красавицей исключительно только так, на «вы». — Какая-то интересная новость?

— Да вот, Волхв опять какому-то «альфе» рога пообломал.

В отсутствие родителей и строгого дедушки Лиза превращалась в обычную девушку, которой не чужда «народная» речь. Могла даже загнуть в три коленца, заставив краснеть всех голубей в округе.

— Волхв? Это тот самый Мамонов, который вам палки в колёса вставляет? — поморщился Серебряный. Ему не нравилось, что Лиза в последнее время слишком часто упоминает этого жалкого пилота, позорящего честь дворянина. Надо же, бьётся на ристалище как какой-то гладиатор, да ещё за деньги!

— Он самый, — девушка посмотрела на Мишку и отметила про себя, что упоминанием о Мамонове заставила взбудоражиться княжича. Этого она и добивалась.

Нужно, чтобы Серебряный стал её верным псом, кидающимся на врагов по одному только щелчку пальцев.

— Как вы можете обращать внимание на этого одиночку, не желающего даже жить с семьёй! — тихо скрежетнул зубами парень. — Это же недопустимо, неприемлемо для молодого человека из знатного Рода!

— Ой, Михаил, помолчи! — усмехнулась Лиза. — Ты с каких пор занудой стал? Не забывай, что Волхв через несколько дней будет драться с моим отцом в блиц-бою. Мне нужно собрать как можно больше информации о сопернике. Кстати, вот тебе задание: поищи в Сетях нелегальные выкладки боёв «Железной Лиги».

— Почему они нелегальные? — не понял Серебряный.

— Потому что бои записывает только «Лига», — пояснила, как маленькому, Лиза. — Зрители не имеют права вести съёмку. За этим строго следят. Поэтому некоторые ухитряются монтировать миниатюрные камеры в пуговицы или в головные уборы. За всеми не уследишь, вот и случаются проколы. Я пару раз натыкалась в Сетях на такие записи. Но уверена, что их гораздо больше. Как приедем в Клин и заселимся в гостинице, займись поисками боёв Волхва.

Княжна Оболенская не сказала своему спутнику, что большинство боёв Мамонова она уже просмотрела и проанализировала. Ей хотелось, чтобы княжич занялся делом, а не вздыхал тяжко за спиной. Заодно и проверку пройдёт, насколько он работоспособен, и можно ли ему доверять более серьёзные поручения.

— По телефону толком не поищешь, — неуверенно ответил Михаил.

— В апартаментах класса «люкс» есть вычислители, — успокоила его девушка, продолжая водить пальцем по экрану. — И, пожалуйста, прекрати относиться к нашему сопернику предвзято. Он очень сильный пилот, у него хорошие инженеры, а вот команда обеспечения слабая. Агенты доложили, что Мамонов вынужден перевозить бронекостюм в примитивном фургоне, не предназначенном для таких целей. Плюс сопровождение: чуть ли не всех своих бойцов берёт на выезд.

— Разве это влияет на его силу и возможности? — пожал плечами Серебряный, разглядывая мелькающие заснеженные поля вдоль трассы. — Я слышал, он не проиграл ни одного боя. Если бы его сила зависела от команды обеспечения, то поражения сыпались бы одно за другим.

— Тем не менее, каждая мелочь может быть полезна, когда анализируешь противника, — назидательно произнесла княжна. — Ага, у Мамонова ещё два боя, оказывается! Сегодня и завтра. Это что же, у нас есть шанс использовать его усталость и победить? Надо папе сказать, пусть стратегию боя начинает выстраивать.

Клин — городок небольшой, поэтому кавалькада машин с довольно известным в этих местах гербом привлекла внимание местных жителей. Полиция, любезно предупреждённая представителем Оболенских о приезде княжны Елизаветы, уже перекрыла центральные улицы, чтобы чёрный «Хорс» с сопровождением спокойно доехал до самой лучшей гостиницы без инцидентов.

Центр Клина не отличался высокими застройками. Здесь превалировали малоэтажные дома и купеческие особняки, летом утопавшие в зелени, но сейчас съёжившиеся под снежным покровом. Башни современных высоток сконцентрировались вдоль реки на активно застраивающемся юго-восточном фасе.

Гостиница с довольно забавным для приезжих названием «Сестра» (всего лишь в честь одноимённой реки, протекающей через город) тоже была старой, но прошедшей модернизацию. К трёхэтажному зданию с роскошным фасадом, портиками и мраморной лестницей пристроили два новых пятиэтажных крыла, отчего остроумные горожане окрестили их «рындами». Они и в самом деле гляделись немного неуместно из-за своего стиля, как огромные телохранители возле хозяина-коротышки. Но… папа сказал, что здесь вышколенный персонал и отличная кухня. А Лиза доверяла словам отца. Только вздохнула, когда разглядела несуразные пристройки.

Апартаменты для княжны Оболенской уже были готовы. Они как раз находились в одном из новых крыльев на пятом этаже. Окна выходили на замёрзшее русло реки и большую часть Сестрорецкого парка, засыпанного снегом.

Девушка и присоединившаяся к ней тётушка Варвара — гувернантка, нянька и неизменная сопровождающая — вошли в номер лишь после того, как охранники тщательно осмотрели помещение, и носильщики занесли внутрь их дорожные сумки с вещами. Дежурный по этажу, рассыпаясь в славословии, провёл для важной госпожи небольшую экскурсию, не обращая внимания на тихое ворчание пожилой дамы, идущей следом.

Лиза призналась себе, что «люкс» приемлем для нескольких дней проживания. В нём была большая гостиная, три спальни, просторная ванная комната, рабочий кабинет, в котором стоял обещанный для княжича Михаила «вычислитель». Правда, монитор маловат. Как в таких случаях шутят сотрудники «Экзо-Стали»: «для особо зорких». У Лизы дома был приличный «Феникс» с диагональю шестьдесят сантиметров и шикарным разрешением. Тем не менее, работать на гостиничном мониторе можно, если нос не воротить. Серебряный уже оживился, облизываясь на технику. Он так обрадовался, что княжна Елизавета поселила его с собой, что готов был сразу же ринуться в бой. Его даже не напрягало, что ещё одна комната отведена для вредной тётки, с подозрением относившейся к любому молодому человеку, оказавшемуся рядом с «её лебёдушкой». Уже счастье видеть девушку рядом!

— Елизавета Владимировна, я уже предупредил Владимира Артемьевича о вашем благополучном приезде, — сказал «смотритель» Фёдор (у дедушки было огромное чувство юмора, и он частенько присваивал охранникам из Службы Безопасности Семейства неожиданные «звания»), оставаясь до последнего у дверей номера, пока княжна не разрешит ему уйти.

— Нет, Фёдор, пока я хочу отдохнуть, — давая возможность Серебряному снять с неё шубку, ответила девушка. — Дежурный сказал, что обед здесь начинают подавать с часу дня. Распорядись, чтобы в два принесли его сюда. На три персоны. И в три часа пригласи Мирона. Надо будет обсудить некоторые аспекты завтрашней встречи с кураторами Лиги.

Мирон Сушков входил в техническую группу, должную провести все необходимые мероприятия по установке камер на арене. Для техников выделили целый микроавтобус, забитый доверху разнообразной аппаратурой.

— Я скажу ему, Елизавета Владимировна, — Фёдор мазнул взглядом по довольной физиономии молодого княжича и про себя поморщился. Этот хлыщ ему не нравился с той поры, как стал увиваться возле молодой госпожи. Ну никак они не подходили друг к другу. Княжна Лиза на голову была умнее Серебряного, да и в целеустремлённости она могла дать фору большинству мужчин. Но старший охраны свою подопечную знал достаточно хорошо, чтобы заподозрить какой-то интерес девушки к княжичу из вассального рода, тем более — родственного. «Дурачка разводят», был вердикт Фёдора.

Охранник кивнул, показывая, что понял приказ, и вышел из апартаментов. Первым делом он оставил двух бойцов в коридоре у дверей, а сам направился искать Мирона. Техники заселились в это же крыло, что и вся группа сопровождения.

— Молодой человек, вы будете спать в дальней комнате, — милостиво давая Михаилу снять с неё пальто, проговорила нянька. — Надеюсь, вы не храпите?

— Как можно, Варвара Егоровна! — Серебряный изобразил удивление. — Сплю, как младенец!

— Ага-ага! — фыркнула пожилая дама, поправляя причёску перед зеркалом, висящим на двери гардеробного шкафа-купе. — Как вы можете быть уверены в своей правоте, если с вами рядом никто не спит и не просыпается от вашего же храпа? Мой покойный муж так же уверял меня все тридцать лет совместной жизни, а сам выводил мелодии похлеще Императорского симфонического оркестра.

— Так, я в душ, а ты, Михаил, займись делом, о котором я тебя просила, — Лиза с трудом сдержала смех, выслушивая ворчание няньки, и, забрав свою сумку, унесла её в облюбованную для себя спальню.

Разобрав вещи, она разделась, накинула на себя пушистый халатик, едва доходящий ей до колен, и зашлёпала тапочками по полу, направляясь в ванную комнату. По пути ради любопытства заглянула в раскрытую дверь кабинета. Михаил уже уткнулся в монитор, с увлечением щёлкая манипулятором. Лиза усмехнулась. Пусть отрабатывает своё счастье: быть рядом с княжной Оболенской. Тётушка Варвара находилась у себя и, возможно, легла отдохнуть с дороги. Хорошо, не видит свою воспитанницу в таком виде. Иначе включит режим «жёсткой гувернантки». Что-что, а читать нотации Егоровна умела.

Освежившись, она вернулась в спальню, достала фен и высушила волосы, заодно просматривая поступившие сообщения. Её больше интересовало, каков Андрей Мамонов в жизни, и поэтому попросила своих подруг из Москвы собрать побольше информации о нём. Странно, что этот парень имел только закрытую страничку в «болталке»; он не стремился рассказывать о своей жизни каждому встречному-поперечному, не выкладывал фотографии, что означало одно: у княжича сложился свой круг общения, где болтливость не в чести. Это вызывало уважение. Правда, последние события в Скандии существенно приподняли завесу таинственности будущего противника отца на ристалище. То, что Мамонов является протеже Мстиславских, потенциальным женихом Великой княжны Лидии, соучредителем новой компании по изготовлению бронекостюмов Лиза знала и без того. Достойный список для молодого парня, живущего отдельно от своей семьи. Будет интересно одолеть такого соперника. А недавно сам Харальд Свирепый наградил его медалью за спецоперацию. Интересно, что же такого совершил княжич Мамонов? Не на канате же танцевал перед королём Скандии!

А вот и пропущенный звонок от Любы Пожарской, с которой Лиза познакомилась несколько лет назад на Селигере, где отдыхала в компании одноклассников. С тех пор старались встречаться, если кто-то из девушек приезжал или в Москву, или в Тверь. Ну и переписывались почти ежедневно, по визору болтали.

Оболенские старались больше искать единомышленников и союзников среди тех, у кого текла кровь Рюриковичей, потому как сами вышли из лона этого древнего Рода. Они понимали, насколько сильна власть Мстиславских, и укрепляли свои связи, чтобы однажды не быть раздавленными могущественным кланом.

Забравшись в кресло с ногами, княжна нажала на вызов и улыбнулась, когда услышала звонкий голос подруги.

— Ой, Лизка, привет! Где пропадала? Звоню тебе, звоню!

— В ванной отмокала, — усмехнулась Лиза. — Угадай, где я сейчас нахожусь?

— У себя дома, где же ещё! — фыркнула в ответ Пожарская. — Ты же любишь подолгу в пене сидеть.

— Не получишь пирожок. В Клину я.

— А-ааа! Это из-за съёмки рекламы вашего нового бронекостюма? Но почему в Клину, а не у себя в Твери? — недоумевала Люба.

— Пейзажи здесь интересные, — увернулась от прямого ответа Оболенская. — Ты звонила-то из-за чего? Накопала информацию по Мамонову?

— Слушай, а с чего ты вдруг заинтересовалась этим мальчиком, у которого молоко на губах не обсохло? Неужели влюбилась? Ты же старше его на три года! — затараторила подруга. — Впрочем, ты не единственная, кто на Мамонова облизывается.

— Давай ближе к делу! — нетерпеливо проговорила Лиза. — Это и есть та информация, которая мне может понадобиться!

— Слушай внимательно! — голос Пожарской стал загадочным. — Я пообщалась с некоторыми девочками, чьи братья и сёстры учатся в одном лицее вместе с княжичем Андреем. Собрала слухи из разных источников, выделила те, которые повторяются особо часто… В общем, твой Мамонов крутит роман с Ариной Голицыной. Ты её должна знать.

— Слышала и встречалась пару раз, но это когда было, — удивлённо проговорила Лиза. — Она Дар Калиты пестует, верно?

— Так и есть. А тебя ничего не удивляет в этой новости?

— Пока не могу понять, что такого сверхординарного ты узнала в этой сплетне.

— Да никакая не сплетня, Лизок! Мало того, чуть ли не каждый день на большой перемене княжич идёт в её рабочий кабинет, а следом туда прибегает Лида Мстиславская.

— Это не повод утверждать, что у них роман, — хмыкнула Оболенская, а сама уже просчитала в уме, что сближение Андрея с Ариной Голицыной возможно из-за грядущего запуска производства бронекостюмов. Наверное, девушка делает анализ финансовых рисков, какой-нибудь бизнес-план готовит, а Мамонов всего лишь помогает в меру сил. — Или ты хочешь сказать, что роман-таки есть, но на троих?

Пожарская рассмеялась.

— Нет, что ты! Просто я подумала, что Великая княжна, которая, возможно, выйдет замуж за этого любителя экзоскелетов, не просто так терпит присутствие Голицыной возле будущего мужа.

— Ещё что-нибудь интересное есть? — Лиза про себя вздохнула. Пока пустышка. — Мне бы узнать о личной жизни Мамонова.

— Подруга, давай колись! Ты меня заинтриговала! Зачем тебе подноготная мальчишки, который за деньги выступает в нелегальных боях? Слышала про «Железную Лигу»?

— Слышала, — не стала лукавить Оболенская.

— Как можно опуститься до такого? Чтобы за деньги мутузить друг друга! Послушай, если ты хочешь с ним познакомиться, десять раз подумай, надо ли тебе свою репутацию марать? Владимир Артемьевич вряд ли доволен будет.

— Так в «Лиге» много дворян выступает. Бывшие военные, например, совсем не чураются кулаками махать. Я думаю, Мамонов испытывает там свои бронекостюмы, — слегка осадила подругу Лиза.

— Да? — растерялась та. — Как-то не подумала о таком варианте… Но в таком случае ты можешь с ним встретиться на свадьбе Алексея Куракина. Вы же приглашены?

— Приглашены, — рассеянно проговорила Лиза. — Было бы странно проигнорировать Оболенских.

— Ну вот! Я даже могу поговорить с Лидой Мстиславской, чтобы она вас познакомила. Оболенские представляют концерн «Экзо-Сталь», а отец Великой княжны совместно с Мамоновым сейчас занимается строительством нового завода. Как-никак, конкуренты! — весело заявила Пожарская. — А там уже всё от тебя зависит. Ой, чуть не забыла! У нас тут шепчутся, что между Алексеем Куракиным и княжичем Мамоновым очень непростые отношения, чуть ли искры не летят! Может, это поможет тебе в твоих планах.

— Спасибо, Любаша, — Лиза поняла, что подруга уже скатывается до уровня слухов с бабьих посиделок. — Я ценю твои усилия. Ты мне помогла. Пусть не так, как я рассчитывала, но и эта информация полезна. До встречи в Москве, целую!

— И я тебя! — в динамике послышалось чмоканье, и Оболенская поспешила сбросить вызов.

— Елизавета Владимировна! — послышался голос Михаила из-за двери, а потом осторожный стук. — Вы не спите?

Девушка вздохнула и направилась открывать дверь. Увидев округлившиеся глаза Серебряного, чертыхнулась про себя. В коротком халатике она была весьма прелестна, и взгляд княжича на мгновение устремился вниз, оценивая стройные длинные ноги. И тут же лицо молодого человека залил румянец.

— Извините, Елизавета Владимировна, я не хотел… — промямлил он.

Оболенская про себя вздохнула снова, но уже с тяжёлыми нотками. И этот телёнок должен сыграть свою роль, которую она ему расписала? Может, стоило пригласить более решительного юношу? Например, чем плох Василий Кашинцев? Дерзкий молодой боярич, повеса, кобель знатный, да и старше Лизы на пару лет, что прекрасно бы подошло для коварного плана княжны. Только вот побоялась девушка огненного темперамента Кашинцева. Будь он сейчас на месте Михаила, неизвестно, какая коллизия приключилась бы. Но проблема не в этом. Васька знает, что любой его чих в сторону любимой внучки вызовет у Артемия Степановича желание придумать изощрённое наказание. И ещё: Кашинцевы — Слуги Оболенских. А появление княжны на свадьбе со слугой в качестве сопровождающего вызовет скандал. Телохранителем куда ни шло… нет, это не вариант. Придётся Мишеньку как следует простимулировать. А если уговорить Василия дать несколько уроков мужского поведения Серебряному?

— Так хотел или нет? — улыбнулась краешком губ Лиза, ещё больше смутив юношу. — Не просто же так ко мне в спальню ломился.

— Я не ломился, Елизавета Владимировна, то есть ломился… у меня есть хорошая новость для вас.

Нравилось княжне вводить в краску Михаила. Он такой забавный и милый становится, что хочется потрепать его кудри.

— Говори, — девушка уже поняла, что хочет сказать княжич, и легонько ткнула пальцем в его грудь. — Нашёл?

— Нашёл! — воскликнул парень. — Записи боёв на Венецианском турнире, где Мамонов выступал с Великой княжной Мстиславской!

Лиза досадливо поморщилась. Как она могла забыть про этот турнир! Пусть самой трансляции на Россию не велось, но записи довольно быстро появились в русском сегменте Сетей. И она сама подолгу смотрела бои исключительно только из-за технологических новинок. Было интересно, в каком направлении движутся европейские конкуренты в создании новых бронекостюмов. Там действительно выступал Мамонов с Лидой. И «скелеты» у обоих запоминающиеся. Почему же из головы-то вылетел этот факт?

— Пошли, посмотрим, — она увлекла Михаила за руку в кабинет, заняла кресло и пощёлкала манипулятором, чтобы выбрать нужный ролик. Княжич скачал несколько эпизодов и вывел их на монитор.

Серебряный занял место за спиной Лизы и молча наблюдал за тем, как Мамонов лихо разбирается со своими соперниками. Пусть ему помогала дочка цесаревича, но это не отменяло факта, что парень драться умеет.

— Есть мнение? — после просмотра трёх боёв поинтересовалась княжна Оболенская и вытянула свои ноги, как будто дразня Михаила.

— Я не специалист в пилотажных боях, — осторожно проговорил он, то и дело опуская глаза вниз. — Вряд ли моё мнение поможет вам, Елизавета Владимировна.

— Называй меня Лизой, Михаил! — не выдержала княжна. — Когда рядом нет посторонних, можно же разговаривать по-приятельски! Разрешаю!

— В паре с Великой княжной Мамонов всегда находится позади, а в завершающей фазе выдвигается вперёд, добивая соперника, — Серебряный проглотил комок, вставший в горле от радости, что на какой-то миг он стал ближе к очаровательной княжне. — Не знаю, может, это тактика боя такая. Но она принесла им успех. А вот в одиночных поединках в «Железной Лиге» Мамонов и вовсе не выкладывается.

— Да? — запрокинув голову, княжна внимательно поглядела на своего спутника. — Почему так думаешь?

— Наверное, всё дело в бронекостюме. Внешне он отличается только формой, а вот какая начинка у него внутри, мы не знаем. Какие технические новинки применяет. К примеру, усовершенствованный интегратор…

— Чушь! — тут же фыркнула Лиза. — Интеграторы изготавливают всего на двух заводах, на идентичных производственных линиях. Не допускается вносить какие-либо изменения без согласия Императорской Комиссии. Поэтому все бронекостюмы, выпускаемые «Экзо-Сталью», «Технобронёй» и «Имперскими Доспехами», обеспечиваются одинаковыми интеграторами. Нет, не в нём дело. Мамонов побеждает каким-то иным способом. Лось, которого княжич победил, рассказывал о странных атаках, совсем не похожих на магические. Они больше к ментальным относились. А сама броня — это примитивный «механик».

— Пока Владимир Артемьевич сам не встретится с Мамоновым в бою, гадать нет смысла, — произнёс разумную мысль Серебряный, и Лиза с ним согласилась. Когда блиц-бои закончатся, весь отснятый материал попадёт в лабораторию, и уже там каждое движение княжича Андрея будет разобрано, каждая деталь экзоскелета тщательно осмотрена. Недаром отец настаивал на камерах с высоким разрешением.

Девушка вздохнула. Собирать слухи — дело неблагодарное. Да и не тот случай, чтобы вплотную заниматься ими. Отцу нужно всего лишь выявить слабые места в «Атоме», в кратчайшие сроки ликвидировать их и представить бронекостюм на Военную Приёмку.

Раздался стук в дверь. Так, обычно, давал о себе знать Фёдор или кто-то из личной охраны княжны.

— Открой, — попросила она Михаила, а сама торопливо направилась в свою комнату, чтобы переодеться.

Оказывается, личник хотел предупредить, что доставили обед на две персоны. Пока Лиза колдовала над своей внешностью, официанты быстренько сервировали стол. Учитывая, что сегодня намечалась только поездка на объект, где должен пройти блиц-бой, княжна надела джинсы и рубашку-ковбойку в чёрно-красную крупную клетку.

Опять запел телефон голосом модной сейчас певицы Анжелики Салтыковой.

— Я совсем забыла одну деталь про твоего Мамонова! — ворвался в ушко Лизы звонкий голос Пожарской.

— Он не мой! — рыкнула Оболенская, присев на кровать. — Говори, раз позвонила.

— Короче, по Москве ходят устойчивые слухи, что княжич Мамонов обладает каким-то уникальным Даром, с помощью которого может гасить Источники! — выпалила Люба.

— Чушь! — едва не рассмеялась Лиза. — Для погашения Источника требуется целый комплекс магических манипуляций с привлечением опытных операторов Магической Коллегии. Чтобы один человек ходил по городу и целенаправленно гасил Источники, надо быть идиотом.

— Я не говорю, что целенаправленно! — возразила подруга. — Но дыма без огня не бывает. Речь совсем о другом. Если Мамонов обладает такой возможностью, может, в этом и кроется успех его побед?

Лиза задумалась. А Пожарская не настолько ветрена оказалась, не только дикие слухи собирает. Мысль подала верную.

— Спасибо, Люба, за наводку, — поблагодарила княжна Оболенская. — Подумаю на досуге.

Ещё раз попрощавшись с подругой, она сбросила вызов и в глубокой задумчивости вышла в гостиную, где очень вкусно пахло. Пора и пообедать.

Глава 5

1

Сергей Степанович Адамчик, журналист общественной газеты «Искры Москвы» в хорошем настроении выкатился колобком из подъезда высотного дома, вдохнул полной грудью морозный воздух. Чуть пританцовывая на ступеньках лестницы, бодро спустился вниз и задрал голову вверх, придерживая шапку, чтобы та ненароком не слетела с гладкого черепа. Адамчику хотелось посмотреть, не стоит ли у окна его дама сердца, Ульяна свет Евгеньевна, чудесная и пылкая фея любви, с которой он «крутил роман всей жизни» уже полгода. Увы, никто ему не махал с высоты восьмого этажа. Сонная подруга проводила господина журналиста, чмокнула его в щеку и захлопнула дверь.

Адамчик представил, как девушка шлёпает тапками с пушистыми помпонами через гостиную в спальню, падает на кровать и закутывается в одеяло, подобно окукливающейся гусенице, и усмехнулся. В конце концов они оба взрослые люди, каких-либо обязательств друг перед другом не давали, на что сердиться? На чужие привычки?

Под ногами захрустел свежий снежок, выпавший ночью. Журналист пересёк детскую площадку и направился к стоянке, где ночевал его «Сенатор» небесного цвета, любимого Сергеем Степановичем. Как хорошо, что он вчера приехал к Ульяне чуть пораньше и сумел найти местечко для своего автомобиля. А то бы пришлось парковаться в соседнем дворе.

Сейчас несколько мест уже пустовало. Большинство жильцов рано уходят на работу, поэтому Адамчик и не торопился на службу, чтобы спокойно выехать, не привлекая к себе внимание. И застыл на месте, ещё не понимая, что его насторожило.

Засыпанный снежком «Сенатор» накренился на правый бок, и как побитая собачонка, глядел на хозяина грустными глазами-фарами.

— Кто? — просипел журналист, почувствовал, как его горло сжали спазмы. А иначе бы заорал на всю улицу.

Оба правых колеса были не просто пробиты, а беспощадно изрезаны, будто их кромсал огромным тесаком какой-то автомобильный маньяк. У Адамчика затряслись руки. Он стал ходить вокруг «Сенатора», разглядывая следы, которые заметно выделялись на снежном покрове. Значит, вредитель занимался своим делом уже глубокой ночью, когда снег перестал идти. И совершенно не беспокоился, что кто-то эти следы увидит. Но почему не сработала сигнализация?

Выплёвывая изо рта ругательства, Адамчик вытащил телефон и сделал несколько снимков. Он прекрасно понимал, что ублюдка, испортившего машину, полиция вряд ли разыщет, если только у кого-то из жильцов ближайших домов в окнах не стоят регистраторы. Авось на чьих-то и обнаружится таинственный диверсант.

Журналист нашёл номер главного редактора и нажал на «вызов».

— Аркадий Николаевич, это Адамчик, — услышав недовольный голос главного редактора, представился сотрудник «Искр». Звонок шёл на стационарный телефон с определителем номера, но вряд ли господин Курилкин заморачивался запоминанием каждого из них.

— Вы где пропадаете, Сергей Степанович? — недовольство главреда усилилось. — Рабочий день уже как два часа назад начался.

«Кажется, у него плохое настроение», мелькнула мысль у Адамчика.

— Я очень сожалею, что сейчас не нахожусь в редакции, — как ни парадоксально, утреннее происшествие с машиной стало великолепным алиби для старшего сотрудника газеты. — Но у меня горе…

— Что случилось? — главред мгновенно поменял тональность в голосе. Заволновался.

— Какая-то тварь порезала мне колёса на машине, — чуть ли не всхлипнул Адамчик, расхаживая вокруг «Сенатора». — Нужно их менять, но на это нужно время.

— И вы за два часа не смогли исправить проблему? — засочился ехидством Курилкин.

— Но у меня нет запасных колёс в машине! — возмутился Адамчик. — И вообще, я никогда не занимаюсь ремонтом. Для этого есть автомастерские.

— Ну так вызовите передвижную станцию! — главред засопел от злости. — Вы, Сергей Степанович, в последнее время стали невероятно вальяжным. Не поймали звезду, случаем, после публикации статьи об Арабелле Стингрей?

— Как можно? — возмутился мужчина, застыв на месте, но в душе согласился со словами Аркадия Николаевича. Разве не так? Какой шум поднялся в Америке после публикации статьи, любо-дорого послушать! — Я никогда не стремился к славе, но если она приходит, надо с достоинством принять её.

— Так, Сергей Степанович! Я даю вам час, чтобы вы разобрались с проблемой и приехали в редакцию! У меня к вам есть разговор. Неотложный и срочный!

Адамчик чертыхнулся, когда услышал характерный щелчок сброса вызова и тишину. Вытащив из кармана брелок с ключами, он нажал на кнопку сигнализации и удивлённо вытаращился на машину. Не послышалось привычного весёлого писка, фары не мигнули. По телу мгновенно пронёсся ледяной ураган. Рука опять задрожала, когда журналист схватил ручку двери. Раздался щелчок — и она спокойно открылась. Мужчина застонал от злости. Мало того, что колёса искромсали, так ещё и в салон проникли!

Он, едва не плача, сел за руль, закрыл дверь и стал внимательно оглядываться по сторонам, пытаясь понять, какие сюрпризы ещё оставил грабитель. Разумная мысль, почему машину не угнали, а просто покалечили, билась на периферии сознания, задавленная эмоциями и злостью. Стоило бы успокоиться и проанализировать ситуацию, но Адамчик первым делом решил позвонить в передвижную автомастерскую, номер которой у него был забит в память телефона. Он уже не раз обращался к этим шустрым ребятам, поэтому был уверен в их профессионализме и быстроте исполнения работы.

Поговорив с диспетчером и описав проблему, Адамчик всё же успокоился. Кроме искромсанных колёс грабитель ничего больше не поломал. Салон чистый, дорогие чехлы на сиденьях не порезаны, приборная доска не разбита.

Помощь прибыла через полчаса. За это время журналист выкурил две сигареты, ответил на многочисленные вопросы сочувствующих автолюбителей, в глазах которых читалось облегчение, что не их тачки подверглись нападению. Молодые парни в синих комбинезонах с красовавшимся на них логотипом их автомастерской шустро поменяли колёса, взяли деньги, оставив взамен квитанцию об оплате, и умчались.

Успокоившись, Адамчик поехал на работу. Истинно говорят: неприятности табуном ходят. В районе Павелецкого парка его остановил дорожный полицейский, взмахом жезла заставив приткнуться к обочине.

— Старший сержант Лущенко, — представился коренастый и даже чуточку вальяжный постовой, когда журналист с раздражением опустил окошко и уставился на новое препятствие по пути в редакцию. — Предъявите водительское удостоверение, техпаспорт, положите руки на руль.

Вполне стандартная процедура проверки документов, но сейчас Адамчик был взвинчен из-за непредвиденной ситуации.

— В чём дело, господин полицейский? — решил выяснить он. — Я тороплюсь на важную встречу.

— Вы превысили скорость, господин Адамчик, — сканируя карточку водителя специальным прибором с экранчиком проговорил старший сержант. — Вместо положенных шестидесяти километров в час ехали под восемьдесят.

— Что за чушь? — накаляясь, воскликнул мужчина, нервно постукивая пальцами по рулю. — Я держал ту скорость, которая указана на знаке!

— Вы желаете поспорить с прибором? — полицейский небрежно кивнул в сторону сине-белой «Веги», на капоте которой стояла небольшая чёрная коробка с раструбом, направленным по ходу движения.

— Безобразие! — журналист сразу же сдулся. Конечно, оспорить штраф, который ему сейчас обязательно выпишут, можно. Только придётся выложить круглую сумму, чтобы снять показания со скоростемера и уже с ними идти в суд по административным спорам. Лучше смириться и заплатить. Дешевле выйдет. День, обещавший только приятные моменты, был окончательно испорчен. Что ждёт его в редакции? Журналист подозревал — ничего хорошего.

— Оставайтесь на месте, Сергей Степанович, — предупредил полицейский и ушёл с документами в свою машину.

Опять зазвонил телефон. Чертыхнувшись, Адамчик закрыл окно и прислонил к уху телефон.

— Господин Адамчик! — загремел голос Курилкина. — Это уже ни в какие ворота не лезет! Вы определённо нарываетесь на штрафные санкции! Думаете, ваше поведение так и останется безнаказанным?

— Меня остановила полиция за превышение скорости, — понимая, что его оправдание выглядит жалко, журналист тем не менее вынужден был ответить именно так.

Главред ничего не сказал и отключился. Адамчик выругался и шарахнул ладонями по рулю. Что-то было не так. Когда одна неприятность наслаивается на другую, нужно успокоиться и проанализировать, а не прослеживается ли в них закономерность? Или дьявол шутит таким образом, чтобы жизнь мёдом не казалась? Не любит, чтобы люди постоянно довольными были?

Через десять минут старший сержант вернулся к «Сенатору». Журналисту снова пришлось опускать окно, чтобы расписаться в двух экземплярах составленного протокола, один из которых остался у него. Потом забрал документы и мысленно пожелал сержанту геморрой на ровном месте.

В редакцию Адамчик входил, когда на больших часах в вестибюле маленькая стрелка подбиралась к цифре «двенадцать». Не заходя в свой кабинет (в силу статуса и престижности у него была своя комната, где старший сотрудник мог творить свои опусы), он прямиком направился к Курилкину. Миловидная секретарша, которую все звали Анютой, улыбнулась при виде бледного от переживаний журналиста.

— Аркадий Николаевич очень сердитый сегодня, — «по секрету» сказала девушка, когда Адамчик поцеловал ей ручку. — Даже не знаю, какая муха его укусила.

— У него кто-то был сегодня? — на всякий случай спросил Сергей Степанович. Вдруг именно в визите какого-нибудь важного чиновника таится разгадка поведения обычно спокойного главреда. Всё-таки «Искры Москвы» позиционирует себя изданием свободным, общественным. Очень многие политические деятели сотрудничают с ним, проводя свои интересы через многочисленные статьи. Курилкин любил повторять, что «Искры» — это самая демократичная площадка для высказывания различных мыслей.

— Утром приходили двое господ, — поделилась новостью Анюта, чуть ли не шёпотом. — Странные какие-то, сказали, что из городского департамента по общественным связям. А я там почти всех знаю. Скорее, они оттуда, — её пальчик с ярко-рубиновым ноготком показал на потолок.

— Ладно, посмотрим, — Адамчик расстегнул пальто, снял шапку и решительно шагнул в кабинет шефа.

Курилкин был антиподом своего старшего сотрудника, худой как щепка, в больших очках на бугристом носу. Про таких говорят — желчный тип. Но Аркадий Николаевич всегда излучал добродушие, беззлобность и ровное отношение ко всем своим работникам. Ругался он редко, только в тех случаях, когда возникала весьма серьёзная проблема для редакции. Кажется, сегодня этот случай имел место.

— Здравствуйте, Аркадий Николаевич! — вежливо поздоровался Адамчик, приглаживая свою лысину. — Я приехал, наконец…

— Вижу, Сергей Степанович! — откладывая в сторону остро заточенный карандаш, которым Курилкин что-то отмечал в гранках вечернего выпуска газеты, редактор уставился на нарушителя дисциплины поверх очков. — Я стараюсь не замечать некоторые вольности ценных работников, но не до такой же степени! Вы стали манкировать своими обязанностями. Это недопустимо!

Кажется, главред стал намеренно заводить себя. Поэтому Адамчик постарался загасить его раздражение на начальном этапе.

— Аркадий Николаевич, вы бы просто объяснили мне причину своего недовольства! Дело ведь не в вашем плохом настроении! Что случилось? Эти обвинения… они какие-то несерьёзные.

— Несерьёзные⁈ — вспыхнул Курилкин и сдёрнул с переносицы очки. — Объясните мне, пожалуйста, каким образом ваша статья оказалась на страницах североамериканских газет? Мало того, вы так и не сказали мне, откуда столь щепетильный материал, подрывающий репутацию очень важных людей! Как вы могли огульно обвинить госпожу Арабеллу Стингрей в намеренном подрыве обороноспособности САСШ, когда она уже приняла подданство России⁈ Мало того, раскрыли некоторые детали сделки между Домами Мстиславских и Мамоновых с этой уважаемой женщиной! Замарали своими подозрениями княжича Андрея Мамонова, который занимается важным для государства проектом: созданием нового предприятия по выпуску бронекостюмов.

— Но вы же сами одобрили статью! — Адамчика всего заколотило от предчувствия надвигающейся беды.

— Одобрил, потому что поверил вашим речам о надёжных источниках! — близорукие глаза главреда сощурились, как у готовящегося к прыжку опасного зверя. — Вы понимаете, Сергей Степанович, в каком сейчас положении мы оказались?

— И в каком? — осторожно спросил Адамчик, нащупывая в кармане пиджака платок. Лысина его вспотела от переживаний. — Кто-то из высокородных обиделся на статью?

— Обиделся? — взревел Курилкин, что для него было несвойственно. Он грохнул обоими кулаками о стол. — Да это не обида, уважаемый господин Адамчик! Это… это полный пи***ц!

«Ох, как всё плохо», подумал обмерший от такого солёного пассажа журналист. «Если уж добрейший Аркадий Николаевич так заговорил, кто же на него надавил?»

— Сегодня утром пришли двое господ из Палаты Контроля за журналистской этикой, — успокоившись, главред нацепил очки на нос. — Никогда не думал, что придётся с этими репейниками сцепиться. Сначала я храбро защищал вас, прикрываясь независимостью «Искр Москвы», а потом господа мягко намекнули, что статья о княжиче Мамонове и Арабелле Стингрей не соответствует действительности. Но ладно… Я пережил эту напасть. Но когда речь пошла о вашей статье, переведённой в Америке, мне стало плохо. Вот скажите господин Адамчик, это была намеренная демонстрация вашей безумной храбрости против сильных мира сего? Или вы действовали по наущение неких лиц, заинтересованных в дискредитации госпожи Стингрей?

Адамчик пожал плечами, ещё не осознавая опасности, нависшей над ним. В конце концов можно обратиться к хозяевам «Искр», к тем, кто учреждал газету ради того, чтобы в России появилась общественная площадка для обсуждений наболевших проблем. А ведь среди них есть очень весомые фигуры: бояре, промышленники, купцы. Да навскидку назови фамилии, и все сразу поймут, о ком идёт речь: Бахрушин, Щукин, Рябушинский. И это лишь промышленники, купцы. А князья Сысоев и Шувалов? Все они понимают важность дискуссий на страницах газет, и не только в Думе. Мещане и крестьяне тоже должны вовлекаться в обсуждение наболевших проблем.

— Вы обращались к нашим благодетелям? — поинтересовался Адамчик.

— Все благодетели уже в курсе произошедшего! Наша газета — это рупор общественного мнения, а не инструмент чьих-то подковёрных интриг! Признайтесь, кто вас надоумил облить грязью прекрасные начинания молодого княжича Мамонова? — глаза Курилкина за стёклами очков воинственно блеснули. — Я поинтересовался кое-чем, пока вы стремительно неслись на службу! Оказывается, в Москве запланировано строительство завода по производству бронекостюмов нового поколения, что может существенно поднять боеспособность нашей доблестной армии, как и снизить стоимость подобной продукции на весьма узком рынке экзоскелетов. Кому-то это не понравилось… и я знаю, кому. Вы же частенько с господином Шульгиным обедаете? А он кто? Правильно, владелец «Техноброни». Не кажется ли вам, Сергей Степанович, что очень много совпадений получается?

— Так что делать? — облизал мгновенно пересохшие губы Адамчик и опустился на стул.

— Первым делом наша газета принесёт глубочайшие извинения компании «Бастион» в лице её учредителей Мстиславских и Мамоновых, — главред поднял палец вверх, как ранее — секретарша Анюта. — Опровержение, само собой. Ну и напоследок самое неприятное для вас, Сергей Степанович. Меня настоятельно попросили разорвать с вами контракт…

— Что? Как — разорвать? — журналист с трудом протолкнул застрявшие слова в горле. — Но вы же не позволите?

— Я пытался объяснить господам из Палаты Контроля, что вы являетесь одним из самых опытных работников нашей газеты, и увольняя вас, я серьёзно ослабляю штат редакции, — Курилкин снял очки и помассировал переносицу. — Но потом понял, насколько серьёзно настроены эти люди по отношению к вам. Кажется, последней статьёй, вы Сергей Степанович, наступили на мозоль высокородным аристо, за спинами которых стоит императорский клан. Я похож на носорога?

— Вы о чём, Аркадий Николаевич? Что за странное сравнение с носорогом?

— Вот именно: не похож. Нет у меня такой силы и бешенства, чтобы сносить на своём пути преграды, — главред посмотрел на поникшего Адамчика с затаённой жалостью. Он и в самом деле считал, что этот живенький, блестящий лысиной сорокалетний мужчина с повадками акулы является очень сильным журналистом. — Но я сумел отстоять вас, чтобы не выбрасывать на улицу с волчьим билетом. Поэтому…

Он вздохнул, полез в ящик стола, покопался в нём и вытащил оттуда заполненный бланк. Взял печать, подышал на неё и с размаху опустил на бумагу.

— Возьмите, Сергей Степанович. С завтрашнего дня вы считаетесь внештатным корреспондентом Суздальского отделения нашей газеты.

— «Искры Суздаля»? — не веря своим ушам, замер Адамчик, глядя на чёткий почерк главреда на бланке-направлении. — Меня — в эту глушь?

— Ну, не перегибайте палку, Сергей Степанович, — вымученно улыбнулся Курилкин. — Я сделал всё, что мог. Вы будете работать по своей специальности, получать жалование… пусть несравнимое со столичным, но тем не менее! Или с волчьим билетом приятнее жить?

— Проклятье! — Адамчик схватился за голову. — Что я буду делать в Суздале? О коровах писать?

— Ой, прекратите истерику, — поморщился главред. — Найдёте свою тему, или вы не профессионал?

— Но у меня в Москве квартира, — несколько растерянно проговорил журналист, не желая брать в руки направление в суздальскую редакцию. — И сколько я пробуду в провинции времени?

— На быстрое возвращение не рассчитывайте, — сухо ответил главред. — Можете сдать квартиру внаём, пока будете работать в Суздале. Ох, чуть не забыл! Вам, как внештатному корреспонденту из Москвы полагается служебное жильё. Квартирка небольшая, но на первое время хватит. А там оглядитесь, поймёте, в какую сторону двигаться.

— То есть у меня два варианта: остаться в столице с волчьим билетом без работы или продолжить свою журналистскую деятельность, надолго осев в Суздале?

— Вы правильно поняли, Сергей Степанович, — кивнул Курилкин. — И напоследок: пишите только то, что не будет касаться кланов Мстиславских и Мамоновых. Ну и этой американки — Стингрей. Хотя… правильно выбранная стратегия поможет вам вернуться в родные пенаты.

— Без ножа зарезали, — пробормотал раздавленный такой новостью Адамчик и протянул руку, чтобы взять со стола главреда бланк-направление. На его лице было написано такое отвращение, словно ему предложили подержать спящую гадюку.

— Ты сам себя утопил, Сергей, — впервые за весь разговор Курилкин назвал Адамчика по имени, перейдя на доверительный тон. — Я тоже старый болван, доверился твоему порыву раскрутить «жареную» тему. Вот, всегда был против такой постановки вопроса. Не учуял, откуда ветер дует. А оказывается, на рынке бронекостюмов появился ещё один игрок. Вероятно, в ближайшем будущем новая корпорация будет набирать вес. Надо внимательно следить за конъюнктурой.

— Ладно, Аркадий Николаевич, всё я понял, — Адамчик тяжело поднялся. — Но я за один день не смогу уладить все дела в Москве.

— Не переживай, я позвоню Фалилееву в Суздаль и попрошу дать тебе пять дней на обустройство. Успеешь?

— Постараюсь. Прощайте, Аркадий Николаевич. Я ценю, что вы не дали меня закопать. Может, когда-нибудь отблагодарю.

— Не думай сейчас об этом, — в голосе главреда прозвучало облегчение, что его работник не стал скандалить или требовать справедливости. — Езжай, обустраивайся. Звони, не стесняйся, если трудно будет.

Адамчик вышел из редакции, не обращая внимания на приветствия коллег. Он сел в машину и с отчётливостью понял, что Курилкин просто слил его. Иначе бы господа из силовых структур (никакие они не чиновники из Палаты Контроля!) закрыли «Искры Москвы», не поморщившись. А вместо этого главред остался в своём кресле, газета функционирует, никто в панике не бегает по коридорам. Словно и не было Адамчика.

— «Искры Суздаля»! — фыркнул журналист, крепко сжимая обшитый кожей руль «Сенатора». — Чтобы я, Сергей Адамчик, работал в какой-то дыре! Может, поговорить с Шульгиным? Или зря из шкуры выворачивался, помогая ему?

Почуяв забрезжившую перед ним надежду, он завёл мотор и отъехал от редакции газеты, в которой отработал десять лет. Никакого сожаления опальный журналист уже не испытывал, думая о своём будущем не в каком-то там захолустье, а в живой и бурлящей Москве.

2

На встречу с Рустамом и казанским пареньком, чья фолк-композиция так подходила для нашей задумки, я взял с собой Дайаану. Пока мы ехали, девушка вся извертелась, словно на иголках сидела; так ей хотелось побыстрее окунуться в подготовку к вечеринке, где она хотела блеснуть своим сольным номером.

Костя оказался высоким худощавым молодым человеком, моим ровесником, с приятным лицом и выразительными серыми глазами. Одет простенько: в потёртые, но чистые джинсы, рубашку-ковбойку в крупную клетку. Правое запястье обхватывал ремешок с массивными часами, на которых крупно выделялись цифры и позолоченные стрелки.

При нашем появлении он встал первым, одёрнул рубашку, слегка покраснел. Полагаю, из-за Дайааны. Такая девушка кого угодно заинтересует.

— Здравствуйте, господа, — шутливо проговорил я с порога.

«Скоморохи», только что увлечённо игравшие какую-то мелодию, отложили инструменты и вразнобой поздоровались в ответ. Рустам подошёл ко мне, я пожал ему руку, кивнул на парня.

— Представишь?

— Конечно! — оживился фронтмен. — Это Костя Раух.

— Приветствую, Константин, — я улыбнулся и протянул руку.

Парень понял, что я нисколько не страшен, кусаться не собираюсь. А рука у него крепенькая, несмотря на тонкие музыкальные пальцы. Сжал так, что пришлось немного осадить его, усилив давление без всякой ментальной техники. Так-то и я окреп значительно, могу за себя постоять.

Костя улыбнулся. Я показал на свою спутницу, скромно стоявшую чуть позади меня.

— Вот, познакомься. Это Диана. Будет исполнять номер под твою композицию.

— Сударыня, очень приятно, — Костя кивнул так, что едва голова не оторвалась. — Могу ли я задать один вопрос?

— Задавайте, Костя, — поощрительно улыбнулась Дайаана, чувствуя на себе любопытные взгляды «Скоморохов».

— Этот танец… Он будет шаманским? Я почему-то сразу подумал о таком варианте.

— Танец-то будет шаманским, но композицию можно и в ротацию на радио поставить, — обрадовал я казанского гостя. — А что? Бодренько, свежо. Посмотрим, как народ отреагирует. Если всё удачно получится, подумаем, как тебе заработать на своих творениях.

— Да я не из-за денег, — Костя пожал плечами.

— Не в деньгах счастье, но в них что-то есть, да? — я усмехнулся и посмотрел на Рустама. — Познакомишь со своим коллективом?

— С удовольствием! — фронтмен оживился и подвёл нас к расположившимся на невысокой сцене группе. — Это Фей, наш ударник.

— Фей? — удивился я, глядя на долговязого паренька с огромными глазами, на вид которому было лет пятнадцать, не больше. Он отложил палочки в сторону, неуклюже поднялся и осторожно пожал протянутую мной руку.

Дайанна за моей спиной хихикнула. Прозвище действительно необычное.

— Ну да, Фей! — заулыбался мальчишка, показывая щербинку в верхнем ряду зубов. — Феи же волшебницы, а Рустам говорит, что у меня Дар ударника. Не иначе фей. Вот и прицепилось.

— Злыдень — ритм-гитарист, Горыныч — соло-гитарист, — представил Рустам парней, чем-то неуловимо похожих друг на друга. И пояснил. — Они родные братья. С детства струны терзают.

Парни заулыбались. Перекинувшись с ними парой фраз, я узнал, что Злыдень старше Горыныча на два года, оба учатся в Политехническом университете и там тоже поигрывают на студенческих вечеринках в составе местной группы.

А вот бас-гитарист оказался фигурой колоритной. Мало того, что у него были пышные рыжие усы, так ещё и бородка, аккуратно заплетённая в две косицы, спускалась до груди. Алые шёлковые нити обвивали эти косицы, делая их обладателя похожим на гнома-модника. Ёж, как звали пятого участника группы, и в самом деле оказался невысокого росточка, но с такими плечами и развитой грудной клеткой, что я заподозрил в нём увлекающегося гирями и другими тяжестями атлета. Но самое забавное, бас-гитарист был самым старшим среди «скоморохов». Что делал здесь двадцатисемилетний мужик, я просто понять не мог. Оказывается, он Рустама хорошо знал, ещё с детства. А объединились вместе на почве любви к музыке.

Я ещё немного поговорил с Костей, чтобы понять его характер, узнать интересы, нравится ли ему заниматься тем, что он сейчас делает. Парень произвёл на меня благоприятное впечатление. Мы сразу нашли общий язык не столько по теме музыки, сколько по экзоскелетам. Оказывается, Костя увлекается ими, но не так оголтело, как я. О моём венецианском выступлении он знал, смотрел ролики с боями.

Уловив нетерпеливый взгляд Рустама, я понял, что он уже хочет приступить к обкатке номера с шаманкой, и решил не мешать парням.

— Дайаана, я поехал. Когда закончите, позвони мне. Я отправлю машину.

— Хорошо, Андрей, — девушка сняла пуховик и отдала его в руки подскочившему Косте.

Оставлять Дайаану одну со «скоморохами» я не собирался. Недаром же взял с собой Якима и Васю. Сахаляры останутся с шаманкой и будут приглядывать за ней, чтобы никто не обидел. Музыканты слегка приуныли, когда увидели телохранителей, присевших на диванчик. Но девушка быстро овладела их вниманием, поясняя, что именно нужно делать. Я незаметно покинул студию в раздумьях, успеют ли ребята подготовить номер для пятничного вечера. Времени-то совсем немного. Дайаана может и без музыкального сопровождения станцевать. Проблема была в сыгранности. Но если всё получится, у меня появится ещё один проект помимо Анжелики. Будем раскручивать его вместе с Ариной.

Вернувшись домой, я пообедал, отдохнул полчасика и пошёл в тренажёрный зал, чтобы размяться перед вечерним боем с Драконом. Это только кажется, что выступление в бронекостюме не требует физической подготовки. Дескать, зачем, если магический интегратор позволяет таскать на своих плечах лишние пятьдесят килограммов железа? На самом деле даже одарённые пилоты после боя вылезают из брони мокрые, как мыши, теряя вес и калории. Без «физики» здесь не обойтись. А у меня ведь «механик», пусть и облегчённый. Поэтому без силовых упражнений — никак.

После разминки подрался с Куаном на шестах, а потом наставник повесил на меня «утяжелители» — обыкновенные брезентовые мешки, набитые песком.

— Десять кругов, — сказал он, и я начал наворачивать эти круги по тренажёрному залу. Это так наставник тренирует мою выносливость. А потом меня ждут тренажёры. Я мог бы и поспорить с Хитрым Лисом, что подобная методика перед боем только вымотает, но признавался себе, что нет ничего лучше размятых и пластичных мышц. Как сам говорил Куан, «в бою отдохнёшь». И ведь был прав. Пусть не играючи, но я справлялся со своими соперниками, не испытывая огромной усталости.

После тренировки я принял контрастный душ и собирался помедитировать, чтобы укрепить энергоканалы, подготовить их к интенсивной работе. Но не торопился, зная, что сейчас позвонит Арина. И точно, как по расписанию, зазвучал бархатистый голос Анжелики из старого репертуара.

Ночь как ночь,

Только без тебя….

— Уже соскучилась? — шутливо бросил я, поднеся телефон к уху.

— Неужели заметно? — с толикой игривости парировала княжна.

— Ты же знаешь, что у нас установилась особая связь после Алтаря. Теперь я ощущаю твои эмоции даже на расстоянии.

— Балаболка, — чувствовалось, что Голицына улыбается. — Мы уже собрались дружной компанией и через час выдвигаемся к месту боя.

— Отлично. Я с Дианой приеду. Она тоже захотела посмотреть, чем я занимаюсь в свободное от учёбы время.

— Колдовать будет? — заинтересовалась Арина.

— Шаманы не колдуют, а беседуют с духами, — напомнил я. — Кстати, она сейчас со «Скоморохами» свой танец репетирует.

— Я уже в нетерпении, — призналась девушка. — Хочу увидеть, что же получится.

— Надо бы обсудить дальнейшие перспективы Кости. Парень хочет известности, только стесняется говорить об этом.

— Сначала посмотрим на результат, — тон Арины стал деловым. — Ты же знаешь, что самая лучшая рекомендация — успех у публики. «Алмазный дворик» покажет, кто чего стоит.

— Ну, ладно, до встречи, моя бизнес-вумэн, — я усмехнулся, дождался ответной нежной реплики и завершил вызов. Отложил телефон, не забыв выключить звук, и зажёг свечку для концентрации.

Сев на коврик, принял позу йоги и замер, глядя на мерцающий огонёк, постепенно вгоняя себя в безмолвную темноту. Как только зафиксировал это состояние, стал притягивать к внутреннему ядру энергию Источника и распределять его по всему телу. Мысленно улыбнулся, увидев яркие огоньки, несущиеся ко мне с радостью домашних питомцев, встречающих хозяина у порога дома. Элементали Воздуха, Огня и Воды закружились хороводом вокруг меня, напитывая Силой и бодростью. На периферии сознания мелькнула мысль, что стоит поискать и элементалей Земли для Алтаря, но тут же упорхнула, вымытая потоком энергии. Я протянул невидимые руки, и элементали дружной толпой обволокли пальцы и стали втягиваться внутрь. Пульсация каналов от притока энергии ощущалась мною столь явственно, что я даже слышал ритм и частоту, на которой взаимодействовали элементали и ядро.

И только когда в солнечном сплетении разгорелось маленькое солнце, я осторожно вышел из медитации. Обновлённый и свежий.

3

Рисунок на тёмно-графитовом покрытии бронекостюма Дракона впечатлял. По всему корпусу от сапог до шлема извивался огромный огненный дракон. Особенно выделялась голова, что занимала всю грудную пластину, и хвост, который кольцами обвивал ноги. Руки же, живот, спину и всю поверхность шлема, за исключением щитка, покрывали чешуйчатые части дракона. Его пасть была раскрыта в яростном рыке в сторону противника, то бишь меня, с интересом разглядывавшего невероятно красивый арт. Хвост этой мощной рептилии терялся на спине и выныривал снизу, обвивая бёдра.

На наплечниках виднелись стилизованные узоры, напоминавшие обгоревшие чешуйки или текстуру угля. От краёв защитного стекла шлема вверх и вбок расходились светящиеся трещины, имитировавшие то ли зубья короны, то ли рога дракона.

Насколько я что-то понимал в подобных секретах напыления, рисунок был выполнен в технике светящейся термографической краски. Любопытно будет посмотреть на спецэффекты, когда мой противник начнёт использовать энергию своей Стихии. Дракон — «огневик», что и демонстрировала аэрография на экзоскелете.

Что ни говори, а Дракон своим появлением вызвал фурор. Большая часть зрителей болела за него и не жалела ладоней, аплодируя любимчику. А противник, прохаживаясь по арене, то и дело вздымал руки вверх, призывая поддержать его. Рёв, свист, шум, топот ног врывался в мои уши через отключенные фильтры. Мне хотелось впитать в себя энергию сотен людей, зарядиться их злостью и пренебрежением ко мне. Знаете, бодрит и мотивирует так, что мурашки по всему телу бегают.

Главный судья объявил минутную готовность, в течение которой мы должны проверить все узлы своих бронекостюмов и дать знак, если неисправность обнаружится. Услышав голос Гены в наушниках, что всё работает в штатном режиме и можно начинать бой, я поднял руку в нужном жесте, дескать, могу начинать. То же самое проделал Дракон.

Итак, что я знаю о своём сопернике? Учитывая степень подготовки пилотов «альфы», Арина всё же слегка беспокоилась за меня. Она почему-то считала, что рано или поздно мою тактику просчитают и найдут способ противодействовать антимагии. На мой взгляд, как раз тактическая модель, используемая мною, уже видна невооружённым взглядом. Да что от этого толку, если противник не может использовать все свои возможности, вынужденный драться со мной, как если бы у обоих были только механические «скелеты». В этом случае у меня появляется преимущество. Ментальные техники, помноженные на Силу, которую я пестовал уже не один год, заставляли пилотов «Лиги» пасовать перед моим несокрушимым «Бастионом». А драться со мной на равных, повторяю, можно только в «механике». Иначе противник вынужденно переводил интегратор бронекостюма в пассивный режим, на восемьдесят процентов снижая свой боевой потенциал. Ну, хотя бы додумались защищаться таким способом, и то хлеб.

Если бы я не был Антимагом, Дракон уже начал бы использовать свою излюбленную тактику. Он любил держать максимальную дистанцию от соперника и постоянно использовал «огневые пушки» — конструкты, имитирующие выстрелы артиллерийскими снарядами. Очень даже похоже, когда смотришь в замедленном действии полёт этих опасных магоформ. Так вот, бомбардируя этими магоформами соперника, Дракон заставлял его двигаться, уворачиваться, ставить щиты, тратить неимоверное количество физических и магических сил, не оставляя времени на создание собственных атакующих магоформ.

Дракон использовал свои техники на удалении от противника. Не вступая в плотный контакт, создавал огненные ловушки вокруг него, сужая коридор для перемещения. Даже опытные и сильные пилоты с трудом справлялись с этой напастью. А если Дракону казалось недостаточным давление, создавал серию ослепляющих вспышек на границе своей досягаемости. Ведь это тоже время, которое необходимо противнику для выработки своей тактики. Вместо продуктивной атаки он вынужден бросать все силы на противодействие.

Если же бой переходил в ближнюю фазу, Дракон полагался на раскалённую горячую плазму в виде коротких мечей, которыми запросто мог вскрыть прочную броню. Всё то, что он планировал использовать и против меня. То есть мой нынешний соперник по бою придерживается девиза: «Не бей в щит. Бей по руке, что держит этот щит».

Проанализировав все сильные стороны Дракона, я пришёл к мысли, что ему нельзя давать ни одного шанса бегать от меня. Постоянно сокращая дистанцию, можно загнать пилота «альфы» в безвыходное положение, чтобы он вступил со мной в рукопашный бой.

И я начал действовать по своему сценарию, благо, соперник сам устранился от активной фазы, обстреливая меня огненными болванками. Они даже не успевали набрать скорость и с оглушающими хлопками рассыпались по песку. Представляю, как сейчас некомфортно зрителям, вынужденным прикрывать глаза от ярких вспышек. Да и у меня забрало постоянно находилось в режиме затемнения. Я видел перемещения Дракона и неумолимо шёл за ним, изредка посылая тяжёлые волны спрессованного воздуха то в ноги, то в корпус, а то и в голову. Можно сказать, я боксировал, изматывая «альфу» бесконечными атаками.

Кружась по арене, Дракон осыпал меня разнообразными магоформами, тщетно пытаясь пробить защиту «антимага». И вот настал момент, который я ждал. Противник рассердился, что не может меня одолеть, и стал перекачивать из интегратора в броню всю мощь своей Стихии, заодно подкидывая «топливо» из ядра. По мере накопления магической энергии в корпусе «скелета», рисунок начал светиться изнутри. Зрители восторженно ахнули. Создавалось впечатление, что по жилам нарисованного чудовища течёт раскалённая лава. В момент максимальной мощности броня изменила цвет и стала похожа на вулканическое стекло с трещинами, в которых полыхал настоящий огонь. Концентрация магии стала настолько чудовищной, что по оградительным решёткам забегали язычки пламени. Я напрягся. Если Дракон вдарит по мне со всей дури, рискую опять перегрузить защиту. В памяти были свежи воспоминания о «Щите Хеймдалля».

Полыхая «огнём», Дракон взлетел вверх на несколько метров, чтобы обрушиться на меня всем своим весом, одновременно используя Дар. Между нами было всего два десятка шагов. Набирая скорость, Дракон рисковал просто грохнуться на землю, когда его интегратор вырубится. Не знаю, на что надеялся этот хороший (без ехидства говорю) боец, но он поддался сиюминутной злости. Ещё бы: какой-то юнец без всяких затей сводит на нет все ухищрения «альфы»! Став заложником собственной тактики, Дракон ринулся на меня и, конечно же, произошло то, о чём его, наверное, предупреждали не раз. Интегратор вышибло из режима интенсивной поддержки тяжёлого бронекостюма в полёте. Я намеренно сузил действие «антимага» до трёх метров, чтобы при падении гора железа не врезалась в меня, но создалось бы впечатление, что противник попал под действие моего магического конструкта.

Оставалось только отойти с траектории падающего объекта, чтобы не оказаться раздавленным или сбитым неуправляемым бронекостюмом, и отключить фильтры, наслаждаясь воплями зрителей.

Дракон рухнул на землю, взметнув вверх горы песка. Бронекостюм мгновенно потерял свою красоту и эффектность, растекающаяся по его поверхности лава превратилась в обычную аэрографическую картинку. Скрежет и хруст металла, единовременный вздох болельщиков, чьи-то одиночные радостные крики (подозреваю, как бы не Нина с Лидой и Дайааной вопят, совсем конспирацию не соблюдают!) — и я вижу взмах руки главного судьи, останавливающего бой.

Тяжёлой поступью подошёл к неподвижно лежащему вниз лицом Дракону, наклонился и активировал силовые «мышцы». Легко вздёрнув железную коробку, в которой сейчас запечатан один из лучших бойцов «Лиги», я поставил его на ноги и похлопал по грудной пластине с раззявленной пастью рептилии. Потом уступил место судье, чтобы он оказался между нами.

— Победу одержал… Во-ооолхв! — выдержав паузу, протяжно прокричал тот, прикасаясь рукой к моему предплечью, дабы визуально показать, кто здесь великий и могучий.

После этого я попрыгал на месте, прошёлся по арене со сжатыми и поднятыми вверх кулаками, а затем в каком-то ребяческом порыве постучал ими по груди.

В этот раз девушки никуда не уходили, а терпеливо ждали за дверью, когда я приведу себя в порядок. А потом ворвались в техническую комнату подобно стихийному бедствию, сносящему всё на своём пути. Мои механики едва успели отбежать в сторону, чтобы не быть затоптанными красотками.

А ведь что интересно, мелькнула у меня в голове мысль, пока я улыбался, получая свою долю почестей в виде поцелуев. Арина — «воздушница», Лида — «огневик», Нина начала пестовать водную Стихию. Кем же является Дайаана? Шаманы имеют какую-нибудь привязанность к определённому магическому Дару? Или у них всё по-другому? Свою силу они черпают из окружающего мира?

Этот вопрос я и задал якутской княжне, когда восторги поутихли, и мне разрешили присесть на табурет. Волосы у меня ещё не просохли, поэтому торопиться никуда не хотелось, особенно на улицу. Механики с «молодыми» бойцами выносили ящики с аппаратурой и деталями бронекостюма.

— Шаманы не пользуются магической энергией напрямую, — подтвердила мои размышления Дайаана, в этот раз надевшая пуховик белого, как снег, цвета вместо тяжёлой шубы. — Они взывают к миру духов. Поэтому в шаманской практике важна крепкая связь с духами-помощниками, которые могут стать и проводниками в своём мире. Хотя… духи Стихий существуют, и при необходимости, я могу с ними взаимодействовать. Но наибольшим могуществом шаман обладает возле мест Силы или в пределах территории обитания духов его племени.

— Значит, обряд, который ты делала у Андрея в усадьбе, закрепляет территорию за вашими духами? — полюбопытствовала Нина. — Вы же из одного клана, значит, едины.

— С натяжкой эту версию можно признать верной, — улыбнулась шаманка, рассматривая черноволосую красотку своим пронзительным взглядом. — Очистив родовое место от чужих духов, я призвала тех, кто станет защищать усадьбу Андрея. И всё же это не тот дом, который нужен ему. Вот когда вы построите своё имение, я проведу настоящий обряд с заселением правильных духов, создам родовой тотем, который будет защищать вас.

Девушки по-своему восприняли фразу про постройку «своего имения» и чуть ли не одновременно покраснели. Нина первой пришла в себя и хитренько улыбнулась, кидая на меня выразительные взгляды. Я сделал вид, что меня интересует совершенно другое.

— А сейчас я могу выбрать родовой тотем? — спросил у молодой шаманки.

— Личный — можешь. Носи его на шее или повесь на видном месте в доме, — подсказала Дайаана. — А вот когда у тебя появится семья, нужен именно родовой тотем. Он должен объединять вас всех, исходя из Стихий, которыми будет обладать каждая из твоих жён.

— Трудно извлечь из Огня, Воды и Воздуха что-то общее, — я почесал макушку и как-то внезапно вспомнил идею, проскочившую во время последней медитации. Эх, а ведь Астрид тоже «Водой» владеет. — «Земли» ещё не хватает…

— Только попробуй! — чуть ли не хором произнесли мои потенциальные невесты. Арина добавила, скрывая улыбку: — Сначала разберись с теми, кто у тебя есть.

— Хорошо-хорошо, — я выставил перед собой ладони в защитном жесте. — Это же просто размышления. Вот вам задание, милые барышни. Придумайте тотем рода Волховских-Мамоновых.

— Ты и в самом деле хочешь взять двойную фамилию? — хмыкнула Лида. — Не лучше ли остаться при Роде?

— А чем плоха фамилия Волховский? — спорить и отстаивать своё мнение я не собирался, потому что давно решил создать младшую ветвь, независимую от отцовского Рода. Всё равно кровь одна, принадлежность к Мамоновым в виде фамилии никуда не денется. Только есть вещи, которые делают нас крепкими и независимыми от чьих-то прихотей и обстоятельств. Моя семья — это независимый ни от кого Род. Ни от Мстиславских, ни от Мамоновых. Всё, точка. Кому помочь — помогу без колебаний. А в остальном, извините. Не лезьте, куда не просят. — И вообще, это дань моему нелёгкому детству.

Девушки замолчали, осмысливая сказанное. Вот и ещё один момент для них. Думайте, красавицы, на что подписываетесь. Единственный человек, который не станет колебаться ни на секунду — Нина. Она своё решение уже давно озвучила и теперь только ждёт момента, когда сможет закрепить его самым приятным для обоих способом. Ох, чую, недолго осталось… разорвёт Захарьина меня на клочки в порыве сближения и страсти.

Раздался стук, и Никанор, не заходя в комнату, просунул голову в дверь:

— Андрей Георгиевич, транспорт подготовлен, можно ехать.

Мы вышли на улицу, и я по традиции сначала проводил Арину, Лиду и Нину. «Сенатор» Голицыной и вторая машина сопровождения помигали габаритными фонарями, выехали за ворота. Дайаана помахала им рукой и полезла в «Фаэтон». Нам-то разделяться не нужно. Пока мы ехали, поинтересовался у притихшей княжны, уже, конечно, потерявшей свой прежний статус, когда полностью посвятила себя шаманству:

— Помнишь, ты меня предупреждала насчёт опасности? Что-нибудь конкретное духи нашептали?

— Мне кажется, ты до сих пор относишься к моему общению с духами с каким-то пренебрежением, — Дайаана, конечно, упрятала обиду глубоко в себя, но я же чувствовал, как её это задевает.

— А вот и неправда, — глядя прямо в глаза шаманке, где отражался свет дорожных фонарей, мелькающих вдоль дороги. — Очень даже внимательно отношусь. Только я предпочитаю, чтобы предсказания были точными… хотя бы на пятьдесят процентов. Опасность для меня может исходить с любой стороны. Но кто носитель этой опасности? Ты говорила про женщину. Кто она? Новое лицо в моём окружении?

— Твоих подруг я уже не подозреваю, — Дайаана говорила со всей серьёзностью, тщательно обдумывая слова. — А та, кто может тебе навредить, ещё не появилась на горизонте, но она где-то рядом.

— Этак мне от всех девушек и женщин придётся шарахаться, — пошутил я и задумался, разглядывая залитые светом фонарей и витрин магазинов улицы. Ехать ещё прилично. Машин стало поменьше, но из-за светофоров приходилось тащиться, как на тарантасе. — Слушай, Диана, а какой тотем мне выбрать? Может, подскажешь?

— Думаю, тебе лучше обратиться к шаману Омрыну. Он же близок к вашей семье, поэтому знает, какой зверь может стать тотемом Мамоновых.

— Но если я собираюсь создавать свой Род…

— Это неважно, — прервала меня Дайаана. — Ты — кровь от крови отца, деда и своих предков. Они веками жили на якутской земле и пропитались её энергией. Омрын поможет тебе.

— Ладно, поговорю с ним, — пробормотал я. — Всё равно планировал поехать в гости к родственникам. Ты, кстати, собираешься возвращаться?

— Да, — пошевелилась девушка, откинувшись на мягкий подголовник и прикрыв глаза. Её густые чёрные волосы рассыпались по плечам. — Надеюсь, к тому времени сумею понять, откуда тебе грозит опасность. Оберег тебе сделаю, будешь носить его постоянно.

— Спасибо! — на моей душе потеплело, и я благодарно улыбнулся шаманке. Забота Дайааны тронула меня до самого сердца. Бескорыстная девочка, лишившая саму себя всех радостей обычной жизни. Ни развлечений тебе, ни романтических встреч с молодыми людьми, ни семьи в будущем. Осторожно спросил её: — А ты не жалеешь, что стала шаманкой?

Она долго молчала, потом открыла глаза, повернула ко мне голову:

— Не жалею. Всегда чувствовала себя не от мира сего. А когда проснулся Дар провидения, поняла, что этого и ждала. Дух Геванчи посетил меня и рассеял последние сомнения. Сургэн — ты должен его помнить, он шаман нашего улуса — начал со мной заниматься, подготавливать к инициации. Иногда кажется, что священный костёр уберёг нас от большой ошибки. Какая из меня жена? Ты бы всю жизнь со мной маялся, и всё равно пришёл бы к тому, что сейчас имеешь.

— Не понял, — признался я.

— Я про твоих подруг. Они такие интересные, разные, и что самое удивительное — прекрасно понимают, что им придётся тебя делить. Так забавно наблюдать их соперничество за твоё сердце, — Дайаана хихикнула, но тут же посерьёзнела. — А вот я бы соперниц не потерпела. Поэтому и говорю, как хорошо, что костёр погас.

Я промолчал, не раскрывая истинной сути того забавного происшествия. Хотя… он мог погаснуть и без нашего с отцом вмешательства. Загадочная земля, загадочные обычаи. Может, и Геванча вмешался.

Наконец, мы приехали домой. Механики и бойцы занялись рутинной работой: перетаскиванием ящиков в мастерскую. Гена категорически не хотел оставлять аппаратуру и бронекостюм в фургоне, на морозе, поэтому парням пришлось немного попыхтеть.

Я не стал стоять над их душой и направился в дом. Усталости, благодаря подпитке Источника, не чувствовалось. Да и не затратил я столько энергии, чтобы волочить ноги. Переодевшись в домашнее, позвонил Лиде. По времени уже должна быть по пути в Зарядье.

— А мы у Арины зависли, — доложила Великая княжна. — К ней в гости Анжелика приехала, вот и болтаем о своём, девичьем.

Ясно, наряды обсуждают. Всё-таки им предстоят два мероприятия: светское и официальное. Вот и готовятся к ним, чтобы показать себя во всём великолепии. Уверен, моим подругам это удастся. Напомнил Лиде, чтобы она не засиживалась в гостях, иначе конспирация полетит ко всем чертям (папаня-цесаревич обязательно заинтересуется, чем его кровиночка с Голицыной занимается), и по приезду домой отзвонилась мне. Мстиславская пообещала и быстренько отключилась.

А я сел за ЭВЦ, чтобы изучить технические характеристики «Атома» Оболенских. В свободном доступе было только общее описание и фотографии. По ним вряд ли что-то можно было выяснить. Тем более, снимки сделаны на таком расстоянии, что даже сервоприводы невозможно идентифицировать, а уж они-то сразу в глаза бросаются.

Зато меня заинтересовала одна симпатичная особа из семейства Оболенских. Она мелькнула на парочке фотографий: с Главой Рода князем Артемием Степановичем и отцом — Владимиром Артемьевичем, моим будущим соперником по рекламному спаррингу. Насколько я мог понять, Елизавету Оболенскую не просто так «засветили» перед общественностью. Обычно высокородные аристо щепетильно относятся к своему реноме и стараются сниматься только в самых нужных и важных случаях. Княжну Елизавету, возможно, позиционировали как потенциальную невесту, подавая знатным Домам сигнал, что Оболенские готовы породниться с одним из них. Или же девушка имеет какое-то отношение к «Атому». Только она не инженер, не пилот. Но именно она, а не княжичи самого влиятельного тверского Рода, частенько появляется со старшими родственниками. Так о чём это говорит? Не знаю. Да и неважно. Может, Елизавета всего лишь любимица дедушки? Искать какие-то секреты, ничего не зная о девушке — пустая трата времени. Но, признаться, княжна невероятно обольстительна.

— Мои девчонки не хуже, — проворчал я, сворачивая поисковую страницу с фамилией Оболенских. — Астрид рядом с ней и вовсе королевой выглядит.

Хм, так она и есть будущая королева, если замуж за датского прыща выйдет. Ой, вряд ли Харальд всерьёз хочет заарканить меня, обычного княжича. Его дочь достойна короны, а не мужа в бронекостюме.

И вообще, спать пора! Вот дождусь звонков от Лиды и Арины, сразу завалюсь в постель. Всё-таки откат, пусть и небольшой, присутствует. Я это почувствовал, когда пальцы на манипуляторе держал. Лёгкая дрожь, потряхивание — результат прошедшего боя. Значит, что? Надо выпить волшебную настойку по рецепту профессора Чжан Юна!

Глава 6

1

— Хозяин, к вам гости, — бородатый привратник, а по совместительству и охранник особняка, склонил голову перед господином Холмским, пристроившимся в гостиной за чтением утренних газет.

— Кто такие? — тот поглядел на него поверх толстого «Литературного альманаха», не выказывая особого интереса к новости. — Если кредиторы, то гони их поганой метлой. Я долговые вопросы уладил не далее, как два дня назад.

— Это не кредиторы, хозяин. Выглядят презентабельно, рвутся поговорить с вами.

— Сколько их? — Холмский насторожился.

— Трое. Двое мужчин и барышня. Они утверждают, что господин Колыванов убедил их обратиться именно к вам.

— Ох, чёрт! — газета полетела на журнальный столик. — Совсем забыл! Где они сейчас?

— За воротами, — пожал плечами бородатый слуга. — Буду я всяких проходимцев пускать в дом…

Холмский поморщился. Так-то Герасим прав. Он чётко выполняет приказы своего хозяина, и ругать его за то, что не пустил в дом тех самых людей, о которых говорил магистр Колыванов, просто глупо. Надо впредь правильно давать распоряжения.

— Веди их сюда, и немедля.

Герасим обозначил поклон и неторопливо вышел из гостиной. Тимофей Холмский тяжело вздохнул. Дали Боги помощника! Этот увалень был квинтэссенцией всех флегматиков мира. Непрошибаемый на эмоции, долго и тщательно обдумывающий каждый свой шаг, но, главное, верный, как пёс. А ещё невероятно сильный. Герасим руками разгибал подковы и спокойно накручивал на палец гвозди. Однажды разжал железные прутья забора, когда между ними каким-то образом застрял один сорванец, захотевший пролезть в парк и полакомиться грушами. Странно, что дичка привлекла мальца. Может, денег не было купить нормальных фруктов на рынке? Кто знает. Малоимущих в Москве полно; странно, что не переводятся, несмотря на открывающиеся заводы и фабрики, мелкие предприятия, точки общественного питания. Да к тем же купцам в семейную лавку можно устроиться. Не сахар, но сытым всегда будешь.

Герасим тогда спокойно, без натуги раздвинул прутья и также вернул их на место, когда спас юного дурачка. Мальчишка, испуганный и обрадованный одновременно, умчался от неминуемой взбучки. Жуткая сила и собачья преданность «привратника» нравилась Холмскому.

— Хозяин, я привёл их, — по-простецки заявил Герасим, но уходить не стал, пристроившись у входа в гостиную, мгновенно переквалифицировавшись в телохранителя.

Холмский с настороженным любопытством взглянул на незнакомую ему троицу, сразу выделив молодую девушку с милым личиком, усыпанным редкими веснушками. Рыжеватые кудри свободно падали на плечи тёмно-серой шубки из искусственного меха, а стильная меховая шапка дополняла наряд симпатичной барышни. Хозяин особняка мог поставить в заклад свой дом, что она русская.

Двое мужчин, прибывших вместе с ней, тоже мало походили на иностранцев. Одежда как одежда, лица точно славянские. Один даже светлую бородку отрастил.

Ну, да. Колыванов же говорил, что эмиссары — выходцы из России.

— Тимофей Петрович? — на всякий случай уточнил тот, что с бородкой, держа в левой руке дорожный саквояж из коричневой кожи.

— Да, это я, — Холмский встал с кресла и подошёл к гостям. — С кем имею честь говорить?

— Витольд Плахов, старший сотрудник кафедры рунической магии Лондонской Академии, — энергично кивнул мужчина с бородкой. — Это мой коллега, ассистент, Корней Власьев. Помогает мне в сборе материалов по рунам ведических народов Севера.

Холмский с ужасом подумал, что барышне, скорее всего, посоветовали взять псевдонимом имя Марфа, Ефросинья или Прасковья, совсем не вяжущееся с её миловидным личиком.

— Наша практикантка, Татьяна Вязмикина, — Витольд показал на улыбнувшуюся девушку. — Вот, собственно, и всё. Надеюсь, вы уже подготовили для нас квартиру. Прошу простить за такую торопливость, но мы устали с дороги, хотелось бы уже устроиться, привести себя в порядок.

— Речь шла про двух человек, — оглядывая гостей, заметил Холмский.

— В последний момент Академия, — Плахов намеренно выделил это слово, — нашла средства для ещё одного члена исследовательской группы. Поэтому мы здесь втроём. Или изменение первоначального плана вызовет затруднение?

— Не столь значительное, — успокоил его хозяин особняка. — Но пару деньков придётся пожить в этом доме, что меня не совсем радует, если быть откровенным. Без приличествующих документов лучше на улицу не выходить.

— Мы понимаем ваше беспокойство, поэтому принимаем условия, — Плахов нисколько не расстроился. Лицо его расслабилось. — Два дня нам хватит для адаптации.

— Чудесно, — Холмский подозвал к себе Герасима и стал распоряжаться: — Найди Галю и скажи, что я распорядился приготовить комнаты для двух мужчин и барышни.

— Слушаюсь, хозяин, — Герасим скользнул взглядом по гостям, как он считал, непрошенным, и тяжёлой поступью вышел из гостиной.

— Господа, у меня нет горничных, поэтому поухаживайте за барышней, да и сами можете снять пальто в гардеробной, — Холмский не стал стоять над душой эмиссаров (а никем иными он их и не считал), а направился на кухню, где кухарка Клавдия со своей помощницей готовили обед.

Он сразу предупредил, что в доме появились гости в количестве трёх человек, поэтому обед нужно подать как можно раньше. Всё-таки люди голодные, много времени провели в дороге.

— Как долго они пробудут здесь? — деловито поинтересовалась Клавдия, нисколько не возмущаясь тем, что приходится на ходу учитывать увеличившееся число едоков.

— Два-три дня, не больше, — успокоил её Холмский, открывая заветный шкафчик, где у него находился набор алкогольных напитков для подачи на стол. Взяв бутылку коньяка и три тяжёлых пузатых стакана, он добавил: — Приготовьте кофе. А то неудобно девушку коньяком угощать.

— Марьяна сейчас принесёт, Тимофей Петрович, не извольте беспокоиться, — кухарка опять не удивилась, услышав, что среди гостей есть барышня. — Обед будет готов через час.

Когда гости, разогревшись от коньяка и горячего кофе, устроились поудобнее в креслах, Холмский приступил к расспросу. В гостиной никого не было, даже Герасима, который порывался остаться с хозяином и приглядывать за чужаками.

— Господин Колыванов настоятельно просил помочь вам, и я свою часть сделки выполню. Документы в скором будущем окажутся у вас, поэтому волноваться не стоит, — поставив стакан с плещущимся на донышке коньяком, Холмский обвёл взглядом сидящих перед ним англичан. Ну, а как он должен их называть? Русские они только по крови, а по духу и образу жизни — британцы. Витольд Плахов — из старинного дворянского рода, чьи последние представители перебрались на Остров двадцать лет назад. Чем им не угодила Россия, приходилось только догадываться. Может, оппозиционные настроения повлияли, может — и в самом деле хотели, чтобы ребёнок обучался в Лондонской Академии. Корней Власьев, тот сразу сказал, что приглашение от магистрата Академии и было главным критерием для переезда. А вот Татьяна родилась в Англии. Можно сказать, она настоящая англичанка уже во втором поколении. Но по-русски говорила хорошо, акцент мог распознать только человек с хорошим слухом.

— А как насчёт квартиры? Насколько она удобна? Можно ли оттуда без проблем добраться до центра? — задал вопрос Корней, в отличие от напарника, не имевший растительность на лице. Выбритый до синевы подбородок и гладкие щёки делали его похожим на юношу.

— С учётом увеличившейся группы придётся другие варианты искать, — ответил Холмский. — Не будете же вы все втроём спать в одной комнате?

Татьяна даже не покраснела, только губы дрогнули в улыбке.

— Не беспокойтесь о моральной стороне вопроса, Тимофей Петрович, — ответила она. — Для нас главное только одно: быть поблизости к объекту, или хотя бы оперативно садиться ему на «хвост» для слежки.

— Я так понимаю, вы планируете ликвидировать клиента?

— Нет, сначала предложим учёбу в Лондоне с разнообразными преференциями, — тут же откликнулся Витольд. — Мы же не звери какие. Тем более, приказ был как можно мягче воздействовать на юношу. Если откажется, в дело вступит Татьяна.

— Он не клюнет, — уверенно сказал Холмский, сразу поняв, какую роль в группе будет играть Вязникина. — У него, по слухам, невеста — сама внучка императора, есть и близкая подруга. Я нисколько не умаляю вашу красоту, Татьяна Адамовна, но по сравнению с княжнами Мстиславской и Голицыной вы проигрываете с солидным отставанием.

— Нас учили грамотно расставлять силки для таких фазанов, — усмехнулась девушка. — Да, я не блещу особой красотой, но у меня есть кое-что другое.

— Магическое воздействие на глубинные инстинкты самца при виде хорошенькой леди? — поморщился Холмский. — Не уверен, что сработает. По Москве ходят упорные слухи о крайней устойчивости вашего клиента к магическим проявлениям. Словно на нём постоянно щит висит.

— Попробовать никогда не помешает, — лучезарно улыбнулась Татьяна. — Нас учили действовать по принципу «сначала исчерпай все хорошие возможности, а плохие всегда найдутся».

— Прошу прощения за бестактность, сколько вам лет? — Тимофей Петрович никак не мог понять, кто скрывается за внешностью милой курносой барышни. На вид ей лет восемнадцать или чуть больше. Но это же не так! В столь сложную и рискованную операцию допускать молоденьких девиц для британской разведки было бы крайней глупостью. Магическое зрение не у каждого одарённого сильно, чтобы разглядеть истинный возраст любого человека.

— Достаточно для того, чтобы завлечь мальчика в свои сети, — Татьяна даже встала и прошлась по гостиной, уперев руки в бёдра, обтянутые длинной юбкой.

Коллеги мисс Вязмикиной со снисходительностью наблюдали за её дефилированием, словно уже привыкли к подобным выходкам, а вот Холмский внезапно почувствовал жар во всём теле от гибкой и ладной фигурки англичанки с распущенными по плечам и спине волосами. Бежевая блузка на невысокой, но тугой груди натянулась, и, к своему стыду, хозяин особняка понял, что не прочь уединиться в спальне с этой рыженькой кошкой. Тяжесть в низу живота стала нестерпимой, и только тогда Холмский осознал, что на него воздействуют сексуальной магией. Такой аспект встречается весьма редко, несмотря на огромное количество привлекательных и очень красивых женщин в мире. Возможно, среди дам с непримечательной внешностью тоже можно отыскать такую одарённую… но справедливости ради, на чью мордашку мужчины быстрее клюнут? Вот то-то и оно.

— Прекратите, мисс, провоцировать меня на необдуманные поступки, — проворчал Холмский и быстро налил себе коньяку чуть ли не половину стакана. И двумя глотками опрокинул в себя, вызвав одобрительные взгляды Витольда и Корнея. Выдохнул, закусил тонко нарезанным сыром. — Убедили вы меня, скажу откровенно. Что ж, пробуйте свои чары.

Татьяна мгновенно превратилась в милую и скромную девушку и села на диван, послушно сложив руки на коленях. Наваждение от морока спало, и Холмский облегчённо вздохнул.

— Вы же ещё довольно крепкий мужчина, Тимофей Петрович, пусть и возрастом приличный, — Вязмикина продолжала внимательно отслеживать его реакцию, — а я очень легко раскрутила ваши эмоции на активизацию древних архетипов: возжелание самки и секс с ней. Неужели юноша, у которого гормоны бурлят так, что из ушей выплёскиваются, удержит щит?

— Знаете русскую мудрость? Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.

— Знаю-знаю, — сморщила носик Татьяна. — Но я не откажусь от своего намерения сломать княжича. Если получится, мои исследования в области архетипов примут в разработку.

— Это та же «медовая ловушка», ничего нового, — заметил Холмский.

— Может быть, — не стала спорить девушка. — Время покажет.

— В таком случае, господа, давайте прервём нашу увлекательную беседу и отвлечёмся на обед, — заметив стоящую в дверях Марьяну, подающую знаки хозяину, Тимофей Петрович поднялся с кресла. — У нас ещё будет достаточно времени, чтобы обсудить интересные новинки Лондонской Академии.

2

Астрид скучала. И не от того, что ей целыми днями было нечего делать. Наоборот, учёба в Королевской Высшей Специальной Школе отнимала много времени. Для первокурсников, среди которых было довольно большое количество студентов разных возрастов, уже работающих по определённой специальности, этот период считался очень важным. Поговаривали — и не без основания — что преподавательский состав намеренно загружал учащихся всевозможными заданиями и проектами помимо основных занятий, чтобы в конце первого курса провести большой отсев. Правда это или нет, девушка проверять не рисковала, поэтому вгрызалась в учёбу с той неистовостью, что позволила ей однажды выдержать магический экзамен.

В Королевскую «вышку» поступали, в основном, одарённые из числа аристократов, военных и гражданских лиц, состоящих на государственной службе. Большинство из них приходило сюда уже освоив азы своей основной деятельности. И из-за этого Астрид было нелегко поставить себя в коллективе. Все знали, что она дочь короля, и по праву могла пройти полный курс обучения с нуля. Никто бы и слова не сказал. Но Снежная Кошка уже с четырнадцати лет готовилась к серьёзным жизненным вызовам. Помимо овладения магическим Даром ей пришлось пройти первичную подготовку для поступления в Спецшколу. Она знала, что там дают знания по нескольким направлениям. Первым и самым основным считалась «Государственная безопасность и киберразведка». Мир активно осваивал информационные технологии, не особо надеясь на магические знания, которые постепенно уходили в узкую область в виде боевых и целительских искусств. Всё остальное лишённые Дара люди могли придумать сами — и придумывали.

Второе направление — «Дипломатия и мягкая сила». Король Харальд очень хотел превратить свою «свирепость» в бренд уважения и авторитета страны. Дочь для такой роли подошла бы идеально. Ну и третье направление, куда в большей мере шли учёные и даже маги-артефакторы, это «Наука и инновации». Развитие искусственного интеллекта, могущего заменить Пророков и Ведунов, нашло отклик в сердце Харальда. Он же считал себя прогрессивным правителем, хотя мог спокойно взять меч и решить политический вопрос древним способом: убить оппонента на дуэли. Клинком-то он владел отменно!

Подолгу беседуя с отцом на предмет выбора будущей специальности, Астрид колебалась между «мягкой дипломатией», что было бы естественно для девушки с такой яркой внешностью, и современными информационными технологиями. Ей нравилось всё новое, что касалось техномагических новинок и возможности сделать свою любимую Скандию самой защищённой страной на земном шаре.

В конце концов, после многочисленных консультаций с мамой и королевой Ранди, советов брата Олафа и самого короля, Астрид нашла идеальный вариант: стратегия и кибербезопасность. И даже поделилась с отцом видением будущей работы на благо королевства и клана. Она хотела стать «королевским Стратегом».

Снежная Кошка даже не осознавала, на что себя обрекла. Чтобы получить образование в области политологии и компьютерных наук, следовало вывернуть себя наизнанку и доказать не только преподавателям, но и более старшим однокурсникам, уже изрядно сточившим зубы на этом направлении, что она не просто красивая девушка, но и грамотный, ответственный специалист.

Отец одобрил такой выбор и сделал несколько замечаний, каким он видит «Ситуационный Центр». Этот термин он придумал сам и теперь разрабатывал концепцию «стратегического прогнозирования и моделирования реальности». Центром должна стать некая «Комната Судьбы», а её Главой — дочь. Во-первых, Астрид должна приносить пользу государству, обеспечивая его информационный и технологический суверенитет. Во-вторых, клану. Оберегать его от скандалов, нивелировать их последствия в обществе, создавать нужную репутацию в королевстве и за рубежом, знать всё о своих врагах и союзниках. Клан должен быть неуязвим со всех сторон. В-третьих, Семье: являясь доверенным лицом и самым ценным советником отца-короля, она фактически будет сражаться за него на невидимом поле боя, используя свой интеллект. В-четвёртых: умение дочери объединять данные магических предсказаний с компьютерным анализом.

Астрид не хотела быть принцессой в башне; её амбиции простирались довольно широко и далеко. Только вот через несколько месяцев учёбы пыл девушки заметно иссяк, и лишь врождённое упрямство и привычка доводить до конца начатое держали её в тонусе.

Но скука была совершенно иного рода. Астрид находилась в некоем состоянии, когда будущее, такое чёткое и понятное, вдруг стало раздваиваться, и та дорога, которая вела к званию «Королевского Стратега», начала покрываться туманом неопределённости. И всё из-за того, что папе стукнуло в голову выдать её замуж за русского княжича Андрея Мамонова. Это решение ломало всю логику профессионального развития принцессы. А скучала она по… молодому витязю, однажды стоявшему рядом с ней под Звёздным Куполом. Да, подобное случается у романтичных дурочек, но Астрид-то была разумной девушкой. После отъезда русских воинов из Стокгольма, она с головой погрузилась в учёбу, полностью отрешившись от иных проблем, грозивших ей изменениями в личной жизни. А ещё она узнала, что папа и мама провели очень серьёзный разговор по визору, с родителями Андрея, обсуждая будущее детей. Впрочем, Сиггрид и не скрывала, о чём была беседа. Она откровенно сказала, что не может противиться воле короля, хотя замужество дочери в столь раннем возрасте не является для матери необходимостью, даже для укрепления связей с русским княжеским Домом. Но… отца словно шершень ужалил. Хочет видеть антимага мужем своей любимой Снежной Кошки, вынь да положи!

А хотела ли Астрид выйти замуж за княжича Андрея? Этот вопрос то и дело всплывал в голове, когда она занималась самоподготовкой в своих апартаментах. Сжав зубы, девушка пялилась в конспект последней лекции «Противодействие гибридным угрозам и защита критической инфраструктуры от кибератак», но зараза романтики уже проникла в её сердце. Не выдержав, она захлопнула тетрадь, решительно поднялась из-за стола и выскочила в широкий коридор, где стояла привычная тишина. В этом крыле обширного дворца жила королевская семья и самые приближённые к ней свитские. Особая честь, надо сказать.

— Берр, отец у себя? — спросила девушка у молодого охранника, стоявшего у лестницы, ведущей вниз.

«У себя», значит, подразумевалось, в рабочем кабинете.

— Так точно, Ваше Высочество, — тихо ответил широкоплечий скандинав, как бы невзначай поправив на плече короткоствольный автомат. — Полчаса назад прошёл в кабинет, с тех пор оттуда не выходил.

— Спасибо, — вежливо ответила Астрид, и вздёрнув подбородок, решительно направилась в святая святых отца-короля. Если в душе полная сумятица, нет понимания, куда двигаться и ради чего совершать те или иные поступки, иди к королю. Харальд укажет правильный путь. Ведь отца принцесса уважала всегда и к его мнению, равному приказу, прислушивалась. Но иногда старалась делать что-то по-своему, хотя бы просто из-за вредности.

Она остановилась перед массивной дверью, способной выдержать мощный взрыв, улыбнулась двум высокорослым викингам в строгих чёрных костюмах, стоявшим на страже.

— Ларс, передай, пожалуйста, Его Величеству, что принцесса Астрид желает с ним срочно поговорить, — играя в знакомую всей дворцовой гвардии игру, девушка тем самым проявляла элементарную вежливость по отношению к людям, верно служащим королю. Хотя могла проявить строптивость и без слов пройти к отцу.

Крепкий, высокий блондин с массивным подбородком, чуть-чуть наклонил голову и плавно перетёк за дверь, словно просочился через неё. И едва ли не сразу вернулся обратно.

— Для Её Королевского Высочества двери королевского кабинета всегда открыты, — без улыбки — она пряталась в глазах охранника — мужчина легко распахнул тяжеленную створку, и Астрид проскользнула внутрь.

Харальд и в самом деле работал. Девушка всегда гордилась тем, что отец никогда не пытался хитрить. Раз сказал, что идёт заниматься государственными делами в свой кабинет, значит, так и было. Для отдыха и безделья у него были личные шикарные апартаменты.

Он поднял голову и отложил ручку в сторону. Похрустел суставами пальцев и с удовольствием поглядел на стройную фигуру дочери в скромном домашнем платье с цветочным принтом.

— Присаживайся, где тебе удобно, — сказал он, — и поделись своей срочностью. Надеюсь, ты не хочешь бросить учёбу в Спецшколе?

— С чего ты взял? — удивилась принцесса, забравшись с ногами в одно из кресел, стоявших полукругом возле стола.

— Я вижу, как тяжело даётся тебе обучение, — мягко, стараясь не рассердить Астрид, произнёс Харальд.

— Справлюсь! — девушка тряхнула распущенными по плечам волосами. — Но именно из-за этого я и пришла к тебе. Вернее, это одна из причин, связанных между собой.

— Заинтриговала, — отец улыбнулся и откинулся на спинку своего огромного кожаного кресла. — Тогда излагай.

— Как согласуется моя учёба в Спецшколе с замужеством за русским княжичем Мамоновым? — напрямую спросила Астрид, потому что не хотела плести кружева словес. — Ведь в таком случае я уеду в Москву или даже в эту далёкую Якутию. Значит, «Ситуационного центра» не будет? А зачем тогда я упираюсь, ломаю себе мозг, когда могла бы спокойно и не напрягаясь закончить Стокгольмский университет, получить диплом по международному праву…

Она замолчала, глядя на улыбающегося короля.

— Милая, от тебя не требуется столь быстрой жертвы, — ответил Харальд. — Учись, получай знания, ни о чём лишнем не думай. Но я должен предупредить: твоё будущее связано с юношей из богатого и влиятельного Рода. Да, это княжич Мамонов. Он должен стать своеобразным посредником в намечающемся союзе между двумя странами. А ты — его главной помощницей, мозговым центром и любимой женой.

— Женой — в последнюю очередь? — едко, так, как она умела, поинтересовалась Астрид.

— Можешь поменять приоритеты, я в этом не советчик, — пожал плечами Харальд. — Но мне нужно всё: экономические и политические ресурсы мощной Империи, кровь Антимага в моих внуках, надёжный плацдарм для рывка на Аляску, где много интересных ресурсов, ну и прочие мелочи, приятные и нужные.

— Слова истинного короля, — пробормотала девушка, поёжившись. Вот такого отца она уважала и боялась. Попробуй скажи что-то против, когда в его голове уже сложился план, которого он будет неукоснительно придерживаться. Нет-нет, решение Харальда Свирепого не таило в себе каких-либо неприятностей для Астрид, даже наоборот… Ощущалось какое-то приятное волнение от ожидания будущего, новых перспектив. Ведь её спаситель был не просто представителем одного из богатейших Родов России, а вполне самостоятельным молодым человеком, не чурающимся воевать и изобретать. Принцесса понимала: несмотря на то, что молодой княжич живёт и занимается бизнесом вполне самостоятельно, он всё же находится под неусыпным надзором как своего отца, так и императора. Просто на его шее накинут очень длинный поводок, позволяющий ему бегать настолько далеко, насколько простирается его безопасность. А разве у Астрид нет такого же поводка? Есть. Да даже Олаф — наследник трона и её брат — имеет его. В этом и искусство правителя, чтобы дети ощущали себя свободными, но в то же время не могли вырваться из крепких рук отца.

— Да, милая, это слова истинного короля, — после недолгой паузы ответил Харальд. — Я люблю тебя, Снежная Кошка, и хочу видеть тебя счастливой. Поэтому и расторг договор с датчанами, потому что твоя кислая мордочка рядом с принцем Фредериком мне о многом сказала.

Девушка фыркнула, сдерживая смех. Ну да, ей Фреди не понравился с самого первого раза, когда их познакомили друг с другом тринадцатилетними юнцами. Он уже тогда показывал свою напыщенность и невероятную значимость. Прыщик, а не потомок викингов.

— Признайся, что не появись на горизонте наш спаситель, ты бы отдал меня этому худосочному Фреди, — потребовала честного ответа Астрид.

— Скрепя сердце — да, — глядя в глаза дочери, кивнул Харальд. — Это хороший союз для наших стран. Но появился вариант получше. Заиметь добрососедские отношения с русским медведем куда лучше, чем надеяться на крохотную Данию. Которая, кстати, даже со своими пиратами не может справиться.

— Не ошибся ли ты в своём решении? — спросив, улыбнулась девушка.

— В чём? — заинтересовался отец.

— Если ты думаешь, что союз с Российской Империей тебя защитит лучше, чем двухсоттысячная профессиональная армия доблестных викингов, то ошибаешься, — уверенно ответила Астрид. — Никто на Скандию нападать не будет. У нас нет неограниченных ресурсов, мы не можем влиять на европейскую политику больше, чем Британия, Франция или Россия. А вот сама Россия находится в перманентном ожидании большой войны. Наконечник Европы направлен в огромного неповоротливого медведя, и периодически пытается проткнуть его шкуру. Если мы станем союзниками, то придётся воевать на стороне этого мишки. Ты хорошо подумал? Нужно это нашему маленькому государству?

Во взгляде Свирепого, помимо интереса, промелькнула гордость за дочку.

— Нет, милая, король Харальд не ошибается, — последовал уверенный ответ. — Есть много очень мелких причин, которые составляют огромную стратегическую выгоду для нас. О них говорить не буду, ты можешь сама догадаться. Но вдобавок ко всему у русских есть Антимаг. При должном развитии потенциала он станет супероружием. И я очень надеюсь, что ты подаришь мне внуков с кровью Антимага и с Даром адептов Льда. Снежные Котята с абсолютной защитой от магии — это наш ресурс на будущее.

Не факт, быстро подумала Астрид и слегка покраснела. Как бы вообще не «обнулиться» с таким мужем, как Мамонов. Отец, конечно, уверенно сказал, что её Дар от близости с Антимагом не пострадает, но как же не хочется, чтобы он ошибся и в этом, очень важном для неё вопросе. К тому же от него до сих пор не прозвучало ни одного доказательства о безопасности дочери, почему антимагия не страшна для неё.

— А ещё, у русских есть огромный потенциал для создания современных бронекостюмов на линейных двигателях, — продолжил Харальд. — Один такой княжич Мамонов уже продемонстрировал, и он впечатлил многих моих офицеров. Если в армии появится подразделение пилотов в подобных «скелетах», мы установим прочный контроль над Балтикой и Северной Европой.

— Надеюсь, ты не грезишь славой Александра Македонского?

— Нет, — подозрительно быстро ответил король. — Его упоминать в контексте моих амбиций совершенно неуместно. Но вернуть земли, освоенные нашими предками, я бы не отказался.

— Это какие? — нахмурилась Астрид. — Ты о захвате Британии грезишь? Даже не думай! Вон, у тебя под боком лопари с оружием бегают, а ты как-то спокойно реагируешь на сепаратизм подданных.

— Разберусь, — отмахнулся Харальд. — У тебя ещё есть вопросы?

— Когда мне нужно быть готовой к свадьбе с Андреем? — с долей обречённости спросила девушка. — И стоит ли учиться дальше?

— Учись, не забивай голову деструктивными мыслями, — твёрдость в словах отца взбодрили Астрид. — Ты получишь нужные знания, квалификацию, а мы уже сами найдём тебе применение. Насчёт свадьбы… Я слежу за Мстиславскими, как они реагируют на ситуацию. Возможно, свадьба будет двойная, и Андрей под одну руку будет держать тебя, а под другую…

— Принцессу Лидию? — сразу же ощетинилась Астрид, всегда сдержанная и спокойная. — Не хочу делить мужа с этой… нахалкой! Она меня, знаешь, как обзывает?

— Нет, — сдерживая смех, покачал головой Харальд.

— Балтийской селёдкой! И имеет нахальство заявлять об этом в разговоре со своими подружками! А сама с пафосом назвалась Песчаным Барсом! Или Пустынным? А, неважно! И как мне с ней уживаться? Разве я похожа на селёдку?

В голосе девушки послышалась обида.

— Тебя проверяют на «вшивость», милая, — нейтрально ответил король. — Все молодые дворяне Скандии в восторге от твоей внешности. Поэтому реагируй спокойно на подобные уколы. А высокая политика требует жертв, — нейтрально ответил король. — Главное — как тебя будет называть муж. Остальное неважно. Но, повторяю: из всех вариантов твоего будущего свадьба с Мамоновым — этот наиболее сбалансированный, если можно так сказать.

— Осталось только понять, хочет ли сам княжич жениться на мне, — буркнула Астрид.

— Ты же планировала пригласить его вместе с компанией молодых аристократов в Скандию?

— Да, моё предложение остаётся в силе.

— Так пользуйся моментом. Сразу двух зайцев убьёшь. И себя покажешь, и с его будущими жёнами познакомишься.

— У него ещё кто-то есть? — вокруг Астрид затрещал замороженный воздух.

— Ох, извини, дочка. Я не думал, что тебе неизвестен факт сближения Андрея с княжной Голицыной, — сконфуженно проговорил Харальд. — Ты ведь общаешься со своими сверстниками в Сетях. Кто тебе мешает поближе познакомиться с Великой княжной Лидией и княжной Ариной Голицыной? Пойди на контакт первой, разговори девушек, нащупай их слабые и сильные стороны… Нет, не для того, чтобы их рассорить, а наоборот, создать крепкий союз, но с возможностью манипулировать соперницами в нужных моментах. И тогда твой мужчина будет уделять тебе гораздо больше времени, чем другим жёнам.

— Не самый корректный способ…

— Да брось, милая! Этот способ стар, как мир. Ты же хочешь стать «королевским стратегом», вот и оттачивай мастерство на подругах, — усмехнулся Харальд.

— А ты не думаешь, что отдавая меня замуж за Мамонова, укрепляешь безопасность клана Мстиславских? Я же не могу быть женой русского подданного, но в то же время помогать Скандии.

— Не думай сейчас о таких материях. Учись, готовься к визиту своего жениха…

— Он даже предложение мне не делал!

— Вот весной и сделает, — уверенно ответил Харальд. — Приедет в гости, заодно и попросит у нас твоей руки. Будем с нетерпением ждать.

Уходила от отца Астрид в раздёрганных чувствах. Вроде бы и правильно тот говорит, но какая-то недосказанность ощущалась. Надо знать короля Харальда, чтобы оставаться спокойной, а принцесса своего родителя иногда не понимала. Полёт мысли правителя похож на метание чайки над поверхностью моря.

Вернувшись в свои апартаменты, Астрид села не за лекции, а за компьютер. На нём было установлено несколько мессенджеров, один из которых относился к русскому сегменту Сетей. Девушке было комфортно работать с большим экраном, но и в телефоне мобильные версии тоже стояли. Вздохнула, когда увидела выскочившую надпись на русском. Программа приветствовала нового участника «болталки», как называли социальную сеть «Собеседник» в России.

Потратив несколько минут на регистрацию, указав своё подлинное имя и никнейм — «Снежная Кошка», а никакая не «балтийская селёдка»! — создала страничку, в которой обязательно указывалось подданство хозяина аккаунта. Астрид считала это излишеством, но кому-то сверху было выгодно следить за участниками сообществ. Игнорирование этот требования не позволяло завершить регистрацию в «болталке», и отключить его потом тоже было невозможно.

Тем не менее, на губах девушки мелькнула улыбка, когда она указала своё имя: «Астрид Инглинг. Подданство — Скандия. Статус — принцесса». Пусть модераторы затылки чешут, стоит ли бдительно следить за перепиской столь важной гостьи. Впрочем, они и так будут этим заниматься, только сначала предупредят ГСБ. Ну и что такого? Вон, сколько здесь знатных имён, начиная с Великой княжны Лидии Мстиславской, её тетушек Василисы и Юлии, тоже любящих языком почесать со своими сверстниками. Хватает и иностранцев. Испанские, французские, итальянские, английские фамилии знатных аристо так и посыпались в «друзья». Не торопясь принимать всех скопом, Астрид нашла страничку княжны Арины Голицыной, внимательно просмотрела фотографии, выложенные на общее обозрение, сформировала какие-то мысли в своей голове. Пальцы на мгновение застыли над клавиатурой — и забегали, набирая текст. Увы, русской раскладки у неё не было, но Астрид не переживала. Автоматический переводчик есть у всех мессенджеров. Проблем с общением быть не должно. Да и многие молодые люди знают по три-четыре европейских языка.

« Привет, Арина! Я — принцесса Астрид, дочь короля Харальда. Хочу познакомиться с тобой поближе. Знаю, что ты тесно общаешься с княжичем Андреем Мамоновым, и нам есть о чём поговорить между собой. В подруги не набиваюсь, но втайне, конечно же, надеюсь на это. Буду ждать ответа, пока-пока»!

Накидав сердечек, Астрид вздохнула и с тоской посмотрела на конспекты, которые ждали её с гораздо большим нетерпением, чем она — ответ княжны Голицыной.

3

На бой с Фантомом — пятым в рейтинге группы «альфа» бойцом — со мной приехала только Арина. Остальные девушки отказались. Лида заявила, что ей скучно наблюдать за «избиением младенцев», и она точно знает, кто снова в этот раз победит. Ага, «младенцы»! У каждого за плечами не меньше полусотни боёв, хорошие победы, солидные контракты. И дерутся парни реально здорово. Они же не виноваты, что столкнулись с непреодолимой силой в лице Антимага. Я подозреваю некую игру господина Колыванова и части кураторов, решивших закрыть глаза на мои нескончаемые победы. Деньги-то они всё равно продолжают получать, зрители исправно заполняют трибуны. Вот когда начнётся их отток, тогда мне просто и без обиняков прикажут проиграть пару-тройку боёв. Конечно, я не соглашусь, но тогда со мной разорвут контракт. Готов ли я к такому исходу? Да. На банковском счету приличная сумма, можно не беспокоиться за ближайшее будущее. Так зачем мне «Лига»? Я понял, что для профессионального роста нужен очень сильный противник, а его можно найти только на поле боя. Зато появится время уделить внимание разработке «Бастиона-2». Арабелла уже собрала вокруг себя инженерно-технический состав из числа своих работников, тех, кто смог или захотел переехать в Россию. Дядя Сергей следит за строительством производственных корпусов, закупает необходимое оборудование. К нему присоединился князь Елецкий, что стало большой неожиданностью. Понятно, что это Мстиславские куратора меняют, тем более дядька хочет полностью сосредоточиться на работе открывшегося в Москве семейного банка.

Да, я ни на минуту не забывал, с каким трудом «сломал» магический купол над «Северной Звездой». Для меня это стало вызовом. Нужно самосовершенствоваться, расти вместе со своим Даром. Но кто поможет? Где найти такого наставника? Единственный человек, знающий об антимагии больше моих знакомых и интересующийся ею, как наукой, предметом исследования — барон Назаров. К сожалению, он находится за пределами моего мира. Без Ярика мне к нему не попасть.

А вот интересно: могу ли я «заключить контракт» с его демонами на предмет портального переноса или хотя бы отправки срочного сообщения? Понимаю, что даже вероятность случайной встречи с тварями Инферно для меня равна нулю. Вот если бы Ходок приказал им помогать мне в исключительных случаях, то перспективы развернутся небывалые. Эх, где ты, Ярослав?

Дайаана решила заняться своими духами, и я ей мешать не стал. Логика шаманов не поддаётся пониманию, если ты обычный человек. Подозреваю, девушка просто устала и хочет отдохнуть. Нина не приехала, потому что к ним в гости дальние родственники заявились. Ха-ха! Не иначе пронюхали про молодой Источник, решили прощупать ситуацию. Вдруг и им перепадут крохи с «барского плеча»? Ну, за это отвечает Глава Рода, коим стал Василий Романович — отец Нины. До того, как у Захарьиных появился Источник, его «звание», если так можно выразиться, оставалось номинальным. Теперь же «де-юре» он — Глава.

В какой-то момент я даже перестал следить за боем, просто выпустив на волю антимагию, которая успешно отражала атаки соперника. Фантом обрушил на меня град магоформ. Говоря «град», я это и подразумевал. Сверху, сбоку, с фронта в мою сторону летели градины такого размера, что могли запросто проломить бронированные пластины, не будь они защищены «антимагом». Теперь же ледяные шарики, не успев перейти из твёрдого состояния, призванного развалить защиту, в жидкое, частью рикошетом разлетались по сторонам, частью просто испарялись, не причинив вреда «скелету». Барьер, выставленный по периметру арены, не давал многочисленным замороженным снарядам покалечить зрителей.

Фантом продолжал осыпать меня различными аспектами воды. Арсенал у противника был разнообразным. Пар, водяные «резаки» под давлением, водяные пузыри, понижение температуры вокруг моей персоны — всё это магическое великолепие было продемонстрировано в бесконечных атаках на радость зрителей. В самом конце, когда Фантом уже ощутимо выдохся, он собрался с силами и обрушил на меня огромную глыбу льда. Конечно же, безрезультатно. Но получилось впечатляюще и эффектно. Сверкающая и прозрачная льдина влетела в купол «антимага» и посыпалась бриллиантовым дождём на песок.

Я сделал несколько шагов по этим бриллиантам, безжалостно давя остатки магоформы в виде разнообразных форм кусочков льда, одновременно с этим начиная свою атаку. Сначала ударом «открытой ладонью», отбрасываю от себя Фантома, потом применяю «давилку», заставляя запаниковать бойца. С «водной» техникой очень трудно пробивать сдвигающиеся невидимые стены. Да и непонятно сначала, что же это такое, не дающее даже рукой пошевелить. Интегратор работает, как ни странно, да толку-то от него, если место пробоя «давилки» тут же затягивается прочной и твёрдой спрессованной массой воздуха! И продолжает сжимать до скрежета металла, готового вдавиться в тело пилота!

Я не собирался калечить Фантома, поэтому в нужный момент убрал «давилку», но тут же обрушил на него серию ударов, ломающих важные элементы бронекостюма. Здесь я был в своём праве. Если соперник не может защитить себя, то это его проблемы. А Фантом и вовсе застыл, не в силах противодействовать мне, попав уже в собственную ловушку. Интегратор ощутил действие «антимага» и полностью сковал движения «альфы-5», то есть пилота, идущего в рейтинге Лиги на пятом месте.

Феерия из каскадов ударов закончилась обрушением Фантома на песок арены. Я, ставшим привычным ритуалом, поставил его на колени, заслужив очередную порцию аплодисментов, злого свиста и проклятий в адрес того, кто их разорил только что.

Главный судья подтвердил мою победу, и я, наконец, направился в техническую комнату. Всё! Отмучился с этой «Лигой»! Наверное, после новогодних праздников, мне поступит предложение стать полноправным участником, возможно, даже и в группе «альфа». А для этого придётся кого-то потеснить. Число участников не может расти по экспоненте. Кто-то должен опуститься в «бету»! И это означает, что я приобрету новых врагов!

Нет, хватит! Никаких личных контрактов! У меня есть чем заняться в наступающем году! Возможно, уже скоро придётся жениться, что подразумевает создание Рода и связанные с этим мероприятием оформление различных бумаг, многочисленных приёмов, фуршетов и прочих прелестей, связанных с приятными хлопотами. Всё это подтвердит статус нового княжеского Рода. И тогда мне точно нельзя будет появляться на арене «Железной Лиги». Разве что самому организовать легальные соревнования. Какую-нибудь молодёжную лигу, например. А что? Пусть ребята выступают на большой и красивой арене, с подобающей инфраструктурой, с хорошими призовыми и перспективой развития. Да и я смогу обкатывать новые образцы бронекостюмов своего завода. Дел хватает. Например, решить вопрос с землёй, принадлежащей Стрешневым. Я так и не соизволил выбрать время, чтобы съездить к старшему из троих братьев — к Борису. Надо с него начинать.

Дождавшись, когда я переоденусь, вошла Арина и поцеловала меня, уже не обращая внимания на посторонних. Да и какие посторонние Гена Берг, Ворон, Ваня и Лёха — мои неизменные механики? Свои в доску! А вот Петруня — младший механик, взятый по протекции Вани Гончара (он был его каким-то дальним родственником), с любопытством глазел на красивую девушку в дорогущей меховой шубке, пока не получил подзатыльник от Вани.

— Ты сегодня очень лениво дрался, — заметила внимательная княжна. — Без огонька.

— Да надоело, — честно признался я. — Не тот компот, как говорил один мудрец.

— Что-то не припоминаю такого мудреца, — лукаво поглядела на меня Арина, положив руки на мои плечи. — Не подскажешь его имя?

— Пропало в глубине веков, — отшутился я, держа свою красавицу за талию. Эх, опять эта шубка мешает!

— Значит, и в самом деле хочешь закончить контракт? — нисколько не огорчаясь, спросила Арина, вернее, констатируя факт.

— Буду драться только разово и за очень большие деньги, — я намеренно, с нажимом сказал эту фразу. — Как с Оболенским, например. Ты со мной в Клин поедешь?

— Куда ж ты без меня? Я, можно сказать, твой талисман. В моём присутствии ты все схватки выигрываешь! — взъерошила мои волосы Арина и улыбнулась. — Тогда придётся с князем Прозоровским бой выдержать. По секрету скажу, видела черновой набросок контракта, в котором тебя приглашают в «альфу». Кураторы слюной брызгаться будут из-за твоего отказа.

— Я же не подписывал предварительное соглашение. Трагедии в отказе не вижу. Скажешь — баста, кончились танцы!

— Да, наверное, это лучший выход, — кивнула Арина. — У нас много других планов. Надо в университет поступать, с «Бастионом» плотно заниматься. Дар прокачивать у Источника, музыкальные проекты вести. Да и другие события, возможно, затмят эту возню с нелегальными боями.

— Это ты про что? — с подозрением спросил я.

— Потом скажу, — улыбнулась девушка, но как-то грустно. — Ладно, подожду тебя в своей машине. Проедешь со мной пару километров?

— Конечно, — я что-то заподозрил.

Когда Арина вышла, я стал одеваться. Зашнуровал ботинки, выпрямился, снял с вешалки куртку, и в это время в помещение заглянул Влад.

— Андрей Георгиевич, к вам посетители, — странным голосом проговорил он. — Трое. Это те пилоты из «альфы». Просятся на разговор.

Я замер, так и не надев куртку. С чего вдруг взрослые мужчины решили со мной поговорить? Или пришли по морде надавать за унижение на арене? Не удивлюсь, если это так и есть. Я же их имидж подпортил.

— Пусть зайдут, — разрешил я.

Как и думал: Фантом, Мангуст и Дракон. Крепкие молодые мужчины в самом расцвете сил, намного старше меня. Они все трое были в модных кожаных куртках на меху, в коих щеголяют наши лётчики-аэронавты. Куча карманов с «молниями», заклёпки, меховые воротники. Вошли и стоят, такие важные, хорошо что без презрения во взгляде.

— Чем обязан, господа? — я стоял посреди опустевшего помещения, засунув руки в карманы расстёгнутой куртки. За спинами пилотов замерли Влад, Никанор, Корень, Горох. А рядом со мной выросли сахаляры с такими рожами, как будто готовились снимать шкуру с медведя-шатуна.

— Светлый княжич, мы бы не хотели обострять ситуацию после наших встреч с вами на арене, — начал Мангуст, с которым у меня однажды состоялся разговор. Вроде бы адекватный человек, в отличие от не отошедшего от боя Фантома. Тот ноздри раздувает, сдерживает эмоции с трудом, видно. — Но хотели бы прояснить один вопрос, связанный с вашим уникальным Даром, который позволяет вам побеждать в каждом бою. Такого просто быть не может. Вы молоды, неопытны, даже несмотря на боевую операцию по освобождению заложников. На арене же происходит что-то непонятное. Все, с кем вы встречались до нас в «Лиге», утверждают, что подвергались воздействию какой-то странной силы. Она напрочь выключает интеграторы, хотя такого быть не может. Мы поразмыслили и пришли к одному-единственному верному утверждению…

Мангуст замолчал, словно колебался, нужно ли говорить ту вещь, которая запросто может привести к неприятным последствиям, но всё же выдавил:

— Вы используете некий артефакт, по своим свойствам схожий с «антимагом». Если знаете, в природе существуют такие камни, что легко обрывают связь человека с магическим потоком.

— То есть вы обвиняете меня в использовании запрещённых предметов магического свойства? — уточнил я. — Даже несмотря на обязательный осмотр бронекостюма перед боем?

— Но ведь должно быть объяснение вашей феноменальной везучести! — воскликнул Дракон — высокорослый мужчина с аккуратно подстриженными, даже можно сказать — ухоженными и чёрными, как смоль, усами. — Иначе как понять сплошные победы Волхва над бывалыми пилотами «Лиги»?

— Может, потому, что я очень много тренируюсь по собственным методикам? — я не сдавался. — Тщательный анализ ваших боёв, как видите, господа, приносит успех.

— Хотел бы я такого тренера нанять! — хохотнул Фантом. — Но ты, мальчишка, мухлюешь!

— Следите за словами, сударь, — я перевёл взгляд на пилота, с которым дрался последним.

— Действительно, помолчи, Гриша, — сжал его плечо Мангуст. — Надо сначала выяснить, в чём причина столь громких побед. А уж потом предъявлять обвинения.

— И как я докажу неосязаемое? — я почувствовал желание вдарить по этой троице «открытой ладонью», и с трудом погасил разгорающийся огонь во внутренней печи. — Могу только дать княжеское слово, что никаких специальных средств не использовал никогда.

И ведь не врал. Антимагия — не спецсредство, а полученный в детстве Дар, пусть и своеобразный, с помощью чёрного шаманского колдовства. Расскажи кому — не поверят. И мою уверенность двое пилотов уловили вполне явственно. Кроме Фантома. Того разбирала обида за поражение в бою, который мог стать его триумфом. Первая победа над Волхвом сулила её автору полмиллиона бонусных рублей. Я об этом знал уже давно. Арина шепнула по секрету, возмущаясь искусственным подогреванием интереса к боям с моим участием. Ведь в таких случаях пилоты могут пойти на несанкционированные методы, вплоть до каких-нибудь артефактов. Говорят, на воре шапка горит. Значит тот, кто сейчас обвинял меня в подобном, сам мог использовать спецсредства. Может, не по своей воле? Может, это обязательное условие кураторов, поддерживающих бойцов «альфы» на самом высоком уровне?

Насколько я успел разобраться в системе распределения пилотов между группами, в высшую попадают очень редко. Даже по итогам рейтинга может так случиться, что последние два места в группе «альфа» не становятся приговором. Кураторы смотрят, появились ли сильные бойцы в «бете», и уже потом решают, совершать рокировку или оставить всё как есть. Возможно, эта троица, что заявилась ко мне, всерьёз обеспокоилась грядущими перестановками в рейтинге? Что ни говори, первые пять мест дают неплохую прибавку в личный бюджет.

— Так что вы хотите от меня услышать, господа? — я демонстративно посмотрел на часы. Дескать, времени нет, закругляйтесь.

— Мы настоятельно советуем вам заявить кураторам «Лиги», что прекращаете контракт, — заявил Мангуст. — Вы достаточно заработали, молодой человек. Может, методы и очень прогрессивные, но они похожи на мухлёж.

— Это вызов, господа? — сохраняя спокойствие, спросил я, внутренне сжавшись от неприятных слов пилота. Драться на дуэли с матёрыми мужчинами в мои планы не входило. Явно же, что бронекостюмы на такое мероприятие не наденешь. Я и без него победить могу, но лишь в том случае, если условную перчатку кинут мне, и выбор оружия останется за мной. Потому что с огнестрельным оружием шутить нельзя. Надо помнить, какую угрозу оно несёт антимагу. Станет ли моим спасением ментальный покров? С другой стороны, эти дворянчики слегка попутали берега. Нарываться на дуэль с княжичем-аристократом — это насколько надо быть разозлённым на свои неудачи? Эти мысли пронеслись в моей голове, как вихрь. — Вы же понимаете, что после таких слов мы не можем находиться рядом, зная отношение друг к другу. Итак, я повторяю вопрос: это вызов или провокация?

Мои телохранители молча и тяжело сверлили взглядами нахальных пилотов.

— Молодой человек, вы неправильно поняли претензию, — Мангуст оказался самым разумным в компании раздосадованных дружков. — Как-никак, вы за короткое время победили троих ведущих бойцов «Лиги». Если бы нам поражение нанёс какой-нибудь другой соперник, имеющий за спиной годы упорных тренировок и сотни поверженных врагов, то и слова бы не сказали. Но кто такой Волхв? Откуда он взялся? Все задаются этим вопросом…

— Так почему бы не задать его кураторам? — я расслабился. Кажется, дуэли не будет. Но вот Фантом смотрит волком. Неужели его так задел проигрыш, что голос разума заглушен злостью? — Если возникают претензии, они об этом узнают сразу же. Но ни одна моя победа не была оспорена. Значит, всё дело только в моём умении правильно готовиться к боям. Не так ли, господа?

Пилоты промолчали. А что они могли сказать? Продолжать настаивать, что я сознаюсь в наличии какого-то хитроумного артефакта, позволяющего побеждать любого соперника?

— Вы можете дать слово дворянина, что не используете свой Дар в целях накручивания рейтинга или иных манипуляций, призванных бросить тень на нашу репутацию? — Дракон почему-то решил настоять именно на этом варианте компромисса.

Мне что, сознаваться этим людям о своём Даре Антимага? И к чему приведёт такая честность? Поэтому с лёгким удивлением на лице пожимаю плечами.

— Даю слово дворянина, княжича. Я не использую никаких хитроумных артефактов. Я не пытаюсь намеренно принизить вашу репутацию сильных и честных бойцов «Лиги». Всё дело в моём усовершенствованном бронекостюме, хорошей аналитике боёв, ну и вере в победу, — я улыбнулся.

— Костюм хорош, — признался Мангуст. — Где можно такой приобрести?

— В мире существуют всего два экземпляра «Бастиона», — я решил начать рекламную компанию прямо сейчас. — Один — мой. Второй — у Великой княжны Лидии Юрьевны Мстиславской. Сейчас строится завод по производству подобных экзоскелетов. В конце следующего года планируем начать выпуск бронекостюмов в различной модификации. Можете вставать в очередь.

Пилоты переглянулись между собой, взгляд их, хоть немного, но оттаял. Агрессивность улетучилась.

— Какова будет цена бронекостюма? — поинтересовался Фантом. Хвала Богам, перестал зубами скрипеть от злости! — Будут ли скидки? Мы же всё-таки коллеги!

— Пока ничего нельзя сказать, — я сразу же обозначил границы, чтобы эти ушлые ребята не вздумали залезать на шею. Цена, скидки! А медку не дать лизнуть на халяву? — Нужно рассчитать себестоимость товара, и только потом говорить о ценах и привилегиях. Но я буду знать, что в «Железной Лиге» есть покупатели.

— Не беспокойтесь, светлый княжич, мы — люди богатые, — усмехнулся Мангуст. — За любую вменяемую цену возьмём. Если ваш завод освоит выпуск линейных двигателей, то конкурентам впору начать плакать. И простите за слегка повышенный тон разговора. Мы ни в коем случае не пытались вас спровоцировать, Андрей Георгиевич, и речи о вызове не шло. Просто ситуация сложилась таким образом, что нужно было прояснить момент с вашим феноменальным везением.

— Я не сержусь, господа, — киваю в ответ. — Сам бы на вашем месте задавался подобным вопросом. Поверьте, у меня и в мыслях не было хитрить и обманывать таких известных в узких кругах пилотов.

Мангуст и Дракон заухмылялись, оценив мой пассаж. А вот Фантом, кажется, не умеет сдерживать свои эмоции. Он или честолюбив до икоты, или совершенно не приемлет тот факт, что проиграл более… подготовленному (пусть будет так!) противнику.

— Честь имеем, светлый княжич! — Мангуст понял, что пора уходить, и как старший, имеющий право последнего слова, решительно закончил разговор.

— До свидания, господа, — я порадовался, что никто из пилотов не стал тянуть руку. Не очень-то хотелось лукавить и обманывать самого себя. С этими людьми мне не по пути. Они слишком втянулись в преступную (по меркам российских законов) игровую деятельность, чтобы я мог на них влиять.

Когда «делегаты» ушли, я пожалел, что Петрович со мной не поехал. Мне не нравилось настроение Фантома. Проследить бы за ним надо, а то натворит дел.

— Ладно, поехали домой, — напялив на голову шапку, я вышел из ставшим пустым помещения. Надеюсь, больше мне не придётся выступать на потеху публики, разве только за очень хорошие деньги. Например, могу быть «тестером» для бойцов «Лиги». Пусть на мне проверяют прочность своих бронекостюмов. Видно, что многим пилотам не под силу приобрести качественный экзоскелет. А если и приобретают, то подержанный, с усечённым функционалом. Поэтому и нет вертикального движения из одной группы в другую. «Альфы», из тех, у кого есть средства, оснащают свои «скелеты» современными модулями, меняют интеграторы на более совершенные, поэтому и держатся в элитной группе. Мангуст не зря намекнул, что у него есть средства на покупку и более качественного экзоскелета. А я думаю выпускать продукцию в нескольких сегментах. «Бастионы» в различной комплектации разойдутся, как горячие пирожки. И даже самые слабенькие УПД и ППД дадут фору всяким «Панцирям» и «Титанам». Тем не менее, надо ускоряться. Первая продукция должна появиться на рынке во второй половине года. Хотя бы пробную партию выпустить. Сейчас всё зависит от Арабеллы. Сможет ли она в кратчайшие сроки изготовить кюветы для выращивания синто-волокон? Кстати, и оружейников пора подыскивать. Ведь ППД без огневой поддержки не привлечёт внимание армейских чинов.

Арина ждала меня в машине. Я быстро дал указания Ване Грищуку, который замещал Петровича на выезде, и попросил его приглядеть за «Сенатором» княжны.

— Возьму в «коробочку», — кивнул Иван и взялся за рацию.

Я нырнул в тёплый салон, неуловимо пахнущий женскими духами. Вот что нравится мне в Арине — умеренность во всём. Понимает же, что рядом с ней постоянно находятся мужчины, для которых запах парфюма может стать раздражающим фактором. А ведь «Сенатор» принадлежит именно что княжне, но по каким-то причинам она за руль садится очень редко, предпочитая, чтобы её возили.

— Я проеду в вашей машине до Москвы, — предупредил я Вальтера, сидящего за рулём. — А там пересяду в свою. И разъедемся.

— Понял, княжич, — кивнул телохранитель Арины.

Как только я оказался рядом с Голицыной, она тут же подняла ограждающее стекло, потом прильнула ко мне. Мягкие губы девушки пахли фруктовыми леденцами. Я на некоторое время выпал из реальности, отвечая на поцелуи княжны, причём было заметно, что процесс нам обоим нравился всё больше.

— Готова к поездке в Клин? — отдышавшись, поинтересовался я, отмечая невероятную пылкость будущей супруги. Мне это понравилось. Значит, не такая и железная всегда сдержанная Арина.

— Готова. Я зарезервировала номера в гостинице на одну ночь, — чуточку покраснев, отчиталась девушка. — И заодно у Разумовского выпросила для тебя разрешение не присутствовать на занятиях в пятницу.

— Ну да, мы же только к вечеру вернёмся, — кивнул я. — Спасибо, что берёшь на себя часть моих хлопот.

— Это мне ничего не стоит.

— Так о чём ты хотела поговорить? — я посмотрел на княжну.

— Скажи, Андрей, ты будешь меня любить, если в твоём доме будет несколько жён? — чересчур спокойно спросила Голицына, поправляя прядь волос, упавшую на щеку.

— Я уже говорил об этом, — начал я, но тут же исправился, увидев, как дрогнули губы девушки. — Будь уверена, найду для каждой место в своём сердце. Мог бы ещё сказать, что всех я буду любить одинаково, но так не бывает.

— Ты прав, это слишком опрометчивое заявление, — спокойно ответила Арина.

— Вопрос, который ты задала, очень серьёзный, и я пока не готов на него ответить со всей уверенностью. Мне нужно подготовиться, чтобы поговорить одновременно с вами всеми откровенно, расставить все точки над «и». Всё ещё очень зыбко, непонятно. Но если боги даруют мне несколько жён, я буду просить от вас если не любви друг к другу, то хотя бы хорошего отношения и терпения… Так что случилось, милая?

Это вырвалось у меня спонтанно, и Арина улыбнулась.

— Ладно, успокойся, ничего страшного не произошло. Вчера я общалась с некой Астрид, дочерью короля Харальда. Кажется, это её ты спас от смерти?

— А-аа, — протянул я, откидываясь на спинку мягкого дивана. — Ничего себе… Она сама на тебя вышла?

— Да. Ненавязчиво завлекла меня в разговор, а я и не заметила, как развязала язык, — хмыкнула Арина, прижавшись ко мне, когда «Сенатор» сделал излишне резкий поворот.

Я с удовольствием обхватил её за талию. Ох уж эта шубка! Скорее бы лето!

— Ты выдала все секреты своего Рода? — нарочито испуганно воскликнул я.

— Вот ещё, — рассмеялась Арина. — Мы о многом говорили. Снежная Кошка — интересная собеседница. Чем-то на меня по складу характера похожа. Умеет как задавать правильные вопросы так и давать чёткие ответы. Ну, знаешь… не из тех болтушек, которых не спрашивают, а они всё равно заваливают тебя ненужными подробностями.

— И всё же Астрид что-то было нужно?

— Конечно. Она прощупывает почву для будущих отношений с тобой и нами. Заметь, первой жертвой девочка выбрала меня, — Арина хмыкнула. — Не Лиду или Нину… Хотя про Захарьину она вряд ли знает. Так вот, принцесса уверяла меня, что у неё ещё не сложилось полное мнение о княжиче Мамонове, и она хочет получше узнать о нём. Что он за человек, какие предпочтения имеет, чем интересуется, кем хочет быть в будущем.

— Какая любопытная, — пробормотал я, вспоминая одухотворённое лицо Астрид, когда вместе с ней стоял под Куполом. Мне тогда показалось, что романтическая натура и влюблённость превалируют в душе этой северной красавицы, но теперь понял, что совершенно не знаю эту девушку. — Снежная Кошка… это её ник?

— Вот что интересно, Андрей… — Арина закусила губу. — Она призналась, что так её отец называет. С самого детства. Астрид пестует «Воду» с аспектами Льда и Снега. Поэтому и получила такое прозвище. Заметь, подобные вещи весьма интимны, о них не рассказывают первому встречному. Я долго анализировала откровенность принцессы, и пришла к мысли, что она ищет поддержку в моём лице на случай, если ты станешь её мужем.

— Она тебе предлагает дружить против Лиды? — я сразу же вычленил зарождающуюся проблему.

— Ох, боюсь, так и будет, — вздохнула Арина. — Астрид весьма честолюбива. Ты знаешь, какую специальность она хочет получить? «Стратегическая и кибернетическая безопасность государства»!

— То есть, она хочет стать не юристом, не философом, не просто женой какого-нибудь европейского принца, а Стратегом? — притворно ужаснулся я.

И получил шлепок девичьей ладошкой по лбу — лёгкий и шутливый.

— Сосредоточься, княжич Мамонов! — воскликнула Арина. — Мне кажется, интерес северной соседки к твоей личности неслучаен. Есть большая вероятность, что Астрид из Рода Инглингов готовят к роли твоей супруги. Это пробный шар, дальше последует ход короля, если уже не последовал. Поговори с отцом, выясни, не было ли у него контакта с Харальдом насчёт твоего будущего. И будь посерьёзнее, если не хочешь, чтобы твои жёны ежедневно боролись между собой за главенство в семье. Иначе через год от дома одни развалины останутся.

— Ты права, — я задумался, а нужно ли мне такое счастье? Вернее, а насколько быстро я готов обзавестись кучей жён-красоток? Может, потянуть время? Как представлю, что каждый день буду разводить по углам шипящих друг на друга кошек (одна из которых Снежная!), то сразу дурно становится. Интриги, шепотки, коалиции, бурление гормонов, обиды, что не уделяю достаточно времени для каждой из своих любимых жён, обязательное вмешательство тёщ в личную жизнь, сочувственные взгляды тестей, дескать, держись парень, всё это ради Империи — бррр! Единственный плюс: моя мама не будет нос совать в этот серпентарий, благоразумно давая мне советы на расстоянии, а то и вовсе предложит сбежать в Якутию, под родительское крылышко. Нет, спасибо, она однажды поддалась на эмоции, после чего мне больше десяти лет пришлось расхлёбывать последствия, и как результат — странная и непонятная жизнь вдали от семьи, Рода.

Чувствуя, что меня заносит в дебри мужской неуверенности в своих силах, я постарался выбросить из головы грустные мысли. В конце концов стать обладателем нескольких супруг — не самоцель, а необходимость как можно быстрее создать младшую ветвь, укрепить свои позиции в весьма токсичном дворянском обществе, за которые ещё придётся подраться. Вот такие жизненные установки нам вбивали в приюте, и я уже в десять лет знал, как буду действовать. С годами настройки менялись с потерявших актуальность на более совершенные, но то, что вложено глубоко в подсознание, уже не искоренить.

Так что мне делать? Всё просто. Надо найти для каждой из своих будущих супруг занятие, чтобы они, извините за мужицкую грубость, замучивались до такой степени, что сил хватало бы только до постели дотащиться и рухнуть в неё, тут же засыпая. Нет, я не собираюсь привязывать жён к дому будущими детьми. У каждой из них уже есть приоритеты в жизни. Возможно, ещё какие-нибудь появятся. И целеустремлённость Астрид мне понравилась. Она правильно вычислила болевую точку — это Великая княжна Мстиславская. Избалованная, горячая и импульсивная, но искренняя и честная. Спящий вулкан, который в любой момент может взорваться с оглушительным звуком, начисто сметая всё на своём пути.

Арину я поставлю на финансовые потоки. Пусть приносит в дом деньги. Астрид, если войдёт в семью, займётся безопасностью всей моей будущей производственной империи. Нина ради меня готова стать воинственной валькирией, а уж с такой мотивацией я ей найду занятие. Ну вот и подобрались к Лиде. Дать ей возможность испытывать новейшие изделия «Бастиона»? Как вариант, можно попробовать. Но ежедневно рисковать жизнью девушки я не посмею. Да и Мстиславские будут зорко приглядывать за мной.

Так что пусть занимаются любимым делом. Я не дам им никакой возможности создавать напряжение в доме. Разгоню к чёртовой матери по углам, как папаша в своё время наказал старших жён. Может, приобрести где-нибудь на Вычегде золотой прииск и отправлять туда провинившихся?

— Ты куда пропал? — тычок в бок вернул меня в действительность.

Я недоумевающе посмотрел на Арину, и только потом понял, что еду в её машине по широкому проспекту. Наша колонна уже втянулась в Москву.

— Извини, задумался, — я прижал к себе девушку, и она положила голову на моё плечо. — Так что по Астрид? Тезисно, если можно.

— Поговорили, нашли общие интересы. Видимо, настолько общие, что принцесса захотела, чтобы я приехала в Стокгольм вместе с тобой. Кстати, когда ты успел получить приглашение?

— Да в тот же день, когда награду получал, — рассеяно проговорил я. — Так что готовьтесь к поездке. Но сначала мне нужно в Якутию сгонять, родителей повидать, с сестрёнкой познакомиться.

— А меня с собой возьмёшь? — вдруг спросила Арина.

— Туда, где девять месяцев зима, а остальное — лето? — удивился я.

— Ну и что? Познакомлюсь с твоими папой и мамой поближе, с братьями и сёстрами тоже не помешает наладить отношения. Надо же когда-то начинать сближение с Мамоновыми, — девушка замялась.

— Я только «за», — поняв, почему Арина засмущалась, я поцеловал её в щёку. — Только сначала с твоим дядюшкой поговорить надо.

— У меня родители есть, чтобы разрешение давать, — проворчала Голицына.

— Ты дядю Патрикея недооцениваешь, — возразил я. — Он запросто может жизнь испортить и тебе и мне, если его держать в неведении. Тем более, у нас сложилось какое-никакое, но взаимопонимание. Так что сначала я у него попрошу за тебя, а потом и к твоим родителям на чай с тортиком загляну.

— Договорились, — улыбнулась княжна. — Только предупреди заранее, чтобы подготовиться.

— А с Астрид не заигрывай, — прибавив голосу строгости, сказал я. — Надо сразу ставить ограничения подобным вещам. В моём доме не будет коалиций, так и передай. Или все любят меня и дружат друг с другом, или для каждой из вас буду уделять строго ограниченное время, как это делают аристократы в Англии.

Арина расхохоталась и выскользнула из моих объятий.

— Сразу видно истинного джентльмена! Даже страшно становится, как ты будешь нами повелевать!

Она нажала на кнопку, и стекло с едва слышным шуршанием ушло вниз.

— Тебе пора, — княжна едва коснулась губами моих губ и отпрянула. — Вальтер, останови машину!

Телохранитель кивнул, принимая к сведению приказ, но остановился не сразу. Надо было найти подходящее место, чтобы не мешать движению и не попасться дорожной полиции. Я попрощался с Ариной и её личниками, выскочил из машины и сразу оказался в окружении своих парней. Проводив взглядом «Сенатор» и автомобиль сопровождения, направился к «Фаэтону».

Пока Никанор молча вёл тачку, я прокручивал в голове разговор Арины об Астрид. Не скрою, мне понравилась принцесса, но в качестве жены её как-то пока не представлял. Даже и мыслей не было заглядывать так далеко в наших дружеских отношениях. Вспоминаю взгляд Харальда, сразу по спине мурашки ползут. Иметь в тестях такого жутковатого короля не очень-то хотелось. Будет за мной присматривать, не обижаю ли я его доченьку! Хм, надо же, «Снежная Кошка»! А ещё «Пустынный Барс». Сплошное семейство кошачьих. Я едва не рассмеялся от осознания того, с кем мне, возможно, предстоит провести свою долгую, надеюсь, жизнь. Только вряд ли. Мстиславские боятся за Лидию, Харальд тоже не дурак, отдавать дочку замуж за Антимага. Возможно, они тешат моё самолюбие, а сами в последний момент сделают финт ушами, и мои невесты станут жёнами каких-нибудь европейских принцев.

В кармане заиграла мелодия. Кто-то очень хотел со мной поговорить. Оказалось, Илюша.

— Андрей Георгиевич! Я договорился с боярином Стрешневым, Борисом Михайловичем, о встрече, — чуть ли не радостно оповестил меня молодой адвокат. — Правда, есть одна проблемка. Он настаивает на разговоре именно сегодня, потому что завтра с утра уезжает из Москвы по личным делам. Если у вас есть возможность сейчас подъехать на Мещанскую, то я тоже могу подскочить.

— Подъеду через двадцать минут, — прикинув в уме маршрут, ответил я. — Мы сейчас по Садовому кольцу едем, оттуда сразу на Мещанскую свернём. Давай, дуй туда, не задерживайся. Где, кстати, живёт Стрешнев?

— Напротив усадьбы Васнецовых, — подсказал Илья. — Только чуть дальше проехать надо. Я постараюсь прибыть пораньше, чтобы встретить вас у ворот.

— Договорились, — я сбросил вызов и обратился к Владу: — Передай по рации, чтобы фургон и сопровождение ехали в Сокольники. А мы в гости к одному господину наведаемся. Надо уже вопрос с покупкой пустыря решать.

Влад поднёс к губам рацию и повторил мой приказ. Ваня Грищук ответил, что понял, но для сопровождения хотел выделить внедорожник с охраной.

— Скажи ему, что бронекостюм должен доехать до усадьбы в целости и сохранности, — буркнул я. — Он куда важнее моей персоны. Поэтому всё сопровождение остаётся с фургоном. Мне не понравилось настроение господина Фантома. Какой-то он нервный. Как бы неприятного сюрприза от него не дождаться. И ещё… Если мне понадобится сопровождение после встречи со Стрешневым, то предупрежу.

Чуть замешкавшись, Влад передал мою волю. Потом отключил рацию, и чуть повернув голову, смело проговорил:

— Я с таким мнением не соглашусь, Андрей Георгиевич. Мы обязаны охранять вас всеми силами. В ином случае Георгий Яковлевич нас закопает живьём, лучше застрелиться.

— А иной случай — это что? — я нащупал висящий на внутренней петле куртки телескопический шест-чонбон, сейчас такой маленький и безобидный, погладил его чуть шероховатую поверхность.

— Похищение, нападение с целью ликвидации, смерть, — перечислил Влад недрогнувшим голосом. — Вы, конечно, можете действовать по своему усмотрению, но и рекомендации по охране не стоит игнорировать.

— Не настолько я важен для кого-то, — отмахиваюсь в ответ. — Скорее, в этом плане Арабелла Стингрей должна иметь очень сильную охрану.

— Вы уже забыли недавнее покушение? — Влад что-то разговорился. — Кому-то показалось, что ваша персона куда важнее иных аристократов.

— Не вздумай ляпнуть такое при чужих ушах, — чуточку осадил я телохранителя. — Свою жизнь я как-нибудь защищу, а вот потеря бронекостюма — это крах всего, что я замыслил на ближайшие годы. Пока никто из конкурентов не может создать линейные двигатели, аналогичные тем, что сделала Стингрей. Поэтому важно охранять железо, а не какого-то княжича.

Понимаю, что Влад и не влезающий в разговор Никанор имеют своё мнение, не совпадающее с хозяйским. Но я и в самом деле считаю «Бастион» важнее собственной шкуры. Это моё детище. Ради него я похитил подданную чужого государства. Не бегали бы за мной господин Шульгин и князья Оболенские, показывая свой интерес к экзоскелету на линейных движках, то и я бы вёл себя поспокойнее.

Никанор свернул с Садового кольца на неширокую улицу, залитую светом фонарей. Мимо нас потянулись старые уютные особнячки, чьи хозяева не желали сносить их, чтобы построить более современные дома. Слева промелькнула усадьба Васнецовых, отгороженная кованым чугунным забором, а чуть дальше я заметил скромный «Сатурн» Ильи, притулившийся возле наглухо закрытых ворот. Судя по обширной территории, огороженной кирпичным забором, здесь и жил нужный мне человек.

Глава 7

1

Борис Михайлович Стрешнев оказался долговязым сухопарым мужчиной лет сорока с хвостиком, внешностью похожий на земского врача, чей образ любили описывать писатели конца девятнадцатого века чуть ли не по одному лекалу. Правда, очков Глава рода не носил, как и строгого костюма. Он встретил нас в гостиной, вальяжно развалившись в кресле. На его коленях вытянулась дымчато-серая кошка и с закрытыми глазами предавалась безделью с обязательным ритуалом почёсывания за ушками. Хозяин добросовестно исполнял роль человеческого слуги, призванного ублажать шерстяную бестию.

— Добрый вечер, Борис Михайлович, — вежливо поздоровался я, а следом за мной — Илья. — Прошу прощения за столь назойливое желание встретиться с вами, но возникли некие обстоятельства по земельному вопросу…

— Ваш адвокат уже ввёл меня в курс дела, — густым голосом проговорил Стрешнев и ласково снял с колен кошку. Наклонившись, взял со столика портсигар, извлёк сигарету и неторопливо прикурил. Выпустив струю дыма в потолок, он показал рукой на соседние кресла, приглашая нас присесть. — Итак, светлый княжич, вы хотите приобрести землю, соседствующую с усадьбой Ушатых. Вернее, бывшей усадьбой Ушатых, — поправился он, пристально глядя на меня. — Теперь, как я понимаю, хозяином оной являетесь вы. Сначала мне показалось, что это розыгрыш, и владельцем столь богатого особняка является кто-то из влиятельных людей, приближённых к императорскому клану. Но документы, представленные адвокатом, убедили меня более внимательно отнестись к предложению. Честно скажу, отцовское приобретение мне казалось довольно поспешным и неправильным. В дальнейшем я только всё больше убеждался в своей правоте и просил отца продать землю. Десять лет назад за неё давали приличные деньги, даже по мерках того времени. Но… так случилось, что не успел я уговорить своего родителя. Тот отошёл в мир иной.

— Но сейчас хозяином считаетесь вы, — уточнил я.

— Конечно. Только все общесемейные вопросы решаем коллегиально, — усмехнулся Стрешнев, ловким щелчком сбивая пепел с сигареты в хрустальную пепельницу. — Я не буду вас томить пустыми разговорами, Андрей Георгиевич… верно?

— Да.

— Мне соседство с усадьбой Ушатых не нужно, — признался Борис Михайлович. — Не нравилась мне эта семейка. Как показала история, интуиция не подвела. Поэтому я с удовольствием продал бы землю вам, молодой человек. Но есть проблема…

Он снова взял паузу, отравляя воздух гостиной сигаретным дымом.

— Ваши братья, — поторопил его я. — Вы про эту проблему хотели сказать?

— Александр и Дмитрий — младшенькие братики мои — упёртые бараны, — скривился Стрешнев. — Я давно предлагал продать землю и разделить деньги поровну, которых бы хватило на любые нужды. Поэтому без их согласия я не могу единолично провести сделку.

— Сколько вы просите за участок? — не выдержал я.

— Четыреста пятьдесят тысяч, — выдал нехитрую калькуляцию хозяин дома.

— Это слишком дорого за участок, находящийся в не самом лучшем месте, — тут же пошёл в атаку Илья. — К тому же там низменность, в дождливые годы она сильно заболачивается. Прибавьте к этому угасший интерес к поселку, где вместо аристократов селятся купцы и мещане.

Что-то здесь было не так. В земельном вопросе я слабо разбираюсь, но интуиция прямо вопила, что Стрешнев хочет меня надуть. Ведь что получается? Четыреста пятьдесят тысяч рублей — это не решение вопроса. Чтобы Глава Рода уговорил двух упрямых братьев, я должен буду показать свой интерес к участку, что неизменно вызовет желание владельцев содрать с меня ещё несколько сот тысяч за подписи согласия. И выйдет мне заросший бурьяном и полынью кусок земли почти миллион. Ну, возможно, преувеличиваю, но ненамного. Да надо мной вся Москва потешаться станет.

— Как хотите, господа, — с показным равнодушием развёл руками Стрешнев, держа между пальцами дымящуюся сигарету. — У меня хватает предложений по сделке. Пусть пока я не могу убедить своих братьев, но рано или поздно придёт тот, кто заплатит нужную сумму. А земля… Есть-пить не просит.

— Триста тысяч, Борис Михайлович, — я всё же сделал попытку сбить цену. — И ещё столько же, если вам удастся уговорить младших братьев поставить согласительную подпись. Заметьте, бонус пойдёт только вам! Думаю, такое финансовое стимулирование заставит вас избавиться от ненужного актива.

— Заманчиво, — лицо боярина скрылось в дыму. — Если не секрет, зачем вам дополнительный участок?

— Хочу полигон для занятий сделать, — пожал я плечами. — Мой поверенный уже сказал, что земля там не ахти в качестве застройки. Действительно, болотистое место в низине. Ничего лучше и не придумаешь, как только полигон устраивать.

— Можно нанять «земных» магов и улучшить ландшафт, — пожал плечами Стрешнев.

— Чего вы до сих пор не сделали, — улыбнулся я. — Поступает предложение, и вы начинаете искать несуществующую выгоду. За сделку вы получите четыреста тысяч на свой банковский счёт.

— Почему четыреста, а не семьсот? — полюбопытствовал хозяин.

Ага! Он готов согласиться на моё последнее предложение, но по лицу видно, что боится прогадать.

— Те триста тысяч вы все трое разделите между собой, это же понятно, — пояснил я. — А бонус пойдёт в ваш карман. О нём вы можете скромно промолчать.

— Но как я буду уговаривать братьев?

— Не настолько же они упёртые, чтобы не видеть выгоды от продажи плохой земли. Посёлок действительно вычеркнут из плана развития города на неопределённое время. Аристократия там жить не будет, да и я приглядываюсь к перспективным землям на юго-западной окраине Москвы.

— Это так, — подтвердил мои слова Илья. — В Земельной Палате мне недвусмысленно намекнули, что высотное строительство в Сокольниках развивать не станут. А вы должны знать, Борис Михайлович, что подряды на многоэтажные районы очень большие. Дворянские и купеческие особняки ныне мало котируются в столице. Всем подавай благоустроенные многоуровневые квартиры в красивых и тёплых домах.

Стрешнев задумчиво дымил сигаретой, но уже не так интенсивно. Потом решительно вдавил окурок в пепельницу.

— Да чёрт с ней, землёй, — признался он. — Я бы давно сбросил с шеи отцовский участок, но братья до сих пор проживают в мире иллюзий. Думают, появится богатенький аристократ и отвалит миллион за бурьян. Почти то же самое, что и господин адвокат, я им говорил пару лет назад. Мне точно так же и намекнули. Дескать, продавай, дурак, пока не поздно. Потом гроша ломаного не получишь за заболоченный пустырь.

— Поговорите со своими родственниками ещё раз, — я не собирался учить умудрённого жизнью человека, но подтолкнуть его к действию было необходимо. — Объясните ситуацию с точки зрения городской застройки. Можете посмеяться надо мной. Вроде бы молодого лоха нашли, за триста тысяч готового купить болотину. Давите, давите и ещё раз давите, аргументируйте свою позицию. Я могу прожить без полигона легко, но если появилась возможность оборудовать его рядом с домом, почему бы и не попробовать? Вы же Глава Рода, за вами последнее слово. Хочется решить вопрос цивилизованно, чтобы потом кто-то из младших Стрешневых не стал судиться со мной из-за клочка земли.

— Я понял, светлый княжич, — кивнул Борис Михайлович. — Завтра же начну переговоры с братьями. Сашка-то более податлив, чем Дмитрий, своего ума почти нет. Можно уговорить.

— Тогда не стану более вам докучать, — я поднялся с кресла, то же самое сделал Илья, прижимая к себе дорогой кожаный портфель. — Всего доброго, Борис Михайлович. Если будет принято какое-то решение, звоните моему адвокату.

— До свидания, Андрей Георгиевич, — Стрешнев проводил нас до дверей гостиной, где нас перехватил один из слуг боярина. — Рад был познакомиться. Мне казалось, вы гораздо старше, судя по слухам, которые ползают по столице.

Я не стал расспрашивать, о каких слухах идёт речь. Аристократу невместно проявлять нездоровое любопытство на каждую фразу. Но догадки есть. Скорее всего, страшилка про «гасителя Источников» прочно утвердилась в умах дворянства Москвы.

Покинув дом Стрешнева, я в сопровождении Никанора и Влада дошёл до «Фаэтона». Илья послушно топал рядом, хрупая по снегу толстыми подошвами ботинок.

— Держи меня в курсе дела, — напомнил я адвокату. — Думаю, рыбка клюнула.

— А вы поняли, Андрей Георгиевич, почему он такую цену задрал в начале торга? — поинтересовался Илья.

— Не дурак, сообразил. Это же развод чистой воды. За кусок земли выложить такие деньжищи… — я остановился возле задней двери «Фаэтона». — Какова красная цена?

— Да не больше двухсот тысяч, — хмыкнул Илья. — Вы всё равно переплатили. Можно было встать и уйти, пусть бы за нами бегал. Нет у него иных покупателей.

— Иногда надо мотивировать человека, — я поднял палец вверх. — Если хочет получить свои призовые, пусть сам уламывает братьев. Нет у меня желания ехать куда-то за тридевять земель и слушать бредни о «золотом» участке.

— Совершенно верно, Андрей Георгиевич, — кивнул адвокат.

— Ты сейчас домой или к Катеньке? — полюбопытствовал я, глядя на смутившегося парня.

— Пожалуй, домой, — пересилил он себя. — Уже поздно для визита.

— Тогда нам в разные стороны, — я открыл дверцу и нырнул в тёплый салон. Уже оттуда спросил: — Ты подумал насчёт переезда в усадьбу? Ближе к своей подружке будешь, сможешь каждый день видеться.

— Да я уже привык к своей квартире, — замялся Илья. Не хотелось ему терять мнимую свободу.

— Ладно, езжай, — я махнул рукой. — Не забудь позвонить, когда дома будешь.

Никанор развернул машину и поехал в обратном направлении. Увязавшийся за нами «Сатурн» вскоре отстал, а мы выскочили на Садовое кольцо и влились в поредевший поток машин.

Меня вновь одолели мысли, больше вертящиеся вокруг предстоящего боя с князем Оболенским. Какой он пилот, я не знал. Ведь Владимир Артемьевич никогда не выступал в качестве бойца на арене. Большую часть времени он проводит на полигоне, испытывая новые модели бронекостюмов. «Атом» — серьёзный продукт. Его просто так не свалить на землю. У «скелета» этой модели великолепная аэродинамика, несмотря на кажущуюся массивность. Смотрел я ролики, как «Атом» порхает в небе. Впечатляет. Да и тактико-технические характеристики могут внушить опасение для врагов.

Бронекостюм «Атом» Оболенские позиционировали как «индивидуальный пехотно-полевой доспех для ведения боевых действий в условиях высокой магической и технологической угрозы, прорыва укреплённых позиций и поддержки пехоты. Классифицируется как штурмовой экзоскелет третьего поколения с интегрированной гибридной, то бишь техномагической, системой защиты».

Я неторопливо скользил пальцем по экрану телефона, вчитываясь в строчки доклада, который для меня подготовил Гена Берг. Можно сказать, инженер смог в условиях дефицита информации о новейшем бронекостюме «Экзо-Стали» выудить много чего интересного. То, что было в открытом доступе, дополнялось более серьёзными выкладками.

Полная масса «Атома» была сто восемьдесят килограмм без пилота, а с ним и базовой нагрузкой могла превысить двести восемьдесят килограмм. То есть ещё давался люфт на повышение нагрузки. Высота — двести тридцать сантиметров. Каркас из титановольфрамового сплава с углеродным наполнителем. Физическая броня способна затягивать незначительные пробоины на основе аморфных жидкокристаллических присадок. Источником энергии является интегратор «Феникс» с магическим стабилизатором.

Это что-то новенькое! Если стабилизатор имеет возможность «перезагружать» себя, восстанавливать свою работу после незапланированного сбоя до «эталонного» состояния, то мне придётся очень сильно попотеть. Не скажу, что критично, да и Гена от себя добавил вставочку, что заявленные параметры ядра могут быть неточны в описании.

Я почесал затылок. Допустим, ошибка в описании существует. Всё равно неприятно звучит. Так, дальше. Автономность хода — 72 часа в режиме высокой активности. Значит, «Атом» не уступает моему «Бастиону» в подвижности и увеличенном режиме работы, несмотря на кажущуюся неуклюжесть и угловатость бронекостюма. Прыжки может совершать на высоту до четырёх метров с толчка. Горизонтальный полёт с ускорением. Плазменные двигатели на основе магических потоков Стихии Огня предназначены для маневрирования и стабилизации.

— И почему для Военной Приёмки решили показать «Панцирь-2М»? — искренне удивился я. — Вот же отличный экземпляр!

— Что вы сказали, Андрей Георгиевич? — моё бормотание услышал Влад.

— А? Ничего-ничего, это я размышляю вслух, — уставившись в экран, отмахнулся я. — Скоро приедем?

— Да уже на месте, — откликнулся Никанор. — Поворот на Первую линию миновали.

Через несколько минут мы уже въезжали во двор усадьбы. Выйдя из машины на морозный воздух, я спросил топчущегося возле крыльца Корня:

— Берг с механиками у себя?

— Так точно, — откликнулся парень, выдыхая клубы пара. — Бронекостюм утащили в мастерскую, механики сейчас там.

— Ладно, я к ним загляну, не теряйте, — я заторопился в мастерскую, светящуюся всеми окнами.

Здесь было тепло и уютно. Пахло разогретым железом, канифолью, гудела вентиляция. Гена сидел перед экраном, на котором прыгали различные графики. Ясно. Снимает информацию со шлема. Ворон с Петрухой тестировали «Бастион» номер два.

— Привет труженикам брони и магии! — весело проговорил я, снимая и вешая на крючок вешалки куртку. — Вы когда-нибудь отдыхаете?

— Вот когда завод начнёт выпускать нашу продукцию, тогда и на моря махнём! — шутливо ответил Берг, поправляя очки, упрямо сползающие на кончик носа.

— Гена, надо поговорить, — я кивнул на дверь, на которой висела табличка с надписью «Главный инженер». — По «Атому» вопросы есть.

— Конечно, — Берг убрал руку с манипулятора и отъехал на кресле от стола, поднялся на ноги и вместо со мной направился в личный кабинет, который я посоветовал ему оборудовать. Иногда нужно работать в тишине и спокойствии, да и отдохнуть можно, пока подчинённые выполняют поставленные задачи. Командир не всегда обязан впереди отряда бежать.

— Прочитал я твой доклад, — сев на свободный стул, я оглядел небольшую комнатку без окон. Гена послушал меня и создал для себя уголок для отдыха: диванчик, пара стульев, на столе чайник, кружка, сахарница, вазочка с конфетами и печеньем. На стене висит полка с какими-то техническими талмудами, маленький сейф, на нём — портативный магнитофон. — Как думаешь, вся собранная тобой информация верна?

— Не уверен, — честно ответил Берг, включая чайник и доставая с полки ещё одну кружку, чистую и с говорящей надписью «КНЯЗЬ». Намёк ясен! Кинул две полные ложки заварки в заварной чайник. — Очень уж солидный фарш у этого «Атома» получается. Не может такого быть в свете последних технологических усовершенствований. Особенно в плане магической защиты. Вот смотри, Андрей Георгиевич, что сказано про интегратор. Ядро системы не просто подавляет чужие магические атаки, но и активно поглощает и преобразует эфирную энергию в подзарядку щитов. Но сам по себе «Феникс» — стандартный интегратор, позволяющий пилоту переносить на своих плечах тяжеленую броню с небывалой лёгкостью, заодно подпитывать истощённый контур одарённого маной. Не более того…

Чайник забурлил и отключился с громким щелчком. Гена налил в заварник кипяток и прикрыл его крышкой.

— А здесь, получается, Оболенские достигли какого-то небывалого прогресса в защите «Атома», как будто им на блюдечке преподнесли техномагические секреты из ближайшего будущего, — Гена снял очки и положил их на стол. Взгляд его сразу стал беззащитным и растерянным, как у большинства близоруких людей, враз потерявших способность отчётливо видеть окружающий мир. — Чему я с трудом верю. Нам известно, что интеграторы не должны подвергаться каким-либо изменениям без разрешения правообладателя. Но мне пришла в голову мысль, что в работу «Феникса» всё-таки внесены какие-то правки, касающиеся ядра системы. Например, рунические контуры, нанесённые на внутренний слой брони, создают многослойную защиту благодаря сопряжению с интегратором. Каким образом Оболенским удалось достичь такого результата? Потом… так называемый «слой искажения». Он отклоняет магию прямого поражения в виде огненных шаров, ледяных шипов и прочих Стихийный аспектов. Далее, «слой поглощения», аккумулирующий энергию массивных конструктов для последующего выброса или утилизации, если так можно сказать про уничтожение вражеских атакующих магоформ. Ну и на десерт… «слой очистки». Он блокирует ментальное воздействие, попытки «посадить» на броню какое-нибудь проклятие типа «ржавчины» или «паутины».

— Мне хана, — усмехнулся я, нисколько не переживая за предстоящий бой с князем Владимиром Оболенским.

— Ну почему же сразу «хана»? — Берг в ответ улыбнулся, нацепил очки и стал разливать чай по кружкам. Терпкий запах напитка сразу наполнил комнатку. — Во-первых, замечательные свойства якобы «прокачанного» интегратора нужно делить на два, это я вам как инженер говорю. Не верю, что из ниоткуда взялась прорывная магическая технология. Должны быть предпосылки. А их нет. Значит, Оболенские опять блефуют, как и с «Панцирем». Я допускаю, что частные, то бишь нелегальные работы по изменению параметров монопольного интегратора ведутся, и сюрпризы возможны. Но тогда и производителей придётся подозревать в мухлеже. Во-вторых, нужно учитывать простую истину: преимущества «Атома» превращаются в его ахиллесову пяту, если противник обладает неоспоримым преимуществом.

— Антимагией, — кивнул я, разворачивая обёртку шоколадной конфеты. — Это-то всё понятно. Подзарядка от магии противника отсутствует, ломается вся активная магическая защита, эмиттер[1] заклинаний и маскировки перестаёт действовать.

— И «Атом» превращается из гибридного техномагического бога войны в очень дорогой, тяжёлый и энергозатратный кусок металла, — Берг взял кружку и осторожно отхлебнул горячий чай. Тихо крякнул от удовольствия. — Интегратор «умирает», броневая нагрузка на пилота без магической подпитки уже не даст ему свободно дрыгать руками-ногами. Пусть попробует провести пару-тройку ударов, я с удовольствием погляжу на эту картину.

— Ты уже видел, — усмехнулся я, намекая на бои в «Лиге».

— Ну да, — кивнул Берг. — В ближнем бою с твоим «Бастионом» «Атом» не выдержит конкуренции. Да это и не важно. Оболенские хотят увидеть уязвимости брони, а не победить ради удовлетворения собственных амбиций. Надо помочь им в этом.

— А в плане обычного физического сопротивления «Атом» весьма хорош, — заметил я, откусывая половинку конфеты. — И вот что меня беспокоит, Гена… Какой-то сюрприз меня всё-таки ожидает. Видел конфигурацию двигателей? Не кажется ли тебе, что «Экзо-Сталь» готовится перейти к производству комбинированных бронекостюмов, когда выход из строя ядра-интегратора компенсируется мощными движками? В проспекте, кстати, об этом упоминается, но как-то обтекаемо. Думай как хочешь.

— Чтобы пилот мог двигаться независимо от магического реактора? — понятливо кивнул главный инженер. — Допускаю такую возможность. Фотографии образца не дают точного понимания, что вообще нацепили на броню. Слишком размытые снимки, как будто специально в плохом качестве выкладываются на всеобщее обозрение. Но держать в уме этот вариант нужно. И опять хочу усомниться в перспективности «Атома», если Оболенские захотят применить комбинированную систему. Нужно же будет в два раза больше тренироваться. Если интегратор делает за пилота почти всю работу, оставляя ему только возможность летать, стрелять и поражать противника на расстоянии, то «механик» потребует иную систему подготовки. Да и нагрузка на пилота, силовой скелет и броню будет другая. Моё же мнение такое: если придётся вести бой на высоте и без магического воздействия, то «Бастион» имеет преимущество. Он более манёврен из-за конструктивных особенностей. Всё-таки линейные двигатели — это самое лучшее, что придумало и усовершенствовало семейство Стингрей. Кстати, когда мы к Арабелле выберемся для беседы? Уже горю желанием с ней пообщаться, идеями поделиться.

— Насчёт идей не торопись, — я усмехнулся, запивая шоколадную сладость чаем. — Вот когда Арабелла полностью погрузится в производственный процесс, тогда и делись. Но ты прав. Съездить в гости к ней надо. Только после свадьбы Куракина. У меня уже голова кругом идёт от насыщенного графика. Кстати, хочешь съездить в Клин? Поле боя посмотрим.

— Лучше Ворона отправь, — мотнул головой Берг. — Пусть снимет на камеру помещение, где будете драться, ну и по мелочам всяким, которые пригодятся для анализа предстоящего боя. Всё равно в субботу всей командой туда ехать, так будем знать, что к чему.

— В таком случае я и сам могу камерой поработать, — не став допивать чай, я отодвинул кружку в сторону. Прихлопнул ладонями по столу, встал. — По броне… есть какие-нибудь серьёзные повреждения?

— Нет. Только вмятины. Лёша с Ваней до утра выправят все пластины, не переживай, княжич.

— Вы спите когда-нибудь? Отдыхать тоже нужно. Отпускал бы ребят погулять по городу, с девчатами познакомиться. Так и до старости можно с одним железом провозиться…

— Они не хотят, — усмехнулся Берг, но как-то грустно. — Профессиональная деформация наступает. Настолько увлечены процессом усовершенствования брони. Сам вижу, что парням нужна встряска иного рода. Ивану уже двадцать пять, Алексею чуть меньше. Семьи пора заводить, а они, кроме железа, ничего вокруг не видят.

— Найти вам, что ли, напарниц, таких же увлечённых? — задумчиво пошутил я, выходя из «кабинета» вместе с инженером. — Так и в этом случае спать не будете, только по другому поводу.

— Вполне может статься, — хохотнул Берг.

— А вот Илюша наш — молодец, — продолжил я настраивать его на конструктивные шаги. — Увидел цель, сразу навёлся на неё.

— Это про спасённую вами девочку речь идёт? — догадался Берг.

— Про Катерину, конечно же, — я надел куртку, но застёгивать её не стал. До дома несколько шагов, не простыну. — И ведь не скажешь, что Илья — ловелас и повеса. Я ведь думал, он довольно робкого десятка. А не побоялся папаши-купца, сразу заявил о своих правах на его дочку.

— Молодец, — скупо улыбнулся инженер, провожая меня до выхода. — Спокойной ночи, Андрей Георгиевич.

— И вы тоже не засиживайтесь, — кивнул я. — Завтра полную диагностику проведёте. Отдыхайте!

Ворон помахал мне рукой с зажатой в ней отвёрткой. Петруха даже не обернулся, увлечённо тыкая в сервоприводы тестерами. Неугомонные у меня механики. Надо им премию перед новогодними праздниками выписать. Пусть куда-нибудь отдохнуть съездят. Ну и что, что недавно на морях были? Зато работают, как проклятые, не за страх, а за совесть. Я уважаю такой подход к делу.

Дома меня уже ждал ужин. Поинтересовался у Эда, встретившего меня в парадном, вернулась ли Дайаана и Куан с репетиции. Когда Хитрый Лис услышал мою просьбу приглядеть за девушкой, то охотно согласился. Обо мне он уже не беспокоился, приняв тот факт, что ученик вырос и может постоять за себя. Так что за молодую шаманку переживать не стоит. У неё достойная защита.

— Все дома, Андрей Георгиевич, — доложил старший телохранитель. — Охрана службу несёт, никто подозрительный вокруг усадьбы не крутится.

— А должны? — усмехнулся я, скидывая ботинки, и вместо них надевая мягкие тапки.

— С вашей неспокойной жизнью всё возможно, — бесстрастно ответил Эд и поинтересовался: — По завтрашней поездке в Клин без изменений?

— Без них, — подтвердил я. — Мероприятие с Петровичем согласовано? Команда сформирована?

— Так точно. С вами поеду я и все личники, кроме Куана. Тот остаётся дома приглядывать за Дайааной. Помимо этого Петрович сформирует группу сопровождения в количестве пяти человек.

Я быстро прикинул состав группы. Шестеро личников и пять бойцов охраны. К тому же Арину тоже будут сопровождать несколько человек. Надеюсь, Василий Ефимович выделит для своей дочери достаточное количество людей. Всё же статус княжны обязывает, да и как носитель редкого Дара Арина должна быть надёжно защищена.

— Ладно, я ужинать — и на боковую, — предупредил я Эда и первым делом поднялся в свои апартаменты, чтобы переодеться и сделать звонок Арине. Надо же узнать, доехала ли девушка до дома.

Княжна Голицына бодро отчиталась передо мной, что с ней всё в порядке, и с хитрецой спросила, разговаривал ли я с Патрикеем Ефимовичем. Действительно, завтра у меня не будет времени для встречи с Главой Рода, поэтому пообещал Арине, что сейчас же позвоню её дядюшке.

Пожелал девушке спокойной ночи, а сам со вздохом нашёл номер князя Голицына-старшего и нажал на вызов.

— Патрикей Ефимович, доброго вам здравия, — вежливо, не допуская никаких иных тональностей в голосе, кроме как деловой, проговорил я, услышав ворчливое «слушаю». — Не отвлекаю от работы или семейных дел?

— Боги милостивы, — усмехнулся Голицын. — В последнее время нет никаких проблем, которые бы отнимали у меня много личного времени. Сижу в библиотеке, читаю.

— А что читаете, если не секрет?

— «Зеркала Времени», если тебе это о чём-то говорит, — хмыкнул Патрикей Ефимович.

— К сожалению, нет. Но я бы был благодарен вам, если тезисно опишете, о чём она.

— Льстец, явно что-то просить хочешь, — раскусил меня Голицын и сухо хохотнул. — Ладно. Это трактат девятнадцатого века, написан Ириной Тёмной, магистром-ритуалистом. Она исследовала концепцию времени как многомерного явления. Дама утверждала, что через определённые ритуалы и медитации можно заглянуть в альтернативные временные линии и получать знания о прошлом и будущем. Книга содержит практические упражнения и истории тех, кто пробовал эти методы.

— А вам зачем это, Патрикей Ефимович? — у меня сразу зародилась мысль выцыганить у князя эту книжку. Меня зацепили слова о попадании в альтернативные миры. Вдруг удастся до Назаровых прорваться?

— Да ни зачем, Андрейка! — рассмеялся Голицын. — Просто перед сном читаю. Лучше всякого снотворного. А ты заинтересовался, что ли?

— Люблю всякие старинные вещи почитывать.

— Ну так заезжай в гости, на чай с вареньем, — неожиданно пригласил князь. — Хоть с активной молодёжью поговорю, всё не скучно будет. Да и книжку заберёшь.

— Приеду, обязательно, — радостно пообещал я.

— Теперь к делу давай, не ходи кругами, — тут же посуровел Патрикей Ефимович. — Чего хотел?

— С вашей племянницей в Клин завтра поехать. С ночёвкой, — осторожно добавил я.

— Та-ааак! — в голосе Голицына появились опасные нотки. — Это что ещё за вояж в провинцию?

— В воскресенье у меня запланирован тренировочный бой с князем Владимиром Оболенским, — вынужденно признался я. — Он бронекостюм своего концерна хочет обкатать, вот и попросил меня протестировать.

— Вот ты ушлый парень! — восхитился Патрикей Ефимович. — Уже с Оболенскими дела крутишь! Ну, молодец, что сказать. Но Арина-то здесь при чём?

— Так она мой представитель, если вы не забыли. Помогает мне в организации встречи.

— Только помогает? — с подозрением спросил князь. — Ничего иного?

— Да как можно! — я возмутился, поняв, куда клонит Голицын. — У нас деловые отношения! Разве я бы посмел оскорбить Арину Васильевну недостойным поведением?

— Ой, только не лей елей в мои уши! Ты когда моей племяшке предложение сделаешь? Думаешь, если она решила связать свою жизнь с тобой, так можно и годами оттягивать момент? Посмотрит-посмотрит, что за телок перед ней, да и бросит. Думаешь, жениха достойного не найдём?

— А сейчас обидно стало, Патрикей Ефимович! И в мыслях нет тянуть с таким важным решением. Но вы же понимаете, что я не могу предложить руку и сердце Арине раньше Великой княжны Лидии, и возможно, принцессы Астрид, дочери короля Харальда, — я, скрывая злорадство, продолжил, как ни в чём не бывало. — Это будет несколько… вызывающе с моей стороны перед императором, Его Императорским Высочеством и королём Скандии.

Патрикей Ефимович оказался хорошим игроком. Как был голос ровным, таким и остался. Никаких иных интонаций, которые могли бы раскрыть его эмоциональное состояние.

— И позвольте мне самому выбирать, где и как изъясняться в своих чувствах любимой девушке — добил я.

— Ха-ха! Смотрите-ка, взъерошился! — усмехнулся Голицын, придя в себя. — Ладно, разрешаю взять Арину. Вся ответственность на тебе лично. Хоть царапину племяшка получит — голову твою без сожаления отверну. И не забудь князя Василия предупредить. Раз уж берёшь на себя какие-то обязательства, общайся не по телефону, а вживую.

— Обязательно так и сделаю, — пообещал я. — До свидания, Патрикей Ефимович. Спасибо, что доверяете.

— Куда я денусь? Как-никак, миллион рубликов инвестировал в твой «Бастион». Давай, Андрей, удачно съездить.

Голицын отключился, а я поспешил в столовую, откуда доносились божественные запахи приготовленного ужина.

2

Из Москвы мы выехали чуть позже планируемого времени. Пропускать учёбу уже было чревато. И так преподаватели стали выказывать недовольство моими непосещениями уроков. Поэтому пришлось честно отсидеть все занятия. У Арины работа заканчивалась позже, поэтому мы договорились, что я сейчас еду домой, а ближе к пяти заеду к Голицыным лично, а не по телефону «отпрашивать» девушку у родителей, следуя совету дяди Патрикея.

Они, конечно, уже были в курсе того, что дочь собралась в Клин «по делам рекламы продукции 'Бастиона» и нисколько не возражали. Увидев довольные лица Василия Ефимовича и Марии Алексеевны, когда я обратился к ним с просьбой, чтобы Арина сопровождала меня в поездке, понял, что поступил правильно. И намёк, что они рады меня видеть почаще в своём доме, был прозрачен, как байкальский лёд.

Арина не стала отказываться, когда я предложил ей занять место в «Фаэтоне». Всё же по комфортности моя машина превосходила «Сенатор», и сто километров по гладкой дороге пролетели, как один миг. Мы даже толком не успели поговорить о предстоящем бое, как уже наша кавалькада въезжала в Клин.

— А в какой гостинице будем жить? — поинтересовался я. — И, кстати, мы разве не можем приехать, посмотреть арену и сразу же умотать обратно?

— Я забронировала номера в «Се́стре», — ответила Арина, с любопытством разглядывая почти пустые улицы, нечищеные от снега тротуары, по которым неторопливо шагали люди, магазинчики, лавки, купеческие дома из красного кирпича и менее помпезные — деревянные. Казалось, городок до сих пор не смог выйти из вековой спячки и пребывал в таком состоянии, чувствуя себя вполне удобно. — В ангар я планировала поехать утром. Шататься в темноте по незнакомым местам меня не прельщает. Или ты против?

— Наоборот, полностью тебя поддерживаю. Если бы ты предложила ехать сейчас, то именно я бы настоял на утреннем визите, — польстил я Арине.

Та улыбнулась и спросила:

— И как тебе здесь?

— Не люблю зимой путешествовать, — честно ответил я. — Невозможно понять красоту малых городов. Уверен, что летом Клин весьма живописен.

Арина ничего не ответила, но прижалась ко мне как будто невзначай. Никанор сориентировался по навигатору и вскоре подкатил к трёхэтажной гостинице с мраморной лестницей и мощными колоннами, поддерживающими навесную крышу перед входом. Забавно выглядели два пятиэтажных блока по обеим сторонам старого здания. В сумерках над фасадной частью изумрудно светилось название гостиницы, лестница тоже была достаточно хорошо освещена.

Мой «Фаэтон» тоже выглядел роскошно, да к тому же сопровождение в виде мощного внедорожника, микроавтобуса с охраной княжны Арины и «Сенатора», придало вес нашей кавалькаде. Стоявший на входе охранник в пальто приложил ладонь к уху — у него, наверное, была гарнитура связи, по которой он кого-то вызывал.

— Интересно, зачем такая большая гостиница в таком небольшом городке? — поинтересовался я, ожидая, когда нам откроют дверцы «Фаэтона». Следовало придерживаться некоторых норм поведения. Всё-таки аристократы приехали. Тем более, моя тачка — редчайший зверь на просторах России, не то что в Клину. — Особенно вот эти дополнительные пристройки. Неужели сюда много туристов приезжает?

— Если построили — значит, была целесообразность, — пожала плечами Арина.

Наконец, мы оказались на улице и медленно двинулись по вычищенной дорожке к лестнице, где нас уже встречал портье в строгом сером костюме, своим бодрым видом показывающий, что ему холод нипочём. К вечеру подморозило, и поэтому нас постарались побыстрее проводить в холл гостиницы. Охранник распахнул дверь и почтительно склонил голову, пропуская нас.

Улыбающийся администратор без всякой суеты, словно для него не было в диковинку посещение важных гостей, довёл нужную информацию, где наши номера, какие услуги предоставляет гостиница, а потом попросил подойти к стойке, чтобы получить ключи.

Так уж вышло, что наша команда заняла весь пятый этаж в правой из двух высоток-новостроек. Мой номер соседствовал с номером Арины, и я уже подумывал вечерком заглянуть в гости к девушке, распить бутылку шампанского. По её взгляду, когда она на мгновение задержалась на пороге своей комнаты, читалось то же самое желание. Не совсем же я лопух.

— Андрей Георгиевич, если вы не возражаете, мы с вашими людьми разработаем комплекс охранных мероприятий, — подошёл ко мне Вальтер, когда Арина скрылась за дверью.

— Не возражаю, — я посмотрел на Эда, который по долгу службы находился рядом и ждал распоряжений. — Сегодня уже мы никуда не поедем, а завтра с утра подготовьте транспорт к выезду на объект. У вас будет время обсудить вопросы охраны.

— Во сколько отъезжаем? — спросил Эд.

— Думаю, в десять-одиннадцать, не раньше, — я прикинул, что нужно быть сумасшедшим, чтобы с раннего утра нестись куда-то сломя голову. Нам вполне хватит несколько часов для посещения арены, где пройдёт бой. А большего и не надо.

Отпустив охрану, я первым делом заказал ужин на двоих в свой номер. Думаю, Арина не будет против. Пока было время, сходил в душ, переоделся и выглянул в коридор, проверяя, как организована охрана. Вальтер и Эд особо не мудрили. Чтобы перекрыть доступ посторонним в крыло, достаточно было выставить пост на площадке, откуда вниз вела лестница. Сейчас там находились Влад и молодой боец из сопровождения княжны Арины. Видимо, старшины согласовали, как нести охрану совместными силами. Но, подозреваю, фактор недоверия сыграл свою роль. Вальтер — матёрый телохранитель, доверяет только своим людям, даже несмотря на доброжелательное отношение ко мне. Не знаю, может это и правильный ход, а может — вносит ещё большее недоверие друг к другу.

В самом конце коридора у торцевого окна маячит ещё один охранник Голицыной. И что он там делает? Вальтер боится, что кто-нибудь сможет залезть сюда снаружи? Ничего на ум не пришло, кроме пожарной лестницы. Тогда правильно. За ней тоже контроль нужен. Не уверен, что в Клину обитают ниндзя, но бережёного боги берегут.

Встал возле двери соседнего номера и костяшками пальцев постучал по лакированной поверхности. Арина открыла через минуту, держа в руке фен. Она была в длинном пушистом халате и с распущенными по плечам волосами. Увидев меня, с выжидательным интересом застыла,

— Арина Васильевна, — я церемонно поклонился, — позвольте пригласить вас в девять часов на ужин на двоих в соседний номер если вы не против.

— Не против, — улыбнулась княжна. — А шампанское будет?

— Даже свежая клубника, — с видом искусителя прошептал я.

— Ум-ммм! Тогда я постараюсь успеть к назначенному времени, сударь, — поиграла бровями девица-красавица.

Вернувшись в номер, я стал разглядывать соседний корпус гостиницы. К моему удивлению, почти все окна были освещены, что говорило о хорошей заполняемости. Значит, туристов, бизнесменов, путешественников в этом городке хватает.

Чтобы убить время, вошёл в «болталку». Увидел сообщение от Лиды, интересовавшейся, как мы доехали, устроились, встречались ли с представителями Оболенских. Быстро ответил, что мы уже на месте, но все организационные вопросы будем решать завтра.

Позвонил Рустаму узнать, как продвигается проект. Судя по голосу, фронтмен «Скоморохов» очень волновался. Как-никак, дебют в «Алмазном дворике» должен был показать, насколько амбициозна группа, и можно ли в дальнейшем рассчитывать на неё. Мой расчёт прост: если они удачно «выстрелят», и доброжелательные слухи о выступлении разнесутся по Москве, можно постепенно выводить парней на более высокий уровень.

Рустам добавил, что у него была встреча с администратором клуба, и тот разрешил заранее завезти аппаратуру, настроить её и даже провести репетицию. Ну, ещё бы, за такие денежки! Фронтмен не знает, что я дополнительно подкинул пять тысяч на банковский счёт администратора. За такие деньги он вообще должен бесплатно накормить и напоить музыкантов.

Не заметил, как пролетело время, а уже принесли ужин. Два официанта в белоснежной униформе под бдительным присмотром Влада вкатили в номер две тележки с посудой и судками. Стол накрыли светло-бежевой скатертью, и буквально за несколько минут красиво его сервировали, а в центре поставили вазу с красными розами. Ради такой девушки стоило расстараться быстро заказать цветы!

— Как обстановка? — поинтересовался я у Влада, пока официанты выкатывали в коридор тележки.

— В норме, — ответил тот. — Любопытных хватает. Кто-то даже пытался заговорить с ребятами в ресторане, куда мы по очереди на ужин ходили, узнать, кто такой важный приехал. Но мы вежливо улыбаемся и ничего не говорим.

— И правильно, — кивнул я. — Бдительности не теряйте. Мы на чужой территории.

Владу можно и не повторять прописные истины. Любой выезд охраняемого лица всегда головная боль для парней. Здесь не до шуток. Правда, я не считаю всерьёз, что именно сейчас кому-то понадобится провести провокацию. Зачем? Например, создать образ скандалиста, ловеласа, мажора, сыплющего деньгами направо-налево. Мало мне было публикаций в столичных газетах, в которых меня чуть ли не напрямую обвинили в нападении на сотрудников «Техноброни»! Ну да, это сделал я. Но не доказано же, пусть и хватало косвенных признаков, чтобы раздуть скандал!

Снова раздался стук в дверь. Я посмотрел на часы. Арина, как и полагается девушкам, немного опоздала. Критически оглядел себя. Вроде бы рубашка не мятая, брюки глажены. Машинально провёл ладонью по волосам и пошёл открывать.

И обомлел.

Откуда у Арины такой наряд? Она же с собой не огромный багаж взяла в поездку, а обычную дорожную сумку! Девушка с улыбкой стояла передо мной в длинном платье лилового цвета. На открытой шее поблескивала скромная золотая цепочка с кулоном, в котором переливался искусно огранённый сапфир. Завитые в кудряшки волосы рассыпались по обнажённым плечам,

— Сударь, что с вами? — иронично спросила княжна, глядя на приросшего к месту меня. — Ваше предложение о совместном ужине потеряло силу? Мне уйти?

— Нет! — я с трудом очнулся от наваждения и мягко обхватил запястья Арины, после чего с видом собственника затащил в номер. Захлопнул дверь с дико бьющимся сердцем. — Только не это! Прошу прощения за столь глупый вид. Растерялся, увидев такую красавицу… Но откуда платье? Не в сумке же ты его привезла?

— В сумке, — подтвердила Голицына, и, постукивая каблучками туфель (в цвет платья, конечно же!), прошла к столу. Провела ладошкой по распустившимся бутонам роз. — Замечательные цветы. Спасибо, Андрюша! А я чувствовала, что ты расстараешься устроить чудесный вечер… А насчёт платья — так это обыкновенная бытовая магия. Хватило пяти минут, чтобы разгладить ткань.

Я подошёл к Арине, обхватил её за талию и притянул к себе. Но ладошка княжны прикрыла мои губы.

— Размажешь помаду, — хихикнула она и вывернулась из объятий. — Поухаживаешь за дамой?

Я усадил Арину за стол, сел напротив, достал из ведёрка со льдом бутылку шампанского и открыл её с негромким хлопком. Разлил по бокалам. Больше всего сейчас хотелось, чтобы никто не беспокоил звонками, не стучался в дверь. Хотелось другого. Понять, насколько мы нужны друг другу, есть ли между нами искра, из которой потом вспыхнет всепоглощающая страсть. Мне было неудобно, что именно Арина стала инициатором нашего сближения, а я только смотрел, не прилагая к этому ни малейшего усилия. И девушка это понимала прекрасно; тем не менее, в её глазах я до сих пор не замечал разочарования своим выбором.

Мы пили игристое, заедали его свежей клубникой, ели великолепно приготовленные «медальоны из телятины в сырном соусе» с гарниром из рассыпчатого риса, оценили «форель с ореховым соусом», много обсуждали будущее производство «Бастионов». Арина, к моему удивлению, уже разрабатывала схемы финансовых вливаний, начиная от акций и заканчивая разнообразными благотворительными фондами. И только теперь я стал остро осознавать, какая жемчужина находится в моих руках. И надо быть глупцом, чтобы её бездарно потерять.

Если бы сейчас у меня в кармане находилось кольцо, то неминуемо сделал бы предложение княжне. Понимаю, накатил морок, расслабленность от вида красивой девушки, поэтому и хорошо, что отсутствие символического украшения слегка остудило мой пыл. Тем более, я планировал сказать столь важные слова сразу обеим княжнам: той, что Великая, и той, что сейчас сидит напротив и улыбается.

— У меня затруднения с выбором подарка, — чуть сбив накал мыслей, обратился я к Арине и подлил ей шампанского в бокал.

— Какого подарка и кому? — она поставила локти на стол и пристроила подбородок на сцепленные пальцы рук.

— Куракиным, — напомнил я. — Свадебный подарок. Ничего в голову не приходит, представляешь! А если честно, хотел ему преподнести жабу в коробке. Из-под обуви, — добавил мстительно.

Арина рассмеялась.

— Зная твою неприязнь к Алексею, ты бы свою угрозу исполнил, — успокоившись, ответила девушка. — Но ведь Наташа обидится.

— Это меня и сдерживает от того чтобы пустить жабу в огород Куракиных, — я отпил из бокала. — К Наташе я со всем уважением.

— Думаю, автомобиль, дорогие украшения, шикарный особняк в условной Венеции, несколько гектаров земли в личное пользование — не тот подарок, которым ты удивишь столичную аристократию, — Арина расслабленно откинулась на спинку стула. — Да и зачем? Этого будет полно. А вот, к примеру, несколько акций «Бастиона» на имя невесты станут приятным для неё сюрпризом.

— Акции? Хм, неплохо и нейтрально по отношению к жениху. Не хочу возбуждать его ревность разными намёками.

— А ты намекни, — со всей серьёзностью проговорила Арина. — Ведь цель подарка какая? Не только соблюсти формальность, но тонко напомнить о своей силе и нежелании подыгрывать, заодно намекнуть, что память о прошлых событиях крепка. Подарок должен быть безупречно корректным, но холодным и немного обескураживающим.

Я задумчиво нацелился на кусок форели.

— А какие варианты?

— К примеру, набор элитного алкоголя с «намёком», — Арина с удовольствием втянулась в обсуждение. — Бутылка очень старого, выдержанного односолодового виски с Гебридских островов с двумя тяжёлыми хрустальными бокалами без ножек будет в самый раз.

— Ничего себе, да ты специалист по алкоголю! — рассмеялся я. — А разве на Гебридах изготавливают виски? Боюсь, такой напиток будет стоить как королевский дворец в Лондоне.

— Найди шотландский, — невозмутимо ответила девушка, но в глазах её засверкали смешинки. Подарок будет посланием жениху, что-то вроде «напиток этот для серьёзных мужских разговоров. Но чтобы его пить, нужна твёрдая рука и ясная голова. Я знаю, кто ты, и ты знаешь, кто я. Давай соблюдать этот хрупкий нейтралитет». А бокалы без ножек — намёк на устойчивость и невозможность сделать изящный, неискренний жест.

— Ничего себе, — снова повторил я, уже внимательнее глядя на Арину. — Вот это подход к делу. Впечатлён. А ещё можешь?

— Могу, — пожала красавица плечами. — Вариант второй, провокационный. Подари редкую книгу по геральдике или дуэльному кодексу. Антикварное издание в короткий срок вряд ли можно достать, а вот очень качественное и дорогое подарочное издание по строгим правилам проведения дуэлей и разрешения споров чести я видела во многих книжных магазинах.

— Куракина порвёт на части от такой завуалированной наглости, — хохотнул я.

— Если дурак — то порвёт, — согласилась со мной княжна. — А если умён — намёк поймёт. «Ты аристократ, и я такой же крови. Вот правила нашего мира. Помни о них. Я всегда готов к честному противостоянию, но не к мелким интригам или безобразным выходкам за спиной своих вассалов». Думаю, это элегантный способ сказать: «я тебя изучил и готов к любой твоей выходке». Подарок формален, ценен, но лишён тепла. Он лишь глубже подчеркнёт дистанцию и послужит напоминанием, что ты — не тот, кого можно легко запугать и сломать.

— Я тебя сейчас поцелую, несмотря на угрозу размазать помаду, — шутливо пригрозил я и начал вставать.

Арина прикрыла губы ладошкой, покачала головой. Дескать, не сейчас.

— Хорошо, общее направление я понял. Может, сразу оба предмета и вручить ему?

— Подумай, не торопись. Время ещё есть, хоть его и немного осталось. В любом случае, не прогадаешь.

— А какие идеи для Наташи? Ну, кроме акций…

— Думаю, акции — весьма солидный подарок. Но к ним нужно что-то душевное, тёплое, основанное на общих воспоминаниях, — прикусила губу Арина. — Что-то, что заставит Наташу не забывать тебя. Я бы подарила музыкальную шкатулку с мелодией вашего общего танца. Ты же помнишь её?

— Да, — кивнул я, лихорадочно прикидывая, кто бы мог заняться подарками. Времени-то остаётся мало. — Пожалуй, остановлюсь на этом варианте, но и акции не забуду.

— Конечно, ты можешь сколько угодно варьировать наполнение подарочной коробки, — Арина сделала пару мелких глотков шампанского. — Пусть девочка будет финансово независима. Через несколько лет акции «Бастиона» будут котироваться по высокой шкале. Я уверена в этом.

— Иначе невозможно, когда рядом со мной помощница с Даром Калиты, — я всё-таки встал и подошёл к Арине, чтобы поцеловать руку.

Девушка слегка смутилась, но вместо того, чтобы протянуть мне навстречу кисть, вскинула голову и… мне оставалось только наклониться и прикоснуться к губам, сладким от шампанского. Мою шею обвили тёплые руки, словно Арина боялась, что я отпряну назад, прервав чудесное мгновение единения.

Нас спугнуло завывание сирены на улице. Видимо, карета скорой помощи торопится к больному, а путь к нему проходил не иначе, как мимо гостиницы. Мы засмеялись, испытывая небольшое смущение, что порыв страсти мог перетечь во что-то более яркое и неконтролируемое. Арина поправила свои милые кудряшки и вцепилась в бокал. Быстрыми глотками осушила его и заулыбалась, когда я оказался по другую сторону стола.

— Ох, сударь! — вымолвила она, утихомиривая прерывистое дыхание. — Вы делаете успехи в обольщении невинных девиц! Ещё шампанского, пожалуйста!

Я наполнил её бокал, не забыл и про свой. Странно, почему-то я не мог сказать и слова, как будто язык к нёбу прилип.

— Сожалеешь, что я не могу быть твоей единственной? — спросила Арина, внимательно глядя на меня.

— Сожалею, но не могу поступить иначе, — честно ответил я. — Мог бы сказать, что на меня давят, нет сил сопротивляться. Но вы мне все очень нравитесь: ты, Лида, Нина, и… да, и Астрид тоже! Просто пытаюсь найти для каждой из вас место в сердце.

— Тяжёлый выбор, понимаю тебя, — вздохнула княжна. — Но ты можешь отказаться ото всех в пользу одной. Пока не произнесены слова и можно повернуть назад. Никто не властен над твоим сердцем. Впрочем, глупость сказала…

— Вот ещё! — хмыкнул я, отправляя в рот остатки телятины. Да и соус вкусный! — Мамоновы никогда не пасовали перед трудностями. А я рыжий, что ли?

— Значит, не боишься? — прищурилась Арина. — Готов взвалить на свои плечи дом с четырьмя шипящими друг на друга кошками?

— Почему четырьмя? Вроде бы я на троих настроился.

— Я долго обдумывала ситуацию, и пришла к мысли, что не отвяжется от тебя король Харальд. Как-то складываются кирпичики один к одному, — задумчиво проговорила княжна, теребя цепочку. — Моя голова устроена так, что анализировать приходится десятки разных факторов, искать между ними связи и выдавать нужный результат. Часто это происходит даже неосознанно. Помнишь, я говорила тебе: если возникнет ситуация, когда наш император и король Харальд захотят видеть своих дочерей твоими жёнами, не пытайся играть по своим правилам. Мне кажется, твоя строптивость будет неуместной.

— Вот видишь, сама признаёшь, что у меня нет выбора. Политика требует жертв… Ну, хорошо. Я поступлю так, как ты хочешь, — покладисто ответил я, но тут же погрозил пальцем. — А вот старшей женой будешь именно ты. Даже не вздумай увиливать!

— Быть Матушкой — сразу себя умудрённой жизнью женщиной представляю, — улыбнулась Арина. — А я ведь старше всех вас всего лишь на полтора года.

— Ничего, привыкнешь, да и не только в возрасте тут дело, — уверенно ответил я. — Верю в твой ясный ум!

— Спасибо, сударь, — затрепетала ресницами Арина. — А ужин был великолепным! И за цветы спасибо! Помаду не размазала?

— Нет, выглядишь идеально, — улыбнулся я, поднимаясь из-за стола одновременно с девушкой. — Уже уходишь?

— Завтра суматошный день предстоит, — Арина прикрыла ладошкой рот и чуть отвернулась, зевнув. — Надо поспать.

— Я сказал охране, чтобы готовили машины к одиннадцати часам.

— Правильно. Мой организм уже перестроился на выходные, поэтому точно до девяти спать буду, — рассмеялась княжна, но замолчала, когда я обхватил её за талию возле дверей. — Что, Андрей?

— Не хочется с тобой расставаться, — честно признался я, наклонив голову к её шее.

— Уже прогресс, — улыбнулась Голицына, спокойно воспринимая моё желание прижать её к себе. Даже поддалась на мгновение, опалив жаром тела из-под тонкой ткани платья, и тут же положила ладонь на мою грудь, мягко выбираясь из моих объятий. — Держи себя в руках, милый. Всё понимаю, но… расстроюсь, если сегодняшний вечер закончится как-то иначе. Соблазны нужно уметь держать в узде.

— Знаешь, как Мамоновым удалось взять якутские земли в свои крепкие руки? — я убрал с щеки Арины непослушную кудряшку за ушко.

— Нет, — с любопытством посмотрела на меня княжна.

— Мои предки никого и ничего не боялись: ни жутких морозов, ни летнего гнуса, ни воинственных аборигенов. Раз выбрали дорогу — по ней и шли. Я следую такому же принципу. Отец говорит, что я похож на первого Главу Рода — Добра.

— А портрет его есть?

— Есть. Вот будешь в нашем родовом особняке — оценишь, есть ли сходство.

— Обязательно, — Арина чмокнула меня в щеку и окончательно освободилась от моих рук. — Всё, я пошла спать! Спокойной ночи, Андрюша!

— И тебе тоже, — я проводил княжну до её двери, заодно проверив, бдит ли наша охрана. Бдели. Один у торцевого окна сидит на стуле, а Влада сменил Яким.

Вернулся в номер, позвонил на ресепшн и попросил прислать официанта. Дождался, когда тот придёт со своей тележкой, уберёт со стола и так же споро исчезнет, и только потом пошёл в душ. Побаловался контрастной водичкой, чтобы сбить напряжение в организме и ощущение прикосновения к гибкому девичьему телу, растёрся до красноты, после чего завалился на мягкую постель. Спать так спать. Что-то я действительно за эти дни устал.

Примечание:

[1] Эмиттер — говоря простым языком, излучатель.

Глава 8

1

Чтобы добраться до места предстоящего боя, нам пришлось ехать в промзону, раскинувшуюся на западной окраине Клина. Сначала мы пересекли почти половину города, потом по высокой эстакаде переехали через железнодорожные пути, миновали какой-то жилой посёлок и углубились в дебри разнообразных складских построек, держа в виду рельсовую однопутку, по которой на разгрузку подгоняли товарные вагоны и рефрижераторы.

«Железная Лига» предоставила для спарринга какой-то длинный и довольно высокий ангар из металлопрофиля. Он находился чуть ли не в самом центре огромного разгрузочного комплекса. Самое интересное, что к торцевым воротам единственного ангара из всех, имеющихся на территории этого самого комплекса, провели дополнительную ветку. Даже интересно стало, какую продукцию сюда сгружали? Судя по размерам строения — танки или какую-то другую военную технику. Ну, или производственные станки.

У ангара был ещё один вход — сбоку. Широкие двустворчатые ворота сейчас были закрыты, но в них была маленькая дверь, через которую можно попасть внутрь. Мы подъехали по накатанной дороге поближе к месту будущего спарринга, остановились. Здесь уже стояло несколько легковых автомобилей и парочка фургонов. Возле них крутились какие-то люди в рабочей униформе. Несмотря на морозец, они бодро сновали от машин до ангара с коробками в руках.

Я помог Арине выйти из «Фаэтона», не забыв чуть дольше необходимого придержать девушку за талию, отчего княжна только заулыбалась.

— Мы здесь не одни? — я кивнул на суету. — Кто такие?

— Полагаю, техническая группа из «Экзо-Стали», — Арина прищурилась, разглядывая какие-то надписи на фургонах. — Вальтер сейчас узнает.

Действительно, личник княжны Голицыной уже разговаривал с каким-то долговязым мужиком в длинном пальто и меховом кепи. Мы не торопились заходить в ангар. Там сейчас наша охрана всё тщательно осматривает. Никанор, Эд и оба сахаляра остались с нами.

Чуть проскальзывая на раскатанной дороге, вернулся Вальтер и доложил:

— Это люди Оболенских. Скоро сюда должна приехать княжна Елизавета, чтобы проконтролировать работу.

— А мы не будем мешать друг другу? — с иронией спросил я Арину. — Сейчас сунемся в ангар, а нас попрут оттуда. Скажут, мешаем.

— Чему мы можем помешать? — проворчала Арина, цепко держась за мой локоть. — Если Оболенским нечего скрывать, то никаких проблем не будет. К тому же у нас есть право осмотреть будущее место боя. А вот и представитель их. Сейчас узнаем.

К нам направлялся долговязый. Не доходя пары-тройки шагов, остановился, так как Яким и Вася ощутимо напряглись.

— Разрешите представиться. Горю́шко Иван Денисович, — он сделал ударение на второй слог с таким видом, словно уже устал объяснять, как правильно звучит его фамилия. — Являюсь директором группы технического обеспечения. Арина Васильевна, Андрей Георгиевич, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — я с трудом сохранил серьёзное выражение лица. А фамилия у директора довольно забавная. Я бы тоже не удержался, и обязательно «ошибся» в произношении. — Это мы и есть. Хочется прояснить один момент.

— Пожалуйста, отвечу на все ваши вопросы, касающиеся предстоящего боя, — доброжелательно откликнулся Горюшко.

— Мы хотели бы осмотреть ангар, — переглянувшись со мной, сказала Арина. Раз она является моим представителем, пусть сама ведёт беседу. Я не стану мешать. — Надеюсь, с вашей стороны не будет никаких препятствий?

— Эм-мм… — протянул Иван Денисович. — Никаких указаний не пускать вас не было. Просто мы и не ожидали, что вы приедете так рано.

— Всего лишь с целью осмотреть арену, — напомнила Арина, улыбнувшись.

— Конечно-конечно! — долговязый всё-таки был растерян, хотя умело скрывал это. — Насколько мне известно, Владимир Артемьевич никаких особых распоряжений не давал.

— А он был должен их дать? — не удержался я от вопроса, удивлённо глядя на Горюшко.

Тот лишь пожал плечами, не зная, что сказать. Мы направились к воротам. Придерживая Арину, я негромко сказал:

— Сто процентов гарантии, сейчас он звонит князю Оболенскому и выясняет, что делать. Тебе не кажется, что в этих коробках находятся камеры?

— Да я более чем уверена, — фыркнула княжна. — Чтобы Оболенские упустили каждую мелочь? Бой будут снимать с разных точек, а потом смонтируют несколько роликов. Пару-тройку для рекламы, а остальные отдадут инженерам, чтобы те выявили критические проблемы «Атома». Заодно и твой бронекостюм исследуют.

— Коварные! — возмутился я.

— А ты как думал? — рассмеялась девушка. — Это Оболенские. За их спиной огромная технологическая империя. Вот увидишь, скоро они «Техноброню» проглотят.

— Думаешь, воевать с ними придётся? Мы же для них станем опасными конкурентами.

— Постараемся не допустить этого, — со всей серьёзностью ответила Арина.

Ангар и в самом деле был огромным. На мой уже искушённый взгляд он был довольно удачно выбран в качестве арены. Длинная широкая площадка идеально подходила для боя не только на земле, но и в воздухе. Высота помещения как раз такая, что сюда свободно может зайти вагон. Если рельсы когда-то и заходили в ангар, то сейчас их не было вовсе. Значит, демонтировали. Зато поверхность арены засыпана песком. Крышу держат поперечные металлические балки, на них я заметил копошащихся людей в рабочей униформе. Они там что монтировали. Точно, камеры устанавливают. Чуть ниже идут две продольные двутавровые балки, по которым ходит тельфер[1]. Сейчас подвесное устройство и двигатель были сняты, а вместо них прицепили большую камеру. Серьёзно ребята готовятся.

Трибуны расположены только с одной стороны. Это правильно. Зрителей всё равно будет немного, незачем ради них сужать пространство для боя. Несколько технических работников копошились возле натянутой вдоль скамеек сетки и устанавливали через равные промежутки чёрные плоские панели. Защиту готовят, догадался я. Только зря. Как только Оболенский начнёт атаковать с помощью магоформ, антимагия автоматически начнёт вышибать панели. Для зрителей — это не самый лучший вариант.

— Арина, нам нужно срочно встретиться с представителем Оболенских, — сказал я, вертя головой по сторонам, оценивая степень готовности арены.

— Что-то случилось? — забеспокоилась княжна.

Я объяснил ситуацию, как её вижу в перспективе. Арина закусила губу, погрузившись в раздумья. Правда, ненадолго.

— Сюда же княжна Лиза должна приехать! Вот с ней и решим вопрос. Хорошо, что мы решили проверить объект. Не люблю незнакомые арены. Любая мелочь может нарушить все планы или, ещё хуже, приведёт к твоему поражению.

Я про себя хмыкнул, не соглашаясь с выводом Арины, и с нетерпением стал ждать, когда же появится дочка князя Владимира. Хотелось с ней познакомиться поближе, оценить степень её участия в разработке бронекостюмов от «Экзо-Стали». Просто так в Совет Директоров красивых девочек не вводят. Оболенские — очень грамотные и технически подкованные люди, для них в первую очередь важен бизнес, а не симпатичная обложка с пустым наполнением.

Подошёл Эд, у которого с уха свисал проводок гарнитуры связи. Мои телохранители перешли на более удобное техническое средство, и теперь с удовольствием использовали его во время выездов. Тоже считаю, это более удобно, чем шипящие рации. Петрович, кстати, настоял. Что бы я без него делал?

— Андрей Георгиевич, ребята передали: подъехала целая кавалькада машин. Среди них «Хорс» с родовым гербом.

— Это Оболенская, — догадалась Арина и сразу же подтянулась, стала серьёзной.

Не сказать, что я места себе не находил в ожидании появления княжны Елизаветы, но увидеть её именно сейчас почему-то хотелось. На фотографиях она выглядит сногсшибательно, а вот вживую — какова? Натянув на лицо маску безразличия, стал расхаживать по арене, держа в руке миниатюрную видеокамеру. «Лига» запрета на съёмку не давала, поэтому я спокойно и тщательно записывал всё, что будет важным для Гены Берга. Никто, кстати, не одёрнул меня, но лица почему-то старались отворачивать. Я заснял арену со всех сторон, стараясь показать, какова площадь помещения и его высота. Зафиксировал положение защитных панелей и трибуны. Арина поглядывала то на меня, то на вход, ожидая Оболенскую.

Ворота распахнулись, чтобы пропустить группу мужчин, чей вид сразу указывал на их род деятельности. Личники-телохранители прикрывали своими спинами неторопливо идущую высокую девушку в белоснежной шубке и такого же цвета шапке. Интересно, какого зверька порешили, чтобы сшить такую красоту? Солнечный свет, проникавший через зенитные фонари, падал на мех, отчего тот красиво переливался мириадами искорок. Рядом с девушкой вышагивал какой-то молодой хлыщ в бежевом пальто. Он держал руки в карманах и насуплено глядел на суету, царящую в ангаре. Кто таков? Жених или просто свитский? Тогда почему один, а не в компании таких же щеголей?

Охранники остановились за несколько шагов до нас, разошлись по сторонам. Девушка с очаровательной улыбкой слегка раскинула руки, и, стараясь не загребать сапожками песок, подошла ближе.

— Кого я вижу! Арина Васильевна! Какими судьбами столь рано в Клину? Мы вас ожидали только в воскресенье!

— Решила собственными глазами убедиться, как идёт подготовка к блиц-спаррингу, — улыбнулась Голицына, нисколько не показывая истинного отношения к появлению Оболенской. Да и почему бы им враждовать? Может, девушки в самом деле рады друг другу? — Кстати, познакомьтесь. Княжич Андрей Георгиевич Мамонов. Андрей, разреши тебе представить княжну Елизавету Владимировну Оболенскую.

— Весьма рад знакомству, Елизавета Владимировна! — успев выключить камеру и спрятать её в пальто, я подошёл к девушкам, энергично кивнул тверской княжне, словно какой-то гусар, а сам поедал глазами красотку. У неё была потрясающе длинная коса цвета спелой пшеницы. Лиза словно намеренно перекинула её через плечо на грудь, и теперь с показным волнением поглаживала ладонью. — Теперь я точно знаю, что одолею вашего батюшку на ристалище!

— Откуда такая уверенность? — заинтересовалась девушка, решившая сначала протянуть мне руку для поцелуя, но застыла на месте, сбитая с толку неожиданным заявлением. — Мой папа для вас — какой-то раздражитель?

— Нисколько, Елизавета Владимировна! Дело в том, что красивые девушки, увлекающиеся боями пилотов, мотивируют меня только на победу! Моим талисманом является Арина Васильевна, но сейчас мои шансы на победу выросли в два раза!

Краем глаза заметил, как моя спутница гордо вздёрнула носик. А я и не против добавить Арине чуточку тщеславия, особенно перед такой соперницей.

— Какой вы смешной, Андрей Георгиевич! — улыбнулась Оболенская, и её щёчки зарумянились. Она всё же протянула руку, которую я аккуратно поднёс к губам и прикоснулся к нежной коже, пахнущей каким-то вкусным кремом. Надо же, без перчаток щеголяет! Жаркая девица, поди!

Я краем глаза заметил, как раздулся от негативных эмоций стоявший возле неё парень. Вроде не злится, а скорее переживает, что девушка, которую он боготворит, внезапно нашла новый объект для обольщения. Возможно, ошибаюсь в оценке происходящего, и незнакомец в самом деле кипит от злости.

— А это мой кузен: княжич Михаил Серебряный, — Лиза показала на парня. — Он сопровождает меня в поездке.

Каждая из девушек поглядела на своего кавалера, словно ожидая от нас каких-то действий. Я мысленно пожал плечами и первым протянул руку Михаилу. Мы же не враги, так? И не делим красавиц. Серебряный чуть поколебался, но всё-таки переплёл своей вяловатой хваткой мои пальцы.

Лиза как будто обрадовалась и живо спросила:

— Арина, а вы когда приехали?

— Вчера вечером, — княжна Голицына покосилась на меня с недовольством. Или с обидой? — Мы остановились в «Се́стре».

— Надо же, какое совпадение! — воскликнула Оболенская. — И мы там же! В какой «рынде» поселились?

— В рынде? — удивилась Арина. — Не понимаю, о чём речь.

— Местные так называют два новых корпуса гостиницы, — пояснила Лиза, в очередной раз стрельнув в мою сторону выразительными глазами. — Они как будто два стражника возле своего господина. Высокие и неуклюжие! Рынды! Стража!

— А-ааа! — протянула моя княжна и рассмеялась. — Как забавно! Мы в правой… «рынде».

— Жаль, а мы в противоположной, — огорчилась тверская княжна. — Но нам ничего не мешает сегодня отобедать в ресторане! Я могу заказать столик на четверых!

— Увы, нам нужно быть к вечеру в Москве. Сегодня запланировано одно важное мероприятия, и мы с Андреем на нём обязаны присутствовать, — твёрдо проговорила Арина, словно хотела поскорее увезти меня подальше от тверской обольстительницы.

Но ведь Лиза и в самом деле была достойна того, чтобы на неё смотрели, любовались и добивались признания!

— Эх, как досадно! — прикусила карминовую губу тверская княжна. — А я так хотела поговорить с вами, Андрей. Когда ещё удастся встретиться с человеком, который создал уникальный бронекостюм на линейных двигателях! Я ужасно любопытная девушка, меня больше интересует техника, чем мода и украшения!

Ну, сейчас красотка явно переигрывает. Впрочем, девушкам простительно.

— Пока я здесь, можем поговорить, — усмехнулся я. — Например, мне интересно, зачем такое количество камер?

— По договорённости запрета на съёмку не было, — быстро ответила Лиза и посмотрела на Арину. — Ведь так?

— Не было, — бесстрастным голосом подтвердила княжна Голицына.

— Это обычные камеры, которые будут снимать бой с разных ракурсов, — Оболенская неторопливо пошла вдоль ограждения, и нам не оставалось ничего другого, как присоединиться к ней. — Потом наши инженеры проанализируют схватку, выявят все слабые места «Атома». Дело в том, что досадное недоразумение с «Панцирем» обернулось большими затратами на устранение недостатков.

— А что за шипы использовал Лось во время боя? — поинтересовался я. — Почему в последний момент «Панцирь» оборудовали оружием, хотя существует запрет на подобное усиление брони?

— Это не наша инициатива! — захлопала ресницами Лиза. — Мы заключили контракт с пилотом «Железной Лиги» ради обкатки «Панциря». А модернизацию бронекостюма уже проводят сами бойцы.

Оболенская лукавила, мягко говоря. Не могут пилоты «Лиги» собственноручно проводить конструктивные изменения экзоскелета. Для этого нужно согласовывать любую мелочь с изготовителем. Арина тут же не преминула сказать об этом тверской княжне. Лиза только пожала плечиками и улыбнулась:

— Это не моя компетенция, а папина. У вас, Андрей, будет возможность спросить его в воскресенье.

— Может, перейдём на «ты»? — я увидел, как перекосилось лицо у молчащего, как рыба, Серебряного.

— Согласна! — охотно откликнулась Лиза, останавливаясь на самой середине арены. Поморщилась, глядя на носки своих сапожек, к которым прилипли песчинки. — А ты знаешь, меня впечатлила твоя тактика ведения боя. Она какая-то… незамысловатая, простецкая, как мужицкая сермяжная правда. Размахнулся — и саданул со всей силы. Представляю состояние пилотов, когда объявляют победителем какого-то мальчишку. Ой!

Она испуганно прикрыла рот ладошкой.

— Прости-прости! Я вовсе не хотела принижать твои боевые качества! Не подумавши ляпнула!

— Извиняю, — усмехнулся я. — А так всё правильно. Не люблю затягивать бой. «Лига» — всего лишь место для развлечения скучающей публики. Когда на ристалище выхожу я, то стараюсь побыстрее разделаться с соперником.

— А в чём смысл подобной тактики? — полюбопытствовала Оболенская, задрав голову вверх. Её как будто заинтересовало копошение рабочих на верхних балках. — Так же скучно. Если хозяева «Лиги» хотят шоу — надо играть, а не драться, как на поле боя. Из твоих слов я поняла, что тебе не хватает адреналина и настоящих врагов. А «Лига» не может дать этого.

Арина едва слышно фыркнула, но благоразумно не вмешивалась в наш разговор. Княжич Серебряный, вместо того, чтобы занять девушку разговором, плёлся позади нас. Какой-то он странный, некомпанейский.

— В моих соперниках побывали опытные бойцы, и некоторые из них когда-то воевали по-настоящему, — я тоже посмотрел вверх. Двутавровая поперечная балка с лязгом сдвинулась с места и покатилась с одного конца ангара в другой. Стоявший внизу пожилой рабочий с густыми усами держал в руке пульт и регулировал движение: он останавливал балку по условному сигналу верхолазов, а потом двигал её дальше. Камера то и дело поворачивалась на шарнирах, охватывая глазком оптики тот или иной участок арены. В какой-то момент она уставилась на нас и почти сразу отвела «взгляд» в сторону, будто застеснявшись. Я продолжил: — «Лига» ведёт незаконную деятельность, и об этом правоохранители знают. Вот если бы они легализовались и начали продвигать идею боёв, оптимально приближённых к настоящим, вот это вызвало бы фурор.

— А я предлагала папе провести с тобой встречу, используя учебное оружие! — воскликнула Лиза. — Что-то вроде пейнтбольных ружей или направляющих с пулемётами, которые стреляли бы красящими шариками. Но он предпочёл традиционный бой.

— Жаль, что отказался, идея-то шикарная, — я искренне огорчился, соглашаясь с девушкой. Ведь в таком случае отпадала надобность демонстрировать атакующую и защитную магию. Зато с шариками весело и интересно. Только Оболенским нужен жёсткий тест для бронекостюма. — Есть ещё одна проблема, которая касается зрителей. Кстати, сколько их будет?

— Человек сто-сто пятьдесят, — подумав, ответила тверская княжна. — А что за проблема?

— Я использую особую технику, способную вышибать защитные панели, — переглянувшись с Ариной, выдал я крохи опасной информации. Заодно и проверю, знают ли тверичи о моей антимагии. — Зрители могут пострадать от магических рикошетов.

— Никогда не слышала про что-то, способное нарушить периметр защиты, — пожала плечами Оболенская.

Мы вернулись к воротам. Лиза с облегчением постучала сапожками по бетонной дорожке, сбивая песок с обуви.

— Восточноазиатские духовные практики, — сделав серьёзное лицо, ответил я. — Слышала что-нибудь про «воздушный кулак»?

Елизавета Владимировна сморщила носик, задумалась. К моему удивлению, подал голос Серебряный:

— Это что-то вроде выброса энергии? Пф! Обычная медитативная практика, которая никак не влияет на боеспособность пилота.

— Не сказал бы так! — я живо развернулся к княжичу Михаилу. — «Воздушный кулак» в своём роде дистанционная атака. Суть его не в одноразовом выбросе энергии, а в создании сфокусированной ударной волны воздуха с помощью невероятно быстрого и точного движения. Я не бью по врагу и не приношу вред своей железной перчатке. Я бью по воздуху перед врагом, создавая сверхзвуковой хлопок или спрессованное пространство.

Арина удивлённо и с беспокойством посмотрела на меня, успев сделать знак, который можно было расценить как «осторожней, не наговори лишнего».

— А какое поражение брони от «кулака»? — у Лизы загорелись глазки, да и сама она как будто внешне изменилась, стала невероятно привлекательной.

— Вмятины, поломки узлов, иногда и броню удавалось раскалывать, — скромно ответил я. Мне было важно через тверскую княжну убедить её отца не применять магию во время предстоящего боя. Иначе не поздоровится зрителям. Не все же они одарённые, и защитить их не сможет никто, если на трибуны полетит отражённый конструкт. А панели я вышибу точно, без сомнения. Ширина этой арены примерно двадцать метров, не считая места под трибуны, а это очень мало. «Железная Лига» готовит площадки с таким расчётом, чтобы от центра до нижних трибун было не меньше тридцати метров, учитывая установку отражающих панелей. В таких условиях я комфортно регулировал радиус действия антимагии. Здесь же кураторы или рукой махнули на безопасность, или не нашли места лучше. Всё возможно. Не такие уж они и всемогущие.

Теоретически я могу подавить «антимаг» до минимума, но тогда князь Оболенский просто не даст мне развернуться во всю ширь. На длинной же дистанции я могу разогнать свой энергетический конструкт до нужной скорости, чтобы тот набрал силу. В ином случае удары будут смазанными. Двести условных килограмм брони тычком с пяти метров не свалить.

— Ты предлагаешь отказаться от магических атак и провести только физический бой? — быстро уловила суть моего завуалированного послания тверская княжна.

— Было бы гораздо интереснее, — поддержала меня Арина. — Магия — это дистанционный бой, не дающий особо ценной информации. А для проверки боеспособности вашего «Атома» нужен клинч, как в боксе.

— Клинч, — задумчиво повторила Лиза. — Как думаешь, Миша, стоит отцу предложить такой вариант боя?

— Любое оружие проверятся сотнями часов испытаний, — сумничал Серебряный. — А для «Атома» полезно побывать в жёстком замесе. Я уверен, Андрей сможет навязать Владимиру Артемьевичу хороший бой.

А сам с ехидцей смотрит на меня, проверяя реакцию. Улыбаюсь и беру под руку Арину, показывая, что собираюсь уходить.

— В таком случае с нетерпением жду встречи в воскресенье. Елизавета Владимировна, вынуждены откланяться, — чуть склоняю голову перед княжной. — Надо собираться в обратную дорогу. Михаил, приятно было познакомиться.

— До свидания, Андрей, Арина! — Лиза — сама вежливость, а в глазах сверкает нетерпение. Наверное, после нашего ухода будет звонить отцу. Я же подкинул такой инсайд, что его непременно начнут анализировать.

— Зачем ты так откровенничал перед этой змеёй? — возмущённо произнесла Арина, когда мы возвращались в гостиницу. — Обольстила она тебя, что ли? Так разливался перед ней соловьём! Я уже думала, ты собрался раскрыть все свои секреты! Стукнуть хочется!

Она надула губы и отодвинулась от меня. Арина сама на себя не была похожа. Вдумчивая, рассудительная, княжна вдруг поддалась какому-то жалкому чувству ревности!

— Мне кажется, Оболенская обладает чарующей магией, — задумчиво откликнулся я, постукивая пальцами по своему колену. — Во время разговора показалось, что она пробует пробраться в мою голову с помощью «магического щупа», но антимагия не сработала. Вернее, подала сигнал об атаке какого-то конструкта, но совсем иного характера. Пришлось задействовать резервы ядра и просто спалить в огне неизвестную магоформу. Даже в глазах поплыло от перенапряжения. Интересно получается… Впервые с таким столкнулся. Версия такая: Оболенская обладает природным воздействием на человека. Колдовство и Стихия. Ударный коктейль. Поэтому «антимаг» обнаружил вирус, но растерялся, не зная, как реагировать на него.

— Оболенская не обладает ментальными техниками, — подтвердила Арина. — Значит, действительно природное колдовство. Древняя техника воздействия… Слушай, так ты всё время подыгрывал ей?

— Посчитала меня телёнком, распустившим слюни перед красоткой? — рассмеялся я. — Да я уже вакцинирован от подобных глупостей! Причём, четыре раза!

— Кто тебе три прививки поставил, я знаю. А четвёртую? Балтийская селёдка? Тьфу, стала уподобляться Мстиславской! Конечно, Снежная Кошка!

— Да не злись ты, пожалуйста, — я сжал легонько её руку, обтянутую перчаткой. — Лучше показать женщине, что у тебя нет иммунитета перед её чарами. Елизавета сейчас, наверняка, звонит отцу и делится своими соображениями.

— Полагаешь, князь Оболенский согласится на твоё предложение драться без магии?

— Даже не сомневаюсь! Ему самому будет интересно испытать физическое воздействие на «Атом». Но, если честно, бронекостюм очень серьёзный.

— А твоя цель какая? — Арина оттаяла и уже не играла бровями.

— Понять, начала ли «Экзо-Сталь» переводить некоторые модели бронекостюмов на смешанный тип эксплуатации.

— «Механик» плюс интегратор?

— У меня именно такая мысль возникла, когда я информацию по «Атому» искал.

— То есть, Оболенские знают, что ты постоянно выступаешь в механическом бронекостюме, поэтому и выбрали тебя в качестве спарринг-партнёра, — Арина усмехнулась. — А не вовсе из-за того, что ты поломал им «Панцирь».

— Не совсем логично, — возразил я. — До моей встречи с Лосём они уже знали, что мой «скелет» полностью механический, и поэтому решили, что «Панцирь» легко справится с каким-то жалким, собранным в маленькой мастерской бронекостюмом. Я до сих пор не понимаю, какая причина заставила Оболенских так торопиться с предоставлением своего изделия на Военную Приёмку. Неужели у них из головы вылетела одна немаловажная деталь: я не проиграл ни одного боя! Так что ожидаемо обломились, н-да.

— Хрен редьки не слаще, — высказалась Арина совсем не по-аристократически.

— Не спорю. Но мне интересно будет посмотреть в деле этот «Атом», — я усмехнулся. — Ходят слухи, что Глава Рода делает ставку на «Панцирь», а Владимир Артемьевич бьётся за новый экзоскелет. И знаешь, меня «Атом» впечатлил больше, хотя его ещё не видел в бою. Если всё, что мне удалось найти по их броне — правда, то это очень хорошая машина. Но наш новый «Бастион» будет лучше!

— Хвастунишка! — ласково посмотрела на меня Арина и пододвинулась поближе, чтобы положить голову на моё плечо.

* * *

Лиза вернулась в гостиницу только поздно вечером, и, уставшая, рухнула в кресло, даже не скинув шубку. Отмахнулась от захлопотавшей возле неё Варвары. Страшно подумать, даже на обед пришлось съездить в какой-то ближайший к будущей арене ресторан, наскоро поесть и вернуться обратно на объект! К тому времени туда приехали двое кураторов из «Железной Лиги», чтобы проконтролировать ход работ. Они дотошно подсчитали количество камер, поинтересовались, сколько зрителей от тверичей будет на трибунах, что вызвало у девушки зубовный скрежет. Она даже возненавидела этих крохоборов!

В суете дел некогда было отцу позвонить!

— Миша, помоги мне раздеться! — жалобно проговорила девушка, когда перевела дыхание, и Серебряный живчиком подскочил к ней, радостно улыбаясь. Освободившись от верхней одежды, Лиза поблагодарила обрадованного княжича и взялась за телефон.

— Папа, привет! — услышав голос отца, девушка тяжело вздохнула. — Никогда не думала, что рутина так вымотает.

— Ничего, в трудностях закаляется характер, — пошутил Владимир Артемьевич, и сразу же голос стал деловым. — Что можешь рассказать?

— Представляешь, сегодня встретилась с княжной Голицыной и самим Волхвом! — усмехнулась Лиза. — Они приехали на объект, вернее, на разведку. Не ожидала увидеть их обоих.

— И как тебе Волхв?

— Самоуверенный мальчишка, — фыркнула княжна. — Но комплименты умеет делать, причём, оригинальные. Сказал, что моя красота даст ему дополнительные силы победить тебя. Выпендривается.

— Значит, ты ему понравилась, — усмехнулся отец. — А то, что так говорит — это всего лишь слова. Бравада. Бой покажет. Есть ещё что сказать?

— Да, самое главное! Мамонов предлагает провести бой, не используя магию.

— Физический бой? — на мгновение повисла тишина, а потом старший Оболенский осторожно добавил: — Откуда княжич узнал, что «Атом» действует в двух режимах?

— Я ничего не говорила! — сразу же воскликнула Лиза. — Мамонов тоже ни словом не обмолвился, что знает об этих режимах. Мне показалось, он даже не задумывался, когда это предлагал. Похвастался своими ментальными техниками.

— В таком случае он будет иметь преимущество, — рассмеялся Оболенский. — Но это и хорошо. Протестируем «Атом» в самом жесточайшем режиме. Пусть мальчик развлекается.

— Я думала, ты постараешься выжать из этого представления максимум, — чуть разочарованно проговорила Лиза. — Это же твой проект. Не давай дедушке лишний козырь. А то все ресурсы на «Панцирь-2М» направит. Мне «Атом» больше нравится. Очень современный, с опережающими время технологиями.

— В ближайшее время у нас нет конкурентов, поэтому доведём «Атом» до ума, — отец, чувствовалось, был в хорошем настроении. — Думаю, молодой княжич не разочарует, и как следует мне наваляет.

Лиза рассмеялась. Папа такой чудной! С ним весело и легко, не то что с дедом. Порой от взгляда Патриарха мурашки по спине табунами бегают, поджилки начинают трястись. А если совсем недоволен — так и словом пригнёт к земле. Тем не менее, в старшей внучке души не чает, оттого и пристально следит за её успехами. При таком диктате очень трудно будет выйти замуж по любви, иногда уныло думала Лиза, разве только за того, на кого укажет перст старика. Да и выбора-то особого не было. Или Рюриковичи, или Гедиминовичи. За Уралом, правда, кандидатов хватает, но там своя кооперация князей и дворян, свой круг общения и родственных отношений.

— Ну а как молодой человек Мамонов — тебе приглянулся? — с хитрецой спросил Владимир Артемьевич, когда дочка отсмеялась.

— Дед учил никогда с жертвой не заигрывать, — фыркнула девушка. — Но на мой взгляд паренёк очень даже привлекательный. Княжна Голицына на меня смотрела с такой ревностью, словно сама глаз на Мамонова положила.

— Он, кстати, по крови не Гедиминович, — зачем-то сказал отец.

— Пап, не надо, хорошо? — предупредила Лиза, нахмурив брови. — У нас есть чёткий план, которого мы должны придерживаться. Сыграть свою роль я смогу, но о каких-то сердечных делах речи быть не может.

— Не обращай внимания, это всего лишь мои рассуждения, не более, — успокоил дочь Оболенский. — Арена уже готова?

— Завтра ещё отладка и прогон, — перешла на деловитый тон княжна. — «Железная Лига» уже подготовила списки приглашённых. Ты мне сбрось, пожалуйста, фамилии тех, кто приедет с тобой. Группу поддержки тоже не забудь взять.

— Чуть попозже перешлю на почту.

— Когда приедешь?

— Завтра после обеда жди.

— Отлично. Я гостиничный этаж полностью выкупила для делегации, — на всякий случай предупредила Лиза. — А дедушка приедет?

— Он ещё в раздумьях, — усмехнулся Оболенский. — Но со своим характером вряд ли усидит на месте.

— Тогда до завтра. Целую, пока-пока!

— Спокойной ночи, дочка.

2

Здание Цензурной Комиссии как будто специально пряталось от любопытных глаз в переплетениях улиц и переулков Китай-города, дабы не каждый мог найти дорогу в храм поборников чистоты русского языка, правильной политически и общественно верной информации, регулировщиков свободы печати.

Трёхэтажное здание, построенное ещё в восемнадцатом веке в стиле классицизма с его прямыми линиями, колоннами и антаблементами, должно было своим видом приводить в трепет всех, кто пытался переступить порог этого заведения по собственной воле или по принуждению. Выкрашенное в бело-красные цвета, оно очень симпатично гляделось на фоне серо-белой зимы, но опытные люди не обольщались столь ярким оперением. Внутри царил железный порядок, в каждом кабинете сидел вышколенный системой чиновник. Изменился разве что только антураж. Тяжёлые столы, оббитые дорогим сукном, перья, ручки, печатные машинки уступили место современной офисной мебели с элегантной и стильной аппаратурой, вычислительной техникой и плоскими мониторами. Вдоль стен стояли высокие шкафы с папками, в которых хранилась вся жизнь тех, кто протоптал дорожку в эту тихую заводь цензуры.

Иван Козачёв мог сколько угодно показывать, что его нисколько не пугает встреча с господином Языковым — Главой Комиссии, но как только он оказался в полутёмном пустынном холле, сохранившим старинный интерьер в виде оббитых деревянными панелями стен, дубовой административной стойки, огромной люстры под потолком, самопроизвольно сглотнул тягучий комок в горле.

— Сударь, вы к кому? — строго спросила солидная дама за стойкой.

Козачёв покосился на лестницу, ведущую на верхние этажи.

— Мне назначено к Богдану Семёновичу, — прокашлявшись, ответил журналист. — Я Козачёв.

— Проходите, — милостиво кивнула дама. — Второй этаж, налево.

— Да, я знаю, — зачем-то ответил мужчина, и шагнул к лестнице, но был остановлен строгим голосом.

— Верхнюю одежду оставьте в гардеробе.

Он поморщился. Действительно, из головы вылетело, что сотрудники Комиссии раздеваются на первом этаже. Порядок странный, но не им заведённый. Поэтому Иван снял пальто и отдал его в руки сухонькой старушки, получив взамен гостевой номерок. Одежда сотрудников висела на отдельных вешалках, и судя по её количеству, сегодня здесь народу не так много.

Цензурная Комиссия имела огромный штат, но большинство людей работало в губерниях, на местах проводя в жизнь циркуляры Главы. Здесь же, можно сказать, находилось сердце организации. Отсюда во все стороны тянулась паутина цензуры, и редко кто, попав в её центр, выходил невредимым.

Козачёв догадывался, зачем его пригласили на аудиенцию к Языкову. Да и трудно не сопоставить нервное поведение главного редактора «Столицы» и звонок разозлённого, расстроенного Адамчика. Его сплавляли в Суздаль, как в ссылку, и никакие ухищрения, былые заслуги не помогли. Серёга пытался найти защиту у Шульгина, но Глава «Техноброни» сделал вид, что вообще не понимает, зачем ему в штате корпорации нужен журналист. Коллеги Адамчика сразу же прекратили с ним контакты. Теперь система добралась и до Козачёва.

Положив номерок в карман пиджака, Иван поднялся по лестнице, покрытой серым ковролином, на второй этаж. Здесь было оживлённее. Сновали чиновники, секретари и секретарши, даже посетители обнаружились.

«У меня, наверное, такое же лицо, — подумал Козачёв, разглядывая унылые и поблекшие физиономии двух мужчин, топчущихся возле дверей какого-то кабинета. Интересно, а куда меня отправят. В Сибирь, освещать местные праздники?»

Он свернул налево. У Языкова был огромный кабинет и приёмная чуть поменьше аж с тремя секретарями. При виде вошедшего Козачёва две миловидные барышни и молодой мужчина с прилизанными волосами одновременно подняли головы, отрываясь от клавиатур.

— Здравствуйте, мне к Богдану Семёновичу, — бодро доложил Иван, кинув косой взгляд на потеющего незнакомого толстячка в костюме-тройке. Тот ёрзал на жёстком диване, словно заранее пытался угадать, какую ему клизму пропишет могущественный цензор, и крепко держался за кожаный портфель.

— Козачёв Иван Николаевич? — уточнил прилизанный. Видимо, среди секретарей он был старшим. Девушки-то сразу потеряли интерес к вошедшему, а вот он уставился на журналиста, как охотник на добычу.

— Он самый.

— Присаживайтесь, вас вызовут.

— Мне на половину двенадцатого назначено, — попытался надавать Иван, увидев, что стрелки настенных часов подползают к нужному времени.

— Ожидайте, — последовал кивок в сторону дивана для посетителей. — Вас вызовут.

Козачёв сел подальше от толстячка; он физически не переваривал людей, нервничающих столь откровенно перед ожидаемой встречей с боссом. Чего дёргаться-то? Если неизвестно, по какому поводу вызывают, сиди спокойно и листай журналы. Вон их сколько на столике. Следуя своим принципам, Иван показывал полное безразличие к происходящему. Он взял глянцевый журнал «Природа и человек», стал его листать. В какой-то момент тихо спросил:

— Долго маринует?

— Что, простите? — толстячок замер.

— Долго, спрашиваю, сидите?

— Полтора часа пересидел, — вымучил улыбку мужчина. — Там сейчас поэту Ракушкину мозги на место вставляют. Видать, слишком далеко разбежались по черепной коробке.

Козачёв хохотнул, вызвав укоризненные взгляды секретарей.

— Шутите — это хорошо, — подбодрил он толстячка. — Сами кем будете?

— Драматург Макарычев. Мне требуется резолюция Богдана Семёновича на мою новую постановку. Вот сижу, переживаю. А вдруг зарежет?

Журналист понял, что именно хотел сказать Макарычев. Боится за своё детище, а не за свою жизнь. Покромсает Языков пьесу — и ничего уже не сделаешь. Только интересно, а что за творение такое, что сам Глава цензоров им заинтересовался?

Дверь в кабинет Языкова распахнулась, наружу вывалился пожилой мужчина в помятом костюме и со съехавшими набок очками. Он нервно помахивал рукой, а другую держал у сердца. Проскочив мимо сидящих Козачёва и драматурга, мужчина вывалился в коридор.

— Господин Макарычев, проходите, — заявил прилизанный.

Толстячок прижал к себе портфель и с выпученными от страха глазами вошёл в кабинет, как в клетку с тигром. Иван настолько живо представил эту картину, что едва сдержал смех. Правда, нервный. Не очень-то приятно попадать под каток цензуры.

И снова потянулись томительные минуты ожидания. Стрелки часов так же медленно ползли по циферблату. Козачёву захотелось пить. Он решительно поднялся и подошёл к кулеру, набрал воды в пластиковый стаканчик и вернулся на нагретое своим задом место. Языков умел мариновать своих посетителей — в этом ему не откажешь. Казалось бы, ну сколько можно снимать стружку с провинившегося? Десять-двадцать минут, не больше. Не душещипательные же беседы ведёт Глава Цензурной Комиссии?

Журналист выпил третий стакан воды, пролистал все журналы и уже задумывался о посещении туалета, как из кабинета вывалился потный и мокрый Макарычев. Но лицо его светилось радостью. Портфель он уже не прижимал к груди, а держал в руке. Кивнув на прощание Козачёву, он быстро покинул приёмную.

Прилизанный секретарь перевёл взгляд с монитора на журналиста.

— Проходите, сударь.

Одёрнув пиджак, Иван зашёл в страшный кабинет, аккуратно закрыл за собой дверь.

— Здравствуйте, Богдан Семёнович, — громко поприветствовал он широкоплечего мужчину с грубыми чертами лица. Да и сам цензор был кряжистым, словно всю жизнь занимался тяжёлым крестьянским трудом.

— Проходите, господин Козачёв, — пророкотал Языков. С таким голосищем было даже странно, что ни единого звука не проникало в приёмную. — Присаживайтесь.

Он кивнул на стул, стоящий посреди кабинета, в пяти шагах от рабочего стола цензора. Этакая психологическая экзекуция. Иван был наслышан о таком способе воздействия на приглашенных к Главе ЦК «провинившихся» или «просящихся». Теперь сам оказался в таком положении. Осторожно присев на край стула, Козачёв выпрямил спину и обратил внимание, что в руках Языкова находится газета. Да, это была «Столица». Господин цензор словно намеренно дал полюбоваться названием родного для Ивана печатного издания, а потом положил его на стол. Широкая ладонь накрыла какой-то зелёный камешек — и уши у Козачёва на мгновение заложило. Всё ясно. Поставлен «купол тишины». Вот почему ничего не было слышно. Цензор, возможно, очень громко орал на провинившихся, но хотя бы придерживался этикета: не давал возможности своим секретарям слышать нелицеприятные высказывания шефа, заодно спасая посетителей от конфуза.

Откинувшись на спинку кресла, Языков сцепил пальцы рук на животе.

— Мне всегда казалось, что профессия журналиста требует объективности, честности, непредвзятости, — между тем совсем негромко проговорил хозяин кабинета. — Даже несмотря на независимый статус газеты, репортёр должен придерживаться журналистской этики. Я прочитал ваш последний опус, в котором вы очень живо, интересно, и с изрядной долей язвительности описали процессы, происходящие в области высоких технологий. Тему вы знаете, и я даже не стану укорять вас в откровенном лоббировании интересов одного концерна, коим управляет господин Шульгин. В конце концов, это не страшно. Вы заинтересовываете людей, заставляете их приобретать продукцию «Техноброни». Но именно последняя статья стала настоящим пасквилем, порочащим очень серьёзных людей.

Палец цензора поднялся вверх. Козачёв остался спокоен. Он и так знал, что Мстиславские начали по-тихому воздействовать на строптивых журналистов. Адамчик уже пострадал. Очередь за Иваном. Так чего нервничать? Вопрос в том, какое наказание изберут для него?

— Я всего лишь описал ситуацию, которая ярко иллюстрирует стремление людей за счёт чужих достижений обосноваться на узком рынке бронекостюмов, — пожал плечами Козачёв.

— Каких людей? — прогрохотал Языков, не повышая голос. — Можете назвать фамилии?

— В статье они указаны.

— И всё же я хочу услышать от вас эти имена.

— Извольте, Богдан Семёнович. Это княжич Мамонов, младший сын якутского князя. Он каким-то образом заполучил линейные двигатели, изобретённые Арабеллой Стингрей, и построил экзоскелет, полностью опирающийся на прототип «Арморекса» — американского бронекостюма…

— Стыдно не знать, господин Козачёв, кто был создателем линейных двигателей, — усмехнулся цензор. — Арабелла Стингрей, кстати, недавно получившая подданство Российской Империи, только развила идеи своего отца. Создал линейный двигатели именно он, а не его дочь. Ну да ладно, сейчас это не важно. А чем вам, а точнее — господину Шульгину не угодил княжич Мамонов?

— Дерзкий, неуправляемый молодой человек! — оживился Иван. — Герман Викторович неоднократно выходил на него с предложением продать линейные двигатели, чтобы на их основе создать более современные изделия…

— То есть вы открыто утверждаете, что Шульгин пытался нарушить авторские права? — грохот валунов стал отчётливее.

— Я этого не говорил!

— Как же не говорили, если только что я слышал собственными ушами! Шульгин хотел скопировать изделия фирмы «Мехтроникс» для собственной выгоды!

«А Языков хорошо подготовился к беседе, удивлённо подумал Иван. Знает об американской фирме, знает о Стингреях. Какие ещё сюрпризы я услышу?»

— Я не вникаю в политику «Техноброни», Богдан Семёнович, — журналист стал уходить от прямого ответа. — Речь шла о дерзкой выходке юнца, использовавшего высокотехнологичное изделие в качестве оружия. Или вы не слышали, что произошло на «Северной вилле»?

— Слышал, — прервал его Языков и положил огромные кулаки на стол. — А кто дал вам право даже косвенно намекать на молодого княжича, что это именно он стрелял по людям? Исходя из ваших посылов, умные читатели сразу же подумали на него. Соответственно, были задеты интересы князя Георгия Мамонова, а через него — и главной Семьи Империи.

Языков попытался неуклюже завуалировать фамилию Мстиславских, и даже сам поморщился, поняв, что можно было сказать и открыто, кто есть кто.

— Я никого не хотел обидеть, Богдан Семёнович, — Козачёв пошевелился и сел поудобнее. — Вы вначале говорили о беспристрастности, так я и старался в статье описать проблему высоких технологий, которые одни лица пытаются удержать в собственных руках, а другие хотят использовать их для блага Империи.

— То есть Шульгин, получив в руки линейные двигатели «Арморекса», банально их скопировал бы, и на этой основе создал бы двигатели «Техноброни». Такой шаг повлёк бы за собой укрепление позиций концерна на внутреннем рынке бронекостюмов, — кивнул цензор. — Ловко. Иначе не скажешь. А вся эта возня и шум вокруг княжича Мамонова призвана задавить конкурентов на первичном этапе технологической гонки. В общем, я понял одно: вы поступили неэтично, и даже очень грубо, выставляя уважаемых людей ворами, а господина Шульгина чуть ли святым человеком.

— Да как вы могли такое подумать? — вытаращился на цензора Иван. — Кого я назвал ворами? Ни единого слова, ни единого намёка в той статье не было!

— Молчать! — пристукнул кулаками по столу Языков. — Я могу похоронить вашу профессиональную деятельность лишь одним щелчком пальцев только за то, что вы получаете дополнительный доход за написание лоббирующих деятельность «Техноброни» статей! В них вы довольно резко отзываетесь о продукции «Экзо-Стали» и «Имперских доспехов»! Я не поленился прочитать ваши ранние произведения, в которых явно прослеживается откровенное передёргивание фактов о больших проблемах в изделиях названных корпораций. Это не голословное заявление! Мне пришлось отрывать от дел таких уважаемых людей, как Измайлов Михаил Тимофеевич, представляющего интересы «Экзо-Стали», как смоленский князь Козловский Борис Григорьевич, держащий «Имперские доспехи»! А зачем? Мне больше делать нечего? А затем, что я хотел услышать вторую сторону. И знаете, господин Козачёв? Проблемы существуют, никто не отрицает очевидное. Но не в таких пропорциях, кои вы описали. Это же не игрушку из пластмассы отлить! Я удивлён, как вас ещё по судам не затаскали за клевету! Посему…

Языков внезапно замолчал, как будто переводил дух после долгого спича. Удивительно, что он не кричал, не стучал кулаками по столу. Да, говорил громко, но не пытался давить на эмоции.

— Закрыть уважаемую газету, в которой вы работаете, я мог бы в одну секунду. Достаточно поднять трубку телефона и позвонить вашему редактору, чтобы тот искал новую службу себе и своим сотрудникам, — цензор снова откинулся на спинку кресла. — Но моя работа не состоит в том, чтобы бездумно лишать заработка тех, кто живёт журналистикой или писательством. Моя работа нужна для правильного отражения общественной жизни без перегибов и истерик. Пьесы не должны призывать к неподчинению власти; тексты песен должны нести правильную смысловую нагрузку, а не вызывать дурные ассоциации у молодёжи — основного потребителя музыки. С Глобальными Сетями полегче. У нас есть механизм блокировки непотребного контента. Тем не менее… вы заметили, что информация от зарубежных источников куда-то пропала?

— Нет, — признался Иван. — Она не пропала.

— Вот именно! Наша стратегия не сводится к недопущению инакомыслия. Наоборот, мы даём возможность людям сравнить разные точки зрения! У кого есть мозги в голове — тот всегда разберётся. Но призывы к насилию и свержению действующей власти — увольте! Буду лично резать!

— То есть вы хотите сказать, что вы не такой уж и злой?

— Я всегда с опаской отношусь к людям, утверждающим, что «они не такие». Этакие кокетки, с ума сойти! Как раз они и являются рассадником инакомыслия и бардака в неокрепших умах! Вы знаете, какое прозвище мне дали?

Языков тяжёлым неподвижным взглядом уставился на журналиста, словно примериваясь, с какой стороны начать его есть.

— Цербер, — осторожно ответил Козачёв. Одно дело — не бояться угроз главного цензора, потому что хуже уже не станет, и так голова в петле торчит. Другое — сказать лично в глаза Языкову, как его обзывают в Москве. Кличка — это истинный психотип человека, который он старается прятать за десятками личин-обманок.

— Цербер, — покатал валуны во рту Глава ЦК. — Трёхголовый пёс, охраняющий выход из царства мёртвых. Смысл сего прозвища отражает мою основную работу. Три головы следят за созданием, хранением и потреблением информации. И что будем делать с вами?

— Вопрос риторический? — поинтересовался Козачёв.

— Вы сами можете выбрать себе наказание, — пожал плечами Языков. — Когда мелкий камешек попадает между жерновами, его участь — быть стёртым в пыль. Кем или чем хотите быть вы?

— Продолжать работать по своей профессии, — осторожно попросил Иван. — Я всё осознал.

— И что именно? — проявил любопытство главный цензор.

— Я готов открыто покаяться в печати за свою недальновидность, принести извинения важным людям, и впредь думать, с кем водить дружбу.

— Опровержение уже готово, под ним пойдёт нужная статья, которая сгладит острые углы противоречий между концернами. Вы, Иван Николаевич, талантливый журналист. Вот и попытайтесь создать образ истинных патриотов в лице господ Шульгина, Измайлова, князей Оболенских и Козловских, ну и не забудьте молодого княжича Мамонова. Особенный упор сделаете на его образе. Можете… нет, обязаны с ним встретиться, принести извинения. Не нужно образ патриота страны, кто недавно был награждён иностранной медалью за подвиг, чернить намёками о каких-то нелегальных боях, в которых он участвует. Найдите другой ракурс…

— Я всё понял, — Козачёв с трудом проглотил сухой комок, вставший в горле.

— А раз поняли — идите. Более вас не держу. Надеюсь, через пару-тройку дней увидеть в уважаемой газете правильную статью, — широкая ладонь припечатала «Столицу» громким шлепком.

Из здания Цензурной Комиссии Козачёв выходил в паршивом настроении. Ему никогда не было так гадко, как сегодня. Фактически, он признал своё поражение, мало что не стоял на коленях, выпрашивая «живота, но не смерти». Языков ничего особенного не сделал. Без угроз и ора расставил метки перед Иваном и предложил самому выбирать, на что ориентироваться.

Но больше всего Козачёв недоумевал, почему за одинаковые «прегрешения» Адамчика показательно вышвырнули из Москвы, а его только пожурили. И только в машине дошло, что «Искры» позиционирует себя как независимая газета. А подобный рупор общественности не всем по нраву. Значит, удар был направлен не на Адамчика, а на тех, кто держит издательство в качестве площадки для высказывания личных мнений. «Столица» же давно на поводке цензуры.

«Лучше уж так, чем с „волчьим билетом“ пробовать пробиться даже в самую захудалую редакцию», подумал Козачёв. Быть песчинкой между жерновами всегда неприятно. Но растёртым в порошок — ещё хуже.

Примечание:

[1] Тельфер — подвесное грузоподъёмное устройство с электрическим приводом, обеспечивающим подъём и перемещение груза как по вертикали, так и по горизонтали вдоль двутавровых балок.

Глава 9

Никанор подъехал к знакомому мне дому, аккуратно прижался к краю дороги, заодно посматривая, чтобы кто-то из ребятни не сиганул под колёса. Появление роскошного автомобиля в мещанском районе вызвало у них большой интерес. Дети с любопытными мордашками столпились на тротуаре и с галдежом стали обсуждать, что за зверь посетил их скромный двор.

— Игорь, разберись, — буркнул в гарнитуру Эд, сегодня сидевший на пассажирском кресле. — Яким, Вася — на сопровождение.

Из внедорожника вылезли мои телохранители. Игорь, лениво разминая плечи, подошёл к пацанам и о чём-то стал с ними разговаривать, постепенно оттесняя в сторону. Вася распахнул дверь.

— Дорога свободна, — усмехнулся он.

— Посиди здесь, — обратился я к Дайаане, с любопытством поглядывающей по сторонам. Новые впечатления всегда приносили ей радость. — Я скоро.

Захватив букет роз, я вылез на приятно покалывающий щёки морозец, поправил свободной рукой воротник пальто, поглядел на светящиеся окна квартиры Рудаковых, протяжно вздохнул (как меня встретят?) и направился к подъезду, сопровождаемый сахалярами. Для соблюдения элементарной вежливости показаться на глаза родителям необходимо. Тем более, Януш Сигизмундович курировал меня, когда я находился под опекой Булгаковых. Надеюсь, при матери и отце Илана не станет хлестать меня букетом по морде. Такой экзекуции, по справедливости, не заслужил. Кто же виноват, что наши дороги стали стремительно расходиться?

Первыми в подъезд зашёл Вася. Яким остался со мной, заодно контролируя двор.

— Чисто, — через минуту сказал он, услышав в гарнитуре голос друга. — Можно идти.

Возле двери квартиры Рудаковых я несколько раз глубоко вздохнул, насыщая кровь кислородом, а вернее — успокаивая быстро застучавшее сердце. Давненько я здесь не был, к своему стыду. Обещал приглядывать за Иланой, а сам увлёкся иными делами. Отбросив ненужные рефлексии, нажимаю на кнопку звонка. И дверь тут же распахнулась, явив на пороге стройную девушку с распущенными по плечам волосами. Голубое платье вполне допустимой длины давало возможность оценить гибкую фигурку и ножки.

— Привет, Илана, — я улыбнулся. — Выглядишь на все сто. Это тебе!

— Странствующий рыцарь вернулся, — усмехнулась похорошевшая Илана, пропуская меня в прихожую. — А я уже и забывать стала, как ты выглядишь. Спасибо за розы. Они чудесные.

Я осторожно чмокнул девушку в подставленную ею щеку и затоптался на месте, ожидая, когда бывшая одноклассница закроет дверь. Яким с Василием по моему приказу остались на площадке дожидаться нашего выхода

— Проходи в гостиную, мне ещё надо несколько минут, — Илана усмехнулась и потянула за собой. — Мама! Папа! У нас гость! Господин Волховский собственной персоной!

Прокричав это, она нырнула в соседнюю комнату с букетом, оставив меня наедине с родителями. Я поколебался, но скинул пальто. Несколько минут могут запросто перерасти в угрожающие полчаса. Впрочем, успеем. Вряд ли кто раньше времени в «Алмазный дворик» подъедет.

— Андрей, проходи, не стесняйся, — навстречу мне с кресла поднялся майор Рудаков в домашнем костюме. Положив какую-то очень толстую книгу на кресло, он подошёл ко мне и протянул руку для пожатия.

Я отметил, что бывший куратор назвал меня настоящим именем, а не тем, под каким я учился в Щукинской гимназии. Значит, до сих пор интересуется моей жизнью.

— Здравствуйте, Януш Сигизмундович! Очень приятно снова вас увидеть. Мария Ерофеевна, вы, как всегда, блещете красотой!

— Льстец! — рассмеялась мама Иланы, тоже решившая подойти к нам. — Как ты повзрослел, возмужал, Андрюша! Проходи-проходи! Пока Иланка губы накрасит, глаза подведёт — ещё и чай успеем попить.

— Нет-нет, тётя Маша! Не стоит утруждать себя, — я присел на диван, а майор Рудаков вернулся в своё кресло. Книга перекочевала на журнальный столик.

— Наслышан о твоей награде, — он внимательно посмотрел на меня. — Тебе же ведь нет ещё восемнадцати? Не военнообязанный, не учащийся кадетского училища. Почему ты был привлечён к спасательной операции? Я пробовал выяснить через военное министерство, но меня попросили не совать нос в это дело.

— Спасибо, дядя Януш, что так заботитесь обо мне до сих пор, — искренне поблагодарил я Рудакова. — Отдел «К» не обязан следить за своими подопечными, когда у них появляются родители. Наверное, ваш запрос вызвал подозрение?

— Скорее, недоумение. Но я проявил настойчивость, и меня направили в ГСБ. Ты и в самом деле там числишься кадетом? И к какому отделу приписан?

— А вот это уже служебная тайна, дядя Януш, — улыбнулся я и развёл руками. — Скажу только, что был введён в состав спецгруппы, как пилот ППД.

— Ага… — задумчиво потёр подбородок майор. — Тогда кое-что проясняется. Ну, раз это тайна, то и настаивать не буду. Искренне рад за тебя, Андрей, и за твою награду. Не каждый молодой дворянин из России удосуживался похвалы иностранного правителя.

— Ну, я же не один действовал, — решил поскромничать я. — Там такие волкодавы работали, что мне только оставалось их спину прикрывать.

— Что нисколько не легче, — усмехнулся Рудаков, увидев в моих глазах хитринку. — Как сам поживаешь? Планы на будущее?

— Да нормально всё, дядя Януш, — я пожал плечами. — Весной заканчиваю гимназию. Дальше пока не знаю, куда пойду. Есть пара идей, но всё как-то зыбко.

— Почему? — спросила Мария Ерофеевна, внимательно слушавшая нас и одновременно ловко работая спицами. Два клубка шерсти в плетёной корзинке — белый и серый — подпрыгивали на месте, когда натягивались нитки. — Тебе прямая дорога в университет. Непохоже, чтобы ты готовился прожигать жизнь, имея за спиной очень богатого отца.

— Маша, — укоризненно поглядел на неё Рудаков. — Будь аккуратной в высказываниях.

— Я не обиделся, — спокойно улыбаясь, ответил я. — Семья, конечно, не оставит без денег. Но самому хочется реализовать свой потенциал.

— А в чём ты его видишь? В военной службе или в укреплении Рода?

— Про строящийся завод бронекостюмов слышали?

— Да, что-то такое мои коллеги обсуждают, — подумав ответил Рудаков. — Они уверены, что тот не выдержит конкуренции с такими зубрами, как «Техноброня» и «Экзо-Сталь». Слишком далеко они ушли вперёд в своём развитии. Разве только у владельцев нового завода в загашнике не затаился козырь в виде прорывной технологии.

— Затаился, — улыбнулся я. — Уговорил я отца заняться выпуском экзоскелетов нового поколения с совершенно иной архитектурой.

— Тогда тебе обязательно нужно продолжать учёбу в Политехническом университете, — посмотрела на меня Мария Ерофеевна. — Это ведь гарантированное техническое образование, и оно ближе к твоим амбициям.

Из комнаты выпорхнула Илана, и обдав меня запахом духов, потащила в прихожую.

— Мы уходим! — крикнула она. — Рано не ждите!

— Не беспокойтесь, лично привезу её домой, — сказал я родителям, вставшим, чтобы проводить нас. — И прослежу, чтобы никто не обижал.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — усмехнулся майор, оценивающим взглядом окидывая мою фигуру.

— Доча, не забудь пакет с туфлями, — напомнила заботливая мама и сама же держала его в руках, пока Илана одевалась.

Через несколько минут мы, наконец, вышли из квартиры. Илана с любопытством поглядела на сахаляров и вежливо с ними поздоровалась. Кажется, она впервые осознала, что от прежнего Викентия Волховского ничего не осталось, и сразу притихла. А когда увидела «Фаэтон» и стоявший за ним огромный внедорожник, вообще загрустила. Держась за мою руку, она молча дошла до машины, но всё же улыбнулась, когда Игорь галантно распахнул перед ней дверцу.

Так как Илане пришлось сидеть рядом с Дайааной, девушки уже через пять минут весело чирикали о чём-то своём. Молодая шаманка имела невероятную коммуникабельность, несмотря на внешнюю холодность. А я, особо не вслушиваясь в их разговор, позвонил Арине. Судя по шуму голосов, в «Алмазном дворике» уже довольно весело.

— Почти все собрались, — доложила княжна. — Нескольких ребят нет, и Лида ещё не подъехала. «Скоморохи» и Анжелика уже на месте, немного разогрелись. Спели пару песен. Публика неплохо их приняла.

— Арина, ты скажи ребятам, чтобы они к нашим столикам подходили, — попросил я. — Сначала посидим, шампанского выпьем.

— Хорошо, — согласилась девушка. А потом в её голосе проскользнуло любопытство. — Как там твоя одноклассница? Не сильно сердилась, что ты с ней давно не встречался?

— Не поверишь, даже обрадовалась, — я усмехнулся и заметил, что Илана погрозила мне пальцем. Поняла, что про неё разговор идёт. — Мы скоро будем. Не скучайте.

— Ага. Поторопитесь. О, княжна Булгакова собственной персоной появилась! Всё, пока!

Арина отключилась, а я с видимым облегчением вздохнул. Организация подобных мероприятий, независимо от размаха, требует недюжинной выдержки и напряжения всех сил. Дайаана, к примеру, рассказала мне, как она со «Скоморохами» целый день, пока мы были в Клину, репетировала танец. Казалось бы, обкатанная десятки раз композиция должна сразу же зазвучать в новой аранжировке, но вместо этого парни несколько часов мучались, чтобы отшлифовать музыку. Костя никогда не работал в группе, отчего Рустаму очень многое не нравилось. Но Раух молодец. Настырный парень. Сжав зубы, отрабатывал ошибки, и уже к вечеру студию сотрясали будоражащие душу звуки «шаманской» музыки.

Когда «Фаэтон» свернул на улицу, где находился «Алмазный дворик», Никанор присвистнул. Широкая дорога оказалась перекрыта парочкой внедорожников с гербом Мстиславских на дверцах, а у тротуара посверкивал проблесковыми маячками полицейский «Сатурн». Чуть дальше огромная вереница машин застыла у клуба, залитого светом иллюминации. С противоположной стороны улица тоже оказалась заблокирована полицейским патрулём.

— Кажется, Великая княжна Лидия пожаловала, — предположил я, что было совсем нетрудно.

Навстречу нам выдвинулись двое крепких парней в меховых куртках, но без шапок или кепи. Один из них властно вздёрнул руку вверх, призывая Никанора остановить машину.

— Ну это уже слишком! — проворчал водитель-телохранитель, притормаживая. — Они не видят, кто едет? Да такая тачка единственная в Москве!

— Угомонись, — я на всякий случай разогнал ядро. Беспечность дорого обходится тем, кто уверен в дружелюбности союзников. А с Мстиславскими надо всегда быть начеку. — Останови тачку, но мотор не глуши.

— Надо же, самого виновника торжества не пускают, — хихикнула Дайаана, с любопытством разглядывая «Алмазный дворик», до которого оставалось почти рукой подать.

— Пустят, куда денутся, — я пожал плечами. Правила безопасности для особ императорского Рода никто не отменял. Это мне надо было головой думать, и за Иланой заехать раньше на пару часов.

В окошко постучали. Я услышал, как щёлкнул предохранителем пистолета Игорь. Молодец, бдительности не теряет. Никанор опустил окошко наполовину, и в салон сразу ворвался бодрящий морозец и шум улицы.

— Прошу прощения господа, — проговорил парень, чуть наклонившись, чтобы посмотреть, кто находится внутри машины. — Проезд по этой улице запрещён. Только по особым приглашениям.

— Я княжич Мамонов, — громко говорю в ответ. — Не могу же я сам себе посылать приглашение!

— Одну минуту, — парень выпрямился и прикрыл ладонью левое ухо. Негромко забормотал, потом замер, выслушивая рекомендации. Потом вдруг спросил Никанора: — А что за марка авто?

— «Фаэтон». Американский.

Парень продублировал ответ моего водителя, кивнул.

— Прошу прощения, светлый княжич! Проезжайте, пожалуйста!

Отойдя на пару шагов назад, он подал какой-то знак и оба внедорожника разъехались, освобождая нам проход, достаточный для того, чтобы машина сопровождения и «Фаэтон» проскочили за импровизированный блокпост.

— Значит, кто-то из личников Лиды здесь находится, — прикинул я вслух. — Только они знают, на какой тачке я разъезжаю.

Никанор пробурчал, что даже встать некуда, настолько плотно была забита улица автомобилями разных марок. Он на медленной скорости проехал вдоль тротуара, внимательно поглядывая по сторонам.

— Видишь, свободный пятачок возле входа? — заметил я и тыкнул пальцем. — Давай туда.

И в самом деле, точно напротив «Алмазного дворика», сверкающего, яркого и красивого, обнаружилось местечко, как будто специально оставленное для моего «американца». Будет забавно, если это так на самом деле. Почти два десятка человек, в которых угадывалась охрана императорской внучки, тут же профессионально пододвинулись ближе, но не вмешивались ни во что. Скорее, просто взяли под наблюдение новый объект.

— Уф, приехали, — выдохнул Никанор, остановившись. Заглушил двигатель.

— Не торопись, — сказал я Дайаане, захотевшей открыть дверцу. — Охрана сейчас сама всё сделает. Жаль, с нами Куан не поехал. Вот он бы показал класс, как надо своего хозяина сопровождать.

Мои личники окружили машину, Яким и Вася с обеих сторон распахнули дверцы, и проведя необходимый ритуал появления из салона, мы втроём застыли перед входом во «Дворик», откуда глухо звучала музыка. Это не «Скоморохи» отрабатывали, а обычная музыка из аппаратуры. Чтобы публика не скучала, пока музыканты отдыхают, обычно так и делают.

— Андрей Георгиевич, нехорошо опаздывать! — раздался ироничный голос, больно уж знакомый. — Вас уже заждались.

— Почему-то так и думал, что это будете вы, — усмехнулся я, глядя на появившегося откуда-то Баюна — личника Лиды — который, несмотря на мороз, был в одном костюме. — Зашли бы в помещение, чайку горячего выпили.

— Не положено, — усмехнулся Баюн и махнул рукой, чтобы цепочка охранников дала нам возможность пройти в клуб. — Я в машине посижу, если замёрзну.

Девушки вцепились в меня с обеих сторон, и мы чинно направились к распахнутой служащим клуба двери. За нами топал Яким с пакетом Иланы и сумкой Дайааны. В ней находились шаманские атрибуты, которые Мать-Орлица собиралась использовать в танце.

Как только мы вошли в помещение, тут же со всех сторон послышались громкие хлопки. Вмиг на нас обрушился град конфетти, блёсток и серпантина. Аплодисменты, смех, радостные возгласы заполнили клуб.

— Слава героям земли Русской! — заорал Мишка Кочубей, взобравшись на стул. Он размахивал длинным тубусом-хлопушкой, словно дирижёрской палочкой. — Княжичу Мамонову — ура!

— Ура! — завопили одноклассники, продолжая оглашать криками помещение и не забывая стрелять из хлопушек.

Бах! Бах! Бах!

Я увидел смеющихся Арину, Лиду, Нину, Веронику, Свету Булгакову, Анжелику, «Скоморохов», слегка офигевшего от происходящего Костю Рауха, парней-однокашников, искренне радующихся не только за меня, но и за возможность хорошо повеселиться. Девушки, несмотря на статус простецкой вечеринки, блистали нарядными платьями и красивыми причёсками.

Остальные посетители клуба с интересом приглядывались к нашей возне. Я завёл Илану и Дайаану в гардеробную, чтобы они там спокойно привели себя в порядок, переодели обувь, и потом вместе с ними направился к столикам, сдвинутым вместе, и заставленным разнообразными закусками. Шампанское охлаждалось в ведёрках.

— Господа, рассаживаемся, не стоим на месте! — распоряжался Мишка Кочубей. — Не создаём толкотню! Каждой девочке по мальчику!

— Фу, Кочубей! Не опошляй момент!

— Нахал!

— А что, правильно! — это уже парни, за что получили новый взрыв наигранного негодования.

Меня усадили во главе стола. По правую руку, словно демонстрируя своё право на героя спецоперации, место заняла Великая княжна Лидия, слева, даже не моргнув глазом, оказалась Арина. Многие догадывались о наших отношениях, но деликатно помалкивали.

Наконец, все расселись, захлопали пробки, из бутылок взвились белесые дымки, запузырилось шампанское в бокалах. Понемногу суета и весёлый гомон за столами сошли на нет. Взгляды парней и девушек скрестились на мне. Дескать, давай, толкни речь. Делать нечего — пришлось встать, держа в руке бокал.

— Героем я себя не считаю, — начал я, чуть повысив голос. Со стороны танцпола гремела музыка, отдыхающая молодёжь делала вид, что нас не замечает, но нет-нет да и приглядывалась к необычной вечеринке, на которой присутствовала особа императорской крови. — Да и никогда не думал, что обычное мужское дело — защищать женщин и детей — сродни геройству. Это обязанность воинов. Когда мы все вместе — русские и шведские воины — освобождали яхту с заложниками, то не думали о наградах. Более того, мы все готовились к большим потерям, потому как иначе террористов не одолели бы. Там стояла мощная магическая защита, нас ждал вооружённый до зубов враг, профессионально обученный убивать. Но мы справились с очень малыми потерями. Король Харальд особо отметил этот факт. Грамотно спланированная операция принесла успех. Ни один заложник не погиб. Считаю, моя награда — это дань общему успеху, уважение всем русским бойцам, принявшим участие в спасении невинных людей. Выпьем за русских героев! Ура!

— Ура Мамонову, нашему скромняге! — Кочубей вскочил.

— Ура! — весело грянуло за столом. Все тоже оказались на ногах, вскидывая бокалы.

Парни пили до дна, а девушки больше пригубливали. Когда уселись обратно, Данька Захарьин во всеуслышание укорил меня:

— Ты хотя бы медалью похвастался! Даже не надел её.

— Зато взял с собой, — я вытащил из кармана брюк коробочку с наградой, открыл крышечку. — Лидия Юрьевна, если вас не затруднит, пустите по кругу, пусть каждый посмотрит.

Лида уже имела возможность лицезреть медаль, но ради торжества момента ещё раз внимательно поглядела на неё и отправила дальше.

— Так официально! И к чему бы? — шепнула она, кокетливо поправив прядь волос за ушко. Лида была сегодня в платье из тёмно-синего атласа. Лиф на тонких бретелях был украшен мелкими стразами из хрусталя. На пальцах посверкивали кольца с драгоценными камнями, выполнявшими роль магической защиты. Тёмно-русые волосы уложены в красивую причёску, но несколько прядок осознанно выпущены на волю. Подведённые глаза таят в себе загадочность, а губы, подкрашенные бледно-розовой помадой, чуть-чуть приоткрыты. Хороша!

Я только открыл рот, чтобы ответить, как слева раздался голос Арина. Княжна поднялась, держа бокал в руке. Шум за столами затих.

— Я хочу сказать слово! Скромность Андрея достойна уважения, поэтому о его подвиге должен рассказать кто-то другой. Позвольте мне восполнить пробелы в рассказе вашего одноклассника. Считаю несправедливым замалчивать то, что произошло на яхте «Северная Звезда».

Я только развёл руками, потому что уговаривать княжну Голицыну не рассказывать о том, как бился башкой о «Щит Хеймдалля» и разминировал хитроумную взрывчатку, заложенную под дротскону Сиггрид и её детей, сейчас показалось бы слабой попыткой пококетничать. Поэтому мысленно вздохнул. Не иначе Астрид разоткровенничалась с Ариной. Представляю, что она накрутила. Кстати, самому интересно. Поэтому и стал слушать свою подругу, скромно потупив взор.

Конечно, о мелких деталях десантирования на «Северную Звезду» и зачистке верхней палубы Астрид знать не могла, поэтому Арина особо долго не расписывала, как наши отряды пробивались в жилые помещения. Но о моём вкладе в разрушение хитроумного защитного купола, поставленного террористами, рассказала дрожащим от волнения голосом. А вот эпизод с разминированием был подан столь искусно, с таким динамизмом и драматизмом, что мои одноклассницы теперь смотрели на меня восторженно-романтическими взглядами. Наверное, представляли себя на месте принцессы Астрид, к сожалению, не понимая, какой ужас она перенесла, ожидая спасения. А если бы я ошибся с расчётами или моя дилетантская методика разминирования привела к взрыву?

Когда Арина замолчала, Аня Долгорукова с удивлением проговорила:

— А вы знаете, я была уверена, что Мамонов рано или поздно вляпается во что-то подобное.

И все грохнули, покатываясь со смеху. Аня тоже смеялась, прикрыв рот ладошкой.

— Ой, извините, я так переволновалась, слушая эту историю, — оправдывалась она перед нами. Но я-то знал, что эта хитрюга ловко подковырнула меня.

Веселье начало набирать обороты. Официанты принесли коктейли, а я воспользовался моментом и подошёл к «скоморохам», скромно сидевшим с краю, склонился к уху Рустама:

— Ну что, парни, готовы взойти на вершину славы?

— Руки чешутся ударить по струнам! — откликнулся Горыныч.

— Так вперёд! — улыбнулся я и подмигнул Анжелике, которая сидела рядом с Дайааной и попивала коктейль. Девушка всё поняла и что-то прошептала на ухо шаманке.

По нашему сценарию Анжелика и Рустам должны были спеть пару-тройку заводных песен, потом на сцену должен выйти я и продемонстрировать своё умение голосить на публику (кстати, это была идея Арины, чтобы виновник торжества что-нибудь исполнил), а потом настанет черёд Дайааны.

«Скоморохи» вместе с Анжеликой ушли в соседний зал готовиться к выступлению. Вот теперь начинается их настоящая работа: с полной выкладкой, чтобы стены и пол клуба вибрировали, грозясь развалиться от децибелов музыки. И когда ударили первые аккорды, все выразили желание потанцевать. Лёгкий хмель, ударивший в голову после шампанского, будоражил кровь. Не только мы, но и другие посетители потянулись на танцпол.

Было видно, что «скоморохи» отрабатывали свой хлеб не за страх, а за совесть. Они слаженно играли, Анжелика пела бархатистым голосом, а Рустам носился по невысокой сцене с микрофоном в руке, и как только наступал проигрыш, подбадривал танцующих и просил их быть более активными.

Ко мне пробрался Мишка Кочубей и громко зашептал на ухо:

— А ты Илану хорошо знаешь?

— Понравилась? — я внимательно поглядел на друга. Мне хотелось понять, насколько ему интересна девушка, и готов ли он ухаживать за ней. А что? Это была бы хорошая пара. Тем более, душа за Илану болела. Обещал ведь поддерживать, а сам увлёкся своими проектами.

— Очень! Света Булгакова рассказала, что ты с Иланой дружишь, поэтому и решил сначала у тебя поинтересоваться, — Кочубей покосился на счастливую девушку, танцующую рядом с молодыми аристократками.

— Одного я уже благословил на дружбу, а он позже испугался, вильнул в сторону, — поморщился я.

— Ты про Вадбольского, что ли? — фыркнул Мишка. — Я же ему потом высказал всё в лицо! Жаль, Вероника его по щекам не отхлестала!

— Без дуэли обошлось, надеюсь? — мне пришлось напрячь голос. Музыка гремела, молодёжь весело подпевала Анжелике.

— Да ну, какая дуэль! — прокричал в ухо друг. — Он сам понял, что накосячил, поэтому не стал возмущаться и требовать сатисфакции. Но против отца не пошёл. Подчинился его воле… Так что, можно?

— Дерзай! — хохотнул я, делая несколько энергичных движений. — Но сразу тебя предупреждаю: не вздумай давить на Илану. Она сама разберётся в своих чувствах.

— Я тебя понял, — Кочубей растворился в толпе. К Рудаковой, однако, побежал.

Прозвучали последние аккорды, народ одобрительно засвистел, захлопал в ладоши, но, разгорячённый, не собирался расходиться. Между плотными группками молодёжи сновали официанты, разнося шампанское. Многие удивлялись такому сервису и с подозрением спрашивали, за чей счёт выпивка. Я усмехнулся. Это была идея Арины: угостить игристым всех, кто окажется в этот вечер в клубе. Разгорячённая публика должна запомнить искренний жест, чтобы потом разнести по всей Москве, как здорово играла живая музыка, «а „Скоморохи“ очень даже классная группа». Если раскручивать ребят — так по полной программе. Подумаешь, пару лишних тысяч подкинул администраторам, зато все довольны.

— А сейчас наш герой споёт для своих друзей и всех присутствующих одну из песен, чтобы вы не скучали! — Рустам с поблескивающими на лбу капельками пота вытянул руку, словно приглашал меня подняться на сцену.

Анжелика с улыбкой уступила мне место и шепнула, чтобы я не тушевался. Я? Да я «Щит Хеймдалля» разнёс! А тут кругом дружелюбные лица, кто-то весело кричит, что пора бы уже показать, на что ещё годен герой.

Я поднёс микрофон ко рту.

— К сцене мне не привыкать. Но скажу честно, певец из меня никудышний, как и танцор, если кто понял, о чём я.

Хохот, аплодисменты.

— И всё же я попробую, — ухмыляюсь в ответ. — Эту песню ещё никто не слышал. Она не звучала ни по радио, ни в кругу особо приближённых, только на репетициях. Возможно, я рискую испортить первое впечатление от её исполнения, поэтому заранее прошу прощения у друзей-музыкантов.

Переждав смех и дробь барабанов, которую издал Фей, я кивнул Рустаму. Он будет меня поддерживать, если вдруг дам петуха.

— Для друзей, одноклассников и всех остальных, кто сейчас находится в этом зале.

Я кивнул, как будто давая знак парням. Грянули первые аккорды.

Там, где горы тонут в море, до небес волна

Там, где вдруг исчезнет город, станет ночь темна

Где всё время май и дельфинам рай

Там с тобой мы будем скоро, ты не унывай!

Раз — с неба звёзды смотрят на нас

В море острова — это два

Ничего не говори — и это три

Про четыре я промолчу

А на пять опять улечу

На Венеру или Марс [1]

Народ одобрительно загудел и под энергичные биты стал отплясывать. Я заметил, как ближе к сцене подобрались мои боевые подруги, обольстительные в своих нарядах и со сверкающими глазками. Мишка Кочубей лихо отплясывал рядом с Иланой. Судя по улыбающемуся лицу девушки, друг двигался в правильном направлении, чтобы подобрать ключик к её сердцу. Хотелось бы на это надеяться.

Когда остался один куплет и припев с рефреном, я кинул микрофон Руслану, а сам спрыгнул в толпу танцующих, поближе к своим девушкам. Арина на мгновение прижалась ко мне и громко сказала на ухо:

— Диана уже готовится к номеру. Даже не представляю, что сейчас здесь будет твориться!

Я тоже не представлял, поэтому остался в окружении красавиц. Как раз удачно мимо проходил официант с шампанским. Раздал девушкам и сам выпил. Не думал, что горланить со сцены — такой труд! В горле саднило, поэтому холодненькое игристое приятной волной победило сушь. Когда музыка и одобрительный рёв затихли, Руслан перевёл дыхание. Он зорко оглядел замершую толпу, словно раздумывал, что ещё такого «сбацать», и проговорил:

— Сегодня у нас вечер дебютов. Как вы оцениваете выступление княжича Андрея?

— Годно! Экзамен сдал! — крикнул кто-то.

Опять смех и аплодисменты.

— С нами весь вечер играет Костя Раух! — Рустам подошёл к парню и тот изобразил на своём инструменте какую-то незатейливую мелодию. — Он клавишник. Приехал специально из Казани, чтобы познакомить вас со своим творением. Возможно, вы уже слышали композицию «Шаманский костёр» в Сетях. Но сейчас она прозвучит в новой аранжировке, — он сделал паузу. — А сейчас прошу вас освободить немного места в центре танцпола. И — сюрприз! Впервые в «Алмазном дворике» самая настоящая шаманка! Наша гостья: Дайаана из Якутии! Встречайте!

Внезапно свет на танцполе померк, и лишь несколько верхних фонарей продолжали крутиться, разбрасывая серебристые лучи по стенам и лицам замерших людей. Тихо зазвучала музыка, под которую на середину зала вышла Дайаана в длинном чёрном платье, усыпанном золотистыми искорками по широкому подолу. На голове — меховая шапочка со свисающими с неё кожаными верёвочками. Густые волосы распущены по плечам и спине. В правой руке шаманка держала бубен, позвякивающий при каждом движении маленькими колокольчиками. Она положила свой инструмент возле ног и замерла.

Девушка обвела рукой вокруг себя, словно очерчивая невидимый круг, за который никому нельзя заступать. Наступила тишина, а потом… музыка началась не с первых нот мелодии, а с дыхания. Глубокого, как ветер в густых кронах деревьев, как ветер в степных ковылях, ритмичного, как биение сердца земли. Удивительно, каким образом Костя смог вытащить из своего инструмента такие звуки. А потом Фей осторожно прикоснулся палочками к барабанам. Замершая в неподвижности Дайаана прислушивалась к чему-то иному, что никто, кроме неё не слышал.

Первые ритмы полившейся мелодии, первый сильный удар по барабану отозвался в её теле резким движением головы, повернутой в дальний угол зала — будто её окликнули духи или древнее божество, и она отозвалась. Дайаана начала с ритуала, если я правильно понял. Резко встав на колени, она задвигала руками, создавая плавные, струящиеся движения, словно плела невидимую паутину, призывая духов Стихий. Пальцы складывались в знаки, понятные только ей и силам, с которыми она говорила. В них угадывалось повеление, благословение, мольба. «Скоморохи» не портили музыку, давая Фею и Косте полностью раскрыть потенциал композиции, и только Ёж поддерживал их переборами бас-гитары.

Музыка постепенно набирала обороты. Плечи, руки, талия — всё работало в унисон, создавая впечатление кружащегося вокруг священного костра шамана. Дайаана то припадала к полу, касаясь его ладонями, будто черпая силу из самой земли, то резко выпрямлялась, вскидывая руки к чёрному небу, роль которого играл высокий потолок со сверкающими стробоскопами.

Вскочив на ноги, девушка уже держала в правой руке бубен. Она закружилась в быстром вращении, словно ввинчивалась в пространство, как буря, бушующая над бескрайними просторами тундры, над вековой тайгой. Широкий подол платья развевался вокруг Дайааны, создавая гипнотическую ауру движения. Казалось, ещё мгновение — и она оторвётся от пола, уносимая этим ветром. Мне вдруг показалось, что за её плечами взметнулись вверх два огромных крыла. Кругом ахнули — значит, не показалось?

Но самое интересное, что я заметил: в шаманский танец вовлекалось всё больше и больше народа. Может, и в самом деле якутская княжна воздействовала на толпу каким-то гипнозом? Я то и дело ловил отблески огня в зрачках Дайааны. Её глаза были широко открыты, но взгляд обращён вовнутрь или в какое-то иное измерение. Она не смотрела на окружающих; она видела то, что нам было недоступно. Нити судеб, танцующих духов, само течение энергии в большом зале, наполненном сумасшедшим драйвом, который подпитывали суровый и всё убыстряющийся ритм музыки с вплетающимися в него звуками колокольчиков.

Несмотря на дикую энергию танца, на лице Дайааны сохранялась сосредоточенная отрешённость и неподвижность взгляда. Сейчас она была не девушкой на вечеринке, а проводником сил и духов, которых шаманка вызвала сюда. То, что мы видели — это ритуал, экстаз, чистая энергия жизни, которую ничем нельзя было подавить[2].

Глядя на затухающие движения рук Дайааны, слабеющее вздрагивание колокольчиков на бубне и снижение ритмов, я вдруг понял, что в мире есть силы, которые существуют вне известных нам законов мироздания. Они властвовали здесь и сейчас, подчиняя своей энергии людскую массу. И когда прозвучала последняя нота — наступила ошеломляющая тишина. Кажется, никто не мог вынырнуть на поверхность реальности. Погружение в танцевальный экстаз оказалось настолько глубоким, что только деликатное покашливание Рустама смогло оживить танцпол.

Когда раздался оглушающий рёв, я улыбнулся и со спокойной душой направился к столикам, чтобы залить сухость в горле остатками шампанского. И внезапно понял, что все, абсолютно все посетители «Дворика» сейчас находятся там, в бушующем океане восторга и эмоций. Только несколько широкоплечих мужчин из числа телохранителей Лиды Мстиславской оставались на месте, да ещё парочка-трое личников точно были в толпе, приглядывая за Великой княжной.

— Никогда такого не слышал и не видел, — признался мне администратор, одиноко скучающий возле барной стойки. — Как вы говорите, светлый княжич, название группы?

— «Скоморохи», — подсказал я.

— Вы бы могли с ними поговорить насчёт выступлений в нашем заведении? — закинул удочку администратор. — Хотя бы раз в неделю, на один вечер.

— Я же не их импресарио, — хмыкаю в ответ. — Но вы можете обсудить вопрос с княжной Ариной Голицыной. Она сейчас здесь находится, кстати. Учтите, ребята сейчас нарасхват, будет очень трудно договориться, — слукавил я. Надо же цену набивать.

Постепенно возбуждённые и разгорячённые одноклассники вместе с другими посетителями потянулись с танцпола к столикам.

— Можно подавать торт и напитки, — напомнил я администратору и поспешил к своим — выслушивать восторженные отклики, но меня перехватили Арина с Лидой, и оттащили куда-то в уголок.

— Кто-то уже выложил твои песнопения и даже танец в Сети, — заявила княжна Голицына.

— Это плохо? — улыбнулся я, глядя на разгорячённых девушек, отчего-то ставших особенно привлекательными.

— Сейчас сюда хлынет поток страждущих приобщиться к веселью! — Лида помахала на себя ладошками. — Вон, пишут: «быстрее в „Алмазный дворик“! Здесь весело, как никогда!»

И точно. К нам подошёл Баюн и доложил:

— Ваше Высочество, у заведения растёт толпа желающих попасть внутрь. Если до сего момента нам удавалось как-то регулировать поток, то сейчас вся улица забита машинами, которые всё прибывают и прибывают. Не знаю, что произошло, но все, кто приехал, хотят войти в клуб. Я выставил усиленный пост возле входа, пока никого не пускаю. Иначе будет давка. Жду вашего решения.

— Ажиотаж, — Лида посмотрела на заполненный зал. — Человек тридцать-сорок ещё сюда вместятся, но если всех желающих впустить — это будет кошмар.

— Да уж, расчёта на такую реакцию не было, — я почесал макушку, за что удостоился лёгкого тычка Лидиного кулачка. — Кстати, Арина, поговори с администратором. Он хочет контракт со «Скоморохами».

— На сколько выступлений? — в голосе Голицыной прорезались деловитые нотки.

— Да загружай парней по полной программе, пока есть возможность, — разрешил я. — Думаю, Руслан будет в восторге.

— Так какое будет решение, Ваше Высочество? — терпеливо дождавшись конца нашего разговора, спросил Баюн. — Неудобно представителей княжеских фамилий держать на морозе.

— Господин администратор! — я поднял руку, подзывая к себе задумчивого мужчину, считающего, наверное, прибыль от будущих выступлений «Скоморохов». — Будьте любезны, подойдите к нам!

Когда тот оказался возле нас, я озвучил проблему. И спросил, можно ли как-то довести до жаждущих попасть в «Алмазный дворик», что не всем сегодня повезёт. Приоритет только для высокородных, с минимумом свитских. В глазах администратора клуба прыгали пятизначные цифры, и был великий соблазн открыть двери для всех. Но Баюн твёрдым голосом проговорил:

— Во избежание давки и обеспечения надёжной охраны вас, Ваше Высочество, могу дать добро пропустить не более пятидесяти человек.

— Задействуйте моих людей внутри помещения, — предложил я. — Не в машинах же им сидеть.

— Справимся, Андрей Георгиевич, — деликатно отверг мою помощь Баюн и прижал ладонь к левому уху, где у него висела гарнитура связи. — Будем пропускать по одному, и только согласно приоритетному списку.

Он вместе с администратором отошёл от нашей компании, а я поинтересовался у Лиды, что это за «приоритетный список».

— Это для таких вот случаев, — Великая княжна кивнула на панорамные окна, за которыми виднелось самое настоящее столпотворение. Это же сколько народу сюда сразу рвануло? Не думаю, что вся дворянская Москва, а только те, кому очень скучно сидеть на одном месте. Но всё же количество жаждущих послушать «Скоморохов» впечатляло.

Среди тех, кого запустили гвардейцы Баюна, я заметил Михаила Корибута с дружками Кирюшей Корецким и Сашкой Долгоруковым. С ними рядышком вились верные свитские Панов и Кутузов. Ещё троих парней, рослых и крепких, я не знал, но догадывался, что они исполняют роль телохранителей. Были ещё девушки и молодые люди из Родов Куракиных, Щенятевых и Кропоткиных. С ними я особо не был знаком, но вот Лида кому-то рукой помахала.

— О, и эти заявились! — фыркнула Света Булгакова, рассмотрев среди новых посетителей родного брата Артёма и двоюродного — Димку-кощуна. — Андрей, можно им к нам?

— Да пусть присоединяются, — великодушно разрешил я. — Только у нас чай и торт. Или они только крепкие напитки употребляют?

— По возрасту не запрещается, — Света привстала и помахала рукой братьям. Те заметили сигнал и целеустремлённо направились к нам.

За то время, что мы не виделись, парни изменились. Черты лица стали более жёсткими, фигуры потеряли угловатость, плечи раздались вширь. Димка-кощун, умеющий вызывать души мёртвых в мир живых, всё больше и больше походил на старейшину Рода — Семёна Игоревича. Море скепсиса и презрения во взгляде, но больше всего — затаённого страха, что тщательно скрываемая тайна Булгаковых однажды станет известна Мстиславским.

Эту тайну, помимо его родственников, знаю только я. Возможно, когда-нибудь смогу ею воспользоваться, но сейчас буду держать язык за зубами.

— Привет честной компании! — Артём, по сравнению с двоюродным братом, оказался куда более жизнерадостным. Всё-таки общение с умершими не сказывается благотворно на душевных качествах человека. Сын Владимира Олеговича только мрачно кивнул, оглядывая нас. Как же тяжело жить с таким грузом! Оттого-то кощун и злой на весь мир.

Дайаана внезапно напряглась, глядя на Димку, и расширила глаза, отчего стала похожа на милого лемура. Зрачки девушки приобрели непроницаемую черноту. Кощун почувствовал себя неудобно, завертел головой по сторонам, что-то тихо сказал на ухо Артёму и быстро направился к барной стойке.

— Что это с ним? — удивилась Света.

Я вовремя показал Дайаане знак, чтобы она не вздумала и слова сказать про Димку. Шаманка почувствовала что-то не самое приятное, исходящее от кощуна. В мировоззрении обоих магии как таковой очень мало. Подсознание общается с духами Стихий и душами мёртвых, как это происходит с Димкой Булгаковым, на ином пласте восприятия. Я же не хочу, чтобы пострадала семья Светы, если слухи об одарённом, умеющим повелевать мёртвыми, проникнут на самый верх. Мстиславские без сожаления уничтожат и самого Димку, и всех, кто по родовой линии уже получил подобный Дар, или имел такую возможность по крови.

Пока я сидел в раздумьях, Света быстро представила Артёма сидящим за столиками моим одноклассникам. Не думаю, что ему интересно общаться с «малолетками». Да ещё попивающими чай с тортиком. Он быстро нашёл предлог смыться. Тем более, из танцевального зала раздавались бодрые ритмы и бархатистый голос Анжелики. Ребята отрабатывали свой шанс.

— Андрей, пойдём танцевать! — меня потянуло множество девичьих рук, со смехами и шутками. — Или устал?

— Я сейчас подойду! — оставалось только улыбаться и клясться, что долго засиживаться не буду.

Оставшись в одиночестве, я увлёкся, наконец, тортом. От него и так уже ничего почти не осталось, поэтому стоило поторопиться. И не удивился, когда рядом со мной присели Михаил Корибут с Кирей Корецким. Если с Мишкой я готов был общаться, то к его дружку испытывал, мягко сказать, не самые приятные чувства. Не нравился мне Кирюша. Скользкий, прилипчивый, не имеющий своего мнения. Вот и прилип к Корибуту, по сути став его свитским, хотя по родовитости ничем ему не уступая.

— Здорово, княжич! — улыбнулся Михаил, выставляя на стол открытые бутылки с пивом. Целых шесть, надо же! — Слышал, награду короля Харальда обмываешь? Покажешь?

— Пожалуйста, — я извлёк коробочку из кармана, поставил её на стол и пододвинул к Корибуту.

Открыв её, Михаил с интересом поглядел на тускло поблескивающую серебром медаль, даже в руку взял. Кирюша тяжело сопел, но притронуться к ней не посмел. Понимал, что это не какая-то бутафория, а настоящая награда. Уважение к воинскому подвигу у русских дворян оставалось достаточно сильным, чтобы на этой почве показывать своё пренебрежение. Чревато обструкцией в обществе.

Вернув мне коробочку, Корибут поднял бутылку в знак приветствия.

— Выпей с нами, Мамонов. А то сидишь, несчастный, тортик поедаешь. Угощайся.

Я не стал кочевряжиться. Пиво не водка, много не выпьешь. Легонько стукнувшись своей бутылкой о бутылки Корибута и Корецкого, я приложился к горлышку. Горьковатое, прохладное — оно бы в самый раз было в жару. Но не сейчас. Странный всё-таки Михаил человек. Никак не могу его понять. Да, шебутной, когда хорошо поддаст, на выдумки, опять же, горазд. Вспомнить только гонки на скутерах по ночной Москва-реке, после которых императрица несколько дней пропесочивала родственников всех участников безобразия. Но сам по себе Корибут — парень спокойный, даже чересчур. И сам себе на уме. Какие мысли бродят в его голове — только ему ведомо.

— Можешь попробовать, кстати, — я кивнул на несколько кусочков торта, которые не стали есть некоторые парни. Не сладкоежки они. — Вкусный.

Корецкий фыркнул и присосался к пиву. Мне показалось, княжичи уже поддатые в клуб заявились. Никто им не запрещает, конечно, разъезжать по вечерней столице в поисках развлечений. Но как бы здесь чего не учудили. Кинул быстрый взгляд на столпотворение возле барной стойки. Среди молодёжи то и дело мелькали люди в нарочито неброской одежде. Служба внутреннего наблюдения Великой княжны трудилась в поте лица, отслеживая возможные конфликтные ситуации, перемещения и прочие безобразия. Вон, двоих уже ненавязчиво повели к выходу. Что-то не поделили между собой.

Корибут прислушался к энергичной музыке, волнами накатывающейся с танцпола.

— А что за девушка шаманский танец исполняла? — поинтересовался он.

— Моя очень хорошая знакомая, из Якутии приехала погостить, — честно ответил я.

— Познакомишь?

— Нет, — сразу же отрезал я, нисколько не задумываясь.

— Это почему? — Корибут покрутил в руках бутылку. Мой ответ его не разозлил, а скорее, удивил. — Тебе двух мало?

— Миша, остановись, пока не наговорил лишнего, — предупредил я и сделал глоток хмельного. — Эта девушка — моя гостья. Я за неё головой отвечаю. А твоя репутация, извини, не слишком чистая.

— Охренел малой, — хохотнул Корецкий.

— Опасаешься, что обижу? — сжал зубы Корибут.

— Подозреваю что тебя самого придётся спасать. Диана — настоящая шаманка, а не просто танцовщица. Поэтому она не станет с тобой знакомиться.

— Почему?

— У шаманов только одно предназначение: быть проводником между людьми и духами.

— Даже угостить девушку мороженым не получится? — ухмыльнулся Михаил.

— Угощай, никто не запрещает, — я пожал плечами, вслушиваясь в томный голос Анжелики. Медленная песня. Мои девушки сейчас, наверное, злятся, что меня самого нет рядом. Угораздило Корибута заявиться в этот момент! — Она же не отшельница, с людьми общается одинаково равно.

— Ответь на один вопрос, княжич, — Корибут развалился на диванчике. Взгляд его был слегка расфокусирован. Точно, где-то поддал и сюда заявился, даже не пожелав выжечь алкоголь в организме с помощью Дара. Зашевелились нехорошие подозрения. — Ты зачем у меня Арину Голицыну отбил? Я ведь на неё большие планы имел, жениться хотел. И вдруг всё резко изменилось. Чем ты её приворожил?

— Что-то я не замечал у тебя рвения к женитьбе, — улыбнулся я спокойно и начал разогревать ядро. Так, на всякий случай. Моя способность выстраивать защиту без магических пассов была самым лучшим оружием. Никто даже и не догадается, что в любой момент я могу накинуть на себя невидимый и непробиваемый кокон. — Арина сама-то знает, что ты к ней неравнодушен?

— Не хами, Мамонов, — процедил сквозь зубы Корецкий. — Между Корибутами и Голицыными была договорённость…

— Когда? — резко прервал я Кирюшу. — Пять лет назад? Договорились — и можно спокойно по Москве раскатывать, бухать и на уши полицию ставить? Да и с кем договорённость была? С Патрикеем Ефимовичем? А вы в курсе, что Глава Голицыных собирался отдать Арину замуж за Ивана Несвицкого?

Я с удивлением поглядел на мрачного Корибута, сжимающего ополовиненную бутылку. Тот молчал.

— Серьёзно? Ты думал, что заполучив гарантии от Патрикея Ефимовича, можешь спокойно ждать, когда плод созреет и сам упадёт тебе в руки? За красивую и умную девушку надо драться, постоянно доказывать, что ты её достоин. А у тебя, Миша, извини, детство в заднице до сих пор играет.

— А тебе не будет много, Мамонов? — хохотнул Корецкий, явно нарываясь на хороший прямой в челюсть. — Великая княжна, Арина, кто там ещё?

Если бы сейчас прозвучало имя Нины Захарьиной, Кирюше светило бы оказаться в больнице со множественными переломами. Пусть снова сяду на домашний арест, но имена моих будущих супруг полоскать не позволю.

— «Мамоновы берут самое лучшее», — улыбнулся я, озвучив негласный родовой девиз и демонстративно похрустел суставами пальцев. — Не хочешь прогуляться на задний двор?

— Зачем? — удивился Кирюша, сбитый с толку моим дружелюбным тоном.

— Я слышал, ты занимался боксом одно время. Хочу взять у тебя пару уроков. Ну, или преподать. Как дело пойдёт.

— Ты меня на дуэль вызываешь, что ли? — дошло до Корецкого. Он выпучил глаза от удивления, переглянулся с Корибутом, и захохотал, похлопывая ладонями по столу. — Ну и хохма!

— Пошли, разомнёмся, — неожиданно сказал Михаил и решительно встал. — Ты не подумай, Андрюха, это не из-за ревности… Просто хочу посмотреть, а ты-то достоин Арины?

— Погнали, — я тоже вскочил на ноги. Хотелось выплеснуть всю злость на идиотов, которые, ничего полезного не сделав для общества, семьи, Рода, пытаются доказать свою значимость. Михаил меня разочаровал. Если правда, что Арина стала предметом торга между Голицыными и Корибут-Воронецкими, то парень своё право на одну из самых красивых невест столицы безнадёжно просвистел. Ариша — моя, и точка!

Примечания:

[1] «Секрет» — Раз, Два, Три…

[2] Чтобы примерно ощутить и понять атмосферу танца Дайааны, и какую музыку могли бы использовать «Скоморохи», можно послушать композицию Wild Bashkir от Zainetdin. Не совсем точно, но ритм и энергетика присутствуют.

Глава 10

1

Наше общение давно привлекло внимание посетителей клуба, и когда мы дружно направились в противоположную от танцпола сторону, где находился внутренний сад под открытым небом, часть из них потянулась за нами, снедаемая любопытством. Я успел краем глаза заметить идущих к столикам Свету, Илану и Мишку Кочубея. Они остановились как вкопанные, девчонки тут же развернулись и поспешили обратно на танцпол, а мой одноклассник рванул следом за нами.

В саду было довольно мило. Деревья, обвешанные гирляндами, создавали праздничное, предновогоднее настроение. Между дорожками тут и там стояли снеговики, раскинув свои тонкие ручки-палочки по сторонам. Симпатичные ледяные скульптуры в виде золотой рыбки, кота со вздыбленным хвостом, русалки, витязя в кольчуге придавали ещё больший антураж заведению. Это кто же так постарался? Чувствовалась рука мастера.

Выдыхая пар изо рта, мы выбрали площадку для боя, притоптали её и разошлись по сторонам. Снеговики укоризненно глядели на меня чёрными бусинками глаз. Зеваки столпились возле входа.

— Только быстрее давайте, а то сильно холодно! — крикнул кто-то, вызвав смех. Удивительно, что никто не воспринял всерьёз наше желание помахать кулаками за дуэль. Видимо, репутация шебутного княжича Корибута говорила сама за себя.

Михаил сбросил с себя пиджак и отдал его Кирюше. Посвистывая какую-то незамысловатую мелодию, он закатал рукава рубашки, изредка поглядывая на меня. Я огляделся, куда бы пристроить свой тёмно-бордовый блейзер. Продравшись сквозь толпу, ко мне подскочил Кочубей и зашептал:

— Если у тебя дуэль с этим гусем, уделай его побыстрее. Сейчас девчата переполох поднимут, всё удовольствие испортят.

— Не дуэль, размяться решили, — я отдал ему блейзер. — Подержи.

Кочубей отошёл в сторону, а я и Михаил Корибут замерли друг против друга. Со стороны могло показаться, что двое молодых людей в рубашках должны чувствовать себя очень некомфортно. Мороз начал ощутимо давить. Мы оба, не сговариваясь, поёжились.

— Магия или обычный махач? — поинтересовался противник, активно массируя пальцы.

— За магический бой нам сразу арест впаяют, — усмехнулся я. — Если умеешь драться, как Ванька из слободки, тогда кто кого свалит с ног первым — тот и победитель.

И едва увернулся от летевшего в меня кулака. Подленько, конечно, но Корибут есть Корибут. Надо всегда держать в голове, что его поведение иногда расходится с негласным кодексом молодого дворянина. Он двигался, работал кулаками и корпусом вполне профессионально на мой взгляд. Михаил явно не пропускал тренировочные занятия, а технику ему ставил специалист. И эта техника мало была похожа на бокс. Что-то вроде савата, где в равной мере используют и руки, и ноги. Правда, Корибут пока только кулаками работал. Или это синьи, разновидность китайского ушу? Вот и стоечка с большей частью веса тела на опорной ноге, свободное положение свисающих локтей, приставной шаг во время сближения.

Фух! Сдвоенный удар по печени едва не пропустил! Мишка тут же попытался войти в клинч и нанести удар коленом по бедру. А, ну да, я же его подзуживал на уличную драку, вот и получи. Отражаю удары, разрываю дистанцию и ощущаю, как в ушах тонко позвякивают хрустальные колокольчики. Противник пытается-таки использовать магию, но только в качестве какого-то защитного плетения. Вроде «каменной кожи». Потому что я уже ощутил неладное, когда мой кулак влетел в плечо Корибута. Словно по кирпичу саданул. Хорошо, перед этим облачил руку в силовой кокон. Иначе бы пальцы переломал. Княжич Михаил осклабился и снова попытался пробить коленом, напитав коротким, но мощным энергетическим импульсом. По моему бедру словно бревном саданули. Моя духовная защита едва не треснула, но выдержала. Правда, пришлось мгновенно разорвать дистанцию, чтобы осмыслить проблему. Михаил работал грамотно. Он напитывал маной кулаки только в момент атаки, и моя антимагия не могла вовремя среагировать на магический импульс, чтобы разрушить его.

— Не ожидал? — хохотнул Корибут, сообразивший, что я начинаю понимать его хитроумную технику. — В моём Роду издревле пестовали Дар Витязя.

— Магия пережигается в кинетическую энергию?

— Молодец! Держи плюху!

Левый кулак со свистом влетает в моё ухо… вернее, Мишка попытался врезать по нему, но я уже успел накинуть на себя «железную рубашку». Сколько потов сошло с Куана, пока он научил меня напрягать особым образом мышцы и плоть, чтобы они в критический момент не пропустили смертельный удар. Проще говоря, я учился концентрировать дух для перенаправления кинетической энергии удара по всему телу без особого урона. Так, поломит мышцы, но зато внутренние органы останутся целыми. Ну и синяки, конечно же. Без них никуда. Плохо, что я пока не могу входить в состояние каталепсии, при которой тело становится «деревянным» и устойчивым к ударам.

Во время удара у Корибута что-то хрустнуло. Лицо княжича исказилось от боли. Кажется, мне удалось создать на узком участке тела ту самую «деревянность». Суставы вылетели или пальцы сломал?

Я тут же провёл массированную атаку, обрушив на опешившего Корибута град ударов, проламывая «воздушным кулаком» дыру в защите княжича. Не давать ему прийти в себя! Бить! Бить!

Со стороны, наверное, наши удары выглядели страшно. Мы месили друг друга кулаками, но большая часть энергии растекалась по ментальным щитам. Воздух вокруг нас, создавалось такое впечатление, бурлил, и даже прилично нагрелся, растапливая снег. Туфли уже хлюпали в снежной каше, но никто из нас не обращал на эту мелочь внимание.

Итак, когда я смог размолотить «кольчугу Витязя», мне вспомнился этот старинный конструкт, чьей базой были духовные практики русских волхвов. И, не давая Михаилу опомниться, сделал подсечку с одновременным тычком открытой ладони. Корибута отнесло назад на несколько метров. Он пропахал спиной колею в снегу и влетел головой в снеговика. Тот осыпался на него разбитыми комьями. Ведро с глухим стуком шлёпнулось прямо между ног княжича. Было бы полным — я бы Михаилу не позавидовал.

Раздались аплодисменты, свист. Зеваки, получив удовольствие от увиденного, не торопились расходиться. Я протянул руку Корибуту, и тот, недолго думая, вцепился в неё, поднялся с земли. Смахнул с мокрой рубашки налипший снег, хохотнул:

— Давненько меня так не валяли! Это хорошо. Мне сигнал, что непобедимых нет. Значит, буду тренироваться усерднее.

И теперь он сам протянул мне руку для пожатия. Я не стал отказываться. Корибут подтверждал реноме чудака, ищущего острые впечатления. Сегодня вот решил нервы пощекотать в кулачном бою.

— Достоин, Андрей Мамонов! — подмигнул Михаил. — Более никаких претензий. Ты прав. За таких женщин, как Арина, нужно драться до кровавых соплей.

— Это излишне, — усмехнулся я.

Изрядно продрогшие зрители поспешили в тёплое помещение разогреваться крепкими напитками и чаем. Кочубей отдал мне пиджак и пристроился следом, не залезая вперёд. Как будто опасался, что ему тоже прилетит за устроенное безобразие.

— А эта… Диана, она точно шаманка? Не заливаешь? — не утерпел княжич, когда мы остановились перед дверью, не спеша заходить в зал.

— Точно.

— Она же молодая совсем! — возмутился вдруг Корибут. — Отказаться от семьи, от детей! Зачем девчонке нужно было навязывать такой образ жизни?

— Там, где она живёт, люди думают по-другому. И это нормально, — я постарался донести нужную мысль до Михаила. — Если тебя выбирают шаманом, это большая честь. Не все принимают это. Вот у тебя, например, есть всё: отлично налаженный бизнес, много друзей, подруг, денег куры не клюют, вся жизнь впереди. Но однажды в твой дом приходит старый шаман и утверждает, что именно ты станешь его преемником.

— Откажусь, — уверенно ответил княжич Михаил.

— Да хоть десять раз, — ухмыльнулся я. — А на одиннадцатый ты откажешься от всего, что тебе было дорого до этого часа, и станешь тем, кем тебе на роду было написано.

— Нет, это не по мне, — поёжился Корибут, а потом расплылся в улыбке. — А я понял, почему ты к своим в Якутию не рванул жить! Прикинул, что тебя может ждать такая перспектива, и остался в Москве!

— На самом деле вероятность того, что я стал бы шаманом, стремится к нулю, — уверенно ответил я. — Мне здесь интереснее.

Мы со смехом ввалились в зал и резко остановились. Перед нами выстроилась целая компания молодых людей, впереди которых стояли Великая княжна Лидия, Арина, Нина, Света и Вероника. Они, как одна, сложили руки на груди и молча смотрели на наши разгорячённые физиономии.

— Он ещё и довольный, как кот, объевшийся сметаны! — высказала общую претензию Булгакова. — Может, вы объясните, судари, в чём была причина дуэли?

Я оценил сдержанность своих подруг. Они не стали затевать скандал, как склочные слободские тётки, выставившие впереди себя «бойца-зачинщика». Светке можно. Она ведь почти сестра мне, под одной крышей жили.

— Да не было никакой дуэли, барышни, — Корибут переглянулся со мной и решил вызвать огонь на себя. — Вышел небольшой спор насчёт эффективности ментальных и магических конструктов.

— И чьи конструкты оказались наиболее эффективными? — с плохо скрываемой насмешкой спросила Арина, выглядевшая самой спокойной из всех. — Судя по вашей мокрой рубашке, Михаил, вы в полной мере оценили возможности своего соперника.

— Андрей весьма искусен в кулачных боях, — Корибут положил руку на моё плечо, легонько сжал, подержал пару секунд и убрал. — Я бы с ним охотно провёл спарринг, только в подходящих условиях.

Намекает на продолжение боя? Всё-таки я его уязвил, не зря же мне пальцами плечо сдавил. Впрочем, почему бы и не принять вызов?

— Охотно встречусь с тобой, Михаил, — я не стал увиливать, прикрываясь нехваткой времени. — Только на ринге, в безопасной экипировке и при зрителях. Всем же интересно увидеть разные подходы к кулачному бою.

— Когда? — тут же среагировал Корибут.

— В следующем году, — не моргнув глазом, ответил я.

— Первая половина года у Андрея будет насыщенной, — тут же внесла свои коррективы Лида, словно всё уже было решено за меня.

— А ещё, Михаил, обойдитесь без ваших эпатажных выходок, — предупредила Арина, подбавив голосу льда. — С вас станется затеять бой на крыше какого-нибудь высотного дома или того хуже — на Красной площади.

— Интересная идея, Арина Васильевна, — чёртики забегали в глазах княжича. — Но можете не переживать. В Москве хватает профессиональных спортивных залов, где можно устроить показательный бой. Я слышал, вы можете придать любому мероприятию финансовую прочность?

— Вас интересуют деньги? — губы Арины плотно сжались.

— Мне интересен ажиотаж, — усмехнулся Корибут. — Всего хорошего, господа и дамы! Продолжайте веселиться!

Он энергично кивнул и направился к выходу, по пути прирастая своими дружками. Я попросил у девушек несколько минут, чтобы привести себя в порядок. Сходил в туалет, помыл руки и некоторое время остужал лицо, прижимая к нему набранную в ладони воду. Вернулся к одноклассникам, которые попивали коктейли и соки. Некоторые из них не видели, что произошло в клубном саду, но Мишка уже успел расписать мою стычку с Корибут-Воронецким во всех красках.

Веселье потихоньку начало затихать, хотя «Скоморохи» честно отрабатывали свою программу. Я чувствовал, что девушки устроят мне головомойку «по-семейному», когда рядом никого не будет.

— Ты не пострадал? — спросила Нина, пристально вглядываясь в моё лицо, словно пыталась найти синяки и ссадины.

— Нисколько, — честно ответил я, хотя бедро побаливало. Лишь бы не захромать при девушках, а то ведь не отобьюсь от их желания поухаживать за раненым!

— Ваше Высочество, — послышался за моей спиной голос Баюна. — Могу ли я задать вопрос Андрею Георгиевичу?

— А что случилось? — насторожилась Лида.

— Я стал свидетелем драки между княжичами, но не знаю, как сие квалифицировать: обыкновенная ссора или дуэль. И нужно ли об этом докладывать Его Императорскому Высочеству…

— Не было никакой дуэли! — хором поспешили заверить личника Великой княжны мои одноклассники. Они прекрасно понимали, чем грозит нам обоим высочайший гнев. Дуэли не запрещались, но чтобы их проводить, требовалось предоставить неоспоримые доказательства, из-за чего именно дворяне должны калечить или убивать друг друга. К тому же существовал «Комитет Этики», который рассматривал подобные случаи чуть ли не под микроскопом.

— Обычная мужская бравада! — Лида даже скривила губки, словно ей самой не нравилось, что я поддался на подначку Корибута. А, может, так и было.

А вот Нина с гордостью смотрела на меня, радуясь моему успеху. Наверное, успела у Мишки Кочубея расспросить подробности.

Какое-то время мы ещё дружно пообщались, доели торт и выпили ещё по коктейлю, а потом все потихоньку стали расходиться. Первой уехала Лидия, недовольная слишком плотной опекой Баюна. Единственный аргумент, который заставил её подчиниться — гвардия ради неё перекрыла всю улицу, и уже несколько часов горожане вынуждены искать объездные пути. А это непорядок. Во всём нужно знать меру.

Потом попрощались и уехали на такси Данька с Ниной, Вероника вместе со Светой; Арина тоже недвусмысленно посматривала на часики. Я помог надеть ей шубку и напомнил, чтобы она в десять часов утра была в моей усадьбе, откуда мы и поедем в Клин.

— Ты ведь из-за меня дрался с Корибутом? — спросила Арина, когда я вышел проводить её до машины.

— За тебя, — честно признался я. — Он почему-то до сих пор считает, что ты принадлежишь ему по какой-то там договорённости.

И ведь не поспоришь. Ещё до отношений со мной княжна Голицына частенько появлялась на людях в сопровождении Михаила Корибут-Воронецкого.

Девушка поморщилась, вспомнив, вероятно именно этот эпизод из своего недалёкого прошлого.

— Ты не обязана что-то сейчас говорить, да мне и неважно, — я увидел, что Терентий распахнул дверцу «Сенатора» и поцеловал Арину в щеку. — Он свой шанс упустил, и теперь — ты моя! Больше никто не посмеет встать между нами. Езжай домой, дорогая, отдыхай.

Княжна улыбнулась и нырнула в машину, откуда успела помахать рукой, прежде чем телохранитель закроет дверцу. Не чувствуя мороза, я стоял на улице и провожал своих одноклассников. Все уверяли меня, что такой запоминающейся вечеринки у них ещё не было. И намекали, что надо бы повторить. А я разве против? Показал пример, как нужно развлекаться, пусть другие берут на себя хлопоты. Помогу, если что.

Задумавшись, я не заметил, как ко мне подошёл Мишка Кочубей с Иланой. О, как! Они уже за ручку держатся! Одобрительно улыбнулся, отчего моя бывшая одноклассница, выглядевшая немного скованной, сразу расслабилась. Думала, что я буду ревновать?

— Андрюха, я тут подумал… — Кочубей стал переминаться с ноги на ногу. — Я могу Илану до дома довезти. У тебя и так сегодня хлопот по самую маковку было, да и на другой конец Москвы ещё предстоит ехать. Отец мне тачку с водителем выделил, вот я и подумал…

— Вообще-то я родителям Иланы обещал доставить дочку самолично, — сотворив озабоченность на лице, ответил я, а сам едва заметно подмигнул девушке. Та прикрыла рот ладошкой, чтобы не рассмеяться.

— Ну, если так… — разочарованно проговорил Мишка и получил приличный тычок локтем в бок от Иланы.

— Я нисколько не против! — заявила та с решимостью человека, бросившегося в ледяную полынью. — Не думаю, что папа с мамой удивятся новому кавалеру.

— Не язви, красотка, — улыбнулся я. — Буду очень рад, если вы понравитесь друг другу и подружитесь.

Как они покраснели! Прямо спелые помидоры на морозе!

— Хотя… подождите минутку. Илана, дай номер телефона своего отца.

— А зачем? — напряглась девушка. — Не доверяешь Мише?

— Доверяю, — посерьёзнел я. — Я с Мишкой в свалке участвовал, спиной к спине стоял. Какое недоверие?

Она продиктовала номер, и я отошёл в сторону, показав знаком, чтобы меня подождали.

— Януш Сигизмундович, ещё раз здравствуйте, — услышав голос майора Рудакова, проговорил я. — Вы не будете возражать, если Илану домой привезёт другой молодой человек, испытывающий к вашей дочери очень большую симпатию?

— А он надёжен, как и ты? — пряча иронию, спросил Рудаков.

— Абсолютно.

— Хорошо, я твоему слову доверяю. Пусть привезёт. Спасибо, что предупредил.

Закончив разговор, я подошёл к ребятам и обрадовал их. Это было видно по их лицам. Мы попрощались. Мишка с Иланой сели в подъехавший «Сатурн», за рулём которого находился незнакомый мне пожилой седоусый мужчина. Я послал сообщение на телефон Януша Сигизмундовича, в котором написал марку автомобиля и его номер, после чего вернулся в стремительно пустеющий «Алмазный дворик». Увидел за нашими столиками «скоморохов», Анжелику и Дайаану, угощающихся чаем. Присел рядом с ними и первым делом поинтересовался у Кости:

— Ну как тебе первое выступление перед зрителями?

— Шикарно! — расплылся в улыбке казанец. — Такой энергетикой напитался, что на год хватит! И парни здорово помогали! А выступление Дайааны и вовсе было взрывом! У меня мурашки по спине бегали, когда она танцевала! Спасибо, Андрей Георгиевич за предоставленный шанс!

— Рустам, как думаешь, вашей группе клавишник нужен? — я с хитрецой поглядел на фронтмена.

Тот аккуратно отставил чашку с чаем и сделал вид, что задумался. А я по глазам Кости видел, как ему хочется услышать нужный ответ.

— Ну… — протянул Рустам, переглянувшись с командой. — У нас не весь репертуар заточен под синтезатор, но надо признать, что он здорово насыщает музыку, даёт глубину звучания. В конце концов никто нам не мешает новые аранжировки попробовать.

«Скоморохи» дружно закивали. Костя заулыбался.

— Проблема только в одном: захочет ли сам Константин переехать в Москву. Как к его решению отнесутся родители. И где ему жить?

— Давайте сначала спросим его, что он сам думает? — я поглядел на Рауха.

— Да согласен я, согласен! Первое время могу снимать какой-нибудь домик в пригороде — деньги пока есть, — зачастил Костя, волнуясь. — На концертах ещё заработаем!

— Кстати, сколько вам заплатили? — поинтересовался я у Рустама.

— Три тысячи на всех.

— Негусто, но лиха беда начало, — не унывал я. — После новогодних праздников Арина Васильевна займётся организацией гастролей. Начинайте потихоньку завоёвывать публику. Анжелика не даст соврать. У княжны Арины очень хорошо получается раскручивать новичков.

— Но мы-то не новички, — возразил Злыдень. — Опыт выступлений есть.

— Ну и много вы заработали? Одно дело петь для души, другое — обеспечивать своё благосостояние. Если вы решили стать профессионалами, то и ответственности должно быть больше. Придётся пахать как проклятым. Гастроли, концерты — это тяжело, но стоит того. Зато Костя сможет себе на гонорары квартирку купить в столице.

— Готов пахать! — заявил клавишник, и все рассмеялись столь эмоциональному выплеску, идущему от всего сердца. — Позвоню родителям, предупрежу, что пока остаюсь в Москве.

— Костя может у меня пожить, — предложил Фей. — Мама не откажет.

— Вы сами разбирайтесь, кто куда и зачем, — я усмехнулся и поднялся из-за стола. — Если появятся организационные вопросы, обращайтесь к Арине Васильевне. Более серьёзные — то ко мне. А мы с Дайааной домой поехали. Анжелика, может, тебя подвезти?

— Я с ребятами, — улыбнулась девушка и помахала нам рукой. — Пока, Андрей, Диана! Спасибо, что всё устроили! Это было здорово!

Когда наш «Фаэтон» уже наматывал километры по дорогам столицы, Дайаана прервала молчание в полусумраке салона:

— Как можно играть со смертью, Андрей? Тот молодой человек, брат Светы… Я видела мёртвые сущности, которыми он пытается повелевать. Слабый юноша, не удержит злых духов. Плохо всем родным будет.

— Это его проклятие, — нехотя ответил я, поняв, что речь идёт о Димке Булгакове. — Не он выбирает Дар, к сожалению. Так получилось.

— Я не смогу помочь ему, — с сожалением откликнулась девушка. — Сил у меня мало, чтобы воевать со Смертью.

— И не надо, — я нащупал руку шаманки и легонько сжал её. — У каждого из нас свой груз на плечах. Сама знаешь, как в таком случае поступают люди.

— Пищат, но бегут? — Дайаана улыбнулась и доверчиво прижалась ко мне.

— Именно! — одобрительно ответил я, задумавшись о своём грузе, к которому уже начал привыкать. И это мне нравилось!

2

Отлично прошедшая накануне вечеринка — не повод, чтобы дрыхнуть до обеда. На ногах я уже был в шесть утра. Переодевшись в спортивную форму, побежал в тренажёрный зал, где меня ждал Куан. Наставник был безжалостен. Получасовая разминка, комплекс специальных упражнений, тренажёры и вишенка на торте: рукопашный бой с применением ментальных техник. Как ни странно, после тренировки я почувствовал не усталость, а такую бодрость в теле, что готов был совершить марш-бросок до Клина с полной выкладкой. Например, с рюкзаком, набитым песком.

После завтрака начал собираться в поездку. Вся усадьба стояла на ушах. Петрович проверял экипировку бойцов, состояние оружия, сколько боеприпасов загружено в фургон. Самых молодых отрядил в помощь Гене и механикам. Нужно было загрузить «Бастион», комплектующие к нему, аппаратуру. Работы хватило всем.

Щенки бегали по вольеру, возбуждённые суетой, шумом и гамом во дворе, азартно выли и тявкали, словно просились присоединиться к веселью. Чтобы не слышать всю эту какофонию, я спрятался в своих апартаментах. Просмотрел почту, позвонил дядьке Матвею, удостовериться, что он не забыл на пару дней взять под охрану мой особняк. Не забыл, и уже выехал. Арина тоже предупредила о своём скором приезде.

Пока оставалось время, я нашёл своего управляющего и дал ему необходимые указания. Фактически, Виктор Олегович оставался на два дня в опустевшем доме только с Оксаной и Маринкой, поэтому слегка опасался присутствия посторонних людей, вооружённых до зубов. Я успокоил его, сказав, что у Гусаровых с дисциплиной всё в порядке, но если возникнет напряжение с личным составом, пусть не стесняется и сразу жалуется моему дядьке.

В половине десятого утра подъехали два микроавтобуса. Охрана запустила машины во двор, чтобы не привлекать внимание жителей посёлка излишней суетой. Дядька Матвей вылез из первой машины, и, потягиваясь, как сытый кот, огляделся по сторонам. Я спустился с крыльца, подошёл к нему и тут же попал в железные объятия. Пока мы обнимались, из микроавтобусов стали вылезать крепкие ребята. Они споро покидали рюкзаки на снег и стали вытаскивать наружу цинковые ящики с патронами. Я удивился, разглядев парочку гранатомётов и три пулемёта на сошках. Ничего себе, серьёзно к делу подошли!

— Ну и суету ты навёл, племяш! — хохотнул дядька. — Ты как будто на войну собираешься!

— Для меня каждый дальний выезд и есть война, — пошутил я. — Гляжу, и твои люди до зубов вооружены. Сколько хоть бойцов привёз?

— Пятнадцать, — Гусаров махнул рукой, подзывая к нам поджарого и высокого молодого мужчину в зимней камуфляжной куртке. Когда тот подбежал, положил ему руку на плечо. — Вот, познакомься. Виталий, старший группы. Позывной — Стайер. Будет держать оборону, пока ты в отъезде.

— Доброе утро, Андрей Георгиевич, — кивнул Виталий и крепко пожал мою протянутую руку. — Кто из ваших людей отвечает за охрану усадьбы?

— Петрович! — крикнул я, заметив Сыча, вышедшего из мастерской. — Подойди к нам! Дело есть!

Петрович бодрой рысцой пробежался по дорожке. Он уже полностью экипировался. Разгрузка, пистолет, нож, рация, гранаты в кармашках — мне показалось, «старик-разбойник» даже плечи распрямил, выше ростом стал. А глаза горят от предвкушения поездки.

— Здорово, Фёдорыч! — ладонь Сыча с мощным хлопком влетела в ладонь дядьки Матвея. — Как сам? Гляжу, большую компанию с собой привёз. А говорил, человек десять будет. Оксана в шоке будет. Такую прорву народа накормить!

Он хохотнул.

— Резервы освободились, — пояснил дядька. — Решили к вам перебросить, чтобы не простаивали. Сам знаешь, бойца без дела оставлять нельзя. Дурить начинает. Пятнадцать штыков у нас. Вот, Виталий старший. Ты, Петрович, введи его в курс дела, пока сам не уехал. Кстати, когда отчаливаете?

— Дождусь княжну Голицыну — и сразу же выдвинемся, — ответил я. Оттянув край куртки, посмотрел на часы. — Вот-вот должна подъехать.

Петрович с Виталием куда-то ушли, а приехавшие бойцы, сопровождаемые Рахимбеком, направились во флигель. На время отсутствия моих «преторианцев» они будут жить там. Дядька закурил и с интересом разглядывал, как в фургон грузятся ящики с бронекостюмом. В этот раз решено было везти «Бастион» в разобранном состоянии. Времени на его сборку и отладку у нас хватит. Но мне кровь из носу нужен специальный фургон, какие используют «Техноброня» и «Экзо-Сталь». Просто лютую зависть вызывала подобная спецтехника. Это же настоящая передвижная лаборатория-мастерская, напичканная разнообразной аппаратурой. В фургоне можно запросто поместить до пяти бронекостюмов! И стоит такая красота… не знаю, легче, наверное, дирижабль купить. Проблема ещё и в том, что в России только один завод изготавливает «Вепри». Монополистом являлся княжеский род Волконских, крупных землевладельцев и промышленников Воронежской губернии.

Я понимал, что в одиночку мне никак не приобрести лабораторию, разве что сделать заказ на перевозчик-лабораторию в усечённом варианте. Для двух «Бастионов», например. Но и в этом случае траты будут такими, что придётся сворачивать иные проекты. На музыке много не заработаешь, а строительство завода уже высасывает из кармана огромные средства. Хорошо, хоть Мстиславские взяли на себя часть расходов. Вот иной раз порадуешься, что отец контролирует восемьдесят процентов золотых приисков в якутских землях. В одиночку я бы не вытянул.

— Приехала княжна Голицына, — доложил подошедший к нам молодой охранник. Степан Горохов тоже был из числа новичков, и Петрович, не ломая долго голову, дал ему позывной «Горох».

Арина уже вошла во двор, заставленный машинами, и заторопилась мне навстречу. В дорогу она надела пальто с меховым воротником и простенькую вязаную шапочку. Всё правильно. Мы же не на торжественный приём едем. Нужно учитывать, что большую часть времени придётся провести в дороге и в ангаре. А там покрытие песчаное. Во время боя во все стороны будет лететь пыль, да и сам ангар не блещет чистотой. Арина всё это учла.

— Ну как, выспалась? — с улыбкой спросил я, целуя княжну в прохладную щёку.

— Знаешь, была такой взбудораженной после вчерашнего, что почти не спала, — пожаловалась девушка. — С семи утра на ногах. Ничего, в дороге подремлю. А ты?

— В шесть, — усмехнулся я. — Надо было размяться.

— Бой же завтра.

— А когда такие мелочи останавливали Куана? Он уже в половине шестого колотил ногой в дверь моей спальни, — приукрасил я, чтобы развеселить подругу.

Арина действительно рассмеялась и помахала рукой Дайаане, вышедшей на крыльцо с дорожной сумкой в руках. Шаманка подошла к нам, радостно улыбнулась.

— Какой хороший и солнечный день! Привет, Арина!

— Привет, Диана, — вернула улыбку Голицына. — Тоже с нами едешь?

— Надо же Андрея защитить от злых духов, — посерьёзнела якутская княжна.

— Дайаана считает, что мне угрожает опасность от женщины, — наябедничал я. — Сколько не спрашиваю, кто это может быть, ответа не даёт. Наверное, духи сами не разобрались, кто эта обольстительница.

— Лиза Оболенская, — тут же выдала свою версию Арина, нисколько не удивившись моему заявлению, и добавила, чтобы убрать категоричность ответа: — Как вариант.

— А кто она такая? — поинтересовалась шаманка.

— Дочь князя Владимира Артемьевича, с которым будет драться Андрей, — сказала Арина.

— Ага… — Дайаана сдвинула брови. — Но духи указывают на женщину, которая должна приехать из-за границы. Она чужеземка.

— И каким образом я должен пересечься с иностранкой? — я пожал плечами. — Правда, одна кандидатка есть. Арабелла Стингрей. Но она замуж за Дика собралась.

Арина шутливо стукнула меня по спине, словно предупреждала, чтобы я даже в мыслях не смотрел в сторону американки.

Наконец, ворота распахнулись, и вся наша кавалькада начала выезжать на улицу и выстраиваться в походную колонну. Первым встал внедорожник, водителем которого назначили Диму Леля. Следом за ним — один из микроавтобусов, любезно выделенный дядей Матвеем. Иначе пришлось бы плотно набиваться в фургон, что не совсем правильно. Охрана должна видеть дорогу, чтобы реагировать на любую опасность. Пусть с «Бастионом» едет команда Гены Берга.

Фургон пристроился следом за микроавтобусом, и только потом Никанор на «Фаэтоне» занял своё место. Петрович лично руководил расстановкой транспорта, поэтому Терентий с Вальтером особо не роптали, когда им указали место сразу за нами. Минивэн с гербом Голицыных — всё-таки Василий Ефимович выделил для дочки охрану! — фырча мотором, пристроился за «Сенатором». «Аврору» решили оставить дома, так как с учётом предоставленного микроавтобуса места хватило всем. Да и слабовата машинка. В случае гипотетического нападения она станет первой жертвой. Банально по скорости не вытянет. А Петрович не станет ради неё подвергать высокородную молодёжь опасности. Даст остальным приказ уходить на всех парах — и будет прав.

Но сначала пришлось договориться с личниками Арины, чтобы княжна поехала в комфортабельном «Фаэтоне». Даже слово дворянина дал, что буду защищать её ценой своей жизни. Вальтер особо не возражал, а вот Терентий немного поворчал. Всё-таки приказ князя Василия Ефимовича в приоритете. А тут его любимая дочь пересела в другую машину, нарушая протокол. Мне кажется, личник банально ревнует. Однажды Арина по секрету сказала мне, что Терентий с Вальтером приглядывали за ней с пяти лет. «Отцовский» фактор повлиял на их отношения. Вот и трудно охранникам согласиться с мыслью, что их подопечная уже выросла, и её есть кому защищать, кроме них.

Итак, колонна сформирована, все расселись по машинам. Петрович поедет во внедорожнике, а Куан занял место в «Фаэтоне» рядом с Никанором. Ну и мы на заднем сиденье. Я расположился между двумя красотками, подозревая, что каждая из них будет использовать меня в качестве подушки.

— Начинаем движение! — зашипела рация голосом Петровича. — Интервал — пятьдесят метров. Да поможет нам Род[1]!

Хорошо, что у нас не военная колонна. А то бы пришлось согласовывать прохождение по улицам Москвы, да ещё с полицейским сопровождением. Когда я жил у Булгаковых, князь Олег Семёнович рассказывал, как ему приходилось прогонять технику по столичным дорогам. Мне тогда показалась забавной подобная бюрократия. Булгаковы имели самое мощное боевое крыло в Москве помимо Мстиславских, и для них вообще не должно было существовать каких-то ограничений. Но… дядя Олег очень умный. Он всячески показывал остальным Родам, что лояльность императору и выполнение определённых условий дают особые преференции. Главное, не качать мускулами перед Главной Семьёй, и всё будет в ажуре.

Мы уже миновали Химки, колонна шла споро, несмотря на загруженную трассу. Можно и расслабиться. А тут ещё и случай произошёл, позабавивший нас. Один из особо нетерпеливых автолюбителей на белом «Сатурне», решивший пойти на обгон, был вынужден вклиниться между микроавтобусом и фургоном, потому что никто ему дорогу по второй полосе не давал. Плотность была большой, для манёвра места почти не оставалось. Вот он и метался из стороны в сторону, выискивая малейший зазор.

— Не выпускайте его, — тут же среагировал Петрович по общей связи. — Второй и Третий, аккуратненько возьмите в «коробочку». Пусть в нашей компании едет. Человек, может, куда торопится, так сопроводим. А если нет — поделом. Нечего под колёса кидаться.

Микроавтобус чуть сбавил скорость, а фургон, наоборот, приблизился вплотную к «Сатурну». Вот и получилось, что водитель легковушки оказался в своеобразном «замке». Он сначала начал сигналить, как сумасшедший, но наша кавалькада увеличила скорость, и тому поневоле пришлось ехать в столь оригинальном сопровождении, даже не пытаясь больше вырваться на свободу. Через несколько километров над бедолагой сжалились и выпустили из «коробочки».

— Он нам рукой помахал! — хохотнул в рации Петрович. — Значит, и в самом деле торопился куда-то.

— Под нашим крылышком спокойно проехал, — добавил Никанор.

— Будет что рассказать корешам за бутылкой, — ухмыльнулся я.

Арина положила голову на моё плечо и как-то быстро засопела, погрузившись в сон. Я сидел неподвижно, боясь потревожить княжну, и только косился на Дайаану. Она что-то бормотала, перебирая в руках чётки зелёного цвета. Я признал в них нефрит. Мне всегда казалось, что чётки — это атрибут для чтения мантр, подсчёта необходимого количества поклонов и молитв. Ну и каторжане частенько форсят ими. Для шаманов они нехарактерны. Возможно, якутская княжна создаёт собственный образ Матери-Орлицы, нетипичный и резко отличающийся от земляков-служителей культа духов.

— Первый — Шестому, — раздался незнакомый голос. Кажется, это был один из новых телохранителей Арины, ехавший в замыкающей машине. — За нами уже долгое время идёт «Даймлер» чёрного цвета. Ни на одной развилке не свернул, держится, как привязанный. Стёкла тонированы, номера обычные, не принадлежат силовым структурам.

— Шестой, не паникуй, — ответил Петрович. — Пусть себе едут. Если пойдут на обгон, предупреди. Пятому быть готовым к любой провокации. Вам — прикрывать Четвёртого.

— Четвёртый принял, — это уже Терентий откликнулся. «Сатурн» Арининых «дядек» шёл сразу за нами. — Подставимся, если что.

И спокойно так, без эмоций. Я покосился на Арину. Вот это сон! Тут такое оживление пошло, а княжна даже ушком своим не ведёт. И периодически шипящая рация не разбудила её. Но как только колонна стала втягиваться в Клин, открыла глаза, поморгала и сладко потянулась.

— Первый, наш «хвост» так и не отцепляется, — снова раздался голос Шестого, только теперь звучавший иронично. — Пару раз фарами мигнули. Значит, точно по нашу душу.

— А что случилось? — заинтересовалась Арина необычным оживлением в эфире.

— Да попутчики появились, — ответил я, раздираемый любопытством.

— Едем до «Сестры», а там разберёмся, — Петрович решил поставить точку в этом увлекательном гадании.

Арина заранее выкупила два этажа гостиницы, в которой мы побывали совсем недавно, поэтому нас уже встречала целая делегация: от администратора до носильщиков. Я про себя посмеялся. Мало им Оболенских с целой командой инженеров, механиков и охраной, так теперь ещё две княжеские персоны прибыли.

Как только машины замерли, растянувшись вдоль старого корпуса гостиницы, к чёрному «Даймлеру» устремились несколько бойцов во главе с Петровичем. Туда поспешил и я, нутром чувствуя, что всё это неспроста.

Когда из элегантного приземистого авто вылез водитель в короткой кожаной куртке и с хрустом расправил плечи, я мысленно сплюнул. К чему здесь «арбалетчики»? Бекас с улыбкой поглядел на солидную группу прикрытия.

— Расслабьтесь, парни, — сказал он. — Мы вместе с вами одно дело делаем: присматриваем за княжичем Мамоновым.

— Здравия желаю, господин капитан, — я подошёл ближе, и мы обменялись рукопожатием. — Отбой, Петрович! Это наши! И чья это инициатива, а, Бекас?

— Воеводы Иртеньева, — из машины вылез Кондор, он же майор Лещёв. С ним, конечно же, тут же оказалась улыбающаяся Зося в полушубке и обтягивающих джинсах. И не скажешь, глядя на неё, что эта красивая девушка способна хладнокровно нажать на курок пистолета.

Последним показался Сокол. Итак, вся группа Кондора приехала в Клин ради меня? А вот с этим утверждением я бы поспорил. Глава ИСБ не настолько проникнут желанием охранять меня денно и нощно. Значит, дал задание следить, с вытекающими отсюда неясными пока последствиями. Или здесь намечается какая-то акция? Надеюсь, «арбалетчики» не помешают мне провести бой с князем Оболенским!

Примечание:

[1] Петрович имеет в виду Рода — главное божество славян.

Часть вторая

Конкуренты, враги и друзья. Глава 1

1

Интегратор, встроенный в бронекостюм «Атома», был истинной гордостью Рода Оболенских. Пусть и пришлось изменить его внутреннее наполнение, оставив неизменной только внешнюю оболочку, но результат того стоил! И то сколько пришлось уламывать князя Ржевского — Главу самого таинственного в России Рода, занимающегося разработкой техномагического ядра для бронекостюмов — чтобы внести некоторые изменения в структуру интегратора! И не просто уламывать, а заплатить за подобное «кощунство» немалую толику родовых активов. Согласие Ржевских стоило Оболенским двадцать процентов акций «Экзо-Стали», пару тысяч гектаров личных земель, два смежных завода по изготовлению некоторых компонентов для брони (что не было столь критично для основного предприятия). Для богатейшего тверского рода подобная плата не казалась обременительной, но Ржевские на этом не успокоились. Главным условием сделки стало желание старого пройдохи Ярослава Павловича женить старшего внука Юрия на красавице Елизавете.

Собравшиеся тишком на урезанном семейном совете Артемий Степанович с сыновьями Владимиром, Егором и Святославом долго обсуждали возникшую дилемму. С одной стороны, рушилась одна комбинация, по которой Оболенские хотели выдать замуж Елизавету за представителя одной из ветвей Гедиминовичей, чтобы стать поближе к императорской семье. Кандидатов было несколько: Артём или Григорий Булгаковы, Михаил Корибут-Воронецкий, Александр Долгоруков. Предпочтение отдавалось Булгаковым, так как этот Род был наиболее близок по крови с Мстиславскими. Переговоров пока не начинали, только прощупывали намерения.

Но перспектива создать самый совершенный бронекостюм и вырваться вперёд в техномагической гонке вооружений перевешивала во сто крат желание войти в союзники императорского клана. Было решено согласиться на родство с Ржевскими. Елизавете пока ничего не говорили. Артемий Степанович настаивал на «пробном» интеграторе, прежде чем начать конструктивное обсуждение свадьбы. Ещё непонятно, как поведёт себя «Феникс» — то самое ядро, которое стало символом могущества и богатства Ржевских — во время генетической перенастройки.

Оболенские долгие годы шли к созданию именно такой версии ядра. Они хотели превратить интегратор в биомагический орган, вживив в него кристалл-фокусарий, выращенный на основе генетического материала и сложных магических манипуляций. Десять долгих лет шли эксперименты, и вот настал момент, когда в лаборатории впервые на стенде заработал интегратор с внедрённым в него кристаллом. Ещё два года понадобилось на доработку мелких погрешностей. Вот почему князь Артемий Оболенский не хотел представлять «Атом» на Военной Приёмке. Сначала нужно породниться со Ржевскими и получить легитимность, чтобы у Особой Комиссии не возникло вопросов, почему в интегратор внесены изменения, не прошедшие её одобрение. Пусть Род Ржевских и владел необходимой технологией изготовления подобного инструментария для бронекостюмов, но и он был вынужден подчиняться жёстким правилам, регулирующим нормативы и согласования. Мстиславские особенно тщательно следили за теми Семьями, которые разрабатывали вооружение для русской армии. Поэтому тайну кристалла-фокусария перед Ржевскими придётся раскрыть, но монополия на его изготовление останется в руках Оболенских.

А посмотреть было на что. Особенно на стенде, когда интегратор, не заключённый в корпус бронекостюма, при разгоне показывал чудеса биомагии. По его граням непрерывно струились потоки сияющей плазмы, окрашивавшейся в зависимости от поглощаемой или выделяемой Стихии: багрянец для Огня, изумруд для Воздуха, синева для Льда, жёлто-золотистый для Земли.

Настало время для оснащения «Атома» кристаллом генетического ядра. Для испытаний выделили пять экземпляров уже готовых «скелетов».

После того, как ядро внедрялось в бронекостюм, к нему подводили тысячи микроволокон-«капилляров», которые соединяли его с руническими контурами по всему корпусу брони. Отключение интегратора не приводило к критическому сбою работы экзоскелета. Пилот мог сразу же перевести «Атом» в режим «механика» и спокойно продолжать драться с врагом.

Суть работы улучшенного интегратора основывалась на теории генетического резонанса. Чтобы кристалл действовал в унисон с пилотом, нужна была кровь того, кто управляет бронекостюмом. Априори «Атом» становился индивидуальным ППД, и воспользоваться всем функционалом мог только его обладатель.

Именно на этом моменте разгорелся спор Главы Рода с наследником. Артемий Степанович настаивал на том, что лелеемый старшим сыном «Атом» должен пойти только в элитные подразделения или императорскую гвардию, но никак не в армию. Массовое внедрение ППД с кристаллом-фокусарием невозможно из-за его большого отличия от уже зарекомендовавших себя экзоскелетов. Старший Оболенский хорошо знал, насколько трудно внедрить что-то новое в регулярную армию, главный постулат которой — унитарность и взаимозаменяемость вооружения. К тому же индивидуальность «Атома» может сыграть роковую роль. Гибель или тяжёлая травма пилота, на которого завязан кристалл-фокусарий, может отправить бронекостюм на глубокую перенастройку всего боевого комплекса. А это выльется в огромные расходы. Легче извлечь ядро и уничтожить дорогостоящий ППД. С кристаллом тоже придётся повозиться, чтобы «взломать» привязку к бывшему пилоту. Но такая операция выглядела попроще.

После совещания с ведущими инженерами концерна, Артемий Степанович предложил сыну вариант «активатора», который будет работать по принципу ключа в замке зажигания. Суть его проста. У каждого пилота есть свой «активатор», который вставляется в любой экзоскелет с кристаллом-фокусарием. В таком виде армия поворчит, но примет «Атом». Должна принять. Доработка потребует времени, но сама идея была воспринята с интересом. Как это будет работать в реальности, пока никто не знал, но вариантов инженеры накидали с десяток.

Князь Владимир Оболенский взял на себя особо трудную часть работы — протестировать «Атом» в самых жёстких условиях. Кристалл в экспериментальном бронекостюме содержал частичку его крови, а значит, никто и не сможет воспользоваться ППД ни при каких условиях. В чужих руках он окажется просто куском мёртвого дорогостоящего железа. Пока система управления завязана на одном пилоте, так как испытывать её князь будет лично.

Владимиру Артемьевичу предстояло выдержать атаки «Бастиона», работающего на иных принципах. Линейные двигатели делали «скелет» княжича Мамонова быстрым, маневренным, вёртким, что давало преимущество в воздухе и в дистанционном бою на земле.

После того, как главный судья спросил пилотов о готовности и получил утвердительные ответы, князь дал знак своим техникам помочь ему надеть шлем. То же самое проделал молодой княжич. Андрей Мамонов выглядел совершенно спокойным, даже чересчур. Его флегматичный взгляд скользнул по трибунам, но от Оболенского не скрылось, как мальчишка до этого момента очень внимательно присматривался к «Атому». И это был интерес профессионала, привыкшего оценивать вооружение противника, а не разглядывать блестящие заклёпки на броневых пластинах. Кстати, «Атом» мог похвастать тем, что в экстерьере брони полностью отсутствовали подобные артефакты. Грудные и спинные бронепластины сваривались между собой и тщательно зашлифовывались. Гибкими оставались только сочленения в коленях, локтях, верхней части бёдер. А потом в дело вступали маги Земли, владеющие аспектом Железа. Они намертво скрепляли швы, отчего броня казалась цельнометаллической.

— Готовность — два, — в шлеме князя Владимира раздался голос главного инженера испытательной группы Берсенева. — Сервоприводы, двигатель, механические узлы в норме.

Оболенский попрыгал на месте. Всё отлично. Плавный ход «Атома» приводил князя в неописуемый восторг. Нет ничего приятнее, когда машина, которой ты управляешь, подчиняется каждому твоему движению. Комфортное ощущение усиливается от надёжной работы всех деталей и узлов.

— Готовность — один. Протестировать реакцию ядра на потоки магии по микроволокнам к рунам защиты брони, — монотонно проговорил Берсенев.

Оболенский мог оперировать в полной мере теми Стихиями, которые были даны его Роду Источником — Огнём и Воздухом. Поэтому в первую очередь он проверил движение маны из ядра по волокнам на броню. Информационный щиток осветился цифрами и графиками разнообразных параметров в левом верхнем углу. Рисунок бронекостюма стал полностью зелёным, что соответствовало абсолютной защите ППД. Кристалл-фокусарий мерцал ровно в самом сердце интегратора.

— Броня готова к бою, — бросил князь в переговорное устройство. Он следил за судьёй, который находился точно по центру арены как раз между княжичем Мамоновым и Владимиром Артемьевичем, но почему-то не спешил с отмашкой начать бой, смотря куда-то в сторону. Наконец кивнул и поднял руку. Ещё мгновение — и она резко опускается. Чуть ли не бегом судья покинул ристалище.

— Храни вас Род, княже, — ответил Берсенев. — Камеры включены. Любые изменения в работе «Атома» будут видны на информационной панели.

Кристалл-фокусарий начал разогреваться и насыщать магической энергией броню. Первый бой князь Оболенский планировал провести в режиме подпитки маной всех узлов «Атома», но не применять эту самую магию в бою. Как и было договорено с княжичем.

— Атака! — мягкий, невероятно сексуальный женский голос прошелестел в шлеме. Тоже ещё одна разработка концерна «Экзо-Сталь», скорее, как приятное дополнение к основным функциям «Атома». — Урон двадцать!

Что означало процент поражения брони в момент атаки противника. Так как во время боя разводить долгие разговоры и выслушивать длительные пояснения было действительно опасно для жизни — все сообщения от навигатора носили очень краткий, «спрессованный» характер.

Оболенский увидел стремительный бросок княжича Андрея с вытянутой вперёд рукой. Раскрытая ладонь была направлена прямо в грудь противника. Нечто тяжёлое и невидимое отбросило князя назад, но благодаря компенсаторам, бронекостюм не стал заваливаться на спину.

— Физудар, — мягкий голос навигатора был тут как тут. — Уход сектор два.

Что вне боя прозвучало бы примерно как — «Атака немагического характера. Рекомендую сместиться вправо-вперёд».

Выправив «вертикаль» и уйдя вправо на два часа, Владимир Артемьевич, в свою очередь, отработал «двоечкой» в левое локтевое сочленение «Бастиона». Преобразовав магические потоки в кинетическую энергию, он намеревался нанести урон механизмам, спрятанным под пластинами. Вот и главная проблема в бою против экзоскелета, оборудованного линейными двигателями. Все критические узлы спрятаны от противника, бить приходится наугад.

Мамонов ловко присел, подставляя плечо, в которое и пришёлся сдвоенный удар, и в свою очередь врезал кулаком в «солнечное сплетение», где и находился интегратор. Удивлённый и раздосадованный Оболенский не почувствовал прикосновения жёсткого кулака, облачённого в перчатку, но тычок оказался настолько сильным, что инфо-панель тревожно замигала красным. Броня мгновенно распределила энергию удара по всей площади ППД, но фокусарий замигал и погас.

— Отключение ядра, — голос навигатора стал звучать резче. Мягкие нотки куда-то пропали. Это тоже было заложено в программе. Когда идёт бой, не до благодушия, но и эмоциональные всплески не допускались. — Принудительная активация?

— Нет, — ответил Оболенский, поняв одну важную вещь. Мальчишка знает намного больше, чем положено. Кто-то слил ему техническую информацию или сам он умудрился на основе анализа доступных материалов вычленить слабости «Атома». Слишком целенаправленным был удар. Кристаллу, конечно, ничего не будет, если его варварски не выдрать из гнезда. — Перевести броню в режим «механика».

— «Механика» включена!

Князь быстро разорвал дистанцию, чтобы подготовиться к очередной атаке. Раз есть договорённость не использовать магию, значит, нужно рассчитывать на крепость брони и силу своих ударов. А Мамонов хитёр! Он же духовные практики применяет, что не даёт возможности обвинить его в жульничестве. Это же не магия, а просто невероятная возможность усиливать в несколько раз свои физические параметры. Интересно, что за даос его обучал? Не тот ли азиат, которого постоянно видят возле мальчишки? Кажется, его зовут Кан или Кван. Судя по той прыти, что показывает Мамонов — это очень сильный даос. Сильный в плане наставничества, в первую очередь.

Владимир Артемьевич привык распределять мысли на два потока. Вот и сейчас один был занят размышлениями о возможностях молодого соперника, а второй цепко отслеживал ситуацию на поле боя. Князь даже умудрился перейти в атаку, закрывшись кинетическим щитом от мощных ударов молодого соперника. И подловил-таки его на смене позиции. Кулак Оболенского, облачённый в особо прочную перчатку, сделанную из карбида титана с добавлением жидкокристаллических эластомеров, влетел прямо в центр грудных пластин «Бастиона», вминая их внутрь. Мягкая перчатка при ударе становилась твёрдой и с лёгкостью ломала броню старых экзоскелетов. Но защита «Бастиона» оказалась весьма прочной. Оболенскому показалось, что удар не принёс того эффекта, на какой он рассчитывал.

Княжич пошатнулся и сделал два шага назад, словно пытался найти точку опоры, и при этом грамотно прикрылся от возможных повторных атак. Оболенский не стал просчитывать, насколько правильно будет перейти в доминирующую фазу, а обрушил на мальчишку град ударов. Он колотил его сверху, сбоку, выискивал слабые места, пытался расколоть панцирь в местах сочленений. Но… Мамонов упрямо стоял на месте, ограждая себя каким-то странным щитом вязкой невидимой субстанции. Кулаки князя даже не могли прикоснуться к экзоскелету юнца. Каждый новый удар словно попадал в густой кисель, а энергия, затраченная на преодоление столь оригинальной защиты, растекалась впустую в пространстве. От этого даже воздух искрился, окутывая обоих пилотов бледно-серебристыми всполохами.

Владимир Артемьевич увлёкся столь примитивным способом нанести максимальный ущерб Мамонову, что сам не заметил, как начал получать удары в ответ. Броня стонала от нагрузок, сервоприводы взвывали от перегрузки, а бойцы продолжали колошматить друг друга. Не все удары достигали цели, и тем не менее, оба «скелета» уже имели вмятины.

Оболенский даже не понял, почему после очередной серии ударов правая рука провалилась в пустоту. А потом и вовсе не смогла пробиться сквозь проклятый ментальный щит. Дёрнувшись назад, князь ощутил спиной ту же самую невидимую стену. Вбок уйти тоже не получилось. Мамонов как будто создал ограничитель, а сам, стоя в трёх шагах от князя, медленно сводил свои ладони. Его затемнённый лицевой щиток казался оком бездушного чудовища. «Атом» стал опасно потрескивать.

— Разрыв, дистанция пятьдесят, — подсказал навигатор. Он почувствовал, что пилот находится в статичном состоянии и перешёл на более информативный доклад: — Высокая концентрация деструктивной эфирной энергии, Опасность критического повреждения брони.

— Папа, что с тобой? — ворвался взволнованный голос дочери. — Почему ты не двигаешься? Что делает Мамонов?

— Сдавливает каким-то ментальным конструктом, — откликнулся Оболенский. — Я нахожусь в ограниченном пространстве. У меня нет возможности даже руку поднять. Размахнуться не могу. Утыкаюсь в невидимую преграду.

— Дай приказ на включение интегратора, — к разговору подсоединился Глава Рода. — Попробуй запустить руническое насыщение брони, сконцентрируй всю мощь «скелета» в плече и бей им. Постарайся расширить пространство для манёвра.

— Включить эмиттер на полную мощность? — прошелестел диспетчер-навигатор. — Через сорок секунд неопознанный силовой конструкт раздавит внешний слой брони, что создаст критическую ситуацию для кристалла-фокусария.

— Включить эмиттер, — решился Оболенский, скрипя зубами. Он проигрывал первый раунд — это очевидно. Малец, наверное, хохочет сейчас, пряча своё лицо за тонированным щитком.

Кристалл мгновенно насытился маной и стал делиться ею с рунами, которые, в свою очередь, начали укреплять контуры магической защиты. А щенок так и продолжает стоять, нарочито медленно сближая свои ладони. Даже голову к плечу склонил, как любопытствующий экспериментатор. Наверное, свои ментальные техники отрабатывает в «боевых» условиях. Оболенский отбросил ненужные мысли и сосредоточился на разрушении «колпака». А как иначе назвать то, что сейчас его сдавливает? Он упёрся левым плечом в стену и направил всю энергию на её продавливание.

«Если сейчас мальчишка уберёт „колпак“ и я упаду, тем самым поставив себя в унизительное положение, в следующем раунде, клянусь, размочалю его безжалостно», мелькнула мысль у Оболенского. Нет ситуации хуже, когда ты не понимаешь противника и играешь по его сценарию.

Мамонов не стал ничего предпринимать, а только слегка раздвинул ладони. Почувствовав, что можно бить кулаком в стену, Оболенский направил всю мощь своей маны в разрушение конструкта. Яркая вспышка огненной магоформы, соединённая с потоком «Воздуха», пробила «колпак» и понеслась к Мамонову. Тот спокойно развернул ладони в сторону князя Владимира. И принял на них убийственную дозу двойной магоформы. Оболенский замер. Он даже услышал, как ойкнула Лиза.

Сухой треск разнёсся по ангару. Полыхнуло яркой вспышкой желто-алого магического выброса, окутало Мамонова — и опало огоньками к его ногам, словно горящая магнезия. Княжич на мгновение опустил голову, разглядывая гаснущий фейерверк, а потом резко выбросил обе руки вперёд.

Оболенского словно огромным бревном садануло. Компенсаторы не успели откорректировать положение «скелета», в результате чего центр тяжести был потерян. Князь почувствовал, что заваливается на спину и попытался уловить момент, чтобы посадить «Атом» на пятую точку. Получилось только выставить руки, чтобы смягчить падение. Амортизаторы не дали телу покалечиться при падении.

Первый раунд взял княжич Мамонов. Раздосадованный Оболенский с помощью регулируемых сопл поднял себя в воздух, принял «вертикаль» и встал на ноги. Почему мальчишка не подошёл и не протянул руку, хотя бы символически? Или щенок настолько проникся значимостью своей непобедимости, что своё презрение к противнику проявляет сложенными на груди руками?

К Оболенскому подбежали двое техников. Один снял шлем с головы князя, другой быстро проверил сервоприводы. Показал знаком, что всё в норме, можно идти в техническую зону.

Эти зоны оборудовали в разных концах ангара и закрыли деревянными щитами от любопытных глаз. Когда Оболенский зашёл за них, здесь, помимо инженерно-технической команды находились Глава Рода, дочка, младшие братья Егор и Святослав. Лиза с тревогой посмотрела на отца.

— Ты можешь продолжать бой?

Ничего не отвечая, Владимир Артемьевич дождался, когда техники помогут ему выйти наружу из ниши бронекостюма, сел на стул и приложился к бутылке с водой. Только потом ответил:

— Конечно, могу. Во втором раунде подниму бой в воздух. Посмотрю, какой из Мамонова пилот.

Поднимай, — разрешил Артемий Степанович. — Если мальчишка снова тебя накроет «колпаком», как на земле, не дёргайся почём зря. Попробуй снести его соплами. Я-то сначала подумал, что у «Атома» отказал эмиттер, и ты даже рукой не можешь пошевелить.

— Вот именно, что не мог! — задумался наследник. — Не уверен, что и сопла помогут. Но попробую.

— Ты ведь уже побеждал Мамонова! — топнула ногой Лиза. — Ещё бы пара ударов — и он свалился бы!

— Вам со стороны показалось, — покачал головой князь Владимир и попросил у обслуги полотенце. Вытер испарину с лица. — Я как будто в кисель попал. Княжич Андрей великолепно владеет ментальными техниками. Снимаю шляпу, если так можно сказать. Он и десятой доли своих заготовок не применил.

— Ну, хорошо, — сдалась Лиза. — У нас не стояло в приоритете обязательно победить. Как себя вёл «Атом»?

— «Атом» воспринимает атаки Мамонова как деструктивные эфирные потоки неизвестного происхождения, — вместо отца ответил Берсенев, оторвав взгляд от экрана планшета. — При отключенном эмиттере он не проводит перезагрузку контура, что очень важно. При интенсивном воздействии противника на броню это могло бы создать критическую ситуацию. Владимир Артемьевич грамотно воспользовался маной при включенном интеграторе. Развалил атакующий конструкт и вышел из-под давления.

— Скорее, этот юнец просто дал мне возможность побарахтаться, — усмехнулся Оболенский. — Видели, как он стоял и сжимал ладонями пространство, а потом спокойно выпустил меня из капкана?

— Дерзкий, нахальный… — Лиза кинула возмущённый взгляд в противоположную сторону, где находилась техническая зона Мамонова. — Он же рисуется перед зрителями!

— Да не рисуется, внучка, — задумчиво ответил Артемий Степанович, потирая тяжёлый подбородок. — Мальчишка просто уверен в своих силах. Я долго прожил на свете. Умею различать людей, которые пытаются показать свою крутость, в душе оставаясь трусами и тех, которые имеют стержень, не боясь демонстрировать его всему миру. Немножко красуется, не без того. Этот юнец далеко пойдёт. Если и дальше будет демонстрировать такую уверенность, у Мстиславских скоро появится такой волкодав, что всем тошно станет. Недаром за него император зацепился, готов уступить свою внучку.

— Но это только слухи! — воскликнула девушка.

Глава Рода досадливо махнул рукой. Он даже не стал напоминать, что альянсы между мощными кланами не создаются только на доверии, совместных проектах и финансах. Цементирующей основой всегда была женитьба детей. Значит, Мамонов рано или поздно станет родственником Мстиславских. Вот от этой парадигмы и нужно отталкиваться. Будущее покрыто мраком, если к нему не готовиться. Нужно дать задание аналитикам кланам просчитать наиболее вероятное развитие ситуации с этим мальчишкой. Впрочем, какой же он мальчишка? Вполне зрелый юноша, пусть чуточку сумасбродный, демонстрирующий свою независимость. Ничего, пусть играется. А как его самоуверенность начнёт перехлёстывать через край, вот тогда и нужно играть на этом.

— Проверь ещё раз двигатели, — обратился Владимир Артемьевич к Берсеневу. — Всё-таки попробую перевести бой в воздух с отключенным интегратором. Кстати, Борис, заблокируй-ка мне эмиттер, чтобы он сам автоматически не взял на себя управление потоками маны.

— Но… — растерялся Берсенев, оторвавшись от планшета. — В таком случае вам придётся рассчитывать только на пилотажные системы «Атома», и то, если княжич Мамонов не повредит его. Иначе — падение с высоты!

Лиза побледнела. Отец никогда не рисковал сверх меры. Для таких дел у «Экзо-Стали» была сформирована группа пилотов экстра-класса, готовых испытывать новейшие разработки, часто проходя по тонкой грани, рискуя личным здоровьем, а то и жизнью. Они знали, что если разобьются, то их «починят и соберут» Целители клана. И поэтому смело шли на риск. Но что случилось с папой?

— Деда, запрети ему принудительно отключать эмиттер! — снова притопнула Лиза в крайнем расстройстве.

— А зачем? — пожал плечами старый Оболенский. — Он же хочет доказать, что «Атом» предпочтительнее «Панциря». Я не могу заставить Володьку беречь свою шкуру, когда на кону репутация прототипа.

— Спасибо, батя! — осклабился в улыбке Владимир Артемьевич. — Рад, что ты не изменяешь своим принципам! Борис, блокируй эмиттер!

— Слушаюсь, светлый князь, — сглотнув комок в горле, инженер Берсенев с помощью планшета зашёл в систему «Атома» и, замерев, дал команду на блокировку «Феникса».

2

— Как думаешь, что предпримет князь во втором раунде? — я не торопился становиться в нишу бронекостюма, с удовольствием ощущая едва уловимые токи воздуха, носящиеся по ангару. Они слегка подсушивали тонкий облегающий комбинезон, в котором я сейчас сидел на табурете и ждал сигнала судьи. По взаимной договорённости должно быть два перерыва по двадцать минут. Это тот интервал между раундами, чтобы схлынула горячка боя, но не произошло остывания и переключения на нормальный ритм. Ну и чтобы пилоты азарт не потеряли, равно как и зрители.

Кстати, их довольно много. Сидят плотно друг к другу, активно поддерживают Оболенского. Я и не сомневался, что тверские князья привезут с собой группу «болельщиков». Разве что плакатов «Княже, мы в тебя верим»! не хватает.

— На земле противник проиграл, — откликнулся Гена Берг, которому и был предназначен мой вопрос. — Но ещё не все возможности «Атома» протестированы. Значит, князю необходимо проверить пилотирование бронекостюма.

— О, воздушный бой! — оживился я. — Почему-то думал, что он сразу захочет воспользоваться возможностями своего движка.

— Андрей, только не рискуй излишне, пожалуйста, — с беспокойством проговорила Арина. — Оболенский-то может в случае опасности применить магию, а у тебя выбор небольшой.

— Хочешь сказать, его у меня фактически нет? — улыбнулся я.

— Я не знаю, есть ли в арсенале твоих практик «воздушная подушка» — или как можно назвать конструкт, смягчающий падение с высоты — но твой оптимизм меня немножко напрягает, — призналась Арина.

— Справлюсь, — мягко ответил я и задрал голову, с прищуром глядя на полукруглый потолок, с которого лился солнечный свет. Нескольких зенитных фонарей было достаточно, чтобы каждый участок арены был великолепно освещён. — Гена, какова высота ангара, как думаешь?

— Метров двенадцать, не больше, — прикинул инженер. — Высота ангара должна быть равна половине его ширины. Но я вижу, что пропорции не соблюдены из-за отсутствия дополнительных поддерживающих колонн. Очень любопытно, для каких нужд строили этот ангар? Да, не меньше десяти-двенадцати метров.

— Значит, мне нужно учитывать ещё и несущие балки, чтобы в них не влететь?

— Ты что задумал? — заволновалась Арина. — Прекрати рисковать! Это же не бой за Хрустальный Кубок!

— Князь Оболенский хочет узнать, на что годится его «Атом». Пусть он и рискует. Его бронекостюм гораздо тяжелее моего. А я проведу схватку исходя из параметров моего «Бастиона»!

— Он не пойдёт на такой шаг, — хмыкнул Ворон, протирая тряпкой внутреннюю сторону бронепластин. — Максимальный потолок для «Атома» в закрытом помещении должен быть в полтора раза меньше высоты ангара. Иначе при своих габаритах он на верхнем эшелоне не сможет маневрировать. Придётся постоянно контролировать ситуацию, чтобы не влететь в балки. Значит, восемь метров.

— Господа! — за ширму заглянул помощник главного судьи. — Готовность — пять минут.

Я решительно встал в нишу «Бастиона», механики защёлкнули фиксаторы на ногах, руках и груди, бронепластины с мягким шелестом сомкнулись, отгораживая меня от внешнего мира. Шлем на голову, проверка всех узлов, привычные команды Берга — и я тяжёлой поступью выхожу на середину арены. Её уже успели «причесать». Идеально ровная поверхность, чтобы ни одна выбоина или рытвина не мешали бою. Обязательное условие, заранее обговоренное между тремя сторонами. «Железная Лига» чётко выполняла свои обязательства, не желая потом получить претензии от пилота, чей экзоскелет по халатности получил повреждения. Сусличья нора ноги лошадям ломает на раз, а глубокая выбоина может запросто сломать сочленение, несмотря на кажущуюся прочность брони.

Судья встал между нами. Я попрыгал на месте в ожидании сигнала к началу схватки. Оболенский тоже не стоял на месте, двигая руками и ногами.

— Готовы? — шлем с отключенным фильтром звуков уловил голос судьи.

Я и князь одновременно кивнули. Значит, у «Атома» тоже поставлена система звукошумовых фильтров.

— Второй раунд! — торжественно прорычал судья для зрителей. — Бой!

Он быстренько удалился на безопасное расстояние, а Оболенский молча поднял руку вверх с вытянутым пальцем, показывая на потолок. Ясно. Предлагает воздушный бой. Ну что же, вызов принимаю!

Бой в бронекостюмах в воздушном пространстве — это не эстетика высокотехнологического вооружения. Тяжёлые, не приспособленные для элегантных манёвров экзоскелеты способны только сбивать друг друга огнём пулемётов, мини-пушек, пикировать сверху на врага, уходить на вираж, использовать атакующие или защитные магоформы. Для воздушных боёв есть самолёты, красивые, парящие как птицы и смертоносные. А бронекостюм — это ходячая крепость. Особенно ТПД. Вот это монстр так монстр.

В моей голове мелькали тактико-технические характеристики «Атома», которые я сравнивал со своим «скелетом». «Бастион» легче и манёвреннее. Линейные двигатели позволяют делать резкие повороты, зависания и смены направления, почти как «Стрела» — новейший имперский истребитель-перехватчик. Слабость в лёгкой, по сравнению с «Атомом» броне. Хорошо, что бронекостюм Оболенского не несёт тяжелого вооружения. В настоящем бою мне пришлось бы худо. Но не забываем о ментальных защитных конструктах. Физическое воздействие на мой «скелет» минимально; я сумею снизить ударную мощь кулаков. Только нельзя дать князю Владимиру обхватить меня. Силовая рама и броня «Атома» раздавят «Бастион». Итак, энергия моего ядра вкупе с ментальной защитой, а также неповоротливость, большая масса и инерция превращают «Атом» в тяжёлый бомбардировщик против юркого истребителя.

Погнали!

Я дал команду на разгон движков. Синто-волокна, сгенерировавшие энергию в невероятно большом объёме после первого боя, дали такую мощь в ранец, что меня едва не подкинуло до самого потолка.

— Поставил ограничитель высоты на восемь метров, — подсказал Гена. — В пылу боя можно легко потерять контроль. Поэтому он сработает, если будет попытка уйти на ещё большую высоту.

— Спасибо, — поблагодарил я Берга, ожидая, когда тяжёлый «Атом» поднимется в воздух. На информационном щитке появилась цифра 5, показывающая, на какой высоте я сейчас нахожусь. Чуть изменив наклон «скелета», я рванулся вперёд. Используя свою манёвренность, надо сразу же навязать бой Оболенскому. Моя цель — сервоприводы и двигатель. Я даже вижу, как из его дюз вылетают струи плазмы серебристо-синего цвета. Делаю вираж, чтобы зайти с тыла, но князь сразу сообразил, куда будет направлен удар. Развернувшись на несколько градусов, он так же провёл манёвр наклона и бросился навстречу.

— Стабилизаторы включены, — Гена внимательно отслеживает каждую информацию, поступающую на «командный пункт». — Работай, Андрей.

Я сжал пальцы в кулаки, напитывая их энергией ядра, бурно клокочущего белым пламенем. Каналы прокачивают её потоки, насыщая тело силой. Руки отяжелели, что было признаком готовности к атаке «воздушным кулаком». Не давая Оболенскому сблизиться со мной, с выдохом выбрасываю правую руку вперёд. Удар должен быть точечным, чтобы «Атом» развернуло хотя бы боком, когда в него влетит спрессованный моей техникой воздух. Следующий удар я готовлю левым кулаком — он у меня в режиме ожидания, локоть согнут.

Но Оболенский тоже понимает, что без стабилизаторов в воздухе бой не провести. Первый же удар опрокинет бронекостюм в неконтролируемое падение. Поэтому мне пришлось слегка подкорректировать движение, и чуть-чуть снизившись, оказаться в точке, откуда и прилетело князю. Спрессованная энергией воздушная масса впечаталась в нижнюю часть бронекостюма. Надо отдать должное Владимиру Артемьевичу. Он не свалился в штопор вниз головой, но мотнуло его прилично, как маятник в часах. «Отличные стабилизаторы», восхитился я мысленно. «При таком ударе любой другой экзоскелет неминуемо бы рухнул вниз».

Князь Владимир не стал ждать, когда бронекостюм уравновесится, и влепил мне кулаком сверху вниз, попав по правому плечу. Удары у него — будь здоров! Да ещё воспользовался моментом, когда я оказался ниже. Вовремя выставил руки, скрестив их таким образом, чтобы тяжёлая нога пилота «Атома» пришлась в них, а не в грудную клетку. Тем не менее, Оболенскому удалось сбить меня с позиции. «Бастион» мотнуло, но я с помощью регулировки дюз выровнял горизонт и отлетел назад на безопасное расстояние. В голове мелькнула мысль, что нужно атаковать князя сзади, а для этого предстоит сделать вираж и зайти со спины. Но ведь и он тоже не будет ждать, чем закончится мой манёвр! Точно знаю, что нельзя давать «Атому» набрать инерцию. Иначе противник пойдёт на таран и снесёт меня вниз! А ему ничего иного не остаётся, как проделать этот манёвр. Он проигрывает воздух, это же очевидно. Значит, буду добивать!

* * *

— Не пытайся догнать Мамонова! — Глава Рода Оболенских не выдержал и отобрал у Берсенева наушники с гарнитурой и нацепил их на свою голову. — Используй массу «Атома», заставь мальчишку подняться под балки, чтобы он потерял манёвренность. Контролируй пространство и ищи момент, чтобы сблизиться с ним и пойти на захват. Знаешь, как боксёры в клинч входят? Вот и цепляйся за него!

— Он верткий, как ящерица, — хохотнул князь Владимир. Кажется, он нисколько не переживал за исход боя. — Кажется, юноша тоже сообразил, что при таране у него появятся большие проблемы. Но я попытаюсь подняться до балок.

Лиза хоть и считала себя выдержанной девушкой, но сама не заметила, как начала нервно покусывать губы. Два висящих в воздухе пилота с помощью постоянных манёвров тщательно выбирали выгодную позицию для атаки и не торопились наносить удары. Да, без магического противодействия или имитации огневого боя блиц-спарринг терял в зрелищности. Но зато стали выявляться великолепные свойства стабилизаторов. После того, как Мамонов поднырнул под князя Оболенского и нанёс ему чувствительный удар по бедру, тот не свалился в неконтролируемое падение. Хватило нескольких секунд, чтобы выровнять «Атом» и нанести ответный удар. Лиза одобрительно кивнула. Отец знатно приложил наглеца, да так, что тот едва не свалился в штопор. Но тоже, шельма, вывернулся, подобно падающему с высоты коту. Правда, не приземлился на все четыре лапы, как умеют усатые проказники, а невероятно шустро перевёл свой бронекостюм в режим вертикального полёта и рванул к балкам.

— Атаковать будет сверху, — глядя на транслируемые камерами картинки, бросил в микрофон Глава Рода. — Выходи на критический потолок.

Лиза затаила дыхание. Шелестящие, а где-то и переходящие в свист дюзы двигателей толкали обоих пилотов вверх, под самые балки. Создавалось впечатление, что её отец и княжич Мамонов торопились занять главенствующее положение в воздухе. Вот «Атом» почти достиг балок тельфера и замер в положении, когда нужно решать: обрушиться вниз или стремиться дальше вверх. А наглец Мамонов почему-то замешкался. Словно побоялся удариться о железные балки и повредить шлем. Так-то всё правильно. Шлем — это тактический центр управления. Любое его повреждение может привести к неприятным последствиям. Проще говоря, пилот лишится зрения у управления, если не полностью, то наполовину точно.

Задержка Мамонова дорого обошлась ему. Преимущество «Атома» в весе и достигнутой высоте позволили отцу Лизы провести молниеносную атаку. Рухнув сверху на мальчишку, он сцепился с ним в жёстком захвате, включил на полную мощность двигатель и понёсся с ним к земле. Зрители ахнули, ожидая жуткого падения с грохотом и треском сминаемой брони.

— Критическая перегруза системы! — оповестил князя дед. — Отпускай его к чёртовой бабушке! Пусть падает и выкручивается, как может. Ты уже победил!

Лиза не слышала, что ответил отец, но вот Артемий Степанович выругался, а потом стянул наушники и бросил их в руки Берсенева.

— Какой же он одержимый и упрямый! — раздражённо проговорил дед, глядя на Лизу. — Хочет уронить Мамонова на землю, чтобы наверняка получить победу!

— Оболенские все такие… — девушка не успела договорить, потому что дальше произошло невероятное.

* * *

Всё-таки князь Владимир рискнул пойти на очень сложный пилотажный приём. Сначала он взмыл под самый потолок, рискуя снести балки своим бронекостюмом, а потом неожиданно отключил двигатель. Я стал заложником ограничения высоты, поэтому старался догнать «Атом» до того момента, когда перед глазами замигает предупреждающая надпись, и синто-волокна перестанут давать напряжение на движок. Не успел, поэтому не стал рисковать, опасаясь, что «Бастион» выйдет из-под контроля. Замедлил скорость и стал ждать, когда Оболенский упадёт на меня. Не просто же так он занял главенствующий эшелон высоты.

Он обрушился на меня сверху и сжал в своих объятиях, словно манипулятор «РЭКС»[1], способный поднимать и переносить многотонные грузы. Но к тому времени я был готов к этому манёвру, и, сделав вид, что полностью парализован жёстким захватом, перестал трепыхаться, давая увлечь себя к земле. Восемь метров, семь, шесть… Падение не было стремительным. Князь вовсе не собирался меня бросать с высоты, словно черепаху, которую нужно выковырять из панциря. Он вцепился в меня и тащил вниз, чтобы уже там, на арене, зафиксировать победу. То и дело меня потряхивало от включающихся движков «Атома», чтобы слегка притормозить падение.

Пять метров, четыре, три… Я дал команду на разгон двигателя и прогнал по синто-волокнам столько энергии, что мой силовой ранец мог обеспечить электричеством весь Клин. Двигатели врубили маршевую скорость и потащили нас обоих вверх. Четыреста с лишним килограммов суммарного веса неслись к потолочным балкам, заставляя меня рычать от перегрузки, а Оболенский ничего не мог сделать. Он пытался переключать режимы своего движка, чтобы поймать нужный момент и остановить «бронированный экспресс». Но максимальная тяга линейных двигателей плюс разогнавшиеся маршевые двигатели сорвали все его планы выйти из клинча. Я ведь тоже держал Владимира Артемьевича, как злой краб, вцепившийся в руку любителя морской фауны.

Хрясь! Мы влетели в балку тельфера, сминая плечевые бронепластины. У князя треснуло внешнее стекло щитка, у меня тоже появились какие-то проблемы. Я краем глаза заметил инфо-табло, на котором запрыгали красные цифры повреждений и схема брони с отображением мест повреждений. Используя максимальную тягу, теперь я тащил князя Оболенского вниз. Кажется, удар был приличной силы. Возможно, двигатель повреждён, и Владимир Артемьевич не может использовать его, чтобы спуститься на землю. Поэтому я знаком показал, что готов держать его, лишь бы не пытался вырваться из захвата. Князь, кажется, проиграл, но я могу и на ничью согласиться. «Атом» реально хорошая машина, но только не для контактного боя.

Оболенский ответным жестом показал, что принимает мою помощь. Мы спокойно спустились вниз, крепко сцепившись руками-клешнями друг в друга. Как только я почувствовал удар подошв о землю, прекратил подачу энергии в заплечный движок, разжал пальцы. Тверской князь похлопал меня по плечу и отвернулся, давая возможность своим техникам увести его в техническую зону.

Я тоже потопал к своим. Ворон и Петруха живо скинули с меня шлем и тут же стали его рассматривать. Ваня Гончар помог освободиться от перчаток. Я распахнул нагрудную броню и дождался, когда фиксаторы перестанут меня держать в нише «Бастиона».

— Сумасшедший! — бросилась ко мне Арина, и, не обращая внимания на влажную ткань комбинезона, обвила за шею. — Ты же мог не только князя Оболенского покалечить, но и сам поломаться!

— Зато нестандартное решение застало князя врасплох, — усмехнулся я. — Дайте кто-нибудь полотенце, пот с лица стереть.

Дайаана, всё это время находившаяся в технической зоне вместе с личниками и моей инженерной командой, тут же протянула мне полотенце.

— Хороший бой получился, — одобрительно сказала она. — Но в настоящей драке тебе пришлось бы очень тяжело.

— Да я и не спорю, — опустившись на табурет, я перевёл дыхание. Кто-то протянул мне бутылку с холодной водичкой. Взял не глядя, отвернул пробку и приложился к горлышку.

— Шлем повреждён незначительно, внутренний дисплей жив, но защитное стекло надо менять, — услышал я голос Ворона.

— Силовой каркас «Бастиона» деформирован незначительно, — тут же присоединился к докладу Лёша. — А вот большая часть пластин — тоже на замену.

— Каков вердикт? — не отрываясь от планшета, спросил Берг.

— Схватку продолжать нельзя, — решительно ответил Гончар. — Ладно бы пластины, но повреждение щитка — серьёзная проблема. А если он не выдержит ещё одного удара? Боюсь представить, что будет с Андреем Георгиевичем.

— Я сейчас иду к Оболенским, — Арина оторвалась от меня и уже дёрнулась к выходу за ширму, но я схватил её за руку.

— Не торопись. Пусть лучше князь сам выкинет белое полотенце.

— Думаешь, у него аналогичные проблемы?

— Даже больше, — уверенно ответил я. — Удар был очень сильный. Когда ты в броне, особо не ощущаешь, какие повреждения могут быть. Но «Атом» точно выведен из строя.

Я оказался прав. Пока механики осматривали «скелет», я вместе с девушками склонился над плечом Гены Берга, чтобы как следует оценить степень повреждений по инфографике.

— Господа! — раздался мужской голос из-за ширмы. — Разрешите?

— Заходите, — я с интересом стал ждать, что нам захочет сказать представитель Оболенских. То, что это мог быть именно он, сомнений не было.

Вместе с главным судьёй в нашу техническую зону вошёл сухощавый мужчина лет сорока, чем-то неуловимо похожий на Гену, с таким же одержимым взглядом жадного до техники человека. Вероятно, кто-то из старших механиков.

— Борис Берсенев, инженер испытательной группы «Экзо-Стали», — представился мужчина. — Меня послал князь Владимир Артемьевич с предложением окончить бой. Он полностью удовлетворён исходом, не имеет никаких претензий к княжичу Андрею Мамонову и готов признать своё поражение в техническом бою.

Я переглянулся с Ариной, незаметно для гостей подмигнул ей. Та едва заметно улыбнулась, но потом посерьёзнела и почему-то сжала правую руку в кулак и тут же выпрямила указательный палец. Она давала мне какой-то знак, и я не сразу сообразил, о чём речь. Княжна беззвучно пошевелила губами, произнеся одно-единственное слово. Дошло. В принципе, Арина права. Так мы сгладим Оболенским плохое настроение от поражения. И расстанемся с хорошими мыслями друг о друге. Я кивнул, соглашаясь.

— Передайте Владимиру Артемьевичу наше восхищение от поединка, — вежливо проговорила княжна Голицына. — А ещё мы готовы вернуть часть суммы от гонорара, который был уплачен нам за блиц, за несостоявшийся бой.

— Обязательно передам, светлая княжна, — поклонился инженер. — Это очень благородно с вашей стороны.

— Как состояние у Владимира Артемьевича? — первым делом поинтересовался я. — С ним всё в порядке? Нет ли травм?

— О, не беспокойтесь, Андрей Георгиевич, — посмотрел на меня Берсенев. — Думаю, ни один пилот никогда не станет принимать синяки и ушибы за травмы. Гляжу, вам тоже досталось.

— Пустяки, — отмахнулся я, не понимая, каким образом инженеру Оболенских удалось разглядеть мои синяки под комбинезоном. Блефует, чертяка. — Победа окрыляет и заживляет раны куда быстрее, чем мази и лекарства.

— С этим не поспоришь, — улыбнулся мужчина. — Итак, ваше мнение?

— Можно было согласиться и на ничью, но я не привык принижать свои победы, поэтому принимаю поражение Владимира Артемьевича. Передайте ему, пожалуйста, моё восхищение «Атомом». Это действительно очень перспективный бронекостюм.

— Обязательно передам, Андрей Георгиевич, — пообещал инженер, скользя взглядом по моей команде и раскрытому «Бастиону», оценивая как его повреждения, так и моих механиков с точки зрения профессионала. Или шпиона. Да ладно, пусть смотрит. Всё равно мало что поймёт.

— В таком случае я объявляю победу княжича Мамонова, — подытожил итог нашего разговора главный судья. — Зрители ждут.

Он вместе с Берсеневым ушёл, и через некоторое время раздался его зычный голос, объявляющий, что по обоюдному согласию бой прекращён, победа присуждается мне. Гул недовольных голосов только подтвердил мою мысль, что Оболенские привезли сюда своих земляков, готовых платить за зрелище.

— А разве кураторы «Лиги» не выплатят нам причитающийся процент от ставок? — поинтересовался я у Арины.

Девушка засмеялась, вырвала из рук полотенце и стала вытирать им влажные волосы на моей голове.

— Перебьёшься, — сказала она, и, наклонившись, прошептала в ухо. — Миллиона рублей тебе мало? Но обрадую тебя. Десять процентов от дохода «Лиги» я у князя Прозоровского выбила. Они перекроют потерю пятисот тысяч.

3

— Что скажете, коллеги? — Витольд Плахов обвёл взглядом своих помощников, расположившихся со всеми удобствами в креслах. Корней, как и он сам, выбрал для расслабления десятилетний «Талискер», произведённый на винокурнях острова Скай, а вот Таня попивала белое «Шардоне», которое ей безумно нравилось, и изменять своим привычкам она не собиралась даже на родине предков. — Хочу выслушать ваше мнение по сегодняшнему представлению.

— Мне кажется, было выбрано не самое удачное место для знакомства с нашим клиентом, — закинув ногу на ногу, Таня мерно покачивала носком туфельки. — Например, я бы хотела видеть лицо молодого человека, посмотреть на его эмоции. Глаза очень хорошо их показывают. Опять же — аура. Я не могу работать, когда человек полностью закрыт железом, напичканном высокотехнологичными изделиями. К тому же во время перерывов пилоты скрывались за ширмами. Нет, первое знакомство неудачное, признаюсь вам. А если вы хотите узнать моё опосредованное мнение… Ну что ж. Княжич весьма искусен в управлении бронекостюмом. Хладнокровен, не подвержен панике. Из трудной ситуации, когда его противник вошёл в клинч, выжал максимум даже ценой повреждения своего экзоскелета… Симпатичный юноша, как я успела заметить, когда он шлём на арене снял. Но этого мало, очень мало.

Девушка задумчиво покрутила в руках бокал. На одном из пальцев сверкнуло кольцо с капелькой сапфира.

— Таня права, — поддержал её Корней, когда Витольд обратил на него взор. — Мы только оценили его физические данные, а что за человек княжич Мамонов в плане характера, темперамента и привычек, нам неизвестно. Как-то нужно познакомиться.

— Через магистра Колыванова, — пожала плечами девушка. — Пусть и устроит встречу. Насколько нам стало известно, княжич практически всегда находится под контролем охраны. Василий Егорович — наш единственный шанс выманить мальчишку из норы. Не забывайте, господа, что первый этап лежит на ваших плечах.

— Да мы и не забываем, — расслаблено ответил Витольд, смакуя напиток с нотками дымка и цитрусовой цедры. — Но почему-то кажется, что ты, Таня, лучше нас справишься.

— Кстати, видели девушек рядом с княжичем? — оживилась Вязмикина. — Одна из них — княжна Арина Голицына, исполняющая роль импресарио и финансового директора. А кто вторая? Симпатичная азиатка…

— Отец Андрея Мамонова — князь якутских земель, — напомнил Витольд. — Князь Георгий Мамонов является одним из крупнейших землевладельцев России, хозяином восьмидесяти процентов золотых приисков в Якутии. Про остальные мелочи, дающие финансовое благополучие клану, даже говорить не станут. Девушка вполне может быть служанкой при молодом княжиче, а то и любовницей.

— Бог с ней, — отмахнулась Таня и сделала глоток вина. — Гораздо интереснее отработать связи княжича с Голицыной. Господин Колыванов предполагает, что у молодых людей роман. Они тщательно скрывают отношения, но я охотно поддержу версию магистра. Пара очень красивая. Не поверю, что деловые отношения между Андреем и Ариной не переросли в нечто большее.

— А как же любовница? — с язвинкой спросил Корней.

— Когда мужчину останавливало наличие двух-трёх женщин подле себя помимо «единственной»? — усмехнулась в ответ девушка.

— И что ты предлагаешь? — Плахов задумчиво посмотрел на неё, оценивая шансы обольстительницы.

— Пока вы будете искать подходы к Мамонову, я постараюсь наладить контакт с княжной Голицыной, — Таня допила вино и поставила пустой бокал на журнальный столик, вокруг которого и расположились агенты Директории магической разведки. — Девочкам всегда есть о чём поговорить.

— А не сыграть ли нам на их взаимоотношениях? — посмотрел на друзей Корней. — Например, рассорить, заставить мальчишку нервничать, психовать, ввергнуть его в депрессию.

— Вариантов полно, — кивнул Витольд, — и никто не запрещал нам импровизировать. Но мы чётко представляем конечную цель операции. Либо Мамонов соглашается на наши условия и добровольно уезжает в Лондон, либо с ним приключается несчастный и фатальный случай.

— В таком случае пора возвращаться в Москву, — решительно сказала Вязмикина. — Здесь мы ничего не выгадаем. Когда представители двух кланов собираются в одном месте, лучше постоять в сторонке. Интуиция опять же…

— А что с ней не так? — поинтересовался Плахов.

— Не могу сказать точно. Похоже на то, как будто человек водит взглядом по толпе, сам не зная, кого именно он хочет увидеть. Но точно знает, что именно здесь находится искомый объект.

— ГСБ? — предположил Корней, нисколько не удивляясь услышанному. Мисс Вязмикина — та ещё ведьма.

— Нет, это не спецслужбы, — а вот этот её ответ был очень уверенным. — Метод больно похож на тот, что применяют колдуньи или ведьмы. Примитивная природная магия… сканирование пространства, оценка ситуации, выявление потенциальной угрозы. Шаманство?

— Девушка-якутка, — хмыкнул Витольд, сходу уловив мысль помощницы.

— Маловероятно, — а вот теперь в голосе Тани прозвучало сомнение. — Слишком молода для шаманства… Впрочем, не стоит отрицать и такой вариант. Господа, не будем терять время! Пока светло, вернёмся в Москву! И уже там в спокойной обстановке начнём планировать операцию.

Примечание:

[1] РЭКС — роботизированный беспилотный экскаватор

Глава 2

1

На погрузку аппаратуры и помятого бронекостюма понадобилось около часа. И пока техническая группа во главе с Геной занимались своим важным делом, взяв в помощь несколько молодых бойцов, я с Ариной и Дайааной наслаждались великолепной погодой. Светило солнце, снежок искрился мириадами миниатюрных вспышек, морозец лениво пощипывал щёки, но не особо усердно, скорее лениво, лишь бы мы не расслабились совсем на свежем воздухе.

— Помнишь, я говорила тебе о женщине, которую надо опасаться? — неожиданно спросила шаманка, притаптывая камусами снег возле «Фаэтона».

— Из головы не выходит, — я улыбнулся и посмотрел на Арину. Та сразу же сдвинула брови, показывая то ли недовольство, то ли недоумение. Я ведь не рассказывал ей о предупреждении Дайааны. — Целый ребус загадала. Устал варианты перебирать.

— Она где-то здесь, — ошарашила меня девушка. — Среди гостей я видела женщин, но кто из них проявляет интерес к тебе, пока не пойму. Но духи волнуются не зря. Будь внимателен. Очень коварный враг. Умеет скрывать намерения.

— Знать бы в лицо, — проворчал я. — Хуже нет ловить чёрную кошку в тёмной комнате.

— Я считаю, это Лиза Оболенская, — втянулась в рассуждения Арина. — Она злится на Андрея, отсюда и негативный фон. Княжна весьма деятельная особа, и создать неприятности может легко. Ресурсов для этого хватит.

— С чего бы ей на меня злиться? — я пожал плечами, посматривая по сторонам. Оболенских я заметил возле стоящих рядышком трёх «Хорсов». Почти вся верхушка клана приехала. Сыновья Главы в полном составе, Лиза в своей горностаевой шубке (Дайаана мне подсказала, чьи меха носит тверская красотка) тоже с ними. Нет-нет да и бросает взгляд в нашу сторону.

— А кто «Панцирь» в утиль отправил? — усмехнулась Арина. — Теперь и «Атом» развенчал.

— Здесь поспорю, — я чуть сменил позицию, чтобы приглядывать за Оболенскими. — Владимир Артемьевич получил достаточно информации по уязвимости своего бронекостюма. Признание поражения — это всего лишь игра на публику. Уверен, наш бой будет разобран на молекулы аналитической группой.

— Лизу тоже надо опасаться, — неожиданно поддержала княжну Дайаана.

— Вот видишь! — обрадовалась Арина, приплясывая на месте. — Попроси своих коллег из ГСБ, чтобы проследили за Оболенскими.

— У них другая задача, — я пожал плечами, вспомнив про «арбалетчиков». Ага, прицепились «хвостом» и поехали в Клин ради какого-то княжича, приглядеть за ним, чтобы никто не обидел. Ликвидаторы подобными делами не занимаются. И ведь до сих пор не рассказали об истинной причине своего появления. Поселились в «старом» корпусе гостиницы «Сестра», ненавязчиво сопровождают каждый наш выезд. Вот и сейчас их «Даймлер» скромно стоит в ста метрах от ангара, словно случайно оказался здесь. Ладно, подожду ещё немного, а потом напрямую спрошу Кондора, какого чёрта им от меня надо. Как-то не по-товарищески держать своего коллегу в неведении.

— С тобой, кажется, хотят поговорить, — сказала Дайаана и открыла дверцу автомобиля. — Я посижу внутри. Так мне будет легче настроиться и узнать тайные помыслы Оболенских.

Она нырнула в «Фаэтон», закрыла дверь и замерла там, мобилизуя всех своих духов для таинства камлания. Зато наружу вылез Никанор и со смущённой улыбкой пояснил:

— Ничего не сказала, но мне почему-то захотелось оставить её одну.

Мы негромко рассмеялись, но тут же приняли соответствующий моменту вид. Князь Владимир Оболенский с дочерью подошли к нам и вежливо поздоровались. Охрана из пяти человек остановилась в нескольких шагах, держа в поле зрения не только моих личников, но и окружающее пространство. Девушки ожгли друг друга взглядами своих прекрасных очей, мило при этом улыбаясь, а вот Владимир Артемьевич сразу протянул мне руку.

— Рад вас снова видеть, Андрей. Сожалею, что до спарринга не удалось пообщаться. А потом уже было поздно. Подготовка, тестирование узлов, проверка брони… Хотел подойти к вам в ангаре, но инженеры и механики одолели своими причитаниями. Пришлось задержаться и описать все проблемы, вскрывшиеся во время боя. Достойный был поединок, я очень доволен.

— Спасибо, Владимир Артемьевич, — я прожал твёрдую сухую ладонь, не очень широкую, но с цепкими и сильными пальцами. — Надеюсь, вы не сердитесь на меня за испорченный шлем. Но я не видел иного шанса обыграть вас.

— Ха-ха! — развеселился Оболенский. — Даже я бы не догадался вздёрнуть триста с лишним килограммов железа и живого веса к потолку и шарахнуть об балку! Признаться, у меня мелькнула мысль, что вы хотите выкинуть меня через крышу на улицу!

— Да, ангар оказался маловат, — усмехнулся я. — Для серьёзного тестирования нужен полигон.

— Абсолютно согласен, — кивнул Оболенский и обратил взор на княжну Голицыну. — Арина Васильевна, вы, как всегда, неотразимы! Позвольте выразить своё восхищение не только вашей красотой, но и благородным поступком.

Он с поистине аристократической элегантностью обхватил руку порозовевшей от простенького, но приятного комплимента девушки, и обозначил прикосновение губами к перчатке.

— Поверьте, мне не жаль этих пятисот тысяч, которые вы захотели вернуть за отложенный раунд, — пояснил князь. — Наша команда получила гораздо больше, протестировав бронекостюм в бою с достойным соперником. Поэтому очень вас прошу, Арина Васильевна, ни в коем случае не возвращать деньги.

— Если вы так настаиваете… — скромно потупила глазки княжна Голицына.

— Настаиваю, и даже очень! — усмехнулся Оболенский и прикоснулся рукой плеча Лизы, словно хотел, чтобы мы перевели на неё своё внимание. — А с моей дочерью вы уже знакомы.

— Не далее как позавчера имел честь встретиться, — я кивнул. — Елизавета Владимировна поражает своим умением браться за мужские дела. Подготовить столь сложное мероприятие не каждому под силу.

— Пустое, Андрей Георгиевич, — снисходительная улыбка мелькнула на губах Лизы. — Я с пятнадцати лет нахожусь в системе родового концерна, чему-то да научилась.

Ещё несколько минут ушло на обмен любезностями, а потом Оболенский неожиданно предложил:

— Как вы смотрите на предложение совместно отобедать? Да, я знаю, что вам нужно вернуться в Москву до конца дня. Кому-то на службу, кому-то учиться. У всех свои дела. Думаете, почему я отказался от третьего раунда и признал поражение? Только ради встречи с приятными молодыми людьми. Отказа не принимаю.

Шутку князя Владимира я оценил. Поглядел на Арину, но девушка сделала вид, что все решения принимает её спутник. Тогда я перевёл взгляд на безоблачное небо, пронзительно голубое и залитое солнцем, и прикинул, что времени хватит. Да и неприлично второй раз отказываться от предложения тверичей. Не поймут. Вернее, поймут, что их игнорируют, и как ещё отреагируют на такой демарш, можно угадать без ошибки.

— Мы не против, — раз уж Арина грамотно дала мне возможность показать, кто в нашей паре ведущий, ответил я. — Когда?

— В три часа мы ждём вас, Андрей Георгиевич, Арина Васильевна, в ресторане гостиницы, — князь, кажется, очень обрадовался.

— Можно нескромный вопрос? — я решил уточнить некоторые моменты, чтобы не попасть впросак.

— Конечно, Андрей Георгиевич.

— За столом будем только мы или вы планируете отобедать всей семьёй? Я видел ваших братьев и Главу Рода. Если они будут присутствовать…

— Нет-нет! — тут же прервал меня Оболенский. — Братья уезжают в Тверь вместе с инженерной группой. Повезут «Атом» в лабораторию. Ну, а отец… я думаю, он не откажется поближе познакомиться с вами. Вас смущает присутствие наших родственников?

— Ни в коем случае, — мягко возразил я. — Буду рад познакомиться с человеком, который превратил «Экзо-Сталь» в мощную корпорацию. Ваша продукция пользуется успехом, а я всегда готов учиться. Не зазорно получить несколько советов от Артемия Степановича.

— В таком случае ждём вас в три, — Оболенскому понравился мой ответ. — Вы не будете против, молодые люди, если право выбора блюд останется за нами?

— Нет, мы полностью полагаемся на ваш вкус, — улыбнулась Арина.

— В таком случае обед оплачивают Оболенские, — князь благосклонно кивнул на прощание, подхватил под руку Лизу и бодро направился к своей машине.

— Я не переиграл? — поинтересовался у Арины, задумчиво глядящей вслед Оболенским.

— Нисколько, — откликнулась она, натягивая шапочку поглубже на голову, словно хотела спрятать мочки ушей от холода. — Но присутствие старика говорит о желании Оболенских надавить на тебя с целью сотрудничества. Правда, не понимаю, зачем князь Владимир торопится. Я бы на его месте сначала изучила записи боя, оценила твой бронекостюм с точки зрения перспектив, и только потом начала переговоры. «Экзо-Сталь» — серьёзный противник. Может, бронекостюмы от Оболенских не самые совершенные, но работать на перспективу клан умеет. Правда, за счёт высасывания грамотных и ценных специалистов у конкурентов. И как только значительно его ослабят, начинают поглощать, как удав — кролика.

— То есть ты предполагаешь, что старый князь будет прощупывать, какие у меня ресурсы для развёртывания производства, есть ли нужные для этого специалисты? — я открыл дверцу «Фаэтона», и продрогшая Арина нырнула в салон. Дал знак Петровичу и Эду, что пора возвращаться в гостиницу, залез следом. И там уже добавил: — А потом начнёт охоту за ними, переманивая к себе?

— С американцами так не получится, — уверенно ответила княжна. — А вот местных рабочих нужно сразу заинтересовывать. Тем более, у тебя на первых порах не будет столько ценных специалистов, как у той же «Техноброни».

— Кстати, а где Куан? — спохватился я. До меня дошло, что наставник как пропал после окончания боя, так и не появлялся.

— А он просил передать, чтобы его не ждали, — обернулся устроившийся за рулём Никанор, — и ехали сразу в гостиницу. Хитрый Лис хочет за вашими коллегами из ГСБ проследить.

— Неугомонный, — проворчал я. — Но поддерживаю. Они вроде бы и с нами, и в то же время сами по себе. Делают таинственный вид, будто с мальчиком играют.

— Твои друзья защищают тебя, — откликнулась доселе молчавшая Дайаана. — Я же говорила, где-то здесь опасные люди крутятся. И женщина с ними.

— Хуже нет, когда кто-то ведёт на тебя охоту, а ты даже не знаешь, откуда ждать удара, — я посмотрел на задумчивую Арину. Нельзя допустить, чтобы девушки пострадали. А защитить их можно только установкой ментального щита. Стёкла в «Фаэтоне» бронированные, корпус тоже не так легко пробить обычной пулей. Вряд ли меня попытаются достать в машине, но такой вариант отбрасывать нельзя. Теперь вопрос: а кто за мной охотится? Что за женщина, о которой постоянно говорит Дайаана? Я бы согласился, чтобы это была Лиза Оболенская, а не мифическая дама с крупнокалиберным пистолетом. Уф, какая чушь в голову лезет. Хочется надеяться, что молодая шаманка ошиблась, надеясь только на своих духов.

Сегодняшний бой доставил мне огромное удовольствие. Несмотря на неявное преимущество, «Бастион» показал себя с самой лучшей стороны. А ведь он противостоял бронекостюму, по классификации проходящий как ППД. Боевой экзоскелет против «гражданского» всегда будет иметь значительное преимущество.

— Колонне — готовность к выезду, — прошипела включенная рация. Это Петрович командует. Он, как всегда, Первый. — Доложить по цепочке.

— Второй готов…

— Третий готов…

Никанор тоже отчитался. Может, Петрович переусердствовал, почувствовав себя на боевом задании, но лучше так, чем потом кивать друг на друга, если произойдёт непоправимое.

— Шестой готов, — охранники княжны Арины закончили перекличку.

— Погнали! — приказал Петрович.

И наша кавалькада, рыча моторами и отравляя воздух выхлопами газов, зашевелилась, потянулась с промзоны бликующей на солнце металлической змеёй. Этой же дорогой несколько минут назад проехали Оболенские. С эстакады мы увидели их колонну, растянутую по одной из улиц города.

— Оболенские пригласили меня и Арину на обед, — счёл нужным сказать я Дайаане. — Хочешь с нами?

— Нет! — покачала головой шаманка. — Я отдохну в номере. Нужно доделать оберег для тебя. А ты дашь мне для охраны Васю и Якима?

— Конечно, — я не удивился просьбе. Для подруги могу ещё пару ребят дать. Дайаана что-то чувствует, но не может облечь приходящие извне образы в чёткую картину. Оттого и волнуется. — Главное, в одиночку по гостинице не разгуливай.

Мы вернулись в «Сестру», поднялись в свои номера и стали готовиться к обеду. В поездку я особо вещей не брал, всё сейчас на мне: тёплый свитер, связанный мамой, джинсы, ботинки. Не на аристократический приём иду. Это Арине тяжелее выбрать наряд. Вряд ли её прельщает пойти на встречу с одним из влиятельных аристократов в джинсах и кофточке. Для девушки это неприемлемо.

Арина не подвела. Когда в назначенный срок я постучал в дверь номера княжны, она открыла мне с улыбкой.

— Признайся, твоя дорожная сумка — волшебная? — спросил я, с удовольствием глядя на княжну в тёмно-синем брючном костюме. И представил, какой она предстанет в свадебном платье. С трудом угомонил забарабанившее сердце.

— Всего лишь предугадала ситуацию, — усмехнулась Арина, выходя в коридор, полный нашей охраны. Она закрыла дверь, обхватила меня за локоть. — Была уверенность, что Оболенские не откажутся от своего желания поговорить с тобой. А без меня ты бы вряд ли согласился.

— Почему? Сходил бы, попил чайку, — возразил я, ведя девушку к лифту.

— Ой, не смеши! Сам бы не заметил, как поддался бы на обольщение князя Владимира. Тот умеет умасливать, — мы остановились, ожидая, когда кабина поднимется на наш этаж. Мои личники вместе с дядьками-охранниками Арины тоже застыли, глядя на лениво меняющиеся цифры табло. Тихоходный какой лифт!

— Но самый опасный из них — Егор Артемьевич, — продолжила девушка. — Он всегда ведёт переговоры со стороны Оболенских. Думаю, когда придёт время поглощения «Техноброни», именно брат князя Владимира будет разделывать детище Шульгина с помощью вилки и ножа. Да так элегантно, что никто не поймёт, чем дело закончилось.

— Тогда можно не беспокоиться, — облегчённо вздохнул я. Тихо звякнул звоночек, предупреждая о подъехавшем лифте. Створки разъехались по сторонам, внутрь сначала вошли Терентий и Эд, чтобы осмотреть кабинку, раз так положено. Только потом мы все спустились в холл, откуда направились в ресторан. Метрдотель с поклоном встретил нас и проводил к столику, за которым уже сидели князья Оболенские и Лиза. При нашем появлении мужчины встали, учтиво поклонились Арине. Некоторое время ушло на взаимное представление, хотя и так уже все знали друг друга, пусть и понаслышке. Скорее, это относилось к Главе Рода Оболенских. Стоило уважить такого знатного мастодонта.

Старик вызывал справедливое опасение. Кряжистый, приземистый, со слегка оплывшей фигурой, тщательно скрываемой под элегантным костюмом-тройкой, он без малейшего напряжения олицетворял силу и власть своего Рода. Лицо широкое, с тяжёлым подбородком, тщательно выбритым, а разбегающиеся по щекам морщинки были похожи на кракелюры, кои украшают предметы старины. Да и сидел он, как подобает хозяину жизни: расслабленно, откинувшись на спинку стула. Небрежность в позе была нарочитой, показывающая, кто здесь выше по статусу. А вдруг у него болит позвоночник? Хотя… вряд ли. Разве у Оболенских нет в клане сильного Целителя?

Тверичи за круглым столом расположились так, чтобы я с Ариной оказался лицом к лицу с Главой рода. Но тут скрывался ещё один момент: где окажется моя девушка. Справа от меня возле Владимира Артемьевича или по левую руку, где, как в засаде, замерла Лиза. Возможно, у мужчин был расчёт, что я предпочту занять место между двумя девушками. Для любого молодого человека такая позиция была бы предпочтительна. Разве кто-нибудь из них отказался бы от удовольствия поухаживать за двумя великородными барышнями?

Но Арина решительно подошла к стулу, находившемуся рядом с Лизой. Я помог княжне сесть, успев заметить лёгкую досаду, промелькнувшую на красивом лице Оболенской.

— Наслышан о тебе, Андрей Георгиевич, наслышан, — когда официанты ловко и быстро расставили перед нами тарелки с едой, и наполнили бокалы девушек — вином, рюмки мужчин — водкой, проговорил Артемий Степанович, буравя меня внимательным взглядом. Почти как добрый дедушка, радующийся приезду внука. — Прыток, ловок, с небольшой долей нахальства — а куда в наше время без него!

— Не ошибусь, если предположу, что мою характеристику вы услышали от Михаила Тимофеевича Измайлова? — любезно поинтересовался я, косясь на полную рюмку. Вот же зараза! Проверяют на вшивость? Дескать, давай-ка, по-мужски дерябнем!

— Обижается на тебя, — хохотнул Глава. — В чужую усадьбу, как к себе домой, ходишь, наглость имеешь диктовать свои условия. Если в двадцать лет прогибаешь таких зубров, как Измайлов, то что через десять лет будет?

С возрастом старший Оболенский ошибся намеренно, это мне понятно. С чем эта оговорка связана?

— Мне ещё нет восемнадцати, — вежливо ответил я, заметив ожидаемую усмешку на губах Лизы. И подобная реакция сразу поставила её в проигрывающее положение по сравнение с Ариной. Моя княжна себе подобного не позволяла, даже когда мы только-только начали общаться друг с другом. — Поэтому зря водочку-то мне налили.

— Крепости в тебе нет, княжич, что ли? — усмехнулся Артемий Степанович, но руку поднял, подзывая к себе официанта. — Принесите бутылку шампанского для молодого человека.

— И обслужите столик с нашей охраной, — быстро добавил я. Личники расположились за специальным столиком как раз для таких случаев. И сейчас они сидели почти рядом с людьми Оболенских.

— Сию минуту, — ничему не удивляясь, тот быстро исчез.

Водку я, конечно, мог бы и выпить. Ничего страшного в этом не вижу. На Аляске коньячок из отцовой фляжки употреблял, выдержал. Но я опасался, что нас могут снимать на камеру. Любая компрометация, даже самая мелкая, может лечь на весы будущего противостояния с «Экзо-Сталью», которую держат Оболенские. Ну, выпил да выпил. Чего здесь такого? Вторая сторона вопроса: молодой организм быстрее расклеится от водки, и я боюсь, что могу наболтать лишнего. Не натренировался ещё крепкие напитки употреблять в большом количестве, ха-ха! Надо же учитывать, что я не одарён магически, поэтому не могу пережигать алкоголь с помощью маны.

— Арина Васильевна, как поживает ваш батюшка? — Глава Оболенских обратился к моей спутнице. — Здорова ли Мария Алексеевна?

— Спасибо, Артемий Степанович, — улыбнулась Арина. — Хвала Роду, оба прекрасно себя чувствуют. А вы их хорошо знаете?

— Гулял на их свадьбе, — хитро прищурился старший Оболенский. — Ваша матушка ведь из Рода Вяземских, если я не запамятовал?

— Не запамятовали, всё верно. Мама в девичестве Вяземская, из старшей ветви.

— Как удивительно, — обвёл взглядом всю нашу компанию князь Артемий. — Несколько поколений у Вяземских не было человека с Даром Калиты. Насколько я помню, таковой был у Петра Андреевича Вяземского, вашего далёкого предка. Я правильно назвал его имя?

— Да, верно. Он служил в Казённом Приказе, — спокойно ответила Арина, ничуть не удивляясь осведомлённости старшего Оболенского. — Был казнён по приказу тогдашнего государя, Великого Князя Алексея Ивановича Мстиславского. Якобы, воровал много, чуть ли не всю казну государеву разорил, — в её голосе послышалась горькая ирония. — К чему этот исторический экскурс, Артемий Степанович?

— Хочу предложить вам место в своей корпорации, — напрямую врезал старый хрыч, даже не стесняясь моего присутствия. — Вяземские — потомки Рюриковичей. Это значит, что в вас тоже есть толика их крови. Ваш отец, женившись на девице Вяземской, фактически отрезал себе возможность строить карьеру подле императора. У вас, Арина Васильевна, тоже мало шансов продвинуться по карьерной лестнице. Удивительно, почему государь слеп и не видит подле себя столь великолепного финансового аналитика.

— Деда, поосторожнее, — не выдержала Лиза.

— Папа нисколько не жалеет, — пожала плечами княжна Голицына. — Наша семья неплохо чувствует себя в банковской сфере. За предложение, конечно, спасибо, но я уже нашла для себя место, где смогу реализовать весь потенциал своего Дара.

В это время к столу подошёл официант с ведёрком, в котором торчала бутылка шампанского. Под общее молчание он открыл её и налил в мой бокал. Быстро поклонился и ретировался, чтобы не мозолить глаза столь важным посетителям.

— Давайте же выпьем за знакомство и встречу! — поднял рюмку Глава. — Мне очень приятно сидеть за одним столом с молодыми и дерзкими москвичами, желающими бросить вызов трёхголовому техномагическому дракону!

Все рассмеялись, сбрасывая ощутимо витающее над их головами напряжение. Девушки с доброжелательными улыбками прикоснулись своими бокалами к моему, но взгляд Арины сигнализировал: «будь начеку»!

Некоторое время мы были заняты дегустацией блюд. По мне, всё очень вкусно, особенно после сегодняшнего энергозатратного боя. Каре ягнёнка в каком-то кисло-сладком соусе и вовсе на «ура» пошло. Я заметил, что и Владимир Артемьевич с аппетитом налегает на мясное.

— Так где вы решили применить свой Дар, Арина Васильевна? — Глава не забыл последнюю фразу моей девушки. — Кто этот проницательный человек, что предложил вам место в своей системе?

— Да, конечно, — княжна Голицына мило улыбнулась и положила свою правую руку на мою левую, в которой я держал вилку. — Андрей Георгиевич хочет видеть меня финансовым директором «Бастиона». Это будущий завод по производству бронекостюмов. Понимаю, я слишком молода для того, чтобы сразу получить должность одного из заместителей генерального директора. Но буду стараться.

— Вот как? — сделал вид, что удивился, князь Владимир. — Поздравляю, Арина Васильевна. «Бастион», как я понимаю, образован Мстиславскими и Мамоновыми? А кто истинный хозяин? Неужели ты, Андрей? У меня большие сомнения, что подобного рода деятельность тебе по плечу.

— Среди моих родственников и даже среди представителей императорского рода нет энтузиастов, — я отпил из бокала шипучки. — Поэтому я предложил бизнес-идею, основанную на моём интересе к бронекостюмам. Мне дали все карты в руки, но с условием, что через два года на рынке экзоскелетов появятся изделия «Бастиона», от УПД различных модификаций до ППД, готовых заинтересовать армию.

— Не слишком ли оптимистично — два года? — усмехнулась Лиза, изящно отправляя в рот аппетитную клубнику. — Да ещё целая линейка бронекостюмов.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — я поднял бокал, призывая всех присоединиться к тосту. Потом продолжил: — Я точно уверен, что следующей осенью завод презентует два варианта УПД: с полным механическим управлением и с комбинированным, как ваш «Атом». Ну и один ППД с модульным вооружением. Таким образом попытаемся выявить, какой именно образец будет популярен.

— Лихое заявление, — покачал головой Артемий Степанович. — У вас только-только построены корпуса, едва началась установка станков и оборудования, мало людей. Не слишком ли опрометчиво давать такие сроки?

— Подозрительно точная информация о состоянии дел моего завода, — о том, что за строительством «Бастиона» следят не только представители «Техноброни», но и «Экзо-Стали», мне рассказал дядя Сергей. Князь Елецкий, формирующий систему безопасности, уже вычленил главную угрозу. Надо бы с отцом Вероники встретиться, обговорить дальнейшие планы.

Увидев, что я раздосадован, Лиза тут же бросилась меня утешать.:

— Не переживай так, Андрей. Конкуренция между нашими концернами идёт давно, а тут новый игрок на поле появился. Понятно, что за тобой будут наблюдать и собирать информацию. Если ты сумеешь встать на ноги и обрести твёрдую почву под ногами с помощью очаровательной княжны Арины, конечно же, то сам начнёшь заниматься технологическим шпионажем. Это нормально.

— Почему «если»? — я посмотрел на Лизу с удивлением. — Вопрос стоит только в сроках, а не в возможностях. А я уже их озвучил. Через десять месяцев «Бастион» выпустит первую партию конкурентоспособных экзоскелетов.

— Браво-браво, — изобразил аплодисменты Владимир Артемьевич. — Вот как нужно идти к своей цели. Моя Лизонька — девушка тоже целеустремлённая, и смотря на неё, мне всё чаще приходит в голову мысль, что молодёжь при должной мотивации и финансировании может горы свернуть. Как ты смотришь на то, Андрей, если… — он поглядел на молчащего отца, — если мы объединим наши усилия? Не торопись говорить «нет». Я вижу по твоим глазам, что ты сразу готов отвергнуть предложение. Однако… При наших мощностях и твоих уникальных разработках мы создадим самые совершенные экзоскелеты, которые будут востребованы по всему миру.

Князь Оболенский меня за кого принимает? Даже современные детки с осторожностью относятся к медоточивым речам взрослых!

— О моих уникальных разработках вы слегка перегнули, Владимир Артемьевич, — я наполнил бокалы девушек вином и свой и не забыл. Игристое неплохое, почему бы не посмаковать? Чай, не баре, не переломимся за красотками поухаживать! — Да и смешно сравнивать «Экзо-Сталь» с несуществующим ещё предприятием. А Шульгину вы точно такие же перспективы обещали?

Лицо Главы Рода мгновенно закаменело. Князь Владимир, кажется, слегка растерялся, отложил нож и вилку, тщательно промокнул губы салфеткой. Лиза спряталось за бокалом, делая вид, что смакует вино.

— Поразительная осведомлённость от молодого человека, чья позиция в высокородном обществе не ясна и затянута туманом неопределённости, — слишком витиевато выразился младший Оболенский. Неужели раздосадован? Хоть какая-то польза от ГСБ! Спасибо Зосе, что настояла перед воеводой на прослушке переговоров между «Экзо-Сталью» и «Технобронёй». — Не сочти за оскорбление, Андрей. Скорее, это комплимент. Но с чего ты взял, что мы ведём переговоры с Шульгиным?

— У меня есть сильные аналитики, Владимир Артемьевич, — улыбнулся я. — Они предположили, что следует ожидать альянса между вашими компаниями.

— Ты хотел сказать, аналитики рода Мамоновых? — уточнил князь Владимир.

— Нет, именно мои, — продолжал блефовать я. Надо же как-то завуалировать информацию.

— Прости, не понял… Ты хочешь сказать, что у тебя есть аналитический отдел?

— Ну да. Формально он принадлежит «Бастиону», но раз я его хозяин, почему бы не использовать человеческий ресурс по назначению?

— Можно подумать, княжич Андрей Мамонов всерьёз решил стать самостоятельным, — пошутил отец Лизы.

— Почему бы и нет? Женюсь, объявлю о создании младшей ветви рода, — пожал я плечами. — С отцом по этому поводу у меня разговор уже был. Он не против. Я ведь самый младший из сыновей, с меня спрос небольшой.

— Значит, мы сейчас разговариваем с будущим Главой Рода? — не удержался от насмешки Артемий Степанович.

Эх, не воспринимают меня всерьёз!

— Надеюсь, что так.

Лиза при этих словах изогнула подведённые брови и с очень большим интересом, похожим на взгляд голодного хищника, поглядела на меня. А старший Оболенский, кажется, утратил ко мне интерес. Он вяло покопался вилкой в овощном салате, но бросил это дело, промокнул тонкие губы салфеткой.

— Ничего у вас не выйдет, молодые люди, — сказал Глава Рода, словно приговор вынес. — Система, в которую вы пытаетесь встроиться, слишком сложна. Рынок занят плотно, новичков туда не пустят. Если думаете, что Мстиславские станут этаким бульдозером, сметающим конкурентов с дороги, то ошибаетесь. Там, где коммерция с большими финансовыми потоками влияет на политику государства, она весьма устойчива.

— Вы сейчас про лоббирование своих интересов? — вежливо поинтересовался я. — Что получается: если я привлеку к проекту очень серьёзных людей, заручусь их поддержкой в Думе, то могу смело выходить на рынок? И какими бы монстрами не казались корпорации, имею шанс пододвинуть кого-то из них?

— Направьте свои усилия на другие проекты. Находить музыкальные таланты у вас лучше выходит, — скривил губы старший Оболенский. — Кстати, учитывайте такой момент, как сманивание лучших специалистов. Я не угрожаю, а предупреждаю, что подобное может произойти. Людям всегда свойственно искать лучшее место. И они будут интересоваться, а какое жалование получают спецы их профиля в «Имперских Доспехах», например.

— А почему вы упомянули именно «Доспехи», а не своё детище? — всё же молодость имеет изъяны в психологической устойчивости. Слова князя Артемия меня зацепили. В открытую насмехается, что будет уводить у меня людей. — Или вы считаете себя непогрешимыми? Отнюдь. В одной стае крутитесь. Ну да ладно, спор наш пустой. Меня другое интересует, — я отложил вилку в сторону. — Почему вдруг возник такой интерес к неработающему ещё заводу? К чему попытки создать корпоративный альянс с «Технобронёй»? Чтобы противодействовать клановому союзу? Господин Шульгин проявил бестактность по отношению ко мне — это одно. Но когда при мне начинают сманивать ценнейшего специалиста, причём, в открытую его мотивируя — это уже совсем другая песня. Вы же играете открыто и широко, пользуясь своим весом. Это как в боксе, когда против новичка выставляют матёрого бойца.

Арина слегка порозовела. Мой намёк был очень жирным и прямым, как удар копья. Артемий Степанович ухмыльнулся, поняв его. Развёл руками.

— Вспыльчивость, Андрей Георгиевич, самый плохой союзник в переговорах, — сказал он назидательно. — Тебе нужно научиться держать удар, мой мальчик. Я же тебя провоцировал, а ты холку встопорщил…

— Деда…

— Отец…

Лиза и Владимир Артемьевич чуть ли одновременно и предупреждающе прервали разговорившегося старика. Вот тут Глава Рода Оболенских ошибся. Он думает, что я сейчас начнут бурлить, как кипящий самовар, но нет. Если бы Артемий Степанович знал, какую закалку получил княжич Мамонов, общаясь со старейшиной Рода Булгаковых, отнёсся бы ко мне иначе.

— Я ценю любой урок, преподанный мне старшим поколением, — положив салфетку на край стола, я встал и улыбнулся. Не видел смысла и дальше продолжать разговор. Главное Оболенскими было сказано и мною отвергнуто. — Идёмте, Арина Васильевна. Нам пора возвращаться в Москву. Было приятно познакомиться, Владимир Артемьевич. Хороший бой получился. Очень перспективный бронекостюм — ваш «Атом». Куда лучше «Панциря». Но послушайтесь моего совета: не пытайтесь сделать комбинированный экзоскелет на основе изменённых характеристик интегратора. Ничего хорошего из этого не выйдет. Если хотите разрабатывать «механик», то бросьте силы на создании линейных двигателей. Или улучшайте характеристики «Атома» на основе своего кристалла-фокусария. До свидания, господа, Елизавета Владимировна. Надеюсь, наше общение не закончится на этом.

Арина тоже попрощалась с Оболенскими, и мы под ручку, буквально чувствуя спиной их взгляды, которыми они провожали нас, направились к выходу в сопровождении личников. Княжна улыбалась.

— Ты был похож на ёжика, готового воткнуть свои иглы в противника.

— Пусть старик не задаётся, — пробурчал я. — Вообще непонятно, зачем он припёрся на встречу.

— Прощупать тебя. Он же сам признался, что хотел вывести тебя из зоны эмоционального комфорта. Отсюда и предложение о моём с ними сотрудничестве, попытка выяснить твои планы на будущее. Зря ты с Оболенскими откровенничал.

— Да они обо мне уже всё знают! — я усмехнулся, пропуская Арину в распахнутые швейцаром двери. — Но побольше тумана подпустить не помешало.

— Мне кажется, этот обед Оболенские организовали с какой-то иной целью, — задумчиво проговорила княжна, когда мы подошли к лифту. — Слишком рваной и нелогичной беседа получилась. Согласна, князь Артемий Степанович поступил очень неэтично, предложив мне поступить к ним на службу, когда ты находился рядом со мной. Считаю, это была мелкая провокация.

— А ещё он знает, какой у тебя Дар, — напомнил я.

— Это не имеет никакого отношения к его мудрёным комбинациям, — отмахнулась Арина. — Скажу тебе одну тайну: два-три финансиста с аналитическими способностями способны заменить одну девушку с Даром Калиты.

— Но ведь ещё надо найти таких аналитиков, — ухмыльнулся я. — А вот я нашёл и не допущу, чтобы эта девушка уехала в Тверь.

— Мне хорошо с тобой, а большего и не надо, — расцвела в улыбке княжна Голицына.

* * *

— Резюмируйте, — потребовал князь Артемий, наполнив рюмку водкой. Кажется, он был доволен речью молодого княжича.

— Не конкурент, — отпив из высокого стакана бруснично-малинового сока, первой ответила Лиза. — Бахвальства выше крыши, а подтверждений тому, что он наговорил, пока никаких. Так я сначала подумала, — чуть заторопилась девушка, заметив, как дед уже открывает рот. — Но потом уловила намёки Андрея, что за его спиной стоят Мстиславские и Мамоновы с неограниченными финансами. Плюс к этому открытие банка «Ленский» в Москве, что уже является не звоночком, но колоколом. В эту же картину вписывается получение американкой Стингрей российского подданства. То есть процесс создания нового завода по изготовлению бронекостюмов будет идти по нарастающей.

— Значит, слова княжича, что осенью следующего года он готов выпустить первую партию УПД и ППД — не бахвальство? — пошевелил бровями Глава.

— Для этого ему придётся переводить производство на круглосуточную работу, — фыркнула Лиза. — А вот через два года вполне вероятно появление конкурентного нашему «Атому» продукта.

— Ловко он тебя поддел с «Панцирем», — не преминул уколоть отца Владимир Артемьевич. — Я не раз говорил, что лучше молодёжи никто в броне не разберётся. Опытные пилоты скованы ограничениями, да и многие из них боятся критиковать экзоскелеты, которые сами же и испытывают.

— Намекаешь, меня боятся? — глубоко вдохнул в себя воздух старший Оболенский.

— Есть такое, — признался князь Владимир. — Именно поэтому «Панцирь» и стал твоей идеей-фикс. Слишком расхвален. А я «Атом» до ума доводил несколько лет. Как видишь, он получил высокую оценку от молодого человека.

— Мальчишка и тебя знатно по носу щёлкнул, а ты до сих пор утверждаешь, что «Атом» лучше.

— Лучше, — не сдавался Владимир. — И совет Андрея я приму к сведению. Он, как ни странно, прав. Без линейных двигателей нет смысла развивать «Атом» как комбинированный продукт. Поэтому на Совете Директоров я подниму вопрос о подготовке экзоскелета, только с магическим ядром, к Военной Приёмке. А бронекостюмы с кристаллом-фокусарием сначала изготовлю для родовой гвардии. Если всё пройдёт удачно, то будем запускать в серию «Атом-2» для элитных подразделений нашей армии.

Глава Рода опрокинул в себя водку, крякнул негромко и закусил солёным рыжиком.

— Молодец, сын, — ответил он, прожевав. — Так и надо отстаивать свой проект. Хвалю, что признал свою ошибку. Я ведь с самого начала сомневался в целесообразности гибридного бронекостюма. Но ждал, когда ты сам осознаешь пагубность подобного решения.

Владимир Артемьевич кивнул, справедливо принимая мягкий отцовский укор. Тот всегда был таким: глубоко вникающим в проблему, не торопящимся делиться со своими детьми выводами. Дескать, а давайте-ка вы сами мозгами пошевелите.

— Какой вывод, внучка? — Глава переключился на внучку, задумчиво теребящую золотую цепочку на шее. — Есть смысл компрометировать мальчишку?

— А ты и в самом деле хочешь заполучить княжну Голицыну?

— Если мы готовы на стадии строительства обрушить все планы Мстиславских и Мамоновых — то не откажусь от такой яркой и умной девицы, — ухмыльнулся дед.

— Тогда займусь княжичем, — уверенно ответила Лиза. — Через пять дней свадьба у Куракиных. Там и вобью первый клин в отношения Андрея и Лиды, заодно подпортив настроение Арине. Она ведь влюблена в Мамонова, это невооружённым взглядом видно.

Старший Оболенский кивнул, показывая, что для него достаточно сказанного, и повернул голову к сыну:

— Твой вывод.

— Надо давить на Шульгина. Пусть делится наработками по линейным двигателям. Он же их давно разрабатывает. Два года назад Святослав пытался договориться с «Технобронёй» насчёт совместного проекта, но Герман вздыбился, гордо заявил, что в одиночку справится. Судя по нервным движениям Шульгина в сторону Мамонова, не выходит у него Каменный цветок.

Лиза, не выдержав, фыркнула от аллегории, произнесённой отцом.

— Есть два пути для получения искомых двигателей, — Артемий Степанович поднял руку и загнул большой палец. — Упорно работать самим над созданием пресловутых движков, привлекая для этого все свободные ресурсы и умные головы, хоть и из Европы. Второй… — указательный палец тоже был загнут. — Попытаться-таки уговорить мальчишку на сотрудничество. Надо будет…

Он поглядел на Лизу, но та неправильно истолковала взгляд деда и вздёрнула подбородок.

— Я замуж за княжича Мамонова ради железок не пойду!

— Успокойся, внучка. Никто не собирается отдавать тебя за этого шустрика. Сначала попробуй очаровать княжича, чтобы тот слюни при виде тебя пускал и бегал послушной собачонкой, готовый на любой твой каприз. Глядишь, и согласится на сотрудничество. Если дело выгорит, я лично буду разговаривать с «золотым тойоном» и с императором, чтобы войти в их альянс на правах компаньона. Ну, а не выйдет с княжичем… Тогда надо искать подходы к американке.

Глава загнул средний палец.

— А по поводу «Атома» с универсальным интегратором, сын… Даю добро готовить его к Военной Приёмке. Выброси всю эту дурь про гибридный бронекостюм. Сосредоточься на иных достоинствах: манёвренность, облегчённая броня, модульный принцип оснащения оружием. Не забудь грамотное техническое описание для армейских чинов. Им же всё на пальцах надо объяснять. Со Ржевскими я поговорю. Нам надо как-то обосновать внесённые изменения в интегратор. Думаю, они нас поддержат.

— Спасибо, батя! — расцвёл в улыбке князь Владимир. — Будь уверен, сделаю всё на высшем уровне, комар носа не подточит!

2

— Ты точно выяснил, в каких номерах они поселились? — спросил я Эда, когда мы на лифте спустились на третий этаж и через систему переходов, соединяющих правую «рынду» со старым зданием, оказались в длинном коридоре, устланном ковролином.

— Шестьдесят третий и четвёртый, — кивнул старший личник. — В шестьдесят четвертом номере живёт девушка.

Пока мы не уехали из Клина, я решил откровенно поговорить с «арбалетчиками». Желательно, с самим майором Лещёвым. Он, как командир группы, знает куда больше, чем остальные. Мои парни донесли, что «Даймлер» безопасников находится на стоянке. Значит, обратно тоже со мной поедут. Куан тоже ничего интересного в клювике не принёс. «Арбалетчики» после боя в ангаре покатались по городу и вернулись в гостиницу на пару часов позже нас.

Меня, помимо Эда, сопровождали Игорь и Влад. Именно Влад ненавязчиво выяснил у помощника администратора, куда именно заселились гости из Москвы. Языки собеседникам мой личник умел развязывать неплохо, а пятирублёвая банкнота и вовсе сделала гостиничного клерка более разговорчивым.

Я подошёл к двери с номером 63 и сделал знак своим парням, чтобы они дожидались меня в коридоре. Постучал костяшками пальцев по полотну. И ещё раз. Надо бы условный сигнал с коллегами придумать. На будущее. Вдруг пригодится. Прошла минута, прежде чем раздался щелчок замка. Дверь открыл Сокол. На нём была футболка с изображением какого-то лохматого гитариста, джинсы и тапочки на босу ногу.

— О, кадет заявился, — без всякого удивления проговорил он и отошёл в сторону. — Проходи, не торчи на виду. Ну и гвардейцев своих пригласи.

— Ничего, они в коридоре постоят, — я вошёл в номер, закрыл дверь на запорную «собачку». — А где Кондор? Он не у Зоси, случаем, время коротает?

— Тоже заметил? — ухмыльнулся вышедший из ванной комнаты Бекас в одних трусах и перекинутым через плечо полотенцем.

— Что заметил? — не понял я, а потом дошло, о чём спрашивал капитан Вельяминов. — А-ааа, так это несложно. Зося — девушка видная. Правильно командир действует. Это вы мышей не ловите.

«Арбалетчики» заржали. Это хорошо, когда в команде взаимопонимание и обид нет.

— Ладно, мешать им не будем, — я сел на чью-то застеленную кровать. — Я поговорить пришёл. Обида у меня на вас, коллеги.

— На обиженных воду возят, — заметил Сокол, присаживаясь на стул. — Ты по делу давай. Хочешь узнать, зачем мы здесь?

— Да.

— Ладно, это не такая уж и страшная тайна, — переглянувшись с Бекасом, ответил Сокол. — К нам поступила оперативная информация о приезде в Москву трёх подданных Британской Короны. По документам они являются сотрудниками Лондонской Магической Академии, но фактически — агентами Директории магической разведки. Некие Витольд Плахов, Корней Власьев и одна симпатичная молодая леди — Татьяна Вязмикина. Да-да, русские. Правда, давно перебравшиеся на Остров. Можно считать, никакие не наши. Враги. Их цель — княжич Мамонов Андрей Георгиевич. Мы пока точно не знаем, какую акцию они готовят. Да вариантов-то немного: склонение к сотрудничеству, похищение, и, как крайний вариант, ликвидация.

— Хм, надо же, какой я шишкой стал, — я не удивился. Мне сразу пришла в голову мысль о причастности магистра Колыванова к появлению указанной троицы. И сразу же поделился своими размышлениями с коллегами.

— Колыванов Василий Егорович, магистр, гроссмейстер магических наук, — понятливо кивнул Сокол. — Куратор подпольных боёв «Железной Лиги». В Москву приехал пять лет назад, чтобы заняться какими-то исследованиями в сфере аномальных магических проявлений.

Ну да, он же сам говорил мне, что большая часть его работ посвящена именно аномалиям.

— А вы за ним следите? — поинтересовался я.

— Ты же знаешь, что «Арбалет» не занимается наружным наблюдением и охраной важных государственных лиц, — поморщился Бекас, одеваясь. — Это в прерогативе Третьего Отдела. У нас иная специализация.

— Тогда почему вы здесь? — напрямую спросил я. — Кого воевода завалить приказал?

— Первым делом, кадет, научись выражать свои мысли опосредованно, особенно там, где есть вероятность прослушки, — прочитал нотацию Сокол.

— Прослушка — это Четвёртый Отдел, — улыбнулся я. — Не поверю, что между вами нет договорённостей. Как-никак, вместе одно дело делаете.

— Да плевать им, что мы в одной Конторе служим, — тем не менее, Сокол говорил безбоязненно, а значит, точно знал, что в «Сестре» можно откровенничать. — Они же думают, кругом одни враги. После покушения на императорскую семью начальство как с цепи сорвалось. Слушают нас, кадет, частенько слушают. И ты об этом помни, когда захочешь языком потрепать в незнакомом месте.

— А за мной зачем следите? Из-за той троицы?

— Воевода сказал, что мы твои друзья, вот и должны приглядеть, — признался Сокол. — Кажется, твой батя хорошенько напугал Николая Юрьевича, вот он и подстраховался. Скинул на нас обязанности «Тройки».

— Так англичане здесь? — я не вытерпел. — Видели вы их?

— Нет, не видели, — признался Бекас, натянув на себя брюки и рубашку, а теперь причёсывал влажные волосы перед зеркалом, что висело у двери на стене. — Но мы знали о твоей договорённости с князем Оболенским встретиться в Клину и подраться в бронекостюмах. Сопоставили приезд агентов, их связь с Колывановым, который в свою очередь, обихаживает тебя. Ну и решили подстраховаться.

— Не понимаю, — я пожал плечами. — Вы знаете фамилии агентов, знаете их внешность, где они поселились, маршруты передвижения. Почему бы сразу и не взять под белы рученьки?

Сокол переглянулся с Бекасом, и тот едва заметно кивнул.

— Они поселились у некоего господина Холмского, прожили там несколько дней, а потом куда-то бесследно исчезли. Есть подозрение, использовали «отвод» или «вуаль», когда уезжали. Не забывай, они маги, а не обычные агенты, — Сокол вздохнул. — Возможно, и личину сменили. Чтобы снять иллюзию, надо ломать магические конструкты специальными амулетами. Но они действуют только на близком расстоянии. Сам понимаешь, что тебя придётся использовать, как приманку. Поэтому и приглядываем.

— Ну и что вы сами об этом думаете? — какое-то дежавю накатило. Вспомнился Факир, благодаря которому я узнал, что в системе безопасности империи существует спецподразделение «Арбалет». — Меня хотят «зачистить»?

— Колыванов заканчивал Лондонскую Академию, агенты проходят по ведомству Директории, сам магистр неоднократно предлагал тебе переехать на Остров для обучения, — перечислил Сокол. — Вполне вероятен вариант, что будет ещё одна попытка, только с помощью силы, шантажа или иной какой пакости.

— Но самый вероятный исход — твоя ликвидация, — Бекас бесцеремонно вытянул палец в мою сторону, имитируя ствол пистолета. — Пуф! Так проще.

— Император знает? — я оставался спокойным. — Я же носитель особо редкого Дара.

— Доложили, — коротко ответил Сокол.

— Сразу так полегчало! — язвительно проговорил я и встал. — Ладно, хоть теперь ясно, чего ожидать.

— Ты женись давай побыстрее, — посоветовал капитан Калинин, он же Сокол. — И тогда цесаревич с императором окружат тебя такой заботой и любовью, что ни один супостат не подберётся.

И эти тоже знают, кто может стать моей женой. Никому нельзя тайны доверить! Или Мстиславские намеренно распространяют инсайды по Москве? Чтобы я не соскочил с крючка. Ведь тогда можно давить на отца, дескать, не выполняешь условия, как мы тебе можем доверять?

Справедливо рассуждая, именно от Мстиславских сейчас зависит, как быстро «Бастион» начнёт свою деятельность. Императорский клан со своими ресурсами, связями и возможностью контролировать любую корпорацию с помощью силы, шантажа и прочих инструментов воздействия может быстро выбросить меня на вершину технологического могущества. Не самые правильные методы? А много честных я видел? Оболенские, Измайлов, Шульгин — честны в конкурентной борьбе? Да-да, два раза… И это ещё мне посчастливилось не столкнуться с «Имперскими Доспехами». Кто знает, что за волки в том лесу живут. Если я хочу заниматься любимым делом не на уровне мастерской, а как крепкий промышленник, значит, надо переступить через свою гордость и принять условия игры.

— Ладно, пошёл я, — стараясь не замечать ухмылки Сокола, я направился к двери. — Мы через час выезжаем. Кондора с Зосей предупредите, а то в пылу романтической страсти здесь останутся.

Коллеги жизнерадостно хохотнули. Сокол выпустил меня в коридор и закрыл за собой дверь.

— Никто из шестьдесят четвёртой не выходил? — поинтересовался я у личников, скучающих в коридоре.

— Нет, — ответил Эд. — Была пара телефонных звонков, но разговор не удалось услышать.

— Подслушивать нехорошо, — я ухмыльнулся, представляя, чем сейчас занимаются Зося с Лещёвым. Ну не книжки же читают! Впрочем, за девушку я рад. Может, Кондор заставит её, наконец, уйти со службы. Или найдёт ей более безопасное место в структуре ГСБ. — Пошли собираться. Повеселились — и хорош.

Из Клина выезжали в сумерках. Обед с Оболенскими помешал нашим планам вернуться домой засветло, но я не жалел. Было интересно пообщаться со знаменитыми тверскими князьями. Ну и заодно с Главой Рода Оболенских познакомиться. Всё-таки будущие конкуренты на рынке бронекостюмов. И кровушки всем ещё вдоволь попьют. Убаюканные мерным рокотом мотора, девушки дремали, а я размышлял, послушается ли моего совета князь Владимир Артемьевич. Не зря же я ему намекнул, что гибридный «Атом» не имеет перспектив. На самом деле мой коварный план был куда глубже: отвлечь внимание от разработки линейных двигателей. Пусть и дальше концентрируются на развитии бронекостюмов с улучшенным интегратором. А я пойду другим путём.

Завибрировал телефон. Я специально заранее убрал звук, чтобы не тревожить девушек. Звонил дядя Сергей.

— Здорово, племяш, — бодро проговорил он. — Ты где?

— По дороге в Москву.

— Как всё прошло?

— Отлично. «Скелет» весь во вмятинах, придётся снова заказывать бронепластины, — ответил я, прикрывая глаза от света фар пролетающих мимо машин.

— Дал хоть прикурить Оболенскому? — полюбопытствовал дядька.

— Он признал поражение.

— Что ж, я и не сомневался в твоей удаче… Молодец. А у нас хорошая новость. Привезли две кюветы для выращивания синто-волокон. Понадобится несколько дней, чтобы их смонтировать и запустить процесс «созревания». Арабелла обещала, что к концу января у нас появятся несколько комплектов линейных движков, но только в том случае, если подключат электричество в нужный срок

— Здорово! — я искренне обрадовался. — А что по сборочным цехам?

— Люди день и ночь работают. Три цеха завели под крышу, поставили станки на фундамент, осталось решить вопрос с электричеством, — голос дяди Сергея тоже был полон оптимизма.

— И с комплектующими, — напомнил я.

— По этому вопросу уже обращайся к князю Елецкому. С завтрашнего дня я перехожу генеральным директором в банк «Ленский». Теперь весь проект «Бастиона» лежит на Владимире Даниловиче.

— Надеюсь, справится, — пробормотал я. — Но лучше было бы поставить кого-то из Мстиславских. Они больше заинтересованы в быстром запуске завода.

— Не скажи, — возразил дядька. — Князь Елецкий — человек рачительный, умный и энергичный. Это его шанс зацепиться за Москву и приблизиться к трону. Он днём и ночью на строительной площадке крутится, не даёт никому расслабиться. Так что желаю тебе с ним успехов. Да, насчёт бронепластин я ему позвоню сегодня, чтобы он заказал дополнительное количество.

— Спасибо, дядя Сергей.

— Да не за что. Не забывай, звони, держи в курсе, как дела идут. Пока.

Дядька отключился, а я задумался. По-хорошему, нам нужна полная локализация, чтобы самим изготавливать комплектующие для бронекостюмов и не зависеть ни от кого. Пока мы будем плестись в хвосте, проблем с поставками не ожидается. Но как только начнём конкурировать, я уверен — этих проблем будет с избытком. Устроить саботаж можно запросто. Значит, с запуском завода нужно сразу же решать вопрос о создании смежных предприятий по выпуску брони, сервоприводов, электронных плат для шлемов, силовых каркасов, ранцевых двигателей, энергетических накопителей. Волосы на голове шевелиться начинают, когда думаешь, в какую авантюру я вписался, заодно втянув в неё Мстиславских и отца. Одна большая неудача — и мне просто прикажут сидеть ровно на заднице и заниматься чем-нибудь более реальным.

— Не переживай, господин, — негромко проговорил Куан, глядя перед собой на дорогу. Он слышал мои реплики по телефону и правильно расценил, о чём я думаю. — Самый тяжёлый путь начинается с середины, когда появляются препятствия. Стоит их преодолеть, и всё наладится.

Хорошая философия, оптимистичная. Иди вперёд и преодолевай. А мне ничего иного не остаётся. Попала лапа в колесо — пищи, но беги.

Когда мы въехали в город, девушки уже не спали. Арина позвонила родителям и предупредила, что скоро будет дома. А потом попросила остановить машину, чтобы пересесть в «Сенатор». Наша колонна замерла на какой-то улице, прижавшись к тротуару.

— Езжай домой, Андрюша, — сказала она, погладив меня по плечу. — У меня достаточно охраны. Отдыхай, обо мне не беспокойся. Я тебе позвоню, как буду на месте. Диана, пока-пока!

— До свидания, Арина! — откликнулась шаманка. — Мои слуги тебя сопроводят!

Про кого это она, интересно? Все пернатые уже забились под крыши и спят. Кто может следить за Ариной? Разве только сова. Она же ночной хищник. Неужели в таком большом городе, как Москва, можно встретить эту птицу?

Я выскочил на тротуар, помог княжне выйти и передал её с рук на руки подошедшему Вальтеру. Попрощались спокойно, без поцелуев. Арина почему-то проявила сдержанность в присутствии личника. И только когда «Сенатор» вместе с двумя машинами сопровождения и охраны отъехали, поёжился от мороза и запрыгнул в тёплый салон.

— Дайаана, а кого ты заставила следить за Ариной? — не удержался я и спросил шаманку. — Неужели сову?

— Филина, — повернула ко мне голову девушка. — Я уже давно со многими птицами, живущими в городе, познакомилась. Не только с теми, кто в твоей усадьбе обитает, кстати.

— Ух ты, — я уважительно поглядел на Мать-Орлицу. — А ты его глазами видишь?

— Это сложно объяснить, — улыбнулась Дайаана. — Духи — наши посредники. Мы через них общаемся. Мыслеформами, образами.

— Когда Арина домой приедет, скажи мне, — попросил я. — Интересно же проверить эффективность фамильяра.

— Хорошо, Андрей, — шаманка закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. Видимо, устанавливает контакт с духами и с филином-сопровождающим.

— Никанор, передай Петровичу, чтобы пока не начинал движение, — мне в голову пришла одна мысль, и пока водитель связывался с Первым, я нашёл в телефоне номер Зоси. «Арбалетчики» не торопились с нами расставаться. Их «Даймлер» так и шёл следом, а теперь, после отъезда Голицыной с охраной, встал сразу за нами. — Зося Любомировна, у меня один вопрос.

— Ой, как официально, даже страшно стало, — рассмеялась девушка. — Задавай.

— Ты же все ювелирные магазины в столице знаешь. Подскажи, какой из них самый-самый?

Зося на некоторое время зависла от неожиданной просьбы. Больше всего я боялся, что она начнёт подшучивать над моими душевными муками. Но ответила девушка чётко по делу.

— Магазины и лавки — это всё ерунда. Езжай в «Ювелирный Дом Сазикова»[1] на Тверской. Там очень богатый выбор колец. Думаю, своим девочкам ты обязательно подберёшь что-то стоящее.

— Спасибо, Зося!

— Да ладно тебе, Андрей. Молодец, что решился.

Окончив разговор, я наклонился вперёд и громко произнёс, чтобы слышал Петрович:

— Первый, давай на Тверскую к «Сазикову»! Кольца хочу купить.

— Понял, хозяин! — тут же откликнулся мой комендант. — На такое важное дело — со всем удовольствием!

Примечание:

[1] В реальной истории «Сазиковъ» — ювелирная фирма, основанная в 1793 г. в Москве, получившая известность благодаря изготовлению ювелирных изделий из золота, серебра и драгоценных камней. Обладатель различных наград международных и российских выставок. Была удостоена звания «Придворный фабрикант серебряных изделий», аналог Поставщик Двора Его Императорского Величества. Одна из первых российских ювелирных фирм, начавших изготовление предметов в русском стиле

Глава 3

1

Привыкнув к ежедневной суете, в которой постоянно приходилось что-то делать, куда-то ехать, с кем-то обсуждать текущие проблемы, наступление странной и подозрительной тишины, затянувшейся на весь понедельник, привело меня в состояние натянутой от напряжения гитарной струны. Просто физически я ощущал, как она готова лопнуть от малейшей перетяжки.

Сидя на коврике посреди своей комнаты, и готовясь к медитации, я ещё раз прокрутил в голове прошедшие события. Бой с князем Оболенским провёл, даже поговорил с членами его семьи. К важному событию в своей жизни подготовился. Надеюсь, услышу тот ответ от девушек, который жду. Убедился, что фамильяр Дайааны эффективен даже в городской среде. Он проследил за Ариной до самого дома, и шаманка на пять минут раньше звонка княжны уверенно сказала, что девушка доехала до своей усадьбы без приключений. Что ещё? Дал Илюше задание найти подарочное издание «Дуэльного кодекса». Идея Арины пришлась мне по душе. Алексей Куракин так и остался для меня неприятным типом. С дерьмецом человек оказался. Ни извинений, ни малейшей попытки примирения. Я, конечно, понимаю, что ревность — это болезнь, которую очень трудно победить. Но хотя бы покажи своё желание вылечиться!

Надо быть откровенным перед собой: я никогда не забуду, как по приказу Алексея меня едва не покалечили его свитские. И рано или поздно карма настигнет каждого. Нет, мстить не собираюсь. Слишком мелко. Я постараюсь сделать так, чтобы их жизнь стала невыносимой. И буду глубоко удовлетворён, если каждый из аристократического общества разглядит гнилую сущность Алёшеньки-ревнивца.

Но что ещё? До конца недели надо встретиться с Арабеллой. Я сегодня звонил князю Елецкому (номер телефона взял у Вероники) и договорился о встрече на объекте вместе с ним и американкой. Нужно своими глазами посмотреть, какие изменения произошли на строительной площадке, как продвигаются дела. Ну и вишенка на торте — свадьба Алексея и Наташи.

Нет, это всё не то. Какой-то червячок сомнений точит и точит изнутри, словно напоминает о забытом деле. Поездка в Якутию? Я помню. Только обязательно нужно договориться с родителями девушек. Лида, Арина и Нина дали сегодня окончательное согласие полететь со мной. Кажется, подруги уже договорились между собой и распределили роли в будущих взаимоотношениях. Но сам факт того, что они согласились все вместе познакомиться с моими родителями, грел душу. Значит, и мне поздно метаться. Боги уже написали сценарий.

Вот, уже ближе. Что я забыл-то?

Погружение в темноту, которая обволокла меня мягкими и колышущимися потоками тёплого воздуха, далось легко. Привычно прикасаюсь к дрожащему огоньку Источника и начинаю вытягивать из него разноцветные нити Стихий. Эх, не хватает здесь четвёртого аспекта! Очень интересно увидеть, каким после этого станет Источник. Кстати, элементали «земли» в Алтаре присутствуют. Кто-то из Ушатых владел этой Стихией.

Пора с Ариной возобновлять прокачку перенастроенного Дара княжны, решил я, вспомнив, что наши занятия были поставлены на паузу из-за насыщенного графика боёв. Нет, и не это меня сейчас беспокоит. Но связь с княжной Голицыной есть. Что же-что же?

Моё бесплотное тело раздувается, как воздушный шарик. Энергия, которую я собираю отовсюду, разливается по каналам, усиливает мышцы и кости, делает кожу эластичной, а внутренние органы устойчивыми к физическому воздействию. Я занимаюсь методикой их укрепления. Это действие сродни натягиванию кольчуги на тело. Сердце, лёгкие, печень, почки, селезёнка как будто оказываются за крепкими метровыми стенами, роль которых выполняет ментальная энергия. Та самая «железная рубашка», которая помогла мне в драке с Корибутом. Интересно, а повлияет ли защита на мой вес?

От такой мысли я едва не засмеялся, но медитативное состояние не приемлет подобного кощунства. Меня выкинуло «на поверхность». Снова оказавшись в комнате с зажжённой передо мной свечой, я упруго вскочил на ноги, погасил её толчком раскрытой ладони. Включил верхний свет и направился в кабинет. Освободившийся от разных мыслей и довлеющих проблем мозг выдал мне ответ. Можно было и раньше догадаться, какая я самовлюблённая скотинка.

Рухнув в кресло, я вывел из сна ЭВЦ, открыл приложение «болталки». Арина ведь намекнула мне, что Астрид зарегистрировалась в русском сегменте чтобы общаться. А с кем? Она же больше со своими сверстниками, друзьями и знакомыми из Скандии, а то и других европейских стран переписывается, что естественно. А в близкой и огромной России её мог заинтересовать только один человек. И тот балда!

Нет-нет, мы поступим иначе! Зелёный флажок в профиле северной принцессы горит, а значит, она сейчас в Сетях. Нажимаю на иконку с видеокамерой. Вызов пошёл. Долго что-то. Наверное, не возле своего компьютера сидит.

Через минуту на экране появляется чуточку удивлённое лицо милашки-блондинки. Светлые волосы собраны в «конский хвост», угольно-чёрные бровки тонкой линией обрамляют красивые глаза. Девушка сидит в кресле на фоне светлых обоев с какими-то абстрактными яркими рисунками.

— Андрей? — на всякий случай спросила она, словно не поверила увиденному.

— Привет, Астрид! — глупая улыбка наползает на лицо. Увидел принцессу — и вновь все мысли в кашу. — Рад тебя видеть!

— Здравствуй, княжич! — девушка старательно и чуть медленно говорила по-русски, но в голосе присутствует холодок. — Я тоже рада! Это большой сюрприз. Уже подумывала, что ты забыл обо мне.

— О-ооо! Прости, пожалуйста! — я сложил ладони лодочкой и прижал к груди. — Столько дел навалилось после возвращения домой, что просто забыл о красивой девушке, скучающей среди ледяного безмолвия.

Секунду Астрид хлопала глазами, соображая, какую чушь я ляпнул. А потом звонко рассмеялась, запрокидывая голову. Замолчав, приблизила лицо к камере.

— Это правда. Я очень скучала, когда ты уехал, — милый акцент только усиливал моё желание оказаться по ту сторону экрана. — Но хотя бы мог написать пару строчек! Или позвонить! Я начала изучать ваш язык по лингво-амулету чтобы общаться с тобой, но потом показалось, что зря.

Намёк понял.

— Поверь, я нисколько не хочу терять отношения с такой девушкой, которая провела замечательную экскурсию по Звёздному Залу!

— Какой неуклюжий комплимент, — усмехнулась Астрид. — Вы, мужчины, одинаковы. Мой отец, например, может неделями не замечать своих жён и детей. Так что я привычна к подобным проявлениям невнимательности.

— То есть ты меня прощаешь?

— Немножко сержусь, — без тени кокетства ответила принцесса. — Но, если мы будем разговаривать по видеозвонку хотя бы три-четыре раза в неделю, я быстро оттаю.

— Отлично, — я приободрился. Не всё, значит, потеряно. Не зря меня глодало беспокойство. Протяни я ещё неделю, и Астрид махнула бы на меня рукой. С одной стороны, подобный разрыв существенно сократил бы количество кандидаток в жёны. А хочу ли я этого разрыва? Думай крепко, чтобы потом головёнку не отвернули. — Давай согласуем дни. А то вдруг я помешаю тебе неурочным вызовом? Ещё и разницу во времени нужно учесть.

— Это так не сработает, — возразила девушка. — И не в разнице времени дело. У меня сейчас очень тяжёлый учебный период. Загружена так, что голова к вечеру отказывает. Давай, я буду присылать тебе смайлик с веселой рожицей. Как увидишь такой, значит, у меня есть возможность общаться. Но только вечером. Да и у тебя хватает своих проблем, — проявила разумную осторожность Астрид.

— Где учишься?

— В особом университете, — усмехнулась северная принцесса. — Готовлюсь к роли великой защитницы государственных приоритетов. Только не знаю, чьих именно. Ну, а ты? Я узнала от Арины, что ты хочешь заняться производством бронекостюмов. Это правда?

— Правда. Процесс уже запущен. В следующем году планирую презентовать первую партию, — похвастался я, хотя мог бы и придержать язык. Но как? Мозг-то отключился от восторга при виде светловолосой красотки.

— А поприсутствовать можно? — с детской наивностью напросилась девушка.

— Даже нужно, — улыбнулся я. — А если короля приглашу, как думаешь, захочет приехать?

Астрид на мгновение задумалась, трогая наманикюренным пальчиком нижнюю губу.

— Хм, презентация и реклама?

— Почему бы не попробовать? Вдруг «Бастион» понравится вашим доблестным викингам-пилотам?

— Да они все уши уже папе прожужжали. Тоже хотят такие же экзоскелеты, как у тебя, — Астрид вздохнула. — Тебе должно быть известно, что мы закупаем большую часть бронекостюмов у немцев и британцев. Пробовали у ваших производителей заказать партию, но получили отказ.

— Все три отказали? — удивился я. Король Харальд не использовал своих пилотов в операции у Готланда, и мне не удалось посмотреть, какие ППД эксплуатируют викинги.

— Ну да. Отец очень расстроился. У нас есть парк старых русских «механиков», но их вывели из эксплуатации. В музеи отдали. Пусть люди смотрят.

Хитрюшка эта Астрид. Печальными глазками смотрит, а сама с напряжением ждёт, что я отвечу насчёт бронекостюмов. Нет, никаких обещаний давать не буду. Сначала надо насытить собственный рынок. Возможно, и в армию придётся поставлять, если Военная Приёмка одобрит.

— Тяжёлый случай, но не смертельный, — делая вид, что не понял намёка, ответил я, безмятежно глядя в объектив камеры.

— Да расслабься, не буду я у тебя просить «скелеты»! — рассмеялась Астрид. — Всё понимаю. Сначала нужно удовлетворить потребности своей армии, а уже потом думать о продаже за рубеж.

Боюсь, красавица, с моими «Бастионами» тоже ничего не выйдет. Арабелла упрётся и запретит экспорт бронекостюмов в Европу. Иначе через год все, кто производят подобную продукцию, освоят выпуск линейных двигателей. Теперь я понимаю мисс Стингрей, почему она так рьяно защищала свои технологические секреты. Кому захочется терять прибыль? Тем не менее, разговаривать с американкой на эту тему придётся. В случае женитьбы на Астрид мне придётся дать приданое в виде нескольких «Бастионов» для личной гвардии.

— Помнишь, я тебя звала в гости? — нарушив возникшее молчание, спросила принцесса. — Ты не передумал приезжать?

— Обязательно приеду! — воскликнул я.

— Принцессу Лидию и княжну Арину не забудь взять, — почему-то с осторожностью предложила Астрид. — Я с Ариной уже познакомилась. Очень приятная девушка. Намекнула, что хотела бы видеть её в Стокгольме. Но я не вправе навязывать тебе своё мнение. С другой стороны, хочу по секрету сказать, что в нашем МИДе уже составляют список имён. Готовится официальная делегация, идёт обмен информацией. Ты ничего не знаешь?

— Ни сном ни духом, — поклялся я и заметил, как наморщила лоб принцесса, пытаясь понять услышанный фразеологизм. Ответил понятнее: — Вообще не слышал о подготовке. Хотя твоё пожелание я сразу передал цесаревичу Юрию Ивановичу. Он не возражал. Возможно, пока не хотят меня беспокоить.

На самом деле, я не представлял, как именно будет формироваться делегация, и кого назначат в сопровождение девушкам. Лида намекала, что для неё и меня нужна свита. Поэтому Нина может спокойно войти в мою свиту. Заранее давать Астрид ложные сведения я не хотел, поэтому и увильнул от прямого ответа.

— Ладно, пустяки! — махнула рукой Астрид и улыбнулась. — Буду с нетерпением ждать вашего приезда! Готовьтесь, ни дня спокойного не дам! У нас столько всего интересного! Пока всё не осмотрим, обратно не отпущу!

— Но первым делом — Звёздный Зал, — кивнул я. — Девчата очень хотят его увидеть. Надеюсь, гидом будешь ты. У тебя хорошо получается рассказывать.

— Обязательно! — принцесс виновато развела руками. — Извини, мне надо конспект почитать. Завтра зачёт будет.

— Да-да, — заторопился я. — Это ты меня прости, что отвлёк.

— Пустяки. Зато настроение поднялось, — улыбка у Астрид была замечательной, естественной, без всякой наигранности. — До свидания, Андрей!

— Пока, Астрид!

Экран с изображением скандинавской принцессы почернел. Быстро отключилась, чтобы не затягивать прощание. Любопытно узнать, а нравлюсь ли я ей? Без взаимности не вижу смысла углублять отношения. Ничего, пообщаемся таким образом пару месяцев, вот и станет известно. Ещё бы узнать, о чём Мстиславские, Харальд и папаша за моей спиной шепчутся. А они шепчутся! Интуиция прямо-таки вопила об этом. Вот полечу в Якутию — всё у отца выпытаю!

Я встал с кресла, с протяжным рыком потянулся. Ни один сустав не щёлкнул, нигде ни одну мышцу не защемило. Хорошо быть молодым!

2

Следующий день был не хуже предыдущего. Во второй половине, едва я успел вернуться домой из лицея, позвонил Илюша. Он обрадовал меня положительным решением по земле, принадлежащей Стрешневым. Оказывается, Борис Михайлович уговорил-таки братьев продать участок. Не останавливаясь на этом, он в срочном порядке вызвал Александра и Дмитрия, чтобы всем вместе обсудить детали сделки. А заодно и передал через Брагина желание встретиться со мной.

— Давить будут, чтобы поднять цену, — уверенно сказал адвокат, когда прикатил на своём простеньком «Сатурне» в Сокольники. — Будь по-другому, Глава рода сам бы все вопросы решил, заручившись согласием братьев.

— Если начнут давить, я плюну и больше вопрос о покупке земли поднимать не стану, — наш разговор проходил в кабинете, и пока Илья рассказывал о своей беседе с Борисом Михайловичем, я бегло просматривал документы. Хотел освежить память. — Пусть ищут покупателя посговорчивее. В конце концов это неприлично менять договорённости.

— Так они думают, раз вы молодой, живёте в отрыве от Рода, за вашей спиной нет поддержки, можно поменять правила игры, — усмехнулся Илья, скромно сидя напротив меня.

— Опасное заблуждение, — проворчал я. — Буду откровенен, не хочу иметь соседей, кто бы они ни были, рядом со своей усадьбой и мастерской. Местечко-то для полигона идеальное. Надо его забирать. Но и прогибаться под нахальную семейку не хочется. Со старшим братом я бы справился, но против всей троицы шансов мало. А вдруг навалятся всем скопом и начнут руки выворачивать? Дескать, надо накинуть ещё сотню-другую!

— А вы с собой возьмите кого-нибудь для солидности, — улыбнулся Илюша. — Например, Виктор Олегович вполне подойдёт. И по внешности, и по манере поведения. Ну и охрану продемонстрировать не помешает. Спектакль какой-нибудь разыграйте. Как говорится, понты дороже денег.

— Спектакль, говоришь? — я задумался, барабаня пальцами по столу. — Можно и спектакль. Где назначена встреча?

— На Сретенке есть ресторан «Мельпомена». Так себе заведение, но разночинная публика любит там собираться: хозяин — любитель поэзии, и порой приглашает неизвестных стихоплётов, кормит их, а они читают свои вирши посетителям. Что-то вроде меценатства, — со знанием дела доложил Илья. — Я настаивал на том, чтобы Стрешневы приехали к вам. Но Борис Михайлович упёрся. Хочет на нейтральной территории встретиться. Полагаю, его братья хорошенько прогрели на этот счёт.

— О чём я и толкую, — проворчал я, гоняя мысли в черепной коробке. План у меня почти сложился, осталось только детали подогнать друг к другу. — Братья хоть и младшие, но на Главу влияние имеют. Не дают Борису Михайловичу самостоятельно дела рода вести. В какое время они хотят встретиться?

— В семь часов вечера.

— Подожди, — я сделал знак, чтобы Илья никуда не уходил, и поднял к уху телефон. — Виктор Олегович, поднимитесь ко мне в кабинет. Да, прямо сейчас.

После этого таким же образом позвал к себе Дайаану, Эда, Куана и Петровича. Илья ничего не понимал, но смирно сидел, ожидая, чем всё закончится.

— Ты выполнил мою просьбу насчёт подарков? — поинтересовался я, пока была возможность. Совсем запамятовал.

— Книгу купил, продавец обернул её в красивую подарочную упаковку, — доложил адвокат. — Шкатулку обещали сделать к четвергу. Там единственная сложность — чтобы музыка звучала потеплее, а не как из железного ящика. Я им образец на носителе отдал. Но за срочность пришлось триста рубликов переплатить.

Илья смутился. Я махнул рукой. Что теперь жалеть. Что-то подобное ожидал, поэтому заранее перевёл на карту адвоката сумму чуть большую, чем было нужно для покупки подарков.

— Только обязательно проконтролируй выполнение заказа, — напомнил я. — И не в четверг, чтобы никто наскипидаренный не носился, а днём ранее. Пусть и уважаемые люди давали обещание, но не хочется перед свадьбой с голыми руками остаться.

Музыкальную шкатулку обещали изготовить в «Ювелирном Доме Сазикова», где я приобрёл и кольца. Ради интереса спросил у администратора, могут ли они сделать в срочном порядке «вот такую вещицу», и обрисовал задумку, даже на бумаге рисунок накидал. Импозантный мужчина в дорогущем костюме даже изобразил обиду и сказал, что их мастера-ювелиры могут даже блоху подковать. Попросил только фрагмент музыки.

Первым пришёл Казаков и скромно присел на диванчике. В течение пяти минут подтянулись и другие, сгорая от любопытства. Я про себя подумал, что нужно дополнительный стол прикупить. Рано или поздно штат служащих в моей усадьбе расширится, поневоле придётся проводить совещания с командным составом.

— Итак, господа, — я дождался полной тишины. — Сегодня у меня встреча с Стрешневыми по поводу покупки земли. Как вы знаете, мне этот участок нужен под полигон. Предварительное согласие на продажу от Главы рода получено. Тем не менее, подозреваю, что с меня захотят стрясти ещё денежек. Жадность человеческая всегда затмевает логику и разум. Поэтому я хочу слегка пристыдить этих господ. Виктор Олегович, вы сможете сыграть моего поверенного? Делать ничего не нужно. Сидите с важным видом, в папочку поглядывайте. Реплики кидайте, если посчитаете нужным.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Казаков. — Вы мне подскажите только, что именно нужно говорить?

— Бросовая земля, ежегодные подтопления, заболоченность, ну и самое неприятное… якобы чертовщина там завелась, людей пугает. Те деньги, которые я предлагаю, это слишком щедрое предложение. Надо бы умерить аппетит.

— Понял, — улыбнулся управляющий. — А что за чертовщина?

— Дайаана, сумеешь уговорить своих духов, чтобы они представление устроили? — я поглядел на шаманку, внимательно слушавшую меня.

— Их не просят, а только спрашивают, — пояснила девушка. — Но я попробую. Нужна кровь или жертва. Можно петуха или курицу.

Я почесал затылок. И где мне достать курицу?

— У Рябковых есть тёплый курятник на заднем дворе, я видел, — вдруг сказал Илья. — Когда в гости к Кате приходил, слышал квохтанье. Могу купить курочку.

— Действуй. Можешь даже сейчас ехать в гости, — я оживился. — Только не говори, для чего. А то не видать тебе Катюшки, да и мою усадьбу спалят к чёртовой бабушке. Скажи, что шуточный подарок для одного человека.

— Ясно, — адвокат выскочил из кабинета под смех собравшихся.

— Не обязательно пугать Стрешневых до полусмерти, — пояснил я шаманке. — Но проникнуться они обязаны. Должно быть жутковато находиться в этом месте.

— Я попробую, Андрей, — повторила Дайаана, но таким тоном, что я поверил: духи наперегонки захотят помочь ей.

— В таком случае будь готова часиков в девять, я клиентов на пустырь привезу, — моя ухмылка вызвала оживление. — Со стороны леса. Но это в том случае, если они согласятся. Может, и не понадобится спектакль. Теперь ваша задача, верная гвардия. Куан, исполнишь роль слуги, как ты умеешь. Охрана, сопровождение на вас, — я поглядел на Петровича и Эда.

— Возьми с собой Якима и Ваську, — посоветовал Петрович. — Ты даже не представляешь, какие рожи у Стрешневых будут, когда они увидят Куана и сахаляров.

Посмеялись. Решили так и сделать. Так как времени ещё было полно, дал распоряжение готовить «Фаэтон» и внедорожник к нужному часу. Вернулся Илья с белой курицей. Птица смирно сидела у него подмышкой и крутила головой по сторонам, не догадываясь, какая роль ей уготована. Даже жалко стало из-за такой ерунды, что я задумал, животину жизни лишать.

Курицу пока посадили в сарай, а я поднялся наверх к шаманке.

— Сколько тебе времени нужно для ритуала? — спросил её.

— Совсем недолго, — тут же ответила Дайаана. — Кровь пустить, задобрить духов… Пока едешь, успею всё сделать.

— Давай договоримся так. Если я сумею уломать Стрешневых, и мы останемся на той сумме, что договаривались, то позвоню тебе и дам отбой по ритуалу. Ну и вообще… — я замялся. — Постараюсь сделать так, чтобы вообще с духами не связываться.

— Правильно, Андрей, — с серьёзным лицом Дайаана подошла поближе и положила свои руки мне на плечи. — Нельзя по каждому пустяку вызывать духов через кровь. Лучше переплати за землю, если она тебе так нужна. Потом всё вдвойне вернётся. Я так вижу.

— Как скажешь, — репутация Дайааны в её новой ипостаси у меня не вызывала сомнений, но следовало взять во внимание её молодость, а значит, от ошибок шаманка не застрахована. — Да и курицу жалко. Пусть лучше яйца несёт.

— Тогда нужно ещё несколько несушек, — усмехнулась девушка. — Иначе на яичницу не насобираешь. Подожди, я тебе кое-что дам.

Она метнулась к комоду, потянула на себя верхний ящик и вытащила оттуда что-то, сжимая в руке. Подошла ко мне и повесила на шею звериный клык на прочной бечёвке.

— Ты на охоту ходила? — пошутил я, разглядывая изогнутый и довольно острый зуб, гладкий на ощупь, с аккуратно просверленным отверстием, куда и была вдета бечёвка. — Не волчий, случаем?

— Он и есть, — Дайаана склонила голову к плечу, рассматривая, как на мне висит амулет. — Меня Вася с Якимом свозили в одно место, где принимают шкуры диких животных, черепа, зубы, кости. Туда частенько наведываются всякие знахари, колдуны, ведуньи. Они-то частенько из костей амулеты делают. Ну я и купила несколько клыков. Девочкам потом тоже сделаю. Тебе в первую очередь надо.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, прижимая ладонью шаманский подарок к груди. Показалось, что от него тепло исходит. Да ерунда. Самовнушение, скорее всего. — А для чего он?

— Будешь постоянно носить — он на твою энергетику настроится, станет сильнее. Мужчине он даёт силу и защиту от сглаза, если кто-то попытается причинить ему зло. Предупредит о злых намерениях.

— Это из-за незнакомки, которую мне стоит опасаться?

— И это тоже, — Дайаана посерьёзнела. — Амулет должен быть на тебе всегда. Когда мы вернёмся в Якутию, я постараюсь узнать, какой тотем нужен для твоего Рода. Именно твоего, а не Георгия Яковлевича, — уточнила девушка.

Я покинул комнату Дайанны и спустился в гостиную. Куан уже приоделся, как полагается верному слуге при важном господине. Он был в чёрном костюме и белоснежной рубашке. Галстук-бабочка венчал гардероб Хитрого Лиса. Подозреваю, что без Оксаны здесь не обошлось. Да вот и она, выглядывает из столовой, словно любуется мужчиной. Причём, именно своим мужчиной. Ох, пропал Куан, как есть пропал!

— Андрей Георгиевич, пока время есть, может, чайку попьёте? — поинтересовалась она. — Мы булочки с корицей испекли.

Запах выпечки из кухни, и вправду, шёл божественный. Мы не стали отказываться и собрались за столом. Все действующие лица, которые должны были ехать на встречу: Илья, Эд, Петрович, Яким с Васей, Виктор Олегович в элегантном светло-сером костюме-тройке. Управляющий своим уверенным видом должен держать Стрешневых в постоянном напряжении, давать реплики, сбивать их настрой на желание выдавить из меня побольше денег.

Пока обсуждали стратегию поведения, подошло время выезжать. Никанор уже подготовил «Фаэтон», а внедорожник поведёт Дима Лель. А мне пришлось потесниться. Куан занял своё место на переднем кресле, а сахаляры подпёрли меня с двух сторон, безмолвно глядя вперёд. Да и я не был настроен сейчас разговаривать. Только стянул замок «молнии» наполовину вниз и проверил, на месте ли клык. Странное ощущение появилось с той минуты, когда он оказался на моей груди. Как будто душа зверя, убитого охотниками, вдруг проснулась в этом амулете и захотела познакомиться с человеком, вплетаясь в его ауру. Едва ощутимая вибрация, приятное тепло — и недоверие, раздражение, злость. После блок-камеры я стал гораздо лучше воспринимать всякие энергетические токи, витающие в пространстве. Волчий клык присматривался ко мне. А вдруг это я его убийца? И как тогда служить верой и правдой тому, кто лишил жизни вольного зверя? Ничего, привыкай. Раз ты стал амулетом, служи верой и правдой.

Зря Илюша отзывался о «Мельпомене» так пренебрежительно. Ресторанчик приютился в симпатичном двухэтажном особняке, по-видимому, выкупленному у какого-то разорившегося дворянина или купца. Новый хозяин не пожалел средств, чтобы провести хороший косметический ремонт, расширить вход. Игривых амуров на фасаде здания дополнила гипсовая статуя женщины в театральной мантии и с венком из виноградных листьев на голове. В одной руке она держала трагическую маску, в другой — меч, символизируя неотвратимость наказания человека, нарушающего волю богов. Видимо, это и была та самая Мельпомена, в чью честь назван ресторан. Она стояла перед входом на постаменте и безмолвно глядела на людей, страждущих больше прикоснуться к яствам, чем к искусству. Хозяин, по-видимому, не совсем знаком с мифологией, раз чествует здесь поэтов, а не драматургов, пишущих для театра. Скорее, на месте Мельпомены должна стоять её сестра Каллиопа[1]. Так было бы точнее.

Ко входу в ресторан вела асфальтированная дорожка, поэтому у Никанора не было возможности подъехать прямиком к крыльцу. Жаль, эффектного выхода не получится. Тем не менее, прохожие с любопытством глядели, как высокий азиат в чёрном приталенном пальто вышел из дорогой и сверкающей лаком машины, а двое других, тоже явно нерусских, стоя возле распахнутой задней двери дожидались, когда из салона вылезет молодой человек.

Петрович к этому времени со своими «старичками» перекрыли тротуар, давая мне возможность спокойно пойти по дорожке. Вася и Яким пристроились чуть позади меня, давая возможность Куану сопровождать меня. Илья и Казаков шли последними. Юра Болдин и Ваня Грищук остались контролировать вход. Все мои гвардейцы были в курсе, что в Москве появились люди, которым позарез нужен Антимаг.

Я с любопытством глядел по сторонам. Мне понравились кустарники, протянувшиеся вдоль дорожки. Накрытые снежными шапками, они были похожи на причудливые шары неправильной формы. Под некоторыми кустами горели ночные светильники, направив снизу лучи разных цветов. Получилось празднично и красиво.

На входе нас встретил швейцар и распахнул дверь. Опытный взгляд сразу определил, что в заведение пожаловали непростые гости. Особенно впечатлили его Куан и сахаляры. Метрдотель уже спешил навстречу, как только мы вошли внутрь.

— У меня встреча с господами Стрешневыми, — холодно проговорил я, давая Куану снять с себя пальто.

— Да, они предупредили, — изобразил лёгкий поклон метрдотель. — Отдельная кабинка на втором этаже. Витя, проводи гостей наверх!

— Сию минуту! — к нам подскочил разбитной паренёк, исполняющий роль то ли официанта, то ли помощника распорядителя.

Сдав одежду в гардероб, мы прошли между рядами столиков, провожаемые любопытными взглядами посетителями, поднялись наверх, где народу было поменьше. Возле одной из кабинок он остановился. Я кивнул Куану. Он распахнул дверь и вошёл внутрь. Следом за ним ввалились Вася с Якимом. Оторопевшие Стрешневы молча смотрели, как сахаляры быстро окинули небольшое помещение взглядами и отошли к стене, держа под контролем братьев-бояр.

— Господа, княжич Андрей Георгиевич Мамонов с адвокатом и своими помощниками, — важным голосом проговорил Куан, не забыв мне поклониться, сгибаясь чуть ли под девяносто градусов. — Прошу вас, мой господин, проходите.

Я появился на пороге, выдерживая на лице холодное выражение.

— Борис Михайлович, прошу простить за вынужденную проверку, — проговорил я, глядя на Главу, сидевшего в торце стола. — Очень не люблю посещать подобные заведения спонтанно и без подготовки. Да и вообще не люблю вести серьёзные разговоры в таких местах.

— Андрей Георгиевич, мы вас долго не задержим, — пропуская намёк на мою неуступчивость в торге, вальяжно проговорил Глава, но, тем не менее, встал, приветствуя меня. Исправился, что ли? Дома он так себя не вёл. Или денежки, которые я готов ему заплатить, сыграли свою роль? — Позвольте представить вам моих братьев. Александр Михайлович и Дмитрий Михайлович.

Оба брата ничем не походили на своего старшего. Александр пухленький, низенький росточком, с ранними залысинами на лбу и висках. Дмитрий же оказался жилистым, высоким, с худым неврастеническим лицом и тонкими губами, над которыми топорщились жёсткие усы.

Мы пожали друг другу руки, я представил им своего адвоката и управляющего, после чего вместе с ними сел за стол, уставленный минимумом закусок под уже ополовиненный графин водки.

— Куан, закажи нам кофе, — чуть повернув голову, бросил я через плечо.

— Да, господин, — наставник выскользнул из кабинки, а Вася с Якимом остались стоять по обе стороны от двери.

— Может, водочки? — поинтересовался Борис Михайлович, глядя на управляющего и Илью. — Для оживления разговора…

— Благодарю, не стоит, — сухо откликнулся Виктор Олегович, сразу включая обговоренную роль. — Мы не употребляем, но вы не обращайте на нас внимание. И давайте приступим к делу. У Андрея Георгиевича очень насыщенный день вышел, не будем затягивать.

— Как скажете, — чуточку разочарованно пожал плечами Глава. Кинул взгляд на братьев, на мгновение опустил веки и бодро выпалил: — Мы обговорили ваши условия, Андрей Георгиевич, и пришли к единому мнению, что продать отцовский участок будет самым лучшим вариантом. Но, как всегда бывает, ваше предложение по цене требует корректировки.

— Вы хотите благородно уменьшить стоимость участка? — невинно спросил я.

Стрешневы рассмеялись, оценив шутку.

— К сожалению, так не работает, — покачал головой Борис Михайлович. — Вы предлагали триста тысяч за землю, но после консультаций с опытными маклерами решили, что цена… гм, несколько занижена.

Ха-ха, я так и думал, что разговор о моей «благодарности», выраженной кругленькой суммой, он не станет перед братьями поднимать!

— Болото, неудобное расположение, ежегодное затопление — эти факторы влияют на более низкую цену, чем предложил светлый княжич, — Виктор Олегович сжал губы. — Налицо попытка повлиять на сделку. Александр Михайлович, у вас в Вологодской губернии за такой участок едва ли дадут сто тысяч.

— Не сравнивайте провинцию со столицей, — средний брат решительно взялся за графин и разлил водку в рюмки.

— И в мыслях такого не держал. Но существует этическая сторона договорённостей между благородными господами. Андрей Георгиевич и Борис Михайлович сошлись на цене в триста тысяч, но ваш брат попросил время, чтобы обговорить её. Однако светлый княжич сразу предупредил, что повышение цены за пустырь, где происходят неприятные вещи, неприемлемо. Тем не менее, вы пытаетесь извлечь собственную выгоду.

— Про какие неприятности идёт речь? — насторожились братья, вычленив из речи управляющего главное.

— Призраки одолели, — небрежно бросил я. — Или как назвать энергетические субстанции, мечущиеся по пустырю? Фантомы? Мой Источник на них очень плохо реагирует. Он же настроен защищать родовую усадьбу от атак неизвестного происхождения, а я и мои люди вынуждены жить в постоянном напряжении. Знаете, непрерывное излучение магического фона очень плохо влияет на здоровье людей. Я бы занялся зачисткой этой пакости, но меня сдерживает лишь статус земельного участка. Хозяева-то вы, а значит, я имею право требовать от вас навести порядок. Как-никак, соседи…

В этот момент удачно появился официант с подносом, на котором стоял кофейник, три чайных пары и бисквиты. Куан позаботился, справедливо посчитав, что к благородному напитку лучше всего подойдут пирожные. Я с удовольствием наблюдал за растерянностью Стрешневых. Они о чём-то шептались, склонившись друг к другу, пока официант наливал нам кофе. Неплохой у меня экспромт получился. Пусть теперь выкручиваются. Жаль, придётся-таки курицу под нож пустить. Вези теперь братьев в Сокольники, чтобы продемонстрировать им этих самых призраков. Хотя… Ведь у меня есть элементали! Они такие потешные, когда играют. А что, если дать им приказ немного шугануть Стрешневых?

Настроение у меня поднялось, но я и виду не подавал. Официант, косясь на молчаливых сахаляров, быстренько улизнул из кабинки.

— Андрей Георгиевич, а что именно происходит у вас? — Борис Стрешнев взял себя в руки, хотя лицо-то побледнело. — Мы ведь не можем отвечать за то, чья природа появления неизвестна. Может быть, кто-то из одарённых проводит эксперименты на пустыре?

— Проверяли — никто туда и носа не суёт, — тут же ответил управляющий.

— У меня сложились неплохие отношения с Главой Магической Коллегии Александром Яковлевичем Брюсом, — бросил я чуточку небрежно и сделал глоток кофе. Не сказать, чтобы очень хотелось, но этот был весьма недурно приготовлен. — Поэтому у меня всё чаще мелькает мысль поговорить с ним насчёт происшествий на пустыре. Пусть его спецы выяснят природу происхождения этих явлений. Сами понимаете, господа, что в первую очередь Александр Яковлевич заинтересуется хозяевами участка. Но я пока проявляю сдержанность.

— Вы пытаетесь нас шантажировать, княжич? — Дмитрий Стрешнев нервно дёрнул свои усы. — Очень нехорошо с вашей стороны демонстрировать знакомство с людьми, наделёнными властью ради своих интересов.

— А как же мне быть, если именно господин Брюс обязан блюсти порядок в магической сфере? — удивился я. — Этак каждый захочет свой Дар использовать в корыстных целях! Я спокойно отношусь к тому, что происходит за забором моей усадьбы, но помимо меня в доме живут обычные слуги! Да и про соседей не забывайте! А когда земля станет в моей собственности, вдруг мне придётся отвечать за подобные безобразия с магией?

— Что вы хотите? — это уже Александр Стрешнев включился, зыркнув на младшего брата. Дескать, помолчи!

— Да ничего я не хочу, — пожимаю плечами. — Но, как справедливо заметил Виктор Олегович, вы пытаетесь нарушить этическую сторону договорённостей, а посему я снижаю цену до двухсот тысяч.

— Подождите-подождите! — заторопился Борис Михайлович и налил себе водки. Не дожидаясь никого, лихо выпил и даже закусывать не стал. — Я не очень понимаю, о каких странностях идёт речь. Хотелось бы посмотреть своими глазами, что происходит на нашей земле. Это же каждую ночь происходит?

— Почти каждую, с редкими перерывами, — я про себя поморщился. Не удалось с наскоку взять крепость. А на что надеялся? Что взрослые мужчины испугаются твоего рассказа и тут же лапки вверх вздёрнут? Понятно же было с самого начала: они обязательно настоят на поездке. Да и я бы тоже сначала убедился в правдивости слов. Ну что ж, придётся элементалей выпускать. Зато курочка меня потом свежими яйцами отблагодарит!

— Но почему двести тысяч? — опять влез Дмитрий Стрешнев. — Сумма была больше, или я не прав?

— Каждое следующее предложение хуже предыдущего, — сухо бросил Казаков. — Это аксиома переговоров. И вы не в самой выигрышной ситуации, раз нуждаетесь в деньгах. Андрей Георгиевич, стоит ли сейчас оповестить господина Брюса, что у нас намечается небольшая экспедиция в район аномалии? Я беспокоюсь за вас и господ Стрешневых.

Каков молодец мой управляющий! С ходу уловил, куда нужно бить. Братья не зря волнуются. Нет, я не думаю, что их папаша на участке зарыл клад и в стражи определил какого-то несчастного, предварительно перерезав ему глотку. Известно же, что мертвецы — лучшие охранники сундуков с сокровищами. Но какие-то делишки с помощью магии они проворачивали!

— Давайте без Брюса обойдёмся, — поправил галстук Глава рода, словно он ему шею давил. — Съездим, посмотрим издали, а потому уже решим, как нам поступить.

— Борис Михайлович, ну зачем вы спектакль устраиваете? — с укоризной проговорил я, глядя на Стрешнева. — Или на вас атмосфера «Мельпомены» так действует? По сто тысяч каждому из вас — очень приличные деньги. Особенно для провинции. Можно прикупить ещё земельки или поставить какую-нибудь фабрику для изготовления консервированной продукции. Даже в выигрыше будете. Конечно, проще сидеть на диване и швырять на ветер сбережения, доставшиеся от родителей, но я вам даю шанс поднять благосостояние.

— Это уже наглость! — встопорщился Дмитрий и даже привстал, но Яким шагнул в его сторону, недвусмысленно показывая взглядом, что так делать не надо. И младший брат опустил зад на стул.

Мне вдруг пришла в голову мысль, что Глава рода Стрешневых специально позвал своих братьев, чтобы их как следует повозили мордой по столу (образно выражаясь) и поставили в положение отыгрывающихся. Едва заметная улыбка на губах Бориса Михайловича подтвердила мои подозрения.

Пока за столом происходила безмолвная игра взглядов, я успел съесть половину пирожного и выпить кофе. Илья, пока не занятый в переговорах, тоже успевал угощаться.

— Андрей Георгиевич, я прошу прощения за попытку поднять цену на землю, — кашлянув, привлекая моё внимание, сказал Борис Михайлович. — Глупо получилось. Я мог и без участия братьев решить этот вопрос, но подвело желание сделать всё по-честному. А они вдруг взбрыкнули и стали меня уговаривать, что нельзя соглашаться. Якобы, слишком дёшево… Молчать!

Он грохнул ладонью по столу, отчего рюмка Александра упала на тарелку с закусками с глухим стуком. Тот машинально подхватил её, хотя там водки уже не было. А Дмитрий, хотевший открыть рот, чтобы возразить, тут же замер.

— Цена справедливая, — чуточку слукавил Борис Михайлович, глядя на меня с надеждой, что я не стану настаивать на новой цифре, только что озвученной. Ему очень хочется получить триста тысяч на личный счёт! Правильно я его подмаслил! — Мы согласны на продажу участка.

— За двести тысяч? — я чуть-чуть приподнял брови.

— При всём уважении, светлый княжич… — улыбнулся старший Стрешнев, но так умоляюще, что я едва не рассмеялся.

— Хорошо, триста. Я, в отличие от некоторых господ, соблюдаю договорённости, — холодно смотрю на присмиревших братьев. Вот же паразиты! А глазки-то радостно горят! Не стал уменьшать цену! Ура! Ну и к чему эта клоунада была? — Так мы поедем в Сокольники для просмотра аномалии?

— Нет, мы вам верим, Андрей Георгиевич, — поспешно сказал Борис Михайлович. — Там действительно периодически происходили разные странности с магическими энергиями.

Хм, интересно. Не Источник ли Ушатых был тому причиной? А не спросить ли Стрешневых, что именно они или их отец видели? Но тогда эти ушлые бояре сразу поймут, что я покупаю родовую землю по очень важной причине, кою не хочу разглашать. И упрутся. Нет, пусть подписывают договор купли-продажи, и на этом разойдёмся.

— Но это нисколько не вредило соседям, — поспешно высказался Александр. — Да и не предъявлял никто никаких претензий.

Он боялся, что я вообще могу отказаться от сделки. Натянув на лицо задумчивую мину, я поочерёдно переглянулся с Ильёй и управляющим. Виктор Олегович едва заметно пожал плечами, отдавая мне на откуп окончательное решение. Адвокат же быстро моргнул, что было знаком одобрения (этот момент мы проработали заранее).

— Господа, мне всегда казалось, что Глава рода должен решать земельные сделки, выслушав общее мнение младших родственников, — я откинулся на спинку стула, в чём-то копируя князя Артемия Степановича, с лёгкой долей пренебрежения в движениях.– Тем более, я с Борисом Михайловичем очень обстоятельно поговорил, привёл все аргументы, почему я готов заплатить именно такую цену. Знаю, что чуть переплатил, но не жалею. Расчёт был таким: моя щедрость взамен на ваше согласие. Но вы не поняли сигнала.

Стрешневы поскучнели. У них появилось подозрение, что я сейчас начну или понижать цену, или вообще уйду.

— Так дела не делаются. В любой сделке между дворянами, устной или письменной, приведшей к согласию, условия не должны меняться по ходу дальнейших переговоров. Разве что обсуждение мелких деталей, — я снова посмотрел на Илью и тот достал из папки, которую всё время держал при себе, четыре готовых экземпляра, уже составленных по всем правилам. — Борис Михайлович, мой адвокат прислал вам электронную копию договора? Вы согласны со всеми пунктами?

Я намеренно обращался только к нему, чтобы укрепить его главенство и не дать младшим крохобором снова влиять на решение брата.

— Да, — поспешно сказал Борис Стрешнев. — Александр и Дмитрий уже прочитали его.

— В таком случае сейчас вы получите бумажные копии договоров, — я кивнул Илье и тот раздал их всем братьям. — Ознакомьтесь ещё раз, чтобы не было недомолвок. Если претензий нет, то завтра мой адвокат вместе с вами и вашим поверенным — кстати, почему его сегодня нет? — встретятся и окончательно закрепят сделку. Как только подписи будут поставлены, деньги поступят на указанный вами счёт.

Я встал, оглядел Стрешневых, поднявшихся следом за мной. Хотелось, конечно, сбить цену, да только уже дал слово Главе. А после своего спича и вовсе было бы некрасиво демонстрировать подобный манёвр.

— Господа, у вас нет никаких претензий?

— Нет, — вот теперь Борис Михайлович поступает правильно, беря на себя переговоры, не слушая родственничков. — Мы завтра свяжемся с вашим юристом и закрепим сделку подписями.

— Мне не нужно присутствовать?

— Никакой необходимости не вижу. Вы всё предельно ясно сказали.

— До свидания, Борис Михайлович, господа, — я кивнул, небрежно одёрнул пиджак. Дождавшись, когда Куан элегантно распахнёт передо мной дверь, вышел наружу. Остальные присоединились ко мне.

— Андрей Георгиевич, Стрешнев передал мне счёт, на который должны поступить те самые триста тысяч, — негромко произнёс Илья, шагая рядом. — Ваша договорённость остаётся в силе?

— Дал слово — держи, — поморщился я. — Устроили спектакль. За такое дело я бы младшим братьям и копейки не дал. Вот бы на коленях перед Главой рода и ползали, выпрашивали милостыню. Ладно, пусть радуются. В любом случае я выиграл. У меня будет полигон для испытаний, который приобретён за шестьсот тысяч.

Я спрашивал у дяди Матвея, за какую сумму они обустроили свой полигон, на котором мы стреляли по мишеням из «Браунингов». Десять лет назад, когда у Гусаровых остро встал вопрос о приобретении личного стрельбища, они выложили почти пятьсот тысяч, часть из которых ушла на подмазывание мелких чиновников из Земельной Коллегии. Там очень сложная цепочка подношений «барашка в бумажке». Получается, по затратам у меня будет полигон не дороже, чем у Гусаровых, да ещё с учётом инфляции. К тому же Сокольники ближе к центру, что с каждым годом увеличивает стоимость моей земли. А с господином Брюсом я договорюсь. Антимаг не может принести вреда соседям, потому что не пользуется магией. А духовные практики опасны только для деревьев, что растут на дальнем конце пустыря.

Настроение у меня поднялось. Как только оформим купчую, сразу же к Александру Яковлевичу напрошусь. А ведь он может прийти на свадьбу Алексея и Наташи! Поговорим в неформальной обстановке, заручусь его поддержкой.

— А почему Стрешневы без поверенного пришли? — поинтересовался я у Ильи. — Даже странно.

— Так он слёг с температурой, — усмехнулся Брагин. — Вчера сам мне позвонил и признался, что договор составлен исключительно грамотно, без каких-либо подводных камней. Он, конечно, мог бы попробовать поднять цену, но опасался, что вы по своей инициативе сорвёте сделку. Кстати, я был прав, Андрей Георгиевич.

— В чём? — удивился я, принимая помощь Куана, когда он надевал на меня пальто.

— Красная цена такому участку — максимум двести тысяч, и то из-за перспективы когда-нибудь попасть под проект развития столицы. Я думаю, рано или поздно к Сокольникам приглядятся.

— Нет, не надо, — усмехнулся я. — Мне нравится там жить. Тихо, спокойно, лес рядом, соседи нешумные. А вдруг кому-то захочется уехать отсюда? Тогда я смогу ещё землицы прикупить.

— Желаете стать землевладельцем? — пошутил Виктор Олегович.

— У маленького волчонка проснулся аппетит, — усмехнулся я. — Если у Измайловых усадьба — целый остров, то почему бы и мне из Сокольников не сделать нечто подобное?

3

Магистр Колыванов поднялся на третий этаж и остановился перед дверью с потрескавшимся лаком на поверхности, посмотрел на табличку номера квартиры, после чего решительно вдавил палец в кнопку звонка. Протяжно и глухо задребезжало в глубине помещения. Выждав полминуты, ещё раз нажал, но сразу отпустил. Один длинный, один короткий. Подтверждение, что пришёл свой человек. Хотя Василий Егорович и предупредил по телефону Плахова, носящего псевдоним «Друид», что нужно встретиться, двойная подстраховка не помешает.

Колыванов был уверен, что в дверной глазок его тщательно рассматривают, но не показывал своего нетерпения. В конце концов многие агенты, впервые попавшие в Россию по работе, долго мандражировали, пока не втягивались в специфические условия чужой страны. Корней Власьев с позывным «Чарли» открыл дверь, впустил в узкую тёмную прихожую гостя и сразу же закрылся, несколько раз провернув ключ. Глухо щелкнули ригели, намертво входя в пазы.

Магистр, или гроссмейстер, как иногда называли Василия Егоровича, подождал, пока Власьев не включит освещение в прихожей, неторопливо разделся, положил шапку на верхнюю полку гардероба, одним движением руки пригладил волосы перед зеркалом и вошёл в гостиную. Хотя бы здесь его молодые подопечные не сидели в темени, как сычи. Плотные шторы были приоткрыты, что давало достаточно света. Быстро окинув взглядом непритязательную обстановку съёмной квартиры, он сел в одно из кресел, закинул ногу на ногу и переплёл на колене пальцы рук.

— Здравствуйте, господа, — сказал он, больше обращаясь к Плахову, читавшему газету, ну и заодно его приятелю, подошедшему следом. — Как устроились?

— Неплохо для такой дыры, — Плахов не преминул высказать своё отношение к конспиративной квартире. Он сложил газету и бросил её на журнальный столик. — Но хотелось лучшего.

— Две санузла, спальня для каждого члена группы и большая кухня? — с иронией спросил Колыванов. — Не забывайте, джентльмены, что это доходный дом для людей с небольшим месячным жалованием. Считается вполне приличным, кстати.

— Не обращайте внимание на их стенания, — послышался женский голос, и в гостиную вошла Татьяна в красном платье с принтом в виде белых клякс разных форм и размеров — как будто сумасшедший художник размахивал кистью, думая, что создаёт шедевр. — Приятная квартира, чистая и без клопов.

— Почему вы думаете, барышня, что здесь обязательно должны быть клопы? — не поленился встать Колыванов и легонько прикоснулся губами к протянутой ему руке. — В вас говорят стереотипы англичан о грязной и неухоженной России. Раз в полгода проводится обязательная санобработка подвала и квартир, если есть жалобы жителей. За этим следят строго. Итак…

Он снова опустился в кресло, ожидая, когда агенты рассядутся перед ним.

— Как прошла поездка? Удалось ли наладить контакт с княжичем Мамоновым?

— Вы издеваетесь? — Плахов потёр подбородок, словно был раздражён. — Да вокруг него постоянно охрана! Незнакомый человек вообще не имеет никакого шанса подойти. Будь у нас задание сразу же ликвидировать клиента, мы бы не заморачивались. Здесь нужна грамотная подводка. Например, вы, Василий Егорович, могли бы использовать своё знакомство с княжичем, рекомендовать нас как своих коллег, приехавших по делам Академии. Тему нетрудно подобрать. Вы же работали по магическим аномалиям одарённых…

— Тем не менее, вы почти сутки пробыли рядом с ним. Какую бы характеристику дали молодому княжичу? — поинтересовался Колыванов. — Мне просто интересно, совпадет ли моё мнение с вашим.

— Я бы могла много чего рассказать, будь у меня возможность поговорить с юношей хотя бы десять минут, — Татьяна пожала плечами. — А так… субъективное мнение, основанное на визуальном контакте. Красивый, крепкий молодой человек, увлекающийся экзоскелетами. Впрочем, такое увлечение повальное, ничего удивительного. С другой стороны, Мамонов успел побывать в настоящей заварушке, помог королю Харальду освободить из лап террористов его жену и детей. Это подтверждает мою мысль, что княжич — далеко не трус. Много тренируется, что видно по фигуре. Девушкам он нравится, без сомнения. Рядом с ним постоянно находились две красивых барышни. Кстати, у вашего протеже, Василий Егорович, была встреча с князьями Оболенскими в ресторане гостиницы. О чём они беседовали, не знаем.

— С Оболенскими? — Колыванов кивнул. — Вполне возможно, появились общие интересы, вот и решили обсудить их. Не стоит на этом фокусировать внимание. Хорошо… я договорюсь с княжичем Андреем о встрече. Сразу предупреждаю: мои аргументы, что для развития Дара юноше нужно ехать в Лондон, он отверг. С большой долей вероятности то же самое будет и с вами. Но попробовать стоит. А вы, Астра, готовьтесь применить свой арсенал обольщения, что ранее продемонстрировали перед Холмским.

Татьяна Вязмикина, агент Директории магической разведки с псевдонимом «Астра», слегка усмехнулась. До сих пор вспоминала, как этот напыщенный дворянин боролся со своей похотью.

— Изначально мне казалось, задание не такое трудное, — призналась она. — Но чем больше я собираю информации по княжичу, тем больше сомнений, что мои способности понадобятся. Он постоянно под контролем своих охранников. У него очень много знакомых девушек, некоторые из которых ему весьма близки. Как найти брешь и проникнуть за крепостную стену?

— Я постараюсь уговорить его на встречу, — Колыванов улыбнулся. — В это воскресенье у княжича Алексея Куракина свадьба. Весьма вероятно, что Мамонов приглашён на неё… Н-да… Ладно, что-нибудь придумаю. Мне не совсем нравится подход Харрингтона. Неразрешимых проблем не существует, но радикальный метод — тоже не выход. Был бы с нами Факир, он бы придумал изящную комбинацию.

— Факир погиб, — обронил Плахов.

— Совершенно не доказанный факт, — фыркнул магистр и взглянул на свои часы. — Я склонен подозревать, что он жив, но под колпаком СГБ. Вы знаете, джентльмены, где находится лицей «Чистые Пруды»? Там учится Мамонов. Съездите туда, прошвырнитесь по округе, вдруг в голову какие мысли придут. Если у Астры появится возможность пойти на контакт — пользуйтесь моментом.

— Есть у меня одна задумка, — девушка легонько постучала по накрашенным губам подушечками пальцев. — Попробую реализовать.

— Не склонен к любопытству, но с нетерпением буду ждать результата, — Колыванов встал, показывая намерение уйти. — Всего хорошего, леди и джентльмены. Будьте на связи. Надеюсь, и овцы останутся целы, и волки сыты.

Примечание:

[1] Каллиопа — муза эпической поэзии и красноречия. Изображалась с короной, трубой и свитком.

Глава 4

1

Если бы не официальное приглашение на свадьбу Куракина и Наташи Тучковой, всё же присланное мне с посыльным, я бы с радостью отказался от посещения этого мероприятия. Лучше бы подготовился к поездке в Якутию, да и без того хлопот хватало. Первым делом, я стал обладателем большого участка земли, расположенного в углу между моей и купеческого семейства Верёвкиных усадьбой. Осталось только дождаться проверки договора в Земельной Коллегии, чтобы уже официально числиться хозяином. А пока позвонил господину Брюсу и поинтересовался, может ли он меня принять по вопросу устройства магического полигона. Договорились встретиться на свадьбе в особняке Куракина. Раньше никак не получается, увы. Эх, всё-таки придётся туда идти.

Музыкальная шкатулка получилась на загляденье. Она была сделана из гренадила — очень ценного африканского дерева, обладающего, к тому же отличными акустическими достоинствами. Чёрная стильная коробка с красноватым оттенком, размером двадцать на десять сантиметров без вычурной резьбы смотрелась шикарно. При открытии крышки приподнимался подиум из тонкого посеребрённого металла и звучала та самая мелодия, под которую я с Наташей танцевал на соревнованиях. Фарфоровая фигурка девушки в длинном ярко-красном платье с широким подолом, начинала грациозно двигаться по кругу со вскинутыми руками. А снизу даже подсветка была. Красота! Мастер учёл моё пожелание, чтобы на подиуме крутилась не балерина, а хотя бы гипотетическая а-ля Кармен. На её запястьях я даже разглядел серебряные браслеты. Наташа должна оценить и понять мой дружеский посыл. Чтобы Куракин не взбесился, я намеренно не стал заказывать мужскую фигуру в пару. Это был бы слишком толстый намёк. Зачем девушке портить праздник?

А вот самому Алексею я кровь попорчу. После долгих раздумий решил-таки подарить ему «Дуэльный кодекс дворянина. Честь и достоинство». Толстая книга с красочными иллюстрациями станет прекрасным напоминанием не самому лучшему моему знакомому. Провокация? Ну и что? Пусть мозгами пошевелит, зачем я ему преподнёс такой великолепно оформленный фолиант. Бутылка редкого и дорогущего виски ума Куракину не прибавит, есть такое подозрение.

В лицее тоже разговоров было только о предстоящем торжестве. Всё-таки большинство моих одноклассников — из аристократических семей, и их старшие родственники приглашены Куракиными. Из нашего класса только я и Лида пойдут. Остальные «не доросли», как пошутила Великая княжна.

Мстиславская с Голицыной оставшиеся дни только и делали, что обсуждали наряды. Причём, не свои, а тех, кто уже похвастался пошитым платьем. Суть понятна: чтобы не прийти в чём-то похожем на торжество, иначе — скандал! Но всё равно, я тихо сатанел, слушая болтовню девушек, и старался пораньше улизнуть из кабинета Арины. Такое впечатление создалось, что мои исчезновения они даже не замечали. Обидно!

Я попробовал поговорить с Ариной насчёт продолжения наших занятий у Алтаря, но она с сожалением отказалась, хотя было видно, что ей очень хочется снова испытать то чувство, когда неведомая сила заменила ей магический Дар.

— У меня уже голова кругом идёт от этих приготовлений, — пожаловалась она за день до свадьбы. — Ты знаешь, что «Скоморохи» и Анжелика получили приглашение исполнить несколько своих песен для гостей? Наташе очень понравилось, когда она смотрела ту запись из «Алмазного дворика». Там же много её подруг было, все уши ей прожужжали. В общем, на мои плечи ещё и эта напасть свалилась.

— Рад за ребят, — обрадовался я. — Ладно, не буду тебя тревожить. Ты лучше скажи, наша поездка в Якутию в силе?

— Конечно! — чуть ли не возмущённо воскликнула Арина. — Даже не думай, что я откажусь!

— Тогда я заеду в гости и отпрошу тебя у родителей, — улыбнулся я. — Думаю, и в этот раз они не будут чинить препятствий.

— В субботу я к тебе приеду, — решила княжна. — Действительно, надо прокачать Дар. А потом вместе ко мне вернёмся. Вот и поговоришь с родителями.

— Принято! Осталось Лиду и Нину отпросить, — я почесал затылок в расстройстве. Времени совсем не оставалось. Ведь на вторник запланировал вылет на отцовском «Джете». — Ладно, я поехал домой. Не скучай без меня!

Я поцеловал Арину, благо находился в её кабинете, где нам никто не помешал попрощаться более страстно. Перед уходом под смех княжны посмотрел в зеркало, нет ли на губах помады, и только потом рванул по коридору и лестнице вниз.

Влад и Игорь ждали меня у входа. В их сопровождении я дошёл до «Фаэтона» и нырнул в салон. Рядом со мной расположился Влад, а Игорь занял место с Никанором.

— Домой, — сказал я, а сам задумался, когда же мне навестить Мстиславских. Чтобы не затягивать решение вопроса, надо бы сегодня. Цесаревич предупреждён, но как и подобает отцу, выжидает моего шага. Звонить всё равно придётся Юрию Ивановичу, иначе в Зарядье не пропустят.

Я уже привык во время поездки из лицея домой медитировать. Меня не отвлекали разговоры личников, тихая музыка из радиоприёмника — погрузившись в пустоту, здорово ощущать себя маленькой точкой в черноте космоса и тянуть из пространства энергию. Эту удивительную возможность я открыл совсем недавно и теперь пользовался любой возможностью, чтобы зачерпнуть из бездонного колодца немного чистой маны, лишённой магической составляющей. По моим ощущениям это была духовная энергия, совсем не вредящая моему внутреннему ядру.

Резко тормознувший «Фаэтон» кинул меня вперёд, и только до автоматизма доведённые рефлексы заставили выставить руки, чтобы не удариться лицом в пассажирское кресло, за которым я привык сидеть.

Никанор, тихо ругаясь, навалился на руль и смотрел на молодую рыжеволосую девушку в тёмно-серой шубке и меховой шапке. Барышня с испуганным лицом упёрлась руками, затянутыми в перчатки, в капот «Фаэтона», как будто пыталась таким образом остановить машину.

— Ну и что ты застыла, красавица? — не выдержал Никанор, и уже хотел выйти наружу, но Игорь цапнул его за рукав куртки.

— Куда? Сиди на месте, сам посмотрю, — сказал он. — Андрей Георгиевич, не вздумайте покидать машину. Влад, повнимательнее.

Игорь выскользнул наружу и подошёл к девушке, стал о чём-то с ней разговаривать. Та до сих пор не могла отойти от шока. Личник отвёл её на тротуар, и не обращая внимание на любопытствующих прохожих, продолжил беседовать, мягко держа за локоть незнакомку. Девушка и не думала убегать или кричать, звать на помощь. Она только постоянно поправляла висящую на плече сумочку и изредка шевелила губами, что-то отвечая моему личнику.

— Что случилось? — поинтересовался я. — Задремал, не видел ничего.

— Да еду себе спокойно, по сторонам не пялюсь, — пояснил Никанор дрожащим голосом. Переживает, что едва не задавил рыжеволосую. — И даже не понял, откуда эта… шустрая выскочила. Не было её на тротуаре и даже поблизости! Как будто из воздуха материализовалась!

— А ты, Влад? — я заинтересованно поглядывал на девушку, продолжавшую что-то лепетать, но уже приходящую в себя. И даже румянец на щеках появился, движения рук стали резче.

— Не видел, — не оборачиваясь, честно признался личник. Он контролировал улицу со стороны водителя. Правильно их Эд с Петровичем натаскали. А вдруг это подстава? Девушка может отвлекать, а сообщники готовят нападение. Уже учёный, надо бы расширить радиус действия антимагии, чтобы ничего не прилетело.

И всё же терпение у меня лопнуло. Кажется, и в самом деле девушка замечталась и решила перейти дорогу в неположенном месте. Но почему так долго Игорь возится? Я опустил стекло дверцы и, придав голосу нетерпение, крикнул:

— Сударыня, если вы не возражаете, мы можем вас подвезти до больницы, если вы получили ушиб или травму! Все издержки оплачу лично! Садитесь в машину! Здесь тепло и уютно!

К моему удивлению, незнакомка решительно направилась к «Фаэтону». Н-да, чуточку прихрамывает, да ещё сапожки проскальзывают по утоптанному снегу. Игорь подхватил её под руку и помог дойти до машины. Я поднял стекло и потеснился, когда девушка влезала в салон. Устроив сумочку на коленях, она поглядела на меня чуточку смущённо.

— Благодарю вас, молодой человек, — её голос был чем-то схож с глубоким бархатистым голосом Анжелики, но тоном повыше. — Не надо в больницу. Ушиб небольшой, ваш водитель успел вовремя затормозить.

— Прошу прощения, но я вас не заметил! — не поворачиваясь, ответил Никанор.

— Я сама виновата, — покраснела девушка. — Шла по улице, задумалась и попала в людской поток. Кто-то толкнул, что часто бывает в суете, и я машинально отступила в сторону. А тут машина.

— Вы уверены, что помощь не нужна? — я поглядел на незнакомку, довольно милую, с редкими точками веснушек, рассыпанным по всему лицу. Как будто дождиком окропило.

— Нет-нет, — заторопилась та. — Если вас не затруднит, отвезите домой. Я привычна к самолечению, да и чувствую, что ничего страшного не произошло. Лёгкий ушиб ноги.

— Самодиагностика? — хмыкнул я. — Вы одарённая?

— Да вы что? — рассмеялась незнакомка. — Обычная девушка, работаю секретаршей в небольшой строительной компании. Отлежусь пару дней на диване — и всё нормально будет.

Что-то цепляет меня в её голосе. Ощущение такое, словно у неё акцент, едва неуловимый, но в некоторых фразах царапает. Или показалось? Не специалист, сходу не отвечу.

— Как пожелаете, — я пожал плечами. — Игорь, машина в порядке?

— Никаких проблем, — повернулся ко мне личник, занявший своё место рядом с Никанором. — Удара-то как такового не было. Толчок, но чувствительный.

— Я же говорю! — обрадовалась девушка. — Так вы меня отвезёте?

— Конечно. Простите, вашего имени не знаю…

— Татьяна. А вы… какой-нибудь молодой нувориш? — лукаво поинтересовалась рыжеволосая. — Машина дорогая, охрана серьёзная.

— Нет, обычный княжич, — усмехнулся я, ощущая незаметное движение Татьяны, прижавшейся ко мне бедром. Но отодвигаться не стал. Любопытно же, как дальше себя поведёт. Вроде бы не грозится засудить, не звонит по телефону «мужу» или «жениху», не разыгрывает спектакль с подставой.

— Да вы что? — неподдельно удивилась Татьяна. — Впервые в жизни разговариваю с аристократом!

— Так уж и впервые?

— Представьте себе! С дворянами дело иметь приходилось, но все они мелко плавающие, если так можно сказать.

— Ха-ха! — развеселился я и потёр грудь. Жарковато стало, и вибрация какая-то ощущается. Мелкая, чуточку неприятная, будто острие иголки к коже прикасается. Причём, в одном месте. — Хорошо, выполню вашу просьбу — отвезу домой.

Татьяна, обрадованная перспективой добраться до уютного дивана не на своих двоих, а на комфортабельном авто, назвала адрес, и Никанор, сверившись по навигатору, уверенно повёл «Фаэтон» по московским улицам.

Девушка, к моему облегчению, оказалась из числа нелюбопытных. Она больше молчала, разглядывая промелькивающие мимо магазины, лавки, суетливых прохожих и отвечала только тогда, когда я её о чём-то спрашивал. Так, нейтральный разговор, ни к чему не обязывающий. Но обратил внимание, что при ответах Татьяна всё время норовила взглянуть мне в глаза, как будто хотела показать свою признательность и открытость. В голове приятно шумело, какая-то эйфория постепенно овладевала мною, сердце стучало гораздо быстрее положенного, будто я не в машине еду, а только что пробежал длинную дистанцию. Да что такое-то? И это покалывание в области грудной клетки — оно не давало расслабиться, растечься под взглядом пытливых умных серых глаз рыжеволосой девушки. А ещё мне показалось, что истинный возраст Татьяны куда больше. Я сначала думал, что она ровесница Арины, но потом, приглядевшись, накинул ещё три-четыре года. Очень уж уверенная барышня в общении с незнакомым мужчиной. Такими становится уже в том возрасте, когда за плечами имеется кое-какой жизненный опыт. А у моей княжны его ещё маловато.

К тому же удивительно, что Татьяна села в машину с четырьмя мужчинами, вместо того, чтобы поблагодарить за помощь и вызвать для себя такси. Пока ехали, вызрели кое-какие мысли. Девушка владеет техникой, на которую не реагирует антимагия. Что-то ментальное, воздействующее на моё подсознание. Прощупывание мысли? Желание понравиться? Рыжеволосая не была писаной красавицей, что я отметил сразу. Миленькая, с привлекательным лицом, выразительными глазами. Но сейчас её внешность вдруг поразительно преобразилась. Солнечные лучи, попадавшие через окно на волосы, вспыхивали множеством золотистых искорок, создавая ореол загадочности на лице Татьяны.

Но вонзающаяся в грудь невидимая игла раз за разом отвлекала меня от созерцания сидевшей рядом девушки.

Никанор свернул с дороги в какие-то дворы, проехал ещё немного вдоль линии домов из жёлтого кирпича, пока Татьяна не воскликнула:

— Вот здесь остановите! Третий подъезд!

Машина замерла возле указанного подъезда с широкой дверью, обшитой и залакированной рейкой.

— Я могу вас довести до квартиры? — вежливо поинтересовался я.

— Нет-нет, не стоит! — воскликнула Татьяна, ожидая, когда Игорь откроет ей дверцу. — В самом деле, ушиб не приносит мне неудобств. Спасибо, что подвезли!

Выскользнув наружу из салона, она, чуть припадая на ногу, дошла до подъезда, с трудом открыла дверь и скрылась за ней. Створка гулко стукнула, скрывая девушку. Игорь вернулся на своё место.

Никанор проехал чуть дальше, чтобы развернуться на площадке, занятой несколькими автомобилями. Обратным путём мы выехали на оживлённую дорогу и направились домой.

— Клянусь, эта девица намеренно подставилась под машину! — продолжал бубнить водитель, глядя вперёд. — И выскочила она из-под «скрыта»!

— Или отвод глаз применила, — задумчиво проговорил Влад. — Надо было кому-нибудь из нас остаться и проследить за ней.

— Делать больше нечего, — отмахнулся я, радуясь, что покалывание в области груди прекратилось. Амулет успокоился и теперь распространял ласковое тепло, словно хотел извиниться за своё поведение. — Обычная девушка. Я бы почувствовал магию. Не было её. Скорее всего, мы встретили молодую ведьмочку.

— Тогда она, выходит, не «обычная девушка», а очень даже необычная, — скаламбурил Игорь. — Точно! Рыжая, конопатая!

— Если бы у неё были какие-то планы на меня, то она согласилась бы на помощь, — рассуждал я, — чтобы завлечь в дом. Я согласен, что для девушки сесть в машину, полную мужчин — уже компрометация, если не опасность. Мало ли кем я мог оказаться.

— Банда похитителей-маньяков! — хохотнул Никанор.

— Вот именно, — странное происшествие позабавило меня. — Благовоспитанная барышня поостережётся даже приближаться к очень дорогой машине, да ещё без родового герба. Ясно же, что в ней обязательно будет сидеть какой-нибудь сбрендивший от денег нувориш. Да и с аристократами общаться не каждый осмелится.

Парни хохотнули и замолчали, выбросив из головы случай с девицей.

Чтобы скоротать время, я позвонил Лиде. Великая княжна откликнулась сразу же. Перекинувшись с ней парочкой устоявшихся шуточек, поинтересовался:

— Юрий Иванович дома?

— Нет, он в Кремль с обеда уехал, до сих пор не появлялся, — ответила Лида. — Он тебе нужен?

— Хочу нанести деловой визит вечером.

— Ой-ой! Какие мы деловые! — чуточку иронично откликнулась девушка, но потом её голос стал настороженным. — Это по поводу поездки, надеюсь?

— Да.

— Я предупрежу его, как только вернётся. Папа сам с тобой свяжется, не переживай, — вдруг хихикнула она. Мне даже показалось — с облегчением. С чего бы это?

— Тогда жду звонка, — я закончил разговор и отключился. Пока ехали, мыслями снова вернулся к произошедшему. Как-то вдруг сразу всплыли разговоры с Дайааной, предупреждавшей меня о женщине, оброненная фраза Сокола, что ко мне проявляют интерес агенты британской разведки, приехавшие в Россию под видом учёных из Лондонской Академии. В их составе, кстати, есть женщина. И поведение амулета тоже ведь неспроста. До дурачка только сейчас дошло, что подарок шаманки сработал на какое-то вражеское воздействие, оградил меня от опасности. Или же предупредил об осторожности в общении с рыжеволосой девицей.

— Кто-нибудь запомнил номер дома? — спросил я, нарушив молчание в салоне.

— Я запомнил, — откликнулся Влад. — Всё-таки нужно проследить?

— Не горячись. Вечером обсудим вопрос с Петровичем и Куаном. По-хорошему, надо бы пару-тройку дней попасти эту Татьяну.

— Так ничего сложного. У нас же «Аврора» есть. Дайте мне ещё кого-нибудь в помощь, устроим наблюдательный пункт неподалёку, — предложил личник.

Пока парни развлекались в конспирологию, показался отворот на Сокольники. Приехав домой, я на некоторое время уединился в своих апартаментах чтобы переодеться, помедитировать и подумать о странной девушке Татьяне. Могла ли быть встреча случайной? Многие знают, что княжич Мамонов передвигается по городу на «Фаэтоне», поэтому не исключаю подобного варианта. Закончив медитировать вместе с элементалями, вызвал к себе на малое совещание Эда, Петровича и Куана. Рассказал им о случившемся. Люди, которые занимаются охраной важных лиц неважно какого уровня, подобные происшествия воспринимают со всей серьёзностью. Конечно, Сыч меня «ласково» обругал за глупость, что я посадил в машину незнакомого человека. Расстроенный Эд пообещал вставить фитиль телохранителям. Только Куан сидел задумчивый и тихий.

Тогда я подкинул идею проследить за Татьяной, чтобы уж совсем успокоиться и забыть об этой девушке.

— Согласен, — выслушав меня, кивнул Петрович. — Предлагаю Рахимбека послать. Этот проныра и в квартиру к ней заберётся, если надо.

— Господин, позволь мне тоже присоединиться, — неожиданно сказал Куан.

Хм, а это идея! Хитрый Лис — тот самый человек, который умеет выслеживать добычу и ходить за нею незримой тенью.

— Тогда поедут Влад, Рахимбек и Куан, — решил я. — Пусть фотографируют объект при каждом контакте. Если рыжую ко мне подвели намеренно, то и компания её где-то рядом. И никакой отсебятины, господа. Просто следить, никаких резких движений не предпринимать. Если появится серьёзное подозрение, что это и есть та группа, о которой предупреждали «арбалетчики», то по ней должны работать «безопасники». Всё, можете быть свободны. Эд, подготовь на вечер группу сопровождения. Возможно, мне придётся съездить в Зарядье.

— Ясно, — кивнул старший личник.

Отпустив «силовой блок», я решил заглянуть в гости к шаманке. Меня крайне заинтересовало поведение амулета. Было ли это своеобразной реакцией оберега на манипуляции рыжеволосой Татьяны, могла сказать только Дайаана. Постучав в её дверь, услышал разрешение войти. Девушка сидела с ногами в кресле и читала какую-то книгу.

— Я тебе не помешал?

— Нет, — шаманка закрыла книгу и положила её на колени. — Вижу по твоему лицу — тебя что-то беспокоит.

— Да тут такая история случилась, — я развернул стул спинкой к себе и сел на него возле Дайааны. Коротко, но не пропуская ни одной мелочи, рассказал о странном происшествии по пути домой, особенно много времени уделил реакции амулета. Девушка слушала внимательно, не задавая вопросов, но по её глазам я видел, что ответ она знает.

Так и вышло.

— Да, амулет так и воздействует на организм носителя, — подтвердила Дайаана. — Маскирует тревогу под физиологическое неудобство. У кого-то поднимается температура тела, у кого-то лицо горит, может зудеть кожа. У тебя, значит, покалывание, как иголками… Оберег сработал на угрозу.

— То есть эта Татьяна — и есть та самая опасность, о которой ты говорила?

— Нельзя утверждать с большой уверенностью, — покачала головой Дайаана. — Ведь ваша пассажирка может быть сильной колдуньей. Если она находилась в процессе какого-то заклинания, обращённого на другого человека, то твой амулет мог и на него сработать. Вдруг покалывание — это всего лишь слабая реакция, настройка защиты? Когда на носителя идёт серьёзная атака, оберег может разрушиться, но спасти человека. Тем не менее, ты убедился, что он работает.

— Да, но я слегка «поплыл», — признался я.

— Фактор внезапности, новый вид заклинания, — задумчиво проговорила шаманка. — Тебе удалось взять себя в руки благодаря амулету. Нужно проследить за девушкой.

— Я уже дал задание парням.

— Когда узнаешь об этой Татьяне побольше, расскажи мне, — попросила Дайаана.

После разговора с шаманкой я вернулся в свои апартаменты и до ужина решил почитать учебники. В кои веки образовалось свободное время без суеты и беготни. Надеюсь, у Харальда тоже тихо. И остальные соседи, с кем Империя имеет дружественные отношения, не потребуют срочной военной помощи именно в этот момент.

Через некоторое время меня вызвал Эд. «Группа слежения» уже была готова к выезду. Я быстро спустился со второго этажа, накинул на себя куртку и вышел на улицу. «Аврора» стояла перед воротами, возле неё топтались Петрович, Куан и Эд. Влад выглядывал из окошка.

— Закрыл бы, а то машину выморозишь, — посоветовал я ему, подходя ближе. — Куан, по пустякам не звоните. Но если появится что-то интересное или срочное — тогда в любое время, хоть глубокой ночью.

— Да, господин, — Хитрый Лис оставался бесстрастным, как всегда.

— Влад, ты точно запомнил адрес? Не промахнёшься?

— И дом, и подъезд, — подтвердил Влад. — Больно уж заинтересовала меня эта барышня.

— Ладно, бойцы, удачи вам. Рахимбек, только прошу, не заводи интрижку с дамой, если захочешь в квартиру проникнуть, — посоветовал я степняку в натянутой до бровей шапочке.

Собравшиеся рядом бойцы, знавшие историю про джунгарскую принцессу, жизнерадостно заржали.

— И помните. Эта девушка может быть одарённой и хорошо прятать свои умения, — напоследок предупредил я. — Никаких с ней контактов. Хорошо, если она вообще о вас не узнает.

«Аврора» зафырчала, окутывая нас облаком отработанных газов. Ворота открылись, выпуская неказистую тачку на улицу, и покатились в обратную сторону по рельсе. Я вернулся к себе и обнаружил, что в моё отсутствие звонил Юрий Иванович. Телефон-то впопыхах не взял, вот и пропустил важный звонок. Нехорошо получилось. Надо самому показать свою заинтересованность.

— Добрый вечер, Ваше Императорское Высочество, — услышав голос цесаревича, я сел в кресло и медленно покрутился. — Прошу прощения, меня не было в комнате. Занят был.

— Возле Алтаря медитировал небось? — хитренько так усмехнулся Мстиславский.

Какая сволочь мои тренировки сливает? Или цесаревич наугад выстрелил? Хочет проверить, как прореагирую?

— Нет, хозяйственные дела потребовали моего присутствия, — спокойно отвечаю ему.

— Лида передала мне твою просьбу насчёт встречи, — цесаревич сразу перешёл на деловой тон. — В восемь часов жду тебя в том же кафе у Зарядья. Не забыл?

— Отлично помню. Это и хорошо. А то пока в вашу резиденцию прорвёшься — утро наступит.

— Точно, — усмехнулся цесаревич. — Сам знаешь, как строго с проездом на внутреннюю территорию. Всё, не опаздывай.

Мстиславский отключился первым. Я посмотрел на часы. Хоть в этот раз не придётся лететь на встречу сломя голову. Время есть. Поэтому сейчас я поужинаю, спокойно соберусь и поеду отпрашивать Лиду. Как бы не зарубили мне излишнюю самостоятельность. Никто не отпустит представителя императорской семьи в далёкую Якутию без большой охраны. А это целый протокол, который истреплет все нервы.

Я спустился в гостиную и предупредил Эда, игравшего в шахматы с Петровичем:

— В половине седьмого готовь выезд. Цесаревич назначил встречу в том самом кафе.

— Понял! — Эд двинул пешку и встал. — Потом доиграем, Петрович.

Оксана, приученная к моим неожиданным вечерним отлучкам, теперь старалась приготавливать ужин к шести часам. Вот и сейчас, узнав, что я опять куда-то собираюсь, тихо вздохнула и покачала головой. Жалеет меня, что ли? Дескать, ни минуты покоя молодому господину. Всем нужен. И предусмотрительно накрыла на стол даже раньше.

Выехали как обычно. Впереди внедорожник с вооружённой охраной, за ним — «Фаэтон», в котором находился я с личниками. Вася с Якимом сжимают меня с боков, Эд на переднем кресле рядом с Никанором.

Сегодня удача благоволила. Дорога не заняла много времени, всего пару раз в пробки попали. Вот и знакомая кафешка с ярко освещёнными окнами, украшенными зелёными сосновыми веточками и цепочками гирлянд. Возле неё нахохлились несколько автомобилей, но среди них я не заметил «Хорса», на котором передвигается цесаревич, не видно охраны.

— В этот раз мы первые, — усмехнулся Никанор, ловко зарулив следом за внедорожником в стояночный «карман».

В кафе я зашёл с Эдом и сахалярами. Занял дальний столик, заказал апельсинового сока, чтобы совсем без дела не сидеть. Да и за ужином чая напился.

Личники расположились за соседним столиком, не обращая внимания на любопытные взгляды посетителей. Кажется, они сообразили, что молодой человек, сидящий в одиночестве — из высокородных.

Попивая сок, я поглядывал в окно, ожидая приезда цесаревича. Без пяти восемь к кафе подлетела колонна из пяти мощных внедорожников и чёрного «Хорса». На улицу посыпалась охрана, сразу оцепила часть улицы. Несколько человек в однообразных пальто зашли внутрь помещения, внимательно огляделись по сторонам, вычленяя потенциальную опасность для наследника. Выгонять никого не стали. Кафе обычно работают до одиннадцати, и закройся оно сейчас, хозяин понесёт убытки. Он же не виноват, что один из членов императорской семьи вдруг захотел «арабикой» согреться в морозный вечер.

Юрий Иванович приехал с Лидой, как я и предполагал. Они подошли к моему столику, разделись и повесили верхнюю одежду на стоящую возле стены вешалку. Тут подскочил официант, дрожащим голосом поздоровался и поинтересовался, что будут заказывать столь высокие гости.

Лида захотела мороженого с шоколадной крошкой, а цесаревич ограничился чашкой чая с лимоном.

— Итак, юноша, слушаю вас, — потерев руки, словно до этого находился целый час на улице без перчаток, проговорил Мстиславский. — Какой у вас повод для встречи? Неужели руки дочери решил просить?

— Папа! — сделала круглые глаза Лида. Щёки её стремительно заалели.

— Шучу, — тут же среагировал цесаревич. — Настроение у меня хорошее. Не обращайте внимания, молодые люди.

— Ваше Высочество, прошу отпустить вашу дочь со мной в Якутию на несколько дней, — я с интересом ждал, как отреагирует Мстиславский. Если без колебаний даст одобрение, то моя судьба предрешена. Быть мне зятем Юрия Ивановича. — Хочу познакомить Лиду со своей мамой, братьями и сёстрами.

— В Якутии сейчас минус пятьдесят, — невпопад ответил цесаревич, почему-то глядя на дочку.

— Я же «огневик» — фыркнула девушка. Румянец постепенно сошёл с её щёк. Переварила лёгкую подначку отца. — Смогу согреться. Да и надеюсь, мой кавалер не даст замёрзнуть.

Ого! Девочка решила по острию ножа пройтись! Откровенность дочери на грани фола позабавила Юрия Ивановича, но во взгляде мелькнула задумчивость. Подошёл официант с заказом, быстро всё расставил на столике и удалился с таким лицом, словно сорвал джек-пот: обслуживал самого наследника престола и его дочь!

— Езжай, я с мамой не против, — нарушил молчание Мстиславский. — Но одну тебя не отпущу, ты же знаешь. Охранные мероприятия никто не отменял. Георгий Яковлевич пообещал, что возьмёт на себя всю ответственность за гостей, но Баюна с гвардейцами я всё же к тебе приставлю. Наверное, и князь Голицын без охраны свою дочь не оставит.

— Полагаю, так и будет, — согласился я и сразу предупредил: — В один самолёт не уместимся.

— Значит, полетите двумя, — пожал плечами Мстиславский. — Я бы предпочёл порталом вас перекинуть, но ты же с телепортацией не дружишь. Да и дороговато выйдет такую прорву народа сразу провести. Когда планируете вылетать?

— Второго января вечером. Промежуточная посадка на дозаправку — в Красноярске. В Ленске будем в час дня по местному времени, — я задумался. — Это в лучшем случае. Я всегда на оптимистичную ноту настроен.

— Это хорошо, что настроен, — усмехнулся цесаревич. — Что ж, поезжайте, развлекитесь на бескрайних просторах тундры. Знаешь, Андрей, я поражаюсь твоему не по возрасту здоровому цинизму.

— Пояснили бы, Юрий Иванович, — я сделал пару глотков сока. — Никогда себя циником не считал. Правда, не вы первый, кто меня так называет.

— Вот видишь, люди не слепые. Ну сам посуди. После обретения семьи не захотел уезжать с родителями в Ленск, всеми правдами-неправдами остался в столице. С твоей стороны это был разумный шаг. Здесь и образование получишь, и свою мечту осуществишь, — Мстиславский пригубил из чашки ароматный чай. — Отца каким-то образом убедил, что тебе лучше в Москве будет.

— На Дальнем Востоке тоже можно прилично жить и развиваться, — слегка обиделся я за свою малую родину. — Один Владивосток чего стоит. Огромный порт, динамичное развитие экономики, Америка почти рядом. Торгуй не хочу.

— И очень хорошо, — кивнул цесаревич. — Теперь, когда наши Семьи объединили свои усилия, там, кроме Владивостока скоро и другие города в рост пойдут. Решено развивать Императорскую Гавань и Охотск. Потом, если опыт окажется положительным, перенесём его на другие приморские города. Поверь, Андрей, появились очень интересные проекты, которые помогут нам укрепить восточный фас империи, и в них готовы вложиться очень серьёзные люди. Ну и про Аляску не забывай. А твои «Бастионы» очень понадобятся для защиты наших земель.

Мстиславский намеренно сказал про бронекостюмы «твои», чтобы потешить моё эго, но было приятно. Ведь сам наследник оценил те усилия, которые я приложил, чтобы проект заработал. Лида с улыбкой посмотрела на меня и медленно слизала язычком с губ остатки мороженого. Ух, козочка!

— Предлагаю полететь на дирижабле, — неожиданно для самого себя сказал я. — Он вместительный, сразу все поместятся. Есть же модели, которые не используют магические двигатели?

— Есть, — подтвердил Юрий Иванович, хорошо владеющий информацией по воздушному флоту. — Но не советую. При средней скорости в сто километров в час вы будете до Ленска два дня добираться. К тому же там точно нет специальной площадки для приземления. Так что отправим дополнительный самолёт с охраной.

Он сдвинул рукав пиджака вверх, посмотрел на часы.

— Нам пора. Организационные вопросы мы решим, накануне вылета ещё пообщаемся, что и как. Кстати, Андрей, после возвращения в Москву император хочет с тобой поговорить.

— О чём? — насторожился я. Опять в какую-то авантюру втягивают?

— Пока точно не знаю, — увернулся от прямого ответа цесаревич, хотя было ясно, что всё ему известно. — Но я тоже буду присутствовать, не переживай.

Ага, не переживай. Обычно после таких аудиенций происходят какие-то изменения в жизни. Ладно, пока можно не думать об этом. Не будут же мне будущие родственники зла желать. Впрочем… от императора можно чего угодно ожидать.

Цесаревич поднялся и начал одеваться. Я помог Лиде надеть пальто и украдкой прикоснулся к её щеке губами. Девушка улыбнулась и погрозила пальцем, чтобы я не вольничал при отце. Всё правильно. Я не то что руки и сердца у княжны не просил, даже признания не делал. Эх, мне ещё с красотками объясняться придётся. Вот в Якутии и поговорю. Откровенно и честно, сразу расставив все точки над «и», то бишь, как будем жить совместно под одной крышей.

Мстиславский оставил несколько мелких купюр на столе и вместе с Лидой направился к выходу. Охрана тут же без всякой спешки взяла их под контроль и вывела из кафе. Я подождал, когда кортеж цесаревича уедет, заплатил подошедшему официанту за сок, и тоже засобирался домой.

2

— Ты сумасшедшая, Астра! — воскликнул с долей восхищения Корней, когда их компания вернулась домой после неудачной попытки Татьяны сходу «охмурить» молодого княжича. — Вот так просто броситься под колёса машины, рискуя своей жизнью, надо быть или хладнокровной сучкой, или пациентом психиатрической клиники!

— Спасибо за комплимент! — язвительно ответила Татьяна, сидя в кресле напротив своих коллег. Она попивала «Шардоне», считая, что заслужила возможность расслабиться. — Но я не раз проделывала такой трюк с теми, к кому проявляла интерес Директория магической разведки. И знаешь, всегда проходило на «отлично». Кроме первого раза. По неопытности не рассчитала момент и получила перелом двух рёбер, прыгнув под колёса. Но зато какую компенсацию потом вытянула с клиента! И это помимо удачной вербовки!

Девушка даже улыбнулась, вспоминая тот эпизод.

— Представляю, какие лица будут у охранников княжича, когда до них дойдёт, что я не живу в том доме!

— Как тебе такая идея в голову пришла? — полюбопытствовал Плахов, потягивая пиво из бутылки.

— Я её с самого приезда в Россию обмозговывала, — призналась девушка. — Честно скажу, не получится у нас уговорить парня добровольно уехать в Академию. Пусть он и молод, но не настолько глуп, чтобы повестись на сладкие посулы. Тем более, что мы можем предложить такого, что не предлагал господин Колыванов? Остаётся только физическая ликвидация или мой план. Поэтому заранее нашла дом, к которому меня позже привезли. Я знала, что дверь в подъезде не закрывается на электронный замок, и спокойно вошла внутрь. Оставалось только подождать, когда машина с княжичем уедет.

— В чём смысл? Ведь они не знают, кто ты такая, — Власьев вскочил с дивана, и, засунув руки в карманы брюк, стал расхаживать по гостиной. — Или ты подозревала, что Мамонов пришлёт своих людей проследить за этим домом?

— Я всегда просчитываю последствия своих «знакомств», — Татьяна положила руки на подлокотники кресла и расслабленно откинулась назад. — Как вариант, клиент мог заподозрить, что я не случайно бросилась под колёса, а с целью войти с ним в контакт! Значит, нельзя приводить «хвост» к нашему логову!

— Всё правильно, — одобрительно кивнул Плахов. — Отличная попытка, Астра. Хотелось бы посмотреть, клюнул ли княжич на твою наживку.

На лице Татьяны снова появилась улыбка, но быстро сошла на нет. Если уж говорить начистоту, операция сорвалась, и это вызывало раздражение пополам с досадой. А ведь до неё планировался вариант подводки их группы к княжичу Мамонову через Колыванова, чтобы убедить его продолжить обучение в Лондоне. Но Татьяна убедила своих коллег использовать свой талант. Она была уверена, что Андрей поддастся её чарам. Друид и Чарли согласились. Была проведена быстрая, но серьёзная подготовка. Для этого сняли небольшую квартирку на несколько суток, так как не было уверенности, когда удастся перехватить автомобиль с клиентом. Английское посольство уже готовилось «принять» и оперативно вывезти «жертву императорского произвола, хотевшую страстно обучаться в прогрессивной стране, но не получившую права на выезд». Оставалось только выбрать нужный момент и под «скрытом» шагнуть навстречу машине Мамонова. «Провинившийся» молодой аристократ приглашал её в автомобиль, предлагая подвезти до больницы или до дома. В процессе поездки Астра начинала воздействовать на Андрея. По прибытию к снятой квартире один из охранников провожал Астру до двери, по дороге будучи нейтрализованным её Даром. Второй охранник и водитель обезвреживались партнёрами Татьяны. Андрей, у которого уже должна быть понижена способность адекватно воспринимать ситуацию, приглашался то ли партнёрами «к Танечке, которая вас зовёт к себе», то ли первым охранником, который к тому моменту должен быть под контролем девушки. После попадания княжича в снятую квартиру на него обрушивается Дар Татьяны в полной мере, заставляя того буквально влюбиться в «самую прекрасную девушку». Потом выезд в посольство, откуда его будет весьма трудно достать. Операция могла стать быстрой, красивой и практически бескровной: подумаешь, жертвами окажется пара охранников и водитель. Этих пешек никто не считает…

— Даже если он не догадался, охранники подсказали, — уверенно ответила девушка после недолгой паузы. — Водитель, например, оказался очень внимательным. Скорее всего, на него моя иллюзия слабо подействовала, и в какой-то момент он заметил неладное. Быстрая реакция… И у второго телохранителя сомнения были. Но юноша, как благородный дворянин, предложил довезти меня до больницы. Пока ехали, я старалась наладить контакт с клиентом.

— Надеюсь, у тебя получилось очаровать его, — Корней перестал маячить перед Татьяной и вернулся на диван.

— Нет, не получилось, — был неожиданный ответ. — Юноша устойчив к ментальному воздействию. Мало того, у него самого есть хороший потенциал к духовным практикам. К тому же я ощутила сильную защиту природного уровня. Я потратила более половины резерва своего Дара, но добилась только лёгкого внимания, чего было категорически недостаточно для заманивания клиента на квартиру. Подозреваю, здесь шаманка поработала.

— Ты говоришь о той самой девушке-азиатке? — поинтересовался Корней. — Считаешь всё же, что она и есть шаманка?

— Не стану утверждать, скорее — это предположение, — Астра простучала пальцами по креслу. Помолчала мгновение и выдала: — Амулет. У Мамонова был амулет. Я заметила, что он часто прикладывал руку к груди и едва заметно морщился. Обычная реакция сильного защитного артефакта. Он приносит физическое неудобство носителю.

Да, Татьяна Вязьмикина испытывала досаду. Процесс очарования впервые в её практике мог «не пройти». Поэтому, прибыв к съёмной квартире, она отказалась от сопровождения и покинула автомобиль сама, тем самым дав знак партнёрам об отмене операции.

— Амулет против определённого атакующего конструкта, — Плахов покрутил бутылку в руках. — Я не любитель разнообразных теорий из области неизведанного. У каждого магического действия есть чёткая база, основанная на физических законах природы. Я одно время увлекался изучением шаманизма, особенно в сфере изготовления амулетов. Есть утверждение некоторых учёных, что настоящий шаман способен создать многофункциональный артефакт защитного свойства. Там задействуется кровь животного или даже человека, духи различных Стихий и какие-то ещё механизмы. На выходе получается сверхэффективный амулет, не имеющий отношения к магии. Возможно, такой и был на Мамонове.

— Что ты понимаешь под словом «настоящий»? — проворчал Корней. — Есть шаманы опытные, сильные, слабые, халтурщики, обыкновенные мошенники. Всяких хватает.

— Настоящий шаман тот, кто получил это право по выбору старого шамана, — произнесла Татьяна. — Но мало получить возможность скакать вокруг костра и разговаривать с духами. Это совершенно неизведанный механизм ведовства и целительства. Не магия.

— Хочешь сказать, эта девица — шаманка? — хмыкнул Власьев. — И она сделала такой амулет для мальчишки, что тот с лёгкостью отразил твои попытки очаровать княжича?

— Пока не разобралась, — не стала втягиваться в ненужный спор девушка. — Надо продолжать попытки выйти на Мамонова. Пустые разговоры только затягивают наше задание.

— Мы уже знаем, где он учится, живёт, на какой машине передвигается, какое количество телохранителей его сопровождает в поездках по городу, — Плахов приложился к горлышку бутылки. Его кадык трижды дёрнулся. — У него тесные отношения с княжной Ариной Голицыной, а учится он со своей вероятной будущей женой — Великой княжной Мстиславской. Как это поможет нам? Учтите, ресурсы нашей группы не настолько сильны, чтобы провернуть на территории чужого государства долгоиграющую акцию. У нас задача выйти на Мамонова, убедить его в переезде в Лондон, и при провале двух первых этапов — ликвидировать.

— Я бы не заморачивался и сразу приступил бы к последнему варианту, — проворчал Корней. — Холмский обещал достать снайперскую винтовку и взрывчатку. Мне больше нравится нажимать кнопку из засады и смотреть, как тачка взлетает в воздух.

— Идея со взрывчаткой довольно привлекательна, — поддержала его Татьяна. — Охрана привозит княжича к лицею и не остаётся на стоянке, уезжает обратно. В два часа дня она снова там. У нас есть немного времени до того момента, как клиент сядет в машину, чтобы заложить под неё мину. Обычную, дистанционную. И отдать взрыватель Корнею. Пусть потешится.

Власьев хохотнул и поднял большой палец в знак того, что шутка ему понравилась.

— Надо полагать, мину цеплять будет Астра, — Плахов поглядел на невозмутимую девушку. — Ты ведь у нас единственная в группе, кто владеет техникой «скрыта».

— Не проблема, — пожала плечами Татьяна. — Подберусь поближе и прикреплю взрывчатку в то место, где сидит антимаг. У него телохранители не одарённые, и это существенно упрощает дело.

— То есть ты отказываешься от плана соблазнить мальчишку? — поинтересовался старший группы. — После сегодняшнего цирка с мнимым адресом он поймёт, что дело нечисто. И уже не подпустит тебя к себе. Или будет очень недоверчив.

— Понимаю, — вздохнула девушка. — Но вы обязаны с ним встретиться. Прежде чем лишать клиента жизни, попытайтесь уговорить его. Обещайте хоть золотые горы, но он должен дать согласие. Не захочет — что ж, это его выбор.

— Позвоню магистру Колыванову и договорюсь о встрече, — Витольд поставил бутылку на столик и поднялся на ноги. — Боюсь, новогодние праздники мы будем встречать в Москве.

— Здесь красиво, столько иллюминации! — восторженно проговорила Татьяна. — В Лондоне всё выглядит скучнее. Я не откажусь задержаться в русской столице ещё на недельку!

3

Цесаревич Юрий после встречи с молодым Мамоновым завёз дочку домой и оттуда сразу же поехал к отцу, ждавшему его с докладом. Тем более, жили они почти рядом, так что дорога не заняла много времени. Мыслями он вернулся к прошедшему разговору и предложению Андрея отпустить дочку погостить в имение «золотого тойона».

Частный визит представителя императорской семьи к одному из значимых русских аристократических Родов — это не увеселительная поездка, а сложный процесс, в котором задействовано очень много людей. Подготовка шла с того момента, как князь Георгий Яковлевич официально обратился к государю с просьбой отпустить в гости Великую княжну Лидию. Сама же девушка неоднократно намекала, что готова поехать с Андреем в Ленск, а оттуда — в родовое поместье Мамоновых, и создавалось впечатление, что она готова поехать с ним куда угодно. Кто знает, какие мысли бродили в хорошенькой головке Великой княжны. Может, она уже сделала окончательный выбор в отношении молодого Мамонова.

Мстиславские не стали возражать. Более того, после разговора князя Георгия с королём Харальдом было принято решение активизировать сближение Лидии с Андреем. Императора раздражало, что молодой человек совершенно не понимает намёков и не просит руки девушки у её родителей, и уже дважды высказал своё недовольство наследнику. Юрий Иванович только руками разводил. Ну не мог же он взять княжича за шкирку, встряхнуть как следует и выдавить из него признание! Ситуация становилась если не комичной, то весьма двусмысленной. Парень словно чего-то выжидал, но ни словом не обмолвился с Лидой, в чём причина. Догадку высказала жена цесаревича. Она предположила, что Андрей попал в замысловатую «ловушку выбора». Когда юноше нравятся несколько девушек, он старается определиться со спутницей жизни, мучительно обрывая лишние связи. В случае же с Мамоновым получился парадокс. Он знал, что рано или поздно Лидия, княжна Арина Голицына и, возможно, принцесса Астрид, станут его жёнами, отчего совершенно не пытается вести борьбу за сердце избранницы. Или, как вариант, растерян. От свалившегося на него счастья.

«А ведь Алёна даже не догадывается, какую роль играет боярышня Нина Захарьина», раздумывал Юрий Иванович, поднимаясь по широкой лестнице следом за дворецким. В современном дворянском обществе случаи полигамного брака довольно редкие, но случающиеся. Тем более, его готова одобрить Евгеническая Комиссия. Образуемая младшая княжеская ветвь имеет большие привилегии в отношении своего развития. А мальчишке повезло, как никому другому. В жёнах у него будут две представительницы главенствующих Родов. Какой шанс предоставляется ему подобным марьяжем, можно только догадываться. Единственное, что может омрачить жизнь Андрея — нужно постоянно находиться в ожидании покушения западных недругов. И так уже разведка докладывает, что европейцы сделали стойку, как только просочились слухи об Антимаге, живущем в России.

Двое охранников при виде цесаревича вытянулись, один из них распахнул дверь в кабинет. Юрий Иванович увидел отца, что-то быстро писавшего за рабочим столом.

— А, Юра, заходи, присаживайся, — кивнул император в сторону «зоны отдыха» с диванчиками и креслами. — Я уже заканчиваю.

Действительно, ему понадобилось не больше пяти минут, чтобы размашисто расписаться на нескольких листах бумаги и вложить их в папку. Встав, император с облегчённым видом повёл плечами, словно разминаясь, но садиться в кресло не стал.

— У меня уже зад плоским стал, — пошутил он, расхаживая по кабинету. — Что-то много времени за столом проводить стал. Может, отпуск взять? Как думаешь?

— На твоём месте я бы так и сделал, — усмехнулся Юрий Иванович. — Хотя бы раз в три месяца недельку ради себя выделял.

— Давненько я дачу у Дубешни не посещал, — оживился отец. — Надо с матерью туда съездить, отдохнуть от суеты. Посажу тебя на своё место, разгребай проблемы. И бояр думских осаживай, чтобы поменьше инициатив проявляли.

— А что случилось? Ты из-за них бумагу портишь? — пошутил младший Мстиславский.

— Да озаботились сбором налогов, — ухмыльнулся в ответ государь. — Якобы, за прошедший год их меньше в казну поступило. Дескать, в «серую зону» уводят, обналичивают, а страна недополучает. Решили пока купцов прошерстить.

— Опасная инициатива, — не одобрил Юрий Иванович. — Надо бы год подождать. Вдруг какой системный сбой или ещё какие-то причины помешали со сбором.

— Вот и я о том же, — отмахнулся император. — Бегут впереди паровоза. Ладно, как встреча прошла?

— Сподобился Андрейка попросить за Лиду, — цесаревич вздохнул. — Ей-богу, ты был прав. Надо пинка дать, чтобы зашевелился. Если бы не Жора, сидели и бы гадали, пригласит-не пригласит. Гадание на ромашке.

— Что ты хочешь от парня? Он почти всю свою недолгую жизнь в приюте провёл, а не в семье, — отец стал защищать княжича Мамонова. — Никто его не учил тонкостям этикета и прочих моментов. Это с Жоры спрашивать надо, а не с Андрея. Ничего, девчонки его быстро в человека превратят… Значит, поездке быть?

— Я разрешил, как и было задумано, — пожал плечами цесаревич. — Охране и прочим службам придётся лететь вторым самолётом.

— Выделим, не проблема. Кто ещё? Арина Голицына?

— Да. Андрей ещё и Нину Захарьину хочет взять. Это же неспроста, отец?

— Конечно, — хмыкнул император, пройдясь по кабинету с заложенными за спину руками. — Он хочет познакомить девушек с роднёй. Считаю, это первый шаг парня к осознанию серьёзных перемен в своей жизни.

— Не рано ли мы его толкаем к брачным обязательствам? Не забывай: нам в ближайшее время предстоит охота за «Кракеном». Ликвидировать наёмнические базы можно и без Танцора, но ты же сам хочешь замотивировать его на месть.

— «Корсары» напали на его родственников, едва самого не убили, — спокойно возразил отец. — Разве это не мотив? Только шепни ему на ухо — он сразу же помчится за головами ублюдков. К тому же последняя встреча с ними закончилась неудачно. Не удалось поймать руководителей операции.

— Ты про захват «Северной Звезды»?

— Именно о ней. Харальд пожаловался, что не смог поймать своего самого ярого недруга — некоего Торгильса Эйдссона по кличке Тесак. Он один из самых одиозных наёмников «Корсаров», его идейный вдохновитель, — император, наконец, присел напротив сына. — Можно разыграть козырную карту, которой будет Астрид. Она же едва не пострадала от бандитов. Уверен, Андрей даже колебаться не будет.

— Удар ниже пояса, — поморщился цесаревич. — Давай без Астрид.

— Больно ты милосердный стал, — покачал головой император. — Я хочу, чтобы Мамонов стал настоящим мужчиной, умеющим владеть не только своими эмоциями, но и, наконец, перестал считать себя независимым от всего, что происходит вокруг него. Пойми, нельзя отпускать волкодава гулять на улицу без намордника и поводка. В вольере пусть бегает, сколько угодно. А среди людей он должен ходить с хозяином. Антимаг — это неконтролируемая сила, сын. И её нужно использовать во благо Империи. Разве я хоть раз использовал Дар Андрея в целях клана?

— С натяжкой было раз, — усмехнулся цесаревич. — Когда Захарьиных похитили.

— Это было нужно для понимания, какой Силой владеет Мамонов, — свёл брови старший Мстиславский. — А кто загасил скандал, связанный с расстрелом «Северной виллы» господина Шульгина?

— Мстиславские, — не удержался от смеха Юрий Иванович, но сразу же посерьёзнел: — А ты не считаешь, что Андрей может взбрыкнуть, когда начнёт думать не только о своих бронекостюмах? Он не в вакууме живёт, соображает, кто его осторожно подталкивает к тем или иным действиям. Первому серьёзному приказу он подчинился, но будет ли так с охотой на «корсаров»?

— Каждый дворянин априори служит государству, — император закинул ногу на ногу. — Ты тоже проходил военную службу, получил необходимые навыки и умения.

— Сейчас нет необходимости напрягать дворянство службой.

— От этого и возросло количество мажоров. Молодёжь с жиру бесится.

— А когда ещё беситься, если не в молодости? — старался смягчить ворчание отца Юрий Иванович. — Кто-то серьёзно задумывается о своём будущем, как Мамонов. А кто-то веселится дурнем, как Мишка Корибут. Но они ещё мальчишки. Вот я и возвращаюсь к вопросу: а не рано ли мы Андрея связываем по рукам и ногам супружеством?

— Всё-таки боишься за дочку, — догадался император. — И так, и этак выкручиваешься. В который раз говорю тебе, что ключик к отгадке находится у Нины Захарьиной. Говорил с её отцом?

— Нет ещё, — признался цесаревич.

— Плохо. Понимаю, не дело давить на девочку, но… надо, сын. Ради своей дочери ты должен создать условия для Андрея и Нины.

Юрий Иванович только руками развёл. Ну как он это сделает? Что должно произойти, чтобы молодые люди кинулись в объятия друг другу? Обычно сближение происходит после какого-то события, эмоционального толчка, триггера. Создать ситуацию искусственно? Цесаревич признался самому себе, что переоценил Андрея. Обычно самостоятельная жизнь без контроля со стороны старших родственников провоцирует юношу на ранние отношения с девушками. Никто с нравоучениями не лезет под кожу, никто не зудит, как надо вести себя приличному молодому человеку. Но Андрейка… это какой-то образец невероятной стойкости. Есть подозрение, что сила воли у него закалена от постоянных медитаций. Возможно, Куан каким-то образом следит за моралью своего подопечного.

— Ещё ничего не потеряно, — вяло отмахнулся младший Мстиславский. — Пусть ребята спокойно общаются, встречаются. Вдруг что-то и получится. Давай обсудим вопрос сопровождения Лиды. Кого ты хочешь с ней послать кроме Баюна?

— Брата твоего хочу послать, — ответил Иван Андреевич.

— Ростика что ли? Да он в Якутии прокиснет, несмотря на мороз! — удивился цесаревич. — Сам же знаешь, каков он на подъём.

— Знаю. Поэтому поедет Владислав. Заодно и проинспектирует строительство терминала в Охотске. Пусть с Жорой слетает туда, пока молодёжь в поместье развлекаться будет.

— Влада можно, — согласился с выбором отца Юрий Иванович. — Он всегда с серьёзностью относился к поручениям. И за племянницей присмотрит.

— Вот и ладно, — кивнул император. — Займись подготовкой. Для перевозки охраны и вспомогательных служб разрешаю использовать клановый «Альбатрос».

Цесаревич выбор одобрил. «Альбатрос» являлся, скорее, транспортником для переброски важных грузов на большие расстояния, но пассажирский салон на пятьдесят человек тоже присутствовал. Зато в багажном отделении можно запросто перевезти три внедорожника. Не будет же охрана постоянно на ногах передвигаться или искать в чужом городе транспорт для передвижения.

— А сможет ли он приземлиться в Ленске? — вдруг озадачился Юрий Иванович. — Надо Жору предупредить.

— Давай, действуй, — хлопнув ладонями по коленям, император поднялся на ноги. — Освобождаю тебя на время от всяких мероприятий и совещаний. Но о завтрашней свадьбе не забывай.

Он на мгновение замер, а потом поднял палец и ткнул им в грудь наследника, вставшего следом.

— А всё-таки шепни как бы невзначай Андрейке на ухо, что разведка нашла несколько баз «Корсаров». Пусть созревает. Увидишь, сам прибежит с просьбой послать его хоть одно логово разгромить.

Глава 5

На церемонию обручения, которая должна была пройти в Храме Рода где-то в районе Чертольского холма на Волхонке, я не поехал. Мне там делать нечего. В таком важном мероприятии участвуют только родственники и венценосная семья Мстиславских. Остальные начнут прибывать в загородную усадьбу Куракиных ближе к трём часам дня. В приглашении стоит время 17.00. Вот тогда я и подъеду. А пока есть время спокойно потренироваться, помедитировать возле Алтаря, как вчера пошутил цесаревич. Кстати, с элементалями, живущими в Источнике, наполнять каналы энергетической маной гораздо эффективнее. Это похоже на экспресс-подзарядку. Не знаю, как это может сказаться на общем состоянии аурного контура моего организма, но подобные эксперименты лучше проводить пореже. Я едва не светился от перенасыщения энергией Источника. Пришлось потренироваться на парковых манекенах, стравив на них излишки. А то заскучали, некому по ним удары отрабатывать. Ничего, весна наступит, возобновлю занятия на улице.

После занятий принял душ, позвонил Арине. По её голосу чувствовалось, что княжне некогда разговаривать. Или причёску наводит, или маникюр. Нервничает, хочет показать себя во всей красе. Не стал ей мешать и попрощался до вечера. Пришло сообщение от Лиды. Она сейчас вместе с родителями и царственными дедом с бабушкой, приглашёнными в Храм Рода, находится на церемонии. Написала, что очень большое количество родственников Куракиных приехало, яблоку негде упасть. Ну да, согласен. Куракины не только в Москве живут. А сколько младших ветвей? С десяток, не меньше. Представляю, какое столпотворение будет в усадьбе.

Я слышал, что свадьбу хотели провести в одном из лучших ресторанов Москвы, но вовремя сообразили, что огромный кортеж парализует улицы столицы, и отказались от этой идеи. У Куракиных был великолепный дворец на Якиманке, где спокойно поместится до полутысячи гостей. Тем более, и от Храма недалеко, что окончательно решило спор в пользу усадьбы.

Единственное, что меня удивляло, почему свадьбу решили играть зимой, а не предстоящим летом. Как-то неожиданно Куракины засуетились и перенесли торжество на более ранний срок. Не беременна ли Наташа? С Алёшеньки сталось бы домогаться невесты раньше положенного — ну, просто сволочной он человек. Ведь у них большой любви, от которой люди с ума сходят и совершают необдуманные поступки, никогда не было. И вряд ли она могла появиться столь резко.

Эх, а вот мне придётся добираться до Якиманки с другого конца города. Значит, надо выезжать пораньше, часа за два.

За неторопливыми сборами время текло так же медленно. То и дело поглядывая на часы, я пытался поторопить ход стрелок, чтобы этот день прошёл побыстрее. Когда завязывал галстук, стоя перед зеркалом, весело заиграл телефон, как будто приглашая меня отвлечься от всего происходящего. Вот с кем я сегодня не хотел разговаривать, так это с господином Колывановым. Магистр в последнее время вызывал у меня стойкое раздражение какой-то невероятной обходительностью и настойчивостью. Он был похож на паука, медленно плетущего сеть для будущей добычи.

— Слушаю вас, Василий Егорович, — подавив всяческое раздражение, проговорил я. Как бы я не относился к куратору, он не давал повода, чтобы игнорировать его общение. Пусть даже по телефону.

— Добрый день, Андрей, — голос Колыванова был нейтральным, даже немного деловым. — Прошу меня извинить, что отвлекаю. Вы сейчас не у Куракиных на торжестве?

— Прекрасная осведомлённость о моих планах, Василий Егорович, — сухо ответил я.

— Не сердитесь, Андрей, — рассмеялся магистр. — Это всего лишь логическое рассуждение, а не утверждение. Всё-таки свадьба не рядового масштаба, а вы относитесь к весьма знатному Роду. К тому же любопытства ради прочитал я список гостей, которых пригласили чествовать молодых. «Информационный листок столицы» всегда подробно публикует подобные новости.

А я и забыл про такой способ оповещения заинтересованных граждан. Это вроде запасного хода для приглашающей стороны. Мало ли случаев бывало, когда в суете и хлопотах просто забыли послать красивую открытку кому-нибудь из гостей ниже статусом. Поэтому чуть позже формировался дополнительный список лиц и отсылался в редакцию «Листка». Человек мог посмотреть, есть ли там его фамилия. Удобно, конечно, но вопросы и обиды всё равно возникали. Поэтому старались учесть всех, кого желали видеть на празднестве.

— Значит, логика здесь ни при чём, — ухмыльнулся я. — Просто хорошее знание подобных тонкостей.

— Не буду спорить, ибо непродуктивно, — ещё раз хохотнул Колыванов. — Ближе к делу… Ко мне приехали коллеги из Лондонской Академии. Каюсь, однажды я написал им письмо про ваш феномен, а они работают в той же сфере, что и я.

— Магические аномалии? — и ведь в открытую говорит, что слил информацию по Антимагу нашим геополитическим противникам!

— Именно. Они хотят встретиться с вами и пообщаться без всякого официоза.

— И опыты на мне проводить не станут?

— Вы шутите, и это хорошо, — в свою очередь магистр позволил себе подпустить весёлости в голос. И тут же, посерьёзнев, добавил: — Уверяю вас, до опытов дело не дойдёт. Так что скажете насчёт встречи? Она не займёт много времени.

— К сожалению, в ближайшее время у меня не будет возможности уделить внимание вашим коллегам, — деликатно отшил я Колыванова. — Уезжаю в Ленск к родителям погостить.

— И когда вас ждать обратно? — чуть разочарованно спросил магистр.

— К середине января вернусь и буду доступен для разговора, — я улыбнулся, зная, что меня он не видит. Появилась стойкая мысль, что эти «коллеги» и есть те самые агенты, приехавшие по мою душу. Пусть подёргаются, пока я буду наслаждаться отдыхом в компании прекрасных девушек. А заодно своих «арбалетчиков» напрягу, пусть готовят жаркую встречу. А каков господин гроссмейстер! Мало того, на нелегальных боях зарабатывает, так ещё и агентурным работником британской разведки является. Хотя, чему удивляться? Я ведь начал подозревать об этом ещё тогда, когда Колыванов стал склонять меня переехать в Лондон и обучаться в тамошней магической Академии. И пан Хмеловский, то бишь Факир, охотился за мной только ради доставки Антимага в лабораторию к англичанам.

— Хм… в таком случае коллегам придётся задержаться в Москве, — Колыванов притворно вздохнул, будто на нём лежали все расходы по обустройству и развлечению гостей. — Думаю, на такой вариант они согласятся.

— Нисколько не сомневался, Василий Егорович. Передайте коллегам, что мы обязательно поговорим. Мне самому интересно узнать, насколько далеко продвинулось изучение магических аномалий.

— На сём и договоримся, — уже более оптимистично откликнулся Колыванов. — До свидания, Андрей. Проведите с пользой и удовольствием сегодняшний день.

Я тоже попрощался и закончил разговор. Чтобы из памяти ничего не выветрилось, тут же позвонил Зосе. Так уж вышло, что именно она стала посредником между мной и старшим звеном «арбалетчиков». Надо бы напрямую с майором Лещёвым создать контакт. Я Синице доверяю, но некоторые моменты лучше доводить до Кондора напрямую.

Зося откликнулась сразу. Мы потрепались на тему свадьбы Куракина, а потом я рассказал о звонке Колыванова.

— Интересно! — оживилась девушка. — Наверное, это те самые ребятки с Острова. Сами на тебя вышли. Надо же, какие смелые.

— Будете их брать?

— Не в нашей компетенции такие вопросы решать. Но я доложу Лещёву. Пусть дальше наверх продвигает информацию. Вряд ли Директория магической разведки представляет особый интерес для нашей контрразведки, скорее — для Брюса. Это же одна из многочисленных «дочек» СИС, не имеющих отношения к Воксхолл-хаус. Точнее, якобы не имеющих. Но устранять неугодных Британии эти люди умеют не хуже профессиональных агентов.

— Отравят? Нож под лопатку? — хмыкнул я.

— Если ты отвергнешь все их предложения, то… ликвидация более чем вероятна, — бесхитростно ответила Зося — добрая душа.

— Но вы же сможете меня защитить? — это был вопрос не испуганного юнца, а человека, желающего получить прямой ответ людей, кровно заинтересованных в Антимаге. Не случилось того похищения, когда я ещё жил у Булгаковых, может быть, и не попал бы в поле зрения СГБ.

— Не переживай, — успокоила меня девушка. — Живи, как и прежде, занимайся своими делами. За тобой присматривают. Ты молодец, что не скрываешь контакты с людьми, которым интересен твой Дар. В одиночку трудно противостоять спецслужбам, за которыми вся мощь государства.

Как будто я этого не понимаю. Поэтому и тормошу постоянно то СГБ, то Брюса, то Мстиславских. Может, и Харальда озадачить? Так-то он мой должник, и медалькой не откупится.

С такими мыслями я закончил разговор с Зосей и вернулся к гардеробу. Через несколько минут уже смотрелся в зеркало, оценивая новый костюм. Хорошая плотная тёмно-серая ткань, белоснежная рубашка с галстуком в тонкую косую полоску в тон пиджаку, золотая заколка между третьей и четвёртой пуговицей. По моему скромному мнению, красавец-мужчина. Чтобы удостовериться в собственной неотразимости, заглянул в комнату к Дайаане. Точка зрения девушки очень важна. И шаманка одобрила мой внешний вид. Но поинтересовалась, на мне ли амулет, и попросила ни в коем случае с ним не расставаться.

Я клятвенно пообещал даже не показывать никому волчий клык, чтобы не возбуждать излишнего интереса. Забавно получается. Единственный в мире антимаг (не доказано, но приятно об этом думать) среди одарённых использует защитный оберег. Обладатели перстней и колец, несущих функцию магического щита, даже не подозревают, что вся их хвалёная безопасность одномоментно рухнет, если я активирую свой «антимаг». Допустим, кто-то решится напасть на дворец Куракиных (интересно, есть ли у них враги?) в разгар свадьбы. Что предпримут гости? Правильно, начнут выстраивать защитные редуты с помощью магических конструктов. Антимагия тут же отреагирует на опасность, потому что я не собираюсь ради кого-то держать в пассивном состоянии свой Дар. Мало того, даже увеличу радиус его действия до самого максимального значения. А в итоге… спасу многих, как ни парадоксально.

Вернувшись к себе, я забрал пакет с подарками, уже упакованными в красивую обёртку, и спустился в гостиную.

— Пора, Андрей Георгиевич? — Эд, смотревший в одиночестве телевизор, вскочил на ноги.

— Маешься? — рассмеялся я и посмотрел на циферблат гостиных часов. Эти тоже не торопятся передвинуть стрелки до нужного времени. Размеренно тикают, словно пытаются усыпить. — Кто в сопровождении?

— Линь, Корень, Нечай, Чума, Горох, — перечислил старший личник. — С вами в «Фаэтоне» поедут Никанор, Игорь, Яким и Вася.

— Опять между сахалярами сидеть придётся, — притворно вздохнул я. — Пора всех выгонять и самому машину водить.

— Не солидно, — со всей серьёзностью ответил Эд. — Девушек покатать — куда ни шло, но в остальных случаях никто вас одного не отпустит.

— Ага, попробуй теперь у Никанора машину отобрать — он же есть и пить перестанет, — пошутил я. — Ладно, поехал я. Самому муторно на одном месте сидеть.

Эд выскочил из дома, а я с нарочитой неторопливостью надел пальто, но застёгивать его не стал. Пока гляделся в ростовое зеркало, меня вышли провожать все женщины, которые проживали в особняке. Оксана, подперев щеку ладонью, вздохнула:

— Тебя не узнать, Андрюша! Вытянулся, в плечах шире стал. Такой привлекательный молодой человек! Была бы помоложе — точно бы влюбилась!

— Красавчик! — улыбнулась Маринка и показала мне большой палец. За что удостоилась лёгкого шлепка тёткиной ладонью по своему крепкому заду.

Дайаана подошла ко мне и стала кружиться вокруг, что-то шепча и водя руками сверху-вниз и потрясывая маленьким бронзовым колокольчиком. Потом с довольным видом остановилась и зачем-то поправила воротник рубашки, находящийся в идеальном состоянии.

— Ну ладно, поехали, — я решительно вышел из дома на улицу, где меня дожидались охранники. Петрович, как и положено коменданту, давал последние наставления. Ей-богу, словно на официальный приём в Зарядье выезжаю! Такая суета вокруг!

Внедорожник с сопровождением выехал первым; Никанор пристроился следом и бодро повёл «Фаэтон» по накатанной дороге. Почему её здесь от снега не очищают? Да и сам посёлок желательно облагородить. Заменить уличное освещение, новый асфальт летом положить, побольше деревьев высадить. Придётся со старостой посёлка провести разъяснительную беседу. Подключу купца Рябкова к решению вопроса. Он в Сокольниках фигура важная, имеет репутацию человека напористого, деятельного и жёсткого, а недавнее похищение старшей дочери, которое завершилось не только её освобождением, но и возвратом фабрики под личный контроль, только придало ему веса.

Позвонила Лида.

— Андрей, мы уже почти на месте, — доложила она. — Папа с мамой и императорская чета возвращаются в Зарядье, на торжество прибудут позже. Я с Юлей и Василисой. Будем представлять Мстиславских в отсутствии дедушки и отца.

Всё правильно. Негоже императору раньше назначенного времени приезжать. В Храме при церемонии обручения поприсутствовали — можно и паузу взять.

— Я тоже выехал, но мне дольше добираться, — отчитался перед Великой княжной. И тут же, по традиции поддел её. — Не скучай без меня, можешь пока какого-нибудь красавчика увлечь своими чарами.

— Андрюшка, я тебя убью, — пригрозила Лида. — Попробуй ещё раз предложить такое, и твоя прежняя жизнь покажется сказкой.

— Каюсь и прошу прощения, — я не выдержал и рассмеялся, представив, какая же она хорошенькая, с гневным румянцем на щеках. — Просто не хочу, чтобы тебе было грустно без меня.

— Всё равно буду с нетерпением ждать, — девушка вздохнула. — Ну, всё. Мы подъехали. Тут очень мило, кстати. Даже красную дорожку от ворот до самого крыльца проложили.

— Фоторепортёров нет?

— Ага, не надейся, — мстительно проговорила Лида. — Шагай в одиночестве под прицелами камер и страдай без самой красивой девушки на свете. Пусть над тобой похихикивают.

— Да ладно, переживу, — усмехнулся я в ответ. — Зато это как сигнал к действию потенциальным московским невестам. Княжич Мамонов свободен, можно на него начинать охоту!

— Ах ты…! — возмущённо выдохнула Мстиславская. — Ну, держись. Сегодня весь вечер ты будешь только со мной! Даже на шаг не вздумай отходить!

Угроза так себе. Имеют же мальчики право уединиться в мужской компании, чтобы обсудить политику, экономику и прочие интересные вещи.

— Всё, мы приехали! — торопливо закруглилась Лида. — Жду тебя, не задерживайся нигде!

Телефон замолчал, и я положил его обратно в карман пиджака. Меня больше всего мучила неопределённость. Как Алексей отреагирует на моё появление? Его мозг великолепно работает на создание разных пакостей в отношении меня. А если подведёт ко мне бретёра? Поверьте, я не боялся всех этих любителей дуэлей, особенно тех, кто кичится своей магией. А из дуэльных пистолетов давно уже никто не стреляет. Я переживал за Наташу. Как бы она не относилась к Куракину, это был её день, её праздник. А для девушки очень важно, как он пройдёт. Портить его скандалом с новоиспечённым мужем мне не хотелось.

Ко дворцу Куракиных на Якиманке мы подъехали в половине пятого. Огромная территория перед таким же огромным трёхэтажным белым зданием, оказалась забита машинами столь дорогими, что их цена составляла чуть ли не половину годового бюджета империи. Я не знаю, каков этот бюджет, но владельцы роскошных авто, обладатели элегантных мужских пальто, дорогущих женских шуб и шапок в окружении большого количества охраны могли подавить своим величием кого угодно.

А какой будет моя свадьба с Лидой? С Астрид? Даже страшно представить, какой наплыв важных гостей произойдёт. Там не только доморощенные высокородные отметятся, но и европейские Дома своих представителей пришлют.

Дима Лель не стал останавливать внедорожник напротив распахнутых настежь ворот. От них действительно шла широкая красная дорожка, как в сторону дворца, так и к тротуару, возле которого и парковались автомобили, чтобы гости могли выйти наружу. Один из охранников с каменным лицом махнул рукой Диме, чтобы тот проезжал дальше. Для транспорта сопровождения отвели дальнюю часть улицы.

Никанор, следуя указаниям регулировщика в униформе клановой гвардии Куракиных, без суеты и спешки остановил «Фаэтон» таким образом, чтобы я мог сразу встать на дорожку. Яким выскочил из машины и распахнул передо мной дверцу пошире. Отдав Васе пакет с подарками — во время фотосессии руки должны быть свободными! — я предстал перед кучей фотокорреспондентов и несколькими видеокамерами, направленными на меня.

В распахнутом пальто и без шапки, я с показной ленцой направился ко дворцу. Мои сахаляры, отставая на шаг, несли корзину с цветами и подарки. Очередями стреляли фотоаппараты, вспышки то и дело ослепляли глаза. Представляю, что завтра обо мне напишут. Появиться на таком торжественном мероприятии без пары — однозначно моветон. Да плевать. Кто знает о моих взаимоотношениях с Куракиным, тот всё поймёт, и даже одобрит такое поведение. Я не простил Алексея. Этим всё сказано.

Поднялся по лестнице и вошёл в распахнутые двери. Лакеи с полупоклоном проводили меня до гардероба, где нам предложили снять верхнюю одежду. И только потом мы оказались в огромном холле, полном людей в красивых нарядах. Но прежде чем присоединиться к ним, пришлось остановиться перед широкоплечими гвардейцами с жезлами.

— Просим прощения, это необходимая процедура, — проговорил один из них, поднимая магическую палку, в навершии которой светился какой-то камень-артефакт. — Разрешены только защитные кольца, перстни и амулеты.

— Пожалуйста, — я улыбнулся и развёл руки по сторонам, принудительно отсекая все энергетические каналы от внутреннего ядра. Мне нельзя показывать владение антимагией, иначе возникнет очень много вопросов. Ведь жезл отреагирует так, как и положено магическому инструменту. Он прекратит работать.

Один из гвардейцев поднёс жезл к моей груди, неторопливо провёл сверху-вниз, потом стал сканировать по бокам. Камень продолжал светиться ровно, даже не моргнув ни разу. Я про себя выдохнул. Проверка показала, что мне теперь можно «шифроваться» без опасения быть раскрытым, как носитель антимагии.

— Перстень, — попросил проверяющий, кивнул на тускло поблескивающий в электрическом свете императорский подарок с именным вензелем.

— Пожалуйста, — я вытянул руку и спокойно посмотрел на камень в жезле, который продолжал излучать ровное бледно-зелёное свечение. Никакой реакции на обычный предмет не последовало.

Второй охранник, между тем, быстро проверил моих личников, поводил навершием над корзинкой с цветами и пакетом с подарками.

— Проходите, пожалуйста, — гвардейцы расступились, давая нам возможность миновать пост досмотра, и принялись проводить процедуру по-новому, только уже вновь с прибывшими гостями.

Отлично. Блокировка антимагии сработала, не засветив ненужные аномалии в моём ядре и ауре. Я знаю, что подобные жезлы не реагируют на Дар носителя, а предназначены для выявления физических артефактов, напичканных защитными и атакующими конструктами. Иначе бы сканеры с ума сошли, выявляя всевозможные сигналы, исходящие от одарённых. Но подстраховаться стоило хотя бы ради сохранения своей тайны, о которой знает ограниченный круг лиц. Не хочу, чтобы половина столицы меня ненавидела и опасалась, а другая бросилась вымаливать у меня услугу: сделать «полезного человечка» антимагом. Кстати, а как прошла проверку Арина?

Повертев головой, я не обнаружил её в холле среди гостей, как и Лидию. Откуда-то вынырнул мужчина в строгом чёрном костюме и с тщательно прилизанными волосами. Ухоженные усики делали его похожим на большинство актеров чёрно-белого кино.

— Не угодна ли вам помощь? — изобразив лёгкий поклон, поинтересовался мужчина. — Я помощник устроителя празднества, поэтому можете обращаться ко мне в случае каких-либо затруднений.

— Я никогда не был в этом месте, — мой палец очертил круг над головой. — Не подскажете, где пройдёт основное торжество?

— Банкетный зал и танцпол находятся на втором этаже, сударь, — охотно ответил мужчина. — Подарок и цветы вы можете оставить в специальной комнате. Позвольте, я провожу вас.

Делать нечего, поплёлся следом за горделиво вышагивающим помощником куда-то из холла по правому коридору. Телохранители молча топали следом, вызывая несомненный интерес у гостей своей внешностью. Эх, Куана здесь нет! Вот бы он показал пример эталонного слуги и охранника! Впрочем, к сахалярам это замечание не относится. Через пару-тройку лет они любому фору дадут с такими учителями как Петрович и Хитрый Лис.

Для подарков и цветов выделили одну из небольших (чуть меньше холла!) гостиных, очистив от мебели всю середину зала и поставив рядышком друг с другом несколько столов. На них уже громоздились коробки разных размеров. Яким вытащил из пакета мои красиво обёрнутые подарки и поставил их подальше от края. Украшенная цветами корзинка заняла своё место у стены, где уже скопилась целая оранжерея. Я переживал за шкатулку. Сама по себе она прочная, но механизм-то хрупкий, тонкий. Снесёт кто-нибудь ненароком на пол — и уже ничего не поделаешь. Настроение невесты будет испорчено. Зато несколько именных акций, приложенных в довесок, станут бальзамом на душу.

Отбросив неприятные мысли, я кивнул сопровождающему и вместе с ним отправился на второй этаж. Попутно он успел объяснить мне расположение комнат, где находится мужская комната, туалет, будуары для приватных бесед, помещение для телохранителей, где они могут ожидать своих господ, пока те веселятся. Зал, где сейчас собирались гости, находился где-то в глубине дворца, но именно туда направлялся основной поток приглашённой публики.

Куракины, надо признать, жили на широкую ногу. Красивая и дорогая мебель, картины чуть ли не на каждом шагу, предметы искусства, выставленные на всеобщее обозрение — каждая деталь интерьера поневоле бросалась в глаза и поражала роскошью. Пыль в глаза или естественный образ жизни, к которому привыкли представители одного из богатейших родов России? А что? На фармацевтике можно подняться на небывалые высоты, если контролировать половину всего рынка Империи. Поневоле начнёшь проявлять интерес к искусству и антиквару, если денег немерено.

— Благодарю вас, — вежливо кивнул провожатому, потому что увидел на противоположной стороне широкой площадки Олега Семёновича Булгакова в компании двух мужчин. Он тоже меня заметил и сделал знак, чтобы я подошёл. — Теперь не заблужусь.

Отвязавшись от сопровождающего, я отправил Якима с Васей в гостиную, отданную для телохранителей. Не думаю, что буду нуждаться в их опеке. Здесь куракинских добрых молодцев хватает на каждом шагу. У каждого свой сектор, постоянные переговоры по гарнитуре связи. Лишь бы парней голодными не оставили, а то рассержусь ещё больше. Торжество может затянуться надолго, вот из-за чего переживаю. Будь я один, без своей второй половинки, называемой Великой княжной, провёл бы пару часиков ради приличия, да и уехал бы домой.

— Здравствуйте, Олег Семёнович! — я подошёл к Булгакову. — Сколько лет, сколько зим! Рад видеть вас.

— Здравствуй, Андрей! — добродушно ответил Глава Рода, протягивая мне руку для пожатия. — Совсем забыл дорогу к нам. Старейшина по тебе скучает… Ты бы заехал, дал ему выговориться, чтобы желчь излить…

— Не поверите, Олег Семёнович, совсем времени нет! — улыбнулся я, с теплотой вспомнив вредного старика. — Кручусь как белка в колесе.

— Да, наслышан о твоём смелом проекте, — кивнул Булгаков. — Удачи тебе в противостоянии с гигантами рынка.

— Спасибо, с вашими пожеланиями обязательно справлюсь.

— Да, кстати, позволь представить тебя моим друзьям: князь Чарторыйский Афанасий Алексеевич, генерал, постоянный представитель Военной Приёмки.

А вот это удача, да ещё с первой поклёвки! Князь довольно молод, чуть больше сорока лет, высокий, подтянутый, и даже цивильный костюм не скрывал его военной выправки. Лицо чуточку удлинено, кончики рыжеватых усов щегольски закручены вверх. Серые глаза с голубоватым оттенком (признак Водной Стихии налицо) просвечивали меня чуть ли не насквозь.

— Очень приятно познакомиться, Афанасий Алексеевич! — я пожал крепкую, хоть и узкую ладонь. — А вы по какому направлению работаете?

Пожалуйста, скажи, что по бронекостюмам! Ну же!

— У нас нет чёткого разделения, — усмехнулся Чарторыйский, что-то уловив в моём взгляде. — Каждый член комиссии может принимать образцы нового вооружения, независимо от его предназначения. У нас обширная компетенция.

— Надеюсь, скоро мы с вами пообщаемся более тесно, — нахально ответил я, на что мужчины весело рассмеялись.

— Годунов Антон Иванович, — представил второго спутника Булгаков. — Директор крупного логистического центра на северо-западном направлении. В основном, задействован на перевозках фармацевтических препаратов.

Ясно, этот человек из команды Куракиных. Непримечательное скуластое лицо, в котором проступают татарские черты, но взгляд тоже очень цепкий и оценивающий. Увидишь такого в толпе, и равнодушно пройдёшь мимо, а он тебя сразу срисует, если ты его чем-то заинтересовал.

Я вежливо киваю и пожимаю чуть вяловатую, но широченную ладонь Годунова.

— Господа, было приятно познакомиться, — я понял, что пора отваливать. Не моя компания. — Желаю хорошо повеселиться.

Мужчины синхронно отсалютовали мне бокалами с виски или бренди. Не знаток определять на глаз такие напитки.

Перехватив по пути официанта в золотисто-серой униформе, взял с подноса бокал с шампанским. Хоть руку занял чем-то. И подался в сторону зала, где сейчас происходило столпотворение гостей. На первый взгляд — неконтролируемый хаос. Но если приглядеться, то замечаешь систему. Парочки и компании целенаправленно сходились, останавливались, перекидывались парой-тройкой фраз и следовали дальше по одному только им ведомому маршруту. Но никто пока не заходил в следующий зал, в котором официанты накрывали фуршетные столы.

Я огляделся и решил пока постоять в уголке, чтобы не мешать разнонаправленным потокам гостей. Хороший обзор и раскидистая декоративная пальма, с которой я чудесно слился, позволяли мне как следует рассмотреть диспозицию. Ага, из «предбанника», как я окрестил огромный зал с высоким потолком и двумя огромными люстрами, можно попасть на танцпол, откуда доносились звуки музыки. Нет, это ещё не «Скоморохи» играют. Скорее всего, они выступят чуть позже, споют две-три песни, как запланировано — и отчалят, довольные тем, что были приглашены к аристократам показать своё творчество.

Ага, вот и Василиса с Юлией продефилировали в красивых длинных платьях: одна в изумрудном, другая — в ярко-алом. Цесаревны меня не заметили, поэтому я шагнул навстречу.

— Ваши Высочества! Рад увидеть вас! Не подскажете, где могу найти Лидию Юрьевну?

— Ой, Андрей! — Юлия прижала левую руку к груди. — Ну нельзя же так девушек пугать! — Ты чего тут прячешься? Стесняешься, что ли?

Обе цесаревны прыснули от смеха. Симпатичные барышни, обе глазастые, синеокие, в мать пошли — императрицу Анастасию Павловну. Удивительно, что до сих пор не замужем. Их что, специально выдерживают, как благородное вино?

— Наш Андрейка не стеснительный, а предусмотрительный, — с улыбкой проговорила Василиса. — Он не хочет, чтобы на него обращали внимание мамаши незамужних девиц. Вон какой гренадёр вымахал! Хоть сразу под венец!

— Ваши Высочества, вы меня в краску вгоняете, — подыграл я девушкам.

Цесаревны залились смехом. Понятно, им уже хорошо. Палец покажи — животики надорвут.

— Андрейка, не вздумай шашни с чужими девицами водить, — погрозила пальцем Василиса, то ли в шутку, то ли всерьёз. — А то племяшка обидится, сожжёт этот чудесный дворец вместе с тобой. Хи-хи! Ты ведь теперь в нашем кругу, будь благоразумен.

— Так и поступлю, Ваши Высочества! — я чуточку склонил шею.

— Ой, Мамонов, да хватит уже церемоний! Давай просто, если не на людях: Юлия и Василиса! — фыркнула старшая цесаревна.

— Тётя Юля и тётя Василиса! — исправила её сестра. — Никак иначе! А Лиду ищи возле невесты. Мы её там видели пять минут назад.

И обе, рассмеявшись, пошли дальше, не забыв помахать мне своими изящными пальчиками, на которых блестели кольца с дорогущими камешками.

Ну и где Наташа? Я начал выглядывать белое платье невесты, но народу было так много, что оставалось только ждать, когда добыча сама в паутину влетит. Интересно, почему хозяева и виновники торжества не встречают гостей на пороге зала? Или уже все собрались, а я и ещё несколько человек оказались последними? Нет, ошибся. Вижу Главу Рода и отца Алексея — Кирилла Владимировича с женой. Они неторопливо обходят чуть ли не каждого прибывшего и любезно с ними разговаривают. Пара минут, не больше, но этого достаточно. Приличия соблюдены.

Я тоже не торопился показываться на глаза, изредка кивая малознакомым мне людям. Самое забавное, меня-то узнают! С каких это пор я таким знаменитым стал? Пока с задумчивым видом стоял и цедил шампанское, Куракины добрались до меня.

— Рад вас видеть в своём доме, Андрей Георгиевич, — доброжелательно проговорил Глава. — Честно признаюсь, опасался, что после всех недоразумений, вызванных поступками моего сына, вы не захотите почтить нас своим вниманием.

Ну да. Мы оба знаем, из-за кого я здесь в первую очередь. На Алёшу мне наплевать. Но вежливость соблюдать надо.

— Было бы невежливо игнорировать такой замечательный день и портить настроение всем, кто потратил столько сил на подготовку праздника. Позвольте поздравить вас Кирилл Владимирович, Елена Сергеевна со свадьбой сына, — учтиво произнёс я. — Хочу пожелать вам спокойствия в доме и много внуков.

— Как раз с внуками спокойствия и не будет! — улыбнулась супруга Кирилла Владимировича.

— Ничего страшного. У вас такой большой дом, будет где прятаться.

Посмеялись.

— Андрей Георгиевич, вы заглядывайте к нам иногда, — взяла в свои руки инициативу матушка Алексея. — Не стесняйтесь общаться с людьми своего круга и налаживать связи. Они всегда пригодятся. А все разногласия пусть останутся в прошлом.

Настоящий дипломат! Какой шикарный намёк на то, чтобы я перестал держать камень за пазухой. Только странно, почему родители так беспокоятся за Алексея? Неужели Мстиславские взяли Куракиных за то место, которое, зажатое в тиски, мгновенно вправляет мозги? Было бы хорошо.

— Развлекайтесь, княжич, — Глава Рода кинул взгляд куда-то в сторону, заметив очередных гостей. — Здесь много молодёжи, скоро начнутся танцы, а фуршет — чуть попозже, чтобы все аппетит нагуляли.

Я поблагодарил хозяев, и мы расстались, довольные друг другом. И всё-таки заметно, как корёжит Кирилла Владимировича от необходимости общаться со мной и руку жать.

— Наконец-то! — голос Лиды вывел меня из ступора. Великая княжна вынырнула неизвестно откуда и налетела, подобно вихрю. Или тому же пустынному барсу, дождавшемуся добычи. Девушка была в светло-лиловом платье-миди. Широкие бретели из атласа и эффектная шнуровка украшали лиф, а юбка ниже колен по подолу была усыпана мелкими блёстками. На стройных ножках — туфельки в цвет платью. Изящную шею украшало колье с капельками рубинов. Идеально уложенная причёска чуточку «испорчена» свисающими локонами тёмно-русых волос. Глаза подведены лиловыми тенями, а густо-чёрные брови изменили девушку до неузнаваемости. Она как будто повзрослела и стала ещё привлекательнее.

— Ты… великолепна, — рассмотрев всё в деталях, признался я, чуточку запнувшись от вида Великой княжны, очень непривычного и привлекательного. Она протянула мне руку с торжествующей улыбкой женщины, сумевшей сразить кавалера наповал. Я прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. Тонкая кружевная перчатка едва уловимо пахла каким-то цветочным ароматом, не раздражающим обоняние. — Поэтому сегодня не отойду от тебя ни на шаг, чтобы никто не посмел украсть такую красоту!

— Спасибо, это очень милый и приятный комплимент, — улыбнулась девушка, демонстрируя лёгкий румянец на щеках. — Но ты уж не воспринимай всерьёз мою угрозу. Я же понимаю, что у мужчин тоже есть свои интересы. Здесь много людей, с которыми тебе полезно завести связи. Можешь периодически оставлять меня на попечение подруг.

О, великий Род, Макошь и Сварог! Неужели Лидия Юрьевна и в самом деле повзрослела? Её мысли совпали с моими!

— С одним я уже познакомился, — похвастался я, ведя под руку Лиду по часовой стрелке вдоль стены, чтобы, наконец, найти Наташу и Алексея. — Князь Чарторыйский, оказывается, является членом комиссии Военной Приёмки.

— Ого! — удивилась Лида. — Как тебе повезло! Ты ему говорил про «Бастион»?

— Нет. Посчитал преждевременным раскрывать свои планы. Сначала надо выйти на рынок, чтобы военные сами заметили…

— Стоп-стоп! — рассмеялась девушка и чуть сильнее прижалась ко мне. — Тормози! Пожалуйста, давай сегодня без обсуждения твоих проектов. Хотя бы рядом со мной!

— Принял, — согласился я. — Лучше скажи, «Скоморохи» и Анжелика приехали?

— Здесь они, не переживай, — Лида кому-то помахала рукой. — Им дадут полчаса на выступление. Сценарий торжеств расписан по минутам, поэтому они уже готовятся. Я заходила к ним.

— Мандраж есть?

— Куда без него? — пожала плечами Великая княжна. — Волнуются ребята. Меня бы тоже колотило от страха. Выступать на аристократической свадьбе — это или шанс запомниться, или провал, после которого о них все забудут.

— Получается, я и Арина тоже сильно рискуем. Их провал будет на нашей совести.

— Да брось ты себя накручивать, — Лида мягко сжала моё запястье. — Анжелика и до этого имела неплохую репутацию среди дворянской молодёжи. У неё голос волшебный, даже старикам понравится. Ты же заметил, сколько здесь пеньков ходячих?

— Фу, как неприлично такой красивой и воспитанной девочке отзываться о старейшинах родов, — пожурил я.

Великая княжна рассмеялась и вдруг потянула меня куда-то через весь зал, ловко лавируя между беседующими гостями, заодно отмахиваясь от комплиментов молодых людей. Ох, какие у них глаза были, когда смотрели на меня! Наверное, мечтали растереть в порошок наглого выскочку, обласканного императорской семьёй. Не, я готов уступить место «любимчика». Только для начала пусть отобьют парочку захваченных террористами объектов, рискуя своей шкурой, тогда и поговорим. А вот Лиду не уступлю. Мамоновы берут самое лучшее, и уже не отдают, добавил бы я к этому девизу.

Арину я заметил возле столика с коктейлями. Она обхватила локоть долговязого парня с модной щетинкой, и о чём-то весело болтала с Леной Куракиной и Машей Корецкой. Те тоже были с кавалерами. Их я не знал. Возможно, кто-то из свитских. А вот сопровождающий княжну Голицыну мне знаком. Это сын Патрикея Ефимовича, двоюродный брат Арины. Она сама предупреждала меня, что за неимением сопровождающего придёт с Василием. Стало немножко стыдно. Ведь княжна могла спокойно и без душевных мук выбрать на вечер кавалера из какой-нибудь высокородной семьи, но не стала этого делать ради меня, чтобы не возбуждать мою ревность. По сердцу прокатилась тёплая волна нежности. Арина даже сейчас демонстрировала свою расположенность к одному балбесу, который не в силах сказать «люблю тебя». Чего бы проще, раз всё понятно? Боязнь ошибки? Нерешительность?

Арина нас тоже увидела, и на её губах расцвела улыбка. Она замахала нам рукой, подзывая к столику. Мы, ловко лавируя между гостями, подошли и поздоровались, познакомились. Фамилии парней я не старался особо запомнить. И так понятно, что они из свитских дворян. А Василий Голицын попытался сжать мою руку, применив какую-то магическую технику. И поплатился. Я-то люблю крепкое рукопожатие. И как только антимагия снесла конструкт усиления физической силы, пальцы княжича опасно хрустнули. Глаза Василия потемнели от боли, но к своей чести, он орать не стал. Губы беззвучно зашевелились. Наверное, материт меня. А нефиг меня проверять и обижать. Вижу ведь, как он на меня зыркает: со злостью и раздражением. Ладно, потом Арину спрошу, чего это её братец такой нервный.

А сама княжна в роскошном вечернем платье в пол из переливающегося атласа с оттенком индиго выглядела неотразимой. Лиф с довольно смелым декольте декорирован объёмными цветами на открытых плечах. Юбка плавно завершалась умеренной длины шлейфом. Золотая цепочка с подвеской из цитрина в виде яркого светящегося солнца, обрамлённого платиновым ободком с бриллиантовой крошкой, обхватывала шею. Подвеска с камнем уютно устроилась в соблазнительной ложбинке, приковывая внимание. На мочках ушей висели какие-то длинные висюльки из платины. Они постоянно покачивались в такт движения головы. Прямые волосы аккуратной волной падали на спину. Почувствовав моё немое восхищение, Арина снова открыто улыбнулась. Только мне. Я испытал неловкость, что до сих пор не подарил «своим» девушкам что-нибудь из драгоценностей, не обязательно баснословной стоимости, но было бы очень приятно увидеть у них какую-нибудь цепочку с кулоном или серьги «от Андрюши».

Первое время разговор вертелся вокруг недавней вечеринки, устроенной мной в «Алмазном дворике». Девушки сделали комплемент моему певческому «таланту», на что я честно ответил, что такого профана не стоит подпускать к микрофону. Кому медведь на ухо наступил, тот не должен мучить людей своим воплем. Посмеялись.

— Кстати, пока не забыл, — я сделал знак, что вопрос будет серьёзный, и понизил голос: — Как ты прошла проверку на входе?

— Очень просто, — пожала плечами княжна. — Как ты и учил. Блокировка потоков, исходящих из ядра. Правда, долго тренировалась, но потом всё пошло как по маслу. Наверное, анти-дар ещё слабый, поэтому мне без труда удалось «закрыться».

— Ты умница, — похвалил я Арину. — А меня мандраж пробил, когда вспомнил, что не предупредил тебя.

— Ничего страшного, я справилась, — улыбнулась девушка и вдруг спросила: — А ты видел Лизу Оболенскую?

— Оболенские тоже приглашены? — поразился я. — Вот так сюрприз!

— А что здесь удивительного? — пожала плечами княжна Голицына. — Очень серьёзный Род, уважаемые люди, хорошая репутация. Меценатствуют, охотно поддерживают всякие проекты, инициированные императором.

— Вроде бы тверичи… — неуверенно ответил я.

— Андрей! Тверь же не на Северном полюсе находится! — рассмеялась Арина. — Или думаешь, Москва до сих пор Твери не может простить попытку стать столицей Руси?

— Давайте не будем о политике! — надула губки Лида. — Скорее бы танцы начались!

Маша и Лена поддержали её, а мы — парни — понимающе и с тоской переглянулись. Если девушек запустить на танцпол, мы их потеряем надолго. Подогретые шампанским и коктейлями, они могут часами скакать под энергичные биты. Вовремя, а может и нет, зазвучала музыка. Приглашённый ведущий начал раскачивать зал, и молодёжь потянулась танцевать. Арина, Лида и Маша с Леной, как и их кавалеры, тоже присоединились к страждущим повеселиться. Я остался наедине с Василием. У меня возникло подозрение, что Арина намеренно так поступила. Она даже Лиду за собой потянула, когда та хотела меня позвать с ними. Наверное, есть какая-то причина, по которой сейчас придётся объясняться с Голицыным. А он не самый приятный человек, насколько я знаю. Да и выпить любит. Вон, сразу же подозвал официанта и взял с подноса стакан с коньяком.

— Какого чёрта, Мамонов? — залпом выпив порцию напитка, Василий вплотную подошёл ко мне. — Объясни мне, какую авантюру ты замышляешь? Зачем запудрил голову Аринке? У неё теперь только одни разговоры о тебе и каком-то проекте.

— Я тебя не понимаю, Вася, — сделав удивлённое лицо, проговорил я. И очень медленно поднёс к губам бокал с шампанским. Сделал глоток, выдерживая паузу. — У меня и в мыслях не было «пудрить мозги», как ты выразился. Мы — деловые партнёры, очень хорошие друзья…

— А ещё ты хочешь жениться на моей сестре! — процедил сквозь зубы Василий. — У неё уже была готова подходящая партия, но вдруг девчонка взбрыкивает и заявляет, что пойдёт замуж только за княжича Мамонова! Что ты с ней сделал? Чтобы женщина сама выбирала себе мужа — это нонсенс! К тому же младше себя по возрасту! Ты позоришь Род Голицыных!

Хорошо, когда можно с помощью медитативных техник успокоить дыхание, осознать мирскую суету и очистить голову от кровожадных мыслей.

— Я никого не позорил, Василий Патрикеевич, — после нескольких глубоких вдохов-выдохов, пока собеседник толкал свой спич, спокойно ответил я. — Наши деловые отношения переросли в нечто большее. От этого никто не застрахован. Так получилось, и тебе лучше принять ситуацию такой, какой она есть. Я разговаривал с твоим отцом, объяснил возникшую ситуацию, и он не стал возражать против нашего брака. А ты где в это время был? Бухал или по улицам гонял на тачке? Или всё сразу?

— Не зарывайся, Мамонов! — скрипнул зубами Голицын. — Я могу тебя в порошок стереть! Ты самодовольный щенок, который палец о палец не ударил, но почему-то все тебя облизывают. Мстиславские, Булгаковы, Брюс, папаша мой тоже изменился, как будто ты и его заколдовал…

— Неплохой список, согласись, — я снова глотнул игристого, уже ставшего тёплым. И поставил недопитый бокал на стол. — Хочешь сказать, я колдун? Опоил девушку и пользуюсь моментом?

— Я этого не говорил! — огрызнулся Василий. — Почему до сих пор ты не признался Арине в своих чувствах? Почему не попросил её руки у родителей? Чего выжидаешь? Может, в твоих планах добраться до финансов Голицыных и разорить нас, а сестру потом бросить?

Так-то он прав насчёт первых двух претензий. Вот такая я скотинка. Да, чего-то выжидаю, прикидываю варианты, перебираю кусочки мозаики, чтобы сложить красивую картинку. А девчонки ждут от меня того самого заветного слова…

— Ты совсем с логикой не дружишь, Вася, — покачал я головой. — На кой хрен мне ваши финансы? Я в деньгах не купаюсь, но и с протянутой рукой не хожу. Мой отец с приисков столько золота поднимает, что вашему банку и не снилось. И ты меня обвиняешь в мнимом коварстве⁈ Пустые разговоры всё это. Мне Арина очень нравится, но так случилось, что она призналась в желании стать моей женой, когда я только-только к ней присматривался. Дар Калиты, Вася, это очень тонкий, но мощный инструмент, которым надо уметь пользоваться. Арина просчитала каждый свой шаг и сделала выбор. Прости, что твой дружок Мишка Корибут останется без прекрасной и умной невесты. И кем бы Арина Васильевна была, будучи женой Вани Несвицкого? Это же как микроскопом гвозди забивать.

— Обидишь её хоть словом — я тебя выпотрошу, — пригрозил Голицын, успокаиваясь.

— Да хорош! — поморщился я и оглянулся. После того, как большая часть молодёжи убежала на танцпол, в зале стало посвободнее. Зато сразу отыскал взглядом Наташу. Она вместе с Алексеем под руку обходила гостей и мило с ними беседовала. Невеста успела сменить подвенечное платье на облегающее светло-кремовое, обрисовывавшее каждый изгиб стройной фигуры; плотная ткань как будто струилась при каждом движении. Куракин был в костюме такого же цвета и с бутончиком алой розы в петлице. — Арина — девочка взрослая, и свою жизнь планирует так, как другие и в тридцать лет не могут. А мы оба уже знаем, что нужно делать.

— А как же Великая княжна? — сощурился Василий. — Собрался гарем создать? В современном обществе такое не поощряется.

— Вася, извини за то, что я тебе скажу…Только за нож не хватайся.

— Какой нож? — растерялся Голицын.

— Завязывай бухать, серьёзно. Мне официально разрешено вступать в полигамный брак, так как я создаю младшую княжескую ветвь Мамоновых. И это совсем не гарем. Каждая из моих избранниц будет иметь приличествующий моменту княжеский статус и заниматься своим любимым делом, реализовывать свои профессиональные амбиции. Никого держать под замком не собираюсь. Думаю, на этом вопрос можно закрыть. И ещё один совет, Вася. Никогда и нигде не трепись о моей будущей семейной жизни. И другим передай. Я-то ведь только язык отрежу, а Мстиславские могут и на кол посадить. Эта Семья за свою репутацию в историческом масштабе столько крови пролила — тебе даже воображения не хватит… Ладно, наливайся коньяком, но в последний раз!

Я хлопнул по плечу оторопевшего Голицына и направился навстречу молодожёнам. Наташа увидела меня и резко изменила маршрут, потянув за собой Алексея. Девушка открыто и искренне улыбалась, а вот её муженёк сжал губы и попытался своим взглядом испепелить меня.

— Мои поздравления, Наталья Фёдоровна, Алексей Кириллович, — я остановился в паре шагов от молодой пары и обозначил лёгкий поклон. — Желаю вам долгих лет счастья, много красивых и талантливых детишек.

Продолжая улыбаться, Наташа чувствительно врезала локтем в бок мужа, и Куракин, словно сомнамбула, протянул мне руку.

— Благодарим вас, Андрей Георгиевич, за поздравления, и очень рады видеть среди гостей, — почему-то промямлил он, когда я чуть подольше задержал его руку в своей ладони. — Хочу надеяться, что не самые лучшие моменты нашего знакомства, остались в прошлом. И вы не держите на меня зла.

Не держу зла? Ты издеваешься? По чьему наущению твои свитские пинали и ломали меня? Кто науськивал тех трёх дурачков с ножом, а затем давал приказ «зачистить» недоумков, когда им не удалось убить или покалечить антимага? Дух святой или демоны?

Я изобразил улыбку.

— Конечно, Алексей Кириллович. Кто старое помянет, тому глаз вон. А кто забудет — оба. Я считаю, что в новую жизнь надо входить с чистым сердцем и без злости.

Отпустив руку Куракина, я переключил своё внимание на Наташу. Прикоснувшись губами к её руке, проговорил:

— Наталья Фёдоровна, вы сегодня обворожительны. Желаю вам лично всегда оставаться такой красивой и привлекательной.

— Спасибо за тёплые слова, Андрей Георгиевич, — новоиспечённая княжна мило улыбнулась, не обращая внимания на мужа. — Развлекайтесь, ни в чём себе не отказывайте. Не споёте ли нам сегодня песню «Раз, два, три»?

Из меня певец — как из… кхм, одной неприглядной субстанции пуля. Но сказал я другое:

— Лучше «Скоморохов» никто не исполнит. Рустам — отличный фронтмен, и голос у него куда лучше, чем моё карканье.

— Жаль, — в глазах Наташи мелькнули бесята. — Но мы обязательно встретимся ещё… на танцполе.

— Смею на это надеяться, — ещё раз поклонившись, я отошёл в сторону, пропуская молодую пару дальше. Гостей хватало, да и новые прибывали. Кстати, скоро должна приехать императорская семья. Вижу, какое оживление началось на площадке и лестнице.

Я отошёл в сторону, чтобы не мешать гостям лицезреть прибытие императора и цесаревича, и спокойно попивал грейпфрутовый коктейль, когда почувствовал за своей спиной какое-то движение. А потом горячее дыхание коснулось моей щеки.

— Почему приятный молодой человек скучает в одиночестве? — вкрадчивый и с возбуждающей кровь тональностью прошептал знакомый голос, от которого мурашки толпой по спине побежали — Могу ли я составить ему компанию?

Глава 6

1

Я обернулся, уже зная, кого увижу перед собой. И не сдержал восхищённый вздох. Тверская красотка сегодня блистала в длинном серебристом платье с пышными рукавами, спускавшимися оборками до локтей. Фигурный вырез закрытого лифа был украшен по краям бисерной вышивкой. Густые завитые волосы небрежно рассыпаны по плечам; изящные золотые серёжки с висюльками, на которые нанизаны бусинки бриллиантов, привлекали не меньше, чем утончённые черты лица Лизы. Но истинный ценитель прекрасного, несмотря на великолепие драгоценностей, всегда вернётся к созерцанию женской красоты, как это сделал и я. Бриллиантов не видел, что ли?

Мой взгляд быстро скользнул вниз-вверх, мгновенно охватывая чудесную картину, воплощённую в гибкой фигуре княжны. На мгновение показалось, что её платье слегка просвечивает, показывая не только стройные длинные ноги — никакого модного разреза до бедра не нужно — но и нижнее белье княжны. Или воображение заиграло при виде красотки в облегающем одеянии?

Понимающая улыбка мелькнула на полноватых, подкрашенных тёмно-вишнёвой помадой, губах.

— Елизавета Владимировна, вы блистательны, — честно сказал я, целуя протянутую руку. — Говорю это от всего сердца.

— А как же ваши избранницы? — лукаво спросила Оболенская. — Увидев меня, сердце затрепетало, а взор затмила мечтательная поволока?

— Лучше моих избранниц никого нет, — честно признался я, с трудом сбрасывая с себя невидимую вуаль обольщения. У Лизы эта техника была невероятно сильной, не чета той, что демонстрировала загадочная девушка Татьяна. Сначала появилось такое ощущение, что с головой погрузился в воду, задержав дыхание. А потом приходит успокоение и желание поддаться чарам тверской красавицы. Начинаешь полной грудью вбирать в себя воздух, но вместо него внутрь вливается что-то другое, похожее на расплавленный свинец. — Хорошая попытка, Елизавета Владимировна. А теперь постарайтесь утихомирить буйство своего прельщения и мощного флирта.

Оболенская звонко рассмеялась, только вот в глубине её глаз мелькнуло разочарование пополам с досадой.

— Признаю поражение, — она присмотрелась к суете, происходящей вне зала, потом перевела взгляд в сторону танцпола, где отгремели последние звуки какой-то песни. И схватила меня за руку. — Мне нужно с тобой поговорить, Андрей. Это касается наших разработок. Отец прислушался к твоим словам, но возникли вопросы технического характера.

— Почему бы их не обсудить позже? — удивился я, но руку не сбрасывал, хотя чувствовал, что могу крепко на этом погореть. Если Лида заметит — мне хана, кирдык, крышка. Спящий вулкан проснётся и своим извержением уничтожит дворец, зальёт меня горячей магмой, похоронит под толстым слоем пепла. Или неделю разговаривать не будет.

— Потому что в ближайшие месяцы у нас не будет времени на поездки и развлечения, — пояснила Лиза, похлопав густыми ресницами. — Нужно довести «Атом» до ума. Ну и некоторые новые идеи воплотить в жизнь.

— Но чем я могу помочь? — пожимаю плечами. — У вас же головастые инженеры, пусть думают. Больше того, что я сказал на совместном обеде, вряд ли подскажу.

— А как бы изменилось твоё мнение, если бы ты узнал, что интегратор «Атома» может теперь работать с помощью магического резонатора?

— Что за зверь такой? — мне стало любопытно. — Я пропустил момент изменения конструкции интегратора?

— Не напрягайся, — рассмеялась Лиза, прикасаясь к моему локтю. — Никто ничего не менял, а лишь изменил оболочку эмиттера, сделав его двухконтурным.

— То есть?

— Магической и рунической. Магия — внутренний двигатель, руны — внешняя защита.

— Я читал про стабилизацию.

— Это всё для отвлечения внимания, — легкомысленно, как мне показалось, махнула рукой девушка.

— Но про руны — правда? — я и так знал, что в словах Лизы нет лукавства. Молодец Гена, головастый он всё-таки мужик. Просчитал возможности изменённого эмиттера.

— Про руны — правда. Но я бы хотела услышать твоё мнение, насколько «Атом» готов стать ведущим бронекостюмом в армии.

— Тебе не кажется, что наш разговор не совсем подходит для момента? — я заметил, что с танцпола потянулись довольные гости. — К тому же Мстиславские на подходе.

— Я знаю комнату, где можно уединиться для разговора. Ты же видишь, невозможно остаться тет-а-тет. Как только образуется пара, сразу кто-нибудь норовить присоединиться, — Лиза улыбнулась. — Мне нужно-то всего десять минут, чтобы никто не отвлекал.

— Откуда тебе известно про такую комнату? — с подозрением спросил я.

— Я была здесь несколько раз, ещё девочкой, — рассмеялась княжна. — Дядя Кирилл частенько приглашал отца погостить, ну и меня за компанию брал. Я много закоулков исследовала вместе с Лёшкой. В подобных дворцах всегда есть комнатки для приватных бесед. И я уверена, что часть из них уже занята.

«Значит, она знакома с Алексеем», не показывая, какую досаду вызвали слова Лизы, подумал я. Выходит, Оболенские связаны с семейством Куракиных, пусть на дружеской основе, но всё равно неприятно.

— Так что? Идём?

— Подожди, — я засомневался. — Что такого мне неизвестно про «Атом», ради чего нужно уединяться?

Лиза наклонилась к моему уху и едва слышно прошептала, словно боялась быть услышанной снующими мимо нас гостями:

— Что ты знаешь про возможность генетической модификации эмиттера?

У меня сердце засбоило. Оболенские решили обойти запреты на модификацию магического ядра? А зачем они вовлекают меня в свои игры? Ищут серьёзного и верного союзника — раз. Хотят подставить каким-то изощрённым образом, чтобы обрушить репутацию альянса — два?

— А где твой кавалер? — равнодушно спросил я. — Или ты без княжича Серебряного приехала?

— Да он с кем-то там языком зацепился, — махнула рукой Лиза. — Ну же, Андрей! Или боишься скомпрометировать себя наедине со мной? Обещаю, приставать не буду!

Вроде бы ментального воздействия нет, амулет пока ровно греет, не приносит дискомфорта. Ладно, сходим. То, что мне шепнула Оболенская, это очень серьёзная причина послушать. Даже если не всё расскажет, я могу вычленить главную идею. Вряд ли княжну допускают до самых серьёзных технологических тайн. Как ни крути, девушка — слабое звено в системе безопасности. А ещё способ давления на родственников. Выкрадут, начнут пытать, и она долго не продержится, начнёт выкладывать конкурентам интересные подробности.

А если это провокация, направленная на разрыв отношений с Великой княжной? Лидия может серьёзно обидеться, если нас застукают с Лизой, даже мирно сидящих на расстоянии пяти метров друг от друга. Зная горячность подруги, легко представить последствия. И тем не менее, я пошёл с тверской княжной, влекомый профессиональным интересом. Сразу с площадки мы повернули налево в длинный коридор, имевший дополнительные ответвления. Да здесь заблудиться легче лёгкого!

Оболенская, игнорируя снующих официантов и расставленных в разных местах охранников, уверенно вела меня по знакомым только ей коридорам. Пару раз она останавливалась возле каких-то дверей и пробовала открыть их. Возможно, комнаты были заняты гостями и закрыты изнутри. Наконец, третья дверь поддалась. Нажав на ручку и приоткрыв створку, Лиза заглянула внутрь и проскользнула в маленькое помещение, в котором кроме нескольких кресел, модного стеклянного столика, барного шкафа со стеклянными дверцами, заполненного батареей напитков, больше ничто не приковывало взгляда.

Но в комнате горел свет, пахло хорошим табаком, несмотря на приоткрытую форточку, а на столике стояла чистая хрустальная пепельница. Значит, кто-то уже здесь побывал, после чего лакей прибрался. Лиза поморщилась и направилась к окну. Воспользовавшись моментом, я быстро вытащил телефон и поставил его на запись. Распахнув форточку пошире, девушка обернулась, но я в этот момент уже закрывал дверь. Сначала хотел повернуть запорную «собачку», но передумал. Если каким-то образом Лида или Арина найдут меня, то незапертая дверь станет своеобразной индульгенцией. Смогу отбрехаться, что у нас всего лишь приватная беседа. Вот, смотрите, мы даже не закрылись, а на моём лице нет даже следов помады! Кстати, да! Нельзя допустить, чтобы тверская княжна дотянулась до моей щеки своими соблазнительными губками! Шучу, но бдительность терять не буду!

— Может, прикроем форточку? — предложил я, следя за Лизой. Она не торопилась садиться, внимательно разглядывая бутылки с горячительными напитками, и давая мне возможность разглядеть соблазнительный разрез (всё-таки он есть!) на платье сзади и стройные ноги княжны. Смело, ничего не скажешь. А с другой стороны, в таком узком платье не присядешь толком. На что не пойдёшь ради красоты!

— Оставь щёлочку, чтобы воздух проходил, — попросила девушка. — Предлагаю выпить. Как на это смотришь?

— Совершенно не тянет, — отказался я и присел в одно из кресел. — Хватило шипучки. А ты так и будешь стоять? Кстати, красивое платье. Заставляет фантазию мужчин работать в усиленном режиме.

— А что ты себе нафантазировал? — повернувшись ко мне, Лиза улыбнулась. — Что я без нижнего белья пришла?

У меня мгновенно пересохло в горле. Значит, не показалось? Княжна задорно рассмеялась, поблескивая подведёнными глазами, и сразу же амулет начал нагреваться. Он и до этого вёл себя беспокойно, когда Оболенская подошла ко мне. Но сейчас вонзил в меня тонкие иглы, создавая неприятные ощущения в груди. Потому что появились знакомые симптомы ментального давления. Волна обольщения шла не только от слов Лизы, но и от её фигуры, чуть изогнутой в изящной стойке, когда одна рука лежит на бедре, вторая свободно опущена вниз, а обтянутая серебристой тканью грудь высоко вздымается от волнующего и частого дыхания.

— Вы, мужчины, легко прогнозируемы, поэтому вас легко очаровать тем, чего на самом деле нет, — Цокая шпильками по паркету, девушка дошла до свободного кресла и спокойно села в него, отточенным движением проведя ладонями по бёдрам.

— Если ты хочешь поговорить об интеграторе, то я бы хотел сначала узнать, каким образом Оболенским удалось обойти запрет на изменение, — поспешно произнёс я, ощущая нешуточную волну сексуальности, исходящей от Лизы. Чтобы её сбить, нужно болтать, болтать много, лишь бы увести разговор от тем, так или иначе связанных с сексом. — Или строгие ограничения на технологическое усовершенствование — всего лишь миф?

— Почему миф? — пожала плечами княжна. — Императорским указом владельцам бронекостюмов запрещено в одностороннем порядке вводить изменения в ядро интегратора, как и в его контур. Согласование нововведений происходит после обсуждения и полевых испытаний.

Я уловил в её словах какую-то неправильность.

— В одностороннем? — уточнил я. — То есть, если я усовершенствовал интегратор в лабораторных условиях и убедился, что его работоспособность увеличилась даже на несколько процентов, то могу предложить изготовителю поучаствовать в испытаниях?

— Более того, монополист имеет право потребовать свою долю, когда изменённый интегратор «встанет» в бронекостюм и будет успешно продаваться, — добавила Лиза.

— И каков этот процент? — мне стало любопытно.

— Восемьдесят владельцу интегратора и двадцать тому, кто предложит улучшения.

— Это грабёж.

— Ну а что ты хотел? — изящно пожала плечами девушка. — Монополист отвечает за работоспособность продукта, несёт ответственность за жизнь испытателей, пилотов, спортсменов вплоть до уголовной. Зачем ему такие риски за сорок-пятьдесят процентов?

— И вы использовали лазейку в указе, чтобы предложить изготовителю свою версию эмиттера?

— Ты знаешь, кто изготавливает интеграторы?

— Ржевские, — уверенно ответил я. — А вот у второго изготовителя фамилия интересная…

— Долгово из древнего дворянского рода, — кивнула Лиза. — Но, справедливости ради, они мелко плавают, сосредоточившись на спортивных и индивидуальных УПД. А ещё, насколько мне известно, пытаются внедрить интегратор в автомобиль. Уже десять лет бьются над этим, растрачивая ресурсы.

— Спасибо за экскурс, но в чём вы ждёте помощи от меня? — мне не нравилась мощная и целенаправленная атака Лизы на мою добродетель. Я просто физически ощущал, как на меня раз за разом обрушиваются будоражащие плоть волны обольщения, размягчая меня до состояния пластилина. Если бы не амулет, который яростно сопротивлялся нападению с помощью вонзающихся в грудь острых иголок, я бы не выдержал и рухнул на колени, подполз к Оболенской и выпрашивал бы хоть один поцелуй. По справедливости, Лизе и делать-то ничего не надо. Она сама являлась олицетворением женственности, красоты и недоступности, от которой можно было сойти с ума. Если антимагия не спасает, значит, природа Дара княжны совершенно другая, как и Дар Калиты у Арины. Звон хрусталя в ушах не слышен, амулет работает на пределе. То же самое я ощущал при атаке Татьяны. Неужели это чистой воды колдовство, ментальная техника? Попробую-ка разогнать ядро и создать энергетический щит, блокирующий доступ к голове. Ну и верхнюю часть тела тоже не мешает закрыть. Вдруг путь к сердцу, а оттуда и к мозгу Андрея Мамонова и в самом деле лежит через желудок? Атакует меня Лиза с тыла, и посыплюсь самым позорным образом.

Почувствовав, что волна наваждения перестала на меня давить, внутренне вздохнул с облегчением. Вот ещё проблема, над которой надо хорошо подумать.

— Твоя техника воздействия на «Атом» заинтересовала отца и деда, — призналась девушка, подозрительно взглянув на меня. Что-то почувствовала? — Ты ведь догадался, что во время боя отключённый интегратор отдаёт все защитные функции руническому контуру.

— Не знал, — признался я. — И даже не заметил, что у «Атома» есть дополнительная защита.

— Об этом я и хотела поговорить, — Лиза положила руки на колени, подобно добросовестной ученице. — Наши инженеры доработали интегратор и предложили Ржевским двухконтурную схему ядра. Те согласились, увидев потенциал. Главная его фишка: он концентрирует в себе чужую магию и перерабатывает её, делая броню сильнее с каждой полученной магической атакой. А руны — это как двустороннее движение, туда-сюда. Он все потоки перенаправляет в эмиттер, и в то же время получает обратно более мощную подпитку.

— Ну, в целом понятно. Ты же не собираешься мне раскрывать детали. Подозреваю, они относятся к разряду семейных тайн. А Ржевским удалось уже убедить специальную комиссию внести изменения в интегратор?

— Нам понадобится ещё некоторое время для испытаний, — призналась Лиза. — И самое главное: папа хочет видеть тебя консультантом по «Атому».

— Меня? Прямого конкурента? — удивился я. Очень удивился. Это предложение отдавало авантюрой и какой-то странностью.

— Что такого? — Лиза мило улыбнулась, и, демонстрируя гибкость, встала с кресла. Цокая каблучками туфель, обогнула меня и, подойдя со спины, положила ладони на плечи. — Это довольно частая практика: нанимать консультантов из конкурирующих предприятий, когда одно из направлений начинает пробуксовывать. Если у тебя нет нужного специалиста, ты его будешь искать даже на дне морском. Оболенские заплатят очень хорошие деньги за твою работу. Я подробностей не знаю, поэтому не могу тебе обрисовать полную картину.

Её голос перешёл в обольстительный шёпот, вползающий в мои уши подобно опасной змейке, а запах тонких духов только усиливал ментальное давление. Я бы серьёзно «поплыл», если бы не иглы, пронзающие грудь, чуть ли не до самого сердца, и прочный ментальный щит, подобно броне висящей сейчас на мне. Он прогибался, но уверенно держал атаку. Ох и сильна же княжна! Надо поинтересоваться всей её роднёй по женской линии. Кто у них там ведьмачит? Стиснув зубы, сбросил морок и придал себе немного рассеянный вид. Почесал переносицу, протянул:

— Неожиданно… Так что ты хотела сказать про генетическую модификацию интегратора?

И вздрогнул вместе с Лизой. Входная дверь распахнулась от мощного толчка и с грохотом ударилась о стену.

— Ты! — фальцетом крикнул княжич Серебряный, стоя на пороге в распахнутом костюме. Казалось, он где-то попал под электрический разряд, потому что волосы его стояли дыбом, глаза выпучены от злости, губы дрожали. — Ты, негодяй! Как ты смеешь приглашать мою девушку в приватную комнату и лапать её своими грязными руками!

Ох, какая экспрессия! Миша весь искрился от праведного гнева и едва сдерживался, чтобы не броситься на меня с кулаками. Но такое чувство, что княжич побаивался сделать следующий шаг. Я уже сложил два плюс два и теперь с интересом ждал, когда появятся Лида с Ариной. За спиной Серебряного топтались двое охранников Куракиных, следя, чтобы мы не поубивали друг друга. На их лицах было абсолютное спокойствие, будто они привыкли к таким сценам в доме хозяев.

— Миша! Успокойся, пожалуйста! — голос Лизы дрогнул. — Мы всего лишь разговаривали, и Андрей вёл себя очень прилично.

— А твои руки на его плечах? — княжич сделал два шага вперёд, но так как я продолжал сидеть на месте, остановился и взглянул на Оболенскую, ища в ней поддержку. — Вы целовались?

На всякий случай я настойчиво снял с плеч тёплые ладони Лизы — и вовремя. Проснувшийся вулкан ввалился в комнату и стал выбрасывать клубы пара и дыма, сверкая прекрасными очами в мою сторону.

— Мамонов! Ты безответственный человек! — заявила Великая княжна, сжав кулачки от гнева. Её глаза подозрительно повлажнели и заблестели. — Ты… Как ты мог оставить меня и уединиться с этой вертихвосткой!

— Ваше Высочество, я не позволю себя оскорблять подобными словами! — гордо распрямила плечи Оболенская. — Я не какая-нибудь гулящая девка, которую походя можно облить помоями…

— Помолчи! — разъярённо зашипела Лида. — Хоть бы платье поскромнее надела! Смотреть противно! Мамонов, с этой минуты можешь считать нашу договорённость разорванной!

Я не выдержал и рассмеялся, изображая аплодисменты, предназначенные Оболенской. Великолепный спектакль, надо признать. Снимаю шляпу перед Лизой. Заинтересовать, увлечь подальше от глаз, остаться наедине с молодым человеком, незаметно дать сигнал своему свитскому, изображающему чуть ли не жениха и дождаться, когда во время скандала появится Мстиславская — круто! Но прогнозируемо! Я ведь чего-то подобного ожидал, просто хотел проверить, насколько далеко Оболенские готовы зайти, чтобы устранить опасного конкурента. Выходит, они очень меня боятся, раз на взлёте решили сбить. Заодно и Мстиславским крылья подсечь. Если император правильно разберётся в ситуации, тверским придётся несладко. На них обрушатся такие репрессии, что только огромная вира утихомирит правящую Семью.

— Тебе смешно? — ярость пополам с обидой выплёскивалась из Лидии. Она кусала губы, чтобы с них не сорвались куда более обидные слова. — Хорошо, смейся! Только без меня!

Она резко развернулась к выходу. Юбка взметнулась, каблучки туфель зло застучали по паркету. Великая княжна едва не снесла появившуюся Арину, дядьку Сергея (а он-то где пропадал?), мрачную Василису и качающую головой Юлию.

Девушки вошли в комнату вместе с Сергеем Яковлевичем. Цесаревны, видимо, решили приглядывать за мной, как только появляется возможность?

— Уберите лишних из коридора, — приказала Юлия охране. — И предупредите всех, кто был свидетелем этой сцены. держать язык за зубами. Во избежание проблем…

— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество, — поклонился широкоплечий охранник. — Хозяев позвать?

— Пока не надо, — властно вскинула руку Василиса. — Сами разберёмся. Ступайте.

Дверь закрылась, оставив напряжённую компанию созерцать друг друга. Дядя Сергей дошёл до барного шкафа, зазвенел стаканами.

— Я, пожалуй, выпью, — флегматично проговорил он и плеснул себе бренди. — Ваши Высочества, дамы, присоединитесь?

— От ликёра не откажусь, — удивила меня Василиса.

— А мне — вермут, если есть, — поддержала её сестра-цесаревна. — Чистый.

— Нет, спасибо, — Арина покачала головой, пристально глядя на меня.

Я встретился с ней взглядом и не отводил его, показывая, что мне стыдиться нечего. Вдруг глаза княжны Голицыной показали на Лизу, я едва заметно кивнул в ответ. Люблю тебя, Ариша! Всё ты поняла с первого взгляда, всё поняла без слов и объяснений, поняла и по полочкам разложила, как и подобает обладателю Дара Калиты. Вот если бы Лида так могла, но… «огонь» навязывает внезапные, безрассудные и необдуманные реакции. Темперамент не изменишь. Что есть, то есть.

— Итак, кто объяснит, что здесь произошло? — властно спросила Юлия, держа в руке полный фужер на тонкой длинной ножке. — Только прошу учесть, что взаимные обвинения без доказательства будут мною игнорироваться. Елизавета Владимировна, прошу простить мою племянницу за столь обидные, и, несомненно, не относящиеся к вам лично слова. Это всё эмоции. По-хорошему, извиниться должен княжич Мамонов…

За что ещё извиняться? За то, что Лида — девочка, и к ней не должно быть никаких претензий априори?

— Ваше Высочество! Конечно же, я прощаю Лидию Юрьевну. Она немного перенервничала, не разобравшись в ситуации. С кем не бывает, — Лиза горделиво вскинула голову. — Но я очень расстроена её обидными словами…

Она даже нижнюю губу закусила и заморгала, изображая печаль. Даже слёзки в глазах набухать стали.

— Я позвала Андрея Георгиевича обсудить одну инженерную проблему, связанную с изготовлением бронекостюмов. Да, наедине, чтобы нам не мешали и не отвлекали, — пояснила Оболенская. — Понимаю, что подобная приватность могла вызвать неприятные слухи, но всё бы прошло спокойно, если бы не мой свитский. Михаил не разобрался в ситуации, сходу начал обвинять княжича Мамонова.

— Ты держала руки на его плечах! — завопил Серебряный, отчего все поморщились. — Это недопустимо!

— Но ты не мой жених, чтобы беспокоиться о целомудрии невесты! — жёстко отшила его Лиза. — Всего лишь свитский!

— У меня долг защищать тебя в любой ситуации!

— Андрей Георгиевич не собирался меня обижать, — отрезала княжна Оболенская. — Помолчи, Михаил. Ты ведёшь себя неприлично.

— А что скажете вы, Андрей Георгиевич? — Юлия перевела взгляд на меня. Он не сулил ничего хорошего. За свою расстроенную племянницу цесаревна пропишет таких лещей, мало не покажется.

— Если отбросить эмоции, то моё видение ситуации такое: Елизавета Владимировна всё верно сказала, — я не стал оглашать конспирологический заговор против меня и, возможно, всего проекта «Бастион». — Княжич Серебряный ворвался в комнату, не проявив даже малейшего уважения к своей госпоже. Хоть бы постучал! Сами подумайте: если бы мы имели желание уединиться, то разве выбрали бы комнату, пропахшую табаком? К тому же дверь не была закрыта на замок. Миша, придётся хозяевам заплатить за ремонт. Нельзя так двери пинать!

Да, я его намеренно провоцировал, обратившись на «ты» при всех, потому что именно он являлся раздражителем ситуации. Ну и решил посмотреть, как княжич отреагирует.

Серебряный сдулся и всё чаще поглядывал на Лизу. В лёгкой атлетике существует такой термин «пейсмейкер», или «пейсер», то есть «заяц-бегун». Это человек, задающий темп на дистанции, чтобы основная группа бежала в нужном темпе и пришла к финишу с определённым результатом. Так вот, княжич Серебряный и был таким пейсмейкером, по моему мнению. Он свою работу выполнил, а теперь старательно сливался с дорожки, отдавая княжне инициативу. Лиза сохраняла невероятное спокойствие в компании двух цесаревен, так и продолжая стоять за моим креслом. Хорошо, хоть руки с плеч убрала.

— Я не скрываю, что испытываю симпатию к Андрею Георгиевичу, — сладкоголосо напела Оболенская. — Только нужно разделять чувства и взаимный профессиональный интерес. Сожалею, что Лидия Юрьевна подумала о княжиче Мамонове несколько предвзято, не разобравшись в произошедшем.

Да, Лида повела себя, мягко говоря, несдержанно. Обозвать Оболенскую вертихвосткой, что равносильно в её устах прямому оскорблению, надо было постараться. Уверен, отец узнает об этом и очень серьёзно накажет дочь. Надеюсь, и Оболенские не станут раздувать пожар из словесной перепалки двух девушек, и сами пойдут на «мировую» первыми, чтобы показать императору, какие они верные вассалы и достойные дворяне с «правильными» понятиями чести. Артемий Степанович, по моему убеждению, опытный интриган, поэтому проявит осторожность и не будет козырять фактом своей маленькой победы над кремлёвским кланом. Скорее, предпочтёт поскорее забыть эту историю.

Но Лиза молодец, молодец! Отлично отыграла свою роль. Вернее, ей даже играть не пришлось. Великая княжна Мстиславская сама всё за неё сделала, а Мишка Серебряный, ослепленный страстью к Оболенской, сыграл слабенько, но этого хватило.

— Елизавета Владимировна, — переглянувшись с сестрой, мягко сказала цесаревна Василиса, — мы тоже сожалеем об инциденте и предлагаем компромисс. Мы все делаем вид, что ничего не произошло, а ваша семья получает приглашение в императорскую ложу в День Рода.

— Это очень щедрое предложение, — блеснули глазки Оболенской. — Но мне нужно посоветоваться с дедушкой и отцом. Понимаете, я не могу единолично озвучивать согласие, не моя компетенция.

— Будем ждать вашего ответа, — мило улыбнулась Юлия, но сверкающие молнии в её взоре прямо намекали тверской княжне не ерепениться.

— С вашего позволения я могу уйти? — Лиза вскинула подбородок.

— Идите, Елизавета Владимировна, — разрешила Юлия и проводила взглядом гордо покинувшую комнату тверскую княжну. Задний разрез её тоже впечатлил. — А классное платье, Васа. Не находишь?

— Надо что-то подобное заказать, — кивнула младшая цесаревна.

И обе молча воззрились на меня.

— Что? — я встал, подошёл к барному шкафу и тоже решил тяпнуть крепкого. Увидел виски и налил себе в стакан.

Дядя Сергей, облокотившись на спинку кресла, с усмешкой наблюдал за моими попытками одолеть напиток чистоганом.

— Ты понимаешь, что вляпался в скандал? — спросила Василиса, глядя на меня с жалостью. — Теперь император нас всех на стружку распустит.

— Это была провокация, — молчавшая до сих пор Арина решила вступиться за меня. — Оболенской нужно было чуточку замарать Андрея. Лидия Юрьевна очень вспыльчивая девушка, и княжна Лиза об этом хорошо знала. И ловко воспользовалась темпераментом Великой княжны.

— А как вы вообще узнали, где мы находимся? — поинтересовался я, сделав очередной глоток виски.

— Серебряный начал метаться по залам, спрашивать, не видел ли кто Елизавету Владимировну, — рассказала Арина, подойдя ко мне, словно хотела показать, что в этой ситуации поддерживает меня. Она обхватила себя за плечи, будто замёрзла, и я метнулся к окну, чтобы закрыть форточку. В комнате стало уже не свежо, а довольно холодно. — Потом увидел меня и начал жаловаться, что Андрей и Лиза решили уединиться. Якобы надо найти их и не допустить порочащего его госпожу момента.

— И сразу же побежал сюда?

— Нет. Я попросила Их Высочества сопроводить нас, чтобы были свидетели, а Сергей Яковлевич к тому времени искал племянника, вот и присоединился к нашей компании, — добавила Арина. — Лида сама нас увидела и заинтересовалась, что происходит. А что я могла сделать? Запретить Великой княжне разгуливать по чужому дворцу? Не тот случай…

— Важный вопрос, — я поставил пустой стакан на столик. — Серебряный сразу сюда рванул или открывал каждую дверь?

— Сразу, — подтвердили цесаревны. — Он впереди нас бежал, как будто знал, где искать.

— Что и требовалось доказать, — усмехнулся я. — У Лизы какой-то маячок сработал, вроде навигатора. У её сопровождающего был такой же. По нему он и нашёл нас, когда увидел, какая компания идёт за ним. Уверен, в ту минуту у него рожа была очень довольной. Предполагаю, что у тверских гостей есть некий парный артефакт, позволяющий транслировать мысли.

— Ты уверен? — Василиса нахмурилась. — Но зачем такой дешёвый спектакль? Какую цель преследовала Елизавета?

— А если подумать, Ваше Высочество? — согласен, получилось грубовато по отношению к цесаревне, но я тоже немного был на взводе. Досада присутствовала, чего скрывать. С Лидой рассорился — это точно. Теперь впереди меня ждёт тяжёлый разговор с Юрием Ивановичем. — Я уверяю вас, что никаких отношений с Елизаветой Владимировной у меня нет, никогда не было, и впредь постараюсь избегать общения наедине с ней. К сожалению, совсем перестать с ней контактировать не получится.

— Тогда остаётся лишь одна версия, — пожала плечами Василиса. — Конкуренция. Только какая-то странная. Ведь твой завод ещё не начал работать, и не факт, что сможет в скором будущем бросить вызов «Экзо-Стали».

— Оболенские ведут переговоры о создании альянса с «Технобронёй», — раскрыл я некоторые детали закулисных интриг. — Создание ещё одного предприятия с аналогичной деятельностью вызывает у них недовольство. К тому же государь-император, — я особенно чётко выделил эти два слова, — очень серьёзно вложился в проект. Тверичи решили раскачать ситуацию, пока завод не начал работать. Предполагаю, что их аналитики вычислили слабое место в наших планах, и было решено бить по нему так, чтобы разрушить саму основу завода — альянс Мстиславских и Мамоновых. У Лидии Юрьевны горячий темперамент. Она сразу вспыхивает, выискивает виновных, и только потом спокойно анализирует ситуацию. А хотелось бы наоборот.

— Сомневаюсь, что подобным ударом Оболенские сорвут вашу помолвку, — Юлия переглянулась с сестрой. — Она закреплена в договоре.

— Но там есть оговорки, — напомнил я.

— Помолвку может разорвать только император, — вмешался в разговор дядя Сергей. — Но Иван Андреевич тоже человек, и внучку он любит не меньше, чем вас, Ваши Императорские Высочества. Сгоряча может и аннулировать пункт о свадьбе Андрея с Лидией Юрьевной.

— Знаешь, пойду-ка я, найду папу, пока Лидка не натворила дел, — заволновалась Василиса. — Ты со мной?

— Конечно, — засобиралась и Юлия. — Господа, вам тоже не мешает вернуться в зал во избежание кривотолков.

— Улыбаемся, как будто ничего не произошло? — усмехнулся я. — И как это сделать? Вряд ли Лидия захочет сейчас выслушать меня. Только хуже будет, вы же знаете её темперамент.

— Да, может и скандал устроить, — подтвердила Василиса.

И обе девушки торопливо вышли из комнаты. Дядя Сергей поставил свой стакан рядом с моим, засунул руки в карманы брюк и стал покачиваться с мысков на каблуки и обратно.

— Для провокации слишком слабенько, — нарушил он молчание. — Княжне следовало бы тебя завлечь в гостиничный номер, чтобы быть наедине. Достаточно невинного поцелуя в щёчку, чтобы камера записала этот момент.

— Сергей Яковлевич, вы всерьёз думаете, что Мстиславские клюнули бы на такой «компромат»? — усмехнулась Арина и подошла ко мне, демонстративно беря под локоть. — Детский сад, рассчитанный исключительно на Великую княжну, но не на взрослых людей. Андрей правильно сказал: Лидия очень вспыльчивая. Её эмоции бегут впереди разума. Я подозреваю, что Лиза хорошо просчитала Великую княжну и решила вбить клин между вашими семьями именно через неё. Сначала понемногу, потому всё глубже и глубже, расширяя трещину.

— В любом случае — это неприятный момент, — вздохнул мой дядька. — Надо звонить Георгию.

— А я вообще собирался домой, — признался я. — Дождался императора с цесаревичем, теперь можно со спокойным сердцем уезжать. Пусть княжна перебесится.

— Андрей, от тебя и не требуется тотчас же искать Лиду и объясниться с ней, что произошло, — Арина потянула меня за собой. — Но уезжать раньше императорской четы — непозволительно. Только больше пчёл разозлишь, если понял мою иносказательность. Держи Мстиславскую в поле зрения на тот случай, если она «взорвётся». Погасишь её антимагией.

— Она может, — проворчал я, хорошо зная Мстиславскую. Она и по малейшему-то поводу вскипала, а тут какая-то тверская нахалка заявила свои права на жениха. И реакция Великой княжны не была похожа на детскую обиду. Ох, боюсь, долго придётся заглаживать вину. С другой стороны, мне такие взбрыкивания никуда не упирались. Одна нервная лошадка может внести хаос во всю упряжку.

— Постарайся, — надавила Арина.

— Пожалуй, я тоже прощупаю ситуацию, — решил Сергей Яковлевич, идя следом.

Когда мы вернулись в зал, большинство гостей уже перекочевало к столам, где насыщалось вкусными закусками, пило шампанское и ждало свадебного торта. Я быстро оценил диспозицию. Император и хозяин дома Кирилл Владимирович стояли в окружении каких-то солидных господ преклонного возраста и о чём-то беседовали. Цесаревич тоже выбрал для себя компанию в лице Булгакова, Чарторыйского, отца Арины и ещё нескольких человек, незнакомых мне. Судя по лицам последних, очень внимательно, чуть ли не в рот глядевших наследнику, они рангом ниже князей будут. А вот и Брюс! Ура! Он с каким-то молодым рыжеволосым человеком только-только отошёл от солидных дам, которые с улыбками и хищными взглядами глядели им вслед.

— Мне нужно с Брюсом поговорить, — я разом забыл о неприятности с Великой княжной. Ведь знал, что рано или поздно она свою ревностью покажет во всей красе. Теперь не вижу смысла переживать.

— Я к девочкам, — Арина легонько сжала мои пальцы и быстренько направилась к одному из столов, где собралась кучка великосветских барышень. Разумно оставила меня, чтобы не мешать мужчинам общаться.

А я решительно двинулся наперерез Брюсу и его спутнику. Глава Магической Коллегии меня заметил, что-то сказал молодому мужчине. Оба остановились и стали ждать, когда я к ним подойду.

— Александр Яковлевич, здравствуйте! — скрывая за весёлостью досаду, воскликнул я. — Не надеялся, что встречусь с вами сегодня, уже собирался уходить.

— Странно, обычно пожилые стараются побыстрее улизнуть, — усмехнулся Брюс, совершенно по-свойски протягивая мне руку для пожатия. — Молодёжь танцев жаждет, вот и не расходится… Вот, Андрей, позволь познакомить тебя с моим сыном, Яковом. Приехал из Шотландии.

Ого! У Брюса есть сын? Я даже не задумывался, что ужасный Глава Магической Коллегии, страшный надзиратель за правильным поведением одарённых дворян, не имеет семьи. Кстати, и про жену свою он никогда не говорил.

— Приятно познакомиться, — я без всякого смущения поглядел на Якова и протянул руку.

Рыжеватые усы с завитыми кончиками дрогнули в тщательно скрываемой усмешке. Дескать, не ровня мы друг другу. Наследник первого мага Империи старше меня лет на семь-десять, отчего и смотрит со снисхождением человека, вынужденного общаться с навязанным ему обществом малолетних аристократов. Но руку пожал. Крепко так, по-мужски, чтобы я ощутил, в чью компанию пробую влезть.

— Взаимно, — ответил молодой Брюс. — Для отца вы стали самым настоящим кладезем тайн и загадок.

— Вы обо мне всё рассказали, Александр Яковлевич? — с наигранным ужасом воскликнул я. — А как же государственная тайна?

— Ну и чего таинственного в твоих героических поступках? — усмехнулся главный чародей, намеренно выделяя последние слова. Как будто хотел подсказать, о чём именно он рассказывал сыну. — Спасти своих одноклассников из лап похитителей, потом провернуть такой же трюк со скандинавской принцессой, не считая множество мелких случаев…

— Ага, которые не вошли в летописи былых дел рода Мамоновых, — облегчённо вздохнул я и обратился к Якову: — А правда, что шотландцы под килтом ничего не носят?

Я таким образом хотел сбить спесь с молодого Брюса, повести разговор в русле шуток и абсурда. Кажется, удалось. Такого вопроса тот не ожидал, удивлённо хмыкнул и пощипал усы, будто стимулируя мыслительный процесс в голове.

— А сами как думаете, Андрей Георгиевич? — прищурился Яков, назвав меня по имени-отчеству, что подсказывало о его подготовленности ко встречам с представителями столичной аристократии.

— Думаю, ходить и воевать с голым задом непрактично, — честно ответил я. — Наверное, какие-то подштанники под килт горцы всё-таки надевали.

— Вынужден вас разочаровать, светлый княжич, — тихо рассмеялся Яков. — Как и все «варварские» племена Британии, шотландцы носили штаны, чем и отличались от «цивилизованных» римлян. Нашим предкам с северных районов Шотландии удалось отстоять независимость и создать королевство Альба. Значительная романизация местного населения привела к удивительным результатам. Жители равнинных районов, которые подверглись смешению с англами, продолжили носить варварские штаны, а горцы от них избавились. Летописи утверждают, что среди населения Британских островов существовала мода на длинные рубахи при отсутствии штанов. А то, что сейчас представляют как килт, это было ни что иное, как накидка из пледа, которая закрывала нижнюю часть тела. А поверх килта шотландцы надевали длинную рубаху — лейне. Её носили как бедняки, так и богатые люди. Естественно, рубаху украшали вышивкой, чтобы показать социальный статус.

— То есть штаны были? — уточнил я.

— Конечно, куда же без них. Иначе в горах зад сразу отморозишь, — Яков откровенно веселился. — Ну а позже килт превратился в национальный костюм. Его ведь англичане всячески запрещали, опасаясь национальной идентификации шотландцев-горцев. За ношение подобной одежды можно было сесть в тюрьму. А в восемнадцатом веке реорганизованные шотландские полки получили килт в качестве военной формы.

— Н-да, разрушили вы миф о голых задницах горцев, Яков Александрович, — горько вздохнул я.

— Весьма сожалею, Андрей Георгиевич, но таковы факты, — улыбался младший Брюс.

Я развёл руками, показывая своё невежество, и переключился на главного чародея.

— Александр Яковлевич, мне нужна ваша помощь в создании магического полигона.

— И где ты его хочешь сделать? — заинтересовался Брюс.

— Рядом со своей усадьбой. Помните пустырь по соседству, выходящий к лесополосе?

— Да-да, что-то такое помню, — кивнул чародей. Ещё бы он не помнил. Посещение Источников хотя бы раз в пять лет входит в обязательную программу Главы МК. Ушатых Брюс посещал, и о наличии пустыря прекрасно осведомлён. — Значит, теперь это твоя земля? Поздравляю, Андрей Георгиевич. Ты делаешь успехи, несмотря на свою молодость. Даже не представляю, что будет дальше.

— А чем молодость хуже зрелости? — я пожал плечами. — Если голова соображает, надо же куда-то приложить мысли, ею генерируемые. — Вы же знаете, Александр Яковлевич, специфику моего Дара. Соседи не пострадают, я гарантирую.

— Хочешь испытывать там бронекостюмы?

— Нет. Для наших изделий будет создан другой полигон. А мне нужен свой, родовой, — нажал я, намекая на скорую женитьбу и создание Рода. — Вы же знаете, что в моей мастерской можно создавать только прототипы, и то на коленке. Вот их и стану облётывать на пустыре. Он мне нужен-то больше для легитимности, чтобы соседи не ворчали. Придут такие недовольные, а я им под нос бумажку с вашей подписью и грозной печатью Магической Коллегии.

— Хорошо, я подготовлю распоряжение, — кивнул Брюс, даже не улыбнувшись. А с чего ему возражать? Ментальные техники не настолько разрушительны, чтобы беспокоиться о соседях. Это же не огненный шторм или дождь из ледяных глыб, обрушившийся на голову обывателей из-за какого-нибудь из-за неосторожных действий одарённого аристо. — Но основные работы начнутся не раньше марта. У нас есть несколько аналогичных заявок. Полигон, как ты понимаешь, не делается за один день. Это на первый взгляд всё просто.

— Да я и не спорю, Александр Яковлевич, — цепко отслеживаю ситуацию в зале. Вижу нахмуренную Лиду, которой что-то выговаривает Алёна Николаевна. Мама мозги дочке промоет, я не сомневаюсь. Но всё равно неприятно. Не за себя, а за Великую княжну, которая так эмоционально отреагировала на непонятную для неё ситуацию. Могла бы сдержаться, а по факту — дала рычаг в руки Лизы Оболенской. Показала, что наши взаимоотношения всего лишь пустяк, а не тщательно выстраиваемая стратегия двух кланов. Именно за это и попадёт княжне ещё и от папеньки. А мириться придётся мне самому, прикладывая неимоверные усилия. Никто здесь не поможет.

— В таком случае в начале марта не забудь позвонить мне. Могу ведь забыть, — пошутил Брюс.

— Не забуду, — пообещал я и уже собирался откланяться, как застыл на месте, услышав следующую реплику.

— Кстати, Андрей, здорово у тебя получилось пробраться на режимный объект, — чародей изобразил улыбку, но сейчас она показалась мне хищной. Взгляд тоже изменился с добродушного на очень и очень опасный. Для меня, в первую очередь. — Подумать только: одна бутылка коньяка решила проблему допуска.

— Так я же слышал, что генерал Бирюков уважает элитный коньяк, — в горле резко пересохло, несмотря на то, что я готовился к этому вопросу. — Почему бы не уважить хорошего человека?

Поторопился Пётр Григорьевич! Ещё бы недельку выждал, пока я в Якутию не смылся. Глядишь, Брюс и успокоится, хоть немножечко. Понятно, что по долгу своей службы он себе зарубку на памяти сделал, чтобы потом пропесочить меня. Обольщаться не стоит. А теперь придётся отбиваться и от Мстиславских, и от самого Главы Магической Академии! И как быть?

— Ты же понимаешь, какому риску подвергнул не только себя, но и Петра Григорьевича? — с укоризной спросил Александр Яковлевич. — Про меня и говорить нечего. «Волчий билет» — и на Таймыр.

— Почему на Таймыр? — удивился я, сбитый с толку странным заявлением.

— А там оленей пасти некому, — в глазах Брюса полыхнули молнии. В ушах слабенько тренькнуло разбитым хрусталём. — Мне после твоего демарша только и остаётся за олешками приглядывать. Андрей, ты серьёзно думаешь, что со своим уникальным Даром можно плевать на уставы и инструкции? Они ведь кровью писаны, а не выдуманы из головы. А если бы во время сеанса произошли кардинальные изменения ядра Дара? С твоим отцом я не хочу объясняться. Потому что повод для обвинения очень серьёзный.

— В следующий раз в блок-камеру я полезу нескоро. Хватило пяти минут, — поспешил я пообещать чародею. — Через полгода не раньше. Пока не осознаю, что произошло, даже близко не подойду.

— Предоставишь письменный отчёт о своих ощущениях, — сжал губы Брюс, сдерживая своё недовольство от такого заявления. — И не вздумай увиливать. Иначе следующего раза не будет. И впредь посещать блок-камеру будешь со мной или с одним из представителей Магической Коллегии. Ты меня понял, княжич?

— Понял, Александр Яковлевич, — я решил не дразнить этого человека. Да и сын его поглядывал в мою сторону неодобрительно.

Когда я пережил катарсис, первое время старался вообще не вспоминать о своём заточении в блок-камере. Это было невыносимо страшно. Любая мысль о произошедшем в подвале Особой Канцелярии вызывала отторжение. Больше я туда не полезу, даже если калачом заманят. Лучше сосредоточу все усилия на своём Источнике. Именно в нём хранятся очень многие тайны магической вселенной. Ну и для Антимагии местечко найдётся.

Зато скоро я встречусь с аляскинским Камнем! Очень мне хочется прикоснуться к нему и погрузиться в энергию Осколка, являющегося близким родственником Источника Мамоновых! Эта мысль вернула мне хорошее расположение духа. Попрощавшись с Брюсами, я заторопился к Арине, чтобы составить ей компанию на танцполе, откуда уже звучала знакомая музыка и голоса Анжелики с Рустамом. «Скоморохов» надо поддержать. Это ведь их первое выступление перед такой публикой.

* * *

— Как ты терпишь выходки этого наглеца? — с некоторой долей раздражения спросил Яков у отца. — Он же откровенно издевался, как будто ты не главный чародей Империи, а чиновник пятого-шестого класса из Думской комиссии! И что за блок-камера?

— Подавитель магических потоков, — задумчиво проговорил старший Брюс, забрав с подноса проходившего мимо официанта бокал с шампанским. — Полностью закрытая от внешних воздействий камера, обложенная специальным материалом, гасящим любое энергетическое излучение.

— Так это не сказки? — удивился Яков.

— Иногда правду нужно облекать в форму мифов, — пошутил Александр Яковлевич. — Чтобы выглядело устрашающе для любопытных.

— И что… княжич в самом деле мог серьёзно пострадать?

— Знаешь, сын… Я бы охотно поэкспериментировал с Мамоновым. Как изменится его Дар после десяти-пятнадцати минут нахождения в камере? Очень уж он специфичен… Мне рассказали, с каким лицом мальчишка выходил наружу. Никакого страха, но глаза абсолютно пустые, как бывает у людей, которым хорошо промыли мозги. Вот я и думаю: что же с ним произошло?

— Разве у подвергшихся чистке всё выглядит по-другому? — Яков заинтересовался цесаревнами, так и продолжающими разгуливать по фуршетному залу.

— У тех страх даже физически ощущается, — старший Брюс заметил нетерпение сына. — Ладно, ступай, развлекайся. Не слушай старика.

— Как думаешь, отец, а если я приглашу одну из цесаревен на танец, мне потом император холку не намылит?

— За что? — рассмеялся Александр Яковлевич. — За попытку развлечь девушек? Иди уже. Я хочу, чтобы ты уже сейчас начал позиционировать себя как будущий Глава Магической Коллегии. Вот и покажи, что ты достойный продолжатель династии чародеев Брюсов. А самый лучший способ «засветиться» — понравиться членам императорского Дома.

2

Уехать из дворца Куракиных мне удалось только через два часа. Зато неплохо потанцевали, поучаствовали в различных конкурсах. Но больше всего я переживал, как примут «Скоморохов». Не сказать, что их выступление оказалось триумфальным — для этого двух-трёх песен перед взыскательной публикой маловато. Нам с Ариной хотелось, чтобы именно старшее поколение имело представление, что такое современная музыка, которой увлекаются их дети. Поэтому репертуар подбирался тщательно. Анжелика выступила бесподобно. А её старая песня на английском, да ещё глубоким бархатистым голосом растрогала больше половины танцпола.

Я под эту музыку пригласил Лиду потанцевать. Великая княжна дулась, как обиженная в песочнице девочка, но не взбрыкнула, когда я положил свою руку ей на талию. Только напряглась. Разговаривать под аккомпанемент Анжелики было трудновато, поэтому ограничились парой-тройкой фраз. Лида отвечала сквозь зубы, и мне сразу захотелось плюнуть на попытки примирения и покинуть дворец. Будь что будет. В конце концов нас никто насильно не тянет к венцу. Можно пункт договора о нашей женитьбе переписать. Жить с человеком, вспыхивающим по каждому поводу, мне совсем не улыбалось. Увы, у Мстиславской явно выражен вирус стервозности, который со временем станет отравлять жизнь не только ей, но и окружающим. Его надо или уничтожить каким-то жутко мощным антибиотиком, или отпустить пациента. Пусть Великая княжна портит жизнь какому-нибудь заграничному принцу. Вот сейчас я пожалел, что участвовал в компрометации Пьетро Мочениго. Парочка получилась бы на загляденье!

Кажется, Лида почувствовала моё настроение, но до самого отъезда продолжала всячески демонстрировать нежелание общаться со мной. Как только я пытался подойти, она ловко маневрировала и присоединялась к какой-нибудь компании. Это было вызывающе и неприятно. Делать нечего. Я предупредил Арину, что возвращаюсь домой. Княжна только кивнула с сочувствием, и улучив момент, когда мы стояли возле той самой пальмы, поцеловала меня.

— Езжай, я с ней поговорю, — пообещала Арина.

— Даже не вздумай, — возразил я. — Она тебя слушать не станет, особенно сейчас. Сами разберёмся. Ты приготовилась к поездке?

— Конечно, — улыбнулась девушка. — А там правда очень холодно?

— Правда. Но не переживай. Найдём вам шубы, камусы, шапки. Не замёрзнете, — успокоил я княжну. — Сначала высадимся в Ленске, где нас встретит отец. Погостим пару дней у родителей, я вас с мамой познакомлю, с сестрёнкой. А потом князь Мамонов повезёт нас в родовое поместье.

— А почему ты отца князем Мамоновым называешь? — полюбопытствовала Арина.

— Да как-то исторически сложилось, — я пожал плечами. Не вдаваться же в подробности наших взаимоотношений на фоне пятнадцатилетней разлуки? Арина, кажется, поняла моё состояние, и только кивнула.

Я попрощался с княжной, нашёл своих телохранителей и вместе с ними спустился вниз. В гардеробной накинул пальто и с тяжёлым сердцем покинул дворец Куракиных. Удивительно, что всё, связанное с этой фамилией, норовит принести неприятности. Вот и до размолвки с Лидией дошло. Всё! Больше никаких контактов с Куракиными!

Я сел в «Фаэтон» и дал команду ехать домой. А сам задумался, как вести разговор с Великой княжной. Понятно, что сегодня были эмоции, обида и даже злость. Лиза Оболенская — красивая девушка, с ней приятно разговаривать. Но я же подставился под удар не просто так! Признаюсь, меня заинтересовала фраза о модификации интегратора с помощью генетических манипуляций. Но тверская княжна так и не рассказала ничего. Не успела из-за Миши Серебряного. Или никаких прорывных технологий у Оболенских в помине нет. Ловушка для простодушной Лиды.

Другое дело, если бы нас застукали в постели, или хотя бы целующимися. Арина правильно оценила ситуацию и не стала показывать своё «фи». Это ещё один балл в пользу княжны Голицыной. Она будет старшей женой, даже если Лида начнёт исправляться. Или — всё?

Зазвонил телефон в кармане пальто. Я вытащил мобильник и вздохнул, увидев высветившееся на экране имя абонента.

— Слушаю, Ваше Высочество, — поднёс я аппарат к уху.

— Ты знаешь, что покидать мероприятие раньше вышестоящего начальства равносильно нарушению дисциплины? — вроде бы в шутку спросил цесаревич.

Я выдержал паузу.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но мне стало плохо. Не хотел своим видом портить настроение людям.

— И ни одна таблетка не помогла? — хмыкнул Мстиславский.

— Увы…

— Завтра в десять утра я жду тебя в своём особняке, — неожиданно резко сменил тему Юрий Иванович. — Через КПП пропустят, не переживай.

— Понял.

Цесаревич услышал то, что хотел, и отключился. А как мне ещё отвечать? Это не просьба, а самый настоящий приказ, который игнорировать нельзя. Возможно, речь пойдёт о сегодняшнем случае. Вот и хорошо. Определимся с нашим будущим, каким бы оно не было.

Впервые за долгое время мне захотелось уехать из столицы к своей семье, живущей на другом конце Империи. Плюнуть на всё и как следует отдохнуть от людей, которые меня изрядно напрягали последнее время: Мстиславские, Оболенские, магистр Колыванов со своим навязчивым предложением уехать в Лондонскую Академию. Возникло странное ощущение: если я так реагирую на случившуюся с Лидой размолвку, значит, у меня есть к девушке чувства?

Подумаю об этом завтра на свежую голову. Я привык не рефлексировать, а действовать.

Когда я вернулся домой, там меня ждал Куан. Хитрый Лис сидел в столовой и попивал чаёк с миниатюрными калачиками, испечёнными, конечно же, Оксаной.

— Чем обрадуешь, наставник? — Я тоже присел за стол. Передо мной тут же появилась дымящаяся кружка с ароматным чаем.

— Как я и предполагал, девица обвела вас вокруг пальца, — ответил Куан и с непроницаемым лицом сделал глоток из фарфоровой чашки.

Глава 7

1

Какие только мысли не лезут в голову, когда сидишь в комфортной машине и от безделья рассматриваешь мелькающие снаружи дома, прохожих, рекламные всполохи на витринах магазинов, уже блеклые от наступившего утра. Лёгкая морозная дымка, в которой видно бледно-жёлтое солнце, уже начинает рассеиваться. Новый день бодро катится по столице. А у меня непонятное настроение, скачущее от полного пофигизма до дрожи в руках и неприятных ощущений где-то под сердцем. Хорошо, что Куан не дал впасть в окончательную меланхолию от плохо закончившегося вечера. Утренняя разминка на шестах чуть-чуть взбодрила, помогла увидеть мир в красках, а не через серую вуаль уныния.

После разговора с Дайааной и личных раздумий я пришёл к мысли, что рыжеволосая девушка с милыми веснушками на лице, и оказалась той самой «опасной женщиной», о которой предупреждала Дайаана. Значит, те двое «специалистов» из Лондона — группа прикрытия или ликвидации, тут уж как переговоры пройдут. А это точно переговоры, раз у Татьяны ничего не получилось с обольщением. Хороший амулет сделала подруга.

Засада, устроенная нами у дома, где «проживала» рыжая колдунья, результата не дала. Девушка просто-напросто исчезла, ни разу не появившись на улице, как в воду канула. Хитрый Лис высказал мысль, что она дождалась нашего отъезда и спокойно покинула дом. Надо было оставлять наблюдателя сразу, но моя беспечность привела к такому вот результату. Обвинять некого, кроме самого себя. Вот и оставалось мысленно стучать по своей глупой голове.

Как и обещал цесаревич, на КПП Зарядья меня не стали задерживать, только удостоверились, что это именно я приехал на такой красивой машине, а не какой-нибудь злыдень. Подозреваю, номер «Фаэтона», как и моя фотография, уже введены в базу, поэтому и пропустили без проволочек. Правда, к особняку цесаревича нас сопроводила местная охрана на чёрной «Веге».

Так как моих личников не пустили внутрь, меня любезно передали с рук на руки от одних гвардейцев к другим. Здесь заправляла уже внутренняя служба. Ко мне подошёл мужчина в строгом костюме.

— Его Императорское Высочество ждёт вас, княжич. Позвольте, провожу.

Мы поднялись на второй этаж. Странно, как сегодня тихо. Никто из домашних не вышел навстречу, не поприветствовал гостя. Неужели — всё? Антимаг перестал интересовать Мстиславских? Это не очень хорошо. К опеке с их стороны я уже давно привык. Зато никаких вопросов, все дела решаются оперативно. Потеря протекции может серьёзно осложнить продвижение проектов. Как шутил Петрович, в армии хорошо до первого крупного залёта. Потом все начинают жить по уставу. Боюсь, цесаревич хочет довести до меня, что пришло время того самого устава. Гауптвахта покажется цветочками.

— Ожидайте, — скупо обронил сопровождающий, когда мы оказались перед массивной дверью. Он скрылся за ней, чтобы доложить о моём прибытии. Вернулся быстро, кивнул. — Входите, Андрей Георгиевич.

Не сказал, что у меня пять минут, чтобы покаяться в своих грехах. Уже хорошо. Или плохо? Сколько времени нужно для промывания мозгов? Думаю, не так много. Снова вспомнил слова Петровича. «Главное, дать начальству наораться от души, преданно глядя ему в глаза. И молчать до тех пор, пока тот не выдохнется и разрешит говорить». С трудом погасил улыбку, когда входил в кабинет. А то сочтут за наглость.

— Ваше… — я вовремя сориентировался, даже не успев испугаться. — Императорское Величество, Ваше Императорское Высочество! Доброе утро!

Цесаревич коварно подставил меня. Ставить клизму нерадивому княжичу он собирался вместе с царствующим папашей. Да, император тоже был здесь. Оба Мстиславских сидели в креслах, устроившись в гостевом уголке, и неторопливо попивали чаёк с лимоном. Запах цитрусовых приятно витал в воздухе и бодрил вкусовые рецепторы. Я почувствовал, как мой рот наполнился слюной.

— Проходи, Андрей, присаживайся рядышком, — благодушно проговорил император. — Если хочешь чаю, наливай себе, не стесняйся.

Он кивнул на расписанный жар-птицами фарфоровый чайник. Я заметил, что на столике находилась ещё одна чайная пара, как раз для меня.

— Спасибо, Ваше Императорское Величество, — я присел на диван и без всякой робости наполнил чашку ароматным напитком, бросил в него три кусочка сахара и тонкий ломтик лимона. Спокойно и размеренно размешал ложечкой содержимое, аккуратно отхлебнул. Пойдёт. Люблю такой.

От меня не укрылось, как император едва заметно поморщился, словно излишний официоз его чуточку покоробил. Ведь кроме нас в кабинете никого больше не было.

— Раз уж мы в неформальной обстановке собрались, можно даже сказать — по-семейному, в узком кругу, то разрешаю обращаться по имени-отчеству, как ко мне, так и к Юрию Ивановичу. Урона нашей репутации не вижу. — И прищурился лукаво.

Намёк на вчерашнее? Но я ведь ничью репутацию не попортил. Скорее, меня самого слегка облили недоверием.

— Когда уезжаешь? — спросил Иван Андреевич, как будто до этого ему не доложили!

— Завтра вечером. Самолёт уже готовят.

— Всё осталось без изменений? — продолжал допытываться император.

— Так точно. За исключением одного вопроса, — я помялся, а потом решил, что терять нечего. — Поедет ли с нами Великая княжна Лидия.

— Поедет, никуда не денется, — сразу ответил цесаревич. — Она осознала, насколько нелепой выглядела её вчерашняя выходка.

— Но я бы не хотел, чтобы на её решение оказывали давление, — не сдавался я. — Если она в душе сопротивляется вашему желанию видеть её со мной, то лучше не настаивать.

— Глупости не говори, — оборвал меня Юрий Иванович. — Никто не давил. Так что поедете вместе. Путешествие поможет вам сгладить возникшие «шероховатости» на свадьбе, справиться с недопониманием. Хочу только предупредить, что Великой княжне будет придано сопровождение, как и полагается особе царских кровей. Старшим назначен цесаревич Владислав Иванович.

Я кивнул. Дядя Сергей уже предупредил о втором самолёте с охраной, как и о дядюшке княжны Лидии. Не думаю, что это будет проблемой.

— А теперь расскажи, зачем ты так откровенно уединился с княжной Оболенской в приватной комнате, — потребовал император. — Можно было на виду гостей полюбезничать, никто бы и слова не сказал. И нам не пришлось бы кидать намёки, что ни одна сплетня не должна выйти за пределы дворца Куракиных.

Даже так? Тогда печально, если шепотки уже поползли. Как говорится, буду должен Мстиславским.

— Елизавета Владимировна попросила консультацию по некоторым аспектам броневой защиты «Атома».

— А зачем тебе укреплять позиции нашего будущего конкурента? — удивился цесаревич. — Надо было вежливо отклонить просьбу.

— Мне стало интересно, какие проблемы возникли в процессе эксплуатации «Атома», — я пожал плечами. — Оболенские хотят выставить этот бронекостюм на Военную Приёмку. Значит, при благоприятных условиях он будет внедрён в войска. А я не хочу, чтобы слабый экзоскелет стал причиной гибели русских пилотов.

— Хорошо, Андрей, — подобрело лицо Ивана Андреевича. — Я в тебе не ошибся. И какие слабости ты нашёл в «Атоме», когда проводил спарринг с князем Оболенским?

— Бронекостюм отличный, врать не стану. Есть моменты, которые влияют на работоспособность нового экзоскелета. Их недолго исправить. Но наш «Бастион» будет лучше.

— Похвальные амбиции, — усмехнулся старший Мстиславский и сделал глоток чая. — Говорил я тебе, сын, что с такой молодёжью мы создадим мощную техномагическую державу.

Юрий Иванович сдержанно кивнул, признавая, что такой разговор был.

— Единственное, что меня заинтересовало, почему интегратор подвергся изменениям? Разве специальная комиссия дала разрешение?

Цесаревич с императором переглянулись. Иван Андреевич наморщил лоб, как будто вспоминая, подписывал ли документы по данному случаю. И ведь вспомнил!

— Да, прошение от Ржевских по изменению некоторых параметров интегратора было. Несколько месяцев назад я читал докладную записку с выводами комиссии. Что-то, связанное с управляемостью эмиттера на генетическом материале. Я тогда посчитал это блажью производителя, но заинтересовался, насколько далеко продвинутся изыскания… Подожди, ты хочешь сказать, что Оболенские воспользовались новым интегратором и поставили его на «Атом»?

Я перевёл дыхание и приободрился. Мстиславские не собираются «сливать» затеянное обоими кланами дело государственной важности, о чём император и дал понять репликой про талантливую молодёжь.

— «Атом» сам по себе хорош в плане двойной защиты: магической и рунической, — я попытался рассказать то, о чём узнал из доклада Гены Берга и намёков Лизы. — Меня заинтересовало, каким образом связали обе разнородные структуры в единую систему.

— Это не так трудно, как кажется, — возразил цесаревич.

— Может быть. Вам виднее, Юрий Иванович, — я хлебнул чайку с ароматом лимона. Красота! — Я-то с магией не дружу. Но скажу, как опытный пользователь… Бронекостюм — это сложнейшая экосистема, завязанная на магии, рунах, физических процессах, высоких технологиях. Соединить всё в единый узел можно, не спорю. Но сколько времени потребуется? Год? Пять лет? У меня версия такая: Оболенские завязали интегратор на свою кровь. Теперь «Атом» становится индивидуальным экзоскелетом, который будет подчиняться только одному человеку. Тому, чья кровь находится в ядре эмиттера.

— Зачем тогда Оболенские продвигают «Атом» в войска? — удивился император. — А вдруг пилоту станет плохо, кто заменит его в бою? «Скелет», признающий только своего хозяина, станет неподвижным железом. Минус боевая единица, и как следствие, большая нагрузка на остальных.

Соображает император! Я ещё больше зауважал его.

— Думаю, Владимир Артемьевич будет создавать два варианта бронекостюма. Который с магическим резонатором, зацикленном на генетическом материале пилота, пойдёт на вооружение клана Оболенских, а второй — обычный — в войска.

— Тогда зачем консультируешь тверских? — в голосе цесаревича проскочило раздражение.

Не удержавшись, я улыбнулся.

— Пусть распыляют ресурсы. Всё равно интегратор нового поколения нужно доводить до ума. Не знаю, сколько времени это займёт, но мы успеем выйти на рынок с «Бастионом». Арабелла Стингрей запустила кюветы для выращивания синто-волокон. Теперь остаётся только начать сборку корпусов «скелетов». Вот в этом плане нам нужно поторопиться.

— Нет такой необходимости: гнать строителей, — остудил мой пыл император. — Иначе будем потом на ходу неисправности ликвидировать. Князь Елецкий держит нас в курсе, как по возведению фабричных корпусов, так и по рабочему городку.

В кабинете на какое-то время наступило молчание. Все делали вид, что увлеклись чаепитием. Цесаревич и вправду повторно наполнил свою чашку, а вот император опрокинул её вверх дном на блюдце, показывая, что ему хватило. Я же был в недоумении. Думал, стружку будут снимать, а вместо этого разговоры о броне, интеграторах.

— Ваше Величество, извините меня за нескромный вопрос, — решился я. — А к чему столь серьёзный вызов в Зарядье, если вы меня не песочите за произошедшее во дворце Куракиных? Я готов извиниться перед Великой княжной за столь неловкий момент, если вы будете настаивать…

— С Лидой сам поговоришь, — ответил цесаревич, показав знаком, чтобы я замолчал. — Я не считаю твой поступок столь ужасающим, чтобы укорять или ругать, или стружку снимать. Дело молодое. Моя дочь по духу и родовой Стихии — чистый «огневик», поэтому и характер невыдержанный. У нас к тебе два вопроса. Как ты смотришь на то, чтобы после окончания лицея поступить в военное училище, где получишь именно ту специальность, которая станет залогом твоего будущего участия в разработке бронекостюмов «От Волховского-Мамонова»? Кажется, ты такую фамилию собираешься носить после получения герба?

Ничего себе, вот это поворот! Перед моим носом положили очень вкусный пряник. Император не просто так произнёс мою двойную фамилию, которую я обрету, как только получу свой герб от Геральдической Палаты. Это самый настоящий намёк на поддержку моих амбиций. И только потом дошло, о чём вообще сказал Иван Андреевич.

— Я не планировал связывать свою жизнь с армией, — осторожно проговорил я. — Инженерное образование можно получить и в гражданском университете.

— Дворяне служат родине, как это и заведено в России, — напомнил прописную истину цесаревич.

— В ВУЗах есть военные кафедры, где студенты-дворяне получают офицерское звание и потом проходят ежегодные сборы, — я тоже не был лыком шит. — Не обязательно связывать себя с армией на сорок лет, или вообще на всю жизнь.

— Ты ещё не понял? — недовольства в голосе Юрия Ивановича пока не было, но расслабляться не стоит. — Обучаться станешь в Подольске, где находится элитное высшее военное инженерное училище. Три года назад там открыли факультет «РИСК». Как раз для твоих амбиций подходит.

— Что за «РИСК»? — мне стало интересно, хотя по-прежнему претило подчиняться императорскому желанию. Пока — желанию. А может последовать очень сильное давление, вплоть до государева повеления.

— Факультет робототехники и интеллектуальных системных комплексов, — усмехнулся старший Мстиславский. — Совершенно новый и экспериментальный, направленный на подготовку инженеров, создающих, скажем так, начинку для бронекостюмов. Например, сейчас в недрах училища курсанты модернизируют экзоскелеты, принятые на вооружение.

— То есть в будущем планируется модернизация всех боевых комплексов, выпущенных тремя концернами? — уточнил я.

— Не всех, а только перспективных, на которые можно «повесить» что-нибудь интересное из оружия и систем управления, — кивнул цесаревич. — В училище тебе будет доступен полный набор ресурсов: лаборатории с промышленными манипуляторами, объёмными принтерами для печати металлом, стендами для испытания сервоприводов. То есть и сами курсанты могут создавать свои прототипы экзоскелетов. Ты будешь числиться студентом, работающим над… — Юрий Иванович вытащил из кармана пиджака телефон, что-то в нём поискал и зачитал чуть ли не с торжественностью: — «Антропоморфным поисково-спасательным комплексом», иначе именуемый «грузовой экзоскелет нового поколения». Ух, язык сломать можно!

Я задумался на мгновение, потом решил уточнить. А то мало ли, что таится внутри этой вкусной, без сомнения, плюшки.

— Это экспериментальный факультет или секретный?

— Я же говорю, он существует третий год, и выпуска по нему ещё не было, — пояснил император. — Обучение идёт пять лет, по окончании — погоны лейтенанта и служба в штабах округов, заметь, а не в гарнизонах, раскиданных по всей Империи. Учитывая, что специалисты подобного уровня в армии появятся впервые, есть шанс сразу же получить должность начальника отдела с соответствующими полномочиями.

— Вряд ли боевые пилоты будут прислушиваться к мнению зелёного лейтенанта на должности полковника или майора, — я недоверчиво хмыкнул. — Ваше Величество, вы же не просто так завели этот разговор? Значит, проект «Бастион» сворачивается?

— Проект будет продолжен, — спокойно, как маленькому ребёнку, объяснил государь. — И ты в нём — одно из главных действующих лиц. Поэтому мы заручились словом руководства училища, что ты будешь проходить обучение в щадящем режиме с необязательным нахождением в казарме в ночное время. Главное, утром вовремя на построение заявиться. Потом — занятия в учебных классах, на полигонах. В казарме можешь не оставаться, а ехать домой. Ну, это я уже говорил.

— И так пять лет, — уныло кивнул я. Не очень-то и хотелось такую плюшку. С дисциплиной я дружил, и понимал, что без неё в военном училище и в армии никуда. Но как-то подобная перспектива не укладывалась в стратегию моей женитьбы на Великой княжне и Арине! Как буду содержать молодую семью, если все силы уйдут на учёбу? А судя по названию факультета — там готовят специалистов экстракласса, гонять будут в хвост и гриву. Нагрузка сумасшедшая предстоит. Хм, какая-то интересная реформа в армии намечается.

— И так пять лет, — подтвердил цесаревич, заметив моё колебание. — Молодость, Андрей, всегда работает на перспективу, будь ты обычный мещанин, купец или аристократ. Это надо принять и осознать. Чтобы создавать самые лучшие бронекостюмы в мире, нужна компетенция, которую ты получишь только на этом факультете. Преподаватели сильные. Там есть и инженеры, и бывшие пилоты, и программисты. Уверен, ты найдёшь с ними общий язык. Опыт эксплуатации экзоскелетов у тебя имеется, поэтому можешь смело предлагать свои идеи.

К сожалению, Юрий Иванович был прав, но я всячески противился его правоте. Молодость имеет свойство подвергать критике жизненный опыт взрослых, не желая примерять его на себя. Полезнее самому набивать собственные шишки, чем по подсказке обходить стороной жизненные ловушки, считаем мы. И к сорока годам я, наверное, буду потирать свой лоб и рассказывать собственным детям, как поступить лучше в той или иной ситуации.

— Меня будут считать любимчиком, и я с дуэлей вылезать не буду, — пророчески произнёс я.

— Есть и такой вариант: пять дней живёшь в казарме, на выходные — домой, — усмехнулся цесаревич, подкидывая одну из таких ловушек.

— Однозначно не подходит, — твёрдо проговорил я. — Особенно для молодожёнов. Меня же девчонки разрывать на части станут, когда домой приезжать буду. Ни отдохнуть от учёбы, ни помедитировать у Алтаря…

Мстиславские рассмеялись, представляя нарисованную мной картину. А по глазам вижу — завидуют такой перспективе. Хотелось показать им язык, но сдержался. Чай, уже не ребёнок!

— Разрешите подумать? Решение ответственное, надо все плюсы и минусы оценить, — я перевёл взгляд с цесаревича на императора. Не люблю давления, когда начинают загонять в цейтнот. Да ещё гладко стелют. Как бы не запнуться об незамеченный камушек. С отцом посоветуюсь, у духов Дайааны спрошу, ну и мнение Арины мне тоже не чужое.

— Подумай, но времени мало, — ожидаемо заговорил Юрий Иванович. — Весной нужно определяться.

— Понял, — я чуть-чуть наклонил голову, как упрямый бычок. — А какой второй вопрос?

— Король Харальд хочет отдать свою дочь Астрид замуж за тебя, — шарахнул из крупного калибра император.

Чего-то подобного я ожидал, но не предполагал, что Харальд Свирепый настолько рисковый мужчина. Мне же придётся гасить искру Астрид и «ставить» антимагический щит. Впрочем, я пока только на Арине экспериментирую, вдруг да получится перенастроить Дар девушек, «сдружить» его с антимагией.

— Я антимаг.

— Он знает, и совершенно не беспокоится за дочь, — император как-то странно поглядел на состроившего недовольную мину цесаревича. — Мы подозреваем, что у Харальда есть ценнейшие сведения о блокировании антимагических свойств носителя. Весьма уверен наш северный сосед в таком вопросе. Ты как, Андрей, относишься к Астрид?

— С симпатией, положительно, — честно ответил я. Но больше всего мне хотелось проверить реакцию Мстиславских. — Однако считаю, что король поступает опрометчиво. Я ведь не принц какого-нибудь европейского Дома, чтобы вот так запросто выдавать за меня свою дочь замуж. Что-то это обстоятельство напрягает. Получается, Лидия Юрьевна уже не рассматривается в качестве моей супруги?

Цесаревич фыркнул, поднялся с кресла и стал расхаживать по кабинету.

— Юра, не мельтеши перед глазами, — пожурил его старший Мстиславский и перевёл взгляд на меня. — Андрей, все договорённости остаются в силе. Но я хочу дать тебе отеческий совет, раз уж некому тебя учить жизни…

Шпильку император моему отцу подпустил знатную. Знает, что я обязательно расскажу ему о встрече в Зарядье.

— Слушаю внимательно, — показываю свою заинтересованность.

— Бери в свои руки инициативу. Девушки не обязаны делать первый шаг навстречу. Их уверенность во взаимоотношениях строится на твоём желании быть с ними. Если ты твёрдо решил связать свою жизнь с Лидой, Ариной и, возможно, с Ниной Захарьиной, то действовать нужно решительнее. Вчера, например, мог бы объясниться с Лидой, но предпочёл убежать.

— Она не хотела со мной разговаривать и всячески это демонстрировала.

— В такой ситуации ты и должен брать инициативу на себя. Ну, подумаешь, пару пощёчин получил бы, зато сегодня не пришлось бы двум взрослым мужчинам решать детскую проблему.

— А каково ваше мнение насчёт Нины? — нахально спросил я. — Мне известно, что вы ей пообещали за сближение со мной.

— Оно не изменилось, — чересчур спокойно ответил император. Даже глазом не моргнул. — Девушка получит всё, согласно договорённости. Если ты захочешь взять её в официальные жёны, никто препятствовать не будет. Захарьина, к тому же, получит хорошее приданое.

Слово императора сказано. Он не станет мешать мне ввести Нину в семью, несмотря на сопротивление Лиды. Только интересно, кто донёс Мстиславским о моём желании укрепить статус боярышни Захарьиной посредством женитьбы на ней? Где течёт? Хочу надеяться, что Лида свой язык придерживает.

— Более того, мы не станем возражать, если между вами возникнет связь до обручения, — подлил масла в огонь цесаревич. Наступление пошло широким фронтом. — И родители Нины поставлены в известность. Понимаю, Андрей, как тебе неприятно это слышать, но мы должны быть уверены в безопасности Лидии. Ты каким-то образом умеешь сдерживать свою разрушительную силу, находясь рядом с одарёнными молодыми людьми. Но есть небольшие сомнения…

— Если у Нины Захарьиной родится ребёнок от меня, то он может взять силу Антимага, — напрямую сказал я. Чего теперь стесняться? Пошёл торг, и очень серьёзный, за несчастную девушку. — Говорят же, первенец берёт всю силу Дара родителей. А вам нужен внук-правнук от Лиды с кровью Антимага. Как и Харальду.

— Умный, паршивец, — хмыкнул император. — Ты прямо говори, чего хочешь?

— Гарантированная безопасность ребёнку Нины и ей самой, — я не знал о разговоре Арины и Нины, в котором как раз и обсуждался этот скользкий момент, но подспудно подозревал, что угроза для Захарьиной существовала. Тонкостей хватало. А с кровью играть здесь никому не позволено.

— Не переживай, — кивнул Иван Андреевич с невероятно серьёзным лицом. Кажется, шуточки кончились, потому что мы приблизились к очень важному моменту. — Если у тебя будет три жены, то и первенцев у тебя будет столько же. Кто-нибудь из них да и возьмёт твой Дар. В этом ты очень сильно выигрываешь. А если ещё и Астрид согласишься взять…

Император хитренько так прищурился, ожидая моей реакции. Но у меня не дрогнул ни один мускул на лице. Я тоже умею держать покерфейс.

Но почему я не подумал о таком аспекте? Зациклился на одном варианте и делаю неверные выводы. Тем не менее, Нина — самая незащищённая в моей будущей стае. Мой долг обеспечить её безопасность.

Увидев мою глубокую задумчивость, цесаревич направился к двери, открыл её и очень тихо что-то сказал охраннику. Затем прикрыл створку и снова начал расхаживать по кабинету.

— Я бы хотел взять время для размышления, — понимая, что нужно давать ответ, произнёс я. — До поездки в Скандию.

— Ну… — Иван Андреевич развёл руками. — В этом случае тебя никто не торопит. А вот о военном училище подумай. Редкая и востребованная в ближайшие годы профессия, связи в армии, государственные инспекции в качестве высокопоставленного лица, и в перспективе — мой советник. Ну, или советник следующего императора. Вдруг что со мной случится, послужишь Юрию Ивановичу?

И так по-отечески, ласково поглядел на меня.

— Так точно, послужу! — иных вариантов ответа и не допускалось!

— Не забывай и о заводе, на который наш альянс возлагает большие надежды, — кивнул, удовлетворившись ответом, государь. — Или как вариант: можешь ничего не делать и колупаться в носу всю свою жизнь, не принося пользы стране. Никто и слова не скажет высокородному аристо. Решать, в конечном итоге, тебе самому. Ладно, Юра, мы всё сказали, пусть молодой человек подумает на досуге. Не будем мешать.

И неожиданно оба Мстиславских вышли из кабинета, оставив меня в состоянии лёгкого удивления. Что это было? Какая-то новая форма манипуляции? Дескать, мы ещё вернёмся, но к тому времени ты дашь свой ответ. Я почесал макушку. Может, выйти? Вряд ли охрана меня задержит. Не узник же, в конце концов. Только вот последствия могут быть весьма неприятные. Первым делом, за меня примется Магическая Коллегия. В их компетенции следить за «магической чистотой» аристократов. Любую проблему с чьим-нибудь родовым Источником автоматически свяжут со мной. Попробуй потом отмыться. Прецедент с Диковыми был? Был. Я не говорю уже и о продолжении образования. Начнут ставить такие препоны, что сам уедешь на Дальний Восток, где рука Мстиславских не столь могущественна.

Дверь открылась, и в кабинет проскользнула Лидия в миленьком домашнем платье с цветочным принтом. Скромно потупив глазки, она замерла на месте, будто страшилась сделать ко мне несколько шагов.

— Привет, — улыбнулся я, сделав это сам.

— Прости меня, Андрюша, за идиотскую выходку, — с опущенной головой негромко проговорила Лида, но потом вскинулась, сверкнула глазами. Заснувший вулкан снова пыхнул огнём. — Если встреча с Оболенской была столь необходимой, то ты мог бы пригласить и меня в качестве поддержки! Неужели не додумался до такой простой мысли⁈

— Дорогая, — я взял княжну за руку, отчего та дёрнулась, как от удара током, брови взлетели вверх от удивления. Что её так смутило? Моё обращение или прикосновение? — Давай доверять друг другу. Иначе каждая встреча с женщинами, у которых ко мне интерес, будет вызывать скандал в доме. Этого я не хочу. Смотри сама, какую схему сейчас набросаю. Арабелла — мой компаньон. Красивая, умная женщина. Я не должен с ней общаться? Лиза Оболенская — из очень влиятельного клана, занимающегося изготовлением бронекостюмов. Возможно, у нас появятся общие интересы, завязанные на финансовом благополучии «Экзо-Стали» и «Бастиона». Тоже игнорировать встречи? Сейчас очень много девушек из аристократических родов стремятся занять высокую должность в клановом бизнесе. Да вот пример перед глазами: Арина Голицына… Не поверишь, но мне придётся пересекаться с ними и даже вести какие-то дела. Как думаешь, я должен каждый раз спрашивать у тебя разрешения?

— Извини, мне просто не понравилась Оболенская, — проворчала Лида. — В том платье с разрезом сзади она всех парней взбаламутила. Жаль, что ты уехал и не видел, как Лизка хвостом крутила. Даже сына Александра Яковлевича пыталась охмурить. Кстати, очень интересный мужчина! Такой вежливый и обходительный, стихи наизусть читает.

— Но-но! — я шутливо погрозил пальцем. — Яков может в скором будущем возглавить Магическую Коллегию. А сейчас он присматривается к тем, кого станет контролировать.

— Он на моих тётушек глаз положил. Пока гости не стали расходиться, возле них и отирался.

— Ну, с Юлией Ивановной ему ничего не светит, — ухмыльнулся я. Хитрый Брюс, с козырей решил зайти. Поближе к Мстиславским стать. — А вот Василиса…

— Ты серьёзно? — воскликнула Лида и как бы невзначай прижалась ко мне, я тут же обхватил её за талию, чтобы не убежала. Девушка прошептала: — Не по Сеньке шапка… Андрюшка, ты простил меня?

— И тебя давно простил, и себя сто раз обругал, — глядя на расцветшее лицо княжны, ответил я. — Мне нужно было прощупать намерения Оболенских. Не просто так возле меня Лиза появилась. Что-то они от меня хотят.

Лида положила свои ладони мне на грудь и вдруг поцарапала ноготками по рубашке, задевая амулет.

— Ой, а что это у тебя?

— Амулет. Дайаана сделала.

Вытащил из-под рубашки бечевку с волчьим зубом, продемонстрировал Лиде, по-прежнему держа одной рукой за талию. Хватит от меня бегать. Пусть привыкает.

— Такой простой и красивый, — девушка провела пальцем по изгибу зуба и ойкнула. — Он тёплый!

Оберег и в самом деле испускал тёплые волны, мягкие и умиротворяющие. Он не видел опасности в Лиде Мстиславской, поэтому и реагировал таким образом. Словно сам за меня делал выбор в пользу Великой княжны.

— Мир? — улыбнулся я.

— Будем считать, что мы оба сглупили, — заявила Лида. — Наука на будущее.

— Значит, поездка в Якутию не отменяется?

— Вот ещё! — фыркнула девушка. — Я и не собиралась отказываться! Чтобы Захарьина радовалась и больше времени провела рядом с тобой?

Ну что ты будешь делать с этим вулканом? Разве что утихомирить долгим поцелуем!

2

Длительное путешествие подходило к концу. Монотонное гудение турбин «Джета» нарушил бодрый голос одной из стюардесс. Она зашла в салон и с улыбкой объявила, что через десять минут нам предстоит сесть в аэропорту Ленска, и для безопасности нужно пристегнуться ремнями. Мои спутницы приободрились и стали прихорашиваться с помощью походных косметичек. Замелькали в руках маленькие зеркальца, помада, карандаши, тушь. Самое забавное, что Дайаана тоже не отставала от своих новых подруг в наведении боевого макияжа. На какое-то время мне стало грустно. Красивая молодая девушка по прихоти высших сил лишила себя большинства радостей жизни, сменив город на шаманскую юрту на бескрайних просторах промёрзшей тундры. Стоит ли оно того? Иногда в глазах Дайааны проскальзывала грусть, а ведь если не приглядываться, то и не заметишь.

Я взглянул в иллюминатор. Под серебристым крылом «Джета» промелькнули хаотично разбросанные дома на окраине Ленска, потом потянулась замёрзшая лента реки и ровные строчки улиц. Мелькнули — и пропали. Самолёт накренился, отвернул в сторону и начал снижение. Длинная бетонная полоса, вышка диспетчерской, несколько машин-техничек, в стояночных «карманах» застыли два вертолёта и какой-то крохотный самолёт с широкими крыльями и одним винтом. Наверное, региональный труженик, мотается по всему якутскому княжеству, грузы и людей развозит.

Уши ненадолго заложило, земля стала стремительно приближаться. Лёгкий удар колёс о бетонку — и мимо замелькали какие-то строения, заснеженное поле, фигурки людей, двухэтажное здание аэровокзала, скрытого за лёгкой кисеёй тумана. Значит, сегодня морозно.

— Всё? — любопытная мордашка Нины уткнулась в иллюминатор. — Неужели прилетели?

— Да. Это Ленск, — подтвердил я, силясь разглядеть, где находится встречающая нас делегация. Отец-то обязательно должен приехать. О времени прилёта я сам ему сообщил, да и Мстиславские тоже предупредили. Их самолёт летит за нами с интервалом в десять минут.

«Джет» совершил манёвр и зарулил в стояночный «карман», двигатели затихли.

— Ой, как хорошо! — облегчённо вздохнула Арина. — Наконец-то, тишина!

— А почему не выходим? — удивилась Лида, надевая свою шубку.

В это время в салон заглянул Вальтер, и, отыскав меня взглядом, громко сказал:

— Просили подождать ещё несколько минут. Сейчас сядет «Альбатрос», потом можно будет покинуть самолёт.

Все приникли к иллюминаторам с той стороны, откуда хорошо просматривалась посадочная полоса. Как раз в этот момент императорский транспортник, похожий на серо-белого пернатого хищника с вытянутым клювом, коснулся колёсами бетонки. Взмётывая остатки инистой пыли, не такие густые, как при нашем приземлении, он бодро промчался мимо нас и как будто нехотя стал затормаживать.

— Зря надела шубу, — пожаловалась Лида, убирая с лица прядку волос. — Мне жарко.

— Сейчас выйдем, — успокоил я её, заметив приличную кавалькаду машин, влетевших прямо на посадочную полосу. Несколько микроавтобусов, с десяток внедорожников с гербом Рода Мамоновых, и длинный представительский «Хорс». Надо полагать, это для нас отец постарался. Можно было и «Лорейном» обойтись. Мы бы все в микроавтобусе уместились. Удобная машинка.

Кавалькада замедлила ход, а отцовский «Хорс» под прикрытием двух солидных бронемашин подкатил прямо к трапу. Видимо, князь Мамонов посчитал, что девушки сразу превратятся в ледышки на непривычном для них морозе, вот и проявил заботу.

— Одевайтесь, — усмехнулся я, увидев отца в меховой куртке, поднимающегося по трапу наверх. Форсит, даже кепи для приличия не надел. — Делегация встречи уже на подходе.

Папаша ввалился в салон, как медведь-шатун, принеся с собой бодрящую свежесть полуденного мороза. Оглядев девушек, одобрительно улыбнулся.

— Добро пожаловать на якутскую землю! — по-простому приветствовал князь. — Для нас большая честь принять столь очаровательных гостий! Надеюсь, жуткие морозы, которые тут стоят уже пятый день, не расстроят вас и не испортят впечатления!

— Здравствуйте, Георгий Яковлевич, — чуть вразнобой и смущённо проговорили девчата.

А отец отыскал взглядом цесаревича Владислава и шагнул ему навстречу.

— Ваше Императорское Высочество, рад Вас видеть, — и чуть склонил голову в приветствии.

Владислав Иванович из всех Мстиславских был единственным, кто не мог похвастать крепостью тела и солидностью: был сухопар, тонок в кости, и из-за своего высокого роста чуточку ссутулился. Мало того, цесаревич всю дорогу читал какие-то газеты и журналы на иностранных языках, почти с нами не общаясь. Когда он задремал, я подглядел, что это за периодика такая. Оказывается, Мстиславский был полиглотом. Английская, французская, итальянская, немецкая периодика аккуратно разложена по стопочкам, очень много подчёркиваний красным карандашом, какие-то заметки. Лида, увидев мой удивлённый взгляд, шепнула, что дядя занимает один из важнейших постов в МИДе. Отвечает за какие-то межгосударственные отношения. И подтвердила, что он знает десять языков. Ну, с лингво-амулетом можно и двадцать освоить. Но нет, возразила княжна. Он выучил их самостоятельно, причём, начал с пяти лет осваивать. Силён!

— Очень приятно, взаимно, — ответил цесаревич, протягивая руку для пожатия. — Давно хотел с вами познакомиться. Рад, что мечта сбылась.

— И чем же я вас так заинтересовал, Ваше Императорское Высочество? — прищурился князь Мамонов.

— Вы Глава одного из четырёх крупных Родов, контролирующих огромную территорию Империи, — охотно ответил Мстиславский. — С уральскими Демидовыми я уже знаком, причём, не шапочно. С приволжскими Строгановыми тоже плотно общаюсь. А с вами — только сейчас.

— В таком случае вы не пожалеете…

— Можно просто — Владислав Иванович, — подсказал цесаревич, уловив хитрую паузу в речи отца.

Тот кивнул и шагнул к стоявшим посреди салона девушкам, уже одетым и готовым шагнуть в «жуткий мороз» якутской зимы.

— Ваше Высочество, Лидия Юрьевна! — папаша превратился в этакого ловеласа с аккуратной бородкой. Он стал поочерёдно целовать ручки княжон, и даже не задумываясь, проделал то же и с Ниной, испуганной донельзя от такого внимания. — Арина Васильевна, Нина Васильевна! Надеюсь, полёт прошёл без проблем?

— Благодарим вас, Георгий Яковлевич! — с улыбкой ответила Арина, взяв на себя роль отвечающей стороны. — Всё было безупречно. Обслуживание на высшем уровне. Единственное, что не понравилось — долго летели.

— К сожалению, я не могу повлиять на расстояние, — усмехнулся отец, разводя руками. — Андрей не дружит с порталами. Что ж, прошу всех в карету. Сейчас едем к нам в особняк, где уже готовится праздничный обед, а потом решим, как нам быть дальше.

И только потом обнял меня, похлопал по спине.

— С приездом, сын! — и прислонившись к уху, шепнул: — А знаешь, все вместе твои барышни глядятся очень эффектно. Одобряю выбор. Правильно сделал, что уговорил их приехать.

Наконец, вся наша компания покинула самолёт и по трапу спустилась на землю. Один из бойцов тут же распахнул тяжёлую бронированную дверь «Хорса», чтобы мы могли сразу же нырнуть в тёплый салон, даже уши не заморозив. В какой раз я порадовался прозорливости отца, подогнавшего такую тачку. Мы в ней спокойно уместились всемером, расположившись на широких диванах. Охрана, мои личники и «дядьки» Арины Голицыной сели в один из микроавтобусов. Туда же поместили наш багаж. Отец пояснил цесаревичу, что разгрузка «Альбатроса» займёт некоторое время, и чтобы не терять время, гостей отвезут в усадьбу Мамоновых прямо сейчас, не дожидаясь остальных.

— Я дал приказ подготовить гостевой флигель, куда всех и заселим.

Владислав Иванович только кивнул, и как только «Хорс» плавно покатил по гладкой бетонке, обратился к отцу:

— Какая у нас программа? Хочу знать, когда подготовиться к поездке в Охотск.

— Не переживайте, Владислав Иванович. Успеем и туда съездить, и на природе отдохнуть. Не смотрите, что холодно. Морозы на днях должны спасть. Сегодня и завтра мы будем в Ленске. Пусть девушки отдохнут, город посмотрят. А послезавтра рано утром поедем в родовое поместье. Да, далековато, но у нас просто не хватит вертолётов, чтобы перевезти такое количество людей. Дайаана, а ты с нами? Или позвонить твоим родственникам, чтобы они приехали за тобой?

— Я с вами, — твёрдо ответила шаманка. — Мне нужно подобрать для Андрея родовой талисман. Надеюсь, Яков Сидорович поможет.

— Это дед Андрея, — пояснил князь гостям. — В последние годы он стал очень нелюдимым, редко выходит из своей комнаты. Поэтому особо не удивляйтесь странностям старика, если он захочет поглядеть на вас.

— Мой дядюшка тоже довольно эксцентричный человек, — Арина, на удивление, общалась с отцом легко и непринуждённо, как будто давно знала его. — Мне порой кажется, что главенство Рода накладывает какой-то особый отпечаток на характер и психику.

— Ну, я ещё с ума не сошёл, — усмехнулся князь Мамонов, проведя рукой по своей бородке. — Но даю слово: как только почувствую, что мои дети подозрительно на меня косятся, сразу сдам полномочия.

Все рассмеялись, оценив шутку. Машина набрала скорость и помчалась по трассе в сторону высоток, облепленных морозной дымкой. Эту дорогу я, как и Дайаана, уже знал, поэтому сидел спокойно, не вертя головой. А вот столичные девушки то и дело поглядывали в окна, с интересом поглядывая на бесконечный нахохлившийся под снежными шапками лес по обеим сторонам. Не знаю, что они там пытались рассмотреть. Может, медведя или рысь? Кстати, зайцы мелькали в сугробах довольно часто, вызывая восторженный писк княжон. В живой природе любой зверь смотрится с большим интересом, чем в клетке.

— Расплодилось их тут немеряно, — добродушно пояснил отец. — Вот и порскают туда-сюда, совсем машин не боятся.

Въехали в город и помчались по улицам, не привлекая особого внимания горожан. Они уже привыкли к княжескому кортежу, поэтому равнодушно провожали взглядом и шли дальше по своим делам. То и дело мимо проносились юркие фургончики и грузовики. Я заметил ещё с прошлого приезда, что местные жители предпочитают передвигаться на мощных машинах, аналогичных армейским внедорожникам, и на американских «Джипах». Кстати, их здесь было довольно много. Ну да, САСШ почти рядом, вот шустрые предприниматели и учли растущий спрос. Изредка мелькали и русские внедорожники нижегородского автозавода «Яковлев и Ко». Их «Рейды» неплохо конкурировали с вестфальским «Даймлером», но лишь благодаря хорошо развитой сети автомастерских. «Рейд» был кондовым автомобилем, ремонтируемым «на коленке», поэтому и заслужил такое внимание и уважение покупателей. Отец заключил с Яковлевыми договор о послепродажном и сервисном обслуживании. Так что теперь чуть ли не в каждом посёлке можно было встретить автомастерские, где с лёгкостью устранялась любая неисправность данной машины.

Наконец, мы доехали. Ворота усадьбы распахнулись, впуская кавалькаду на территорию княжеского особняка. «Хорс» доехал до крыльца и мы стали выгружаться, с удовольствием разминая ноги. Увидев маму, вышедшую на улицу в длиннополом тулупе, я бросился к ней. И только сейчас осознал, как соскучился по этим рукам и ласковым словам, которые она шептала мне. Потом расцеловала, тихо пошмыгивая носом.

— Вот ты и вырос, сынок, — вздохнув, мама провела взглядом сверху-вниз, оценивая мои габариты. Действительно, на полголовы выше стал. — Как же я по тебе скучаю! Хоть бы поближе перебрался, если не хочешь с родителями жить. Чаще бы виделись!

Это она уже шутила, чтобы скрыть слёзы. Я потёрся носом о жёсткую поверхность тулупа, отпрянул назад и кивнул на девушек, топчущихся за моей спиной.

— Мам, а я к тебе не один. Встречай красавиц.

— Здравствуйте, Аксинья Фёдоровна! — Лида смело шагнула вперёд. — Давно хотела с вами познакомиться!

— Ваше Высочество, добро пожаловать, — улыбнулась мама, цепко и оценивающе поглядев на моих спутниц.

— Можно просто — Лида, — вернула лучезарную улыбку Мстиславская. — Мы же не с официальным визитом к вам, а в гости!

Я представил Арину и Нину по очереди. Вполне возможно, что мама о них наслышана, но в жизни они ни разу не встречались. Но приняла очень сердечно, с улыбкой. С Дайааной и вовсе обнялась. А Владислав Иванович галантно поцеловал хозяйке руку, после чего вся наша компания зашла в дом. И сразу началась суета. Горничные помогали столичным гостям раздеться и провожали их в гостиную.

Мама задержала меня на мгновение и негромко спросила:

— Ты точно уверен, что хочешь содержать трёх жён? Не поторопился ли? Нет, я понимаю: молодость всегда бесшабашна, ей всё нипочём. Но… это очень ответственное решение и головная боль в будущем.

— Мам, всё нормально, — я ободряюще улыбнулся и чмокнул её в щеку. — Я не буду своих жён держать в клетке. Каждой найду применение.

— О-хо-хо, — покачала головой мама и очень странно поглядела на меня. — Две жены королевских кровей и третья из княжеского рода… Будь я мужчиной, бежала бы без оглядки от такого «счастья».

Так, стоп! О чём это она? Почему не назвала Нину, а намекнула на Астрид?

— Мам! — я ухватил её за локоть, прежде чем та ускользнула от меня в гостиную. — Ты мне ничего сказать не хочешь? Кто вторая из «королевских кровей»? Лида — понятно…

— Лучше с отцом поговори, он больше владеет информацией, — мама зарозовела, как девочка. — Ой, а ты не хочешь с сестрёнкой познакомиться?

— Конечно хочу! — воскликнул я, делая вид, что отвлёкся от опасной для мамы темы. — А она не спит?

— Мне Алёнку скоро кормить, не должна спать, — улыбнулась она. — Пойдём, пока отец гостей занимает.

— Только сначала руки помою, — предупредил я.

После посещения ванной комнаты я вместе с мамой поднялся на второй этаж. И заметил, что в этом доме очень много зелени. Цветы в настенных кашпо, какие-то растения в больших напольных горшках. Из всего зелёного разнообразия мне был известен только фикус, который здесь тоже присутствовал. Когда семь месяцев вокруг тебя снег, снег, бесконечный снег, хочется яркости и разнообразия. Вот и превратила мама в оранжерею свой огромный дом.

Гостевые комнаты находились в левом крыле особняка, а мы свернули направо. Мама остановилась возле одной из дверей, украшенной фигуркой с весёлым карапузом. Аккуратно приоткрыв её, заглянула внутрь, потом поманила меня.

— Здрасьте, — я кивнул женщине средних лет в строгом платье; она бдительно посматривала на лежащую в кроватке кроху, что-то гукающую и сучащую ножками, и при этом быстро перебирала спицами. Тоже любительница вязать.

— Здравствуйте, Андрей Георгиевич, — горничная положила в корзинку с клубками спицы и встала. — С приездом вас!

— Спасибо! А мы в прошлый раз не встречались, — как ни напрягал память, эту женщину вспомнить не мог.

— Ольга Павловна, — представила её мама. — Была нанята после твоего с отцом отъезда… ну, ты понял.

Ага, это она про Аляску намекает.

— Я вам не нужна, Аксинья Фёдоровна? — горничная сообразила, зачем я здесь, и дождавшись ответа матери, что та пока может быть свободна, покинула детскую.

А я склонился над кроваткой и внимательно поглядел на серьёзное личико сестрёнки, которая столь же тщательно изучала меня. Ее огромные глаза с зеленоватым отливом пытливо разглядывали незнакомца, а потом её рот растянулся в улыбке. Спокойная девочка, не стала сразу вопить. Может, признала родную кровь?

— Красотка будет, вся в тебя, — сказал я, обернувшись. — Глазища-то какие! Словно фары у моего «Фаэтона».

— Ну и сравнение у тебя, сынок! — фыркнула мама. — Ты своим девушкам такие комплименты не говори, не поймут.

Я протянул палец — Алёнка тут же вцепилась в него и потянула на себя, что-то лопоча.

— Можно взять на руки?

— Возьми, — улыбнулась мама. — Только головку придерживай, чтобы не мотала ею.

Я осторожно поднял сестру и прижал к себе, слушая её сопение; повозившись в чужих руках, она притихла. На всякий случай отсёк своё ядро от энергоканалов, чтобы не навредить ребёнку. Биение Алёнкиного Дара я ощутил очень хорошо. Маленькое солнышко только зарождалось, раскидывая тоненькие лучики-каналы по всему телу. Оно было слабеньким, как ручеёк из родника, пробивающий путь через многочисленные препятствия к полноводной реке. Наверное, и у меня так же было, пока дурные «мамаши» не устроили катастрофу.

— Мам, а твой «скрыт» — он магического плана? — поинтересовался я, расхаживая с Алёнкой по детской. — Это же не Стихийный элемент?

— Нет. Я, скорее всего, прохожу по магии ведовства и колдовства, — охотно ответила мама, сидя в кресле, где до этого вязала Ольга Павловна. — По женской линии. Ты можешь со своей бабушкой поговорить, если так заинтересовался.

«Бабушка владеет Стихией, а не только природной магией», подумал я, вспомнив, как она вместе с дедом Фёдором лихо отбивалась от «корсаров».

— Алёнка может взять оба Дара от родителей?

— Да кто ж знает, сына… Подождать надо годика три-четыре.

Сестра захныкала, стала размахивать ручками, норовя схватить меня за нос.

— Кормить надо, — мама встала и подошла ко мне. — Иди, Андрюша, к гостям.

— Ты сама кормишь, или есть кому?

— Конечно сама! — воскликнула мама, забирая Алёнку. — Нет у меня доверия ко всяким…

Она резко прервалась. Мне показалось, что в её голосе промелькнули нотки горечи. Может, вспомнила, как бросила меня на пороге приюта, лишив себя радости материнства? Каково это — знать, что родная кровь растёт без ласки и внимания? На меня тоже накатило странное чувство: обиды, злости и… сочувствия.

— Мам, если с Алёнкиным Даром что-то случится, сразу обращайся ко мне, — я сглотнул тяжёлый комок. — Теперь я знаю, как обратить в пользу подобное несчастье. И не вздумай опять убегать от проблем.

— Хорошо, Андрюшенька, — слабо улыбнулась мама. — Прости меня, что так вышло. Моя вина перед тобой неизбывна.

— Даже не думай себя корить и поедом есть, — предупредил я, берясь за ручку двери. — Расти Алёнку. Обещай мне сказать, какой она Дар получит.

— Обещаю. Сама скажу тебе.

— Отлично. Тогда я пошёл, проверю, как девчата устроились.

Можно было и не волноваться. Отец дал указание управляющему и горничным приготовить комнаты для гостей, а также для прибывшей с Мстиславскими охраны. Флигель оказался полностью забит вояками, но для Куана и личников нашлось местечко в особняке. Девушки разместились с комфортом и теперь готовились к обеду, прихорашиваясь у себя. Я заглянул к каждой и удостоверился, что им всё нравится.

Пока гости готовились к обеду, я решил поговорить с отцом. Очень меня волновал один вопрос. Потому сразу же направился в кабинет, как только выяснил у одной из горничных, где спрятался хозяин.

Князь Мамонов разговаривал с кем-то по телефону. Судя по отдаваемым указаниям, общение шло с одним из родственников. Увидев, что я заглядываю в кабинет, он махнул рукой, приглашая зайти.

— Да, послезавтра ждите гостей. И смотрите, чтобы всё было на уровне. Как-никак, важные особы нас посетят. Новый Источник надёжно спрятан? Смотри, я надеюсь на тебя. Всё, отбой.

Отец отложил телефон в сторону и откинулся на спинку кресла.

— С Антоном разговаривал, — пояснил он. — Дядя Алёша сейчас в Якутске, решает вопросы сезонного найма. Успеет ли вернуться, не знаю. Я всем хвосты накрутил, чтобы встреча без сучка и задоринки прошла. Одно волнует: как бы гости аляскинский Камень не почувствовали.

— Он уже закрыт?

— Да, подвал соорудили, даже экранирующие панели поставили. Сверху времянку в виде летнего флигеля соорудили. Всё временно, за лето должны гостевой дом поставить, — отчитался отец. — Я тебя одного ждал, чтобы ты спокойно с Камнем поработал, а теперь придётся в Охотск вместе с цесаревичем Владиславом лететь.

— А мы?

— А вы оставайтесь в поместье, развлекайтесь. Молодёжи много, не заскучаете. Чего хотел, сын? Не ради же любопытства ко мне заглянул.

— С новым Источником я попробую поработать, — пообещал я. — Прощупаю его энергию, только осторожно. Какую Стихию хочешь активировать?

— Как будто есть выбор, — фыркнул отец. — Сам же говорил: Вода.

— Если подселить туда элементалей Воздуха, то вполне вероятен симбиоз.

— Ты серьёзно? — князь Мамонов резко встал, дошёл до двери, открыл её и выглянул наружу. В эту минуту он был похож на шпиона, опасающегося, что наш разговор могут услышать. Вернулся за стол и задумчиво пробарабанил пальцами. — Подсадить в Источник чуждую Стихию — это твоя теория или ты уже занимался этим?

— Я проверял генетический материал Лиды и Арины на Алтаре, — признался я. Такую тайну нельзя держать в себе. За спиной должна быть поддержка, если Мстиславские каким-то образом узнают про эксперимент. Отец, как никто другой, поймёт ценность такого открытия. И будет драться за меня, как за редкое сокровище. — Княжна Голицына владеет Воздухом, а Стихия Лиды подтвердилась.

— «Огневик», — кивнул князь Мамонов, продолжая выстукивать дробь. — А что за материал?

— Волосы.

— Я думал, девушки решили поделиться своей кровью, — пошутил отец.

— Нет, я так открыто наглеть не собирался, — рассмеялся я. — В волосах, оказывается, хорошо скапливаются элементали Стихий. Не увидел бы, не поверил.

— Брюс знает, что ты творишь с Источником?

— Нет. Пока не собираюсь откровенничать с МК.

— Правильно. Это же бомба. Рванёт — всем достанется, — папаня возбудился.

— Это не бомба, — возразил я. — Бомба в том, что я научился настраивать родовой Источник под девушек. Арина и Лида станут моими жёнами, будучи связанными с Алтарём. Иначе — никак.

— Я ведь об этом размышлял, сын. Приведёшь ты в дом жену с чужим Даром, а она будет бегать постоянно к своему Источнику.

— Вот именно. Я сразу о таком варианте подумал и начал настройку.

— Есть результат? — отец не выдержал, вскочил и подошёл к шкафу, вытащил оттуда початую бутылку коньяка с пузатым стаканом. Налил чуть ли не половину трясущейся рукой. Впервые вижу его таким.

— Арина теперь является носителем антимагии, — вот теперь я ошарашил князя так, что тот едва не подавился коньяком. Дождался, когда тот откашляется, и продолжил: — Конечно, антимагия не такая специфическая и развитая, как у меня, но против атакующих конструктов работает идеально. «Воздух» я Арине загасил… с её согласия, конечно. Теперь ядро Дара поменяло полярность.

— А Дар Калиты?

— С ним ничего не случилось. Арина пояснила, что он действует по каким-то иным законам, не подчиняясь магическому ядру.

— Уф, хвала Роду, — выдохнул отец. — Ты сильно рисковал, Андрей. Очень сильно. Голицыны в любом случае будут разъярены твоим самовольством.

— Они не узнают об этом, если Арина каким-то образом сама не проколется. В любом случае, ей очень понравился мой подарок. Говорит, что «Воздух» ей совершенно не нужен, — я на мгновение замолчал и добавил: — Арина, в отличии от Лиды — не боец, у неё лучше идёт аналитика. С антимагическим щитом девушке будет комфортнее.

— Теперь безопасность княжны на твоей совести, сын, — предупредил отец, сжимая бородку. — Какими бы ваши отношения не стали в будущем. Да… удивил ты меня. Очень удивил. Придётся дополнительную охрану тебе давать.

— Самая лучшая охрана: держать язык за зубами, — ответил я, и сам же себе не поверил. Невозможно жить в вакууме и сохранять секрет своих манипуляций с Источником. В общем, как бы я не относился к Мстиславским, Лида должна находиться под моим контролем. Она, несмотря на все свои достоинства, слабое звено. — Да и невозможно бесконечно усиливать охрану. Начнутся вопросы. Вот стану Главой Рода, тогда появится полное основание создать боевое крыло.

— А как ты хочешь поступить с Великой княжной? — спросил отец и глотнул коньяка. — Погасить родовой Дар Мстиславской — это играть с огнём, в прямом смысле.

— У меня есть идея, которую нужно ещё как следует обдумать и обкатать, — с кем я ещё мог делиться наболевшим? Со Странником? Его сильная сторона — телепортация. А с антимагией у всех чародеев большие проблемы. Брюс тоже не подходит. Он с радостью «упакует» меня в закрытое спецучреждение и будет исследовать, как подопытную крысу. Но хуже всего, если ему в голову придёт мысль использовать меня в качестве осеменителя, чтобы получить устойчивую форму антимагии у родившихся детей. А женщин для такого дела он найдёт, даже не сомневаюсь. — Теоретически я могу разделить магию и антимагию у «правильного» одарённого. И он сам будет регулировать возможность пользоваться тем или иным Даром в зависимости от ситуации.

— Как-то сложно, — покачал головой отец. — С Лидой я советую тебе не экспериментировать. Пусть она раз в год посещает свой Источник. Император и цесаревич знают твою проблему, поэтому никаких вопросов не возникнет. Но они появятся, если Лида перестанет «прокачивать» искру возле родового Алтаря.

— Я же говорю, с этим вопросом не спешу, — проворчал я. — Но всё равно продолжу экспериментировать.

— Действуй, — разрешил князь Мамонов. — Мне самому интересно, до чего докопаешься.

— Второй вопрос, — я развалился в кресле, закинул ногу на ногу. — Ты какую интригу с королём Харальдом развёл за моей спиной? Почему я узнаю о его интересе к моей персоне от Мстиславских, а не от тебя?

— Для меня его предложение тоже стало неожиданностью, — смутился отец и осушил стакан. — Извини, что держал тебя в неведении. Просчитывал ситуацию. Харальд сам связался со мной по визору при посредничестве нашего МИДа, когда я находился в поместье. Он был со старшей женой, королевой Ранди. В общем, предложил породниться. С его стороны — принцесса Астрид, с моей — ты, сын. Напористый сукин сын, давил сильно. Дескать, иду на всё, только бы поженить детей. Обещает невероятное приданое. Мне интересно, зачем Мстиславские допустили утечку по твоему Дару?

— Тебе виднее с высоты, — пожал я плечами.

— Политическая выгода, — кивнул отец. — Сергей рассказал, какое лицо было у короля, когда он узнал об Антимаге, прибывшем вместе с русским отрядом. Чем больше я осмысливаю ситуацию, создавшуюся вокруг тебя, тем меньше понимаю людей. Какое-то сумасшествие началось.

— Все хотят меня, — я усмехнулся. — Но это не повод скрывать переговоры с Харальдом. Я уже не ребёнок, мог бы посоветоваться.

— Ожидал твой приезд, чтобы поговорить с глазу на глаз. Так лучше ощущается нерв.

— Ощутил? Я злюсь.

— Да понял уже, — отец вздохнул. — Больше такого не повторится. Поверь, я в растерянности. По сути, Мамоновым предлагают породниться с королевским Родом.

— И что тебя пугает?

— Ничего, — честно ответил Глава и посмотрел на меня очень спокойно. — Твоя женитьба на Астрид свяжет руки Мстиславским. А те, в свою очередь, скуют меня с помощью твоей с Лидой свадьбой, сделав союзником против Харальда Инглинга. Великолепный противовес. Он станет ещё прочнее, если твои будущие супруги подарят царственным Домам по малышу-антимагу.

— Всё Северное полушарие будет под контролем трёх кланов, — кивнул я. — Сожрём Аляску, придавим Штаты. Хорошо придумано. И плевать, что девчонки могут потерять искру, погубить ядро Дара.

— Но ты-то знаешь, что это не так, — лукаво улыбнулся папаша.

— Я знаю, а родители — нет. Ради собственных амбиций толкают детей на самопожертвование, — проворчал я.

— Сын, ты родился в княжеской семье, — вздохнул отец. — Тебе выпала нелёгкая судьба. Сначала потерял Дар, потом — родителей. Но не кажется ли, что судьба-злодейка начинает возвращать тебе всё сторицей? Чего кобенишься-то? Девушки не нравятся? Да таких красоток любой клан с руками оторвёт. Астрид ничуть не уступает москвичкам. Признаюсь по секрету, девочка очень приятная, если фото не врёт. Мне принцесса понравилась. Так что плюй на мнение толпы, бери столько, сколько сможешь унести. Если появится возможность привести в дом и пятую жену — даже не сомневайся. Моральное право, подкреплённое древним уставом Великих князей, позволяет тебе создать свой Род с помощью полигамного брака. Не слушай злых языков, не обращай внимание на зависть и злобу. Люби своих женщин, воспитывай наследников. Не забыл девиз?

— Мамоновы берут только лучшее, — на душе полегчало. Всё-таки отец умеет найти нужные слова, развеивающие любые сомнения.

— Молодец, так и действуй, — князь снова налил себе коньяку, только поменьше, чем в первый раз. — Использую свою уникальность на всю катушку… Всё? Я ответил на твои вопросы?

— Есть ещё один, — ухмыльнувшись, я поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее. — Мстиславские хотят затолкать меня на военную службу. Вернее, в военное училище. Якобы, с прицелом на будущую профессию, которая будет в скором будущем востребована не только в армии, но и на гражданке. Ты и об этом знал?

— Допустим, — стукнув донышком пустого стакана об стол, отец даже не смутился. — И считаю, что это приемлемое предложение. Я по своим каналам навёл справки об этом ВВИУ. Там опытные преподавали, мощная база, лаборатории. Ты получишь такие знания, что тебе будут завидовать гражданские специалисты. К тому же погоны дают возможность взлететь по карьерной лестнице. Глядишь, через двадцать лет получишь хорошую должностью в Министерстве Обороны. А такая перспектива даёт мощную защиту от врагов. Защиту государства, заметь!

— Таким пряником перед носом водите, — проворчал я.

— Подводные камни есть везде. Но плюсы перевешивают, поверь, сын. К тому же у тебя будет возможность учиться в обычном режиме. Утром на занятия, вечером — домой. Конечно, на учениях ты быть обязан, как и в нарядах.

— Вот-вот, нарядами меня и привяжут к казарме!

— Ну и походишь, — пожал плечами отец, как будто недоумевал, почему я ещё не побежал подавать документы на поступление в такое замечательное училище. — Каждый курсант за время учёбы должен хлебнуть дерьмеца. Тебе тоже не помешает посмотреть изнутри на специфическое сообщество, ну и повариться в нём. И не забывай про связи, которые умные ребята заводят как раз в годы учёбы. Они потом пригодятся…. Теперь-то на все вопросы я ответил?

Я не успел ничего сказать, как в дверь постучали. Отец крикнул, чтобы заходили. Это была горничная. Сложив руки поверх белого передника, она сказала:

— Вас просят к обеду, Георгий Яковлевич, Андрей Георгиевич. Все уже собрались.

— Вот и ладненько! — обрадовался папаня, что можно улизнуть от моих расспросов.

Впрочем, я не возражал. Выяснил самое главное, теперь только оставалось принять решение.

Глава 8

1

После замечательного обеда, устроенного мамой, гости расползлись по комнатам, отчаянно зевая. Сказывалась разница во времени. Отец с цесаревичем Владиславом закрылись в кабинете и довольно долго о чём-то там разговаривали. Наверное, обсуждали очередной совместный проект. Лида ещё в самолёте намекнула, что дедушка-император и отец заинтересованы в расширении портовых терминалов. Железную дорогу уже тянули к Охотску, но работа двигалась медленно из-за особенностей природного ландшафта. Даже «земные» маги, приданные в помощь строителям, испытывали трудности в прокладке тоннелей сквозь горные хребты. Нужно было учитывать очень много дополнительных факторов. Тем не менее, отвечавшие за проект люди, обещали закончить ветку до конца следующей осени. Ещё бы! Туда столько техники и специалистов нагнали, что с лихвой окупалось быстротой прокладки, даже несмотря на проблемы.

Не знаю почему, но адаптация к местному времени у меня проходила легко. Поэтому вместо сна я пообщался с мамой, прогулялся по особняку, заглянул в библиотеку, где и завис, разглядывая толстенный альбом с картами Якутского княжества. Их было десятка три, выполненных на отличной мелованной бумаге, с обозначениями даже самым мелких поселений, маршрутами ежегодных миграций эвенкийских и якутских родов, с метками залежей полезных ископаемым, как уже разведанных, так и предполагаемых. Я даже не представлял, что у отца столько много золотых и платиновых приисков. А алмазные копи! Это же кладезь неистощимого богатства! Недаром все зовут князя Мамонова «золотым тойоном»! Но сколько же сил нужно, чтобы княжить на такой огромной территории! Как моим предкам вообще удалось зацепиться на этой земле, подчинить её своим нуждам, закрепить владычество неимоверным напряжением сил? Это сродни подвигу! И ведь не отделились от Руси, не стали создавать в противовес Москве своё государство! Да, получили привилегии, а потом защищали их, когда Мстиславские, периодически обуреваемые желанием подмять Мамоновых под себя, направляли карательные войска на бескрайние просторы северных земель. Мало того, к государевым военным экспедициям присоединялись и Демидовы, и Строгановы, и другие князья, чьи владения лежали западнее якутских земель. Забыть пролитую кровь не так-то легко. Вон, с Собакиными сколько времени враждовали? Ладно, решили замириться с помощью свадьбы Витьки с дочерью князя. Поддерживаю. Столько проектов мирных можно развить, ан нет — нужно поубивать кучу народа, прежде чем утолить свои обиды, а потом облобызаться, как будто ничего не произошло, и ударить по рукам, поженив детей.

Я листал альбом, а сам думал о своём будущем, хотя бы ближайшем. Прав отец: нельзя прожить в вакууме и отмахиваться от изменений, происходящих вокруг тебя. Да, мне не очень нравится, что кто-то решает за меня, куда идти и как дышать. Ну, взбрыкну я, покажу свой независимый характер… Большие дяденьки только посмеются, покачают головой — и щелчком пальцев сделают моё существование никчёмным и невыносимым. И ведь не скажешь, что все плюшки, которыми меня одаривают, прогорклые, покрыты плесенью. Типа, жри и не жалуйся. Нет. Разве плохо породниться с Мстиславскими? Могущественный клан, стоящий во главе страны, даст такие возможности, что иным и не снилось. Женитьба на Астрид — вообще геополитическая бомба, кардинально меняющая расстановку сил в северном полушарии. А заодно делающая меня любимчиком фортуны с одной стороны, и привлекательной мишенью для спецслужб — с другой. Потому что антимаг в зятьях амбициозного Харальда Свирепого — это страх и ужас для дряхлой Европы. К тому же как Астрид, так и Лидия сами по себе внешне яркие девушки, которые разобьют, если уже не разбили десятки горячих и пылких сердец молодых дворян обеих стран. Чувствую, не простят мне, если поведу обеих царственных барышень под венец.

И признайся себе откровенно: будет просто преступлением не воспользоваться наличием нескольких жён-красавиц в стратегических целях. Да и не дадут мне девчонки уворачиваться от процессов, происходящих в аристократическом обществе. Лида и Астрид будут меня пинать и мотивировать на подвиги, чтобы Род Волховских-Мамоновых стал одним из самых влиятельных в Империи. Арина во втором эшелоне наступления обеспечит финансами и глубоким анализом любой ситуации. Ну, а Нина станет тихой гаванью, где я смогу отдохнуть душой и телом. К тому же есть твёрдая уверенность, что каждая из будущих жён вполне может мне преподнести ещё какой-нибудь сюрприз и открыться с неизвестной стороны, если будут активно прокачиваться возле родового Источника.

Прислушался к себе и понял, что как-то незаметно принял одно из важных, а возможно и важнейших решений в своей жизни. Значит, нужно закрепить его неким приятным подарком для своих избранниц. Усмехнулся и хотел уже закрывать альбом, но перелистнул ещё одну страницу и замер. Это была карта местности, где протекал Вилюй. В нескольких местах вдоль синей изгибающейся линии я заметил крохотные значки, сделанные с помощью капиллярной ручки. Они походили на знаки вопроса, а рядом с ними чётко выведены наборы цифр. То, что это координаты, и дураку понятно. Недолго думая, я достал телефон и сфотографировал карту. Потом проверил качество снимка, убедившись, что цифры при приближении хорошо прочитываются. Хмыкнул, озадаченный. Это ведь неспроста. Что-то такое в районе Вилюя находится серьёзное. Месторождения золота или платины? Может, алмазы нашли? Или очередной Камень? Дайаана когда-то рассказывала мне легенды о падающих звёздах. И каждая из легенд красочно описывала, как именно небесные гостьи обрушивались на тайгу и тундру. Создалось впечатление, что якутская земля оказалась средоточием невероятных богатств и дремлющих в мерзлоте Источников. Может, Мстиславские, а с ними и другие влиятельные князья-союзники об этом знали, поэтому и проявляют до сих пор такой интерес к чужой для них территории?

Ладно, этот вопрос не требует срочного решения. Можно и придержать при себе. Убрав телефон в карман, я покинул библиотеку. К этому времени отдохнувшие от дороги девушки собрались в гостиной и сюсюкались с Алёнкой, которую мама решила показать гостьям. Полагаю, с дальним прицелом. Дескать, привыкайте, скоро и у вас такие малютки появятся.

Я усмехнулся женскому коварству и предложил девушкам завтра проехаться по Ленску. Те согласились с большим воодушевлением. Всё-таки новые впечатления, экзотика.

— А как здесь с досугом? — поинтересовалась Лида. — Есть молодёжные клубы, где можно отдохнуть?

— Только один, — подсказала Дайаана. — Ленск — небольшой город, большинство молодых людей после школы уезжают в Иркутск, Красноярск, Хабаровск или Владивосток для получения высшего образования. Князь Георгий Яковлевич помогает с квотами, оплатой обучения, потому что ему нужны специалисты разных профессий. Кто-то остаётся здесь помогать родителям. Для них открыты технические училища. Но сейчас каникулы, многие приезжают к родителям.

— Может быть, съездим, повеселимся? — спросила Великая княжна, оглядывая нас.

— Боюсь, цесаревичу Владиславу Ивановичу не понравится такое предложение, — улыбнулась мама. — Любое передвижение по городу особ императорской крови потребует тщательной подготовки и проработки маршрута, осмотра места пребывания и прочих мероприятий, которые затянутся на несколько часов.

— Ну, так неинтересно! — Мстиславская сложила руки на груди и вздёрнула подбородок. Застыла изваянием, вызвав улыбку у подруг. — В конце концов у нас есть сильная охрана, да и мы сами можем постоять за себя. И вообще, здесь вотчина князя Георгия Яковлевича. Было бы странно ожидать от местных жителей неприятностей, зная, что мы гости.

— Аксинья Фёдоровна права, — услышали мы голос цесаревича Владислава, вошедшего в гостиную вместе с отцом. — Даже на дружеской территории могут происходить неприятные инциденты. А сейчас уже поздний вечер. Не вижу причин, по которым могу разрешить выход в город. Завтра с утра — пожалуйста. Пока мы будем готовиться к поездке, можете развлечься.

— А катание на собачьих упряжках? На олешках? — никак не могла угомониться Лидия, разыгрывая капризную девочку. — Я хочу покататься на нартах!

— Всё это запланировано в поместье, — усмехнулся отец. — Я уже дал необходимые указания.

— А как вообще развлекаются зимой в ваших краях? — спросила Нина. — Мне кажется, с этим здесь не густо.

— Ленск — город старателей, в первую очередь, — пояснила мама. — Зимой они массово едут на тёплые моря вместе с семьями или мужскими компаниями, используя отпуск на полную катушку. И тем не менее, на другом берегу Лены возвели неплохую базу для катания на лыжах. Даже трасса для горных лыж есть. В городе несколько катков, на реке конькобежцы частенько соревнуются.

— Я слышала про Ленские столбы, — сказала Арина. — Это далеко отсюда? Хочется на них посмотреть.

— Давайте прикинем, — отец хитро прищурился, поглаживая бородку. — Если по прямой от нашего поместья до Лены на мотосанях, то выйдет километров семьдесят по глухой тайге и бездорожью. Поэтому лучше воспользоваться речным руслом Малыкана. Но это сто с лишним километров выйдет. Река очень сильно петляет. А от устья Малыкана до Столбов еще около двухсот «кэмэ». Вот и считайте, стоит ли овчинка выделки. На вертолётах, конечно, выйдет быстрее. Поэтому приглашаю вас, барышни, летом. Впечатлений масса будет.

— Если Андрей пригласит, с радостью приедем, — лукаво стрельнула глаза в мою сторону Лидия.

— Куда он денется, — папаня усмехнулся в бороду. — Чтобы завтра не скучать, можете пройтись по торговым центрам. У нас их целых два! Поверьте, там есть что посмотреть. Ну и подарки для родственников и друзей приобретёте.

Девушки сошлись во мнении, что магазины обязательно должны быть осмотрены и опустошены.

— Ну, хорошо, — после недолгого обсуждения с подругами Лида не собиралась отступать. — А что мы сегодня будем делать вечером?

— Вы фильмы любите? — неожиданно спросил князь Мамонов.

— Если про любовь и романтику — да, — сразу же откликнулась Нина.

— Мне компаньоны Меллоны прислали стереофильм из САСШ. Про Дикий Запад. Какой-то новый вестерн с невероятно безумным сюжетом. Каньоны, прерии, ковбои, индейцы, пришельцы из будущего — чего только нет. Ну и романтики через край, — улыбнулся отец. — Правда, на английском языке, без перевода.

— Не страшно, — оживилась Нина. — Я английский знаю, а с лингво-амулетом и вовсе проблем не будет.

— А у вас есть большой экран? — поинтересовалась Арина.

— Более того — целый кинотеатр! Владислав Иванович, а давайте устроим коллективный просмотр! Пусть ваши гвардейцы тоже развлекутся.

— Кроме тех, кто на посту, — предупредил цесаревич. — Почему бы и нет?

— Это само собой. После ужина сразу и приступим к просмотру. Я пока дам задание механику приготовить очки, проверить аппаратуру.

А я мысленно поаплодировал отцу. Он хотя бы отвлёк непоседливую Лидию от желания покуролесить в незнакомом для неё городе. Было у меня стойкое ощущение, что с Мстиславской мы бы попали в приключения.

В какой-то момент отец оказался рядом со мной и тихо проговорил, чтобы никто не услышал:

— Завтра как бы невзначай мой водитель проедет мимо ювелирного магазина Волковых. Девчата должны заинтересоваться. Пусть выберут себе что-нибудь из украшений. Ну, ты понял меня?

Намёк был такой толстый, что и дурак бы сообразил.

* * *

Георгий Яковлевич убедился, что гости разошлись по своим комнатам, отдал последние распоряжения насчёт охраны и пошёл спать. Аксинья уже лежала в постели, её дыхание было размеренным и спокойным. Князь разделся и осторожно лёг рядом, чтобы не беспокоить жену. Казалось, она уже видит десятый сон. Хоть Аксинья и сцеживала на ночь молоко, чтобы приставленная к Алёнке нянька могла кормить её, не будя хозяйку, княгиня нет-нет и просыпалась посреди ночи. Беспокойство за дочь заставляло супругу заглядывать в детскую, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Но как только Георгий укрылся одеялом, Аксинья повернулась к нему, положила руку на грудь и пробормотала, не открывая глаза:

— Тебе не кажется, что Андрюша привёз девушек, чтобы мы на них посмотрели, как на будущих невесток?

— Знакомство с родителями? — хмыкнул князь. — Да, такая мысль проскальзывала.

— Хорошие девочки, — Аксинья уткнулась носом в плечо мужа. — Только меня беспокоит их количество. Как бы потом между ними не начались свары. Не хочу, чтобы мой мальчик мучился, примиряя их. Это не жизнь будет, а сплошная война.

— Ну, меня он уверял, что справится, — пропуская сквозь пальцы мягкие волосы жены, сказал Георгий.

— Жора, ты же понимаешь, что полигамный брак в наше время — жуткий анахронизм. Даже в аристократических родах редко встретишь такие семьи.

— Мамоновы, Демидовы, Строгановы, Собакины, Елисеевы, — начал перечислять Георгий. — Почти все сибирские кланы сцементированы родовыми отношениями и многожёнством. Что нам Русь? Она давно европеизирована. Мстиславским, чтобы быть своими среди спесивой знати Европы, приходится соответствовать семейным стандартам. А мы и есть самая настоящая архаика.

— Ох, всё равно боязно, — поёжилась Аксинья. — Получается, нашими родственниками станут Мстиславские, Инглинги, Голицыны… А что ты скажешь о Нине Захарьиной? Очень странный выбор на фоне таких мощных партий. Нет, она очень милая, ласковая, на Андрея смотрит с такой влюблённостью, что я начала подозревать… не близки ли они?

— Андрюха уже мужчина, почему бы и нет? — пожал плечами Мамонов, вспоминая поведение боярышни Захарьиной. — Да и Нина вполне сформировавшаяся девушка.

— Им ещё нет восемнадцати! Дети совсем!

— Да брось, милая! Если и допустить, что между ними уже была близость, что в этом такого? Андрей не просто так взял её с собой. Значит, готов жениться на ней. Да и княжны к Захарьиной относятся спокойно. Ася, перестань терзаться. Сын рано повзрослел из-за моей ошибки. По сравнению со своими сверстниками он выглядит умудрённым жизнью мужчиной.

Аксинья потянулась к нему и поцеловала в губы, чуть подольше задержавшись, показывая, что любит своего мужчину несмотря на прошлые обиды.

— Я ведь тоже была неправа, убегая из дому с младенцем, — сказала она чуть позже. — Если бы не боязнь за жизнь сына…

— Всё в прошлом, — князь мягко сжал её пальцы.

— Тем не менее, твоё убеждение, что Андрей поумнел, не делает его тем самым мужчиной, — всё же возразила Аксинья. — Желание взять в жёны четырёх разных по характеру, темпераменту и Стихиям девушек — это опасное заблуждение. Меня ты не переубедишь.

— И что собираешься делать? — с усмешкой посмотрел на супругу князь. — Расстроить его планы?

— Жил бы с нами — будь уверен, нашла бы способ отговорить от подобного брака. А так… Андрей слишком самостоятелен, ты прав. Поэтому и не может выбрать между сердцем и долгом. Боится обидеть девушек.

— Ася, не надо расстраиваться, — Георгий Яковлевич погладил жену по плечу. — Все всё понимают, поэтому заранее и накидывают варианты, как для Андрея найти баланс между семейной жизнью и служением отчизне.

— Чтобы Мстиславские беспокоились за Андрюшку? — фыркнула Аксинья. — Ой, не смеши, Жора. Им от нашего сына нужно только одно. Поверь: они найдут способ использовать его Дар на всю катушку. Будут толкать в любой конфликт или использовать как устрашающий фактор для непокорных. Мальчик будет появляться дома только по большим праздникам.

К глубокому сожаленью, Аксинья была права, и князю Мамонову предстояло заранее выработать контрмеры против неуёмного желания Мстиславских «поэксплуатировать» мальчишку на полную катушку. Ладно, Брюс. Тот маньяк-исследователь, дальше своей Коллегии не смотрит. А вот императорские задумки простираются далеко за границы России. Совместная с Харальдом Свирепым спецоперация была первым звоночком.

— Всё, давай спать, — пробурчала Аксинья, уютно устраиваясь под боком мужа. — Мне скоро вставать, Алёнку проверить.

Георгий уже давно перестал уговаривать супругу не заниматься самоистязанием. Всё равно по-своему сделает. Надо немного подождать, и Ася сама угомонится.

Когда жена размеренно задышала, погрузившись в сон, князь осторожно вылез из постели. После слов сына о новых возможностях антимагии мысли Георгия Яковлевича представляли из себя сплошной хаос. Надо было привести их порядок. А где, как не в своём кабинете?

Он накинул халат и выскользнул из семейных апартаментов в пустой коридор, махнул рукой сидевшему на диванчике охраннику с книгой в руках, дескать, бди дальше, не отвлекайся на меня. А сам, шлёпая тапками, добрался до кабинета. Деактивировал магическую печать, открыл дверь. Рассеянный свет луны, пробиваясь сквозь морозную дымку, едва освещал помещение. Князь дошел до рабочего стола, включил настольную лампу. Грузно усевшись в кресло, задумчиво уставился на тёмный экран монитора, включил ЭВЦ. Собственно, что он хотел? С кем-то обсудить новость, преподнесённую Андреем? Ой, вряд ли. Никому нельзя об это говорить. При всей привлекательности антимагии, она остаётся жупелом для одарённых, что влечёт за собой желание убрать проблему кардинальным способом. Поэтому сыну сейчас нельзя демонстрировать приобретённые способности, нужно пока оставаться в тени. Иначе есть риск потерять парня. «Да какой риск? Потеряю, сто процентов. Это ещё иностранные разведки не узнали про Антимага», подумал Георгий, не догадываясь, что уже знают. Находиться под колпаком Мстиславских, а теперь — и короля Харальда, не самый приятный вариант, но ещё хуже лишиться их поддержи. А уж получить их в противники — такого допустить ни в коем случае нельзя.

Теперь, когда Андрей имеет возможность связать воедино три сильнейших клана, два из которых находятся на вершине власти, ситуация коренным образом изменится. Его будут беречь и охранять, если только он сам не начнёт брыкаться от излишней опеки. А молодость всегда этим грешит.

Уставившись на осветившийся монитор, князь Георгий не мог понять, зачем вообще полез в вычислитель. Все нужные новости он узнал от цесаревича Владислава. Отъехав от стола, Мамонов поднялся на ноги и стал расхаживать по кабинету. Открывшиеся способности сына-антимага и пугали, и радовали одновременно. Если парень не будет лениться и активно осваивать Дар, то в один прекрасный момент сможет найти способ защитить себя даже от пули или ножа. Без всякой магии. Надо же, умудрился освоить перенастройку Источника! Догадался «скормить» ему генетический материал Великой княжны Мстиславской и княжны Голицыной! «Погасил» Дар Арины и перезапустил его с антимагическим щитом, давая возможность девушке пользоваться родной Стихией! Что на порядок круче, чем просто погасить Дар и поставить щит. И это в неполные восемнадцать лет! Исследовательский ум проявляется во всей красе! А что он ещё замышляет, какие ещё эксперименты планирует… Да Брюс удавится за возможность выпотрошить Андрюху до донышка, извлечь из него всю информацию, как тому удаются такие фокусы?

Князя Мамонова переполняла гордость за сына. Самая настоящая, искренняя, которую и должен испытывать «правильный» отец. И даже забыл, что на долгие годы лишил мальчишку родителей своей мягкотелостью. Надо было папашу сразу придавить, чтобы тот даже косо не смотрел на Аксинью, как на якобы источник позора. Это же надо додуматься и заикнуться, что младшая невестка нагуляла ребёнка с кем-то другим! Да за одну эту фразу Георгий должен был лишить отца права называться Главой! Смалодушничал…

Поморщившись, князь выбросил из головы дела минувших лет. Не любил он копаться в прошлом, искать ошибки. Давно уже отрефлексировал, хватит. Теперь на его плечах огромный груз: семья, клан, большая политика. Сыновей ещё женить надо. Димка, Витька и Андрей — это та сила, на которую рассчитывал Георгий Яковлевич. Витька скоро своим браком с Сонечкой Собакиной свяжет два дальневосточных клана узами стратегического союза. Андрей вообще красавец, тут без вопросов. Если он ещё и скандинавскую принцессу в дом приведёт — можно будет Роду поставить самый большой храм в Сибири. Остаётся Дмитрий. Есть мыслишка породниться с Демидовыми. Пора обезопасить себя с запада, чтобы «железные магнаты» перестали кошмарить приграничье Якутского княжества. Но тогда нужно кое-что дать ушлым промышленникам и землевладельцам. Об этом стоит подумать со всей тщательностью, ведь без вкусного куска пирога старейшина Рода Аким Демидов даже разговаривать с «вечным» врагом не станет. А сын его Борис, который Глава, всегда прислушивается к мнению старика. Зато у Демидовых славные девки растут. Три — или четыре? — княжны по возрасту подходящие Дмитрию. Пусть от разных сыновей Акима (их у него шестеро), но всё равно это шанс замириться с буйными сибиряками-уральцами. А земли у них немеряно!

Андрюхе предстоит быть неким уравнителем во всех этих схемах, если станет зятем Харальда. Князь Георгий почему-то был уверен, что после такого события все соседи побегут к нему, как к отцу зятя двух правителей, искать дружбы. И Демидовы точно будут средь их числа.

Сеанс ночных раздумий благотворно повлиял на состояние князя Мамонова. Зевота одолела, в глазах словно песка насыпали. Всё! Под тёплый бочок жены — и спать!

2

Девушки, как и положено, чуть ли не два часа наводили красоту, поэтому выехали мы с подворья после полудня. Но так даже хорошо. Мороз немного спал, что было видно по исчезнувшему туману и бодрым передвижениям прохожих. Оживились коммунальщики, очищая дороги и тротуары.

Мы весёлой компанией загрузились в отцовский «Хорс» и в сопровождении чуть ли не десятка машин сначала направились в «Алмазный». Мама подсказала, что этот торговый центр горазд новее и больше, чем «Михайловский» — его конкурент. Там разнообразных павильонов столько, что устанешь все обходить. Пока ехали, я думал, как мне выдержать сегодняшнюю пытку шоппингом. Девушки же не успокоятся, пока всё не пересмотрят.

«Алмазный» находился на северном фасе города, раскинувшись на огромном пустыре. Благодаря тому, что этот район только-только застраивался, владелец торгового центра уже обеспечил себе выгодное положение, и теперь его детище блистало выкрашенными в яркие цвета стенами на фоне новостроек. И автостоянка, куда мы заехали, была невероятно большой. Местную охрану предупредили о приезде важных лиц, поэтому для нашего транспорта подготовили отдельную площадку. Но «Хорс» сначала остановился возле центрального входа, чтобы высадить меня и девушек. Несколько бойцов остались при машинах, а остальных Баюн распределил по группам, которые должны были контролировать ситуацию на дальних подступах. А сам вместе с пятёркой крепких парней сопровождал Великую княжну. Арину «держали» Вальтер и Терентий, а мои личники приглядывали не только за мной, но и за Ниной с Дайааной.

Наша компания сразу привлекла внимание посетителей. Кто-то пытался фотографировать, но бдительная охрана тут же пресекала подобные попытки, заставляя или спрятать телефон, или стереть готовую фотку. Я не верил, что в Ленске найдутся самоубийцы, которые хотят навредить особе императорской крови, но всё же был настороже, как и те, кому было положено нас охранять.

Визит цесаревича Владислава и его племянницы не афишировался ни в печати, ни на телевидении. Девушки, хоть и намекали, что планируют поездку во время каникул, но куда именно — хранили молчание по моей огромной просьбе, которую я продублировал через дядьку Сергея. Всё-таки родственник, обязан меня контролировать и передавать указания от императора.

Девчата сразу бросились к павильонам, где продавалась женская одежда. Им же интересно, какая мода нынче на другом конце России. В Москве больше западноевропейских товаров, а здесь преобладало очень много китайских, корейских, индийских и, конечно же, североамериканских производителей. Не удивительно, что красотки прилипли к манекенам, обряженным в платья, сарафаны, деловые костюмы невероятных расцветок и фасонов. А ведь к ним и туфельки понадобятся. Я не сдержал ухмылки. Пусть Баюн со своими гренадёрами помучается от тоски, вынужденно контролируя подопечную с подружками, пока те примерочные оккупируют. А я подожду их на удобной скамеечке, откуда хорошо смотреть за происходящим. Мои личники и Вальтер с Терентием стояли рядышком. И тоже с довольными мордами. Осознали масштаб происходящего.

— Как думаешь, через сколько времени они выйдут? — спросил я у Эда.

— Часа полтора-два, не меньше, — подумав, улыбнулся старший телохранитель.

— Не, два часа я не выдержу, — содрогаюсь от перспективы сидеть на одном месте. — А где Куан?

— Испарился, как только мы вошли сюда, — доложил Влад.

— Хитрый Лис, что с него взять, — проворчал я. — Опять что-то вынюхивает.

Вальтер с интересом поглядел на меня, но тут же перевёл взгляд на бродящих между вешалками с одеждой девушек. Из всех моих личников его больше всего интересовал именно Куан, и желание профессионала поближе познакомиться с загадочным азиатом, легко читалось на лице Вальтера.

— А тут есть что-нибудь для мужчин? — я с интересом огляделся по сторонам. Стеклянные витрины разнообразных магазинов завлекали своим ассортиментом, где-то играла музыка, гудел эскалатор, поднимая посетителей на верхние этажи, из-за поворота показался огромный белый медведь. Шоркая лапами по гладкому полу, он направился в нашу сторону. Личники тут же напряглись. Мало ли кто может скрываться под этим маскарадом. Но медведь, вернее, человек в костюме медведя, прошёл мимо, помахивая нам большущей лапой.

— Прогуляюсь, — я поднялся со скамейки и поинтересовался у Вальтера. — Вы с нами или останетесь здесь?

— Останемся, — кивнул княжий «дядька».

— Мы будем неподалёку. Если вдруг барышни начнут меня искать — позовите. У вас есть мой телефон?

— Есть, — кивнул Вальтер, чему я нисколько не удивился. Видимо, Арина ему на всякий случай его дала, но телохранитель ещё ни разу им не воспользовался.

Торговый центр имел три этажа, поэтому я сразу решил подняться на верхний. И довольный, потёр руками. Оказывается, здесь был тир! Он притулился в самом конце левого крыла, где возились строители, возводя стеклянные павильоны для арендаторов. Меня удивило, что в таком небольшом городе, как Ленск, построили аж два торговых центра. Возможно, в этом и была выгода. Под боком судоходная река, товаров для населения требуется много, сам город постепенно разрастается. Рабочих рук для приисков не хватает, поэтому отец вынужден нанимать старателей в других губерниях. Я как-то поинтересовался у него, неужели люди остаются здесь жить после окончания контракта? Оказывается, и такое случается. В основном, это молодые мужчины, сошедшиеся с местными девушками и женщинами. Вот на них и расчёт. Какой смысл куда-то возвращаться, если здесь есть почти всё, что нужно человеку для комфортного проживания? Зимой, во время длительных отпусков, если есть желание, можно съездить на южные курорты или за границу.

Только осознав огромность территории, начинаешь уважать отца. При недостатке людского ресурса он крепко держит в руках все нити управления, успевая и за порядком приглядывать, и инфраструктуру развивать.

У меня зачесались руки пострелять. Я подошёл к прилавку, на который облокотился сухощавый старичок в большущих очках. Перед ним лежал толстый журнал с кроссвордами. Остро отточенный карандаш то и дело заполнял пустые клеточки большими буквами. За спиной хозяина тира висел стенд с разнообразными мишенями: мельницами, корабликами, птичками, зверями. В специальной нише стояли четыре пневматических винтовки. Для посетителей рядом с тиром стоял щит с расценками.

— Молодой человек, не желаете испытать удачу? — оживился старичок. Поправив большущие очки, он с интересом поглядел на меня в окружении крепких парней и отложил карандаш. — Винтовка калибра четыре с половиной миллиметра с нарезным стальным стволом. Есть автоматический предохранитель для блокировки спускового крючка при заряжании. Самое лучшее «дерябинское»[1] изделие для стрельбы в тирах. Если поразите десять мишеней десятью пулями, получите приз. Можете даже сами выбрать.

Он показал рукой на полку, где в огромном количестве стояли мягкие игрушки разных размеров.

— Давайте, попробуем, — кивнул я и выложил на прилавок купюру в пять рублей. — Сколько тут выстрелов будет?

— Один выстрел — десять копеек.

— Ну, тогда сорок патронов мне дайте, — прикинул я. — Со мной четыре девушки, хочу сделать подарок. Каждой, чтобы не обижались.

— О, это достойный вызов! — оживился продавец и положил передо мной винтовку. Отсчитав нужное количество патронов, он высыпал их на металлическую тарелочку, а сам отошёл в сторону.

Я прикинул расстояние. Пятнадцать метров. Нормально, должен попасть. С треском переломив винтовку, вложил первую пульку. Вернул в исходное положение, вскинул оружие. Повёл стволом. Пожалуй, начну слева-направо. Продышался по методике профессора Чжан Юна, ввёл себя в некое подобие транса, полностью закрываясь от жужжания шуруповёртов, постукивания молотков и голосов рабочих. И нажал на спуск. Щёлк!

Мельничный круг завертелся, а я уже вложил вторую пульку. Щёлк! Щёлк! Вокруг меня пустота и тишина. Я здесь, у стойки, и там — где стенд с мишенями, направляю маленький снаряд точно в центр жестяных кружков. Очнулся только тогда, когда рука слепо зашарила по пустой тарелочке.

— Очень хороший результат, молодой человек, — старичок улыбался. — Не скажу, что вы первый посетитель, выбивший сорок мишеней. В Якутии метких стрелков хватает. Но скорость стрельбы феноменальная. Какой у вас аспект Дара?

— Я не одарённый, — улыбаясь в ответ.

— А как же печатка? — он с проницательным видом кивнул на именной перстень.

— Обычный, без магической зарядки, подарок императора.

— Вот как? — старик стянул с носа очки и зачем-то подышал на них. — Так вы, случайно… Не сын ли князя Георгия Яковлевича? Когда вы стреляли, я к вам внимательно приглядывался. Есть узнаваемые черты.

— Мало ли людей, совершенно не родственников, похожих друг на друга? — я переломил винтовку, убедившись, что там пусто, вернул в исходное положение и положил на стойку. Показал вензеля на печатке. — Видите, совсем другие инициалы.

— Не спорю, такое тоже бывает, — кивнул хозяин тира, сверкнув глазами. — Это двойная «вэ»? Тогда да, ошибся, прошу меня простить.

Ни фига он не ошибся. Старый хитрован понял, кто перед ним, просто сопоставив новость про огромный кортеж, промчавшийся по улицам Ленска, с моим появлением возле тира. Не поверю, что жители города совсем не в курсе, кто приехал к князю Мамонову. Не обязательно подумают про императорских особ, но про очень важных гостей — уж точно. Что уж скрывать, «мамоновские» черты никуда не спрячешь. Если бы не видел портрет Добра Мамонова, сам бы на смех поднял других.

— Можно выбрать призы? — спросил я.

— Конечно, молодой человек, — нацепив очки обратно на нос, старик показал на полку. — Четыре любых, как и оговорено.

Я взял пушистого белого зайца с грустными перламутровыми глазами, шикарного длиннохвостого соболя из чёрного меха, улыбающегося олешка с рожками и нерпёнка-белька. У него были чёрные, огромные и умилительные глаза. Не проходите мимо!

— Парни, у кого-нибудь пакет есть? — обратился я к личникам. — Не хочу сразу дарить, а в руках таскать — сюрприза не будет.

— У меня найдётся, светлый княжич, — хитрый старик вытащил из-под стойки плотный и вместительный пакет. Туда и сложили игрушки. — Очень приятно было посмотреть на вашу технику стрельбы.

— До свидания, — я вежливо кивнул, передал пакет Владу, и направился к лестнице. Эскалатор здесь почему-то работал в одном направлении — вверх.

— Старикан ваше инкогнито раскрыл, — пошутил Эд.

— Играючи, — добавил Игорь. — Может, его… того?

— Отставить! Старика не трогать! — улыбнулся я и оттянул рукав куртки, чтобы посмотреть на часы. Надеюсь, девушки вышли из первого павильона. Если они будут делать покупки в таком темпе, мы застрянем тут до самого закрытия.

К моему облегчению, красотки закончили вояж в модный магазин. Но у каждой в руках были пакеты, даже у Дайааны. Признаться, больше всего я был рад за неё. Мне очень не хотелось, чтобы якутская княжна полностью погрузилась в шаманизм, а друзьями её были только птицы. Ведь можно же совершать обряды, повелевать своими фамильярами, и в то же время оставаться обычной девушкой, которой не чужда жизнь в большом городе. Каким-то же образом она вызвала филина в самом центре столицы без помощи шаманских атрибутов? Значит, есть у неё Сила, над которой не властны никакие запреты! Тем более, Мать-Орлица не служит людским духам. Это тоже немаловажный фактор. Проблема в другом: в желании самой Дайааны быть поближе к нам. Пусть девчата мягко влияют на неё, не дают погрузиться в отшельничество.

Первым делом девушки заинтересовались, что за пакет несёт Влад, но мой личник гордо хранил молчание, а я отшутился тем, что там есть небольшие презенты для четырёх очень красивых барышень. Но получат они их, если осмотрят торговый центр за минимально короткое время.

— Ну хотя бы ещё два часа! — надула губы Лида. — Мы только начали! Надо ещё подарки для родственников поискать!

— Здесь есть целый отдел, — подсказала Дайаана. — Пойдёмте?

— Да-ааа! — хором выразили своё желание девушки.

— В таком случае я пока закажу столик в кафешке, — предложил я. — Шоппинг — затратный вид спорта. Надо будет калории восстановить.

Барышни засмеялись и в сопровождении гвардейцев заторопились куда-то в противоположную сторону, привлекая внимание немногочисленных посетителей.

— Только на третий этаж не поднимайтесь! — крикнул я вдогонку. — Там ещё нет павильонов!

Кто-то из девушек помахал рукой, дескать, поняли тебя, услышали. Я вздохнул.

— Ладно, пошли кафе искать. Запахи еды чувствую, по ним и будем ориентироваться.

3

Где-то я слышал шутку, что жители Ленска переняли повадки медведей. Как только начинаются холода, те впадают в спячку и даже не следят за мировыми новостями. Сегодня я убедился, что это всего лишь злые наветы на моих земляков. Родился-то я, как ни крути, в этих краях, поэтому было немного обидно слушать такое. Так вот, ленчане очень даже внимательно отслеживают информацию о том, что происходит на западе огромной Империи. И хорошо ориентируются в персоналиях.

Это я к чему? Великую княжну Лидию кто-то признал, и к тому времени, когда мы собирались выходить из торгового центра, он уже был полон местными жителями. Многие, опасаясь охраны, спрашивали издали, можно ли взять автограф у самой внучки императора? Пришлось Баюну, скрипя зубами, организовать площадку для подобного мероприятия. Но фотографирование запретил. Гвардейцы зорко поглядывали на жаждущих получить пожелание от представителя императорской семьи, и как только кто-то пытался украдкой навести телефон на Лидию, тут же оказывались рядом. Вежливо улыбаясь, просили засунуть его очень далеко, чтобы не возникало желания им воспользоваться.

Из «Алмазного» мы вышли лишь в пятом часу вечера и поскорее нырнули в «Хорс», очумевшие от происходящего. Охрана распределила огромное количество сумок, пакетов и коробок по машинам, и наш кортеж быстро покинул гостеприимный торговый центр.

— Я даже не ожидала такого ажиотажа! — хватаясь за полыхающие щёки, призналась Лида. — У меня рука устала раздавать автографы!

— Видишь, даже на краю земли у тебя нашлись поклонники! — пошутил я.

— А ты хитрюга! Простоял всё время в стороне, даже не взял на себя часть ответственности! — пожаловалась Великая княжна. — Мог бы и признаться, что ты сын Георгия Яковлевича!

— Кто я такой, чтобы мешать тебе нежиться в лучах славы? — подшучивать над Лидой — сплошное удовольствие. Она вроде и сердится, но становится такой милой, открытой. — Меня за свитского и посчитали. Стой рядом и не отсвечивай.

— Скромность человека отваживает неприятности и беды, — изрёк Куан, сидевший рядом с водителем.

Девушки, слушая нашу шутливую пикировку, улыбались. Нина вдруг ойкнула и показала пальцем на пакет, который я держал возле себя:

— Андрей, ты обещал сюрприз. Это он?

— Ой, точно! — делая вид, что запамятовал, ответил я и стал вытаскивать из пакета игрушки. — Не знаю, кому какая зверушка понравится. Выбирайте сами. Для вас специально все мишени в тире выбил.

Барышни заохали от восторга. Арина сразу же схватила соболя и прижала его к щеке, радостно улыбаясь. Нина выбрала нерпёнка, а Лиде понравился олешек, хотя и от других игрушек не отказалась бы. Дайаана спокойно дождалась своей очереди, забрала зайца и сказала:

— Он такой грустный и одинокий! Как я…

Девушки переглянулись между собой и отчего-то засмущались.

— Диана, ну что ты? — Арина погладила её по плечу. — Ты всегда можешь с нами общаться и встречаться. Мы же подруги, правда?

— Андрей, а почему бы Диане не переехать в Москву? — неожиданно спросила Нина. — Зато у нас будет своя шаманка!

— Шаманы никому не принадлежат, — улыбнулась дочь князца Чакыра. — Они живут среди духов и передают их волю людям или повелевают зверями и птицами, защищают их.

— Прости, если не так выразилась, — покраснела Нина. — Просто… Ты Андрею не чужая, да и друзей у тебя в Москве стало очень много.

— Спасибо, я подумаю, — посмотрев на меня, Дайаана улыбнулась краешком губ.

— Мы по Купеческой улице поедем? — спросил я водителя — коренастого мужчину лет сорока, чья внешность однозначно намекала на основную деятельность: охранять господина. Отец выделил мне его для поездки, потому что сам никуда сегодня не собирался.

— Так точно, — стриженый затылок водителя дёрнулся в кивке. — Маршрут заранее проработан. Не извольте беспокоиться.

И в самом деле, первая машина стала поворачивать влево, и вся колонна устремилась вслед за ней по ярко освещённой вечерними фонарями улице.

Купеческая улица была одной из самых старых в городе, и примыкала к речному порту. В этом был практический смысл. Товар доставлялся сразу в магазины, не залёживаясь на складах. Первые предприниматели строили свои лабазы, чтобы не платить за аренду, поэтому всю навигацию от порта тянулись бесконечные телеги, а позже — машины, развозя груз по торговым точкам. Со временем портовая зона расширилась, «съев» часть улицы, отгородившись от города административными постройками. Оставшаяся часть застраивалась великолепными двухэтажными особняками из кирпича; улицу замостили, и теперь она представляла из себя удивительный реликт прошлого. Купеческие дома, вычурные, богатые, бросавшиеся в глаза архитектурными излишествами, были гордостью горожан.

Ювелирный магазин находился в старинном двухэтажном «купеческом» особняке, отреставрированном и переделанном под современные реалии. За огромными витринами на специальных подставках, застланных алым бархатом, лежали разнообразные ювелирные изделия из серебра, золота и платины, часто украшенные различными драгоценными и полудрагоценными камнями. Всё сверкало и переливалось, приковывая взор прохожих. Кто-то останавливался, чтобы полюбоваться разнообразными фигурками животных из нефрита и бирюзы, малахита и горного хрусталя, а кого-то привлекал блеск колье, браслетов, разнообразных перстней.

— Ой, какая прелесть! — захлопала в ладоши Лида, увидел сверкание такого благолепия. — Давайте здесь остановимся? Можно ведь?

Прав был отец. Какая девушка устоит от красоты драгоценных камней, оправленных в золото, серебро и платину? А я как бы здесь и не при чём.

— Конечно, можно, — улыбнулся я и обратился к водителю: — Остановитесь, пожалуйста.

Девушки оживились и стали шушукаться между собой, изредка поглядывая на меня. Лишь бы не догадались, что их намеренно заманили в ловушку.

— Андрюша, мы сюда зайдем? — пискнула сдавленным голосом Нина.

— Конечно, — с видом искусителя ответил я. — Почему бы не воспользоваться моментом?

Кавалькада остановилась, прижимаясь к тротуару. Согласно регламенту мероприятий, первыми сейчас должны осмотреть место посещения гвардейцы Буяна. Они уже высыпали из внедорожников и встали возле входа.

— А на двери табличка висит: спецобслуживание, — заметила Арина.

— Ничего, покажу толстый кошелёк — сразу откроют, — пошутил я.

В это время Баюн постучал по стеклянной двери, которая тут же распахнулась, запуская его и ещё троих охранников внутрь. Куан тут же выскользнул наружу, распахнул заднюю дверь «Хорса» и согнулся под девяносто градусов. Вот же лицедей! Умеет поднять градус важности! Я первым покинул салон и помог девушкам выйти тоже, придерживая их за руку, удостаиваясь самой лучезарной улыбки.

В магазине нас встречала целая делегация, состоящая из четырёх человек в белых рубашках и галстуках. Судя по всему, администратор или даже сам хозяин мобилизовал все силы для достойного обслуживания богатых клиентов.

— Мы рады видеть вас, молодые люди, в самом лучшем ювелирном доме во всём княжестве! Здесь вы можете выбрать для себя самые достойные украшения, которые только есть на свете! — говоривший мужчина излучал непоколебимую уверенность в том, о чём говорил. — Позвольте представиться: управляющий Ювелирным Домом господина Волкова Артур Всеволодович Пышманов.

— Ничего, что мы каким-то образом помешали вашим планам? — вежливо поинтересовался я. — Говорят, сегодня у вас спецобслуживание.

— Князь Георгий Яковлевич предупредил нас о визите очень высокородных молодых людей, — с намёком проговорил Пышманов, очень тихо, чтобы слышно было только мне. — Потому и закрылись, ожидая вас.

— А-ааа, вот в чём дело! — закивал я и обернулся назад. На лицах девушек читалось нетерпение поскорее броситься к прилавкам. — Милые дамы, в вашем распоряжении целый магазин. Выбирайте для себя любую понравившуюся вещь!

Я, конечно, рисковал. А вдруг девчонкам приглянутся колье с бриллиантами по сто тысяч? Конечно, я их куплю, без вопросов, даже если рискую опустошить всю карту. Интересно, насколько разумны и скромны будут запросы красоток? Не то чтобы это главный критерий моего выбора будущих жён, но я исходил из практических целей. Заметил, что Арина собрала подруг в кружок и что-то зашептала. Все покивали и разбежались в разные стороны.

Охрана Великой княжны и мои личники остались возле двери. Вальтер с Терентием и Куан с Баюном, как ответственные за безопасность подопечных, зорко следили за девушками, которые уже уткнули любопытные носики в стеклянные прилавки. Возле каждой из них в полной боевой готовности стоял консультант, готовый ответить на любой вопрос.

— Молодой человек тоже что-нибудь желает приобрести? — вкрадчиво спросил управляющий.

— Я как-то равнодушен к украшениям, — честное признание великородного аристо вызвало у Пышманова удивление. — Говорят, у вас все изделия из золота приисков князя Мамонова?

— Так и есть, Андрей Георгиевич, — подтвердил мужчина. — Золото отменного качества, платиновые изделия тоже полностью с местных приисков. У нас взаимовыгодное сотрудничество, — он улыбнулся. — Не удивляйтесь, что я знаю ваше имя. Георгий Яковлевич предупредил, кто сегодня будет нашим клиентом. Но не беспокойтесь, ваше инкогнито не пострадает. Я бы посоветовал всё же приобрести хотя бы один перстень с камнем. Всё-таки демонстрация статуса не повредит. Скромность, конечно, украшает человека, но не стоит её доводить до абсурда.

— Умеете вы уговаривать, Артур Всеволодович, — надо же, запомнил имя! — В таком случае, станете моим консультантом?

— С большой охотой, — поклонился Пышманов и вытянул руку. — Пройдёмте в следующий зал, княжич. Там у нас «мужские» украшения и аксессуары.

За нами сразу пристроились Влад и Игорь, не мешая, но и не сводя глаз с управляющего. Признаюсь, посмотреть было на что. Ассортимент перстней и колец поражал. Одни были с разнообразными орнаментами без камня, другие — с витиеватой гравировкой по всей поверхности и с камнем. Золото, платина, серебро — выбирай, не хочу.

— Учитывая ваше нежелание носить слишком вычурные изделия, предлагаю скромный вариант: серебро или платина с ониксом, — Пышманов успел зайти за прилавок и теперь двигался вместе со мной. — Или золото с сапфиром или изумрудом. Есть квадратные печатки, есть овальные и круглые, даже треугольные. Да, представляете, мужчины охотно покупают что-то оригинальное.

— Вот этот можно примерить? — я ткнул пальцем в заинтересовавший меня перстень. — Судя по диаметру, должен подойти. Мой-то сам подстроился.

И поднял руку, демонстрируя императорский подарок.

— Хм, это очень дорогой перстень, цените, — посерьёзнел Пышманов, опытным взглядом оценив нечто такое, чего я сам не знал о своём аксессуаре. — Пусть он из серебра, и без камня — но, похоже, это работа могучего артефактора.

— А как можно без магии устроить такую подгонку? — меня до сих пор мучил вопрос, каким образом печатка императора сама определила размер моего пальца.

— Ума не приложу, — честно признался мужчина. — В крупных ювелирных Домах, имеющих давнюю историю, всегда работает ювелир-артефактор, который изготавливает кольца и перстни по индивидуальному заказу. То есть вы такой предмет на прилавке не найдёте. Сначала надо нарисовать эскиз, каким вы хотите видеть своё украшение, обсудить детали, и только после этого специалист примется за работу.

— То есть магия всё же используется?

Что-то здесь не сходилось.

— Нет, это не совсем магия, а Дар Гефеста. Он позволяет людям, обладающим им, влиять на металлы.

Вот как? И кто же с таким уникальным Даром служит у Мстиславских? И сколько ещё подобных Даров существует в мире?

— Кто же знает? — развёл руками Пышманов, услышав мой последний вопрос, и, спохватившись, выдвинул лоток, оббитый чёрным бархатом. Вытащил облюбованный мною перстень и положил его на специальную подушечку, тоже чёрную, и пододвинул ко мне. — Существует множество версий, основанных на легендах и мифах. Но большая их часть намекает, что боги в противовес магии одаривали обычных людей уникальными возможностями. Не каждого, заметьте. Зато индивидуальный Дар передавался по наследству. И это не магия, а какой-то иной механизм, позволяющий влиять на вещи силой ума, духа, физических возможностей. Что скажете, Андрей Георгиевич?

Сначала я попробовал надеть перстень на безымянный палец. К моему удовлетворению он сел как влитой. Вытянул руку и оценивающе поглядел с расстояния. Вставка на касте из опала глубокого чёрного цвета великолепно гляделась в обрамлении мелких бриллиантов. Бока печатки были не сплошные, а с витиеватыми узорами, что создавало видимость лёгкости, хотя приятная тяжесть ощущалась.

— Вес — двенадцать с половиной граммов со вставкой из чёрного опала и с восемью бриллиантами по краям, — подсказал Пышманов. — Чистить нужно тёплой водой и мягкой тканью, хранить во влажной среде. Не любит опал сухой воздух, что поделать.

Я задумчиво поглядел на перстень, и, не снимая его, прошёлся вдоль витрин, как будто хотел убедиться, что ничего лучше не найду. Не буду лукавить, этот магазин мог предложить свои товары самой притязательной публике. Но я всегда придерживался принципа: что сразу пришлось по сердцу, то и бери. А у меня ёкнуло, когда я увидел именно эту вещь.

— Покупаю, — решился я. Надо же перед девчатами похвастаться.

Пышманов расцвёл в улыбке, и как по мановению волшебной палочки, выставил на прилавок красную коробочку. Открыв её, он продемонстрировал лежащую там тряпочку для протирки камня и маленькую книжицу с инструкцией по уходу за перстнем. Я кивнул и забрал коробочку. Услышал озвученную сумму.

— Подождём, пока девушки выберут себе что-нибудь, — предложил я. — Потом сразу и расплачусь.

— Как вам будет угодно, — Пышманов быстро выписал гарантийный талон, поставил на нём печать заведения, тем самым подтверждая, насколько серьёзно магазин относится к своей репутации.

Я переживал, что девушки надолго зависнут над выбором подарка. Но все они, кроме задумчивой Арины, о чём-то весело щебетали с продавцами, которые от такого внимания просто таяли и с глупыми улыбками смотрели на красавиц. Попроси сейчас у них хорошую скидку — без раздумий дадут её.

— Ну как, душеньки мои? — весело спросил я. — Чем похвастаетесь?

Нина с толикой смущения продемонстрировала изящные серьги с капельками сапфира и вставками из фианита. Мне показалось, Захарьина чувствовала неловкость от того, что она сама выбрала себе дорогое украшение, но платить за это будет мужчина. Не привыкла ещё к положению, когда женская красота становится сама по себе мощным активом.

— Отлично! Подходит к твоим глазам, — похвалил я, вызвав у Нины румянец на щеках. Но я-то не лукавил. Под воздействием родового Источника в глазах девушки появился синеватый оттенок. И зная об этом, моя будущая невеста целенаправленно выбрала серьги с нужными камешками.

Дайаана спокойно восприняла моё желание одарить её за помощь. К золоту она осталась равнодушна, и выбрала для себя серебряный браслет в виде изящно переплетённых между собой нитей. Подозреваю, она приспособит его для своих обрядов.

Лида похвасталась золотой цепочкой и подвеской с натуральным гранатом в центре, обрамлённым мелкими гранатами. Выглядело это очень стильно. И так хитро Великая княжна смотрела на меня, что я заподозрил неладное. Наверное, хотела проверить меня на платёжеспособность. Этакий ответ на мои провокационные проверки. Я подозвал к себе Пышманова и спросил на ухо, сколько стоит «вон та подвеска у очаровательной девушки с карими глазами». Получив ответ, задумчиво кивнул. Почти как мой перстень.

Пока один из продавцов лихорадочно оформлял покупки, я подошёл к Арине, приобнял её за плечи.

— Ну и что ты растерялась? — тихо спросил я. — Неужели ничего не понравилось?

— Андрей, мне очень неловко, — так же тихо ответила княжна. — Я даже не хочу напоминать о целом состоянии, что сейчас улетит из твоего кошелька. Но тебя же это не остановит. Было бы лучше, если ты самолично преподнёс бы такие подарки каждой из нас.

— Арина, я могу сильно обмишулиться, если куплю дорогое украшение девушке, а оно ей не понравится. Ну не было у меня опыта дарения. Это же целая наука, да и кто бы меня этому научил? Наставница приюта Марья Дмитриевна? И вообще, хотел сделать вам приятное. Ты же не откажешь мне в такой мелочи?

— Уговорил, — улыбнулась Голицына и поманила меня пальцем к одной из витрин. — Вот эти серёжки… как думаешь? Мне кажется, они не сильно вызывающи, но у них есть какой-то шарм.

— Они красивые, — я поглядел на изящные серьги с многочисленными завитушками и лепестками, в центре которых поблескивали фиолетовые капельки огранённых аметистов. — Твоим ушкам очень подойдут.

Арина оказалась права. С моей карты, даже со скидкой (всё-таки дали!) со свистом улетела довольно приличная сумма, но я нисколько не переживал по этому поводу. Главное, это довольные лица девушек, хвастающихся новыми украшениями, и благодарные поцелуи в щёку, которых я удостоился под завистливые взгляды продавцов. Зуб даю, завтра обновки обязательно окажутся на подругах, когда придёт время семейного ужина в родовом поместье. Признаюсь честно: очень хочется потешить чувство собственного достоинства, когда родственники увидят моих красавиц. Пусть «матушек» покорёжит от злости. Некоторые поступки нельзя прощать никогда и нужно периодически о них напоминать тем, кто их совершил.

4

Из Ленска кавалькада внедорожников и микроавтобусов выехала ранним утром, когда клубящийся морозный туман ещё стелился по улицам, облизывал стены домов и заглядывал в окна обывателей. Распарывая утренние сумерки светом фар, машины мчались по пустынному шоссе в поместье Мамоновых. В дороге предстояло провести часов семь, а то и больше, учитывая остановки для «размять ноги» и перекусить в придорожных кафешках.

Отец связался с метеорологами, и они его «обрадовали» предупреждением о надвигающемся снежном циклоне с сильным ветром. Нам предстояло как можно быстрее добраться до поместья, чтобы не попасть в неприятную погодную круговерть. Куан рассказал, что местные водители всегда берут с собой запас еды, много тёплой одежды, обязательно — рацию с кучей запасных батареек, сигнальный пистолет и согревающие амулеты. Здесь погода могла испортиться неожиданно, когда ты спокойно едешь по дороге и не ждёшь пакости от природы. Завьюжит, занесёт трассу — и потерялся человек. Бывало, машины слетали в кювет, и в таких случаях приходилось надеяться только на себя или на спасателей, если твой сигнал о помощи поймают и запеленгуют. Понятно, что в бурю никто не полетит сломя голову вытаскивать бедолагу из снежного капкана. А она могла продлиться два-три дня. Вот и представьте, каково человеку, попавшему в эпицентр стихии, сидеть неизвестно сколько времени и «сжигать» амулеты, чтобы не замёрзнуть.

Я с девушками ехал в «Лорейне», мягком, тёплом и уютном, под тихую музыку из радиоприёмника. Компанию нам составили Куан, Вальтер с Терентием и Баюн. Единственный в колонне микроавтобус был взят в «коробочку» из десятка внедорожников и даже двух бронеавтомобилей. Один шёл впереди, второй замыкающим. У отца была своя небольшая армия, как и подобает властителю огромного княжества, поэтому я не удивился наличию армейских автомобилей с пулемётами на крыше. Всё-таки с нами едут представители Императорского Дома, а это накладывало на отца ещё большую ответственность. Кстати, сам он с цесаревичем Владиславом разместился в одном из внедорожников, спокойно обсуждая с ним «взрослые» проблемы.

Поднялись мы рано, поэтому девушки дремали в креслах, досматривая прерванные сны. Я от нечего делать пялился в окно и поражался безлюдью, царившему на просторах княжества. Люди старались концентрироваться возле больших городов, эвенки же и якуты постоянно мигрировали с летних стойбищ на зимние, в зависимости от времени года. Более-менее оживлённо сейчас возле родового поместья Мамоновых. Отец хвастался, что деревеньки и постоянные улусы начинают заполняться людишками, что заинтересовало и купцов. В Мамоново потянулись грузовые фуры с продуктами, разнообразными товарами, сельскохозяйственной техникой. Получается, наше поместье являлось центром притяжения, где можно было найти работу или наняться на прииски. Отец построил в одном из сёл школу, больницу, большой клуб, прекрасно понимая, что без элементарных потребностей никто не будет жить в захолустье.

Единственное, что меня до сих пор удивляло, почему мои предки не перевезли Источник поближе к Ленску или Якутску, если решили взять под свой контроль огромные земли, а не уйти на юг, где климат помягче. Отец рассказывал, что Добр запретил потомкам трогать Камень и даже думать о том, чтобы его выкопать из земли и куда-то перетащить. Существовала семейная легенда, что Источник взял свою жертву кровью людей, и поэтому местность, где сейчас находится Мамоново, благодатна и защищена от любой напасти. Потревожить его означало погубить фарт и благоволение богов.

Мы уже проехали большую часть пути, когда по рации начались переговоры. И голоса звучали немного напряжённо. Предлагалось увеличить скорость движения, хотя это было довольно рискованно. Накатанное дорожное полотно могло стать ловушкой. Занесёт одну машину, вторую — побьются. Все ждали решения моего отца.

— Буря надвигается, — Куан посмотрел в окошко. — С северо-запада. Что-то быстро дошла.

— Мы успеем доехать? — заволновалась Нина.

— Ещё часа два с хвостиком, — откликнулся водитель. — Это если с той же скоростью гнать. Но горизонт уже темнеет довольно быстро.

И в самом деле, справа от нас небо набрякло свинцовой тяжестью и медленно толкало в нашу сторону тучи, полные снега. Позёмка всё чаще крутилась на дорожном полотне и проскакивала между колёсами машин. Ветер усиливался.

— Теоретически мы можем поставить защитный купол, — рассуждала Лида, нисколько не переживая о надвигающемся ненастье. — У дяди Влада четыре мага, и Георгий Яковлевич взял с собой троих. Я слышала, как он им говорил, что в первую очередь нужно защищать Мстиславских. Если не сможем ехать, то пересидим под «сферой».

«А мне придётся гасить ядро, чтобы не разрушить её», подумал я. Нет уж, лучше рискнуть и добавить скорости.

— Отряд, внимание! — голос отца в рации раздался так неожиданно, что я вздрогнул. — Ускорить движение! Интервал пятьдесят метров!

— Ну, это правильно, — водитель оживился и крепко сжал руль. — Нам бы до бури Марху пересечь, а там уже поселения пойдут. Можно будет спокойно пересидеть.

— Что за Марха? — полюбопытствовала Арина.

— Река, — ответил я и посмотрел на Дайаану, которая с закрытыми глазами перебирала костяные чётки. Я их ни разу, пока она жила у меня дома, не видел. Чётки были очень старые, потрескавшиеся от времени. Наверное, самого Геванчу знали. Подумав о шамане, переставшем появляться в моих снах, погрустил. — Дайаана, что тебе птицы рассказали?

— Птицы давно спрятались, буря рядом, — монотонно ответила девушка.

Мощный порыв ветра ударил в бок «Лорейн», водитель выругался, выравнивая на дороге покачнувшийся микроавтобус. Как бы в самом деле на такой скорости нас не вышвырнуло с трассы. Мотор взвыл на оборотах, вспыхнули фары, освещая идущий впереди внедорожник. Из-под его задних колёс вылетала снежная пыль и тут же размётывалась в воздухе.

— А как водители ориентируются зимой, если дорогу засыпает? — поинтересовалась Арина. Она немного волновалась, впервые попав в такую ситуацию. Потом, не выдержав, пересела ко мне. Тут же подтянулись остальные девчата, как птенцы, сбившись в одну кучку.

— Обычно вдоль трассы ставят длинные вешки, — ответил Куан. — Но снежный покров здесь бывает такой высокий, что их почти не видно. Сейчас мы находимся на самом тяжёлом отрезке пути от Ленска до Якутска. Дорогу чистят редко, поэтому именно здесь частенько машины в кювет слетают.

— Дядя Куан, а сколько лет вы здесь жили, пока в Москву не приехали? — поинтересовалась Нина.

— Лет двенадцать, точно не помню, — Хитрый Лис прикрыл глаза. Он вообще не любил рассказывать о своём прошлом. Приходилось по частичкам собирать картину. И всё равно я до сих пор многого не знал о своём наставнике.

— «Лорейн», у вас всё в норме? — снова послышался голос отца из зашипевшей рации.

На этот раз ответил Баюн, сидевший рядом с водителем.

— Сильный боковой ветер, при большой скорости рискуем слететь.

— Плохо. Буря какая-то злая, — после небольшой паузы проговорил князь Мамонов. — Но до Мархи успеем добраться. Встречных машин нет, поэтому скорость немного поднимем. Я бы вообще ребят в бронеавтомобиль пересадил. Там неудобно, зато безопасно. Не опрокинется.

— Я удержу машину, Георгий Яковлевич, — громко сказал водитель, забрав рацию у Баюна. — И не в такие переделки попадал.

— Ну, гляди, Сева. Ценных пассажиров везёшь.

И отключился. А Сева-водитель вдруг перекрестился и впился взглядом в сереющее пространство перед собой, отслеживая габаритные огни идущего впереди внедорожника. Что мне нравилось, дисциплина в походном порядке была на высоте. Сказано держать интервал в пятьдесят метров — все его и держали, ни разу не дав по тормозам, и не создав аварийную ситуацию. Железная урчащая колонна упрямо пробивалась через завывание ветра и сухую снежную крупу, валившую всё чаще и чаще.

Когда послышался голос из головного бронеавтомобиля, что въезжаем на мост, все вздохнули с облегчением.

— Скоро дома будем! — радостно произнёс Сева.

«Не накаркай», хотел сказать я. Обычно после таких бодрых заявлений что-нибудь и происходит. В этих краях люди довольно суеверные, и излишним оптимизмом не страдают. Сева, скорее всего, просто устал, вот и расслабился, забыл о законе подлости.

Когда мы въезжали на мост, скорость пришлось немного сбавить. И тем не менее внедорожник перед нами вдруг ни с того ни с сего пошёл юзом. Его задняя часть завиляла вправо-влево, а потом влетела в деревянное ограждение по правую сторону. Полетела щепа, часть перил рухнула вниз на ледяной панцирь реки. Сева резко затормозил, но накатанная колея сыграла плохую шутку. «Лорейн» влетел в правый борт внедорожника. Целые ещё перила треснули и разошлись по сторонам белесыми зубьями. Хорошо, что жерди были очень толстыми и сдержали падение машины вниз. Получилось так, что она зацепилась за них и замерла, покачиваясь над пустотой.

Я рывком распахнул дверцу микроавтобуса и выскочил наружу. Ноги разъехались на накатанном полотне, но удалось удержаться, балансируя руками. Подскочив к перилам, начал резкими движениями сгущать пространство под мостом в плотную массу. Пока ядро раскочегаривалось, я вытягивал из него всю энергию, нужную для формирования «подушки». Воздух сгустился, и ветер со снегом, влетая в него создавал невообразимые завихрения. Лицо больно секло снежной крупой, которая влетала в глаза и заставляла щуриться.

Рядом со мной оказался Куан. Он выскочил из машины в одном свитере, и не обращая внимания на непогоду, помогал мне уплотнять воздух. Перила треснули особенно сильно из-за давления, что мы создали. Пришлось и их укрепить невидимой стяжкой на всякий случай.

— Выходи! — заорал кто-то, с трудом распахивая помятую дверь внедорожника. Кажется, это был Вальтер. — Шевели булками, бойцы! А ты куда, бестолочь? Давай, пробуй дать вперёд, а то князю не понравится, что ты машину угробил!

Это он крикнул водителю, захотевшему выскочить вместе с остальными наружу. С вытаращенными от испуга глазами, тот закивал и излишне резко надавил на газ. Мотор взвыл, задние колёса, нависшие над замёрзшим руслом, закрутились в пустоте, но, внедорожник, почуяв сцепку с поверхностью «подушки», медленно покинул опасную зону и выехал на середину моста. Водитель навалился грудью на руль и тяжело дышал, как будто это он своими руками толкал тяжёлую машину.

— В чём дело? — к нам примчался отец в сопровождении охраны. Распахнутые полы пальто метались по ветру. — Что произошло?

— Да вот, едва вниз не нырнул, порыбачить захотел, наверное, — Вальтер кивнул на внедорожник, судорожно пытающийся выехать с моста. — Наледь на мосту сильная.

— С вами всё в порядке? — отец посмотрел на меня и Куана.

— Не переживай, никто не пострадал, — я провёл ладонью по мокрому лицу. — Так, чуток помяли две машины.

— Ладно, — выдохнул князь и похлопал меня по плечу. — Потом разберусь со старостой поселения. Совсем за мостом не следит.

Переволновавшиеся за бойцов едва не упавшего с моста внедорожника девушки принялись расспрашивать меня, как удалось предотвратить катастрофу.

— Твоя техника «невидимой руки» становится гораздо лучше, — заметила Лида. — Я бы тоже так хотела научиться. Вроде бы никакой визуализации, а машину как будто гигантская длань на мост затащила.

— Так я не один действовал, мне Куан помогал, — я кивнул на Хитрого Лиса, усевшегося в кресло как ни в чём не бывало. — Создали твёрдую поверхность для машины, а дальше водила сам всё сделал.

Несколько минут прошло в суматохе. Следующие за нами машины сопровождения без приключений переехали мост, но на другой стороне наш микроавтобус передвинули ближе к голове, и мы встали сразу за «Вихрем», в котором ехали князь Мамонов и цесаревич. В посёлке останавливаться не стали, потому что буря усиливалась, снежная круговерть постепенно заволакивала округу. Стало почти темно. Зато впереди уже просматривались огоньки поместья, как пояснил водитель Сева. Он сосредоточенно смотрел вперёд и сжимал руль побелевшими пальцами, до сих пор не отойдя от происшествия на мосту. Вместо незадачливого товарища на внедорожнике могли оказаться мы. Нетрудно представить, чем грозила самому Севе беспечность и расслабленность, упади «Лорейн» на лёд. Пусть и невысоко лететь, но приятного мало. Не знаю, сумел бы я вместе с Куаном среагировать.

Через полчаса, с трудом преодолевая последние километры занесённой снегом дороги, мы заехали в раскрытые ворота поместья. Здесь вовсю трудились работники, расчищая с помощью лопат и миниатюрного трактора площадку перед домом. Кроме «Вихря» и «Лорейн» все остальные машины направились на стоянку.

Выйдя наружу, я едва не задохнулся от гудящего и бьющего в лицо ветра со снегом. Девушки запищали, попав в круговерть разошедшейся бури.

— Берёмся за руки и идём за мной! — скомандовал я подругам, заметив на веранде появившуюся прислугу. В свете фонарей особенно хорошо было видно, как ошалевший ветер разносит в разные стороны густые космы снега.

К нам присоединились отец и цесаревич. Прикрывая лица руками, мы добрались до крыльца, поднялись наверх и тут же перед нами распахнулась дверь, впуская в блаженное тепло и спокойствие.

Где нас уже с нетерпением ждали обитатели огромного особняка во главе со старшей матушкой Ириной Сергеевной. Ну вот, я и дома! Встречайте, дорогие родственнички!

Конец 10 книги

Примечание:

[1] Дерябин А. Ф. — в настоящей истории выдающийся горный инженер и организатор, основатель оружейного завода при Ижевском железоделательном заводе графа Шувалова П. И.

От автора:

10 книга завершена, но цикл продолжается! А чтобы вы не скучали, позвольте пригласить вас, дорогие читатели, оценить мой новый цикл, первая книга которого буквально через несколько дней появится на АТ! Называется она «СИМБИОНТ» Здесь не будет четкого разделения на жанры, скорее, смесь русского боярь, киберпанка, техномагии, магических ритуалов, соперничество «старой» и «новой» аристократии, политические интриги!!! Буду ждать вас с нетерпением!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вик Разрушитель 10

Content

Вик Разрушитель 10

Часть первая В суете будней. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть вторая Конкуренты, враги и друзья. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Nota bene