Павел Марушкин

ЗИМНИЕ УБИЙЦЫ

Это была одна из тех ночей, когда тучи висят над землей очень низко, и все покрывается мглой.

Микки Спиллейн. Большое убийство

Глава 1

Розовый лёд

— Нет, ты только глянь на них, а?! — фыркнул доктор Барбудо. — Глянь, говорю, на эти заторможенные движения, на согбенные спины, обрати внимание на вялую, спотыкающуюся походку. И ведь их там целый город… Огромнейший город! Тьфу! Даже смотреть противно. Ну чем, скажи на милость, они отличаются от кишащих в луже головастиков? Да в тех самых головастиках куда больше жизни и смысла, уж ты мне поверь!

Старый Шу тяжело вздохнул и оглянулся назад. Одинокая цепочка синеватых следов исчезала вдали. Дневной переход через присыпанные снегом болота дался ему нелегко. Зима в этом году выдалась тёплой, и топкая почва не промерзла, как обычно. Хляби, скрытые под пушистым белым покрывалом, зачастую были смертельно опасны: провались он в трясину — и выручить будет некому, кричи, не кричи… Он нарочно выбрал маршрут, отстоящий одинаково далеко и от сухопутного тракта, и от реки. Здесь, среди расстилающихся во все стороны болот, можно было идти дни напролет, так и не встретив ни единой живой души. Тишина и пустота… Лишь закат красил нежным багрянцем купы заиндевелых деревьев вдали. Нет, он не боялся смерти, даже такой неприглядной. Страх — удел холодных, опустелых сердец, а в его душе горело жаркое пламя. По крайней мере, так утверждал доктор Барбудо. Сам он выразился бы осторожнее: угли, мерцающие угли под сероватым налетом пепла. Но жаркие, безусловно жаркие. К слову, горение неплохо бы поддержать. Закинуть в топку полешек…

— Чего там, кормят? — Шу прищурился. Да, похоже на то: полевая кухня и очередь бедно одетых, ссутулившихся на холодном ветру фрогов. Должно быть, Королевское благотворительное общество осчастливило уличных бродяг бесплатной похлебкой. Вот что значит — столица! Это хорошо. Голод, поутихший было за последние несколько часов, проснулся с новой силой. Правда, его спутник категорически не одобрял благотворительности…

— Поешь, поешь, — милостиво разрешил доктор Барбудо. — И отдохни, если найдёшь где. А потом мы с тобой займёмся делом. Подарим этому городишке немного живительной эвтаназии.

Живительная эвтаназия была коньком доктора. Старый Шу, впрочем, не любил всех этих заумных словечек. К чему? Убийство — оно и есть убийство.

* * *

Эльза потянулась — всем телом, словно кошка, и, выскользнув из-под одеяла, подошла к окну. Я невольно залюбовался её грациозной фигурой. Обнаженная женщина на фоне розоватых от утреннего солнца сугробов — удивительное сочетание… Готов поспорить, она сделала это нарочно. Актриса всегда остаётся актрисой.

— Накинь что-нибудь, простудишься… — проворчал я. Что поделать — нативы куда менее восприимчивы к холодам, чем мы, люди; по этой причине отопление в моём жилище оставляло желать лучшего.

— Это неизбежно, — насмешливо откликнулась рыжеволосая красотка. — Закон природы: если я остаюсь тут на зиму, то простужаюсь… Лучше покончить с этими неприятными формальностями как можно скорее.

В её словах была какая-то извращенная логика. Я лишь покачал головой, чувствуя себя немного виноватым. Собственно, наши отношения — единственное, что удерживает её здесь в холодное время года. До того, как мы встретились, Эльза всегда отправлялась на гастроли в Метрополию или по мирам спектра ван Верде — в зависимости от предложений антрепренеров. Зима в Королевстве Пацифида — мёртвый сезон. Здешние коренные обитатели, фроги, они, как бы это сказать… Земноводные. Несколько иная физиология, понимаете? По меньшей мере две трети столичных жителей впадают в криобиоз — попросту говоря, замерзают в своих бассейнах, коими оснащены практически все жилища… Весьма необычная традиция, особенно с точки зрения чужаков. Я-то, конечно, не совсем чужак. Позвольте представиться: Эдуар Монтескрипт, частный детектив и потомок иммигрантов в первом поколении. К слову сказать, неплохой знаток здешних обычаев и традиций — как говорится, положение обязывает; чем и пользуюсь без зазрения совести. Работы хватает: за эти годы я создал себе весьма недурную репутацию. Меня знают и фроги, и представители местной иммигрантской общины; так что теперь, если кому-то вдруг понадобился хороший сыщик, первым делом вспоминают моё имя. Впрочем, зимой для меня куда меньше работы, чем в тёплый сезон. Зато остаётся море времени на личную жизнь.

С Эльзой Нимитц мы познакомились во время одного из моих предыдущих дел — и как-то неожиданно для самих себя оказались в одной постели. Вопрос о том, кто из нас кого соблазнил, до сих пор остается камнем преткновения — и нашей любимой шуткой. Особую пикантность ситуации придает тот факт, что она лет на пять меня старше.

Я тихонько подошел к ней, обнял за плечи и прошептал на ушко:

— Почему бы нам не вернуться под одеяло, любимая? У меня на этот счет большие планы…

— Увы, мой друг, — тихонько пропела она. — Похоже, твоим коварным замыслам не суждено сбыться. Я вижу роскошный диномобиль у дверей Лакси — а это почти наверняка означает…

— Что кому-то потребовались мои услуги, — со вздохом согласился я. Лакси Юнгельсельги — содержатель небольшого кафе и мой партнер; его заведение уже давненько служит мне чем-то вроде офиса. Очень удобно, и вдобавок, не надо тратиться на аренду…

Диномобиль, да ещё с гербами на дверцах — не иначе, дорогая игрушка какого-нибудь аристократа. Наш район, вообще-то, считался более-менее респектабельным — но не настолько. Толстосумы предпочитают заведения другого пошиба. Так что Эльза, скорее всего, права: это по мою душу. Готов поспорить: не пройдёт и пары минут, как в дверь примется барабанить мальчишка-посыльный. А ведь день начинался так хорошо…

— Не знаю, кто это может быть, но я обдеру его, как липку! — мрачно посулил я, прыгая на одной ноге и пытаясь засунуть другую в штанину. — Просто за то, что испортил мне романтическое настроение.

— О, милый, ты такой меркантильный! Это прелестно! Так ты сводишь меня вечером в ресторан? — иронично спросила Эльза.

— Вне зависимости от того, возьмусь я за это дело или нет! — твердо пообещал я и распахнул дверь навстречу мальчишке-фрогу, уже занесшему руку, чтобы постучать.

— Ты от Лакси. Ко мне посетитель, так? — я картинно приставил палец к носу, буравя его взглядом. — Аристократ. Подвалил на роскошном дино. Очень нетерпелив. Лакси просил поторопиться. Что я упустил?

Юнец несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот.

— Да! — наконец выдавил он. — Нет! То есть… Да, всё так!

— Хорошо, сейчас буду, — я сунул ему мелкую монетку и захлопнул дверь, прежде чем он успел сформулировать вопрос.

Дешевый трюк, скажете вы. Всё верно. Но именно дешевые трюки питают людскую молву… Да и фрогскую тоже. Из подобных мелочей зачастую складывается репутация.

* * *

Диномобиль был не просто роскошным. Последняя модель — к тому же, оснащенная помимо колёс широкими полозьями, специально для зимнего времени. Штука не из дешевых. Я совершенно не разбираюсь в геральдике, но герб на дверце был мне знаком: три туго набитых мешка, и на их фоне — скрещенные молоты. Не вполне аристократы, но что-то вроде. Торговый дом Эддоро. Этот клан мог соперничать древностью с самыми известными фамилиями королевства, не говоря уж о богатстве. Мысленно увеличив обычный почасовой тариф ровно вдвое, я толкнул дверь и вошел.

Он устремился навстречу, не успел я дойти до стойки — низенький, средних лет фрог в тёмном пальто и кепи. Не самая важная птица: дворецкий или водитель.

— Господин Монтескрипт? Вы должны срочно проехать со мной…

Ну конечно, их обычная ошибка. Потенциальные клиенты зачастую считают, будто я им априори что-то должен, раз уж они соизволили осчастливить меня своим вниманием. Особенно прислуга — всевозможные лакеи, секретари и тому подобная мелкая сошка. Наверное, частный детектив в их представлении — что-то вроде дрессированного зверька, который только и ждет команды, чтоб начать кувыркаться… А так и будет, если сразу не поставить их на место.

— Не спешите, любезный, — поморщился я. — Для начала неплохо бы представиться. Я, конечно, заметил герб, но…

— Да, разумеется, простите! — стушевался он. — Просто… Я Марж, дворецкий господина Ло Эддоро. Я бы хотел, чтоб вы взялись за расследование… Одного… Нашего дела.

Это «я» несколько меня озадачило.

— Так кто из вас меня нанимает, вы или ваш хозяин?

— Понимаете, он… Он ошарашен. Раздавлен. Он просто сидит, уставившись перед собой, и… Ну, в общем… Я взял на себя смелость выступить от его имени.

— Это замечательно, Марж. Но прежде, чем мы продолжим, я бы хотел уточнить одно обстоятельство. Мне, собственно, всё равно, кто будет платить — вы или господин Эддоро. Для меня важно только одно — получить деньги. Десять трито в час, не считая расходов, — тут я краем глаза заметил, как поползли вверх брови Лакси: обычно моя такса была — пять. Что поделаешь, надо выполнять данные самому себе обещания.

Марж отмахнулся, словно от назойливого насекомого.

— О деньгах не беспокойтесь…

Ну да, конечно. Старый трюк: всё хорошо, покуда дело не дойдёт до оплаты. Вот тут-то клиент частенько начинает юлить и изворачиваться… А богатеи — особенно. Прижимистая публика.

— Я всегда о них беспокоюсь, друг мой. Гонорары — это то, на что я живу.

Он с готовностью вытащил бумажник. Я не шелохнулся.

— Вы всё ещё не сказали мне, что же, собственно, произошло.

Янтарные глаза дворецкого внезапно наполнились слезами.

— Убийство… — выдавил он.

* * *

Марж вёл дино быстро, но аккуратно. Вообще-то, я предпочитаю другие виды транспорта, но своеобычные для теплого времени рикши зимой не работали, а носильщики паланкинов запрашивали за труды несуразно много. К тому же, куда приятнее ехать в тёплом салоне, чем в продуваемой всеми ветрами будке. Дорога предстояла длинная: усадьба Эддоро располагался за городской чертой. Я рассеянно поглядывал в окно. Улица словно вымерла: там, где раньше сновал народ и кипела жизнь, теперь царил покой — лишь изредка нарушаемый одинокими прохожими. Конечно, в центре публики было побольше, но и здесь ощущалось зимнее запустение.

Криобиоз… Просто долгий сон — очень глубокий и без сновидений; по крайней мере, все мои друзья-фроги описывали его именно так. Отключаешь отопление, ложишься в гуттаперчевую ванну — или устанавливаешь в домашний бассейн специальный вкладыш, чтобы лед не разломал его стенки. Мало-помалу холод сковывает твои члены — должно быть, не слишком приятное ощущение, но раса амфибий воспринимает перепады температуры куда легче нас, людей. Через некоторое время его перестаёшь ощущать — и засыпаешь, а вода вокруг тебя мало-помалу превращается в лёд… Говорят, это даже полезно, по крайней мере, в финансовом отношении уж точно. Забавно, но наибольший процент впадающих в зимнюю спячку — среди бедняков и богатеев. Средний класс далеко не всегда позволяет себе роскошь отдохнуть до весны. Полиция, армия, многочисленные коммунальные службы и те, без чьего ежедневного труда город не может обойтись, вынуждены бодрствовать вне зависимости от своих предпочтений.

Миновали последние дома. Диномобиль слегка тряхнуло, движение замедлилось: мы выехали на заснеженную дорогу и теперь в ход пошли полозья. На ветровое стекло оседали снежинки. Пожалуй, для Эддоро такой транспорт — насущная необходимость, а не каприз нуворишей, как я было подумал вначале.

Архитектура усадьбы представлялась типичной для жилищ состоятельных фрогов: обилие крытых веранд, плоские крыши которых поддерживались множеством колонн, пруды, подступающие к стенам… Затейливая планировка намекала на вложенные в проект немалые средства. Я окинул взглядом сугробы.

— Похоже, летних помещений куда больше, чем зимних, а?

Марж кивнул.

— Да, отапливаются лишь несколько комнат в глубине дома… Здесь всё обустроено по старинке, и мы экономим на угле.

— А как же это? — Я кивнул на решетчатую антенну энергоприемника, возвышающуюся над крышами.

— Разумеется, мы пользуемся некоторыми благами цивилизации, — пожал плечами дворецкий. — Но легко можем обойтись без них. Главный корпус возведен более ста лет назад, всё необходимое для автономного существования у нас есть. Да и народу не так уж много. Молодые господа предпочитают квартировать в Амфитрите, поближе к деловым кварталам… Постоянно здесь живут только старый господин Ло с племянницей и мы.

— «Мы» — это кто?

— Мы, слуги. Я, моя жена — она готовит на всех. Микш и Торо — они занимаются работами по дому… Ну, и Эрхенио, наш сторож и охранник.

— Охранник? Только один? — удивился я.

— Мы живем на отшибе… — он пожал плечами.

Что ж, в этом есть резон. Чем больше народу вокруг — тем больше вероятность преступления. Хотя уединенная жизнь отнюдь не гарантирует безопасности — в чем Эддоро и убедились на собственном горьком опыте…

Повозившись с ключами, дворецкий отпер замок. Мы миновали длинный стылый коридор, прошли под кирпичной аркой и очутились в помещении с низким потолком. Большую его часть занимал бассейн или, скорее даже, маленький пруд с каменистыми берегами и песчаным дном. Снега здесь не было и в помине, а лёд оказался столь гладок, что сквозь него ясно можно было разглядеть переплетения узловатых корней кувшинок. Пол, выложенный цветной керамической плиткой, на стенах светильники, маленькие и тусклые. В общем, довольно стильно — хотя и мрачновато.

— Это зимняя спальня, — едва слышно шепнул мне Марж. — Крыша здесь раздвижная. Весной, когда сойдёт снег, солнечные лучи быстро нагревают бассейн…

— Я смотрю, он промерз до дна. У вас тут стужа посильней, чем на улице, — я поёжился.

— Скрытые хладоэлементы. Зимний сон не должна прервать случайная оттепель…

Я кивнул, с любопытством поглядывая на коленопреклоненную фигуру в центре ледяного поля. Скудное освещение скрадывало детали. Глубокий старик, лицо — воплощенная маска скорби. Должно быть, Ло Эддоро собственной персоной, кто же ещё… На что это он смотрит? Я осторожно ступил на скользкую поверхность.

— Гхм. Здравствуйте! Меня зовут Монтескрипт, Эдуар Монтескрипт…

Он не шелохнулся. Ни единого жеста, ни слова — я вообще не понял, осознаёт он моё присутствие или нет. Шаг, ещё один, ещё… И тут я наконец увидел.

Она лежала возле самого дна, вмёрзнув в лёд. Сказочная принцесса, спящая красавица, тонкорукая дева в лёгком сиреневом платье — его складки, прихваченные льдом, казались высеченными из камня. Только лица не было видно: в том месте, где находилась её голова, от поверхности льда шла вниз мутно-белая колонна. Я не сразу понял, что это такое, а поняв — не сразу поверил… Кто-то пробурил во льду скважину, почти до самого дна. Вокруг отверстия высилась горка крошева… И оно было розовым. Розовым, а не белым.

— Господин Ло так и сидит здесь, вот уже несколько часов… — сдавленным голосом прошептал дворецкий. — Я не знаю, что с ним делать… Не могу сдвинуть с места.

— Это его племянница? — на всякий случай спросил я. Марж молча кивнул. Крупная слеза поползла по его щеке.

— Вы сообщили в полицию?

— Я послал Торо, сразу, как только увидел это… А потом вспомнил о вас, прыгнул в дино и помчался в город. Все в один голос говорят, что вы лучший… — он внезапно подался вперед и стиснул мою руку. — Господин Монтескрипт, умоляю — возьмитесь за это дело! Такое злодеяние просто нельзя оставить безнаказанным, нельзя!

— Успокойтесь, — холодно отозвался я. — Я ведь уже согласился провести предварительное расследование, верно? Так что не мешайте.

Марж шмыгнул носом и послушно отошел в сторону. Я закурил. Не могу сказать, что это убийство оставило меня равнодушным, нет. Было в нем что-то на редкость циничное. К погруженной в зимний сон девушке отнеслись, как к вещи — никчемной и бесполезной. Но мне довелось повидать немало смертей — и несколько лет назад, во время Трехдневного восстания, когда в столице царил ад кромешный, да и позже, расследуя некоторые дела. Я не имел права поддаваться эмоциям. Сейчас самое важное — взять след.

— Кто из вас обнаружил тело?

— Должно быть, господин Ло… Я нашел его тут. Понимаете, у нас существует правило… Встаём мы рано, и ещё до завтрака я получаю распоряжения по дому — относительно необходимых закупок, визитов и прочего… Когда я не застал господина Эддоро в кабинете, я немного занервничал, и…

— Занервничали? Почему? — перебил я.

— Я же говорю вам, у нас сложился определенный порядок, и он не менялся уже много лет… В общем, я пошел искать его, ну и…

— А когда вы последний раз заходили сюда? Я имею в виду, до сегодняшнего утра?

Он моргнул.

— Н-не помню, довольно давно… Дней десять, или пятнадцать…

— А поточнее? Попытайтесь вспомнить, это важно.

И полиция, друг мой, не успокоится, покуда не получит ответа на этот вопрос, добавил я про себя. Кстати, о полиции: неплохо бы поторопиться. Я обошел дворик кругом. Никаких следов. Злодей соткался из воздуха, сделал своё черное дело и испарился… Если, конечно, злодеем не был сам господин Эддоро или один из его домочадцев. А ведь похоже на то!

— Где-нибудь в вашем хозяйстве имеется ледовый бур? — поинтересовался я.

— Н-нет, откуда?

— Ну мало ли — вдруг кто-то здесь увлекается зимней рыбалкой?

Марж покачал головой. Подобное хобби никем из обитателей усадьбы не практиковалось.

— А где вообще хранится весь инвентарь? Инструменты и всё такое?

— По большей части в сторожке, Эрхенио часто возится с ремонтом…

— Так что, вспомнили, когда вы последний раз здесь были?

Глаза дворецкого неожиданно прояснились.

— Да! Четыре дня назад я заглядывал сюда, проверял, всё ли в порядке с крышей — как раз после первого сильного снегопада…

— Значит, вы последним видели девушку живой?

Он уставился на меня с обидой и недоумением.

— Не знаю, что вы имеете в виду, господин Монтескрипт; но если то, что я думаю…

— Я вынужден задавать вопросы, в том числе и неприятные, — пояснил я. — Даже и вам, моему нанимателю. Такова моя работа.

— Господин Эддоро заходит сюда почти каждый день, — сухо сказал Марж. — Он очень любит… Любил свою племянницу. Что до остальных — понятия не имею. Вам лучше спросить их самих.

— Я хотел бы поговорить с каждым из живущих здесь. И прежде всего — с охранником. Эрхенио, так его зовут? Кстати, где он?

— Должно быть, у себя, в сторожке…

— Он, вообще, в курсе произошедшего?

— Да, конечно! Я… Я всем сказал…

А увести босса от замерзшего бассейна с жутким содержимым никто даже не подумал. Любопытно… Либо господин Эддоро вышколил свой персонал так, что те и помыслить не могут сделать хоть что-то без его дозволения, либо… Либо они не больно-то стремятся облегчить его положение.

— Почему никто не увел его в тепло? — я кивнул на старика.

Дворецкий замялся.

— Мы не посмели тревожить…

— Думаю, сейчас самое время. Ну-ка, помогите мне.

Вдвоём нам удалось поднять господина Эддоро (а он был тяжел) и, поддерживая его с двух сторон, отвести в отапливаемую часть дома. Он шел, словно механическая кукла — бездумно переставляя ноги. Оставив Маржа хлопотать вокруг хозяина, я отправился на поиски Эрхенио. По словам дворецкого, единственный охранник усадьбы отличался нелюдимым характером. Отставник, бывший сержант боевых пловцов. Интересно… Бойплавы у нас — элитные войска, да к тому же находящиеся под личным патронажем Его Величества. Наверняка серьёзный парень.

Сторожка находилась на некотором отдалении от центрального корпуса — небольшой домик под согнувшимися от снега ветвями деревьев. Меж сугробами была прокопана тропинка. Я постучал. Никакого ответа. Отойдя на несколько шагов, я запрокинул голову. Над трубой вился дымок. Что ж…

Дверь оказалась незапертой. Внутри было довольно уютно — несмотря на то, что большую часть помещения занимал всевозможный хозяйственный инвентарь. Но у каждой вещи было своё место. У противоположной от входа стены пылал очаг. Как я уже говорил, фрогам не требуется столько тепла, как нам, людям — они куда менее чувствительны к холоду. Но здесь было не просто тепло — жарко. У огня восседал здоровенный тип. Надо сказать, мои соотечественники-амфибии имеют одну физиологическую особенность. Где-то после сорока все без исключения обзаводятся солидным брюшком, что, впрочем, ничуть не влияет на их ловкость и подвижность. Эрхенио было уже за шестьдесят, его обтянутое драным свитером пузо покоилось на бёдрах, словно бурдюк с вином. Могучие ручищи, каждая — едва ли не с мою ногу толщиной, широченные плечи… Фигура борца или штангиста. Внушительный дядя! Взгляд, которым он одарил меня, трудно было назвать дружелюбным.

— Ты кто такой? — буркнул он.

— Эдуар Монтескрипт, частный детектив. У меня есть к вам несколько вопросов.

Он что-то проворчал себе под нос — не слишком лестное. Я предпочел не расслышать.

— Ну? Чего вам?

— Вы охранник, не так ли?

— Я не марширую вдоль забора с мушкетом, если вы об этом, — мрачно отозвался он. — Просто присматриваю.

— Как, по-вашему, это могло произойти? — задал я главный вопрос.

— Понятия не имею! — резко оборвал он.

Я прислонился к стеллажу с инструментами.

— Давайте рассуждать логически, Эрхенио. Если это был чужак, ему потребовалось бы преодолеть забор, незамеченным добраться до усадьбы и проникнуть в дом. Вдобавок, очутившись внутри, он должен был знать, куда идти. Не многовато ли, а?

— На что это ты намекаешь, паренек?! — рявкнул сторож.

— Намекаю? Какие тут намеки! Это был либо один из вас, либо кто-то, хорошо знавший планировку дома и ваш распорядок. Ну, ничего не хотите мне сказать?!

Он вылез из своего старого, продавленного кресла возле очага и навис надо мной, сверля грозным взглядом. Меня окатило запахом перегара. Ветеран-бойплав был даже выше, чем представлялось поначалу: стоило ему встать, и грузная фигура, казалось, заполнила всё свободное пространство. Настоящий великан! Я прикинул, куда стану бить, если он не сможет удержать себя в руках. Мыском ботинка под колено. Приемчик подлый, но действенный — такого обычно не ожидают. Это поубавит ему прыти…

— Я не убивал её, ясно тебе?! — гаркнул он.

— Тогда кто?

— Не знаю! — Из могучей фигуры, казалось, разом выпустили весь воздух. — Понятия не имею!

Эрхенио поплелся назад, рухнул в кресло, жалобно заскрипевшее под его весом, нашарил бутыль, откупорил и приложился к горлышку.

— Убирайся отсюда!

Я проигнорировал эту реплику.

— Давайте с самого начала. Убийство произошло минувшей ночью, так? Попытайтесь вспомнить, что делали последние сутки; желательно, по минутам. И кого видели.

Он изрыгнул оскорбление.

— Полиция будет задавать вам этот вопрос до тех пор, покуда вы не заговорите. Послать их подальше у вас не получится.

— Вот им и отвечу, если припрет. А ты проваливай, скотина иммигрантская.

Вообще-то я не иммигрант, а местный уроженец: по здешним законам, полноправный гражданин королевства Пацифида, хоть и принадлежу к иному биологическому виду, чем коренные жители. Но просвещать на этот счет хамоватого сторожа я счел излишним. Разговор не складывался. Задав ещё несколько вопросов и не получив ответа, я ретировался. Хотелось побеседовать с остальными обитателями усадьбы, но выйдя во двор, я заметил приближающуюся к дому делегацию, облаченную в голубовато-серые шинели. Полицейские, легки на помине. Предводитель этой теплой компании при виде меня скривился, будто от кислого.

— Ну конечно, кто же ещё… Эдуар Монтескрипт, наш знаменитый любитель всюду совать свой нос!

— Инспектор Элисенварги, какая встреча… — боюсь, я проявил не больше энтузиазма, чем он. Что поделать, мы с этим типом не уживаемся. Однажды он даже засадил меня в каталажку — правда, всего лишь на сутки; но это был грязный трюк. Про себя я поклялся припомнить ему тот случай; впрочем, сейчас было не время и не место для конфронтации. Он запросто мог выставить меня из усадьбы, я же намеревался путаться у них под ногами как можно дольше — глядишь, чего и разузнаю.

— Ну, и что у нас тут? — скучающим голосом осведомился инспектор.

— Убийство… И шестеро фрогов под подозрением, включая хозяина.

— Невзирая на то, что он ваш наниматель? — ехидно вставил Элисенварги.

— Меня нанял Марж, дворецкий. Господин Ло Эддоро не в лучшем состоянии… Впрочем, покуда я не получу неопровержимых доказательств, подозреваемые все — и никто. Таков уж мой метод!

— Похвально, похвально, — едва не задев меня плечом, он двинулся к дому, всем своим видом выражая пренебрежение. А что ему оставалось? Несколько моих предыдущих дел не только получили широкую огласку в прессе, но и выставили нашу доблестную полицию не в лучшем свете. Ясное дело, инспектор жаждал реванша. Я слышал, как он отдаёт распоряжения. Элисенварги быстро сориентировался в обстановке. Я тихонько проскользнул вслед за последним стражем порядка и устроился по возможности незаметно: пропустить этот допрос чертовски не хотелось.

Инспектор, что называется, взял быка за рога. Он расположился в гостиной, за большим круглым столом. Эта комната находилась в отапливаемой части дома, но ей, похоже, не пользовались: всю мебель покрывали чехлы из грубой ткани, развешанные по стенам картины и люстру укутали в тюль.

Ло Эддоро явился в сопровождении Маржа, чем немного удивил меня: я-то думал, старик не в силах будет подняться с постели. Инспектор велел дворецкому ждать за дверью. Марж одарил его возмущенным взглядом: что за беспардонное помыкательство! Э, приятель, мысленно посочувствовал я ему. Теперь всем присутствующим придется пройти через мясорубку закона, ничего не попишешь — убийство есть убийство…

Элисенварги начал допрос. Как я и думал, преступление произошло этой ночью. Ло Эддоро, таким образом, сразу же угодил в главные подозреваемые: он последний видел девушку погруженной в криобиоз и первый обнаружил труп. Конечно, делать выводы было рановато, но я сомневался в его виновности. Старик был раздавлен свалившимся на него горем; он излучал отчаяние, кутался в него, словно в мантию — не думаю, что такое можно изобразить специально.

Следующими были допрошены слуги, Микш и Торо. Унылые субъекты, похожие друг на друга, словно братья. Их показания не добавили ничего нового к картине. Парни занимались обычными делами, после ужина пропустили по стаканчику, сыграли несколько партий в «болотные шашки» (это самая популярная из местных игр), потом легли спать. Судя по всему, подобный распорядок не менялся уже много лет. М-да, какая интересная жизнь у некоторых… В зимнюю спальню ни тот, ни другой не заходили — нужды не было.

Затем вызвали жену дворецкого. Миниатюрная женщина-фрог, лет тридцати пяти, тихая и робкая, как мышка. Она отвечала на вопросы едва слышно — Элисенварги то и дело приходилось переспрашивать. Похоже, моему нанимателю досталась идеальная супруга. Готовит, убирает, боготворит своего мужа — и не слишком интересуется тем, что происходит за воротами усадьбы… Из всех здешних обитателей она меньше всего подходила на роль убийцы; но инспектор расспрашивал её столь же дотошно, как и остальных. Что ж, это правильно.

Следующим был Марж. Его историю я уже знал, поэтому слушал вполуха, пытаясь составить хотя бы одну мало-мальски правдоподобную версию. Шесть фрогов, огромный промерзший дом — и долгая зимняя ночь… Каждый из обитателей виллы имел возможность совершить это убийство — но я покуда не видел мотивов. Кеттери, племянницу господина Эддоро, любили все. Насколько я понял, она была немного «не от мира сего» — что ж, наследница огромного состояния могла позволить себе быть непрактичной. Завещание… Разумеется, я рассматривал этот вариант в первую очередь. Деньги — первопричина большинства преступлений, в этом отношении мир разумных амфибий ничем не отличался от Метрополии. Но, по словам господина Ло, смерть одного из упомянутых в завещании не влекла за собой никаких выгод оставшимся. Большая часть капитала была вложена в коммерцию. Торговая империя Эддоро процветала, но все дела велись на старый манер, по возможности без рисков — что означало отсутствие сверхприбылей. Все члены семейства получали определенную ренту, её размер устанавливался на ежегодных заседаниях. Заправляли делами старшие члены клана — что-то вроде совета директоров, младшие имели право совещательного голоса. Всё чинно и патриархально, одним словом. Что же остаётся? Месть? Хм… Нельзя заниматься крупным бизнесом и не перейти кому-то дорогу; а если этот кто-то решителен, лишен сострадания и моральных принципов… Но каким образом? Подкупив одного из слуг? Что-то не верится, сплошные натяжки! Перехватить выгодный контракт, распустить порочащие репутацию слухи, разорить, в конце концов — это ещё куда ни шло, но такое… Слишком рискованно, ко всему прочему. Не месть, не ревность, не алчность, что же тогда? Или я проглядел нечто важное?

Элисенварги закончил допрашивать дворецкого и некоторое время делал пометки в блокноте. Наконец настала очередь Эрхенио. Ветеран-охранник был мрачен, как грозовая туча. Я заметил, что парочка полицейских старается держаться у него за спиной, в непосредственной близости. Забавно было наблюдать, как эти ребята изображают непринужденность. Инспектор начал с обычных вопросов. Где Эрхенио был прошлым вечером? Чем занимался? Кого из обитателей усадьбы видел, когда это было? Охранник отвечал явно нехотя — коротко и мрачно, хотя от откровенного хамства воздерживался. Ещё бы, полиция — это вам не какой-то там частный детектив…

Дверь отворилась, и в комнату вошел констебль. Он торопливо приблизился к Элисенварги и что-то возбужденно зашептал ему на ухо. Физиономия инспектора осталась невозмутимой. Он лишь кивнул и как ни в чем не бывало продолжил допрос. Нет, у сторожа ничуть не больше мотивов для убийства, чем у остальных, размышлял я. Он, конечно, неприятный тип, но это ещё не повод для обвинений. Скорее всего, Эрхенио терзался виной: как-никак, обеспечивать безопасность обитателей поместья — его прямая обязанность. Отсюда и грубый тон, и мрачность. А может, он просто боится потерять своё место? Вдруг господин Ло сочтет, что в произошедшем есть и его вина.

Элисенварги о чем-то пошептался со своими коллегами, после чего громогласно потребовал собрать в гостиной всех обитателей поместья. Что это с ним, решил поиграть в Ниро Вульфа? Впрочем, инспектор вряд ли был знаком с литературой Метрополии. Я сомневался, что он вообще что-нибудь читает, ну, кроме ориентировок и должностных инструкций, разумеется.

— Я не задержу вас надолго, — начал Элисенварги, дождавшись, когда присутствующие рассядутся вокруг стола. — Я не первый год служу в полиции, и опыт подсказывает мне, что самые загадочные преступления имеют весьма тривиальные причины. Преступник глуп, господа. Он глуп изначально — поскольку воображает, будто способен обвести вокруг пальца Закон. И среди вас шестерых один является убийцей. Убийцей неумелым и тупым, прошу заметить. Я не знаю, какие мотивы им двигали, что толкнуло его на преступление. Я знаю другое — кто это сделал и когда. Думаю, о причинах своего поступка он расскажет сам. Я позволю ему сделать признание. Прямо здесь, а не в полицейском участке, да. Не хочу, чтобы кто-то потом вынюхивал подробности и развращал моих сотрудников подкупом.

Произнося последнюю фразу, он в упор смотрел на меня. Ну естественно, инспектор не мог удержаться от шпильки. Хотя в чем-то он был прав: во мне взыграло любопытство. Что такого он обнаружил (а я, соответственно — проглядел)? Откуда эта уверенность? Или он импровизирует, в надежде, что преступник чем-то выдаст себя? Ну не настолько же он глуп!

— Итак, я жду ровно одну минуту, — Элисенварги достал из-за пазухи брегет, отщелкнул крышку и положил его на стол, после чего скрестил руки на груди и принялся едва слышно насвистывать какой-то мотивчик. Всё же он переигрывает…

В гостиной повисло молчание. Слуги тревожно переглядывались, господин Эддоро в упор, не отрываясь, смотрел на инспектора. Напряжение росло. Полицейские подобрались, готовые немедленно схватить негодяя, буде он решит ускользнуть.

— Так что же, никто не желает признаться? — спросил Элисенварги по прошествии минуты. — Ну ладно… Констебль, принесите эту вещь.

Полицейский вышел — и вскоре вернулся с неким продолговатым предметом, завернутым в мешковину. Инспектор небрежным жестом откинул ткань, и нашим взорам предстал инструмент — толстый металлический штырь с зубчатой лопаткой на конце.

— Ничего не хотите сказать нам, Эрхенио? — вкрадчиво осведомился Элисенварги.

Жена дворецкого тихонько ахнула. Сторож раздраженно пожал плечами.

— Сами, что ли, не видите? Это ломик для льда.

— Пешня, — уточнил Элисенварги. — Ваша?

— Что значит — моя?! Это один из наших инструментов! Я иногда сбиваю им лёд с дорожки.

— То есть хранится он у вас?

— Да! Ну и что?! — Эрхенио вызывающе уставился на инспектора.

— И когда вы в последний раз брали его в руки?

— Прошлой зимой!

— Правда? Но мы нашли его не в сторожке. — Элисенварги взял пешню и принялся её демонстративно рассматривать. — Констебль обнаружил его в снегу, с противоположной стороны вашей хижины… И пролежал он там недолго, никак не год! Металл совсем чистый, ни пятнышка ржавчины… — Инспектор вдруг хищно подался вперед. — А хотите, я расскажу, как всё было? Вы вошли в дом, убили племянницу господина Эддоро, а по пути к себе зашвырнули орудие убийства через крышу, посчитав, что этого будет довольно! У вас даже не хватило ума отнести его подальше и припрятать! Вы сделали своё гнусное дело уже под утро — иначе упавшую пешню просто занесло бы снегом! Её и занесло — почти; но к вашему несчастью, след в сугробе всё ещё был заметен… А теперь вопрос: зачем вы убили госпожу Кеттери?!

— Нет! — Эрхенио вскочил было, но полицейские были начеку и тут же усадили его обратно. — Я не убивал её! Неправда!

— Тогда кто? Кого вы покрываете?!

— Нет! Я не знаю! Послушайте… — Сторож сжал голову руками. — Я… Я не делал этого, клянусь всеми князьями преисподней!

— Тогда зачем ты спрятал пешню?!

Повисла долгая пауза.

— Хорошо, — вдруг быстро заговорил Эрхенио. — Я объясню… Всё было не так, как вы сказали. Я никого не убивал. Да, я соврал. Прошлым вечером я не сидел у себя. Я отправился в город, точнее — в пригородный трактир «Пьяная рыба»… Дело в том, что я алкоголик, — тут сторож вскинул голову, с некоторым вызовом обвел глазами присутствующих и задержал взгляд на Эддоро. — Простите, господин Ло. Я обещал вам, да… Но… Это сильнее меня. Я набрался. Не помню, с кем я пил и как возвращался назад. Может, мне помогли, не знаю. Очнулся я уже здесь, перед самым домом. Дверь была приотворена, а ведь мы закрываем всё на ночь. Я зашел и увидел…

— Увидели что? — спросил Элисенварги.

— Это, — хрипло отозвался сторож. — Я не сразу понял, что не так, а когда сообразил, хмель враз слетел. Я не знал, что делать. Ведь как ни крути подозревать стали бы меня! Если бы я хоть чем-то ещё мог помочь госпоже Кеттери… Но… Короче, я вернулся к себе, в сторожку, нашел среди инструментов пешню и зашвырнул её в сугроб.

— Зачем? — поинтересовался я.

Гигант хмуро зыркнул на меня.

— Это единственная штука в усадьбе, которой можно быстро продолбить лёд. Я не хотел, чтобы её нашли у меня.

— Эрхенио! Если всё было именно так, то почему ты не посмотрел следы?! — воскликнул Марж. — Ведь тот, кто открыл дверь и зашел в дом, не мог прилететь по воздуху!

— Не догадался. Я вообще мало что соображал, было темно, да ещё алкоголь…

— Однако на попытку избавиться от улик у вас хватило ума, — брюзгливо молвил Элисенварги. — Бросьте валять дурака. Всё ясно, как день. Это мерзкое убийство совершили вы, больше некому. Вы сделали это спьяну, припомнив вашему хозяину какую-то старую обиду… Или вообразив её. Констебль, наручники.

Стальные браслеты с негромким «кр-рак!» сомкнулись на запястьях сторожа.

— Обожаю этот звук! — заявил инспектор. — Он для меня как музыка. Ну что ж, господа, не буду больше злоупотреблять вашим вниманием…

— Постойте! Может… Может, это сделал тот парень?! — голос вдруг отказал Эрхенио, и он сорвался на хрип. — Да послушайте вы! Я же набрался так, что и языком не мог ворочать, не то что ходить! Ведь кто-то же довел меня из «Пьяной рыбы» до усадьбы, а?! Сам бы я никогда…

Упирающегося сторожа, не слишком церемонясь, выпихнули за дверь.

— Да-да-да, конечно… — вздохнул Элисенварги. — Как только они соображают, что запахло жареным, сразу появляется «тот парень». Прямо-таки закон природы, — он принялся заворачивать лежавшую на столе пешню в мешковину. — Господин Эддоро, эту вещь мне придется забрать, как улику…

— Подождите немного, — попросил я.

Инспектор поморщился.

— Ну что вам ещё, Монтескрипт?

— Вы когда-нибудь пробивали такой штукой лёд? Или хоть наблюдали, как это делают?

— Зачем бы мне?

— Это же, по сути, ломик, — пояснил я. — Им, конечно, можно выдолбить во льду отверстие, но края получатся неровными, а вместо аккуратной стружки — куча осколков и крошева. Я уже не говорю о том, сколько шума будет.

— Хотите сказать…

— Дыру проделали чем-то другим, — кивнул я. — Скорее всего, ледовым буром — он сверлит аккуратную лунку. Мне как-то довелось побывать на зимней рыбалке…

Элисенварги недоверчиво нахмурился.

— Попробуйте сами, — предложил я. — И кстати… Марж! Скажите, эти маленькие электрические светильники в «зимней спальне» горят всё время?

— Ну да, — пожал плечами дворецкий. — А что?

— Допустим, в дом проникает… Некто. Некий тип, который никогда раньше здесь не бывал. Проникает ночью, тайком. Единственное освещенное помещение неминуемо привлечет его внимание, и…

— Ну, и как этот ваш гипотетический злодей умудрился пройти сквозь запертые двери? — перебил меня инспектор. Ему очень не хотелось расставаться с собственной версией. — И, главное, зачем?

— У Эрхенио были ключи?

— Ну да, свой комплект, — кивнул дворецкий. — Он же сторож, в конце концов…

— Допустим на минуту, что он сказал правду. Всё могло быть так: он напивается до бесчувствия. Некто — скажем, его собутыльник или тот, кто знает Эрхенио, тащит его до усадьбы. Проникнуть в дом для него не составляет труда — связка ключей у сторожа в кармане. Вот вам и «тот парень».

— А мотив? — ехидно поинтересовался инспектор. — И потом, этот самый ледовый бур — он что, тоже был при нем? Не слишком ли много натяжек, господин великий сыщик?

— Да, они есть, — признал я. — Тем не менее, как версия — вполне имеет право на существование.

— Ваши измышления смехотворны! — решительно сказал Элисенварги. — Уверен, я ещё до завтра буду знать всё — и о мотивах преступника, и о том, где он спрятал орудие преступления. Прощайте, господа. Мне надо работать. Если понадобится что-то уточнить, я пришлю к вам своего фрога.

Что ж, всё понятно. Инспектор собирался взять в оборот бедолагу-сторожа. Может, он прав — но стоило проверить и альтернативную версию. Я двинулся вслед за полицейскими, но возле самых дверей меня окликнул Ло Эддоро.

— Господин Монтескрипт, останьтесь. Нам надо поговорить.

Сопровождаемые дворецким, мы прошли в кабинет. Честно говоря, я представлял себе рабочее место владельца торговой империи несколько иначе. Оно скорее напоминало офис где-нибудь в Метрополии: огромный девственно-чистый стол напротив большущего, во всю стену окна с видом на заснеженный сад, несколько стульев, кресло с высокой спинкой. Уместившись в нем, господин Эддоро поднял взгляд. Эге, а старик-то пришел в себя, отметил я. Теперь он ничем не походил на сломленную несчастьем дряхлую развалину. В блекло-желтых глазах этого фрога читалась стальная воля.

— Марж, я очень благодарен тебе за всё, и особенно — за найм господина Монтескрипта, — без обиняков начал он. — Это лучшее, что ты мог сделать в такой ситуации. Как я понимаю, ты действовал от моего имени.

Это был не вопрос, а утверждение. Дворецкий замялся.

— Э-э, ну, в общем… Да. Если вы…

— Превосходно. В таком случае, я подтверждаю все обязательства по этому вопросу. Тебе нет больше надобности представлять мои интересы, я займусь этим сам. Будь уверен, я не оставлю твоё усердие без награды… Не смею тебя больше задерживать, — добавил он.

Марж понял намек и ретировался. В комнате повисло молчание. Ло Эддоро бесстрастно смотрел на меня. Я ждал.

— Кто бы ни совершил это, он причинил мне страшную боль, — негромко сказал старик. — Страшную. А я не из тех, с кем такое можно проделать безнаказанно. Господин Монтескрипт…

— Можно просто Эдуар. Я пока что согласился провести предварительное расследование. Десять трито в час, не считая расходов, — ловко ввернул я.

На столе, как по волшебству, появилась пачка купюр. Я не заметил, откуда он их достал — скорее всего, где-то был потайной ящичек.

— Здесь две сотни. Аванс на первое время. Когда понадобится ещё, скажете.

— Итак, вы хотите, чтобы я нашел убийцу и передал его в руки полиции? — осведомился я, пересчитывая деньги.

Уточнять такие мелочи никогда не лишне. Мало ли — вдруг господин Ло возжелает заполучить голову негодяя отдельно от туловища… И сочтет меня подходящей кандидатурой для подобной операции. У богатеев порой странные представления о частных сыщиках.

— Да, найдите его. Что касается полиции… Не будем заплывать так далеко. Мне нужно имя — и неопровержимые доказательства.

— Насколько я понимаю, в виновность Эрхенио вы не верите?

— А вы?

— Маловероятно, — осторожно сказал я. — Он, безусловно, чувствует за собой вину — но не такую. Скорее, переживает, что не справился со своими обязанностями. Впрочем, я могу и ошибаться…

— Не думаю. Я знаю его восемнадцать лет. Он не способен на подобное, да и повода никогда не было.

— Ни ссор, ни споров — из-за денег, скажем? Он не считал, будто его чем-то обделили?

Ло Эддоро отрицательно покачал головой.

— Ну хорошо, а его пьянство? Как я понимаю, у вас были по этому поводу трения?

— Я поговорил с ним — когда закрывать глаза на проблему стало уже невозможно. Он дал мне слово, и я счел вопрос исчерпанным. На этом всё.

Я немного поразмыслил.

— Каким он становился под хмельком? Общительным, угрюмым? Быть может, агрессивным?

— Понятия не имею. Я же с ним не пил…

Уточнив у своего новоявленного нанимателя некоторые детали и договорившись о следующей встрече, я распрощался с господином Ло. Надо было отправляться в «Пьяную рыбу» — поиски неведомого злодея стоило начать оттуда. Уже почти дойдя до двери, я неожиданно для себя самого повернул назад — и остановился на пороге «зимней спальни».

Тусклый свет, холод, пробирающий до самых костей — и тишина… Я невольно поёжился. Какие чувства должен был испытывать убийца? Лютую, опаляющую огнем ненависть — или ледяное бесстрастие профессионала? Уж точно — не пьяную обиду… Тут, несмотря на мрачность происходящего, я позволил себе ухмылку. Похоже, я снова на шаг опережал доблестную королевскую полицию. Элисенварги был твердо уверен, что виноват во всём сторож! К тому времени, как он удосужится проверить версию Эрхенио, я уже буду кое-что знать… Существовала только одна маленькая проблема: я понятия не имел, где находится эта самая «Пьяная рыба». Ни Марж, ни слуги не знали этого заведения. Придется действовать наугад.

Глава 2

Господин Доброжелательность

Дворецкий подбросил меня до Амфитриты. Выбравшись из дино, я оказался по щиколотку в ледяной каше — и побрел сквозь слякоть. Здесь, на окраинах столицы, никто и не думал расчищать улицы. Я шел мимо приземистых строений. Покосившиеся стены, облезлая краска, гнилые балки, растрескавшийся кирпич — всё то, что летом и осенью скрывалось в густой листве вьющихся растений, теперь торчало наружу, лишь кое-где присыпанное снегом. Трущобы… Жалкие, оборванные фигуры брели куда-то, ссутулившись, кутаясь в рваное тряпьё. Да, фроги переносят холод лучше нас, людей, — но жизнь на улице способна достать любого. В тёплое время года я без труда отловил бы какого-нибудь мальчишку, за мелкую монету проводившего бы меня до самых дверей. Но не теперь. Первые двое встречных попросту отказались со мной разговаривать — шарахнулись, словно от зачумленного, и поспешили прочь. Трясущийся побирушка в переулке с готовностью взял мелочь, но не смог сказать ничего путного, лишь нес какую-то чушь. У парня явно было неладно с головой. Наконец, я нашел более-менее вменяемую персону. Малолетняя шлюшка, на вид не старше четырнадцати, махнула тощей лапкой куда-то вдаль.

— Свернешь направо через три квартала, миста, и пройдешь ещё малость. Там она и будет, твоя «Рыба».

— Может, проводишь? — я продемонстрировал ей купюру.

Длинный язык нервно облизнул зеленые губы. Несколько мгновений она колебалась, но потом отрицательно мотнула головой.

— Поищи-ка дорогу сам, миста. А лучше вали отсюда подобру-поздорову. Таких, как ты, здесь не любят.

— В чем проблема? — я поднял бровь.

Она попятилась, не сводя с меня настороженного взгляда.

— Некогда мне. Работать надо.

Очередь страждущих заполучить это чахлое тельце отнюдь не толпилась за моей спиной, но я счел за лучшее не настаивать.

Питейное заведение оказалось гнусного вида подвальной дырой. Чего-то подобного я и ожидал, но всё же не думал, что местечко окажется настолько мерзким. Эрхенио сильно упал в моих глазах. Думаю, он получал достаточно, чтобы позволить себе надираться в приличных барах — но всё же выбрал этот. «Пьяная рыба», наверное, была ближайшей к поместью, а идти дальше он не видел смысла.

Обычно в таких местах пол посыпают опилками; но здесь это было бы бесполезно: в подвал просачивались грунтовые воды. Хозяева нашли где-то несколько поддонов, сколоченных из толстых досок — по ним можно было, не замочив ног, добраться до барной стойки. Завсегдатаи обратили на меня недружелюбные взгляды. Разговоры прекратились. В воздухе повисла нехорошая тишина. Намек был вполне прозрачным: таких, как я, здесь не жаловали. Тем не менее, я прошел по хлюпающим доскам и хлопнул о стойку пару монет.

— Пива!

Бармен, плюгавого вида фрог, с мрачным видом нацедил мне подозрительного пойла. Мысленно содрогнувшись, я сделал глоток. Хм. Лучше, чем можно было ожидать. Но спокойно допить мне не дали. Собственно, это была моя ошибка: вместо того чтобы быстренько прикончить содержимое кружки и убраться подальше, я попытался разговорить бармена. Кое-кому это сильно не понравилось. Из полумрака надвинулась туша. Клянусь, из этого типа получилось бы по меньшей мере два фрога, и ещё осталось бы мяса на пару отбивных — но природа решила по-своему. При этом парень был не выше меня ростом: он брал шириной плеч и объемом брюха. Некоторое время мы молча разглядывали друг друга. Потом он гнусно ухмыльнулся и спросил, не ошиблась ли милая крошка адресом. Всё правильно, хорошую кабацкую драку начинают с оскорблений. Традиция!

— С какой целью интересуешься, дистрофик?

Он насупился, пытаясь оценить глубину нанесенной обиды. Очевидно, слово «дистрофик» не входило в лексикон этого парня. В глубине зала кто-то довольно заржал: представление обещало быть интересным.

Есть у меня один хороший друг, из местных, учитель боевых искусств Тыгуа. Он не покидает своей хижины, не вооружившись как следует, да и дома у него под рукой целый арсенал. Тыгуа частенько выговаривает мне за нежелание следовать его примеру. Обычно я не обращаю внимания на эту воркотню, но теперь, похоже, пришло время раскаяться в собственном легкомыслии. Естественно, отправляясь в поместье Эддоро, я не взял ни ножа, ни пистолета, ни дубинки. Добрая старая трость порой может сослужить хорошую службу — но и её у меня не было.

В таких случаях имеет смысл предпринять тактическое отступление (говоря попросту — драпать со всех ног), но вот незадача: «дистрофик» как раз загораживал мне дорогу. Мы обменялись ещё парочкой соображений относительно сексуальных пристрастий и родословных, после чего он не выдержал и попытался заехать мне кулаком в подбородок. Я ловко увернулся, выплеснул остатки пива ему в глаза и врезал кружкой по уху. Удар получился на славу: здоровяк рухнул на пол. Путь к двери был свободен. Виват!

В этот миг кто-то выключил свет. По крайней мере, так мне показалось в первый миг. Но откуда взялось это странное ощущение взрыва в области макушки, и каким образом я очутился на полу? Черная магия или…

Чертов бармен! Я совсем не принимал его в расчет — и, похоже, напрасно. Плюгавый замухрыжка выбрал момент и обрушил мне на голову бутылку. Шляпа немного смягчила удар, но всё же я на какое-то время вырубился.

Описывать дальнейшее не слишком приятно. Ещё бы, кому охота признаваться, что его пинали по грязному бару от стенки к стенке, словно футбольный мяч… Очнулся я на улице, в сугробе. Чьи-то лапки осторожно обшаривали мои карманы. Во рту стоял противный железистый привкус — должно быть, прикусил щеку. Здорово меня отдубасили; хорошо хоть, зубы целы… Я застонал и сел, вяло оттолкнув воришку. А, старая знакомая… Малолетняя шлюшка опасливо прыгнула в сторону, но не убежала, а осталась стоять, настороженно меня разглядывая.

— Много наскребла? — прохрипел я, сплевывая кровь.

— Ага, как же, наскребешь тут… Тебя обчистили до нитки, миста. А ведь я предупреждала: шел бы ты подальше… Ещё спасибо скажи, что жив остался.

Если она и преувеличивала, то самую малость. Должно быть, меня приняли за богатого бездельника из тех, что шляются по трущобам в поисках острых ощущений. Убить такого туриста себе дороже, а вот ограбить и нащелкать по физиономии — самое милое дело: вряд ли полиция будет рыть носом землю ради пары сотен трито. Что ж, хороший урок мне на будущее…

Естественно, я не собирался оставить это безнаказанным. Ублюдки ещё не знали, с кем связались. Ха! Я верну свои деньги и получу информацию, даже если для этого придется разнести гнусную забегаловку по кирпичикам… Стеная и охая, я поднялся на ноги.

— Хочешь малость подзаработать?

Уличная девчонка подозрительно сощурилась.

— А платить чем собираешься, миста? Нет денег — нет услуг!

— А кто сказал, что оплата будет сейчас? — я вкратце пояснил, что от неё требуется, и добавил: — Не хочешь, дело твоё. Найду ещё кого-ни…

— Ладно, по рукам! — быстро перебила она. — Смотри только, не обмани!

— Договорились.

Припадая на одну ногу и бормоча ругательства, я двинулся прочь. Дорога до дома заняла у меня часа три, если не больше. Когда наконец я добрался до дверей квартиры, то не смог сдержать стон облегчения. Наконец-то! Эльза, к счастью, уже покинула моё скромное жилище — так что я был избавлен от необходимости что-либо объяснять. Сбросив грязную, изодранную одежду прямо на пол, я прихватил из аптечки кое-какие целебные мази, залез в бассейн и пустил горячую воду — ровно настолько, чтобы можно было вытерпеть. Синяки и ссадины тут же отозвались нестройным хором — тактильный эквивалент болезненных воплей, которые постепенно стали затихать, сменяясь лёгкой нирваной. Восхитительно! Час, не больше, — напомнил я себе. Ещё ничего не кончено. Денек, черт бы его побрал, обещает быть интересным — особенно к вечеру…

Смазав ссадины и попотчевав синяки свинцовой примочкой, я оделся и произвел ревизию своего домашнего арсенала. Тяжелый кремневый пистолет занял место в кобуре под мышкой. Другой, совсем небольшой, но приличного калибра, спрятался в кармане пальто. Некоторое время я выбирал между тростью с массивным набалдашником и короткой полицейской дубинкой. Пожалуй, дубинка: в помещении от неё будет больше толку. Ну и на закуску — антикварная вещица, стилет с костяной рукояткой, которую я варварски обточил по своей руке: пальцы у фрогов длиннее человеческих. Для него имелся специальный кармашек в рукаве пальто… Я с сомнением глянул на узкое жало, покрытое, согласно местным традициям, водостойким черным лаком. Не слишком ли? А, ладно! Невелика тяжесть. Осталось последнее, самое важное: группа поддержки.

Собственно говоря, ничего не мешало мне обратиться к Тыгуа. Учитель — старый забияка. Он с радостью помахал бы кулаками просто ради того, чтобы провести для бывшего ученика мастер-класс. Но тогда придется рассказать и предысторию — а я вовсе не горел желанием выслушивать его язвительные реплики, пускай даже справедливые. Вдобавок ко всему, Тыгуа чертовски авторитарен, спорить с ним тяжко — я же собирался всё сделать по-своему.

Небеса затянуло низкими тучами. Похоже, на город надвигалась метель. Редкие прохожие кутались в плащи. Я брел сквозь сугробы и снежную кашу к мрачной громаде святилища Семи Князей Преисподней. Одной из его достопримечательностей были храмовые барабанщики торо-торо. Туристы, незнакомые с местными религиозными канонами, частенько принимали их за спортсменов-культуристов. Они и были в какой-то мере спортсменами — образ жизни, предписываемый торо-торо Старой верой, просто не оставлял иного выбора. Обильная пища и ежедневные физические упражнения превращали их тела в живые скульптуры. В прошлом мускулистые гиганты не только возглавляли религиозные шествия, но и шагали впереди армий, грохотом барабанов вселяя ужас в сердца врагов…

Ограда храма, что называется, внушала. Бронзовые решетки в три моих роста; каменные столбы ворот, поросшие лишайниками и увенчанные шипастыми головами демонов. Внутри кованых черепушек металось пламя светильников, озаряя пустые глазницы багровыми сполохами. Я двинулся вдоль ограды, высматривая знакомую с детства лазейку. Столько лет прошло, а её так и не удосужились заделать… С трудом протиснувшись между позеленевшими от времени прутьями решетки, я очутился во внутреннем дворике. Ага, вот и двери черного входа; приоткрыты — совсем хорошо… Моих ноздрей коснулись ароматы курений. Я быстро проскользнул в душистую полутьму и замер, прислушиваясь. Меньше всего мне сейчас хотелось наткнуться на настоятеля или кого-нибудь из старших жрецов. Торо-торо — ребята серьёзные, а огрести новую порцию побоев совсем не входило в мои планы на сегодня. Но фортуна, похоже, решила улыбнуться: из-за угла вывернул парнишка-фроги со шваброй и ведром грязной воды.

— Эй! Пст! — шепотом позвал я. Юный послушник вздрогнул и очнулся от дум.

— Кто здесь?!

— Тише! Иди сюда, дело есть…

— Вы кто такой?! — воскликнул он.

— Твой добрый гений! — Я поспешно сунул руку в карман и продемонстрировал ему мелкую монетку. — Нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, парень — и она твоя. Разыщи Дороха или Тарки. Скажи им, мол, пришел Эд; есть к ним дело. Только смотри, чтобы лишних ушей поблизости не было. Идёт?

Он колебался, поэтому я добавил к первой монете ещё одну. Это решило дело.

— Эй, миста! Здесь вам лучше бы не стоять, ждите снаружи, возле ограды! — выпалил он. — Там лазейка…

— Да знаю, — усмехнулся я. — Как, по-твоему, я сюда попал?

Парни подошли минут через пять.

— Кого я вижу! Старина Эдуар собственной персоной! — радостно поприветствовал меня Дорох. — Это сколько ж мы не виделись?!

— Да с тех самых пор, как я отмазал вас от взлома храмовой кассы! — На самом деле мы потом пересекались ещё несколько раз, на всяких дружеских пьянках. Но напомнить, что за ними должок, всё же не лишне — хотя я не сомневался, что оба с радостью подпишутся на любое безобразие. Ребята были прямо-таки патологическими сорвиголовами и авантюристами. Как их ещё не выперли с треском из ордена торо-торо, с его незыблемыми традициями, ума не приложу. Дорох меж тем подошел достаточно близко, чтобы разглядеть свежие синяки на моей физиономии.

— Ого! Кто это так тебя разукрасил?

— Неважно выглядишь, Эд, — ухмыльнулся Тарки, его закадычный дружок.

Сами-то они смахивали на юных богов Олимпа — если только вы в состоянии представить олимпийцев с янтарными глазами и лягушачьими физиономиями. Под кожей всех оттенков малахита бугрились могучие мускулы. Из одежды на них имелись только сандалии и ярко-алые набедренные повязки: прочие шмотки у торо-торо были под запретом. Впрочем, в холодное время года им дозволялось носить плащи.

— Есть одно дельце, ребята. Мне требуется моральная поддержка. Как вы насчет того чтобы завалиться в кабак и расшибить парочку-другую голов? — и чтобы окончательно склонить их к авантюре, я добавил волшебные слова: — Плачу наличными.

Друзья переглянулись — и расплылись в улыбках. Ну ещё бы, вволю побуянить, да плюс к тому получить за это звонкой монетой!

— Сможете отпроситься на сегодняшний вечер? Наставник выпустит? — вопрос был не лишним: у торо-торо довольно строгий кодекс, почти как в армии, и самовольная отлучка могла грозить им крупными неприятностями. Но Дорох лишь отмахнулся.

— Ему нынче не до нас. Выдаёт дочку замуж!

— Да, теперь хоть половина народу разбегись, он и не заметит! — подхватил Тарки. — А что за кабак-то?

— Маленький гнусный бар на окраине, — и я вкратце поведал им суть дела.

— Подходи, когда начнет темнеть, — деловито сказал Дорох. — Мы будем готовы.

— Принести какую-нибудь одежду? Не в обиду будь сказано — вы и так парни приметные, а уж в этих храмовых тряпках…

— Да есть у нас всё! — рассмеялся Тарки. — Ты что, и вправду считаешь, будто мы тут безвылазно сидим? Как бы не так!

Ну да, мог бы и сам догадаться, зная эту парочку…

* * *

Метель пришла в столицу амфибийного королевства. Миллионы снежинок плясали в воздухе, кружились в струях холодного ветра. Владелец и по совместительству бармен «Пьяной рыбы», которого все знали как Крученого (настоящее своё имя он и сам не сразу мог вспомнить), в очередной раз протер грязной тряпкой стойку и ухмыльнулся. Вот так, пусто-пусто, а потом вдруг хоп — и повезёт; отхватишь столько, что не грех и закрыться пораньше! Всё равно в такую погоду клиентов ждать не приходится. Но — нет, надо быть осторожней. Среди посетителей «Пьяной рыбы» были и такие, кто мог не просто учуять, что ты нынче при деньгах, но и подсчитать с точностью до трито содержимое карманов. Поэтому всё должно быть, как всегда. Хотя…

Крученый вроде бы безразличным, а на самом деле очень внимательным взглядом окинул помещение. Опасных типов, что порой заглядывали на огонек, не наблюдалось. Так, парочка забияк, да и те уже влили в себя столько дешевого пойла, что на подвиги их вряд ли потянет. Ну и обычные доходяги — нищая пьянь, неудачники всех мастей да тощая девчонка-проститутка, уже час нянчившая кружку пива… Бармен вышел из-за стойки и затушил парочку настенных светильников. В подвале, и так не слишком светлом, воцарилась полутьма. Это был знак, что заведение скоро закроется. Завсегдатаи — те, кто ещё мог воспринимать окружающее, слегка оживились, неспешно прикончили содержимое своих кружек и потянулись к выходу. Девчонка не среагировала, продолжая бессмысленно пялиться в пространство.

— Давай-давай, — поторопил её Крученый. — Хватит тут стулья просиживать, иди работай — клиенты, небось, заждались…

Шлюшка ожгла его недобрым взглядом, но благоразумно промолчала и, повиливая тощими бедрами, направилась к дверям. Хе-хе, а девчонка-то с огоньком… Может, намекнуть ей, чтобы подвалила попозже? А, ладно, ну её к князьям преисподней! С такими-то денежками он найдет себе кого получше, не этот суповой набор… Деньги… Сегодня всё получилось будто само собой. Выволакивая на улицу отрубившегося человечишку, он сунул тому руку за пазуху, почти машинально — и моментально вспотел, почуяв тугую, перетянутую резинкой пачку… Ладно, ему уже случалось пару раз проделывать такое с напрочь вырубившимися пьянчугами — но это разве прибыток, несколько жалких медяков! И не средь бела дня, практически на глазах у всех! Верно говорят, наглым — счастье… Ведь ни единая живая душа не заметила! Надо бы при случае повторить этот трюк, глядишь, снова повезёт… Не так чтобы уж прямо завтра, конечно! Хотя… Почему нет? Чего это он осторожничает? Да как только представится шанс…

Бабах! От богатырского пинка дверь распахнулась настежь, и вместе с облаком снежинок в дверном проёме возникли здоровенные силуэты. Ещё не успев толком рассмотреть незваных гостей, Крученый понял: дело плохо. Почуяли это и немногие оставшиеся. Здесь, в трущобах, жизнь быстро учит осторожности — а не усвоившие урок отправляются на корм болотной живности. «Пьяная рыба» опустела в мгновение ока. Бармен попятился за стойку, судорожно нашаривая мушкетон — старьё времен Войны Пяти Княжеств, но весьма внушительного вида, дедово наследство…

— Не стоит, — произнес голос столь же холодный, как пляшущий снаружи снег. — Я всё равно успею раньше. Но если очень хочешь, можешь попробовать, конечно. Кто я такой, чтобы мешать фрогам делать глупости?

Крученый медленно выпрямился, заворожено глядя в черный зрачок ствола, и осторожно поднял руки вверх. Один из гигантов приблизился, подхватил его под мышки и одним движением выдернул из-за стойки. Но бармен словно бы и не заметил этого: всё его внимание было приковано к человеку у дверей. Неспешно спрятав длинный пистолет за отворот плаща, тот снял шляпу и отряхнул с неё снег. Сердце Крученого ухнуло в пятки. Он узнал вошедшего.

* * *

— Ну что же, приятель, — сказал я бармену, пододвинул колченогий стул и уселся на него задом наперед, скрестив руки на спинке. — К тебе в гости пожаловал сам господин Доброжелательность с друзьями. Вон того, — я кивнул на Дороха, — зовут Великодушие; а вот этого, с большой колотушкой — Милосердие. Хорошая компания, чтобы скоротать долгий зимний вечерок, верно?

Плюгавый типчик в ужасе таращил глаза. Ещё бы; наверняка не ждал, что я заявлюсь в гости снова, да не один, а в сопровождении мускулистых ребят… Добро пожаловать в реальный мир, мой недальновидный друг. Интересно, на что ты надеялся? Или я впрямь произвел впечатление безобидного туриста… Теперь главное — не терять ритм, шаг за шагом повышая градус ужаса. Он сам расскажет всё, что я хочу знать.

— Господин Великодушие, зафиксируй клиента, да понадежнее. Не люблю, когда они начинают выкручиваться. Господин Милосердие, найди какую-нибудь железку подлиннее и приложи к лампе… Ну, так чтобы кончик грелся; ты понимаешь.

Из горла бармена вырвался сиплый писк.

— Эд… Эт не слишком? — тут же поправился Тарки.

— Милосердие! Делай, что тебе говорят… — лениво процедил я. Клянусь, мне уже начинало нравиться изображать плохого парня! Об этой парочке и говорить нечего: оба лыбились во весь рот за спиной нашей «жертвы». Дорох ловко притянул пленника к стулу. Я достал сигарету, прикурил и выдохнул дым в лицо плюгавому. Тот издал серию нечленораздельных звуков: очевидно, пытался что-то сказать.

— Я всё отдам! — Бармену удалось, наконец, справиться с собственными голосовыми связками. — Отдам… Деньги!

— Конечно, отдашь, — спокойно согласился я, выдержав паузу. — Скажу даже более. Ты будешь просить, чтобы я взял их назад. Будешь умолять меня об этом.

Взгляд плюгавого остекленел. Черт, не переборщить бы… Этот дрянной типчик, похоже, был изрядным трусом — как и большинство любителей бить со спины. Я резко наклонился к нему.

— Но есть ещё один выход, дружок. Без боли, без страданий. Просто расскажи мне, что я хочу знать — и мы рассеемся, будто страшный сон. Исчезнем. Уйдём, — тут я пару раз хлопнул его по щекам. — Эй, ты меня слышишь?

Мало-помалу лицо его приняло осмысленное выражение. Он часто закивал.

— Вот и славно. А теперь вернемся на сутки назад. Где-то здесь сидит большой парень и наливается скверным пойлом. Вспоминай: высокий, толстый, в заштопанном свитере…

* * *

На обратном пути мои компаньоны веселились вовсю. Тарки лупил своей обмотанной войлоком колотушкой по водосточным трубам и прутьям оград, выбивая глухие трели, тут же уносимые ветром. Дорох в красках расписывал наш визит малолетней шлюшке, галантно придерживая тощее создание за талию. Девчонка хихикала и млела в его объятиях. Бьюсь об заклад, ей даже не придет в голову потребовать с Дороха денег за эту ночь.

— Ты чего такой мрачный, Эд? — поинтересовался Тарки и, подпрыгнув, сбил свисающую с арки сосульку. — Йо-хо-хо! Всё пучком!

— Ну, в отличие от вас, балбесов, я на работе. К тому же я не мрачный, а просто задумчивый. Наш перепуганный друг подогнал мне повод для размышлений…

— Ну-ну… Господин Доброжелательность! — Тарки хихикнул. — Всё, теперь я знаю, как тебя дразнить… Ты попал, Эд! Да, раз уж ты Доброжелательность, может, отдашь нам, чего там положено? Чувствую, ночка обещает быть интересной!

— Кстати, Эд, с чего вдруг такая щепетильность? — поинтересовался Дорох. — Почему только двести три-то? Да засранец готов был отдать всё, что у него было!

— Точно! Он бы последние штаны с себя снял! Эти парни здорово тебя отделали — мог бы получить компенсацию…

— Иногда всё-таки думайте головой. — Я отсчитал несколько купюр и сунул их приятелям. — Мне наверняка придется давать показания полиции, а они, в свою очередь, захотят услышать всё из первых уст. И если вдруг вскроется, что Эдуар Монтескрипт организовал ограбление, меня в тот же миг упрячут за решетку! У инспектора на меня зуб. А так я чист перед законом. Вернуть своё — не преступление. Причем заметь: я этого типчика и пальцем не тронул. Ему даже синяка не предъявить в качестве улики — в отличие от меня.

— Экий ты продуманный! — ухмыльнулся Дорох.

— Стараюсь… Ладно, парни! Вы, как я понял, намерены гулять всю ночь?

— Всю — не всю, но рейд по кабакам совершим непременно! Давай с нами за компанию, а?

— Как я уже сказал, мне надо работать. Счастливо поразвлечься.

Весёлые голоса друзей и визгливый смех девчонки затихли вдали: со мной остался лишь посвист ветра. Проклятая метель — на улице не закурить толком, спички гаснут… Спрятав сигарету обратно в пачку, я поглубже надвинул шляпу и зашагал к дому. Что ж, по крайней мере, в одном Эрхенио оказался прав: ему действительно помогли добраться до дома. «Тот парень» и впрямь существовал. Правда, найти его представлялось достаточно сложным. Старый оборванец — именно так охарактеризовал его бармен. В трущобах это определение подходило к каждому второму… Уличная жизнь любого скрутит в бараний рог — поди знай, сколько ему там, сорок или все восемьдесят… Хм. А ведь Эрхенио — фрог не из лёгких. Тащить такую тушу отсюда до поместья Эддоро — не всякий здоровяк выдержит! Я, например, не взялся бы. Да, странная получается картина. Чувствую, мне придется завтра добиваться свидания со сторожем — будем надеяться, ночь в кутузке сделает его более сговорчивым. Вдобавок, сначала надо будет уломать инспектора — тоже задача не из легких!

Мотивы. Вот чего мне на самом деле не хватало. Надо бы как следует поворошить прошлое моего работодателя: ясно же, что это преступление направлено против него. Несчастная Кеттери была убита лишь потому, что старик любил её. Значит, надо искать зацепку в прошлом… Его прошлом. Выдающийся бизнесмен просто не мог не нажить врагов, как бы он ни вешал мне лапшу на уши. Кто-то из старых недругов решил с ним поквитаться.

Я замедлил шаг. Над этим стоит поработать, пускай даже Ло Эддоро будет не в восторге от моих изысканий. Но, в конце концов — клиент платит за результат, а не за методы.

Глава 3

Тот самый парень

— Готов биться об заклад, от сторожа вы ничего не добились! — жизнерадостно заявил я, присаживаясь напротив инспектора. Элисенварги наградил меня тяжелым взглядом. Похоже, он не спал всю ночь — золотистые, как у всех фрогов, глаза подернулись сеткой красноватых прожилок. Должно быть, добросовестно пытался выжать информацию из бедняги Эрхенио.

— Я даю вам ровно минуту, — скрипучим голосом заявил инспектор. — После чего велю вышвырнуть отсюда. И только попробуйте оказать сопротивление: сходу загремите в кутузку. Прямо-таки мечтаю увидеть, как вы окажетесь по ту сторону решетки.

Да уж, хорошенькое начало! А я-то собирался наладить продуктивный диалог… Неужели я и в самом деле настолько его раздражаю?

— Неужели я стал вам костью в горле, Элисенварги? Послушайте, мы ведь делаем одно дело!

Вместо ответа инспектор вытащил брегет, отщелкнул крышку и положил его на стол между нами. Что ж, намек более чем прозрачен.

— Вчера вечером я проверил альтернативную версию, — заявил я. — Нашел тот кабак, где ваш подозреваемый имел обыкновение надираться, и как следует допросил бармена. Так вот, по крайней мере в одном Эрхенио не лжет. В тот вечер он действительно был не один.

— И что с того? — Инспектор пожал плечами. — Какая разница, пил он в одиночку или с кем-то?

— Да, но свидетель утверждает, что тот и в самом деле нажрался в хлам. Его собутыльник помог ему выйти на улицу. Логично предположить, что он не бросил Эрхенио тут же в сугроб, а помог ему добраться до поместья…

— Логично предположить, что он бросил его в сугроб, а сторож спустя некоторое время протрезвел и вернулся самостоятельно, — возразил Элисенварги. — У вас всё, Монтескрипт?

Проклятье!

— Как вам известно, мой наниматель — господин Ло Эддоро, владелец торговой империи. Это фрог со связями и положением. И он чертовски заинтересован в раскрытии этого дела. Я могу обратиться непосредственно к нему, пожаловаться на ваше нежелание сотрудничать. Хотите знать, чем всё закончится? Готов поспорить, в результате вам придется-таки иметь со мной дело. Но вся эта канитель займёт слишком много драгоценного времени.

— Вы гнусный интриган, — с отвращением заявил Элисенварги.

— Черт побери, инспектор, да забудьте вы хоть ненадолго о том, как сильно меня не любите! Ведь речь идет об убийстве! Я не меньше вашего заинтересован найти виновного! Давайте проверим эту версию!

Инспектор возвел очи горе.

— Ну, и как он выглядел, этот гипотетический собутыльник?

— Старик. Довольно высокий, широкоплечий, в изрядно поношенной одежде — бармен поминал ветхий плащ. С клюкой или посохом.

— Очень информативно. С такими приметами мы задержим его в два счета, — саркастически усмехнулся Элисенварги. — Что-то ещё?

— Пока только это, — вынужден был признать я.

— Старик, значит… — Инспектор откинулся на спинку стула. — А как по-вашему, сколько весит Эрхенио? Каким надо быть силачом, чтобы дотащить эту тушу по заметенной снегом дороге до поместья? И главное — ради чего?

— Вопросов масса, — согласился я. — Но послушайте: найдем старика — найдем и ответы. По крайней мере, будет наконец понятно — кто же преступник.

— Кто преступник? Это я вам и так скажу. Преступник не далее чем в паре десятков метров от вас, в одной из наших камер. Где и будет пребывать всё то время, покуда продолжается следствие, — он с кислым видом взглянул на меня. — Знаете, в чем ваша беда, Монтескрипт?

— И в чем же?

— У вас слишком богатое воображение. В такого рода делах всё проще, чем кажется, поверьте моему опыту. А вы, как всегда, пытаетесь быть умнее всех. Ступайте, займитесь чем-нибудь полезным — и не отвлекайте меня от работы.

Покинув участок, я двинулся прочь. Нельзя сказать, что встреча с инспектором меня сильно разочаровала: в конце концов я знал, куда шел. Жаль, конечно, что мне так и не удалось посеять сомнения… А, ладно. В конце концов, ещё ничего не кончено. Между прочим, надо бы перекусить: общение с нашей доблестной полицией, как всегда, потребовало усилий, и аппетит немного разыгрался.

Как правило, я не завтракаю плотно; зачастую чашки кофе и сигареты хватает на полдня — но если уж захотелось, то захотелось. Я прикинул, что тут имеется неподалеку. Ближайшим заведением была «Старая бочка» — пожалуй, самый популярный из столичных ресторанов. Обычно я избегаю таких мест: слишком шумно, слишком много народу, вдобавок заказа приходится ждать дольше, чем в любом другом заведении… Но кухня у них хороша, этого не отнимешь!

Несмотря на довольно раннее время, публики в зале было уже изрядно — хотя и не так, как в сезон наплыва туристов. Я завертел головой, выглядывая свободный столик — но тут вдруг один из сидевших окликнул меня по имени и приглашающе замахал руками.

Первой мыслью при виде этого фрога было — сбежать как можно дальше. Звали его Югбен Нехаба, и был он репортером, профессиональным охотником за жареными новостями. Полагаю, неприязнь Элисенварги я во многом заслужил его стараниями. Югбену довелось освещать несколько дел, в которых я принимал участие. При этом он не скупился на язвительные эпитеты в адрес полиции.

Впрочем, что там полиция! Свято уверенный в собственном праве писать, что ему вздумается, Нехаба пару раз наступил на ногу весьма серьёзным ребятам, за что в конце концов и поплатился. Как-то вечером его подкараулили на улице «неизвестные хулиганы» — и разделали под орех. Парень выжил буквально чудом, почти год прокантовавшись по больницам, и сделался законченным инвалидом. Любого другого такое приключение на всю оставшуюся жизнь отвадило бы от экстремальной журналистики — но только не Югбена Нехабу!

Скособоченный, хромающий на обе ноги, одно плечо выше другого — в главном он не изменился ни на йоту, продолжая разоблачать, срывать покровы и вытаскивать на свет разнообразное грязное бельё. При этом парень был профессионалом высокого класса, и в его присутствии стоило держать язык за зубами. Ляпнешь лишнего, и он не отвяжется, покуда не вытянет из тебя всё до последней мелочи.

Я уже хотел смыться, но вовремя одумался. Во всём, что касается работы, Нехаба полный псих. С него станется устроить за мной слежку, буде он решит, что здесь пахнет сенсацией. Лучше не давать ему повода. Заодно, глядишь, узнаю что-нибудь по интересующим меня вопросам: он настоящий кладезь информации относительно всевозможных подковерных игр.

— Рад тебя видеть, Югбен… — не совсем правда, не совсем ложь.

Репортер промычал нечто приветственное, продолжая орудовать вилкой. Гора блюд перед ним выглядела внушительно. Мне и половину с утра не осилить. Должно быть, журналистика требует больше калорий, чем частный сыск. Или он просто обжора — хотя по фигуре не скажешь.

— Чем занимаешься? — поинтересовался я, покуда он воевал с очередной порцией грибного рагу. Всегда лучше спросить первым: как говорится, белые начинают и выигрывают.

— Коввупционный фкандал! — Нехаба был не из тех, кто позволяет набитому рту стать преградой к общению. — Ввятки в минифтефстве вдравоохванения! И еффё павочка ваффледований. А ты фто деваефь?

— Работаю, — я пожал плечами.

— На кого?

— Фамилия Эддоро тебе говорит о чём-нибудь? Ло Эддоро.

— Ха, ещё бы! — Он утер жирные губы салфеткой и смачно отхлебнул пива. Впору было позавидовать жовиальности этого скособоченного, ломаного-переломанного фрога. — Железный старик! Старая школа! Титан! А что там у него стряслось?

— Есть основания полагать, что кто-то желает ему зла, — осторожно сказал я. Убийство несчастной Кеттери ещё не стало достоянием гласности. Будет лучше, если эту новость пресса узнает от кого-нибудь другого. — Кстати, ты не в курсе, у кого может быть зуб на старика?

Он на мгновение задумался.

— Так вот, сходу, даже и не припомню… Этот клан ведет дела по старинке, честность Эддоро вошла в поговорку…

— Но бизнес есть бизнес, верно? А может, что-то личное?

— Со времен Джугинджу, насколько я знаю, ничего такого…

— Джугинджу? Кто это?

— Ну ты даёшь! — фыркнул он. — Сидеть в «Старой бочке» и не знать, кто такой Джугинджу! Неужто никогда не слыхал про «войну купцов»?

— Смутно припоминаю… Но это же дела глубокой старины?

— И тем не менее! Торговый дом Джугинджу одно время являлся главным конкурентом «Эддоро и сыновей». Компания Эддоро была старше, и, как бы сказать, стабильнее. Эти ребята имели гарантированный доход, но развивались медленно. Ну, знаешь, Эддоро никогда не ввязывались ни в какие сомнительные предприятия. Только надежный бизнес. Джугинджу имели прямо противоположный взгляд на коммерцию. Если какое-то рисковое дело обещало быструю прибыль, они были тут как тут. Вообще, этот род ведёт свое происхождение от одного из преступных кланов Амфитриты.

— Фрогская мафия?

— Ага, она самая. Там в своё время случилась жутко кровавая война «семей». Уцелевшие в этой бойне, назвать их победителями просто не поворачивается язык, решили, что такая жизнь — себе дороже, и легализовали свой бизнес.

Об этом я тоже слыхал. Амфитрита далеко не всегда была столь же мирной и беззаботной, как сейчас: в иные времена столичные жители старались лишний раз не выходить из дома.

— Так вот, Джугинджу довольно скоро сделались уважаемыми торговцами, но страсть к риску была у них в крови. Соответственно, они часто прогорали, балансировали на грани банкротства, влезали в долги — зато столь же часто срывали крупный куш. Они славились буйным нравом, гулянками, различными эскападами… Семейные ценности, скажем так, не всегда были для них на первом месте. Дошло до того, что капиталы сосредоточились в руках последнего из этой семьи — Гонори Джугинджу. В то время как раз случился очередной строительный бум, и Гонори удалось приобрести участок земли в очень выгодном месте, выхватив его буквально из-под носа у клана Эддоро. Он начал строительство, причем с размахом. Кирпичи, бетонные сваи — и это во времена, когда самым распространенным строительным материалом числились камышовая солома и дерево. Порошковый цемент тоже был дорог, его доставляли по реке в большущих бочках из специальным образом обработанной древесины — она не гнила и не пропускала влагу. Все материалы, естественно, находились на строительной площадке: Гонори тянуть не любил, и строительство велось скорыми темпами. И вот однажды, во время ливня, кто-то проник на стройку и продырявил все до единой бочки.

Я тихонько присвистнул. Дожди у нас летом идут сильнейшие.

— Могу представить…

— Вода попала внутрь — а последующие жаркие дни довершили остальное. Цемент застыл. Это был серьёзнейший удар: Гонори не просто вложил все имевшиеся на тот момент деньги в строительство, но и влез ради него в долги, так что закрыть образовавшуюся брешь было нечем. А без раствора кирпичный дом не построишь.

— Хочешь сказать, это сделали Эддоро?

Югбен ухмыльнулся.

— Ну, за руку-то их никто не поймал, но — сам понимаешь… Вообще, подобный ход был больше в характере самих Джугинджу. Подкараулить момент, когда конкурент ослаб, и свалить его одним толчком… Может, Эддоро решили, что игра стоит свеч: мол, от такого удара соперник уже не оправится… Когда Гонори узнал о случившемся, он попросту спятил. Схватил пару мачете и бросился бежать по улице, вопя, что изрубит в капусту всех Эддоро до последнего. К счастью, безумца перехватила полиция — а поскольку он продолжал буйствовать, его отправили в сумасшедший дом.

— Надолго?

— О, всего на несколько суток. Всё же Гонори был фрог со связями. Эти дни, проведенные в компании психов, пошли ему на пользу. Выйдя на свободу, он не только не сдался — напротив, обратил поражение в победу. Он нашел где-то архитектора, злые языки утверждали, мол, такого же сумасшедшего, как он сам. И тот в кратчайшие сроки внес в проект изменения. Они использовали бочки с застывшим цементом как строительный материал. Постройка оказалась столь необычной, что народ повалил валом! Каждому хотелось глянуть на эту нелепицу. Говорят, заднюю стену ещё достраивали, а ресторан уже вовсю отбивал вложения. «Старая бочка» легла в основу нынешнего благосостояния Джугинджу. Кончилось всё тем, что Гонори женился на дочери тогдашнего главы клана Эддоро.

— И тем самым свел старинную вражду на нет… Что ж, спасибо за рассказ, Югбен. Жаль только, он не даёт ответа на мой вопрос.

Нехаба развел руками. Тут я заметил нечто странное: по залу, то и дело извиняясь и обходя посетителей, продвигался официант. За ним тянулся длинный шнур, исчезая в дверях подсобного помещения, а в руках поблескивал бронзой самый настоящий телефонный аппарат. До сих пор мне доводилось видеть телефоны только в комиссариате полиции — да и то связь провели совсем недавно. В техническом отношении наш мир отставал от Метрополии примерно на пару столетий — впрочем, прямые аналогии тут не всегда уместны. Официант, меж тем, явно направлялся к нашему столику.

— Не знал, что у них здесь есть эти штуки! — удивился я.

— Что? А, телефон… Должно быть, это меня, — так и оказалось. Нехаба снял трубку, некоторое время слушал, коротко спросил «где?» и, ловко выдернув из жилетного кармана блокнот, быстро зачеркал карандашом. Я попытался было прочесть написанное вверх ногами, но у него был ужасный почерк.

— Сейчас буду! — с этими словами журналист положил трубку и набросился на еду с прямо-таки религиозным экстазом.

— Что за спешка? Очередная взятка в министерстве? — подколол я.

— Убиффтво!

— Убийство? Так ты всё ещё подвизаешься в криминальной хронике?

— Я вевде! — заявил он, жуя. — Мой хвеб — новофти, и в этом я лутфый!

— Что-то необычное? — а ведь наверняка. Вряд ли его заинтересовало бы рутинное убийство. Как и во всяком крупном городе, у нас это обычное дело, увы…

— Прикончили важную шишку?

— Да нет, простого фрога, какого-то клерка… — Он с бульканьем влил в себя содержимое пивной кружки. — Вся соль в том, как это сделали. Парень мирно спал в своём бассейне. Бедолаге просверлили голову, представляешь? Прямо сквозь лёд…

Если бы я в этот момент ел, то непременно подавился бы. К счастью, мой заказ не успели не то что принести, но даже принять. Так что я просто судорожно сглотнул и ошеломленно уставился на него. Югбен истолковал моё изумление по-своему.

— Что поделать, Эд, моральных уродов во все времена хватало… Ну, я побежал. Если будет что рассказать, ты знаешь, где меня найти. Официант, счет!

— Я с тобой, — торопливо заявил я. — Хочу глянуть собственными глазами.

Он с интересом покосился на меня, но расспрашивать не стал — накинул пальто и торопливо вышел на улицу. Хромал Нехаба отчаянно, но чтобы угнаться за ним, мне приходилось едва ли не бежать. Вот же неугомонный тип!

Идти оказалось не так далеко: на этот раз убийство произошло в одном из центральных районов. Здесь селилась публика со средним достатком — на редкость спокойное место… Госпожа Эллингари, домовладелица, тихонько всхлипывала — но первый шок, похоже, миновал.

— Полицию вызвали? — деловито осведомился Нехаба, доставая блокнот. Она кивнула.

— В таком случае, не будем терять времени. Что вы можете сказать об убитом? Что-нибудь необычное, быть может, какие-то знакомства?

Он бомбардировал дамочку вопросами, едва давая ей время ответить. Карандаш в длинных узловатых пальцах так и летал. Нет, ничего необычного, очень милый молодой фрог, спокойный, аккуратный — всегда платил в срок… Нет, что вы — никаких подозрительных знакомств… Это ужасно, просто ужасно! Сломанная дверь — и дыра во льду, эта жуткая дыра! Она даже не сразу поняла, что произошло… Украдено? Ну, она же не знает, что там было; возможно, что-то и украдено…

— А можно взглянуть? — я вежливо коснулся пальцами полей шляпы. — Эдуар Монтескрипт, частный детектив… Разумеется, только в вашем присутствии, мадам!

— Не хочу больше туда заходить! — глаза госпожи Эллингари вновь наполнились слезами.

Я пустил в ход всё своё обаяние, чтобы уговорить её. Напрасный труд. Проклятье, надо было не спрашивать, а просто войти, как будто так и положено! А всё моя галантность… Теперь придется тянуть информацию из полицейских; то ещё удовольствие!

— А что это такое? — полюбопытствовал я: на дверях некоторых квартир красовались аккуратные бумажные бирки.

— О, всего лишь даты… Ну, срок, когда я должна их пробудить. Просто памятка для меня.

— То есть они все в криобиозе?

— Ну да… У меня много одиноких постояльцев, господин Монтескрипт, и некоторым надо проснуться к определенному сроку. В назначенный день я просто захожу к ним и пускаю в бассейн теплую воду, чтобы разморозить лёд.

— На двери убитого тоже была такая бирка?

— Ну да, разумеется…

— Думаешь, это как-то связано с убийством? — тут же встрял Нехаба.

— Просто сразу видно, в каких квартирах спят, а в каких кто-то бодрствует… Госпожа Эллингари, скажите — вы запираете входную дверь на ночь?

— Да, зимой — да… В тёплое время года я не делаю этого, но тогда у меня дежурит консьерж, вы же понимаете, кто-то может возвращаться домой поздно…

Я задал ещё несколько вопросов. Похоже, дело обстояло следующим образом: убийца проник в подъезд уже утром, когда домовладелица отправилась за продуктами. Её не было часа два — более чем достаточно, чтобы взломать дверь и просверлить во льду лунку. Самое время было опросить квартиросъемщиков, кто что слышал или видел — но тут наконец появилась полиция.

Как я и предполагал, следственную бригаду возглавлял Элисенварги. Увидев меня, инспектор скорчил кислую мину, но присутствие Югбена Нехабы добило его окончательно.

— Констебль! Вышвырните отсюда посторонних! — прорычал он.

Я предпочел ретироваться самостоятельно. Нехаба, конечно же, начал вопить о свободе прессы — и был без лишних церемоний выставлен на улицу, получив напоследок коленом пониже спины. Выдав в адрес стражей порядка несколько нелицеприятных сентенций, журналист двинулся прочь. Я же закурил и прислонился к фонарному столбу напротив подъезда, ожидая, когда Элисенварги закончит. Они управились быстро, не прошло и получаса. К дому подкатила труповозка. Глыбу льда, извлеченную из гуттаперчевой ванны, погрузили в кузов.

— Ваше мнение, инспектор? По-прежнему считаете, будто Эрхенио виновен?

Он не удостоил меня даже взгляда.

— Только один вопрос, — поспешно добавил я. — Отверстие во льду идентично с тем, что проделали в зимней спальне Эддоро? Вы же наверняка замерили…

Дверца диномобиля захлопнулась прямо перед моим носом. Взвыл мотор; ошметки снега из-под колес обдали меня с ног до головы.

— Спасибо, инспектор, вы мне очень помогли, — пробормотал я вслед удаляющемуся дино.

Большую часть дня я потратил, пытаясь хоть как-то связать личность убитого клерка с семейством Эддоро. Увы! Ничего общего — кроме способа умерщвления. Таинственного «того парня», собутыльника Эрхенио, тоже никто не видел. Впрочем, немудрено: убийство произошло рано утром, когда большинство нормальных фрогов ещё досматривают последний, самый сладкий сон. Так ничего толком и не выяснив, я заявился к Эльзе. Моя возлюбленная живет в собственном особняке, похожем на миниатюрный средневековый замок — с зубчатым фронтоном и каминными трубами, оформленными в виде башенок с остроконечными крышами. У этого замка даже имеется нечто вроде рва — нижний этаж омывается водой канала. Не стоит забывать, что мы живем в мире амфибий.

Эльза быстро подняла мне настроение. Для начала она потребовала, чтобы я исполнил своё обещание; так что мы пошли в ресторан. Я выбрал «Старую бочку» и по пути развлекал спутницу услышанной от Нехабы историей — каюсь, я малость её приукрасил. После ужина мы вернулись к ней — и тут уж было никак не обойтись без объяснений по поводу многочисленных синяков, до той поры скрывавшихся под одеждой. Пришлось рассказать о драке в «Пьяной рыбе», разумеется, без лишних подробностей — моя подруга, увы, совершенно не умеет держать язык за зубами. Эльза немного поохала, ну, а потом я был с лихвой вознагражден за все перенесенные страдания.

Глава 4

Холодный след

Нависшие над столицей снежные облака к утру разошлись. В бирюзовом небе воссияло солнце, крася свежие сугробы розовым и золотистым. Воздух был холоден и свеж. Одним словом, утро можно было бы назвать чудесным — если бы не свежие трупы.

О новых убийствах я узнал из утренних газет. На этот раз жертвами «бурильщика» стали двое: никому не известный бедолага из трущоб — и звезда большого экрана, Эргели Танха. Местная знаменитость, ведущий актер студии «Амфитрита филм», единственной нашей кинофабрики — если убийца хотел привлечь к себе внимание, трудно было подыскать более подходящую кандидатуру. Я невольно посочувствовал Элисенварги: теперь на беднягу-инспектора насядут со всех сторон.

— Это ужасно! — заявила Эльза, ознакомившись с новостями. — Просто мурашки по коже… Представь — лежать, закованным в лёд, не имея даже возможности пошевелиться, и слышать скрип этого жуткого сверла! Всё ближе и ближе…

— Насколько я знаю от своих друзей-фрогов, во время криобиоза ничего не ощущаешь. Они в этом состоянии даже снов не видят, — возразил я. — Между прочим, странное дело… Убийца как будто… Даже не знаю, как сказать: он словно делает выборку. Его жертвами каждый раз становятся представители иных социальных слоёв. Случайно ли?

Эльза передернула плечами и испытующе взглянула на меня.

— Скажи, твой интерес к этим смертям — он чисто академический?

— Не совсем, — признал я. — Похоже, всё это имеет отношение к теперешнему моему расследованию… Только не говори никому, ладно?

Она нежно коснулась моей ладони кончиками пальцев.

— Обещай мне, что будешь осторожен.

— Осторожность — моё второе имя. Ты же видишь, сколько всевозможных железяк я с собой таскаю…

* * *

Кем бы ни был этот таинственный «бурильщик», проблем он мне создал достаточно. Я-то намеревался отправиться в кафе моего старинного друга Лакси, посидеть за чашечкой кофе и побеседовать с хозяином. Лакси — фантастический молчун, но прекрасно умеет слушать; а делясь с ним соображениями по поводу расследования, я частенько натыкаюсь на свежие мысли… Но вместо этого пришлось по очереди навестить невинно убиенных — практически с нулевым результатом. Возле особняка Эргели Танха собралась целая толпа. Полиция никого не пускала. Моё удостоверение частного детектива не произвело на этих фрогов никакого впечатления. Я попросил вызвать кого-нибудь из начальства… С тем же успехом можно было разговаривать со статуями.

Так ничего и не добившись, я направился по второму адресу. Здесь уже всё закончилось. Глыбу льда с вмороженным в неё телом увезли. Я принялся расспрашивать соседей. Как обычно, никто ничего не видел. Этот район вплотную примыкал к Весёлым Топям — самому разбойному пригороду нашей славной столицы. Здесь правили иные законы. Местом преступления была зимняя ночлежка — что, по сути, означало длинный барак с земляным полом и уходящими в темноту рядами ванн. В качестве последних использовались распиленные вдоль железные бочки, установленные на грубо сколоченных козлах. Мрачное местечко, но за весьма незначительную сумму здесь можно было переждать зиму — если, скажем, криобиоз не прервет внезапная оттепель. Ни о каком искусственном охлаждении, конечно, не могло быть и речи.

Заведовал всем этим хозяйством дряхлый старикашка; но тревогу поднял не он, а его сменщик, едва заметил неладное. Как ни странно, полиция не арестовала этих двоих. К моменту моего визита оба были уже изрядно пьяны — но от старикашки разило гораздо сильнее, чем от напарника. Я лишь покачал головой. Похоже, здесь повторилась история усадьбы Эддоро: «бурильщик» заглянул на огонек — и сделал своё черное дело, покуда сторож валялся в отключке. На дверях даже замка не было, простая щеколда — чтобы отодвинуть её, достаточно обыкновенного столового ножа. И как это здешние постояльцы не боятся доверять свои жизни столь ненадежному убежищу? Замерзший фрог беззащитен; единственное, что отделяет его от суровой реальности — десяток-другой сантиметров льда… Не слишком надежная броня! Правда, большинство здешних обитателей не имели ни единого трито за душой; они и на заморозку-то пошли, отчаявшись заработать себе на пропитание.

Я брел назад сквозь снежную кашу — и неожиданно заприметил в конце улицы знакомую фигуру. Грузный, широкоплечий фрог кутался в мохнатый плащ, но эту походку я узнал бы где угодно.

— Учитель! Учитель Тыгуа!

— Эд! Вот так встреча! — Мой старинный друг и наставник в воинских искусствах от души похлопал меня по плечу. Лапа у него была прямо-таки чугунная. — Какими судьбами тебя сюда занесло? Работаешь?

— Летаю по городу, как москит — правда, толку ноль… Вы, наверное, уже слышали обо всех этих ледовых убийствах?

— Спрашиваешь! — проворчал Тыгуа. — На каждом углу только о них и судачат! Кое-кто начал выводить родственников из спячки — так, чисто на всякий случай… И правильно делают, да. Хорошо, что я не подвержен этой привычке!

— А почему, кстати? Говорят, для фрогов криобиоз даже полезен… — полюбопытствовал я, припомнив, что Тыгуа и впрямь бодрствовал каждую зиму, по крайней мере, всё то время, что я его знаю.

— Слишком уж много плохих парней хотело бы застать меня со спущенными штанами! — он свирепо ухмыльнулся.

— Понятно… Вы не очень спешите? Может, посидим в каком-нибудь кабачке?

— У меня идея получше, — заявил он и распахнул плащ. Я не удержался и присвистнул: под толстой тканью скрывался целый арсенал.

— Зачем вам столько пистолетов?!

— Да потому, что я иду в тир! Любой навык следует оттачивать, — заявил он. — Составишь мне компанию — дам пострелять.

— Спасибо, у меня есть и свой. — Я гордо продемонстрировал ему кобуру. — Всё согласно вашим заветам: без оружия из дому — ни ногой!

— Ну, хоть чему-то ты научился! Кстати — это тень так падает или у тебя синяк на физиономии? Ну-ка, давай, рассказывай…

* * *

Бах! Учителя заволокли клубы едкого дыма, а глиняная тарелочка в дальнем конце помещения разлетелась в пыль.

— Теперь твоя очередь, Эд, — заявил он. — Покажи, на что ты способен!

Я тщательно прицелился: опозориться не хотелось. Промахи своих учеников Тыгуа воспринимал, как собственные — и очень переживал по этому поводу… Бах! Мишень брызнула градом осколков. Всё же наставник остался недоволен.

— В реальной ситуации у тебя не будет столько времени на прицеливание! Учись попадать навскидку! Вот, смотри…

Он вытащил из-под плаща и выложил на стойку четыре пистолета, прищурился… Бах! Бах! Бах! Бах! Конечно, медленнее, чем ковбои в кино — но стрелял-то он из кремневого оружия! Четырьмя мишенями меньше…

— Вы промахиваетесь хоть когда-нибудь?

— Это вредно для здоровья, — заявил он и принялся перезаряжать стволы. — Так ты говоришь, никаких следов? Он что же, невидимка?

— Почти. Этого типа видел бармен «Пьяной рыбы» — мельком. Наверняка видел и Эрхенио — но в его затуманенных алкоголем мозгах ничего не сохранилось.

На этот раз учитель стрелял с двух рук. Ещё пара тарелочек приказала долго жить.

— Давай, попробуй! — он кивнул на пистолет. — Одно движение: взвод-прицел-выстрел, ну?

Я попробовал. Пуля прошла мимо.

— Мало тренируешься, Эд, — произнес он. — Оружие надо чувствовать, оно должно быть продолжением тела… Ну, ещё одна попытка!

Я вскинул ствол и выстрелил. Одна из немногих оставшихся тарелочек разлетелась в пыль.

— Можешь ведь, когда хочешь! — заявил он. Я скромно промолчал: метил-то я в другую…

— Последний выстрел! — объявил Тыгуа через некоторое время. — На сегодня достаточно.

На этот раз учитель целился непривычно долго: пару секунд, не меньше.

— Говоришь, единственный твой свидетель ничего не помнит? — задумчиво прозвучал его голос из клубов порохового дыма. — Знаешь, Эд, как ни смешно, тут я могу тебе помочь. Есть у меня один знакомый кудесник…

* * *

Элисенварги глядел на меня мрачно и с недоверием.

— Хотите вы или нет, отпустить Эрхенио всё равно придется, — взывал я к его разуму. — Сколько вы ещё намерены его держать? О, я не сомневаюсь: прокуратура с радостью пойдет навстречу — в данном конкретном случае. Но они тоже не могут тянуть до бесконечности. А потом что? Какой предъявите результат? После всех этих убийств даже вам должно быть понятно: здесь орудует маньяк. Кстати: диаметр лунок во всех четырех случаях совпадает, не правда ли?

— До миллиметра, — нехотя признал он.

— Ну вот… Послушайте, вы же ничем не рискуете! А если всё пойдет, как надо — мы заполучим детальное описание этого типа! Можно будет раздать патрульным ориентировки…

— Если только собутыльник Эрхенио и есть тот мерзавец, которого мы ищем.

Ага, стало быть, инспектор готов принять версию о «том парне»! Уже хорошо: ведь поначалу он и слышать об этом не хотел.

— Как бы там ни было, это ниточка… И пока — единственная, если я правильно понимаю.

— Ну ладно, — наконец решился он. — Военный специалист, значит… Проклятье! Если бы на меня не давили из комиссариата… Уговорили. Приводите этого вашего кудесника.

— Ещё одно условие. Эрхенио должен добровольно согласиться на процедуру. Просто дайте нам побеседовать наедине, а?

Элисенварги возмущенно фыркнул.

— Констебль! Проводите этого фро… Человека к подозреваемому. Пять минут, Монтескрипт, не больше!

Мне как-то уже довелось побывать в здешних камерах. Удовольствие ниже среднего. Сыро и холодно… Эрхенио сидел в углу, обхватив колени руками. Он даже не шевельнулся, когда дверь отворилась. Я зябко передернул плечами.

— Не буду ходить вокруг да около, — сказал я ему. — Есть шанс вытащить вас отсюда. Нужно лишь ваше согласие поучаствовать в одном… Эксперименте.

Ни слова в ответ… Я попробовал снова.

— Скорее всего, обвинение с вас будет снято. Не знаю, говорили вам или нет — за это время произошло ещё несколько убийств, в точности таких же, как в усадьбе Эддоро. Кстати, господин Ло не верит, что вы причастны к смерти его племянницы.

Эрхенио впервые шевельнулся и поднял на меня взгляд.

— Он сам сказал вам это? Он… Не винит меня?

— Послушайте, я не знаю. Наверное, он вас уволит. Я бы точно уволил, на его месте. Но вендетты с его стороны можете не опасаться. И потом, вы будете на свободе. Конечно, инспектор возьмет с вас подписку о невыезде…

— Я согласен, — перебил он. — Что я должен делать?

* * *

Обещанный Тыгуа «кудесник» оказался двумя фрогами, точнее — импозантным стариканом лет семидесяти и блеклой женщиной сильно за сорок. Внешнее сходство не оставляло сомнений: она его дочь или сестра. Скорее, всё же, дочь — посвятившая жизнь служению науке… В лице своего отца. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Привез обоих на мощном дино молчаливый тип с выправкой заправского бойплава и холодным взглядом убийцы. Обладателю такой физиономии нет никакого смысла напяливать штатский костюм — «масть не спрячешь», как говаривал один мой знакомый уголовник… А вот «кудесник» совершенно не вписывался в образ военного специалиста. Старомодная, даже, я бы сказал, старинная одежда; соответствующая манера держаться и разговаривать… Странное ощущение — словно перед тобой не настоящий, из плоти и крови фрог, а оживший персонаж романа прежних лет. Впрочем, откуда мне знать, как должны выглядеть сотрудники секретных военных лабораторий… Похоже, наше недоумение доставляло ему неподдельное удовольствие.

— С кем имею честь? — хмуро осведомился Элисенварги.

— Никаких имен! — резко перебил водитель. — Все вопросы — только по делу!

Инспектор налился кровью. Похоже, ему с огромным трудом удалось обуздать свой мерзкий характер. Ну ещё бы: его, представителя власти, вдруг осадили, словно сопляка-новобранца, да ещё при свидетелях! Я отвернулся, чтоб скрыть издевательскую ухмылку.

Старик нес большой ящик с окованными латунью уголками. Дочь (или всё же сестра?) заботливо придерживала его под локоть. Детина в штатском замыкал процессию — руки в карманах, глаза недобро зыркают по сторонам. Слухи распространяются быстро: при виде этой экстравагантной троицы большинство полицейских столпилось возле кабинета инспектора. Потребовался сердитый окрик Элисенварги, чтобы его сотрудники вернулись к своим непосредственным обязанностям. Всё-таки страсть к зрелищам в крови у каждого фрога, никуда от этого не денешься — только дай повод поглазеть. Я подозреваю, что инспектор с радостью выставил бы и меня, но ему приходилось терпеть. Покуда вновь прибывшие распаковывали своё оборудование, привели Эрхенио. Водитель-охранник тут же подсунул ему бумагу и самопишущее перо.

— Вот. Распишитесь, что участвуете в эксперименте добровольно.

Экс-сторож подмахнул документ, не глядя. Ему, похоже, было всё равно, что там написано. Бедолага. Быстро же он сдался… На Эрхенио нацепили нечто, отдаленно напоминающее оправу очков — без стекол, но с разными крючочками и винтами.

— Эта штука, любезнейший, не позволит вашим глазам закрыться, — заявил старикан, подкручивая регулировки. — Но вы, право, не беспокойтесь: зрение не пострадает…

— Не слишком приятно, но практически безболезненно, — подхватила дамочка, извлекая из ящика здоровенный латунный шлем-горшок. Я успел заметить укрепленные на внутренней поверхности линзы.

— Стробоскопы?

Доблестная армия в лице детины тут же удостоила меня свирепого взгляда: да как я смею интересоваться секретной техникой?!

— Да-с, милостивый государь, он самый! — подтвердил старикан. — Пульсирующий режим, автоматически подстраивается в такт сердечным ритмам. То же самое со звуком: внутри наушники. По сути, старый добрый медицинский гипноз с зеркальцем и метрономом, но гораздо, гораздо эффективнее, смею уверить…

— Кхм!!! — свирепо прокашлялся детина. Впрочем, одернуть своего подопечного словами он не посмел: очевидно, просто не имел права ему перечить. Любопытно…

Эрхенио облепили датчиками, сделали несколько инъекций. Старик включил аппаратуру. Некоторое время ничего не происходило — лишь пробивающиеся из-под шлема неяркие отсветы свидетельствовали, что устройство работает.

— Теперь можно приступать, господа, — минут через десять объявил «кудесник». — Задавайте вопросы.

Инспектор откашлялся.

— Где вы были в ночь на…

— Нет! — резко перебила женщина. — Он же под гипнозом! Вы разговариваете с его подсознанием. Это… Ну, как с маленьким ребенком. Он не будет вам лгать, но вопросы нужно задавать предельно ясные. Верните его в конкретное время, в конкретную ситуацию. Попросите рассказать, что он видит.

Инспектор оскорбленно фыркнул: его, профессионала, какая-то серая моль учит вести допрос!

— Может, сами попробуете?!

— Можно мне? — быстро сказал я. — Эрхенио, вы…

— Лучше на «ты», «вы» для подсознания — множественное число, оно может запутаться.

— Понял. Эрхенио! Время — вечер накануне убийства Кеттери. Начинает темнеть. Что ты делаешь?

— Расчистил дорогу к гаражу. Возвращаюсь к себе в сторожку. Поставил лопату на место, разжигаю огонь…

— Достаточно. Время — на час позднее. Стемнело. Чем ты занят теперь?

— Пью, — коротко ответил он.

— Почему? — вопрос вырвался у меня сам собой. Никогда не понимал алкоголиков…

— Пытаюсь забыть.

— Забыть что?

— Операцию в дельте Квинги.

— Что за операция?

— Мой взвод получил приказ зачистить деревню. По данным разведки, там была база инсургентов. Мы явились ночью и вырезали всех, дом за домом, без единого выстрела. Живым не ушел никто. Мы не нашли там ни оружия, ни других свидетельств присутствия партизан.

— Князья преисподней! — ошеломленно пробормотал инспектор.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Ты допил бутылку. Что дальше?

— Иду в дом, просить новую. У Микша.

— Почему у него?

— Он снабжает меня выпивкой. Время от времени.

— Зачем?

— Якобы из жалости. Думаю, он хочет, чтобы меня выгнали.

— Почему?

— Ему стыдно. Он был командиром разведгруппы, сообщившей о партизанах. Каждый раз, когда он видит меня, он вспоминает свою ошибку.

— Так вы бывшие сослуживцы?

— Да. Я устроил его к господину Ло, когда в городе было туго с работой.

— Вот она, фрогская благодарность… — буркнул Элисенварги. — Так что же, он дал тебе бутылку?

— Нет. Даже дверь не открыл. Сказал, мол, спиртного у него нет. Может, просто хотел спровадить меня поскорее.

— Почему?

— Может, он был не один.

— Не один? — удивился я. — А с кем?

— С Нулли.

Я не сразу понял, кто такая эта Нулли.

— Э-э… С женой дворецкого?! В смысле — был с ней? Она что же, путается с Микшем?!

— И с Торо тоже. С ними обоими. Не может отказать мужчине.

Я тихонько присвистнул. Хорошенькие дела… Все мои представления об их компании оказались в корне неверными. И эта женщина, она выглядела такой тихой и робкой, обожающей мужа…

— А как же Марж? Он что, не знает?

— Знает, конечно. У них что-то вроде договоренности: каждый вечер он на час-полтора уходит в гараж и остается там. Чинит машины или просто сидит…

— Почему же он позволяет этим двоим так с собой обращаться?!

— Марж мухлюет со счетами. Присваивает часть денег, идущих на содержание усадьбы. Микш и Торо в курсе. Если господин Ло узнает, то уволит его. У старика твердые принципы относительно воровства в доме.

— Шантаж?

— Вроде того.

— Всё это очень интересно, но не приближает нас к разгадке, — бросил мне Элисенварги. — Спрашивайте по существу.

— Что было дальше?

— Я вернулся к себе, посидел немного у огня, а потом стал собираться в город.

— Что, прямо так, пешком? По заснеженной дороге?

— Да.

Мощный парень, что тут скажешь. Я бы выдохся минут через двадцать, по этим сугробам…

— Куда ты направлялся?

— В «Пьяную рыбу». Они работают до последнего клиента. Я заказал выпивку и сел в уголке, подальше от стойки — там частенько бывают драки.

Я понимающе хмыкнул.

— Ты пил один?

— Сперва — да, а потом, когда я уже изрядно надрался, ко мне подсел какой-то тип.

— Как он выглядел? Опиши.

— Старик. Войлочная шляпа, плащ с засаленным воротом, весь в латках. Лицо морщинистое, на вид — лет семьдесят, не меньше. Но крепкий и широкоплечий, да и спина прямая. Я ещё подумал — наверное, из бывших военных.

— А на самом деле?

— Откуда мне знать. Я не спрашивал.

— Вы разговаривали?

— Да, поболтали немного — пока я ещё ворочал языком.

— О чем?

— О столичной жизни, о зимнем сне, о…

— А будь столь любезен, перескажи ваш разговор слово в слово! — неожиданно вмешался старикан. На Эрхенио он при этом не смотрел: всё внимание кудесника было приковано к стрелкам приборов. Пятнистые пальцы едва заметными движениями регулировали верньеры настройки. Дамочка что-то лихорадочно строчила в блокноте, время от времени заглядывая ему через плечо.

Я только было собрался выдать нечто скептическое — мол, всему есть пределы, как Эрхенио заговорил вновь. Я был поражен. Он не просто дословно воспроизвел диалог, но даже ухитрился передать интонации! На какой-то момент я словно воочию увидел хитрое лицо, поблескивающие из-под шляпы внимательные глаза, заскорузлые пальцы, сжимающие щербатую глиняную кружку… Собутыльник сторожа оказался настоящим виртуозом. Несколькими невзначай брошенными фразами расположить к себе совершенно незнакомого фрога, а потом вытянуть из него всю подноготную, практически ничего не сообщив о себе — это надо уметь!

— Скажу по совести, парень: я уже слишком стар, чтобы бодрствовать круглый год. У вас тут, в столице, наверняка есть где соснуть до весны, а? Да полно. Ну, и где же? Куда бы улегся ты? Мне не до отдыха, знаешь ли. Усадьба велика, рабочих рук мало. Все при деле. Что, и хозяева? А то! Ну, госпожа Кеттери ложится в спячку, ну, это уж… Так, может, посоветуешь чего? Сам-то я издалека, порядков ваших не знаю. Да что там порядки, спроси любого, где, мол, зимняя ночлежка — тебе и подскажут. Ну, а если деньжата водятся, так ещё легче. Квартиру сымешь, да и спи себе х-хоть до лета. Хозяев пр… Предупреди, когда те надо… Хе-хе-хе! Не, приятель, квартира мне не по карману. Зимняя, говоришь, ночлежка… А ещё? В общсв… Общественных купальнях есть зимнее отделение. Недорого, и всяко лучше, чем в гр… Грязной лоханке замр-рзать… Ох, ну я надрался! А пойдем-ка на свежий воздух. Провожу тебя до дому, парень, до самой двери. Ну-ка, вставай, вставай… Ох, и тяжел же ты!

Эрхенио умолк. Мы с Элисенварги переглянулись. Инспектор продолжил допрос, но ничего нового мы больше не узнали — Эрхенио лишь повторил первоначальные свои показания. Следующее, что он помнил — это приоткрытая дверь в усадьбу.

— Он точно не может лгать в таком состоянии? — подозрительно осведомился Элисенварги у старикана — видно, ему очень не хотелось расставаться со своей версией.

— Как вам сказать, любезный… Теоретически возможно — но только теоретически… Ну, скажем, если предварительно погрузить его в транс ещё более глубокий, и закрепить необходимую информацию… Практически — нет.

Тут у меня возникла одна мысль.

— Эрхенио! У этого типа было что-нибудь вроде ледового бура?

— Нет. Я не видел. Только посох да сумка через плечо.

— Посох… — задумчиво пробормотал я. — Хм… Как бы там ни было — похоже, у нас есть словесный портрет подозреваемого, инспектор.

Глава 5

Бродячая смерть

Всю дорогу к усадьбе Эддоро мне не давало покоя услышанное на допросе. Да и вообще, вся эта история с гипнозом. Я почти жалел, что воспользовался предложенной Тыгуа помощью: было во всём этом что-то на редкость мерзкое. Знать, что все твои тайны, все маленькие (и зачастую — весьма гнусные) секреты, всё то, что ты прячешь в укромных тайниках собственной души, может быть вытащено на всеобщее обозрение — а ты даже не будешь помнить, как исполнял этот ментальный стриптиз… Отвратительно! Имелось лишь одно оправдание сделанному: теперь мы и впрямь располагали информацией о возможном убийце. И даже более — с высокой долей вероятности представляли, где он нанесет следующий удар.

В кабинете Элисенварги была одна замечательная штука: большущая настенная карта Амфитриты. При помощи булавок я отметил места преступлений.

— Смотрите, что получается, инспектор. Первое убийство было здесь, так? Потом наш подозреваемый вернулся в трущобы, где-то там отоспался, и… Следующее убийство — в этом районе. Далее — он, наверное, побродил по окрестностям, забрел ещё в один неблагополучный район, снова нашел себе убежище, а ночью совершил убийство в ночлежке, — я вколол следующую булавку. — Вот между третьим и четвертым местами довольно большое расстояние… Но смотрите! Если просто идти вдоль канала, никуда не сворачивая, то в конце концов попадешь в квартал богатеев. Четвертое убийство произошло там. Думаю, ему просто повезло: залезть в шикарный особняк, не попавшись на глаза охране и челяди…

— Эрхели Танха жил один. Его вилла — единственная, где не было иллюминации, — обронил Элисенварги.

— Тогда понятно. Но всё равно, наглый ублюдок…

— К чему вы клоните, Монтескрипт?

— Соедините все булавки воображаемой линией.

— Ну, и?

— Его траектория, инспектор. Плавная кривая. Не зигзаг, не петли. Он не выискивает жертвы специально. Этот мерзавец просто движется сквозь город, каждую ночь убивая кого-нибудь. Ему всё равно, кто его жертва — мужчина или женщина, богач или бедняк. Их объединяет одно — криобиоз. И у меня складывается впечатление, что он таким образом хочет что-то сказать нам.

— И что же?

— Быть может, следующее: пока ты в спячке — ты просто кусок мяса, вмороженный в лёд. Мне плевать, кто ты и кем был, пока бодрствовал.

Элисенварги задумчиво почесал шею.

— Это ваши измышления, но… Допустим, вы правы. Как это поможет взять его?

— Обратите внимание, он ни разу не повернул назад. И мы знаем, что Эрхенио упоминал общественные купальни. Если предположить, что он и дальше будет двигаться примерно в этом направлении, то…

— Князья преисподней! — пробормотал Элисенварги. — Я немедленно пошлю туда фрогов. Надо усилить патрули…

— Вы что, хотите спустить в унитаз наш единственный шанс?! Он полный псих, но далеко не дурак! Засада, инспектор. Только засада. Надо брать его с поличным.

Мы немного поспорили. В конце концов, Элисенварги согласился с очевидным. Может, он и не совсем безнадежен. Покинув участок, я направился в усадьбу Эддоро, попутно размышляя, стоит ли доводить до сведения моего работодателя услышанные от Эрхенио подробности. С одной стороны, я вроде как представляю его интересы, но… А, какого дьявола! Он нанял меня расследовать убийство, а не копаться в грязном белье своих слуг!

Господин Ло выслушал, не перебивая.

— …Таким образом, первоначальные версии отпали. Ваша племянница оказалась жертвой маньяка — первой, но не единственной. У меня есть его описание и некоторые соображения по поводу того, где мерзавец нанесет следующий удар.

— Вы намерены задержать его?

— Надеюсь… При содействии полиции, разумеется.

Мне показалось, что в глазах Эддоро мелькнула тень разочарования.

— Я мог бы выделить вам нескольких фрогов в качестве поддержки. У нас имеются неплохие специалисты по охране…

— Господин Ло! — я приложил руку к груди. — Я понимаю ваше желание взять негодяя собственными силами. Но поймите и вы: в этом деле обойтись без участия полицейских не-воз-мож-но!

— Что ж, хорошо, — не стал спорить он. — Надеюсь, у вас всё получится. Держите меня в курсе, господин Монтескрипт.

* * *

Вернувшись от моего работодателя и пообедав, я отправился проинспектировать общественные купальни. Амфитрита — город, вписанный в систему мелких, с болотистыми берегами озёр. Первоначально все дома здесь стояли на сваях — что немудрено, учитывая биологию коренных обитателей этого мира. Позже появились насыпные острова, сеть каналов, многочисленные пруды — но вода по-прежнему довлела над сушей. В нескольких местах из глубины пробивались горячие источники; вполне естественно, что местные жители вовсю использовали дармовое тепло. Купальни — одно из немногих мест, где жизнь зимой даже активнее, чем в теплый период. Детвора обожает плескаться в выгородке — это обширный, но мелкий, едва по пояс взрослому, пруд, нечто вроде огромного бассейна под открытым небом. Те, кто постарше, предпочитают отдельные «джакузи» на одну или несколько персон — причем имеется возможность выбрать «ванну» с подходящей температурой воды — от чуть теплой до такой горячей, что едва можно терпеть. Вход на территорию купален платный, но стоит сущие гроши. Чуть поодаль расположено несколько приземистых зданий на сваях — зимний гостиничный комплекс; именно там, как я предполагал, убийца нанесет свой удар.

Присутствия полицейских я нигде не заметил — и, что ещё более важно, не почувствовал. Обстановка была спокойной. Я даже зауважал Элисенварги — как правило, наша полиция действовала с изяществом слона в посудной лавке. Для начала я попытался обойти гостиницу кругом, но это не получилось: часть постройки выступала в озеро, и тонкий прибрежный ледок начал предательски потрескивать под ногами. Ладно… Каким образом «бурильщик» может попасть внутрь? Окна первого этажа забраны решетками, кроме того, до них не так просто дотянуться — постройка-то на сваях… Тут взгляд мой упал на новенькую лестницу, небрежно брошенную в сугроб. Ай да Элисенварги! Ненавязчивое приглашение, да? Что может быть проще — поднять и прислонить к стене; и окна второго этажа сразу становятся доступными! Хм… А не слишком ли очевидно? Вдруг он заподозрит ловушку? Ладно, будем надеяться, всё сработает как надо.

Портье одарил меня удивленным взглядом. Ещё бы: люди здесь наверняка нечастые гости. Пришлось на ходу сочинять историю о приятеле-фроге, якобы попросившем присмотреть ему номер на зиму… По-моему, портье мне не поверил. Ну и ладно. По крайней мере, он не стал задавать лишних вопросов и вызвал коридорного. В его сопровождении я осмотрел парочку номеров на верхнем этаже и один — внизу. Ничего особенного; обстановка спартанская — кафельные стены, шкафчик для одежды, тумбочка и большая ванна с толстым гуттаперчевым вкладышем. Я задал несколько глупых вопросов, внимательно разглядывая окно. Стекла одинарные, понятное дело — сохранять тепло здесь не требуется. Если выдавить такое, шуму будет немного. Удовлетворившись увиденным, я глянул на часы. Пожалуй, есть время воспользоваться здешними услугами, прежде чем купальни начнут закрываться.

Я выбрал умеренно горячую воду, и служитель проводил меня из раздевалки к одной из каменных ванн. Там уже грелся посетитель, низко надвинув на лоб шляпу. Несмотря на вечернее время, народу в купальнях было изрядно — так что особо привередничать не приходилось.

— Добрый вечер! — поздоровался я. — Надеюсь, не помеша…

— Интересно, Монтескрипт, вы всю жизнь будете отравлять мне существование? — лениво осведомился Элисенварги.

— О! И снова — здравствуйте, инспектор. Не узнал вас без мундира…

— Это хорошо. Раз уж вы не узнали, то другим и подавно не светит, — откликнулся он.

— Ехидничаете?

— Да упаси князья преисподней! — Он вздохнул. — Знали бы вы, как меня достало это дело. Начальство рвет и мечет. От меня требуют предъявить мерзавца, как будто я способен вытащить его из рукава, словно уличный фокусник! Можете себе представить, во что превратится город, если начнется преждевременная массовая разморозка спящих? А ведь дело к тому идёт! Фроги напуганы, Монтескрипт; ещё одно убийство — и всё, их не остановишь! Это будет настоящая катастрофа, не лучше Трёх Дней… Проклятые газетчики!

Над этим аспектом я даже не задумывался. А ведь действительно: вся наша экономика основана на том, что зимой население сокращается как минимум в два-три раза. Разумеется, инспектор несколько преувеличивал: всё же Трёхдневное восстание перетряхнуло столицу сверху донизу почище иной войны… Но последствия и впрямь могли быть очень серьёзными.

— Что ж, молитесь, чтобы я оказался прав, — полушутливо предложил я. — А то вдруг он решит почтить вниманием какое-нибудь другое место…

— В таком случае я арестую вас, за саботаж, — сварливо откликнулся инспектор. — Конечно, ваши высокие покровители быстренько вытащат вас из кутузки, но хоть душу отведу…

Хм. Надеюсь, он так пошутил. Высоких покровителей у меня не было — хотя многие думали иначе, одно приглашение на обед к Его Величеству чего стоило… Ну, это дела прошлые.

— Сколько фрогов у вас здесь?

— Достаточно, чтобы схватить негодяя, — ушел от прямого ответа инспектор. — Главное, не путайтесь у них под ногами.

Ну что ж, достаточно — так достаточно. Я окликнул проходившего мимо служителя и поинтересовался, нельзя ли заказать кружечку пива прямо в «джакузи». Разумеется, у них была такая услуга — фроги изрядные сибариты. Содрали с меня безбожно, зато пиво было — высший класс. Вдобавок, я получил возможность поддразнить Элисенварги: он-то был на работе, и таких вольностей позволить себе не мог.

Бежало время. Я неспешно тянул золотистый напиток, рассеянно поглядывая на посетителей, мелькающих в клубах пара — по их белым султанам купальни можно было заметить издалека, за несколько кварталов. Начинало темнеть; сумерки украсились множеством разноцветных огоньков. Здесь традиционно обходились без электричества, предпочитая масляные светильники. Послышался частый топот. Мальчишка-фроги, лет десяти, пробежал по дощатому настилу, топоча грубыми башмаками, склонился к Элисенварги и что-то шепнул ему на ухо. Инспектор кивнул и полез на сушу. Я вопросительно приподнял бровь.

— Мои парни заприметили типа, похожего по описанию на нашего фигуранта, — снизошел он. — Надо быть начеку.

— У вас есть кто-нибудь в зимней гостинице?

— Разумеется, есть! — буркнул он. — Вы что же, совсем за дурака меня считаете? Как только он сунется туда, дело в шляпе!

Я последовал примеру Элисенварги, не без сожаления покинув уютную купель. Порыв ледяного ветра тут же хлестнул распаренное тело. Бр-р! Фрогам-то легче… Стуча зубами, я устремился к раздевалке. Вовремя: не прошло и пары минут, как невдалеке громко зазвонил колокольчик — посетителям давали понять, что купальни закрываются. Я ощутил легкое беспокойство. Ещё немного, и публика покинет это место. Служители начали обход, деликатно поторапливая припозднившихся или уснувших в тёплой водичке сограждан. Я оделся и двинулся к выходу, вглядываясь в подсвеченную неяркими огоньками белесую мглу.

Как я и предполагал, парочка констеблей в штатском дежурила у входа. Одного я даже узнал — доводилось встречаться во время предыдущих расследований.

— Привет, Тритти! Как дела? — и уже вполголоса: — Видел нашего парня?

— Здорово, Эд. Вроде, зашел тут один, по описаниям похож… Если тот самый, ребята его примут, не переживай.

Последняя компания с умиротворенным видом покинула заведение. Я проводил их внимательным взглядом. Минут через пять появился Элисенварги. Он явно нервничал.

— Проклятый ублюдок как сквозь землю провалился! Боюсь, придется прочесывать все купели и раздевалки…

— То есть в гостинице он не появлялся? — на всякий случай спросил я. Инспектор посмотрел на меня, как на идиота.

— Разумеется, нет!

Тритти тяжело вздохнул: перспектива искать маньяка-убийцу среди клубов пара его не слишком порадовала.

— С чего бы этому засранцу прятаться? Предполагается, что он не знает о засаде!

— Может, просто почуял неладное. А может, его насторожила ваша затея с лестницей, — предположил я.

— С какой лестницей? Что вы несете, Монтескрипт? — процедил Элисенварги.

— То есть как?! — удивился я. — Лестница в сугробе, с обратной стороны гостиницы — я думал, это ваших рук…

Не дослушав меня, он устремился прочь. Я бросился следом, на ходу расстегивая верхние пуговицы пальто — чтобы можно было сразу выхватить пистолет.

— Не могу поверить! Вы что, даже не удосужились обойти здание?!

Он не ответил. Взметая снег, мы подбежали к гостинице, завернули за угол — и…

— Проклятье!

Лестница по-прежнему была там. Только теперь она не валялась в сугробе, а стояла, прислоненная к стене здания, и верхний её конец упирался в разбитое окно. Я развернулся и бросился к дверям. Инспектор обогнал меня, на ходу выкрикивая распоряжения. Портье шарахнулся прочь. Коридор наполнился полицейскими — кажется, они были за каждой дверью… Но только на первом этаже!

— Все наверх! — ревел Элисенварги.

Топоча, словно стадо взбесившихся бегемотов, мы ворвались на второй этаж. Толстый констебль плечом вышиб хлипкую дверь номера… И — да, он был здесь: гнусного вида старец, в широкополой шляпе и ветхом плаще. Точно такой, каким я представлял его по описаниям Эрхенио; будто ожившее порождение фантазии, обретший плоть фантом… Наконец мы встретились с убийцей лицом к лицу.

Мерзавец вцепился в Т-образную рукоятку засевшего во льду инструмента — должно быть, услыхал шум и поспешил выдернуть своё орудие, но оно застряло.

— Не двигаться! Полиция! Руки вверх… А-а-а!

Старец мощным рывком выдернул бур из ледового плена и ткнул им констебля в лицо. Тускло блеснули короткие зубцы. Полицейский отлетел в сторону, зажимая распоротую щеку. Сквозь пальцы хлестала кровь. Негодяй отступил к окну, щерясь и делая угрожающие движения. Беда в том, что мы не могли накинуться на него все разом — слишком мало было свободного пространства. Эти комнатки не создавались для того, чтобы в них жить — только для сна. Я выхватил из подмышечной кобуры пистолет, но не сумел даже толком прицелиться: широкоплечие стражи закона то и дело перекрывали линию огня.

Маньяк, меж тем, не терял времени даром. Крутанув свой инструмент над головой, он обрушил его на ближайшего полицейского и сломал ему руку. Элисенварги бросился вперед, но старец ткнул буром, словно копьём, и попал ему прямехонько в солнечное сплетение. Инспектор сложился пополам и рухнул под ноги набегавшим коллегам, хрипя и корчась. На полу немедленно образовалась куча-мала. Старик что-то сделал со своим орудием; щелкнуло, клацнуло, Т-образная рукоять выпрямилась, короткие лезвия втянулись внутрь, и в руках у него оказался обычный толстый посох. Зажав его под мышкой, он шагнул на подоконник — и тут, наконец, я ухитрился спустить курок.

Пуля попала ему в бедро, немного выше колена. Завопив от боли, он сверзился в окно, вынеся оставшиеся стекла. Помедлив всего пару мгновений, я прыгнул следом, на лету перехватывая разряженный пистолет за ствол — в точности так, как учил меня Тыгуа. Уже в который раз совет учителя спас мне здоровье, а может, и жизнь. Маньяк не корчился в сугробе, как полагалось бы после такого кульбита — он поднялся на ноги и замахнулся посохом, так что я еле успел парировать удар. Пистолет вышибло из руки, но к счастью, я смог отвести падающую на меня дубину — и вместо того, чтобы размозжить голову, посох лишь скользнул по плечу. Сила удара была такова, что рука сразу онемела; но я всё же бросился на него, стремясь сбить с ног. В целом представители человеческой расы немного сильнее фрогов, хотя и уступают последним в быстроте реакции — но проклятый старец, похоже, был исключением. С лёгкостью профессионального борца он подмял меня, и усевшись на грудь, стальной хваткой вцепился в горло.

Зимой я обычно ношу сетчатый шарф, свернутый в несколько слоёв — он очень лёгкий, и в то же время прекрасно согревает шею. Думаю, именно этой детали туалета я должен быть благодарен за то, что ему не удалось меня придушить — пальцы негодяя всё время соскальзывали и путались в сетке. Я попытался сбросить его руки, но это не удалось. Перед глазами замаячили красные круги, меж них виднелась толстая задница полицейского — этот болван не решился прыгнуть и спускался по приставленной к стене лестнице… Да что же он так медленно?! Ведомый скорее инстинктом, чем разумом, я нащупал рану на ноге моего противника и что было силы надавил на неё — но даже это не заставило его ослабить хватку!

Внезапно я понял, что снова могу дышать, и судорожно втянул в лёгкие обжигающе-ледяной воздух. Наверное, я всё-таки потерял сознание на несколько мгновений. Маньяк оставил меня в покое, пролез под сваями и, отчаянно хромая, выбрался на лёд озера. Там его и настигли высыпавшие из гостиницы полицейские — догнали, навалились кучей, не давая пошевелиться, заломали руки… Какой пассаж: лёд не выдержал, и вся компания с шумом и плеском провалилась под воду! Надо всё же отдать должное констеблям — они не выпустили свою добычу, вцепившись в маньяка, словно стая бульдогов. Негодяя скрутили и выволокли на сушу. Подошел инспектор, остановился напротив, окинул старика взглядом и что-то буркнул. На мгновение мне показалось, что Элисенварги сейчас врежет задержанному по физиономии — откровенно говоря, я не имел бы ничего против; но он сдержался. Шустрого старца потащили прочь. Я поднялся на ноги. Кружилась голова, болели рёбра и дьявольски саднило горло; но в целом всё было не так уж плохо.

— Мы наконец-то взяли его, а, инспектор? С поличным! Кстати, тот фрог, постоялец, он…

— С ним всё будет в порядке. Мерзавцу не хватило совсем чуть-чуть. Ещё пара сантиметров — и он был бы безнадежно изуродован или убит… А теперь даже не узнает, что находился на волосок от гибели, — Элисенварги покопался в сугробе и извлек из него посох «бурильщика». — Страшная штука!

— Можно посмотреть?

Поколебавшись немного, он протянул мне его. Увесистая вещица… Конструкция довольно оригинальная. Стоило потянуть металлическое кольцо в навершии, и верхняя часть складывалась на хитром двухсуставчатом рычаге, становясь перпендикулярно оси, а в нижней части выдвигались короткие широкие лезвия.

— Не удивлюсь, если он сам изготовил эту штуковину! Эти маньяки — такие затейники…

— Что ж, одним затейником скоро будет меньше, — Элисенварги сморщился и осторожно потрогал живот. — Хотите проехать с нами в участок?

— Откровенно говоря, больше всего мне сейчас хочется попасть домой, инспектор. Не возражаете, если я дам показания завтра?

— В таком случае, жду вас к десяти. Постарайтесь не опаздывать, — с этими словами Элисенварги развернулся и двинулся прочь.

* * *

Общаться с полицией мне пришлось в письменном виде. За ночь помятое негодяем горло опухло так, что я мог только хрипеть и сипеть. Впрочем, мои показания мало что добавили к картине преступлений этого фрога. Звали его Шу, Старый Шу — и это единственное, что он соизволил сообщить о себе. Дознавателям так и не удалось добиться, ни кто он, ни откуда — что само по себе удивительно: обычно, если уж имел глупость угодить в сети закона, следственная система выжмет тебя досуха. Но странности этим не ограничивались. Старик был необычайно силен — при том, что возраст его медики определили где-то в районе семидесяти лет. Жилистое тело, перевитое стальными тросами мускулов, идеальная осанка, отсутствие хронических заболеваний, столь часто встречающихся в его годы — можно сказать, идеальная конституция! Даже обычное для фрогов после сорока пузо не так уж сильно выдавалось вперед: мышцы брюшной сумки утратили тонус не до конца.

С душевным здоровьем, однако, дело обстояло прямо противоположным образом. Старик был безумен; мало того, он страдал расщеплением сознания — это в один голос утверждали обследовавшие его эксперты. Он не симулировал: по законам Пацифиды, душевные болезни не могли служить оправданием содеянному — даже в том случае, когда убийца не сознавал, что делает. Старый Шу, впрочем, всё прекрасно понимал — просто не считал убийство чем-то зазорным. Уживавшиеся в нем личности — и та, которую он считал собственным «я», и некое «альтер эго», с одинаковой легкостью могли прикончить спящего; различия имелись лишь в мотивации. Вторая личность почему-то считала впавших в крио «недофрогами», ошибкой эволюции. Самому Шу, похоже, просто нравилось отправлять на тот свет замерзших соплеменников: как ни чудовищно звучит, он находил в этом спортивный интерес.

Читать протоколы допросов было жутковато. Шу свято верил в собственную исключительность, и его слова обладали какой-то извращенной, инфернальной логикой. В довершение всего, неотвратимость наказания не слишком беспокоила маньяка. «Смерть и я — мы старые приятели, и слишком давно друг друга знаем, чтоб я боялся» — посмеивался Шу.

— Это же какой-то проклятущий философ-мистик, а не обвиняемый! — в сердцах заявил однажды Элисенварги. — Князья преисподней, знали бы вы, Монтескрипт, с каким удовольствием я отправлю его на эшафот!

Инспектор в эти дни сделался необычно любезен со мной. Даже позволял читать протоколы допросов, что, строго говоря, было нарушением правил. Я решил было, что он проникся ко мне уважением, но дело, как выяснилось, было совсем не в этом. По прошествии некоторого времени он подкатился с просьбой «привести того секретного умника» — имелись в виду, конечно, друзья Тыгуа с их гипнотическим прибором.

— Ничего не выйдет, инспектор. Нам с вами вообще не полагалось бы знать об этом; станете болтать — мы оба окажемся по уши в дерьме. Это же секретные военные разработки! Считайте, Эрхенио вспомнил всё самостоятельно… И кстати — не забудьте отразить этот факт в протоколе.

— Жаль, жаль… — разочарованно протянул он. — Та штука здорово бы нам пригодилась.

— У вас есть преступник и есть доказательства. Что вам ещё надо?

— Разобраться, Монтескрипт. Я хочу понять, кто он такой и откуда; некоторые признаки говорят, что этот Шу явился издалека.

— Ну так разбирайтесь; он целиком в вашей власти…

— Боюсь, мне попросту не успеть. Вина практически доказана, и прокуратура настаивает на скорейшем завершении дела, — вздохнул он.

Элисенварги оказался прав. История наделала много шума, и фроги жаждали справедливости. Судебный процесс был открытым. Преступника приговорили к смертной казни — а в случаях вроде этого тянуть с исполнением приговора у нас не принято.

Глава 6

Свежие трупы

Толпа на площади собралась изрядная. Большую часть, конечно, составляли поклонники и поклонницы безвременно почившего Эрхели Танха: из всех этих убийств смерть кинозвезды наделала, пожалуй, больше всего шума.

Невозмутимые механики возились на эшафоте, заканчивая наладку казнильной машины. Эту штуковину изобрел полторы сотни лет назад один из королевских советников. Изящное техническое решение очаровало всех, включая тогдашнего монарха, и машина обрела большую популярность — в те годы это было более чем актуально… К счастью, со времени воцарения на престоле Джаги I, нашего теперешнего монарха, данный механизм применяли всего пару раз — всё же новые времена не в пример гуманнее «славного прошлого» королевства.

Подъехал закрытый диномобиль. Полицейские из оцепления расступились, пропуская его. Толпа заволновалась. Наконец появился «виновник торжества»: закованного в кандалы Шу вела парочка дюжих констеблей, ещё четверо страховали — на случай, если преступнику захочется выкинуть в последний момент какой-нибудь фортель. Маньяк вовсе не выглядел сломленным или удрученным; напротив — на губах старого негодяя играла лёгкая улыбка, взгляд то и дело мечтательно обращался вверх, к серому зимнему небу, сеявшему на площадь крупные снежинки.

— Вы только гляньте на ублюдка! — возмущенно фыркнула толстая женщина-фрог, стоявшая рядом со мной. — Идет с таким видом, будто это его не касается! Будь моя воля, он бы у меня попрыгал!

Она имела в виду пытки, конечно же. Кое-где в нашем мире это до сих пор практиковалось: расплавленный свинец, пропускание меж зубчатых колес, казнь через надувание воздухом и прочие варварские способы умерщвления.

— Его Величество привержен принципам гуманизма, — прохладно отозвался я. — У нас тут не княжество Ирокко, мадам.

Она ожгла меня сердитым взглядом.

— Вам-то легко говорить, господин иммигрант! У вас нет ни родственников, ни друзей в зимней спячке! Посмотрела бы я…

— Я местный уроженец и подданный короля! — процедил я и отвернулся, давая понять, что не намерен вступать в дискуссию. Терпеть не могу, когда меня называют иммигрантом.

Старого Шу привели на помост. Полицейские завозились, срезая ему воротник и приковывая руки к невысокому столбу, а он с улыбкой взирал на площадь.

— Мерзавец! — выкрикнул чей-то голос.

— Убийца! — подхватил другой. — Получи-ка по заслугам!

— Неужели вы думаете, будто в состоянии что-то решать? — голос Шу оказался настолько зычным, что легко перекрыл гомон толпы. — Неужели считаете, что можете управлять моей судьбой… Или хотя бы своей? Чем вы в принципе отличаетесь от головастиков, кишащих в лужах? От муравьёв?

Констебли накинули на шею приговоренного тонкую, чуть поблескивающую проволочную петлю. Заскрипели блоки. Многометровые стрелы-рычаги, утяжеленные на концах грузами, поползли вверх, справа и слева от казнимого. Когда они приняли вертикальное положение, концы проволоки закрепили в специальных проушинах. Распорядитель казни (на эту должность, как всегда, отрядили одного из сотрудников прокуратуры) шагнул к краю помоста и прочистил горло.

— За четырехкратное убийство, совершенное с особым цинизмом в отношении лиц, лишенных возможности оказать сопротивление, и покушение на убийство…

— И правда: какое сопротивление может оказать кусок замороженного мяса? — издевательски рявкнул Шу.

— …Преступник по имени Старый Шу приговаривается к смертной казни через отсечение головы от туловища! — распорядитель повысил голос, стремясь заглушить маньяка, и, сорвавшись на пронзительный фальцет, закашлялся. — Приступайте!

От группы полицейских отделилась знакомая фигура. Ло Эддоро отстранил поддерживавшего его под локоть дворецкого, взошел на помост, и, глядя в глаза приговоренного, взялся за пусковую рукоять. Это тоже была традиция: право свершить казнь предоставлялось, по ходатайству, ближайшему родственнику жертвы. В данном случае, конечно, претендентов имелось немало — но, полагаю, деньги и связи старого торговца сыграли свою роль. По-моему, он что-то сказал маньяку — совсем негромко: я ничего не расслышал, хоть и стоял в первых рядах. Шу неожиданно рассмеялся.

— Заблуждение! Нельзя погасить пламень, что горит в душе, можно лишь выпустить его на свободу! И помните — тот, кто придет следом, будет сильнее…

Эддоро потянул рукоять. Освобожденные от шпилек запирающего механизма, стрелы-рычаги рухнули вниз, проворачиваясь на хорошо смазанных осях. Свободно висевшая меж ними проволока рывком натянулась, рассекла мягкие ткани — и в одно мгновение перерубила позвоночник казнимого. Это было ужасно… И в то же время завораживающе: я хотел было отвести взгляд, но не смог. Казалось, кто-то невидимый полоснул старого Шу по горлу бритвой: тонкая красная линия пересекла его шею, тело судорожно дернулось, встало на цыпочки — а в следующую секунду обмякло. Голова скатилась с плеч и глухо стукнулась о помост, из обрубка шеи ударил фонтан крови, пятная снег крупными земляничными кляксами. По толпе прокатился слитный вздох; кто-то вскрикнул, парочка впечатлительных особ потеряла сознание. Распорядитель натянул кожаные рукавицы, взял голову двумя руками и высоко поднял, показывая собравшимся.

— Именем короля! Правосудие свершилось!

Я развернулся и стал проталкиваться сквозь толпу. Дело было закрыто.

* * *

Остаток дня я провел в меланхоличном настроении. Как правило, после успешного завершения работы я подсчитываю прибыли и убытки. В данном случае баланс выходил вполне удовлетворительным. В плюсе — полученный от господина Эддоро гонорар, в минусе — небольшие суммы, пошедшие на оплату услуг братьев-барабанщиков и уличной девчонки. Шишки и синяки не в счет: это неизбежные издержки профессии. Что ж, неплохо… Я нанес несколько визитов — в основном, оплачивал счета; а покончив с этим, отправился в гости к Эльзе — и мы были счастливы до самого утра.

* * *

Время уже близилось к полудню, когда я переступил порог кафе, которое содержал мой друг и партнер, Лакси Юнгельсельги. Если у кого-нибудь есть дело к Эдуару Монтескрипту, он идёт сюда… И коротает время за кружкой пива или рюмкой чего-нибудь покрепче, тем самым принося заведению дополнительный доход. Выгода получается обоюдная. Поприветствовав хозяина взмахом шляпы, я направился к моему любимому столику. Спустя пару минут Лакси принес мне чашку крепкого ароматного кофе, коробочку сигарилл ручной скрутки… И свежие газеты. Если первое и второе было в порядке вещей (он досконально знал мои вкусы, так что я мог не утруждать себя заказом), то пресса несколько выбивалась из привычных рамок. Лакси фантастически молчалив — но это вовсе не мешает нам понимать друг друга. То, что он подсунул мне утренние газеты, соответствовало возбужденному воплю: «Старина! Ты только глянь, чего пишут!».

Я недолюбливаю сюрпризы. Можете считать это моей личной особенностью или присущей всем частным детективам профессиональной циничностью, дело ваше. Но жизненный опыт подсказывает, что неожиданности редко бывают приятными. Ещё до того, как развернуть газету, я почувствовал: мне вряд ли понравится то, что я там увижу. Так и получилось. «Новые убийства! Ледяная смерть возвращается!» — вопили с первых полос набранные жирным шрифтом заголовки. Чувствуя, как сбилось с ритма сердце, я впился глазами в страницу. Мы не могли ошибиться, просто не могли! Я же собственными глазами видел…

К счастью, даже той скудной информации, что имелась в статье, хватило, чтобы понять: убийца был другой. Мы схватили кого надо — просто у Старого Шу объявился последователь. Этот тип не утруждал себя скрытностью: ворвался в зимнюю гостиницу при общественных купальнях, проломил череп портье и прикончил двоих постояльцев — просто разбил их на куски вместе с глыбами льда, куда те были вморожены. Какой массакр!

Я молча таращился в газетные строчки, не в силах сразу осмыслить случившееся. Это было не просто чудовищно, это было… Бессмысленно. Слепая ярость в чистом виде — двое мертвы, один в коме… Зачем?

К заведению Лакси подъехал знакомый диномобиль. Открылись дверцы, Марж помог выбраться господину Ло. Пока они шли к дверям, я принес к столику пару стульев: похоже, намечался серьёзный разговор.

— Вы позволите?

— Присаживайтесь…

— Итак, вы уже знаете новости, — без обиняков начал Эддоро, кивнув на разложенные газеты.

— Ознакомился только что. Честно говоря, я в шоке.

— И не только вы. Убийства продолжаются, господин Монтескрипт.

— Но это другие убийства. — Я твердо посмотрел ему в глаза. — Тот, кто погубил вашу племянницу, получил по заслугам, не так ли?

Он досадливо отмахнулся.

— Я не ставлю под сомнение вашу компетентность. Естественно, вы взяли того, кого надо; тут нет вопросов.

— Тогда почему вы здесь?

— А вы как думаете? Я хочу, чтобы вы продолжили расследование. Найдите убийцу!

— Разве это не обязанность полиции?

— Полиция! — он презрительно скривил губы. — Эти олухи не способны собственный зад в темноте нащупать! Мне нужны результаты, а не оправдания и отговорки! Поэтому я и нанимаю вас.

— Но зачем это вам? — Я подался вперед. — Спору нет, случившееся ужасно. Но какое вы имеете отношение ко всему этому?

— Это мой город, господин Монтескрипт. Я здесь родился… Как и вы, насколько я знаю. Так что это я должен спросить вас: почему вы не спешите покончить с этой мерзостью? Вы, который имеет для этого и ум, и возможности? Я понимаю, вы не можете работать бесплатно, это ваш хлеб… Ну, так вот он — я! Фрог, согласный платить вам за работу! Чего здесь непонятного?!

Он говорил страстно и казался искренним в своём горе и гневе… но я ни на минуту не забывал, что передо мной прожженный коммерсант. Таковы ли его истинные мотивы… Или здесь есть что-то ещё?

— Давите на гражданскую сознательность? Допустим, вы правы… Но послушайте, господин Эддоро, давайте начистоту. Если я не понимаю мотивов моих работодателей, то начинаю нервничать. И уж простите — я испытываю естественный скептицизм по поводу чистоты фрогских намерений… Да и человеческих тоже. Профессиональная деформация психики, знаете ли…

Он наградил меня долгим взглядом — и вдруг усмехнулся.

— Хорошо… Вы чертовски въедливы… Это хорошо. Попытаюсь объяснить. Как вы думаете, легко ли было занять моё теперешнее положение? Стать во главе клана? Управлять торговой империей?

— Вопрос риторический, ибо уже подразумевает ответ, — я пожал плечами. — Разумеется, вы… Неординарная личность.

— А как вы думаете, почему это мне удалось? Почему у руля «Эддоро и сыновей» оказался я, а не мой брат, или двоюродный дядя, или один из скороспелок-племянников?

— Понятия не имею.

— Всё очень просто, Эдуар. Я умею просчитывать — на много ходов вперед. Просчитывать всё: наши сделки, телодвижения конкурентов, цены на рынках, колебания курса валют… Торговля — это наполовину точная наука, наполовину искусство. Я планирую стратегию нашей фирмы так, как генералы планируют ведение военных компаний… И зачастую интересуюсь теми же вещами. Проходимость дорог и речных артерий, снегопады и засухи, перестановка политических фигур — приходится учитывать массу переменных. Здесь мало видеть на шаг или на два вперед.

— Кажется, я начинаю понимать…

— Да. Убийства спящих — нечто большее, чем просто убийства; и неважно, чем руководствуется этот… Эти… Важны последствия. Сейчас начнется — уже начался! Массовый выход из криобиоза. Сегодня это десятки, Эдуар. Завтра будут сотни; а ещё несколько смертей — и фрогов начнут размораживать тысячами! Никто не хочет, чтобы его близкие стали следующими жертвами! Это удар по экономике столицы, а значит, и по нашему бизнесу… И существует только один способ предотвратить панику: убийствам надо положить конец! Если вас удовлетворил мой ответ, я спрошу снова: согласны ли вы взяться за это?

Я немного поразмыслил.

— Что ж… Пожалуй. Условия прежние, господин Эддоро…

Дворецкий раскрыл саквояж — как будто только и ждал этих слов. Я заметил, как расширились зрачки у Лакси, протиравшего стаканы. Бедняге, наверное, никогда не доводилось видеть столько денег разом, не то что держать в руках. Вообще-то ребята вроде Эддоро предпочитают выписывать чеки — но он, очевидно, был осведомлен о моих пристрастиях. Мне больше нравятся наличные: слишком часто приходится тратить мелкие суммы на оплату различных услуг.

— И не стесняйтесь в расходах, — бросил господин Ло. — Главное сейчас — быстрота. Время работает против нас.

— Свяжусь с вами, как только появится новая информация, — пообещал я.

— Да, вот ещё что, — бросил он уже от дверей. — Я бы не хотел, чтобы вы пользовались услугами непрофессионалов. У нас есть собственная служба безопасности. Если потребуется поддержка, вам надо лишь сообщить время и место. Помимо прочего, эти фроги умеют держать язык за зубами.

Звякнул дверной колокольчик, и мы остались одни. Я задумчиво смотрел на пачки купюр.

— Куда мы катимся, друг мой? Где те беззаботные деньки, когда я занимался розыском угнанных плоскодонок и слежкой за неверными супругами? Когда один сытный ужин казался достойной платой за день, полный беготни и хлопот?

Лакси торжественно поднял палец вверх.

— Ну да, расту, — хмыкнул я. — По крайней мере, стартовые условия соблазнительны: куча бабок плюс собственная маленькая армия в перспективе…

Он восхищенно поцокал языком.

— Будем надеяться, предстоящие траты не покажутся господину Ло чрезмерными… Он ведь сказал лишь часть правды, Лакси. Конечно, кризис может здорово ударить по его бизнесу, но дело не только в этом… Он не чувствует себя удовлетворенным, друг мой, хоть и отправил мерзавца в преисподнюю собственными руками. Он по-прежнему горит жаждой мести — хотя мстить, по совести, больше некому… Думаю, рано или поздно он осознает это.

Лакси выразительно пожал плечами.

— Ты прав, старина — это уже не мои проблемы.

В кафе вошли посетители, Лакси отвлекся, а я поспешил завернуть лежащие передо мной деньги в газету: искушать чью-либо порядочность — не самый умный поступок. Достав карандаш, я взял салфетку и принялся набрасывать план.

Итак, мы имеем двойное убийство. Каковы мотивы? Ещё один маньяк? Маньяк-подражатель, жаждущий славы? А может тот самый, неоднократно описанный «случай парности»? Или — так называемое «безумие вдвоём»? Или всё ещё проще? Что, если у Старого Шу был друг… Или близкий родственник — сын, брат? Что, если он решил таким образом отомстить за казнь?

Стоп, стоп. Это что же получается — целая семейка убийц-социопатов? Хм… Ну, теоретически такое возможно, только… Кажется, Эрхенио упоминал, что старик пришел издалека… Нет, это сам Шу так сказал, верить этим сведениям нельзя… Но возьмем на заметку.

Я вдруг понял, что информации о старом маньяке мне катастрофически не хватает. Элисенварги в кои-то веки оказался прав: надо было дожать старика, вытянуть из него всю подноготную, заставить рассказать о друзьях, родственниках, коллегах или подельниках… Но кто же знал, что всё так обернется?

Разумеется, существовал ещё один вариант. Эти преступления могли быть никак не связаны друг с другом. Скажем, кто-то воспользовался моментом, чтобы свести счеты с теми двумя и запутать следствие… Ведь это дело неминуемо будут рассматривать в связи с предыдущими. Но такой шаг подразумевал наличие холодного, изощренного ума. Я мог вообразить себе подобного типа. И мог представить обезумевшего от ярости, крушащего всё вокруг себя негодяя — вот только совместить их в единую личность не получалось. Тот, второй, ничуть не заботился о собственной безопасности: должно быть, он поднял адский грохот, разбивая на куски вмороженных в лёд фрогов. То же самое можно было сделать тише и… Аккуратнее. Это ведь просто везение, что на шум не сбежалась вся округа. Картинка не складывалась. Я взял одну из сигарилл Лакси (он закупает их специально для меня), прикурил и откинулся на спинку стула. Пожалуй, строить версии ещё рановато: слишком мало материала. Значит, надо озаботиться фактами. Портье… Портье видел убийцу, но он в коме, и выживет ли — неизвестно. Значит, надо начать с полиции. Попробую разговорить Элисенварги, побываю на месте преступления, а дальше посмотрим.

* * *

Полицейский участок был ближе к моему дому, чем купальни, поэтому я направился туда. Меня интересовали, во-первых, протоколы допросов старого Шу, а во-вторых, обстоятельства двойного убийства. Я не получил ни того, ни другого. Участок был похож на растревоженный улей. Должно быть, здесь только что побывала какая-то важная шишка (наверное, сам господин комиссар по уголовным делам) и поставила всех на уши. Из кабинета Элисенварги доносились раздраженные возгласы: судя по всему, инспектор распекал подчиненных.

— Сейчас не лучшее время, Эд, — покачал головой один из знакомых констеблей, когда я попросил доложить о себе.

— Ну всё же попробуй…

— Ладно… — он скрылся за дверью.

— Что?! Монтескрипт?! Гоните его в шею! — донесся до моих ушей страдальческий вопль. — Только этого умника мне здесь не хватало!

— Господин инспектор просил передать, что в настоящее время не может вас принять, так как очень занят, — индифферентно сообщил мой знакомец, выйдя из кабинета.

Я усмехнулся.

— У тебя настоящий талант, Лоузи! Не думал как-нибудь попробовать силы на дипломатическом поприще?

Он даже не улыбнулся в ответ.

— Ты не представляешь, что у нас сейчас творится. Нас обещали разогнать, если в ближайшее время эти жуткие убийства не прекратятся…

— Ну, полагаю, подобные угрозы вы слышите периодически, а до сих пор никого не уволили…

— На этот раз всё серьёзно! — Он озабоченно покачал головой. — Начальство гадит кирпичами, наверное, им тоже вставили хорошего фитиля.

Что ж — похоже, нашим с Элисенварги идиллическим отношениям пришел конец. Ладно, переживу как-нибудь… Следующим пунктом повестки дня были общественные купальни, но мне и там не повезло. Полиция вывезла тела погибших, а сами помещения опечатала. Удостоверение частного детектива позволило мне убедить администрацию, что я имею право проникнуть внутрь. Вообще-то, сей документ был ни чем иным, как копией свидетельства личности, с вписанной туда профессией — я лишь оформил его в «корочки» на манер следовательских и заверил печатью нотариуса. Никаких особых прав он мне не предоставлял, но… Простые фроги редко ориентируются в юридических тонкостях.

Осмотр места происшествия может дать очень много — но не в том случае, когда стадо констеблей вытоптало всё вокруг. Единственный полезный вывод я сделал, глядя на покореженную ванну: неточно нацеленный удар убийцы погнул ей бортик. Парень был чертовски силен… Как и старый Шу, к слову. Такого лучше не подпускать близко… И по возможности, стрелять первым. Для очистки совести я посетил больницу, где лежал в реанимации несчастный портье — бедолагу вывели из комы, но он по-прежнему пребывал в крайне тяжелом состоянии, и врачи никого к нему не пускали. Ещё один выстрел вхолостую…

Я брел по улице. Тучи сгустились, и небо над столицей казалось сделанным из серого войлока. Начинался очередной снегопад. Мои идеи иссякли: я не представлял, где ещё можно найти зацепку. Старого Шу мы поймали почти случайно: вытащив из воспоминаний Эрхенио их разговор. Если бы не эта маленькая деталь, маньяк до сих пор бродил бы по улицам, внушая ужас родственникам спящих. Хм… На месте нашей полиции я бы ввел ночное, а лучше — круглосуточное патрулирование вблизи гостиниц и ночлежек. Возможно, им удастся схватить злоумышленника. Но ведь остается великое множество мест, где фроги впадают в зимнюю спячку: собственные квартиры и съемные жилища, особняки богатеев… Часто в криобиоз ложатся целыми семьями, экономя на отоплении и пище, к дверям каждой квартиры не приставишь по констеблю. Амфитрита — большой город! Выходит, всё, что мне остаётся — так это ждать новых убийств в надежде, что преступник оставит какие-нибудь улики? Мрачноватая перспектива… А как бы я сам действовал на месте душегуба? Наверное, искал бы дома, где вечером не горит свет: большая вероятность, что тамошние обитатели в заморозке… Нет, стоп, это логика нормального. Я же имею дело с психом — чего стоит та ярость, с какой он обрушился на свои жертвы в общественных купальнях.

А ведь связь между Шу и этим, новым убийцей наверняка есть! Не зря же он нанес удар именно там! Конечно, почерк преступника другой, он тратит куда больше сил, орудуя ломом или кувалдой, у него нет такого удобного ледового бура… А что, если?

Я даже остановился. Надежда невелика, но шанс всё-таки имеется — особенно если учесть наглость убийцы. К тому же, если он и впрямь родственник старого маньяка, ему наверняка захочется иметь что-то на память о нём!

Едва ли не бегом я направился в сторону полицейского участка. Но путь мой лежал не туда, а на пару кварталов дальше, в бар «Беззаконие». Почему излюбленное место попоек наших доблестных правоохранителей называлось именно так, не имею понятия — должно быть, хозяин заведения обладал изрядным чувством юмора. Как бы там ни было, если вам надо было пообщаться с полицейскими в неформальной обстановке, лучшего места не найти. Среди констеблей выражение «предаться беззаконию», то есть пойти напиться после тяжелого трудового дня, стало крылатой фразой.

До вечера было ещё далеко, но народу в баре хватало: и констеблей, сменившихся с дежурства, и просто случайных посетителей. Я протолкался к стойке, заказал себе пива (хотелось кофе, но у нас, частных детективов, есть правило: если собираешься говорить с кем-то на его языке, то и пить должен то же самое) и осмотрелся в поисках знакомых физиономий. Мне повезло: констебль Тритти, тот самый, что дежурил у ворот купален в достопамятный вечер, расслаблялся после смены в компании парочки коллег.

— Ба, кого я вижу! — поприветствовал он меня. — Как тебе всё это нравится, Эд?!

— Ты имеешь в виду новые убийства?

— А что же ещё, во имя князей преисподней?!

— Да, парни, вам, наверное, сейчас несладко — день и ночь в патрулях… — кинул я пробный шар.

— Не то слово! — охотно повелся он. — Весь отдел бросили на усиление, о выходных велели забыть, и так по всему городу, представляешь…

Дав им пару минут поплакаться о собственной тяжкой доле, я перешел к делу.

— Кстати, о маньяках и всяком таком… Тритти, скажи, а что обычно происходит с вещественными уликами, после того, как дело закрыто? Они же не могут храниться вечно?

Он почесал затылок.

— Ну, как… По-разному… Если у этих вещей имеются законные хозяева, возвращаем им, а по большей части — утилизируем… Как правило, они не представляют ценности: так, всякий хлам…

— А что насчет оружия?

— Да то же самое! — фыркнул приятель Тритти. — На всякий случай приводим в негодность и выкидываем! Пистолеты плющим кувалдой, мачете и ножи — ломаем… Так проще всего. В противном случае придется оформлять кучу бумаг…

— Да, писанины никто не любит… Но ведь бывает такое, что вещица чудо как хороша? — я заговорщицки подмигнул им. — Какой-нибудь старинный ножик, или классный ствол с гравировкой и перламутровой ручкой, или ещё что-нибудь в этом роде…

— Ну-у… — протянул Тритти. — Вообще-то, на списание любой мелочи из хранилища составляется акт, но если ты в хороших отношениях с тамошним дежурным офицером, то…

Полицейские обменялись понимающими улыбками.

— Понятно. — Я обвел их взглядом. — Держу пари, ребята, у каждого из вас есть какая-нибудь приятная мелочь, сувенирчик на память… А?

— Нет, лично я не увлекаюсь оружием, — поспешил вставить Тритти. — Да и вообще, не так уж часто попадается что-то стоящее. К тому же не забывай: в участке мы на виду и все всё знают друг про друга…

— В принципе, по-настоящему ценную штуковину можно втихую толкнуть антиквару или коллекционеру, — задумчиво сказал самый старый в этой компании полицейский. — А деньги поделить промеж собой… С другой стороны, за такое в легкую вылетишь со службы.

— Особенно сейчас! — подхватил его коллега. — А почему ты спрашиваешь, Эд?

— Возможно, хочу сделать кого-то из вас немножко богаче, — мефистофельски улыбнулся я.

— Нет, нет, нет! — замахал руками Тритти. — Даже слушать не хочу, что ты там собираешься сказать! Перестань, Эд! Не желаю потом отдуваться…

Я отметил, что его коллеги настроены не столь решительно. Это хорошо…

— От тебя не убудет, если просто выслушаешь, верно? К тому же, ты неверно меня понял. Я не собираюсь предлагать вам ничего незаконного. Ну, разве что немного нарушить некоторые ваши внутренние правила, да и то… Честно говоря, я бы обратился прямо к Элисенварги, но ваш шеф нынче не в духе и откажет просто из вредности — сами знаете, каков он!

Констебли тяжело вздохнули. Похоже, инспектор и впрямь их достал последнее время.

— И что тебе нужно? — спросил пожилой.

— Посох. Та самая вещица, что была у старого маньяка. Ценного там ничего нет, сами, наверное, видели: железо и дерево… А вещица интересная. Жаль будет, если её покорежат.

— Бр-р! — Тритти передернул плечами. — Жуткая штука! Зачем она тебе? Ты хоть понимаешь, сколько на ней крови?

— Я же не собираюсь вешать его на стену… Так, хочу проверить одну догадку.

— Гм… Ну, это… Так договорись с инспектором… — предложил пожилой констебль.

— Если вы, ребята, не поможете, придется искать с ним общий язык. Ну, нет худа без добра — сэкономлю полсотни трито… — я допил пиво и решительно отставил кружку. — Пойду хлебну кофе. У меня без него голова не варит… Ладно, успешной службы!

Отойдя к стойке, я заказал свой любимый напиток и принялся вполглаза наблюдать за этой троицей. Парни проглотили наживку: склонившись над столиком, они принялись о чем-то яростно спорить вполголоса. Пятьдесят монет — деньги немалые: жалование у низших чинов скудное, так что соблазн и впрямь был велик. Меньше всего я рассчитывал на Тритти: он был изначально настроен против. Пожилой, скорее всего, будет осторожничать: как говорится, бывают смелые полицейские, бывают старые полицейские, но смелых старых полицейских не бывает… Значит, надежда на третьего. Я не знал, кто он такой, но это и неважно — лишь бы согласился.

Неспешно прикончив свой кофе, я направился в туалет. Расчет был верным: я как раз застегивал ширинку, когда третий полицейский (я про себя окрестил его Пройдоха) встал у соседнего писсуара.

— Полсотни трито, значит… — задумчиво пробурчал он.

— Точно. А если получу его сегодня, ещё двадцать пять монет сверху, — подсек я добычу.

— Эк тебе приспичило… Ладно, попробую помочь.

Об остальном мы договорились в два счета, после чего я покинул бар. Что ни говори, а коррумпированность порой — хорошая штука… Когда за всё платит кто-нибудь вроде Ло Эддоро, конечно.

Остаток дня я потратил, мотаясь по редакциям столичных газет. Мне нужен был Югбен Нехаба. Этот хромоногий фрог оказался столь же вездесущим, сколь и неуловимым: он успел отметиться по меньшей мере в трех изданиях, и каждый раз оказывалось, что он был здесь «буквально минут десять назад». Устав гоняться за гиперактивным репортеришкой, я устроил засаду в «Старой бочке». Стратегия оказалась правильной: не прошло и часа, как скособоченная фигура возникла в дверях, отряхиваясь от снега. Пришло время охмурять прессу; впрочем, зная характер Югбена, можно было с уверенностью сказать — он с радостью впишется в любую авантюру. Я поделился своим планом. Идея привела его в восторг.

— Князья преисподней, если получится — это будет настоящая бомба! — заявил он, с аппетитом уплетая очередное блюдо. — К слову сказать, ты мог и не выкупать этот посох-бур, достаточно статьи… Нельзя недооценивать силу прессы!

— Нет, всё должно быть по-настоящему, — возразил я. — Просто на всякий случай.

Как вы наверняка уже догадались, мой план был гениально прост. Получив в своё распоряжение посох маньяка, я давал в газете объявление — выставлял столь необычную вещь на продажу. Нехаба же разражался по этому поводу гневной статьёй: о спекуляциях на несчастье сограждан, бесчувственности и аморальности подобного шага — короче говоря, обеспечивал шумиху. Всё это делалось с единственной целью: привлечь внимание убийцы. Расчет был таков: ублюдку проще вломиться в мой дом и похитить предмет торгов, чем купить; тем более, цену я намеревался поднять до небес. Ну, а уж в моей квартире его будут поджидать мальчики Ло Эддоро. Примитивная ловушка, рассчитанная на дурака? Да, верно. Но ублюдки вроде моего фигуранта редко блистают интеллектом. Если посох старого Шу представляет для этого парня хоть какую-то ценность, он заявится ко мне без приглашения. Я сильно на это надеялся, поскольку других способов добраться до него покуда не видел…

…И я понятия не имел, во что выльется эта затея!

Глава 7

Ловушка для негодяя

Жажда легкой наживы творит чудеса. Тем же вечером я стал обладателем достопамятного посоха-бура. Было в этой штуковине что-то особенное, грубовато-надежное, как в армейском шанцевом инструменте. До блеска отполированное прикосновениями рук дерево и потемневший от времени металл, лишь кое-где чуть тронутый коррозией — похоже, старый Шу следил за своим орудием. Присмотревшись, можно было разглядеть следы черного ружейного лака. Им у нас покрывают почти все стальные изделия и время от времени подновляют слой: во влажном климате железо ржавеет моментально. Механизм работал безукоризненно: стоило подцепить пальцем кольцо в навершии и потянуть, как верхняя часть посоха складывалась, образуя Т-образную рукоять, а внизу выдвигались короткие широкие лезвия. Эта штука явно была задумана как ледовый бур; ни для чего другого такую конструкцию не применить — но зачем прятать её в посох? Или Шу сам придумал такое, планируя будущие убийства?

Заполучив главную деталь моего плана, я приступил к исполнению остальных. Набросал две записки, одну — Ло Эддоро, другую — Югбену Нехабе; почистил и зарядил пистолет, подновил заточку мачете. Я собирался встретить врага во всеоружии: судя по всему, парень был весьма серьёзным противником. За этим делом меня и застала Эльза. Мы немного поругались: узнав о моих планах, она потребовала немедленно отказаться от «этой безумной затеи».

— У вас, мужчин, просто мания какая-то — искать на свою голову неприятностей! Почему бы не доверить это дело полиции?!

Пришлось напомнить ей, что способ, которым я зарабатываю себе на жизнь, предполагает некоторый риск.

— И потом, всё не так уж страшно: я вовсе не собираюсь противостоять негодяю в одиночку! К тому моменту, как выйдет газета, здесь будет сидеть целая команда профессионалов.

Она вдруг ущипнула меня — весьма чувствительно.

— В таком случае, почему бы тебе не отложить пока эти железяки и не заняться чем-нибудь более гуманным?

Гуманные занятия заняли у нас вечер и почти половину ночи. Наконец, Эльза смилостивилась и позволила мне передохнуть.

* * *

Ло Эддоро держал своё слово. Обещанные им охранники явились к моим дверям точно в назначенный срок — ни минутой позже. Серьёзные и немногословные ребята, все четверо — старше меня, лет по тридцать пять-сорок. Из оружия у них были увесистые дубинки и пистолеты — крупного калибра, но с короткими стволами. Оружие ближнего боя.

— Один вопрос, господин Монтескрипт, — сказал старший в этой компании, после того, как я обрисовал им ситуацию. — Какова первоочередная задача — охранять вас или задержать негодяя?

— Естественно, второе! И можете не слишком церемониться: этот тип, кто бы он ни был, без зазрения совести отправил на тот свет двоих беспомощных фрогов… Конечно, он нужен мне живым; а вот невредимым — не обязательно.

— Если что, мы будем стрелять по ногам, — кивнул охранник. — Как полагаете, он заявится ночью?

— Это вероятнее всего. Но на всякий случай, не расслабляйтесь: любой посетитель может оказаться тем самым… — я взглянул на часы. Утренние газеты вот-вот должны были поступить в продажу. Ещё пара часов — и можно ожидать визитеров. Разумеется, вовсе не факт, что убийца спит и видит, как бы заполучить посох старого Шу, но… Лучше перестраховаться.

Охранники разместились в спальне. Как и большинство местных жилищ, моя квартира не имела внутренних дверей: их заменяли занавески из бус. Пришлось устроить небольшую перестановку, чтобы из комнаты, где я намеревался встречать посетителей, ничего не было заметно.

— Как только прозвенит колокольчик — вас не слышно и не видно, — предупредил я.

Старший одарил меня ироническим взглядом — мол, поучи свою бабушку суп варить; но вслух ничего не сказал. Ладно, напомнить никогда не лишне.

Ожидание — непременная часть работы частного детектива; причем, как правило, караулить приходится в не слишком комфортных условиях. Поэтому ждать чего-либо в собственной квартире — можно сказать, удовольствие… Если принять во внимание альтернативные варианты. Несколько часов прошли в блаженном ничегонеделанье. Я пил чай, вскипятив воду в колбе на спиртовке (кухонных принадлежностей в доме почти не имелось, зато была кой-какая лабораторная посуда), сидел, задрав ноги на стол, и наслаждался бульварным романом, время от времени поглядывая в окно…

— О нет!

Инспектор Элисенварги поднялся на крыльцо. Физиономия у него была крайне недовольная. Колокольчик над дверью разразился сердитой трелью. Я заткнул уши.

Элисенварги был настойчив. Он трезвонил минут пять без передыху — я уже начал побаиваться, что шнур перетрется; а потом замолотил в дверь кулаками. Позади, на улице, тотчас собралась стайка уличных мальчишек — фроги известные любители бесплатных зрелищ. После нескольких советов вроде «сбегать за ломиком» и «высадить окно» он, наконец, ретировался, напоследок взбешенно пнув дверь. Я мысленно посочувствовал констеблям, особенно Пройдохе. Жажда легких денег редко приводит к добру…

— Кто это был? — полюбопытствовал один из охранников.

— Так, старый знакомый. У меня сейчас нет желания с ним общаться.

— А он настырный, этот парень, — заметил другой.

Какая проницательность…

Следующий визитер заявился уже под вечер. И не просто заявился — подкатил на роскошном дино. Пижонская машина остановилась возле самого крыльца, и из неё выбрался низкорослый фрог в длинном пальто и шляпе. Физиономия этого типа показалась мне на редкость безобразной… И чем-то неуловимо знакомой. Вслед за ним показались ещё трое, судя по внешности — достаточно крутые парни. Очень любопытно… Неужели я привлек внимание какого-то гангстера?

— Внимание! Будьте начеку! — бросил я ребятам Эддоро, и тотчас задребезжал колокольчик. Я пошел открывать, впервые пожалев, что не завел себе дверную цепочку — впрочем, чтобы вышибить мою дверь, достаточно было пару раз хорошенько садануть плечом. Местных строителей не слишком заботила прочность.

— Это вы продаёте вещицу? — осведомился посетитель, обшаривая цепкими глазками пространство за моей спиной. — Я покупатель.

Первое впечатление оказалось верным — мой гость и впрямь обладал на редкость неприятной внешностью. Вроде бы, ничего особенного — обычный для всех фрогов рисунок пигментных пятен, хрящеватые уши, большой рот — но всё вместе смотрелось удивительно мерзко. Вдобавок, у него была скверная манера подходить вплотную к собеседнику. Не люблю, когда вторгаются в моё личное пространство…

— Что ж, замечательно. Но для начала неплохо бы представиться.

— Мы можем войти? — Не дожидаясь ответа, он сделал движение вперед, так что мы едва не столкнулись. Я не двинулся с места.

— Вы — да. Но вашим товарищам придется подождать за дверью. — Бандитские морды этой троицы не внушали мне доверия.

Пришедший ухмыльнулся.

— Они грозно выглядят, но и мухи не обидят! Но если настаиваете… — он негромко бросил через плечо: — Ждите здесь.

— Так с кем имею честь? — спросил я, закрывая дверь.

— Меня зовут Даго, Даго Хеллисентис, — небрежно ответил он. — Вы могли обо мне слышать.

Тут я, наконец, понял, почему этот тип казался мне знакомым. Даго Хеллисентис был миллионером и скандальным типом. Тёмная лошадка. Мы никогда не встречались, но я видел его фото в газетах. Эксцентричность этого фрога переходила всякие границы; я слыхал, что его хотели объявить сумасшедшим и упечь в психушку — но с богатеями такой фокус провернуть непросто. Он, без сомнения, имел связи с криминальным миром Амфитриты: с ворами и скупщиками краденого, возможно даже, с фрогской мафией — но всегда выходил сухим из воды.

Я быстро прикинул, не может ли он быть убийцей. Да, такая вероятность существовала: репутация у этого типа более чем сомнительная. В то же время, он пришел ко мне, как честный покупатель, а не вломился, потрясая мачете; я не мог его ни в чем обвинить. Даго меж тем оценивающе рассматривал обстановку.

— Забавно, — обронил он. — Как правило, я всегда могу определить, с кем имею дело. Но в вашем случае…

— Потому что я человек, а не фрог?

— Э, бросьте, — отмахнулся он. — Конечно, вы принадлежите к иной расе, но… Знаете, что больше всего поразило меня, когда я изучал вашу культуру? Не отличия, нет. Сходство. Между вами и мной больше общего, чем между мной и голодранцем откуда-нибудь из Ирокко — несмотря на то, что мы с ним одного вида. Физиология не столь важна, как психология.

— Пожалуй, вы правы…

— Это он? — перебил меня гость, кивнув в направлении стола. Там, завернутый в кусок брезента, лежал посох. — Можно взглянуть?

Не дожидаясь ответа, он сдернул ткань и взял орудие Шу в руки. Готов поклясться, глаза его полыхнули вожделением. Длинные пятнистые пальцы поглаживали старое дерево. Я, будто невзначай, шагнул поближе: вдруг парень надумает проломить мне череп? У этих психов подчас такой импульсивный характер…

— И сколько вы за него хотите?

Я подобрался.

— К сожалению, не могу вам его продать.

Против ожиданий, он не возмутился, наоборот — соизволил, наконец, обратить свой взор на меня. На гнусной физиономии проступила лёгкая ухмылка — очевидно, он решил, что я сейчас буду торговаться.

— Не расслышал, как вас зовут…

— Эдуар. Можно просто Эд. Дело в том, что эта вещь уже продана. Вы немного опоздали, мистер Хеллисентис.

— Всегда можно заключить более выгодную сделку. Я дам вам за него сотню трито.

Если Даго рассчитывал ошарашить меня своей щедростью, то его ждало горькое разочарование.

— Во-первых, я всегда держу данное слово…

Его ухмылка сделалась шире.

— …А во-вторых, эта вещь уже продана, — тут я выдержал крохотную паузу. — За десять тысяч.

Он прищурился.

— Вот как? И кто же даёт такую цену?

— Некий коллекционер. Боюсь, что не могу назвать вам его имени. Это конфиденциальная информация.

Он испытующе поглядел на меня.

— А знаете, Монтескрипт, я вам не верю. Здесь что-то другое…

Так. Оказывается, он прекрасно знал, к кому идёт. Ну, и зачем тогда эта комедия? Хорошо, что мне не взбрело в голову назваться вымышленным именем. Терпеть не могу чувствовать себя дураком.

— Если вы и впрямь слышали обо мне, то знаете — я всегда добиваюсь своего. Всегда. Почему бы вам не пойти мне навстречу? Так мы оба избежим многих проблем…

— У меня встречное предложение. Почему бы вам не положить эту штуку на место и не убраться отсюда? — Этот тип начинал действовать мне на нервы.

Улыбка сползла с его губ.

— Осторожнее! — процедил Даго. — Не забывай, с кем разговариваешь, мальчишка!

— Мне плевать, кто вы и что о себе воображаете. Нет — значит нет, господин Хеллисентис. И не вздумайте угрожать мне — в моём же доме!

Мы сверлили друг друга злобными взглядами. Физиономию Даго, и без того мерзкую, исказил нервный тик. Я буквально чувствовал, как напряглись за тонкой стенкой ребята Эддоро. Если этот тип вздумает выкинуть какой-нибудь фокус или заорать, его телохранители вышибут дверь, ворвутся сюда, и начнется такое…

— Ну хорошо, — внезапно сказал он и с видимым сожалением положил посох обратно. — Я ухожу, господин Монтескрипт. Но помните: я всегда добиваюсь своего, так или иначе.

С этими словами он направился к выходу. Я не стал желать Даго доброго пути…

— Проклятье! Я уж думал, придется вмешаться, — облегченно бросил старший охранник, когда дверь за моим визитером захлопнулась.

— Слыхали что-нибудь про этого клоуна? — осведомился я.

— Даго Хеллисентис? Ещё бы! Жуткий малый… Болтают, он исповедует один из самых темных культов Старой веры, с убийствами и жертвоприношениями.

— Я слыхал, в его доме прислуживают зомби, — проговорил один из охранников. — Байки, наверное…

— Нет, — отрезал старший. — Не байки.

Воцарилось молчание. Тема о зомби у нас — своеобразное табу. Дело в том, что местные колдуны владеют невероятным, с точки зрения людей, искусством: могут возвращать к жизни недавно умерших фрогов. Впрочем, слово «жизнь» здесь не очень подходит… Психология этих… созданий здорово отличается от нашей.

Интересно, как скоро Хеллисентис сообразит, зачем я подал объявление — и что предпримет по этому поводу? Некоторое время я раздумывал над этим. Вообще-то, если за последними убийствами действительно стоит он, то я проиграл: Даго не попался в ловушку. А вот мне теперь стоит ходить с оглядкой: этот малый не из тех, что бросают слова на ветер.

Больше в тот вечер меня никто не тревожил. Ночь прошла спокойно — хотя спать пришлось по очереди и одетыми: никому из нас не хотелось быть застигнутым без штанов. Утром, на рассвете, двое охранников покинули мой дом: спустя некоторое время их должны были сменить «свежие силы». Я встал, привел себя в порядок, и потирая затекшую шею (я ночевал в кабинете, на сдвинутых стульях) направился в кафе Лакси. Там меня ждал небольшой сюрприз: мой друг в кои-то веки соизволил отверзнуть уста.

— Вчера приходил Элисенварги! — выпалил он, стоило мне появиться на пороге. Я даже вздрогнул: успел отвыкнуть от звука его голоса.

— Так он и сюда заглядывал? Наверное, был очень зол?

Лакси энергично закивал и извлек из-под прилавка свежий номер газеты. Предчувствуя нехорошее, я развернул страницу.

Убийца вновь нанес удар. На этот раз нападению подвергся частный коттедж в хорошем районе, причем — в паре кварталов от полицейского участка.

— Ублюдок играет с огнем, — пробормотал я.

Правда, это неплохо у него получается. Почерк преступника был такой же, как и в прошлый раз: вломился и разбил на куски глыбу льда в ванной. Никакого изящества, быстрота и натиск. Соседи услыхали шум, но не придали ему значения; тревогу поднял один из прохожих, заметив вышибленную дверь. Но это было ещё не всё: двоих фрогов, любителей подледного лова, доставили в больницу — вчера вечером их избила толпа разгоряченных алкоголем сограждан. Естественно, они были невиновны — но такое мирное занятие, как зимняя рыбалка, похоже, становилось смертельно опасным.

— В Амфитрите начинаются гражданские волнения, — пробормотал я. — Только самосудов нам не хватало!

Двери открылись, и на пороге возник инспектор Элисенварги. Снег лежал на его плечах и полях шляпы, но он не замечал этого.

— Я в отчаянии! — заявил он, без спросу плюхнувшись на стул рядом со мной. — Убийства продолжаются. Просто какая-то эпидемия безумия! Я готов на всё, чтобы этому настал конец. Готов заключить сделку с любым из князей преисподней. Проклятье, я готов даже воспользоваться вашими услугами!

Лакси изумленно округлил глаза, но инспектору было плевать, кто нас слышит и как реагирует. Он вытащил из кармана ворох мятых купюр.

— Скажите мне, что вы знаете, Монтескрипт. Поделитесь. Не держите в себе. Я буду благодарен вам за любую малость, за один только намек…

— Уберите деньги, инспектор. У меня уже есть клиент. Кроме того, принять ваше предложение — это загнать самого себя в ловушку. Частный детектив, работающий на полицию — это так же плохо для репутации, как частный детектив, работающий на мафию. Если не хуже.

На самом деле, я был не против пойти навстречу. Конечно, мы с Элисенварги ладили как кошка с собакой — если только такое сравнение корректно для мира, где нет ни тех, ни других. Здесь в таких случаях говорят «как вода и огонь» — на мой взгляд, слишком уж поэтично. Да, я помог бы — если бы знал, как.

— Лакси! Принеси господину инспектору чего-нибудь покрепче. Запиши на мой счет.

Элисенварги не стал протестовать. Видно, его и в самом деле довели до ручки.

— На кой вам понадобился этот чертов посох? — спросил он немного погодя.

Я понизил голос.

— Приманка. Хочу подловить нашего фигуранта. Если он и впрямь считает себя последователем старого Шу…

— Вот оно что… — Инспектор на миг задумался. — А не грубовато сработано?

— Ну, он тоже не гений, правда? Кстати, если у вас имеются другие предложения — готов выслушать.

Он утомленно откинулся на спинку стула.

— Да нет у меня никаких предложений… Я иссяк, Монтескрипт. Это дело меня доконает.

— Скажите, такое имя — Даго Хеллисентис, вам о чем-нибудь говорит?

Инспектор дернулся, словно в зад ему воткнули иголку.

— Ещё бы! Самый скользкий негодяй из всех, кого я знаю… Почему вы спрашиваете?

— Он был у меня вчера. Интересовался посохом.

— Думаете, он как-то связан с убийствами? — Элисенварги хищно подался вперед.

— Не знаю. Возможно. А может, и нет.

— Ах, ублюдок… Если бы только удалось доказать его причастность! У этого типа куча денег и хорошие связи, но если он хоть каким-то боком имеет отношение… Сейчас такой славный момент!

— Сводите счеты, а? — подколол я.

Он неприятно усмехнулся.

— У меня есть список, Монтескрипт, чего греха таить. Маленький перечень тех, кто поганит мой город. Время от времени я вычеркиваю кого-нибудь. Иногда — заношу туда новое имя. Мне нравится мысль, что рано или поздно все получат по заслугам.

Я не стал спрашивать, фигурирует ли в его списке моя фамилия. Если и да, то, надеюсь, она там не на первом месте.

Прозвучавшие невдалеке хлопки я сперва принял за разрывы петард — у нас любят эту потеху, особенно в праздники. Но Элисенварги показал себя настоящим профессионалом: он вскочил, опрокинув стул, и бросился к выходу. Пару секунд спустя я последовал за ним. На улице кружила метель: снег валил так густо, что уже в нескольких шагах всё расплывалось.

— Похоже, стреляли в той стороне, где ваш дом, — бросил инспектор на бегу. Я стиснул зубы и нащупал рукоять пистолета: после визита Даго я дал себе зарок не выходить на улицу без оружия.

Дверь моей квартиры была выбита и висела на одной петле. В воздухе плавал горький пороховой дым. У самого входа сидел, привалившись спиной к заляпанной мозгами стене, какой-то тип. Потускневшие глаза его слепо уставились в пространство, над левой бровью темнела аккуратная дырочка. Струйка крови стекала по его лицу. В противоположном конце комнаты, скорчившись в позе эмбриона, валялся один из фрогов Эддоро. Под ним расплывалась кровавая лужа. Второй охранник, морщась, зажимал рану в плече.

— Что здесь произошло? Кто стрелял? — набросился на него Элисенварги. — И кто ты такой?

Судя по всему, инспектор вознамерился допросить раненого с пристрастием. Пришлось вмешаться и вкратце разъяснить ситуацию.

— Сколько их было?

— Двое… Вломились сюда, не ожидали нас встретить… — он криво усмехнулся. — Да и мы тоже не ожидали. Всё произошло очень быстро…

— Ясно… Как он, инспектор? — Элисенварги склонился над лежавшим.

— Мертв.

— Господин Монтескрипт… Одному удалось удрать, — через силу проговорил охранник. — И… У него посох. Я не успел остановить…

Инспектор злобно выругался. Я достал ножницы, разрезал на охраннике пиджак и рубашку и принялся перевязывать рану.

— Не вините себя. Никто не ожидал, что так случится.

— Я тоже зацепил негодяя. Не знаю, насколько серьёзно…

— Хорошо, не тратьте силы. Инспектор! Вызовите «скорую», ему нужен врач.

— Ладно, — пробурчал он. — Но потом вам придется дать показания.

Я закатил глаза.

— Князья преисподней! Вы же сами всё видели и слышали…

— Ну и что с того? — ехидно ухмыльнулся Элисенварги. — Порядок есть порядок.

Глава 8

Незваные гости

Случившееся на полдня выбило меня из колеи. Раненого увезли в больницу, убитых — в морг. Толпа бездельников в мундирах под предводительством Элисенварги ещё некоторое время трепала мне нервы; наконец инспектор решил, что больше из меня ничего не вытянешь, и убрался вместе со своей шайкой. Затем я потратил уйму времени, подтирая кровавые лужи и проветривая, но запахи крови и сгоревшего пороха, похоже, намертво въелись в стены. Возможно, мне это только казалось…

Вызванный ещё пару часов назад плотник соизволил-таки явиться. Зевая и почесываясь, он принялся ремонтировать дверь, время от времени награждая меня хмурыми взглядами… Ещё бы: пришлось оторвать свою драгоценную задницу от дивана ради какого-то иммигрантишки! Я устроился в кресле и закурил, водрузив ноги на стол — в лучших традициях старых голливудских фильмов, что так любят крутить в нашем синематографе. Как говорится, спешите видеть: частный сыщик за работой, предаётся напряженным размышлениям!

Впрочем, дело и впрямь сдвинулось с мертвой точки. Моя идея принесла плоды. Я опознал убитого негодяя: один из тех, что сопровождали Даго Хеллисентиса. Разумеется, я ничего не сказал инспектору. Если они сумеют установить личность убитого и связать с сумасшедшим миллионером — что ж, ладно, но вряд ли это получится сделать быстро. Полицейская машина неповоротлива. И потом, надо ещё доказать, что Даго причастен к налету. Мерзавец просто заявит, что те двое действовали на свой страх и риск, а он ничего не знал; и попробуй докажи обратное…

Интересно, что теперь будет делать Хеллисентис. Если он хоть каким-то боком причастен к последним убийствам — а это скорее всего так, иначе на кой ему чертов посох? На его месте я бы залег на дно — но это логика нормального существа, а «ледяной убийца», вполне очевидно, безумен… Хм. А так ли это на самом деле? В последнюю нашу встречу Ло Эддоро говорил о надвигающемся кризисе. Старик рассматривал его исключительно как угрозу своему бизнесу… Но то, что является несомненным злом для большинства, для кого-то может оказаться благом. Из кризиса тоже можно извлечь прибыль — если знать, как это делается. А там — не более полушага до элементарной, в сущности, мысли: зачем дожидаться чего-то, если можно это организовать? Тем более, раз уж подвернулся удачный случай…

Итак, предположим, что три последних убийства — дело рук Хеллисентиса и его присных. Ублюдкам явно не хватает аккуратности: на их фоне преступления старого Шу смотрятся едва ли не элегантно. Имеет ли смысл подражать ему? Почему бы и нет? Незримая смерть, тень, крадущаяся в темноте — это пугает куда больше… Благо, столичные жители в подробностях осведомлены, как всё происходило — за что спасибо нашим газетам и лично Югбену Нехабе! Стоит негодяям заполучить ледовый бур, пустить его в дело — и… Можно, например, пустить слух, что маньяк вернулся из преисподней! В стране, где зомби — обычное явление жизни, поверить в такое будет легче легкого… А дальше — всеобщая разморозка, кризис, уличные беспорядки, быть может, голод — ну и так далее… Весёленькая перспектива, нечего сказать!

А как насчет меня? Скорее всего, поначалу нового владельца посоха намеревались просто и незатейливо отправить на тот свет. Но Даго проявил осторожность: всё же у меня довольно специфическая репутация. Итак, он разузнал, с кем придется иметь дело — и лично приехал оценить обстановку. Конечно, он не поверил в сказочку о том, что посох уже продан; но применить насилие не решился. Возможно, не хотел торопить события, или же просто почувствовал, что здесь что-то не так…

Допустим, Даго и впрямь заподозрил неладное. Он делает следующее: отправляет своих фрогов, приказав им при первой возможности завладеть посохом. Они следят за домом. Видят, как из моих дверей выходят двое охранников, а потом и я. Всё: засада снята, дом пуст — так они думают. Со мной можно разобраться позже… Или даже вовсе оставить в покое: никаких доказательств, что здесь замешан Хеллисентис, нет. Если полиция начнет его трясти, Даго с оскорбленным видом заявит, что Монтескрипт отказался заключить сделку — что будет истинной правдой. Но ситуация изменилась: посох похищен, один из его фрогов убит, а я знаю слишком много… На его месте я непременно устранил бы нежелательного свидетеля — просто на всякий случай.

По спине пробежал лёгкий холодок. Что ж, будем исходить из того, что на меня объявлена охота. Интересно, доверит ли Хеллисентис столь тонкое дело своим громилам или прибегнет к помощи профессионалов? Если второе — плохи мои дела… В Амфитрите не так уж сложно найти охотников за головами: здесь орудует не одна мафия, а сразу несколько… И это не считая многочисленных «вольных художников». На всякий случай надо подготовиться к неприятностям.

Я достал всё оружие, которое у меня имелось, и разложив на столе, провел инвентаризацию. Плотник, ремонтировавший дверь, заработал гораздо проворнее, то и дело украдкой поглядывая на меня. В глазах его читался страх. Я мысленно усмехнулся. Прав был учитель Тыгуа: сколько же добрых и полезных дел, оказывается, можно сделать под дулом пистолета!

Дождавшись конца ремонта, я рассовал по карманам смертоносные железяки и вышел, предварительно приклеив к косяку волосок: предосторожность отнюдь не лишняя, учитывая сложившуюся ситуацию. До городской окраины меня довезло такси, но дальше пришлось торить путь сквозь сугробы: дорогу изрядно замело. Я вымотался уже на полпути к усадьбе Эддоро. Ну что мне стоило купить охотничьи лыжи! Пыхтя и исходя паром, словно локомотив, я преодолел очередную снежную гряду и обессиленно привалился к ограде. Наконец-то!

Открыл мне дворецкий — и тут же, с порога, засыпал вопросами. Пришлось напомнить, что я работаю на его хозяина. Марж принял оскорбленный вид.

— Это профессиональная этика, поймите. Вы с самого начала выступали не от своего имени, а как представитель господина Ло. К чему теперь эти глупые обиды?

Он стушевался.

— Я просто очень беспокоюсь за него, вот и…

Я устал, был раздражен и чуть было не посоветовал ему уладить сперва собственные семейные проблемы — но вовремя прикусил язык. В конце концов, это уж точно не моё дело.

Ло Эддоро был не один. Его гостю я бы дал лет сорок-пятьдесят. Холеная физиономия, дорогой костюм — один его галстук, думаю, стоил больше, чем весь мой гардероб. Он прямо-таки лучился уверенностью и позитивом — в доме, где недавно произошла трагедия, это показалось мне малость неуместным.

— Ортер, мой двоюродный племянник, — представил его хозяин. — Можете свободно говорить при нем, господин Монтескрипт.

Наверняка какая-нибудь важная шишка в торговой империи Эддоро. Мы обменялись рукопожатиями.

Старик выслушал мой доклад, как всегда, бесстрастно. Он, конечно, уже знал о гибели одного из своих сотрудников и ранении другого: эту новость принесли их коллеги.

— Что вы намерены делать теперь? — спросил он.

— Если я прав и за последними убийствами стоит Хеллисентис, взять его с поличным — всего лишь дело времени. Он вынужден будет продолжить террор. Градус страха и истерии в столице пока ещё не столь высок, как ему хотелось бы. Думаю, надо организовать наблюдение за его резиденцией.

— Если вы правы, то в опасности прежде всего находится ваша жизнь, — заметил он.

Я пожал плечами.

— Что ж… Вы платите мне не за то, чтобы я скрывался и прятался.

— Но и не за то, чтобы вы рисковали своей головой, — парировал Ло. — Знаете что… Я приставлю к вам охрану.

— Считайте это защитой инвестиций, — с улыбкой вставил Ортер.

— Ваши фроги и так пострадали. Не стоит…

— Он не обычный охранник. Телохранитель, один из лучших.

Я на пару секунд задумался.

— Нет. Это стеснит меня в работе.

Старик слегка нахмурился. Понятное дело: владелец торговой империи не привык к отказам… Но настаивать Ло Эддоро не стал.

— Хорошо, действуйте, как считаете нужным. Моё предложение остаётся в силе.

Мы уточнили ещё несколько моментов. Он желал постоянно быть в курсе моих изысканий; но мотаясь в его поместье, я каждый раз терял кучу времени. Мы договорились держать связь через офис Ортера — оттуда в усадьбу дважды в день ездил курьер с деловой корреспонденцией.

Двоюродный племянник господина Эддоро вызвался подбросить меня до города. Я подумал, что это неспроста; но сил тащиться обратно по заснеженной дороге не было. Вырулив на тракт, Ортер повернулся ко мне и спросил:

— Господин Монтескрипт, а сами вы как думаете — насколько всё серьёзно?

Я не сразу понял.

— Убийства?! Черт, неужели это похоже на шутку?!

— Да нет же! — он досадливо поморщился. — Я имею в виду всеобщую разморозку. Вы разве не обратили внимания — уже сейчас на улицах больше народу, чем обычно? Меня интересует — когда это превратится в лавину?

— Понятия не имею! Но, думаю, скоро. Если только я не остановлю ублюдка.

— К сожалению, время работает против вас… — он вздохнул. — Я предлагал дяде вложиться… Ну, неважно; одним словом — использовать ситуацию во благо торгового дома Эддоро. Но старик и слышать об этом не хочет.

— Наживаться на кризисе? Не больно-то это… Красиво.

— А нам, знаете, не до красивостей. Бизнес есть бизнес, господин Монтескрипт, у него свои законы и своя мораль.

Я не стал напоминать ему о такой штуке, как репутация. Для типов вроде Ортера морально приемлемо всё, что приносит доход их карману; другие аспекты они просто игнорируют. Чем больше я узнавал моего работодателя, тем больше уважал его. Ло Эддоро был куда дальновиднее своих компаньонов. Мой спутник продолжал разглагольствовать, а я всё пытался понять, к чему он клонит.

— Старика не переубедить, уж если ему что-то втемяшится в голову… Железный характер! Скорее даст себя сожрать живьём совету директоров, чем поступится принципами!

— Ло Эддоро столь же умен, сколь и упрям, — дипломатично заметил я.

— Надеюсь что так, господин Монтескрипт, надеюсь… В конце концов, ему придется признать очевидное — лишь бы не слишком поздно. Я надеюсь на вас и ваши доклады. К слову, если потребуется помощь, любая помощь — обращайтесь непосредственно ко мне. Так мы сэкономим массу времени.

Ага, вот оно что. Он пытается мною манипулировать. Пока всего лишь осторожно прощупывает — можно ли подкупить, подтолкнуть в нужную ему сторону… А дальше наверняка сделает более определенное предложение. Мне не хотелось ему грубить, но играть в эти игры — упаси князья преисподней!

— Остановите здесь, — попросил я, удачно вклинившись меж двумя фразами. — Да-да, прямо тут, на углу…

— Э-э… Так я жду вас в своем офисе! Когда вы объявитесь?

— Как только получу хоть какие-нибудь результаты, — с этими словами я распахнул дверцу дино и шагнул в метель.

* * *

Я не спешил попасть в собственное жильё. Добравшись до своего квартала, побродил по близлежащим улочкам, уделяя особое внимание темным подворотням и нишам. Сторонний наблюдатель принял бы меня за пьяницу, напрочь позабывшего дорогу домой: для пущего эффекта я шатался и бормотал всякую чушь. Театр одного актера оказался излишним: нигде не было ни души. Мутные пятна фонарей еле просвечивали сквозь густую пелену снега. Наконец я добрался до своего подъезда. Вытащив из кармана пистолет, шагнул внутрь. Никого. Отлично… Стоп! Волосок, прилепленный к двери, был отклеен — а повыше, на уровне дверной ручки, белела записка. Я развернул её. «Монтескрипт, я в ярости! Я ждала тебя!!! ДВА!!! часа! Ты где? И что с твоей дверью?». Ниже была приписка: «Свяжись со мной! Твоя Э.». Я тут же почувствовал себя виноватым. Ну что стоило сразу поехать ночевать к Эльзе, вместо того, чтобы шататься по подворотням… С этими мыслями я отпер дверь и шагнул в свою квартиру.

Электрическое освещение есть далеко не во всех столичных домах. Собственно, это скорее исключение, чем правило: у нас больше в ходу канделябры, керосиновые лампы и масляные светильники, и моё жилище — не исключение. Когда я зашел, внутри было темно… И тут кто-то чиркнул спичкой и зажег свечу на столе.

Моя рука дернулась к карману — и замерла на полпути. Если это профессионал, то я уже опоздал: ни один профи не даст своей жертве и тени шанса. С другой стороны, если он до сих пор не выстрелил, значит, ему что-то от меня надо. Посмотрим…

Язычок пламени высветил жесткую фрогскую физиономию. На меня был наставлен ствол, судя по калибру — даже не пистолет, а что-то вроде укороченного мушкета. Сразу вспомнилось, как я отскребал мозги незадачливого налетчика от стены. Что и говорить, это не добавило мне оптимизма. Нежданный гость слегка кивнул, словно одобряя мою реакцию.

— Обыщи его, Лереа.

Темнота у моего плеча вдруг шевельнулась. Я невольно отпрянул в сторону: это существо словно материализовалось из ниоткуда. До этой секунды я даже не подозревал, что кто-то стоит рядом!

Фрог… Женщина! И преогромная — она была почти на голову выше меня ростом. Вдруг пришло на ум, что в этом деле мне вообще слишком часто попадаются физически крепкие ребята: Эрхенио, старый Шу, парень, отлупивший меня в «Пьяной рыбе»… И теперь вот это, гм… Создание! Несмотря на внушительные габариты, в ней не было ни капли жира: сплошные мускулы. Двигалась Лереа легко и совершенно бесшумно. Ловкие пальцы пробежались по моим бокам. Она выдернула пистолет из подмышечной кобуры, пистолет из кармана и нож из ножен на поясе. Остался только стилет с костяной рукояткой в рукаве: его великанша пропустила. Так, уже хорошо…

— Садись, — незваный гость указал стволом обреза на стул. — Как тебя, Монтескрипт, да? Надо поговорить.

Тут, по идее, я должен был спросить негодяя «кто вы, черт побери, такие?» — но промолчал, внимательно его рассматривая. Этот тип, словно по контрасту с великаншей, оказался низкорослым малым, лет сорока — сорока пяти. Морщинистое, продубленное солнцем и непогодой лицо — и равнодушные глаза убийцы. Оружие своё он держал небрежно, но меня не обманешь — профессионал, причем высокого класса. Не стоит и пытаться… Пока. Лереа я видеть не мог: она была где-то у меня за спиной.

Злодей едва заметно улыбнулся.

— Хорошо держишься, парень.

— Не хотите убрать ствол? — отозвался я. — Всё равно ведь стрелять не будете.

— Ты так уверен?

Я заставил себя расслабиться.

— Да. Может, позже — но не сейчас. Вам кое-что от меня нужно.

— Догадливый… — Он вдруг негромко рассмеялся, но обрез не убрал — лишь отвел чуть в сторону. — Догадливый парень, а, Лереа? Ну хорошо, умник. Раз так, может, сам скажешь?

— Вы здесь из-за посоха, верно? — не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Кроме того, я успел заметить творившийся кругом бардак. Эта парочка перерыла мою квартиру основательно… Я ощутил досаду. Надо же, так бездарно попасться!

— Где он?

— Похищен. Вы, ребята, газеты читаете? — полагаю, история утреннего налета уже стала всеобщим достоянием: Югбен Нехаба своего не упустит.

— Надо же… Ну, и кому понадобилась эта бесполезная штуковина? Есть у тебя соображения?

Соображения имелись; но я сильно сомневался, что их стоит выкладывать. Эти мерзавцы могли решить, что я им больше не нужен. Как бы исхитриться…

— Имеется парочка версий. Я как раз собирался завтра проверить одну из них.

— Ты только намекни, а проверим мы сами… — усмехнулся он.

— Не вижу причин, почему я должен это делать.

Ствол мушкета плавно качнулся.

— Так-таки не видишь? А теперь?

— Это не аргумент, — сказал я, глядя в черную дырку ствола. — Мертвые не слишком разговорчивы.

— Отстрели ему коленную чашечку — сразу запоёт по-другому, — сказала Лереа. Голос у неё оказался нежным, как серебряный колокольчик, что разительно не соответствовало смыслу фразы. Негодяй прищурился.

— Хорошая идея… Что скажешь, сынок?

— Во-первых, грохот выстрела услышат в других квартирах. Время сейчас нервное, и кто-нибудь обязательно побежит вызывать полицию. Во-вторых, где гарантия, что я назову вам подлинное имя?

— Открою тебе один маленький секрет. Когда получаешь пулю в колено, охота сочинять сразу пропадает. Уж ты поверь моему опыту. А полиция… Ну, что полиция? Пока они доберутся сюда, нас уже и след простынет.

Всё это было сказано спокойным, даже весёлым тоном. Похоже, моего собеседника забавляла ситуация. Я прикинул, нельзя ли опрокинуть на него стол. Нет, быстро не получится, он слишком тяжел. Выхватить стилет из рукава? Не успею: всё, что ему надо — нажать спусковой крючок. Значит… Значит, надо убедить его, что без меня в этом деле не обойтись.

— Ну хорошо. Даго Хеллисентис. Это имя вам что-нибудь говорит?

— Первый раз слышу.

Отлично. У меня появился шанс.

— Серьёзный фрог. К нему вот так, запросто, не вломишься.

— Правда? Почему же? — судя по тону, он ни на грош мне не верил.

— А вы попробуйте, — усмехнулся я.

— По-моему, ему всё-таки надо отстрелить колено, — проворковала женщина.

— Есть ещё один способ, — сказал негодяй. — Лереа, покажи ему.

В поле моего зрения появилась рука. Женщина положила передо мной на стол маленький сверток.

— Ну же, смелее! Разверни, давай, — улыбнулся негодяй.

Я откинул тряпицу — и увидел прядь волос столь знакомого мне огненно-рыжего цвета. Гнев вспыхнул, словно порох. В это мгновение мне было всё равно, что со мной станет. Я вскочил, отшвырнув стул, и бросился на Лереа, желая вцепиться ей в горло. Тяжкий удар обрушился мне на затылок, и наступила тьма.

* * *

— Тремор, ты не перестарался?

— Не бойся. Он крепкий парень. — Кто-то плеснул мне в лицо холодной водой.

Я заворочался на полу. Голова раскалывалась. Кисти рук были связаны за спиной — так туго, что я их почти не чувствовал. Интересно, сколько я провалялся без сознания?

— Ну что, очухался? — Незваный гость, присев на корточки, похлопал меня по щекам. — Поговорим?

— Да кто вы такие, чтоб вам провалиться…

— Какая тебе разница? Мы просто хотим вернуть вещь, принадлежавшую нашему другу. А ты нам в этом поможешь. Иначе…

— Где она? Что вы с ней сделали? — собственный голос показался мне чужим.

— Да ничего особенного, — усмехнулся негодяй. — Пока. Отрезали прядку волос, тоже мне потеря… Эта девка тебе очень дорога, а?

Я подавил рвущиеся наружу эмоции. Мерзавец помянул Шу, стало быть…

— Эти убийства в купальнях — ваших рук дело?

Великанша хмыкнула. Вот оно как… А ведь никому из нас и в голову не пришло, что такое может сотворить женщина!

— Догадливый парень, — мерзко хихикнул Тремор. — Сам понимаешь, нам одним трупом больше, одним меньше, разница невелика…

Мне, наконец, удалось сесть. Пламя свечи колебалось, отбрасывая на стены изломанные тени.

— Зачем? Для чего вы это делаете?

— Этого ты никогда не узнаешь. — Голос ублюдка вдруг изменился, став холодным и высокомерным. — Ни ты, ни тебе подобные не способны понять такие вещи.

— Тогда ответь, где Эльза? Учти, пока я не увижу, что с ней всё в порядке, я и пальцем не шевельну.

— Шевельнешь, — пообещал он. — Ещё как шевельнешь!

— Да? С чего бы вдруг?

— Хочешь увидеть её целой и невредимой?

— Может, вы убили её, откуда мне знать…

— Может, и так, — согласился он. — Да только ты это никак не проверишь.

— Твоя девка жива и находится в надежном месте, — подала голос Лереа. — У тебя есть шанс увидеть её снова — если сделаешь так, чтобы мы остались довольны.

Я помолчал немного.

— Хорошо. Развяжите мне руки.

— Обойдешься, — хмыкнул Тремор. — Ну, давай, расскажи мне про этого… Как, бишь, его?

— Хеллисентис, — я постарался припомнить всё, что знал об этом типе, и выложил ему. Тремор задумался.

— Что скажешь, Лереа?

— Слишком опасно, — бросила та. — Наверняка там хорошая охрана. Да и так ли нам нужна эта штука? Я отлично справляюсь и без неё…

— Нет! — негодяй аж пристукнул кулаком по бедру. — Это память о нашем командире! Это как знамя!

— Ладно, не горячись — надо, так сделаем… А с ним что? Может, свернуть ему шею?

— Знаешь… У меня, кажется, есть идея получше! — усмехнулся вдруг Тремор. — Слышь, парень! Сдается мне, это дело как раз для такого ловкого малого, как ты. Ты ведь сыщик, верно? Вот и верни нам посох. У тебя есть… Ну скажем, сутки. Если облажаешься — заказывай своей девке надгробие.

— Сутки?! Ты что, смеешься?!

— А что, похоже?

— Дай мне хотя бы ещё одну ночь! Послушай, ты! Мне придется влезть в охраняемый дом, найти там эту вещь и как-то выбраться наружу! Нужно раздобыть снаряжение, нужна скрытность — я не смогу попасть туда днем…

— А это уже твои проблемы.

— Вообще-то он прав, Тремор, — неожиданно вмешалась Лереа. — Без подготовки такое дело не провернуть. Так что пусть его.

— Ладно… Всё, парень, время пошло, — он кинул мне на колени тряпицу с локоном Эльзы.

— Постойте! Как мне связаться с вами?

— Мы сами тебя найдем, — с этими словами Тремор и великанша покинули моё жилище. Я остался один.

Глава 9

Весёлые топи

Это была тяжелая ночь. Тёмная, беспросветная, полная отчаяния. За окном выла и хохотала вьюга. Ярость, страх и стыд выворачивали душу наизнанку. Лишь теперь я понял, какие чувства обуревали моих сограждан-фрогов. До сих пор я смотрел на их переживания отстраненно, с позиции чужака — мы, люди, не впадаем в зимнюю спячку, нам не приходится тревожиться за беспомощных близких, вмороженных в лёд… Только однажды мне довелось пережить нечто подобное: во время Трехдневного восстания. Тогда я бросил учебу в Метрополии, примчался обратно в этот мир, потратив все имеющиеся сбережения на билет, принялся разыскивать родителей… Но стоило мне узнать, что они покинули столицу и находятся в безопасности — и я обрел почти мистическое спокойствие. Тогдашние мои приятели не знали, считать меня храбрецом или же идиотом. Бродить по охваченным беспорядками улицам, ежеминутно рискуя быть ограбленным или убитым, якшаться со всяческим отребьем, сомнительными делишками зарабатывая на миску супа — с их точки зрения, верх легкомыслия… А я был счастлив и не слишком переживал за собственную шкуру. В конце концов, все мы когда-нибудь умрем, не так ли? Расследования, по сути, стали для меня игрой — пускай рискованной, опасной, щекочущей нервы, но и доставляющей массу удовольствия… До этой самой ночи.

Я примерно представлял себе, как было дело. Они постучали в дверь, и Эльза открыла — бедная, доверчивая, глупенькая Эльза… Должно быть, она решила, что это вернулся я. Негодяи заставили её написать записку… Или она написала её ещё раньше и оставила на столе, а потом решила всё-таки меня дождаться, это неважно. Стыд накатил с новой силой. Меня обвели вокруг пальца, причем сделали это играючи — кто-то из негодяев сунул клочок бумаги меж дверью и косяком. Такое можно сделать, только уходя — поэтому я был в полной уверенности, что квартира пуста… Сколько же их в этой шайке? Кто они, куда её повели? В метель видимость составляет не более десятка шагов, а крики уносит ветер… Я вдруг понял, что не могу больше рассуждать здраво. Просто не могу — и всё.

На то, чтобы избавиться от пут, ушло немало времени. Я учился этому в школе боевых искусств Тыгуа, ещё будучи сопливым юнцом — но с тех пор утекло много воды, да и попробуйте-ка проделать такое в зимнем пальто! Освободившись, я закурил, и в две затяжки высадив сигарету, принялся мерить комнату шагами. Они ведь могли и солгать. Они могли убить её прямо здесь — а тело запрятать в ближайшем сугробе…

Эта мысль была настолько невыносима, что я выскочил на улицу и принялся разгребать снег. Надо ли говорить, что больше всего на свете я боялся найти подтверждение чудовищной догадке. Пальцы вскоре заныли от холода, и эта боль странным образом помогла мне прийти в себя. Вернувшись домой, я рухнул в кресло. Сигареты сгорали одна за другой. Пачка пустела с пугающей быстротой. Самым разумным сейчас было бы — принять пару таблеток снотворного и заставить себя поспать, хоть несколько часов… Я начал рыться среди хлама на полу — налетчики сбросили аптечку со стены; но внезапно передумал и огляделся.

Оружия у меня оставалось не так уж и много. Нож и пистолеты гнусная парочка прихватила с собой. У меня, правда, имелся ещё один ствол — но, подумав немного, я остановил свой выбор на мачете. Эти тесаки — весьма популярное местное оружие и одновременно хозяйственный инструмент. Их существует бесчисленное множество разновидностей, но я всегда предпочитал армейский вариант — с широким полуметровым клинком, крытым черным лаком, и рукоятью из вулканизированного каучука. Брезентовые ножны пристегивались к подкладке пальто, так что мачете висело рукоятью вниз. Стоило завести руку за полу и отстегнуть ремешок фиксатора, и оно само прыгало в руку.

Холодный ветер пробирал до костей. Тусклые пятна фонарей раскачивались на ветру. На улицах не было ни души. Казалось, город вымер, а я — единственный, оставшийся в живых. Поначалу я даже не понимал, куда иду — просто брел сквозь метель, но спустя некоторое время понял, что ноги несут меня по направлению к Весёлым Топям.

Наверное, в каждом большом городе имеются места, куда не следует соваться без серьёзной на то необходимости. По крайней мере у нас, в Амфитрите, такой район был. Весёлые Топи были классическими трущобами. Там издавна селились отбросы общества, те, для кого не нашлось места в нормальной жизни. Но лет эдак двести назад в Топях ударили горячие источники, и район на короткое время обрел было популярность — ибо геотермальное тепло фроги используют сотней различных способов.

Увы, перебороть нравы местных обитателей не удалось. Дошло до открытого противостояния: тогдашний монарх специальным указом повелел разрушить незаконно возведенные постройки. Тотчас начались беспорядки, резня — в общем, город буквально захлестнуло волной насилия и преступности. Кончилось тем, что в столицу ввели войска. С превеликим трудом загнав джинна в бутылку, власти предержащие облегченно вздохнули — как оказалось, напрасно. Вскоре произошла смена династий, затем разразилась очередная война — и спустя всего несколько лет Весёлые Топи вновь вернули себе прежний статус… С тех пор власти уже не повторяли ошибки.

Здесь жили по своим законам; королевское правосудие вторгалось на узкие улочки лишь изредка, в лице хорошо вооруженных полицейских отрядов. Работа с осведомителями и последующие молниеносные рейды оказались самой действенной тактикой. Впрочем, после таких налетов в каналах частенько всплывали трупы с перерезанным горлом и продернутым в рану языком — так называемый «галстук болтуна». Среди жалких, скособоченных хижин процветали всевозможные пороки и творились чудовищные злодеяния, но… Они редко покидали границы этого маленького социума, а значит, не слишком волновали добропорядочных граждан.

Я порядком замерз, когда добрался до развалин кирпичной стены — неписаная, но тем не менее существующая граница проходила как раз по ней. Снега было столько, что приходилось буквально прорывать себе путь: разумеется, здесь никто не чистил улицы. Наконец, впереди затеплились огни. Я выбрался на протоптанную тропинку. Справа возвышались сугробы высотой в два моих роста; слева темнели подворотни. Стены обросли толстой шубой инея, а меж домами курился пар: согреваемые горячими источниками болота находились в двух шагах. Вообще-то, населяющие этот район фроги по большей части ютились в развалюхах, но были тут и вполне капитальные строения. То что их не разнесли по бревнышку и по кирпичику ещё до завершения строительства, кое-что говорило о домовладельцах. Если решишь зайти в такие двери без приглашения, шансы выйти обратно стремительно падают… Но это вообще особенность Весёлых Топей.

Я не искал неприятностей специально, хотя и не слишком их опасался: по дороге у меня оформилась некая идея. Для начала я нашел один бар: натоптанная в снегу дорожка привела меня прямехонько к мерзкого вида забегаловке. Даже «Пьяная рыба» по сравнению с этой дырой могла считаться пижонским местечком. С тех пор, как я был здесь последний раз, несколько лет назад, ничего не изменилось: гнусная выпивка, гнусная публика и гнусный бармен за грязной доской, которую он считал стойкой… Что ж, посмотрим.

— Эй! Плесни-ка рому, — окликнул я бармена. Ответом мне был мутный, ничего не выражающий взгляд. Я достал купюру. Завсегдатаи оживились: похоже, решили, что тут есть чем поживиться. В Весёлых Топях, как правило, расплачиваются мелкой монетой. Я обернулся, без труда вычислил самую наглую рожу и некоторое время смотрел ей прямо в глаза.

Подонок быстро стушевался. Что ж, будем надеяться, послание получено и понято правильно. Бармен брякнул передо мной крохотный стакан с чем-то мутноватым. Пить эту дрянь я не собирался даже под страхом расстрела: помимо прочего, там вполне мог оказаться сильный наркотик. Интересно, сколько простаков вот так вот зашли промочить горло и очнулись спустя пару часов на задворках, ограбленными до нитки?

— Я кое-кого ищу, — вполголоса сообщил я. — По имени Коротышка Мао. Он бывал здесь раньше.

— Не знаю никакого Коротышки, — буркнул бармен.

— А мне кажется, знаешь. Видишь картинку? — я выудил из кармана ещё одну купюру. — Красивая, правда? Ты же наверняка любишь красивые разрисованные бумажки, а? Готов поспорить, ты их коллекционируешь…

Он облизнул губы и метнул быстрый взгляд на завсегдатаев. Я усмехнулся.

— Да ты не бойся, я не из полиции… Коротышка мой старый кореш. Есть дельце на тыщщу трито. Давай, пошли кого-нибудь его найти, я пока посижу здесь. Управишься быстро — получишь две картинки вместо одной. Ну как, идет?

— Ладно, миста, договорились…

Прихватив стакан, я прошел в самый темный угол, устроился так, чтобы видеть всё помещение, и, достав из рукава стилет, принялся чистить ногти. Нездоровое оживление таяло на глазах. Меня не то чтобы признали за своего — просто решили, что связываться себе дороже. Наверное, приняли за посланца мафии: у больших боссов частенько возникает нужда в наемниках, а здесь каждый второй готов был подписаться на грязную работенку. Возобновились тихие разговоры. Я не особо прислушивался, но вряд ли речь шла о чем-то законном. Это Весёлые Топи. В затылке пульсировала боль: проклятый Тремор хорошо приложился. К счастью, шляпа немного смягчила удар.

Коротышка Мао явился спустя полчаса: плюгавый типчик в потертой одежонке и дурацкой вязаной шапочке — похоже, этот предмет гардероба он не снимал никогда. При виде меня глаза Коротышки полыхнули радостью. Мы не были друзьями, но он знал, что я всегда щедро плачу за услуги. Мао занимался букмекерством и продажей информации — последнее тут являлось весьма рисковым занятием, но он изрядно поднаторел в этом непростом искусстве. В конце концов, он до сих пор был жив.

— Ба, неужели это старина Эд! — поприветствовал он меня. — Давненько не виделись!

Ещё бы сто лет тебя не видеть, мысленно пожелал я.

— Садись, Коротышка.

— Мне сказали, у тебя есть дельце… — понизил он голос.

— …На тысячу трито. Не возбуждайся так, это иносказание, — я ухмыльнулся. — Надо же было как-то вытряхнуть тебя из койки!

— А-а… — разочарованно протянул он.

— Но подзаработать ты сможешь, — утешил я его. — Слушай внимательно. Мне нужна пара домушников.

Он кинул на меня быстрый взгляд.

— Ищешь кого-то конкретного?

— Нет. Но и не первых попавшихся бездельников, способных влезть в форточку. Нужны такие, чтобы хорошо разбирались во всяких сложных замках и подлянках. Одним словом, профи. Неплохо, если они сейчас на мели: будут посговорчивей.

— Зачем тебе?

— Хочу предложить им кое-что. Но это уже тебя не касается. Как, возьмёшься?

— Хм… — Он ненадолго задумался. — Дай мне несколько дней, и я подберу…

— Нет, так дело не пойдет, — перебил я его. — Если не можешь назвать пару имен сходу — выходит, я зря тебя потревожил. За беспокойство заплачу.

— Да погоди, Эд, чего ты сразу, дай подумать… — он уставился в стену и беззвучно зашевелил губами. Я ухмыльнулся: мыслительный процесс явно давался Коротышке нелегко.

— Есть! — объявил он внезапно. — Как же я сразу не… Короче! Знаю, кто тебе нужен. Стефан Непогодка и Скользкая Лидди.

— Стефан?! — я изумленно уставился на него. — Это же не фрогское имя!

— А он и не фрог, — хихикнул Коротышка. — Твой соплеменник. Думаю, эта парочка как раз то, что тебе надо. И они всегда на мели, такая уж у них судьба…

— Ладно… Сможешь разыскать их до завтра?

— Да я отведу тебя к ним хоть сейчас, если хочешь! Ну, э-э…

— Ясное дело, что не задаром. Назови свою таксу.

Идти было не так далеко: криминальные знакомцы Коротышки обитали на старой барже. Как я уже упоминал, большая часть болот в Весёлых Топях не замерзала никогда: горячие источники согревали воду, не давая образоваться ледяной корке. В обширных мелких заводях дрейфовали десятки плотов, плотиков, списанных судов с возведенными на палубах постройками. Некоторые наполовину затонули — но поскольку жильцами были амфибии, это не слишком их беспокоило. В тёмной воде отражались тусклые огоньки масляных светильников. Меж плавучими домами неторопливо перекатывались клубы тумана. Стояла тишина, лишь где-то вдалеке плакал ребенок.

Я решил было, что придется искать лодку, но всё оказалось проще: на пришвартованную к торчащему из воды дереву баржу вел хлипкий дощатый мостик. По нему надо было бежать: абы как сколоченная конструкция просто лежала на воде, и недостаточно проворный имел все шансы погрузиться в болото. Ежесекундно рискуя поскользнуться и рухнуть в грязную жижу, я бросился вслед за Коротышкой. Под ногами громко захлюпало. Наш визит не остался незамеченным: стоило подняться на борт, как из каюты выглянула густо заросшая бородой физиономия. В руках этот тип сжимал здоровенный топор.

— Какого дьявола?! — поприветствовал он нас.

— Стефан, Стефан, это же я, Коротышка! Что, не узнаешь?

— Я спрашиваю, какого дьявола тебе здесь надо?! — Стефан выбрался на палубу и угрожающе надвинулся на нас. Он был гол по пояс; под кожей перекатывались могучие мускулы. Коротышка Мао попятился, я же остался стоять.

— Выгодное дельце, Стеф, просто выгодное дельце! — зачастил Мао. — Ты же знаешь, я посредник, ну и вот, значит, такие дела…

— А это ещё кто?! — Встопорщенная борода указала на меня.

— Позвольте представиться, господин Непогодка: меня зовут Эдуар Монтескрипт, — я приложил два пальца к полям шляпы. — Коротышка рекомендовал мне вас в качестве специалиста в одном деликатном деле… Может, зайдем внутрь?

Бородач размышлял, недобро зыркая то на меня, то на букмекера. Мао опасливо придвинулся и что-то зашептал ему — я уловил лишь слово «деньжата». Наконец, Стефан проворчал нечто, должно быть, означавшее согласие, и полез обратно в каюту. Мы последовали за ним.

Внутри было жарко, словно летом. Пузатая чугунная печурка, раскаленная до темно-вишневого свечения, источала волны тепла. На кровати сидела молоденькая девушка-фрог — на вид ей было не больше семнадцати. Цветастое одеяло лишь слегка прикрывало её наготу. Кровать была двуспальной. Так-так… Я не придал значения, когда Мао назвал Стефана и Лидди «парочкой». Оказывается, он имел в виду именно это.

Вообще, связи между людьми и фрогами не были такой уж редкостью. В Амфитрите имелись бордели, специализирующиеся на человеческих женщинах, да и среди иммигрантов попадались любители местной экзотики — просто я до сих пор не встречал парочек, открыто живущих вместе. Девчонка перехватила мой взгляд и независимо вздернула подбородок, но даже не подумала прикрыться. Это не слишком понравилось Стефану. Он раздраженно рыкнул на свою подружку. Та лениво заползла под одеяло, недовольно сверкая на нас огромными янтарными глазищами.

— И нечего на неё пялиться! — буркнул Непогодка, усаживаясь за колченогий стол. — Что там у тебя? Давай, выкладывай.

Я сел напротив и начал говорить, но он почти сразу перебил меня.

— Постой-ка… Ты сказал, Монтескрипт? Тот самый, что ли? Сыщик?

— Ну да, а что?

Стефан злобно уставился на Мао.

— Стало быть, притащил ко мне шпика?!

— Полегче, приятель, — осадил я его. — Я не работаю на полицию, так что придержи язык!

Это ему не понравилось. Рука бородача, словно ненароком, легла на топорище. Я чуть привстал, завел пальцы за полу и нащупал рукоять мачете. Мы сверлили друг друга взглядами.

— Не на полицию? А на кого же?

— На тех, кто платит. А в данном случае — на себя самого. Личное дело.

Он чуть расслабился.

— Послушай, есть один тип. Скверный малый, и весьма могущественный. Он украл у меня одну вещь, я хочу вернуть её назад.

— Что за вещь? Ценная? — внезапно подала голос девчонка.

— Только для меня, — соврал я. — Старый посох. Для всех прочих это безделица, которая не стоит и пары монет.

— Тогда зачем её украли? — продолжала допытываться Лидди.

— Чтобы мне насолить. У нас с этим типом свои счеты.

— Ну, и что ты хочешь от нас?

— Коротышка рекомендовал вас, как хороших взломщиков. Говорит, для вас любой замок — раз плюнуть. Мне надо пробраться в его дом, причем незаметно. Возьмётесь?

— Нам-то какая во всём этом выгода? — хмыкнул бородач.

— Во-первых, я заплачу за услугу. Во-вторых — там наверняка найдется чем поживиться. Меня интересует только эта вещь, остальное — на ваше усмотрение… Да, есть один нюанс. На дело мы идем завтра ночью. Как, согласны?

Стефан долго молчал, явно что-то прикидывая.

— Хорошо, — наконец вымолвил он. — Пятьсот трито.

Коротышка Мао визгливо расхохотался. С его точки зрения, это была отменная шутка: здесь, в Весёлых Топях, и вдесятеро меньшая сумма уже являлась баснословным богатством. В конце концов, большинство местных парней могли зарезать вас просто за пару медяков и хорошие ботинки. По-видимому, Стефан взвесил все «за» и «против» и решил от нас отделаться.

— Князья преисподней, ну у тебя и аппетиты! — вымолвил Коротышка, отсмеявшись. — Знаешь, я всякое повидал на своём веку, но не думаю, что найдется хоть один болван…

— Найдется, — коротко бросил я и откинулся на спинку стула, наслаждаясь произведенным эффектом. Коротышка поперхнулся. Презрительно-насмешливая мина Стефана медленно сменялась удивленной. Девчонка, похоже, перестала дышать.

— Эд! Ты это серьёзно?! — сдавленно пискнул Мао.

— В чем проблема? Он назвал цену. Я согласился.

— Пятьсот?! Долбанных пятьсот трито!!! — Коротышка вскочил и забегал по каюте, держась за голову. — Не верю, не верю, не верю! — он внезапно остановился. — Послушай, Эд, а как же я?

— Ты? Ты получишь, комиссионные, как и договаривались. Свою честно заработанную пятерку.

— Да, но…

— Уговор дороже денег, приятель. Ты же знаешь, я всегда держу слово. Кстати, эту сумму я заплачу вам вперед, — тут я внимательно посмотрел на Стефана. — Но тогда уже путей к отступлению не будет, ясно?

— У тебя что, бриллианты там запрятаны, в этой деревяшке? — хрипловато осведомилась Лидди.

Я усмехнулся.

— Мой ответ — «нет», крошка. Не пытайся понять мои резоны, просто сделай хорошо свою работу.

— Так в чем же подвох? — сощурился Непогодка.

Я пожал плечами.

— Дом наверняка под охраной и это плохие парни. Дельце будет не из лёгких.

* * *

Всю дорогу назад Коротышка пытался что-то сказать, но слова буквально застревали у него в глотке. Огромная разница в гонорарах казалась ему чудовищной несправедливостью — хотя он и получил вдвое больше своей обычной таксы.

— Посмотри на это с другой стороны, — сказал я ему. — Тебе не придется рисковать собственной головой, в отличие от них.

— Проклятье, Эд, да за такие деньжищи я бы рискнул чем угодно — хоть головой, хоть задницей!

— Ну и напрасно. У нас не так много шансов, если честно. Ты же понимаешь — я сказал им правду, но… Я сказал не всю правду.

— О! — он даже остановился. — Выходит, ты их подставил?

— Нет. Я играю честно, просто это очень опасные игры. Чертовски опасные.

— Гм… Ну, ладно.

— И держи свой длинный язык на привязи, — на всякий случай предупредил я его.

— Обижаешь, Эд!

Под ногами, наконец, перестало хлюпать. Разговаривая, мы миновали топкий участок пути и ступили на твердую почву. Впереди возвышалось приземистое, уродливое строение, темные провалы подворотен смотрели на нас, подобно слепым глазницам черепа. Протоптанная в снегу тропинка вела под низкую арку. В какой-то момент Коротышка обогнал меня, я же задержал шаг, давая глазам привыкнуть к темноте. Я сделал это почти неосознанно — однако ничуть не удивился, когда впереди прозвучал глухой удар и шум упавшего тела. Весёлые Топи решили не отпускать гостя, не оправдав своей репутации. Ну, ладно…

Их было трое: смутные сгустки чуть более плотной темноты в окружавшей меня ночи. Я выхватил мачете и коротко рубанул ближайшего, скорее почувствовав, чем увидев его замах. Изнурительные тренировки в школе Тыгуа не прошли даром. Я достал противника. Тяжелая дубинка грянулась оземь, а ударивший Коротышку кинулся бежать, вопя и зажимая изуродованную конечность.

Двух оставшихся, впрочем, это не смутило. Обострившимся слухом я уловил металлический шелест. Кто-то из них вытянул из ножен клинок, судя по продолжительности звука — длиннее обычного ножа. Скорее всего, армейский штык. Мачете давало мне преимущество в дистанции, теперь главное — не подпустить врага слишком близко… Я сделал движение в сторону одного, но сразу же рванулся вбок и ударил другого, описав клинком полукруг параллельно земле. По лезвию на миг передалось упругое сопротивление. Ага, попал! Второй противник рухнул, как подкошенный, сдавленно воя: похоже, я перерубил ему подколенное сухожилие. Это был опасный момент: я находился в низкой стойке, и если бы вооруженный штыком сделал выпад, то выпустил бы мне все внутренности, а я так и не успел бы его достать. Но он рефлекторно отшатнулся — а когда понял, в чем дело, я уже разорвал дистанцию. Негодяй медленно отступал, выставив перед собой оружие — и вдруг, развернувшись, бросился прочь. Не исключено, что за подмогой… Я нащупал плечо Коротышки.

— Эй, ты как? Вставай, надо уматывать отсюда.

— Проклятье! Владыки преисподней, моя голова… — простонал он.

— Волшебная шапочка тебя спасла. Давай, поднимайся, я тебе не носильщик… Вот так, молодец. Видишь, там один из этих? Если хочешь, прикончи его.

— Ты серьёзно?!

— Дать тебе стилет?

Раненый взвыл как-то особенно жалобно.

— Князья преисподней, нет!!! Ох, я сейчас блевану…

Вот так. Некоторые думают, что у них доброе сердце, хотя у них всего-навсего слабые нервы… Аккуратно обойдя подонка, мы двинулись прочь. Коротышка стенал и охал.

— Не горюй, приятель, — подбодрил я его. — Сегодня тебя, завтра — ты… Такова жизнь.

* * *

Ночная прогулка по Весёлым Топям оказалась самым лучшим снотворным. Вернувшись, наконец, домой, я едва нашел в себе силы снять башмаки — и рухнув на постель как есть, в одежде, забылся глубоким сном.

Глава 10

Кража со взломом

Утро выдалось солнечным — но не принесло ничего, кроме боли в натруженных мышцах и душевных терзаний. Эльза по-прежнему была в руках негодяев, а отпущенное мне время убывало с каждой минутой. Наскоро приведя себя в порядок, я отправился искать Югбена Нехабу — он единственный из всех моих знакомых претендовал на звание кладезя информации. Так и получилось: не представляю, к кому ещё можно было бы обратиться с такой проблемой.

— Резиденция Хеллисентиса? О! Вижу, ты всерьёз им заинтересовался, Эд! Что, есть новости? Он каким-то боком причастен к убийствам?

— Пока ничего определенного, — буркнул я. — Но согласись, он фигура в высшей степени подозрительная.

— О, да! Я даже полагаю, он сознательно культивирует такой образ.

— Зачем?

— Кто ж его знает! Может, чтобы создать себе зловещую репутацию в определенных кругах — помогает в мутном бизнесе… А может, ему просто нравится быть плохим парнем.

— Я слыхал, у него прислуживают зомби…

— Да, верно… Знаешь, я бы много дал, чтоб хоть одним глазком взглянуть на его жилище! Говорят, у него полно разных диковин, настоящий музей! Но, увы…

— Так кто может мне рассказать о внутренней планировке дома?

Нехаба метнул на меня острый взгляд.

— Что ты задумал, Эд?

Проклятье! Этот парень слишком проницателен.

— Не хочу сейчас вдаваться в подробности, — сознался я. — То есть я мог бы что-нибудь сочинить, но зачем тебе слушать враньё? Лучше я расскажу всё честно, когда появится такая возможность.

— Ловлю на слове! — ухмыльнулся журналист. — И учти, с этой минуты я обладаю эксклюзивным правом на твою информацию…

— Договорились.

— Значит, так… — Он откинулся на спинку стула. — Первоначально всеми работами занимался Королевский градостроительный трест — это компания принадлежит видным аристократам… Но потом у Хеллисентиса возникли какие-то денежные сложности, и строительство было свернуто. Там случилась скандальная история, Даго угрожал прорабу, и дело чуть было не дошло до суда — но всё как-то устаканилось. Некоторое время строительная площадка пустовала. В конце концов, Хеллисентис нанял нового подрядчика, но ему пришлось ужаться с проектом — на первоначальный вариант денег всё равно не хватало. Они поступили хитро: придали недостроенному зданию вид старинных руин. Выбитые кирпичи, мох и всё такое… А потом вписали туда ультрасовременные конструкции со стеклянными крышами. Я сам не видел, но говорят, комплекс получился на редкость уродливым.

— Частный подрядчик? Какой?

Я не очень надеялся на ответ, но Югбен не зря считался ходячей энциклопедией. Он назвал не только фирму, но и адрес. Я направился туда, попутно перебирая в уме подходящие способы выудить нужную мне информацию. На моё счастье, эти ребята работали круглый год — хотя большинство местных строительных компаний зимой уходило на каникулы.

— Мы беремся за всё, что приносит доход, — заявил мне жизнерадостный господин Хаппа, директор фирмы. — Ландшафтный дизайн, землемерные работы, даже расчистка снега — одним словом, всё, что хоть как-то связано с недвижимостью. Это бизнес, господин Монтескрипт, а мы — компания достаточно молодая. Чтобы удержаться на плаву, приходится шевелить лапками, хе-хе… Впадать в спячку некогда!

— Прекрасно вас понимаю, — я растянул губы в улыбке. — Должен сказать, репутацию вы себе создали весьма солидную. Такие клиенты, как Хеллисентис, не обратятся к первому попавшемуся…

Улыбка господина Хаппы тут же сменилась кислой гримасой.

— Князья преисподней, не напоминайте мне об этом фроге! Более ужасного заказчика у меня не было за всю мою жизнь!

— Что, неужели всё настолько плохо? — я изобразил удивление. — Нет, я, конечно, слышал, что он эксцентричный тип, но…

— Этот парень — воплощенный кошмар любого подрядчика! Скуп, как столетний скряга, и требователен, как сварливая жена! Всё ему не так… Сколько крови он у нас выпил!

— Однако результат впечатляет, — продолжал я гнуть свою линию. — Честно говоря, мой нынешний клиент просто в восторге от его резиденции. Собственно, поэтому я здесь: хотелось бы узнать подробности… Если всё сложится, у вас появится новый клиент — и смею уверить, недостатка в средствах он не испытывает!

Он скушал мою сказочку, не поперхнувшись — и тут же пустился в расспросы. Я сочинял на ходу. Богатый иммигрант, из Метрополии, очарован местной экзотикой… Ложь слетала с моих губ легко и непринужденно. Моральная сторона дела меня не волновала: сейчас главное — вызволить Эльзу из лап негодяев. Ради этого я готов был на всё.

— …Он и сам не знает толком, чего хочет, поэтому и нанял меня. Конечно, усадьба Хеллисентиса его очаровала, но всё-таки у людей и фрогов несколько разные представления об удобствах, вы понимаете…

— Конечно, конечно…

— Хотелось бы взглянуть на чертежи, — ввернул я. — А ещё лучше, если вы дадите мне их на некоторое время, естественно, под залог. Если бы я смог показать моему патрону…

Господин Хаппа погрустнел. Увы, вся проектная документация должна оставаться в этих стенах, таковы правила. Впрочем, за весьма умеренную сумму я могу заказать копии…

— Боюсь, он не станет ждать так долго, и начнет носиться с какой-нибудь новой идеей, — я развел руками. — Вы же знаете этих богатеев… Скажу вам честно: хотелось бы склонить его к определенному варианту. Так гораздо проще. На данный момент сотрудничество с вашей фирмой представляется мне наилучшим выходом. Знаете что? Давайте план, и я набросаю его вкратце. Он же видел дом, думаю, этого будет достаточно, чтобы разобраться, что к чему.

Хаппа полез за бумагами, а я перевел дух. Проще, чем я думал… Развернув на столе чертежи, он пустился в объяснения. Да, это будет та ещё головная боль! Внутренняя планировка дома представляла собой настоящий лабиринт с лесенками, подвалами и проходами в самых неожиданных местах. Удержать всё это в уме по силам разве что профессиональному разведчику! Я схватил карандаш и принялся лихорадочно делать наброски в блокноте, умудряясь при этом задавать технические вопросы. Я не слишком разбираюсь в строительных тонкостях, но он ничего не заподозрил: желание заполучить богатого клиента не оставило места для иных размышлений. Великое искусство манипуляции…

— А что это за пометки?

— О, здесь находится вход в пещеры. Подземные полости, знаете ли. Мы их не касались, убедились только, что не будет подвижек фундамента…

— А… Ну, для моего клиента это неважно — он ведь ещё не определился с местом строительства… — я старательно изобразил равнодушие.

Мы поболтали ещё немного. Я почти физически ощущал, как бесценные мгновения утекают в никуда — но надо было поддерживать созданный образ. Наконец, мы распрощались, и я вышел на свежий воздух. Исписанный почти до половины блокнот жег мне карман. До встречи со Стефаном и Лидди ещё оставалось некоторое время. Я заглянул в первую попавшуюся забегаловку, съел их дежурное блюдо, даже не разобравшись толком, что это такое, заказал двойную порцию кофе и принялся размышлять.

В деле со вчерашними визитерами мне не давала покоя одна деталь. И Лереа, и Тремор знали старого Шу. Я бы поставил на то, что эта парочка (а скорее всего, и другие фроги — ведь кто-то должен был присматривать за Эльзой), являются членами некой изуверской секты. У нас хватает различных верований и религиозных конфессий: старая вера — не догма, скорее свод легенд и мифов, описывающих картину мироздания… Но Тремор назвал Шу «командиром». Что это значит? Здесь замешана армия? Или, упаси князья преисподней — какие-то иностранные разведки? Во время одного из прошлых дел мне пришлось столкнуться с разведсетью Ирокко, небольшой, но крайне зловредной державы… В тот раз всё закончилось благополучно, хотя я и влез в ту область, где потерять голову было столь же легко, как чихнуть. А теперь?

Картинка не складывалась. Да, у Королевства Пацифида есть враги, посеять панику и хаос в нашей столице для них — милое дело… Особенно, если это является частью чего-то большего. Но, говоря откровенно — всё можно было проделать куда более эффективно. Действия Шу больше напоминали поступки психа, серийного убийцы. И потом, я же видел его! Такая личность вполне могла бы стать во главе секты, но и только. Специалисты по диверсионно-подрывной деятельности совсем другие. И всё же, всё же… Что-то в этом было такое… Помнится, ещё Эрхенио отметил безукоризненную выправку старика, он решил, что тот — бывший военный… Катастрофически не хватало фактов. Какая жалость, что маньяка поторопились казнить! Ладно, оставим эту важную мысль на потом.

Я расплатился и вышел на улицу. Выглянувшее было с утра солнце затянули тучи. Похоже, снова будет снегопад. Мне это только на руку: чем хуже видимость — тем больше шансов подобраться к дому Хеллисентиса незамеченными. Да здравствует непогода!

По улицам с громким гудением ползали снегоуборочные машины. Народу было немного. Я припомнил парочку трюков и проверился. Эдуар Монтескрипт звезд с неба не хватает, но определить, нет ли слежки, у него ума хватит… Всё было чисто. За мной не тащился какой-нибудь унылый тип, подозрительных диномобилей или стайки уличных мальчишек-бездельников тоже не наблюдалось. Каким образом Тремор надеется выйти на меня? Снова заявится в гости? Он же не дурак, в самом деле: я вполне могу устроить ему «теплую» встречу…

Прикинув, что может понадобиться этой ночью, я совершил несколько покупок. Моток толстой веревки, потайной фонарь, короткий ломик и вязаная лыжная шапочка с прорезями для глаз… Естественно, всё это покупалось в разных местах: подобный набор не мог не вызвать повышенного интереса к моей персоне. Одним из приобретений стал маленький, почти дамский пистолет: вещица с виду несерьёзная, но вполне может проделать аккуратную дырочку промеж глаз. Повозившись с кобурой, я пристроил её на лодыжке и потренировался в выхватывании. Не так уж быстро, но сойдёт. В последнюю очередь я разжился пакетиком лезвий для безопасной бритвы — и, достав одно, упрятал тонкую стальную пластинку в хлястик пальто. Маленькая страховка на случай, если кто-нибудь вздумает связать мне руки за спиной: учусь помаленьку…

Покончив с этим, я двинулся в направлении Весёлых Топей. Настала пора встретиться со своими подельниками. Они поджидали меня у разрушенной стены. Стефан зябко приплясывал внизу, Лидди, скрестив ноги, неподвижно сидела на гребне. Девчонка была в мужской одежде и запросто сошла бы за парня. Это хорошо: чем меньше мы привлекаем внимания — тем лучше. Надеюсь, у этих двоих хватит ума не целоваться у всех на глазах.

— Ты опоздал! — вместо приветствия буркнул Непогодка.

Я достал брегет, посмотрел — и продемонстрировал ему циферблат.

— Ничуть не бывало. Всё, как договаривались! Минута в минуту. Это вы пришли раньше.

И догадываюсь, зачем, мысленно добавил я. Проверить, нет ли засады, конечно же. Здесь открытая местность, и любое движение видно издалека. Лидди грациозно спрыгнула со стены.

— Эй, шеф, мы тут пораскинули мозгами, — нахально заявила она. — И решили, что сумма маловата. Нас бы устроило…

— Прощайте.

Не дослушав, я круто развернулся и зашагал прочь. Стефан шустро обогнал меня и остановился, перегораживая дорогу.

— Постой, парень, постой, не горячись! Речь идет всего-то о…

— Мне безразлично, о чем идет речь. Мы договорились, так?

— Да, но…

— Никаких «но». Со мной эти штуки не пройдут. Всё, прочь с дороги. Пошел вон, ублюдок!

Он побагровел и воинственно встопорщил бороду.

— Эй, паренек! Со мной никто не разговаривает в таком тоне, ясно?!

Я двинулся на него, сжимая кулаки. Непогодка явно был тяжелее, но у меня за плечами имелись уроки Тыгуа — в том числе и поединки по колено в снегу. Учитель заставлял нас отрабатывать спарринги в любой ситуации. Посмотрим…

— Ну-ка, стойте, вы оба! — воскликнула Лидди. — Стеф, прекрати! И ты тоже! Мы просто пошутили, шеф, ясно тебе?

— А, так это была милая шутка?

— Ну. Просто шутка, типа того, — пробурчал Стефан. — Не горячись, лады? Надо же было проверить, серьёзный ты парень или нет.

— Мой вам совет: больше не устраивайте таких проверок. В следующий раз кое-кому может сильно не повезти.

— Что ты имеешь в виду? — подозрительно осведомилась Лидди.

Я обернулся, несколько мгновений смотрел ей в глаза, а потом негромко сказал:

— Лучше тебе этого не знать.

Она поёжилась. Что ж, хорошо. Недосказанность всегда пугает больше, чем прямая угроза.

— Ладно, шеф. Какой у тебя план?

— Сейчас отправимся на место. Вы двое покрутитесь там, глянете, чего и как. — Всё же они были профессионалами, и эту часть операции я собирался передать в их руки. Сам-то я не слишком опытный взломщик. — Потом у вас будет время, докупить снаряжение или ещё чего. Уговоримся о встрече, посидим где-нибудь до темноты, а там начнем…

— Эй, а как насчет денег? — подозрительно осведомился Стефан. — Мы уговорились, что ты заплатишь нам сразу.

— Ага. Но не прямо сейчас, я не настолько наивен. Получите непосредственно перед тем, как отправимся на дело.

Он стал было возражать, но не слишком уверенно: наверное, и сам понимал, что особого доверия меж нами нет.

— Будет так, как я сказал, — отмел я все возражения. — Идемте.

* * *

Предложенное дело не на шутку заинтересовало криминальную парочку. Дом Хеллисентиса располагался в богатом районе, но несколько на отшибе от остальных. Само здание было возведено на ушедшей в топкую почву скале — каменный островок с трех сторон окружала вода, с четвертой — заросшее кустарником болотце. Обширный участок обнесли высокой каменной оградой, в некоторых местах она вырастала прямо из канала. Один этот «заборчик», должно быть, обошелся владельцу в целое состояние — неудивительно, что на доме пришлось экономить. Конечно, масштабы постройки сильно уступали, скажем, поместью Эддоро, но земля за городской чертой и стоила не в пример дешевле. Лидди ловко вскарабкалась на ограду и застыла, обозревая постройки. Лишенные листьев кусты и деревья позволяли рассмотреть все подробности.

— Проклятье, шеф, это будет то ещё дельце! — вынесла она свой вердикт, спрыгивая в сугроб. — Даже добраться до дома не так-то просто, не говоря уже обо всём остальном.

— Что ты имеешь в виду? — на мой взгляд, преодолеть пару десятков метров не составляло труда.

— Эта лужайка на самом деле — настоящая полоса препятствий, — объяснила взломщица. — Здесь неподалеку горячие источники, и почва никогда не промерзает по-настоящему. Под слоем снега, скорее всего, трясина — или, скажем, понакопано ям-ловушек.

— С чего ты взяла?

— Она знает, что говорит, будь уверен, — сплюнул Стефан. — Дернул же нас черт согласиться… Выходит, по льду?

— Лед тонковат. Говорю же, горячие источники неподалеку. Меня, может, и выдержит, а вот вас… Но гулять в тех кустиках я точно не рискну! — ответила девушка. — Эй, шеф, если не веришь — сам присмотрись внимательно. Как, ничего не замечаешь?

Я с некоторым трудом вскарабкался на ограду и огляделся.

— А что я должен увидеть?

— Колючая проволока, — подсказала она.

— Не вижу никакой… Ох ты!

То, что на первый взгляд казалось спутанными стеблями травы, на самом деле было ржавой спиралью Бруно — кто-то ловко растянул её меж кустами, превратив всё это место в западню. Лидди была права: продраться сквозь неё было бы чертовски непросто. Если же учесть топкую почву и сюрпризы, которые вполне могли скрываться под снегом… А ведь я бы попер именно здесь.

— Что там у него, национальная сокровищница, что ли, — проворчал я, спрыгивая вниз. — На месте Его Величества я бы раз и навсегда запретил превращать собственные участки в ловушки для гостей.

— Точно. Прям никакого почтения к честным похитителям имущества, — в тон мне отозвался Стефан. Ого, а у парня, оказывается, есть чувство юмора! — Лидди, а как насчет главного входа?

— Там будка охранника, и спорю на что угодно — не пустая.

— Ладно, сделаем так, — решил Непогодка. — Ты пойдешь первая, по льду. Мы подстрахуем тебя веревкой. Доберешься до этих чертовых руин — роли меняются, страхуешь нас двоих, по очереди.

— Под стенами лед будет самый тонкий, — возразила она.

Я достал из кармана блокнот и сверился с чертежами.

— Даже если проломится — там мелко, не страшно. Разве что ноги промочим.

— Ноги, говоришь… — проворчал Стефан. — Шуму наделаем…

— Что ты предлагаешь?

— Да не знаю! — он запустил пятерню в бороду. — Не нравится мне всё это…

— Пятьсот трито, — напомнил я. — За вами всё необходимое. Встречаемся прямо тут, как стемнеет…

— Э, шеф, притормози. Раньше полуночи ноги моей там не будет! — сказал Непогодка.

— Он прав, — поддержала любовника Лидди. — Пусть угомонятся.

Мне это не слишком понравилось, но я вынужден был признать, что они правы.

— Значит, ровно в полночь.

* * *

У меня оставалось ещё одно дело. Отправившись в деловую часть города, я разыскал офис Ортера Эддоро, зашел туда и набросал отчет старому Ло, с подробным изложением моих последних похождений и трат — и вкратце обрисовал дальнейшие планы. Ортер уверял, что послание будет доставлено этим же вечером, вместе с текущей корреспонденцией. Очень хорошо. Мне предстоит сделать весьма рискованный шаг, так что пускай мой работодатель будет в курсе.

Остаток дня я не мог найти себе места. Шлялся по городу, от одной забегаловки к другой, прислушивался к разговорам. Обстановка в Амфитрите царила нервозная. Все со страхом ожидали новых убийств — ожидали, хотя и надеялись, что с зимним кошмаром покончено. Увы, я-то знал, что это не так.

Судьба Эльзы не давала мне покоя. Сдерживать эмоции было почти невозможно — только вот ни гнев, ни отчаянье не помогут мне в поисках… Беда в том, что я не представлял себе, с кем имею дело. Социальный статус похитителей весьма важен: от этого зависят их предпочтения и образ мыслей. Лереа и Тремор, насколько я мог заметить, носили весьма старую и поношенную одежонку, под стать бродягам и бедноте. Но их поведение разительно отличалось и от заискивающей манеры низших классов, и от трусливой наглости подонков из Весёлых Топей. Кто они? Где скрываются? Эльзу могли прятать где угодно: от самых распоследних трущоб на окраинах до весьма приличного жилья где-нибудь в центре. Зимой куда проще снять квартиру: предложение превышает спрос, да и скидку хозяева дадут солидную — лишь бы не простаивала зря. Присматривать за пленницей тоже не слишком сложно. В нашем мире существовало великое множество наркотиков, некоторые из них действовали на людей сильнее, чем на фрогов… Достаточно одной дозы, чтобы погрузить вас в сон, полный видений, на пару суток. О самом худшем варианте не хотелось и думать.

Зацепка, вот что мне нужно. Зацепка. Манера речи, деталь туалета, особенности фигуры… Если бы один из них был одноруким или одноглазым… Стоп. Лереа. И руки, и глаза у неё на месте, но женщину таких габаритов нечасто встретишь! Да, это могло бы стать зацепкой — пускай слабенькой, но всё лучше, чем ничего…

Ноги занесли меня в квартал богатеев. Неудивительно: человек инстинктивно выбирает самую удобную дорогу, а здесь улицы были тщательно выметены — ни кусков льда, ни снежной каши под ногами… Нувориши не терпят неудобств. Впереди я заметил коренастую фигуру в зимнем пальто и шляпе. Я узнал его сразу, причем не по одежде или походке. Просто рядом с ним трусила, обнюхивая придорожные сугробы, черная, как ночь, туша. Полсотни килограммов стальных мускулов, крепких костей и клыков. Кане корсо, порода, ведущая свою родословную от боевых псов Римской империи. В нашем мире таких собак держал лишь один тип. Как и я, он был человеком — и обладателем весьма специфического социального статуса.

Я бросил быстрый взгляд по сторонам. Так и есть: парочка неприметных фрогов-телохранителей, чуть отставая, фланировала неподалеку, ещё один держался в отдалении. Я ускорил шаг — совсем немного: ни к чему волновать ребят, которые привыкли сперва стрелять, и лишь потом разбираться, что к чему.

— Синьор Маскарпоне, рад вас видеть!

Он обернулся. Мясистое черноусое лицо расцвело в улыбке.

— Эд! Ну здравствуй, здравствуй, giovanotto.[1] Как поживаешь?

Крестный отец нашей, местного разлива, Коза Ностры двинулся мне навстречу. Упругое черное тело скользнуло вперед. Я замер. Если его псу что-то не понравится, я запросто лишусь нескольких пальцев, а то и чего поважнее…

— Бучо, фу! Не бойся его, Эд, он и мухи не обидит…

Ну да, конечно, так я и поверил… Здороваться с доном за руку я не стал, мало ли что; просто приподнял шляпу и отвесил поклон. Он благосклонно кивнул в ответ.

— Чем занимаешься?

— Расследованием, как всегда. Вы наверняка знаете об этих убийствах…

Он покивал.

— Я слыхал, негодяя казнили…

— Да… Но фроги продолжают умирать.

Он вздохнул.

— Жаль, чертовски жаль… Такие вещи плохо сказываются на бизнесе.

— Я слышу это уже не в первый раз.

— И как, есть успехи?

— Увы! — Я развел руками.

— Если я могу чем-то помочь, только скажи.

Это был соблазн… Да, он мог помочь. Скажу больше: в сложившейся ситуации именно дон мог сделать для меня что-то реальное. Организация, которой руководил Луиджи Маскарпоне, первоначально создавалась в иммигрантской среде, но сейчас на него работало и множество местных. Коза Ностра пустила мощные корни в нашем обществе, потеснив традиционные кланы фрогской мафии. Беда в том, что любые контакты с мафиози весьма скверно сказываются на карьере частного детектива. Поползут слухи; а кому после этого захочется мне доверять? Но ради Эльзы я наплевал бы на всё, в том числе и на свою репутацию.

Дон Маскарпоне истолковал моё замешательство по-своему.

— Это ведь и в моих интересах, giovanotto. Кризис сейчас никому не нужен. Не бойся, ты не будешь у меня в долгу… Ну, разве совсем чуть-чуть.

И я решился.

— Есть некие фроги, которых я разыскиваю. Скорее всего, именно они стоят за последними убийствами. Невысокий крепыш и женщина атлетического сложения. В их компании есть кто-то ещё, — я постарался припомнить всё, что знал о ночных визитерах, и выложил ему.

— …Да, вполне возможно, кто-то из них будет следить за моим домом.

— Я посмотрю, что тут можно сделать, — задумчиво покивал он. — Лереа и Тремор… Забавные имена. Скажи, giovanotto, они нужны тебе целыми и невредимыми или…

— Только адрес, синьор Луиджи, только адрес! Это весьма опасные типы…

Он сладко улыбнулся.

— Ты не поверишь, Эд, но, такое и про меня говорят… А ведь я всего-навсего старый добряк.

* * *

Заключив сделку с дьяволом, я, как ни странно, немного успокоился. Не сомневаюсь, дон Луиджи не преминет взыскать с меня «маленькую услугу»; и готов поспорить, она будет не столь уж маленькой… Но это будет потом.

Вернувшись домой, я сразу завалился спать. Когда я проснулся, уже стемнело. Я ещё раз проверил своё снаряжение, набил карманы деньгами и отправился в заведение Лакси, глотнуть напоследок чашечку бодрящего кофе. Мой приятель уже спровадил последнего посетителя и собирался закрываться; пришлось его слегка озадачить. Потягивая ароматный напиток, я пересказал ему события последних дней.

— Пожелай мне удачи, дружище!

Он крепко стиснул мою ладонь.

Время неумолимо двигалось к полуночи. Валил снег. Отлично! Стефан и Лидди ждали меня в условленном месте.

— Деньги принес? — вместо приветствия буркнул Непогодка.

Я вытащил две пачки и отдал им.

— Вот, по двести пятьдесят каждому, как и договаривались.

Стефан тут же отнял деньги у своей напарницы и принялся пересчитывать. Лидди насупилась.

— Эй, любовничек! Может, отдашь мне мою долю?

Я отвернулся: взаимоотношения этих двоих интересовали меня меньше всего. Стеклянная крыша дома Хеллисентиса неярко светилась. В темноте это было даже красиво: мрачные руины словно прорастали изнутри зеленоватыми плоскостями кристаллов. Преступная парочка вяло пререкалась за моей спиной.

— Дайте мне знать, когда закончите, — бросил я.

— Ладно, ладно, шеф. Не горячись. Слушай, может, подождем ещё часок-другой, а? Ты же видишь, там свет; дадим им время уснуть…

В его словах был свой резон, но я не мог больше ждать.

— Сейчас, Стефан. Свет у них может гореть хоть всю ночь.

Сначала всё шло как по маслу. До дома мы добрались без проблем. Стефан принялся колдовать с замком черного входа. Он делал это во тьме, на ощупь — сквозь посвист ветра до меня доносилось еле слышное металлическое побрякивание.

— Готово, — прошептал он минут через пять. — Ничего сложного. Твой приятель явно сэкономил на замке.

Лидди несмело толкнула дверь. Ступая как можно тише, мы последовали за ней. Да, такого я не ожидал увидеть…

Большинство фрогских жилищ чем-то неуловимо похожи. У нас в ходу лёгкая гнутая мебель, плетеные циновки, занавески из бус в дверных проёмах — обстановка, создающая впечатление большого пространства. Ничего этого в доме Хеллисентиса не было и в помине. Пожалуй, больше всего он напоминал пещеру — пускай благоустроенную, но мрачную. Стены представляли собой причудливое сочетание камня и толстого зеленоватого стекла — такого же, как на крыше. Скрытые светильники создавали необычный эффект. Странное ощущение, возникшее в первые же мгновения, усиливалось: мы словно попали в волшебный лабиринт, из которого нет выхода.

Стефан и Лидди нервничали. Я с любопытством озирался по сторонам. В стенах то тут, то там были проделаны ниши: некоторые — совсем маленькие, другие — достаточных размеров, чтобы скрыть там взрослого фрога. В них находились разнообразные предметы: кувшины и вазы, старинное оружие, скульптуры… Некоторые были защищены всё тем же толстым стеклом — должно быть, самые ценные.

— Да тут какой-то гребаный музей! — зачарованно прошептал Стефан. — Эй, шеф, эти вещицы чего-нибудь стоят?

— Понятия не имею, — честно ответил я. Меня не слишком занимали его меркантильные соображения, главное сейчас — найти посох. Я то и дело сверялся с планом. По чертежам выходило, что в центре дома имеется довольно большое помещение — быть может, гостиная, или обеденный зал; что-то вроде того. Я обогнал моих компаньонов. За спиной теперь то и дело раздавалось негромкое позвякивание: ребята малость освоились и приступили к изъятию материальных ценностей.

— Надеюсь, у вас хватит ума придержать эти вещицы до поры, — заметил я. — Хеллисентис будет землю носом рыть, когда поймет, что его обчистили.

У Лидди внезапно перехватило дыхание.

— У кого?!

— У владельца этого дома.

— Мы что, забрались к тому самому Даго Хеллисентису?!

— А ты не знала? — Я тихонько хихикнул. — Ну и дела! Я бы в первую очередь поинтересовался, как зовут типа, к которому я собираюсь вломиться…

— Стеф, сматываем удочки, сейчас же! — прошипела девушка. — Этот гаденыш нас подставил!

— Чего это на тебя нашло? — Непогодка нахмурился.

— Это же дом Даго! Того самого! О нем такие жуткие истории ходят! Черт! Черт-черт-черт! Если бы я только знала! Стеф, прошу, бежим отсюда!

— Да успокойся ты, — недовольно буркнул Стефан. Судя по всему, он никогда не слышал имени Хеллисентиса. — Мы уже здесь, ясно? Без добычи я один хрен не уйду.

— Тогда я пойду одна! — яростно зашептала Лидди.

— Заблудиться не боишься? — я помахал блокнотом. — Здесь необычная планировка…

Она обожгла меня ненавидящим взглядом.

— Возьми себя в руки! — велел Стефан. — Не паникуй! И хватит трепаться — не доведи князья преисподней, кто-нибудь услышит…

Лидди начала колотить дрожь. Я никак не ожидал такой реакции. Конечно, Даго имел весьма скверную репутацию, но она-то была девчонкой из Весёлых Топей, а там на каждом шагу встречаются подонки и убийцы! Может, она знала о нем нечто на редкость скверное? Я решил взять это на заметку и, как только представится случай, расспросить её. Глядишь, и узнаю чего нового.

Поскольку Лидди была полностью деморализована, я взял инициативу на себя. Вскоре мы добрались до большого зала. Да, на это стоило посмотреть! Центральной частью жилища Даго была отнюдь не гостиная, а гараж. Не меньше десятка роскошных диномобилей располагалось здесь, кокетливо поблескивая лаком кузовов и хромированными деталями. Шикарные машины; и стоит каждая, должно быть, целое состояние. Похоже, на них даже ни разу не ездили — во всяком случае, я не смог разглядеть ни единого пятнышка грязи. Своего рода фетиш? Что ж, будь я богатым до неприличия мерзавцем — обязательно стал бы потакать какой-нибудь мелкой страстишке…

Внезапно вокруг вспыхнул яркий свет. Ослепительное сияние залило всё вокруг. Лидди взвизгнула и присела на корточки, обхватив голову руками. Стефан злобно выругался. Я сощурил заслезившиеся глаза. Из плавающих вокруг ярких пятен выступил Хеллисентис. Мерзкая физиономия Даго лучилась злобным удовлетворением.

— Так-так-так, — с расстановкой произнес он. — Ну, и что у нас здесь? Не могу поверить! Эдуар Монтескрипт, знаменитый сыщик, собственной персоной… А вот ваших спутников, господин Монтескрипт, я не имею сомнительной чести знать.

Глава 11

Аспиды

— Позвольте осведомиться, что вы делаете в моём доме? Насколько помню, я вас не приглашал! — глумился Хеллисентис.

Нас окружила толпа вооруженных до зубов головорезов. Без сомнения, это была ловушка, тщательно спланированная и подготовленная — и мы с разбегу угодили прямехонько в неё. Мой прокол. Знать бы только, где и в чем я прокололся…

— Обыщите их и свяжите, — лениво бросил Даго своим клевретам. Те принялись за дело. Найденные у Стефана и Лидди купюры вызвали немалый ажиотаж. Девчонка удостоилась особенно тщательного досмотра; при этом негодяи весело обменивались разного рода скабрёзностями. Стефан скрипел зубами, но не шевелился: весьма разумная линия поведения, если в затылок вам упирается ствол. У меня выгребли содержимое карманов и забрали стилет; но спрятанный на лодыжке пистолетик попросту не заметили! Феноменально!

Я немного расслабился. Похоже, Даго набирал свою команду, руководствуясь больше внешним видом, чем умениями. Настоящий профи чует оружие сразу. Впрочем, особо радоваться не стоило: я совсем упустил из виду, что в штанину мог попасть снег. Всё же лазать по сугробам пришлось немало. Вот за это я и не люблю кремневые пистолеты: они капризны и ненадежны. То ли дело старое доброе мачете!

Связали нас на совесть. Хеллисентис с важным видом прохаживался меж диномобилей, сдувая с капотов невидимые пылинки.

— Зря вы решили перейти мне дорогу, Монтескрипт. Сперва следовало навести справки. Вполне возможно, вам хватило бы ума держаться подальше…

— Эй! Если мне не изменяет память, то именно вы пожаловали ко мне! — возмутился я. — А потом подослали своих бандитов!

— И чего вам стоило сразу уступить… — легонько хмыкнул он. — Если помните, я сказал, что всегда добиваюсь своего. Всё могло быть иначе — но теперь поздно сожалеть о несбывшемся, не так ли?

— Зачем он вам, Даго? Что для вас такого ценного в этом куске деревяшки?

— Скоро узнаете, — улыбнулся он. Ох, и не понравилась мне эта улыбка! Он забрал у обыскивавшего меня стилет и принялся вертеть его в пальцах.

— Старинная вещица, а? Сколько на нем?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, скольких вы прикончили этой изящной штучкой? Смелее, Монтескрипт — здесь все свои…

Негодяи заржали.

— Ни одного, — я пожал плечами.

Он подошел вплотную и уставился мне в глаза.

— Не врёте. Это хорошо. Я различаю ложь на слух, Монтескрипт. Ну, а до вас? Кому он принадлежал?

— Понятия не имею. Я купил его в антикварной лавке…

— Жаль, что не знаете, очень жаль… Я люблю вещи с историей. Особые вещи с особой историей, если понимаете, о чем я.

— Да он просто маньяк, — с отвращением буркнул Стефан.

— Молчи! — сдавленно прошипела Лидди.

Хеллисентис тихонько рассмеялся.

— О нет, мой незнакомый друг, совсем нет… А девчонка-то, похоже, умнее тебя. Или наслышана обо мне… Ну что же, не буду вас больше томить. Нам сейчас предстоит совершить маленькую прогулку. Надеюсь, никто не страдает клаустрофобией?

— Хотите показать нам пещеры под домом? — поинтересовался я.

Он нахмурился.

— Откуда вы знаете?

Я ухмыльнулся ему в лицо.

— Догадайтесь.

— Чуть позже вы ответите на все интересующие меня вопросы, — вкрадчиво сказал он. — И будете умолять спросить что-нибудь ещё — лишь бы остановить боль.

Я тут же припомнил свой собственный дебют в качестве господина Доброжелательность. Похоже, любой ступивший на пути зла действует по шаблону. Это надо будет обдумать — как-нибудь потом, когда выдастся свободная минутка…

Нас повели, легонько подталкивая в спины стволами. Я старался запомнить дорогу, но после очередного поворота плюнул на это дело: странный эффект, создаваемый стенами — то каменными, то прозрачными, сбивал с толку. Коридор всё время сворачивал, словно мы находились внутри панциря гигантской улитки. Вдобавок здесь почти не было света. Я теперь не видел лиц — только силуэты. Нас завели в небольшую комнату. Хеллисентис что-то сделал — и часть стены вдруг отъехала в сторону, обнажив проход. В лицо толкнулась волна нагретого воздуха. Странно…

— Лестница, — любезно предупредил Даго. — Довольно крутая, так что осторожнее.

Понукаемые охранниками-костоломами, мы спустились вниз, в жаркую тьму. Пещера была довольно глубокой: я думаю, метров десять, не меньше. Наконец, под ногами оказалась не очередная ступенька, а камень. Я сделал пару шагов и остановился.

— Во что вы верите, Монтескрипт? — внезапно спросил меня Даго. Я чуть помедлил с ответом, пытаясь определить по отзвукам его голоса размер помещения. Вроде бы довольно большое.

— Если вы о религии, то предпочитаю обходиться без неё.

— Ну, а в детстве? — продолжал мягко настаивать он. — Детишкам ведь так свойственно верить в сверхъестественное…

— Мои родители были прихожанами в одном из местных храмов. Водили меня с собой, на праздники и службы.

— Старая вера?

— Для них это было экзотическим увлечением, не более того, — я заметил, что чересчур много говорю, и усилием воли заставил себя заткнуться. Сейчас не время откровенничать.

— На кой эти вопросы? — не выдержал Стефан. Похоже, мой напарник начал паниковать. Что ж, самое время…

— Просто пытаюсь вас подготовить, — вкрадчивый голос звучал совсем близко. — И фрогам, и людям свойственно верить в самую разную чушь. В Иисуса Христа, в переселение душ, в семерых князей преисподней… И лишь немногие способны найти в себе силы узреть истину.

— Ну, и кто он, ваш бог?

Хеллисентис щелкнул выключателем. Должно быть, в цепи был реостат: электрические светильники не вспыхнули сразу, а разгорелись плавно, набирая яркость еле заметно для глаза. Да, этот парень любил театральщину…

— Зло, — буднично сказал Даго. — Абсолютное зло.

Я огляделся. Пещера была большой. Поменьше домашнего гаража, но всё равно впечатляюще. Известковые наплывы — зеленоватые, белесые, охристые, казались колоннами, поддерживающими утопающий во тьме свод потолка. Поблескивали начищенной медью радиаторы парового отопления. Ребристые секции излучали жар. Должно быть, подключены к близлежащим геотермальным источникам: нагреть такой объем воздуха непросто.

В центре пещеры возвышалось нечто огромное, скрытое под зеленовато-серым кисейным чехлом. Высотой оно было метров шесть, не меньше. Сквозь тонкую ткань проступали грани… Неужели кристалл? Данный предмет чрезвычайно меня заинтересовал. Я задал вопрос, но Хеллисентис его проигнорировал. В стенах были выдолблены ниши, искусно подсвеченные миниатюрными лампами. В каждой находился какой-либо предмет. Даго осторожно коснулся ближайшего.

— Топор палача из Национального музея истории. До появления казнильной машины именно за этим старичком было последнее слово королевского правосудия… Его лезвие отделило больше голов, чем вы в состоянии вообразить, — он хихикнул. — В музее сейчас копия, причем очень точная — даже специалист не сразу разберется; оригинал — вот…

Он побрел дальше.

— А тут, под стеклом — жемчужина коллекции: стальная рука Полуночного душителя! Был такой маньяк лет сорок назад. Протез, гениальное изобретение прирожденного механика. Отполирован и смазан, хоть сейчас в дело. Пальцы приводятся в действие мощной пружиной. Бедняге приходилось взводить её специальным приспособлением, а шанс был всегда один… Но он редко промахивался. На совести Полуночного — более десятка жертв, в основном молодые девушки. А это — мачете одного из офицеров карательных бригад… Между прочим, владелец дожил до глубокой старости и умер в кругу любящих родственников. А уж крови на нём…

— Достаточно, смысл мне понятен. А эта здоровенная штуковина в центре? Это что такое?

Он вновь проигнорировал вопрос. Вот же сволочь… Я попытался зайти с другой стороны.

— На кой черт вам всё это барахло?

— Это я и пытаюсь объяснить. Любая из моих вещиц — сгусток зла, маленькая квинтэссенция… Это священное место, Монтескрипт; и с каждой новой реликвией святость его растет. Однажды, давным-давно, я понял истину. Бог существует, и имя ему — Зло. Вы никогда не задумывались, что представляет собой окружающий мир? Природа? Да это же наглядное воплощение концепции! Бесконечное пожирание одних другими, пищевая пирамида, борьба за место под солнцем… А мы, фроги? Вершина эволюции! Войны, убийства, уничижение слабых, грызня сильных за право назваться сильнейшим… Зло — единственная движущая сила, существующая во Вселенной.

— Неправда! — робко возразила вдруг Лидди. — Бог есть Добро…

Хеллисентис расхохотался. Он смеялся долго, искренне, до слез в глазах.

— Чтоб я лопнул! Неужто у нас тут христианка? Выкормыш этих придурков-миссионеров?!

Он был прав. Я припомнил, что в первую нашу встречу у Лидди на шее висел крестик. Должно быть, она действительно воспитывалась в одной из католических миссий — святые отцы охотно принимали под свою опеку бездомных ребятишек…

— Детка, так называемого «добра» попросту не существует! — заявил Даго, отсмеявшись. — То, что называют таковым — всего лишь недостаточная концентрация Зла… Временная, кстати говоря; всегда временная. Твоё «добро» — это тёплое болотце, прибежище слабых духом и телом. Сильные личности творят зло, это вообще суть любой силы. Всё, на что способна религия чужаков — сделать слабого ещё слабее. Кстати сказать, Старая вера хоть в какой-то мере отражает действительное положение вещей! Владыки преисподней в легендах чудовищны и беспощадны, а души фрогов — ничто перед их ними…

Хеллисентис продолжал разглагольствовать, а я всё пытался угадать, что же скрывается за кисеей. Быть может, алтарь? Нет, слишком уж он большой… Казнильная машина? Какое-нибудь устройство для изощренных пыток? Ясно ведь, что это главный экспонат жутковатой коллекции…

— Я не всегда был богатым парнем, — витийствовал Даго. — И, к слову, не выделялся среди своих сверстников ни умом, ни деловой хваткой. Но когда ко мне пришло понимание… О, это был великий миг! Величайший в моей жизни! Он изменил всё… Теперь, стоит мне оглянуться назад, стоит лишь подумать — кем стал я, и кто теперь они… Ха, это отлично поднимает настроение! И знаете что? — он вдруг быстро пересек пещеру, подошел вплотную и уставился на нас горящими глазами. — Я думаю, этим знанием обладали все сильные мира сего. Великие полководцы, реформаторы, создатели империй… Они знали, что лежит в основе мироздания. Все до единого знали, все! И тщательно скрывали это знание. Так что я своего рода альтруист… — он захихикал.

— Больной урод! — прорычал Стефан.

— Ну-ну, не будем оскорблять друг друга. Вижу, данная концепция для вас нова… Ладно. У вас будет время обдумать мои слова. Сейчас лишь скажу, что я не одинок в своих убеждениях. Быть может… — он махнул рукой. — А, ладно, это преждевременно. Я оставляю вас тут, но это ненадолго. Мальчики…

Головорезы надвинулись на нас. Меня с силой пихнули в грудь. Чтобы удержаться на ногах, я сделал несколько быстрых шагов назад. Кто-то нажал кнопку. Нас вдруг отделила от наших пленителей стена сверкающих копий: решетка рухнула перед самым носом, едва не проткнув мне ступни. Лязгнули запоры.

— Идем, — сказал Даго. — Надо подготовиться к мистерии.

Мы остались одни. Я глянул на Стефана. Он весь взмок — то ли от жары, то ли от страха, не поймёшь; струйки пота прокладывали по лицу блестящие дорожки. Подозреваю, что и сам я выглядел не лучше. Спустя минуту Лидди чуть слышно всхлипнула. Потом ещё раз, уже погромче. Потом разрыдалась. Непогодка тяжело вздохнул.

— Ну-ну, милая, не надо… Ещё не всё потеряно.

— Будь ты проклят со своими деньгами! Будьте вы оба прокляты!

— Не стоит выказывать слабость, — посоветовал я. — Для типов вроде Хеллисентиса это самое сладкое блюдо.

Как и следовало ожидать, мои слова лишь напрасно сотрясли воздух. Девчонка совершенно пала духом. Стефан мучился, кусая губу. Видно было, что он хочет утешить подругу — но сам не сильно-то верит в возможность спасения. Я напряженно размышлял. Даго произнес слово «мистерия». Полагаю, он имел в виду жертвоприношение, а что же ещё? Интересно, каким образом он собирается это сделать? Наверняка что-нибудь впечатляющее: я уже убедился в его страсти к театральным эффектам. Значит, у нас будет шанс. Похвалив себя за предусмотрительность, я нащупал связанными руками хлястик пальто и вытащил спрятанное там бритвенное лезвие. Надо будет превратить это в добрую традицию… Если выживу, конечно.

Головорезы Хеллисентиса постарались… На то, чтобы разрезать путы, ушло минут десять, не меньше. Наконец веревки спали. Я облегченно вздохнул, размял запястья, взялся за решетку… И с проклятьями отпрянул: она была под током.

— Ого! — удивленно воскликнул Стефан. — Как это ты?

Я торопливо освободил ему руки.

— Займись своей подругой. Только не касайтесь прутьев, там напряжение…

План сложился моментально. Я вкратце объяснил своим компаньонам, что надо делать. Стефан в предвкушении схватки грозно сопел. Лидди немного воспрянула.

Я проверил пистолет. Рукоять и замок были мокрыми от растаявшего снега. Проклятье! Наверное, зачерпнул, когда перелезал ограду… Но порох на полке вроде сухой. Что ж, шансы пятьдесят на пятьдесят. Я торопливо протер оружие. Если повезет, то стрелять вообще не придется. Я намеревался взять Даго в заложники — и пользуясь им, как прикрытием, покинуть дом. Тут главное — фактор неожиданности. Дождаться, когда они поднимут решетку, взять Хеллисентиса на прицел и вести диалог с позиции силы. Просто и изящно, не правда ли? Вполне достойно моей репутации. К сожалению, на практике всё получается не так гладко, как в теории.

…Они вернулись обратно спустя пару часов. У меня уже начали затекать ноги: ниша, в которую нас впихнули, была недостаточно глубокой для того, чтобы там сидеть. Одежда промокла от пота. Вдобавок, непонятная конструкция в центре пещеры не давала мне покоя: ко всему прочему, начало казаться, что я улавливаю едва слышный шорох, исходящий из-под кисеи… Может, Хеллисентис хочет, чтоб я умер от любопытства? В таком случае, он явно нашел моё слабое место!

Заслышав негромкий разговор и шум шагов на лестнице, я пихнул Стефана. Мы встали плечо к плечу, заложив руки за спины, как если бы они до сих пор были связаны. Один из голосов показался мне знакомым. Спустя пару минут я увидел говорившего — и тут же многое стало на свои места.

Ортер Эддоро… Что ж, теперь можно не гадать, каким образом Хеллисентису удалось застать нас врасплох. Он был предупрежден о готовящемся вторжении. Подумать только — я сам, собственными руками, написал для него подробнейший отчет!

— Ортер! Ах ты, ублюдок!

— Ну-ну, зачем столько эмоций? — благодушно улыбнулся племянник старого Ло. — Относитесь к этому проще, мой друг. Вы сделали ставку и проиграли; но нельзя же всегда выигрывать, верно?

— И давно ты якшаешься с этим маньяком?

— Я предпочел бы, чтоб ко мне обращались на «вы», — несколько обиженно заявил он. — И на вашем месте, Монтескрипт, я придержал бы язык… Учитывая всё это, — он обвел рукой пещеру. — Впрочем, извольте: да, довольно-таки давно…

— Мы с Ортером старые деловые партнеры, — ухмыльнулся Даго. — Нас связывает столь многое, что вступление в этот маленький клуб по интересам было почти формальностью…

Тут я обратил внимание на остальных пришедших. Кроме Хеллисентиса и Ортера Эддоро, их было семеро — не считая головорезов-охранников. Двоих я знал: владельца крупной газеты и секретаря городской администрации; да и третий был смутно знаком — кто-то из нашей потомственной аристократии, высокий костлявый тип с надменной физиономией. Не самая бедная публика. Остальные наверняка были им под стать — богатые и влиятельные фроги. Нас разглядывали со сдержанным одобрением: обычно так смотрят на хорошо сервированный стол.

Хеллисентис прочистил горло. Похоже, он готов был начать свое маленькое шоу. Тут мне пришло в голову, что неплохо бы узнать пару вещей — потом нам всем будет не до того.

— Эй! Может, скажете, какое отношение ваша секта имеет к этим ледовым убийствам?

— Никакого, — тут же откликнулся Ортер. — Никакого, Монтескрипт, в этом-то вся соль! Но надо быть полным идиотом, таким, как мой дядя, чтоб не воспользоваться ситуацией! Кризис… Это ведь золотое дно! Мы уже упустили массу возможностей; но ещё не поздно обратить ситуацию себе во благо!

— Вижу, слово «совесть» в вашем лексиконе отсутствует…

— Это очень удобное понятие, не так ли? — встрял Хеллисентис. — А ведь вы, Монтескрипт, точно так же извлекаете выгоду из ситуации. Не случись всех этих убийств — вы не получали бы свои гонорары. Между нами только одна разница: мы признаём темное начало внутри себя, вы — нет… Ну, всегда лучше смотреть правде в глаза, верно? — он прошел в центр пещеры и встал спиной к закрытой тканью конструкции. В руках Даго откуда-то появился посох старого Шу.

— Господа единоверцы, итак — начнем! — провозгласил он. — Этой ночью у нас двойной праздник! Во-первых, благодаря невольной любезности присутствующего здесь Эдуара Монтескрипта, я заполучил вот это, — тут он поднял свой трофей так, чтобы все его видели. — Посох конфедератов!

Собравшиеся вежливо зааплодировали.

— К сожалению, — продолжал Даго, — в процессе общения у нас с господином Монтескриптом возникли некоторые расхождения во взглядах. В результате чего он и очутился здесь — в роли, так сказать, невольного виновника сегодняшней нашей встречи…

Прозвучали негромкие смешки.

— О господине Монтескрипте мы наслышаны, — басовито пророкотал владелец газеты. — А эти двое кто?

— Его помощники, полагаю, — Хеллисентис пожал плечами. — В любом случае, это не столь уж важно. Они уже отсюда не выйдут.

— Вы так полагаете? — хмыкнул я. — Ну, а если одному из этих подон… Э-э, ваших единоверцев захочется рассказать обо всём полиции? Или вы всецело им доверяете?

— Все присутствующие прошли инициацию, — многозначительно поднял палец Даго. — Мы все повязаны, Эдуар; не пытайтесь отыскать слабое звено. Его здесь попросту нет.

Вот оно что… Я по-новому взглянул на эту компанию. Не зрители, пришедшие пощекотать нервы запретным зрелищем, нет. Убийцы. Богатые, знатные, высокопоставленные… Каждый из них хотя бы единожды принес кровавую жертву; не обороняясь, не в пылу гнева — расчетливо и хладнокровно… Мне вдруг чертовски захотелось разрядить пистолет в одну из этих сытых рож.

— Ну, а с трупами вы что будете делать? Полиция сейчас стоит на ушах… Тела иногда находят, знаете ли.

— О! — мерзко осклабился Хеллисентис. — Это самое забавное, Монтескрипт! Тел не найдут… Позвольте представить вам моих маленьких друзей.

Он взялся за ткань и потянул. Кисея с тихим шорохом соскользнула на каменный пол. Я был не так уж неправ, подумав о кристалле. Именно кристалл послужил прообразом данной конструкции: грани из металлического уголка и стеклянные плоскости. За стеклом, почти на всю высоту прозрачной клетки, возвышалось нечто трудноописуемое. Сперва я принял это за окаменевший ствол какого-то экзотического растения, потом на ум пришли кораллы и раковины. Немыслимым образом скрученная, бугрящаяся узлами и выступами колонна, источенная сотнями овальных отверстий. Цвет этой штуки менялся от шоколадного до мутно-белого; то тут, то там просвечивали прожилки всех оттенков янтаря.

Внутри клетки-кристалла наблюдалось движение — того рода, что вызывает невольную дрожь ещё до того, как вы осознаете, что же именно видите. Тварей было бессчетное множество: шурша хитиновыми панцирями, они выползали из отверстий в колонне, садились на стекло, расправляли крылья…

— Князья преисподней, что это? — охнул Стефан.

— Аспиды, о бедный незнакомец. Всего лишь аспиды, — Хеллисентис явно был доволен произведенным впечатлением. — Для наших широт это экзотика, да и в жарких краях их гнездовья встречаются редко… У моих тварюшек есть два замечательных качества: они ядовиты и плотоядны. Это единственные насекомые, охотящиеся на крупных животных. Загоняют их всем роем и пускают в ход жала. Обгладывают тела начисто за пару-тройку дней; а потом принимаются за кости. Их жилище слеплено в основном из костной муки, скрепленной секретом слюнных желез… Великолепное зрелище, не правда ли? Настоящее произведение искусства! Знали бы вы, каких трудов мне стоило отыскать колонию, доставить сюда и акклиматизировать! Бедняжки теплолюбивы, знаете ли…

Аспиды… Я когда-то читал о них — и помнится, ещё порадовался, что нас разделяет полмира. Эти создания обитали в жарких экваториальных джунглях, причем туземцы искренне ненавидели их, по возможности уничтожая найденные гнездовья на месте. Представьте себе помесь паука-птицеяда, шершня и сольпуги — причем от каждой твари взяты наиболее омерзительные черты. Крапчатые тела, покрытые длинной редкой щетиной, отвратительно-белесые брюшки, скрывающие сочащийся ядом стилет, мощные мандибулы… Вдобавок, повадками аспиды напоминали саранчу — только саранчу плотоядную. Омерзительные инсекты. Неудивительно, что адепты чистого Зла в восторге от них.

— Для девушки у меня особое предложение, — Даго галантно поклонился Лидди. — Чертовски хочется испробовать эту штуковину в деле, — он показал посох. — Всё, что мне требуется — ваше согласие; смерть в криобиозе абсолютно безболезненна… А вот вашим спутникам, к сожалению, я не могу этого предложить. Один из них испытает на себе что-нибудь из моей коллекции… ну, а другому придется отправиться к аспидам живьём. И я даже знаю, кому, — он гнусно подмигнул мне. — Как, Монтескрипт, готовы напоследок повеселить нашу компанию?

— Зачем вы это делаете, Даго?

— Чтобы стать ближе к моему Богу, — улыбнулся Хеллисентис. — Ага, вот и зомби…

Закутанные в серые саваны фигуры медленно спускались по лестнице. Лидди тихонько заскулила от страха: у местных особое отношение к живым мертвецам. Должно быть, девчонка уже чувствовала себя одной ногой в могиле.

— В клетке аспидов есть переходной тамбур, но эти твари всякий раз умудряются ужалить кого-то, — пояснил Даго. — А зомби всё равно: они боли не чувствуют… Ладно, мальчики, подготовьте наших гостей. Юная дама, полагаю, мы договорились — вы у нас на закуску…

Их слишком много, мелькнуло у меня в голове. Больше десятка головорезов на нас троих; а сам Хеллисентис предусмотрительно держится в отдалении — я даже не смогу толком взять его на прицел… В руках наших тюремщиков появились массивные дубинки. Щелкнули замки; прутья решетки поползли вверх. И в тот же миг ко мне пришло озарение.

Я сказал Даго правду: я не религиозен. Христианские воззрения всегда были для меня абстракцией, а цветистые истории Старой веры — не более чем красивыми сказками. Но если Бог действительно существует, то он — внутри нас самих; и редко, очень редко мы прислушиваемся к тихому голосу, идущему из глубин души…

Пистолет я держал наготове, за спиной, в якобы связанных руках. Стоило решетке подняться, как я шагнул вперед, одновременно вскидывая оружие, взвел курок — и плавно нажал на спуск. Тыгуа мог мною гордиться: я сделал всё так быстро, что никто ничего не успел понять.

Это был момент истины: осечка означала смерть, медленную и мучительную… Но мне повезло. Хлопнул выстрел. Звон разлетающегося на куски стекла показался мне дивной музыкой. Одна из граней кристалла перестала существовать. На краткий миг всё замерло: оторопелые физиономии гостей, расширенные зрачки Даго, кулак Стефана, летящий в скулу охранника…

Аспиды вырвались на свободу. Их крылья издавали треск — того же вызывающего оскомину тембра, что и перемкнувшие провода. Раздались панические крики, спустя мгновение сменившиеся истошными воплями боли: твари пустили в ход жала. Я ткнул дымящимся стволом пистолета в лицо ближайшему головорезу, лягнул ногой в живот другого и бросился к Даго. Хеллисентис катался по полу, вопя и судорожно пытаясь стряхнуть облепивших его аспидов: он стоял ближе всех к клетке, за что и поплатился. Насекомые, придавленные его тушей, смачно лопались. Я пнул негодяя в голову, подобрал упавший посох и устремился к лестнице. Стефан и Лидди не теряли времени даром: они уже успели подняться на пару маршей. Нам повезло ещё раз: уличная одежда спасала от жал и укусов, в то время как изысканные костюмы поклонников Зла оказались никудышней защитой. Твари были на удивление агрессивны — то ли от голода, то ли в силу собственной хищной натуры. Они набрасывались на всё, что движется. Прошло несколько секунд, прежде чем присутствующие сообразили, что оставаться здесь — себе дороже, и ломанулись следом. Но мы к тому времени уже добрались до верха лестницы. Было бы замечательно подпереть чем-нибудь дверь и оставить поклонников Зла наедине с одним из его воплощений — но время поджимало.

Стефан и Лидди отыскали выход в два счета. Не знаю, помогло им профессиональное чутье взломщиков или просто удача — но мы выскочили из каменно-стеклянного лабиринта прямиком к главному входу. Непогодка богатырским пинком распахнул дверь. Охранник в будке изумленно выпучил глаза. Я угрожающе вскинул пистолет, и он резво нырнул вниз. Сообразительный малый. В лицо ударил заряд снежной крупы. Свобода! Что-то вдруг заскреблось на полях моей шляпы — и с басовитым гудением унеслось в ночь. Я рассмеялся.

Мы бежали, покуда хватало дыхания. Наконец, Лидди остановилась и в изнеможении привалилась к стене ближайшего дома.

— Ушли! Ах ты дьявол, ушли-таки! — заявил, наконец, Стефан. — Чтоб я ещё раз подписался на что-то такое… Да ни в жисть!

— Но столицу вам лучше покинуть на какое-то время, — заметил я. — Если Даго выживет, то будет искать и вас тоже.

Непогодка грязно выругался. Хотелось сказать в ответ что-нибудь резкое, но я промолчал. Всё же в случившемся была некая доля моей вины. Конечно, если подходить формально — я ничего не должен криминальной парочке; но деньги-то молодчики Хеллисентиса у них отняли! Я снял пальто, пошарил в потайном кармане на спине.

— Вот. Здесь сорок трито с мелочью. Думаю, хватит, чтоб замести за собой следы.

Он недовольно скривился, но деньги всё-таки взял, после чего развернулся и потопал во тьму. Девчонка поспешила за ним.

— Стеф! Ты куда? Нам ближе…

— Я не собираюсь возвращаться в Топи. Мы уматываем. Немедленно.

— Ну давай заскочим хоть на минутку! Стеф! Я описалась! Мне бы переодеться…

— Потерпишь.

— Мне холодно!

— Потерпишь, я сказал…

Я стоял, сжимая посох, и глядел им вслед, покуда странная парочка не исчезла из виду.

Глава 12

Газовые братья

Я спрятал свой трофей у кафе Лакси, засунув его в сугроб возле черного входа — и лишь потом вернулся в своё жилище. Почистил пистолет, зарядил, устроил себе постель из кресла и пары стульев — и улегся там, не раздеваясь. Не то чтобы я опасался немедленной мести Хеллисентиса; но… Лучше проявить бдительность. В этом деле я успел обзавестись множеством врагов.

Срок, назначенный похитителями Эльзы, истекал к утру; однако меня так никто и не потревожил. Оно и к лучшему: после ночи, проведенной в кресле, все мышцы затекли — я еле мог двигаться. А дел на сегодня намечалось немало…

Кое-как приведя себя в порядок и переодевшись, я потащился в кафе Лакси. Должно быть, видок у меня был ещё тот — мой друг скептически переломил бровь.

— Что поделать, старина! Фортуна переменчива… Но я покуда жив, а это самое главное.

Усевшись так, чтобы видеть любого входящего, я отхлебнул кофе и задумался. Я не мог сообщить о произошедшем на вилле Хеллисентиса в полицию, поскольку то, что мы совершили, как ни крути — кража со взломом. Закон будет не на моей стороне. Да и что, говоря по совести, я мог предъявить? Посох? Но он теперь у меня, так что это будет не более, чем голословным обвинением. Аспиды? Никто не запрещает содержать в неволе животных, пускай даже таких опасных. Стефан и Лидди наверняка уже далеко; подтвердить мои слова некому…

Я досадливо поморщился. Даго теперь будет моей персональной занозой в заднице — если, конечно, выживет после всего произошедшего. У парня большие проблемы с собственным «эго». Я встречал подобных типов и раньше: чего стоил сумасшедший диверсант, пытавшийся меня убить во время одного из прошлых дел… К счастью, этого фрога учитель Тыгуа отправил в преисподнюю, подложив ему под зад его же собственную мину…

Ладно, он или я — покажет время. Сейчас надо было решить, что делать дальше. Пожалуй, самое разумное — отправиться в поместье Эддоро и сообщить старику, что в его стаде завелась паршивая овца. Не знаю, какие меры он предпримет относительно племянника, и знать не хочу; но дать отчет я обязан. А дальше остается только ждать вестей от похитителей. Думаю, они нарочно тянут время: скорее всего, из соображений безопасности. Тремор хочет контролировать ситуацию. Что ж, посмотрим… Выбрав момент, когда кафе опустело, я подошел к стойке и перебросился с Лакси парой слов. Он обещал позаботиться о посохе. Успокоенный, я отправился в долгий путь — проведать своего нанимателя.

Я выложил старому Ло всё без утайки. Он некоторое время молчал, перебирая лежавшие на столе бумаги. Судя по всему, история с двоюродным племянником не слишком его удивила. Должно быть, за Ортером и раньше водились какие-то грешки. Ло только спросил, собираюсь ли я заявить в полицию. Я ответил отрицательно — и объяснил, почему.

— Хорошо. Ортер — моя забота… Не хотелось бы впутывать сюда посторонних. Я гарантирую, с этой стороны у вас больше не будет неприятностей.

Мне бы вашу уверенность, хотел сказать я — но, естественно, промолчал.

— Однако, — продолжал он, — дать подобных гарантий в отношении Даго Хеллисентиса я не могу.

— Понимаю. Что ж, такова моя профессия…

— Да погодите вы. Я уже предлагал вам услуги персонального телохранителя.

— Да, но…

— Теперь я на этом настаиваю, — перебил он. — Если хотите, это новое условие нашего дальнейшего сотрудничества.

— Круто берете… — пробормотал я.

— Да, — он твердо посмотрел мне в глаза. — Но так необходимо. Понимаю, после случая с Ортером вы вправе выказывать недоверие… Но можете быть спокойны на этот счет. Я всецело ему доверяю.

Я не стал говорить, что как раз это-то меня и настораживает. В конце концов, он был авторитарным старым фрогом, стоявшим во главе торговой империи. Такие ребята не терпят возражений, если уж что-то решили.

— Он настоящий мастер своего дела. Фрог-невидимка. На него никто не будет обращать внимания, покуда он сам этого не захочет.

— Ну… Ладно.

В конце концов, я всегда могу поступить по-своему.

— Что вы намерены делать дальше? Ждать?

— Что-то вроде этого. Заодно проверю догадку…

Я не стал уточнять, о чем идет речь — а он не стал расспрашивать. Меж тем, зацепка могла оказаться важной. Важной настолько, что ради неё я готов был встретиться с Даго Хеллисентисом ещё раз… Конечно, теперь уже — на моих условиях.

Наверняка хоть кто-то из ужаленных аспидами обратился в больницу; так что, вернувшись домой, я вооружился толстенным справочником и составил для себя список лечебниц, начиная с самых престижных. Уже во второй мне повезло: Даго Хеллисентис, собственной персоной, занимал отдельную палату на третьем этаже.

— Кошмарный тип! — сообщил мне дежурный ординатор. — Этот пациент поступил к нам рано утром, но успел затерроризировать половину клиники! Сёстры просто боятся к нему заходить…

Я криво ухмыльнулся. Старина Даго был в своём репертуаре…

Накинув на плечи халат, я поднялся по лестнице. Определить, где лежит интересующий меня больной, не составляло труда: у дверей палаты дежурила парочка мордоворотов. Физиономии обоих украшали здоровенные опухоли: у одного разнесло щеку, другой щеголял заплывшим глазом и здоровенной гулей на лбу. При виде меня телохранители неуверенно потянулись за оружием.

— Не стоит, — улыбнулся я. — Внизу полно полиции.

Блеф чистейшей воды. Но он сработал! Костоломы переглянулись; на лицах, не отягощенных излишним интеллектом, проступила озабоченность. Не профи, это точно. Ни один профессиональный телохранитель не позволит задурить себе голову. Что ж, тем лучше! Покуда сладкая парочка соображала, что делать, я одарил их ослепительной улыбкой и постучал.

— Кого там ещё несет, ко всем князьям преисподней! — раздался изнутри злобный вопль. — Я же просил не тревожить!

— Ого! Вижу, вы по-прежнему полны сил! Это хорошо; значит, выздоровление не за горами… — я толкнул дверь и вошел. С больничной койки на меня злобно уставилась запеленатая в бинты, словно мумия, фигура. Хеллисентису явно досталось больше, чем его головорезам: на нем просто живого места не было.

— Извините, я без букета, Даго. Что поделать: для цветов не сезон…

— Вы! — прошипел он. — Вы имели наглость явиться сюда!

— Ну, надо же мне узнать, чем всё закончилось… — я взял стул, развернул его и уселся задом наперед, сложив руки на спинке.

— Ещё ничего не закончилось! — зловеще посулил Хеллисентис. — Вы покойник, Монтескрипт, и будьте уверены — ваша смерть заставит содрогнуться даже самые черствые сердца!

— О-ла-ла, какая мелодрама… Слушайте, Даго, почему бы нам не заключить соглашение? Вы оставляете в покое меня, а я, так и быть, забываю всё, чему стал свидетелем минувшей ночью. Все счастливы и довольны. А?

— Даже не надейтесь, — проскрежетал он. — Этой ночью вы обзавелись слишком могущественными врагами! Время вашей жизни подошло к концу. Наслаждайтесь последними мгновениями — пока можете…

— Полагаю, ваши единоверцы винят в случившемся не столько меня, сколько вас. Они ведь могут решить, что вы чересчур эксцентричны для своей роли — понимаете, о чем я?

Хеллисентис чуть заметно вздрогнул: похоже, такие мысли уже приходили ему в голову.

— Кстати, — небрежно бросил я. — Почему вы обозвали ту штуку, из-за которой весь сыр-бор, посохом конфедератов? Просто любопытно…

— Я ничего вам не скажу, Монтескрипт. Слышите — ничего! Убирайтесь! Эй, вы, болваны! — возвысил он голос. — Вышвырните отсюда этого типа! Спустите его с лестницы!

— Без рук, без рук! — я ловко увернулся от костоломов и, уже уходя, бросил через плечо:

— Думаю, ребята, вам стоит поискать себе другого хозяина. Рядом с Даго становится жарковато, не заметили?

Пустив на прощанье эту парфянскую стрелу, я сбежал вниз по лестнице — и нос к носу столкнулся с Югбеном Нехабой. Проклятье! Вот уж кто был мне сейчас нужен меньше всего! Но репортеришка, конечно же, считал иначе. Едва заприметив меня, он понял — здесь пахнет сенсацией. Я попытался было ускользнуть.

— Эд! А ну-ка, постой! Стой, тебе говорят! Ты мне кое-что должен, не забыл?

— Ладно, ладно, только отпусти мой рукав! — тут мне в голову пришла очередная идея. — Слушай, у меня действительно кое-что есть для тебя. Ты же здесь по поводу аспидов?

— Ага! — он даже подпрыгнул от возбуждения. — Значит, это не враньё! Бьюсь об заклад, тут не обошлось без Даго Хеллисентиса!

— Не обошлось? Да он замазан в этой истории по самые уши! Давай я расскажу тебе всё, только неплохо бы перекусить — с утра росинки во рту не было…

— «Старая бочка»! И если история того стоит, я оплачу твой счет! — важно заявил он.

— Ловлю на слове: я чертовски проголодался.

Пока мы добирались до ресторана, я прикинул, о чем могу ему рассказать, не подвергая себя риску судебного преследования. Закон позволял журналистам не открывать источники информации — а Югбен, как один из самых скандальных репортеров, знал свои права назубок. Так что я выдал ему слегка откорректированную версию, умолчав о причинах, сподвигших меня на взлом. Он слушал жадно, не пропуская ни слова. Разумеется, Югбен понимал, что рассказываю я не всё, но особо не настаивал — полученная информация и так была достаточно «жареной».

— Великолепно! — заявил он, когда я наконец умолк. — Всегда знал, что на тебя можно положиться… Это будет настоящая бомба! Значит, говоришь, ты опознал всего троих в той компании? Жаль, жаль…

— Полагаю, ты можешь узнать ещё несколько имен — если пробежишься по городским больницам…

— Так я и сделаю! — просиял он. — Ха! Я их всех выведу на чистую воду! Адепты Зла, надо же… Вот это сенсация!

— Кстати, хотел спросить — ты случайно не знаешь, кто такие конфедераты?

Он задумался.

— Гм… Что-то из истории, если мне не изменяет память… Мятежные провинции, объединившиеся против королевской власти… — Он пожал плечами. — Извини, Эд, не помню подробностей… А что?

— Да так, всплыло в одном разговоре, вот и спросил — ты же у нас ходячая энциклопедия.

— Ну извини, я больше по нынешним временам. — Он принял комплимент, как должное. — Ты, вроде, дружен с подполковником Тыгуа? Спроси его — парень большой спец по всякой военно-исторической лабуде…

Обед был отличный, но я прикончил его наспех — просто чтобы перебить голод. Распрощавшись с неугомонным журналистом, я направился к дому: что, если там ждет весточка от похитителей? Увы… Как в воду канули. Хотят сбить меня с толку? Что ж, вынужден признать: у них это получалось неплохо. Бесцельно поболтавшись по квартире, я зашел к Лакси, посидел немного у него, оделяя пристальным вниманием каждого, кто забредал на огонек. Напрасный труд: только заставил посетителей нервничать…

В конце концов, я решительно встал и направился к выходу. Надо повидать Тыгуа — не столько даже ради неведомых мне конфедератов, сколько ради обретения душевного равновесия. В присутствии учителя мне всегда становилось легче. Была в нем какая-то брутальная однозначность; и по сравнению с ней собственные проблемы вдруг становились не столь уж серьёзными.

Зимой добраться до него было проще, чем в другие сезоны. Вместо тихоходных лодок по замерзшим каналам ходили ледовые трамваи — что-то вроде легкого деревянного вагончика на полозьях, снабженного динамическим двигателем. Сделав несколько пересадок, я оказался на окраине Амфитриты. Тыгуа жил в свайном домике на болотах, и в теплое время года приходилось перебираться через огромную лужу, чтобы оказаться возле его дверей. Теперь всё замерзло. Я коротко разбежался и заскользил по ледяной дорожке, раскинув для равновесия руки — словно в детстве.

Учитель тренировался. Возле его дома возвышалась дюжина грубо вылепленных из снега фигур — а сам он, в одной набедренной повязке и кожаном жилете, ожесточенно размахивал мачете, срубая безглазые головы и пластая массивные туши. Тяжелый клинок так и порхал в его руках. Тыгуа заметил меня, коротко отсалютовал — и тут же, без паузы, разразился серией неуловимых взмахов и выпадов. Ни один из снеговиков не уцелел.

— От вас пар столбом валит! — заметил я.

— Чтобы хорошенько размять мускулы, нет ничего лучше фехтования! — заявил он. — Хочешь попробовать?

— Вы уже расправились с бедолагами.

— Ну, долго ли обратно слепить!

— Пожалуй, я откажусь. Я ведь к вам с вопросом…

— Ясное дело, — усмехнулся Тыгуа. — Ты ж просто так не ходишь, господин великий сыщик… И это правильно, кстати. Давай-ка попьём чайку.

Я ожидал, что мы пройдем в дом, но не тут-то было: учитель решил устроиться на открытой веранде. Он вынес две чашки и маленький чугунный чайник с подставкой. Под чайником горела свечка, не позволяя кипятку остыть. На плечи Тыгуа накинул длинный мохнатый плащ — но это была единственная уступка царившему вокруг холоду. Он вальяжно развалился в плетеном кресле, с удовлетворенной улыбкой созерцая заснеженные деревья. Я не без зависти подумал, что любой человек схватил бы после такого грипп, а то и воспаление легких.

— Надо поддерживать форму, — сказал Тыгуа: он верно угадал мои мысли. — Не завидуй, Эд, у вашей расы тоже есть свои преимущества.

— Но не такие. Сознательно управлять температурой тела мы не можем…

— На самом деле это не столь уж великое умение, — хмыкнул он. — Я лучше твоего сопротивляюсь холоду, но лишь пока сыт и полон сил. Лиши меня этого, измотай голодом, тяжелой работой, бессонницей — и я как миленький впаду в анабиоз…

— А я — банально замерзну до смерти.

— Да, но в такой ситуации человек будет бороться до последнего… И вполне возможно, выйдет победителем. Для нас же всегда есть лазейка — соблазн сдаться, ускользнуть от суровой реальности… Всё на свете относительно, знаешь ли. Ладно, так о чем ты хотел спросить?

Я налил себе немного чая, с наслаждением сделал несколько глотков и подлил ещё. Наполнять чашку до верху не стоило: без подогрева жидкость остывала слишком быстро.

— Я узнал, что та штука, которой старый маньяк дырявил лёд, называется «посохом конфедератов». Вы знаете, кто вообще такие эти конфедераты?

Тыгуа недоуменно пожал плечами.

— Один знакомый сказал, мол, что-то из истории, какие-то мятежники…

— А, если ты имеешь в виду тех конфедератов… — он задумчиво цокнул языком. — Ну да, было такое около ста лет назад — сразу после Войны Пяти Княжеств. Несколько окраинных провинций… Хрустальные горы — знаешь, где это?

— Северо-запад Пацифиды…

— Да, на самой границе. Задница мира, но там был свинцовый рудник. Когда война кончилась, он захирел: королевство получило крупные репарации, да и потребность в этом ресурсе почти сошла на нет. Жилось там голодно и бедно, но для местных это было обычным делом. Наверное, ничего бы не случилось, если бы в Хрустальных горах не обнаружили месторождение золота. Местные власти попытались сохранить открытие в тайне — и что самое удивительное, некоторое время им это удавалось. Делами там заправляли несколько древних аристократических кланов — сам понимаешь, что это за фроги…

Я ухмыльнулся. Фрогская родовая аристократия — притча во языцех: спесь, вероломство и эгоцентризм этой публики не знают границ.

— Они как-то договорились меж собой и образовали Конфедерацию северных провинций — то ли пять, то ли шесть крохотных областей, точно не помню… Тогда это воспринималось неким курьёзом. Наверное, именно поэтому Его Величество не сразу послал войска на усмирение: у державы хватало других проблем… Но как только стало известно о золоте, ситуация кардинально изменилась.

— На что они рассчитывали?

— На помощь сопредельных стран — как водится, небескорыстную, на сепаратизм местного населения… Кто их знает? Честно говоря, тамошние заправилы не были такими уж великими мыслителями! — фыркнул учитель. — Они посчитали, что распоряжаться золотом единолично будет куда выгоднее, чем добывать его для королевской казны; прочие соображения их не слишком волновали. Ну, а для черни была придумана сказочка о свободе и независимости — короче, всё как обычно… Собственно, я не слишком вникал в политику. Меня, как ты знаешь, всегда интересовало другое — тактика боевых действий.

— Мятежники хорошо дрались?

— О да, весьма! Сперва регулярные части хорошенько надрали им задницу, но вскоре повстанцам удалось взять реванш. Многие из тамошних парней прошли Войну Пяти Княжеств, к тому же отменно знали родные леса. Горцы вообще крепкий народ. Но их усилия всё равно были обречены на неудачу. Собственно, если бы дело происходило где-нибудь на равнине, с мятежниками покончили бы очень быстро. Горы позволили им продержаться почти полтора года.

— Ого!

— Да. Получив пару раз хорошую взбучку, они перешли к партизанской тактике: засады, внезапные ночные нападения, смертельные ловушки и так далее… Девизом этих парней было — быстрота и наглость. Весьма действенное сочетание…

— Ваша тема, понимаю…

— Ага. Представь: у них быстро подошел к концу порох. Тогда целые отряды стали вооружаться длинными, в рост взрослого фрога, охотничьими луками. Эта архаика оказалась весьма эффективным оружием в тамошних условиях. Помимо прочего, выстрел из лука практически бесшумен — и они умело этим пользовались. Но в конце концов, сопротивление было сломлено, причем не столько военным, сколько дипломатическим способом. По тогдашним законам, мятежников ожидала позорная смерть. Выбор был невелик: умереть, сражаясь, или сдаться в плен и быть казненными. Монарх поступил мудро: обещал амнистию тем, кто добровольно сложит оружие. Большинство предпочло воспользоваться ею. К тому времени всем, кроме горстки самых упертых, стало ясно, что восстание обречено.

— А эта горстка?

— Так называемые «непримиримые». Их просто загнали высоко в горы и блокировали перевалы. С тех пор о них никто больше не слышал.

Я подлил себе ещё чаю.

— Интересно, каким боком посох-бур имеет отношение к мятежникам?

— Без понятия. Наверное, стоит расспросить того, кто назвал его так?

Я криво ухмыльнулся.

— Он не слишком-то расположен к переговорам.

* * *

На обратном пути меня поджидал сюрприз. Я шел, погруженный в свои мысли — и как-то вдруг оказалось, что рядом со мной уже некоторое время вышагивает неприметной наружности фрог в светло-сером пальто и шляпе. Осознав присутствие чужака, я вздрогнул.

— Господин Монтескрипт? — вежливо осведомился незнакомец.

— С кем имею честь? — я весь напрягся, хотя и понимал, что немного опоздал с этим: желай он причинить мне вред — сделал бы это немного раньше.

— Зовите меня Слэп. — Ого, ну и улыбочка! Быстрая и узкая, как бритвой полоснули. Всю неприметность словно ветром сдуло: от этого фрога хотелось оказаться как можно дальше. Опасный тип.

— Слэп? Больше похоже на прозвище, чем на имя… На гангстерскую кличку из старого фильма, — уточнил я. Он рассмеялся.

— Почти угадали, приятель. Но работа у меня прямо противоположная — защищать. Меня послал Ло Эддоро.

— А, так вы и есть мой телохранитель…

— Ваша тень, — уточнил он. — С этой минуты.

Я искоса глянул на него. Парень не слишком вписывался в образ. Скорее уж он походил на наемного убийцу — причем высокого класса. А может, и в самом деле являлся таковым. Говорят же, что самые лучшие жулики получаются из бывших стражей порядка; почему бы этому правилу не действовать и в обратную сторону?

— Не судите по внешности, Эдуар. Я хорошо знаю своё дело, и путаться у вас под ногами не буду.

— Что ж, прекрасно, — пожалуй, он и впрямь то, что надо. Раз уж я настолько погружен в свои мысли, что ничего не вижу вокруг…

Остаток дня я собирался провести в кафе Лакси: всякий знает, что найти меня можно именно там. Едва я переступил порог, сделалось ясно, что судьба преподнесла очередной сюрприз. Меня ждали. В углу, усевшись так, чтобы видеть всё заведение, расположилась троица плечистых фрогов. Род их занятий без труда можно было определить по физиономиям. Таких ребят дон Маскарпоне со свойственным ему юмором называл «наши менеджеры по работе с клиентами». Возле стойки мрачно нянчил полупустую кружку Элисенварги. Инспектор был в штатском, тем не менее полицейского в нем можно было учуять за километр. Обе стороны — законная и теневая, старательно игнорировали присутствие друг друга. Лакси заметно нервничал: он понимал — что-то назревает, но не знал, что именно.

Заметив меня, гангстеры оживились, но с мест никто не встал — очевидно, решив предоставить первый ход представителю закона.

— Холодновато для пива, — заметил я, устраиваясь напротив Элисенварги. — В такую погоду хорошо идет что-нибудь горячительное. Вы любите глинтвейн? Лакси отлично его готовит. Семейный рецепт…

— Не пудрите мне мозги, Монтескрипт, — мрачно заявил инспектор. — Во что вы опять вляпались?

— Вляпался? Я?

— Да, вы. И не надо делать изумленных глаз, со мной этот фокус не пройдет. Каким образом вас угораздило перебежать дорожку Даго Хеллисентису?

А, вот оно что, сообразил я. Старина Даго решил-таки предпринять ответные шаги.

— А в чем дело? Он что, подал на меня жалобу?

— Нет, — саркастически отозвался Элисенварги. — Он не подавал на вас жалобы, Монтескрипт. Это не его методы. Он всего-навсего объявил награду за вашу голову.

— Ого! И сколько?

— Тысячу трито.

— Черт! Да он дешево меня ценит! — возмутился я. — Жалкую тысячу, подумать только! Ну и жмот!

— Не обольщайтесь, — фыркнул инспектор. — В Амфитрите полно ублюдков, готовых родную мать зарезать ради пары медяков.

— Ну, у подобной публики низкий класс.

— Им надо достать вас всего единожды. А кровь из всех течет одинаково. Так что, не желаете рассказать, в чем дело?

— Понятия не имею. — Я с невинным видом пожал плечами. — Говорят, этот Хеллисентис весьма эксцентричный тип; мало ли, что взбрело ему в голову?

— Послушайте, Эдуар, я же на вашей стороне, черт побери! Не далее как прошлой ночью Даго попадает в больницу с весьма странным диагнозом! А уже в полдень мои осведомители сообщают, что на вас открыт охотничий сезон! И я должен поверить в случайное совпадение? По-вашему, я полный идиот?

— Бывало и похлеще… — рассеянно бросил я.

— Ну и оставайтесь тут один, болван! — вспылил Элисенварги. — Я сейчас выйду за дверь, а та троица за дальним столиком возьмет вас в оборот!

— А, эти… Не беспокойтесь, они здесь по другому делу, — впрочем, произнося эти слова, я уже не был уверен в собственной правоте. Разумеется, дон Луиджи не станет марать руки ради какой-то жалкой тысячи, но вот за остальных парней из его организации поручиться нельзя. Мало ли — вдруг какой-нибудь «торпеде» взбредет в голову срубить по-легкому немного деньжат?

Чертов Даго! Должно быть, я и впрямь здорово его достал. Вообще-то, он сглупил: за такие деньги легко нанять профессионального киллера… А может, наоборот? Что, если им двигал точный расчет? Пусть жертва знает, что на неё объявлена охота; пускай мечется в поисках убежища, пускай отбивается от преследователей… Рано или поздно её настигнут. Всё, что для этого надо — изредка напоминать о награде… Ну, может, ещё слегка поднимать ставку время от времени, подогревая интерес. Да, пожалуй: будь я садистом-психопатом с кучей бабок — поступил бы именно таким образом.

— В общем, так! — инспектор решительно отодвинул кружку. — Я ничем не могу вам помочь, если вы сами того не хотите. Если вдруг возникнет желание облегчить душу — вы знаете, где меня найти. Искренне надеюсь, что вы к этому моменту ещё будете живы, Монтескрипт!

Он развернулся и потопал к выходу, всем своим видом выражая сомнение в моей способности протянуть ещё хотя бы день. Да уж, новости трудно было назвать приятными… Вообще-то, в серьёзном расследовании часто наступает такой момент, когда события выходят из-под контроля. Тут главное — удержаться на плаву, пока тебя крутит и швыряет бурным потоком; рано или поздно всё равно вынесет на спокойную воду… Надо лишь ухитриться дотянуть до этого.

— Эй! Ты, что ли, Монтескрипт?

— Допустим. А кто спрашивает? — вообще-то, догадаться нетрудно, но вежливость — прежде всего… Один из троицы за дальним столиком подвалил к стойке.

— Никаких имен. У нас для тебя послание, приятель. От дона Маскарпоне.

За таким вступлением могло последовать что угодно, например — удар дубинкой по башке. Послания дона частенько лишали адресатов здоровья, а то и жизни. К счастью, в моём случае это было не так. Скорее всего, Луиджи Маскарпоне выполнял данное обещание… Оперативно, ничего не скажешь!

— Внимательно слушаю.

— Ты тут кое-кем интересовался… Бульвар Королевских Гвардейцев. Знаешь, где это?

— Мне всё интереснее…

Он ухмыльнулся. Парень явно пытался выглядеть круто, но у него не слишком хорошо получалось — должно быть, по молодости. Впрочем, не сомневаюсь: возникни надобность сунуть кому-нибудь нож под лопатку — он не будет долго размышлять. Таким ребятам совершенно чужда интеллигентская рефлексия.

— Розовый дом в самом конце. Твои приятели засели там. Коротышка и мускулистая дамочка. С ними ещё трое. И мальчишка, — он выдавал информацию короткими фразами: похоже, не привык складно говорить.

— Итого — шестеро, считая пацана, правильно? — с этими тугодумами всегда надо уточнять детали.

— Эт' те, что выходили на улицу, — прогудел из-за столика другой мафиози. — Мож, в доме ещё есть. Мы вовнутрь не совались.

Вот оно как. Вполне возможно, он прав: кто знает, сколько народу в шайке Тремора. Значит, надо собирать команду…

— Дон сказал ещё кой-что. Он считает, тебе нужна поддержка.

— И?

— Эт' мы, — широко ухмыльнулся мафиози.

Я задумался. Подобная «щедрость» со стороны Маскарпоне накладывала на меня определенные обязательства в будущем — и я прекрасно понимал, что должок придется вернуть с процентами. Типы, подобные дону Луиджи, никогда и ничего не делают просто так, по доброте душевной. Всё это не слишком радовало. Если б не Эльза… Но был и ещё один момент.

— Силы не равны, а? Разве что каждый из вас, парни, стоит пары-другой обычных бойцов… — они, конечно, выглядели плохими ребятами, но не настолько плохими.

— Мы крутые, не боись. Всё схвачено. Ты как — желаешь получить всю компанию в упакованном виде? Или вообще по кусочкам?

— Только не это! — поспешно сказал я. — Но каким образом вы справитесь с…

— Эт' сюрприз.

— Как мне вас называть?

— Газовые братья.

— Гм… Никого не хочу обидеть, но отцы у вас, ребята, явно были разные… А почему — газовые?

— Эт' секрет.

— Нравится таинственность, да?

— Ага. Типа того.

Ничего более внятного я от них не добился. Гангстеры ухмылялись. Похоже, у них имелся какой-то козырь. Что ж, придется рискнуть, выбора нет. В любом случае, я не мог обратиться за помощью в полицию. Наш мир — не Метрополия, и опыта освобождения заложников у здешних стражей порядка, мягко говоря, маловато…

Смеркалось быстро. Повалил снег. Дома напротив мало-помалу растворились в синевато-серой мгле. Редкие посетители забегали опрокинуть рюмку-другую горячительного и исчезали в снежной круговерти. Все казались озабоченными собственными делами; нашу компанию никто не удостоил вниманием. Я смотался домой за мачете (это было единственное оставшееся оружие, кроме пистолета), вернулся и устроился за соседним с бандитами столиком, потягивая остывший кофе, время от времени поглядывая на преступную троицу. «Начнем, как только стемнеет» — заявил один из них. С тех пор парни успели прикончить несколько кружек пива. Я начал переживать за успех нашей миссии.

— Эй, нам не пора?

— Не нервничай, Монтескрипт. Ещё по кружечке — и двинем…

Мало-помалу моё терпение истощалось. Наконец, когда я был уже готов послать своих подельников в преисподнюю, старший из троицы грузно поднялся с места.

— Пшли.

За квартал от кафе Лакси у них был припаркован диномобиль — впрочем, теперь он больше напоминал причудливой формы сугроб. Кое-как очистив его от снега, мы втиснулись внутрь. Я не слишком разбираюсь в дино, но это была старая модель, по моему, вообще одна из первых.

— Эй! А ты кто такой?! — внезапно воскликнул один из гангстеров, ошалело глядя на Слэпа. Мой телохранитель невозмутимо устраивался на сиденье.

— Без паники, он со мной.

— Откуда он взялся?!

— Всё время был рядом. Вы что, не замечали? — откровенно говоря, я и сам то и дело упускал Слэпа из виду. Ходил он за мной, когда я отправился за мачете, или нет? Не знаю… До чего же опасный тип.

— Он у тебя, часом, не из полиции? — нервно осведомился мафиози.

— Вольный художник. Охраняет мою драгоценную задницу.

Слэп хохотнул.

Бульвар Королевских Гвардейцев находился в приличном районе города. Хороший выбор: я бы, например, начал поиски Тремора и компании с трущоб. Интересно, каким образом ребята Маскарпоне вышли на них… Может, спросить? Да нет, не стоит. Всё равно не ответят. У всех есть свои маленькие профессиональные секреты.

Тот фрог, что сидел за рулем, вел дино одному ему известными путями — то и дело сворачивая в подворотни и протискиваясь переулками настолько тесными, что мы, казалось, вот-вот застрянем. Но обошлось; правда, дважды мы пошкрябали кузов, а один раз серьёзно забуксовали в снегу — пришлось вылезать и подталкивать древнюю технику. Наконец, в каком-то закоулке водитель заглушил двигатель.

— Приехали. Выгружаемся, — он вышел и открыл багажник. Ого! Теперь я понял, почему машина шла так тяжело. В багажном отделении лежал тяжеленный баллон-газгольдер.

— Ну, чего встал? Помогай, — буркнул мне главарь.

— Эта штука не взорвется?

— Тащи аккуратней, и всё будет путем.

— Что там внутри?

— Закись азота.

Общими усилиями мы подтащили баллон к стене. Двое гангстеров с ловкостью цирковых акробатов вскарабкались по ветхой пожарной лесенке. Вниз полетели веревки. Старший из троицы принялся увязывать массивный стальной цилиндр; длинные пальцы так и мелькали.

— Готово. Дуйте тож наверх и тяните помалу…

Мы со Слэпом забрались на крышу. Собственно, участвовать в подъеме не пришлось: парни прекрасно справились и без нас. Действовали они со сноровкой — сразу видно, проделывать такое им было не впервой.

— Вон тот особняк, — кивнул один. — Через две крыши от нас.

— Так что вы намерены делать? — Вообще-то, я уже догадывался, просто поверить не мог в такую наглость.

— Прикрутим шланг и сунем им в дымоход, — ухмыльнулся мафиози. — А потом откроем вентиль. Четверть часа, и всё. Заходи и бери всех тепленькими…

— А если вы не рассчитаете дозу?!

— Не боись, всё будет в лучшем виде. Мы — газовые братья, понял?

Очень мило. Люблю профессионалов — если они действительно таковыми являются… Тут я вспомнил кое-что. Не далее как прошлой осенью по Амфитрите прокатилась волна дерзких краж. Обносили бомонд, светскую публику, прямо на вечеринках — причем гости, хозяева и охрана внезапно вырубались; а придя в себя, обнаруживали пропажу денег и драгоценностей. Полиция так никого и не нашла. Один из пострадавших пожелал нанять меня, но я в то время вел другое расследование, да и клиент мне не понравился — надутый высокомерный болван. Помнится, я тогда подумал: преступники наверняка подмешивают что-то в еду или напитки… Стало быть, веселящий газ. Очень удобно: на фрогов закись азота действует примерно так же, как и на людей. И эти ребята работают на дона Маскарпоне… А ведь согласись я взяться за дело — перешел бы ему дорожку. Думаю, рано или поздно это случится: всё же мы находимся по разные стороны баррикад. Кто знает, как сложится судьба…

Малость отдышавшись, «газовые братья» поволокли баллон по крышам. Глубокий снег скрадывал звуки, и это было весьма кстати — иначе мы перебудили бы грохотом жести всех окрестных обитателей.

— Сейчас начнем, — предупредил меня один из мафиози, подсоединив к штуцеру шланг и спуская его в печную трубу. — Дадим газку минут на двадцать, чтобы он успел расползтись по комнатам. Потом вышибем дверь. Орудовать придется быстро, чтобы самим не вырубиться. Старайся сдерживать дыхание. И учти: эта штука быстро выветривается, так что они там скоро начнут приходить в себя.

Он отвернул вентиль. Я напряженно ждал, прислушиваясь к каждому шороху. Всё было тихо. Внезапно где-то внутри дома чуть слышно зазвенело разбитое стекло. «Ага», — удовлетворенно сказал мафиози. Время ползло медленно и муторно — словно растягиваешь толстую резиновую ленту, каждое мгновение ожидая хлесткого удара лопнувшей гуттаперчи. Наконец, посланец Маскарпоне закрутил вентиль.

— Пора.

Несколько мгновений спустя я уже был внизу. По канонам жанра, крутой парень вышиб бы входную дверь плечом; но я не считал себя настолько крутым. К тому же, это здание строили на совесть: не чета хлипким домишкам вроде того, где я снимал жильё… На возню с отмычками ушло чуть меньше минуты. Я поставил своего рода рекорд.

— Ого! А он шустрый, этот парень! Я бы взял его в команду! — заявил один из мафиози.

— Боюсь, мой друг, вам и вашему боссу я не по карману…

Мы ворвались внутрь, размахивая оружием. Информаторы дона Луиджи не подвели: они все были там. Лереа газ сразил в коридоре. Рядом с великаншей лежал разбитый кувшин — наверное, этот звон мы и слышали. Ещё двое фрогов валялись в отключке чуть дальше. Мои компаньоны действовали быстро и методично — любо-дорого смотреть. Каждый из обитателей дома получал дополнительную порцию наркоза в виде удара дубинкой по затылку, после чего ему ловко связывали запястья и лодыжки — вся операция занимала несколько секунд. Я шагал в авангарде, чувствуя небывалый прилив хорошего настроения. Ещё одна комната. Какой-то тип непослушными руками пытается зарядить пистолет, всё вокруг усыпано порохом… Тремор! Я вышиб из его рук оружие и от души въехал кулаком в скулу. Он рухнул. Я пнул его в живот и пошатнулся: голова шла кругом. Похоже, успел нахвататься…

— Слэп! Как успехи?

— Одного я успокоил. Но упустил мальчишку! — в голосе Слэпа звучала досада. — Выбрался в окно, шустрый гаденыш…

— Черт с ним, вяжи остальных!

Я отворил раму и с минуту вдыхал морозный уличный воздух. Голова немного прояснилась. Держа мачете и пистолет наготове, я обшарил оставшиеся комнаты. Пусто… Пусто… Проклятье! Здесь больше никого нет! Тускло освещенное пространство покачивалось перед глазами: газовое опьянение вновь дало о себе знать. А не побеседовать ли мне с Тремором, что называется, по душам? Гм… Здесь что, чулан? Я рванул низенькую дверь на себя.

— О, Эд, ты такой романтичный! — заявила привязанная к стулу Эльза и вдруг хихикнула. Я смог лишь глупо ухмыльнулся в ответ.

Глава 13

Марш конфедератов

Едва прослышав, что я собираюсь сдать наших пленников полиции, «газовые братья» тут же смылись. «Ты нас не видел нас, приятель. И помни: за тобой теперь должок», — бросил мне на прощанье старший из троицы. Ха, как будто я мог об этом забыть…

Пришлось немного поспорить со Слэпом. Наконец, телохранитель согласился ненадолго оставить мою драгоценную персону и связаться с полицией.

— Не забудь ещё врача!

— О нет, не стоит! — запротестовала Эльза. — Со мной всё в порядке, только руки и ноги затекли…

— Нет уж! — твердо сказал я. — Хочу, чтобы тебя осмотрел доктор; и не спорь.

— Как пожелаешь, о мой герой! — она вновь хихикнула.

Я укутал её найденным в одной из комнат одеялом и настежь распахнул окна. Потом мне пришла в голову ещё одна мысль: я приволок всех пленников в гостиную и уложил вдоль стены. Мало-помалу они приходили в себя. Тремор очухался почти сразу. Я глянул ему в глаза и невольно поёжился — такой чистой, ледяной ненависти мне ещё не доводилось встречать.

— Побеседуем, а?

— Нам не о чем говорить, чужак, — процедил он. — Кроме одного. Я найду тебя — и ты горько пожалеешь о том, что родился на свет. Попомни мои слова, бледнокожий.

— Вижу, ты совсем не умеешь проигрывать, — я нашарил в кармане сигареты, закурил и приобнял Эльзу. — А насчет «найду» — это вряд ли. Разбирательство будет недолгим, как с твоим приятелем Шу… Он ведь твой дружок, верно? А может, даже родственник? Или, упаси князья преисподней — любовник?

Тремор не соизволил ответить.

— …А потом тебя отправят на эшафот. Этой зимой казнильной машине придется поработать на славу.

Злодей молчал, продолжая сверлить меня злобным взглядом. Я попытался было разговорить его подельников, но с тем же успехом можно было обращаться к стенке — они угрюмо молчали, крепко стиснув губы. Кучка моральных уродов…

Эльза попыталась было передвигаться самостоятельно, но едва не упала — хорошо, что я не отходил от неё ни на шаг. Медицинский диномобиль прибыл раньше, чем полиция. Я сдал свою возлюбленную с рук на руки усталому доктору с мудрыми всепонимающими глазами, закурил очередную сигарету и принялся осматривать дом. Хозяева, чета престарелых фрогов, пребывали в криобиозе, ни сном, ни духом не представляя, что их уютное жильё стало прибежищем негодяев. К счастью, тем не взбрело в голову умертвить стариков. А может, мерзавцы просто откладывали расправу напоследок. Я порылся в их шмотках. Ничего особенного, вот только… Всяческие бытовые мелочи были очень старыми, хотя и находились в прекрасном состоянии. Например, вот эта жестяная, луженая оловом кружка… Или эта латунная коробочка для ниток, в форме ореха — настоящий антиквариат! Должно быть, там, откуда заявилась вся их компания (а я сильно подозревал, что это место расположено где-то в Хрустальных горах), многие предметы обихода передаются из поколения в поколение.

Наконец, прибыла полиция во главе с инспектором. Элисенварги, похоже, подняли с постели — а это отнюдь не способствует хорошему настроению.

— Ну, что там у вас, Монтескрипт? — начал он брюзжать прямо с порога. — Если окажется, что меня разбудили из-за очередной вашей фантазии, я арестую вас за злостное хулиганство… Я и так сплю по три-четыре часа в сутки — по-вашему, этого достаточно? Ну, что здесь происходит, провались оно всё к князьям преисподней? Кто эти фроги? Почему они связаны? И по какому праву вы вломились в чужой дом?

— Если вы хоть на минуту заткнетесь, то узнаете.

Он возмущенно фыркнул.

— Итак, инспектор, позвольте представить вам последователей старого Шу. Все, как один, вся шайка… О, нет, виноват — одного не хватает. Какого-то мальчишки. Но не думаю, что он тут ключевая фигура.

— А? — он выглядел сбитым с толку.

— Ну же, инспектор, проснитесь! Я поймал вам ваших ледовых убийц. Везите их в участок, допрашивайте, раскручивайте — я своё дело сделал.

— Так это они?!

— Вам нужны доказательства? Ночной портье уже пришел в себя? Парень из гостиницы при общественных купальнях? Предъявите ему для опознания вон ту здоровенную тетку, — я кивнул на Лереа. — Тамошние убийства — её рук дело.

— Э-э… Но как… — он огляделся. — Вы что, хотите сказать, будто скрутили их в одиночку?!

— Какая разница, один или нет? Важен результат. Всё, инспектор, теперь они в ваших руках. Мавр сделал своё дело, мавр может уходить…

Ага, не тут-то было. Он вцепился в меня, как клещ. Мы даже немного повздорили. В конце концов, пришлось согласиться проехать в участок. Иначе меня повели бы туда силой. Связанных по рукам и ногам негодяев дополнительно заковали в наручники. Весьма кстати — Лереа и один тип, имени которого я не знал, уже почти перетерли путы. Шустрые, что тут скажешь.

В участке я поведал инспектору слегка отредактированную версию произошедшего — разумеется, избегая упоминать имя дона Луиджи. «Газовые братья» превратились в анонимных наемных помощников. Элисенварги не слишком настаивал: до него, наконец, дошло, что кошмарным убийствам положен конец. Удовлетворившись показаниями, он вялым взмахом руки отпустил меня восвояси; но я не спешил уходить.

— Есть ещё кое-что, инспектор. Небольшая просьба.

— Монтескрипт, вы настоящая заноза в заднице… Ну, чего вы хотите?

— Я заметил любопытную вещицу в вещмешке одного из негодяев, просто не было времени как следует поинтересоваться… По-моему, он вел дневник.

— И? — Элисенварги склонил голову набок.

— Думаю, вы понимаете, инспектор. Хотелось бы почитать.

— Это важное вещественное доказательство…

— Разумеется. Но я ведь не прошу его навсегда, верно? Только на время.

— Вы понимаете, о чем говорите? Мы не можем…

— Ну, в этом деле уже допущено столько процессуальных нарушений, что ещё одно погоды не сделает. Тут важен результат — а не методы, какими его достигли.

— Угу. Скажите это адвокатам.

— Разве они сильно донимали вас в деле старого Шу? — я цинично подмигнул. — Наше правосудие достаточно гибко, чтобы не позволить пустым формальностям встать на пути справедливости… Иногда. Ну же, инспектор! В конце концов, вы кое-чем мне обязаны.

Он ненадолго задумался.

— Я не имею права передавать вещественные улики кому бы то ни было, и уж особенно частным лицам…

Я разочарованно вздохнул.

— …Но офицер, занимающийся их оформлением, придет только завтра утром. Рабочий день уже давно закончился, Монтескрипт, вы не заметили? — он ухмыльнулся. — У вас будет целая ночь на чтение… А не успеете — сами виноваты, нужно меньше спать.

— Договорились, — быстро сказал я.

— И никаких отговорок, слышите? Я пошлю за вами констебля.

— Разумеется. Всенепременно. Безусловно. Я вам крайне обязан…

Он возвел очи горе.

— Да уберетесь вы наконец!

Я покинул полицейский участок с довольной улыбкой на лице и пухлой тетрадью под мышкой. На этот раз я был полон решимости докопаться до истины. Кто такие эти фроги? Откуда явились? Почему убивают своих беззащитных сограждан? Особую прелесть ситуации придавало то, что вся шайка сидела под замком. Можно спокойно и не торопясь распутывать эту головоломку. Так, как я и люблю — сидя в уютном кресле, попивая хороший кофе и пуская в потолок ароматный табачный дым… И никаких драк, перестрелок и беготни по заснеженным крышам! Красота…

Осознав, что рядом со мной шагает Слэп, я вздрогнул. Я снова забыл про этого парня!

— Послушайте, старина, это уже мистика! Вы что, всё время были рядом?! И в полицейском участке тоже?

Он пожал плечами.

— Ну, в общем, да…

— Как это у вас получается, а? Погодите, дайте угадаю… Гипноз! Вы талантливый гипнотизер, верно? Можете заморочить голову кому угодно, но только на время! Поэтому я иногда осознаю ваше присутствие… Ну что, угадал?

— Разумеется. Вы же видите, я всё время делаю усыпляющие пассы, бормочу что-то монотонным голосом…

— Гм… Но тогда каким образом?

— Я не могу вам объяснить, Эдуар. Просто у меня такой дар. Это с детства. Со временем я немного научился им управлять, только и всего.

Я покосился на него с некоторой завистью.

— Хотел бы я обладать вашими способностями!

— Мне частенько приходится слышать эту фразу. В таких случаях я обычно интересуюсь у собеседника… — он чуть усмехнулся и примолк.

— Интересуетесь чем?

— Хотелось бы ему провести детство в обществе отца-психопата, ежеминутно готового выместить гнев на собственном сыне? Всегда быть настороже и каждую ночь прятать подальше острые предметы? Зависеть от того, кто медленно, но неотвратимо сходит с ума?

— О… Я не знал… Извините.

— Ничего, всё нормально.

Некоторое время мы шли молча.

— За всё приходится платить, — сказал я наконец.

— Ага. И лучше уж предоплата, чем кредит — не приходится возвращать проценты.

Придя домой, я первым делом открыл шкафчик с припасами и проинспектировал содержимое жестянки с кофе. Негусто, но на ночь должно хватить. Смолов внушительную порцию душистых зерен, я поставил кофейник на спиртовку.

— Я намереваюсь читать всю ночь, Слэп, так что можете пока отдохнуть — в вашем распоряжении диван и бассейн…

Он заколебался.

— Когда-то вам надо спать, верно? К тому же, здесь я в относительной безопасности.

— Ну хорошо. Только не выходите из дома… И не открывайте никому дверь, не разбудив меня, хорошо? Даже если голос с той стороны покажется вам знакомым.

— Я буду паинькой, не волнуйтесь…

Сварив себе кофе, я налил полную кружку, и расположившись в кресле, приступил к чтению.

* * *

…Укрывшись в тени скалы, Суиш и Лереа наблюдали за военным отрядом. На обоих были длинные, до пят, плащи, всех оттенков серого, бурого и охристо-желтого. Цветные пятна слагались в концентрические узоры — точь-в-точь как покрывавшие всё вокруг лишайники. В такой одежде ты абсолютно невидим среди камней — до тех пор, покуда сохраняешь неподвижность. Порой враг проходил буквально в нескольких шагах от разведчиков-конфедератов, даже не подозревая об этом. Замечательные, расшитые руками горских женщин плащи-невидимки годились не только для голых скал. С изнанки они выглядели совсем по-другому: мелкие зеленые и крупные оливковые пятна, подернутые кое-где темными штрихами — словно густой хвойный подлесок, если смотреть на него с некоторого расстояния. Единственным неудобством был вес: если приходится таскать весь свой скарб за плечами, к концу дня даже тряпки начинают пригибать к земле, словно чугунная гиря. Кое-что им пришлось выкинуть либо припрятать, закопав до срока под корнями приметного дерева. Но жратву, оружие, боеприпасы и средства маскировки бросать не полагалось ни при каких обстоятельствах.

Пальцы Лереа тихонько поглаживали цевье мушкета. Старый, надежный товарищ… С ним она прошла всю Войну Пяти Княжеств — а теперь воевала снова, быть может, против тех самых фрогов, с кем ещё недавно сражалась плечом к плечу. Приклад и ствол ружья были замотаны бурой ветошью: один-в-один сухая, с лохмотьями отставшей коры ветка… Суиш любому огнестрельному оружию предпочитал длинный охотничий лук. Управлялся он им так, что залюбуешься: бил без промаха на добрую сотню шагов… Рисковый и легкомысленный малый, но стрелок отменный.

Шедшая по узкой тропинке колонна остановилась. Проводник присел на корточки, рассматривая что-то на земле.

— Мерзавцы! Взяли старика Бэра! — чуть слышно прошептал Суиш. — Эх, всадить бы ихнему командиру стрелу! Удобно встал…

— Приказ! — так же шепотом напомнила Лереа. Она переживала не меньше своего молодого напарника: отряд уверенно шагал в уготованную ему ловушку, и шансов выбраться из неё живым у проводника не было. Лереа знала старого охотника с детства… Что поделать, война — штука жестокая. Бэр так и не решился примкнуть к восставшим, и, похоже, зря. Теперь старику приходилось вести горными тропами королевских пехотинцев — а те не больно-то спрашивали, нравится ему это или нет…

Отряд возобновил движение. Дождавшись, когда топот тяжелых сапог и бряцанье походных котелков стихнет, Лереа встала и, махнув напарнику рукой, двинулась вверх по склону. Потаенная тропка петляла меж скал. Взобравшись на вершину утеса, разведчица подхватила заранее припрятанную там жердь с красным лоскутом на конце, и принялась размахивать ей над головой. Суиш напряженно вглядывался вдаль — он был зорче своей напарницы. Наконец, на одной из вершин взметнулся ответный сигнал.

Посланный на усмирение мятежников отряд болотной пехоты шел по кровавому следу. Командир не доверял проводнику из местных, взятому в жалкой деревушке: все эти горцы одним миром мазаны. Пока, правда, старик не давал повода усомниться в своих способностях: следы крови на тропе встречались постоянно — хотя и реже, чем в самом начале. Да уж, они здорово потрепали проклятых конфедератов, и продолжали гнать их, не давая передышки, с самого утра. У врага, похоже, не оставалось даже времени перевязать раны… Кровавых клякс на камнях вдруг сделалось заметно больше. Командир на миг сбился с шага, нагнулся и окунул пальцы в тёмную жидкость. Кровь ещё только начала сворачиваться — значит, её пролили всего несколько минут назад…

— Мушкеты наизготовку! — хрипло рявкнул он, шаря глазами по нагромождению каменных глыб. — Не зевать!

Солдаты встряхнулись, отгоняя привычную походную усталость: близость противника заставила мобилизовать силы. Ощетинившись штыками, отряд вступил в неглубокое ущелье. Справа возвышалась скальная стена, слева — каменистая осыпь с редкими пыльными кустиками. Идущий в авангарде пехотинец вдруг негромко вскрикнул, указывая вперед: там, полускрытое плоской глыбой, лежало чьё-то тело. Командир приблизился, держа ладонь на рукояти пистолета. С сердитым жужжанием взмыла стая мух, потревожив неподвижный воздух.

Один из солдат осторожно перевернул лежавшего. Кто-то злобно выругался. На мертвеце был изодранный в лохмотья мундир королевской армии — испачканный и пропыленный до такой степени, что цвет его с трудом угадывался. Руки убитого были стянуты веревкой, в рот забит кляп. Тело его покрывали десятки порезов — и некоторые выглядели совсем свежими… Это ловушка, внезапно сообразил командир; они нарочно терзали несчастного, вот откуда вся эта кровь… Он выпрямился и открыл было рот, уже понимая, что не успевает — сверху медленно, будто в кошмарном сне, валились обломки скал…

— Дава-а-а-а-ай! — вопль, казалось, несся со всех сторон. Повстанцы налегали на рычаги, обрушивая заранее приготовленные булыжники на головы королевских солдат. Те, кому посчастливилось уцелеть в первый момент, бросились к противоположному склону, изо всех сил карабкаясь наверх, по неверной, разъезжающейся под ногами щебенке. К грохоту камнепада добавился свист стрел и хлопки выстрелов. Над гребнем обрыва повисли султанчики порохового дыма. До верха не добрался никто.

Это была победа. Пускай маленькая и ничего, по сути, не решающая — но изрядно потрепанным отрядам «непримиримых» сейчас позарез требовалось хотя бы крохотная военная удача для поднятия духа. С середины лета они только и делали, что отступали. Горная крепость в Теснине Однорукого Демона, последний крупный оплот конфедератов, сдалась без боя — взамен на обещание королевской амнистии сложившим оружие…

И ведь они исполняют его, с горечью подумал Шу. Ах, если бы это оказалось всего лишь коварной уловкой, и трупы казненных раскачивались бы на придорожных деревьях! Как ни цинично звучит, для дела независимости это было бы лучше. На борьбу тогда поднялись бы все, даже самые ленивые, вся Конфедерация… Но при дворе Его Величества нашлась-таки светлая голова; экс-повстанцам не чинили никакого зла, даже не переписывали поименно — сдал мушкет и иди себе на все четыре стороны…

На полог штабной палатки упала тень.

— Генерал? Разрешите войти?

— Входи, — в армии мятежников внешняя субординация практически отсутствовала, но Тремор — старый вояка, он без этого не может… — Ну, что у тебя?

— Моддо говорит, через пару дней следует ждать снегопада.

Шу досадливо поморщился. Отрядный колдун редко отверзал уста, но если уж что предсказывал — оно и случалось… Новость, с какой стороны ни глянь, скверная. Снегопад в горах означает множество неприятных вещей, и прежде всего — непроходимость троп. А вновь открыться они могут нескоро. Конечно, для сильных вьюг ещё рановато, но… Нет никаких гарантий, что снег вообще сойдет до следующего теплого сезона. Климат здесь суровый…

— Твои предложения?

— Я бы отошел за перевал, — нехотя процедил Тремор. Видно было, что слова эти даются ему нелегко. Ещё бы — отступать сейчас, после маленькой, но блестящей победы… — Там узкая долина, есть несколько деревень…

— Жители которых по горло сыты войной, — вздохнул Шу. — Не думаю, что они будут в восторге, свались им на голову остатки армии Конфедерации…

— Мы бьемся и за их свободу тоже! — сверкнул глазами Тремор. Не зря ему дали кличку «Неистовый»…

— Не всё так просто. Ты ведь не из этих мест родом, верно? В холодное время единственный источник пропитания для них — подземные озера. Но этот ресурс ограничен. Залитые водой пещеры не столь уж велики, съедобных водорослей и рыбы не хватит на всех. Начнется голод, а дальше, сам понимаешь…

— Я же не предлагаю торчать там всю зиму…

— Снег может закупорить тропы наглухо. А к лету всё, что останется королевским войскам, — похоронить наши кости.

— А как же местные? — нахмурился Тремор. — Они что, всю зиму живут в изоляции?

— Их связывает с низовьями канатная дорога. Для нас не вариант.

— Да уж… — Тремор помолчал. — Но тогда единственный выход — это распустить солдат по домам. А на следующий год…

— На следующий год ты не соберешь и десятой части! — отрезал Шу. — Даже если предположить, что наши фроги просочатся сквозь кордоны регулярной армии…

— Это мы запросто! — немного повеселел Тремор. — Разведчики говорят, есть тут тропки…

— Что ж… Я не буду удерживать тех, кто хочет уйти, — бросил Шу. — Но это станет концом всех наших надежд.

— Мне возвращаться некуда, — глухо ответил Тремор.

— Мне тоже. Значит, давай искать другой путь… — Шу достал старую, до прозрачности истертую на сгибах карту, развернул её.

— Вот, смотри. За той долиной, о которой ты говорил, лежит горная цепь. Это водораздел. А за ней…

— Белые пятна, — хмыкнул Тремор. — Земли не изучены.

— Королевскими картографами — возможно, — мягко заметил Шу. — Но кое-кто из местных побывал там. За этой цепью лежит обширное плоскогорье, с хвойными лесами, карстовыми озерами, реками, питающимися от ледников… И — никаких признаков фрогского существования. Готов поспорить, там более чем достаточно ресурсов, чтобы пережить зиму.

— Почему тогда эти края не заселены?

— Горная цепь считается непреодолимой. Но… Как я уже сказал, кое-кому из местных удалось побывать там и вернуться обратно. Думаю, остальным просто не хватало мотивации…

— А! Ну, с этим у нас всё в порядке! — невесело хохотнул Тремор. — Генерал, разрешите задать вопрос…

— Верю ли я, что у нас получится? — Шу проницательно глянул в глаза Тремору. — Да, это та ещё авантюра… Ну а всё, что мы делали до сих пор — разве нет? Так что я верю. А вот вы — верите мне? В конце концов, я всего лишь бывший торговец книгами…

— Какая разница, кем вы были раньше! — горячо возразил Тремор. — Вы настоящий военный гений, командир! Ха! Желал бы я, чтоб те, под чьим началом мне доводилось служить, имели бы хоть четверть ваших талантов!

— Ну что же, на том и порешим. Тянуть не следует, выступаем завтра на рассвете. И вот что… — Шу помедлил. — Орудия, наверное, придется оставить. Иначе нам просто не успеть до снегопада.

Тремор досадливо крякнул. Артиллерия была его гордостью: с помощью легких горных пушек уже не раз удавалось отбить атаки королевской болотной пехоты, сведя на нет их преимущество в живой силе.

— Может, лучше припрятать? Здесь полно укромных местечек…

* * *

Фортуна переменчива. Не прошло и двух часов, как в лагерь один за другим начали возвращаться встревоженные дозоры. Враг повсеместно привел войска в движение. Со всех сторон ползли, поблескивая штыками, колонны солдат — словно разгром отряда преследователей запустил некий адский механизм. Конфедераты отступили к перевалу — быстро, однако без паники. Разбитый в предгорьях лагерь был свернут в рекордные сроки. Артиллерию, невзирая на трудности, тащили с собой: Тремор справедливо решил, что раз времени надежно спрятать пушки не хватит, лучше им сослужить свою последнюю службу. Небольшая команда из числа добровольцев должна была сдерживать силы преследователей на перевале, сколько это будет возможно. Боевые товарищи, проходя мимо, опускали взгляд: все понимали, что встретиться вновь им вряд ли суждено. Что такое несколько пушек, пускай даже удачно расположенных, укрытых за спешно выложенным из камней бруствером? У королевской армии достанет и солдат, и орудий, чтобы смести горстку мятежников, освободив войскам проход в скальной горловине. То, что их будут преследовать, Шу не сомневался — как и в том, что враг имеет приказ уничтожить всех «непримиримых» до последнего. Амнистия сложившим оружие была неслыханной доселе милостью; но церемониться с остальными Его Величество явно не собирался.

— Соберите всё, что может гореть! Сложите побольше костров, — приказал Тремор. — Пускай они думают, что здесь полно наших войск. Глядишь, малость поубавят прыти.

Шу одобрительно кивнул: маленькая военная хитрость могла выиграть им утром час-другой драгоценного времени.

Ночь выдалась беспокойной. Ещё до наступления темноты произошло несколько мелких стычек с разведкой противника. Обе стороны осторожничали, предпочитая не ввязываться в драку: королевские стрелки, очевидно, имели приказ дожидаться подхода основной массы войск, а конфедератов просто было слишком мало. Шу понимал, что враг, скорее всего, ударит завтра утром — но эти несколько часов отдыха были необходимы повстанцам, чтобы восстановить силы перед долгим походом.

…Выступили затемно. В густом предрассветном тумане колонна конфедератов спустилась в долину. Едва лишь стало светать, как сквозь волглую пелену со стороны перевала донеслись гулкие раскаты артиллерийской канонады и частый треск выстрелов: королевская армия пошла в атаку. Шу прислушивался. В какой-то момент стрельба начала стихать, но потом возобновилась с новой силой. «Молодцы парни, покуда держатся… Ещё бы немного, совсем чуть-чуть!».

Туман пробили косые лучи солнца, и он задвигался, пополз, искрясь мириадами золотистых капель. Командиры напряженными голосами подгоняли солдат. Вскоре призрачная защита начала рассеиваться, но нет худа без добра: стало видно дорогу под ногами, и идти сделалось легче. Тремор оглянулся. Над розовыми скалами повисло безобразное облако дыма. Выстрелов больше не было слышно.

Они спустились в долину. Прозрачный горный воздух играл шутки со зрением: чахлого перелеска, казавшегося совсем близким, конфедераты достигли лишь после полудня. Шу объявил привал и вызвал к себе разведчиков.

— Мне нужен проводник на ту сторону Грозового Хребта, — заявил он. — И быстро: уже к вечеру я хочу знать дорогу. Если придется — действуйте силой.

Они ушли — небольшими группами, кутаясь в маскировочные плащи. Шу достал флягу, смочил водой растрескавшиеся губы, но пить не стал: драгоценную влагу приходилось экономить. Откинув полог палатки, он подозвал Тремора, наблюдающего с опушки за перевалом в подзорную трубу.

— Ну что там творится?

— Готовятся к выступлению, — отозвался тот, складывая оптический прибор и пряча его в кожаный тубус. — Тянут с собой артиллерию, наши орудия тоже взяли, строятся в колонны. Не знаю, кто у них командует, но медлить он не привык.

— Зачем они гонятся за нами? Почему не оставят в покое? Что мы им сделали? — тихонько пробурчал молодой солдат.

Явно из тех, что присоединились к отряду совсем недавно, подумалось Шу.

— Как это — что? Наступили на любимую мозоль! — мгновенно отозвался кто-то. Шутка была так себе, но все присутствующие дружно расхохотались.

— Даже не надейся, — отсмеявшись, бросил Тремор. — Им важно перебить нас всех, до последнего, не считаясь с потерями. Устроить показательную порку. В этой драке пленных никто брать не будет — ни мы, ни они.

Лица солдат посуровели.

— Ладно, парни, грустить некогда, беритесь за дело! Вырыть ров, обнести лагерь валом!

Если они подтянут артиллерию, всё это не будет стоить и ломаного трито, подумал Шу, продолжая отдавать приказы. Нам не выстроить достаточно надежной защиты, просто не успеем. Вся надежда на разведчиков, на то, что они найдут проводника — и вернутся раньше, чем к спешно возводимому лагерю заявится королевская армия.

…И разведка в который раз не подвела. Проводника нашла Лереа, в крохотной рыбачьей деревушке, прилепившейся к горному склону, источенному дырами пещер — они вели к подземным озерам.

— Эти фроги с детства привыкли к подземельям, командир. Они уходят в толщу гор на многие дни. Наш парень однажды нашел проход. Говорит, что знает путь. Я немного поспрашивала у местных… — Лереа на мгновение замялась. — Этот мальчишка, он вроде как не совсем в себе. Деревенский дурачок.

— Дурачок?! Блаженненький?! — Шу даже привстал со складного стула. — Хочешь сказать, ты притащила сюда идиота?!

— Вы хоть дослушайте до конца! Да, притащила. Но местные верят, что он каким-то образом нашел дорогу… Он несколько раз приносил травы и плоды, неизвестные в этой долине. Его расспрашивали, даже пытались проследить — ни у кого не вышло. Похоже, паренек себе на уме, даром что юродивый.

— Они же должны знать эти тоннели, как свои пять пальцев, — помолчав, сказал Шу. — Если бы там был такой ход…

— Они хорошо изучили подземные озера и ближайшие их окрестности. Но там есть и другие пещеры. Здешние горы источены дырами, словно сыр. Местным просто нет нужды в них соваться. Да и опасно…

— Понятно… — Шу на мгновение задумался. — Значит, себе на уме? Скажи-ка, а он охотно пошел с тобой? Не боялся?

— Похоже, он вообще ничего не боится, — усмехнулась Лереа. — А когда я сказала, что с ним желает беседовать предводитель «непримиримых», он мало что не прыгал от восторга. И всю дорогу ошивался возле меня — боялся отстать…

— Романтический юноша, значит… Это хорошо. Давай-ка его сюда.

Разведчица вышла. Шу приосанился, стряхнул пылинку с воротника видавшего виды мундира. Пожалуй, только простак сейчас купится на генеральскую осанку и уверенные манеры. Для любого нормального фрога он не более, чем предводитель кучки повстанцев, которым осталось жить всего несколько часов… «Какая ирония — судьба нашего войска зависит от деревенского дурачка! Надо сказать ему что-нибудь пафосное, чтобы парень из кожи вон лез, лишь бы не ударить в грязь лицом. Что-то вроде…» — он прокашлялся.

— У тебя есть шанс навеки вписать своё имя в Историю!

«Да, именно так. Но что самое забавное… Это ведь чистая правда» — подумалось Шу.

* * *

— Последняя пуля, — озабоченно выдохнул один из солдат, разрядив свой мушкет в неприятеля и прячась за камень.

— На, держи. — Его товарищ полез в карман и высыпал в протянутую ладонь горсть свинцовых шариков. — У меня пороху осталось на пяток выстрелов, не больше. А у тебя как?

— Тоже негусто.

Говоривший осторожно выглянул из укрытия.

— Похоже, отступают.

— Это ненадолго, — второй солдат сплюнул тягучей слюной, поморщился и глотнул из фляжки. — Они нас в покое не оставят.

— Доберемся до пещер — будет легче.

Уклониться от стычек с королевскими войсками повстанцам не удалось. Летучие отряды преследовали отходящих конфедератов, обстреливали их, не рискуя, впрочем, вступать в ближний бой — лишь замедляли движение. Потери были невелики, но все понимали: попытайся они организовать достойную оборону — и враг тут же подтянет артиллерию, а это конец. Шу гнал своих фрогов нещадно: они шли остаток дня и большую часть ночи, забираясь всё выше в горы. Здесь, среди скал, в царстве колючек, ветров и голого камня, привыкшие к бескрайним теплым болотам солдаты Королевства чувствовали себя гораздо менее уверенно, чем горцы. Но их было больше, во много раз больше…

Проводник бойко пробирался вперед, и это вселяло некоторую надежду. Паренек, вопреки опасениям, оказался жилистым и крепким. Он легко прыгал с камня на камень, бережно прижимая ко впалой груди выданный мушкет… Правда, стрелять из него было нельзя: огнивная пружина лопнула. «Теперь ты сражаешься за свободу Конфедерации! — торжественно объявил Шу, вручая ему оружие. — Становись в строй, солдат!». Маленький спектакль удался на славу: теперь парнишка принадлежал ему телом и душой.

— Генерал! Вам стоит на это взглянуть, — появление Тремора отвлекло Шу от раздумий.

— Что там?

— Наш юный друг говорит, мы почти добрались, — голос Тремора звучал мрачно. Соратник явно был чем-то встревожен, хотя и старался не подавать вида.

Ускорив шаг, они обогнали усталых солдат и очутились в голове колонны. Тропа здесь резко сворачивала; и открывшееся зрелище заставило Шу негромко присвистнуть. Слева уходила на немыслимую высоту голая каменная стена — её вершину скрывали клубящиеся облака. Справа был откос, поначалу довольно пологий, но чем дальше — тем круче, в конце концов обрывающийся в пропасть. Между скалой и обрывом вился узкий карниз. Если враг доберется сюда раньше, чем его солдаты минуют опасный участок, они окажутся как на ладони: стреляй — не хочу. Но самым неприятным было даже не это. Над верхушками скал, перехлестывая зубья утесов, нависла иссиня-бурая туча — словно исполинская штормовая волна, накатывающаяся на рифы, только во много раз медленнее. Дальний конец тропы терялся в наплывающей мгле. Ветер вкрадчиво коснулся щеки старого Шу ледяными пальцами. На лацкан мундира, кружась, опустилась снежинка.

Генерал шагнул к проводнику, и, взяв его за грудки, легко поднял в воздух.

— Где твои пещеры?!

— Там! Недалеко!

— Ты твердишь это последний час! — рявкнул Тремор. — Сколько ещё идти?!

— Совсем рядом! Там! Минуту назад было видно!

Шу опустил парнишку на землю.

— Ещё немного — и здесь будет не пройти, всё заметет снегом. Мы должны успеть… А, проклятье!!!

Позади захлопали выстрелы: очередной летучий отряд пробовал конфедератов на зуб.

— Солдаты! Слушай мою команду! — надрывая горло, закричал Тремор. — Передать по цепочке! Бегом… Марш!

И они побежали — оскальзываясь на коварных камнях, тяжело дыша и гремя амуницией. Обозные телеги были брошены. Самые сильные из солдат тащили на плечах часть груза — провизию и драгоценный порох в тяжелых просмоленных бочонках. Над головами свистели пули. Солдаты арьергарда беспорядочно, почти наугад, отстреливались — снег с каждой минутой валил всё гуще.

— Пришли! Это здесь! — прохрипел парнишка. Шу огляделся. В окружавшем их сумраке окрестные утесы казались угрюмыми исполинами, зловеще нависшими над горсткой фрогов. В сером камне зияли десятки пещер. Командир повернулся к проводнику — как раз вовремя, чтобы подхватить медленно заваливающегося набок парнишку.

— Эй, солдат, ты что, держись…

Дурачок закашлялся; капли крови, вылетающие изо рта, казались почти черными, и такая же темная клякса расплывалась на спине — вокруг маленькой дырочки в старом, с чужого плеча мундире… Подбежала Лереа.

— Что с ним?!

— Шальная пуля, — прошептал Шу. — Похоже, задело легкое…

Разведчица склонилась над раненым.

— Зигги! Зигги, малыш, ты слышишь меня?!

Паренек открыл глаза и попытался улыбнуться.

Кожа его побледнела, резче обозначился пигментный рисунок.

— Не вздумай умирать, солдат! — Шу торопливо достал перевязочный пакет, расстегнул на раненом мундир. — Крепись, слышишь?!

Продержись хотя бы ещё немного, мысленно добавил он.

Носилки соорудили из плаща Лереа и двух мушкетов. Повинуясь слабым жестам паренька, они отыскали щель в скалах и ступили под гулкие своды. Запалили факелы. В мечущемся красноватом свете они пробирались между сталагмитов, настороженно поглядывая по сторонам. Подгорный мир был чужим; гулкое эхо гуляло по пещерам, причудливо искажая голоса и шум шагов. Поначалу солдаты держали оружие наизготовку: неизвестность пугала их куда больше, чем привычные опасности. Но усталость быстро брала своё; к тому же, всё время приходилось напрягать силы, чтобы удержаться на ногах — в пещерах нет натоптанных троп… Раненый болезненно морщился каждый раз, когда встряхивало носилки. Шу вышагивал рядом, то и дело подбадривая проводника, задавая вопросы — и добиваясь хоть каких-то ответов. Он ненавидел себя за то, что приходилось делать, но выбора не было.

— …Значит, говоришь, дальше будут озера? И большие? А мы сможем там пройти, или придется перебираться вплавь?

— Не надо… Вплавь. Холодные… Там… Можно обойти. Рыба…

— А? Рыба? Хочешь сказать, там и рыбка водится? Эх, вот бы свежатинки поесть! Жаль, времени мало, а то мы бы с тобой порыбачили, да? Ты ведь наверняка неплохо управляешься с удочкой; на что угодно спорю, обскакал бы меня… Ну, а дальше, дальше что? Вот пройдем мы озера эти, а потом?

— Пещера. Большая… Там вниз… Нет…

— Спуститься вниз? Ну, а потом куда? Там один ход или несколько?

— Нет… Не надо… Вниз. Там… Нет дна…

— Нет дна? Очень глубокая, значит? Ну, если не вниз, то куда?

— Вода… Падает, грохочет… Речка…

— Ага, подземная река с водопадом, верно? Прямо по ней?

Раненый забормотал что-то невнятное.

— Похоже, бредит, — покачала головой Лереа.

Внезапно парнишка широко распахнул глаза и приподнялся.

— Там будет молния! В стене! А потом мы выйдем на синий лед… Молния! — он рухнул обратно на носилки и захрипел.

— Найди мне Моддо, быстро! — велел Шу. Лереа бросилась исполнять приказание.

Отрядный колдун, ещё более угрюмый, чем обычно, тяжелой трусцой обогнал плетущихся солдат.

— Звал, командир?

— Можешь помочь ему хоть чем-нибудь? — Шу кивнул в сторону носилок. Моддо покачал головой.

— Он уходит, сам видишь.

— Ты бы хоть посмотрел, что ли! — процедил Шу. Моддо мрачно уставился на него. В янтарных глазах плясали отблески факелов.

— Я же колдун, командир. Мне нет нужды щупать ему пульс.

— Пусть скажет ещё хоть что-нибудь, хоть несколько слов…

— Он уже не может. Душа отходит от тела, последние связи рвутся. Ещё две-три минуты, и всё. Могу только…

— Ну?

— Могу отпустить его прямо сейчас. Помочь уйти.

Шу стиснул челюсти и отвернулся.

— Хорошо. Делай.

Моддо протянул руку и осторожно провел пальцами по лицу лежавшего.

— Ну?

— Всё.

Шу склонился над носилками. Мальчишка не дышал.

Они похоронили его в одной из пещер — бережно уложили тщедушное тело в нишу, укрыли шинелью и завалили камнями. Кто-то из солдат установил на могиле мушкет, штыком вверх. Надо бы дать залп, подумал Шу; но тут же спохватился — здесь, в пещерах, даже один-единственный выстрел мог вызвать обвал.

Конфедераты достигли подземных озер спустя несколько часов. Лишь ступив на берег, командир разрешил сделать привал. Измотанные маршем фроги попадали там, где стояли — Тремору пришлось потратить немало сил, чтобы растолкать впавших в оцепенение солдат и выставить караулы. Спали долго, быть может, целые сутки — под землей время текло как-то иначе… Погони не было. Это, пожалуй, стало самой радостной новостью: чем мог закончится бой в пещерах, думать никому не хотелось. Наконец, позаботившись о раненых и перекусив, отряд продолжил движение. Как и обещал дурачок, вплавь перебираться не пришлось: они нашли путь по суше, вдоль берега — хотя в некоторых местах приходилось идти согнувшись. Череда подземных озер завершилась неожиданно. Перед ними открылось сразу несколько тоннелей. После недолгого раздумья, Шу, припомнив всё, что знал о подгорном мире, обошел их с горящим факелом, внимательно глядя на пламя. Заметное движение воздуха было в двух; и он выбрал тот, где тяга чувствовалась сильнее. По мере продвижения тоннель расширялся — пока, наконец, не вывел в огромную полость. Свет факелов не доставал до противоположного конца исполинской каверны; в нескольких шагах от входа зияла пропасть. Шумела вода. Тремор взял догорающий факел и бросил его вниз. Солдаты зачарованно наблюдали, как огненный росчерк летит, превращаясь в еле заметную искру, а потом и вовсе исчезает.

— Проклятая дыра ведет прямиком в преисподнюю! — пробормотал один из бойцов.

По краю каверны шел карниз — неровный и усеянный отколовшимися от невидимого свода каменными глыбами, но достаточно широкий, чтобы по нему можно было без опаски пройти. Рокот водопада делался всё громче, пока не стал оглушительным. Свет факелов зажег тысячи маленьких радуг в водяном тумане. Подземная река, вероятно, прогрызшая за тысячи лет эту самую пещеру, низвергалась вниз. Обвязавшись веревками, солдаты полезли по скользким камням. Вода была обжигающе-ледяной. Факелы пришлось потушить и упрятать подальше; в кромешной тьме, ежесекундно рискуя сорваться и быть смытыми в бездонную пропасть, они пробирались вверх по течению… Внезапно напор воды сделался слабее.

— Эй, парни! Здесь, кажись, можно выбраться на берег! — обрадовано воскликнул идущий впереди. Защелкало кресало. Спустя некоторое время удалось разживить огонь. Шу поднял факел — и у него вдруг перехватило дыхание. В стене тоннеля сверкала, прихотливо изгибаясь, яркая полоса — словно молния, неведомым образом вмурованная в серый камень. Но это, конечно, была не молния. Это была жила — жила чистейшего самородного золота.

Глава 14

Месть

Занимался серенький рассвет. Позабытый кофейник давно остыл; пачка сигарет подходила к концу. Спина и плечи затекли: я так увлекся чтением, что долго не менял позы. Пожелтевшая бумага, блёклые, выцветшие чернила, рваные нитки и растрескавшийся клей переплета… Если эта тетрадь и была подделкой — то подделкой мастерской; но я готов был поспорить, что передо мной подлинник. Орфография, стиль, обороты речи — мне доводилось читать старые фрогские книги…

Конечно, арестованные при моём деятельном участии негодяи никак не могли быть теми самыми конфедератами. В конце концов, описываемые события случились около ста лет назад; никто не живет столько. Но даже если предположить невероятное — настоящие Лереа, Тремор и старый Шу должны были сделаться дряхлыми развалинами, неспособными даже передвигаться без посторонней помощи… Так кто же они такие?

Я зажег спиртовку под кофейником, достал из пачки последнюю сигарету и откинулся на спинку кресла. Кое-какие предположения имелись; но мне нужна была дополнительная информация — и я сильно подозревал, что ехать за ней придется далеко, аж в самые Хрустальные горы…

Королевская власть у нас, не считая столицы и нескольких крупных городов, — понятие в значительной мере эфемерное. На тысячекилометровых болотистых просторах Пацифиды правит бал её величество Традиция — и уж она-то куда надежнее указов и постановлений… Летающие корабли — единственный достаточно быстроходный вид транспорта, способны передвигаться лишь в контуре энергетического поля. Сеть вышек-генераторов связывает меж собой все важные объекты Королевства, но в то же время огромные пространства не охвачены ею… Придется затратить на дорогу кучу времени.

Такое положение вещей вроде бы благоприятствует всяческим сепаратистским настроениям. Но в действительности это не так: самые горячие приверженцы королевской власти как раз — жители глубинки. Они платят и без того необременительный налог от случая к случаю и пользуются, тем не менее, всеми благами граждан Королевства. Политика же властей по отношению к ним вполне укладывается в древнекитайский принцип: «идеальный правитель — тот, о ком подданные знают лишь, что он где-то существует». Одним словом, идиллия…

Конфедерация провинций Хрустальных гор была редким исключением из этого правила. Только что закончившаяся кровопролитная война, экономический спад, глупость и спесь местной родовой аристократии, и главное — найденное золото… Именно в нем я был склонен видеть корень всех бед. Этот металл, по сути — концентрированное могущество, яд, в равной степени способный свести с ума и бедняка в свайной хижине, и наместника в роскошном дворце… А что мешает случившемуся один раз повториться вновь?

Итак, если передо мной и впрямь лежит подлинный документ тех лет, я сейчас являюсь обладателем настоящей информационной бомбы. Жила самородного золота, сокрытая в горных пещерах — такой заманчивый куш ещё поискать; и каша вокруг него может завариться ещё та… Но я по-прежнему не видел связи между дневником и убийствами. Допустим, некто вполне мог чокнуться на почве конфедератов, вообразить себя одним из пропавших солдат, даже отправиться за многие сотни миль в столицу, сводить какие-то мнимые счеты… Чужая душа вообще потемки. Но в одночасье спятившая банда — это уж слишком!

Так кто же они, если не сумасшедшие? Хм-м… А что, если здесь замешана религия? Некая секта, члены которой приняли имена давно погибших солдат Конфедерации? Это объясняет и фанатизм, и изуверскую жестокость, и нелепые, с точки зрения любого нормального фрога или человека, поступки… Пацифида издревле славилась обилием самых причудливых сект и верований. Ха! А ведь готов поспорить, подобное вероучение могло зародиться только там, в горах — соответствующий антураж, история края, легенды и предания… Я позволил себе довольную ухмылку. Впрочем, она быстро поблекла: ведь если я прав, расследование и впрямь вело меня прочь из Амфитриты. Проклятье! Всегда считал себя столичной штучкой. Здесь я знаю каждый закоулок, а ломиться по снегам в какую-то всеми позабытую дыру — удовольствие ниже среднего… Даже если Ло Эддоро оплатит мне все предстоящие страдания.

* * *

Инспектор Элисенварги не забыл обо мне. Более того: он не доверил забрать дневник кому-то из своих подчиненных, а явился за ним лично, причем несколько раньше, чем я ожидал. Может быть, он просто хотел лишний раз поскандалить.

— Монтескрипт! Откройте! Верните улику! Я знаю, что вы там! Открывайте же, черт бы вас побрал!

— Проклятье! Эдак он мне всех соседей перебудит, — пробурчал я под нос, нехотя вылезая из уютного кресла — и уже возле самых дверей столкнулся со Слэпом. Мой телохранитель был в нижнем белье, но в каждой руке держал по пистолету. Профи, что тут скажешь.

— Эдуар, я же просил вас…

— Совсем запамятовал! — сконфуженно пробормотал я.

— Уж лучше забывайте надеть штаны, выходя на улицу, — бросил он, отпирая замки.

Инспектор шагнул было внутрь — но резко остановился при виде направленных на него стволов.

— Всё в порядке, Слэп, это полиция… Мой телохранитель, — пояснил я Элисенварги.

— А, вняли-таки голосу разума… Что ж, весьма кстати, Монтескрипт, весьма кстати. Между прочим, небезызвестный вам Югбен Нехаба этой ночью загремел в больницу. Многочисленные побои и увечья, нанесенные группой лиц, состоящих в предварительном сговоре…

— Югбен?! Но я же разговаривал с ним буквально… — я осекся: вообще-то, мы виделись почти сутки назад.

— Когда и где? — тут же спросил Элисенварги.

— Ну… Мы встретились вчера днем, в холле больницы Страждущих и Умиротворенных…

— В которой, по странному стечению обстоятельств, лежал некий Даго Хеллисентис… — ехидно улыбаясь, продолжил Элисенварги. — По-прежнему не хотите мне рассказать, что у вас с ним приключилось, а? Ну, тогда я расскажу вам о Нехабе. Беднягу отделали на совесть! Сломали ему обе руки, вывихнули ступню и отбили все внутренности — ну, это уже под конец, когда пинали ногами… О, чуть не забыл: травматический отрыв фаланг двух пальцев. А на физиономию даже смотреть страшно: просто фарш…

— Не надо столь явно выказывать свою радость, инспектор.

— Радость? Вам показалось. Я полицейский, Монтескрипт, и в мои обязанности входит пресекать любые незаконные проявления, в том числе и покушения на жизнь и здоровье граждан, — чопорно заявил он и тут же добавил: — Однако не могу не признать, что в случившемся имеется некая высшая справедливость.

— Ну да, бедняга уже давненько стоит у вас костью в горле…

— Вообще-то, я не сомневаюсь, что это дело рук громил Хеллисентиса. Но доказательств у нас нет, — признал инспектор. — Хотя если бы вы дали нам хоть какую-то зацепку…

— И рад бы, да нечего. Разве что опуститься до лжесвидетельства.

— Жаль, жаль… Ну, а как ваши успехи? — он кивнул в сторону дневника.

— Чертовски занимательно, хотя рассказ и обрывается на самом интересном месте. Если эта штука подлинная, то могут разгореться нешуточные страсти. Я бы на вашем месте ограничил к нему доступ, насколько это возможно.

— Звучит интригующе, — скучно заметил он. — Ну, а по существу дела что-нибудь есть?

— Чистосердечных признаний там нет, если вы об этом. Думаю, это не его дневник, и вообще писалось около ста лет назад. Знаете что? Вероятно, мы столкнулись с некой сектой. — Тут я вкратце изложил ему своё видение ситуации. — Дневник, посох, прочие вещицы того времени — для наших ублюдков что-то вроде религиозной атрибутики, фетишей. Кстати, не удивлюсь, если они настолько вжились в свои роли, что на полном серьёзе считают себя последними солдатами Конфедерации. Судя по некоторым их репликам, так оно и есть.

— Религиозные маньяки, — проворчал инспектор. — Только этого мне и не хватало… Но в ваших словах имеется резон. Ладно, Монтескрипт. Дневник я забираю, и ещё — держите меня в курсе относительно ваших изысканий. Что-то подсказывает мне: история ещё не закончена…

— Надеюсь, он ошибается, — пробормотал я, закрывая дверь. — Я уже по горло сыт этим расследованием.

Срочных дел на сегодня у меня не было. Конечно, я собирался навестить Эльзу — но справедливо рассудил, что ей куда приятнее будет видеть меня умытым, чисто выбритым, а главное, хоть слегка отоспавшимся. Поэтому я установил будильник на полдень и с чистой совестью рухнул в объятья Морфея.

Несколько часов отдыха, безусловно, пошли мне на пользу. Проснувшись и приведя себя в порядок, я плотно перекусил в кафе Лакси. Дальше мой путь лежал в больницу, куда увезли Эльзу — и мы столкнулись с ней буквально в дверях.

— Ты негодяй! — шутливо заявила рыжеволосая красотка, повиснув у меня на шее. — Похитил меня у этой странной компании, чтобы тут же передать эскулапам. Ты не представляешь, как сложно было вырваться из их лап!

— Надеюсь, они не настаивали на срочной госпитализации?

— О, с них сталось бы! Послушай, Эд, я чертовски рада тебя видеть и всё такое. Но в данный момент мне больше всего хочется добраться до собственного бассейна, а после хорошенько перекусить. Завтрак в больнице, мягко говоря, не впечатляет.

Я задумался.

— С удовольствием составил бы тебе компанию, но я тут как раз набил брюхо — так сказать, готовился потратить массу калорий во время нашей бурной встречи…

— О, милый! Ты всегда такой романтичный! — В глазах Эльзы плясали насмешливые чертики. — Послушай, а ты мог бы придумать себе какое-нибудь пустяковое дело и сберечь свой пыл до вечера? Откровенно говоря, я просто… В общем, мне нужно немного прийти в себя, понимаешь?

— Как скажешь, милая, — я поцеловал её. — Ты…

— Нет-нет, со мной всё в порядке, — поспешно перебила она. — Просто… Знаешь, такое странное чувство… Словно всё вокруг какое-то призрачное. Это даже забавно; но всё же хочется вернуться в нормальное состояние. Думаю, мне просто надо побыть одной. В привычной обстановке, среди знакомых вещей, понимаешь? Рассеять наваждение.

Я с беспокойством глянул на Эльзу, но расспрашивать больше не стал. В конце концов, она умница — и сама знает, что для неё сейчас лучше. Я никогда не верил в предчувствия.

Проводив любимую до дома, я немного собрался с мыслями. Похоже, снова надо тащиться за город, с отчетом моему работодателю. В следующий раз постараюсь заполучить клиента, живущего где-нибудь неподалеку…

— Слэп! А, вы здесь, хорошо… Послушайте, как нам лучше добраться до поместья Эддоро?

— Мы можем взять один из диномобилей компании, — предложил он. — Кстати сказать, офис тут неподалеку…

— Так и сделаем.

В дороге у меня было время подготовиться, так что доклад не занял много времени. Я в подробностях рассказал старому Ло всё — умолчав лишь о последних строках дневника. Сам не знаю, почему я это сделал; уж конечно, не потому, что собирался искать жилу сам. Эдуар Монтескрипт — старатель? Ха! Моя матушка дураков не рожала… Просто я интуитивно чувствовал, что чем меньше фрогов будет посвящено в тайну подгорного золота, тем лучше. К тому же, эта информация не имела непосредственного отношения к моему расследованию.

— …Таким образом, я считаю, мы имеем дело с некой религиозной сектой. Точнее говоря, с политико-религиозной: весьма отвратное сочетание, на мой вкус. Надеюсь, я прихватил всех мерзавцев, но полной уверенности у меня нет. Разумеется, если кто-нибудь из арестованных заговорит, у нас появится новая информация. Конечно, инспектор не слишком расположен делиться со мной информацией, но он всё ещё чувствует себя должником, а я намерен всячески поощрять его альтруизм… С другой стороны, похоже, корни всей этой истории сокрыты в Хрустальных горах. Не знаю, правда, имеет ли смысл хоть что-то искать в тамошней глухомани…

Ну вот, называется — сам напросился.

— Я хочу покончить с этим раз и навсегда, Монтескрипт. Хочу быть уверенным, что это больше никогда не повторится. Поезжайте туда, перетряхните всё, выясните подноготную каждого из этих негодяев — и не стесняйтесь в средствах.

— Но если окажется, что я проделал весь путь впустую…

— Что ж, не беда. Отрицательный результат — тоже результат. Но я верю в вас, Эдуар — быть может, даже больше, чем вы сами. Вы отыщете корень зла.

Старик начинал пугать меня своей одержимостью. Это выходило за рамки разумного. Похоже, он объявил крестовый поход. Всё бы ничего — но я как-то не готов был стать его паладином…

— Может, оставим это слугам закона… Ну, или хотя бы подождем до тепла? В конце концов, Хрустальные горы никуда не денутся, да и тамошние обитатели тоже…

— Сейчас, господин Монтескрипт. Сейчас. Когда вы готовы будете отправиться в путь?

Я тяжело вздохнул.

— Давайте подождем несколько дней. Если дознаватели вытянут из негодяев хоть что-нибудь, мне уже будет легче — появится зацепка…

Без большой охоты, но он всё же внял голосу разума. Мы перешли к обсуждению деталей. Оказывается, компания моего работодателя владела факторией в Хрустальных горах. Как я понял, содержали её не столько ради прибыли, сколько обозначая присутствие торгового дома Эддоро на этих территориях. Я лишь покачал головой, восхищаясь дальновидностью старого Ло. Действительно: стоит лишь возродиться горнорудному делу, или лесодобыче… Да, в общем-то, приход любого бизнеса в те края означал прежде всего оживление торговли, а расширить уже имеющееся предприятие куда проще, чем начать с нуля.

Всего несколько слов, сказанных вот в этом самом кабинете, несколько подписанных морщинистой старческой рукой бумаг — и завертятся невидимые колеса, поплывут по рекам тяжело нагруженные пиассы с крепкими парнями на борту. Плотники, каменщики, землекопы… В два счета возведут они новую пристань и пакгаузы, поставят рабочие бараки, начнут валить лес, тянуть дороги — и сонный край оживет, закипит бурной жизнью. Да, в этом вареве наверняка всплывет на поверхность грязная пена: парочка-другая темных личностей, шулеров и мошенников; такие сыщутся везде. Но в основном это будут честные, простые ребята: работяги, торговцы, инженеры… Однако стоит лишь прозвучать магическому слову «золото»… О, тогда картина станет совсем иной!

Обсудив всё, что требовалось, мы распрощались. Слэп отвез меня обратно в город. Я заявил ему, что сегодня услуги телохранителя мне не понадобятся: если уж он так беспокоится о моей драгоценной персоне, пусть приходит завтра утром к жилищу Эльзы — я буду там. Он не очень сильно настаивал и высадил меня у ворот её особняка, а сам поехал дальше: диномобиль полагалось вернуть на стоянку.

У меня были ключи от дома Эльзы — точно так же, как у неё имелись ключи от моей квартиры. Мы обменялись не просто ради удобства: это один из местных обычаев, своеобразный аналог принятого кое-где в Метрополии венчания. Я отпер дверь и вошел. Тяжкий удар обрушился мне на затылок, но я всё же не потерял сознания — краем глаза успел заметить некое движение, и тело среагировало… К сожалению, недостаточно быстро. Я рухнул на пол. Сверху тотчас навалились, вцепились в руки, заворачивая их за спину. Чей-то тяжелый сапог с маху ударил в висок. В глазах помутилось.

— Я ведь говорил — ты горько пожалеешь, что родился на свет! — немыслимый в этом месте голос Тремора эхом отдавался в ушах. — Говорил или нет, а, бледнокожий?! Ну-ка, смотри сюда!

Меня схватили за волосы, задрали голову. Гнусный убийца ухмылялся из-за плеча бледной Эльзы, придерживая пленницу за шею.

— Отпусти её! — прохрипел я.

— Запомни: я всегда плачу по счетам!

В его руке тускло блеснула сталь. Это был традиционный фрогский нож — с длинной толстой рукоятью и узким, словно половинка ножниц, лезвием. Я понял, что сейчас произойдет, и заорал, в бешенстве пытаясь вырваться из цепких рук. Град ударов обрушился на меня, но уже проваливаясь в небытие, я всё же увидел, как он, почти без замаха, ударил Эльзу чуть выше ключицы — всадил клинок по самую рукоять и тут же выдернул…

…Я не один год занимался фехтованием в школе боевых искусств Тыгуа, и неплохо знал анатомию. Это был смертельный укол. Тугая струйка крови брызнула из рассеченной артерии…

…Сознание вернулось, а вместе с ним вернулась и боль. Я стиснул зубы и попытался встать. Со второй попытки удалось подняться на четвереньки. Тремор и его команда исчезли. Эльза сидела, прислоняясь к стене, и зажимала рану — а кровь била сквозь пальцы, пятнала длинное серое платье, расплывалась безобразными кляксами по паркету… Она подняла испуганные глаза. Этот взгляд обжег меня, словно каленым железом.

Не помню, как я поднял её на руки и как оказался на улице. Я шагнул на середину проезжей части, загораживая путь несущемуся диномобилю. Его повело юзом, фонтан снега из-под колес окатил нас. Возмущенно взревел клаксон.

— Что вы творите! Сумасшедший! — завизжал водитель, распахнув дверцу.

— Она ранена. Ей нужна помощь, — я не узнавал собственный голос: он звучал хрипло, словно карканье.

— Что это? Кровь?! — болван округлившимися глазами смотрел на нас. — Вы же мне всю обивку перепачкаете!

Я бережно уложил Эльзу на снег и шагнул к водителю. Он попытался было захлопнуть дверцу, но недостаточно быстро. Я рывком выдернул его с сиденья и зашвырнул в сугроб.

…Мне ни разу в жизни не доводилось управлять дино, я лишь видел, как это делают другие. В тот день я только чудом никого не сшиб и не врезался во что-нибудь. Эльза привалилась к моему плечу. Я бросил на неё быстрый взгляд. Лицо моей возлюбленной было бледным, словно алебастр; огромные глаза смотрели жалобно и печально. На ресницах дрожали слезы.

— Эд… Кажется, я всё… Прости…

— Нет! Держись! Пожалуйста! — я вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев. Больница, немедленно нужна больница… Проклятье, все, которые я знал — слишком далеко, она не дотянет…

И тут меня словно током ударило. Я резко выкрутил баранку, едва не перевернув дино. Под капотом зашипели искры, в ноздри ударил резкий запах озона. Но это было неважно, всё было неважно, лишь бы успеть… Промчавшись по узкой улочке, я резко затормозил возле массивных, окованных железными полосами ворот. «Тихая гавань» — гласила изогнутая дугой вывеска. Дверного молотка не было; в этом месте не полагалось шуметь — но я рванул шнур звонка так, что едва не выдрал его с корнем.

— Эй, эй, эй, кто здесь такой нетерпеливый… — в одной из створок распахнулась маленькая дверца. На улицу вышли человек и фрог. Строгие, темные, безукоризненно сидящие костюмы, крахмальные сорочки, галстуки…

— Ба, кого я ви… Да ты весь в крови! Что у тебя приключилось, Эд? И кто эта женщина?

Говорившего звали Сержио Канальо; он был моим соплеменником, а ещё — племянником и правой рукой дона Маскарпоне. Но я почти не обратил на него внимания: мой взгляд был прикован ко второму. Юный фрог — в последнюю нашу встречу он выглядел мальчишкой-оборванцем; теперь же его было не узнать. Лишь глаза остались прежними: слегка настороженный и очень внимательный взгляд…

— Кваки, спаси её. Она ранена, — я хотел добавить «смертельно», но язык не повернулся выговорить это.

Юноша мотнул головой, приглашая следовать за ним, и скрылся в воротах. Я шагнул следом. Сержио тут же вывалил на меня кучу вопросов, но я промолчал. Его слова ничего не значили. Значение будет иметь лишь сказанное Кваки. Мы прошли длинным, гулким, едва освещенным коридором. Редкие лампы горели бледным зеленовато-голубым пламенем. Такой огонь получается, если в светильное масло добавить щепоть пыльцы мау-курру, «дерева мертвецов». «Тихая гавань» была кладбищем, хоть и не совсем обычным; а традиции в подобных местах блюдутся свято. Возле дверей Кваки остановился и требовательно протянул руки. Я хотел было нести Эльзу сам, но он отрицательно покачал головой, коротко бросил «жди здесь» — и исчез в темном проёме.

Я подчинился. Этот юноша, пожалуй, мог считаться моим другом — хотя связывающие нас отношения были куда более странными, чем обычно подразумевается под словом «дружба». Кваки — колдун, причем весьма искусный, несмотря на молодость; а в нашем мире это весьма уважаемая профессия. Колдунам подвластны такие силы, которые даже завзятый материалист затруднится определить иначе, как сверхъестественные. В своё время Кваки вытащил меня с того света, в самом буквальном смысле… И теперь он был единственной моей надеждой.

Я ждал, привалившись к стене и слепо глядя в пространство. Сержио, наконец, прекратил расспросы — лишь хмурился, покусывая смоляной ус и тревожно меня разглядывая. Казалось, прошла целая вечность.

— Её уже не спасти, — голос Кваки прозвучал беспощадно громко. — Иди, попрощайся, Эдуар. У вас есть несколько минут — это всё, что в моих силах…

— Нет, — прошептал я. — Только не это. Она — свет моей жизни. Я сделаю всё, что ты скажешь. Отдам всё, что у меня есть. Буду работать на вас остаток своей жизни. Только помоги… — В ушах моих звенели колокола, стены плыли, колени сделались ватными.

— Не могу, Эд. Она… — Он запнулся. — Она уже мертва. Осталось две или три минуты, не больше. Не теряй их даром.

— Оставь её здесь, со мной. Умоляю!

— Ты сам не понимаешь, о чем просишь, — нахмурился он.

— Эд, amico… Только фроги могут жить после смерти! — мягко сказал Сержио. — Если это можно назвать жизнью…

Должно быть, в тот момент я сошел с ума от горя. Я не соображал, о чем в действительности прошу его. Я схватил Кваки за руки и не отпускал, раз за разом повторяя одно и то же… Наконец, ему удалось высвободиться.

— Хорошо, Эдуар. Я… Я мог бы солгать, сказав, что такое возможно лишь с кем-то из моей расы, но это не так. Только… Ты потом будешь горько жалеть об этом.

— Умоляю… — в который раз прошептал я. Он крепко сжал губы, резко повернулся и шагнул в темноту.

— Такие вещи не бывают бесплатными, Эд, — вкрадчиво сказал Сержио. — Даже кредит для нас — непозволительная роскошь. Зомбификация — сложная и очень дорогая процедура. «Тихая гавань» разорится, если мы станем делать это в рассрочку.

— Я отдам… Отдам всё.

Он назвал сумму. Это действительно были большие деньги — практически всё, что я имел, и даже чуть больше. Сержио — парень деловой и мафиози до мозга костей, но думаю, им в тот момент двигала не столько корысть, сколько сострадание. Как ни странно, но мы, люди — существа на редкость прагматичные. Быть может, он рассчитывал, что это хоть немного приведет меня в чувство. Но, как уже было сказано — я в тот момент слабо отдавал отчет, что делаю. Непослушными руками я достал чековую книжку, выписал чек на всю сумму. Этого было мало. Я принялся вытаскивать из карманов полученные от Ло Эддоро деньги; купюры норовили выскользнуть из пальцев. Меня била дрожь. Он взял меня за плечи, отвел в маленькую каморку, усадил за стол и налил кружку чего-то горячего.

— Вот, глотни-ка. Это тебе поможет…

Мало-помалу я успокоился настолько, что стал ощущать собственное тело. Дружки Тремора постарались на славу: болело всё. По затылку медленно сочилось что-то теплое; наверное, они разбили мне голову…

— Здесь есть топчан, Эд. Приляг. Видок у тебя неважнецкий, amico: надо малость отдохнуть.

Я хотел было встать, но понял вдруг, что не могу пошевелиться. Наверное, он подмешал в напиток какое-то снадобье. Сержио дотащил меня до лежанки, накрыл пледом — и оставил наконец в одиночестве…

Следующие несколько часов запечатлелись в памяти фрагментарно. Приходили фроги, что-то делали, обмениваясь вполголоса короткими фразами. Влажными салфетками мне смыли кровь с рук и лица, перевязали голову. Я почти не замечал деликатных прикосновений. Несколько раз я проваливался в подобие сна — муторного наркотического забвения без сновидений. Наконец, появился Кваки. Выглядел он уставшим: под глазами залегли глубокие тени, резче обозначились пигментные узоры на коже.

— Первая стадия прошла успешно, — глухо сказал он. — Вроде бы. Я ведь ни разу не делал такого с людьми. Теперь надо ждать. Если всё получилось как надо, завтра я завершу обряд.

— Она будет ходить? Разговаривать?

Он поджал губы.

— Она будет иметь такую возможность. Другое дело, что ей вряд ли захочется. У мертвых нет нужды делать хоть что-нибудь, Эдуар.

Это, положим, я и сам знал: зомби испытывали серьёзные проблемы с мотивацией. Таких, как слуги Даго Хеллисентиса, ещё поискать… В моё сознание медленно вползало ощущение непоправимого. Я попытался отогнать это чувство, но без особого успеха. Что я наделал? Зачем? Да, я страстно желал подарить ей ещё кусочек жизни, хотя бы такой — но примет ли она этот дар? Нужен ли он ей?

— Отправляйся домой, — сказал Кваки. — Придешь завтра.

— Я хочу видеть её…

— Нет. Не сейчас. Иди же, Эд. Дай мне отдохнуть. Я сделал для тебя всё, что мог.

Он выпроводил меня на улицу. Было уже темно. Я отправился в особняк Эльзы. Кровавые пятна на стенах и полу, полуоткрытая дверь… С улицы намело снега. Я привел всё в порядок, вымыл и вычистил, занавесил все окна — насколько я знал, мертвые не любят яркий свет… Работа помогла мне немного забыться. Покончив с этим, я отыскал первый попавшийся бар и напился до потери сознания — впервые за много лет.

* * *

Придя в себя после жуткого похмелья, я кое-как собрался с силами и потащился в полицию. Мне не хотелось этого. Мне вообще не хотелось жить. Но есть вещи, которые приходится делать вне зависимости от прочих обстоятельств.

В участке было непривычно тихо. Полицейские ходили какие-то пришибленные; меня провожали долгими взглядами. Они уже знают, решил я, но ошибся. Дело было вовсе не в этом. На одном из столов стояли фотографии в траурных рамках. Трое?! Ого… Что же здесь произошло?

— Ну, рассказывайте, — бросил я, заходя в кабинет инспектора. — Как вы их упустили?

Элисенварги поднял на меня взгляд. Лицо его исказила гримаса отвращения.

— Почему это я должен перед вами отчитываться, Монтескрипт? Вы что, моё начальство?

Я ждал. Должно быть, он почувствовал нечто необычное в моём молчании, потому что всё-таки соизволил дать объяснения.

— Им помогли. Помогли бежать. Какой-то мальчишка. Никто даже не обращал на него внимания, пока он не выхватил пистолет… Он застрелил одного констебля, взял в заложники старшего смены, потребовал ключи… Мои фроги просто растерялись.

— Мальчишка, значит. Не тот ли, о котором я вас предупредил? Тот, что удрал из особняка на бульваре Королевских Гвардейцев?

Без всякого предупреждения инспектор взорвался.

— Да, да, да, побери вас князья преисподней, именно тот, какой же ещё!!! Вы что, дали нам его приметы?! Предупредили, что он вооружен?! Ах, вы не знали! Ну так я тоже этого не знал! — он орал во всю глотку, брызгая слюной.

— Я вас ни в чем не обвиняю.

— Ещё бы вы меня обвиняли! — Он внезапно сел и обхватил голову руками. — Это дело точно меня доконает, Монтескрипт. Я на полном серьёзе готов подать в отставку. Трое моих фрогов мертвы, ещё двое ранены, причем один — тяжело… И что самое главное — шайка ублюдков вновь на свободе, и я понятия не имею, где их теперь искать…

— Могу вам рассказать, куда они направились в первую очередь. Они нашли особняк Эльзы Нимитц и убили её — у меня на глазах.

Он поперхнулся.

— Убили?! То есть как это — у вас на глазах? Зачем…

— Это была месть, инспектор. Они меня подкараулили. Ублюдки знали, где она живет — ведь в прошлый раз они выследили её до самого дома и схватили там. Я не ждал беды и попал в засаду.

— Я не знал, — тихо сказал он. — Простите…

— Так что произошло здесь?

— Я ведь уже сказал. Эта мелкая сволочь взяла в заложники Шенди — а старик совсем не герой, ему оставалось полгода до пенсии… Один из моих парней попытался было перехватить инициативу, но этот мерзавец просто застрелил его у всех на глазах… Он заставил Шенди открыть камеры, выпустил своих дружков, а те…

— Стоп, инспектор. Один пистолет он разрядил в вашего сотрудника, так? А другим продолжал угрожать? Выходит, у него было два ствола?

— Изначально один. Но он первым делом вытащил оружие из кобуры Шенди.

— У меня подобная наглость просто в голове не укладывается.

— У меня тоже. Он уложил всех на пол и забрал оружие. На этом бы всё и закончилось, но уже в дверях мерзавцы столкнулись с возвращавшимися оперативниками — и, не колеблясь, открыли стрельбу. Двоих убили на месте, ещё двоих ранили.

— С их стороны есть потери?

— Нет. Говорят, правда, одному попали в руку, — кисло заметил инспектор. — Но это не тот выстрел, которым можно похвастать. Вообще, всё произошло очень быстро…

— Быстрота и наглость, — пробормотал я.

— А? Что?

— Так, ничего… Вспомнил одну историю. Хотите совет, инспектор?

Элисенварги хмуро поглядел на меня.

— Ну?

— Возьмите под наблюдение все пути, ведущие в Хрустальные горы. Думается мне, негодяи не будут больше искушать судьбу и отправятся домой.

— Но почему…

— Вы уже читали дневник? — перебил я. — Если нет, поинтересуйтесь. Думаю, вы придете к тем же выводам, что и я.

* * *

Денег у меня больше не было, и чтобы нанять диномобиль, пришлось просить в долг у Лакси. Я вернулся в «Тихую гавань». Кваки вывел на свет Эльзу. Движения её были медленны, лицо и руки казались сделанными из полупрозрачного желтоватого воска. Вместо запаха её духов моих ноздрей коснулись тяжелые ароматы бальзамических составов. Она была облачена в длинную, до пола, бесформенную хламиду из грубой ткани. Я взял её за руку. Тонкие пальцы были холодны, как лёд. Глаза выцвели; вдобавок, она всё время смотрела прямо перед собой — такой взгляд бывает у слепых.

— Милая… — прошептал я. Она не ответила.

— Пройдет ещё несколько дней, прежде чем она начнет реагировать на окружающее, — вполголоса сказал Кваки. — Ты должен оградить её от шума, яркого света и чужого внимания. Всё это теперь мучительно для неё. Место, где она будет находиться, должно быть прохладным и в меру влажным. Да, Эд… — он помедлил. — Я надеюсь, ты понимаешь… Она — лишь тень той женщины, которую ты любил. Дорогая тебе тень, но не больше. Ты можешь даже почувствовать, что стал для неё совсем чужим. Смерть сильно меняет фро… Всех. Но ты в любом случае теперь ответственен за неё.

— Пойдем… — прошептал я.

Она не двинулась с места. Я обнял её за плечи и мягко повлек вперед — лишь так она могла передвигаться.

Я отвез Эльзу в её особняк, усадил в кресло — а сам устроился рядом, поглаживая её ладонь. Я разговаривал с ней — о разных пустяках; обо всем, что придет в голову. Потом какой-то болван принялся трезвонить в дверь. Я не стал даже спрашивать, кто там — просто открутил колокольчик и вернулся к Эльзе…

Я был при ней неотлучно — этот день, и весь следующий. Не выходил на улицу, не открывал на стук. Меня вообще не заботили дела тех, кто остался там, снаружи. В нашем маленьком мире было место только для нас двоих. Моя возлюбленная молчала — но я чувствовал, что она слышит и понимает меня. В какой-то момент я почти поверил, что всё станет, как раньше… Конечно, это была всего лишь иллюзия — душевная боль просто утихла на время, чтобы вскоре возобновиться; но я был благодарен судьбе и за эту жалкую передышку. Наконец, пришла пора прощаться.

— Я вернусь, как только смогу, — пообещал я.

Быть может, мне показалось — но её пальцы чуть заметно дрогнули в моих ладонях.

Глава 15

В погоне за призраками

Он поджидал меня на улице, зябко кутаясь в своё щегольское короткое пальто. На этот раз Слэп не стал пользоваться «невидимостью», напротив — демонстративно маячил напротив особняка.

— Я так и думал, что вы здесь, — сказал он вместо приветствия. — Пойдемте, Эдуар. Господин Ло прибыл в город, как только узнал о случившемся. Он хочет вас видеть.

Желание это отнюдь не было взаимным — но я не мог отказаться от встречи хотя бы из соображений порядочности. В конце концов, на воскрешение Эльзы я истратил и деньги, принадлежавшие старому Эддоро. Не самый лучший поступок с точки зрения профессиональной репутации — но, по крайней мере, у меня хватит совести честно заявить ему об этом.

Я ожидал, что встреча состоится в одном из офисов «Эддоро и сыновей», однако Слэп отвез меня к кафе Лакси. На дверях заведения красовалась яркая табличка: «Извините, закрыто на банкет» — не знал, что у моего друга есть такая… Старик сидел за столиком, и не один. Двоих фрогов я не знал. Присутствие Маржа было вполне понятно — водитель и дворецкий; а вот последнего я никак не ожидал увидеть. Сторож Эрхенио — всё в том же драном свитере, в котором я видел его последний раз. Он одарил меня хмурым взглядом.

— Здравствуйте, Эдуар, — сказал Ло Эддоро. — Присоединяйтесь к нашей компании. Марж…

— Я буду в ресторанчике за пару кварталов отсюда, — в голосе дворецкого сквозила обида: ещё бы, патрон вновь выставляет его! — Если понадоблюсь, сразу пошлите кого-нибудь…

— Господа, будет лучше, если вы сдвинете несколько столиков вместе. Полагаю, наш хозяин не станет возражать: всё равно посетителей больше не будет. Я арендовал это место до вечера. Господин Юнгельсельги, я вас более не задерживаю…

Я адресовал Лакси изумленный взгляд: выставить моего друга из его собственного заведения — это что-то неслыханное! Он чуть смущенно пожал плечами. Ага, значит, старый Ло заплатил достаточно, чтобы терпеть такие издевательства… И потом, Лакси знает — я всё равно расскажу ему обо всём.

— Эдуар, мы слышали о постигшем вас горе, — начал старик. — Не люблю пустых утешений. В конце концов, я сам наслушался их достаточно, причем совсем недавно. Просто знайте, что я скорблю вместе с вами. И… Это прозвучит жестоко, но думаю, вы теперь понимаете меня гораздо лучше, чем раньше.

Я молча склонил голову.

— Маржа и Эрхенио вы знаете, — продолжил Эддоро. — Позвольте представить вам господ Жангро Квирри и Скета Эль Талги.

Невысокий крепыш и суховатый господин в пенсне кивнули.

— Господин Квирри — родной дядя безвременно почившего Сато Квирри…

— Убитого! — резко перебил Жангро. — Убитого проклятым маньяком!

Молодой клерк, вспомнил я. Тот самый, на смерть которого мы приехали вместе с Югбеном Нехабой.

— Убитого, — спокойно согласился Эддоро. — А господин Эль Талги — двоюродный брат Эвии Ленненган, постоялицы зимнего отеля при общественных купальнях… Бывшей постоялицы.

— Начинаю понимать… — прошептал я.

— Совершенно верно. Я собрал вас здесь, чтобы поговорить о правосудии, господа. О праве судить — а оно есть у каждого из нас! Это давняя и славная традиция нашего народа! — возвысил он голос. — Если те, кто призван хранить и защищать нас, оказываются бессильны, мы берем правосудие в свои руки, выносим приговор и исполняем его тут же, на месте, без лишних формальностей!

— В Метрополии это называется суд Линча, — заметил я.

— Ага! Значит, у вас там тоже случаются проблески здравого смысла! — удовлетворенно заметил Жангро.

— Не «у вас», а «у них», господин Квирри. Я уроженец Пацифиды и подданный короля, как и вы. И потом, вы меня не поняли. Суд Линча подвергается всеобщему осуждению…

— Но не теми, кто его вершит, готов спорить! — живо возразил Ло Эддоро. — Эдуар, бессилие полиции очевидно! Неужели вы, после всего, что произошло, готовы вновь довериться этой проклятой бюрократической машине?! Неужели вам не хочется свести счеты самому?!

— Да, вы правы, — признал я. — Просто гордиться тут нечем.

— Это ваша личная точка зрения. Я, например, буду чертовски гордиться, если отправлю в преисподнюю хотя бы одного из этих мерзавцев! — заявил Жангро.

— Нюансы сейчас неважны, — поморщился Эддоро. — Все ли присутствующие согласны найти негодяев и покарать их?

— Да! Смерть ублюдкам! — воскликнул Жангро.

— Согласен, — процедил Скет Эль Талги.

— Смерть им, — буркнул Эрхенио.

Я немного помедлил. То, что предлагал старик, было полностью незаконно. Более того — подобное деяние грозило нам, как минимум, каторгой… Но кто-то ведь должен заплатить за всё это! За мою боль, за бессилие, за женщину, что смотрит сейчас в пространство мертвыми глазами — лишь потому, что любила меня…

— Виновны. Смерть.

— Ну вот, так-то лучше! — удовлетворенно заметил Жангро. — Теперь вы с нами!

— Я не сомневался ни в ком из вас, — мягко сказал Ло. — Что ж, хорошо. Приговор вынесен, господа. Дело за исполнением.

Старый Эддоро не переставал меня удивлять. Он проделал большую работу. Не так-то просто, думаю, было разыскать родственников погибших фрогов, согласных ввязаться в подобную авантюру. Обычай кровной мести существовал среди нашей родовой аристократии; но фроги попроще в таких случаях полагались на силу закона. Что бы он ни говорил, самосуды у нас — явление нечастое. Я понимал его игру: поначалу он собирался использовать меня втемную. Я нашел бы для него эту шайку — а Жангро, Скет и Эрхенио сделали бы всё остальное. Теперь же Ло посчитал, что может открыться мне. Он прав, конечно — так будет куда эффективнее… Существовала лишь одна загвоздка: я привык действовать в одиночку. Любой коллектив заставляет меня нервничать, а уж незнакомцы, да ещё в таком деле…

— Вам придется создать команду, господа. Научиться действовать в связке. Все вы — специалисты, каждый в своей области. — Ло Эддоро словно подслушал мои мысли. — Господин Квирри — инструктор по выживанию, барон Эль Талги — охотник и снайпер. Эрхенио в армии был разведчиком-следопытом, да и господин Монтескрипт тоже следопыт, хотя несколько иного рода…

— В таком случае, предлагаю для начала выслушать его, — разомкнул уста молчавший до этого Скет. — Эдуар, как по-вашему, с чего лучше начать?

— Полагаю, след надо искать в Хрустальных горах, — ответил я — и, поскольку они явно ждали продолжения, рассказал о дневнике, найденном среди вещей негодяев.

— Очень интересно… Любопытно было бы взглянуть на сей документ, — протянул барон.

— Попробую раздобыть его у полиции. Но не слишком-то рассчитывайте на успех.

— Ни черта не понимаю! — сердито заявил Квирри. — Ну, дневник… А с чего вы взяли, будто они сбегут в эдакую глухомань? Может, они останутся здесь, в столице? Залягут на дно, покуда шумиха не утихнет…

Пришлось разжевать ему информацию.

— В прошлый раз я нашел их довольно быстро — и это при том, что знал в лицо лишь двоих из шайки. А теперь все газеты пестрят их фотографиями. Я считаю, наши мерзавцы — что-то вроде секты, зародившейся в тех местах. Куда им податься, если не домой?

Ло Эддоро достал из портфеля карту. Беседа приобретала всё более конкретное направление. Не прошло и часа, как мы выработали совместный план действий. Основной загвоздкой, на мой взгляд, было то, что наша компания смотрелась довольно странно. Трое фрогов, причем весьма разных по своему социальному статусу, и человек — такое сочетание сошло бы для Амфитриты, но никак не для глухой провинции. Там мы всё время будем на виду — а ведь мне, помимо прочего, придется задавать вопросы… Тут разве что полный идиот не насторожится. Я высказал эти соображения Эддоро — и старик тут же, почти без паузы, предложил великолепный ход.

— Вы отправитесь в Хрустальные горы отдельно, Эдуар. Чуть раньше остальных — и, как я уже говорил, в качестве полномочного представителя компании. У нас есть несколько служащих-людей, так что ваше появление не вызовет лишних вопросов… Фактория в тех местах — средоточие жизни, особенно в зимнюю пору; вы будете в курсе всех тамошних новостей и сплетен. А остальные… На мой взгляд, господа Квирри и Эль Талги вполне сойдут за спортсменов-охотников. Это, кстати, объяснит наличие у вас огнестрельного оружия. Эрхенио может изображать слугу.

— Что ж, неплохо придумано, — благосклонно кивнул барон.

Все расходы по предстоящему делу Ло Эддоро взял на себя. Мне не потребовалось даже отчитываться: узнав, что выданные деньги закончились, он просто выписал чек. Бумаги, удостоверяющие мои полномочия, уже были готовы — так что старику пришлось лишь просветить меня относительно некоторых торговых тонкостей: всё же я должен был изображать ревизора, хотя бы на первых порах.

Обналичив чек, я первым делом поел: весь день у меня не было ни крошки во рту. Кроме того, я приобрел свежую газету и бегло просмотрел городские новости. Тремор и компания красовались на первой полосе; но моё внимание привлекла крохотная заметка в самом конце, в разделе криминальной хроники. Я отчеркнул её ногтем.

С этой газетой я и ввалился в кабинет Элисенварги. Он поднял на меня усталый взгляд. Я, как обычно, ожидал услышать что-нибудь язвительное в свой адрес, но он просто ждал. Да, похоже, и впрямь начинает сдавать…

— Прочтите, инспектор.

— С кольцевой станции в районе городского парка угнан ледовый трамвай… Ну и что?

— Я уверен, это их рук дело.

— Согласно вашим же собственным словам, преступники держат путь в Хрустальные горы, — скучным голосом заявил он. — Интересно, вы хоть удосужились взглянуть на карту? Ледовые трамваи оснащены динамическими двигателями, Монтескрипт. Это известно даже детям. Я уже не говорю о том, что они не предназначены для дальних поездок. А значит…

— …А значит, они могут передвигаться лишь в контуре поля, создаваемого вышками, — закончил я. — Всё верно, инспектор, в Хрустальные горы не ведет ни одна трасса. Но трамвай им понадобился не для того, чтобы попасть туда, нет… Вы ведь взяли под наблюдение все пути, да? Аэропорт, пристани ледовых парусников, станции санных караванов? Должно быть, они почуяли, что кольцо смыкается, и поспешили убраться из Амфитриты как можно быстрее. Угнать что-нибудь серьёзное, типа грузовых аэросаней — это значит сразу навлечь погоню. Но ледовый трамвай — совсем другое дело. Да, они ходят только в черте города, в руслах каналов… Но, думаю, способны передвигаться и по снежной целине, а?

— Не смешите меня. Эта штука застрянет в первом же сугробе.

— А если нет? И потом, даже если застрянет — вытолкнут… Им ведь не приходится особенно выбирать, сейчас главное — оставить между собой и столицей как можно больше километров…

Взгляд Элисенварги застыл: инспектор прикидывал шансы. Вообще-то, у меня не было никаких оснований утверждать, что трамвайчик угнала шайка Тремора. Никаких… Кроме интуиции. Казалось, меж нами установилась некая мистическая связь. Всё, к чему они имели отношение, мучительно отдавалось во мне — так чувствуют больной зуб… Возможно, это было просто игрой воображения — но я действительно верил в то, что говорил. Должно быть, эта уверенность заразила и Элисенварги.

— В кои-то веки я вас послушал! — неожиданно рявкнул он. — А теперь вы заявляете, что все принятые меры оказались напрасными?!

— Мерзавцы умны и находчивы, инспектор. Ищите брошенный трамвай; дайте телеграммы в полицейские участки окрестных городов, лежащих в контуре динамического поля. Найдете его — возьмете след.

— Только ваших советов мне и не хватало… — огрызнулся он, но скорее по привычке. — Ладно. У вас что-то ещё?

Ну естественно. Собственно, история с ледовым трамваем была лишь костью, которую я собирался ему кинуть. Мне было кое-что нужно от него.

— Дневник, инспектор. Хочу перечитать его снова. Вдруг я нечто упустил…

Элисенварги скривил рот, как от кислого.

— Это невозможно. Его больше нет.

— То есть как — нет? Хотите сказать, негодяи прихватили его с собой?

— Черта с два. Эта вещь пропала уже после. Прямо из хранилища улик.

— Разве такое возможно?

— До сих пор я считал, что нет. Только не в моём участке, — он снова скривился.

— А дежурный офицер…

— Господин Эллукан внезапно собрался и свалил из города, по словам его дуры-женушки! Иначе я бы уже вытряс из него все подробности и отправил за решетку, — свирепо заявил он. — Честно говоря, я даже подумывал на вас, Монтескрипт. Думал, вы каким-то боком причастны. А может, и впрямь, а? Что там было? Ведь что-то было, я уверен…

Да он же так и не удосужился прочитать, внезапно понял я. Он ничего не знает о золоте! А тот парень, что заведовал уликами, сунул нос… И, очевидно, счел свои шансы достаточными. Надеюсь, у него хватит ума действовать в одиночку и не трепаться. Только золотой лихорадки нам не хватало!

Элисенварги сверлил меня взглядом. Я не без труда усыпил его подозрения — пришлось вкратце пересказать прочитанное (разумеется, без последней фразы). Вроде бы, он мне поверил. Я направился к выходу, и уже возле самых дверей он меня окликнул:

— Монтескрипт! Что вы задумали?

— Ничего, — я пожал плечами.

— Правда? У вас такой вид…

— Собираюсь пойти и надраться, — бросил я через плечо. — И вам, кстати, рекомендую, когда сменитесь… Помогает.

На самом деле меня начинало подташнивать при одной только мысли о спиртном. Пройдет ещё некоторое время, прежде чем туман алкогольного забытья вновь покажется желанным…

До отъезда оставалось чуть больше полутора суток. Разумеется, Эддоро горел желанием отправить нас в путь поскорее, но природная осторожность взяла верх над безрассудными устремлениями. Четверо убийц должны были передвигаться подобно хищным рыбам — возле самого дна, не беспокоя речную гладь ни единой морщинкой. Вносить же изменения в расписание санных караванов означало — поднимать брызги и шум…

Всё это время я провел с Эльзой. Мало-помалу моя возлюбленная начинала проявлять признаки активности. Она пыталась заговорить со мной; и после долгих попыток сухие губы вымолвили одно-единственное слово. Оно ранило меня, словно бритвой — тихий, едва слышный шепот… «Зачем?»

Зачем ты сделал это, спрашивала она. Тот самый вопрос, которого я боялся… И я ответил единственное, что было правдой:

— Потому что я не мог без тебя. Прости…

Я рассказал ей о старом торговце, о нашем заговоре — и о том, что мы собрались предпринять. Я обещал, что вернусь сразу же, как мы исполним миссию. Обещал, что ни один из негодяев не уйдет безнаказанным. Она слушала… Или мне казалось, что слушала; а я раз за разом повторял одно и тоже, покуда язык не стал заплетаться. Тогда я просто взял её ладонь в свои и сел рядом, молча глядя на догорающее пламя камина. Скоро меня начала одолевать дрема. Не знаю, сказала она это на самом деле или мне лишь почудилось:

— Береги себя.

* * *

Грузовые сани — пожалуй, самый быстрый вид транспорта в этом белом безмолвии. Однако назвать его хоть сколько-нибудь комфортным не поворачивается язык. Представьте себе длинную платформу на широких полозьях. В передней части находится тесная кабина, сзади — мощный динамический двигатель. Точнее говоря, их два: покуда один работает, другой находится на профилактике. Весьма разумная мера: встать посреди заснеженной пустыни — удовольствие ещё то… По бокам платформы — низенькое ограждение, сваренное из труб; не столько ради безопасности пассажиров, сколько для того чтоб было к чему принайтовить тюки с грузом. Они, эти тюки, и составляли импровизированные стены нашей тесной каюты. Потолком ей служил тент из грубого брезента, а полом — толстая, в четыре пальца, войлочная кошма. Внутри, как ни странно, держалась сносная температура — во всяком случае, можно было расстегнуть стеганую ватную куртку и снять шапку. Парочка моих спутников, пилоты-дальнобойщики, вообще ходили полуодетыми; но фроги, как я уже упоминал, переносят холод гораздо легче.

Главная беда — сквозняки. Кабина в передней части платформы снабжена обогревателем; здесь же струйки ледяного ветра заползают в любую щель, грозя представителю человеческой расы всевозможными несчастьями — начиная от банального насморка и заканчивая такими милыми вещами, как гайморит и тонзиллит… Бр-р! Вот уж чего хотелось бы избежать! Когда сани останавливаются, становится немного теплее — но тогда тесное пространство наполняет духота. Спать приходится одетым, с головой завернувшись в теплое одеяло и оставив для дыхания крохотную щель. Мои спутники беззлобно шутят по этому поводу — им-то куда как вольготнее, да и опыт таких путешествий весьма велик. Они мне нравятся — простые, незамысловатые ребята, работяги, гоняющие грузы по стране. Поначалу оба отнеслись к нашему соседству насторожено. Ещё бы: представитель иной расы, да к тому же инспектор крупного торгового дома — для них это начальство, и немалое. Но мы быстро нашли общий язык… Скажу по секрету: всё, что понадобилось — распить припасенную специально для такого случая бутылочку рома.

Со мной ехал туго набитый рюкзак, немногим уступавший в размерах мне самому. Большая часть содержимого была собрана по рекомендациям Жангро Квирри. Мой будущий сотоварищ (а в том маловероятном случае, если нас прихватит полиция — подельник) обладал немалыми знаниями, причем именно в той области, где у меня присутствовал досадный пробел, а именно — навыками выживания в дикой природе. Тем не менее, я думал о предстоящем партнерстве без всякой радости. Квирри оказался совершенно несносным типом: бесцеремонным и донельзя авторитарным. Повадками он напоминал Тыгуа… Но если от учителя я готов был стерпеть что угодно, то от какого-то напыщенного грубияна — увольте! Холодная вежливость Скета Эль Талги, по мне, была куда как лучше.

Согласно разработанному в кафе Лакси плану, я должен был добраться до Эргилли — маленького захолустного городка. В этом месте караваны традиционно делали остановку: здешняя гостиница располагала собственной баней и бассейном с подогретой водой. Последнее для влаголюбивых фрогов представляло даже больший соблазн, чем для меня — возможность вымыться и побриться после многодневного путешествия.

Там наши пути разошлись. Я позволил себе маленькую слабость — провел одну ночь в гостиничном номере, выспавшись на чистых простынях. На следующий день я отыскал местного парня, владельца небольших аэросаней — и после какого-то получаса споров, ругани и взаимных упреков договорился с ним о дальнейшем. По словам хозяина гостиницы, мне ещё повезло: этот тип был горьким пьяницей, на днях вышедшем из запоя, и отчаянно нуждался в деньгах. В противном случае мне вряд ли удалось бы уломать его на столь долгий рейс: провинциальные алкаши — те ещё фрукты…

Хрустальные горы лежат в стороне от проложенной среди бескрайних просторов Пацифиды сети энергетических вышек. Но при желании, оказывается, вполне возможно проделать большую часть пути на динамическом транспорте. Есть принадлежащие военным локальные трассы (об этом мне поведал старый Эддоро, сам я не знал), есть отдельные передатчики, работающие всего несколько часов в сутки. Скажем, некий не чуждый веяний прогресса предприниматель ставит пару вышек — и гоняет грузовозы от лесопилки к пакгаузам у реки, сообразуясь исключительно со своими надобностями… Ни один из этих маршрутов не существует официально — и тем не менее, все они хорошо известны агентам торгового дома Эддоро. Подозреваю, где-то в недрах сейфа господина Ло имеется карта, густо исчерканная отметками; но мне её увидеть не довелось. Старик не собирался рассказывать больше, чем это было необходимо для дела.

Мы с возницей уговорились встретиться в сквере, перед зданием мэрии. Пунктуальность в провинции — понятие довольно растяжимое, но после двадцати минут пританцовывания на бодрящем морозце я начал терять терпение. К счастью, у меня хватило ума вспомнить о репутации моего проводника. Мог бы, конечно, сообразить и раньше… Такого парня стоило искать в ближайшем кабаке — что я и сделал. Расчет был верен: Лахто (так его звали) как раз приканчивал очередную кружку пива. Он ничуть не смутился при виде замерзшего пассажира, напротив, пришел в крайнее оживление.

— Вот! Вот он, тот парень, что мне заплатит! — громогласно заявил он. — Не верил мне, а, сквалыжная твоя душонка?! — последние слова были обращены к фрогу за стойкой. Тот и бровью не повел — видно, привык к хамству этого типа. Лахто меж тем перенес внимание на меня.

— Послушай, друг! — голос его, словно по волшебству, обрел глубокие бархатные интонации: лицедей, да и только! — Послушай, ссуди мне парочку трито, в счет гонорара, само собой… Как говорится, на ход ноги!

— Вы сильно ошибаетесь, господин Лахто, — я постарался нагнать холоду. — Ни о какой ссуде не может быть и речи. Вы сами лишили себя гонорара — не явились в должное время на место нашей встречи. Поэтому я расторгаю договор. Похоже, придется мне остаться в вашем городе до тех пор, покуда не найдется фрог, который держит своё слово… Бармен, плесните на полпальца лучшего вашего рому! — я припечатал монету о стойку.

— Как будешь расплачиваться, Лахто? — поинтересовался тот, выполняя мой заказ. — Ты задолжал нам ещё за прошлый раз…

Пьянчуга медленно осознавал глубину своего падения.

— Э, дружище, постой…

— Я вам не «дружище», любезный! «Приятеля» и «старину» тоже забудьте. Всё, разговор окончен, — я одним глотком влил в себя содержимое стакана. Ух! Словно жидкого огня глотнул. А ром здесь куда лучше, чем можно было ожидать…

— Да я опоздал-то всего ничего, просто решил малость освежиться перед дальней дорогой… — забубнил Лахто. — Уговорились же… А других саней у нас тут нет, долгонько ждать будете, до самой весны, значит, до судоходства…

— Это уж моя печаль. Уеду со следующим караваном, на вас свет клином не сошелся.

— Да будет вам, что вы такой обидчивый… — надежда получить за свои труды кругленькую, по здешним меркам, сумму с каждой секундой становилась всё более эфемерной, и Лахто на глазах сдувался. — Я ж не против, ехать — так ехать, хоть сейчас…

Я сделал вид, что задумался.

— Бармен! Здесь что, и впрямь некого больше нанять с санями? — и тут же, не дожидаясь ответа, добавил: — Так и быть, даю вам последний шанс, хоть это и не в моих правилах. У вас пять минут на то, чтобы подогнать транспорт. В противном случае…

Лахто устремился на улицу столь резво, будто за ним гналась стая демонов.

— Налейте мне ещё порцию… И дайте с собой фляжку, — попросил я бармена.

— Надеюсь, вы не собираетесь влить её в этого пьянчугу, — пробурчал он. — У меня тут хороший ром…

— Не беспокойтесь, — усмехнулся я. — Ему не светит.

* * *

Аэросани неслись по руслу замерзшей реки, вздымая облака снежной пыли. Лахто гнал, как одержимый — но я твердо решил, что ни единого слова упрека по этому поводу он от меня не дождется. В конце концов, я сам хотел добраться до пункта назначения как можно быстрее.

Едва взявшись за штурвал, мой спутник преобразился. Он и впрямь был неплохим пилотом. По крайней мере, мы до сих пор ни во что не врезались, да и ход у саней оказался куда мягче, чем можно было предположить, глядя на них со стороны…

Насколько я понял, Лахто сконструировал их сам, взявши за основу старый динамический двигатель, списанный с одного из воздушных судов. Тесная, едва на двоих, кабина была сколочена из фанеры и кое-как утеплена — причем владелец не стал заморачиваться с отделкой, лишь налепил на стенки картинок с красотками-фрогессами, любовно вырезанными из какого-то журнала. Панель не грешила обилием приборов. Собственно, имелся лишь потенциометр, показывающий напряженность динамического поля. Скорость можно было определить только на глазок. Н-да, будь здесь порядки, как в Метрополии — такая штуковина не уехала бы дальше первого постового! А её владелец неминуемо загремел бы в кутузку за управление смертельно опасным для окружающих снарядом, да ещё будучи изрядно подшофе… Ну, а я, соответственно, так и не смог бы покинуть сонный Эргилли. Поэтому — да здравствует отсутствие техконтроля и дорожного патруля!

Первые часа полтора в кабине царило молчание. Я размышлял о превратностях судьбы, Лахто был поглощен управлением — а может, просто дулся на заносчивого пассажира. Но в конце концов лед меж нами растаял. Лахто даже извинился за своё поведение. Мне тоже пришлось извиниться — косвенно. Мол, от сотрудников в компании требуют пунктуальности и дисциплины, поэтому и мы относимся к другим подобным образом. Кстати сказать, я не слишком погрешил против истины: фирма Эддоро представляла собой отлично работающий механизм именно по этой причине.

Лахто заинтересовался и начал расспрашивать меня относительно реалий столичной жизни. Я не стал особо углубляться в подробности моей якобы инспекционной поездки — зато пересказал ему все последние сплетни Амфитриты. Он слушал с удовольствием. Оказывается, он понятия не имел о разразившемся у нас кризисе. Столичные газеты в провинции вообще читают немногие. Так уж получается: пресса зачастую доходит в глухие уголки Королевства с огромным опозданием, да и местные новости имеют куда большее значение для повседневной жизни. Фроги — ребята мечтательные, но при этом удивительно практичные. Поэтому мой спутник лишь изумленно щелкал языком, покуда я живописал поимку и казнь маньяка.

— …Да, ну и дела у вас творятся! — подытожил он. — Столица, одно слово! У нас-то тихо всё, слава Его Величеству… Конечно, порой бывает — пьяная драка, караванные сцепятся с лесорубами… Случалось, и до ножей доходило… Ну, это летом, само собой; сейчас-то и выпить не с кем толком, не то что подраться — все с спячке…

Вспоминая старого Шу и бандитов Тремора, я с каким-то отстраненным интересом прислушивался к собственному внутреннему состоянию. Ничего. Та волна боли, что захлестнула меня несколько дней назад, схлынула, не оставив после себя никаких эмоций. О, я мог вполне правдоподобно изображать возмущение, гнев, даже веселье — но ни одно из этих чувств меня больше не затрагивало. Опустошенность и спокойствие… И ещё — четкое осознание своей цели. Я был просто летящей сквозь пространство пулей.

За байками и разговорами время текло быстрее. Речное русло изгибалось то вправо, то влево — словно исполинский, донельзя ленивый полоз, раскинувший свое тело среди заснеженных просторов. Постепенно начинало вечереть — почти незаметно. Мы пересекли несколько озер, срезая путь через протоки. На мой взгляд, нам ничего не стоило заблудиться среди снежных барханов и куп замерзших деревьев — все они были для меня одинаковы. Но Лахто вел сани уверенно, и это внушало некоторое спокойствие.

Я вгляделся в горизонт. То, что не без успеха прикидывалось плотными вечерними облаками, повисшими над сизой кромкой дальних лесов, оказалось горной цепью. Там, у подножия гор, лежала крохотная деревенька — конечный пункт нашего сегодняшнего маршрута.

Внезапно Лахто щелкнул по стеклу потенциометра и выругался. Тонкая стрелка, уверенно подрагивавшая где-то в центре шкалы, плавно съехала к самому началу. Ровный гул воздушного винта за стенкой кабины изменил тембр, замедляясь. Мой пилот в сердцах треснул кулаком по приборной панели.

— Только не это, разрази их всех князья преисподней!

— Что случилось? — поинтересовался я, хотя это, в общем, и так было понятно: кто-то вырубил генератор динамического поля, и на линии образовалась лакуна. Летающие корабли имеют на этот случай специальные аккумуляторы — что позволяет им преодолевать подобные «ямы» без опасности для жизни пассажиров. Но наземный транспорт лишен такой возможности: слишком уж они дорогие. В конце концов, вынужденная остановка ничем особенным не грозит… Как правило.

— Треклятая вышка у спиртогонов опять сдохла! — страдальчески воскликнул Лахто. — Второй раз за зиму…

— Что, поломка?

— Как бы не так! — он снова выругался. — Частная энергостанция, чтоб её! Эти скареды экономят на каждой мелочи…

— По правилам, насколько я знаю, передающее устройство должно работать непрерывно. Правда, что там с частными, не в курсе.

— Да плевали они на правила… — убито пробормотал Лахто.

Дело оборачивалось скверно. Морозец за стенками кабины стоял не так чтоб большой — градусов десять по Цельсию. Но к ночи ещё похолодает, а обогреватель в кабине питался от того же источника, что и двигатель…

— Может, дадут ещё?

— Держи карман шире. До утра ждать… — он сплюнул и полез из кабины наружу. — Нужен костер.

Я покопался в содержимом рюкзака. Мачете у меня было — равно как и спички, топорик, и даже небольшой котелок. Общение с господином Квирри не прошло даром. Как бы я не относился к нему, но в таких вещах инструктор по выживанию и впрямь знал толк.

…Полагаю, с разведением костра я управился неплохо для городского парня. Правда, с растопкой намучился — в конце концов пришлось воспользоваться порохом. Прямо в огонь поставили котелок, набив его снегом. Прихваченная с собой фляжка оказалась весьма кстати; скаредничать в такой ситуации не принято, и мы с Лахто быстро прикончили остатки. После глотка рома его настроение заметно повысилось. Спать было нельзя — мы оба замерзли бы к утру, причем я, в отличие от провожатого — насмерть. Спустя некоторое время вода закипела. Я намеревался сделать похлебку из сушеного мяса и взятых в дорогу припасов, но тут Лахто меня удивил: он предложил наловить рыбы на уху. Я счел это пьяной болтовней.

— Не веришь? Сейчас покажу! — хвастливо заявил он и, покопавшись в рундуке с инструментами, вытащил толстую палку. Я присмотрелся. Сумерки ещё не сгустились, к тому же, эту штуковину я теперь узнал бы даже на ощупь… В руках Лахто был посох конфедератов. Поворот рукояти — и на конце тускло блеснули стальные зубцы…

— Что это? — мне даже не пришлось изображать удивление.

— Это? А! Хорошая вещь, от деда досталась… — он разгреб снег и упер острие в лед. — Дедуля мой, светлая ему память, из горцев был. У них эти штуки в ходу — и альпеншток тебе, и ледовый бур, в тамошних речках зимой рыбачить… Удобно! Не всякий кузнец такой сделает… Сейчас, лунку проверчу — рыбки сами сплывутся, подышать-то…

…Вот так, мимоходом, была раскрыта тайна, над которой я тщетно бился в столице. Не скажу, что это принесло мне хоть какое-то удовлетворение. Тайна-пустышка… Скрип, с которым сталь вгрызалась в лед, вызвал у меня мурашки по коже. Вдруг сделалось невыносимо слушать этот мерзкий звук. Я забрался в кабину саней. Там было на удивление тепло… Тепло?! Я бросил взгляд на потенциометр. Стрелка уверенно карабкалась вверх. Выскочив наружу, я пинком опрокинул закипающий котелок в пламя.

— Поехали!

Глава 16

Случайные встречи

— Не могу сказать, что торговли нет совсем. Есть, конечно же, есть. Но не такая, как в столице. Здесь всё намного более… Э-э… По старинке. Неторопливо, размеренно, соответственно сезонам… Развивать дело, гм… Не представляю себе, с какой стороны подойти, если честно. Поставить выше по течению ещё парочку лабазов? Ну, для местных это будет удобнее, конечно. Только здесь, у меня, продажи сразу упадут. Сейчас какой-нибудь деревенский малый запросто может отмахать на лыжах километров с полста, если ему приспичит чем-нибудь затариться.

— Так уж и с полста!

— Запросто. Я не преувеличиваю, господин Монтере… Э-э…

— Монтескрипт.

— Местные, знаете ли, привыкли к дальним переходам. Двужильная публика! Горцы, одно слово… Нет, покупать больше не станут. Это ведь небогатые края. Здешние жители весьма бережливы, чтоб не сказать — скаредны, и вещи у них живут долго…

— То есть, на ваш взгляд, имеет смысл свернуть лавочку? — скучным голосом осведомился я.

— Ну-у… Если «Эддоро и сыновья» уйдут отсюда, придет кто-то ещё. Торговый дом Фраппа или коммивояжеры мелких компаний… Спрос на наши товары есть, пускай небольшой, но стабильный — а свято место пусто не бывает… Если вам интересно знать моё мнение, я бы оставил всё, как есть.

Единственный представитель торгового дома Эддоро в Хрустальных горах оказался тучным, малоподвижным и склонным к философским размышлениям фрогом — полагаю, последнее было прямым следствием его образа жизни. Один посетитель за два-три дня — такой расклад не был редкостью для фактории. Тут или свихнешься от безделья, или уж научишься получать от него удовольствие… Мой визит не смог поколебать его фатализма: возможные перемены, равно как и отсутствие таковых, похоже, совершенно не волновали этого парня. Я перестал осторожничать и принялся выпытывать относительно здешней жизни — впрочем, большинство вопросов вполне можно было объяснить естественным любопытством приезжего. Увы — мой собеседник не смог поведать абсолютно ничего относительно интересовавших меня вещей. Нет, чужаков здесь не было, и уже давненько… Религия? Ну, кое-где есть лесные кумирни Старой веры; своего рода маленькие семейные часовни — там иногда оставляют приношения… Секты? В этих краях? Нет, это вряд ли — на подобные развлечения у здешних фрогов нет ни сил, ни времени; жизнь горцев проста и сурова…

Внезапно моё внимание привлекло некое движение за окном. Я подошел поближе, потер заиндевелое стекло… Да уж, зрелище стоило того, чтоб на него посмотреть! К фактории, вздымая снежную пыль, подрулили аэросани. Отнюдь не самоделка вроде той, на которой я проделал часть пути в обществе пьяницы-пилота! Новенькие, с иголочки, рассчитанные на несколько персон — и, вероятно, снабженные аккумуляторами: трасс динамического поля поблизости не было… Наружу, разминая затекшие после долгого пути конечности, выбрались пятеро фрогов. Я узнал лишь одного из развеселой компании, но и этого хватило: Даго Хеллисентис, собственной персоной, явил на свет свою мерзкую, уродливую, облепленную пластырями физиономию.

— Похоже, у вас сейчас будут посетители, — предупредил я собеседника, резво отступая в подсобку. — Не буду мешать. Да, прошу — не упоминайте обо мне и о ревизии… Не хочу, чтобы поползли слухи… Всё, меня нет!

Притворив за собой дверь, я достал пистолет. Если эта милая компания явилась сюда по мою душу, я с легким сердцем спущу курок — и проблема Даго Хеллисентиса будет решена раз и навсегда. Правда, я совершенно не понимал, каким образом ему удалось меня выследить. О конечной цели маршрута знала только троица заговорщиков да старый Эддоро, а у этих фрогов не было никакого резона делиться информацией с кем бы то ни было… Да и так ли уж это важно?

Впрочем, почти сразу выяснилось, что я ошибался. Даго вовсе не искал меня; адепту чистого Зла было нужно совсем другое. Он зачитал внушительный список: сублимированные продукты, ручной инструмент, веревки, мини-печь, утепленная палатка, запас пороха и пуль… В общем, почти всё из того, что может потребоваться охотникам или путешественникам в этих суровых краях. Покупок у них набралась целая куча.

— Сматош, носи всё в багажное отделение! — распорядился Хеллисентис. — Когда место закончится, складывай в салоне… Дроск, помоги ему… Эй, любезный, у вас наверняка есть топливный генератор? — последние слова были обращены к продавцу.

— Да, но…

— Плачу десять трито! — сходу отмел возражения Даго. — Будет лучше, если раскочегарите его прямо сейчас: мы торопимся… Ну же, не стойте столбом!

Ага, стало быть, они рассчитывают дозарядить аккумуляторы, сообразил я. Что ж, этого хватит на некоторое время; ну, а потом что? Бросят сани и пойдут пешком?

— А энергии точно хватит, чтобы добраться до места? Если нам придется тащиться по этим снегам, да ещё с поклажей, я пас… — по крайней мере, один из спутников Хеллисентиса разделял мои сомнения. — Это уж слишком, не находите? Может, стоит вернуться и как следует всё…

— Заткнитесь, Эллукан! — взорвался вдруг Даго. — Вы же постоянно ноете, чтоб вам провалиться в преисподнюю! Я начинаю чувствовать себя так, словно по меньшей мере десять лет женат на сварливой бабе! Чтоб вы сдохли! Это была ваша идея! Это вы пришли ко мне, а не наоборот! Ну так терпите! Почему я должен выслушивать ваш жалкий лепет?!

Я тихонько перевел дух. Многое, если не всё, вдруг сделалось понятным. Эллукан — именно так звали пропавшего офицера, ответственного за хранение улик в полицейском отделении. Стало быть, он и впрямь решил попытать счастья… И не нашел ничего лучше, чем обратиться за помощью к одному из самых отъявленных мерзавцев Амфитриты! Несчастный болван. Просто удивительно, что он до сих пор жив — должно быть, Даго имел какие-то планы на его счет…

Бедолага-философ едва успевал доставать требуемое с полок. Наверное, за этот час он наторговал больше, чем за весь сезон. Я размышлял, задумчиво постукивая пальцами по стволу пистолета. В каком-то смысле я был даже благодарен судьбе за этот финт — ибо вновь начал чувствовать что-то с тех пор, как покинул столицу. Медленно, но верно во мне просыпался азарт предстоящей схватки. В деле теперь было по меньшей мере три стороны — а значит, нам всем предстояла большая игра. Присутствие Даго сотоварищи, конечно, усложняло нашу миссию. Насколько сильно — это ещё предстояло понять. Но вряд ли Хеллисентис откажется от соблазна свести со мной счеты… Интересно, что будет, если я покажусь ему на глаза сейчас? Эта мысль заставила меня ухмыльнуться. Вряд ли он рассчитывал на встречу так скоро! Впрочем, это было бы неразумно: я сразу же потеряю единственное своё преимущество. Пусть лучше не знает, что наши пути вновь пересеклись — до поры.

…Они проторчали в фактории часа полтора. Я сидел тихо, ничем не выдавая своего присутствия, и прислушивался, пытаясь составить по отрывочным репликам представление о каждом из этой шайки. Сматош и Дроск были у Хеллисентиса на побегушках — похоже, те самые громилы, что охраняли его тогда, в клинике. Мелкая сошка… Разумеется, их нельзя было сбрасывать со счетов, но серьёзных опасений эта парочка не вызывала. Эллукан был типичным неудачником. Лет за сорок, невеликого ума, трусоватый и алчный… Последние два качества вели в его душе непрерывную борьбу. Даго Хеллисентис казался полной ему противоположностью: энергичный, бесконечно уверенный в собственных силах, этакий маленький князь Зла, черное сердце всей авантюры. Но куда больше меня занимал последний в их компании. Что называется, темная лошадка. За это время он обронил всего пару фраз, да и то лишь, когда Хеллисентис задал ему какой-то вопрос касательно снаряжения. Профи? Вполне возможно… Вот только в какой области? Я сделал мысленную пометку: за ним, в случае чего — смотреть в оба. Он мог оказаться опаснее всех, вместе взятых в этой компании, включая и душку Даго…

Наконец последний из аккумуляторов был заряжен. Банда Хеллисентиса покинула факторию. Зажужжал двигатель, взвихрилось снежное облако — и аэросани, плавно набирая ход, исчезли из виду. Я принялся собираться в дорогу.

— Куда это вы? — удивленно спросил торговец.

— Есть одна задумка. Хочу пройтись по окрестным деревням, поспрашивать местных… Маленькое маркетинговое исследование, — не слишком похоже на правду, но выдумывать что-то более достоверное мне было попросту лень. — Не беспокойтесь: о вашей работе господин Эддоро получит самые лестные отзывы.

Торговец наградил меня внимательным взглядом, но промолчал. Что ж, и на том спасибо: меньше всего мне сейчас хотелось выслушивать расспросы. Он, конечно, получил пищу для размышлений, но… Что-то подсказывало мне: всё это скоро перестанет иметь какое-либо значение.

Я последний раз взглянул на карту, сунул её в нагрудный карман парки и вышел на крыльцо. Плюгавый поселок, место моего рандеву с остальными мстителями, находился километрах в тридцати отсюда — по здешним меркам, не расстояние. Так чем я хуже неотесанной хрустальногорской деревенщины?! Упрямства мне хватит на семерых… Немного повозившись с креплениями, я нацепил охотничьи лыжи. Заблудиться невозможно: путь пролегал по руслу замерзшей реки, к тому же, аэросани оставили за собой четко видимую колею. Снег ярко сверкал в лучах полуденного солнца.

* * *

В старом, покосившемся сарае дуло изо всех щелей. Пламя костерка металось из стороны в сторону. Несмотря на многочисленные дыры в крыше, дым упорно не желал выветриваться, и внутри было не продохнуть. Лереа поморщилась и села на корточки.

— Как он, Тремор?

— Всё так же, — хмуро бросил тот. — Лихорадка… Ему нужны тепло и покой. И хорошая пища.

— Да и нам бы всё это не помешало, верно?

— Проклятье, всего несколько дней — и старина Суиш встал бы на ноги, как ни в чем не бывало!

Разведчица вздохнула. Рана, полученная товарищем при перестрелке в полицейском участке, казалась совсем неопасной. Она уже начала затягиваться, но вдруг ни с того ни с сего воспалилась.

— Я нарезал свежей хвои, — нарушил тягостную паузу Тремор. — Надо сделать отвар. Помнится, нашим ребятам такой чай помогал ото всех болячек…

Лереа поставила плотно набитый снегом котелок на огонь.

— Дело не в отваре, Тремор, и ты это знаешь. Ему нужен врач. Настоящий.

— И всё остальное тоже. Есть идеи, как это раздобыть, не привлекая внимания? — сердито бросил командир.

— Я тут подумала… — Лереа слегка замялась.

— Ну?

— Быть может, разбудить доктора?

Последнее слово великанша произнесла с особым выражением.

— Он не скажет нам ничего такого, что мы не знали бы сами. К тому же… — Тремор поморщился. — У меня это не слишком хорошо получается. Вот Шу — тот был мастер, да…

Тремор лукавил. Расшевелить доктора Барбудо не являлось проблемой. Куда сложнее было заставить его угомониться…

— Мы могли бы объединить усилия, — не отставала разведчица. — Сам знаешь, так получается гораздо легче. И потом, он же разбирается в медицине!

— Ну и что? Думаешь, он знает больше моего про раны?

— Может быть. Он уже не раз помогал нам советом. Он это умеет — взглянуть на всё с другой стороны.

«Ну да. И где мы очутились, в результате его советов?» — вслух, разумеется, Тремор этого не произнес. Негоже командиру выказывать при всех свои сомнения.

Снаружи послышался скрип снега. Лереа и Тремор встрепенулись. Здесь, на заметенной сугробами окраине, вряд ли мог объявиться случайный прохожий: или кто-то из своих… Или любознательный местный, приметивший дым над крышей заброшенной развалюхи. Разведчица достала пистолет: он не был заряжен, но одного только вида ствола подчас бывает достаточно. Тремор положил загрубелую ладонь на рукоять ножа. Однако тревога оказалась ложной: это вернулся мальчишка Тэнги, посланный на разведку.

— Командир, у нас неприятности, — вымолвил юнец, едва отдышавшись. — В поселке чужаки. Похоже, явились по наши души. Косят под охотников…

— Может, это и есть охотники? — на всякий случай уточнила Лереа.

Тэнги помотал головой, присел возле огня, протягивая к пламени замерзшие пальцы.

— Один из них — тот толстяк, помнишь, его ещё хотели казнить вместо Шу…

— Вот как. Ну, а всего их сколько?

— Трое, считая этого… Похоже, серьёзные типы. Шли издалека, тянули сани с поклажей, — Тэнги, как и многие уроженцы Хрустальных гор, был недурным следопытом. — Расположились в доме старосты, отдыхают. Я подглядел в окно…

— Тебя видели?

Мальчишка обиженно вскинул глаза.

— Обижаешь, командир! Я…

Тремор знаком велел ему замолчать.

— Станем искать доктора — и к полудню весь поселок будет знать, — мрачно заметила Лереа. — Скверно. Здесь каждый чужак на виду…

— Нас в любом случае заметят возле канатки, — Тремор вдруг усмехнулся. — Но их всего трое — а это, как ни крути, очень хорошая новость…

— У них ружья! — выпалил Тэнги.

— Ну и что? Они не ожидают нападения. Вспомни, как ты сам вытащил нас из лап столичной полиции! Там стволов было поболе, а?

Парень смущенно опустил глаза. Не признаваться же командиру, что идея дерзкого налета от начала и до конца принадлежала доктору Барбудо! Он, Тэнги, остался совсем один в чужом и враждебном городе; совершенно пал духом, готов был сдаться… Да… Доктор — вот кто заставил его отринуть малодушие, напомнил слова старой клятвы конфедератов! «Вместе отныне и до конца, каким бы он ни был»!

— Ворвемся туда среди ночи и вырежем всех. Заберем их оружие, провизию, лекарства — словом, всю поклажу, всё, что сможем утащить на себе… Да, вот ещё что: дело надо сделать без лишнего шума. Если хоть немного повезет — местные очухаются не раньше, чем мы окажемся по ту сторону перевала.

— А если без шума не получится? — спросил Тэнги. — Тут, небось, в каждом доме по ружью…

Тремор презрительно фыркнул.

— Ну, так у нас тоже будут стволы. Посмотрим, кто лучше стреляет.

— Но… — паренек замялся. Одно дело — тупые, самодовольные, зажравшиеся жители столицы, и совсем другое — здешний народ, плоть от плоти этих лесов и гор!

— Это война, парень! И она не закончится до тех пор, покуда жив последний солдат конфедерации! — Неистовый Тремор не ведал сомнений. — Я не намерен цацкаться! Кто выступит против нас — получит своё. Всё, решено. Сейчас отдыхайте. Ле, ты всё-таки сделай Суишу отвар — это лучше, чем ничего… Надеюсь, к завтрашнему утру мы раздобудем лекарства… И всё остальное.

* * *

Что может быть проще, чем проделать на лыжах тридцать километров по замерзшему речному руслу — особенно, если девственные снега разрезает колея от полозьев аэросаней! Молодому и сильному мужчине такая задача вполне по плечу; ничего сложного, не правда ли?

Первые километров десять всё шло так, как я себе и представлял. Бодрящий холодок, яркое солнце в безоблачном небе, застывшая красота лесистых берегов… Я поймал нужный ритм — не слишком быстрый, чтоб не сбивалось дыхание; и скользил по проторенной полозьями аэросаней колее. Река то и дело закладывала широкие петли, но я не поддавался искушению срезать путь: по берегам снежный покров был значительно толще. Даже привал сделал прямо на льду: достал карманную печку-жаровню, подкормил её вощеными брусочками топлива и, вскипятив котелок воды, бросил туда увесистый кубик сублимированного армейского рациона. Вскоре была готова похлебка — густая и фантастически вкусная; по крайней мере, так мне показалось. Поев, я улегся на спину, задрав ноги на рюкзак — чтобы вызвать отток крови. Должен признать: советы Жангро Квирри, специалиста по выживанию, и впрямь оказались весьма ценными — пускай сам он и возбуждал во мне стойкую антипатию… Но — он честно предупредил о возможных трудностях; так что в случившемся я могу винить лишь себя одного. Надо было внимательней слушать…

…Легкую резь в глазах я ощущал уже давно, правда, поначалу не придавал этому значения. Долгие часы, наполненные безостановочным движением, заставляли прочувствовать усталость каждым мускулом: с непривычки всё тело ныло, и проблемы со зрением казались всего лишь мелкой неприятностью. Но дискомфорт мало-помалу нарастал. Где-то в глубине рюкзака у меня были тёмные очки — по словам нашего инструктора, вещь необходимая в дальних переходах по снегам; только вот рыться в поклаже не хотелось. Наконец, мне надоело утирать постоянно сочащиеся слезы; и очки были извлечены на свет. Впрочем, большого облегчения они не принесли. Глаза слезились уже безостановочно. Я попробовал было идти вслепую — но почти сразу оставил эту затею. Мало-помалу нарастало понимание непоправимой ошибки.

Вообще-то я соображаю быстро. Такова уж специфика выбранной мною профессии: частный детектив, не умеющий вовремя почуять опасность, протянет недолго. Но… Я был один в этом белом безмолвии. Ни единой живой души — только яркое солнце и снег. Приветливые и безжалостные убийцы…

Я припомнил всё, что когда-либо слышал о снежной слепоте. Ожог сетчатки — отраженный от снежных кристаллов ультрафиолет коварен; когда проявятся первые симптомы, уже поздно что-либо предпринимать. Проклятье, я ведь всё это знал! Избежать проблем ничего не стоило… Но — увы. Похоже, Эдуар Монтескрипт пополнил ряды олухов, крепких задним умом.

С каждым пройденным километром глазам становилось всё хуже. Казалось, под веки насыпали песку: глазные яблоки страшно зудели, вызывая почти непреодолимое желание моргнуть — и каждый раз, когда я поддавался, слезные железы извергали потоки влаги. Мои щеки покрылись ледяной коркой. В конце концов, я сорвал очки и замотал физиономию сетчатым шарфом — так, по крайней мере, было меньше шансов обморозить лицо. Я теперь шел почти вслепую, нащупывая колею лыжными палками… И в довершение всего, погода начала портиться.

Обильные снегопады у нас такая же привычная вещь зимой, как и яростные ливни летом. Для обитателей столицы это всего лишь мелкая неприятность. Но здесь… По прошествии ещё пары часов я понял, что потерял след. Ориентироваться в пространстве сделалось невозможно. Что, если я сверну ненароком в одну из многочисленных проток, ответвляющихся от основанного русла? Река сильно петляет, и ошибиться легче легкого… Или я уже ошибся и тащусь в неверном направлении, расходуя последние силы? Страх холодной змеей шевельнулся под ложечкой. Я словно находился в центре шара, отлитого из молочного стекла — ровный жемчужный свет со всех сторон.

Любому фрогу на моём месте было бы проще. Впервые с тех пор, как судьба столкнула меня с ледовыми убийцами, я пожалел, что не могу впасть в криобиоз. Моим соотечественникам-амфибиям достаточно выбраться на берег, и можно со спокойной совестью замерзать — зная, что почти наверняка вернешься к жизни, как только настанут теплые деньки… Учитель Тыгуа как-то говорил о соблазне сдаться — пожалуй, я только теперь понял, насколько он был прав.

Я упрямо торил дорогу сквозь пушистую скрипучую массу. Согласно моим подсчетам, уже была пройдена большая часть пути — осталась примерно треть. Интересно, Тремор и компания сейчас тоже бредут где-то сквозь метель? А может, давным-давно превратились в ледышки на заметенных снегами болотах? Надеюсь, что нет — ведь в этом случае след будет утерян, и нам придется ждать до весны… Впрочем, их шайка отчего-то не жалует ледяной сон. Тем лучше… Интересно всё же, почему? Проклятые фанатики! Есть ли вообще логика в том, что они делают? С их точки зрения, да… А может, корни этой неприязни кроются в прошлом? Я ведь слишком мало знаю о Конфедерации провинций Хрустальных гор; собственно, вся информация почерпнута из дневника…

В какой-то миг меня посетило странное чувство — словно я вплотную подошел к разгадке. Требовалось сделать ещё шаг, совсем немного, чуть-чуть… Но сил на это уже не было.

Незаметно стемнело. Уже не раз меня посещала мысль разбить лагерь и устроиться на ночевку — но я упорно гнал её: всё пришлось бы делать на ощупь. Дойти до поселка казалось меньшим из зол. Ещё немного, уговаривал я себя; ещё пару-тройку километров… Наконец, когда я уже готов был плюнуть на всё и остановиться на ночлег, впереди забрезжило тусклое пятно света. Я минут пять щурил полуослепшие глаза, пока не осознал, что мне это не чудится. Спасение… Я удвоил усилия, отринув страдания и усталость. Пот лил градом, я был мокрым под слоем многочисленных одежд. Наконец полозья охотничьих лыж нащупали утоптанный снег поселковой улицы. Кто-то шел мне навстречу. Наверняка местные будут изумлены, повстречав чужака, да ещё человека… Неважно, лишь бы помогли!

— Эй! — собственный голос показался мне слабым, едва слышным. — Эгей! Послушайте…

— Разрази меня гром! — раздалось над самым ухом; а в следующий миг на меня обрушился град ударов.

…Вообще-то, я неплохо умею драться. Тыгуа учил своих воспитанников на совесть, в числе прочего — и спарринговать в полной темноте, наугад, что вполне соответствовало моему теперешнему состоянию. Но их было больше, а я, ко всему прочему, не имел возможности скинуть лыжи и тяжеленный рюкзак… Меня почти сразу сбили с ног и навалились, пиная и топча безо всякой жалости. Несколько мгновений я всё же сопротивлялся, а затем могучий удар отправил меня в царство видений.

* * *

Мне не раз доводилось получать побои. Ничего особенного; как говорится — ремесло обязывает. Но на этот раз я проиграл вчистую. Думаю, от тяжких увечий меня спасла только толстая зимняя одежда. Я смутно чувствовал, что мне вяжут руки. Потом негодяи поволокли меня куда-то; на всякий случай, я не подавал признаков жизни — вдруг кому-то из их компании захочется «успокоить» пленника…

Честно говоря, я был уверен, что попал в руки молодчиков Хеллисентиса. Тот факт, что всё это время я шел по их следу, как-то подзабылся в свете последних нескольких часов — а ведь у Даго имелся на меня пребольшущий зуб! Но голос, прозвучавший во мгле, сразу поставил всё на свои места. Правда, легче от этого не стало: у Тремора тоже не было никаких причин оставлять меня в живых.

— Ну, и кого вы приволокли… Ба, знакомое лицо! Упрямства у тебя явно больше, чем мозгов, парень. Кажется, в последнюю нашу встречу я достаточно внятно намекнул, чтоб ты не путался у меня под ногами, а?

Реплика явно была обращена ко мне. Я поднял голову.

— Тебе не следовало её трогать.

Он хмыкнул.

— Позволь, я сам буду решать — что мне делать и как. А тебя, похоже, придется прикончить — раз уж ты не понимаешь очевидных намеков.

— Ты уже сделал это, ублюдок, — я сплюнул тягучую от крови слюну. — Ты сейчас говоришь с мертвецом. С той минуты, как ты убил её — мне всё равно, что со мной будет.

— Есть разница — потерять многое или потерять всё… — задумчиво откликнулся Тремор. — Ну…

Чьи-то пальцы внезапно схватили меня за подбородок, рывком вздернули голову.

— Командир, глянь — да он же ни черта не видит! — хриплый ломающийся голос принадлежал, скорее всего, тому самому подростку, что вытащил всю эту шайку из полицейского участка.

— Вот оно что, снежная слепота! — кто-то рассмеялся. — Не повезло… Чтобы тягаться с такими, как мы, опыта у тебя и твоих дружков маловато. Ну что, командир, прекратить разом все его мучения, а?

— Прирезать, и дело с концом! — подхватил другой голос. — Одной заботой меньше!

— Это всегда успеется, — неожиданно вмешалась Лереа. — Для начала давайте посмотрим, что у него с собой.

Мерзавцы принялись обшаривать мои карманы. Заряженный пистолет вызвал оживление; но ещё больше обрадовала их найденная в рюкзаке аптечка. Теплая одежда, палатка, продукты — они выгребли всё, подчистую. Мне оставалось только скрежетать зубами в бессильной ярости.

— Смотри-ка, а он и впрямь неплохо подготовился! — заметил кто-то. — Нам бы так!

Мало-помалу, из отдельных реплик, я составил себе картину происходящего. Этой ночью они собирались напасть на моих товарищей. Те были совсем рядом, в поселке! Негодяи наткнулись на меня, и это немного отсрочило неминуемое… Вот он, мой шанс сделать хоть что-то. Пускай слабенький, но…

— А теперь надо бы его допросить, а, командир? Пускай эта бледнокожая скотина расскажет всё…

Я лежал, связанный, на снегу, возле дощатой стены. Совсем рядом теплился костер: я чувствовал его мятущееся пламя сквозь веки. Чья-то тень заслонила этот слабый свет. Меня схватили за плечо и грубым рывком усадили.

— У тебя есть выбор, — заявил Тремор. — Будешь говорить — обойдемся без пыток. В противном случае — сам понимаешь. Умереть быстро, как твоя подружка, мы тебе не дадим.

При звуках его голоса потроха буквально скручивало от ненависти… И тут ко мне пришло озарение. Если я правильно разыграю эту карту, то избавлю мир по крайней мере от одного негодяя, а то и от нескольких разом — вне зависимости от того, что дальше будет со мной.

— Тэнги, принеси-ка огоньку…

— Не надо. Что вы хотите знать? — глухо пробормотал я.

— Всё, парень, всё. Сколько вас, какие у вас планы…

— Для начала пускай расскажет, как им удалось напасть на наш след? — вмешалась Лереа.

— Старый Шу убил племянницу очень серьёзного фрога. Не склонного прощать такие вещи. Он-то и нанял меня… И ещё кое-кого, — всё правильно; побольше правды и лишь чуть-чуть отравленной лжи! — Моё дело — идти по вашему следу. Я читал дневник старика, так что имел представление, куда вы можете направиться. Остальное было просто.

— Сколько вас? — жестко спросил Тремор.

— Кроме меня, трое. Это координаторы. Их дело — поддерживать связь между нашим работодателем и спецгруппой.

— Что за спецгруппа? — моментально отреагировала Лереа.

— Охотники за головами. Следопыты. Они должны взять вас… Причем вовсе не обязательно живыми.

— Сколько их?

— Пятеро. Это те, о которых мне известно, — пускай понервничают, отчего бы нет? — Все высококлассные специалисты. Они действуют по своему разумению, лишь время от времени докладывают о результатах. И они найдут вас, где бы вы…

— Найдут, найдут… — зловеще усмехнулся Тремор. — Мы сами их найдем. Что ещё тебе известно о них?

— Мы мало контактировали. Я знаю их в лицо — но и только. Знаю, что путешествуют они на аэросанях…

— Так это же те клоуны, которых мы видели днем! — воскликнул мальчишка.

— Ну, и где они теперь?

Этот вопрос занимал и меня. Хеллисентис и компания не остановились на ночлег в поселке — иначе фроги Тремора знали бы о них. Странно. Насколько я успел изучить Даго, не в его стиле было разбить палаточный лагерь, когда можно с комфортом устроиться в прекрасном теплом доме. Сумасшедшему миллионеру хватило бы даже карманных денег, чтобы скупить весь поселок на корню…

— Так, бледнокожий! Где они сейчас? Отвечай быстро!

— Понятия не имею!

— Тэнги, найди какую-нибудь железку, да раскали её хорошенько…

— Можешь поджарить меня живьем, тебе это ничего не даст. Я сказал правду. Это они знают, где остановилась наша группа, а не наоборот.

— Выходит, командует кто-то из них? — словно невзначай поинтересовалась Лереа.

— Всем, что касается вашей поимки — да. — История стремительно обрастала подробностями; мне приходилось сочинять на ходу. — Это было их условие — полная автономность в принятии решений. Нас они только информируют… До тех пор, покуда наш работодатель не решит иначе.

Это их проняло. Не слишком уютно сознавать, что где-то поблизости бродит компания наемников, нацелившихся заполучить твою голову. Негодяи ожесточенно заспорили.

— Твой план никуда не годится! — горячился один из шайки. — Перебьем тех троих — развяжем руки охотничьей команде… Вдобавок, они будут точно знать, что мы неподалеку.

— Какие ещё предложения? — мрачно спросил Тремор.

— Убираться подальше! Уедем по канатной дороге в верховья! — выпалил мальчишка. — А там — рукой подать до пещер, и поминай как звали!

Тремор хмыкнул.

— А дальше? Сколько мы будем сидеть под землей? Провизия, медикаменты, топливо — где мы всё это возьмём?

— Командир… Я снова предлагаю вызвать Барбудо, — подала голос великанша Лереа. — Его советы уже не раз выручали нас.

Тремор долго молчал, наконец бросил:

— Ладно!

— Придвигайтесь к огню, — сказала Лереа. — Смотрите в пламя…

В развалюхе, куда меня затащили, воцарилась тишина — лишь чуть слышно потрескивал костерок да посвистывал в стропилах ветер. Я попытался разглядеть хоть что-то, но не преуспел: лишь расплывчатые пятна, тени среди теней… Молчание росло, как растет глубина под утлой лодчонкой, пустившейся в плавание по морским просторам… И внезапно что-то изменилось. Не знаю, как это описать — но у меня возникло четкое ощущение, что среди сидящих возле костра появился кто-то ещё. Кто-то больший, чем кучка жестокосердных и напуганных фрогов…

Существо (если это было существо), тихонько откашлялось.

— Так-так-так, ну, и что у нас здесь? Вы только гляньте на эту компанию! Ну не удивительно ли, а?

Мне вдруг стало жутко. Казалось бы, куда хуже — избитый, связанный, на волосок от гибели… Но это, не могу даже найти слова для его определения… Оно было абсолютно противоестественным; я чуял это на уровне дремучих инстинктов. Клянусь, я готов был удрать без оглядки, если бы не стягивавшие тело путы.

О, его голос вовсе не был бесплотным и призрачным, подобным воющему в развалинах ветру. Нет, он явно принадлежал конкретной персоне: имел четко выраженные интонации, манеру речи… И в то же время слагался из голосов всех присутствующих. Их хор был практически идеален — словно множеством глоток управлял один, общий для всех нерв. И в довершение ко всему, мне стало казаться, будто я уже где-то слышал его — если не сам голос, то интонации… Что за безумие!

— Ну, друзья мои, — продолжала эта кошмарная химера. — Я вижу, вы находитесь в затруднении, хотя, на мой взгляд, эта проблема не стоит и ложки лягушачьей икры. У вас есть противник. Он опытен и хорошо вооружен, куда лучше вас… Но у вас имеется огромное преимущество, даже два. Во-первых, вы прекрасно знаете эти места. Во-вторых, у вас есть возможность сделать первый ход — стремительно и неожиданно. Конечно, вряд ли вам удастся прихлопнуть всех, э-э, охотников… Но серьёзно уменьшить их количество, не понеся при этом потерь — вполне!

Тут я позволил себе тихонько перевести дух. Моя маленькая хитрость удалась. Это… существо, оно даже не подумало усомниться в моих словах. Кроме того, оно явно не было гением — по крайней мере, в тактике разбиралось не слишком хорошо. На месте шайки Тремора, я всё-таки ударил бы по ближайшей цели: постарался бы прикончить Эрхенио, Эль Талги и Квирри. Но «Барбудо», кем бы он ни был, решил иначе — а спорить с ним никто из хрустальногорцев не решился. Да и способны ли они?

— Вижу, некоторых из вас тревожат сомнения, — продолжала тварь. — Напрасно, друзья мои, напрасно. У вас есть всё, чтобы победить — главное, правильно и вовремя реализовать свои преимущества… А теперь у меня будет вопрос к нашему пленнику, да… Скажи-ка, любезный — а эти твои охотники, они читали дневник командира Шу?

Тени у костра шевельнулись. Я почувствовал обращенные на меня взоры… Не самое приятное ощущение! И что он… оно… имеет в виду? К чему этот вопрос? Дневник, дневник… Хеллисентис-то его не читал, но вот беглый офицер полиции… Я размышлял непростительно долго. Кто-то подошел и смачно заехал мне по физиономии.

— Когда тебя спрашивают, отвечай сразу! — голос принадлежал Тремору.

— Ну-ну, не стоит рукоприкладствовать, — мягко заметил «Барбудо». — Сломаешь ему челюсть, и он не сможет говорить… К тому же, этот господин наверняка сознает щекотливость своего положения; полагаю, он просто пытался сформулировать… Итак, молодой человек, я жду вашего ответа!

— Да. Наверное, читали… То есть, наверняка.

— Ага. Давайте рассуждать логически. Преследователи не представляют, где нас искать. Но мы — не единственный объект их интереса. Есть ещё кое-что; и уж оно-то точно никуда не денется… Золото, друзья мои! Золотая жила, описанная покойным Шу — вот что привлекает их! Думаю — куда больше, чем кучка фрогов. Я бы на их месте первым делом отправился к пещерам. И, к слову — мои предположения очень легко проверить. Если я прав, их аэросани сейчас стоят неподалеку от канатной станции.

В воздухе повисла пауза. Жуткое ощущение присутствия несколько ослабло, сидящие у костра зашевелились, кто-то кашлянул.

— Это что же, опять мне тащиться по метели? — нарушил тишину Тэнги. — Только согрелся…

— Ну что, парень, сам сказал — сам сделал… — усмехнулся Тремор. — Давай, чтобы через полчаса был здесь с докладом.

— К-командир, да много я в темноте-то разведаю… — в голосе мальчишки прорезались плаксивые нотки. — Ты глянь, снег какой, так и метет…

— Разговорчики! — оборвал начинающееся нытьё Тремор. — Всё, время пошло.

Юнец горестно вздохнул и вышел, попутно не упустив возможности пнуть меня в ребра. Немного погодя Лереа завела разговор о раненом. «Барбудо» охотно отвечал ей, давая рекомендации — насколько я мог судить, весьма профессиональные. В ход пошло содержимое моей аптечки. Я попытался устроиться поудобнее. После нескольких попыток мне удалось, наконец, сесть, прислонившись спиной к стене.

Положение, что и говорить, было скверным. Я не слишком переживал за свою жизнь; но осознание того, что наша миссия, скорее всего, потерпела крах, жгло каленым железом. Разум лихорадочно перебирал варианты, отвергая один за другим. Я не мог ничего. Фроги Тремора обыскали меня весьма тщательно — и забрали всё, что имелось в карманах и потайных отделениях. Осталась лишь половинка бритвенного лезвия: верный данному некогда слову, я носил её, спрятав сзади за брючный ремень… Но как на зло, длинная зимняя куртка мешала добраться до столь нужного кусочка металла! Думай, Эдуар, думай… Ты обязан выжить — хотя бы назло этим ублюдкам!

Мальчишка вернулся довольно быстро — похоже, бежал всю дорогу.

— Командир! Командир! Доктор был прав, они там… Готовятся запустить канатку, прямо сейчас!

— Что? Ночью? Ты уверен? — недоверчиво спросила Лереа.

— Да! Ругаются на чем свет стоит, всех на ноги подняли… Из трубы дым валит, значит, кочегарку разживили…

— Так, парни! Проверить оружие, у кого что есть! Упустим момент — другого подходящего не будет! — Тремор, судя по всему, решил атаковать фрогов Хеллисентиса немедленно. Только бы не сорвалось!

Похоже, эта идея пришлась по вкусу далеко не всем членам шайки.

— Какая муха тебя укусила? — недовольно буркнул кто-то. — По мне, так пускай убираются из поселка! Лично я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что между нами есть по крайней мере один горный кряж!

— Пусть бы они добрались до пещер, — поддержала ворчуна Лереа. — А мы отправимся следом и перебьём их там — куда легче, по-моему…

— Нет! — отрезал Тремор. — В пещерах они будут настороже! Нам выпал уникальный шанс… Доктор Барбудо, что скажете?

На несколько мгновений воцарилась тишина — а потом голос-хор ответил:

— Пожалуй… Пожалуй, ты прав; так оно будет лучше. Наверняка они измотаны дальней дорогой. Это значит — минимальные потери среди вас, друзья мои, плюс паника в стане врага…

— Тогда не будем терять времени. Пять минут на сборы…

— А как быть с этим? — внезапно спросил мальчишка, конечно же, имея в виду меня.

— Прирезать, и все тут, — равнодушно бросил кто-то. — На кой он нам теперь?

— Не спешите! — внезапно вмешался «Барбудо». — Мёртвый он для нас абсолютно бесполезен — а вот живому вполне может найтись применение… И уж по крайней мере, такие вещи надлежит делать в спокойной обстановке! Я, знаете ли, претендую на вскрытие, в чисто научных интересах — никогда не приходилось проделывать такого с людьми!

— Раз так, кому-то придется его стеречь, — хмуро бросил Тремор. — Тэнги…

— Я пригляжу, командир! — донесся до меня слабый голос.

— Уверен? Суиш, ты как вообще?

— Да уже получше, боль вроде как притихла… Эти снадобья — хорошая штука!

— Ну… Ладно. Только знаешь, накройся ещё чем-нибудь… О! Лереа, ну-ка, помоги…

Меня пинком повалили, сняли путы, бесцеремонно вытряхнули из теплой куртки — и связали вновь. Несмотря на боль, я готов был рассмеяться — негодяи сделали именно то, что требовалось. Мне едва хватило терпения дождаться, когда фроги Тремора покинут развалюху. Несколько мгновений — и половинка лезвия оказалась в почти бесчувственных от холода пальцах. Только бы не уронить!

Мало-помалу дело продвигалось. Связали меня хорошо, невзирая на спешку — у этих фрогов явно имелся опыт обращения с пленниками. Единственная промашка заключалась в том, что они использовали всего одну веревку. Стоит разрезать хотя бы виток — и «кокон» начнет расползаться, ослабляя хватку. Я старался делать всё незаметно, и некоторое время это получалось. Но очередное движение заставило моего тюремщика насторожиться.

— Эй! Ты что там дергаешься? — резко спросил он.

— П-пытаюсь с-согреться, — я врал лишь наполовину: ледяной ветер и впрямь заставлял трястись мелкой дрожью. — Люди п-переносят холод хуже ф-фрогов…

— Скажите, какие мы нежные… — издевательски пробурчал он и заворочался. Вслед за тем я услышал скрип шагов — очевидно, Суиш решил на всякий случай проверить путы. Проклятье!

Я чуть приоткрыл глаза. Резь по-прежнему была сильна, но всё же я смог наполовину различить, наполовину угадать склонившийся надо мной силуэт, в наброшенной на плечи куртке — одну руку он бережно придерживал другой…

Решение пришло мгновенно. Я быстро согнул колени — и резко распрямился, что было мочи впечатав обе ноги в его раненую конечность. Мы, люди, всё же немного массивнее фрогов: его отшвырнуло прямо в костер. Суиш заорал — так громко, что я даже испугался: вдруг кто-нибудь из шайки услышит и вернется? Вскочив, я принялся наугад пинать негодяя, вкладывая в удары всю свою силу и ярость: раз, и ещё раз, ещё и ещё… Тяжелые зимние ботинки подходили для этого как нельзя лучше. Он вскоре прекратил дергаться и затих, а я всё не мог остановиться. Наконец силы мои иссякли.

Я плохо помню, что было дальше. Очевидно, мне удалось сбросить путы и выбраться из развалюхи. Я брел сквозь метель, покуда не наткнулся на бревенчатую стену. Потом я нащупал дверь — и принялся колотить в неё что было мочи. Сонный голос, изрыгнувший солидную порцию проклятий вкупе с вопросом, кого там несет глухой ночью, показался мне райской музыкой…

Глава 17

Хрустальные горы

— Успокойтесь, Жангро. Из-за того, что вы мечетесь по комнате, они не отремонтируют канатную дорогу быстрей.

— Проклятье, барон! Всё идет не так, как надо; просто всё!

— Ну-ну, не стоит преувеличивать… Это всего лишь рабочие моменты. В конце концов, из горной долины они никуда не денутся. Мерзавцы сами заперли себя там. Так что днем больше, днем меньше — роли не играет.

Я лежал на диване, с повязкой на глазах, слушая вялую перебранку моих компаньонов. Из этой передряги я вышел с минимальными потерями: полдюжины синяков и легкие обморожения. С глазами, по словам господина Квирри, ничего страшного не произошло: сутки-другие в темноте — и не забывать потом темные очки, выходя на улицу, вот и всё. Не так уж плохо.

Мой коварный план принес плоды. Ночное побоище возле канатной станции взбудоражило всех местных: такого шоу эти сонные края не видели уже давненько! Банда Тремора схлестнулась с фрогами Хеллисентиса; обе стороны понесли потери. Ещё один труп обнаружили позже, в сарае на окраине поселка: некий фрог, по-видимому, жестоко избитый, был найден с пулей в голове.

Я не спрашивал своих компаньонов, кто из них спустил курок. Они, все трое, спешно покинули дом старосты вскоре после того, как местные жители довели меня до него. Суиш был убийцей, как и любой из шайки; он заслуживал смерти не меньше, чем Тремор или Лереа. Последние, кстати, пока избежали печальной участи. В бою у станции они потеряли лишь одного своего товарища. Даго тоже лишился телохранителя — тому пробили горло самодельным копьём. Всё это поведали немногочисленные очевидцы, работники канатной дороги — действо разворачивалась у них на глазах.

Хеллисентиса застали врасплох. Должно быть, старина Даго решил, что на них напали какие-нибудь местные разбойники — и позорно бежал, несмотря на то что и сам он, и его фроги были прекрасно вооружены. Впрочем, вполне возможно, им просто не удалось добраться до боеприпасов: всё снаряжение уже было упаковано и погружено в вагончик канатки. Разрядив пистолеты, они запустили механизм и попрыгали внутрь… А Тремор со товарищи залезли в следующую вагонетку и продолжили преследование. Не знаю уж, что им взбрело в голову. Но зрелище, безусловно, было феерическое: набитые битком вагончики, скользящие над заснеженными скалами — и красноватые вспышки выстрелов, озаряющие ночь… Хотелось надеяться, что они перебьют друг друга по пути, но… Это было бы слишком хорошо.

Канатная дорога прекратила движение спустя некоторое время после их отбытия. Что-то сломалось в механизме, а может, прибывшие первыми попросту заклинили его, отрезав преследователей — мы этого пока не знали. Оставалось лишь ждать и строить планы.

Темнота и бездействие… Практически идеальная обстановка для размышлений и анализа ситуации. Итак. «Барбудо», он же «доктор». «Доктор Барбудо», будь он неладен. Кто, вернее, что он такое? За свою жизнь мне довелось повидать немало странного. В конце концов, я лично, пускай и не во плоти, совершил путешествие в преисподнюю — и вернулся обратно, благодаря юному колдуну Кваки. Я был знаком со сказаниями Старой веры. Одержимость духами или демонами — о таких вещах сложено немало леденящих душу историй… Но чтобы подобная сущность носила звание «доктора», разбиралась в медикаментах и со знанием дела рассуждала о вскрытии? Это что-то новенькое… А не стал ли я зрителем спектакля? Тщательно подготовленного представления? Я вертел эту мысль и так, и эдак, но в конце концов с сожалением отбросил. Бессмыслица. Им было куда проще убить меня, чем разыгрывать непонятную мистерию. Всё это делалось всерьёз — и не для меня, отнюдь… Гнусный коллективный разум шайки давал им советы; именно затем они его и вызвали… Кстати, каким образом? Лереа сказала «смотрите в пламя». И только? Может, они принимали какие-то препараты? Вроде бы нет… Ладно, эту загадку вот так, с налета, не решить.

Мне не давала покоя ещё одна деталь. Тремор и его шайка повторяли путь, пройденный некогда войском «непримиримых». Судьба загоняла их всё выше в горы — а им, похоже, не приходило в голову изменить сценарий. Правда, теперь ситуация была несколько иной — они сами преследовали горе-золотоискателей… Тут я не выдержал и ухмыльнулся. Душка Хеллисентис давно напрашивался на неприятности; надеюсь, он хлебнет их в полной мере! Я не сомневался: Даго будет гнать, как на пожар, покуда не узреет золотую жилу собственными глазами. Ну, а Тремор? Он-то считает их компанию наемными убийцами! Не думаю, что им взбредет в голову начать диалог и во всем разобраться. Скорее уж, обе стороны изо всех сил будут пытаться сократить число оппонентов. Цель Даго — пещеры; а значит, продолжение этой захватывающей эпопеи развернется под горами.

* * *

Канатную дорогу починили уже к следующему вечеру. Как я и предполагал, фроги Хеллисентиса заклинили механизм по прибытии, вбив попавшийся под руку ломик между шестеренок. Смотритель станции там, наверху, при виде компании вооруженных головорезов благоразумно заперся в своей каптерке — впрочем, на него никто не обратил внимания. Золотоискатели поспешили унести ноги. В горной долине имелось несколько деревушек; со стороны перевала они были, как на ладони — и Даго, скорее всего, двинул в ближайшую. Я сомневался, что фроги Тремора пойдут за ними по пятам: фактор внезапности был утерян, а противник готов стрелять на любое шевеление — благо, пороха и пуль у них достаточно. Я бы на месте Тремора двинул бы прямиком к горным пещерам: переход долгий и выматывающий, но зато множество прекрасных мест для засады, по крайней мере, если верить дневнику Шу… Надо лишь занять удобную позицию первым.

Всё просто, верно? Оставалось лишь ознакомить с этой версией моих партнеров. Но тут существовала одна маленькая проблема. Начни я выкладывать всё, как есть — и придется рассказать о золоте; а это была как раз та информация, которой я не хотел делиться ни с кем. Лгать и изворачиваться, впрочем, тоже не хотелось. Я как раз ломал голову над моральной дилеммой, когда Жангро Квирри завел разговор о ночном побоище.

— Хотел бы я знать, что там произошло! — заявил он. — Кто они вообще такие, эти «охотники»?! Откуда взялись? Слишком много непонятного во всей этой истории! Что вы думаете, барон?

— Вы правы. Но у нас, к счастью, имеется специалист по непонятному, — откликнулся Скет. — Господин Монтескрипт, что вы обо всём этом думаете? В конце концов, вы ведь побывали в лапах этой шайки…

— Просто в нашем маленьком дельце нарисовалась третья сторона. Они не большие «охотники», чем мы, естественно.

— Вот как? Любопытно. И кто же они тогда?

— Такое имя — Даго Хеллисентис, вам о чем-нибудь говорит?

— О, да… — из-за повязки на глазах я не мог видеть его лица, но похоже, барона изрядно перекосило при упоминании о сумасшедшем миллионере. — Гнусная личность… Выходит, он что-то не поделил с нашими, э-э, мишенями? Не знаете, часом, что именно?

— Предположения имеются, — осторожно сказал я. — Но это на данный момент неважно.

— То есть как это — неважно?! — тут же взвился Жангро. — Послушайте-ка, молодой человек! Либо вы с нами, либо…

— Успокойтесь, господин Квирри. Я, к вашему сведению — конфиденциальный агент. Это значит, что мне можно доверить некую информацию — и я сохраню её в тайне. Такова моя работа, знаете ли. И потом, это не имеет непосредственного отношения к нашей задаче.

— А может, нам стоило бы объединить усилия? — впервые подал голос Эрхенио. — Раз они вроде как на ножах…

— Нет! — в один голос заявили мы с бароном.

— Этот тип, Хеллисентис, нам вовсе не друг. Держитесь от него подальше!

— Я лучше проделаю всё в одиночку, чем свяжусь с Даго, — добавил Эль Талги. — У него донельзя скверная репутация.

Квирри продолжал требовать объяснений, но я был тверд. В конце концов, он отступился, злобно ворча. Стараясь не сболтнуть ненароком лишнего, я изложил свои соображения.

— И Хеллисентис, и банда Тремора фактически заперты в горной долине. Деться оттуда неуда. Думаю, нам не стоит торопиться: дадим им время. Если они прикончат друг друга — тем лучше для нас.

— Я подрядился сделать это сам, лично! И я не из тех, кто меняет решения по десять раз на дню! — сердито фыркнул Квирри. Похоже, нашему специалисту по выживанию не терпелось пустить кому-нибудь кровь.

— Какая разница, кто прикончит негодяев, — втолковывал я ему. — Важен результат. Если его можно достигнуть, не подставляясь под пули и острые железяки — тем лучше.

Он принялся спорить. Ну что за несносный тип! К счастью, Эрхенио и Эль Талги не поддержали его — тем самым косвенно признав мою правоту. Мы остались в поселке ещё на ночь. Хозяева с опасливым любопытством взирали на груду оружия, но лишних вопросов не задавали. Что ж, и на том спасибо.

* * *

Вагонетка скользила над заснеженными деревьями и острыми пиками скал. Красота была неописуемая — яркие, неестественно чистые краски; даже темные стекла очков не могли испортить это чудесное ощущение…

Верхняя станция канатной дороги располагалась на перевале — одном из двух, ведущих в укромную долину. Она казалась крохотной по сравнению с нависающими над трассой утесами — бревенчатый домик и неторопливо вращающееся колесо механизма. Я подошел к краю площадки, смахнул снег с перил. Следов, конечно, не осталось — за ночь тут изрядно намело…

Отсюда укромная долина была, как на ладони — узкий клин относительно ровной земли, зажатый меж двух горных гряд. Темные пятна перелесков, деревушка, ниточки дыма, тянущиеся из печных из труб — в царящем безветрии они казались почти неподвижными.

— Ну вот мы и на месте, — хмыкнул Эль Талги. — Что дальше?

Я думал над этим всё утро, но никаких особых идей в голову не пришло.

— Доберемся до ближайшей деревни, узнаем новости… А дальше — по обстоятельствам. Хорошо бы договориться и нанять проводника — боюсь, сами мы будем искать эти пещеры чертовски долго.

— Пещеры? — заинтересовался он.

— Есть основания предполагать, что Даго повторяет путь «непримиримых», — осторожно сказал я. — И если те, за кем мы охотимся, идут следом…

— Как интересно, — улыбнулся барон. — Значит, тут не только взаимные претензии, но и что-то ещё…

Я мысленно проклял свой длинный язык.

— Возможно, у отступавших конфедератов было при себе нечто ценное, — вслух размышлял он. — Во время боевых действий в руки солдат попадает порой такое… Что ж, теперь картина начинает складываться! Любопытно… Хотел бы я почитать тот дневник!

— Эй, вы двое, как насчет помочь? — сердито окликнул нас Квирри. — Или вы переложили заботу о поклаже на нас с Эрхенио?

— Уже идем, господин сержант! — усмехнулся Скет и бросил мне вполголоса: — Мы ещё вернемся к этому разговору, Эдуар. Несколько позже.

* * *

— Первого пропускаешь, — сказал Тремор. — Второго — тоже. Третьему стреляешь в ногу… Ты понял меня, сынок? Не в голову, не в туловище — именно в ногу. И сразу отступаешь, вот за эти камни: два прыжка — и ты в безопасности. Всё понял?

— К-командир, да в ногу-то зачем? С такого расстояния я хоть куда ему попаду… — мальчишка Тэнги недоуменно моргнул. Большущий пистолет, отобранный у бледнокожего, приятной тяжестью лег в руку. Вот это оружие! Жаль только, пуль и пороху предыдущий владелец прихватил маловато! И то сказать — вчера ночью столько выстрелов зря пожгли, в темноте-то…

— Да потому, что убитого они прямо тут и бросят, — отозвался Тремор. — А с раненым, хошь ни хошь, а придется возиться… — командир замолчал и сердито отвернулся. Должно быть, вспомнил Суиша. Как он там? Эх… Своих бросать — последнее дело; да кто ж знал, как всё обернется! Когда эти гады схватили Лереа, размышлять было некогда — и он, не раздумывая, прыгнул в вагонетку… Доктор Барбудо, правда, уверял, что с Суишем ничего плохого не случится; и это вселяло надежду.

— Ну как, удобно? Рука не дрожит? Хампэ накроет тебя сверху плащом и закидает снегом… — Тремор сунул руку за пазуху, достал бинокль и осторожно выглянул из-за скалы. Этот Монтескрипт со своим рюкзаком попался им как нельзя кстати! Столько всего полезного…

— Ещё полчаса, и они будут здесь. Всё, пора. Хампэ, не забудь замести след…

* * *

Местная публика оказалась не слишком общительной. Сперва я думал, дело во мне: что ни говори, человека в этих краях встретишь нечасто. Это вам не Амфитрита с её иммигрантской общиной. Но у Скета Эль Талги и Жангро Квирри тоже не получилось наладить контакт. При виде нашей компании местные становились неразговорчивы и спешили убраться подальше.

— Да провались они все в преисподнюю! — выругался инструктор по выживанию, когда очередная дверь со стуком захлопнулась прямо перед его носом. — Сговорились тут все, что ли?!

— Должно быть, шайка Хеллисентиса здорово не понравилась местным, — предположил я. — А может, они просто не жалуют чужаков.

Последнее казалось наиболее вероятным. Жили здесь скромно, чтоб не сказать — бедно. За сотню лет почти ничего не изменилось: главным занятием аборигенов по-прежнему оставалось рыболовство и сбор водорослей в подземных озерах. Казалось бы, неслыханно щедрое, по здешним меркам, вознаграждение должно было заинтересовать хоть кого-нибудь! Но все наши попытки найти проводника с треском провалились: никто не горел желанием помогать странной компании.

— Это не единственная деревня в долине, — кротко заметил барон, когда Квирри в очередной раз изрыгнул порцию проклятий. — Почему бы не попытать счастья в другой?

— Да потому, что мне чертовски неохота терять ещё один день! — заявил инструктор по выживанию.

— Хм… По-моему, до соседнего поселка не более пары часов хода.

— Это же горы, не забывайте, — проворчал Жангро. — Здесь прозрачный воздух. Расстояния в несколько раз больше, чем кажутся.

— В таком случае… — начал было барон, но не договорил — издалека донесся резкий щелчок выстрела.

— Ага. Вот они и попались, — констатировал молчавший доселе Эрхенио.

— Может, это какой-нибудь местный охотник, — предположил я, но тут прозвучало ещё несколько выстрелов — такое впечатление, будто пальба велась наугад, беспорядочно.

— Оружие разное, мушкеты и пистолеты, — авторитетно заявил Эрхенио.

— Определили по звуку?

— Я же бывший бойплав, — буркнул он и вновь замкнулся в себе.

Так-так… Я не мог сдержать довольной ухмылки. Сказочка о наемных убийцах, скормленная Тремору, продолжала приносить отравленные плоды.

Жангро Квирри воодушевился.

— К черту проводника! Мы сами их отыщем!

— Вы так полагаете? — в голосе Эль Талги сквозило сомнение, но Квирри вновь обуяла жажда мести.

— Да не стойте столбом, барон! Теперь нам известно направление; чего вам ещё?! В крайнем случае, вернемся назад… И вообще, следопыты мы с господином Эрхенио или нет?!

…Фрогские охотничьи лыжи — замечательная штука: они легко несут тебя по снежной целине, там, где без них тут же провалился бы по пояс. И всё же торить лыжню было нелегко. Мы делали это по очереди, часто меняясь. С каждым пройденным километром лямки рюкзака и мушкетный ремень давили на плечи всё сильнее. Легкие облачка пара вырывались изо рта. Ближе к полудню Жангро скомандовал привал. Мы не стали разбивать лагерь; лишь утоптали снег, расчистив себе небольшую площадку, и приготовили обед. Горячая пища сразу придала сил. Позволив себе час отдыха, мы двинулись дальше.

Местность мало-помалу менялась. Заснеженная равнина с торчащими то тут, то там обломками скал и редкими купами заснеженных деревьев сменилась чахлым редколесьем. Жангро Квирри, ставший негласным лидером нашей компании, теперь чаще останавливался, выбирая дорогу. Я не понимал, чем он руководствуется: с моей точки зрения, звуки выстрелов дали нам лишь самое общее направление. Наконец, не выдержав, я задал вопрос.

— Здесь не так давно кто-то прошел, — уверенно заявил специалист по выживанию. — Следы лыж присыпало снегом, но их ещё можно различить. Вон, приглядитесь…

Я всмотрелся. Хм-м… Некая неровность действительно имела место; но если бы он не показал, я не обратил бы внимания.

— Мы уже часа два топаем по чьей-то лыжне, — подколол Эрхенио. — Идти-то полегче стало, неужели не чувствуете… Господин сыщик?

— Не все же такие крутые специалисты, как вы двое! — огрызнулся я.

Редколесье вскоре закончилось. Жангро остановился на опушке и что-то недовольно буркнул под нос. Я сдвинул темные очки и осмотрелся.

— Теперь даже я вижу след. Идем дальше?

— Пожалуй… — он хмуро глянул на возвышавшиеся впереди склоны. — Здесь в два счета угодишь под лавину. Вот что: ступайте осторожнее… И постарайтесь не шуметь.

Лавина? Только этого нам не хватало! Я окинул взглядом ущелье. Там, где я видел лишь красоту, наш предводитель различал опасность. Учись, покуда жив, Эдуар — кто знает, как оно всё обернется дальше…

— Дело близится к вечеру, — заметил барон, отщелкнув крышку брегета. — Ещё пара часов — и начнет темнеть.

— Час! — отрезал Квирри. — Это горы, Эль Талги. Закат здесь наступает куда быстрее, чем на равнинах.

— Может, разобьём лагерь? — предложил Эрхенио.

Специалист по выживанию мотнул головой.

— Покуда виден след, надо идти. Ночью может выпасть снег, и всё заметет.

Первым углядел кровавые пятна Эрхенио, хоть и шел в хвосте нашей маленькой колонны. Мы остановились; экс-бойплав присел на корточки, рассматривая нечто, видимое ему одному. Немного погодя он встал и начал оглядываться, а затем вдруг полез вверх по склону. Жангро предостерегающе крикнул, но Эрхенио не обратил на это внимания. Он бесстрашно вскарабкался на опасную высоту и скрылся за большим валуном. Несколько минут прошли в томительном ожидании. Наконец, экс-бойплав спустился к нам. Квирри уже набрал в грудь воздуха, чтобы как следует отчитать его, но следопыт заговорил первым.

— Здесь они попали в засаду. Один стрелок, один выстрел, — он вновь присел на корточки, поводил по снегу рукой. — Похоже, только ранил.

Они? Интересно, кто «они»? Я предполагал, что шайка Тремора опередила Хеллисентиса, но ведь могло быть и наоборот?

— Вы закончили, господин Эрхенио? — сухо спросил Жангро. — Если да, то сделайте одолжение — не лезьте больше туда, откуда нам на голову может свалиться несколько тонн снега… Господа, предлагаю поспешить. Солнце садится, а мне хотелось бы выбраться из ущелья до темноты. Ставить здесь лагерь — всё равно, что курить, сидя на бочке с порохом.

Взяв оружие на изготовку, мы поспешили следом за ним. Тени, сперва еле заметные, быстро густели. К тому времени, как мы миновали узкую горловину, всё вокруг окутали сумерки. Ночь в горах вообще — не самое уютное время; не говоря уже о нашей миссии и о том, какие типы могли ошиваться поблизости… Незадолго до наступления темноты мы услыхали ещё один выстрел.

О том, чтобы дружно завалиться спать, не могло быть и речи. Пришлось тянуть жребий. Первую стражу выпало нести Эрхенио; мы же, забравшись в палатку и распаковав спальники, забылись тревожным сном.

Меня разбудил Жангро Квирри.

— Вставай, парень! — тихонько прошептал он. — Твоя очередь!

Я вылез из тёплой духоты, зачерпнул горсть снега и растер по лицу, чтобы побыстрей скинуть дрему. Кругом стояла тишина — такая, что в ушах звенело. На небе ярко сияли звезды. Я обошел палатку кругом. Тяжесть мушкета придавала уверенности. Лагерь мы разбили у подножия небольшого утёса — наш предводитель посчитал, что это самое безопасное место. Караулить надо было два часа; после меня сменит Эль Талги. Поначалу всё шло хорошо, но через некоторое время я заметил, что сон вновь подкрадывается ко мне. Хотелось сесть, или хотя бы прислониться к чему-нибудь… Э, нет, так дело не пойдёт! Я в очередной раз умылся снегом. Нарезать круги вокруг палатки было скучно; и я расширил зону обхода, потом ещё и ещё… Света звезд хватало, чтобы различать окружающее. Интересно, что там дальше? Мы лишь немного не дошли до перевала…

Из палатки выбралась темная фигура. Эль Талги, сразу подумал я — и не ошибся.

— Не спится, барон? До вашей стражи ещё часа полтора…

— К чему эти церемонии, Монтескрипт? Называйте меня просто Скет.

— В таком случае я — просто Эдуар. Вы бы отдохнули как следует — день завтра предстоит трудный…

— Бессонница. Ничего не могу с собой поделать. — Он зевнул. — Я пытался вылечить это. Обращался к разным докторам, выполнял их предписания… Никакого эффекта.

— Возможно, вам нужен не врач, а колдун? — предположил я. — Эти ребята умеют такое, что и не снилось медикам.

— Может, вы и правы, — он помолчал, потом усмехнулся. — Аристократический снобизм, знаете ли! С тех пор, как вы, люди, появились в нашем мире, официальная медицина пережила головокружительный взлет, а вот народная, напротив…

— Ну, не сказал бы! — интересно, к чему он клонит? — Большинство моих знакомых так или иначе пользовались их услугами: доктора не всем по карману…

— Об этом я и толкую. Есть два типа фрогов, Монт… Эдуар. Для одних деньги не играют большой роли. Даже в Амфитрите можно жить на сущие гроши, не слишком себя утруждая. Но для других лишиться состояния — настоящая катастрофа. Дело тут не в личном комфорте и даже не в тех возможностях, которые открывают крупные суммы на твоём счету. Это прежде всего вопрос самоуважения. Я, если заметили, весьма непритязателен в быту…

— Пожалуй. Но ваши ружья наверняка стоят немало, — я успел обратить на это внимание: мушкеты барона были куда как лучше наших. Явно сделаны на заказ.

— Остатки прежней роскоши, — он вздохнул. — После того, как род Эль Талги окончательно разорился, я был вынужден распродать свою коллекцию. Осталось лишь несколько экземпляров — с ними я просто не в силах расстаться… Единственная моя слабость.

— Что ж. Деньги приходят, деньги уходят…

— Вот-вот. Именно об этом я и хотел с вами поговорить.

— Я почему-то так и думал.

Он рассмеялся — как мне показалось, несколько искусственно.

— По-прежнему не желаете рассказать, что может быть сокрыто в пещерах? Если такая змея, как Хеллисентис, бросил всё и примчался сюда сломя голову…

— Спросите его самого при случае. Между прочим, мы здесь не за тем, чтобы заниматься поисками сокровищ, — напомнил я.

— Так значит, они и в самом деле есть? Почему бы не совместить приятное с полезным?

— Потому что они плохо совмещаются.

— Вижу, вы не хотите пойти мне навстречу. Жаль, жаль… Думаете заполучить всё себе, а?

— Я вам скажу, что я думаю, — этот разговор начал меня раздражать. — Я думаю найти тех негодяев, прикончить их по-быстрому и вернуться в столицу. Меня там ждут. Это всё, барон!

— Что ж, хорошо, если так, — внезапно уступил он. — Не понимаю ваших резонов, но и беспокоить больше не стану… К слову, если хотите — отправляйтесь в тепло. Я всё равно не усну до утра; а бодрствовать лучше на свежем воздухе.

Я не преминул воспользоваться его предложением.

Наш предводитель разбудил нас ранним утром. Ёжась и постукивая зубами, я выбрался из палатки. Брезентовые скаты обросли толстым слоем изморози: за ночь мы изрядно надышали, и внутри здорово повысилась влажность. Утренний холодок пробирал до самых потрохов. За вчерашний день мы покрыли немалое расстояние, да ещё и с грузом за плечами, так что все мускулы ныли. Терпи и радуйся, что проснулся живой, — мысленно обратился я к собственному телу. Ведь нет никаких гарантий, что ты переживешь ещё одну ночь…

Светало быстро. Огня мы разводить не стали: топливо, покрытые слоем парафина горючие брикетики, приходилось экономить. Наскоро перекусив, мы двинулись в путь. Идти с каждым километром становилось всё трудней. Вокруг расстилался хаос каменных глыб, а меж ними поджидали беспечных путников глубокие щели, припорошенные пушистым снежком. Эрхенио провалился в одну из таких ловушек — к счастью, он не выпустил из рук мушкет, а тот зацепился за камни. Пришлось удвоить осторожность.

До сих пор мне не удавалось соотнести описанные старым Шу места с реальными пейзажами. Мы двигались другой дорогой, чем войско «непримиримых»; вдобавок, сейчас был не конец осени, а разгар зимы, и большинство упомянутых ориентиров скрывал толстый слой снега. Но вот, за очередным поворотом, шедший впереди Эль Талги вдруг остановился и легонько присвистнул.

…Тропа здесь резко сворачивала. Слева уходила на немыслимую высоту голая каменная стена — её вершину скрывали клубящиеся облака. Справа был откос, поначалу довольно пологий, но чем дальше — тем круче, в конце концов обрывающийся в пропасть. Между скалой и обрывом вился узкий карниз. Если враг доберется сюда раньше, они окажутся как на ладони: стреляй — не хочу…

— Мы близки к цели, господа, — обрадовал я товарищей. — До пещер осталось совсем немного.

Жангро Квирри смачно выругался.

— Я не буду говорить о том, что любой, ступивший на этот карниз, превращается в отличную мишень. Вы и сами наверняка догадываетесь. Но поднимите взгляд повыше! Видите?! Один-единственный выстрел — и вся эта красота рухнет нам на головы! Нас просто смоет в пропасть снежной лавиной! Я уже видел, как это бывает…

— Другой дороги здесь нет.

Он сердито надул щеки, потом молча оттер плечом барона и решительно шагнул вперед. Должно быть, переживал из-за минутной слабости. До чего порой смешны все эти брутальные ребята…

Ступая след в след, я двинулся за ним. Не могу сказать, что на душе у меня было спокойно — хотя, по логике вещей, засады вряд ли стоило ожидать. Если я прав, шайка Тремора скрылась в пещерах, а фроги Хеллисентиса последовали за ними. Теперь обе группы играли в прятки со смертью в подгорной тьме… Но что, если я ошибаюсь?

Квирри вдруг остановился и поднял что-то.

— Смотрите!

— Что там?

Он передал мне обгорелый клочок.

— Остатки бумажного патрона.

— Должно быть, тот выстрел, что мы слышали вчера вечером. Интересно, кто и в кого пальнул?

— Скоро узнаем, — он указал вперед. Ага, конец тропы, острые зубцы скал… И что-то, темнеющее меж ними.

* * *

Мальчишка Тэнги лежал ничком, уткнувшись лицом в снег. Затылок разворочен, среди кровавого месива — осколки размозженного позвоночника. Мушкетная пуля — страшная штука…

— Должно быть, тот выстрел, что мы слышали вечером.

— На таком расстоянии, да ещё в сумерках? Невероятно! — Эль Талги покачал головой.

Я кое-что прикинул.

— Темная фигура меж двух скал, на фоне белого снега. К тому же, здесь выше, а значит, светлее, чем там, где мы останавливались.

— Всё равно, выстрел классный, — мрачно заметил он.

— Не спорю… Трое, барон.

— Что?

— Их осталось всего трое: Тремор, Лереа и ещё один тип. Кто-то из парней Хеллисентиса облегчил нам работу. Всего негодяев было шестеро, так? Одного прикончили вы, другой погиб в бою у станции. Мелкого гада застрелили здесь.

— Превосходно! — Жангро свирепо оскалился. — Пошли, завершим наше дело!

— Там ещё команда Даго. И готов поспорить — настроены они совсем не дружелюбно.

— Плевать! — наш инструктор по выживанию теперь рвался в бой, и горе тому, кто осмелится встать у него на пути. Я не вполне понимал, что он задумал. Лезть в пещеры с фонарем — подставляться под выстрел; а в темноте там и вовсе делать нечего. На мой взгляд, стоило бы устроить засаду у входа — и взять в плен любого, кто выберется наружу. В конце концов, не могут же они сидеть там вечно! Но я оказался в меньшинстве.

— Если хотите, оставайтесь тут, — бросил Квирри.

— Ну уж нет! Вместе — так вместе.

* * *

Эти скалы были источены ходами, словно трухлявый пень — насекомыми; к счастью, прошедшие здесь ранее оставили четкий след. Ощетинившись стволами, наш маленький отряд мало-помалу углублялся в толщу гор. Огромная масса окружавшего нас холодного, безмолвного камня давила почти физически. Стоило только задуматься о том, сколько миллионов тон нависло над головой, и к горлу подступал спазм. Вот уж не думал, что подвержен клаустрофобии…

Насколько я помнил из дневника старого Шу, путь нам предстоял неблизкий. До подземных озер «непримиримые» добирались несколько часов. У нас имелись фонари, но запас светильного масла был ограничен. Немного посовещавшись, мы выработали следующую стратегию. Впереди шли, время от времени сменяя друг друга, наши следопыты, Эрхенио и Квирри — у них был один светильник на двоих, но мощный и с большим рефлектором. Нам с бароном достались небольшие лампы наподобие тех, которыми пользуются шахтеры — свечка в легком жестяном корпусе. Их хватало лишь на то, чтобы худо-бедно различать, что у тебя под ногами.

Время тянулось, словно резина. В начале пути мы все были на взводе; но нельзя часами сохранять концентрацию в этом царстве сталагмитов и мечущихся чернильных теней… Я устал. Я слишком отстал от своих. Откровенно говоря, я не был готов к тому, чтобы преследовать наших врагов под землёй.

…Ещё в фактории я мысленно завязал узелок — ни в коем случае не забывать об этом фроге, молчаливом спутнике Хеллисентиса. Меня извиняет лишь то, что парень оказался профессионалом экстра-класса. Он двигался абсолютно бесшумно — и не выдал себя ничем, вплоть до того момента, как я остановился сменить догорающую свечу в фонаре.

Глава 18

Западня

Вырубает не обязательно самый сильный удар, учил нас Тыгуа. Вырубает тот, которого не успел заметить. В голове моей вдруг разорвалась бомба. «Обвал», — успел подумать я, а в следующий миг всё исчезло.

— Монтескрипт! Монтескрипт! — гулкое эхо разносило далекие отзвуки по пещерам. Холодно… Я застонал и попытался шевельнуться.

— Тихо, старина, — несмотря на панибратское обращение, в этом шепоте вовсе не ощущалось теплоты. — Ни звука, иначе мне придется тебя успокоить.

— Какого дьяв…

— Тихо! — в горло мне уперлось нечто острое. Что ж, весомый аргумент… Я замер, пытаясь осознать, в каком положении очутился. Очевидно, с момента моего исчезновения прошло не так уж много времени: далекие крики свидетельствовали о том, что товарищи хватились меня и приступили к поискам. Руками я пошевелить не мог: таинственный похититель первым делом озаботился тем, чтобы связать мои запястья. Кругом царила абсолютная тьма. Голоса Эрхенио, Эль Талги и Квирри отдалялись: теперь эхо звучало едва слышно.

Где это мы? Я ничего не видел, но почему-то ни секунды не сомневался: низкий свод и стены пещеры не далее, чем в полуметре над моей головой. Выпрямиться здесь я бы не смог. Таинственный похититель молчал; я не слышал даже его дыхания, сколько ни прислушивался. Единственным свидетельством его присутствия было острие у моего горла, и за всё это время оно ни разу не дрогнуло.

Не знаю, сколько прошло времени: может, пять минут, а может, десять… Наконец он шевельнулся.

— Давай-ка, вставай на ноги. И вперед, только тихо. Чуть шумнешь — суну шпынь под лопатку, и отдыхай, сколько влезет, ясно?

Я вздохнул. Это его не удовлетворило: острие кольнуло меня чуть сильнее.

— Я спросил — ясно?

— Чего уж тут не понять.

За спиной тихо хрустнуло, и медленно разгорелся тусклый голубой свет: мой конвоир достал палочку химического фонаря, наподобие тех, которыми пользуются военные.

— Пошел!

Легко сказать… Я не ошибся: мы находились в каком-то отнорке. Кругом — нагромождения, напластования камня. Согнувшись в три погибели, я двинулся вперед. Он задавал мне направление, придерживая сзади за плечо. Соблазн как следует лягнуть незнакомца был чрезвычайно велик, но я не решался сделать это. Он наверняка готов к такому повороту событий; судя по всему, я имел дело с профи высокого класса. Каким-то непонятным мне образом он ориентировался в этом жутком лабиринте. Свечения химического фонаря едва хватало, чтобы различать окружающее. Спустя некоторое время сделалось просторнее: мы очутились в одной из подземных полостей, и я смог наконец распрямить спину. Где-то, совсем близко, плеснула вода. Подземная река? Или… Озера? Те самые, о которых упоминалось в дневнике старого Шу?

Неподалеку затеплился фонарь — и стал, покачиваясь, приближаться. Обычное керосиновое пламя показалось мне почти нестерпимо ярким, я не видел подошедшего — но вот голос узнал сразу.

— Монтес-с-скрипт! Как же я сразу не догадался! — прошипел Даго Хеллисентис, приблизив лампу к самому моему лицу.

— День добрый. Что, мистер Хеллисентис, решили для разнообразия подышать горным воздухом? Ну и как, со здоровьем стало получше?

— Ну конечно же! — он почти не слышал меня, пораженный собственными домыслами. — Я-то, как дурак, всё это время гадал: что за напасть свалилась на наши головы? Откуда взялись эти треклятые головорезы? А тут, вот оно что! Это ваших рук дело! — последнюю фразу он почти пропел.

— Не понимаю, о чем вы. Я здесь совсем по другому вопросу.

— О, правда? И по какому же? — издевательски осведомился он, и, не давая мне раскрыть рта, продолжил: — Решили прибрать к рукам моё золото, а? Хорошо, хорошо… Вы обязательно увидите, чего вы лишились, Монтескрипт, обязательно… Уж я позабочусь об этом!

— Да он бредит, — бросил я через плечо. — Вы работаете на психа, друг мой.

Мой пленитель едва слышно хмыкнул.

— Обыскать и связать его, да получше! — распорядился Даго. — Господин Икс, проводите нашего гостя к этому придурку, пускай стережет в оба глаза!

Господин Икс?! Я рассмеялся бы, если б не серьёзность момента. Что за черт? Я что, участвую в дешевой оперетте?!

— Настоящее имя у вас есть, а, приятель?

— Не болтай! — легкий тычок меж лопаток задал мне направление.

— А ведь мы могли бы стать друзьями! — съехидничал я. Он вновь хмыкнул. Что ж, по крайней мере, у парня имеется чувство юмора…

Лагерь золотоискатели разбили в одном из дальних отнорков. Тут меня ждал ещё один сюрприз. Связанная по рукам и ногам, в каменной нише лежала, скорчившись, Лереа. Что ж — теперь понятно, отчего Тремор сотоварищи словно с цепи сорвались… Слабого света химического фонарика хватило, чтобы понять: головорезы Даго потрудились над ней изрядно. Физиономия великанши опухла, глаза заплыли, один не открывался вовсе. Не могу сказать, что я сильно ей сочувствовал — стоило только вспомнить, сколько зла принесла эта дамочка…

Напротив, прислонившись к сталагмиту и вытянув забинтованную ногу, сидел фрог лет сорока, рыхловатый, с невыразительной физиономией. Едва завидев господина Икс, он принялся громко ныть и жаловаться на жизнь. Сколько можно сидеть вот так, в темноте и холоде? Он ранен, ему плохо, обезболивающее кончается, а этот мерзавец Хеллисентис и слышать не хочет о том, чтобы помочь компаньону!

— Ну вот скажите, неужели это так сложно — вернуться в деревню, а? Я же не прошу отправить меня обратно в столицу, но хотя бы помогите добраться до ближайшего врача…

— Заткнитесь, Эллукан. Тоже мне, страшная рана — слегка задело мышцу… Вот, принимайте подопечного. Добавьте парню веревок и стерегите так же, как и её, — господин Икс мотнул головой в сторону Лереа.

— Да провалитесь вы в преисподнюю! — плаксиво откликнулся экс-полицейский. — Я ранен, ясно вам? Как, по-вашему, я его свяжу?!

— Ладно, не нойте… — мой конвоир извлек откуда-то кусок тонкого каната и сноровисто обмотал мне руки и ноги. Я не сопротивлялся: при виде того, в каком плачевном состоянии пребывает Эллукан, у меня моментально созрел план. Под конец Икс воткнул в путы палочку фонаря и растворился во тьме. Сделал из меня подсвечник, юморист. Я так и не смог толком разглядеть его физиономии…

— Что, Эллукан, ваши компаньоны не слишком-то расположены заботиться о вас, а? — осведомился я, выждав некоторое время.

Он тут же разразился потоком бессвязных жалоб. Похоже, экс-полицейскому было всё равно, кто его слушает — ему не терпелось выговориться.

— Да, не больно-то хорошая идея пришла вам в голову, — заметил я, дождавшись, когда поток его красноречия немного иссякнет. — То, в каком положении вы очутились — прямое следствие неправильного образа мыслей.

— Я всего лишь хотел разбогатеть, — обиженно заявил он. — Что? Это, по-вашему, такое уж преступление?! Почему одним можно разъезжать на роскошных дино и есть с серебра, а другие должны считать каждый трито… И думать, у кого бы занять до жалования на этот раз! Мне выпал шанс, понимаете — один-единственный шанс за всю мою жизнь!

— В желании обогатиться нет ничего зазорного. Я говорю не об этом. Из всех возможных вы нашли самого скверного компаньона, какой только может быть.

— По крайней мере, он согласился выслушать меня до конца! — запальчиво возразил Эллукан. — И сразу поверил…

— Ну, в чутье Даго не откажешь, согласен. Только почему вы решили, что он оставит вас в живых? Проще уж было сразу застрелиться.

Он фыркнул.

— Пытаетесь нас поссорить, да? Сами-то вы кто такой? И зачем здесь?

— Поссорить? — я ловко проигнорировал его вопрос. — Старина, да какой мне смысл делать это?! Вы лежите здесь с простреленной ногой, но так ни черта и не поняли! Вы в его власти, целиком и полностью. Вы никто. Одно слово Хеллисентиса — и господин Икс свернет вам шею, или ткнет ножом, или всадит пулю… Бьюсь об заклад, вы и живы-то до сих пор лишь потому, что ваш босс не видел золотой жилы! Как только вы приведете его к ней, всё — можете считать себя покойником…

Он громко засопел.

— Вы ничего не знаете, иначе не говорили бы так… У нас с господином Хеллисентисом заключен контракт! Официально! И всё это нотариально заверено!

— Ходили к нотариусу? Или даже вызвали на дом? Весьма разумно, весьма… А скажите-ка, это предложение исходило от вас или от Хеллисентиса?

— Что вы имеете в виду? — насторожился он.

— Вопрос простой, Эллукан. Кто вызвал нотариуса? Вы вообще уверены, что фрог, оформлявший бумаги — это нотариус, а, например, не один из секретарей вашего компаньона? Старина Даго славится подобными, хм-м, милыми шутками…

В пещере повисло молчание: экс-полицейский пытался заново осознать ситуацию.

— Вас поимели, Эллукан, — ласково произнес я. — И ко всему прочему, вы стоите одной ногой в могиле.

— Да кто вы такой, провалиться мне в преисподнюю?! — воскликнул он.

— Позвольте представиться: Эдуар Монтескрипт, конфиденциальный агент, — я усмехнулся.

— Сыщик? На кого работаете?

— В этом деле — на самого себя. Надо свести кое с кем счеты… Между прочим, совсем недавно мне довелось перейти дорожку вашему партнеру. Я остался в живых просто чудом, можете поверить! Включите мозги, Эллукан. Вы должны хоть немного разбираться во фрогах… Неужели вас ни капли не настораживает, как Даго ведет дела? Как обращается с вами? Неужели это не наталкивает вас ни на какие мысли? Или вы предпочитаете закрывать на всё глаза? Ну, ставка здесь ваша жизнь — вам и решать, конечно…

— Я же просил не так много, — пробормотал он. — Треть, всего лишь треть! Даже не половину!

Я расхохотался.

— Да уж, простаков, как вы — ещё поискать! Слушайте, вы же работали в полиции! Как вам удалось сохранить такую… Детскую наивность?! Это всё равно, что оставаться девственником, квартируя в борделе! Ну подумайте сами, зачем кому-то что-то вам платить, если можно не платить ни-че-го! Вас даже хоронить не надо: эти пещеры — готовая могила!

Вновь молчание. Я боялся даже громко вздохнуть: лишь бы клиент не сорвался с крючка…

— Я чувствовал, — пробормотал он себе под нос. — Я знал… Таким, как я, в жизни суждено только одно — быть неудачником…

— Можете утешаться тем, что скоро всё закончится, — жестко ответил я. — Ну, или…

— Или что? — с надеждой спросил он.

— Или можете побороться. Терять-то вам, по большому счету, уже нечего, приятель, а вот выиграть… Выиграть можно такой пустячок, как жизнь.

— Куда ж я отсюда денусь, с простреленной-то ногой? — обреченно вздохнул он.

— Хеллисентис наверняка рассуждает так же. Но послушайте, вторая-то нога у вас здорова! Да и рана, по утверждению господина Икс, пустяковая. Боль можно и потерпеть. Найдете, из чего соорудить костыль?

— Ну-у… Допустим. А потом?

— Насколько я помню этот дневник, подземные озера примерно на полпути к золотой жиле?

— Около того; может, больше — две трети…

— Даже если две трети. Им надо дойти дотуда, потом вернуться обратно… К тому же, я уверен — они не устоят против соблазна отколупнуть себе кусочек-другой! А это ещё час, а то и два. Пока они сообразят, что вас нет, пока снарядят погоню… Дохромаете. В конце концов — может, Хеллисентис не станет тратить на вас силы! У него тут есть настоящие враги, приятели этой… — я кивнул на Лереа. — Главное, убедите их не брать вас с собой.

— Они так и собирались сделать, но господин Икс углядел свет в дальних пещерах — и отправился проверить, в чем дело…

— Ну, теперь он знает. Это был я, — говорить «мы» в данной ситуации не стоило; пусть лучше думает о своих проблемах, мне это на руку.

— Тогда, наверное, они уже в пути.

— Я бы на вашем месте не терял времени.

Он со стоном приподнялся.

— Владыки преисподней, как больно!

— А вы чего хотели? Радуйтесь, Эллукан, радуйтесь. Только мертвые не чувствуют боли. Кстати, как знать… Если уж выберетесь, сможете вновь попытать счастья, но теперь подыщете нормальных компаньонов!

Эти слова добавили ему прыти. Он достал из моих пут фонарик и довольно бойко заковылял прочь.

— Эй, постойте, а как же я?!

— Я по-прежнему не знаю, что у вас на уме! — пропыхтел он. — Спасайте себя сами, господин сыщик!

— Хотя бы развяжите веревки!

Ага, как же. Бывший старший констебль Эллукан был занят спасением собственной никчемной шкуры; всё прочее его не слишком волновало. Я ещё некоторое время пробовал взывать к его совести, потом замолчал и тихонько хмыкнул.

— Вот она, фрогская благодарность… Ладно, не больно-то и хотелось.

— А ты та ещё бестия, Монтескрипт, — подала голос Лереа, когда слабый голубой свет превратился в едва различимое пятнышко. — Мы тебя недооценили… Таких, как ты, надо сразу убивать; потом легче живется.

— Сдохни ты сегодня, я завтра, — отозвался я.

На этом мы завершили обмен любезностями. Чуть погодя с её стороны послышалось тяжелое дыхание и быстрые ритмичные звуки. Что она там… Веревка! Я сразу припомнил покореженную ванну в зимних купальнях. Эта тетка была дьявольски сильна; если она избавится от пут первой… Извиваясь, я подполз к ближайшему сталагмиту и принялся лихорадочно тереть об него веревку. Шершавая поверхность камня оказалась замечательным абразивом: не прошло и пяти минут, как я почувствовал, что тугие витки слабеют.

Мы освободились почти одновременно — по крайней мере, мне так показалось. Стараясь не шуметь, я двинулся в сторону озера. Судя по звукам, Лереа некоторое время следовала за мной, сохраняя, впрочем, хорошую дистанцию; а потом отстала. Ладно, сейчас не до неё… Я добрался до воды и некоторое время я бродил вдоль берега, вытянув вперед руки — приложиться физиономией о камень совсем не хотелось. Наконец, мне повезло: по пальцам мазнула ткань. Палатка! Я лихорадочно нашарил вход и залез внутрь.

Как я и предполагал, Хеллисентис со своими головорезами отправились в путь налегке. Тюки с провизией и снаряжением остались здесь, под ненадежной защитой Эллукана — впрочем, полагаю, у Даго не было особого выбора. Оставить на страже господина Икс? Но тот был лазутчиком, да и вообще «ударной силой» группы. Телохранитель? Но кто же тогда будет прикрывать его драгоценную задницу? Ха! Наверняка он сейчас жалеет, что не взял с собой побольше народу!

Некоторое время я пытался определить на ощупь, что же передо мной; по закону всемирной подлости, под руку лезли разные тяжелые, угловатые и совершенно ненужные предметы. Но вот, наконец, я нашарил коробок спичек. Дальше дело пошло веселее. Не прошло и минуты, как я обнаружил хороший керосиновый фонарь и — вот счастье! — моё оружие. Из палатки я вылез, грозно поводя стволом. Лереа, конечно, не было. Ушла? Или затаилась где-нибудь поблизости? Я бегло обследовал пещеру, каждую секунду готовый к нападению… Ничего. Что ж, придется продолжить путь. Я покачал фонарь, прислушиваясь к плеску керосина. Заправлен под завязку. Хорошо, будем надеяться, этого хватит.

От мушкета я, по некотором размышлении, отказался — и притопил его возле берега. Штука тяжелая, да и будет ли от него толк при внезапном нападении? Вот пистолет — другое дело. Кроме того, я взял весьма кстати подвернувшееся мачете. Так уж сложилось, что холодному оружию я доверяю больше, чем огнестрельному; к тому же, недурно умею фехтовать — спасибо учителю Тыгуа и моим спарринг-партнерам. Это была стандартная, привычная мне армейская модель. Пальцы у фрогов несколько длиннее, чем у людей, так что я обычно подгонял рукоять под себя, но сейчас было не до того.

Идти пришлось часа три — впрочем, здесь, под землей, чувство времени начинало сбоить, так что я не могу сказать с точностью, сколько занял путь. Выбирать направление было несложно. Череда подземных озер тянулась вдаль; собственно, это были даже не озера, а разлившаяся по пещерам река. Шагай себе вдоль берега, главное — не поскользнуться и не лезть в отнорки. Лишь однажды я изменил этому правилу, заметив нечто, торчащее из груды камней. Это оказался старинный, с примкнутым штыком мушкет — изъеденный ржавчиной почти до неузнаваемости… Могила. Могила того самого паренька-конфедерата, раненого в последней схватке с королевскими отрядами; проводника, обещавшего вывести «непримиримых» по ту сторону гор.

…Они похоронили его в одной из пещер — бережно уложили тщедушное тело в нишу, укрыли шинелью и завалили камнями…

Наконец озера кончились. Впереди зияло сразу пять тоннелей. Замотав руку шарфом, я осторожно снял с фонаря горячее стекло. Ровно… Ровно… Ага, заколебалось! В одной из этих дыр явно ощущался ток воздуха; туда я и полез. Поначалу тоннель был узким, но постепенно расширялся — и наконец вывел в огромную полость.

Свет факелов не доставал до противоположного конца исполинской каверны; в нескольких шагах от входа зияла пропасть. Шумела вода. Тремор взял догорающий факел и бросил его вниз. Солдаты зачарованно наблюдали, как огненный росчерк летит, превращаясь в еле заметную искру, а потом и вовсе исчезает.

Никакого провала не было и в помине. Вместо него темнело большое, почти правильной круглой формы озеро. Подземелья живут своей жизнью. В течение сотни лет эта исполинская шахта мало-помалу заполнялась водой. Страшно подумать, какая здесь глубина. Я поднял взгляд повыше.

По краю каверны шел карниз — неровный и усеянный отколовшимися от невидимого свода каменными глыбами, но достаточно широкий, чтобы по нему можно было без опаски пройти.

Всё верно, пройти можно — хотя камней нападало изрядно. Помнится, в дневнике было ещё что-то про водопад, но я не слышал никаких звуков, кроме собственного дыхания. Ладно, здесь я пройду, ничего сложного. Другое дело, что большую часть пути спрятаться, по сути, негде — если в пещерах я мог укрыться за сталагмитами, то здесь стану ходячей мишенью… Я поднял лампу повыше. Крохотная, по масштабам пещеры, искорка не могла разогнать вечную ночь подземелья. Жутковатое местечко — хотя пещеры в принципе не слишком-то уютны… Казалось, сам воздух здесь давит на плечи, пригибая к земле.

Ещё одна мысль не давала покоя. Где-то впереди почти наверняка ошивались Тремор и его подельник. Вполне возможно, что к ним присоединилась и Лереа — великанша вполне могла обогнать меня; судя по всему, шайка «зимних убийц» знала эти подземелья неплохо. Хеллисентис с телохранителем и господин Икс тоже должны были находиться поблизости: если верить дневнику, до золотой жилы оставалось всего ничего. Не говоря уже о моих компаньонах… И тем не менее — я до сих пор не слышал ни звука. Куда все пропали? Я усмехнулся. Стоя здесь, я этого точно не узнаю. Пора начинать восхождение.

* * *

Мне повезло — как везло, в общем, уже не раз в этом нелепом, кошмарном, вымотавшем всю душу деле. Никто не соблазнился возможностью пострелять по освещенной мишени; никто не выскочил, размахивая заточенным железом, из темноты. По мере того, как я поднимался наверх, становилось холоднее. Русло подземной реки оказалось пересохшим, и я немного приободрился: карабкаться по скользким камням сквозь водопад мне совсем не улыбалось…

Узкий ход был наполовину завален каменными обломками. В одном месте мне пришлось пробираться на четвереньках, лишь самую малость не задевая макушкой растрескавшиеся глыбы. Очень неприятное ощущение…

Золотая жила открылась взгляду неожиданно: змеящаяся полоса пролегала примерно на уровне моих глаз. Она и впрямь чем-то напоминала молнию, застывшую среди каменных туч. В других обстоятельствах я бы рассмотрел её как следует, может даже, попытался бы отковырнуть кусочек-другой (я не святой), но сейчас просто бросил мимолетный взгляд. То, что нависало над головой и то, что скрывала темнота за пределами освещенного участка, волновало меня куда больше. Старина Даго уже вовсю должен долбить здесь породу; что же помешало ему? Завал наконец кончился: я смог распрямить спину.

Это место было в каком-то смысле пределом, границей. До сих пор я хотя бы приблизительно знал, что меня ожидает; теперь же впереди была полная неизвестность. Что ж, посмотрим. Этот, последний тоннель имел небольшой подъем. Поначалу он был почти незаметен, но вскоре я ощутил, что идти сделалось тяжелее. А потом впереди забрезжило слабое мерцание.

Оно было холодным, голубоватым — явно не лампа и не факел, больше похоже на свет очень пасмурного дня… Неужели выход?! Вскоре мой фонарь сделался ни к чему. Я затушил фитиль. Керосин надо экономить. Тоннель заканчивался обширной пещерой. Я вышел на середину и остановился.

С трех сторон меня окружал камень; четвертая была полупрозрачной. Один из бесчисленных языков глетчера, берущего начало в вечных снегах высокогорья, закупоривал проход. Сверху, между потолком пещеры и льдом, оставалась узкая щель — именно оттуда сочился свежий воздух и пробивался свет. Рыжеватый конус возле большого камня — когда-то он был пирамидой мушкетов, теперь поросших пушистой ржавчиной. Полуистлевшие холщовые ранцы, ящики с какой-то армейской справой, бочонки, кожаные бурдюки — всё аккуратно уложено или составлено вдоль стен. В голубовато-серой полупрозрачной толще что-то темнело. Я подошел ближе.

…Они все были здесь. Полсотни, если не больше, фрогов, облаченных в старинные одежды. Я мог различить суровые, мужественные лица «непримиримых» — лики воинов, солдат и командиров последней из армий Конфедерации Хрустальных Гор. Вмороженные в лёд, неподвижные, спящие тем глубочайшим сном без сновидений, в котором отличие от истинной смерти есть всего лишь вопрос метафизики…

Почему я не понял этого раньше? Что останавливало меня — останавливало буквально в полушаге от простой, даже примитивной догадки? Быть может, именно её примитивность? Фроги погружаются в зимнюю спячку каждый год. Это так же естественно, как и то, что они едят или пьют. Даже распоследний нищий может лечь в наполненную водой яму и дождаться, покуда холод не скует его члены — чтобы вернуться к своим печалям и хлопотам, когда весеннее тепло растопит лёд… Но что будет там, где лед не тает? Там, где поверх старой корки нарастают всё новые и новые слои; где даже солнце летнего полудня неспособно вызволить спящих из ледяного плена?

Тремор, Лереа, старый Шу… Они вовсе не были семейкой психопатов-убийц или членами какой-то изуверской секты, как я посчитал сначала; хотя и жажда убийства, и жестокость были присущи им в полной мере. Последние конфедераты, возвращенные к жизни неведомой силой спустя добрую сотню лет… Что они чувствовали? Почему стали убивать — и не где-нибудь, а в столице, за многие тысячи километров отсюда? Откуда эта жуткая, иррациональная ненависть к погруженным в криобиоз — ведь и сами они не так давно пребывали в подобном состоянии…

Я подошел к ледяной стене вплотную. Конфедераты явно готовились к ледяному сну; он не застал их врасплох, изнемогших от истощения. Крупные, широкоплечие горцы, ветераны, многие — в расцвете сил, хоть война и оставила на них печать лишений и застарелой усталости… И потом, фроги не спят стоя. Кто-то выстроил это воинство на последний парад — выстроил, наверное, уже после того, как мороз превратил их тела в подобие камня…

Но я же помню дневник — подлинные, как теперь выяснилось, записки генерала «непримиримых»… Они вовсе не собирались оставаться здесь навечно! Шу рассчитывал перевалить через горы, перезимовать в одной из незаселенных долин… Что помешало им?

Я не слышал ни звука, но что-то всё-таки заставило меня обернуться. Тремор преодолел уже половину пещеры. Ступни ног он обмотал в несколько слоёв каким-то тряпьём — отчего шаги сделались совершенно бесшумными. Очередная военная хитрость… Нет, не очередная — последняя. В руке конфедерата был тяжелый клинок — весь изъеденный ржавчиной, но тем не менее вполне способный раскроить мне голову. Я поднял пистолет. На его физиономии возникла кривая ухмылка.

— Как меняется мир, если смотришь на него поверх ствола, верно, Монтескрипт? Всё сразу становится проще… Ну, что же ты ждешь?

Я молчал. Действительно, что мешает мне спустить курок? Я вовсе не собирался оставлять его в живых. Он причинил мне страшную боль, убив Эльзу; он готов был прикончить меня здесь и сейчас — да и прикончил бы, если б не моя интуиция… Так почему я медлю, вместо того, чтобы просто, без затей прострелить его голову? Почему это кажется мне чем-то… Неправильным? Слишком уж легкая будет смерть для такого, как он!

Тремор прищурился.

— Предлагаю тебе сделку, бледнокожий. Ты же наверняка хочешь кое о чем меня спросить, верно? Вижу, что хочешь. Ты из тех, кто любит получать ответы.

Я облизнул пересохшие губы.

— Допустим. А взамен?

— Убери пистолет.

Я покачал головой.

— Брось, парень! Пуля — это слишком просто для таких, как мы. Серьёзные дела надо решать острым железом, уж поверь! Ничто не приносит большего удовлетворения, чем всадить во врага клинок… Ну же, решайся! Ты молодой, сильный, ты легко справишься с таким потасканным старым хреном, как я!

Тут бы и пальнуть ему в брюхо, подумал я, одной рукой убирая пистолет за пояс, а другой извлекая из ножен мачете. А пока он будет корчиться на земле, вытянуть всю подноготную, отрубая одну конечность за другой…

— Я тебя слушаю.

— Ты ведь читал записи генерала Шу, верно? Мы оказались в ловушке, — Тремор начал, будто невзначай, обходить меня сбоку. Я чуть приподнял клинок и отступил на шаг.

— Наши враги не полезли за нами в пещеры; их командиры не были дураками. Они попросту блокировали нас тут. Сунься мы обратно — наткнулись бы на шквал огня.

— Вы не нашли выхода по ту сторону гор?

— Выход здесь, — он кивнул на ледяную глыбу. Должно быть, рассчитывал, что я обернусь. — Только он запечатан. Тот парнишка, что вызвался быть нашим проводником… Он-то пробирался на ту сторону, и не единожды. А потом часть ледника сошла и закупорила горловину, словно пробка.

— Вас было не меньше полусотни. Что, даже не пытались расчистить проход?

— Ну отчего же. Пытались, — он взмахнул своим ржавым тесаком, широким жестом обведя пещеру. — Всё это освободили от льда и камней наши парни. Но через несколько дней у нас кончилась провизия, а на голодный желудок много не наработаешь. Мы были сильными фрогами, Монтескрипт. Но всегда найдется тот, чья воля слабее. Сперва один, потом ещё двое… С каждым днем нас становилось всё меньше. Каждую ночь кто-то из наших впадал в ледяной сон. Это было так просто — позволить холоду взять над тобой верх… Так естественно.

— И что, вы не пытались найти другой выход?

— Пытались, конечно, — он переступил с ноги на ногу и чуть-чуть, едва на четверть шага, придвинулся ко мне. — Только без толку. Отнорки никуда не ведут. Заберешься в них — попадешь в чертов лабиринт, а потом всё равно вернешься сюда, так-то.

Я слегка покачал в руке мачете, примеряясь к балансу. Его рукоять рассчитана на ладонь фрога, соответственно, для меня была несколько толстовата — но не настолько, чтобы создать серьёзные проблемы. Интересно, когда он попробует атаковать? Я бы на его месте тянул как можно дольше, в надежде на то, что противника удастся заболтать.

— И вы, оставшиеся, решили уйти в криобиоз? Переждать зиму в пещерах?

— Тогда это казалось хорошей идеей, — кивнул он. — Ну, по сравнению с прочими вариантами. Мы рассчитывали, что летнее солнце растопит лёд. Никто не думал, что он здесь вовсе не тает.

— Довольно опрометчиво…

— Легко судить, когда сыт и полон сил. Ты никогда не был на войне, а? Голод, тяжкий труд, страх… Голова в таких условиях не слишком хорошо варит.

Тремор вновь переступил с ноги на ногу — но теперь продвинулся не вперед, а чуть вбок. Что он задумал?

— И всё же вас хватило на то, чтобы выстроиться, будто на парад, — я кивнул на замерзшие фигуры. Он опять чуть сдвинулся. А, вот в чем дело! Мой враг пытался сделать так, чтобы у меня за спиной оказался один из крупных камней. Тогда — обманный выпад, я инстинктивно делаю шаг назад… И, споткнувшись, падаю навзничь. Коварно, ничего не скажешь!

— Это гордость, бледнокожий. Тебе не понять… Королевские солдаты могли получить приказ. Тогда они вошли бы в пещеры — и добрались бы до нас, рано или поздно. Встретить их стоя — это единственное, что мы могли. Шу приказал вырубить во льду ямы и натаскать воды из подземной реки. В тот день как раз ударили морозы. Мы замерзали последними…

— И проспали без малого сотню лет. Ну, а как вам удалось вернуться к жизни? Насколько могу судить, твои товарищи не слишком продвинулись в этом направлении. Кто вас вызволил отсюда? Ведь кто-то же вызволил, верно?! — тут я с огромным трудом преодолел соблазн оглянуться на ледяную глыбу. — Кто такой доктор Барбудо, а?! И каким…

— Барбудо? О, ну это самое интересное! Он был… — внезапно оборвав фразу на полуслове, Тремор атаковал.

Мерзавец всё рассчитал точно. Всё, кроме одного. Он никак не предполагал, что я смыслю хоть что-нибудь в фехтовании. Полицейские, да и клика Хеллисентиса, предпочитали огнестрельное оружие — и в результате он пришел к выводу, что холодное ныне находится в небрежении… А это не вполне соответствовало истине. Да и мог ли он ожидать подобного от парня, который, по его разумению, зарабатывает на жизнь, выслеживая неверных жен и вынюхивая чужие секреты?

Но моим наставником был Тыгуа. Тыгуа, который специально учил нас реагировать на внезапные, коварные удары; Тыгуа, который вдалбливал в наши тупые головы: фехтование — вопрос скорости. Успел среагировать на начало движения — живешь; нет — с изумлением взираешь на фонтанирующую кровью дырку в собственной шкуре, правда, взираешь недолго…

Наверное, Тремор полагал, что делает всё очень быстро. Но пока ржавый клинок моего врага брал разгон, я успел заметить мгновенное напряжение его мышц, угадать траекторию — и контратаковал, вполне традиционным для рубящего оружия двойным ударом. Первый отклонил летящее мне в лицо острие, а второй, нанесенный практически тем же движением, глубоко располосовал ему бицепс.

Тремор отшатнулся. В глазах его полыхнуло изумление — а я, развивая успех, нанес короткий секущий удар по запястью — и снова попал! Он быстро перехватил клинок другой рукой и отскочил назад, разрывая дистанцию.

— Сюрприз, Тремор! — я начал обходить его слева. — Так что там насчет доктора Барбудо? Мне всё ещё интересно…

Шлеп! Капля крови сорвалась с его локтя и темной кляксой расплылась по камню. Шлеп! Шлеп! Внезапно он отбросил оружие — и, пригнувшись, юркнул в темную щель. Я перевел дух. Неплохо; но Тыгуа наверняка не преминул бы заметить, что всякое дело нужно доводить до конца. Ловить этого негодяя, пускай даже раненого, в узких проходах каменного лабиринта мне совсем не улыбалось: я сразу терял преимущество, которое давал длинный клинок. Но есть ли у меня иной выбор? Я огляделся по сторонам. Так-так… А ведь, пожалуй, есть!

Я шагнул к аккуратно составленному у стен скарбу. В первую очередь меня интересовали бочонки — такие используются и поныне, для хранения пороха. Стягивавшие их медные обручи изъела коррозия, но они всё ещё крепко держали набор — необычайно твердую, пропитанную смолами местную древесину. Втулку и пробку покрывал толстый слой воска. Повозившись немного, я откупорил один, встряхнул несколько раз, наклонил… На ладонь мне потекла струйка серого порошка. Отлично; значит, не слежался и не отсырел! Минут десять ушло на то, чтобы соорудить обвязку. Я прикинул, что смогу дотащить четыре бочонка — с остановками и передышками, разумеется. Хорошо бы, этого хватило — возвращаться в ледяную усыпальницу почему-то совсем не хотелось…

* * *

Я ни черта не смыслю в подрывном мастерстве. Единственный раз, когда мне пришлось иметь дело со взрывчаткой, рядом был Тыгуа — да и вообще, моё участие ограничилось ролью носильщика. Никакой уверенности, что задуманное удастся, не было.

Тяжкий груз заставлял делать передышки каждую дюжину шагов — я несколько переоценил свои силы. Веревочные лямки обвязки впивались в плечи. Руки были заняты — в одной фонарь, в другой пистолет. Добравшись наконец до завала, я с облегчением перевел дух. Ну что, ещё одно усилие — и Тремор будет навеки погребен вместе со своими однополчанами…

— Господин Монтескрипт, как ваши успехи?

Веский повод, чтобы подпрыгнуть от неожиданности и расшибить макушку о низкий свод. К счастью, я был слишком измучен и ограничился судорожным вздохом.

— Проклятье, барон! Вы едва не довели меня до инфаркта.

— В вашем-то возрасте? Бросьте! — он остановился на границе освещенного пространства. В руках Эль Талги держал одно из своих ружей. — Нашли кого-нибудь?

— Тремора, вожака.

— Значит, вас можно поздравить?

— Пока не с чем. Мы малость повздорили, и я попортил ему шкуру — к сожалению, не насмерть. А что у вас?

— После того как вы нас покинули, Квирри и Эрхенио отловили одного из мерзавцев. Я решил, что они управятся с ним без меня.

— И вы не побоялись отправиться дальше в одиночку?

— Я заметил слабые отблески и пошел следом, сохраняя безопасную дистанцию.

— Чертовски рискованно, а?

— Риск — благородное дело. Я по натуре авантюрист, — усмехнулся барон.

— Гм… Судя по тому, что вы здесь, это был мой фонарь, — происходящее нравилось мне всё меньше. Кроме того, меня нервировало его оружие. Он не то чтобы направлял его прямо на меня; ствол смотрел чуть в сторону — но…

— Мне показалось, я узнал ваш силуэт. Но полной уверенности не было, — уклончиво ответил Эль Талги. — К тому же, возле круглого озера я отстал. Пришлось немного поплутать… А вы, я вижу, не с пустыми руками?

— Всё ещё мечтаете о сокровищах? Расслабьтесь, это обыкновенный порох.

— Порох? Зачем?

— Хочу запечатать проход. Эта пещера — чертова гробница, барон. Пускай ею и остаётся.

— Боюсь, я не могу вам этого позволить, — его голос вдруг сделался ледяным. Ствол мушкета теперь смотрел прямо на меня.

— О, какой пассаж. Почему же?

— Бросьте, Монтескрипт. Я заметил жилу. Огонька спички порой достаточно, чтобы сделаться миллионером… Забавно, правда?

— Так что, мы теперь враги?

— Помнится, сутки назад я завел речь о партнерстве. Предложение до сих пор в силе. Кстати, положите-ка ваш пистолет на камень… Нет-нет, вон на тот, подальше. Благодарю…

— А наша миссия? Вы не забыли, для чего мы здесь?

— Осталось прикончить лишь двоих, к тому же, один из них ранен. Пустяки. Мы справимся.

— А шайка Даго?

— Этим тоже придется умереть, — пожал плечами барон. — Я бы устроил им засаду снаружи и перестрелял по одному.

— Что, вот так просто?

— Главное, правильно выбрать место.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Оправдывались самые худшие ожидания: проклятое золото влегкую сводило с ума. Деловитая серьёзность, с какой барон рассуждал о предстоящих убийствах, лишь укрепила меня в убеждении — к этому фрогу больше нельзя поворачиваться спиной.

— А как же Квирри и Эрхенио?

— Они нам помогут. И кстати… Вовсе не обязательно посвящать наших компаньонов во все подробности, согласны? Пускай остаются в неведении.

— Собираетесь использовать их втёмную?

— Имеете что-то против? Послушайте, Эдуар, вы же неглупый парень. Половина куда лучше, чем четверть, а?

А ещё лучше вовсе ни с кем не делиться, подумал я. Неплохо придумано: барон уберет нашими руками всех конкурентов, а потом… Потом, скорее всего, избавится от меня. Эрхенио и Квирри в относительно безопасном положении — покуда не догадываются о золоте. Может, конечно, я и неправ. Может, он собирается поступить честно… Ага, как же, держи карман шире!

Что же делать? Согласиться для вида, а потом, улучив момент, всадить ему пулю в спину? Ну, и чем я тогда буду отличаться от таких, как он или Хеллисентис? Умыть руки? Вряд ли он позволит мне уйти вот так просто. К черту всё, я просто обязан выжить! Обязан — ради той, что ждала меня в огромном холодном доме, за тысячи километров отсюда…

— Ладно, Скет, ваша взяла, — я ухмыльнулся как можно более цинично. — Лучше половина, чем ничего, вы правы…

Он немного расслабился.

— Сделаем вот что… Вы серьёзно ранили вашего оппонента?

— Полагаю, да.

— В таком случае, отыщем его и довершим начатое вами. Начнем с этого.

— Возможно, где-то поблизости бродит Лереа, — предостерег я. Он стиснул челюсти.

— Я хотел бы прикончить эту тварь сам, лично. Если будет возможность — оставьте её мне, Эдуар.

Великанша убила двоюродную сестру барона в зимних купальнях, вспомнил я. Как же ту звали… Эвия, кажется.

— Хорошо. А потом?

— Там видно будет. Ну что, готовы? Я хочу…

Что хотел Скет Эль Талги, я так и не узнал. За его спиной беззвучно, как призрак, соткался из мрака высоченный силуэт. Сверкнуло узкое лезвие. Я заорал и рванулся к пистолету, уже понимая, что не успеваю — а Лереа одним быстрым, отточенным движением вскрыла барону горло и бросилась во тьму. Самодельная тряпичная обувь, такая же, как и у Тремора, едва слышно шуршала по камню. Я схватил оружие и выпалил наугад, но, конечно, промахнулся — пуля несколько раз звучно срикошетила от каменных стен. Проклятье!!!

Я подошел к нему, присел на корточки. В свете керосинового фонаря бьющая струйками кровь казалась черной, как нефть.

— Оно ведь того не стоило, а, Скет?

Эль Талги не ответил мне. Барон был очень занят — он умирал. Я дождался, покуда тело перестанет содрогаться в конвульсиях, и встал.

— Пора кончать со всем этим. Я уже сыт по горло.

Глава 19

Темные воды

…Самодельную мину я установил в узкой горловине полузасыпанного тоннеля, как раз напротив того места, где золотая жила выходила из камня. Три бочонка легли в ряд; содержимое четвертого я решил использовать, чтобы сделать пороховую дорожку — ибо огнепроводного шнура у меня, разумеется, не было.

Я понятия не имел, хватит ли силы взрыва, чтобы обрушить своды тоннеля. По крайней мере, глыбы над головой выглядели многообещающе. Покуда я возился, пристраивая заряды, сверху то и дело срывались мелкие камешки. Когда я наконец ногами вперед выбрался из узкого лаза, то испытал ни с чем не сравнимое облегчение. За прошедшие сутки мне уже не раз пришлось рисковать жизнью; но быть раздавленным внезапным обвалом, пожалуй, худшая участь из всех возможных…

Осторожно пятясь, я продвигался по скальному карнизу. В некоторых местах пришлось расчистить тропу от камней — иначе порох просто утек бы в крупные щели меж ними; а кое-где, наоборот, составлять из булыжников тропинку для будущего огня. Я хотел иметь как можно больше времени на отход. Конечно, порох — это вам не горная взрывчатка; но кто его знает, на что способны раскаленные газы в замкнутом пространстве пещер… Бочонок вскоре полегчал, а затем и вовсе показал дно. Я выкинул его в озеро и позволил себе минутную передышку. Если всё получится, как я задумал, Лереа и Тремор окажутся замурованы в каменной гробнице до скончания времен.

Чиркнула спичка. Высокий, искрящий язык огня с бодрым шипением побежал по камням. Я бросился в противоположную сторону. В несколько прыжков преодолев последние метры скального карниза, я нырнул в тоннель, ведущий к подземным озёрам. Керосиновый фонарь раскачивался в мой руке; меж сталагмитов метались черные тени. Отбежав на расстояние, показавшееся мне безопасным, я остановился перевести дыхание. Взрыва всё не было. Ничего удивительного: я сам мог ненароком разметать пороховую дорожку, или свалился один-единственный из заботливо пристроенных мной камней, или… Выжду несколько минут, а потом придется возвращаться, подумал я — и в этот момент бомба сработала.

Взрыв получился что надо: оглушительный грохот, а следом по пещерам прокатился раскатистый гул обвала. Спустя несколько секунд я ощутил дуновение горячего воздуха, пропитанного вонючими пороховыми газами и каменной пылью.

Взрывная волна, хоть и ослабленная расстоянием, растревожила сонный пещерный мир. Повсюду слышались шорохи и потрескивание; где-то неподалеку звучно хрустнуло — должно быть, откололся какой-нибудь сталактит… Надо проверить результаты этой затеи, взглянуть на завал собственными глазами, подумал я — но так и не сдвинулся с места. Что-то удерживало меня, а в глубине души стремительно нарастал страх. Чувство долга некоторое время пыталось бороться с невесть откуда взявшейся паникой, но последняя, похоже, одолевала. Уже потом, вспоминая этот момент, я пришел к выводу, что во мне пробудились некие древние инстинкты, быть может, доставшиеся от далеких пращуров… Правда, толку от них всё равно было чуть.

Ещё раньше, впервые ступив на берег круглого озера-колодца, я почувствовал себя крайне неуютно — и не зря; должно быть, подсознательно ощутил что-то такое… Взрыв не просто завалил проход. Он нарушил царившее в этом месте хрупкое равновесие, и спустя несколько секунд исполинская глыба, отделившись от свода, рухнула в бездонное тёмное озеро, вытеснив массу воды, эквивалентную собственной — в полном соответствии с законами физики.

Оттуда, где находился я, всё это выглядело так. Вдруг задул сильный ветер — вода гнала воздух, толкала его перед собой, словно поршнем. На несколько мгновений пещеры превратились в огромный орган: каждый отнорок, каждый грот, каждый из сталактитов вдруг зазвучал, запел, рассекая плотные струи взбунтовавшейся атмосферы… Чувствуя, как сердце уходит в пятки, я поднял фонарь как можно выше — как раз вовремя, чтобы увидеть несущуюся на меня со скоростью курьерского поезда стену воды. Обрамленная пеной, переливающаяся, мерцающая темным блеском… Для встречи со мной Смерть выбрала потрясающе красивый наряд, и у меня оставалась лишь пара секунд, чтобы сказать приличествующую случаю фразу. Но как назло, на ум не пришло ничего лучше пошлого «merde». Правда, говорят, Наполеон при Ватерлоо использовал именно это словечко…

Всё, что я успел — это набрать в грудь как можно больше воздуха; а в следующий миг меня сбило с ног, обожгло ледяным холодом, закрутило так, что я перестал понимать, где верх, где низ — и потащило куда-то, немилосердно молотя о камни…

* * *

По всем законам природы я должен был превратиться в истерзанный труп. До сих пор не понимаю, как мне удалось выжить; но факт остается фактом — когда я уже готов был сдаться и впустить в легкие первую, самую мучительную порцию ледяной воды, несущий меня поток неожиданно ослабел. Я из всех сил заработал руками и ногами — к счастью, выбрав правильное направление; и спустя несколько секунд вырвался на поверхность. Какое невыразимое блаженство — сделать вдох!

Вскоре я почувствовал под ногами твердую поверхность. Но стоило сделать пару шагов, как щиколотку словно пронзили кинжалом — ногу свела острейшая судорога. Я чертыхнулся сквозь зубы. Да, опасность всё ещё не миновала: температура пещерных вод была всего на пару градусов выше точки замерзания, и теперь мне грозила смерть от переохлаждения. Надо активнее двигаться… Легко сказать! Теперь судорога свела и вторую ногу. Боль была поистине адская — но я упрямо пробирался вперед. Воды сделалось по грудь, потом по пояс. Наконец, я выбрался на сушу — и рухнул в изнеможении, оглашая темноту стонами, хрипом и невнятными жалобами.

Мало-помалу скрутившая меня судорога отпустила. Надо было выбираться отсюда. Припомнив кое-что из наставлений бывалых путешественников, я стащил мокрую одежду и отжал; затем вновь натянул на себя сырые тряпки. Если буду двигаться активнее, они высохнут прямо на мне. Активнее… Легко сказать! Я был измучен, избит, вдобавок кругом царила кромешная тьма. Вытянув вперед руки, я осторожно двинулся в путь; но не успел одолеть и ста метров, как впереди послышался едва слышный стон.

Я замер с поднятой ногой. Показалось? Нет, снова, теперь уже громче… Поколебавшись немного, я всё же решил окликнуть неизвестного страдальца.

— Эй! Кто здесь?

— Помогите! — голос был таким слабым, что я сперва не узнал говорившего.

— Кто тут? Назовись!

— Это я, приятель… Помоги…

— О, вот так пассаж! Какая встреча! — я взялся за рукоять мачете: по счастью, оно не вывалилось из ножен, когда меня подхватил водяной вал. — Что, господин Икс, фортуна переменчива? А где же ваши друзья?

— Не знаю, ох… Моё колено…

Держа оружие наготове, я приблизился. Он тихо постанывал. Ранен? Или это всего лишь хитрость?

— Ну, что там с вами?

— Ударило о камень, когда налетела волна. Хеллисентис… Я говорил ему, что надо выбрать другую пещеру…

— А, вот оно что! — меня вдруг разобрал нервный смех. — Душка Даго, как водится, посчитал себя умнее всех — и заблудился… Тупой ублюдок. Вам не пещеру следовало выбирать, а работодателя… И потщательней!

— Он хорошо платил… — прошептал господин Икс.

— О, так вы у нас теперь богатей? Ну что же, пускай эта мысль утешает вас… Всю оставшуюся жизнь, — с этими словами я заковылял прочь.

— Нет! Стойте! — в голосе Икса прорезались панические нотки. — Вы не можете оставить меня здесь! Пожалуйста!

— Идите к дьяволу.

— Я заплачу! Отдам всё, все деньги, только…

— Да на черта мне они, — пробормотал я.

— Не оставляйте меня! Прошу вас!

— Могу прекратить ваши мучения. Один удар мачете — и всё. Интересуетесь? Нет? Я так и думал…

Он продолжал умолять; эхо, словно передразнивая, звенело и металось во тьме. Наконец, крики смолкли. Я выждал минут пять — и повернул назад.

— Что там у вас с коленом?

— Вы вернулись! — выдохнул он. — Слава всем князьям преисподней!

— Решил, что в моём возрасте начинать карьеру негодяя поздновато. — Я присел возле него на корточки. — Жаль, света нет; придется на ощупь. Если это вывих, попробую вправить…

— Свет?! Князья преисподней, у меня же есть свет! — Он завозился, затем что-то негромко хрустнуло, и пространство вокруг нас залило голубоватое сияние химического фонарика.

— Хорошая штука! Насколько его хватит?

— Часа на два — два с половиной… И у меня есть ещё парочка.

Лезвием мачете я распорол на нем штанину. Колено выглядело неважно, но мне уже доводилось видеть такое. Тыгуа учил нас справляться с травмами самостоятельно. Я покрепче ухватил пострадавшего за лодыжку.

— Будет немного больно, Икс. Но вы же настоящий мужчина, верно?

— Что вы собираетесь делать?

— Сейчас узнаете.

…Эхо, разносившее по пещерам вопли и проклятья, наконец смолкло.

— Ну-ну, спокойно, больше не буду. По крайней мере, кость встала на место. Сейчас забинтуем… А теперь, мистер Икс, попробуйте встать, — я подхватил его под руки. — Обопритесь о моё плечо!

— Князья преисподней, чтоб вас! Э-э… В смысле, спасибо. Такая боль, я сам не знаю, чего несу! Э-э… На самом деле меня зовут…

— Да плевать мне, как там вас зовут. Идти можете?

— Ох… Если вы не будете слишком спешить…

— Куда уж мне! Ладно, двинулись.

Господин Икс, конечно, замедлил мой путь; но от него была, по крайней мере, одна существенная польза: его фонарик. Светил он гораздо слабее керосинового — но и этого было достаточно, чтобы ступать уверенно, а не спотыкаться на каждом шагу. Силы быстро таяли, но я упрямо тащился вперед, позволяя себе и своему спутнику лишь короткие передышки. Наконец, голубоватое химическое сияние стало меркнуть. Я с огромным облегчением избавился от вцепившегося мне в плечо подопечного, опустился на каменный пол пещеры — и почти сразу уснул, невзирая на жесткое ложе и не успевшую толком просохнуть одежду.

Разбудил меня собственный кашель. Я едва мог пошевелиться: всё тело болело, вдобавок мышцы закоченели от холода, и конечности слушались весьма неохотно. Минут пять ушло на то, чтобы привести себя в порядок. Ох и дорого я бы сейчас дал за плотный завтрак, чашку горячего кофе и сигарету! Мечты, мечты… Настало время активировать свежий химический фонарик, после чего я взвалил на себя господина Икс — и мы потащились дальше. Стоило бы завести беседу, расспросить моего спутника кое о чем, вяло подумал я, но так и не разомкнул губ. Любой разговор требует сил, мои же были на исходе. В теле поселилась противная слабость. Время от времени меня начинала бить крупная дрожь; кидало то в жар, то в холод. Всё правильно — чего ещё ожидать уснувшему на холодных камнях в мокрой одежде! Хорошо бы сделать передышку… Нет, нет! Надо идти, покуда эта дурацкая палочка даёт хоть немного света!

* * *

Третий, последний фонарик господина Икс начал меркнуть как раз тогда, когда вдалеке замаячил выход. Икс тут же приободрился, снова начал нести что-то насчет благодарности, мол, он теперь мой должник… Достаточно, если ты просто не будешь больше попадаться мне на пути, подумал я, но озвучить эту сентенцию не успел — впереди послышались голоса. Я осторожно высвободился и усадил моего подопечного на землю.

— Сидите здесь, Икс, и не высовывайтесь.

…Серенький свет пасмурного дня больно резанул по отвыкшим глазам. На площадке перед входом в пещеру было трое фрогов: Квирри, Эрхенио… И Даго Хеллисентис собственной персоной — взъерошенный, в изорванной одежде, с подбитым глазом, но не растерявший ни капли своей природной злобности. Адепт чистого Зла был безоружен, но это не мешало ему сыпать угрозами — не слишком умный поступок под дулами пистолетов… Вся компания так была увлечена перебранкой, что не сразу заметила моё появление. Я расплылся в блаженной улыбке. Наконец-то численный и огневой перевес на моей стороне!

— Да вы тут времени зря не теряете, а? Мистер Хеллисентис, как ваше самочувствие? Холодный душ пошел вам на пользу?

Даго подавился очередным проклятием и уставился на меня с таким видом, словно узрел призрак покойной прабабушки. Эрхенио и Квирри тут же набросились с расспросами.

— Князья преисподней, Монтескрипт, мы уже не чаяли увидеть вас в живых! Где Тремор? Где барон? Что там случилось?

— Эль Талги мертв. Его прикончили у меня на глазах. Я взорвал проход, и Тремор с Лереа теперь навеки погребены под землёй. Всё кончено, парни. Можно отправляться домой…

— Взорвали? Взорвали?! — проскрежетал Хеллисентис; глаза его были совершенно безумные. — Так это… Этот… Проклятая волна — ваших рук дело?!

— Ну, в общем, да… Незапланированные последствия.

Он издал какой-то сдавленный звук и шагнул ко мне, совершенно игнорируя вскинутое оружие моих компаньонов. Я нырнул под тянущиеся к моему горлу руки и от души съездил ему в челюсть — откуда и силы взялись! Получился классический апперкот. Хеллисентис, что называется, «накрылся подошвами» — рухнул в сугроб, задрав ноги.

— Может, пристрелить его? — задумчиво пробормотал Квирри, почесывая лоб стволом пистолета. — Что-то этот фрог мне чертовски не нравится…

— Вам всё ещё мало крови? Пускай убирается на все четыре стороны.

Даго поднялся на ноги, одарил меня долгим ненавидящим взглядом, развернулся и зашагал прочь.

— Нелегко ему придется без лыж и снегоступов, — пробормотал Эрхенио; правда, сочувствия в его голосе что-то не было заметно.

Хеллисентис упрямо таранил снежные завалы. Удалившись от нас на расстояние, которое посчитал безопасным, он обернулся.

— Монтескри-и-ипт! Я вырву твоё сердце! — громким эхом раскатилось меж скал.

— Дайте-ка ваш пистолет, Квирри…

Жангро, злобно ухмыльнувшись, протянул мне оружие рукоятью вперед. Я пальнул в скалу, взяв заведомо выше головы Даго. Честно говоря, я хотел лишь попугать мерзавца, и никак не ожидал такого результата…

Нависавший над тропой снежный козырек обломился и рухнул вниз — в точности на Хеллисентиса, а затем снежная лавина, с каждым мгновением набирая силу и скорость, покатилась вниз по склону.

— Упс! — озадаченно вымолвил я.

Квирри злобно расхохотался.

— Я говорил, вам, Монтескрипт — это место чревато!

— Так что же, — вдруг спросил Эрхенио. — Выходит, всё?

— Похоже на то…

Я устало присел на камень. Дело, ради которого мы преодолели тысячи километров, терпели лишения, сражались и убивали, было сделано. Наши враги получили по заслугам… Вот только я по-прежнему не понимал, что же двигало убийцами. Ведь это бегство в пещеры… Оно, по большому счету, было бессмысленно! И Барбудо, загадочный «доктор Барбудо», коллективный разум шайки безумных конфедератов… Единственная моя зацепка — если я всё ещё хочу докопаться до сути. А я хочу, кстати? Так ли уж это…

— Эй, Эдуар, с вами всё в порядке? — озабоченно спросил Квирри. — Сидите с закрытыми глазами, что-то бормочете…

— Да, всё нормально, просто задумался, — я попытался встать, но голова внезапно закружилась, невероятной красоты горный пейзаж накренился и опрокинулся…

— Князья, преисподней! — донеслось до меня откуда-то издалека. — Жангро, похоже, нам придется на собственном горбу тащить этого халявщика…

* * *

То, что не смогли сделать пули и мачете моих врагов, едва не удалось банальной простуде. Несколько часов сна на холодных камнях наградили меня сильнейшей двусторонней пневмонией — так что я долгое время пребывал между жизнью и смертью. В бреду мне казалось, что я по-прежнему блуждаю в лабиринте пещер — бесплотный дух, сгусток тоски и безысходности. Эти видения были ужасны. Мне представлялись Лереа и Тремор, навеки запечатанные в каменной гробнице. Они искали выход, пытались разобрать завал — точнее, пыталась Лереа; убийца моей возлюбленной был совсем плох. Нанесенные мной раны доконали Неистового Тремора. Он лежал, скорчившись, посреди пещеры с замерзшими конфедератами, трясся мелкой дрожью и бредил… В конце концов великанша оборвала его страдания быстрым ударом ножа. Несколько позже она закололась сама, вогнав узкое лезвие по рукоятку в грудь. Впрочем, всё это, конечно же, мне пригрезилось. Кто знает, каковы были их последние минуты…

Мои компаньоны, как я позже узнал, дотащили меня до ближайшей деревни и оставили там, под присмотром местного фельдшера. Этот старичок пользовал больных травяными отварами и компрессами — методы традиционные, но отнюдь не самые действенные; к тому же, я принадлежал к иному биологическому виду, чем его пациенты. По счастью, в аптечке господина Квирри нашлись подходящие антибиотики — иначе, боюсь, я не смог бы поведать вам эту историю. Но выздоровление всё равно затянулось; на ноги я встал нескоро. Мои компаньоны к тому времени давно покинули Хрустальные горы — впрочем, они оказались настолько любезны, что оставили мне письмо. Из него я узнал, что эта неугомонная парочка совершила ещё одно путешествие в подгорный мир, ради того, чтобы окончательно убедиться в успехе нашей миссии.

Жангро и Эрхенио были серьёзными ребятами, они привыкли всё делать наверняка. Но их опасения не оправдались. Завал получился капитальный; вдобавок, подходы к круглому озеру-колодцу залило, и вряд ли хоть кто-то сможет проникнуть туда в ближайшем обозримом будущем. Тёмные воды поглотили убитого ими конфедерата и незадачливого телохранителя Хеллисентиса; труп мальчишки Тэнги мои компаньоны оттащили поглубже в пещеру и запрятали в одном из отнорков. Там он и станет потихоньку мумифицироваться; возможно, спустя сотню лет на него наткнется какой-нибудь спелеолог-любитель — и будет долго ломать голову над разыгравшейся когда-то трагедией.

Господин Икс, оправдав своё прозвище, бесследно пропал — этого фрога, кроме меня, никто больше не видел. Просто мистика, хотя — что мне до него?

Эллукан, как выяснилось, благополучно добрался до деревни; своё ранение он объяснил несчастным случаем на охоте. Не знаю уж, поверили ему или нет. Обитатели Хрустальных гор — народ простой и суровый. По большому счету, им нет никакого дела до чужаков, покуда те не мешают привычному образу жизни; ну, а если, вдобавок, платят за всё звонкой монетой — то можно и потерпеть некоторые мелкие неудобства…

Приютившая меня семья неплохо поправила свое благосостояние за счет денег старого Эддоро; полагаю даже, они сделались самыми богатыми фрогами в этой укромной долине. Впрочем, свалившиеся на голову «шальные» деньги ничуть не повлияли на их образ жизни. Не удивлюсь, если все до единой купюры были упрятаны в кубышку и прикопаны где-нибудь под крыльцом, чтобы вновь увидеть свет спустя долгие годы — на свадьбе детей, а то и внуков… Наверное, это и есть житейская мудрость.

Разумеется, имели место осторожные расспросы, на которые я давал столь же осторожные и уклончивые ответы; но по большей части, мы не докучали друг другу. Когда я уже немного оправился и встал на ноги, то вызвался помогать им по хозяйству: принести воды, наколоть дров или расчистить тропинку от снега. Они не просили меня об этом, но и не отказывались: горцы — ребята практичные, а в крестьянском доме лишних рук не бывает. Я же потихоньку приводил в тонус ослабленные после длительного пребывания в постели мускулы. Наконец, в один прекрасный день я почувствовал себя достаточно сильным, чтобы выдержать обратный путь.

Зима подходила к концу. Солнце с каждым днем пригревало всё сильней. Дороги скоро превратятся в непролазную кашу из воды и снега, на реках начнется ледоход — и огромные пространства моей родины сделаются абсолютно непроходимыми. Пускай ненадолго, на дюжину дней — но я не хотел терять ни минуты: ведь там, в далекой столице, меня ждала та, ради которой я и пустился в эту безумную авантюру…

Спешка, впрочем, не отменяла разумной осторожности. На этот раз я не стал рисковать. Спустившись по канатной дороге в поселок, я не только запасся темными очками, провизией и снаряжением, но и нанял парочку проводников — ребята как раз собирались посетить факторию, и моё предложение пришлось как нельзя более кстати. Не буду в подробностях описывать дальнейшее: скажу лишь, что добрался до Амфитриты без особых приключений.

Вечерело. Я зашел к себе домой — только чтобы вымыться и переодеться после дальней дороги. В двери торчала записка: Элисенварги желал меня видеть, причем немедленно, по возвращении из «где бы вы там ни шлялись». Всё такой же душка… Ничего, перебьется.

По дороге к Эльзе я купил цветы — большущий букет белых лилий, целую охапку. Она обожала их… При жизни. Дворик перед особняком моей возлюбленной занесло снегом, однако к крыльцу вела натоптанная тропинка. Странно! Кто же здесь ходил, да ещё так много… С невольным трепетом я достал ключ и вставил его в замочную скважину.

Стоило открыть дверь, как в ноздри мне ударил тяжелый, маслянистый запах. Светильное масло… Повсюду валялись открытые жестяные бидоны. Паркет потемнел от впитавшейся жидкости, на занавесках расплывались безобразные пятна… Князья преисподней, да что же здесь происходит?!

— Эльза! Эльза! — я кинулся вглубь дома. Светильное масло было везде; немудрено, что перед домом всё вытоптано — кто-то же притащил сюда все эти ёмкости…

— Эдуар…

Она стояла посреди комнаты — тонкий силуэт на фоне нежных лиловых сумерек.

— Любимая…

— Не ходи дальше. Пожалуйста.

— Что случилось? Эльза, что ты…

— Эта ноша слишком тяжела для меня, — её голос звучал едва слышно. — Я не могу больше. Я лишь хотела увидеть тебя… Напоследок.

— Эльза, не надо! Пожалуйста… — я сделал ещё шаг. Она чуть шевельнулась. В тонких пальцах что-то блеснуло… Зажигалка. Маленький брусочек металла, такой безобидный с виду… Такой окончательный. Я не успею выхватить его…

— Прошу тебя, не надо. Эльза, теперь всё будет хорошо! Я вернулся, я всё время буду с тобой! Наших врагов больше нет…

— Живи счастливо, Эд. И не спеши… Следом за мной.

Слова застряли у меня в горле. Маленький язычок пламени родился в её руках и начал медленно падать, а я стоял, сжимая охапку лилий, и беспомощно смотрел, как жадные голубоватые язычки разбегаются по полу, лижут подол её платья, карабкаются выше и выше… Мертвые не чувствуют боли.

Огонь подбирался к моим ногам, жар опалял лицо, осушая текущие слезы. Я пятился, роняя цветы — и их тут же пожирало пламя. Она была хорошей актрисой, моя Эльза. Даже смерть не смогла изменить это. Не знаю, чего ей стоило заказать всё это масло и подготовить финальную мизансцену…

Я выбежал на крыльцо, чувствуя, как трещат и сворачиваются от жара отросшие за время путешествия волосы. Клуб огня вырвался из дверей, лизнул притолоку. Особняк полыхал — яркая свеча на фоне окутанного лиловым вечерним волшебством города. Я знал, что он сгорит дотла. Пожарные ничего не смогут сделать…

* * *

Я плохо помню следующие несколько дней. Я пил — пил страшно, без передышек, самое крепкое и дрянное пойло, чтобы хоть как-то заглушить терзавшую меня боль; и это помогало… Отчасти. Темные воды алкогольного забвения в чем-то сродни смерти; ты просто перестаёшь быть. Но рано или поздно приходится выныривать на поверхность.

Окончательно я пришел в себя на каких-то задворках. Одежда была перепачкана грязью и рвотой; всё тело болело, словно меня избили — а может, так оно и было на самом деле, не помню… Голова раскалывалась. Кое-как встав на ноги, я потащился домой.

На то чтобы привести себя в порядок и выспаться, ушли ещё сутки. Затем я направился в кафе Лакси. Мой приятель стоял за стойкой, меланхолично протирая стаканы. Черт, а не заделаться ли и мне барменом? Тихая, спокойная жизнь, где самое худшее, что может случиться — подгулявший клиент…

— Здравствуй, дружище.

Лакси оторвался от своего занятия и секунду-другую недоуменно таращился на меня, а затем просиял.

— Что, сразу не узнать, да? Тяжелые дни, старина, что поделаешь… Ничего, потихоньку выкарабкиваюсь. Сделай-ка мне чашечку твоего волшебного напитка. Да и перекусить бы неплохо, кстати говоря…

Вместе с кофе мне на столик лег конверт плотной бумаги. Я сломал печать с фамильным гербом Эддоро и прочел послание. Старый Ло приглашал меня в свое поместье — «в любое время, когда вы сочтете удобным». Что ж, почему бы нет. В городе мне всё равно делать нечего, к тому же, он наверняка захочет узнать мою часть истории… Позавтракав, я отправился в путь.

Он принял меня, как и раньше, в своём кабинете. Вся обстановка осталась прежней, кроме одной детали — на стене теперь висел портрет девушки в лёгком сиреневом платье. Юная Кеттери смотрела вдаль и слегка улыбалась.

— Сделано по фотографии, — сказал Ло, перехватив мой взгляд. — Хорошая работа, правда? Такая… Безмятежность.

— Пожалуй. Итак, вы уже знаете, чем закончилась наша экспедиция.

Он слегка кивнул.

— То, что видели ваши компаньоны, и то, что вы рассказали им… Но я хочу услышать вашу историю. Пожалуйста, не упускайте подробности.

Я принялся рассказывать. Он слушал внимательно, не перебивая — лишь чуть усмехнулся, когда я поведал о том, как удалось стравить шайки Тремора и Хеллисентиса. Описывая наши подземные приключения, я вновь упустил подробности, касающиеся золотой жилы и последних минут жизни барона Эль Талги. В моей версии мы просто отдыхали, когда Лереа неожиданно выскочила и перерезала ему горло.

— Замерзшие солдаты Конфедерации… — задумчиво протянул он, когда я умолк. — Вот оно, значит, что…

— Да. Негодяи мертвы, но в этом деле всё ещё остается много неясного. Как Тремору и остальным удалось разморозиться после столетней спячки? Почему они проснулись, одержимые жаждой убийства? Кто такой, дьявол его побери, этот доктор Барбудо?

— Вопросы, вопросы… — он вздохнул. — А знаете, Эдуар — того, о чем вы рассказали, просто не может быть.

Я слегка напрягся.

— В каком смысле? Вы что же, намекаете, что я лгу?

— О нет, вы вполне искренни… По большей части. Дело в другом. Никто не может пробыть в криобиозе сотню лет и остаться полноценной личностью. Вы этого не знали?

— Гм… Нет. Но Тремора и прочих трудно назвать полноценными, так ведь? Психопаты-убийцы…

— Я не о том. Как думаете, почему у нас не подвергают долговременной заморозке… Ну, смертельно больных, например? Ведь это так просто: лежи себе в глыбе льда, дожидайся, покуда изобретут лекарство от твоей болезни.

— Э-э… — я озадаченно смотрел на него. — В самом деле, никогда не слышал о таком. Даже не думал, если честно. Ну, и?

— Три года, Монтескрипт. Провести во льду зиму — это безопасно и даже полезно нашему организму. И год, и два… Но три года — это некий предел. Потом начинаются необратимые изменения в мозгу; никто не может сказать почему. К слову, другие формы жизни, даже сложные, но не обладающие интеллектом, переносят долгую заморозку безо всякого вреда для себя. Но вот разумные существа, фроги… Начинается распад личности. После четырех лет, проведенных в криобиозе, становятся заметны первые симптомы: нарушения речи, мелкой моторики, проблемы с памятью. Дальше — больше. Пробывший во льду шесть-семь лет просыпается классическим дауном; а десять и более… Такое существо, ибо фрогом его уже нельзя назвать, может только пускать слюни и гадить под себя. Там остаются одни лишь первичные рефлексы. Даже медицинский термин есть — выморозка личности.

— Век живи, век учись! — я ошарашено уставился на него. — Почему же я раньше об этом не знал?!

— Наверное, потому, что вы принадлежите к иному биологическому виду, — усмехнулся Эддоро. — Для вас криобиоз не данность, а всего лишь некая забавная особенность ваших соотечественников.

Я молча переваривал услышанное. Вот так оно и бывает — дожить почти до тридцати лет и в один прекрасный день узнать об окружающих тебя фрогах такое, что им самим наверняка известно с пеленок…

— Я что-то потерял нить рассуждений. Послушайте, но я же сам видел вмороженных в лёд конфедератов! Тремор и компания — они пришли туда и привели меня…

— Зачем, кстати? — прищурился Эддоро. — Какую выгоду огни надеялись там получить? Не лучше ли было рассеяться, разойтись по глухим деревням?

Я энергично помотал головой.

— Нет, нет, нет… В таких деревушках каждый чужак на виду; мы выследили бы каждого из мерзавцев. Я думаю, тут сложилось сразу несколько обстоятельств: шайка Хеллисентиса, похищение ими Лереа…

— А что привело Даго в те края? — поднял бровь Эддоро.

— Жажда легкой наживы, конечно… Он решил, что у конфедератов была с собой казна или награбленные сокровища — нечто в этом роде… Ха, да я собственными глазами видел их поклажу! Самое ценное, что там было — это порох; просто чудо, что за сто лет он не слежался и не отсырел…

— В армии весьма строго относятся к качеству поставок… Итак, если это и в самом деле размороженные солдаты Конфедерации, то каким образом им удалось сохранить рассудок? И кто или что такое этот Барбудо?

— Вы задаете вопросы, на которые у меня нет ответов, — признал я. — Да и парочка собственных имеется…

— Стало быть, расследование нельзя назвать завершенным?

— Хотите, чтоб я продолжил?

— А вы как думаете? Я, знаете ли, привык доводить дела до конца. Надеюсь, вы тоже…

— Моя работа — единственное, что у меня сейчас осталось, господин Эддоро.

— В таком случае, продолжайте копать. Как только появятся свежие факты, жду вас с докладом.

Я уже взялся за ручку двери, когда он бросил мне в спину:

— Вы довольно искусно обходили вопрос о золоте, господин Монтескрипт. Буду рад, если подобное положение вещей сохранится и впредь. Такую информацию лучше не разглашать. Клану Эддоро не нужны колебания на рынке драгоценных металлов.

Чувствуя, что физиономия моя становится пунцовой, я аккуратно прикрыл за собой дверь. Как он узнал?! Может, Хеллисентис проболтался о чем-то, ругаясь с Эрхенио и Квирри? Или я сам говорил об этом в бреду? Или он каким-то образом догадался? Ло Эддоро обладал могучим аналитическим умом. Последняя его реплика содержала ещё и завуалированный приказ, быть может, даже угрозу… Я невольно поёжился. Иметь этого старика своим врагом — благодарю покорно!

Впрочем, наши интересы в данном вопросе совпадают. Спасибо и на этом…

Глава 20

Смерть ходит рядом

Я собирался вернуться к Лакси, заказать ещё кофе, сигарилл — и как следует всё обдумать. Такое впечатление, будто я упустил нечто важное, быть может, целый пласт информации — хотя и размышлял над этим делом непрерывно всё последнее время.

Я был в паре кварталов от кафе, когда из-за поворота вывернул диномобиль — и на бешеной скорости рванул мне навстречу. Я едва успел отскочить: бампер задел полу пальто, а колеса прошли в нескольких сантиметрах от носков ботинок. На таких скоростях у нас и летом-то никто не ездит, зимой же подобное просто сродни самоубийству. Что за идиот за рулем? Пьяный? Или обдолбавшийся наркотиками?! Какая-то тётка, ставшая невольной свидетельницей происшествию, разразилась визгливой тирадой. Я запоздало погрозил кулаком вслед дино и выкрикнул оскорбление.

— Он же мог убить вас, какой ужас! Вы запомнили номер? Надо сообщить в полицию! — причитала тетка.

— Мадам, я был немного занят — спасал свою жизнь. Поэтому — нет, номера я не запомнил. А вы?

Она, конечно, тоже… Слегка взбудораженный, я вошел в кафе, уселся за свой любимый столик в глубине и принялся приводить в порядок нервы.

Итак, чем я на данный момент располагаю. Шайка Тремора и старый Шу. Психопаты-убийцы, которые оказались давным-давно сгинувшими «непримиримыми» — и которые одновременно не могли ими быть. Некий «доктор Барбудо», коллективный разум… Впрочем, не только коллективный. Помнится, в протоколах допросов Шу голос этого «доктора» всё время прорывался наружу. Этакий ментальный паразит… Проклятье, да тут черт ногу сломит! Ладно, оставим пока «Барбудо» в покое. Сосредоточимся на конфедератах. Тогда, в пещере — что я видел? Ледяную глыбу с вмороженными в неё фрогами. Много, много фрогов — с полсотни, наверное. Старинная амуниция и оружие вдоль стен, всё настолько древнее и заржавленное, что не вызывает сомнения в своей подлинности. И… И больше я ничего не успел рассмотреть, ибо почувствовал опасность. А после схватки с Тремором, когда адреналин так и кипел в крови, я сосредоточился на бочонках с порохом — ибо это был реальный шанс решить ситуацию в свою пользу. Не могу сказать точно, но мне показалось, что несколько ледяных «гнезд» были разрушены — по крайней мере, в дальнем конце пещеры лёд был каким-то неровным…

А теперь допустим, что некто действительно освободил из прозрачного плена несколько тел. Допустим также, что это были наши фигуранты. Замерзшие — всё равно, что мертвые. Размороженные — всё равно, что растения, одни лишь первичные инстинкты, личность разрушена, ни ходить, ни разговаривать не могут… Стоп. А зачем их, в таком случае, размораживать? Кому нужны живые «овощи»? Возни с ними — не оберешься, пользы — никакой. Скорее уж, я могу представить себе, как использовать замороженных конфедератов, да хоть показывать за деньги на ярмарках, этакую диковину… Слишком цинично? Да, пожалуй — никто из местных не пошел бы на такое, хрустальногорцы уважают память предков… А ещё на них можно ставить эксперименты; в конце концов, наука не стоит на месте, и ученым нужны подопытные — например, ради того, чтобы раскрыть загадку «вымораживания личности». А тут целая рота биологического материала, да какого — столетней выдержки!

Я замер, так и не донеся до рта чашку. Кто-то когда-то обнаружил вмерзших в лед солдат. Кто-то вырубил несколько ледяных глыб — и вывез их, вывез, скорее всего, в столицу… Из горной долины вниз ведет только один путь. Проклятье! Если б я догадался раньше! Неужели придется вновь проделать весь путь — только чтобы поговорить со смотрителем канатной дороги?!

Наверное, я застонал. Лакси оторвался от протирания бокалов и метнул в мою сторону тревожный взгляд. Я успокаивающе махнул рукой и закурил очередную сигариллу. Ну-ну, не так быстро… Это ведь только один конец нити, есть и другой. Надо выяснить, кто у нас занимается проблемой «вымораживания личности» и вообще криобиозом. Надо окунуться с головой в научный мир столицы, задавать правильные вопросы, внимательно выслушивать ответы — и как бы между делом интересоваться насчет экспедиций…

* * *

Добиться встречи с ректором Королевской Академии наук оказалось куда проще, чем я думал. Маститый академик был не на шутку заинтригован моим статусом частного детектива. Боюсь, я его разочаровал — ухитрился почти ничего не сказать о расследовании, ссылаясь на строгую конфиденциальность, и в то же время не постеснялся выудить нужные мне сведения. Криобиоз? Ну да, конечно, разумеется! Проводятся исследования, пишутся диссертации, накоплен большой объем материала, ведется сотрудничество с учеными Метрополии… Что? Практические результаты? Ну, знаете, с этим дело обстоит скромнее, много скромнее — тут и законодательные ограничения, и, гм, этическая сторона вопроса… Специалисты? Разумеется, есть! И разумеется, лучшие из них трудятся здесь, в стенах королевской Академии! Порекомендовать? Ну, пожалуй, профессора…

Рекомендованный профессор не понравился мне с первого взгляда, ещё до того, как соизволил открыть рот. Дальнейшая беседа только подтвердила первое впечатление. Высокомерный тип, цедит слова через губу с таким видом, словно делает великое одолжение, общаясь с вами — терпеть не могу подобную публику. Впрочем, в своей области он и впрямь был специалистом — во всяком случае, я скоро потерял нить беседы, запутавшись во всех этих гипофизарных изменениях и проницаемости межклеточных мембран.

— Ещё раз, профессор, я ведь не искушен в терминологии… Вы хотите сказать, что с точки зрения науки всё хорошо известно?

Он взглянул на меня с нескрываемым пренебрежением.

— «Наука» — в ваших устах, господин детектив, это некий собирательный образ, не так ли? Куча фрогов в белых халатах, бегающих туда-сюда с пробирками?

— Ну почему же, ещё регулярные симпозиумы с дружескими возлияниями… — не удержался я от колкости, но он, похоже, вовсе меня не слушал.

— Попробуйте всё-таки понять мои слова правильно, сделайте небольшое усилие… Я говорю, что с точки зрения вульгарной биологии механизм криобиоза изучен досконально. Проблема выморозки личности кроется в нейрофизиологии, а эта область до сих пор темный лес. Мозг — святая святых организма и раскрывает свои тайны очень неохотно…

— И что, до сих пор никто не продвинулся в этом направлении? Быть может, данные экспедиций?

— При чем здесь какие-то экспедиции?! — он сморщился, как от кислого. — Вы, я смотрю, даже отдаленно не представляете суть нашей работы…

«Чего ради, в таком случае, я трачу на вас свое время?» — было написано на его физиономии.

— Ну хорошо, а новые открытия, смелые гипотезы… — я был сама кротость.

— Фундаментальных открытий в физиологии мозга нам придется ждать ещё долгие годы, знаете ли. А гипотезы — ха! За свою научную карьеру я выслушал столько откровенной чуши! Одни завиральные идеи этого болвана Барбудо чего стоят! Гипотеза, юноша — это научная догадка. Научная! То есть выводы, сделанные на основе наблюдений, а не взятые с потолка! Вот что такое наука — а не толпа фрогов с пробирками… Эй, вы в порядке?

— Более чем… — Я не без труда заставил себя дышать ровно. — Расскажите мне про болвана Барбудо, профессор.

— Знаете, есть фроги, которым надо было родиться лет эдак двести назад! — фыркнул он. — Нет, правда. Тогда они пришлись бы вполне ко двору! Энциклопедисты… — в устах профессора это слово прозвучало ругательством. — В те времена вы могли себе позволить заниматься десятком вещей одновременно, и при этом сохранять репутацию ученого! В наши дни этот номер не пройдет! Если хочешь чего-то достичь, нужно быть специалистом, а не дилетантом от науки, пускай даже талантливым…

* * *

Ваш покорный слуга — тот ещё бультерьер. Стоило мне услышать имя Барбудо — и я вцепился в беднягу профессора железной хваткой. К счастью, у этого малоприятного господина была одна маленькая слабость, которую я быстро нащупал: он любил поучать. Мне оставалось лишь скармливать ему малыми дозами собственное невежество — и восхищаться приоткрывшимся кладезем мудрости. Не прошло и четверти часа, как я выпотрошил из него всё, что мне было нужно. Да здравствует великое искусство манипуляции!

Из академического корпуса я вылетел, словно на крыльях — и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Думаю, это и спасло мне жизнь. Резкий металлический звон за спиной и сдавленный возглас «чтоб я сдох!» слились в одно целое. Я резко притормозил и оглянулся. На ступенях лежал здоровенный стальной лом — и свежая белесая выщерблина в камне не оставляла сомнений в природе звука. Я задрал голову — но, конечно же, ничего не увидел. Тот, кто метнул импровизированное копьё, скрылся из виду.

— Князья преисподней! Миста, да вы родились в рубашке! — ошеломленно пробормотал один из студентов, таращась на меня во все глаза. — Ещё бы чуть-чуть…

— Судьба хранит своих любимцев. Эй, парень, как мне попасть на крышу?

Разумеется, я никого не обнаружил. Убийца — а я не сомневался, что лом метнули прицельно, не стал дожидаться, покуда я одолею с десяток лестничных маршей и справлюсь с чердачным замком, и благополучно ретировался. Что ж, меня не в первый раз пытались прикончить… И, боюсь, не в последний. Остаётся надеяться, что полоса невезения у моего «благожелателя» выдалась затяжной.

Удача, как известно, благоволит тем, кто не слишком на неё полагается. Поэтому я отправился в ближайшую оружейную лавку. Мне не слишком везет с огнестрельным оружием: либо у меня его отбирают, либо я падаю в воду и безнадежно порчу пороховую затравку — а если ничего из вышеперечисленного не происходит, то просто самым позорным образом промахиваюсь. Свой единственный по-настоящему удачный выстрел я сделал в доме Хеллисентиса — да и то лишь потому, что промазать по такой мишени, как огромная стеклянная конструкция, мог только слепой… Но традиция есть традиция. У частного детектива должен быть пистолет. На всякий случай, я прикупил парочку — и добавил к своему арсеналу довольно компактное, вдвое короче стандартного армейского, мачете. Экипировавшись таким образом, я продолжил свои изыскания. Королевская публичная библиотека, визит к одному старикану, которого я не застал дома, ещё один визит — на этот раз удачный, снова библиотека… Я был полон кипучей энергии — даже душевная боль отступила перед её натиском, притаилась где-то в глубине. Мало-помалу личность таинственного доктора обрастала фактами.

Ифантас Барбудо здорово опоздал родиться. Таково было общее мнение научной братии — впрочем, сам доктор ни во что это самое мнение не ставил. Он был феноменом, грубияном, ниспровергателем авторитетов и — ярким, самобытным талантом. Он пробовал себя в самых разных направлениях, от геологии и рудного дела до медицины — и везде добивался впечатляющих успехов. В его честь был назван минерал барбудит, открытый, естественно, доктором… Между прочим, открытый не где-нибудь, а в Хрустальных горах: ещё один маленький кусочек пазла, вставший на своё место.

Последние его работы были связаны с криобиозом. Барбудо предложил собственную, оригинальную теорию «вымораживания личности» — теорию, основанную скорее на философском фундаменте, чем на принципах естественных наук. Насколько я понял, именно это и заставило коллег выставить его на посмешище, объявить шарлатаном и мракобесом. Но Барбудо такие мелочи не смущали. Ему устроили настоящую обструкцию: перекрыли возможность публиковаться, перестали приглашать на конференции, под каким-то благовидным предлогом закрыли доступ в академические лаборатории… Плевать он хотел на всех. В тот самый момент трудами доктора неожиданно заинтересовалось военное ведомство, после чего сведения о нем сделались отрывочными, а затем Барбудо и вовсе пропал из поля зрения немногочисленных друзей и знакомых. Ничего удивительного: уж что-что, а секретность наши вояки обеспечить умеют.

Несколько следующих ночей я провел в дешевых отелях, причем никогда не спал в одном месте дважды. Всего лишь разумная предосторожность — если не знаешь, кто за тобой охотится, жди беды отовсюду. К счастью, иммигрантская община в Амфитрите весьма велика, так что представитель человеческой расы уже давно не привлекает повышенного внимания.

Всё это время я раскапывал информацию. Поразительно, как много можно нарыть о конкретной персоне, если знаешь, кому и какие вопросы следует задавать. Мало-помалу у меня начала складываться картина происходящего. Я вертел её и так, и эдак — и не находил противоречий… Кроме одного, самого главного.

Ифантас Барбудо был кем угодно — сумасшедшим гением, малоприятным типом, сумасбродом, быть может, даже невольным шарлатаном… но он не был закоренелым злодеем. Я внимательнейшим образом вслушивался в голоса знавших его фрогов, пытаясь уловить там отражение мрака — и не видел его… А без черного, злодейского сердца моя стройная теория рассыпалась, словно карточный домик. Надо встретиться с этим фрогом лицом к лицу, решил я. Посмотреть ему в глаза. И тогда, возможно — только лишь возможно — я пойму, кто же передо мной…

Военное ведомство, как я уже сказал, умеет хранить свои секреты. По счастью, у меня имелась лазейка в загадочный и опасный мир государственных тайн. Учитель Тыгуа — который, что бы он сам не утверждал, был отнюдь не только отставным подполковником инженерных частей Королевского военно-воздушного флота…

* * *

Зима покидала столицу. Снежные сугробы осели, сделались ноздреватыми; многочисленные улицы и переулки покрыла густая, кое-где по щиколотку, ледяная каша — но лёд на каналах пока ещё был крепок. Я угадал со временем: пройдет всего несколько дней — и добраться до учителя станет чертовски проблематично.

— Рад видеть, — скупо приветствовал он меня. — Как ты?

— Спасибо. Держусь… — он наверняка уже слышал про Эльзу.

— Так и надо, Эд. Жизнь — это череда потерь, парень.

Я молча склонил голову. Старый вояка знал, о чем говорил: он сам наверняка потерял многих, кто был ему дорог.

— Заходи давай. Чай будешь? А может, чего покрепче?

— Не откажусь.

— Ну, рассказывай, — велел Тыгуа, когда мы, не чокаясь, опрокинули в себя по стопке. — Я ж знаю, ты не плакаться мне в жилетку пришел.

— Итак, первое — мне надо найти одного фрога. По военной линии. Второе — меня уже дважды за последние дни пытались убить.

— Очень любопытно, — он сцепил пальцы, положил на них подбородок и уставился на меня единственным своим глазом — другой, пораженный катарактой, скрывала черная пиратская повязка. — Начни с последнего. Дважды, говоришь?

— Да, причем в один день. Первый раз я не придал этому значения, но…

Тыгуа тяжело вздохнул.

— Нет, вы только посмотрите на этого засранца! Его хотят прикончить — а он, видите ли, не придает этому значения! Ты уникум, Эд…

— Первый раз выглядел, как случайность, — я поведал ему о диномобиле и о брошенном с крыши ломике.

— Значит, со второго раза до тебя всё-таки дошло. Делаешь успехи, Эд. Только учти — везение, оно штука такая… Имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент. У тебя есть соображения, кто может за всем этим стоять?

Я помолчал.

— Вообще-то, первым и главным подозреваемым был бы некий Даго Хеллисентис…

Тыгуа поперхнулся.

— Этот тип?! Ну, Эд, если ты перебежал ему дорожку — то других своих недоброжелателей можешь даже не брать в расчет!

— Да, он тот ещё душка… Был. Проблема в том, что он погиб у меня на глазах.

— Вот как? Уверен?

— Я видел, как его смело в пропасть, — тут я вкратце поведал о последних минутах старины Даго.

— Лавина… — пробормотал учитель. — Гм… Слишком пафосно для такого мерзавца. Но если не он, то кто?

— Это-то мне и не нравится. Я вертел и так, и эдак — получается, моя смерть может быть выгодна только одному фрогу. Моему нынешнему нанимателю, Ло Эддоро.

— Что-то я потерял нить твоих рассуждений, — нахмурился Тыгуа. — Он-то здесь при чем?

И тогда я рассказал ему всю историю — с того самого момента, как заполучил дневник старого Шу. Рассказал и о золоте. Если я и мог кому-то довериться, так это учителю. В конце концов, Тыгуа — лучшая могила для тайн.

— …Он откуда-то узнал о золотой жиле. И намекнул мне об этом в нашу последнюю встречу. Тогда я решил, что наши интересы в данном вопросе совпадают, но… В конце концов, множество убийств свершилось за абсолютно мизерную выгоду. А тут несметное богатство! Ради такого можно и принципами поступиться, и о расследовании забыть.

— А что он приобретает, убив тебя?

— Становится единоличным владельцем информации… Хотя нет — остается ещё Эллукан, бывший полицейский! Э-э… И ещё господин Икс — если Хеллисентис поделился с ним целями экспедиции. Черт…

— Многовато натяжек, да? Вот ещё вопрос: зачем бы ему намекать тебе, что он осведомлен о золоте? Если этот Эддоро, как ты говоришь, настоящий стратег… Ну, сам я не шибко понимаю в сложных комбинациях, но на его месте молчал бы, как рыба. Ты терялся бы в догадках, кто это хочет тебя пришить, а я бы продолжал готовить новые «несчастные случаи»… Хотя нет. На его месте я просто сделал бы всё как следует: один раз, без спешки и наверняка.

— Проклятье! Вы правы… Наверное. Но кто же тогда?

— Не знаю. Надеюсь, ты принял меры предосторожности? — он с сомнением посмотрел на меня и уточнил: — Ну хоть какие-то?

Тут я с гордостью продемонстрировал ему свой арсенал.

— И это всё? — презрительно фыркнул Тыгуа. — Всего два выстрела, к тому же ещё и не слишком метких — у этих кургузок никудышная точность… Да и клинок коротковат. Ладно, молчу, молчу! Когда-нибудь ты поймешь, какая это приятная штука — превосходство в огневой мощи… Если доживёшь, конечно. Ну, а что там насчет фрога, которого надо разыскать? Говоришь, по военной линии?

— Вообще-то он ученый, но работает на армию. Ифантас Барбудо — такое имя вам о чем-нибудь говорит?

— Конечно, — он недоуменно пожал плечами. — Да ты его знаешь.

— Что-о?!

— Тот забавный парень, что помог вам разговорить пьяницу-сторожа. Спец по гипнозу.

Я откинулся на спинку стула. Обстановка хижины поплыла перед глазами. Вот оно как. Доктор Барбудо здоровался со мной за руку. Разговаривал со мной. Помогал мне в расследовании — расследовании, первопричиной которого был он сам!!! А я… Я даже не подозревал об этом.

— У тебя такой вид, словно ты привидение узрел, — хмыкнул учитель.

— Почти, — а я-то ломал голову, отчего это призрачный глас, этот хор конфедератов показался мне знакомым! Те же старомодные обороты, те же интонации!

— Вы знаете, где он живет?

— Знаю. У дока усадьба часах в трёх езды от Амфитриты… Другое дело, что попасть ты к нему не сможешь.

— Дайте-ка угадаю. Его охраняют?

— Промазал. Пальцем в небо. Он просто не станет с тобой общаться. А охрана… Там вообще никого нет. Такое условие док поставил.

— Хм. Он может ставить воякам условия?

— Представь себе, да. Этот парень — гений. И он совершенно неуправляем. Но то, что армия от него получила… Знаешь — оно стоит того, чтобы поступиться некоторыми принципами! Этот чудак подверг себя добровольному заточению и изоляции. Ни газет, ни журналов, ни радио, ни посетителей… Называет это «информационной стерильностью». Считает, что в таких условиях его талант раскрывается более полно.

— Выходит, его желания вполне удовлетворяют требованиям секретности?

— Ага. Только он не терпит надзора, вообще какого бы то ни было давления. Общается лишь тогда, когда сам того захочет — и с кем захочет. Запросто может спустить с крыльца генерала…

— Однако! Вот уж не думал, что для армейских шишек характерны столь широкие взгляды!

— Они для них совершенно не характерны! — ухмыльнулся Тыгуа. — Просто, знаешь — это работает!

Я поразмыслил немного.

— Постойте, а как же тот случай с Эрхенио?

— А, это? Ну, тут просто удачно совпало. Док вдруг решил, что неплохо бы испытать гипношлем на ком-то постороннем. Мы как раз ломали голову относительно добровольцев — и тут появляешься ты… Можно подумать, князья преисподней услыхали наши молитвы!

— Мы ломали голову? Стало быть, вы…

— Думаешь, подловил? — хохотнул Тыгуа. — Просто один мой хороший знакомый, в чинах, стал плакаться за рюмкой чая — так, мол, и так…

— О. Понятно. Ну, а если к нему явятся полицейские с ордером? Он же подданный короля, не так ли?

— Разумеется, — Тыгуа вдруг посерьёзнел. — Эд, ты что — и впрямь хочешь его в чем-то обвинить?

— Всё, что я хочу — это завершить расследование, — медленно произнес я. — Полагаю, именно доктор Барбудо стоит за серией зимних убийств.

* * *

Мне предстоял ещё один визит, не слишком приятный. Я надеялся вовсе избежать этой встречи, но, похоже, без длинной руки Закона тут не обойтись…

Элисенварги принял меня в своём кабинете, предварительно малость помурыжив — ну, иного я и не ожидал, это обычная его манера…

— Садитесь, Монтескрипт. Садитесь и рассказывайте.

— Рассказывать — что?

Он поднял на меня тяжелый взгляд.

— Всё.

— С начала сотворения мира? Боюсь, нам с вами не хватит времени, инспектор.

— Не пытайтесь отделаться избитыми остротами. Шайка убийц бесследно исчезла из столицы, а спустя несколько дней пропали и вы. Какой напрашивается вывод?

— Случайное совпадение, — я пожал плечами. — И вообще, я отдыхал и лечил расшатанные нервы.

— Где? — тут же поинтересовался он.

— Какая вам разница?

Он злобно уставился на меня. Диалог не складывался. Я нес что-то не то, да и он взял неверный тон. Должно быть, это психологическая несовместимость: стоит нам оказаться лицом к лицу, как тут же начинается свара. Ладно, попробуем немного пойти навстречу…

— В Хрустальных горах.

— Так-то лучше… — проворчал Элисенварги. — Вы прикончили всех мерзавцев?

Ну вот. Нельзя же так в лоб… Хотя — чего ещё ожидать от полицейского!

— Я не охотник за головами, инспектор. Я частный детектив и провожу расследование. А как обстоят дела у вас? Дело зимних убийц ещё не закрыто?

— С чего бы вдруг? — фыркнул он. — Правда, с тех пор, как убийства прекратились, меня уже не грозят уволить. Но господин комиссар по уголовным делам не слезет с меня, покуда я не расставлю все точки. Поэтому я и спрашиваю — всех ли вы пришили, или на следующий год нам снова придется иметь дело с кем-то из них? Ну же, смелее, Монтескрипт! Закон признает необходимую самооборону; вы просто защищали свою жизнь, верно? Признайтесь, вам ничего не будет. Ну, потеряете несколько дней, покуда…

— Э, стоп! Давайте-ка сразу, инспектор: лично я не убил ни единого фрога. Зато получил важную информацию. Узнал, кто стоит за всем этим.

— И кто же?

— Доктор Ифантас Барбудо.

— Первый раз слышу о таком. Начните с момента вашего отъезда, Монтескрипт. Нам обоим будет легче.

В кои-то веки я признал его правоту. Отделаться общими фразами тут не получится. Я тяжело вздохнул — и выдал ему сильно отредактированную версию моих приключений. Ни Эддоро, ни наш «клуб четырех», естественно, не упоминались. Зато я не пожалел красок на описание злодейств Хеллисентиса. В моей истории две шайки негодяев истребили друг друга, а горный обвал прикончил немногих оставшихся.

— Замечательная байка, — ухмыльнулся инспектор, когда я наконец умолк. — Зло, уничтожившее само себя. А теперь давайте, как оно было на самом деле.

— Вы только что всё слышали, — я твердо посмотрел ему в глаза. — Другой версии у меня для вас нет. Не верите — отправляйтесь в Хрустальные горы сами.

— Делать мне больше нечего! — сварливо откликнулся Элисенварги. — А причем тут этот Барбудо? Может, он просто выдумка Тремора и компании?

— Это реальная личность, инспектор, более того — вы его знаете. Помните того фрога, что помогал нам допрашивать Эрхенио?

— Что-о? Этот ваш… Секретный специалист?!

— Он самый. Некогда он проводил изыскания в тех местах. Должно быть, во время одной из экспедиций доктор наткнулся на пещеру с замерзшими конфедератами. Полагаю, он вывез несколько тел — и попытался вернуть их к полноценной жизни…

— Невозможно, — пробормотал инспектор. — Добрая сотня лет, полная потеря личности…

— Да, верно. Но он как раз и занимался этой проблемой. Каким-то образом ему удалось то, над чем бьются многие поколения наших ученых. Только вот вместо нормальных членов общества он породил злобных убийц-социопатов. По злому умыслу или по неведению — ещё предстоит выяснить; собственно, это ваша задача. Берите ордер, инспектор. Докопайтесь до истины.

Воцарилось молчание. Элисенварги напряженно размышлял.

— Вы наверняка рассказали мне не всё, — наконец, пробормотал он. — Если не будет доказательств… А тут ещё замешано военное ведомство…

— Получите очередной раз по шапке, всего делов, — я пожал плечами. — Вам не привыкать. Но если выгорит — закроете это дело раз и навсегда!

— Ладно! — он вдруг резко встал. — Я отправляюсь за ордером немедленно! Но учтите, Монтескрипт — я беру его исключительно на основании ваших показаний! Если что-то пойдет не так, вы сильно пожалеете об этом… И уж тогда я вытрясу из вас всё, до последней мелочи!

— Согласен. Не возражаете, если я подожду здесь, в участке?

Он подозрительно уставился на меня.

— Собственно, я и не собирался вас отпускать.

— Вот и отлично, будем считать, я пошел вам навстречу. В качестве ответной услуги — когда мы отправимся к доктору, надо будет прихватить ещё пару фрогов.

— Это кого?

— Подполковника Тыгуа и Ло Эддоро, — и видя его колебания, добавил: — Нам всё равно потребуются понятые, верно?

* * *

Инспектор убыл, предварительно дав своим подчиненным распоряжение не выпускать меня за пределы участка. Спасибо хоть, не запер в своём кабинете, а то и вовсе в одной из камер — с его стороны это было своеобразным жестом уважения. Я некоторое время слонялся меж столов и надоедал знакомым констеблям. Впрочем, они не сильно возражали. После трагедии с перестрелкой и бегства шайки Тремора их жизнь вновь стала рутиной, а какой полицейский откажется немного развеять привычную скуку? Я поболтал с Тритти и Пройдохой. Последний долго и нудно пенял мне на историю с посохом конфедератов. Тоже нашел демона-искусителя! Наверное, Элисенварги дознался, чьих это рук дело, и как следует пропесочил корыстолюбивого подчиненного.

— Что поделаешь, парень: легкие деньги — всегда риск!

— Это точно, — подхватил Тритти. — Кстати, ты слыхал, что сталось с беднягой Эллуканом?

Я насторожился.

— Инспектор однажды обмолвился, что тот сбежал, прихватив какие-то вещдоки…

— В точности так. Похоже, парень связался не с теми фрогами, и вот результат — на днях его нашли с проломленным черепом…

— Да ты что?! Где? — мне даже не понадобилось изображать изумление.

— Неподалеку от его дома. Башка разбита вдрызг, рядом здоровенная глыба льда — якобы свалилась с крыши… Дело-то глухое, поэтому списали всё на несчастный случай, но между нами — я сильно сомневаюсь… — Тритти многозначительно покачал головой.

Вот оно что. Притихшие было подозрения вспыхнули с новой силой. Не удивлюсь, если очередной жертвой несчастного случая окажется некий мистер Икс. Неужели всё-таки Эддоро? Больше ведь некому! Хорошо, что я остался здесь, в участке, а не пошел, например, домой или в кафе Лакси. Глядишь, и проживу немного дольше, чем рассчитывают некоторые…

Глава 21

Последний энциклопедист

Диномобиль нещадно трясло. На лице старого Ло не отражалось никаких эмоций. Из него получился бы отличный игрок в покер. Я же всё время нервничал и ничего не мог с этим поделать. Попробуйте-ка сохранять душевное равновесие, сидя бок о бок с тем, кто уже дважды покушался на вашу жизнь!

До усадьбы доктора Барбудо мы добирались не три часа, а все четыре: в короткий сезон таянья фроги вообще стараются не выходить из дома. Всего несколько дней — большинство может себе это позволить… Но не мы, к сожалению. Элисенварги предвидел трудности пути и выхлопотал нам полицейский вездеход — но даже эта машина, оснащенная широченными гусеницами, то и дело увязала в мокрой снежной каше.

Усадьба произвела на меня гнетущее впечатление: огромный, мрачный двухэтажный дом посреди бескрайних болот. Возможно, тут виновата погода: уже с полудня всё небо затянули густые серые тучи.

Элисенварги в сопровождении двух дюжих констеблей поднялся на крыльцо и громко постучал: само воплощение Закона, суровое и неподкупное. Мы скромно переминались с ноги на ногу за его спиной.

— Убирайтесь! — раздалось из-за двери.

— Откройте! Полиция! — грозно рявкнул инспектор. — У нас ордер! Открывайте, Барбудо — или нам придется вышибить дверь!

— Что?! Какая наглость! — лязгнул засов, и нашим взглядам предстал Ифантас Барбудо собственной персоной — облаченный в длинный, роскошный, шитый золотом халат и крайне раздосадованный внезапным визитом. Инспектор сунул ему под нос бумаги.

— Ознакомьтесь.

— Что за бред?! — доктор, оттопырив губу, пробежал глазами по строчкам. — Обыск… Задержание… В чем меня обвиняют?!

— В организации серии убийств, — небрежно бросил инспектор. — Как, по-вашему, достаточно серьёзный повод?

— Какого дьявола? Какие убийства?! Что вообще происходит?!

— Ну-ка, посторонитесь, — Элисенварги бесцеремонно отпихнул доктора плечом и вошел.

— И кто же выдвигает против меня эти… Абсурдные… — Барбудо начал задыхаться от возмущения. В глубине коридора мелькнуло испуганное лицо его дочери.

— Вас обвиняю я. Эдуар Монтескрипт, частный детектив, — я небрежно приложил два пальца к полям шляпы. — Давайте где-нибудь присядем, доктор. Разговор нам предстоит непростой.

Кипя негодованием, Барбудо двинулся по коридору. Мы потопали следом, оставляя на паркете грязные следы. Перепуганная и возмущенная дочь доктора начала было протестовать, но инспектор просто сунул ей в лицо ордер.

Комната, где мы расположились, похоже, использовалась в качестве трапезной. Аккуратные занавески на окнах, накрахмаленная скатерть, чистота — во всём этом чувствовалась женская рука. Стульев было всего два. Барбудо сел и с неприязнью воззрился на нас. Инспектор занял свободный стул. Мы, за неимением сидячих мест, остались стоять. Блеклая дамочка устроилась за спиной отца.

— Итак, доктор, нам известно, что вы обнаружили в Хрустальных горах остатки армии «непримиримых». Замерзших насмерть конфедератов, — начал я. — Вы не будете отрицать этот факт?

— Даже и не подумаю, любезный! — запальчиво возразил доктор. — Да, я обнаружил их! Скажу более — спустя несколько лет я вывез оттуда семь тел в ледяных блоках!

— Куда вы их дели? — тут же поинтересовался инспектор.

— Сюда, вот в этот самый дом! Здесь, в моей лаборатории, я совершил величайшее научное открытие! Победил «выморозку личности»!

— И вызвали к жизни нечто, стократ более страшное. Вам известна дальнейшая судьба ваших пациентов?

— Откуда? — Он возмущенно пожал плечами. — Я живу тут один… Мы живем. Ха! Меня столько лет попрекали тем, что я опоздал родиться! Что ж, они были правы! Я всегда чувствовал себя чужаком в их мире! А здесь, милостивые государи, чужаки — вы!

Он был в чем-то прав. Это место словно явилось на свет из старинного романа: картины на стенах, изразцовая печь, обтянутые тонким шелком абажуры, гнутая мебель… Доктор и впрямь воссоздал атмосферу, в которой жили и работали великие ученые прошлого. Мои спутники казались слишком грубыми, дисгармонирующими с изящной обстановкой. По полу расплывались безобразные лужи от налипшего на нашу обувь снега.

— А скажите-ка, за что вы так ненавидите впавших в криобиоз?

На самом деле я не знал этого наверняка. Я сознательно провоцировал его — и Барбудо тут же устремился в подготовленную ему ловушку. Ненависть? Ха! За кого это я его принимаю?! Жалость, всего лишь жалость. Какая может быть ненависть к тем, кто даже не сознает собственной неполноценности? Атавизм — вот что такое на самом деле ваш драгоценный крио! Атавизм, который рано или поздно будет восприниматься как таковой всеми прогрессивными членами социума. Вопрос времени, и только! Понятие «криобиотик» станет ругательством, эти несчастные будут достойны лишь живительной эвтаназии…

— Какой эвтаназии?!

— Это шутка! — робко подала голос женщина. — Отец так шутит…

— Живительная эвтаназия. Оксюморон! — раздраженно пояснил Барбудо. — Ладно, с юмором у вас у всех, очевидно, проблемы… Я убежден: развитие нашего разума, дальнейшая эволюция несовместимы с подобным биологическим эскапизмом! Это сейчас время абсолютного торжества посредственностей, которые умеют лишь потакать своей животной природе, а разум используют для мелких дрязг и интриг! Но так будет не всегда, уж вы поверьте…

— Достаточно. Я понял вашу позицию. Итак, вернемся к конфедератам. Вы привезли их сюда, разморозили… Полагаю, сначала одного. Что дальше?

— Я не обязан вам отвечать! — он заносчиво вздернул подбородок.

— Обязаны, друг мой! — прорычал Элисенварги.

— Да? С чего вдруг?!

— С того, что ваши подопечные занялись серийными убийствами! Все, до единого! Если это не ваша вина — то чья же?!

— Протестую! — Барбудо вскочил. — Я вернул их к жизни, и только! Не знаю, кого там они убили и за что, но вы не смеете взваливать эту вину на меня!

— Так, спокойно! — я примиряющее поднял ладони. — Доктор, будет лучше, если вы всё без утайки расскажете. Или вам есть что скрывать?

— Скрывать мне — запомните, любезный, — нечего! Вы, вообще-то, уверены, что хоть кто-нибудь из вас окажется в состоянии понять мои объяснения?!

— Мы постараемся. Я читал ваши статьи, доктор. Те, что смог найти.

— Эти болваны закрыли мне доступ к публикациям… — пробормотал он. — Ну хорошо, слушайте.

Теорию Барбудо при всём желании нельзя было назвать тривиальной. Исследуя криобиоз, доктор заинтересовался ни много, ни мало — самим механизмом работы сознания, метафизическими принципами, святая святых личности. Он был убежден: проблема кроется отнюдь не в биохимии замороженного организма. Думаю, никто, кроме него, не смог бы разрешить эту задачу. Гремучая смесь нейрофизиологии, философии и психиатрии — кто ещё из научной братии посмел бы возводить логические построения на стыке всех трех областей, не боясь превратиться в посмешище?

Говоря о сознании, Барбудо сравнивал его с граммофоном или фонографом. Представьте себе восковой валик, говорил он. Валик с записью, по канавкам которой непрерывно скользит игла звукоснимателя, рождая мелодию. Эта мелодия, транслируемая вовне, и есть наша личность со всеми её предпочтениями и антипатиями, со всеми комплексами и привычками. Но запись эту нужно подновлять, что, собственно, происходит непрерывно — ибо любой внешний раздражитель вызывает у нас очередной отклик, чертит очередную канавку… И лишь длительный ледяной сон останавливает действие механизма.

— Психика разумного существа — тонкая материя, государи мои. Слишком тонкая, чтобы выдержать долгий период бездействия! Дело здесь отнюдь не в физиологии, эти болваны ошибались. Дело в метафизике! Некоторые животные переносят сотни лет криобиоза безо всякого вреда для себя. Их запись слишком примитивна, борозды слишком глубоки — это просто набор инстинктов, он не требует постоянной подпитки… Но мы, фроги — совсем другое дело! Я уже говорил вам: способность наших организмов впадать в зимнюю спячку — всего-навсего атавизм! Теперь-то вы понимаете? Ничего, дайте лишь время — и эволюция всё расставит по своим местам!

— Как вам удалось победить «выморозку личности»? — спросил я, почти уже зная, что услышу в ответ.

— Я сделал новую запись поверх исчезнувшей. Копировал собственную структуру сознания, собственные ритмы — и ввел их в угасший разум этих несчастных! — доктор Барбудо гордо выпрямился. — Моё изобретение, гипношлем, эффективность которого вы уже могли наблюдать — вот инструмент, позволивший сделать это… И результаты превзошли самые смелые ожидания! Введенная извне информация не просто запустила психический механизм. Нет, она пробудила их память, воспоминания! Оживила, казалось бы, давно умершие участки записи! Они вновь — слышите, любезный, вновь стали полноценными личностями! Восстановили былые способности, навыки — всего за несколько дней! И учтите — им даже не потребовалась длительная социальная адаптация! Ведь в каждом теперь имелась частица моего разума, моих знаний, представлений о мире!

— И жажда бессмысленных убийств! — вдруг рявкнул Элисенварги.

— Чушь!

— Нет, доктор. Не чушь. Хотите, я скажу, в чем была ваша ошибка?

Он презрительно фыркнул.

— Сделайте милость!

— Я предполагал нечто в этом роде. Предполагал, что вы каким-то образом имплантировали часть своей личности в мозги тех несчастных… Беда в том, что вы социопат.

— Да как вы смеете оскорблять отца в его собственном доме! — выкрикнула дочь Барбудо. — Вы хам! Вы ничтожество, вы…

— Это не оскорбление, а медицинский термин, — оборвал я её. — Такова глубинная суть вашей натуры, доктор. Но вы сдерживаете себя — своей волей, силой собственной личности, этими накачанными ментальными мышцами. Такое называется латентной социопатией. Более того — вы сумели обратить свой психический недуг во благо, сделались блестящим ученым… Но ваши пациенты отнюдь не обладают вашими способностями, вот чего вы не учли! Зверь, которого вы содержите в прочной клетке, в их случае оказался свободен! Вы, ослепленный собственным интеллектом, одарили их не только знаниями. Все ваши темные желания, вся злоба и презрение, которые вы ошибочно полагаете жалостью… Всё это было воспринято ими, как должное. И в свой срок выплеснулось наружу, помноженное на недюжинную физическую силу горцев и привычку солдат убивать!

— Бред! Чушь!

— Первым вашим подопытным стал генерал «непримиримых», верно? Старый Шу?

— Ну да, — он раздраженно пожал плечами. — А какое это имеет…

— Самое непосредственное. Вы восстановили его личность, быть может, понаблюдали какое-то время — и отпустили восвояси, не слишком заботясь о дальнейшем! Полагаю, он просто сделался помехой вашему добровольному затворничеству… А следом вы разморозили и остальных шестерых — и каждый из них, уходя, нес в себе ядовитое семя безумия! Я ведь не зря назвал вас социопатом, доктор. Вам плевать на то, что происходит за пределами этого дома. Если б вы взяли на себя труд хоть изредка читать газеты, то были бы в курсе, что натворили в столице ваши подопытные!

— А может, он и был в курсе, — мерзким голосом заметил инспектор. — Может, он всё это проделал сознательно, откуда мы знаем? Я обычно предполагаю самое худшее, Монтескрипт. И знаете — мне редко приходится разочаровываться в собственных прогнозах!

— Хорошо, — внезапно сказал Барбудо, голос его сделался абсолютно спокойным. — Вы не верите мне, считаете каким-то безумным… Злокозненным… Что ж, это ваше право. Но я докажу вам, что вы ошибаетесь. Докажу прямо сейчас!

— Интересно, каким образом? — прищурился Элисенварги.

— Очень просто. Я подвергну гипнозу себя самого. Самому глубокому, который только возможен. Задавайте мне вопросы — любые, какие пожелаете; в этом состоянии ни один фрог не способен лгать!

— Отец! — испуганно охнула женщина.

— Спокойно, Келия. В каком-то смысле это будет справедливо. Я столько раз использовал гипношлем для других, и теперь пришел черед испытать его лично. Это абсолютно безопасно, ты знаешь.

— Может, вы собрались разыграть перед нами спектакль! — подозрительно буркнул Элисенварги.

Барбудо одарил его презрительным взглядом.

— Я ученый, а не жалкий фигляр!

* * *

Лаборатория располагалась на втором этаже особняка. Собственно, весь второй этаж был лабораторией: похоже, доктор подверг его перепланировке, снеся всё лишнее и оставив лишь несущие нагрузку стены. Кругом теснились странные механизмы, непонятного назначения инструменты, минералогические коллекции и ряды стеллажей с химикалиями… Да интересы у него разносторонние, ничего не скажешь!

Барбудо уселся возле письменного стола и небрежным жестом подернул рукав халата. Его дочь принесла медицинский стерилизатор и несколько ампул. Игла шприца впилась в дрябловатую кожу.

— Сильный наркотик. Растормаживает подсознание, — снизошел до объяснений доктор. — Собственно, можно и без него, но тогда ждать придется дольше… Нет, Келия, не три кубика. Пять. Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше. Я порядком устал от общества наших незваных гостей…

Мы с Элисенварги обменялись взглядами. Инспектор криво ухмыльнулся. Похоже, Барбудо вообразил, что вот так запросто избегнет цепких лап Закона… Эти ученые иногда чертовски наивны!

Келия надела отцу оправу, не позволяющую глазам закрыться, немного повозилась с регулировочными винтами.

— Так хорошо?

— Да, да! — досадливо бросил Барбудо. — Настроишь стробоскопы для самого глубокого транса… Поторопись, меня уже прихватывает…

— Как думаете, он не разыгрывает нас? — шепнул мне Элисенварги.

— Нет. Взгляните ему в глаза: зрачки с булавочную головку… Наркотик действует.

— Теперь шлем… — эти слова прозвучали невнятно, словно доктор был сильно пьян.

Тихонько всхлипнув, Келия водрузила ему на голову гипношлем, щелкнула тумблером… Серия быстрых вспышек отразилась в полировке стола. Мы молча ждали. Я бросил взгляд на Эддоро. Лицо старика было бесстрастным, словно у статуи. Меня вновь начали одолевать сомнения. Он или не он? Но кто же ещё имеет мотивы меня прикончить?

Дочь Барбудо украдкой смахивала слезы. Элисенварги то и дело поглядывал на хронометр. В тишине и ожидании прошло около четверти часа.

— Долго ещё? — наконец, не выдержал инспектор.

— Можете начинать! — сдавленно бросила женщина и отвернулась к окну.

Элисенварги замялся в поисках подходящего вопроса. Я решил прийти ему на помощь.

— Итак, Барбудо, настало время явить свою подлинную сущность! Покажи нам то, что прятал ото всех и от самого себя в первую очередь. Покажи, кого ты впихнул в мозги несчастным конфедератам…

Доктор Ифантас Барбудо завопил.

Это было по-настоящему жутко. Такой крик не могло издать разумное существо — первобытный, дикий и одновременно механический, словно у корабельной сирены, он всех нас заставил вжать головы в плечи. Даже бесстрашный Тыгуа оторопел.

Барбудо сорвал шлем. Он зацепил устройство, не позволявшее его глазам закрыться, и один из крючков глубоко врезался между нижним веком и глазным яблоком. По щеке заструилась кровь, но доктор, похоже, сейчас вовсе не чувствовал боли. Он запустил массивный латунный горшок в голову Элисенварги. Инспектор успел заслониться локтем, но удар был такой силы, что снес его, будто кеглю в кегельбане.

Барбудо вскочил на стол. Полы халата взметнулись, словно крылья. Один из полицейских схватил его за ногу. Ошибка… Доктор пнул констебля в лицо. Тошнотворно хрустнули кости. Дюжий фрог рухнул — так падает марионетка, у которой разом обрезали все нити. Барбудо расхохотался, и я похолодел. Никогда в жизни не слышал ничего страшнее.

Злобное, ужасное, хаотическое начало наконец-то высвободилось из железных оков разума. Да, я хотел взглянуть на мрак, что крылся в глубинах его души… Хотел. Но, клянусь всем святым, что у меня есть — даже не предполагал, какого демона выпускаю на свободу!

Я был обязан его остановить. Хотя бы попытаться, несмотря ни на что — и я попытался… Он обхватил мою голову. Я словно попал в стальные тиски; ещё мгновение — и глаза просто выскочили бы из орбит, а череп бы треснул. Сейчас безумец был вдесятеро сильнее любого из нас.

Мою жизнь спас Тыгуа, впечатав ему голень в бедро — это был один из «фирменных» ударов подполковника. Звук получился, как будто кухонным молотком с размаху врезали по сочному куску мяса. Такой «гостинец» любого свалил бы с ног, но доктор едва обратил на него внимание. Правда, своей цели Тыгуа достиг. Барбудо отпустил меня; но лишь затем, чтобы схватить учителя, поднять его в воздух и зашвырнуть на несколько метров — словно пустотелый портновский манекен. Звон стекла смешался с треском ломаемой мебели.

Последний оставшийся на ногах констебль бросился на доктора. Это был здоровенный, грубый детина. Он налетел сзади и, обхватив двумя руками шею Барбудо, попытался придушить его. Безумец даже не заметил этого. Одним прыжком он очутился возле окна, и вновь издав леденящий душу хохот, вывалился наружу.

— Взять его! — рявкнул Элисенварги.

Ха, легко сказать… Всё наше воинство было повержено. В углу грузно ворочался Тыгуа, что-то невнятно бормоча и охая. Констебль не подавал признаков жизни — то ли умер, то ли потерял сознание. Не пострадал только Ло Эддоро — но он, по понятным причинам, вряд ли мог остановить Барбудо.

— Что вы застыли столбом, Монтескрипт?! Не дайте ему уйти! — инспектор разобрался наконец со своими конечностями, поднялся на ноги и устремился к лестнице. Половина лица его была залита кровью, одна рука висела, словно плеть — но в другой он держал пистолет… И только тут я вспомнил о своём оружии.

Мы выбежали на улицу. Второй констебль блевал, стоя на четвереньках среди обломков рамы и осколков стекла — похоже, падение не прошло для него бесследно. Два этажа, конечно, не так уж много, но это были довольно высокие этажи.

Последний энциклопедист нёсся прочь, высоко подпрыгивая и издавая ликующие вопли — словно танцуя на бегу какой-то адский танец.

— Стой, Барбудо! Я буду стрелять! — хрипло выкрикнул Элисенварги…

Как и следовало ожидать, на безумца окрик не произвел никакого впечатления. Инспектор прицелился. Келия, выскочившая на крыльцо вслед за нами, с отчаянным криком метнулась к нему и повалила в сугроб; но за мгновение до этого Элисенварги спустил курок.

Не знаю уж, был ли он таким хорошим стрелком или ему просто повезло. Пуля настигла Барбудо во время очередного прыжка. Он рухнул лицом вниз — и остался недвижим. Келия оставила инспектора и побежала к отцу. Элисенварги сел и, закусив губу, принялся нянчить поврежденную руку.

— Сильно болит?

— Вы знаете, сколько бумаг приходится заполнять полицейскому, пристрелившему какого-нибудь мерзавца? — словно бы невпопад поинтересовался он.

— Э-э… Нет. Полагаю, что немало…

— Немало — это очень, очень мягко сказано. А мне вдобавок придется писать левой рукой. Скажите, что это всё, Монтескрипт. Скажите, что это дело больше не преподнесет нам сюрпризов.

— Всё уже кончено.

— А знаете — с вами я никогда не мог толком понять, говорите вы правду или бессовестно лжете, — вдруг признался он и поднялся на ноги. — Ладно, пойдемте взглянем на тело. У вас есть пистолет? Держите его наготове, мало ли что.

Но оружие нам не понадобилось: выстрел инспектора был точен. Доктор Ифантас Барбудо, гениальный ученый и невольный злодей, лежал лицом вниз на садовой дорожке. Келия, опустившись возле его тела на колени, тихо и безнадежно плакала — маленькая женщина-фрог, в одночасье лишившаяся смысла жизни. В воздухе порхали снежинки. Начинался последний снегопад этой долгой и страшной зимы.

* * *

Всю обратную дорогу мы молчали. Лишь когда впереди проклюнулись сквозь метель золотые огни Амфитриты, я взглянул на старого Ло и промолвил:

— Дело закрыто, господин Эддоро. Мы с вами в расчете.

— Дело закрыто, — эхом откликнулся он.

Так и подмывало сказать ему кое-что ещё, но я сдержался. В конце концов, у меня не было ничего, кроме подозрений.

Безумно хотелось курить. Ещё хотелось напиться до потери сознания — уже не первый раз за последние дни. Скверная тенденция. Не становлюсь ли я потихоньку алкоголиком? А, не всё ли равно! И потом: ближайшие несколько часов такая роскошь мне явно не светит. Элисенварги не успокоится до тех пор, покуда стопка собственноручно написанных мной показаний не сравняется по толщине с каким-нибудь романом Дюма…

— Остановите на минуту возле того угла, — попросил я Тыгуа. Учителю пришлось сесть за руль полицейского вездехода, поскольку наши доблестные стражи порядка получили столько травм, что были не в состоянии им управлять.

— Куда это вы? — тут же встрепенулся Элисенварги.

— За куревом. У меня уже уши в трубочку сворачиваются, — буркнул я и захлопнул дверцу прежде, чем он успел возразить. Зябко поёживаясь, я вошел в лавку.

— Миста? Чего желаете? — осведомился парнишка за прилавком.

— Пачку сигарет, — тут меня вдруг осенило. — И вот ещё что: у вас тут есть черный ход?

…Первые несколько кварталов я бежал, потом перешел на шаг. Собственно, можно было не стараться: в такой снегопад выследить меня нереально. Надеюсь, Тыгуа всё поймет и не очень обидится. Что же касается инспектора — у нас с ним всегда не складывалось.

Я был уже в двух шагах от кафе Лакси, когда запорошенная снегом фигура возникла, словно ниоткуда, рядом со мной.

— Хороший вечерок, а?

Я сунул руку в карман и ухватился за рукоять пистолета, отчетливо понимая: если вдруг что — я безнадежно опоздал… Он быстро цапнул меня за локоть.

— Спокойно, Эдуар, не дурите! Это же я, Слэп, помните?

— Да провалитесь вы в преисподнюю! — Я в сердцах отпихнул его руку. — Что за манера, дьявол вас побери!

— Ну-ну, спокойнее, — усмехнулся он. — Вы такой нервный сегодня. Тяжелый день?

— Что вам надо, Слэп? Я больше не работаю на вашего босса. Всё, дело закрыто. Вам теперь нет надобности меня охранять.

— Правда? У вас последнее время не было никаких неприятностей? Ничего не падало на голову, никто не пытался вас переехать на старом дино?

Я замедлил шаги.

— Что вы об этом знаете?

— Давайте-ка потолкуем… Нет-нет, только не в заведении вашего друга! Туда вообще соваться не следует… Ступайте за мной, — он круто развернулся и быстро зашагал куда-то во тьму. Мне не оставалось ничего другого, как догонять.

— Кстати, — бросил вдруг Слэп. — Спасибо за брата.

— За кого?

— Вы знаете его под именем «мистер Икс».

— Икс — ваш брат?! — я даже остановился от неожиданности. — Вот это да! Тесен мир! Вы ни разу о нем не упоминали…

— Ну, мы не так много общались, верно? К тому же, я с трудом его переношу, не говоря обо всём прочем… Но семья есть семья.

— Так, значит, он выбрался?

— Ага. Нашел какую-то палку, сделал костыль и доковылял до канатной станции; а там уже было легче.

— Что ж, ладно — я рад за вас обоих. Хм… Теперь понятно, почему его никто не видел. Такой же талант, как и у вас, да?

— Угадали. Мне, правда, досталось больше. Но и он кое-что умеет, — признал Слэп. — Однако послушайте: он не единственный уцелевший в той заварушке.

— Кто ещё? — задавая этот вопрос, я уже знал, что ответ мне очень сильно не понравится…

— Хеллис…

— О, нет! Только не говорите мне, что ему удалось выкопаться! — Я схватился за голову.

Живой Даго Хеллисентис — более мерзкую новость трудно было представить.

— К сожалению, Эдуар. И что хуже всего — он зациклился. Жаждет стереть вас с лица земли любым возможным способом. Ему теперь всё равно, кто и как это сделает — лишь бы побыстрее. Вы в смертельной опасности. Всё, время шуток кончилось.

Я грязно выругался. Даго был миллионером — а там, где в ход пущены большие деньги, все вопросы решаются быстро. Выходит, я напрасно грешил на старого Эддоро. Он и впрямь был фрогом чести. Что ж, хоть это отрадно — правда, утешение слабое.

— А ваш братец, он…

— Ну, вы и сами догадались, наверное. Икс — наёмный убийца. Один из лучших в своей профессии, как понимаете. Мы с ним — две стороны одной монеты. — Тут Слэп усмехнулся.

— Пора мне сваливать из Амфитриты, — пробормотал я.

— Хорошая мысль. Только на генераторную станцию не вздумайте соваться, там вас уже поджидают. Даго первым делом перекрыл вам путь в Метрополию.

— У меня всё рано не хватило бы денег на билет. Да ещё виза… Черт, что же делать…

— Да есть вот одна мыслишка. — Он свернул в очередную подворотню. — Не отставайте, Эдуар, мы почти пришли.

Он поджидал нас — темный силуэт возле припаркованного диномобиля. Икс стоял, облокотясь о крышу. При виде меня он лихо отсалютовал тростью.

— Как ваше колено?

— Не так уж скверно. Но хромота ещё беспокоит. Садитесь, дружище. Что у вас с деньгами? Прямо сейчас, я имею в виду. При себе.

— Есть немного. А что?

— Придется вам обходиться этой суммой, по крайней мере, на первых порах, — заявил он.

— Собираетесь увезти меня куда-то?

— А толку? Хеллисентис везде вас найдет. Надо сделать так, чтобы он прекратил поиски.

Диномобиль тронулся с места. Икс вел машину быстро, я бы даже сказал, опасно быстро — учитывая плохую видимость и снежную кашу под колесами. В слабом свете приборной доски видно было, что он улыбается — той самой опасной, острой, как бритва, улыбкой, что и его брат. До меня понемногу начало доходить, что же они задумали.

— Чей это дино?

— А черт его знает, — беспечно откликнулся Икс. — Я угнал его всего полчаса назад.

— Так-так. Ворованный транспорт, быстрая езда…

— Ага. Мало ли, вдруг кто-то запомнит номера?

— К тому же, вы были здорово пьяны, — подхватил Слэп, протягивая мне бутылку из-под рома. — Бросьте под ноги… Всё сходится, верно?

— Кроме одного. Где вы возьмете труп?

— В наше время всё продается и покупается. А служители моргов тоже хотят подзаработать сверх установленного. Никто не считает, что ему платят слишком много — или хотя бы достаточно, — тут он подмигнул мне.

— Но я не фрог!

— Да, была небольшая проблема! — хохотнул Икс. — Но мы её уладили… О, вот и мост. Как думаешь, подойдет? Мне нравится…

— Самое то, — авторитетно подтвердил Слэп. — Пар над прорубью, значит, горячие источники рядом, лёд тонкий…

Икс остановил дино, но двигатель глушить не стал. Мы вылезли из салона. Щелкнул замок багажника, и я отшатнулся.

— Проклятье, да он протух!

— С мертвецами такое частенько случается. Ну-ка, помогите…

— Черт! Дьявол! Ну и вонища! Кто он был?

— Какой-то турист, охотник до злачных мест. Перебрал наркоты дней десять тому назад.

— Вам подсунули лежалый товар… Эй, а ничего, что этому субъекту как минимум лет пятьдесят?!

— Главное, рост почти одинаковый. К тому времени, как его вытащат, лицо и руки объедят рыбы.

— Но он толще меня в два раза!

— Никогда не видели, как раздувает утопленников? Поройтесь у себя по карманам, нам нужно что-нибудь для опознания…

Я пожертвовал удостоверением частного детектива и одним из пистолетов. Труп усадили на водительское сиденье. Слэп врубил зажигание — и некоторое время бежал рядом, придерживая руль.

— Дело сделано, — прокомментировал Икс, когда диномобиль, проломив тонкий лёд, ушел под воду. — Этот снегопад очень кстати. К утру все следы заметет, так что найдут вас не сразу — успеете как следует разложиться.

— Шутки у вас…

— Знаете, как незаметно выбраться из города? Могу подсказать пару способов…

— Я здесь родился, мистер Икс.

— А, ну тогда другое дело… Удачи вам, Эдуар.

— Удачи.

* * *

Снег плясал и искрился в теплом свете масляных фонарей, заметал пушистой белизной грязное месиво под ногами. Зима делала Амфитрите прощальный подарок. Я брел по ночным улицам, подняв воротник пальто и надвинув на лоб шляпу — смешная пародия на самого себя. Эдуар Монтескрипт, частный детектив, подумать только…

…И всё же я победил. Победил — хоть и заплатил за победу такую цену, что она немногим отличалась от поражения. Я потерял возлюбленную, а теперь ещё терял всех своих друзей, терял этот прекрасный, несмотря ни на что, город… Очень хотелось надеяться, что не навсегда, лишь на время. Соблазн наплевать на всё и остаться был велик… Но увы. Как сказал однажды Тыгуа — друзья порой бывают фальшивыми, зато враги всегда настоящие.

Примечания

1

Парень, юноша, малый (итал.).

Content

Павел Марушкин
ЗИМНИЕ УБИЙЦЫ

Глава 1 Розовый лёд

Глава 2 Господин Доброжелательность

Глава 3 Тот самый парень

Глава 4 Холодный след

Глава 5 Бродячая смерть

Глава 6 Свежие трупы

Глава 7 Ловушка для негодяя

Глава 8 Незваные гости

Глава 9 Весёлые топи

Глава 10 Кража со взломом

Глава 11 Аспиды

Глава 12 Газовые братья

Глава 13 Марш конфедератов

Глава 14 Месть

Глава 15 В погоне за призраками

Глава 16 Случайные встречи

Глава 17 Хрустальные горы

Глава 18 Западня

Глава 19 Темные воды

Глава 20 Смерть ходит рядом

Глава 21 Последний энциклопедист

Примечания