Игорь Гетманский

ФАНТОМ

Фантастические повести и рассказы

Трансформеры

Трое мужчин в грубых кожаных куртках пересекли порог здания Центра Деловых Встреч и остановились, настороженно оглядываясь по сторонам.

Они стояли в начале широкого и длинного коридора, стены, пол и потолок которого были обшиты серебристым металлизированным пластиком. В коридор выходили сотни дверей. Над каждой из них светились глазки видеокамер. Вдоль стен курсировали дюжие охранники с рациями в руках, в двери входили и выходили строго одетые люди — по двое, по трое, большими группами.

Появление неподобающим образом одетой троицы не осталось незамеченным: ближайший охранник прекратил мерить шагами коридор и стал боком к пришельцам. Он теперь не выпускал мужчин из поля зрения, а в его руке появилась короткая электрошоковая дубинка.

— Какого лешего мы приперлись сюда, Кандид? — встревоженно спросил самый молодой из троицы — крепкий парень с широким, как лопата, лицом и круглыми глупыми глазами. Другой парень — точная копия вопрошающего, только годами немного постарше — солидарно кивнул и вопросительно вылупился на третьего — высокого темноволосого мужчину с резкими чертами лица. Тот уже сумел освоиться в новой обстановке и обрел уверенность.

— Это место проведения секретных переговоров, Кит, — ровным тоном пояснил он. — Центр гарантирует полную защиту от шпионажа, какие бы подслушивающие или подсматривающие устройства для этого ни использовались, понял? Наш клиент не хочет, чтобы, кроме нас, кто-нибудь узнал его секрет. Вот он и пригласил нас сюда. — Он толкнул своих товарищей в спины и двинулся вперед. — Пошли, наша комната сто семнадцатая.

Кандид Тристан и его подельники братья-близнецы Джой и Джоб Кит занимались уличным грабежом, квартирными кражами и угонами машин. Братьев Кит Господь при рождении обделил умом, причем обделил сильно. Они, похоже, это хорошо понимали, так как во всем полагались на слово своего вожака — Кандида.

Тристан был старше их на несколько лет, несравненно опытнее и умнее. Последнее подтверждалось тем, что когда-то он чуть было не оказался на студенческой скамье: с отличием закончил техническую школу при университете и готовился в него поступать. Но выбрал иной путь, чем лишний раз подтвердил теорию генетической природы преступности. За свои сравнительно молодые годы Кандид успел провести несколько лет в космической тюрьме, затем — на рудниках планеты Наказанных и теперь смотрел на все вещи и на людей не иначе как через амбразуру опыта бывшего рудокопа. И именно поэтому на пороге Центра Деловых Встреч почувствовал себя не в своей тарелке намного более остро, нежели его «партнеры по бизнесу», но виду не показал.

Преступная троица прошагала по коридору к нужной двери и вошла в небольшое уютное помещение с низким круглым столом посередине и несколькими мягкими креслами. Навстречу поднялся маленький сухощавый старичок в костюмной тройке. Его морщинистое личико со сладострастно выпяченной мокрой нижней губой производило неприятное впечатление.

— Добрый вечер, мистер Брудмэн, — веско произнес Кандид. Когда надо, он умел продемонстрировать хорошие манеры. — Надеюсь, мы не опоздали.

— О, нет! — Старик Брудмэн потрогал узел галстука и одернул полы жилетки. Он явно нервничал. — Садитесь, господа, устраивайтесь, а я пока включу защитное поле.

Ухмыльнувшись при слове «господа», Кандид медленно опустился в кресло. Братья Кит развалились по обе стороны от него. Старичок протянул руку под стол, на что-то нажал, и стекло окна замутилось, с еле слышным жужжанием по металлизированному пластику потолка и стен медленно поползли фиолетовые разводы.

Старичок по-птичьи повертел головой на худой шее, зашуршал бумагами на столе и сказал:

— Ну что ж, начнем, господа. У меня к вам деловое предложение…

— Это мы уже поняли! — неожиданно громко выдал Джой Кит. Брудмэн несколько испуганно посмотрел на него, потом — на Кандида. Тот ответил ему прозрачным взглядом. Джой, знал он, не в пример своему молчаливому брату-двойнику был говорлив и все свои мысли и желания тут же облекал в слова, не делая исключения даже позывам на стул. И теперь просто высказал очередную мысль, которая пришла в голову.

— Не надо, Кит, — мягко сказал Кандид Тристан и кивнул мистеру Брудмэну: — Продолжайте, пожалуйста.

— Гм! — растерянно моргнул старичок и снова деловито заговорил: — И дело вот в чем. Я хочу предложить вам вывезти небольшую партию неких животных с планеты Зоил. Космический корабль я вам предоставлю. Все расходы экспедиции беру на себя. Ну и, естественно, вам причитается вознаграждение — за доставку груза на Землю живым и невредимым, за риск похищения…

— Похищения? — отреагировал Кандид. Он не спрашивал — просто расставлял акценты. Конечно, похищение — для чего их могли нанимать еще. Ну, может быть, еще для убийства. Для других более достойных дел мастеров в мегаполисе навалом.

Старичок нервически подергал узел галстука:

— Мы же с вами говорили при знакомстве, что дело необычное…

— Нет-нет! — махнул рукой Кандид. — Все нормально, продолжайте. Что это за звери?

— О, это не звери, а сущий пустяк! — воскликнул мистер Брудмэн. — Сотня очень маленьких животных. Водятся они только на Зоиле. Зовутся серфидами. Они очень похожи на морских свинок, только ходят на задних лапах. Ну и, естественно, физиология у них несколько другая, нужна специфическая пища… Но кормить в дороге их не придется!

— Серфиды… Зоил… — как бы пробуя слова на вкус, медленно произнес Кандид. — Что-то я ни о планете, ни о зверьках до сих пор ничего не слышал.

— Ха! Я слышал! — вдруг подал голос Джой Кит. — Кривой Рогаль о них что-то бебекал. Говорил, что его от сифилиса Хирург каким-то лекарством с Зоила за один день вылечил. Как рукой сняло. А лекарство это зверьки те, серфиды, вроде делают.

— Совершенно верно, молодой человек! — обрадовался Брудмэн. — Ваш… хм… Хирург купил лекарство в фирменной аптеке, принадлежащей моей компании. Этот препарат можно купить только у нас… Но зверьки лекарство не делают. Его изготавливают в моей лаборатории. А серфиды дают первичное сырье для него. Уникальное вещество, из которого можно изготовить эффективнейшие фармацевтические препараты… Да!

— Значит, лекарства делают из зверьков, — глубокомысленно заметил Джой Кит, сведя глаза к переносице.

— Нет! Что вы! — замахал руками Брудмэн. — Животных не убивают для этого! Препараты изготавливают из их сверхценных экскрементов!

— Чего-чего? — насторожился и приложил руку к уху Джой. — Чего ты такое сказал? Из кого изготавливают?

Кандид хотел было дать пояснения, даже повернул к Джою голову, но вдруг опустил внезапно заблестевший взгляд и не издал ни звука.

Джоб Кит, подобно брату, приложил руку к уху, насупился и угрожающе заскрипел креслом. Кандид опустил голову и, изо всех сил сдерживая смех, стал с чрезвычайным вниманием рассматривать ногти.

— Ну, — смешался Брудмэн, — из фекалий этих существ, понимаете? Из фекалий…

Братья-близнецы, подозрительно прищурившись, молча буравили Брудмэна взглядами. Кандид непонятно хрюкнул и закашлялся.

— Господа… — растерялся Брудмэн. — Я не знаю, как объяснить… Лекарства изготавливаются из испражнений этих существ… Из их каловых масс…

— Из говна, что ли?! — вдруг радостно выкрикнул Джой Кит. Брудмэн машинально кивнул в ответ. Его морщинистое личико стало вытянутым и бледным. — Так бы сразу и сказал!

Джой и Джоб развернулись друг к другу и победно столкнули кулаки. Старик Брудмэн облегченно и растерянно развел руками. Кандид ободряюще кивнул ему и предъявил сияющим братьям каменную физиономию. Те враз притихли.

— Объясните нам, — обратился Кандид к Брудмэну, — что это за планета такая — Зоил. Какой у нее статус. Какие на ней порядки. Где находятся зверьки. Как охраняются. И, — с естественной непринужденностью завершил он, — назовите сумму, которую вы собираетесь нам заплатить. А мы, переварив всю информацию, назовем свою.

— Хорошо, — кивнул профессор. Опасливо поглядел на братьев Кит и заговорил: — Планета Зоил была открыта двадцать лет назад. Она оказалась полностью пригодной для колонизации, так как ее экосфера подобна земной. Прекрасный, насыщенный кислородом, чистый воздух, моря, пресноводные реки, леса, богатая фауна… В лесах живут дикие племена аборигенов. Они не воинственны, но и не контактны. До сих пор с ними не удалось установить никаких отношений… Вы не слышали о Зоиле потому, что в жизни Космической Федерации она не играет никакой существенной роли. Она была отдана на откуп любителям-аграриям. Ее заселили те, кто хотел работать на земле. Иметь свое фермерское хозяйство, жить на природе, выращивать хлеб и разводить животных… Сейчас на Зоиле есть всего лишь один город, стоящий рядом с космопортом. Зато десять тысяч малых и крупных фермерских хозяйств рассыпаны по всей планете…

— Понятно, — сказал Кандид. — С планетой все ясно. Теперь о зверьках.

— С этими… с фекалиями! — выдал Джой Кит и громко захохотал, довольный, что запомнил и сумел воспроизвести незнакомое слово. Джоб Кит, радуясь успеху брата, громко хлопнул его по спине. Кандид молча смотрел на Брудмэна, как бы призывая его не обращать внимания на игрища своих компаньонов. Старик нервически подергал правым веком. Потом тик перешел на нижнюю откляченную губу. И прекратился лишь тогда, когда громкий хохот Джоя смолк.

— Серфиды, — сказал Брудмэн. — Колонисты Зоила очень любят этих зверьков. Серфиды не пугливы, легко приручаются, ласковы. Но самое главное, — он покосился на Джоя и с усилием продолжил: — их… гм… экскременты содержат чрезвычайно специфические биоактивные компоненты и посему являются мощнейшим иммуностимулятором. Эффективность лечения инфекционных заболеваний препаратами, полученными с помощью серфидов, колоссальна. Такие лекарства в инфицированном организме работают как сильнейший антибиотик самого широкого спектра фармацевтического воздействия. Но при этом они не подавляют естественный иммунитет, не уничтожают микрофлору толстого кишечника, не вызывают интоксикации!

— Подождите, — нахмурившись, сказал Кандид, — если все так хорошо, а колония на Зоиле существует уже двадцать лет, то почему до сих пор никто из колонистов не поставил это дело на поток?

— Потому, — видимо, взволновавшись, ответил профессор, — что зверьков на планете очень мало. А главное, они не могут жить с человеком. Они охотно посещают дома колонистов, принимают пищу из рук, спят на ковриках и все такое, но — уходят. Неизменно уходят, не пробыв в гостях и суток. Если же их задержать, то они погибают. Серфиды всеядны, но нуждаются в некоем веществе, которое не получают в пище, что им предлагают колонисты. И это вещество они могут найти только в лесу.

— А что, — спросил Кандид, — разве выявить это вещество и наладить его добычу или производство — проблема?

— Для колонистов Зоила — да. Нужны специальные исследования, привлечение сторонних специалистов, вложения… А у них много своих забот, они — аграрии.

— Разве серфидами до сих пор не заинтересовались специалисты с других планет?

— О них просто никто, кроме колонистов, до сих пор не знал. Жители Зоила используют «визитные карточки» серфидов лишь для собственных нужд. Дальше этого дело не идет. И они наотрез отказываются продавать «подарки» зверьков.

— А вы, значит, о них узнали и… Но откуда же вы берете сырье для своей лаборатории?

— У брата, — ответил Брудмэн и с отвращением поглядел на Джоя и Джоба Кит. Очевидно, по какой-то причине Брудмэн считал, что существование братских уз в этом мире — серьезная ошибка Создателя. — У своего старшего брата. Собственно, вся история и началась именно с его инициативы. Он — кибертехник и некоторое время провел в городе колонистов Зоила, автоматизируя какие-то производственные линии. Там он и узнал о серфидах. А так как я — небезызвестный на Земле фармацевт, имеющий собственную компанию, он предложил мне сделать на серфидах хороший бизнес.

— Но как? — удивился Кандид. — Я понял следующее: зверьков на планете мало, собрать их всех вместе невозможно, разводить их не получается, потому что периодически они уходят в лес и, естественно, детишек делают на свободе… Для хорошего бизнеса надо сначала научить их знать свой хлев и сбиваться в стадо!

— Так он и научил их сбиваться! — раздраженно взмахнул рукой Брудмэн. — И сделал так, что сбиваются они около его дома, в вольере! И всего этого он добился, используя мои финансы, знания и опыт! А теперь продает мне сырье за бешеные деньги! Если бы у меня была возможность, я бы дал ему по голове, как в детстве! И знаете, мне хочется поручить вам не вывоз зверьков с Зоила, а избиение Брудмэна-старшего!

— У-уг-а-га-га! — сыто зареготали братья Кит. Последняя мысль старика им очень понравилась.

Кандид раскинул руки и успокаивающе положил ладони на их плечи. И сказал:

— Спокойно, мистер Брудмэн. Расскажите все по порядку.

Старик Брудмэн подготовительно подергал правым веком, потом — нижней губой и заговорил:

— Он купил в окрестностях города ферму и приманил меня идеей разведения зверьков. Для этого, сказал он, необходимо найти ту травку, за которой серфиды бегают в лес. «Расходы на исследования, — сказал он, — ты возьмешь на себя, у меня просто нет таких денег, которые на это потребуются… Я быстро найду эту травку, буду разводить зверьков на ферме и снабжать тебя сырьем. А ты начнешь производить суперлекарство, и мы станем миллионерами!» — Брудмэн развел руками. — Заманчиво! Я оплатил покупку нескольких сотен цифровых видеокамер. Брут раскидал их по лесу…

— Вашего брата зовут Брут? — осторожно переспросил Кандид.

— Да, Брут, — со злой гримасой на лице ответил Брудмэн. — Я понимаю, какие ассоциации вызывает у вас это имя. Очень уместные ассоциации. Мой брат предал меня и теперь хочет получать от торговли со мной сверхприбыли…

— Давайте по порядку, — напомнил Кандид.

— Да-да. Он раскидал и развесил камеры в лесу на территории в несколько сот гектаров. Для сбора, обработки и грамотной интерпретации информации он нанял двух молодых биологов. За свои исследования они почему-то запросили такую сумму, которая покрыла бы расходы на проведение полноценной научно-исследовательской работы по получению нового фармацевтического препарата… Да! Но я не корил брата за необоснованные траты. Сверхприбыли от продажи «подарков» серфидов должны были покрыть все расходы…

— И ваш брат нашел ту травку, которая нужна зверькам?

— Нашел. Оказалось, что это маленькое растение, очень похожее на землянику, встречается в лесу чрезвычайно редко. Один-два кустика на гектар. Серфиды получают «землянику» в результате долгих и тщательных поисков. Правда, и нужно-то им немного — пол-листочка с кустика. Но потребность в травке у них постоянна. Эти пол-листочка они должны съедать раз в два-три дня. Вот почему зверьки не задерживаются у людей надолго…

— Вы научились разводить эту «землянику»?

— Нет, — с досадой ответил Брудмэн. — Оказалось, что растение может существовать только при сочетании строгого набора экологических факторов. Поэтому-то оно и столь редкое. А набор факторов, естественно, невозможно воспроизвести в лабораторных условиях. Ведь это и химический состав почвы, и освещенность, и соседствующие растения… Но мне удалось другое — выделить то вещество, что содержится в «землянике» и которое необходимо серфидам. И теперь я могу спокойно содержать зверьков в клетках, не беспокоясь, что через день-два после того, как я посажу их под замок, они передохнут.

— Так в чем же дело? Почему ваш брат не начал отлов зверьков?

Брудмэн снова задергал правым веком:

— Этот подлец воспользовался результатами исследований, которые я финансировал, и начал свою игру! Он не стал дожидаться, когда я выделю из «земляники» нужное вещество. Пока я занимался этой задачей в своей лаборатории на Земле, он собрал несколько кустиков «земляники» и приманил ею парочку зверьков. Покормил их недельку, а потом подвесил растение над вольером, где содержал серфидов. И вот что получилось: зверьки остались у него на ферме навсегда! Вернее, они продолжали раз в сутки-двое уходить за «земляникой» в лес, но стали неизменно возвращаться в вольер, над которым висело растение! Здесь, видимо, срабатывает инстинктивная логика: где «земляника» — там и дом. Представляете? И он таким образом приручил целую сотню серфидов! И ежедневно собирает целый урожай их экскрементов! При этом он отказал мне в праве собственности на производимое сырье!

— А разве вы юридически не оформляли ваши отношения? — удивился Кандид.

— Конечно, нет! Мы же братья! — воскликнул Брудмэн и снова с ненавистью посмотрел на Джоя и Джоба. Те переглядывались с дурацкими ухмылками.

— Слышь, дед, — сказал Джой Кит, — давай мы тебе братана твоего вместе с этими маленькими засранцами… как их… с серфидами в вольере привезем. А ты нам за это дополнительно заплатишь! У-аг-га-га!

На этот раз братья гоготали так долго, что старик Брудмэн устал дергать веком и губой и затих, а Кандид потерял терпение и раздал братьям по подзатыльнику. Они, потирая коротко стриженные головы, успокоились.

— Теперь все ясно, мистер Брудмэн, — сказал Кандид. — Вы хотите, чтобы мы вывезли из-под носа у вашего братца всех его серфидов. После этого вы наладите в своей лаборатории их содержание, кормление и разведение и начнете производить сверхценные препараты. А вы не боитесь, что Брут подаст на вас в суд?

— Он не сможет доказать, что в моей лаборатории именно те зверьки, которые были у него на ферме, — сразу ответил Брудмэн. — А в остальном моя позиция неуязвима. Я мог отловить серфидов в лесах Зоила и вывести сто особей из нескольких пар… Это не проблема!

— Отлично, — резюмировал Кандид. — Теперь расскажите, как Брут охраняет серфидов.

— Никак, — просто ответил Брудмэн. — Он живет в большом колонистском поселке. Знает всех и каждого, и все знают его. Там, на Зоиле, очень тихие и мирные нравы, устоявшиеся отношения… Там почти нет преступности. В городе бывают случаи хулиганства, мордобоя, но это среди молодежи. О кражах и разбоях там и не слыхивали. Поэтому Брут чувствует себя в полной безопасности. Вольер со зверьками находится рядом с его домом. Открыт, так сказать, всем ветрам. Похитить его для вас не составит никакого труда. — Он чуть замешкался и добавил: — Правда, я не был у брата с того дня, как транспортировал на Зоил биологов и видеокамеры. А было это три месяца тому назад. Но за это время нравы на планете не могли измениться в худшую сторону. А значит, вам не о чем беспокоиться.

— Так, хорошо, — раздумывая, медленно произнес Кандид. — Вы сказали, что серфидов в дороге кормить не придется?

— Время перемещения в гиперпространстве от Земли до Зоила — двенадцать часов. Даже если вы похитите изголодавшихся серфидов, они спокойно перенесут полсуток без своей травки. А по прибытии я уж их накормлю до отвала.

— Корабль вы нам даете…

— Да, — быстро подтвердил Брудмэн. — Я даю вам мой частный звездолет. Знание управления не требуется. Он снабжен киберпилотом.

— Я умею управлять космическими аппаратами такого класса, как ваш, — холодно посмотрел на Брудмэна Кандид. Старик поспешил исправить невольную бестактность:

— Я дал справку о киберпилоте на случай непредвиденных обстоятельств.

— Их не будет, — отрезал Кандид. — Когда мы беремся за дело, непредвиденные обстоятельства возникают только у наших противников. — Он помолчал, фиксируя значимость сказанного, и торжественно сказал: — Назовите вашу цену.

Брудмэн произнес четыре слова.

В комнате повисла недоуменная тишина. Кандид смотрел на Брудмэна, и взгляд его с каждой секундой терял свою твердость. Братья Кит сидели, повернув головы к Кандиду и идиотически раззявив рты.

— Ни-че-го себе… — начал неугомонный Джой, но его прервал Кандид Тристан.

— Повторите, пожалуйста, — тихо произнес он.

Брудмэн повторил. Он еще только завершал произношение последнего слова, но Кандид уже вставал из кресла и тянул ему через стол свою сильную смуглую руку:

— Договорились, мистер Брудмэн. — Старик и Тристан обменялись рукопожатием. Джой и Джоб Кит издали за спиной главаря удовлетворенные урчащие звуки. Кандид вернулся на место.

— Мистер Брудмэн, — осторожно сказал он, — теперь, когда мы обо всем договорились, объясните, чем вызвано столь щедрое вознаграждение. Если вы что-то утаили от нас или рассказали о деле не совсем так или совсем не так, как есть… Если кража сотни маленьких зверьков в одном вольере не столь безопасна для исполнителей, как вы нам описали, то… Вы ведь понимаете, что никакие деньги не компенсируют наши потери. А мы добьемся получения соответствующей компенсации. В любом случае, что бы с нами ни произошло. Рано или поздно, — с вежливой улыбкой завершил он. — На каких бы рудниках нам ни пришлось работать после того, как мы попадем в руки галактической полиции.

Брудмэн на удивление спокойно выслушал угрожающие слова Кандида Тристана и ровным голосом ответил:

— Я не стал бы предлагать вам такую большую сумму, Тристан, если бы мои планы относительно серфидов и относительно вашей маленькой, но сплоченной группы лежали только в плоскости изготовления и реализации суперлекарства. Дело в том, что экскременты серфидов — не только сырье для лекарственного препарата, отнюдь нет. Формула молекулы основного ингредиента каловой массы зверьков близка к формуле ЛСД. Достаточно изменить порядок чередования нескольких углеводородных цепочек в молекуле и… Вы понимаете, о чем я говорю?

Кандид не ответил, но глаза его вспыхнули, и он всем корпусом подался к мистеру Брудмэну.

— Я знаю, как довести конфигурацию молекул этого ингредиента до ума и превратить сырье в наркотик, — продолжал старик. — У нас будет много этого зелья. И мне понадобится группа, не связанная с наркоторговцами мегаполиса. Группа, которая бы стояла у истоков новой организации. Мощной организации. С сильным лидером. Вроде вас, Тристан. Я наводил о вас справки. Вы не сотрудничаете ни с кем. Не состоите ни в одной группировке. Вы независимы. Я уверен, что вы можете вести свое большое, настоящее дело, был бы дан шанс начать его. Я правильно говорю?

— Да, — ответил Кандид. Он во все глаза смотрел на Брудмэна. Братья Кит раззявили рты, теперь уставившись на старика.

— Я дам вам этот шанс. Привезите мне сотню серфидов, и через неделю после этого вы сможете начать свой бизнес в мегаполисе. Деньги на организационные нужды, товар и возможность наладить полезные связи в мэрии и городской полиции я вам обеспечу.

Кандид поймал себя на том, что смотрит на старика снизу вверх. Хотя тот по-прежнему сидел напротив и нисколько над Кандидом не возвышался. Вожак мелкой банды, а в проекции на будущее — глава городской наркомафии опомнился и поспешно встал из кресла. Братья Кит тут же поднялись вслед за ним.

— Спасибо за доверие, мистер Брудмэн, — с достоинством обратился к старику Кандид Тристан. — Мы оправдаем его. Мы докажем, что вы не ошиблись в выборе партнеров.

— Я не сомневаюсь в вашем успехе, молодые люди, — растянул в улыбку откляченную нижнюю губу старик Брудмэн.

— Когда мы должны отправиться на Зоил?

— Я могу отвезти вас на космодром прямо сейчас. Вы готовы к немедленному отлету?

Кандид утвердительно кивнул. Старик встал и направился к двери.

У него за спиной раздался громкий стук зубов: братья Кит как по команде энергично захлопнули раззявленные рты.

* * *

Время в пути до Зоила для команды Кандида Тристана пролетело незаметно. Как только звездолет мистера Брудмэна нырнул в гиперпространство, братья Кит смежили усталые веки и проспали ровно двенадцать часов — до того момента, как их вожак посадил корабль на космодроме чужой планеты. Кандид же всю дорогу не сомкнул глаз. Но его не мучила бессонница: он думал о том будущем, которое ожидало его после выполнения задания старика фармацевта. Воспаленное воображение рисовало одну захватывающую картину за другой, заставляло строить планы, подсчитывать будущие прибыли и обдумывать способы траты того немереного количества денег, которые он должен был заработать с легкой руки своего работодателя.

Когда звездолет вышел из гиперпространства вблизи планеты Зоил, Кандид не чувствовал ни капли усталости. Он был полон энергии и решимости провести операцию похищения серфидов как можно быстрее.

Уверенной рукой он направил звездолет к планете и благополучно совершил посадку на краю небольшого космодрома. Не мешкая разбудил братьев Кит и вытолкал их из звездолета.

Планета Зоил встретила пришельцев ярким солнцем, теплым ветерком и громким щебетанием птиц, доносившимся из недалекого леса. Кандид кивнул братьям на здание космопорта и уверенно направился к нему. Джой и Джоб, проморгавшись со сна, огляделись, довольно зареготали и весело зашагали вслед за вожаком.

Кандид Тристан шел и с удовлетворением отмечал, что космодром никак не охраняется, даже не обнесен какой-нибудь примитивной оградой. Это здорово упрощало дело. Предъявлять вольер со зверьками на таможне перед отправкой на Землю он, естественно, не собирался. Он планировал сначала отвезти похищенный груз в укромное место, имитировать отлет звездолета, стартовать, а потом заново приземлиться — там, где будут спрятаны зверьки. Теперь же, думал он, дело не стоит и выеденного яйца. Достаточно подогнать машину с вольером к звездолету, кинуть серфидов в кормовой отсек и — прощай, большая деревня Зоил!

Кандид и братья Кит быстро и беспрепятственно прошли простую процедуру регистрации гостей Зоила и направились в справочное бюро. Там Кандид быстро получил исчерпывающую информацию о том, где находится ферма мистера Брудмэна-старшего.

— Это всего в десяти километрах отсюда, — сказала ему милая девушка с простым — деревенским, подумал Кандид — лицом. И протянула ему рекламный буклет с картой местности. — Вы легко найдете это место.

— Мы хотим посмотреть на диковинных зверьков, которых разводит хозяин фермы, — осторожно сказал Кандид. — Я и мои друзья много наслышаны о них. Наш приезд не испугает мистера Брудмэна?

— О, нет! — рассмеялась девушка. — Не вы первые такие любопытные. Последнее время мистер Брудмэн только и делает, что принимает гостей-туристов. Вы не будете разочарованы, там действительно есть на что посмотреть!

— Да? — несколько опешил Кандид. Он не ожидал, что сотня ничем не примечательных морских свинок может вызвать у кого-то интерес. Но больше ни о чем спрашивать не стал. В конце концов ему такое положение дел только на руку. Он изначально собирался провести разведку под личиной группы любопытствующих туристов. Но не знал, как Брут Брудмэн на это отреагирует. Теперь же стало ясно, что при появлении на ферме Кандида и братьев Кит у хозяина зверьков никаких вопросов и подозрений не возникнет.

— Все в порядке, — кинул он подельникам, выйдя из справочной. — Арендуем фургон и сразу же едем на место.

Через полчаса они уже сидели в кабине старого крытого грузовика. Машина на всех парах мчалась по шоссе мимо пшеничных полей, фруктовых садов и ажурных конструкций разнообразных теплиц и оранжерей. Еще через десять минут Кандид и его команда подъезжали к воротам фермерского хозяйства Брудмэна-старшего. Спутать это хозяйство ни с какими другими было невозможно: около его ограды парковались ни много ни мало два десятка легковых автомобилей.

— Ого! — весело подмигнул Кандид братьям Кит. — Наши серфиды имеют успех у публики!

— Ы-ы! — ответили ему Джой и Джоб и вслед за Кандидом полезли из кабины.

Кандид соскочил с подножки автомобиля, огляделся и отметил, что обширный двухэтажный особняк мистера Брудмэна стоит возле леса, на значительном отдалении от других поселковых построек. Усадьбу Брудмэна и ближайший соседский дом разделяло широкое поле, засаженное каким-то низкорослым плодоносящим кустарником. «Это хорошо, — подумал он. — Когда сегодня ночью мы возьмем старика за горло, его хрипы никто не услышит!»

Его взгляд перешел к большой группе людей в цветастых шортах, панамках и легких рубашках, стоящих широким полукругом возле дома. «Туристы! — подумал Кандид. — И стоят они вокруг вольера с серфидами. Нам туда». Он дал братьям знак следовать за ним и решительно зашагал к людям.

Первое неприятное открытие он сделал почти сразу — как только вклинился в людской полукруг между двумя толстыми тетками. Он напоролся на взгляд Брута Брудмэна. Тот стоял перед туристами и что-то рассказывал. Старик был как две капли воды похож на своего младшего брата, но вот глаза Брута — желтые, хитрые, с жестким прищуром — не были глазами Брудмэна-младшего. Они как будто поддели Кандида на два ядовитых острия, продырявили насквозь и… отпустили.

Брут Брудмэн оказался непростым малым.

Кандид отвел взгляд и с трудом перевел дух. «Ничего себе фрукт, — подумал он. — Такой не то что брата — маму родную продаст… за свинячье дерьмо. И на кривой козе его не объедешь, сразу видно…» Он вдруг сильно засомневался в успехе своего предприятия. Но потом встряхнулся и, стараясь не смотреть на старика Брута, протиснулся вперед, вытянул шею и увидел серфидов.

Все оказалось так, как и говорил мистер Брудмэн-младший. Серфиды действительно выглядели как морские свинки, только были раза в два крупнее. Эти охристые гладкошерстные симпатичные зверьки с умными вытянутыми мордочками неуклюже ходили по вольеру, переваливаясь на коротких задних лапках. Передние конечности они прижимали к груди и использовали их для того, чтобы держать кусочки булок и ломтики чипсов, что бросали им умиляющиеся туристы.

Зверьки отличались чистоплотностью. Пластиковый пол вольера не был загажен, как это обычно бывает в клетках у земных хорьков и морских свинок. Кандид увидел, что свои драгоценные фекалии серфиды аккуратно откладывают в специально отведенный для этого угловой поддон. «Можно представить, каким счастьем светится лицо Брута, когда в конце дня он берет в руки полное корыто дерьма!» — усмехнулся Кандид. Но потом обратил внимание на размеры вольера и призадумался.

Величина вольера — это было второе, что обескуражило его после обмена взглядами с хозяином серфидов. Сто зверьков ходили по пластиковой площадке, огороженной металлической сеткой, и площадь этой площадки была не менее тридцати квадратных метров.

Неподъемный груз и необъятные размеры. Первоначальный план — загрузить всех зверьков одним махом, кинув вольер с ними в кузов, — надо было менять.

Кандид сначала огорчился, но потом подумал, что ночью подкатит грузовик прямо к «зверинцу», а братья Кит быстро перекидают всех серфидов в машину.

Ободрившись, он обернулся, нашел в заднем ряду зрителей братьев и весело подмигнул им. В ответ они сыто заулыбались.

И все-таки ощущение тревоги, которое поселил в нем Брут Брудмэн, не уходило. «Что еще не так?» — спросил он себя. И прислушался к тому, что говорил хозяин серфидов.

Третье неприятное открытие Кандид Тристан сделал через несколько минут. После того как уяснил, о чем же увлеченно толкует туристам хитрый старик.

И то, что он узнал, а также увидел своими глазами, было намного серьезнее желтых зрачков Брута Брудмэна и необъятных размеров вольера…

— Друзья мои, — говорил Брудмэн. — Теперь, когда вы узнали, сколько опасностей ожидает наших маленьких друзей в лесу во время поиска «земляники», вы не удивитесь, узнав, что однажды я всерьез задумался над тем, как обезопасить лесные путешествия моих любимцев. — Он повернулся к вольеру и указал на его нижнюю часть. — Как видите, в стенках вольера проделаны отверстия, через которые зверьки при первом желании могут покинуть свое убежище. Когда серфид чувствует «земляничный» голод, он уходит из вольера в лес. Но если раньше беззащитный зверек покидал свое надежное убежище один, то теперь он отправляется в свой рейд с охраной! Да-да, с охраной!

Кандид Тристан недоуменно вслушивался в слова старика, не понимая, о чем идет речь. Зато туристы вокруг него задвигались и стали взволнованно переговариваться: по всему видно, они знали, что сейчас увидят. За этим и приехали, подумал Кандид и вспомнил слова девушки из справочного бюро: «Там действительно есть на что посмотреть!»

Он внимательно оглядел вольер, но ничего необычного не обнаружил. Перевел взгляд за сетчатое ограждение…

— Давайте наберемся терпения, — вещал Брудмэн-старший, — и дождемся того момента, когда один из зверьков проголодается и отправится в лес. И тогда вы увидите, как я охраняю своих подопечных. Уверяю вас, что ждать придется недолго, господа. Приблизительно раз в полчаса кто-то из серфидов уходит за «земляникой». А мы с вами разговариваем никак не меньше двадцати минут!

За вольером, увидел Кандид, стоял закрытый металлический короб. Его высота была не более полуметра, зато площадь основания равнялась площади вольера. Глухие металлические стенки и плоская крыша короба отливали на солнце тусклым серебром. Над раскаленным металлом поднимались потоки нагретого воздуха. И вместе с ними, показалось Кандиду, от странного сооружения исходили волны скрытой угрозы.

Кандид теперь глаз не сводил с металлического короба.

— Вон, пошел, пошел! — заквохтали вокруг него туристы. И он увидел, что один из серфидов подошел к стенке вольера, просунул острую усатую мордочку в отверстие в сетке, немного постоял, настороженно принюхиваясь, решительно выбрался наружу и неспешно заковылял в сторону леса.

В тот же миг раздались шипение пневматики и тихий рокот каких-то механизмов. И Кандид увидел, как серебристая плоскость крыши короба дернулась, отделилась от стен и стала медленно и плавно подниматься, удерживаемая горизонтально четырьмя угловыми поршневыми опорами.

Кандид жадным взором всматривался в постепенно расширяющуюся полутьму внутреннего пространства загадочного сооружения.

Раздался металлический лязг, и стенка короба, обращенная к вольеру, упала на траву. Плоскость крыши поднялась на полтора метра и прекратила движение.

То, что находилось внутри короба, было теперь видно как на ладони.

— Ах, — всплеснула руками толстая тетка справа от Кандида. — Как страшно!

— Ах, — хлопнула в ладоши толстая тетка слева, — какая прелесть!

— Ни хре-на се-бе… — раздалось сзади гулкое мычание Джоя Кита.

Толпа туристов разразилась аплодисментами.

Кандид растерянно смотрел на предмет восторгов зрителей и никак не мог понять, к чему все это. И грозит ли это успеху того дела, ради которого он прибыл на планету Зоил. И если грозит, то чем.

В пространстве, ограниченном стенами короба, стояли механические игрушки. Двух типов.

Слева, занимая большую часть площадки, ровными рядами выстроились вертолеты. Каждый из них был величиной с… «С двухлитровую бутыль, — подумал Кандид, шаря глазами по черным хвостатым корпусам летательных аппаратов. — Фюзеляжи плоские с боков, жесткие линии, одновинтовая схема сборки, двухлопастные несущий и хвостовой винты… Копии боевых вертолетов типа „Черный смерч“…»

Каждый вертолет, как и полагается боевым машинам, имел носовое орудие. Из-под кабины пилота каждой машины торчала тоненькая длинная трубочка миниатюрной пушки.

Кандид быстро посчитал вертолетные ряды и умножил это число на число машин в ряду. Получилось, что вертолетов в коробе — сто десять штук. «А сколько серфидов в вольере?» — спросил себя Кандид. Считать зверьков было недосуг. Но Тристан уже начал кое-что понимать. Он был уверен, что число вертолетов равно числу серфидов.

Кандид стал встревоженно разглядывать игрушки второго типа.

Это были самоходки. Мощные шестиосные бронемашины, несущие на себе пехотное орудие среднего калибра. «Не самоходки, — поспешно поправился Кандид, — а их игрушечные копии!» Но оптимизма эта поправка ему почему-то не прибавила. Тяжелые металлические корпуса бронетранспортеров были покрупнее корпусов вертолетов, а калибр их пушек очень смахивал на калибр настоящего пистолета. Машины стояли к Кандиду боком. Но он глядел на толстые рифленые шины самоходок и представлял, как ряды машин оживают, бронетранспортеры ладно маневрируют, совершают разворот по крутой дуге и наставляют на Кандида черные зрачки пистолетных стволов…

Кандид бегло посчитал и самоходки. Сто десять штук — как одна машина…

— Вы видите перед собой ту маленькую армию, господа, которая защищает зверьков во время похода в лес! — торжественно возвестил Брудмэн-старший. — Смотрите, серфид отправился на промысел, и ангар с военной техникой открылся…

От «аэродрома» с вертолетами раздался негромкий ноющий звук. Он постепенно нарастал и вскоре стал очень походить на шум вертолетных турбин. Винт вертолета, стоявшего крайним справа в переднем ряду, начал вращение.

Одновременно с этим раздался громкий хлопок, один из бронетранспортеров выбросил облачко синего дыма и тронулся с места. Он ловко развернулся на довольно узкой полосе, разделяющей «аэродром» и «автостоянку», и устремился вон из металлического короба.

Вертолет плавно поднялся в воздух и полетел над самоходкой.

— Вы видите, господа, — радостно комментировал Брут Брудмэн, — боевой эскорт, который будет сопровождать серфида в лесу! Бронемашина «Скиф» и вертолет «Черный смерч» — великолепный дуэт! Вертолет ведет постоянную разведку с воздуха и видит любую опасность задолго до того, как сам зверек обнаружит ее! Носовая пушка «Смерча» имеет довольно малый калибр, но она прекрасно справляется с защитой зверька от нападения хищных птиц, а также с мелкими хищниками, подстерегающими серфида на земле. Самоходка же — охрана с тяжелым вооружением! Со «Скифом» серфиду не страшны даже крупные хищники! Вертолет дает координаты цели бронемашине, и та открывает огонь из артиллерийского орудия. А как вы видите, калибр этого орудия таков, что снаряд пробивает самую толстую шкуру!

За ту пару минут, что длилась энергичная речь Брудмэна, вертолет и самоходка нагнали серфида. Вертолет завис над головой зверька, а самоходка пристроилась сбоку. Серфид остановился, поводил мордочкой вверх и в стороны, а потом удовлетворенно пискнул, упал на передние лапки и быстро-быстро засеменил к лесу.

Вертолет прибавил ходу и неотвязно следовал над серфидом. Самоходке было несколько сложнее удерживать заданный темп: мешали неровности почвы, густая трава, кочки и рытвины. Но тяжелая широкая машина была оснащена хорошим двигателем и успешно справлялась со всеми препятствиями: не отставала от зверька.

Удивительный кортеж достиг опушки леса и скрылся между деревьев.

Восторженные крики туристов огласили окрестности фермы Брудмэна. Хозяин серфидов раскланивался.

Кандид вдруг понял, что смотрел на уход серфида в сопровождении боевого эскорта не дыша. Он судорожно глотнул воздух открытым ртом, наладил дыхание и стал усиленно размышлять над увиденным. «Так, — подумал он. — Вертолет и самоходка — кибермеханизмы на химическом топливе. Все просто. Цифровые видеокамеры, тепловые сенсоры, программы распознавания образов, акустическая идентификация источника звука и все такое, всякие другие навороты… Все, что нужно для работы универсальной системы ориентации в пространстве и целевой поведенческой программы… Старик — кибертехник, это мне еще Брудмэн-младший говорил, так что для него создание подобных игрушек — не проблема… Вот, значит, как он использовал те видеокамеры, которые накупил ему младший брат для слежения за серфидами! Он снабдил ими вертолеты и самоходки! Ясно…»

Его размышления прервал громкий голос одного из туристов:

— Мистер Брудмэн, а в человека ваши машины стреляют?

— Они стреляют в любое живое существо, если заложенные в них программы анализа поведения контрагента и ситуации противостояния определяют это существо как врага серфида. Охрана зверька не делает исключения почти ни для кого. Только меня она опознает как безопасный объект, — спокойно ответил Брудмэн и заулыбался. — Надеюсь, господа, вы простите подобную избирательность машин. Это… гм… некрасиво, когда киберы стреляют в своего хозяина!

Кандид напряженно слушал старика. Вдруг за спиной раздался сдавленный шепот:

— Кандид!

Он обернулся. Джой Кит, заговорщически осклабясь, подмигнул ему, ткнул толстым пальцем себе в грудь, а потом указал на лес. Стоявший рядом Джоб восторженно смотрел на брата. Джой еще раз мигнул Кандиду, развернулся и, расталкивая соседей, выбрался из толпы туристов. Его спина мелькнула за воротами и исчезла за полосой густого кустарника, тянущейся до самого леса.

«Идиот! — подумал Кандид. — Неужели побежал за ушедшим серфидом? Захотел поиграть с вертолетом и самоходкой!» Он хотел было послать Джоба за братом вдогонку с приказом немедленно вернуться, но Брудмэн продолжал говорить, и то, что он излагал, было очень важно.

— Но, господа, техническое воплощение замысла охраны серфидов являлось бы чудовищно злодейским, если бы вертолеты и самоходки убивали все живое, что намеренно или случайно попадается на пути опекаемых ими зверьков. Вы же не думаете, что путь каждого серфида к «землянике» устлан трупами? Трупами птиц, животных и, не приведи господь, людей? — Он с шутливым выражением на сморщенном лице оглядел толпу туристов, и его желтые хитрые глаза добродушно уставились на мужчину, задавшего вопрос о стрельбе.

— Ну, — смутился турист, — я, право, не знаю…

— Неужели вы думаете, что бронетранспортер, несущий орудие, калибр которого 9 миллиметров, то есть калибр стандартного пистолета, стреляет настоящими пулями?! — всплеснул руками старик, в деланом испуге и возмущении округлив глаза. — Ни в коем случае, господа, ни в коем случае! Боекомплект вертолета и бронемашины состоит из полумягких пластиковых пуль, начиненных сильнодействующим снотворным! Всего лишь! Охрана серфидов усыпляет свои жертвы, но не убивает их!

Туристы снова зааплодировали, а мужчина, задавший вопрос, крепко пожал Брудмэну руку.

Так, подумал Кандид, так. Значит, пули со снотворным… Он лихорадочно соображал. Очевидно, что несколько скрытых камер ведут постоянное наблюдение за вольером. И как только зверек выбирается на свободу, их контроллеры подают условный сигнал механизмам металлического ангара с техникой, а также одному из вертолетов и одной из самоходок. Ангар открывается, и машины-киберы начинают выполнять программу сопровождения и охраны объекта…

Найти и тайно вывести из строя камеры слежения за вольером не представляется возможным, думал Кандид. Неизвестно, сколько их. Неизвестно, где они располагаются. Даже если бы дом старика Брудмэна был пуст и можно было бы безбоязненно обшарить весь особняк, начиная с подвала и кончая коньком крыши, это не гарантировало бы стопроцентной «слепоты» системы охраны зверьков. Видеокамеры могут быть развешаны на ветках деревьев в лесу, прятаться в густом кустарнике за оградой…

Когда мы начнем кидать зверьков из вольера в кузов грузовика, думал он, короб откроется. И каждый наш бросок будет инициировать активность боевой пары — одного вертолета и одной бронемашины. Бросок — из короба вылетает здоровенная металлическая стрекоза и выкатывается один сундук на двенадцати колесах с пистолетом на взводе. Пух-пах! Второй бросок — рядом с первым вертолетом появляется второй, а рядом с сундуком — еще один сундук, точно такой же. И обе пары ведут беглую пальбу из безобидных на вид трубочек и менее безобидных пистолетных стволов. И можно было бы при известной степени толстокожести и глупости не обращать внимания на множественные мелкие укусы и ранки. Только ведь пульки и пули, которыми плюются киберы, начинены снотворным!.. Третий бросок — в воздух поднимается… И так далее…

К тому моменту, как мы закончим погрузку, завершил свои размышления Кандид, в нас будет введено столько снотворного, что хватит, чтобы завалить слона. А значит, мы не сможем закончить ее. Если бы мы могли действовать быстро… Но зверьков — более сотни. И это не кирпичи, их надо медленно и бережно передавать из рук в руки, а не бросать. А до этого каждого из них надо отловить в вольере, отловить осторожно, чтобы ни у кого из этих шерстяных тварей не повредить драгоценный пищеварительный тракт…

И все это придется делать под ядовитым огнем?!

— Мистер Брудмэн! — Голос любопытствующей толстой тетки, стоявшей рядом с Кандидом, резанул слух, зато отвлек от тяжелых размышлений. — А зачем вам столько вертолетов и самоходок? Ведь зверьки уходят в лес по одному!

— Дело в том, — с озабоченностью на лице ответил Брут Брудмэн, — что раз в три месяца у серфидов наступает… — Он пощелкал пальцами перед носом. — Э-э… период спаривания. А они, как и большинство диких животных, не размножаются в неестественных для них условиях. Поэтому в дни… э-э… гона серфиды уходят в лес все как один. Вот тогда-то задействуется вся боевая мощь моей фермы! — Он с довольной улыбкой снова слегка поклонился публике.

Кандид про себя чертыхнулся. Он представил, как стадо серфидов направляется от вольера к лесу. Над ним кружит туча вертолетов, а вокруг суетятся батальоны самоходных орудий. Вой вертолетных турбин, писк зверьков, трава пригибается к земле, шерсть на загривках серфидов встает дыбом, облака газовых выхлопов от бронетранспортеров поднимаются к небу… И вся эта катавасия вливается в лесной массив и растворяется среди деревьев.

Это бред, подумал Кандид. Но именно с этим бредом предстояло ночью иметь дело ему и братьям Кит!

Он скривился и отвернулся от Брудмэна-старшего. Его теперь воротило от самодовольной морщинистой улыбки старика. «Двести двадцать киберов! — снова мысленно воскликнул он. — Вот уж воистину: за ценой не постоял! Сколько же платит его младший брат за сырье, если Брут позволяет себе играть в такие дорогие игрушки?!»

Но все это были не те мысли. И Кандид это понимал. Подошло время отвечать на главный вопрос. Тот вопрос, который стоял за всеми наблюдениями и размышлениями.

Но сначала надо было его четко сформулировать.

И Кандид сделал это.

«Ответь, — сказал он себе, — как ты сегодня ночью собираешься прорвать оборону, которая будет вестись силами ста десяти вертолетов и ста десяти самоходных орудий? Как, если стрелять в тебя будут не люди, которые иногда промахиваются, а киберы, которые никогда не совершают ошибок?»

Где-то не очень далеко, в лесу, раздалось слабое татаканье, завершившееся негромким хлопком. Кандид насторожился. И заметил, как вспыхнули желтые глаза Брудмэна-старшего. Старик протянул руку в сторону леса:

— Вы слышали, господа? Вы слышали? Это вертолетная скорострельная пушка! Кто-то встал на пути нашего серфида, и вот — охрана пришла на помощь зверьку!

Кандид тут же вспомнил про отлучку Джоя. Он обернулся и встретился глазами с Джобом. Тот стоял, вытянув шею в сторону леса. Его круглые глаза выражали наивный испуг.

Кандид стал пробираться через ряды туристов. Все, что можно, он, кажется, узнал, и задерживаться на ферме Брудмэна, мозолить хозяину глаза не имело смысла. Тем более что ответ на вопрос, который поставил перед собой Кандид Тристан, требовал серьезного обдумывания. А ночная операция — не менее серьезной подготовки.

И еще: он был почти уверен, что Джой не появится, за Джоем придется идти в лес…

Он и Джоб выбрались из толпы туристов. Кандид спросил:

— Ну что, доигрались, шалуны? Где твой братан?

Джоб преданно и испуганно смотрел на него.

— Слышь, Кандид, — сказал он, — а вдруг эти танки с вертолетами Джоя… того… — Он резанул ребром ладони по горлу и вопросительно вылупился на вожака.

— Ты что глупости говоришь! — презрительно бросил Кандид. — Лекцию старика не слушал?

— Не, — ответил Джоб, — я не понял ни черта…

Кандид тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно. Пойдем искать твоего брата.

И тут снова раздались возбужденные возгласы туристов. Кандид повернулся в сторону вольера и увидел, как над головами людей вознеслась и тут же ушла вниз громадная черная стрекоза. К стрекотанию вертолетных винтов присоединился ровный негромкий гул мотора бронетранспортера. Очередной дуэт киберов начал сопровождение серфида, изъявившего желание погулять.

Кандид не стал ожидать, когда серфид и его эскорт появятся из-за спин туристов на травяном лугу. Он взял Джоба за руку и увлек за полосу низкорослого кустарника, вдоль которой тянулась тропинка, ведущая в лес.

Они нашли Джоя в двухстах метрах от опушки, на краю живописной солнечной поляны. Парень лежал на траве навзничь, его лоб пересекала полоска из красных аккуратных оспинок. В рукаве кожаной куртки зияла маленькая дырочка — пулевое отверстие. Вертолетная пушка и орудие самоходки поработали на славу.

Джоб кинулся на колени рядом с братом и приподнял его голову. Кандид присел рядом и, хотя уже видел, как ровно вздымается под кожаной курткой могучая грудь Джоя, все-таки пощупал его пульс. Потом успокаивающе сказал взволнованному Джобу:

— Спит. Как убитый.

И подумал, что это сравнение в данной ситуации очень уместно.

Он стянул с Джоба куртку и увидел на плече парня неглубокую кровоточащую ранку. Осмотрел ее: она была чиста. Оболочка пули и ее содержимое растворились в крови.

Ну что ж, подумал Кандид, спасибо Джобу за полезный эксперимент. Теперь ясно: убойная сила снарядов самоходных пушек — это не сила пистолетной пули. Будем жить. Но в кожаных куртках и джинсах нам к серфидам не подойти…

И снова зазвучал в голове вопрос, на который он пока не нашел ответа: «Как? Как ты собираешься это делать?»

* * *

Единственный город на планете аграриев вряд ли можно было назвать городом. Действительно, думал Кандид, вышагивая по пустынной улице среди невысоких каменных строений, это просто деревня какая-то: ни одного небоскреба, офисного здания, единственная достопримечательность — космопорт! Какой, к черту, город, когда здесь одна гостиница и всего-навсего один оружейный магазин! И тот, как указано в рекламном буклете, торгует лишь «принадлежностями для охоты»!

Кандид остановился напротив магазина с вывеской «Все для охотника и рыбака». Немного помешкал, потом тихо выругался и толкнулся в дверь.

Не только осторожность бывшего рудокопа и преступный опыт Кандида Тристана, но и элементарный здравый смысл протестовали против похода в оружейный магазин. То, что собирался приобрести Кандид, могло вызвать у продавца множество вопросов. И если на них не найти ответов, убедительных и простых, думал Тристан, то аграрий-торговец, несомненно, дружественный всем другим аграриям планеты, быстренько стукнет в полицию. Кандид и братья Кит окажутся под плотным надзором, и тогда о краже зверьков можно надолго забыть…

Все эти соображения дополнялись еще одним, совершенно убийственным: в магазине, а значит, и на всей планете могло не оказаться того, что нужно Кандиду. В этом случае получалось, что он ставит операцию похищения серфидов под угрозу срыва ради получения простой справки: «Извините, сэр, но мы не торгуем такими вещами!»

Но жестокая реальность диктовала свое: дорога к серфидам лежала исключительно через магазин, торгующий оружием. Иного пути Кандид для себя и своих подельников не видел. К этому выводу он пришел после долгих размышлений. Он думал, пока вместе с Джобом тащил спящего Джоя к грузовику, думал, пока снимал номер в гостинице, думал, пока устраивал братьев в номере, бегал в аптеку за стимуляторами и в бар гостиницы — за галлоном крепчайшего черного кофе. А потом принял трудное решение.

Он кивнул Джобу на сосуд с кофе и пачки таблеток, рассыпанных на столе, и сказал:

— Приводи брата в порядок. К моему приходу он должен хотя бы открыть глаза.

И ушел искать магазин оружейных товаров.

Кандид шагнул за порог магазина и бегло оглядел стеллажи с товаром. На них стояли и лежали охотничьи карабины, пистолеты, газовые пульверизаторы, электрошоковые дубинки, пакеты с патронами, ружья для подводной охоты, спиннинги и всякая рыболовная мелочь. Того, что ему было нужно, он не увидел.

Из-за прилавка к нему двинулся здоровый детина с розовым бабьим лицом:

— Добрый сегодня день, сэр!

Кандид растянул губы в улыбке и сытым баском ответил:

— Да, денек хоть куда!

Фраза далась ему с большим трудом. Он не умел смотреть на мир глазами фермеров.

— Вы хотите что-то приобрести? — Детина неторопливо вытирал измазанные оружейным маслом лапы огромным куском ветоши и со здоровым любопытством смотрел на Кандида. Тому от этого взгляда стало нехорошо. От этого взгляда и от того, что он должен был сейчас поведать о своей надобности.

Кандид набрал в легкие побольше воздуху и как можно более непринужденно, выдал:

— Да, знаете ли, мне нужны три бронекостюма со шлемами, перчатками и спецобувью. Что-нибудь типа СП-5.

Детина изумленно вытаращился на Кандида. Тот сжал зубы. Продавец не мог не знать, что костюмы СП-5 являлись неотъемлемой частью снаряжения космических десантников. Они надежно защищали любую часть тела от пуль, выпущенных из легкого стрелкового оружия, или от разрядов бластеров. И он не мог не знать, что на Земле они свободно продавались в любом оружейном магазине, но спросом не пользовались. Если кто-то из частных лиц и покупал эти штуки, то это были редкие психи, страдающие манией преследования. Или бандиты, желающие обезопасить свою жизнь в предстоящей разборке.

Человек, спрашивающий подобный товар на Зоиле, — или преступник, или псих.

Кандид почувствовал, как по взмокшей от волнения спине потекла горячая струйка пота. По глазам детины он не мог определить, есть у того на складе костюмы СП-5 или нет. А это в настоящий момент было важно: он знал, что сейчас ему придется отвечать на вопросы, и хотел знать, ради чего он потеет — ради удовлетворения праздного любопытства продавца или все-таки ради покупки спецкостюмов.

Но разговор пошел вовсе не так, как он предполагал.

— Боже мой, сэр, — уважительно произнес детина, — неужели вы собрались охотиться на этих тварей?

Кандид сориентировался мгновенно. Да, конечно, он собрался охотиться на тех самых тварей, о которых говорил этот обалдуй. Да, черт возьми, именно на них. И поэтому ему позарез нужны спецкостюмы — для себя и своих друзей. Вот только что это за твари?

Он не знал.

Кандид посуровел взглядом и тяжело уронил:

— Есть такая задумка. Пора выдрать им перья, не правда ли, приятель? — Он оценивающе взглянул на детину: тот стоял с вытянутым лицом и полуоткрытым ртом, ожидая продолжения. В этот момент он чем-то смахивал на братьев Кит. Кандид понял, что взял верную ноту, и поспешил продолжить в том же духе.

— Понимаешь, друг… — позволил он себе перейти на «ты». А как иначе! Он задавал тон в разговоре двух настоящих мужчин. Охотников, спаянных совершенно одинаковым взглядом на опасности и вопросы жизни и смерти. — Понимаешь, иногда хочется плюнуть на все и посмотреть в глаза этой нечисти, которой пугают наших детишек. А потом взять на мушку мерзкого кровопийцу и всадить хороший заряд в…

Он запнулся, осознав, что его занесло: он не знал, какие части тела имеют твари, «которыми пугают детишек». У них вполне могло не быть голов, чтобы сказать «всадить в башку», «в брюхо» тоже могло оказаться ошибочным… Кандид и так уже превысил лимит осторожной разумности, упомянув о чистке перьев и кровопийцах. Ошибаться было нельзя. И поэтому он завершил фразу классическим, чисто мужским, устоявшимся фразеологическим оборотом:

— … В их грязные задницы!

По выражению бабьего лица детины он понял, что сказал именно то, что от него ждала достопочтенная публика. Здоровяк расцвел и потряс в воздухе промасленной ветошью:

— Давно пора это сделать, сэр! А то наши фермеры что-то потеряли к ним интерес!

«Ага! — радостно подумал Кандид. — Значит, не я первый! Местные охотники ходили на тварей, а значит, покупали здесь костюмы СП-5, иначе почему детина сразу же связал мой заказ с охотой? Вывод: костюмы в магазине раньше были! И скорее всего имеются на складе и сейчас: любой уважающий себя бизнесмен обязательно обеспечит свой магазин товаром, в котором у местного населения иногда возникает надобность!»

Детина радостно осведомился:

— Пойдете в Урочище Седых Козлищ?

«О господи! — подумал Кандид. — Седые Козлищи! Да я не пошел бы туда ни за какие коврижки, хотя бы из-за одного названия!» Но сказал совершенно другое:

— Конечно! Только в Урочище! Это гнездо надо разнести в первую очередь! — И осторожно подтолкнул говорливого обалдуя: — Так как насчет костюмов, парень?

Детина развел руками:

— Знаете, сэр, у нас есть только три комплекта СП-3. Все «пятерки» давно распроданы.

Кандид озабоченно нахмурился, хотя внутренне возликовал: «Есть!» Костюмы СП-3 отличались от «пятерок» только тем, что не имели системы терморегуляции и шлемы с пуленепробиваемыми стеклами не пристегивались к воротнику, а свободно болтались на голове. Недоработочки моделей «троек» для Кандида и братьев Кит не имели никакого значения.

— Ну что ж, — весомо произнес Кандид, — СП-5, конечно, поудобнее, да и защита у них лучше, но… — Он, выдерживая роль, сосредоточенно засопел и полез в карман за деньгами. — На нет и суда нет. Пусть будут СП-3! — И протянул парню пачку банкнот: — Отсчитай, сколько нужно, приятель, и тащи костюмы сюда!

Через несколько минут он держал в руках объемистый пластиковый тюк, в который были упакованы костюмы. Возбужденный детина взволнованно спросил:

— Не хотите ли купить бластер, сэр? Говорят, что, когда твари видят лазерные разряды, они замирают на месте. Подстрелить их из бластеров намного легче, чем из обычного ружья!

Кандид вдруг подумал о том, что ни у него, ни у братьев Кит нет оружия. Свои револьверы они оставили на Земле. А ведь через несколько часов им идти на довольно рискованное дело…

Только не бластер, подумал он. Надо купить хорошую пушку, чтобы с громом и молниями. Если уж дело дойдет до вооруженного столкновения с полицией, то… Психологический фактор в перестрелке — немаловажная вещь!

— Заверни мне вот эту штуку, — указал он на помповое ружье самого большого калибра. — И пачку патронов к нему в придачу.

Детина, протягивая Кандиду упакованное ружье и патроны, смотрел на покупателя горящими глазами.

— Сэр, — хриплым голосом сказал он, — будьте осторожны. Эти твари плюются без промаха! И не двигайтесь, когда подойдете к гнезду. Они видят только то, что движется. Но как только они приблизятся к вам, стреляйте!

Кандид не представлял себе, как можно подходить к какому-то там гнезду, а потом стрелять, не двигаясь. Но вдаваться в подробности охоты за неведомыми, но ставшими ему настолько близкими тварями он не собирался. И поэтому вскинул над головой крепко сжатый кулак, мужественно улыбнулся детине и вышел из магазина.

* * *

Ночь на Зоиле наступила внезапно. Только-только зашло солнце, немного сгустились розовые сумерки, и вдруг на город, окрестные поля, сады и фермы опустилась темная синь. В небе зажглись крупные мохнатые звезды.

Старый крытый грузовик ехал по ночному шоссе к ферме Брудмэна-старшего. Кандид Тристан сидел за рулем и уверенной рукой направлял машину к цели. Его смуглое лицо было спокойным. Глаза сосредоточенно следили за дорогой. Братьев Кит рядом с ним не было. Несколько минут назад он остановил машину, и все трое переоделись в костюмы СП-3. После этого братья изъявили желание ехать в кузове: не захотели париться в тесной душной кабине; тяжелые костюмы, плотно прилегающие к телу, были неподходящим одеянием для жаркой летней ночи Зоила.

Кандид кинул удовлетворенный взгляд на стеклянный пузырь бронешлема и помповое ружье, лежавшие на соседнем сиденье. Все в порядке, команда экипирована и готова к боевым действиям. Джой Кит, накачанный кофе и стимуляторами, к ночи сумел очухаться. Дно и стенки кузова грузовика были устланы поролоном, чтобы зверьки в дороге не пострадали от тряски… Все в порядке.

Перед поворотом дороги к ферме Брудмэна он погасил фары и постучал по задней стенке кабины.

— Нормально, Кандид! — раздался приглушенный голос Джоя. — Мы готовы!

Кандид наддал газу, мотор взвыл, и грузовик на полном ходу устремился к дому хозяина серфидов. Перед самыми воротами усадьбы Кандид резко затормозил, схватил ружье и выскочил из кабины. Братья Кит уже стояли на земле и ждали приказаний.

— К дому! — бросил Кандид и сильным ударом приклада ружья сбил с ворот замок. Братья открыли ворота и побежали к особняку. Их крепкие фигуры, обтянутые тканью комбинезонов, двигались совершенно бесшумно.

Дом Брудмэна-старшего был погружен во мрак. Только стекла широких окон слабо отсвечивали серебристым светом звезд. Справа от особняка чернели контуры вольера, а за ним угадывался прямоугольный силуэт металлического короба-ангара с киберами.

Братья Кит подбежали к дверям особняка и ударом двух мощных тел вышибли створы из дверного короба. В глубине дома раздался растерянный старческий вскрик.

— Тихо, дед! — зловеще прошипел Джой, и братья исчезли в темноте коридора.

Как и ожидал Кандид Тристан, при взломе дверей не завыли сирены, не включились прожекторы, не заревели боевые охранные роботы: на Зоиле, считал старик Брудмэн, некого было опасаться. Он не думал о нападении людей — ни на себя, ни на своих зверьков. Понятия охраны и безопасности на Зоиле для него определялись как защита серфидов от угрозы нападения хищных обитателей леса.

Кандид вернулся к машине, вскочил в кабину, развернул грузовик и подогнал его кузовом к вольеру. Высунулся из кабины и посмотрел назад, оценивая расстояние от заднего борта до вольерной сетки. И увидел, как красные бортовые огни машины отражаются в сотне пар крошечных глаз. Зверьки, сбившись в плотные ряды возле дальней стенки вольера, молча наблюдали за маневрами неведомой им черной вонючей махины.

Кандид еще раз внимательно всмотрелся в толпу зверьков, в таинственное красноватое мерцание их глаз, и ему стало не по себе. «Не суетятся. Не бегут. Даже не пискнут», — с удивлением подумал он. Конечно, спокойствие серфидов здорово облегчало дело: если бы они пытались тикать в лес, пришлось бы посуетиться, затягивая отверстия в нижней части вольерной сетки. Похоже, что Кандид от этой работы будет избавлен. Только…

Созерцательное молчание зверьков показалось ему зловещим.

Он встряхнулся, натянул на голову бронешлем и почувствовал, как внутренняя пластиковая «шапочка» плотно обхватила виски и затылок, надежно фиксируя «пузырь» на голове. Оставив ружье в кабине, спрыгнул на землю. В тот же миг рама одного из окон в доме уползла вверх, а из окна синхронно выпрыгнули братья Кит.

— Порядок, Кандид, — запыхавшись, отрапортовал Джой. — Старика завязали в простыню, лежит с кляпом во рту.

— Сигнализацию в доме не обнаружили? — на всякий случай спросил Кандид. Звуки собственной речи, отраженные внутренней поверхностью шлема, отдавались в ушах гулом. Вопрос был напрасным. Если все-таки Брудмэн установил скрытую сигнализацию, поднимающую по тревоге дежурный полицейский отряд в городе… В общем, отступать уже поздно. Неважно, обнаружил ее Кит или нет, надо надеяться на господа бога и делать дело.

Братья Кит отрицательно замотали головами. И только сейчас до Кандида дошло, что на головах у них нет шлемов.

— Быстро в машину! — скомандовал он. — Надеть шлемы и приступаем!

И решительно развернулся к вольеру.

То, что он увидел, заставило его изумленно вскрикнуть. Крыша короба-ангара медленно ползла вверх. Он не услышал шипения пневматики и рокота моторов из-за отвратительной аудиопроницаемости шлема. А братья, раздраженно подумал он, вообще ничего не слышат, кроме его команд!

Ушей достиг еле слышный металлический лязг, и он увидел, как передняя стенка ангара упала на траву. Крыша поднялась до отказа и остановилась. Взору Кандида предстал большой темный прямоугольник стальной площадки, с трех сторон огороженной высокими барьерами. На ней явственно чернели неподвижные силуэты вертолетов и самоходок.

«Почему короб открылся до того, как я вынул из вольера первого зверька? — соображал Кандид. — Ведь инициация активности кибермеханизмов происходит тогда, когда зверек покидает убежище! И при этом начинает действовать лишь одна охранная пара: один вертолет и одна самоходка! Но если я ошибся в оценке алгоритма срабатывания защиты, то…»

В глаза ударил сноп яркого света. Стекло шлема мгновенно превратилось в слепую полусферу, погруженную в непроницаемое желто-белое марево. Кандид инстинктивно прикрыл глаза рукой и попятился. Сзади послышались испуганные вскрики братьев Кит. Но их перекрыл мощный ноющий вой, идущий оттуда, откуда бил по глазам невыносимо яркий свет.

Кандид уже все понял. Он знал, что слышит шум вертолетных турбин — турбин всех вертолетов, всех ста десяти штук, или сколько их там у старика Брудмэна! Он болезненно сощурился и заставлял себя смотреть вперед. Глаза быстро привыкли к свету, и он увидел, что с каждого вертолета и с каждой самоходки в него бьет луч миниатюрного прожектора. Вертолетные винты уже пришли в движение, все ускоряя и ускоряя вращение. К вою турбин добавился слитный гул сотен вращающихся лопастей. Самоходки — все как одна, мать их, самоходки! — выбрасывали темно-синие облачка газовых выхлопов. Системы контроля киберов проверяли исправность механизмов наводки орудий: пистолетные стволы бронемашин и трубочки на носу вертолетов дергано двигались вверх-вниз и в стороны.

Братья Кит подошли к Кандиду и, тяжело дыша, встали рядом. Их широкие лица за стеклами шлемов выражали две вещи: вопрос и испуг.

— Слышь, Кандид, — раздался глухой голос Джоя, — а чего это они все разом завелись, а? Ты же говорил, что…

— Ни черта я вам не говорил! — огрызнулся Кандид. Он понял, что старик Брудмэн — старый лис с желтыми глазами! — сумел его провести. Ведь Кандид рассчитывал вести погрузку серфидов под огнем атаки всего нескольких машин. Ну, тридцати, от силы — пятидесяти вертолетов и самоходок. Утром он видел, что эскорт уходящего из вольера серфида включался в работу очень неторопливо. И если действовать быстро, думал он, планируя операцию, большинство киберов, получивших импульс активации, просто не успеют раскачаться и прийти в движение до того, как Кандид и братья Кит закинут всех серфидов в кузов грузовика. Теперь же было ясно, что придется работать, выдерживая атаку двухсот двадцати киберов — атаку с земли и с воздуха!

Кандид злобно выругался: он слишком хорошо думал о Бруте Брудмэне! Старик заботился не только об охране беспомощных зверушек, он о-очень даже сильно трясся над собственной шкурой и имуществом! Братья Кит не нашли в доме сигнализации, но она была, теперь Кандид знал точно, она существовала! И подавала сигнал тревоги не городской полиции, а киберам! И те активировались все разом при несанкционированном вторжении в особняк!

Он представил себе, как стали бы действовать вертолеты и самоходки, если бы на месте Кандида и братьев Кит оказались ничего не подозревающие ночные воры в легкомысленных рубашечках и брючках. Вот они взламывают дверь, прокрадываются в особняк и тихо шарят по всему дому в поисках денег и драгоценностей. А через пару минут вслед за ними в распахнутые двери влетают угрожающе гудящие ряды черных стрекоз, самоходки выстраиваются полукругом перед входом. В глубине дома раздается дружное татаканье скорострельных пушек, крики, грохот падающих на пол вертолетов, звон стекла, а через некоторое время в дверях показываются воры — окровавленные, порезанные острыми лопастями вертолетных винтов, с лицами, изъеденными оспинами мелких ранок. Они выскакивают на улицу — ба-бах! — залп ста пистолетных стволов опрокидывает их на землю. После этого они уже не пытаются встать: сильное снотворное начинает действовать. Они только корчатся на траве и беспомощно закрываются слабеющими руками от кружащих над ними вертолетов. А режущий свет сотен прожекторов бьет им в глаза…

Ну, уже спокойнее подумал Кандид, нет худа без добра. Зато можно дать тысячу против одного, что старик не пользуется охранными услугами полиции и на ферму никто не приедет!

— Чего делать-то будем, Кандид? — прогудел Джой Кит. В стекле его шлема отражались ряды маленьких бешено крутящихся серебристых дисков. Кандид посмотрел на серфидов: они по-прежнему торчали в дальнем конце вольера — неподвижные шерстяные столбики с острыми мордочками и блестящими бусинками глаз. Прожекторы самоходок, освещающие их сзади, создавали вокруг голов зверьков светящиеся нимбы. «Молодцы, ангелочки, — подумал Кандид. — В лес не бегут, понимают, что ночные хищники пострашнее безобидных дядек в скафандрах! Не подавить бы их во время битвы. Они мне едва до середины голени достают».

Он сжал правый кулак, поднес его к шлему и оценивающе оглядел толстую ребристую перчатку. Ее прочной ткани лопасти вертолетных винтов и пули самоходок были не страшны.

— Что делать? — бодро сказал Кандид. — Воевать будем, братаны!

В этот момент лучи прожекторов дрогнули, потом заколебались, цельность светового потока нарушилась.

Кандид увидел: вертолеты поднялись в воздух. Передние ряды самоходок сдвинулись с места.

— Джой, лезь в кузов и принимай зверьков! — быстро скомандовал Кандид. — Джоб, мы с тобой идем в вольер. Ты таскаешь серфидов, а я попробую отбивать атаки киберов!

Вертолетная стая достигла крыши ангара, зависла под ней, а потом плавно двинулась вперед, по направлению к людям. При этом те ряды вертолетов, которые вылетели из-под крыши, быстро набирали высоту и выстраивались полумесяцем ряд над рядом. Авангард воздушной армии завис на уровне человеческого роста над задней стенкой вольера. Следующие ряды располагались за ним амфитеатром. Гигантские черные стрекозы с длинными острыми жалами скорострельных пушек выдвигались на позицию и неподвижно зависали в воздухе, хищно утыкая в Кандида лучи прожекторов.

Самоходки ряд за рядом выкатывали из ангара. Когда строй бронемашин достигал вольерной сетки, он разбивался на две части, части маневрировали, выстраивались в колонны, и эти колонны устремлялись каждая в свою сторону в обход вольера.

— Все, пошли! — закричал Кандид. Джой, послушный приказу вожака, кинулся к машине. Джоб неуклюже перевалился через вольерную стенку и, настороженно поглядывая на черную вертолетную тучу, зависшую над серфидами, стал на полусогнутых подбираться к зверькам. Кандид перемахнул через барьер и встал посреди площадки, сжав кулаки и приподняв руки до уровня груди.

Он видел, что самоходки уже оцепили вольер и развернулись веером — так, что все их пистолетные стволы смотрели на него. Он напрягся в ожидании залпа. Но киберы медлили.

«Почему они не стреляют? — подумал он. — Давно пора…» И решил, что, возможно, киберы при охране зверьков, находящихся в вольере, ведут себя несколько иначе, чем при несении службы в лесу. Они не палят сразу во все, что движется и приближается к серфидам, когда те «дома», соображал Кандид. Они только выстраиваются в боевые порядки и…

И чего-то ждут…

Что является для них сигналом к началу боевых действий?

Подтверждение агрессивных намерений пришельцев, ответил он себе. Вот когда ты возьмешь серфида в руки, а это обязательно произойдет…

Он покосился на ряды черных зрачков пистолетных стволов вокруг вольера и почувствовал себя голым. По спине побежали холодные мурашки. А потом фырканье моторов, рокот вертолетных винтов, режущий свет прожекторных лучей смешались и слились для него в одну безумную, ирреальную, сюрреалистическую картину…

Он замер, не в силах стряхнуть чертово наваждение.

Но в следующее мгновение его вывел из ступора глухой голос Джоба Кит:

— Ути мои, ути!

Кандид изумленно посмотрел на подельника. Джоб подползал к зверькам на четвереньках и протягивал руки к ближайшему шерстяному столбику:

— Ути-ути-ути!

— Идиот! — заорал Кандид и отвесил Джобу хорошего пинка. — Бери зверя и кидай в машину!

Джоб обхватил серфида за спинку и прижал его к груди. Зверек не сопротивлялся, только дернул мордочкой и непонимающе уставился на шлем своего похитителя.

Джоб поднялся на ноги. С серфидом на руках.

Именно это, знал Кандид, именно это — вид человекоподобного существа со стеклянным пузырем вместо головы, прижимающего к груди серфида, — должно стать для киберов сигналом к атаке. «Сейчас начнется!» — мелькнула мысль. И он закричал парню:

— Беги к машине! — И поднял руки к шлему, инстинктивно прикрывая голову.

Грохот ста десяти одновременных пистолетных выстрелов сотряс воздух. В грудь, бока и в спину Кандида ударили фонтаны крупной дроби. Он не почувствовал боли от ударов пуль, но их совокупная ударная сила была так велика, что он на мгновение ощутил себя так, как будто какой-нибудь гигант сжал его тело в кулаке. Ощущение испугало и тут же пропало. С бронекостюма посыпалась труха из расколотых и расплющенных пластиковых пуль. Кандид отнял руку от шлема и не успел перевести дух, как черная вертолетная туча испещрилась сотней красных огоньков. Дружное татаканье скорострельных пушек сменил грохот залпа самоходных орудий. В шлем Кандида забарабанил мелкий град. Он на всякий случай закрыл глаза. Но это была напрасная мера. Шлем прекрасно сдерживал потоки вертолетных пулек. Они не оставляли на бронестекле даже царапин.

Татаканье прекратилось. Вертолеты, деловито рокоча, стали растягивать построение, охватывая вольер в кольцо. Самоходки ожидали завершения маневра дружественной команды и не предпринимали никаких действий, только двигали стволами молчащих до поры орудий.

Кандид, осознав, что выдержал первый удар киберов без потерь, оглянулся на Джоба. Парень стоял у грузовика и протягивал брату серфида. Его ноги, зад и шлем были усыпаны белыми пластиковыми ошметками и порошком, начиняющим пули. «Надо же, — подумал Кандид, — самоходки целили только по его ногам и голове. По туловищу не стреляли, чтобы не зацепить серфида. А вот мне досталось по полной программе!»

Джой, испуганно взглядывая на вертолетную стаю, принял зверька и поспешно исчез в глубине кузова. Джоб, избавившись от ноши, побежал за следующим серфидом.

— Бьют не сильно, Кандид! — прокричал он. — Но задница все равно гудит!

«Один зверек — один залп! — подумал Кандид. — Так дело не пойдет! Мы движемся слишком медленно. Шлемы и костюмы выдержат стрельбу, не зря я их покупал, это ясно. Но при таком грохоте через пять минут сюда сбегутся окрестные фермеры! Надо спешить!»

И он, подхлестнув окриком Джоба, кинулся к серфидам.

Зверек, которого он взял на руки, оказался необычайно тяжелым. Кандиду даже показалось, что он держит не живое тельце величиной с кролика, а меховой курдюк, набитый камнями. Но удивляться и размышлять на эту тему было некогда. Второй залп самоходных орудий настиг его тогда, когда он подносил зверька к кузову грузовика. Почти вся сила удара тех пуль, которые предназначались Кандиду, — а за ним бежал с серфидом в руках Джоб Кит, и самоходки вели по нему огонь тоже, — пришлась на спину. Его бросило вперед, он больно ударился грудью о верхнюю перекладину вольерного барьера и чуть было не раздавил о нее своим телом зверька. Тот испуганно запищал, но вырваться не пытался. Кандид с трудом разогнулся и, протягивая серфида Джою, почувствовал, что земля уходит из-под ног. «Здорово, — подумал он. — Они ввели меня в состояние грогги! А ведь это только второй зверек и второй залп!»

Заговорили вертолетные пушки. Теперь вертолеты висели над вольером со всех сторон. Несколько машин сели на крышу грузовика и вели стрельбу оттуда. Мелкая дробь била справа, слева, спереди и со спины. Она не причиняла вреда и боли, но частые градинки пуль застили стекло шлема. Пока стреляли вертолеты, Кандид ничего не видел. А увертываться от огня, ведущегося отовсюду, было бесполезно.

За спиной раздался звук падающего тела и чертыхание Джоба. Кандид обернулся и увидел, что его подельник лежит на площадке, раскинув руки и ноги; выпущенный им зверек, радостно гукая, на всех парах улепетывает к своим соплеменникам, а в ногах Джоба стоит самоходка и опускает задранное орудие, наводя на него ствол.

«Проехала в одно из отверстий, что проделаны в стенке вольера для серфидов!» — понял Кандид.

— Эй! — заорал Джоб, переваливаясь на бок и вставая на четвереньки. — Я наступил на эту машинку!

В этот момент самоходка выстрелила. На ягодице Джоба возникло белое пятнышко, а парень вскрикнул и схватился за больное место. Пушка била почти в упор, поэтому удар пули оказался чувствительным. Джоб выругался. В ответ орудие не мешкая выстрелило еще раз — Джоб заорал и отдернул руку от ягодицы.

— Вставай, дурак! — закричал Кандид и изо всех сил пнул самоходку носком ботинка. Корпус бронетранспортера оказался довольно тяжелым, и удар отозвался болью в стопе. Зато машина отлетела к сетке вольера и завалилась набок. Широкие колеса беспомощно закрутились в воздухе. Мотор зачихал газовыми выхлопами, но уже не мог сдвинуть самоходку с места.

В голову пришла здравая мысль о том, что надо бы потратить немного времени, чтобы опрокинуть все сто десять самоходок. Но Кандид решил: «Потом!» — и побежал к серфидам.

Он схватил очередного зверька на руки, развернулся и увидел, что примеру самоходки, которая въехала в вольер, последовали и остальные бронемашины. В отверстия, проделанные в нижней части вольерной сетки, устремлялись механические колонны. Машины, деловито фырча, въезжали на пластиковую площадку и выстраивались рядами между Кандидом и грузовиком.

«Изменили тактику! — непроизвольно восхитился Кандид, надвигаясь на ряды самоходок. — Оценили, что стрельбой нас не возьмешь, и решили сойтись в рукопашной!»

И вдруг вертолетный стрекот, который доносился со всех сторон, усилился, стремительно надвинулся, над правым ухом противно завизжала пила, а потом сильный боковой удар по шлему заставил его пошатнуться. От неожиданности Кандид чуть было не выпустил из рук серфида. Он еще не успел ничего понять, как получил второй, не менее сильный удар по задней части шлема. Раздался противный скрежет острого металла о стекло, и к его ногам упала черная тяжелая стрекоза с искореженными вертолетными винтами. Сзади раздались крики Джоба. Кандид присел и затравленно огляделся. И увидел, как вертолеты пикируют на парня, а он одной рукой прижимает к себе серфида, а второй панически отбивается от налетающих машин.

Вертолеты, как и самоходки, тоже изменили тактику ведения боя: прекратив бесполезную стрельбу, они теперь таранили своих врагов.

Один из вертолетов, что стоял на крыше грузовика, поднялся в воздух и грациозно задрал хвост, наставив на Кандида острие скорострельной пушки. Кандид понял, что сейчас машина устремится прямо на его шлем. Он перехватил серфида под мышку и зашарил свободной рукой по полу вокруг себя. Нащупал хвост аварийного вертолета и сжал его в кулаке. И, когда пикирующая на него машина приблизилась на достаточное расстояние, встал в полный рост и с размаху врезал по ней тяжелым корпусом.

Винты летучего кибера издали скрежещущий звук, вращающиеся лопасти исковеркались, ударили в корпус гнутыми краями, и изувеченная машина рухнула на пол вольера.

— Ага! — азартно заорал Кандид. — Не нравится!

В ответ ударил залп самоходных орудий. Сто десять пуль разом вонзились в голени, бедра и в пах Кандида. И в то же мгновение два вертолета спикировали на него слева и справа.

Кандида по пояс захлестнула волна не сильной, но вполне ощутимой боли. А потом от чувствительных ударов по шлему загудела голова, перед глазами поплыли разноцветные круги. В довершение всего один из атакующих вертолетов после столкновения со шлемом упал ему на ногу и больно ударил вращающимися лопастями по голени.

Кандид озверел — от боли и от того унизительного мордобоя, который устроили ему киберы.

— Джоб! — заорал он, вращая над головой сломанным вертолетом. — Долби этих тварей!

И с перекошенным лицом кинулся вперед. Он разметал ногами строй самоходок, преграждающих ему дорогу к грузовику, ловко отбил нападение двух черных стрекоз, пропустил удар третьей, но не растерялся, а отбросил вертолет, который использовал как оружие, и схватил атакующую машину за хвост. Он саданул ею по ближайшей самоходке и, бешено рыча и вращая глазами, прошел к кузову грузовика.

— Принимай! — сунул он серфида в лицо Джою. Сзади налетел запыхавшийся Джоб. Кандид выхватил у него зверька, быстро передал в кузов и снова развернулся к полю боя. Азарт и бешенство гнали его теперь навстречу киберам.

Самоходки уже сомкнулись вокруг опрокинутых бронемашин и сломанных вертолетов и наставили пушки и прожекторы в сторону грузовика. Вертолеты сбились в огромную стрекочущую стаю и зависли над строем бронетранспортеров. Ослепительный свет прожекторов бил по глазам.

Кандид сунул вертолет, что держал в руках, Джобу:

— Держи! Это твоя дубина! — И двинулся на киберов.

Его встретили залп самоходок и тучи мелкой дроби, вылетающие из вертолетных пушек. Но он уже не обращал внимания на стрельбу киберов и боль, которую они ему причиняли. Он снова пинал ногами самоходки, стараясь бить по ним так, чтобы они не откатывались в сторону, а опрокидывались. Он снова схватил за хвост один из пикирующих на него вертолетов и использовал его как палицу. Он пробился к серфидам, сграбастал первого попавшегося зверька и потащил его к грузовику.

Джоб не отставал от него. Его путь к зверькам был усеян опрокинутыми и покореженными киберами.

Кандид бегом отнес серфида к грузовику, побежал назад, споткнулся о самоходку, растянулся на полу площадки и тут же получил пару пластиковых блямб в стекло шлема, закрывающего лицо. Но как ни в чем не бывало поднялся, снова схватил зверька и под плотным огнем побежал к грузовику.

Он теперь не рычал — зло улыбался. Все перипетии боя — и падения, и пули в лицо, и удары пикирующих вертолетов — для него не имели значения. Он понял, как надо действовать, и уверился, что все у него, Джоба и Джоя получится, если двигаться быстро, обороняться решительно и жестко. Киберы оставались всего лишь киберами — программируемыми механизмами с ограниченными возможностями. Покупка костюмов, которую Кандид так опасался совершить, решила исход схватки еще до того, как эта схватка началась. Кандид и братья были неуязвимы, им оставалось хорошенько подвигать руками и ногами, и дело будет в шляпе. Правда, двигать надо быстро, думал Кандид, иначе придется разбираться с окрестными фермерами. Те, наверно, уже проснулись от звуков стрельбы и воя вертолетных турбин и теперь садятся в машины, чтобы навестить старика Брудмэна.

Он носил и носил пищащих от страха зверьков — отбиваясь от непрестанных атак киберов-летунов, терпя боль от точной стрельбы киберов-самоходок, болезненно щурясь от бьющего в глаза света прожекторов. Он наступал на бронемашины, спотыкался о них, а они лезли под ноги, они окружали его, они поливали его огнем… Он шатался от ударов по шлему; в голове гудело; порой, когда дождь мелкой дроби застил стекло шлема, он терял ориентировку. Но он не терял главного — присутствия духа. Он весело подбадривал спотыкающегося Джоба и носил, носил серфидов, а их было так много, что казалось — эти шерстяные столбики в дальнем конце вольера не кончатся никогда.

— Ты считаешь? — в очередной раз передавая зверька Джою, спросил он у парня. Тот ответил:

— Еще бы! Ты мне сейчас пятидесятого передал!

— О черт! — воскликнул Кандид. — У меня уже ноги не движутся! Все в синяках от пуль!

— Эти серфиды тяжелые, заразы! — посочувствовал Джой. И охотно предложил: — Давай я сменю тебя! Мне тоже хочется подолбать киберов!

Кандид хотел было сказать, чтобы Джой сменил Джоба, но вдруг почувствовал: за его спиной что-то изменилось. Еще только начиная поворачиваться к киберам лицом, он понял, что его насторожило: звуки пистолетной стрельбы пропали. Все так же гудели моторы, стрекотали вертолеты, татакали скорострельные пушки, но… Но самоходки больше не стреляли.

Он развернулся и увидел, что бронемашины выстраиваются в колонны и уползают в отверстия в вольерной сетке. Причем, отметил Кандид, если в вольер машины заходили со всех четырех сторон, то покидали его они через ходы, проделанные в правой стенке. Вокруг отступающих суетился небольшой отряд машин, которые занимались тем, что таранили самоходки, опрокинутые набок. От их ударов аварийные машины вставали на колеса и присоединялись к колоннам. А «аварийщики» продолжали работу: зацепляли исковерканные вертолеты и опрокинутые вверх колесами бронетранспортеры тоненькими суставчатыми микроманипуляторами и тащили волоком вслед за отходящими колоннами. От острых обломков вертолетных винтов на пластиковом полу оставались глубокие царапины.

К грузовику подбежал Джоб и передал серфида Джою.

— Кандид! — позвал он. — Чего это они уходят?

— Не знаю, — процедил сквозь зубы Кандид. Ему все это не нравилось.

В этот момент прекратили пальбу вертолетные пушки. Те машины, которые заходили для пикирования на Кандида и Джоба, заложили крутые виражи и вернулись в стаю.

Туча черных стрекоз над серфидами заколебалась, пошла волнами и сдвинулась с места. Вертолеты плавно поворачивали в ту сторону, куда эвакуировались самоходки.

— Плевать! — решил Кандид и хлопнул Джоба по плечу. — Все кончено, братан, они отступают! Больше в нас никто стрелять не будет. Залезай в машину, Джой тебя сменит! Джой, давай вылезай по-быстрому! Перетаскаем зверей, и дело с концом. Немного осталось!

Он побежал к серфидам, перескакивая через колонны эвакуантов. Черт с ними, думал он. Может быть, они что-то и задумали, но это неважно. Они дали нам возможность работать быстрее. И это решит дело в нашу пользу при любом раскладе!

И все-таки, бегая по вольеру от машины к зверькам и обратно, он тревожно поглядывал на маневры самоходок и вертолетной стаи.

Самоходки выехали на свободное пространство между вольером и особняком и стали рассредоточиваться в чрезвычайно причудливом порядке. Кандид видел, что машины выстраиваются в какую-то сложную фигуру. В одной ее не проявившейся пока части они вставали длинными колоннами по шесть-восемь машин в ряду. В другой — тесными шеренгами образовывали длинные рукава-отростки. Вертолетная стая зависла над ними плотным колышащимся покрывалом.

Удивительно было то, что самоходки совершали построение, повернувшись, так сказать, к Кандиду задом. Вертолеты также обратили хвосты в сторону вольера. Скорострельные пушки и пистолетные стволы смотрели в стену особняка. Логика действий киберов никак не была связана с возможностью стрельбы или ведения атаки на недавних противников.

— Восемьдесят! — весело объявил Джоб, принимая серфида из рук брата. — Тридцать штук осталось! И киберы к тому же успокоились!

И снял шлем. Его широкое лопатообразное лицо озарялось довольной улыбкой. Джоб Кит удовлетворенно стирал со лба трудовой пот.

Кандид замер от изумления: этот идиот думает, что если самоходки показывают ему задницы, то они не смотрят на него! «Но ведь это киберы, болван! — хотел крикнуть он, но не мог, потому что вдруг потерял голос. Наверно, от возмущения глупостью подельника. — Ведь это киберы, они видят задом!»

— Шлем! — наконец обрел он возможность кричать. — Шлем надень!

Но он опоздал. Раздались легкое татаканье и спаренный с ним звук пистолетного выстрела.

Кандид обернулся на звуки стрельбы. Одна-единственная самоходка, отделившаяся от длинной шеренги, спешно маневрировала и возвращалась в строй. Единственный вертолет, вылетевший из стаи, совершал разворот на месте и уже показывал Кандиду хвост.

А потом Кандид посмотрел на Джоба. Парень неподвижно стоял в кузове, обняв шлем обеими руками. Рот его был широко открыт. На низком мясистом лбу чернели маленький кружочек ранки от пистолетной пули и точечные следы от дробинок вертолетной пушки. Круглые глаза Джоба съехали к переносице и закатились немного вверх, как бы пытаясь разглядеть, что же это такое влетело в лоб и сделало больно. Но если они и любопытствовали, то этот их интерес был мимолетным. Через секунду они успокоенно закрылись, и несчастный парень рухнул на дно кузова.

Дуэт киберов отследил цель и сработал безукоризненно.

Чертыхаясь, Кандид заскочил в кузов и склонился над Джобом. Тот лежал на спине, глаза его были плотно закрыты, на губах блуждала мирная сонная улыбка. Кандид тронул парня за плечо — тот всхрапнул и конвульсивно дернул ногой.

Одним бойцом в команде стало меньше. Серфиды, равнодушно мерцая бусинками глаз, наблюдали за Кандидом. Они заняли уже половину кузова, впрочем, места для спящего Джоба было достаточно. Кандид оттащил его в сторону и принял из рук Джоя очередного зверька.

— Жив? — спросил Джой.

— Жив, — хмуро ответил Кандид, перевалился через борт и спрыгнул на землю. — Теперь кидай зверей в кузов. Принимать некому. И давай быстро!

Джой кинулся к серфидам. И тут сквозь шум вертолетных винтов Кандид услышал незнакомые звуки. Это было негромкое деловитое щелканье и стуки металла о металл. Он с нехорошим чувством поглядел в сторону армии противника.

И обомлел.

Сложного построения самоходок больше не существовало. Зато на том месте, где раньше стояли бронемашины, лежал человекоподобный кибер.

Кандид сморгнул и с ужасом всмотрелся в темную фигуру, распластанную на траве.

Это был не совсем кибер, а его полуфабрикат. Манипуляторы рук не имели кистей, нижние конечности — стоп, корпус представлял собой набор несостыкованных П-образных кусков металла. Круглая металлическая голова была собрана ровно наполовину, в части нижней полусферы.

Вокруг «полуфабриката» суетились самоходки.

«Откуда он взялся, черт его возьми!» — мысленно вскричал Кандид. И заметил, что машин стало намного меньше, зато трава вокруг них буквально усеяна сотнями толстых резиновых колес. «Отдали богу душу, земле — покрышки и вознеслись на небо! — пришла глупая мысль. — Во дела!» И тут он увидел, как две самоходки подъезжают к недоделанному черепу кибера. Щелчок — и у самоходок отлетели колеса, тяжелые тела машин бухнулись на землю. Еще щелчок — и корпуса самоходок расползлись на несколько полуцилиндрических сегментов. Третий щелчок — невидимые внутренние механизмы сдвинули сегменты каждой машины навстречу сегментам соседней. После нескольких быстрых манипуляций — взаимопроникновения конструкций, поворотов и образования полусферы, подгонки и крепления шипов в пазы — из черепа выполз микроманипулятор и резко подтянул собранную заготовку к недоделанной голове. Через секунду голова стала абсолютно круглой, как ей и полагалось. При этом от самоходок-«доноров» не осталось никаких деталей, кроме отстрелянных колес.

Из черных пустых глазниц вылупились выпуклые стекла объективов видеокамер. Стекла засветились красноватыми огоньками светодиодов: камеры заработали.

«Ну да, — подумал Кандид, — ведь вместе с самоходками в черепе оказались и химические источники питания! С электричеством нет проблем!»

Кандид все понял. Самоходки были киберами- «трансформерами», он о таких слышал. Конструкция «трансформеров» была настолько хитро продумана, что позволяла из своих составных частей изготавливать несколько функционально отличных механизмов. Только, думал Кандид, о самосборке таких киберов речи не было. Значит, старик Брудмэн развил идею, пошел дальше, мать его…

Пока он медленно соображал, количество самоходок резко уменьшилось, а у кибера выросли на ногах стопы, манипуляторы рук обрели локтевые суставы… Монтаж конструкции производился стремительно. На полусобранный корпус опустилось несколько вертолетов. От них отлетали лопасти и хвосты, а фюзеляжи превращались в широкие П-образные пластины. Из корпуса к вертолетам тянулись микроманипуляторы и сноровисто копошились в обнажившейся начинке аппаратной части машин.

Надо было применять решительные меры. Кандид перелез через вольерную стенку и двинулся к киберу. «Сейчас я вам помогу, ребята, — сказал он самоходкам. — Вы запутались. У этого болвана, которого вы собираете, лишние части. Пара ног и башка. Их следует удалить…»

Но только он сделал пару шагов, как вертолетная туча, что висела над кибером, заколыхалась и неимоверно разрослась: вертолеты разлетались в стороны и стали спешно разворачиваться к Кандиду. Лучи прожекторов двигались по окружности и замирали, утыкаясь в лицевое стекло шлема человека.

Армия черных стрекоз готовилась защищать лежащего на траве кибера.

Кандид зажмурился от слепящего света и — в который раз за последние полчаса! — рефлекторно прикрыл голову рукой. Ему стало тошно — только от одной мысли, что сейчас опять придется принимать тяжелые удары вертолетов по шлему, махать руками и одновременно яростно топать ногами, круша стреляющие самоходки.

Он в нерешительности остановился и оглянулся назад: Джой резво бегал по пластиковой площадке, таская серфидов. В вольере их оставалось не более двадцати штук.

Кандид сплюнул и отступил от кибера и вертолетной стаи. «Ну их к черту, — подумал он. — Пока эта образина будет готова, мы уедем далеко!»

Он перевалился через сетку и забегал по площадке вместе с Джоем.

Писклявые серфиды теперь оттягивали руки больше прежнего, тяжелые ботинки стали просто пудовыми, пот заливал глаза. «Десять штук осталось… — считал Кандид, хватал серфида и бежал к машине. Джой топал рядом. — Теперь восемь… Шесть штук… Четыре…»

Он намеренно не смотрел в сторону киберов: раз принял решение не ввязываться в драку, сделал ставку на быстроту ног, нечего смотреть, надо бегать!

И когда закинул последнего серфида в грузовик, облегченно вздохнул и подумал, что рассчитал все правильно. Сборка кибера — долгое дело, не сравнить с погрузкой двадцати зверьков в кузов машины.

Но в следующее мгновение понял, что ошибался.

За спиной сквозь вертолетный гул прорвался тонкий занудливый вой. Кандид тысячи раз слышал этот звук. Так выли сервомоторы бытовых роботов, из-за которых на Земле было плюнуть негде. И поэтому, разворачиваясь от машины к особняку, уже знал, что увидит.

Кибер встал.

Над ним кружила вертолетная стая и освещала его лучами сотни прожекторов.

Человекоподобная фигура, залитая ярким светом, четко выделялась на фоне темного кустарника и звездного неба. Широченные прямые плечи и выпуклая стальная грудь кибера производили впечатление немереной мощи. На круглой голой голове без лица зловеще мерцали глазки видеокамер.

«Все! — обреченно сказал себе Кандид. — Опоздали».

Он знал, что человекоподобные роботы типа того, который сейчас стоял перед ним, в скорости бега не только ничем не уступают человеку, но и могут дать фору любому профессиональному спринтеру. Кибер был готов сорваться с места, а Кандид и Джой все еще торчали возле кузова. А ведь надо еще завести мотор!

Он вспомнил о помповом ружье в кабине. Надежда только на него…

Он мельком удивился тому, что до сих пор не использовал купленное оружие. С самого начала операции в голове засела мысль, что грохот выстрелов крупнокалиберного ружья встревожит соседей Брута Брудмэна. Но ведь тот шум, который производили вертолеты и самоходки, должен был уже давно разбудить всю округу! Теперь ружье просто необходимо взять в руки — обороняться от кибера и от тех ковбоев, которые могут повстречаться на дороге к космопорту…

— Кандид, — жалобно воззвал к вожаку Джой Кит, — поехали, а?

Кибер повернул голову к людям и сделал неуверенный шаг вперед. Сердце Кандида радостно екнуло. Похоже, робот не очень себе представлял, что делать. «Он пока не справился с загрузкой программного обеспечения, — понял Кандид. — У нас есть время унести ноги!»

— В машину! — рявкнул он. — Сядешь за руль! — И со всех ног бросился к кабине.

Когда он взлетел на сиденье, Джой уже прирос к рулю и изо всех сил давил на газ. Мотор грузовика взвыл смертным воем, и машина сорвалась с места.

Кандид схватил помповое ружье и высунул голову из кабины, глядя назад. Кибер обрел уверенность и широко зашагал вслед за грузовиком. Его стальные бедра с каждым шагом поднимались все выше и выше. А вертолетная стая неотвязно следовала за ним, висела над его головой огромной черной стрекочущей тучей. Лучи прожекторов скакали по плечам и голове кибера и вырезали перед ним в темноте длинный светлый коридор.

«Классно! — вдруг подумал Кандид. — Какая картина! Старик Брудмэн — просто темный гений! Такое не увидишь и в страшном сне!»

Грузовик выехал из ворот, лихо развернулся и помчался по шоссе. Джой сорвал с головы шлем и закричал:

— Оторвались!

— Сбавь немного ход, — сказал Кандид, — а то зверьков и братана своего покалечишь.

Он откинулся на спинку сиденья, зажав ружье между колен. Последовав примеру Джоя, снял шлем и вытер со лба пот. Но, совершая все эти действия, не отрывал взгляда от бокового зеркала. Тревога не оставляла его.

И не случайно. В зеркале показалась маленькая фигурка, отливающая сталью в ярком свете прожекторов. Кибер выскочил на шоссе, замер, дождался, пока вертолетная стая развернется, а прожекторы высветят перед ним светлый коридор, и устремился вслед за грузовиком. Но не это испугало Кандида. А то, что вертолеты резко прибавили ходу, растянулись в длинную вереницу и стали быстро нагонять грузовик. С кибером остались только несколько машин.

Расстояние между авангардом стаи и грузовиком стремительно сокращалось. Киберы-летуны не уступали в скорости передвижения автомобилю! Этого Кандид никак не ожидал.

— Вертолеты на хвосте! — закричал он Джою. — Надевай шлем!

Джой взглянул в зеркало, охнул, быстро выполнил указание Кандида и припал к рулю.

Кандид открыл дверцу — голова в «пузыре» в окно не пролезала — и высунулся из кабины. Вертолеты уже летели по обе стороны грузовика вровень с задним бортом. Выглядело это так, как будто у машины образовались два длиннющих черных хвоста, развевающихся на ветру от быстрой езды. Кандид вскинул ружье, перехватил его правой рукой, высунул ствол из кабины, направил его на ближайшего летуна и выстрелил.

Вертолет опрокинулся в воздухе шасси вверх и рухнул на землю. В ответ на жестокую акцию Кандида в него ударили фонтаны мелкой дроби: киберы не оставляли надежды поразить противника своими ядовитыми пульками. Кандид дождался, когда со стекла шлема обсыплется пластиковая труха, и хладнокровно выстрелил три раза подряд. Три вертолета стремительно унеслись назад, кувыркаясь над шоссе с развороченными корпусами.

Кандид взглянул на бегущего за грузовиком кибера. Тот здорово отстал, но упорно продолжал энергично вскидывать металлические ляжки. Эскорт из четырех вертолетов освещал ему дорогу.

До космопорта, подумал Кандид, всего десять километров, рукой подать. Если мы не оторвемся на достаточное расстояние, то у нас просто может не оказаться форы во времени для того, чтобы перегрузить серфидов из кузова в звездолет! Надо учитывать, что работать придется под огнем вертолетов, они-то уж не отвяжутся до самого конца, а это замедлит работу… Если кибер достигнет космодрома до того, как мы сядем в звездолет, нам нечем будет обороняться. Устраивать пальбу возле корабля — значит, самовольно сдать себя в руки полиции!

Хотя, подумал он, вертолетная стрельба поднимет охрану космодрома еще до того, как мы подкатим к звездолету. Получается, от «вертушек» надо избавляться немедленно!

Он бегло посчитал летящие за машиной вертолеты. Около полусотни. Патронов хватит. Вот только до космодрома — считанные минуты пути. И надо ехать как можно быстрее!

Он принял решение.

— Наддай ходу, Джой! — крикнул он. — Выжми из мотора все, что можешь!

— А как же серфиды! — закричал в ответ Джой. — Ты же сам говорил, чтобы…

— Неважно! — оборвал его Кандид. — Неважно, что я там говорил! Надо оторваться от кибера! — И снова вскинул помповое ружье.

В последующие минуты, методично отстреливая один вертолет за другим, он думал о том, что ему и братьям Кит, в общем-то, повезло. Никто из соседей Брудмэна так и не пришел на помощь старику. И Кандид теперь понимал логику разбуженных стрельбой фермеров. Зоил — мирная планета, на ней не совершаются преступления. А если старина Брут решил немного погулять ночью, пострелять в воздух, побаловаться со своими игрушками — пускай, у каждого свои причуды…

Кибер давно уже пропал за поворотом. И с тех пор Кандид его не видел. Зато уцелевшие под огнем помпового ружья вертолеты прибавили ходу и обогнали грузовик. Перед лобовым стеклом зависли сразу три машины. Еще две ушли далеко вперед, быстро развернулись и пошли навстречу грузовику. Они собирались таранить лобовое стекло. Кандид чертыхнулся, высунулся в дверцу и одним выстрелом смел ближайших киберов в сторону, двумя — сбил вертолеты, идущие на таран.

Эти выстрелы были ошибкой. Искореженные машины — те, что висели над передним капотом, — оказались сбоку от грузовика и так близко, что, падая, противно заскрежетали лопастями по кабине и левому борту. Пара камикадзе, летящих навстречу, задрали развороченные носы, потеряли скорость и высоту и ударились о передний бампер. А через мгновение раздался громкий хруст: киберы попали под колеса. И сразу после этого машина резко вильнула, просела назад и сбавила ход. Джой задергал рычаг коробки передач, а потом с испугу остановил машину:

— Задние колеса проткнули!

Кандид, понося всеми мыслимыми и немыслимыми ругательствами тупую самоотверженность киберов, выскочил из кабины. Не обращая внимания на вертолетную стрельбу, осмотрел задние колеса. Они находились в плачевном состоянии. Покрышки были взрезаны в нескольких местах, в одной из них торчал хвост вертолета. Естественно, они сплющились под весом грузовика — из поврежденных камер вышел весь воздух.

Кандид разогнулся и растерянно посмотрел по сторонам. Как уйти от мчащегося по пятам кибера, если колеса спущены? Потом собрался, залез в кабину и сказал Джою:

— Поезжай на первой передаче. Со всей возможной скоростью. До космодрома недалеко.

Машина тронулась с места, а Кандид снова занялся делом: перезарядил ружье и начал отстреливать вертолеты. Теперь он действовал осмотрительно: не позволял киберам обогнать машину. Он знал, что, если допустит это и будет сбивать летунов, идущих на таран, грузовик лишится и передних покрышек.

Через минуту крик Джоя оторвал его от стрельбы:

— Космодром! Приехали!

И в тот же миг Кандид увидел, как на шоссе, далеко позади, на фоне черного неба высветился маленький светлый силуэт. Кибер сократил расстояние с потерявшей скорость машиной, ведь он бежал с неизменной прытью! Между ним и грузовиком было не более километра.

Кандид резко развернулся и посмотрел туда, куда указывал Джой. Они стояли на краю большого травяного луга. За ним расстилалась бетонная равнина космодрома. И на ней Кандид увидел звездолет мистера Брудмэна-младшего. Корабль приветливо мигал бортовыми огнями. Он находился почти рядом, надо было только пересечь луг!

— Давай, Джой, гони, — тихо сказал Кандид. — Осторожненько…

Грузовик зарычал, съехал с шоссе и закачался, двигаясь по нетвердому дерновому покрытию луга. Поврежденные покрышки аппетитно чавкали, когда машина переваливала через кочки. Мотор глухо ревел, вытаскивая злополучные поврежденные колеса, когда они проминали дерн и проваливались в мягкую сырую почву. Кандид отложил ружье в сторону: стрелять в непосредственной близости от космодрома было нельзя. Вертолеты тут же воспользовались пассивностью противника. Несколько машин залетели вперед и стали разворачиваться, чтобы пойти на таран. Кандид сказал Джою:

— Держись, парень. Ни на что не обращай внимания, только рули. Я тебя прикрою.

Ветровое стекло грузовика было съемным. Кандид быстро ослабил крепеж и двумя выверенными ударами ружейного приклада вышиб небьющуюся прозрачную панель на капот. И тут же две черные стрекозы влетели в кабину и, ломая пушки, впечатались носами в шлем Кандида. Он схватил вертолеты за хвосты — лопасти больно били по рукам и груди — и выкинул киберов на капот. А в кабину уже залетали другие машины и бились в шлем Джоя. Кандид отбрасывал их, сбивал прикладом с капота, и снова принимал удары в шлем, и снова хватал вертолеты за хвосты…

Он уже ничего не видел вокруг — только крутящиеся лопасти и черные носы с остриями пушек, плюющихся огнем, и приклад своего ружья, двигающийся взад и вперед, приклад, который крошил и отбрасывал бесчисленные корпуса бесчисленных киберов, ведущих бесчисленные атаки…

Он опомнился, когда занес ружье для следующего удара, но цели не обнаружил: киберы исчезли. Зато вместо налетающих вертолетов прямо перед машиной возник звездолет Брудмэна!

Джой закричал:

— Доехали, Кандид! Что дальше?

Кандид облегченно вздохнул и огляделся. Грузовик стоял на краю космодрома, в трех шагах от звездолета. Напротив высоких раздвижных ворот кормового отсека. Вертолетов ни спереди, ни сбоку видно не было. «Неужели всех перебил? — подумал он. — Похоже на то!»

И опомнился: «Кибер, собранный из трансформеров! Где он?»

Страшный удар по дверце со стороны Джоя сотряс кабину. Боковое стекло вылетело и ударило в шлем парня, он закричал. А в кабину через окно уже просунулась черная металлическая рука, согнулась в локте, облапила ручку запорного механизма дверцы и рванула ее вверх. Хрустнул язычок замка, дверца слетела с петель и упала на землю. В образовавшемся проеме возникли необъятная выпуклая грудь и круглая голова кибера.

У Кандида свело живот. Но, превозмогая неожиданную боль и слабость, он уронил дуло помпового ружья на колени Джоя и нажал на курок. В грудь кибера ударил огневой вихрь. Металлическое тело поднялось в воздух, отлетело от кабины на несколько метров и распласталось на бетонном покрытии космодрома.

Кандид дрожащими руками расстегнул комбинезон, достал из внутреннего кармана пульт дистанционного управления механизмами звездолета и прикоснулся к сенсору открытия ворот кормового отсека.

Створы ворот стали втягиваться в стены корабля.

— Готовься, будем заезжать! — крикнул он Джою. Тот испуганно посмотрел на него:

— Чего, прямо в машине?

— Да! — ответил Кандид. Это был единственный выход в том положении, в которое его поставили киберы Брудмэна-старшего. Тайного похищения не получилось. Очевидно, что кто-то из охраны космодрома уже бежит на звук выстрела и увидит, как грузовик заезжает в звездолет. Очевидно, что местные ищейки, которые будут расследовать дело похищения серфидов, легко свяжут появление грузовика на ферме днем с его появлением на космодроме ночью. Очевидно, что власти Зоила обратятся в компетентные органы на Земле с иском о краже грузовика и серфидов, совершенной с использованием звездолета, принадлежащего мистеру Брудмэну. Да, дело сделано не чисто. Брудмэну-младшему придется прятать зверьков. Но! Но никто не сможет доказать, что серфидов украли именно его люди. А Кандида с братьями Кит после этой операции ищи-свищи — им не привыкать скрываться от закона!

Кибер лежал, не шевелясь, над ним крутились те четыре вертолета, которые сопровождали его и освещали ему дорогу. Атаковать грузовик они не собирались.

Ворота кормового отсека открылись полностью. В нем зажглись лампы, осветив голые металлические стены обширного пустого помещения. Из днища звездолета выполз и спустился на плиты космодрома плоский погрузочный трап.

И в этот момент кибер встал.

— Жми на газ, — сказал Кандид Джою. И просунул ствол ружья между его спиной и спинкой сиденья.

Кибер побежал к грузовику.

Кандид хладнокровно спустил курок. Кибер отлетел на то же место, откуда стартовал, и снова распластался на земле. Вертолеты разразились бешеным татаканьем пушек. По шлемам Джоя и Кандида забарабанила мелкая дробь.

Грузовик сорвался с места. Кандид нажал на сенсор закрытия ворот кормового отсека, потом — на сенсор автоматического старта корабля. Когда машина заехала в звездолет, он выскочил из кабины и встал, широко расставив ноги и держа ружье на изготовку.

Но стрелять не имело смысла. Кибер недвижно валялся на траве, а вертолеты все посылали свои безобидные пульки в сужающуюся щель между створами ворот, но не пытались влететь в звездолет.

Ворота закрылись. Пол под ногами крупно задрожал, а через несколько секунд тяжесть, навалившаяся на плечи, дала знать, что звездолет поднялся в воздух.

Кандид бросил ружье под ноги, оглянулся на грузовик и захохотал как сумасшедший.

Он все никак не мог поверить, что все кончено, киберы отстали и он теперь в безопасности. Он не мог в это поверить, но видел, что так оно и есть. И от осознания такого забавного несоответствия ему стало настолько весело, что он никак не мог прекратить этот свой глупый, безумный хохот.

* * *

Кандид ввалился в помещение кают-компании с телом бесчувственного Джоба Кита на спине. Несмотря на значительную тяжесть ноши, он улыбался во весь рот. А когда скинул Джоба на узкий диванчик, вид безмятежно спящего подельника вызвал у него новый приступ безудержного хохота.

Веселое настроение не оставляло Кандида Тристана.

— Кофе, — сказал он себе, немного успокоившись. — Я хочу море кофе с морем рома. И больше ничего. Пока ничего. Ха! — И направился к бару.

Через четверть часа в дверях появился сияющий Джой Кит. Увидев на столе бутылку, два бокала и чашки с кофе, осклабился и осведомился:

— Гулять будем, да, Кандид?

Вожак сделал строгое лицо и спросил:

— А серфидов выгрузил?

— Ага. Каждого под ручки на пол спустил.

Кандид решил на время дороги выпустить зверьков из кузовного плена. Пусть гуляют по кормовому отсеку, думал он, а то как бы не передохли в тесноте и духоте. Кузов-то крытый…

— Тогда, — Кандид широким жестом обвел стол, — садись! Будем, как ты удачно выразился, гулять! Отметим нашу нелегкую победу!

Он плеснул ром в бокалы и протянул один из них Джою. Победители чопорно чокнулись и выпили.

Кандид безбоязненно позволил расслабиться себе и Джою. Прежде чем тащить Джоба Кит в кают-компанию, он прошел в рубку управления кораблем и приказал бортовому компьютеру войти в режим «киберпилот» и взять курс на Землю. Звездолет, послушный безошибочной воле электронного капитана, нырнул в гиперпространство и ровно через двенадцать часов должен был самостоятельно приземлиться там, откуда стартовал на Зоил.

Брудмэн-младший, знал Кандид, ждет радиовызова своего корабля. Кандид свяжется со стариком на подлете к Земле. Тот пришлет транспорт и команду исполнителей на космодром, серфидов выгрузят из звездолета и увезут на производственную базу фармацевтической компании. Туда же доставят Кандида и братьев Кит.

И старик расплатится с похитителями. А потом обсудит с ними план завоевания мегаполисного наркорынка.

Таковы были договоренности Брудмэна-младшего и Кандида Тристана. И теперь, транспортируя серфидов на борту звездолета, Кандид не видел причин, по которым нарушился бы запланированный порядок мероприятий. Душа его была спокойна.

Пускай парень пьет столько, сколько влезет, думал Кандид, он хорошо поработал. Напьюсь и я. Мы уснем, но при выходе из гиперпространства нас разбудит рапорт киберпилота. Все будет нормально.

Через час он заплетающимся языком спросил у Джоя:

— Вот скажи… Только честно! Ты на что пустишь деньги, которые заработал?

— Я, — пьяно моргая, ответил Джой, — не знаю. — А потом показал на спящего Джоба: — Вот он знает…

— А, — понимающе кивнул Кандид, — старший брат, да? Он большой, ему видней!

— Не, — мотнул головой Джой, — я старше. На одну минуту. Но все же, — с надеждой покосился он на Джоба, — он знает лучше. Спроси у него!

— Обязательно! Когда спящий проснется… — хмыкнул Кандид и снова наполнил бокалы. — Выпьем за серфидов!

Это был последний тост. Кандид собирался поднимать бокалы еще и еще, но воля провидения была такова, что в этой попойке тост за похищенных зверьков стал последним.

В коридоре, который тянулся от кормового отсека к кают-компании, раздались тяжелые размеренные шаги.

Кандид встряхнулся. В хмельной голове возник образ рыцаря в латах, с обнаженным мечом в руке, делающего обход…

Обход чего?!

Возможно, Кандид и верил в призраков — но только в тех, что пугали туристов в старинных замках Европы. В привидения, шастающие по звездолетам, он не мог поверить даже после бутылки рома.

Шаги приближались. Джой, распахнувший рот для возлияния, так и застыл.

— Что это? — тихо и напряженно спросил Кандид. Он трезвел с каждой секундой, и с каждой секундой в нем росло ощущение надвигающейся катастрофы. Его взгляд медленно обошел кают-компанию в поисках какого-нибудь огнестрельного оружия. Но ничего подобного, кроме помпового ружья, на звездолете не было. А ружье он бросил в кормовом отсеке…

Невидимый «рыцарь» подходил к двери кают-компании. Кандид, приучивший себя в любой острой ситуации действовать решительно, сейчас не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Его гипнотизировал звук неведомых шагов. Сказывалась выпитая бутылка. И еще уверенность в том, что все опасности позади. Уверенность, которая теперь стремительно его покидала…

Джой захлопнул рот и, млея от страха, предположил:

— Может, эта… серфид идет?

«Хорош серфид! — мелькнуло в голове у Кандида. — Такой озолотит одним актом дефекации…»

Кандид и Джой не сводили глаз с двери кают-компании. Шаги в коридоре смолкли, а потом сильный удар распахнул ее настежь.

Взорам похитителей предстала могучая фигура кибера. Того самого, подумал Кандид, который гнался за грузовиком от фермы Брудмэна-старшего до космодрома.

— Всем оставаться на местах! — проревел кибер. — Не двигаться!

И шагнул в помещение.

Его предупредительный окрик был совершенно напрасным. Никто из людей не двинулся с места. Джоб спал счастливым сном младенца. Кандид и Джой приросли к креслам.

«Это не тот, — сообразил Кандид, всматриваясь в фигуру кибера. — Не тот, что нас преследовал на Зоиле». Он не увидел на стальной груди пришельца следов от пуль, выпущенных из помпового ружья. Металлический корпус выглядел как новенький.

«Тогда откуда он взялся? — лихорадочно соображал Кандид. — И зачем он здесь? Надо что-то делать. Выяснить…»

— Послушай, приятель… — начал он и встал из кресла. Кибер не дал ему закончить. Он сделал к Кандиду один длинный шаг и впечатал стальной кулак ему под ложечку.

Кандид с выпученными глазами и открытым ртом опять опустился в кресло.

— Я же сказал, — резонерским тоном заметил кибер, — чтобы никто не двигался.

И посмотрел на Джоя Кита. Тот, испуганно взглядывая то на задыхающегося Кандида, то на стального злодея, медленно поднял руки вверх:

— А че? Я ниче… Че делать-то надо?

Кибер не удостоил его ответом, быстро пересек кают-компанию, поднял за шкирку Джоба и перетащил его в свободное кресло. Джоб, не открывая глаз, промычал что-то невразумительное. Потом могучие металлические руки легко передвинули три кресла с людьми так, что и Кандид, и оба брата оказались сидящими у стены лицом к экрану терминала бортового компьютера.

Кандид немного оправился от удара и уставился на кибера замутненным взглядом. Он ничего не понимал — кроме того, что стал пленником жестокого металлического болвана, намерения которого совершенно не ясны.

«Откуда он взялся?» — не давал покоя упрямый вопрос.

Тем временем кибер включил терминал и стал умело управляться с оптической мышью. Кандид видел, что он прежде всего просмотрел файлы с параметрами звездолета. Потом на экране возникло фото Брудмэна-младшего. Кибер знакомился с индивидуальной карточкой владельца корабля. Сразу после этого он вышел в Галактическую компьютерную сеть через канал гиперсвязи и вызвал на сеанс прямого видеообщения какого-то абонента Сети.

Глазок встроенной в панель монитора цифровой видеокамеры смотрел прямо в душу Кандида Тристана.

«Может быть, Брудмэн-младший был на крючке у агентов спецслужб Федерации, — усиленно соображал Кандид, — и они подсунули ему в звездолет кибера? Это легко сделать — надежно спрятать человекоподобного робота на достаточно большом корабле. Но с какой целью они это делали? Чтобы перехватить серфидов по дороге к Земле? Глупо… Если бы агенты захотели иметь зверьков Брута, они скорее устроили бы их похищение на Зоиле и сделали бы это не хуже нас… Они поймали Брудмэна-младшего за руку, взяли его людей с поличным, чтобы иметь на старика компромат? Возможно… Я же ничего не знаю о фармацевте, чем он там насолил интересам безопасности Федерации… Да… А нас использовали втемную, мы в их игре — разменные фигуры. И нас по прибытии на Землю просто скинут на руки полиции… Черт!»

Кандид теперь не сомневался, что увидит на экране терминала офицера Федеральной службы безопасности. Кибер отрапортует ему об успешном захвате злоумышленников, а офицер будет слушать и презрительно поглядывать на пленников.

Надо было что-то предпринимать. В тело постепенно возвращалась сила. Он сжал подлокотники и оценивающе посмотрел на спину кибера. Что, если броситься на него, свалить на пол? Кандид бы справился с такой задачей… А потом?

Он откинулся на спинку кресла. Не имеет смысла. Кибера не одолеть голыми руками или с креслом в руках — даже лежачего. Чтобы вывести из строя такую махину, и гранатомета будет мало… «И он учитывает нашу беспомощность, — подумал Кандид. — Вон даже связывать не стал…»

И вдруг он заметил, что из-под мышки кибера выглядывает маленький клочок шерсти цвета охры. «Он же шел из кормового отсека! — вдруг вспомнил Кандид. — Что он сделал с серфидами?!» Почему-то судьба зверьков озаботила его даже больше собственной участи. Может быть, потому, что для своего спасения он пока ничего не мог сделать?

Вызов абонента оставался без ответа. Кибер спокойно стоял возле монитора, полуобернувшись к людям.

— Ты, — хрипло вытолкнул из себя Кандид, — как тебя… Ты серфидов не трогал?

Вместо ответа кибер подал на экран изображение, транслируемое видеокамерой, установленной в кормовом отсеке. Кандид увидел голые стены помещения, посреди него — грузовик со спущенными задними колесами, а на полу… Кандид задохнулся от невероятного зрелища — весь пол был усеян шкурками серфидов! Они валялись беспорядочно, порознь и кучками, разбросанные по всему отсеку. А на них и вокруг них лежали предметы непонятного назначения: змеевички, витые трубочки, металлические колбочки, маленькие шарики из прозрачной пластмассы…

Само собой, живых зверьков в отсеке он не увидел.

Первая мысль, которая пришла Кандиду в голову, была: «Он их освежевал!» Но потом взгляд его опять упал на клочок шерсти, торчащий из-под мышки кибера. Он присмотрелся внимательнее: шерстяной кусочек был плотно зажат между состыкованными фрагментами металлического тела — корпусной пластиной и плечом. Так, как будто случайно попал в стык деталей при монтаже кибера…

«Так оно и было!» — осенило Кандида. И он тут же ужаснулся собственной догадке. А перед глазами стояла картина: кибер, собранный из бронетранспортеров-«трансформеров», поднимается с земли и делает первый неуверенный шаг…

«Кого же мы таскали в кузов под огнем вертолетов и самоходок?! — мысленно вскричал Кандид. — Серфидов-роботов?!»

Терминал весело пискнул, и на экране появилось изображение человеческого лица. Крупным планом. Кандид взглянул на монитор. В первый момент ему показалось, что он смотрит на своего работодателя. Но в следующее мгновение человек поднял на Кандида взгляд, и… Кандид опустил голову. Эти желтые, как у совы, и хитрые, как у лисы, глаза он не мог спутать ни с чьими другими.

Рядом раздался изумленный вздох Джоя Кита.

На них смотрел Брут Брудмэн. Хозяин серфидов.

Кандид заставил себя поднять голову. Брудмэн, сжав губы в злую полоску, оценивающе оглядывал кибера.

— Так, — проскрипел он. — Отлично. Самосборка прошла нормально?

— Да, сэр! — неожиданно громко гаркнул кибер.

— Вы находитесь на борту звездолета? В космосе?

— Так точно! Частный звездолет стандартной конфигурации. Под управлением автопилота следует к Земле в режиме гиперпространственного перемещения. Технические параметры…

— Не надо параметров, — перебил Брут Брудмэн. — Кому он принадлежит?

— Владелец — мистер Кевин Брудмэн.

Старик на экране сморщил лицо в гримасе ненависти:

— Я так и думал! Знал, что эти подлецы — наемники моего братца! Слышите, вы, — он дернул подбородком в сторону Кандида. — Как только я увидел вас и ваших дружков на ферме, сразу понял, что вы за птицы! Ублюдки! Я бы расстрелял вас на подходе к особняку, если бы мог предположить, что вы сунетесь ко мне в эту ночь! К великому моему сожалению, я не предполагал, что такие громилы с такими тупыми физиономиями могут действовать оперативно! — Его глаза полыхнули желтым огнем. — Сколько мой братец обещал вам за похищение серфидов? А?!

Кандид молчал. Он бы ответил Бруту Брудмэну, если бы тот настаивал: утаивать размер вознаграждения не имело смысла. Зачем скрывать, сколько им обещал фармацевт, если они никогда не получат этих денег? Он бы ответил, нет проблем. Но молчал. Потому что просто не хотел открывать рот. Им овладело полное безразличие. Он понял, что желтоглазый кибертехник переиграл его по всем статьям. Брут Брудмэн вместо серфидов подсунул Кандиду и братьям Кит киберов-«трансформеров» в оболочке безобидных зверьков. «Серфиды» сбросили шкурки, освободились от лишних деталек и все скопом трансформировались в человекоподобного кибера. Он захватил звездолет и теперь или убьет Кандида и братьев Кит, или сдаст их в полицию…

Брудмэн не дождался ответа и закричал:

— Этот поганец разорил меня! Утащил из-под носа целый завод!

— Какой завод? — вдруг подал голос Джой Кит. Пьяное широкое лицо парня было совершенно бессмысленным. Он ничего не понимал и, очевидно, вопрос задал чисто автоматически.

— Неважно! — отрезал Брудмэн.

Но Кандид вдруг вспомнил про поддон в вольере с «серфидами», набитый темными катышками, про периодические уходы псевдозверьков в лес — в сопровождении кортежа из вертолета и самоходки… А потом — про змеевики и трубочки, валяющиеся в кормовом отсеке.

Механические внутренности киберов-«серфидов» воспроизводили процесс пищеварения натуральных зверьков, понял он. По существу, каждый кибер был ходячим мини-заводом по производству ценнейшего сырья. И еще — машиной по поиску и сбору редкой лесной травки — «земляники». Конечно, думал он, Брут хорошо придумал: кибер, оснащенный соответствующими приборами, найдет такую травку быстрее любого человека… Не надо никого нанимать, оплачивать работу сборщиков… Достаточно выпустить в лес маленькую умную машинку и позаботиться о ее охране, чтобы она не попала на зуб какому-нибудь дикому обитателю леса…

«Только зачем он маскировал эту сотню мини-заводов под зверьков?» — думал Кандид. И не находил ответа.

А Брудмэн продолжал бесноваться на экране.

— Я потерпел огромные убытки! — орал он. — Теперь мне придется всю работу начинать заново! — И потрясал кулаками. — Ну, подожди, Кевин! Я расквитаюсь с тобой! Так-то ты ведешь честный бизнес с братом!

Да, вяло усмехнулся Кандид, благородный гнев, честный бизнес… Он вспомнил слова Брудмэна- младшего: «Он нанял двух молодых биологов. За свои исследования они почему-то запросили такую сумму, которая покрыла бы расходы на проведение полноценной научно-исследовательской работы по получению нового фармацевтического препарата…»

Вот именно, думал Кандид, полноценной научно-исследовательской работы! Биологи с лихвой отработали свои денежки: они изучили процесс пищеварения серфидов, выделили все его рабочие химические компоненты и воспроизвели производство «золотых» фекалий в лабораторных условиях! После этого Брут Брудмэн изготовил химические мини-заводы и начинил ими внутренность киберов! Его «серфиды» жрали «землянику» в лесу, заглатывали печенье и чипсы — чем там еще их кормили туристы и хозяин — в вольере и перерабатывали все это в строгом соответствии с технологическими нормами химического производства определенной продукции…

А Кевин Брудмэн думает, что его старший брат — бывший кибертехник, который из-за желания разбогатеть стал зоологом! Как бы не так!

— Я знал, что он захочет украсть у меня серфидов! — сверкал желтыми глазами Брут Брудмэн. — Знал! И держал ухо востро!

Да уж, продолжал бесстрастно размышлять Кандид, ты знал своего брата лучше многих. И когда обманул его, повел выгодное дело один, ждал удара… Но не понадеялся на собственную бдительность и изготовил не только киберов-«химиков», ты сделал их еще и «трансформерами». На тот случай, если брату Кевину все-таки удастся тайком вывести псевдозверьков… Тогда, думал ты, заводы не достанутся никому, зато акт возмездия будет совершен!

Он в жесте отчаяния обхватил голову руками: «И мы вляпались во все это дерьмо, что наворотил подлый старик! Вляпались, как слепцы! Да мы и были слепцами!»

Он с ненавистью взглянул на экран. Но Брут Брудмэн не видел этого взгляда. Он уже отвернулся от Кандида и давал указания киберу:

— Этих ублюдков держи под контролем до приземления! Возьмешь на себя управление кораблем, когда войдете в атмосферу. Сядешь не на космодром, а на крышу офиса компании Кевина Брудмэна. Местоположение здания определишь по виртуальной карте. Адрес офиса…

Кандид подумал, что ослышался. «Что он задумал?! — ужаснулся он. — Если звездолет сядет на крышу офиса, то здание рухнет! Да это настоящая диверсия!»

Брут Брудмэн как будто услышал его мысли:

— Диверсия хоть куда! У моего брата в офисном здании и лаборатория, и большой производственный отдел! Его убытки будут не меньше моих! — Он разразился демоническим хохотом. — Пусть знает, как обманывать родственников! Надеюсь, что звездолет сядет прямо на его глупую башку!

«Да он сумасшедший! — подумал Кандид. — Мы же можем погибнуть! И там же, в офисе, люди! Они-то при чем!»

Кандид Тристан был грабителем, но четко отделял насилие, вызванное требованиями своей профессии, от всякого другого. Когда он, поигрывая ножичком, останавливал одиноких прохожих на темных улицах, они для него были не жертвами, а контрагентами в деловых переговорах — в том «бизнесе», который он вел волею судеб. Страхи и потери этих людей не трогали его сердца: какие эмоции могут быть в бизнесе! Работники же офиса Брудмэна-младшего, на которых должен был упасть звездолет, были достойны жалости, считал Кандид. Они являлись жертвами безумного мщения сумасшедшего старика. И он беспокоился за судьбы этих людей.

«Они же могут пострадать!»

Наверно, он высказал последнюю мысль вслух, потому что Брудмэн повернулся к нему и закричал:

— Мне наплевать на вас и людей из компании братца! Мои убытки — это не пустяк! За них нужно отвечать!

— Вас же посадят в тюрьму за такие дела! — воскликнул Кандид. — Или отправят в лечебницу! Вы же псих!

— Черта с два меня посадят! — заорал Брудмэн, проигнорировав оскорбление. — Я отдам приказ киберу самоуничтожиться при посадке! Он использует часть корабельного топлива для взрыва в кормовом отсеке, и этот взрыв сотрет следы его пребывания на звездолете, уничтожит останки серфидов! Вся вина за аварийную посадку ляжет на вас!

Кандид с ужасом искал хоть крошечную лазейку в железной логике психопатичного старика. Но план его злодейства был безупречен.

Несколько секунд Кандид Тристан и Брут Брудмэн смотрели друг на друга. Потом Кандид опустил голову и обмяк в кресле. На него напало прежнее безразличие. Когда ничего не можешь сделать, вяло подумал он, лучше не трепыхаться… Легче отходить в мир иной…

Он перестал прислушиваться к разговору кибера и Брута. Через несколько минут экран терминала погас, а кибер встал напротив кресел, в которых сидели люди, и застыл по стойке «смирно». Кандид некоторое время понаблюдал за ним из-под полуопущенных век, но не решился встать. Получать удар в живот больше не хотелось.

Джой и Джоб Кит справа и слева от него спали, сладко чмокая во сне толстыми губами. На секунду в нем шевельнулась жалость к этим, в общем-то, неплохим, но непутевым парням. Для братьев окружающий мир был слишком сложен, чтобы они могли установить с ним гармоничные отношения, отдавать ему должное и получать от него то, что они хотели иметь… «А ты? — подумал Кандид. — Как с тобой? Разве для тебя этот мир менее сложен, чем для братьев?» Он вспомнил лисьи глаза Брута Брудмэна, злоключения последних суток и признал, что с ним дела обстоят не лучше…

Постепенно на него накатила дрема. Кандид Тристан закрыл глаза. А когда проснулся, увидел, что кибера в кают-компании нет, а монитор работает в режиме внешнего обзора. На экране постепенно разрасталось изображение полукруглого современного офисного здания. Оно было невысоким, всего несколько этажей, отметил Кандид, но чрезвычайно стильным и красивым. Модерновая постройка почти сплошь состояла из стекла, суперпрочных тончайших пластиковых перекрытий и изящных металлических конструкций…

Здание стремительно надвигалось на видеокамеры звездолета. Изображение его зеркальных стен и белого чистого полотна пластиковой крыши заняло весь экран…

В кормовом отсеке раздался взрыв страшной силы. Звездолет тряхнуло. Экран монитора погас. Из коридора в кают-компанию повалили клубы черного дыма. А потом корпус корабля сотрясся от сильнейшего удара снизу. Кандид понял, что звездолет упал на здание.

Братья Кит проснулись и завопили не своими голосами. Кандид выскочил из кресла и зачем-то бросился в рубку управления. Но не добрался до нее.

Звездолет опрокинулся набок.

Пол каюты ушел у Кандида из-под ног. Падая на братьев Кит, он еще успел подумать, что хорошо бы сломать себе шею, чтобы уже никогда не влезать в шкуру бездарного неудачника, которым он оказался в этой жизни…

В падении он ударился виском о край стола, в голове вспыхнули два желтых зрачка Брута Брудмэна, выросли до невероятных размеров и застили собой белый свет.

Проваливаясь в небытие, он слышал демонический хохот кибертехника и жалобный писк испуганных серфидов…

* * *

Кевин Брудмэн и Кандид Тристан сидели рядышком на низкой и кривой деревянной скамейке и неспешно беседовали. Оба были в арестантских робах. Скамейка стояла в тени здания Центральной городской тюрьмы. На залитом солнцем тюремном дворе бродили, бегали, играли в баскетбол и занимались со штангами несколько сотен арестантов. Старик рассеянно вычерчивал прутиком на пыльном утрамбованном грунте замысловатые фигуры, а Кандид наблюдал за тем, как братья Кит весело резвятся с мячом на баскетбольной площадке.

— Он не учел одного, — говорил Кевин Брудмэн. — Того, что бортовой компьютер моего звездолета записывал все онлайновые сеансы связи. А как раз жесткий диск и попал в разряд тех немногих ценных предметов, которые уцелели после катастрофы…

— Ему вменят в вину подготовку и проведение теракта?

— Да. Так говорят мои юристы. Ему грозила бы высшая мера, если бы в офисе находились люди. Но моему брату повезло: вы прилетели в воскресный день, здание пустовало. А охранники успели ретироваться до того, как звездолет упал на крышу. Пострадавших нет.

— Это хорошо, — спокойно произнес Кандид. Он теперь обо всем рассуждал и говорил спокойно. После истории с серфидами и перенесенной черепно-мозговой травмы он неожиданно обрел философский взгляд на жизнь. Во всяком случае, ему так казалось. — А что вы там говорили об иске с Зоила?

— Административные органы колонии Зоила обвинили его в том, что он своими киберами-«химиками» чуть не погубил целую популяцию серфидов. Ведь «земляника» — редкое растение, а киберы жрали ее почем зря. Зверьки в лесу стали вымирать…

— Интересно, он знал о том, что губит натуральных серфидов? — спросил Кандид.

— Конечно, — удивленно посмотрел на него Кевин Брудмэн. — Иначе зачем он маскировал мини-заводы под зверьков? Только для этого! Чтобы со стороны экологических служб планеты к нему не было никаких претензий!

— Вот оно что! — тихо воскликнул Кандид. Он получил ответ на тот вопрос, который задавал себе еще в звездолете. И уже в который раз подивился изощренности ума Брута Брудмэна. Он задумчиво помолчал и сказал: — Ваш брат — большой оригинал. Но также и сумасшедший. Его погубила собственная психопатичность. Ведь если бы он не отдал киберу приказ разрушить ваш офис, ему пришлось бы иметь дело лишь с властями Зоила. А так…

— Да, — согласился Брудмэн-младший. — Мне иногда становится жаль его. Конечно, он засадил нас в тюрьму, но… Тот срок, который ему грозит, и наказания, которые уготовили для нас, несравнимы. Мои адвокаты хорошо подготовились к судебному процессу. Насчет успеха в моем деле я не сомневаюсь. Суд должен учесть и мой возраст, и ученые звания, и отсутствие прежних судимостей. Я надеюсь получить условный срок. — Он замялся и с усилием продолжил: — Правда, вот насчет вас и ваших друзей, мистер Тристан… — Старик смущенно посмотрел на Кандида. Тот безмятежно наблюдал за игрой братьев Кит. — Я не знаю. Мои юристы говорят, что вам послаблений не будет. Но я сделаю все возможное, чтобы…

— Не надо, мистер Брудмэн, — сказал Кандид. — Не оправдывайтесь. У меня нет к вам никаких претензий. Вы это хотели услышать? Их, претензий, нет, — повторил он, — но любую помощь я и братья Кит примем с благодарностью.

Старик Брудмэн с облегчением вздохнул.

— Скажите, — вдруг спросил Кандид Тристан, повернувшись к собеседнику, — а почему вам не приходило в голову, что серфиды — вовсе не зверьки, а киберы? Вы же образованный человек, знали, что ваш брат — кибертехник… Мы же, я и братья… О Джое и Джобе говорить не будем, они как дети, ничего не понимают. Я закончил техническую школу при университете, но это было очень давно, потом я стал преступником, и мне, сами понимаете, было не до самообразования. Но вы! Вы попались на хитрости вашего брата, как… Как мальчик!

Кевин Брудмэн сконфуженно развел руками:

— Годы, молодой человек, годы… Знаете, есть такое понятие — «когнитивность мышления». Оно обозначает способность ума рассматривать любой объект или явление во всем многообразии его свойств, внешних и внутренних связей и соответственно обходиться с этим объектом оптимальным способом… Так вот, с возрастом, говорят геронтологи, человеческий ум теряет способность к когнитивному мышлению… Наверно, такое произошло и со мной… Действительно, думаю я сейчас, почему мысль о мини-заводах не пришла мне в голову?

— Эх, вы, — с легким укором обронил Кандид, — а еще собирались стать главой наркомафии!

Он отвернулся от Кевина Брудмэна и подумал о том, что быть необразованным преступником в современном технократическом мире — значит, обречь себя на пожизненное тюремное заключение. Чем взял над ним верх Брут Брудмэн? Только тем, что знал о киберах все и умел их делать. Но вот если бы о них знал все и Кандид Тристан, то он-то уж не попался бы на удочку своего противника…

Ну что ж, сказал себе Кандид, поглядывая на тюремные ворота. Еще не вечер. За те несколько лет, что он проведет в тюрьме, можно не только университет закончить — степень доктора получить. Кинул администрации заявочку на заочное обучение — и вперед, грызи гранит науки!

А может быть, так и сделать?

Все хорошо, что хорошо кончается

Брэд перешел с нервного аллюра на шаг, перед самым порогом приемной с трудом придал лицу нормальное выражение и делано-спокойно открыл дверь. Секретарша Джуди — длинные ноги под компьютерным столиком, роскошная грудь под полупрозрачной блузкой и милая мордашка над монитором — встретила его беспечной и приветливой улыбкой. Как всегда.

— О, Брэд, заходи! Мистер Коллинз уже ждет. Как насчет кофе после аудиенции?

Он скользнул пустым взглядом по обворожительной блузке и поймал себя на том, что не испытал обычного сочувственного отклика в душе. Все прелести мира перестали для него существовать тридцать минут назад.

— Боюсь, что не получится, радость моя, — механически ответил он и попытался улыбнуться в ответ. И почувствовал, как лицо свела гримаса судорожного оскала. Он с усилием захлопнул рот, свел губы в более или менее прямую линию и толкнул дверь с табличкой «Главный менеджер корпорации».

«Все равно ничем не поможет, самому расхлебывать придется. А крику будет!» — мелькнула мысль, когда он пересекал порог кабинета. Но он не придал ей никакого значения. Мысль эта была немужественной и напрасной. Намного более мужественной и конструктивной смотрелась другая: «Как расхлебывать?».

Он вошел в аппартаменты шефа. Главный менеджер навис над столом величественной глыбой с сигарой в зубах. В заплывших жиром маленьких умных глазках затаилась настороженность: до сего момента Брэд никогда не заходил к нему с внеплановым докладом.

— Что случилось, мистер Гаррет?

«Не поздоровался, мать его! — отметил Брэд. — Ну да, все правильно! Не пожелает, чтоб я сдох, — и на том спасибо…»

Брэд набрал в легкие побольше воздуху и выдал:

— Час назад, ровно в восемь-ноль-ноль утра, транспортный вертолет Корпорации потерпел крушение и упал на Триумфальную площадь.

Коллинз выпучил глаза и застыл с дымящийся сигарой в руке. На восприятие услышанного ушло чуть больше секунды. После этого лицо его побагровело, и он тихо взревел:

— Почему я узнаю об этом только сейчас?!

«Началось!»

— Люди были заняты ликвидацией последствий катастрофы, мистер Коллинз, — быстро ответил Брэд. — Я получил сообщение об аварии из Департамента полиции непосредственно перед тем, как идти к вам с докладом.

Шеф грузно поднялся, вышел из-за стола и остановился напротив Брэда. Его налившиеся кровью глаза напряженно буравили лицо зама: главный менеджер активно переваривал информацию. Потом взревел снова:

— Ну, что же вы молчите? Рассказывайте! Причина аварии, жертвы, ущерб, нанесенный городу, убытки Корпорации! Давайте! Или вы ни черта еще не знаете?

Брэд знал. Он никогда не входил в число тех трусоватых подчиненных, которые при малейшей опасности бегут к начальству, дабы получить руководство к действию сверху. Он всегда — в том, что касалось его обязанностей, — брал ответственность на себя. И решал свои проблемы сам. И поэтому прежде чем объявлять об аварии, он связался и переговорил с каждым из членов экипажа рухнувшего на площадь вертолета и экспедиции. С каждым, кто был в состоянии говорить.

Брэд знал теперь все. И знал, что проблема, которую породило падение вертолета, не решит теперь ни он, ни главный менеджер, ни президент Корпорации, ни Полиция. Остается надеяться разве что на Господа Бога.

Но это нужно было еще довести до ума шефа таким образом, чтобы и Коллинз, и Брэд после этого смогли продолжать работу, а не перегрызли друг другу глотки.

Впрочем, отстраненно подумал Брэд, здесь решает стойкость психики шефа, больше ничего…

— Причина аварии выясняется отделами технического контроля и транспортного обслуживания, — начал докладывать Брэд. — Я отдал необходимые распоряжения. Экипаж при возникновении неполадок сделал все возможное для того, чтобы машина теряла высоту постепенно. Поэтому падение происходило довольно плавно, и у тех, кто мог оказаться под рухнувшим вертолетом, было время отойти в сторону. — Брэд осторожно улыбнулся. — К счастью, сегодня утром на Триумфальной площади триумфов не предвиделось… Скопления народу не было. Жертв среди горожан нет. Экипаж и экспедиция — все живы. Двое в больнице со сравнительно легкими травмами.

Коллинз угрюмо кивал после каждого предложения Брэда.

— Убытки?

— Вертолет поврежден серьезно: сломаны оба винта, изуродован корпус, мотор разбит. Первые прогнозы наших спецов: для Корпорации будет дешевле приобрести новую машину, нежели восстанавливать аварийную. К этим расходам надо приплюсовать штрафные санкции властей за необеспечение режима безопасности транспортировки грузов над мегаполисом. И еще: счет за поврежденную брусчатку и пару снесенных столбов с цветными фонарями. Говорят, что стоят они массу денег… Декоративный вариант.

Брэд замолчал. Шеф перестал кивать и прищурился.

— И это все? А груз? Что за груз они транспортировали? И куда? Он цел?

Брэд опустил голову.

— В этом главная проблема, шеф. Они доставляли с завода экспериментальные компьютеры к нам сюда, в головной офис, в Лабораторию научных разработок для технического тестирования. Конечно, вся техника разбита вдребезги. — Он быстро исподлобья взглянул на Коллинза. — Но это не главное….

— А что главное?

— На вертолете вместе с компьютерами находилась капслула с чипами, изготовленными для военных по проекту «Зомби».

Коллинз замер, потом поперхнулся дымом от сигары и зашелся кашлем. Брэд терпеливо и с обреченным видом ждал, пока шеф придет в норму. Коллинз откашлялся и сипло взрыкнул:

— И что? Говорите быстрей!

— При ударе вертолета о землю капсула разгерметизировалась… Нет, я неправильно выразился…. Капсула вылетела из машины и разбилась о брусчатку площади в сотне метров от места катастрофы. У нее отскочила крышка, чипы разлетелись в разные стороны…

Бред опять замолчал, не в силах продолжать. Он не мог прикончить Коллинза. Был не в силах прикончить Коллинза — грузного, пожилого, задымленного и скандального Коллинза, гениального менеджера, преданного делу и Корпорации профессионала, к которому всегда испытывал уважение.

Апоплексически красное лицо шефа стало землисто-серым. Он с почти детской надеждой посмотрел в глаза Брэду Гаррету и тихо спросил:

— Нашли?

Брэд тяжело вздохнул и отвел взгляд:

— Нет, сэр. Они исчезли.

Долгую минуту длилась страшная молчаливая пауза. Потом Коллинз бросил сигару на ковер и ринулся к столу, сшибая на ходу кресла для посетителей.

— Джуди! — заорал он. — Всю Службу детективов Отдела страхования ко мне! В полном составе! Немедленно!

Брэд облегченно вздохнул и одобрительно улыбнулся. Самое страшное он сказал. И то, чего он боялся больше всего — разрушительного гнева своего импульсивного шефа — не произошло. Коллинз не стал искать виноватых и мальчиков для битья. Он просто включился в ситуацию и стал действовать. И действовать точно. Только детективы Отдела страхования — бывшие профессионалы спецслужб, сыщики от Бога, других на службу в Корпорацию не брали, — имели хоть какой-то шанс изменить провальный ход дел.

Хоть какой-то шанс. Пусть минимальный, но шанс…

Именно поэтому полчаса назад Бред отдал распоряжение собраться всем детективам Корпорации в приемной главного менеджера и ждать вызова.

Когда буквально сразу после выкрика Коллинза дверь его кабинета открылась, и помещение стали заполнять крепкие мужчины в строгих костюмах, главный менеджер бросил удивленный взгляд на Брэда, но ничего не сказал. Детективы молча расселись вокруг стола для заседаний. Начальник Службы — невысокий, собранный, весь седой Стивен Джонсон, бывший комиссар полиции, — остался стоять и подал голос:

— Служба детективов к вашим услугам, сэр. Что мы можем для вас сделать?

Коллинз сел за свой стол и мрачно буркнул в пепельницу:

— Не знаю. Дело экстраординарной важности. Достаточно сказать, что под угрозой находится судьба Корпорации. Слышите? Не репутация — судьба. И судьбы, а может быть, и жизни как минимум четырех человек… Если кто в этом деле и может нам помочь, то только ваши люди. А как — решать вам. Вместе с мистером Гарретом. — Он кивнул на своего зама и проворчал в его сторону. — Расскажите им все как есть, Брэд. И начинайте действовать. Как можно скорее.

Брэд соредоточился, развернулся к Стивену Джонсону, а потом обвел взглядом всех присутствующих. В том, насколько умело он сейчас нагрузит этих людей, возможно, таится секрет успеха предстоящего дела. А может, и нет. И скорее всего — нет. У безнадежного дела — дела, которое не может закончиться успехом, — не может быть и секрета этого самого успеха…

Но надо сделать все необходимые ходы.

— Господа, — тихо и значительно обратился он к детективам. — Вы прекрасно знаете, что Корпорация занимается не только производством компьютеров и комплектующих, но также ведет активную работу по созданию новых технологий в области кибериндустрии. Месяц назад в одной из наших лабораторий были созданы четыре опытных образца электронных микрочипов новой модификации. Новизна чипов состояла в том, что они являются биоактивными. То есть, будучи запрограммированными, могут оказывать воздействие не только на электронные системы, но и на живых существ, обладающих достаточно развитой нервной системой.

Он сделал паузу. Потом спросил:

— Я достаточно ясно изъясняюсь?

Голос подал молодой парень с острым носом и круглыми глазами.

— Простите, сэр! Я понимаю, что если вставить чип в разъем компьютерной платы, то его программа придаст компьютеру новые свойства. Но как она может оказывать влияние на нервную систему живого организма?

Коллинз поднял удивленный взгляд на неожиданно звонкий голос детектива. Стивен Джонсон поспешил объясниться:

— Это мой племянник, сэр, Дилан Маккей. Проходит стажировку… Пополняем кадры. Способный парень. Увлекается компьютерами.

Коллинз кивнул, а Брэд ответил Дилану:

— Биоактивный чип вживляется в организм. Он способен «подключаться» к нервной системе существа-носителя и модулировать поток нейронов в соответствии с заложенной программой.

Парень восторженно оглядел детективов и воскликнул:

— Вот это да! Так для него живой организм — просто компьютер?

— Совершенно верно, — без всякого энтузиазма ответил Брэд. И здесь в беседу снова вступил Стивен Джонсон:

— Вы говорите «организм», «существо-носитель»… — задумчиво проговорил он. — Вы имеете в виду человека?

— Совершенно верно, — еще раз тупо повторил Брэд и заметил, что совсем потерял желание говорить. Но через силу продолжил. — Идея создания таких чипов родилась у разработчиков виртуальных шлемов для игровых программ. Когда они достигли потолка в достижении эффекта присутствия в виртуальной реальности игры посредством оптики и аудиополя шлема, то задумались над еще одной возможностью — изменять состояние сознания пользователя. Для этого — такова была идея! — в шлем ВР должны вмонтироваться микрочипы, которые входят в контакт с кожным покровом головы играющего и диктуют ему ролевое состояние. Один чип — одна роль, один характер. Например, «охотник на динозавров в джунглях третичного периода». Или «гонщик на сноуборде». Чип снабжает игрока соответствующими навыками, личностными характеристиками, логикой поведения, мировоззрением, мотивацией. Воздействие комплексное и сложное. По-существу, человек становится другой личностью. Он на время контакта выводов чипа со своей нервной системой прекрасно адаптируется в мире конкретной игры и тотально переживает ощущения выбранного героя. Сам становится им. Естественно, не теряя критического контроля над собой. Уровень погружения таков, что, получая максимальное удовольствие от вживания в образ, игрок в любой момент может выйти из игры…

— И такие чипы были созданы? — прервал его Стивен Джонсон.

— Да, сэр, — ответил Брэд. — Это потребовало нескольких лет усилий лучших специалистов Отдела научных разработок. Было создано четыре чипа для ролевой игры «Злодеи в мегаполисе».

— Ха, «Злодеи»! Знаю! — воскликнул Дилан Маккей и тут же запнулся, поймав жесткий взгляд начальника Службы. — Простите, сэр… Я просто хотел сказать, что эта игра очень известна. Там именно четыре персонажа, довольно забавных…

Джонсон отвернулся от своего недисциплинированного племянника и остро взглянул на Брэда:

— Эти чипы пропали, сэр?

Главный менеджер шумно засопел и задвигался за своим столом, и все услышали, как заскрипела кожа сиденья под его тяжелым задом.

— Если бы они пропали! — рыкнул он. — Но они не могут пропасть! Они будут искать жертвы! А когда найдут — пропадут не чипы, а люди!

— Я не совсем понимаю, мистер…

— Объясните им, Брэд! А вы, Стивен, втолкуйте своим молодцам: то, что они услышали и еще услышат в этом кабинете, должно умереть вместе с ними! — Он махнул рукой Брэду. — Говорите!

Брэд незаметно вздохнул и сказал:

— Дело в том, господа, что о нашем проекте пронюхали в Департаменте вооружений. Как раз тогда, когда опытные образцы в виде дополнительного комплекта к игре «Злодеи в мегаполисе» прошли успешные испытания. Мы только-только приступили к подготовке документов для юридического оформления и защиты новой технологии, как нагрянули военные. Оня заявились в Корпорацию вместе с представителями власти, объявили новый проект стратегически важным для обороны страны и ультимативно предложили продать его Правительству. По-существу, Корпорация не имела выбора: мы согласились. Проект был продан и получил у военных название «Зомби». А наши специалисты продолжили работы над чипами под руководством и по заказу Департамента вооружений. На этой стадии игровые электронные устройства были превращены в оружие.

— Оружие? — переспросил Стивен Джонсон. Его люди задвигались в креслах.

— Да, — твердо ответил Брэд. — Военные не собирались использовать чипы в виртуальных игровых или тренажерных шлемах. Им были нужны агрессивные носители контроля над сознанием живой силы противника, и наши специалисты создали именно такие носители. Они превратили чипы в автономно функционирующие объекты. Как я уже сказал, каждая из четырех пропавших микросхем снабжена программой самоимплантации в тело человека. А к этому — соответствующим набором инструментов для безболезненного, почти неощутимого и моментального внедрения под кожный покров жертвы. Максимум, что может почувствовать жертва при имплантации, — незначительный укол или легкий зуд, на которые вряд ли обратит внимание. Также чипы имеют автономные источники питания, микролапки и микроустройства-фиксаторы для передвижения по горизонтальной или вертикальной поверхности любой фактуры. Тактильные, температурные, звуковые датчики, системы ориентации в пространстве, селероны, телекамеры, фотоидентификаторы…. В общем, все для успешного отыскания и определения человека как человека, а не собаку или ящик из-под пива.

— И? — выдохнул юный Дилан. Его длинный нос вытянулся в сторону Брэда, заостренное лицо выражало только одно — жадное любопытство.

Брэд понял, о чем спрашивает юный детектив:

— И для последующей имплантации под кожу жертвы. В целях воздействия на состояние ее сознания.

— Здорово!

Коллинз сердито заскрипел кожей своего кресла:

— Не разделяю ваших восторгов, молодой человек!

Стивен Джонсон зашипел на племянника:

— Ты сейчас выйдешь отсюда! — И плавно переместился в пространстве кабинета и встал так, что Дилан теперь не видел ни Брэга, ни Коллинза — только спину дядюшки.

— Продолжайте, пожалуйста, мистер Гаррет, — извиняющимся тоном сказал глава Службы детективов.

— Какова бы ни была оценка этой работы, — сказал Брэд, — но факт остается фактом: по заказу Департамента вооружений нашими специалистами создан действительно новый вид оружия. Пока это всего-навсего четыре чипа. Четыре опытных образца для игры «Злодеи в мегаполисе» были превращены в реальных злодеев. Только очень маленьких, размером с булавочную головку. Оставалось стереть в чипах ролевые программы и запрограммировать их так, как заказали военспецы. Для этого устройства должны были транспортироваться с нашего завода сюда, в головной офис, на вертолете.

— Вертолет не долетел? — спросил Джонсон.

— Вы угадали. Он рухнул полтора часа назад на Триумфальную площадь и разбился.

— А чипы?

— Они исчезли. Капсула, в которой они находились, найдена разбитой. Чипов в ней не нашли. Со стопроцентной уверенностью можно утверждать, что оказавшись на свободе, они не бездействовали, а стали выполнять заложенные в них программы.

— Какие? — высунул голову из-за спины дядюшки стажер Дилан Маккей. Брэд раздраженно посмотрел на парня:

— Я уже говорил об этом. Поиск любого человека, тайная самоимплантация и оказание психического воздействия на жертву. Как вы понимаете, каждый из четырех чипов будет диктовать жертве психическое состояние одного из персонажей игры «Злодеи в мегаполисе».

— Класс! — воскликнул молодой детектив и снова сник под взбешенным взглядом начальника Службы. — Я просто хотел сказать, сэр…

— Что это за персонажи? — спросил Джонсон.

Брэд насмешливо кивнул на Дилана Маккея:

— Я думаю, ваш подчиненный лучше расскажет.

Парень не заставил себя упрашивать.

— Это Громила, Пакостник, Вор и Большой Бука… Игра построена так, что ты можешь выбрать из них для себя любой персонаж и ходить по мегаполису… ну, в его шкуре. Если ты Громила, то все время оказываешься в городских трущобах, дерешься с бандитами и шпаной, убегаешь от полиции. Вор оказывается в супермаркетах и должен незаметно очищать карманы покупателей. Но он может быть не только карманником. Если выбрать опцию логической игры, то он выступает против компьютера как финансовый аферист и хакер… — Дилан замялся. — Я бы рассказал подробнее, но долго излагать… А Пакостник — наиболее тупая роль. Просто ходишь и делаешь гадости всем встречным-поперечным. Тебе дается набор предметов для приколов… Ну, разные там маленькие бомбочки, страшные маски, пугачи… Чем больше пакостей придумаешь, чем больше компьютерных персонажей напугаешь, тем больше очков тебе набегает.

Парень замолчал. Джонсон криво ухмыльнулся.

— Ну, а Большой Бука?

Молодой детектив смутился.

— Я не знаю. Это сетевой персонаж, а я не подключался к сети Корпорации. Компьютер позволяет взять эту роль только как призовую. Наберешь в роли Громилы, Пакостника или Вора больше тысячи очков — сможешь стать Большим Букой. И если ты добился такой чести, то компьютер автоматически подключает тебя к локальной сети Корпорации. Тогда ты вместе с другими участниками — какими-нибудь сетевыми игроками в ролях Громилы, Вора и Пакостника — идешь брать банк. Большой Бука имеет какое-то страшное оружие, может прыгать по крышам и ездить на авто. А Громила, Пакостник и Вор ему нужны для поиска инструментов для взлома сейфов, сбора сведений и отвлекающих маневров. В общем, интересная получается операция. Четыре человека берут виртуальный банк. Коллективная игра против компьютера…

— Та-ак, — озадаченно протянул Джонсон. Потом посмотрел на главного менеджера Коллинза. — Как я понимаю, в нашем городе теперь появились персонажи игры «Злодеи в мегаполисе». Во плоти, так сказать. И мои детективы должны найти и поймать этих людей, чтобы вынуть из них чипы.

Коллинз и Брэд одновременно ответили:

— Да!

Детективы взволнованно загудели. Коллинз захрипел сквозь клубы сигарного дыма:

— Вы представляете, что они могут наделать? Мы испытывали работу чипов в виртуальных шлемах. В таких условиях человек-игрок точно знал, что на него оказывается определенное воздействие и сохранял самоконтроль. Но люди, оказавшиеся жертвами чипов-имплантаторов, теперь находятся не в виртуальной реальности, а, как говорится, в реале. И не ведают, что попали под психологический контроль. Как при таких условиях будет трансформироваться их мировосприятие и мотивация к действиям? И к каким действиям? Нам обязательно надо их найти, иначе власти от Корпорации не оставят камня на камне! Ведь Громила может размазать об стенку первого встречного! Пакостник взорвет дом! Вор обчистит кассу супермаркета! Я уж не говорю о Большом Буке! Об этом и думать страшно!

— Он будет брать банк… — мечтательно промолвил Дилан Маккей. — В двенадцать ночи Громила, Пакостник, Вор и Большой Бука встретятся на кладбище и пойдут на дело…

Коллинз скривился так, как будто пережил накат приступа тошноты:

— Какое еще кладбище, какая ночь? — Он посмотрел на Брэда. — Я не играл в эту игру, объясните, в чем дело!

Брэд сказал:

— Стажер Маккей прав. Корпорация так построила сетевую игру, что она начинается ровно в полночь в кладбищенском антураже. Вор, Громила и Пакостник — участники игры, пожелавшие «работать» с Большим Букой, — ожидают его в виртуальной реальности в центре кладбища у колумбария. Появляется Большой Бука, и под его командованием все четверо отправляются брать банк. Можно предположить, что чипы ближе к ночи погонят своих хозяев на место встречи.

Стивен Джонсон быстро спросил:

— Какое место? Действие игры происходит в нашем мегаполисе?

Брэд утвердительно кивнул.

— В программу даже введена карта города. Конкретно определено и одно из городских кладбищ, и банк, который подвергается ограблению.

— Что это за объекты?

— Славянское кладбище и Континентальный банк «Метрополь».

— Но почему кладбище?!

Брэд развел руками:

— Фантазия сценаристов! Злодеи собираются в конце дня, чтобы делить добычу… Звезды, могилы, темнота… Черная романтика, одним словом.

— Паршивая у них романтика, — буркнул Джонсон. И возмутился. — «Метрополь»! Ну и игрушку вы придумали! Крупнейший континентальный банк! А если они действительно его ограбят?

Брэд горестно скривился:

— Меня больше пугает другой вариант событий. А если всех четверых перестреляет охрана «Метрополя» при попытке ограбления?

Детективы загудели громче:

— На кладбище их возьмем!

— А не найдем на кладбище — выставим посты возле банка, делов-то!

Стивен Джонсон повысил голос:

— А про время до полуночи вы забыли? Впереди еще целый день! — Он посмотрел на главного менеджера. — Мистер Коллинз, я думаю, действовать нужно немедленно и всем сообща. Мои детективы получили полную информацию, а необходимые распоряжения я отдам в офисе Службы. Разрешите нам удалиться и приступить к работе.

Главный менеджер с трудом поднял свое грузное тело из кресла и прорычал:

— Удачи вам, господа! Я буду ждать ваших сообщений.

Детективы задвигали креслами и, обмениваясь возбужденными репликами, стали покидать кабинет. Дилан Маккей не ушел, а встал за спиной Джонсона и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Начальник Службы детективов повернулся к Брэду:

— Мистер Гаррет, у вас есть какие-нибудь соображения по ведению поисков?

— Пока только одно, — ответил Брэд. — Я буду работать с вами.

— Я не против.

Мужчины пожали друг другу руки и, кивнув Коллинзу, вышли из кабинета.

* * *

Николь возвращалась домой с утренней лекции по теории права, и на сердце у нее было тяжело. Ей не хотелось идти в свою квартиру. Сегодня должен был вернуться из командировки Том, сейчас, наверно, он уже стоит в душе, смывает дорожную пыль. А это означало, что дарованные ей три дня самоуважения и душевного покоя подошли к концу. Дома ее ждали угрюмая, вечно небритая физиономия, самобытное мужское хамство, равнодушная грубость и… стремительно приближающаяся ночь вдвоем. Ночь вдвоем, которую еще полгода назад она приняла за вечно повторяющийся подарок судьбы. И впервые в жизни с ужасом поняла, как иные подарки могут превращаться в унизительное испытание…

Николь замедлила шаг, потому что на глаза навернулись слезы. Она смахнула их тыльной стороной ладони, не заботясь о туши на длинных ресницах. Ее стройная фигурка в джинсах и обтягивающем свитерке сникла. «Женщины имеют равные права с мужчинами», — припомнились слова лектора по теории права. Николь печально улыбнулась. Может быть и так, только к ней почему-то это не относится. Ведь когда человек один, ему порой так трудно отстаивать свои права…

А как хорошо все у нее начиналось! Она поступила в университет, дав несколько очков форы всем своим конкуренткам из мегаполиса. Она — девчонка из семьи фермеров! Жизнь поначалу, конечно, была не сахар. Мизерная стипендия не могла покрыть все ее расходы. Как ни экономно она старалась тратить деньги, питание и проживание в университетском студгородке были довольно дороги. Но очень скоро ее посетили счастливые родители и, как она не скрывала свою ограниченность в средствах, все поняли правильно. С тех пор каждый месяц она получала по почте денежные переводы. Ей стали доступны все прелести студенческой жизни в мегаполисе: дискотеки, театры, концерты, бесконечные вечеринки с новыми знакомствами… Чего желать еще?

Любви…

Николь мечтала о любви. И нашла ее.

В ее жизни появился Том. И с этим крупным, грубоватым и уверенным в себе парнем она стала самым счастливым человеком на свете. Но как ненадолго!

Через три месяца вдруг пришло страшное известие. Родителей не стало. Обоих. В один день. Том тогда приехал в студгородок, собрал вещи Николь и вывел ее, плачущую и жалкую, к своей машине: «Ты будешь жить у меня. И у тебя все будет в порядке». Да, он сказал именно так — «все будет в порядке». И взял ее тогда прямо в автомобиле…

Николь достала из сумочки сигареты и неумело закурила. Дым попал в глаза, она зажмурилась и одновременно почувствовала легкий укол в икре левой ноги. Она прихлопнула по ноге ладонью, убивая несуществующего комара, и снрва затянулась сигаретой.

Счастливой! Том оказался вовсе не тем, за кого себя выдавал. Его любовь к Николь постепенно, но очень быстро перешла в…

Во что?

«Ты, маленькая сучка, не знаешь, что я по утрам ем вареные яйца, а не глазунью?»

«Почему он стал таким?» — мысленно вскричала Николь. Из сдержанного, может быть, недалекого, но неглупого парня превратился в циничного и жестокого идиота! Что за метаморфозы? И если Том не любит ее, то почему не выгоняет?

«Иди сюда, детка, брось свои учебники! Я плачу за них не для того, чтобы они сожрали тебя, а для того, чтобы мне доставляла удовольствие умная девочка»…

Может быть… она ему все еще нравится? Николь вспомнила их последние «ночи вдвоем» и снова заплакала.

«Послушай, сучка, я понял, что ты не хочешь делать то, что я тебе говорю. Тогда жди. После командировки я поговорю с тобой по-другому!»

Николь всплеснула руками. Да разве она не готова сделать для Тома все на свете? Для ее Тома — такого, каким он был раньше!

Она остановилась перед поворотом на свою улицу и опустила голову. Она не хочет идти домой. Она боится идти… «Что с ним случилось? — снова и снова спрашивала она себя. — В чем она виновата?»

«Он психопатичный придурок. Садист, — вдруг прозвучал в голове спокойный, но полный скрытой силы голос. — Ты просто не имела дела с такими жлобами. Поэтому и задаешь глупые вопросы». Николь удивилась неожиданной консультации, но тут же забыла обо всем: она повернула за угол и оказалась под окнами квартиры Тома.

Бросить все, забрать свои вещи и уйти в студгородок?

Но она не сможет прожить на стипендию… Но Том не отпустит ее… Но ей страшно сказать ему об этом….

«Если ты задумаешь от меня бежать, я найду тебя в сраном общежитском домишке и расшибу об стенку твои маленькие глупые мозги!»

Она приближалась к двери подъезда. И по мере того, как расстояние между ней и Томом сокращалось, слезы на щеках высыхали, а обычная терпеливая пассивность властно завладевала всем ее существом.

Что он придумал на этот раз?

Она тихо подошла к двери и сжала в ладони изящно изогнутую рельефную скобу подъездной двери…

И вдруг с ней что-то произошло. В голове раздалось легкое шуршание, как будто в калейдоскопе пересыпались в новый рисунок мозаичные стеклышки. Николь почуствовала, как с необратимой силой ее восприятие мира мгновенно изменяется. Это чувство отдалось в груди легкой тревогой.

А потом тревога прошла.

Она крепче сжала ручку двери. Внутри колыхнулась незнакомая — какая-то бесшабашная, дерзкая, шальная — радость. «Кастет, мать твою! И как в руку ложится — как родной!» — возник в голове уже знакомый голос, полный скрытой силы. Николь сначала отметила это, но в следующее мгновение уже не смогла отделить внутреннего собеседника от своего «я».

Это была ее мысль. И ее радость.

Она неохотно убрала руку со скобы. «Так, — сказала она себе. — Соваться к этому придурку с голыми руками глупо. Потому что неизвестно, в каком он виде. Да и вообще, в каком бы ни был — надо дать ему в морду. Для начала… А там посмотрим».

Она совершенно несвойственным ей движением почесала пятерней в затылке, потом лихо развернулась на каблучках и решительно зашагала по направлению к негритянскому кварталу.

* * *

Профессор Поплавский ворвался в пустующее помещение кафедры электротехники и изо всех сил закричал тонким голосом:

— Ирэн! Ирэн! Где вы? Идите ко мне как можно скорее! Помогите!

Из дверей лаборатории выскочила полненькая девушка в белом халате и, взглянув на профессора, охнула и превратилась в недвижимую статую. Пустое жестяное ведро выпало из рук и с грохотом покатилось по полу.

Профессор умолк, дергано повзбивал остатки седых волос на почти лысой голове, оглядел свой костюм и спросил:

— Что? Так плохо?

Лаборантка Ирэн сморгнула и, еще не в состоянии двигаться, только с трудом разлепила губы:

— Ну…

— Дайте зеркало!

Ирэн спиной вперед впала в полутемное помещение лаборатории и через секунду появилась с небольшим настенным зеркалом в руках. Лицо ее ничего не выражало, но было видно, что теперь она готова закатиться от смеха. Профессор погляделся в зеркало и схватился за голову.

— Негр! Негр! — закричал он.

Девушка не удержалась и прыснула, зеркало покачнулось. Действительно, Поплавский был сейчас похож именно на негра. Или на кочегара доисторического паровоза. Каждая пора его худощавого лица и журавлиной морщинистой шеи вобрала в себя частичку угольной пыли. На абсолютно черном лице очень живо смотрелись белки расширенных от негодования глаз и узкая красная полоска губ.

Сорочка, галстук и пиджак являли собой столь же печальное зрелище, что и физиономия профессора.

— Ну что за безобразие! Какой нонсенс!

Это были самые сильные выражения, которые профессор Поплавский употреблял когда-бы то ни было в жизни. И это свидетельствовало о том, что он выведен из себя.

Лаборантка Ирэн перестала смеяться и сочувственно спросила:

— Опять студенты второго потока, да?

— Опять! — вскричал профессор и заломил в отчаянье измазанные углем руки. — Они подложили пирораспылитель в угольные стержни установки Майерса! И при демонстрации опыта, как только я подвел к электродам ток, весь уголь ударил мне в лицо! Занятие сорвано! Я в ужасном виде! Сколько можно терпеть, я не знаю! — Он посмотрел на девушку. — В который раз они надо мной издеваются, Ирэн?

— Уже в пятый раз за этот семестр. А в прошлом семестре вы три раза садились на «зловонную колючку», дважды запутывались возле доски в «смирительной паутине» и десять раз взрывались на собственном стуле. Кстати, профессор, стул пришлось списать: он расшатался и почернел.

— Стул почернел! А мои брюки! А ботинки! Да это… нонсенс какой-то!

Ирэн заботливо взяла профессора за руку и подвела к раковине:

— Умойтесь, мистер Поплавский, а потом я почищу ваш пиджак.

Поплавский долго фыркал над раковиной и все восклицал: «Какое безобразие!» А Ирэн незаметно отдирала от его брючин и спины липучие мининаклейки с матерными словами: профессор, несмотря на свой богатый горький опыт, никогда не присматривался к стулу, на который садился.

Когда внешний вид несчастного профессора был приведен в норму, он поблагодарил лаборантку и вернулся в аудиторию.

Ирэн проводила его со спокойным сердцем. Она знала, что среди студентов царит неписаный закон: над Поплавским больше одного раза в неделю не прикалываться. Эмпирически было доказано, — и это знание переходило из уст в уста, от одного курса к другому — что профессор при понедельном нападении жаловаться в деканат не ходит. Стоит уплотнить «прикольный график» — на лекцию вместо Поплавского явится декан и начнет прикалываться по-своему. А приколы у него тупые и всегда одни и те же: «лишить весь поток стипендии, если не укажут зачинщика» или «следующую неделю вы, молодые люди, будете проходить производственную практику на свалке мегаполиса».

Вернувшись в аудиторию, профессор по своему обыкновению не стал закатывать скандал, а просто пристыдил «ребят, у которых желание повеселиться всегда побеждает чувство ответственности перед задачами учебного процесса». Аудитория, сыто переваривающая недавнее бегство «обугленного» профессора, никак на это не отреагировала и только удовлетворенно пофыркивала в потрепанные тетради.

— После обеда, господа, нам предстоит встретиться снова. Доктор Миллер заболела, и вместо лекции по теоретической физике у вас снова будет электротехника. Вы свободны, — завершил лекцию Поплавский и поймал себя на том, что оповестил студентов об изменении расписания без всякого удовольствия. Сегодня ему совсем не хотелось еще раз встречаться со своими обидчиками.

Обеденный перерыв, как всегда, профессор Поплавский проводил на зеленой лужайке за главным зданием университета. Он вынул из кейса пакет с ланчем, приготовленным женой Белиндой, присел на мягкую теплую газонную траву и оперся спиной о ствол своего старого знакомого — любимого векового вяза.

Сквозь листву к ланчу профессора пробивались игривые солнечные лучи. Вокруг ходили студенты и преподаватели университета, располагались неподалеку, приветствовали и желали приятного аппетита. Он вежливо отвечал и впивался зубами в сэндвич.

К профессору вернулось хорошее настроение. Обида на очередной «прикол» прошла и почти не оставила в Поплавском никакого следа. В конце концов, думал он, если это помогает молодым дурачкам снимать комплексы неполноценности и хоть таким образом притягивает интерес к электротехнике, то он согласен. От него не убудет, а вот зато в день приколов лекции у него никто не пропускает…

Внезапно он почувствовал легкий укус какого-то насекомого в запястье и поднес руку к глазам. На месте укуса виднелась маленькая красная точка. Покраснение слегка зудело. Профессор равнодушно почесал запястье, оперся острым локтем о траву и прикрыл глаза. «И все же они идиоты!» — вдруг подумал он. И его не удивило, что последнее соображение никак не вязалось со всеми предыдущими.

«Да! — с энтузиазмом продолжал рассуждать он. — Они дебилы! Если уж они занимаются таким интересным делом, как организация настоящего прикола, то могли бы отнестись к этому серьезно и творчески. Бомбочка под стулом! „Зловонная колючка“! „Искусственные какашки“! Ха! Эти штучки продаются в любом магазине, на каждом углу. У них ни фантазии, ни технической мысли, ни… Дураки! И это — мои студенты?!»

Он вскочил с травы и возбужденно заходил вокруг вяза. «Если бы я придумывал прикол, то использовал бы, например, свойства магнитов, взаимную индукцию, искровые разряды… Да здесь надо только включить мозги!»

Внезапно в голове затрещал и засверкал тысячью разноцветных искр один из только что упомянутых искровых разрядов…

Профессор Поплавский, профессионал от науки, всю свою жизнь провоцировавший, ожидавший и более чем успешно ловивший творческие озарения, мгновенно понял, что электрофейерверк в голове — очередная удача подобного рода. И так же мгновенно сканировал информацию, которая высверкнула в голове.

Как обычно, он не ошибся. Это была идея.

Идея прикола.

Профессор нисколько не удивился несообразности духа нового озарения всему духу его научного творчества. Потому что теперь, вдруг без удивления и с радостью осознал он, производство настоящего прикола — дело первостепенной важности.

И поэтому ему надо таиться.

Ибо соль настоящего «прибамбаса», его, так сказать, цвет и аромат — в неожиданности.

Он воровато огляделся, сгреб пакет с недоеденным ланчем в кейс и зашагал к зданию университета.

Чтобы воплотить в жизнь новую творческую идею, ему нужно было проникнуть в техотсеки главного корпуса и произвести там некоторые специальные работы. И если ему удастся справиться с электроцепями университета — а в собственной компетенции электрика высшего разряда он не сомневался! — то второй поток после обеда получит от него первый урок настоящего прикола.

А там посмотрим…

* * *

Старший операционист Континентального банка «Метрополь» Джонни Дэфт находился на грани увольнения. Это он осознал три дня назад, когда его приказным порядком перевели из Операционного отдела в Отделение финансовой безопасности.

Сам по себе перевод ничего не значил. Новые специалисты с высшим образованием под стать Джонни в первые годы работы в крупных банках постоянно испытывали на себе различного рода перемещения. Такая практика диктовалась стремлением руководства найти наиболее достойное применение универсальным навыкам выпускников финансовых и экономических факультетов вузов. Сам Джонни, прежде чем оказаться в должности старшего операциониста, сменил три места работы внутри учреждения. И, казалось ему, нашел себя именно в последней ипостаси, ибо справлялся со своими обязанностями как нельзя лучше.

Но тем не менее получил новое назначение.

Оно не встревожило его. Еще одна область, расширение кругозора и профессиональных навыков, сказал он себе и с легким сердцем воспринял известие о переводе.

Но, столкнувшись с начальником Отделения Хофманом, понял, что тот имеет конкретную цель — уволить Джонни Дэфта по несоответствию занимаемой должности. С первых минут появления Джонни на рабочем месте Хофман навалил на него гору работы и каждый час устраивал унизительные проверки И неизменно отходил от Дэфта с брезгливой гримасой на лице.

— Вы никуда не годитесь, операционист. Вы не справляетесь! — сказал он в свой последний заход.

Джонни нечего было на это ответить.

Он умел мобилизовываться и делать большие объемы работ в короткие сроки. Но работа, данная Хофманом, по определению не могла быть той, которую Джонни мог взять нахрапом.

Обеспечение финансовой безопасности банковских операций было чрезвычайно специфической областью. Прежде всего она была связана с особенностями схемы защиты, разработанной именно для банка «Метрополь». Общетеоретических знаний финансиста Дэфта здесь явно не хватало: нужно было изучать конкретные материалы.

Он рьяно принялся за дело и сразу понял, что от него требуются не столько навыки мышления экономиста, сколько феноменальная память, математическая точность и изощренность мышления. Схема защиты — предупреждения возникновения хотя бы малой вероятности финансового краха банка «Метрополь» — учитывала тысячи ситуаций на рынке ценных бумаг, движение внешних финансовых потоков, взаиморасчеты клиентов банка, состояние счетов в режиме реального времени, а также законы и подзаконные ведомственные акты стран, юридическими субъектами которых являлись владельцы банковских чеков. И это было не все. Вся картина разворачивалась на фоне работы компьютерной программы «Бастион». Она защищала локальную сеть банка от вторжения хакеров. И, в свою очередь, учитывая все то, что учитывала схема защиты, накладывала на ее работу сотни постоянно меняющихся условий.

Даже беглого ознакомления с полем новой деятельности было достаточно, чтобы сделать неутешительные выводы. Джонни понял, что сможет приступить к выполнению задания Хофмана не раньше, чем через неделю, которая требовалась для изучения работы схемы. А начальник Отделения ожидал выдачи результатов через три дня. И предупредил: «Если вы не справитесь, молодой человек, то мне придется подать докладную о вашей некомпетентности. Работа ответственная и срочная. Срыв ее недопустим».

Сначала Дэфт не очень хорошо понимал, почему из всех молодых сотрудников банка именно его так откровенно подставляют под увольнение. Но когда узнал, что место старшего операциониста занял Дэвид Рой, все встало на свои места. Дело в том, что Дэвид был сыном вице-президента банка «Метрополь» и бывшим соперником Джонни за первенство на университетских олимпиадах по прикладной математике. На беду Джонни, Дэвид становился олимпийцем номер один только в том случае, если студент Дэфт заболевал и на олимпиаду не приходил.

Очевидно, Рой оказался злопамятным. И теперь, когда пришел работать к папе, первым делом взалкал жертвоприношения во имя своей успешной карьеры.

Жертвоприношения в виде уволенного с позором Джонни Дэфта.

Когда Джонни понял это, он был возмущен до глубины души. Но что он мог сделать? Что — кроме того, чтобы сдать работу вовремя и тем самым доказать, что он — отличный специалист?

Он не нашел для себя ничего лучшего, чем принять решение не сдаваться до самого конца. Хотя и предвидел, что конец будет один — позор и изгнание. И лучше бы, думал он в минуты крайней усталости, ему этот конец не видеть, а спокойно подать заявление об уходе по собственному желанию и искать новое место работы…

И вот роковой третий день — день окончания выполнения задания — наступил.

Дэфт сидел за компьютером, обхватив голову руками, и с максимальной отдачей делал то, чем занимался два предыдущих дня от зари до зари, — вникал в хитросплетения схемы защиты. Если бы ему удалось понять все до конца, то работу Хофмана он сделал бы в течение двух часов. На написание соответствующй вспомогательной программы он потратил две ночи, спал по три-четыре часа в сутки, но зато теперь знал, что если случится чудо, и он просечет защиту до основания, то других проблем у него не будет. Он торопился и напрягал мозги изо всех сил. Но бессонные ночи взяли свое. Через три часа после начала работы голова у него загудела и стала соображала так туго, что он перестал вообще понимать что-либо из прочитанного.

Джонни прикрыл глаза, немного посидел неподвижно и снова уперся взглядом в компьютер. Напрасно. Ему показалось, что листы текстов, под завязку набитые цифрами и бесконечными комментариями и ссылками, стали сменяться на экране монитора с неимоверной быстротой. Темп подачи материала он задал сам, но теперь понял, что не успевает воспринимать информацию. Строчки слились в черные полоски, и он вдруг поймал себя на том, что с интересом наблюдает, как эти полоски плавно уходят за нижнюю границу экрана.

Джонни свернул окно программы, растер руками лицо и встал из кресла. Надо было сделать перерыв.

— Ну что, мистер Дэфт? — раздался из-за прозрачной перегородки насмешливый голос Хофмана. — Работа близка к завершению?

Двусмысленное ерничество Хофмана уже не могло задеть Джонни. Похоже, игра проиграна, а значит, что бы ни сказал Хофман, значения это никакого не имело.

— Да, — устало и равнодушно ответил Дэфт. — Завершение не за горами.

И вышел из зала.

Оказавшись среди тихой зелени внутреннего дворика банка, он присел на парапет возле успокаивающе журчащего фонтана и забылся, глядя на воду бассейна. Из состояния расслабленности его вывел зуд в ягодице. Джонни поднялся, без оглядки на присутствующих почесал зудящее место и снова сел на парапет.

Прошло несколько минут. За это время уставшие глаза перестало ломить, разгоряченное лицо освежила водная прохлада фонтана. Джонни почувствовал себя лучше. Он глубоко вздохнул и с печальной умудренностью потрепанного в битвах с судьбой человека сказал себе: «Ясно, что в жизни не все удается. Не все из того, что ты хочешь сделать. Надо уметь принять поражение достойно. Спокойно проработать последний день и уйти без скандала».

Он выпрямил спину и направился в зал.

И, сделав пару шагов, внезапно охватил пониманием всю схему защиты банка «Метрополь».

Разом. Всю.

И понял, что ему даже не надо больше никакой информации. Потому что при всей кажущейся хаотичности и постоянной изменчивости своих составляющих схема была настолько прозрачной…

— Да там одно вытекает из другого! — воскликнул он. И увидел, в каких потемках блуждал два с половиной рабочих дня и две ночи. Бесконечная вложенность и связность параметров при перманентном изменении данных создавали почти непреодолимый барьер для понимания работы защиты, но вовсе не исключали этого понимания! А значит, не исключали и полного контроля над ситуацией в каждый момент времени без предварительного сбора информации! Он сразу же увидел, как даже без помощи своей программы сможет максимально быстро выполнить задание Хофмана.

И кинулся бегом к дверям зала Отделения.

И вдруг встал как вкопанный.

Теперь, мгновенно охватив логику построения и последовательного усложнения во времени схемы защиты, он понял, что в Отделении финансовой безопасности, скорее всего, никто по-настоящему не понимает ее работы. Суперсвязность параметров схемы породила невиданный феномен: информация о работе защиты сама собой складывалась в логические кубы, поставляемые услужливым компьютером, и каждый из кубов создавал впечатление абсолютно полной, законченной и достоверной информации. Таким образом, схема защиты как бы навязывала пользователю «фантомное» понимание своей работы, оставаясь никем не понятой до конца.

«Даже разработчиками! — ахнул Джонни. — Даже ими! Ведь непрерывное добавление условий порождает абсолютно новые алгоритмы работы программы!»

Но если это так…

«То все кругом лохи, а ты один держишь руку на пульсе, парень! — прозвучал в голове Джонни веселый голос. — Банк наш, надо только нажать на кнопочку!»

Голос смолк, но оставил после себя ощущение легкости бытия и уверенность, что весь мир — в кармане. Джонни очень понравилось новое чувство, и, наверно, поэтому он не удивился, когда новый голос спросил: «Но в чьем кармане, Джон?»

— Не в моем, это точно, — ответил Дэфт. И в этот момент слился со своим неведомым двойником. «А раз так, — подумал он, — то это положение надо исправить. Но сначала я рассчитаюсь с жалким дилетантом и злюкой Хофманом. И вправлю мозги Дэвиду Рою. Ну, если не ему, то его преданному папаше. А там посмотрим…»

Он вошел в зал Отделения финансовой безопасности и неторопливо направился к своему компьютеру.

* * *

— Вы не ошиблись, Маккей. Большой Бука появится ровно в полночь, — сказал Брэд Гаррет и бросил радиотелефон на стол. — Они подтвердили это. Сетевая версия игры запускалась Корпорацией ежесуточно в двадцать четыре ноль-ноль. Все призеры «Злодеев в мегаполисе», желающие брать банк в роли Буки или с Букой, могли войти в сеть по призовым паролям только ночью. Соответственно, и чип главного злодея в каждом виртуальном шлеме должен был активизироваться незадолго до назначенного часа. Так что…

— Большой Бука днем не проявится! Он начнет действовать на кладбище! — Лицо Дилана Маккея возбужденно горело.

— Чудесно, — буркнул Стивен Джонсон. — Мы скрутят его там, и он не успеет наломать дров. А вот его сообщнички… — Он с надеждой посмотрел на телефонные аппараты на своем столе. — Одна надежда на то, что мои ребята выловят их на какой-нибудь ерунде, а не после совершения тяжких престулений.

Брэд перестал ходить из угла в угол и сел рядом с Диланом. Все трое молчали, выжидательно уставившись на телефоны.

Час назад начальник Службы детективов обзвонил все региональные отделения полиции — а ветерана сыска Джонсона, раскрывшего в свое время не одно громкое убийство, знали в мегаполисе прекрасно — и направил в каждое из них своих людей. Детективы Корпорации теперь сидели за спинами дежурных полицейских и отслеживали поступление сообщений обо всех преступлениях, совершенных в городе. Штаб операции в составе Брэда Гаррета, Стивена Джонсона и Дилана Маккея расположился в кабинете начальника Службы и принимал звонки наблюдателей.

Сначала Джонсон распорядился оповещать его буквально обо всех случаях хулиганства, насилия, грабежа и воровства. Через полчаса после отбытия детективов на места несения новой службы телефоны зазвонили не переставая. Брэд, Дилан и Стивен не отлипали от аппаратов и блокнотов, принимая и записывая сообщения.

— Никогда не думал, что криминалитет мегаполиса живет такой бурной жизнью! — бормотал Брэд, разрываясь между своим «мобильником» и стационарными телефонами. Дилан с раскрасневшимся лицом и горящими глазами вырывал из блокнота очередной исписанный листок и кидал его дядюшке. Тот не обращал на это внимания, так как голова его была зажата между двумя телефонными трубками, а глаза уперты в точно такой же листок, покрытый торопливыми записями.

Через час подобной работы Джонсон бухнул кулаком о стол:

— Да мы захлебнемся в этом дерьме! И пропустим самое важное!

— Совершенно с вами согласен, Стив, — сказал Брэд. — Нам надо установить критерии, по которым мы сможем определить, что преступление совершено именно «злодеями», а не шпаной или профессиональными преступниками.

— Да, именно! — подхватил Дилан. — Я только что хотел об этом сказать! Мне кажется, что я знаю эти критерии!

Джонсон саркастически хмыкнул, но все же спросил:

— Ну и какие они?

— Преступление должно быть необычным! Особо дерзким — Громила в игре такой болван, ничего не боится! — или смешным! Или глупым! Ведь Пакостник вообще ерундой занимается, а им может оказаться солидный господин! Ну, а если Вор… Здесь я, конечно, не знаю, воры все одинаковые, здесь трудно…

— Ваш племянник прав! — сказал Брэд. — Или мы будем отслеживать только что-то необычное, либо у нас не хватит ни времени, ни сил, ни людей, чтобы рефлексировать на все сообщения подряд.

— Хорошо, — кратко ответил Джонсон, поднял трубку в ответ на очередной звонок и дал детективу соответствующие указания. Через десять минут все его люди действовали по новому алгоритму, и телефоны надолго замолчали.

«Штабисты» сидели вокруг стола и напряженно ждали сообщения о «необычном» преступлении.

Раздался звонок. Джонсон переглянулся с Брэдом Гарретом и снял трубку.

— Да, слушаю. Да, Кэвин, я понял… Что-о-о? — лицо начальника Службы детективов вытянулось и побледнело. — Кто она — известно? Отлично! Куда направилась?.. Не знаешь? Не важно. Найти, обезвредить и доставить сюда. Все, конец связи…

Джонсон поднял глаза на жадно внимавших ему Дилана и Брэда:

— Четверть часа назад девятнадцатилетняя студентка Николь Шанель столкнула лбами двух полицейских и скрылась на их машине.

Брэд и Дилан, как заговоренные, одновременно поднялись со стульев с открытыми ртами.

— Это Громила! — прошептал Дилан Маккей.

Стивен Джонсон задумчиво произнес:

— Кэвин — мой лучший агент… Он достанет ее из-под земли. А вот как будет брать — не знаю.

* * *

Николь вошла в лифт и, пока поднималась на свой этаж, оценивающе гляделась в зеркало. «Видок, прямо сказать, не важнецкий, — констатировала она, выходя из кабины. — Скула поцарапана, костяшки пальцев разбиты. Кастет можно было купить у Мертвого Боба, не физдить этих негров на их территории. Но к Бобу идти далеко. А у черных обезьян железяк в карманах навалом. И хари им лишний раз почистить — одно удовольствие… А про пальцы забывать нельзя, слабые они у меня, оказывается. Только кастетом, значит, орудовать можно».

Так размышляя, она открыла дверь своей квартиры, подняла глаза и охнула от неожиданности.

На пороге с бутылкой пива в руках стоял ее Том.

Николь попятилась. Том был в одних трусах, на его губах играла нехорошая усмешка. Волосы растрепались, мутные глаза на небритом лице презрительно щурились.

— Ну? Где шлялась-то? — тяжело спросил он и отошел в сторону, пропуская ее в квартиру. — Мы с друзьями уже напиться успели, пока тебя ждали.

Это было что-то новенькое. Том, не дурак выпить, не любил надираться в квартире и приводить в дом своих друзей.

Что он придумал на этот раз?

«Послушай, сучка, я понял, что ты не хочешь делать то, что я тебе говорю. Тогда жди. После командировки я поговорю с тобой по-другому!»…

На секунду привычный страх в Николь прервал ту работу, которая велась в ней с момента нападения несуществующего комара. Она опустила плечи и робко шагнула за порог.

— Там это… — лениво почесал волосатую грудь Том. — Близнецы у меня сидят, ты их знаешь… Выпить мы сегодня решили, возвращение мое отпраздновать. Так что беги на кухню и приготовь нам что-нибудь. А потом приходи…

Он исподлобья, каким-то чужим, сально-оценивающим взглядом ощупал ее фигурку и ушел в глубь квартиры на пьяные выкрики своих дружков.

Николь, услышав слово «близнецы», внутренне сжалась и вдруг с ужасающей ясностью поняла, что Том «придумал на этот раз».

Братья Джексоны были сослуживцами и приятелями Тома, с которыми, как рассказывал он, «я посетил много разных интересных мест в мегаполисе, детка». Николь ненавидела этих развращенных толстых пьяниц с абсолютно идентичными жирными мордами и маслянистыми глазками. Если они оказывались на вечеринке вместе с Томом и Николь, то портили ей весь праздник. Их потные лапы настигали ее в самых неожиданных ситуациях — будь то застолье, или быстрые танцы, или ночная прогулка всей компанией. Она жаловалась Тому, но он только хмыкал в ответ…

Николь побрела в кухню и там опустилась на краешек табуретки. И ощутила жесткие грани кастета, который лежал в заднем кармане джинсов.

Страх растаял настолько же неожиданно и бесследно, насколько властно заявил о себе в присутствии Тома.

«Вот так открываются двери в рабство, детка, — сказала она сама себе. — Как просто! А все начиналось всего лишь с одиночества и недостатка денег. И еще желания любви… Но разве эти вещи являются билетами в ад? Черта с два! Дело не них, а в том, кто их меняет тебе на эти билеты!»

Она резко поднялась с табурета, запустила руку в карман джинсов и достала кастет. «Гадина! — сказала она Тому. — Я бы ушла потихоньку и оставила тебя на всю твою жалкую оставшуюся жизнь с пьяными Джексонами, но… Вы ведь меня не отпустите! А раз так… Кто не спрятался — Николь не виновата!»

— Николь! — позвал сиплый голос Джексона-старшего. — Где ты? Мы соскучились по тебе!

— Подождешь, придурок! — прошептала Николь и изо всех сил вмяла кулак с надетым на него кастетом в стену кухни. От удара бетон раскрошился, и на стене образовалась короткая, но глубокая борозда.

— Николь! — взревел голос Тома. — Ты не слышишь, что тебе говорят? Иди сюда, дура!

Музыка, раздававшаяся из комнаты, стала очень громкой, — дверь в коридор открылась — и сквозь грохот динамиков до Николь донесся еле слышный теперь голос Тома. «Иди, иди, я сказал, — зло и решительно скомандовал он кому-то из Джексонов. — Она даст. А не даст — шкуру с нее спущу…»

Николь достала из холодильника тарелку с заготовленным к приезду Тома фаршем и повернулась к столу. Спиной к кухонной двери.

В коридоре послышались шаги. Кто-то шел к ней на кухню.

Когда горячее зловонное пивное дыхание ожгло ей шею, а проворные толстые мужские лапы залезли под свитер и стали больно мять ее груди, она медлила ровно столько, чтобы поймать Джексона-старшего — а это был он, — на выдохе.

— Ну-у, киска-а… — сказал Джексон и получил резкий и жесткий удар локтем под ложечку. Остатки воздуха вырвались из его груди, и он с выкаченными глазами на изумленном лице согнулся пополам.

Николь повернулась к нему лицом и тщательно поправила на себе свитер.

— Какая, на хрен, киска, — проворчала она с недовольным видом. — Ты, Джексон, совсем уже спятил, своих не узнаешь. Николь я.

И с этими словами она врезала кастетом Джексону прямо в лоб. Парень завалился на спину и затих. Николь задумчиво постояла над телом поверженного противника, презрительно сплюнула и закричала:

— Джексон, Том! Забирайте вашего идиота! Протухнет — а у меня здесь продукты, между прочим!

В коридоре показалась массивная фигура Джексона-младшего. Он, не в пример своему брату, когда-то занимался борьбой и был плотнее и крепче его. А решительности и умения драться, знала Николь, ему было не занимать. В пьяных потасовках Джексон-младший всегда был первым.

— Чего случилось-то? — Парень остановился и непонимающе уставился на окровавленное лицо брата. — Упал, что ли?

— Ага, — равнодушно ответила Николь, поднесла к глазам руку с кастетом и внимательно оглядела свое оружие со всех сторон. — Измазал, гад, — задумчиво пробормотала она, взяла полотенце и стала протирать кастет. Потом удивленно взглянула на стоявшего в столбняке Джексона-младшего и прикрикнула. — Чего встал, как тень отца Гамлета! Убирай его давай!

— А-а-а… — изумленно проскрипел Джексон-младший и вдруг опомнился. — Так это ты его, да? — Он сделал шаг вперед. — Ты, сука? За то, что он тебя, подстилку дешевую, приласкать хотел? Да ты, дрянь, понимаешь, что сделала? А что сделаю с тобой я, вонючка паршивая, это ты понимаешь?

Джексон говорил с набирающим силу напором. Именно так, знала Николь, он начинал любую драку — сначала подавляя морально, оскорбляя последними словами, показывая, что он может делать такое. И одновременно сам заводясь от своих же слов. Николь слышала нечто подобное от него раза два, после особенно разгульных вечеринок, заканчивающихся драками. Тогда, находясть в стороне, в роли наблюдательницы, она точно знала, что если бы Джексон-младший заговорил с ней так, то… Он мог бы сделать с ней, что хотел. Настолько страшно вибрировали в воздухе его слова, парализуя волю и отнимая силы.

Нколь вдруг поняла, что из всех троих — Тома и братьев Джексонов — больше всего всегда боялась Джексона-младшего. И того, что он с ней заговорит вот таким тоном.

Боялась. Но не теперь.

Она томно облизнула яркие губы, повела бедрами и поманила его рукой с кастетом:

— Мальчик сердится? Иди к мамочке! — Дурацкие слова из какого-то дешевого боевика выскочили из нее сами собой.

Джексон-младший взрыкнул и кинулся к ней. Николь хладнокровно отступила на шаг в сторону, и тяжелая туша бывшего борца пронеслась мимо. Но не продолжила движения, а напоролась на умело подставленную ногу Николь.

Джексон-младший рухнул на пол, как сноп.

— А ты думал, — сказала Николь и с силой опустила ему на голову тарелку с фаршем. Тарелка была большой и тяжелой, и поэтому Джексон после удара сумел только перевернуться на спину. А потом, немного полежав с открытыми глазами, закрыл их, дернулся и затих.

Николь оценивающе посмотрела на свою работу, вытерла руки и не спеша повернулась к двери. Она уже несколько секунд чувствовала присутствие Тома и выжидала, что он будет делать.

Тот стоял, набычив голову, и зло смотрел на нее.

— Я ничего не понимаю, — сказал он неожиданно трезвым голосом.. — Ты сошла с ума?

— Нет, Том, — спокойно ответила Николь. — Из нас двоих, похоже, сошел с ума ты. Я ухожу. Ты изменился, любимый. И поэтому больше меня не увидишь. Это первая потеря в твоей новой жизни. Будут и еще. Подумай об этом.

Она взяла с табуретки сумочку и двинулась на Тома. Тот не пошевелился, играя желваками на небритом лице.

— Ты никуда не пойдешь, — процедил он сквозь зубы.

Николь встала напротив него и сняла кастет с руки.

— Ты ни-и-че-го не понял, — печально протянула она, качая головой. — Мне надо пройти в комнату, чтобы собрать вещи.

— Ты никуда, сволочь… — зашипел Том и протянул к ней руку. Но не успел закончить фразы. Кулачок Николь врезался ему в пах. Удар был настолько точен и силен, что Том вскрикнул, упал на колени и уткнулся головой в пол. Николь прошла мимо него, не торопясь собрала вещи и кинула ключи от квартиры на спину стонущему Тому.

— Вызови врачей. По-моему, с Джексоном-старшим я немного перестаралась. И зашей трусы на заднице, смотреть противно.

Это были ее последние слова, обращенные к своей бывшей любви.

Когда Николь вышла на улицу, сгибаясь под тяжестью чемодана с вещами, настроение у нее было не аховое. Куда теперь идти? Где ночевать? Где достать денег на жизнь? Все надо было начинать сначала — устраиваться с проживанием в университетском городке, искать вечернюю работу, чтобы беспроблемно учиться днем и… И строить совсем новую жизнь. С учетом всего того, что с ней произошло в последние месяцы…

Да, подумала она, нелегко будет девушке. Но все-таки, какая прелесть — свобода! Как здорово — идти, опираясь на собственное плечо, независимо ни от кого! Неужели она не найдет себе достойной работы! Неужели у нее не хватит смелости и сил прожить без папы и мамы — в этом мире, в котором преспокойненько сыто существуют такие дебилы, как братья Джексоны и Том! Да она устроится в сотни раз лучше! И будет счастлива!

Она весело засмеялась, вышла на магистральную улицу и встала на обочине, чтобы поймать такси. Поставила чемодан на тротуар и оглянулась.

Она стояла напротив крупного универмага. В его ближнем к Николь витринном пространстве стояла полуобнаженная девушка, рекламирующая нижнее женское белье. Она то снимала лифчик, то медленно надевала его вновь, не забывая всякий раз усиленно внимательно разглядеть этот простой предмет и помахать им прохожим. На миловидном лице девушки застыла приветливая гримаска, но от проницательного взгляда Николь гримаска эта не могла скрыть смущение и скуку, владевшую витринной стриптизершей.

Николь перестала улыбаться.

— Во дура, едрить ее мать! — неожиданно для себя выругалась она и широким шагом направилась к витрине. — Тебе что, делать нечего, как только голой посреди улицы торчать? — громко спросила она. Потом надела на руку кастет и постучала по стеклу. — А?

Девушка захлопала глазами и быстро надела лифчик. Николь одобрительно ухмыльнулась:

— Вот так лучше! А чтобы ты совсем правильно поняла, я…

Николь не договорила и врезала кастетом по витрине. Толстое стекло не рассыпалось, но его обезобразила длинная трещина от края до края. Девушка в витрине присела на корточки и завизжала. Прохожие испуганно шарахнулись от Николь в разные стороны. Она улыбнулась им и кивнула на стриптизершу:

— Какого… она вам показывает? У нее мордашка — умнее, чем у меня. Она со мной поедет, вместе учиться будем. — И снова врезала кастетом по витрине. — Поедешь?

Трещины по стеклу побежали во все стороны. Девушка завизжала еще громче, шарахнулась в сторону и выскочила из витрины в торговый зал. Третий удар Николь обрушил на тротуар стеклянный водопад — она еле успела отскочить.

— Порядок! — Николь отряхнула свитерок от мелких осколков и, не глядя на испуганных зевак, вернулась к чемодану. И тут из-за угла с диким воем сирен вырвался патрульный полицейский «мерседес» и, бешено визжа покрышками, юзом припарковался возле Николь. Она прищурила глаза:

— Только вас мне здесь не хватало!

Она быстро отошла от обочины на два шага и оглянулась. За спиной у нее никто не стоял. Дверцы машины распахнулись, и из-нее выскочили два здоровенных молодых полицейских с дубинками.

— Бросьте кастет! Бросьте кастет на землю и поднимите руки! — заорали они в один голос, с двух сторон приближаясь к Николь. Грозное появление стражей порядка не произвело на нее того впечатления, которое оно должно было произвести на любого другого злоумышленника. Она нисколько не смутилась и очаровательно улыбнулась парням в форме. Потом успокаивающе протянула руки вперед и выронила кастет. Железяка со стуком упала на тротуар. Парни бегом приблизились вплотную к Николь, и в тот момент, когда должны были схватить ее за руки, девушка резко отшагнула назад и развела руки в стороны. Ее маленькие ладони легли на коротко стриженные полицейские затылки. Николь свела руки, добавляя к инерции движения нападавших силу своих рук.

Раздался глухой стук. Дюжие парни столкнулись лбами и упали замертво к ногам своей хрупкой противницы.

— А-а-а! — то ли испуганно, то ли восторженно заорала толпа у девушки за спиной. Она обернулась, послала зевакам воздушный поцелуй, забросила чемодан в патрульный «мерседес» и нырнула на место водителя.

Через мгновение полицейская машина исчезла за тем же углом, из-за которого появилась.

Николь сидела за рулем, зорко смотрела на дорогу и чутко прислушивалась к радиоперекличке полиции по рации. Недавняя растерянность покинула ее. В голове сложился совершенно конкретный план действий.

Сначала она поедет в студгородок к своей подруге Инне и вышвырнет из ее домика любовничка, избивающего свою девушку чуть ли не каждый день. Вышвырнет и немного поживет у Инны «зайцем», пока не устроится официально.

А вечером ей надо быть на Славянском кладбище — это теперь освобожденная от забот Николь почему-то знала точно. Обязательно надо быть. И поговорить с Большим Букой.

Николь пригнулась к рулю, дала по газам и довольно улыбнулась. Большой Бука — настоящий парень, не чета отморозкам типа Джексонов или Тома. И с ним сегодня она проведет веселую и интересную ночь.

* * *

— Девушку опознал один из прохожих, сосед ее бойфренда. Он был свидетелем того, как она разнесла огромную витрину универмага, уделала подоспевших полицейских и впрыгнула в их машину, — комментировал последнее донесение детектива Кевина Стивен Джонсон. — Кэвин отправился на квартиру, в которой она жила с любовником, и нашел там кучу парамедиков и трех зверски избитых мужиков. У двоих из пострадавших тяжелые сотрясения мозга, а третий — кстати, ее бойфренд — до сих пор не может разогнуться. Она так съездила ему по гениталиям, что малый до сих пор держится за штаны и боится подпускать к себе врачей.

Брэд слушал, округлив глаза:

— Боже мой! И это юная хрупкая девушка, студентка?!

— Военные знали, что делали, когда отбивали у вас производство чипов! — восторженно воскликнул Дилан. — А если такую штуку имплантировать в профессионального вояку? Да он от любого укрепобъекта камня на камне не оставит! И оружия при этом не попросит!

— Замолчи, Дилан! — прикрикнул на племянника Джонсон и продолжал. — Кевин считает, что девушка попробует скрыться в университетском городке. Он уже навел о ней справки и узнал, что кроме потерпевшего любовника в мегаполисе у нее никого из близких нет. Только подруги с курса. Она поедет к ним. Там ее Кевин и будет брать.

— Но один он не справится! — воскликнул Брэд. — Посмотрите, что она делает! Ваш человек рискует жизнью!

Джонсон озадаченно почесал за ухом:

— Но что я могу сделать? У меня все люди распределены по региональныим отделениям!

Дилан Маккей с побледневшим лицом встал с места:

— Дядя!.. То есть господин начальник Службы! Разрешите мне оказать помощь сотруднику Кевину в деле задержания объекта преследования!

Стивен Джонсон сразу же рявкнул:

— Сядь! Мал еще с девками один на один выходить!

Дилан Маккей, понурив голову, медленно опустился на стул и замер с выражением смертельной обиды на лице. Брэд сочувственно посмотрел на парня и задумчиво проговорил:

— Громилу надо задержать обязательно. А один человек, даже профессионал, стопроцентной вероятности успеха обеспечить не может…

Джонсон досадливо крякнул — Брэд Гаррет был прав! — угрюмо посопел и неохотно кивнул Дилану:

— Ладно, давай, дуй в студгородок…

— Есть! — отозвался радостным воплем молодой детектив. Брэд только улыбнулся. Джонсон сморщился:

— Но смотри, чтоб вернулся без царапины! — И укоризненно посмотрел на Брэда. — Если что случится, мне его мать голову снимет…

— Все будет хорошо, мистер Джонсон, — поспешил успокоить его Брэд.

И тут раздался телефонный звонок. Дилан, в спешном порядке надевавший пиджак, замер с поднятой рукой, наполовину просунутой в рукав. Джонсон снял трубку.

— Да. Узнал тебя, Роббинс. Докладывай…

Начальник Службы детективов молча слушал доклад невидимого сотрудника, и его лицо то хмурилось, то расплывалось в невольной улыбке. — Ну и бред… Но, похоже, это Пакостник. И где сейчас профессор? Давай за ним, уважительно поговори и попробуй точно определить, чип в нем работает или это просто недоразумение. Если первое — задержать и доставить сюда. Все.

Джонсон положил трубку и сказал:

— В одном из корпусов университета — чрезвычайное происшествие. Около ста человек, все студенты, висят в воздухе над водой. И орут как резаные.

— Если это прикол, то прикол классный! — бегло оценил Дилан, натянул пиджак и вылетел за дверь. Ему было не до Пакостника.

А Рэндон и Брэд остались вдвоем, значительно глядя друг на друга.

* * *

Профессор Поплавский плотно прикрыл за собой тяжелую стальную дверь университетского бомбоубежища, и пыльная темнота огромного подземелья мгновенно подступила вплотную и молча окружила со всех сторон. Звуки извне пропали, и поначалу черная тишина казалась абсолютной. Профессор чутко прислушался, вытянув седое ухо в сторону анфилады залов, и уловил вдалеке шум воды в водопроводных трубах, а намного ближе, где-то слева, — гудение трансформаторных ящиков. Ага! Он удовлетворенно щелкнул пальцами и двинулся влево — наощупь вдоль стены. Почти сразу он наткнулся на ряд тумблеров, покрутил их, и залы подземелья залил неяркий желтый свет.

Бетонированный бункер со страшным рисунком оскаленного черепа и молнии на двери находился от профессора в трех шагах. Со всех сторон по полу и потолку к бункеру сходились и исчезали в стенных металлизированных отверстиях толстые черные жгуты электрических кабелей.

— То, что надо-надо-на-а-а-до! — нежно пропел профессор, достал из кармана аккуратно сложенный лист бумаги, а вместе с ним — большую отвертку и пассатижи с толстой изоляцией.

И скрылся в бункере.

Лет десять-пятнадцать назад, когда профессор Поплавский только начинал работать в университете, он счел своим долгом подробно ознакомиться со схемами электропитания всего комплекса зданий учебного городка. А это само собой привело и к знакомству с конструктивными особенностями построек. И Поплавский с удивлением открыл для себя, что второй корпус комплекса представляет собой совершенно новое и смелое в техническом плане сооружение. Он с увлечением изучил его чертежи.

Очевидно, что проект второго корпуса был экспериментальным, архитекторы и конструкторы здесь пытались решить задачу перепланировки здания «по заказу». То есть они хотели создать нечто такое, что могло бы менять этажность, структуру и объемы внутренних помещений по требованию момента.

И у них кое-что получилось. Весь первый этаж второго корпуса представлял собой бассейн, а на втором и третьих этажах располагались студенческие аудитории. И техническое оснащение и конструкция здания были таковы, что позволяли превратить весь корпус полностью в один полноценный стадион-бассейн, предназначенный для проведения крупных соревнований.

Для этого приводились в действие спецмеханизмы, и здание преобразовывалось в три этапа. Первый — перекрытия между первым и вторым и вторым и третьим этажами выдвигались наружу. Они образовывали по бокам корпуса пространные козырьки, настолько же ненужные, насколько и эффектно выглядевшие со стороны. Здание изнутри становилось полым, но не совсем. Полы коридоров траснформации не подвергались и оставались на месте. А столы и стулья в аудиториях, намертво привинченые к толстенным металлическим балкам, зависали над бассейном на месте исчезнувших перекрытий. На втором этапе балки втягивались одна в другую, ряды столов и стульев смещались к стенам и по специальным вертикальным направляющим опускались в подземелье. На третьем этапе из подвала им на смену выдвигались ступеньчатые конструкции трибун. Здание превращалось в водный стадион.

Конечно, техническое сооружение перепланировки было громоздким и неуклюжим, не говоря уже о баснословной дороговизне всего оборудования. Именно поэтому, видимо, данный проект воплотился только в виде второго корпуса университета, и подобные конструкции больше нигде не возводились. Но и руководство университета отнеслось к модерновым возможностям строения скептически и с опаской. Второй корпус превращался в бассейн только один раз, в день открытия комплекса. А после этого по приказу ректора все спецмеханизмы были отключены, и схема электропитания здания переделана так, что привести их в действие не специалисту было практически невозможно.

Но профессор Поплавский был как раз специалистом! Ксерокс чертежа схемы электроцепей он получил в архиве университета, а лаборантка Ирэн снабдила его простыми инструментами электрика по первому требованию.

Он провел в бункере всего лишь пятнадцать минут. А когда вышел оттуда, его лицо сияло ярче, чем все лампочки бомбоубежища, вместе взятые.

Когда профессор Поплавский поднимался на второй этаж второго корпуса, чтобы со звонком войти в адиторию к студентам второго потока, он пытался придать себе обычный сосредоточенный вид. Но не мог. Возбуждение от ожидания предстоящего представления заставляло его глупо пританцовывать на ходу и озорно насвистывать легкий мотивчик. Поплавский шел по лестнице и не обращал внимания на удивленные взгляды встречных студентов.

А потом вдруг понял, чего ему не хватало в настоящий момент. Ему не хватало прелюдии к спектаклю.

Он воровато оглянулся — вокруг никого не было! — открыл кейс, достал оттуда сэндвич с маслом и колбасой, снял верхний кусок хлеба, сунул его в карман, а остальное незаметно уронил на ступеньку лестницы.

Бутерброд, как и полагается, упал маслом вниз, скрыв дьявольски скользкую прослойку между собой и полом.

Поплавский с прямой спиной продефеллировал вверх по лестнице и с удовлетворением услышал у себя над головой бешеный грохот каблуков. Кто-то как по заказу мчался на встречу с бутербродом Поплавского.

На лестничной площадке между первым и вторым этажом профессор охотно посторонился и пропустил мимо себя компанию молодых оболтусов. С громкими криками они неслись вниз, спеша покинуть храм науки и предаться своим варварским развлечениям. Не тут-то было. Бутерброд сделал свое дело. Первый из парней, скользнув каблуком по маслу и колбасе, рухнул очень неудачно — поперек лестничного пролета. И, естественно, еще не успел скатиться вниз даже на одну ступеньку, как его настигли быстрые ботинки товарищей. А потом сверху рухнули их тела…

Профессор Поплавский строго смотрел на кучу-малу, образовавшуюся у подножия лестницы, и укоризненно качал головой.

— Что делают, что делают! — тихо восклицал он, обращаясь к подошедшим на грохот падения студентам и преподавателям. — И что за молодежь пошла!

Громкая ругань поверженных оболтусов казалась ему самой мелодичной песней, которую он когда-либо слышал.

Перед дверью в аудиторию профессор остановился и немного подумал. Он знал, что более полутора сотен студентов второго потока встретят появление преподавателя так, как только что отобедавший лев встречает нелюбимого дрессировщика — тяжелыми вздохами и тихим рыком. Профессор всю свою жизнь терпел подобную послеобеденную реакцию студентов, но теперь решил отыграться. Он огляделся и крепко схватил за руку пробегавшего мимо вертлявого первокурсника. Тот было дернулся, но, оценив цепкость захвата, уважительно воззрился на седовласого приставалу.

— Так, молодой человек, я вас попрошу вот о чем. Вы сейчас войдете в аудиторию и скажете, что вас послали из деканата. И вот зачем: лекции не будет, потому что профессор Поплавский скончался. Ясно?

Первокурсник подозрительно прищурил глаза:

— А почему вы сами не скажете?

Профессор лукавить не стал:

— Потому что я и есть Поплавский. Прикол, понял?

Глаза первокурсника загорелись демоническим огнем:

— Понял!

— Тогда действуй! — сказал профессор, развернул парня к двери и хлопнул по спине. На пиджаке первокурсника появилась желтая липучка с яркой красной надписью: «Я — сука!». Кучу таких липучек, содранных Ирэн в разное время с пиджака профессора, Поплавский вытребовал у лаборантки, когда забирал у нее отвертку и пассатижи.

А парень уже просунул голову в дверь и орал во весь голос:

— Эй вы! Чего сидите? Лекции не будет! Профессор Поплавский скончался, в деканате сказали!

Ответом ему был восторженный рев сотни луженых глоток. Профессором овладела высокая грусть. «Ведь боялся озаботить людей смертью своей, — с тихой печалью подумал он. — Но теперь я спокоен. Бешеная радость — это то, что я всегда хотел доставить ближнему и что у меня никогда не получалось».

Он подмигнул первокурснику, низко опустил голову, шагнул в аудиторию и, не обращая ни на кого внимания, тихо побрел вдоль доски к постаменту кафедры.

Почти сразу в зале воцарилась мертвая тишина. Студенты с вытянувшимися лицами опускались на свои места. В глазах девушек, занимавших все первые ряды, плескался ужас. Одна из них закрыла лицо руками и вскрикнула: «Живой!»

Профессор Поплавский отреагировал мгновенно:

— Что? Что вы сказали?

Подруга юной истерички глухо пояснила:

— Нам объявили, что вы умерли, профессор…

Поплавский позволил себе возмутиться:

— Какое безобразие! Какая грубая шутка! — Потом обаятельно улыбнулся и поклонился студентам. — Как видите, ваш покорный слуга в добром здравии. К вашим услугам!

Ответом ему было несколько кислых улыбок. Профессор одобрительно хмыкнул и подумал: «То ли еще будет, ребятки!» И направился к электрораспределительному щиту, что располагался на стене напротив кафедры.

— Так, господа… — деланно-рассеянно бросил он, открыл дверцу щита и положил руку на ряд пакетных автоматических выключателей под крупными надписями. Надписи гласили: «Механизмы выдвижения перекрытий второго этажа. Не трогать! Пакетники не работают! Тока нет!»

Профессор озорно подмигнул грозным словам-окрикам. Он знал, что автоматы теперь функционируют прекрасно, он об этом позаботился.

— Прежде чем начать лекцию, я хотел бы продемонстрировать вам один электротехнический феномен, который имеет непосредственное отношение к теме. Для этого надо включить свет в аудитории…

— Профессор! — раздался предупредительный девичий голос с первых рядов. — Выключатели в коридоре!

Профессор Поплавский ждал этой подсказки. И радостно откликнулся:

— Что вы говорите! Надо же! А я не знал…

И в этот момент перевел тумблеры электропитания спецмеханизмов в положение «включено». И почувствовал, как почти сразу завибрировали стены и пол под ногами. Низкий гул могучих механизмов подземелья второго корпуса надавил на барабанные перепонки.

Поплавский, делая вид, что ничего не замечает, двинулся к двери:

— Раз так, то пойду в коридор!

Он не смотрел на студентов, имитируя рассеянность и глухоту, и почти бегом покрывал расстояние от кафедры до выхода из помещения. Он знал, что пол аудитории «отклеится» от пола коридора и начнет сдвигаться от двери в сторону окна ровно через пять секунд после включения механизмов. Еще через пару секунд щель в полу будет более двух метров, и ему уже не перепрыгнуть ее даже с разбега. Поэтому он спешил.

И выскочил за дверь как раз в тот момент, когда паркетные доски со страшным скрипом вылезли из-под порога, и в узкую щель между порогом и полом стала видна голубая полоска водной глади бассейна.

В аудитории раздался дикий визг девушек и басовые вопли парней. Профессор Поплавский навалился спиной на дверь и, счастливо улыбаясь, промокнул со лба благородный пот. Дело сделано.

Прикол получился. Осталось пожинать плоды.

Он немного подождал, потом энергично распахнул дверь и жадным взором окинул открывшуюся перед ним картину.

Она впечатляла. Пола в аудитории уже не было. От него остались только металлические балки, протянувшиеся от стены до стены. Они прочно держали на себе всю тяжесть столов, стульев и студенческих тел… но и только. Под болтающимися в пустоте ногами студентов не было опоры. Далеко-далеко внизу, приблизительно в десяти-пятнадцати метрах, мирно плескались зеленовато-голубые воды бассейна. Водные дорожки были усыпаны маленькими разноцветными мячиками — шапочками пловцов. Правда, эти шапочки больше не хотели украшать собой водный ландшафт. Они с максимальной скоростью двигались к краям бассейна. Пловцы выбирались из воды и, громко крича что-то нечленораздельное, бегали и размахивали руками.

Но их крики не шли ни в какое сравнение со звуками, издаваемыми студентами второго потока. Девушки на первых рядах пронзительно визжали, мертвой хваткой вцепившись в края сидений. Парни мужественно орали, обхватив столы руками. Оставшихся в бассейне пловцов бомбардировали сваливающиеся со столов сумки и кейсы. Красные лица, открытые рты, выпученные глаза, болтающиеся ноги — какое чудо! Профессор Поплавский упивался от восторга. Но виду не показывал. А наслаждался ролью сочувствующего чудака.

— Боже мой! Боже мой! — кричал он, в отчаянии протягивая руки к своим студентам. — Какое несчастье! Что случилось!

И убегал за помощью. И возвращался с охраной. И объяснял что-то прибежавшему декану. И ломал руки. И снова бросался к дверному проему, в котором болтались девичьи ноги и плескалась вода. А его оттаскивали назад, а он вырывался снова, а ему давали валидол и уводили прочь…

Вдоволь натешившись, профессор Поплавский еще немного поохал и, держась за сердце, покинул место всеобщей суматохи. С него достаточно, он пережил тяжелейший стресс и в состоянии полнейшей прострации покинул университет. Завтра, только завтра он сможет прийти в себя и написать декану подробную докладную о необъяснимом включении спецмеханизмов перепланировки второго корпуса.

Уже за воротами университетского городка он вспомнил, что лишился кейса, который опрометчиво поставил на пол возле кафедры. Это не огорчило профессора. Главное, подумал он, что деньги лежат в кармане пиджака. Он не воспользовался своей машиной, неторопливо прошел несколько кварталов, а когда впереди увидел здание супермаркета, в котором продавались детские игрушки и находился великолепный отдел прикольных вещиц, его походка стала молодой и упругой.

В супермаркете он пробыл недолго и вышел оттуда с туго набитыми карманами и совершенно преображенный: на лице топорщилась черная бородка, а на голове красовалась курчавая шевелюра-парик. Профессор Поплавский дождался автобуса и безо всяких приключений доехал на нем до самого дома. На подъезде к свой остановке он вывернул карманы и закидал пассажиров «зловонными колючками». Салон заволокло желтым дымом, а одежды жертв украсились крупными репьями. Двери открылись, но Поплавский вышел только лишь тогда, когда методично расстрелял кричащих людей из пистолета. Красящими пулями.

Когда он покинул автобус, вдогонку за ним не кинулся никто. Потому что на том месте, где только что безобразничал Поплавский, у самых дверей, со страшным шипением сручивал и раскручивал бесчисленные кольца бледно-серый, в черных яблоках удав. Это было последнее достижение прикольной техники — самонадувающийся змей со сложной и тонкой программируемой механикой. Отличить его от настоящего было очень трудно.

Поплавский быстро скрылся за углом здания и, не замедляя темпа движения, дошел до своего коттеджа. Перед входом в дом удовлетворенно фыркнул, сорвал парик и бороду, бросил их на газон и с сознанием выполненного долга открыл дверь.

Жена Белинда, встретив мужа, захлопотала на кухне. Профессор Поплавский устало развалился в кресле, посмотрел на часы и вдруг понял, что сейчас сделает то, что не позволял себе никогда. А именно — ляжет спать после еды под закат солнца. Это было неправильно, но необходимо.

Настолько необходимо, насколько Поплавскому необходимо быть в форме во время ночной встречи с Большим Букой.

Зазвонил телефон. Профессор поднял трубку и услышал приятный мужской голос:

— Простите, профессор, вас беспокоит детектив Роббинс. Я могу встретиться с вами и поговорить по поводу сегодняшнего происшествия в университете?

Полиция, подумал Поплавский. И несколько не встревожился и не удивился. Конечно же, сегодня он не собирался ни с кем разговаривать по поводу происшествия в университете. Но разочаровывать детектива с приятным голосом не стал:

— Простите меня великодушно, но я должен отдохнуть после трудового дня. Поэтому смогу быть в вашем распоряжении только через три часа. Подъезжайте ко мне домой, я буду ждать вас. Надеюсь, адрес вам известен.

— Несомненно, — ответил детектив. — Спасибо, сэр. Я приеду.

— Жду.

Профессор довольно потер руки. Еще один дурачок нарывается на классный прикол! Он заставил себя подняться и, несмотря на усталость, что-то монтировал у входной двери до тех пор, пока Белинда не позвала его к столу.

Удовлетворенно оглядев свою работу, Поплавский отправился на кухню.

А после еды уснул на кушетке в своем рабочем кабинете счастливым сном ребенка. Ему снились голубые воды бассейна, красящие пули и яркие наклейки с веселыми словами.

«Весь мир — одно сплошное приключение и радость», — думал он во сне.

А разве не так, если Большой Бука в полночь будет ждать профессора Поплавского у ворот Славянского кладбища?

* * *

— Пакостник — профессор Поплавский, автор ЧП в университете, это точно, — сказал Стивен Джонсон. — Роббинс узнал, что спецмеханизмы здания были заблокированы настолько тщательно, что в действие их мог привести только профессионал, имеющий на руках соответствующие чертежи. А допуск к этим чертежам в университете разрешен всего нескольким сотрудникам. И один из них — Поплавский.

— В принципе, это его вину не доказывает, — заметил Брэд.

— Согласен. Но автобус «А», растрелянный каким-то бородатым идиотом из игрушечного пистолета? Как только Роббинс узнал об этом от меня, он тут же проехал вдоль маршрута «А». И обнаружил, что остановка, на которой сошел хулиган, находится в сотне метров от дома профессора Поплавского. И это еще не все. Детектив нашел на профессорском газоне бутафорию того автобусного разбойника — бороду и парик.

— Да-а, — удрученно протянул Брэд. — Это он, вы убедили меня. И что решил Роббинс?

— Он связался с профессором, и тот назначил ему встречу через три часа. Роббинс не решился вторгаться в дом силой и брать Поплавского на глазах у его жены. Мы ведь не полиция, все надо делать тихо… Он надеется, что при встрече профессор проведет гостя в кабинет, а там уже Роббинс сумеет сориентироваться и без шума доставить Пакостника сюда… В общем, пока детектив затаился в засаде возле дома. Если Поплавский выйдет раньше назначенной встречи, нам это только на руку. Если нет — план уже ясен.

— А вы думаете, что Роббинс справится с профессором?

Стивен Джонсон озадаченно посмотрел на Брэда Гаррета.

— Что вы имеете в виду? Престарелый преподаватель электротехники против моего человека — такое противостояние даже не хочется обсуждать.

— Я имею в виду не престарелого преподавателя, а Пакостника, — ответил Брэд. — Роббинс справится один с Пакостником? Ведь в кабинете профессора, как и в университете, тоже может оказаться убирающийся пол. Или опускающийся потолок. И что тогда?

— Вы хотите, чтобы я послал туда еще одного сотрудника? Но вы же знаете, что все в деле! Идти некому!

Брэд Гаррет с легкой обидой в голосе сказал:

— А меня вы не учитываете? Хоть я и не детектив, но вполне могу оказаться полезным на подхвате.

— Но…

Стивен Джонсон не успел продолжить: в помещение тяжелой поступью вошел главный менеджер Корпорации. Брэд и Стивен испуганно уставились на него. Это было невиданно: Коллинз никогда не снисходил до посещения служб, все вопросы решал по телефону или через секретаря..

— У меня важное известие, господа, — мрачно пробурчал главный менеджер, жуя кончик потухшей сигары.

Брэд Гаррет окончательно потерялся: Коллинз в роли диктора новостей! Еще один сюрприз!

— Вы могли бы позвонить, мистер… — растерянно начал он, но Коллинз не дал ему закончить:

— Да, да, да! — взорвался он. — Я мог бы позвонить, черт возьми! Но я сижу на телефонах всю свою сознательную жизнь! Они надоели мне, как… — Он завращал глазами, подыскивая подходящее сравнение. — Как… компьютеры! И в час, когда решается судьба Корпорации, я не могу сидеть в конуре, уставленной этими вещами! — Он перевел дух и вяло закончил. — По-моему, я нашел Вора.

— Как?! — вскричали в один голос Стивен Джонсон и Брэд Гаррет.

Мистер Коллинз, громко сопя, опустил свою тушу в свободное кресло и пододвинул к себе пепельницу.

— Вы отслеживаете криминальные эксцессы, а я взял на себя труд навести справки по поводу финансовых катаклизмов в городе. Разве не кто-то из вас говорил мне, что одна из ипостасей Вора — аферист или хакер? Так вот. Мне сообщили, что в настоящий момент в континентальном банке «Метрополь» паника. — Он громко запыхтел сигарой. — Неизвестный злоумышленник взломал компьютерную защиту и снял огромную сумму со счетов страхового фонда банка. Как положено в таких делах, банк и счет получателя неизвестны.

Брэд ошалело присвистнул. Сотрудник Отдела страхования Корпорации Стивен Джонсон задал профессиональный вопрос:

— А что страховали денежные средства, находясь на счетах фонда?

Коллинз с непонятным выражением посмотрел на него и неохотно ответил:

— Финансовую безопасность банка «Метрополь».

Воцарилась многозначительная пауза.

— Да, — наконец позволил себе высказаться Брэд, — знаменательная кража…

— Еще бы, — проворчал Коллинз. — Я, еще до работы в Корпорации, сам участвовал в разработке алгоритма защиты «Метрополя». И скажу вам, что взломать ее почти невозможно. Она находится в состоянии постоянного и совершенно бесконтрольного самоизменения и усложнения. И чтобы найти к ней ключ, необходимо охватить пониманием одновременно все модели и линии ее функционирования. Для человека эта нерешаемая задача. Здесь может справиться только компьютер…

— Или чип, — сказал Брэд. — Чип, который использует мозг человека как процессор, оперативное запоминающее устройство и винчестер…

— Вот и я подумал о том же самом, — проскрипел Коллинз. — И уверен на все сто, что защиту банка «Метрополь» взломал наш Вор. Больше некому. И я даже знаю, где он работает.

— Где? — подался к Коллинзу Джонсон.

— В «Метрополе». В Отделении финансовой безопасности.

— Почему вы так думаете? — спросил Брэд.

— За десять лет работы программы защиты банка — а называется эта программа «Бастион», — не было ни одного случая несанкционированного вторжения в виртуальное финансовое пространство «Метрополя». А вы думаете, что подобные попытки не предпринимались? В это трудно поверить. Я думаю, что о «Бастион» обломал зубы не один хакер мирового уровня. И все потому, что для успешного взлома защиты нужно обладать знанием чрезвычайно специфической информации. А это знание могут получить исключительно сотрудники Отделения.

— Но разве кто-то из сотрудников не мог организовать утечку информации к какому-нибудь хакеру, работающему на стороне?

— Нет. Это исключено. «Бастион» работает так, что невозможно скачать ни одного бита ни на один вид носителя. А запомнить или записать на бумажку то, что нужно для взлома, сами понимаете, нереально. Слишком много понадобится бумажек. Тысячи, миллион.

— Значит…

— Значит, Вор там, сидит в банке и ухмыляется. И вы, Гаррет, должны пойти в «Метрополь» и найти его в Отделении финансовой безопасности.

— Но меня не пустят дальше операционного зала!

Коллинз поморщился:

— Слушайте, Брэд, мы работаем с вами не один год. И вы, наверно, согласитесь, что я не последний человек в мегаполисе. Может быть, вы не знаете, но мистер Коллинз — один из учредителей банка «Метрополь». — Он улыбнулся. — Не хотел говорить, это моя маленькая коммерческая тайна. Но… — Коллин встал и подошел к Брэду. — В общем, пропуск в банк на вас уже заказан. Вы — мое доверенное лицо с неограниченным правом допуска во все службы «Метрополя». Идите в Отделение финансовой безопасности и найдите там злодея, нашего Вора.

— Но как я его определю?

Маленькие глазки мистера Коллинза загадочно мигнули.

— С помощью вот этой штуки. — Он протянул Брэду тонкий металлический карандаш с вмонтированным в него светодиодом. — Я посетил лабораторию научных разработок и выпросил его у спецов. Ребята только-только изготовили этот индикатор. С помощью него они собирались найти чипы в телах Вора, Пакостника и Громилы. Конечно, после того, как мы их доставим сюда. Индикатор определяет наличие сложного электронного устройства типа запрограммированной микросхемы в радиусе полуметра и оповещает об этом звуковым сигналом и мерцанием светодиода.

— Понятно, — сказал Брэд, кладя индикатор в карман пиджака. — с этим ясно. Но я не смогу задержать Вора тихо. Если начнется потасовка — поднимется скандал, и о наших неприятностях узнают в банке! А это смерти подобно!

И здесь подал голос Джонсон:

— Выманите его на улицу…

— И позвоните мне, — подхватил Коллинз. — И я пришлю к вам на помощь охрану Корпорации. Она прибудет мгновенно. Как-никак, «Метрополь» находится на соседней улице.

— А если он впрыгнет в машину и уедет?

— Это еще лучше! Чем дальше от банка, тем лучше! — снова перехватил инициативу Стивен Джонсон. — Следуйте за ним, телефонируйте мистеру Коллинзу, и наши ребята перехватят Вора в дороге!

— Вот именно, — удовлетворенно пропыхтел уставший стоять главный менеджер и двинулся к дверям. — Именно так. Все будет как нельзя лучше. Действуйте, мистер Гаррет. Я жду вашего звонка.

И скрылся.

Брэд посмотрел на начальника Службы детективов.

— Ну, Стивен, вы остаетесь один. Пожелайте мне удачи.

Джонсон крепко и с чувством пожал руку Брэда и сказал:

— Мистер Коллинз почти убедил меня в том, что Вор находится в банке. А если так, то я здесь уже не нужен. Я посижу на телефонах еще час, а потом поеду на подмогу Роббинсу. А то, действительно, не дай Бог, Пакостник придавит его потолком или опустит на голову ведро с камнями.

Брэд улыбнулся:

— Надеюсь, что через пару часов мы увидимся здесь. В компании наших злодеев.

— Я в этом не сомневаюсь.

Брэд кивнул и, нащупав в кармане карандаш индикатора, вышел из кабинета.

* * *

Джонни Дэфт кинул быстрый взгляд в сторону прозрачной перегородки, за которой двигалась плешивая голова мистера Хофмана, и щелкнул клавишей компьютерной «мыши». Программа взлома защиты банка заработала. На экране тут же возникла картинка-заставка. Дэфт посмотрел на нее, испуганно чертыхнулся и поспешно свернул в крошечный значок. Суперкомпьютер банка «Метрополь» при запуске любой программы оценивал ее действие с точки зрения взаимодействия с программой «Бастион». И если подобное взаимодействие имело место, то выдавал на экран графическую интерпретацию процесса, который организовывала новая задача в виртуальном пространстве защиты банка.

То, что так поспешно стер с экрана Джонни, являлось очень красноречивой картинкой-мультипликацией. Программа «Бастион» была представлена в виде высоченной совершенно глухой крепостной стены, сложенной из огромных серых валунов. Она занимала собой почти весь экран, и была изображена в таком ракурсе, что как бы врастала в небо, создавая впечатление полной неприступности. Но эта неприступность опровергалась другим, динамическим, элементом картины. В стену вгрызался мощный бур. Но очень необычный бур. Компьютер снабдил толстенное тело-винт двумя смешными кривыми ножками, общипанными крыльями и россыпью крошечных хитрых глазок. И все-таки необычность состояла не во внешности бура-мультика, а в том, как он штурмовал «Бастион». Он пробовал на прочность стену в одном месте, некоторое время корежил стыки между валунами, но потом, как бы передумав, отходил от стены и настороженно оглядывал крепость. Некоторое время ничего не происходило, но затем бур улавливал в состоянии стены только ему видимые изменения и тут же бросался бежать вдоль крепости или по-куриному неуклюже взлетал и снова вгрызался в стыки между валунами. Уже в другом месте.

Дэфт с умиленной улыбкой посидел перед монитором и снова принялся за работу. Ограбление банка «Буравчиком» — так он назвал свою программу взлома, — могло состояться в любой момент. После этого «Бастион» забьет тревогу, поднимется страшная кутерьма, час расплаты с Хофманом и сыночком вице-президента настанет. И в этот час Джонни не хотел давать Хофману ни одного козыря в будущей игре. А, значит, надо было сделать работу, которую поручил ему начальник Отделения.

Джонни за несколько минут написал изящную рабочую программку и с горьким сожалением вспомнил о последних двух бессонных ночах. Он так мучился над созданием вспомогательной программы — этого монстра, который выжал из него все соки! А дело оказалось не стоящим и выеденного яйца! Он на мгновение с восхищенным ужасом замер. Потому что вдруг оценил ту гигантскую разницу, с которой работали его мозги до озарения в банковском дворике и сейчас. Но тут же забыл об этом. И дал компьютеру команду выполнения задания.

На экране монитора появилась картинка-заставка. На ней веселый розовощекий рыбак беспечно тянул из реки рыбу за рыбой. Широкая река неторопливо несла свои могучие воды мимо, и в них отражались серые валуны неприступной крепостной стены, стоящей на невидимом на картине противоположном берегу. Дэфт по достоинству оценил яркость образного мышления компьютера. Воды реки, отражающие графическую интерпретацию «Бастиона», представляли собой поток информации о схеме защиты банка. А беспечный рыбак — программа Дэфта — выуживал из этих потоков то, что ему, то есть начальнику Отделения мистеру Хофману, было нужно.

Джонни услышал приближающиеся шаги, оторвал взгляд от монитора и увидел, что Хофман направляется к нему. Дэфт тут же вызвал программу подачи информации, — на экране замелькали страницы текстов и схем — обхватил голову руками и изогнул губы в гримасе плаксивого отчаяния.

Хофман подошел вплотную к столу и несколько секунд с плохо скрываемым удовольствием созерцал физиономию Дэфта.

— Ну что, операционист, дело плохо?

— Хуже некуда, — охотно откликнулся Джонни и подумал: «Только у кого, достопочтимый мистер?»

Хофман обогнул стол и встал за спиной у Джонни. Это было слишком. Начальник Отделения не мог не знать неписанных законов делового этикета и все-таки преступил один из них. Он совершил откровенную бестактность: нарушил границу индивидуального пространства сотрудника. А это могло означать только одно: Хофман презирает Джонни Дэфта настолько, что уже не собирается в его присутствиии соблюдать правила приличия. Дэфт сжал зубы и подумал, что не удивится, если Хофман сейчас в его присутствии пукнет.

— Что ж, — сказал Хофман, глядя на часы, — до конца рабочего дня осталось не так уж много времени, мистер Дэфт. Боюсь, что именно сегодня и встанет вопрос о вашем соответствии…

Он не успел закончить сладостной тирады. Компьютер Дэфта пронзительно пискнул и так громко, что Хофман вздрогнул всем телом. Джонни показалось, что этот писк отразился от стен зала Отделения и вернулся к нему многократным эхом, но это было не так. Просто пищали все компьютеры Отделения, на всех столах — самозабвенно, противно и тревожно. Через некоторое время писк сменился монотонным пиканьем, но легче от этого не стало: пиканье было не менее громким.

В разных концах зала раздались крики, люди вскакивали с мест, кто-то бежал к дверям, кто-то рвался из коридора им навстречу. Сотрудники кидались к своим компьютерам, отбегали от них, хватались за трубки телефонов.

— Защита взломана!

— Деньги утекают со счетов страхового фонда банка!

— Где мистер Хофман?

Джонни вывернул шею и посмотрел на начальника Отделения. Тот стоял столбом и что-то шептал побелевшими губами. Его круглое розовое лицо превратилось в невыразительный мятый блин. Пальцы рук вдруг проявили необыкновенную активность и стремительно превращали стодолларовый галстук хозяина в туго закрученный жгут.

Джонни услужливо подсказал:

— Вас зовут…

Хофман встряхнулся и бросил на него взбешенный взгляд.

— Ма-алчать! — заорал он на весь зал. — Тихо! Определить локализацию взлома! Найти счет злоумышленника-получателя!

— Это невозможно, сэр! — перекрыл всеобщий бедлам чей-то панический крик. — Блокированы все программы диагностики! Определить, куда утекают деньги, никак не удается!

— Застопорите программу скачки! Прекратите грабеж!

Хофман забегал по залу от одного стола к другому, а люди лихорадочно набирали команды, отрывисто обменивались сведениями, приближали напряженные лица к экранам мониторов, как будто пытаясь влезть в виртуальное пространство и увидеть воочию «Буравчика» Джонни Дэфта.

— Мы не можем подобраться к программе скачки, сэр!

— Она выдвигает наш «Бастион» в качестве своей защиты! Неслыханно!

— Ничего не получается!

Монотонное пиканье не прекращалось ни на минуту.

Джонни Дэфт тихо сидел на своем месте и весело наблюдал за сосредоточенной беспомощностью Отделения и истеричной беготней Хофмана. В руках он держал три вещи — бумажник, наручные часы и классную ручку с золотым пером фирмы «Паркер». Все это он только что выудил из карманов мистера Хофмана. Душа его пела: он обворовал своего врага и заставил бегать, как мальчика. А ведь это было только начало!

В безуспешных попытках остановить работу программы-взломщика прошло полчаса.

А потом в один момент все изменилось. Двери зала распахнулись, и в Отделение финансовой безопасности вошел сам президент банка «Метрополь» — величественный, как Зевс, и, по слухам, гневливый, как Ягве, мистер Картер. А за ним с шумом ввалилась многочисленная свита: полный состав Совета директоров, все вице-президенты, а также референты, юрисконсульты, охрана, детективы и даже штатный врач в сопровождении медсестры. Такой полнокровое собрание банковской верхушки и ее обслуги могло обеспечить только какое-нибудь важное мероприятие. «Вот не повезло-то Хофману, — посочувствовал начальнику Джонни. — Наверно, заседание Совета директоров сегодня проходило. И — на тебе, ограбление…»

Он вдруг встретился взглядом с Дэвидом Роем, стоявшим рядом с папашей-вице-президентом, и радостно улыбнулся старому знакомому. Тот посмотрел на Джонни, как на идиота, и отвернулся. «Действительно, — подумал Дэфт, — сейчас не до смеха. И, похоже, Дэвид это чувствует намного острее меня… Предчувствует личные неприятности?»

Мистер Картер продемонстрировал залу свой чеканный хищный профиль и тихо сказал:

— Выключите динамики. В такой атмсофере работать невозможно.

Несмотря на неимоверный шум в зале, президента услышали все. Через минуту сигналы тревоги смолкли. Картер окинул пронзительным взором все Отделение и быстрым шагом подошел к Хофману.

— Что здесь произошло? Докладывайте.

Хофман с натугой подобрался и попробовал сделать хорошую мину при плохой игре:

— Все под контролем, мистер Картер. Произошел взлом защиты, с некоторых счетов банка сняты небольшие суммы денег. В данный момент сотрудники пытаются определить механизм взлома и найти грабителя.

— Зачем вы заговариваете мне зубы? — кротко осведомился мистер президент. — Зачем, если ни черта не знаете? Или вы врете? О каком контроле вы говорите, если бесконтрольное скачивание сумм началось тридцать минут назад и продолжается в настоящий момент? И вы не можете его прекратить? Какие суммы уже ушли? С каких счетов?

— Сейчас посмотрю, — Хофман суетливо бросился к ближайшему компьютеру и, сунув голову под мышку сотрудника, попытался влезть головой в экран монитора. Возможно, таким способом он пытался скрыться от неприятностей. Но ему это не удалось.

— Несколько миллионов долларов. Со счетов страховки финансовой безопасности «Метрополя», — с готовностью пришел на помощь начальнику Отделения кто-то из сотрудников. Но, воистину, это была медвежья услуга. Картер смерил Хофмана таким взглядом, как будто обнаружил у себя на рукаве таракана.

— Я думаю, что вы будете уволены, мистер Хофман, — процедил он сквозь зубы и обратился ко всем сотрудникам Отделения сразу. — Кто-нибудь из присутствующих может изменить ситуацию?

Ответом ему было гробовое молчание. Изменить ситуацию не брался никто.

Президент медленно обвел взглядом зал и укоризненно спросил::

— Что же мне делать, господа?

Свита президента угрожающе зашушукалась. Сотрудники Отделения опускали глаза. Хофман замер перед компьютером в той же позе, в которой пытался штурмовать экран монитора, — сгорбившись и протянув руки к клавиатуре.

Джонни Дэфт был единственным человеком в зале, кто встретил требовательный взгляд президента банка «Метрополь» спокойной улыбкой. Мистер Картер с надеждой во взоре подался к Джонни и протянул в его сторону указательный палец:

— Вы?

Джонни встал.

— Да, мистер Картер. Мне кажется, я могу вам помочь.

По залу пронесся шелест изумленных голосов. Кто-то насмешливо фыркнул. Кто-то хихикнул. Хофман выпрямился и тупо пялился на Джонни.

Картер двинулся к молодому сотруднику. Джонни спокойно вышел из-за стола и стал разворачивать монитор экраном к свите президента:

— Подходите ближе, господа. Я объясню, в чем состоит проблема и как ее можно решить. — Он достал из кармана паркеровскую ручку Хофмана, обернулся и вздрогнул: Картер стоял вплотную к нему и завороженно смотрел в лицо. Джонни еле-еле сдержал ухмылку и счел необходимым уточнить. — И решить не мешкая, мистер Картер.

Свита президента плотной толпой обступила своего патрона и молодого выскочку. В задних рядах вытягивали шеи сотрудники Отделения. Хофман раздраженно расталкивал их, пытаясь пробраться поближе к Картеру.

Джонни развернул на экране картину графического представления работы своего «Буравчика». Теперь она являла собой неприятное зрелище. Забавный бур о двух ногах с хитрыми глазками куда-то исчез. А неприступная стена крепости была обезображена. В ее нижней части зияла огромная неровная дыра. Вывороченные валуны валялись у подножия крепости.

Увидев, во что превратилась знакомая каждому сотруднику банка виртуальная стена программы «Бастион», свита Картера взволнованно загудела.

— Как видите, господа, — начал Джонни импровизированную лекцию, — дело плохо. И прежде чем исправить положение, необходимо понять, в результате чего стало возможным вторжение неизвестного хакера в сеть банка «Метрополь». — Он поднял ручку на уровень лица и значительно окинул взглядом свиту Картера. — Пока неизвестного!

Вся поза и раскованная на грани фола, но в то же время строго-дидактивная манера изложения, которую выбрал Джонни, никак не вязалась ни с его профессиональным статусом, ни с его молодым лицом, ни с его положением никому неизвестного операциониста. Ни с тем, что думал о нем начальник Отделения и сотрудники банка. Хофман сначала завороженно смотрел на свою собственность в руках Джонни Дэфта, потом тряхнул головой и пробормотал:

— Ерунда какая-то!

Джонни не удостоил его взглядом:

— Мистер Картер, я работаю в Отделении третий день и за это время сумел немного разобраться в работе схемы защиты банка. Насколько я знаю, виртуальная стена программы «Бастион» считалась непреодолимой. Но это не так. Вот что я обнаружил.

Он запустил приложение «Буравчика» и на экране монитора возникло новое изображение стены — в увеличенном масштабе и несколько ином ракурсе. И на этой картине было ясно видно, что десятка два стенных валунов испещрены частой сеткой трещин. Трещины создавали впечатление катастрофической ветхости всей постройки. При этом валуны постоянно меняли свой облик. На одних трещины исчезали, другие на глазах превращались в готовые рассыпаться глыбы.

— Что это такое? — спросил Картер, указывая на порченые камни.

— Это — места будущего вторжения хакеров, — хладнокровно ответил Джонни. — При всем моем уважении к мистеру Хофману, я вынужден констатировать, что он так и не понял, что программа «Бастион» имеет явные изъяны, и не принял соответствующих мер к ее совершенствованию.

Джонни добивал Хофмана со спокойной совестью. То, что он говорил, было правдой чистой воды. «Буравчик» использовал именно те изъяны, о которых шла речь.

— Проблема состоит в следующем, — продолжал он. — Как мы знаем, «Бастион» отслеживает курсы роста и падения акций на мировых биржах и в зависимости от ситуации на рынке открывает или закрывает виртуальные каналы движения денежных потоков. При этом защита от вторжения хакеров не снимается никогда. Так мы думали. — Он посмотрел мистеру Картеру прямо в глаза, и тот непроизвольно сморгнул. — На самом деле это не так. На биржах ежеминутно создаются пиковые ситуации, когда финансовые потоки становятся настолько интенсивными, что предоставляемые «Бастионом» ресурсы не могут удовлетворить их запросы. Более того, законы некоторых стран, например, королевства Великобритании, чрезвычайно замедляют работу «Бастиона». А ведь в Лондоне работает крупнейшая фондовая биржа! И именно в таких ситуациях программа вынуждена снимать защиту, чтобы обеспечить нормальное функционирование финансовой системы банка «Метрополь».

Джонни внушительно помолчал и четко выдал:

— В такие моменты банк «Метрополь» беззащитен. И перед вторжением хакеров «Бастион» беспомощен, как ребенок.

Зал Отделения загудел, как встревоженный улей. Картер резко повернул голову к свите, и на жестком лице президента появилась растерянность. Джонни перекрыл гул голосов:

— «Бастион» — самосовершенствующаяся система. Алгоритм снятия защиты в программу не закладывал никто, он возник спонтанно и до сих пор оправдывал себя. И вряд ли можно предъявлять претензии к бдительности работников Отделения. Процесс протекал латентно, а для того, чтобы обнаружить его, нужно обладать достаточной компетенцией. И если кто и должен был предотвратить беду, то это человек, отвечающий за работу «Бастиона» в целом.

Джонни посмотрел на Хофмана. Картер обернулся и посмотрел на Хофмана. Свита президента подалась в сторону и посмотрела на Хофмана.

Начальник Отделения финансовой безопасности тихо постоял под перекрестьем взлядов, как бы наслаждаясь вызванным вниманием. На его лице блуждала глупая улыбка. Потом он скрутил галстук в жгут, грмко икнул и грохнулся в обморок. К нему немедленно бросился штатный врач и медсестра.

Картер терпеливо дождался окончания процесса реанимации своего сотрудника, и когда тот открыл глаза, кивнул телохранителям:

— Унести. — И снова повернулся к Джонни. Тот предупредил вопрос президента банка:

— Да, мистер Картер, нейтрализовать работу программы-грабителя возможно. Трудность в том, что она, проникнув в виртуальное пространство «Метрополя», присвоила себе статус штатной банковской программы. И «Бастион» защищает ее теперь всей своей мощью. Но! — он ткнул ручкой Хофмана в один из валунов, испещренных трещинами. — Мы можем использовать ту же слабость «Бастиона», которую испоьзовал для вторжения хакер. А значит, сможем проникнуть вслед за грабителем и вытащить его на свет божий.

С этими словами он вторично вызвал «Буравчик», набрал пару дополнительных команд и запустил программу. На экране возник толстенный бур с хитрыми глазками и без промедления вгрызся в одну из порченных глыб стены «Бастиона».

Картер, его свита и все Отделение напряженно наблюдали за действием, развернувшимся на экране монитора. Через десять минут бур нашел в стене слабое место, выворотил из нее пару валунов и исчез в образованной им дыре. Джонни ободряюще улыбнулся Картеру:

— Сейчас он вернется. И вытащит грабителя за шкирку.

— А мы сможем определить, с какого компьютера произошло нападение? — спросил Картер.

— Нет, сэр, — мягко ответил Джонни. — Сегодня это не в моих силах. Может быть, позже… Зато мы сможем узнать, на какой счет скачивались суммы со счетов нашего банка. Скорее всего, владелец этого счета и есть злоумышленник-хакер. Или это человек, каким-то образом связанный с грабителем. Хотя, сам понимаете, ни то, ни другое доказать будет невозможно.

Картер кивнул, и тут на экране монитора появился только что исчезнувший бур. Он вылез из дыры в стене, а следом за ним к подножию крепости вывалился точно такой же чудак на двух кривых ножках и со множеством глазок. Только ножки у него были связаны крепкими на вид веревками, а глазки подслеповато и растерянно щурились.

— Утечка денежных средств со счетов страхового фонда прекратилась! — раздался радостный голос из дальнего конца зала. — Номер и все атрибуты банковского счета-получателя выводятся на экран!

Свита радостно загалдела. Сотрудники Отделения восхищенно захлопали в ладоши. Картер подался к монитору:

— Покажите мне номер счета!

Джонни убрал изображение крепостной стены. На экране появилась длинная строка с цифрами и громоздкими индексами. Под ней — вторая строка. С фамилией и инициалами владельца счета.

Президент взглянул на экран и с неестественно прямой спиной повернулся к своей свите. Его взгляд изумленно уперся в переносицу вице-президента банка мистера Роя. Тот встревоженно спросил:

— Что случилось, мистер Картер?

Президент ответил ничего не выражающим тоном:

— Это счет вашего сына, мистер Рой.

— Не может быть! У него нет счета в нашем банке!

— Может! — повысил голос мистер Картер. Повысил слегка. Но это произвело такой эффект, как будто он дунул в Иерихонскую трубу. — Посмотрите! — он ткнул пальцем в экран. — Этот счет открыт на имя Дэвида Роя в ответ на электронный запрос за пятнадцать минут до взлома защиты «Метрополя»! — Он всем корпусом развернулся к молодому Рою. — Что это значит, юноша?!

— Я… Я… — холеное лицо Дэвида Роя превратилось в трясущийся студень. — Я не знаю, мистер…

Джонни Дэфту стало жаль своего давнего однокашника и соперника.

— Смею напомнить вам, мистер Картер, — деликатно заметил он, — то, о чем говорил пять минут назад. Мы должны учитывать недоказуемость вины владельца счета-получателя при виртуальном ограблении банка.

Картер хищно дышал, не сводя глаз с вице-президента Роя и его сына. Казалось, что он сейчас кинется на них с кулаками. Свита замерла, парализованная ужасом ожидания предстоящей расправы. Но слова Джонни возымели свое действие. Картер справился с гневом, опустил голову и процедил:

— Да, молодой человек, вы правы. Я не могу подать в суд на Дэвида Роя. Но в моей власти уволить его на основании подозрений в хищении собственности компании. Я так и сделаю. А вы, — обратился он к вице-президенту Рою, — напишите мне подробную докладную о том, почему на работу в банк принимаются люди, порочащие звание честного финансиста.

Молодой Рой попытался что-то сказать, но отец со зверским лицом ткнул его локтем в бок так сильно, что Дэвид охнул и выпучил глаза.

Джонни болезненно скривился. Картер повернулся к нему, и жесткое выражение на лице президента банка сменилось лучезарной улыбкой:

— Я так и не узнал вашего имени, молодой человек. Как вас величать?

— Дэфт, — просто ответил Джонни. — Джонни Дэфт.

— Прекрасное имя. И у вас, оказывается., очень убедительная фамилия! — Картер еще раз улыбнулся Джонни и обратился к своей свите: — Все свободны, господа. А вас, мистер Дэфт, — он уважительно взял Джонни под локоть, — я убедительно прошу проследовать в мой кабинет, чтобы поговорить о вашем назначении на пост начальника Отделения и обсудить вопросы стратегии финансовой защиты банка в свете ваших удивительных открытий и всего того, что сегодня произошло.

Они двинулись прямо на свиту президента и толпу сотрудников Отделения. Люди расступались перед ними, не сводя уважительно-восхищенных взглядов с Дэфта. Неожиданно Джонни спохватился и похлопал себя по карманам:

— Одну минутку, мистер Картер, я кое-что забыл. — Он достал из кармана бумажник, часы и ручку мистера Хофмана и протянул их ближайшему сотруднику. — Отдайте, пожалуйста, это начальнику Отделения. Он оставил свои вещи у меня на столе. И когда мистер Хофман вернется от врача, передайте, что его задание выполнено, результаты он получит по первому требованию.

— Я думаю, мистер Дэфт, — саркастически ухмыльнулся Картер, — что все требования к сотрудникам в этом помещении отныне будет предъявлять только один человек. Это вы.

— Спасибо, мистер Картер, — просто сказал Джонни и последовал за президентом банка.

И когда вышел за двери зала Отделения финансовой безопасности, озабоченно подумал о том, что надолго задерживаться у Картера не стоит. А после аудиенции необходимо выпросить у президента разрешение покинуть банк, не дожидаясь окончания рабочего дня.

Джонни Дэфт прекрасно помнил, что в полночь ему предстоит встреча с Большим Букой. Бука — парень не промах, и его голубая мечта — ограбить банк «Метрополь». Джонни собирался сегодня воплотить в жизнь мечту приятеля. При встрече он подарит ему возможность дистанционного открытия электронных замков хранилищ банка. Для этого Джонни требовалось несколько часов работы на компьютере в спокойной обстановке и… больше ничего. Всем остальным — необходимой исчерпывающей информацией, пониманием работы схемы защиты банка и суперизощренностью мышления — он теперь обладал в полной мере.

А раз так, подумал Джонни, то «Метрополь» все-таки сегодня будет ограблен. И не виртуально, а физически. Он откроет запоры сейфов, а его авторитетный и могучий приятель завершит дело.

Джонни широко улыбнулся мистеру Картеру и подумал: «Большой Бука будет доволен».

* * *

На мегаполис опустилась темная ночь. И если на залитые электрическим светом городские улицы она явилась лишь скромной гостьей, то на Славянском кладбище взяла свое в полной мере. Все на обширной территория погоста — деревья над могилами, памятники, надгробные плиты и ровные широкие дорожки между захоронениями — погрузилось во мрак. Ветра не было, и поэтому на кладбище стояла глухая зловещая тишина.

Стивен Джонсон нервно заерзал на сиденье своей машины и еще раз окинул взглядом площадь перед колумбарием. Она была пуста.

— Я уже готов просто посмотреть на какого-нибудь ожившего мертвеца, — пробормотал он. — Лишь бы кто-нибудь разрядил эту жуткую обстановку.

— На него тут же накинутся ваши люди, — с усмешкой сказал Брэд Гаррет, сидевший рядом. — А с мертвецами, как мы знаем, справиться не просто. Завяжется потасовка, и мы проморгаем наших злодеев. До полуночи осталось пятнадцать минут.

— Скорей бы уж! — подал голос с заднего сиденья Дилан Маккей. — Мне не терпится посчитаться с Громилой.

Он потрогал огромный синяк под левым глазом и зашипел от боли. Стивен Джонсон скривил было губы в насмешливой улыбке, но оглядел себя и вздохнул. Вся его одежда и обувь — от подошв полуботинок до воротника строгого серого пиджака — была обезображена белыми полузасохшими разводами и пятнами. Брэд Гаррет чутким ухом уловил тихий вздох коллеги, но ничего не сказал, а только машинально похлопал себя по карманам. В карманах было пусто.

Все трое сидели в машине Стивена Джонсона, укрывшейся за густой листвой декоративного кустарника в пятидесяти метрах от здания колумбария. Час назад детективы Корпорации оцепили кладбищенскую площадь и затаились среди могил. Громилу, Пакостника, Вора и Большого Буку решено было брать в момент их встречи.

— Ладно, мистер Гаррет, — угрюмо проговорил Джонсон, — откройте секрет, как вы упустили Вора. А я вам расскажу, почему у меня не получилось с Пакостником.

— Давайте сначала предоставим слово молодежи, — насупился Брэд. — Пусть Дилан расскажет, как он получил в глаз от Громилы.

— А чего там… — неохотно откликнулся Дилан Маккей. — Все очень просто. Когда мы с мистером Кевином приехали в университетский городок, эта Николь Шанель уже вышибала из домика подруги какого-то дохляка. Мы как раз подходили к дверям, когда он вылетел в окно. Ну и… В общем, мы ворвались в дом, попытались ее скрутить, а она шарахнула Кевина стулом по голове, а мне заехала в глаз. И уехала.

— На полицейской машине?

— Да нет, конечно. Той машины при ней уже не было, она сообразительная девушка. — Дилан вдруг замолчал и после задумчивой паузы выдал. — И красивая… Очень…

Стивен Джонсон внимательно посмотрел на него, осуждающе покачал головой и подтолкнул:

— Ну-ну! Дальше!

— А? — очнулся Дилан. — Ну чего… Она вызвала такси. А мы лежали связанные…

— А кто вас освободил?

— Ее подруга. Когда вернулась с лекций. Мы звали на помощь дохляка с улицы, но он долго встать не мог, а потом уполз куда-то.

— Понятно, — тяжело проговорил Стивен Джонсон. — Если так обстоят дела, то Громила мне всех людей перекалечит. — И вопреки собственной логике укоризненно бросил Дилану. — Что же ты с девчонкой-то справиться не смог?

Дилан обиженно ответил, держась за больной глаз:

— А может я не хотел! Вы сами меня учили: настоящий мужчина женщину никогда не ударит! — И ехидно добавил. — И вообще, лучше расскажите, почему это вы с ног до головы какой-то дрянью заляпаны?

Джонсон крякнул и покосился на Брэда Гаррета. Тот сидел с непроницаемым лицом, потому что знал, что его ждет точно такая же экзекуция.

— Я тридцать лет в полиции проработал, — с осуждением в голосе поведал Брэндон, — во многие квартиры входил. Или врывался, всякое было. Но такого… Роббинс и я в назначенный час постучали в дверь профессора Поплавского. Открыла его жена. Проходите, говорит, профессор вас ждет. И исчезла на кухне. Мы вошли, Роббинс закрыл дверь, язычок замка щелкнул, и тут-то и сработала какая-то связь. Наверно, электрическая…. — Джонсон умолк.

— Ну? — теперь пришла очередь Дилана подталкивать дядюшку к изложению.

— Чего «ну»! — раздражился Начальник Службы детективов. — В двух шагах от нас заработал автомат-распылитель побелки. И весь раствор из шланга — на нас. Жена Поплавского потом объясняла, что они ремонт собирались делать, и рабочие заранее эту машину в дом завезли. — Он задумался. — Мощная машина… И раствора очень много вмещает. На все потолки в доме, наверно, хватит… — Джонсон опять замолчал, оглядывая свой костюм.

— А потом? — Брэд Гаррет не удержался и все-таки проявил любопытство.

— Потом прибежал профессор, выскочила из кухни его жена, ахали, охали, извинялись. Поплавский носовые платки притащил… А мы стоим, облитые, и глаза протираем. И что делать надо — забыли. Потом в ванну пошли отмываться…

— А профессор?

— А Поплавский под шумок улизнул.

— Отлично! — мстительно выпалил Дилан. — Так вам, дядюшка, и надо за вашу вредность и любовь к порядку!

Стивен Джонсон высокомерно пропустил последнее замечание племянника мимо ушей, посмотрел на часы и сказал:

— У нас есть еще пять минут. Теперь ваша очередь рассказывать, мистер Гаррет.

— Со мной все было проще некуда, — махнул рукой Брэд. — Я потерся в Отделении финансовой безопасности и сразу понял без всякого индикатора, что Вор — это сотрудник Джон Дэфт. Он там устроил такое представление, что начальник Отделения, некто Хофман, упал в обморок, одного операциониста уволили, а вице-президент банка оказался в опале. При этом, по-моему, Дэфт обворовал несчастного Хофмана… Да. Я перехватил Вора, когда он выходил из кабинета президента банка. Может быть, наш план и сработал бы, но у меня в кармане запищала эта проклятая машинка — индикатор чипов… — Брэд, как и предыдущие рассказчики, замялся, оттягивая неприятный момент описания своего позора.

— Давайте-давайте, мистер Гаррет, — насмешливо поторопил его Дилан. — Не стесняйтесь, здесь все свои.

— Дэфт просчитал меня сразу, но вида не подал. Я представился референтом Коллинза и попросил уделить мне пару минут, поговорить о происшествии в банке за чашечкой кофе в ресторанчике напротив. Он охотно согласился. «Я как раз сейчас ухожу из банка, и мне надо перекусить!» Очень милый молодой человек… Взял меня под руку и вывел на улицу. А потом под пустяковым предлогом отошел и…

— Что?

— Я увидел его через пять минут. Он выезжал с банковской автостоянки на моем автомобиле. Оказывается, украл у меня ключи! Я полез в карман за телефоном, чтобы вызвать охрану Коллинза, — телефоном там и не пахло… Одним словом, Вор обобрал меня до нитки. Машина, мобильный телефон, ключи от квартиры… Я уж не говорю о бумажнике и кредитных карточках.

— Вы попытались что-нибудь предпринять? — спросил Джонсон.

— А что я мог предпринять? Вор исчез в неизвестном направлении, найти его не смог бы уже никто. Ведь если он понял, что я — шпик, то домой уже не вернулся. Так что…

— Ясно, мистер Гаррет, — сочувственно произнес Стивен Джонсон. — Примите мои соболезнования.

— И мои, — со смехом сказал Дилан Маккей.

— Взаимно, — не остался в долгу Брэд Гаррет, и все трое молча уставились на мрачный силуэт здания колумбария. Молчание прервал Джонсон:

— Полночь, господа. Или мы их возьмем в ближайшее время, или…

Он не договорил. На площади показалась хрупкая девичья фигурка в джинсах и вязаном свитерке.

— Громила! — вскрикнул Маккей. Голос юноши сорвался на фальцет. — Это она!

Джонсон схватил с приборной доски рацию и тихим голосом проговорил:

— Роббинс, Роббинс, прием! Объект появился. Вы его видите?

— Да, сэр, — был ответ. — Мы наготове.

— «Жучки» на площади установлены?

— Не меньше двух десятков, мистер Джонсон. Мы рассыпали их вокруг колумбария где только можно.

— Прекрасно. На чем она приехала?

— На такси.

— Если кто-то из четверых явится на своей машине, на всякий случай забросьте «жучки» и в нее. — Он повернулся к Брэду и пояснил. — Мало ли что… — Потом достал из бардачка приемник подслушивающего устройства и щелкнул клавишей включения. — Вот теперь послушаем, о чем они будут говорить.

— Идут! — страшным голосом оповестил Маккей. — Еще двое!

Джонсон поднял голову и всмотрелся в темноту.

— О! Наш старый знакомый профессор Поплавский! — радостно воскликнул он. Было видно, что настроение старого опера сыска на заключительной стадии захвата злоумышленников резко улучшилось. — А рядом с ним…

— Это Джон Дэфт, — процедил Брэд. — Бесстыжий ворюга!

— Ну-у, Гаррет, — укоризненно протянул Джонсон, — будьте благоразумны. Ведь эти люди — жертвы технического прогресса, всего лишь. И превратились в злодеев они только по вине Корпорации.

Поплавский и Дэфт подошли к Николь Шанель, и приемник Джонсона, в котором до сих был слышен только шорох шагов, взорвался радостными возгласами. Джонсон, Гаррет и Макей высунулись из окон машины, чтобы лучше видеть встречу злодеев.

«Привет, Пакостник!» — кричала Шанель и хлопала почтенного профессора по плечу. «Ага! Громила! — не менее живо отвечал тот и от возбуждения подскакивал на месте. — Я так и знал, что встречу тебя здесь!» — «А как ты, Ворюга? — спрашивала Николь у Джонни Дэфта и сильно тыкала его в живот кулаком. — Не весь мегаполис еще обобрал? Нам что-нибудь оставил?»

Обмен приветствиями, плоскими шутками и громкий хохот продолжались довольно долго.

— Три дурака! — не выдержал Брэд Гаррет. — Они совсем забыли, кто они есть! Ведут себя, как идиоты! Ну где Большой Бука? Надо скорее прекращать это безобразие!

— А где Большой Бука? — как бы вторя ему, в один голос спросили друг друга Громила, Пакостник и Вор. И враз смолкли, оглядываясь по сторонам.

В автомобиле Джонсона установилась зловещая тишина.

— Сейчас придет, — прошелестел в динамике шепот профессора Поплавского. — Он уже идет…

Брэд Гаррет раздраженно сказал:

— Мне даже страшно стало, Джонсон! Бука! Бука! А его, скорее всего, и в природе не существует. Чип мог просто упасть в канализационный сток — и все!

— Нам было бы проще, если бы он пришел, — ответил Джонсон. — Тогда все вопросы снимутся через пять минут после его появления. Скорей бы. Я буду брать Большого Буку первым. Интересно, кто он?

— Очередной безобразник, — проворчал Брэд. — Студент, клерк, рабочий — не все ли вам равно?

И как бы в ответ на его предположение динамик приемника захрустел настолько угрожающе и так громко, что Джонсон мгновенно уменьшил звук.

— Что это? — прошептал Дилан Маккей.

Все трое выскочили из машины и стали напряженно вглядываться в темноту площади возле колумбария. Тишину кладбища раздирал хруст ломаемого кутсарника. Звук был такой, как будто сквозь заросли продирался дикий вепрь. Через несколько секунд стали слышны тяжеленные бухающие шаги. Хруст ветвей сменился еще более жутким хрустом растираемой в пыль щебенки, которой были усыпаны отмостки здания колумбария.

— Где он?! — шепотом возопил Брэд Гаррет. — Я ни черта не вижу!

Он явно паниковал, потому что звуки марша невидимого существа точно обозначали маршрут зловещего продвижения. Пришелец шел вдоль противоположной стороны колумбария.

— Он огибает здание! — сказал Джонсон. — Но кто это?! Голову даю на отсечение — не человек!

Из-за угла колумбария ударил луч мощного прожектора и выхватил из темноты три фигуры, замершие посреди площади. Яркий свет не давал рассмотреть его источник.

— Я с вами, друзья! — раздался громовой голос. И в тот же миг луч прожектора уткнулся в землю, и на площадь вышагнула могучая двухметровая фигура, отливающая сталью. Громкие вопли Громилы, Пакостника и Вора сотрясли кладбище:

— Большой Бука-а-а-а!!!

— Боже мой! — вскричал Стивен Джонсон, всматриваясь в страшного пришельца. — Это робот-полицейский класса «С»! Большой Бука — робот! — Он схватился за рацию и прохрипел в нее. — Роббинс! Роббинс! Всем сидеть тихо! Никакой активности! Если кто-нибудь спровоцирует перестрелку, от нас не останется и мокрого места! Ясно?

— Ясно, сэр, — унылым басом ответила рация. — Но тогда непонятно, что нам делать!

— Ничего не делать! Ждите указаний! Отбой!

Он повернулся к Брэду Гаррету и Дилану Маккею. Они молча смотрели на него, потому что в такой ситуации что-то путное мог сказать только Джонсон. Комиссар полиции, проработавший с роботами-полицейскими не один год. И он сказал:

— Нам хана. Этот робот — последней модели. Искусственный интеллект, человеческая речь, прекрасная ориентация в стандартных ситуациях противостояния. Настоящая боевая машина. Кибер-убийца. Имеет новейшее автоматическое оружие, гранаты с усыпляющим газом. Способен вести круговую оборону, таранить стены, ну и все такое. Нам его не взять. Здесь нужны не пушки моих ребят, а артиллерийское орудие.

— Дядь, — жалобно, совсем по-ребячьи, позвал Маккей, — а почему этот робот стал Большим Букой?

Джонсон пожал плечами и вопросительно посмотрел на Брэда Гаррета. Тот сказал:

— Если это машина последней модели, то в ней как минимум десяток элементов биоэлектроники. Органические микропроцессоры, например, сейчас в большой моде. Так что чип вполне мог идентифицировать робота-полицейского как человека и имплантироваться в биологический элемент конструкции.

Крики на площади смолкли. Громила, Пакостник и Ворюга окружили мощную фигуру Большого Буки и заговорили так тихо, что их не стало слышно из-за кустов. Джонсон, Гаррет и Маккей кинулись к машине. Из динамика приемного устройства раздавался механический голос робота. Его речь, как и речь большинства говорящих киберов, была безупречно правильной, но немного скованной и лаконичной.

— Сейчас, ребята, мы поедем грабить банк «Метрополь». У кого из вас есть машина?

— У меня, — скромно ответил Вор.

Рация Джонсона зашипела и дала справку голосом детектива Роббинса:

— Это автомобиль мистера Гаррета. В нем уже установлены нами прослушивающие устройства.

Брэд сдавленно чертыхнулся, а Джонсон сказал рации «спасибо». Большой Бука продолжал:

— Как мы будем действовать? Говорите.

— Я берусь вскрыть все сейфы, — сказал Вор. — Еще до того, как мы проникнем в банк.

— Каким образом? — поинтересовался Большой Бука. — Впрочем, разберемся на месте, я знаю твое мастерство. Но знай: при вскрытии сработает сигнализация.

— Если мне дадут схему электрических цепей здания, — вступил в беседу Пакостник, — то я обесточу всю сигнализацию разом. Полчаса работы.

— Я дам тебе схему, Пакостник, — весело сказал Вор. — Все сведения — наипервейшей свежести. Я скачал их сегодня из сети банка. А ты сможешь справиться с автономной сигнализацией?

Пакостник ответил не сразу.

— Для вывода из строя автономной электроники мне потребуется генератор Лотта, — сказал он чуть погодя.

— Он у меня есть, — пророкотал Большой Бука, а Джонсон прошипел:

— Излучатель Лотта! Какого черта ими снабдили роботов-полицейских?

— А что это такое? — спросил Дилан.

— Считай, что оружие! Новейший нейтрализатор автономных источников питания. Превращает аккумуляторы и батарейки раций противника в жидкую грязь. Ими снабжают спецгруппы по борьбе с террористами и городскими бандформированиями.

— Излучение Лотта, — внес пояснения Брэд, — принципиально новый вид переноса энергии. Оно совершенно безвредно для здоровья, но проходит сквозь любые преграды. Наши друзья, не заходя в здание банка, расплавят источники питания всей автономной сигнализации.

— Здорово! — в который раз за этот длинный день восхитился молодой детектив. — Мне бы такой излучатель!

— Замолчи! — зашипел Джонсон. В динамике звучал голос Громилы:

— …А мы с Большим Букой возьмем на себя охранников на входе! Ха-ха-ха!

Хохот Громилы дружно поддержали и Пакостник, и Вор, и Большой Бука. От механического рева робота-полицейского проснулись кладбищенские вороны и с громким карканьем взлетели над погостом.

— А теперь, друзья, в дорогу! — скомандовал Большой Бука и первый зашагал по направлению к воротам кладбища. Радостно переговариваясь, его подельники двинулись следом.

Джонсон провожал их безумным взглядом:

— Банк пошли брать! И ведь возьмут, мать их так и разэтак! Хакер-финансист, профессор-электротехник, убийца, замаскированный под миленькую девушку, и кибер новейшей модели с профессиональным оружием и оснасткой спецподразделений! Что делать?

— Что нам делать, мистер Джонсон? — угрюмым басом спросила рация.

Начальник Службы детективов не ответил на радиовопрос. Он смотрел в глаза Брэду Гаррету:

— Решайте, Брэд. Вы здесь самый главный человек Корпорации. Либо мы вызываем полицию, либо…

Брэд потемнел лицои и медленно ответил:

— Дело зашло так далеко, что и полиция здесь не поможет… Ситуация должна исчерпать себя. Пусть берут банк… Может быть, случится чудо, удача улыбнется нам, и Корпорация все-таки избежит скандала.

Джонсон пробурчал:

— Вы боялись, что «злодеев» перестреляет охрана «Метрополя». Я же теперь опасаюсь, что все будет наоборот: охранники окажутся на мушке у Большого Буки.

И здесь Брэд неожиданно для себя выдал:

— Робот-полицейский не будет стрелять в невинных людей. Даже если они наведут на него оружие.

— Почему?

Брэд переварил фразу, которая только что сама выскочила из него, и сказал:

— Я программист, мистер Джонсон, хоть и занимаюсь менеджементом. И знаю, что в кибермашинах спецназначения, каковой является Большой Бука, приоритет головных программ не изменяем ничем. Даже влиянием чипа, контролирующего поведение всей системы в целом. Если Большой Бука создан как защитник закона, то… Он не выстрелит. И это, кстати, дарит мне другую надежду…

Его прервал голос Роббинса:

— Они отъезжают от кладбища на автомобиле мистера Гаррета. Ждем ваших указаний.

Джонсон приблизил рацию к лицу:

— Мы едем за ними. Рассаживайтесь по машинам и следуйте за мной. — Он значительно взглянул на Гаррета и сказал:

— Поехали, Брэд. И дай Бог, чтобы ваши соображения оказалось верны.

Через несколько минут по пустынному ночному шоссе вытянулась колонна автомобилей, движущихся от Славянского кладбища к центру мегаполиса.

Стивен Джонсон и его детективы спешили за Большим Букой и его компанией, чтобы стать свидетелями ограбления крупнейшего континентального банка «Метрополь».

* * *

Впоследствии, когда Брэд перебирал в памяти события роковой ночи и соотносил их с тем, что знал о налетах и ограблениях, он понял, что был свидетелем блестяще проведенной операции.

Все начиналось, — впрочем, и продолжалось тоже — как в классических боевиках.

Черный «ауди» второго менеджера Корпорации Брэда Гаррета, мягко урча мотором, подкатил к автостоянке перед банком, и его затененные стекла мрачно заиграли бликами фонарных огней и света, льющегося от ярко освещенного стеклянного холла банка. Из автомобиля никто не вышел, он застыл перед ограждением стоянки, и ему навстречу двинулся высокий парень вформе охраны банка «Метрополь» и с дубинкой в руках.

— Громила, надевай маску и выходи, — раздался голос Большого Буки в приемнике Джонсона. Начальник Службы детективов чертыхнулся:

— Надо же, ничего не забывают. В камуфляже будут работать!

Его автомобиль стоял в небольшом отдалении от банка. Так, чтобы можно было более или менее комфортно следить за разворачивающимися событиями. Машины детективов рассредоточились по ближайшим темным углам и дворам.

— Маски — это нам на руку, — заметил Брэд. — Вы хотите, чтобы «злодеев» после ограбления нашли и посадили в тюрьму?

Джонсон не ответил. Парень в униформе подошел вплотную к дверям автомобиля, из него выскочила изящная фигурка в вязаном свитерке и черной маске на лице и без паузы впечатала маленький кулачок в живот охранника. Видимо, парень был крепким, он не согнулся от удара. Но это его не спасло. Удар был так силен, что отшвырнул жертву нападения на несколько шагов, и, сильно ударившись спиной о металлические штыри ограждения, охранник сполз на землю.

— Ничего себе! — выдохнул Дилан Маккей. — Какая девушка!

— Зачем они связываются со сторожем автостоянки? — недоуменно спросил Брэд.

— Чтобы он не вызвал подмогу, когда они ворвутся в вестибюль банка, — ответил Джонсон.

Из автомобиля вылез Большой Бука, в его металлической руке звякнули наручники. Он профессионально быстро залепил рот жертвы скотчем, руки стянул за спиной наручниками и положил возле ограждения. Потом скомандовал:

— Пакостник! Тебе пора! Как сделаешь дело, оповестишь нас по рации!

— Откуда у него две рации? — возмутился Брэд. Джонсон в ответ только усмехнулся:

— У него их не две, а пять. И еще набор слесарных инструментов. И три противогаза. И набор медикаментов с хирургическими инструментами. И еще черт знает что. Потому что это машина, а не человек. Роботы используются полицией как ходячие ящики с вещами на все случаи жизни.

Пакостник вылез из машины и ходко зашагал в обход автостоянки к углу здания банка. Тощая фигура Поплавского передвигалась стремительно и бесшумно. «Боже, — подумал Брэд, — это почтенный профессор университета! Никогда бы не поверил!»

— Он пошел ковыряться в цепях здания, — повернулся он к Маккею и Джонсону. — А Джонни Дэфт сейчас откроет ему все нужные двери.

Задняя дверь автомобиля Брэда Гаррета распахнулась, и из нее показался Вор с ноутбуком в руках.

— Извини, Большой Бука, но я не могу работать в такой духоте!

— Делай, как тебе надо, — разрешил робот, а Вор поставил ноутбук на капот машины и стал быстро набирать команды на клавиатуре. Большой Бука и Громила стояли у него за спиной и внимательно смотрели по сторонам. Рация робота-полицейского пискнула.

— Это Пакостник, — сказал Бука и передал прибор Вору. Тот быстро проговорил в микрофон:

— Пакостник, называй мне дверные коды и индексы электронных замков. Для каждой двери, которую тебе надо открыть.

Через пару минут активных переговоров Вор отдал рацию Большому Буке и сказал:

— Он на месте. Начал работу. И у меня все готово. Как только он отключит сигнализацию, я запущу программу открытия сейфов. А вы можете вязать охрану.

Услышав это, Стивен Джонсон долго и снаслаждением выдавал одну руладу ругани за другой. Дилан Маккей с расширенными от удивления глазами слушал тираду дядюшки и только уважительно причмокивал. Брэд сидел, не сводя тоскливых глаз с троицы около своего автомобиля.

Через десять минут голос профессора Поплавского в рации Большого Буки рапортовал:

— Сигнализация отключена. Автономные устройства выведены из строя. Можете заходить.

— Ура! — шепотом прокричал Джонни Дэфт и впечатал клавишу ввода команд в клавиатуру ноутбука. — Жди нас, Пакостник. Встретимся в банке!

Большой Бука выхватил откуда-то из своего тела огромный пистолет, а другая его рука превратилась в диковинную, устрашающего вида то ли пушку, то ли пулемет. Брэд испуганно посмотрел на Джонсона.

— Автомат системы «КОП», — невыразительным тоном ответил Джонсон. — Гигантский калибр, бронебойные пули, подствольник с гранатами, бешеная скорострельность… В общем, то, что нужно, чтобы брать банк. — И добавил. — Это было ваше решение, Гаррет…

Брэд промолчал. Он был уверен в том, о чем говорил Джонсону перед отъездом с кладбища. Но теперь, глядя на автомат «КОП», не знал, что и думать.

Большой Бука скомандовал:

— Вперед! — И тяжелой поступью двинулся на здание банка «Метрополь». За ним беспечно запрыгала легкая девичья фигурка в маске и с кастетом на правой руке. Вор натянул на голову женскую колготину с прорезями для глаз и двинулся следом.

Несомненно, в другой ситуации столь нагло-неприкрытое приближение банды в масках и с оружием к дверям банка вызвало бы совершенно адекватную реакцию охраны, и дело закончилось бы перестрелкой не только с ней, но и с вызванными силами полиции мегаполиса. Но этого не случилось.

Потому что впереди банды шел не кто иной, как робот-полицейский. Громила и Вор остались на улице, а Большой Бука решительно шагнул в ярко освещеннный вестибюль здания.

— Доброй ночи, господа! — пророкотал он. Четверо охранников, поджидавшие пришельцев возле заградительного барьера, отвечали:

— Здравствуйте, офицер!

Большой Бука не произнес больше ни слова. Его рука-автомат дернулась, и из подствольника вылетела и ударила в стену граната с усыпляющим газом. Помещение заволокло дымом. Сквозь него было видно, как фигуры охранников скомкались в бумажные кули и осели на пол.

Робот-полицейский спрятал пистолет, вместо него достал из себя пару блекло-голубых тряпочек и протянул их сообщникам:

— Наденьте респираторы и вперед!

Трое злодеев исчезли в клубах ядовитого дыма.

Перед зданием и в машине Джонсона установилась необычная тишина. Мирно горели фонари. Ночное небо приветливо мигало яркими синими звездочками. Откуда-то из дальнего окна донеслась веселая музыка. Только задымленный стеклянный куб холла свидетельствовал о том, что минуту назад на глазах десятков свидетелей произошло серьезное злодейство.

Вооруженное нападение на банк.

Стивен Джонсон, Брэд Гаррет и Дилан Маккей безмолвно сидели в машине. Тишину нарушил писк рации.

— Какие будут указания, мистер Джонсон? — в который раз монотонно спросил голос Роббинса.

— Подтягивайтесь ко мне, — ответил он. — С оружием наизготовку. Попробуем задержать их возле банка до тех пор, пока не приедет полиция.

И повернулся к Брэду:

— Ну вот и все, мистер Гаррет, — сказал начальник Службы детективов. — Удача нам не улыбнулась. Сейчас они выйдут из банка с деньгами и, если их не задержит полиция, скроются в неизвестном направлении. А потом… Кто скажет, как будут работать чипы в этих несчастных? На что их толкнут? — Он подождал, что ответит Брэд, но тот молчал. — Мне очень жаль, но я вызываю полицию.

— Подождите, когда они выйдут, — хрипло сказал Брэд.

— Зачем? Это усложнит ситуацию.

Брэд всем корпусом развернулся к Стивену Джонсону:

— Я вас прошу!

Тот непонимающе пожал плечами:

— Если вы настаиваете…

И здесь двери банка распахнулись, и сквозь клубы дыма на улицу вывалились четыре «злодея». Громила, Пакостник и Вор срывали с себя респираторы и маски и, громко хохоча, хлопали друг друга по плечам. Большой Бука шел впереди. Его металлические длани крепко прижимали к корпусу несколько холщовых мешков.

— Наличные деньги! — с укором сказал Джонсон, увидев мешки. — На вид — несколько миллионов долларов, я в свое время немало их перевозил. — И обратился к Брэду. — Что вы хотели, мистер Гаррет? Они вышли.

— У вас есть с собой удостоверение ветерана полиции? — отрывисто спросил Брэд.

— Да, — удивленно ответил Джонсон. — И даже декоративный полицейский значок вместе с ним.

— Дайте их сюда!

— Что вы хотите делать? — встревожился Джонсон, но все-таки достал из-за пазухи кожаный стандартный футляр-портмоне полицейского. — Скажите мне, я все-таки отвечаю за вас.

Рация отрапортовала голосом Роббинса:

— Мы готовы к активным действиям, сэр.

Брэд встревоженно огляделся: в разных концах площади перед банком, почти не таясь, стояли детективы Корпорации. С пистолетами в руках.

— Не стрелять! Не двигаться! Ждите на месте! — выкрикнул Брэд Гаррет в микрофон рации, выхватил у Джонсона удостоверение со значком и выскочил из машины.

Когда Брэд ступил на землю и двинулся навстречу Громиле, Пакостнику, Вору и Большому Буке, он не испытал никакого страха. Он просто делал свое дело. Так, как делал его всегда, — с полной уверенностью в успехе. Потому что Брэд Гаррет был один из тех редких людей, которые никогда не переоценивали ни свои силы, ни свою компетентность. И брались только за ту работу, которую могли выполнить. Весь прошедший день и начало ночи он вынужденно занимался тем, в чем был некомпетентен. И может быть, поэтому, говорил он себе, подходя к Большому Буке, все так неудачно сложилось.

Но теперь, знал он, все получится. Ибо если Брэд что-то в жизни понимал или принимал для себя, а потом опирался на эти вещи, то неизменно достигал цели. Так уж складывалось в его судьбе. А он в свою судьбу верил.

Пока он подходил к злосчастной четверке, Большой Бука бросил мешки с деньгами на землю и выхватил пистолет. А Громила встал рядом с роботом и зашевелил пальцами руки в отверстиях кастета. Вор и Пакостник безбоязненно смотрели на безоружного Брэда и тихо хихикали.

Брэд остановился в трех шагах от Большого Буки и, не глядя на дуло пистолета, смотревшего ему в грудь, вытянул перед собой руку с открытым удостоверением и полицейским значком:

— Я — коммисар полиции Стивен Джонсон. Представьтесь, офицер. И покажите свои документы.

И подумал: «Господи, только бы не помешали эти придурки. Только бы стояли тихо: Громила не дал бы мне в лоб, Пакостник не растрелял бы из рогатки, а Вор не упер бы удостоверение до того, как Большой Бука его рассмотрит!»

Желание Брэда Гаррета было исполнено: «злодеи» стояли не шевелясь. В присутствии Большого Буки инициативу они проявляли лишь по его команде.

А Большой Бука никакой команды не дал…

Брэду показалось, что как только робот узрел стандартный серебристый кругляш полицейского значка, по его механическому телу пробежала легкая дрожь, а внутри корпуса что-то тихо загудело. Так, как гудят винчестеры при перезагрузке компьютера.

Большой Бука медленно, как бы прислушиваясь к своим ощущениям, спрятал пистолет. Потом, уже намного увереннее, достал удостоверение и пророкотал:

— Лейтенант киберполиции ББ номер тридцать два дробь семнадцать.

«ББ! — сверкнуло в голове у Брэда. — Большой Бука! Вот ведь бывают совпадения!» Он отмахнулся от ненужного соображения, потому что думать о чем бы то ни было, кроме диалога с роботом, было рановато. Если Бука не выстрелил в него сразу, то вполне мог сделать это в любой момент. Не давая роботу времени на размышления, Брэд спрятал документ Стивена Джонсона и с напором спросил:

— Что здесь происходит, лейтенант? — И с еще большим напором добавил. — Мне кажется, что НАРУШЕНЫ ЗАКОН И ПОРЯДОК!

Это были те самые слова. Те слова, которые должен был услышать лейтенант киберполиции, чтобы навсегда забыть про Большого Буку. Робот-полицейский ББ?32/17 строго оглядел своих спутников, мешки с деньгами у себя под ногами и отчеканил:

— Тремя злоумышленниками совершено ограбление банка «Метрополь». Закон и порядок нарушены. Но, — робот-полицейский поднял руку и позвякал тремя парами наручников, — ситуация находится под контролем.

С этими словами он снова вынул пистолет и навел их на Громилу, Пакостника и Вора. У «злоумышленников» вытянулись лица.

— Ты чего, в натуре… — только сумела выдавить из себя Николь Шанель. Но не более. Робот развернул Громилу спиной к себе, а Брэд суетливо, но быстро защелкнул наручники на его запястьях. То же самое он проделал с Вором и Пакостником. Они под дулом пистолета не сопротивлялись.

Брэд стер со лба крупные капли пота и махнул рукой Стивену Джонсону: Тот все понял прекрасно и отдал команды по рации. С разных сторон к Брэду и роботу-полицейскому устремились детективы Корпорации.

— Кто это? — спросил робот, глядя на подходящих людей. И в этот момент Брэд вдруг очень ясно осознал, что имеет дело не с обманутым Большим Букой, а с настоящим полицейским. Сотрудником той службы мегаполиса, от которой в первую очередь необходимо было скрыть историю с чипами Корпорации. Он затравленно посмотрел на слишком медленно подходившего Джонсона и сказал:

— Это наши люди, лейтенант. Я знал, что дело не чисто и вызвал своих оперативников.

— Я должен сообщить о происшествии в свое отделение и в Управление мегаполиса, — пророкотал робот, и в его руках оказалась рация. В этот момент детективы Корпорации молча уводили Громилу, Пакостника и Вора. Другие освобождали связанного охранника автостоянки. Третьи выносили тела парней, уснувших в холле банка. Всех пострадавших устраивали по машинам и в спешном порядке увозили прочь.

А Стивен Джонсон стоял за спиной у Брэда Гаррета и напряженно следил за роботом.

— Сделайте что-нибудь! — зашипел Брэд. — Я ничего не могу придумать!

Робот-полицейский включил рацию. И в этот момент Стивен Джонсон обратился к нему и произнес три слова. Всего три слова, но были они настолько длинными, путаными и многосложными, что в них казалось, уместились все буквы алфавита.

Внимательно выслушав Джонсона, робот опустил руку с рацией и сказал:

— Я к вашим услугам, сэр. Система ББ функционирует в режиме выполнения команд.

Стивен Джонсон ничего не ответил роботу и равнодушно отвернулся от него.

— Теперь этот парень наш, — сказал он Брэду. — Он будет выполнять команды владельца вербального кода, то есть мои команды, до тех пор, пока я не произнесу нужный набор звуков в обратном порядке. Этот трюк знает каждый полицейский мегаполиса. Но, — Джонсон усмехнулся, — исполнить его могут единицы. У остальных не хватает мозгов, чтобы запомнить всю тарабарщину целиком.

Брэд облегченно вздохнул:

— Вы — несомненный талант, Стивен, — искренне похвалил он коллегу. — Тогда ведите его в свою машину и езжайте в Корпорацию. Там мы всех «злодеев» вылечим немедленно. А у робота сотрем из памяти то, что он помнить не должен.

— Хорошо, — сказал Джонсон и махнул рукой. Дилан Маккей, все это время остававшийся в машине, лихо подрулил к дядюшке. — А вы? Поедете на своей?

— Да, — устало ответил Брэд. — Я поеду на своей. И надеюсь, что найду в ней бумажник и ключи от квартиры. Встретимся в Корпорации.

Он вяло подмигнул Дилану и побрел к автомобилю.

Сев за руль, он вдруг понял, что, наверно, впервые в жизни не может определить свое душевное состояние. В груди билась радость от сознания успешно проделанной работы, но в то же время перед глазами стояло дуло пистолета Большого Буки, наведенное в эту грудь.

И от этого радость сменялась страхом… А страх превращался в осуждение…

А вот за что осуждал себя Брэд, для него оставалось тайной.

* * *

Через три дня мистер Коллинз, Стивен Джонсон и Брэд Гаррет сидели в кабинете главного менеджера Корпорации и все трое улыбались друг другу.

— Я был уверен, — говорил Брэд, — что стоит мне только напомнить ему про то, что он полицейский, про закон и порядок, и приоритетные программы забьют в нем все остальные влияния. Так и случилось.

— Вы просто герой, — похвалил Коллинз. — И вы, Стивен, умница. Если бы не ваш вербальный код, этот робот испортил бы все дело.

Начальник Службы детективов благодарно кивнул, а Брэд нахмурился:

— Риск, конечно, был большой. Я говорю не о себе, а о жизнях охранников и наших несчастных «злодеев»…

— Я не хочу комментировать ваши действия, — мягко сказал Коллинз.. — Теперь это не имеет смысла, Брэд.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — улыбнулся Джонсон.

— Да, именно, — откликнулся главный менеджер. — Но я вовсе не был уверен, что все окончится хорошо, когда разговаривал с президентом «Метрополя». Слава Богу, что мы с Картером — давние приятели, он пошел мне навстречу и замял дело с охранниками. В конце концов, мы провели диагностику устойчивости банка к вторжениям первого и второго рода. За это президент должен быть нам благодарен.

Брэд и Джонсон с сомнением переглянулись, а Коллинз криво ухмыльнулся:

— Конечно, я шучу, господа… Никто из охраны, попавшей под пресс нашей банды, серьезно не пострадал. Картер взял с них слово не рассказывать о происшествии никому, повысил оклады и подарил по путевке в престижнейшие санатории побережья. Ребята будут молчать как рыбы. Тем более, что им нечем хвалиться: в их смену был ограблен банк. Если они раздуют эту историю, то не найдут работы по специальности никогда.

— Логично, — кивнул Брэд. — А где теперь робот ББ номер тридцать два дробь семнадцать?

— На службе, — ответил Брэду Стивен Джонсон. — Он обычно патрулирует участок от Триумфальной площади до банка «Метрополь». После того, как вы вынули из него чип и прочистили мозги, он ведет себя прекрасно. Я наводил справки.

Главный менеджер посмотрел на часы и сказал:

— А теперь, господа, нам предстоит выстоять еще один раунд. Операции по извлечению чипов у Николь Шанель, профессора Поплавского и Джона Дэфта прошли успешно. Жертвы программы «Зомби» не предъявляли Корпорации серьезных претензий и разошлись по домам сразу же после медосмотра и бесед с нашими психологами. И все-таки неизвестно, как эти люди за три прошедших дня осмыслили происшедшее с ними. Возможно, кто-то из них захочет подать на Корпорацию в суд. Тогда все наши усилия пойдут насмарку…

— Вы не правы, сэр, — быстро проговорил Брэд Гаррет. — Чипы извлечсены из людей, все живы. Это важно. Наши усилия были не напрасны.

— Да-да, Брэд, я понимаю вас, — ответил Коллинз, — но я имел в виду не судьбы людей, а положение Корпорации. Этот вопрос остается открытым. Я пригласил Громилу, Пакостника и Вора, — при этих словах он улыбнулся, — сегодня сюда. Они уже должны ждать в приемной.

Брэд Гаррет и Стивен Брэндон снова переглянулись и напряженно взглянули на двери кабинета. Коллинз нажал кнопку селектора связи:

— Джуди, наши гости прибыли?

— Да, сэр.

— Пригласи их.

Николь Шанель, профессор Поплавский и Джонни Дэфт вошли в кабинет главного менеджера Корпорации. Коллинз встал и с искренней улыбкой на лице тяжело зашагал к ним навстречу. Брэд и Стивен Джонсон присоединились к шефу. После обмена рукопожатиями все расселись в креслах, и Коллинз уважительно обратился к гостям:

— Господа! Мы пригласили вас за тем, чтобы услышать, какие претензии вы имеете к Корпорации. Независимо от того, какой оборот примет наша беседа, мне бы хотелось, чтобы вы приняли наши самые искренние извинения. Ибо то, что произошло с вами, — чудовищно. И форс-мажорные обстоятельства воздушной катастрофы, приведшие к вашей беде, ни коим образом не снимают с Корпорации ответственности за происшедшее. — Коллинз сжал губы, скрестил руки на животе и склонил голову, как бы усиливая смысл сказанного драматичностью позы. — Мы готовы выслушать вас господа. Кто из вас начнет? Вы, Николь?

Девушка вскинула длинные темные ресницы, и ее нежные щеки покрыл румянец. Брэд, взглянув на нее, поймал себя на том, что не хочет отводить глаз. «Дилан был прав, — подумал он. — Она действительно очаровательна».

— Нет-нет! — смущенно прошептала Шанель и потрогала пластырь на пальцах правой руки. — За всех профессор Поплавский скажет…

— Да, господа! — подал голос профессор и уверенно встал, тряхнув несуществующей шевелюрой. — Получив ваше приглашение, мы с коллегами, — он уважительно кивнул Дэфту и Шанель, — посоветовались и решили, что не будем предъявлять претензии Корпорации. Объясняется это тем, господа, что несмотря на некоторые физические неудобства, которые мы испытали, а также риск, котрому подвергались во время наших приключений, каждый из нас получил от этого… м-м-м… жизненного демарша только пользу.

— Какая же от этого польза? — искренне изумился Брэд.

— Какая? Я, например, навсегда избавился от насмешек студентов. Меня в университете носят чуть ли не на руках. Потому что хотя и невозможно доказать, что именно я привел механизмы здания в действие, студенты в последнем не сомневаются. И слава главного прикольщика университета мне очень льстит. — Профессор гордо пригладил клочки седых волос над ушами. — Раньше на мои лекции курс являлся в полном составе лишь в те дни, когда ребята организовывали надо мной очередное издевательство. Теперь же они валят валом на каждую лекцию. Потому что знают, что в конце ее я опишу какой-нибудь электротехнический прикольчик. А стопроцентная посещаемость мне только и нужна. И деканату факультета тоже.

Профессор самодовольно оглядел всех присутствующих и сел в кресло.

— Я думаю, коллеги сами расскажут о своих успехах, — уже сидя добавил он.

Мистер Коллинз вопросительно взглянул на Джонни Дэфта. Тот улыбнулся и сказал:

— Мистер Коллинз, вы, наверно, знаете от мистера Картера, что я теперь — начальник Отделения финансовой безопасности. Благодаря вашему чипу, уровень моей компетентности возрос в сотни раз. Сейчас я занимаюсь разработкой новой стратегии защиты банка «Метрополь». И вот что интересно, мое мышление настолько интенсифицировалось, что иногда мне становится страшно. Я подозреваю, что воздействие чипов оставляет некоторые необратимые изменения. И пример уважаемого коллеги, — он вежливо кивнул в сторону профессора Поплавского, — еще одно тому доказательство. Профессор с удовольствием занимается выдумыванием новых приколов. Это сказано не в укор Корпорации, — улыбнулся Джонни. — Просто примите наш опыт к сведению при работе над тем проектом, для которого были созданы ваши чипы.

Коллинз поблагодарил Дэфта и обратился к Николь Шанель:

— Ну, милая девушка, а вы что скажете?

Николь опять зарделась от смущения, но выдавила из себя:

— Знаете, я перестала бояться. Ну… Как бы вам объяснить… Физически. Раньше, если кто-то грубил мне или делал больно, мне хотелось убежать. А теперь… — Она смущенно посмотрела на свою правую руку. — Я не боюсь. И если надо, знаю, что сумею постоять за себя. — Она подняла на Коллинза глаза и добавила. — А ведь для женщины это очень важно, правда?

— Несомненно, мисс Шанель, — пробормотал Коллинз. А Брэд опять поймал себя на том, что не может отвести от девушки взгляда.

— И вообще, — продолжала Шанель Николь. — Этот ваш чип мне помог разорвать отношения с одним парнем… Он надо мной издевался, это я теперь хорошо понимаю. И я начала новую жизнь. И нашла новых друзей!

Она оглядела мужчин, окружавших ее, и вдруг улыбнулась им такой юной и светлой улыбкой, что никто из них не смог удержаться, и все заулыбались в ответ.

Мистер Коллинз встал:

— Ну, раз так, господа, то позвольте Корпорации подарить каждому из вас новый компьютер последней модели нашего производства. В знак добрых отношений и на память о тех приключениях, которые вы пережили по нашей вине. О получении не волнуйтесь. Доставку на дом мы обеспечим немедленно после нашей встречи. Всегго доброго.

Все встали со своих мест и, прощаясь, столпились у порога. И здесь дверь кабинета приоткрылась, и в образовавшийся проем просунулся острый нос Дилана Маккея.

— Здрасьте, — пробормотал он, отыскивая кого-то среди присутствующих. Увидев Шанель, подмигнул ей и приглушенно спросил:

— Ну, ты идешь?

— Иду, иду, подожди, — радостно прошептала она.

— Ага! — И племянник начальника Службы детективов исчез за дверью.

Стивен Джонсон осуждающе покачал головой и тихо сказал Брэду:

— Когда только успели на «ты» перейти! Быстрая молодежь пошла!

Но Брэд ему не ответил. Он прислушивался к себе. И начинал понимать, что нервотрепка последних дней — цветочки по сравнению с тем, что ему предстоит.

Потому что он дал противнику слишком большую фору — целых три дня.

И отвоевать сердце Николь Шанель у остроносого ловеласа Дилана Маккея второму менеджеру Корпорации Брэду Гаррету, скорее всего, будет непросто.

Парадоксы связности

Глава 1

ТАЙНЫ НАШЕГО МИРА

— Нет, парни, как ни крути, но пространственные провалы в суперсвязных системах — это феноменально, — задумчиво сказал Энди, вынул из кармана большой клетчатый носовой платок и неожиданно громко высморкался. Тэд вздрогнул и с раздражением толкнул друга в плечо:

— Потише не можешь? Весь городок перебудишь! Ночь уже!

Вдоль пустынного шоссе, по которому они шли, тянулись городские коттеджи, и в вечерней тишине звук, издаваемый носоглоткой Энди, прозвучал как выстрел.

Алан захохотал и хлопнул нарушителя тишины по узкой худой спине:

— Труби, горнист, труби! Недолго осталось! Еще пара таких лекций, на которую ты нас затащил, и будет полное разжижение мозгов. — Он обнял Энди за плечи и доверительно наклонился к его уху. — Носовые платки я и Тэд тебе организуем, а дальше — сам понимаешь… Ха-ха-ха!

Энди остановился посреди шоссе, стянул с длинного носа очки и стал их протирать о полу пиджака.

— Лучше умереть от разжижения мозгов, чем жить с такими, как у тебя, Алан, — обиженно высказался он. — Вот поедешь на поезде в Нью-Йорк поступать в свой спортивный колледж, да и провалишься в другой пространственно-временной континиум. И так и не поймешь, из-за чего. И не будешь знать, как вернуться обратно.

Алан остановился вместе с Энди и, глядя сверху вниз, слушал его с добродушной ухмылкой на широком лице.

— Это почему же я должен провалиться, теоретик? — ехидно спросил он.

Энди расширил глаза и призвал Тэда в свидетели тупости оппонента:

— Ты слышал? Это он спрашивает после того, как три часа слушал мистера Рэндома!

Тэд махнул на него рукой и отвернулся:

— Да ну тебя!

Он был зол на Энди Лейбана. Тот устроил Тэду и Алану — своим лучшим друзьям! — чудесный вечерок: затащил на скучнейшую лекцию по математической топографии и теперь шел как ни в чем не бывало, да еще пытался рассуждать о всякой пространственной чепухе! Нет, Тэд ничего не имел против математики, тем более против доктора Рэндома. Как-никак, доктор — светило теоретической физики, только ради того, чтобы увидеть такого человека в их захолустье, можно было потратить вечер, но…

Все-таки он согласился пойти на эту лекцию потому, что Джулия собиралась послушать Рэндома тоже, так сказал Энди. Тщательно прихорашиваясь на выходе из дома перед зеркалом, Тэд представлял, как выберет в конференц-зале удобную позицию — кресло, стоящее сзади и чуточку сбоку от кресла Джулии, — и тогда сможет целых три часа незаметно наблюдать за ней. Смотреть на линии ее маленького округлого подбородка, нежной высокой шеи, на изгиб ее улыбающихся губ. На то, как она грациозно склоняет голову, приближая ушко к губам что-то шепчущей подруги….

Тэд не имел возможности пялиться на Джулию в колледже — ребята засмеют, да и девчонке нечего знать о том, какие чувства она у него вызывает… Ни к чему ей это знать, да, Тэд давно так решил. Конференц-зал был идеальным местом для незаметного наблюдения, и он согласился на уговоры Энди. Алан же, которого кроме футбола, похоже, ничего серьезно не интересовало, конечно, увязался с ними. Он, Тэд и Энди, несмотря на катастрофическое несходство характеров, уже долгие годы ходили вместе, как три мушкетера. И бедный Алан сегодня заплатил за свою преданность дружбе сполна. Через десять минут после начала лекции впал в прострацию, с добрый час промаялся в роли неподвижного тупо моргающего идиота и уснул. Тэд посмеялся бы над ним и не злился бы понапрасну на Лейбана: парадоксы суперсвязности вообще интересная штука, если бы…

То ли друг его что-то напутал, то ли наврал, чтобы не идти в колледж второй раз за день одному, только Джулия на лекцию не пришла. И настроение у Тэда Ньюмена было в настоящий момент просто отвратительным.

— Нет, ты скажи, почему это я должен провалиться? — ехидно спрашивал Алан, желая, по всей видимости, окончательно достать друга Энди простыми вопросами. Наверно, подумал Тэд, добродушный Алан тоже разозлился на очкарика Лейбана, который один из всей троицы получил от вечера то, на что рассчитывал, а именно: истинное удовольствие.

Энди всю лекцию просидел, пожирая глазами мистера Рэндома, и слушал светило с жадным интересом африканского дикаря, впервые повстречавшего белого человека.

— Да потому что мировая железнодорожная сеть представляет собой суперсвязную систему!

— Ну и что, умник?

— А то, больной, — раздраженно отвечал Энди, — что вам пора принимать нейростимуляторы для улучшения внимания и памяти! Мистер Рэндом что говорил? Что в узлах суперсвязных систем возможны пространственно-временные метаморфозы! Именно на железнодорожных стрелках пропадают целые составы, исчезают в никуда.

— Чего-то я ничего о таком не слышал… — гудел Алан.

— Да что ты вообще слышал, когда продрых всю лекцию у меня на плече! Это стало происходить совсем недавно, как только все материки связали подземными тоннелями и пустили под океанами поезда. Сеть железных дорог стала замкнутой. А в замкнутых суперсвязных системах вероятность возникновения пространственных катаклизмов в тысячи раз выше! Вот и получается…

Тэд уже с улыбкой прислушивался к перебранке друзей. Раздражение и обида на Энди потихоньку проходили. Тэд увидит предмет своей тайной любви завтра, бог с ней, с этой неудачей на лекции, при чем здесь Энди…

Он неторопливо вышагивал впереди маленькой компании и глядел на звезды.

Они сегодня были особенно яркими и четко выделялись на черном бархате небосвода. Их свет казался даже более теплым и уютным, чем тот, что пробивался сквозь листву от разноцветных квадратов коттеджных окон.

Глядя на небо, хотелось думать о тайнах и любви. Интересно, подумал Тэд, а есть ли в Звездном реестре звезда по имени Джулия? Если есть, он узнает о ней все-все… И как-нибудь расскажет об этом девушке, чье имя эта звезда носит. Расскажет, конечно, не лично, а в электронном письме…

— Мы в двадцатом веке что имели? — продолжал просвещать Алана Энди. — Всего пару подобных случаев. Поезд-призрак и месье Гапона. А после открытия межматериковых тоннелей, говорил мистер Рэндом, уже три товарняка пропали неизвестно куда, как сквозь землю провалились. Хорошо, что людей на них не было, грузовые составы тянут киберлокомотивы… А не знает об этом никто, потому что факты тщательно скрываются спецслужбами.

Тэд остановился и обернулся: Энди упомянул о том, о чем речи на лекции не было.

— А что это еще за месье Гапон?

— Ну, кучер Гапон, ты не слышал об этом, что ли? В 1913 году в вагоне экспресса Мюнхен-Нюрнберг неожиданно появился мужчина в потертом фраке и котелке. Возник буквально из воздуха. Страшно испуганный, взъерошенный такой весь. Сразу стал метаться по вагону, кричать по-английски, выглядывал в окна, ужасался, рыдал, волосы на себе рвал. Когда его кое-как успокоили и расспросили, оказалось, что родом он из Шотландии, служит вторым кучером у графа Розенталя, что на дворе 1868 год, что он возвращался в усадьбу из города с новой подпругой для любимой кобылы графа и вот — оказался в мчащемся незнамо куда вагоне.

— Ух ты! — восхищенно пробасил Алан. — И что потом?

— Потом он исчез так же неожиданно, как и появился. Но от него остался котелок, который он уронил, когда за голову хватался. Ну, уфологи там разные и специалисты по аномальным явлениям стали наводить справки и нашли в архивах полиции Эдинбурга заявление некоего Гапона о хищении дорогого ему котелка. Он жаловался, что стал жертвой колдовства местной ведьмы и поэтому посреди бела дня впал в кошмарный сон, а пока спал, колдунья утащила его вещь. Заявление было написано в 1868 году. Вот так.

— Интересно, — сказал Тэд. — Это ты откуда вычитал?

— Из одного уфологического отчета. «Провалы во Времени» называется… Но авторы неправильно интерпретировали этот случай. Они считали, что во всем кучер виноват, его, мол, зашвырнуло в поезд. Но теперь ясно, что не Гапон провалился в пространственно-временную дыру, а экспресс.

— Почему ты так думаешь?

— А это из лекции мистера Рэндома следует. Когда поезд въезжал на очередную стрелку, то каждый раз оказывался в узле суперсвязной системы железнодорожных путей. И в одном из узлов феномен суперсвязности сработал. Поезд перенесся на 40 лет назад да еще к тому же из Европы на остров Великобритания. Так как в 1913 году железнодорожная сеть была не замкнута, то процесс оказался обратимым и длился секунды. Так что никто из пассажиров ничего не заметил. Но зато несчастный Гапон оказался как раз на том месте, куда экспресс переместился из Европы. Кучер попал в вагон и вместе с поездом перенесся в Германию в 1913 год. Представляешь, как он испугался?

— Представляю, — сказал Тэд.

— Еще бы! — воскликнул всерьез заинтригованный рассказом Алан. — Я бы, наверно, от страха на месте этого Гапона весь вагон разнес!

— Ты бы точно разнес, амбал, — с осуждением сказал Энди, поправляя на носу очки. — Нашел бы себе занятие, вместо того чтобы думать, как обратно вернуться.

— Да! — словно опомнившись, вылупил глаза Алан — на «амбала» он нисколько не обиделся. — А почему он вернулся-то? Ведь полчаса, наверно, в поезде плакал. Так бы мог и остаться в будущем. А не вышло почему-то!

— То-то и оно, — протянул Энди, подняв голову и прищурившись на звезды. — Я тоже думал о том, почему его обратно забросило в то же место и в то же время. И пришел к выводу, что дело в подпруге…

Впереди показался поворот на улицу, на которой жил Тэд. И он вдруг понял, что именно сегодня собирается отправить электронное письмо Джулии. Свое первое письмо девушке, которая нравится ему больше всех других девушек на свете. Что он в нем напишет — Тэд еще не знал, но только от одной мысли, что через несколько минут он войдет в незримый контакт с тем компьютером, за которым работает она, и его строки появятся на экране ее монитора, его бросило в дрожь. «Это все равно что подержать ее за руку, — подумал Тэд, — а что я при этом буду говорить, то есть что будет в письме, — не важно, она почувствует тепло моих пальцев — и это главное.

Напишу ей о кучере Гапоне и суперсвязности — она любит такие загадочные вещи, я знаю. А Энди интересно рассказывает…»

— В какой подпруге? — недоуменно прогудел Алан.

— Ну в той, которую он купил для любимой кобылы графа, забыл, что ли? — ответил Энди. — В экспрессе он объявился с пустыми руками, значит, подпруга в Шотландии осталась, на дороге, по которой он шел. По показаниям очевидцев, очень он об этой вещи сокрушался. Еще неизвестно, чего он больше испугался — перемещения во времени или утери этой самой дурацкой подпруги. Покупал-то он ее на деньги хозяина и — фюить! — посеял! Суровая кара его ждала за подобную провинность, — Энди сочувственно причмокнул. — Порка как минимум… Вот этот страх перед наказанием его назад и вернул. Очень уж он хотел ту подпругу назад получить.

— То есть, — сказал Тэд, — ты считаешь, что Гапон преодолел тысячи километров и четыре десятка лет только потому, что думал о подпруге?

— Ну да, — ответил Энди. — В конце концов, в жизни очень многое определяется состоянием нашего сознания, мы это по психологии проходили, разве не так? Чтобы вернуться из провала во времени и пространстве, надо не вагоны разносить, как Алан собирается, а сосредоточиться и спросить себя: «Хочу я вернуться или нет? И если хочу, то зачем, что у меня там такое осталось, что мне никак нельзя потерять?»

И все сразу встанет на свои места. Я так думаю.

— А че, — посмотрел Алан на Тэда, — верно вроде говорит!

— И тот чудак, — продолжал Энди, — который на поезд-призрак запрыгнул, не вернулся обратно по той же причине — просто не хотел возвращаться. А мог бы. И мы бы тогда побольше узнали о феномене.

— А что это за поезд-призрак? — с готовностью спросил Алан, полностью покоренный историями Энди Лейбана.

Они уже стояли под фонарем у поворота к дому Тэда. Он спохватился и посмотрел на часы. Стрелки показывали половину одиннадцатого. Это никуда не годилось, времени оставалось совсем мало. Через час отец возопиет хорошо поставленным командным голосом: «Отбой!» — и тогда уже не то что электронную почту через ГКС послать — ночника в комнате не зажжешь…

Ньюмен-старший был полковником космического десанта и, в общем, классным отцом, Тэд им гордился. Но когда мама уезжала погостить к сестре — а случалось это раз или два в год, и сейчас был тот самый случай, — «классный отец» не выдерживал возложенной на него ответственности за положение дел в доме и все полномочия отдавал полковнику. С этого момента «личный состав вверенного подразделения» — папины термины! — то есть Тэд и его старший брат Брюс, «переходил на казарменное положение». Что это означало? Для Брюса абсолютно ничего, потому что он уже пятый год служил по контракту в десантном полку, которым командовал Ньюмен-старший, и вместе с отцом каждое утро укатывал на полигон или космодром на целый день. А вот для Тэда это означало «поддержание чистоты в казарме посредством ежедневной влажной уборки», «пребывание вне казармы исключительно в режиме видеомониторинга командира», — то есть Тэд должен был в течение дня извещать отца по сотовому видеотелефону о своем местонахождении и занятиях, — а также супержесткий режим сна. После команды «отбой» ровно за полчаса до полуночи Тэд не имел права подавать признаков жизни в своей комнате, в ином случае ему грозили «наряды вне очереди».

Какая там очередь, каждый раз думал Тэд, укладываясь спать, если «личный состав» состоит, по существу, из одного человека — из него! Но отцу не перечил и казарменное положение безропотно терпел. Потому что знал: как только вернется мама, все сразу же вернется на круги своя. Полковник Ньюмен с удовольствием сложит с себя командные полномочия и превратится в любящего мужа и классного отца, влажная уборка в доме будет проводиться всего раз в неделю и силами всей семьи, а режим дня и подконтрольность жизни Тэда значительно смягчатся. «Не хмурьтесь, полковник, — говорила обычно мама, улыбаясь отцу. — Наш младший сын уже достаточно взрослый мальчик, чтобы распорядиться своим временем достойно, да, Тэдди?»

Тэд коротко вздохнул: до маминого приезда оставалось аж целых пять дней. Так что ровно через час он должен будет лечь в постель и затихнуть, «как снайпер перед выстрелом» (это уже лексикон брата Брюса).

Он еще раз посмотрел на часы и быстро кивнул друзьям:

— Ладно, ребята, я побежал, до завтра.

— Подожди, — сказал Алан. — Давай про поезд-призрак послушаем.

— Я знаю эту историю, — сказал Тэд. Его сердце уже замирало в предвкушении того, как он опустит пальцы на клавиатуру, чтобы написать письмо Джулии. — Мне еще в ГКС хочется заглянуть. Все, пока.

* * *

Дома было непривычно тихо. Обычно вечерами доблестный десантник Брюс Ньюмен заводил на всю катушку музыкальный центр с дерганой музыкой «экстази» и под это дело отдыхал от ратных дел: потягивал пивко и обзванивал подружек, строил планы на уик-энд. Как ему удавалось внятно разговаривать по телефону, когда стены его комнаты ходили ходуном под напором звуковых волн, для Тэда оставалось загадкой. Отец же в это время обычно возился в хозблоке с машиной, трактором или газонокосилкой и периодически напоминал о себе то металлическим скрежетом, то рычанием мотора, то визгом фрезы.

Сейчас же, идя по газону к дому, Тэд не слышал ни музыки, ни звуков слесарных работ. Это было необычно. Он тихо прошел в холл и услышал приглушенные голоса на кухне.

— Понимаешь, — говорил отец нетвердым голосом, — мы же с ним из одного училища. С тех самых пор вместе… Он мне как брат был! — Раздался грохот и звон посуды. Видимо, Ньюмен-старший вдарил кулаком по столу. — И вот — предал… Виктор Мандра — предатель! В голове не укладывается…

— Погоди, отец, — пьяным голосом отвечал ему Брюс. — Дай срок, разберемся!..

Тэд осторожно заглянул в кухню. Старший брат и отец сидели за столом напротив друг друга. Между ними стояла наполовину опорожненная литровая бутылка джина. Другая, пустая, стояла под столом. Оба были в форменных рубашках с короткими рукавами. Мускулистые руки, брошенные на стол, сжимали пустые стаканы. Не переоделись, подумал Тэд. Значит, как с космодрома приехали, так и сели.

— Разберемся! — угрюмо хмыкнул отец. — Он тридцать лет в звездном десанте, всю Галактику избороздил вдоль и поперек… Попробуй найди его! Он знает столько незарегистрированных планет, пригодных для жизни, сколько тебе и не снилось. — Он подозрительно прищурился на Брюса. Тот неуверенно подался назад. — Или ты думаешь, что он не сумеет запутать следы, исчезнуть? А?

Брюс тяжелым взглядом посмотрел на свои пудовые кулаки, потом на бутылку с джином и, приободрившись видом спиртного, выдал:

— Да! Я так думаю!

— Ха! — без паузы отвечал отец. — Он думает! Мандра — не бойскаут, он профессионал, десантник. Ему скрыться в Космосе — что в сортир сходить! А если наткнется на него случайно какая-нибудь команда — я им не завидую. — Он хищно выпятил нижнюю челюсть и поводил крепкой головой из стороны в сторону. — Виктор не частный звездолет угнал — боевой корабль! И притом — новейший, этот, как его… — Он помахал перед лицом Брюса рукой со стаканом, вспоминая нужное слово.

— «Маргинал», — покачнулся на стуле Брюс.

— Точно, «Маргинал»! И на этом корабле — чего только нет. Взвод боевых киберов, батальон тяжелых танков, бригада строительных роботов для возведения укреплений, гипноизлучатели… А-а! — Он крякнул. Набычившись, посмотрел на Брюса и вдруг неожиданно спросил:

— Сколько в Галактике звезд — знаешь?

— Чего? — промычал Брюс.

Он уже был здорово пьян. Впрочем, отец тоже. «Набрались!» — подумал Тэд. Отец и брат выпивали чрезвычайно редко, и если делали это, то только в отсут-ствие мамы. При этом они каждый раз обсуждали какую-нибудь драматическую проблему. И Тэд тогда с удовольствием наблюдал за ними. Отец в разговоре машинально сжимал и разжимал крепкие кулаки и играл желваками на лице, брат качал чугунной болванкой коротко стриженой башки и задумчиво разминал огромные бицепсы. Тэду в такие моменты казалось, что если они захотят сделать что-нибудь, а кто-то на свой страх и риск встанет у них на пути, то не найдет ни силы, ни средств, ни оружия, которые могли бы их остановить.

Приятно иметь таких папу и братишку, подумал Тэд. Но сегодня они что-то уж слишком сильно наподдавали. Да и тема странная. Предательство, похищение… ЧП у них, что ли, на космодроме?

— Двоечник! — Отец навалился на стол и ткнул Брюса кулаком в лоб. — Ты чей сын, мать твою? — Он выпятил широкую грудь и изо всех сил впечатал в нее кулак. — Мой! А значит, — со странной логикой продолжил он, — должен знать, что в Галактике сто миллиардов звезд, понял? И Виктор Мандра сейчас обживает уютную планетку возле одной из них. А сколько планет в Галактике? — снова спросил он. Брюс, потирая ушибленный лоб, постарался сохранить лицо, уйдя от ответа:

— Не, отец, я не понял… Ты о чем?

— Ну умножь на десять! — взревел Ньюмен-старший. — Приблизительно получишь! Сколько будет?

— Биллион, что ли?

— Дурак! Биллион — это, по-другому, миллиард! Будет триллион планет! Триллион! — Он снова грохнул кулаком по столу. — А теперь найди его на одной из них!

— Хрен найдешь! — изумленно выкатив глаза, сообщил отцу Брюс с таким видом, как будто сделал открытие века.

— Во! — отец вытянул в его сторону указательный палец. — И как мне теперь доказать, что я не верблюд? А? Как — если он был моим другом и я верил ему как себе? И вместо себя послал на этом клепаном «Маргинале» во главе десанта?

Тэда захватил разговор старших. У отца неприятности из-за друга юности, который угнал боевой звездолет и теперь скрывается где-то в Космосе! Не хило! В другое время он бы послушал дальше, а потом засыпал бы отца и брата вопросами, но только не сейчас. Ему не терпелось дотронуться до руки Джулии… То есть до клавиатуры, на которой он будет набирать текст своего письма, адресованного ей…

Он шагнул в кухню и сказал:

— Добрый вечер, джентльмены. Позвольте потревожить высокое собрание, прервать проведение химического эксперимента, — он кивнул на бутылку с джином, — и доложить, что я вернулся с лекции.

Отец сразу стал ровно наполовину трезвее, смущенно улыбнулся и положил Тэду руку на плечо:

— Хорошо, мальчик. Есть хочешь?

Тэд отрицательно помотал головой:

— Я пойду к себе, пап. В ГКС посижу. — Потом подумал и спросил: — Случилось чего-то?

Брюс зыркнул на него налитым глазом и молча потянулся к бутылке с джином. Ньюмен-старший озабоченно пошевелил седым ежиком на голове, стал еще трезвее и небрежно махнул рукой:

— Да так, ерунда, мелкие неприятности. Вот сидим с Брюсом, обсуждаем. Не думай об этом. И вообще, давай договоримся: ты всего этого, — он повел рукой над столом, — не видел, ничего этого не было. Потому что все мы знаем, что быть не должно. Согласен?

Тэд серьезно кивнул и спросил:

— Можно я сегодня немного задержусь с отбоем? На полчаса?

Иногда, когда отец с братом выпивали, такой номер проходил.

Отец вопросительно посмотрел на Брюса, как бы спрашивая у него совета.

Но тот был занят — разливал джин по стаканам. Ньюмен-старший снова мгновенно опьянел, уронил голову на грудь и, старательно выговаривая каждый слог, промычал:

— М-мож-но.

Тэд радостно кивнул и выбежал из кухни. И, поднимаясь по лестнице к себе в комнату, услышал, как отец чокается с Брюсом и строго спрашивает старшего сына:

— А ты знаешь, кто такой маргинал?

Тэд был на сто процентов уверен, что Брюс не знает, и про себя позлорадствовал.

С отцом пить — не с подружками уикэнд проводить: приходится не бицепсы, а знания демонстрировать. Или в лоб получать, если знаний нет. Тэд подождал ответа брата — Брюс промычал что-то невразумительное.

— Двоечник, — презрительно пробормотал Тэд и крикнул: — Изгой, отщепенец!

— Вот! — тут же громко откликнулся отец. И громко задвигал стулом по полу.

Наверно опять утыкает Брюсу кулак в лоб, удовлетворенно подумал Тэд.

И следующие слова, сказанные очень тихо, уловил еле-еле.

— Виктор Мандра — изгой, — сказал отец. — Во всяком случае, стал им неделю назад. В тот момент, когда угнал корабль… Маргинал угнал «Маргинал»… Ха! Но кто теперь их найдет и докажет, что я не верблюд?

* * *

Пальцы необычайно легко порхали над клавиатурой и мягко и точно ложились на клавиши. Мысли приходили сами собой — такие же легкие и точные, как движения рук. И Тэду казалось, что это не он создает на экране плавно удлиняющиеся строчки, а кто-то другой — не похожий на него, но испытывающий то же самое, что и он…

«Милая Джулия! Прежде чем поведать тебе о чем-либо в этом послании (которое ты, конечно же, не ждала), я хотел бы просить об одном: ради бога, не пугайся. Мы хорошо знакомы уже несколько лет, ты видишь меня каждый день, при встрече мы беспечно обмениваемся приветствиями, потом в течение дня я украдкой наблюдаю за тобой, а ты скользишь по мне рассеянным взглядом, если я попадаюсь на глаза…

Я никогда не смогу причинить тебе зла: для этого мое отношение к тебе… мне трудно подобрать точные слова… Слишком трепетно, наверно, так…

Скорее всего, очень бестактно — писать тебе анонимно. Но я не могу иначе. Хотя бы потому, что, объявившись, боюсь потерять надежду и превратить наши ежедневные встречи в процедуру, неприятную для обоих. Надеюсь, ты не осудишь и прочтешь до конца. „Вы слишком умны для того, чтобы не понять меня, и слишком благородны, чтобы не простить“… Это Дюма-сын. Однажды он так написал своей любимой, и я повторяю его слова. Только теперь они обращены к тебе…»

Тэд прервался и остановил взгляд на слове «любимой». Он не собирался делать никаких признаний, это было, по его мнению, слишком сентиментально. А последние слова, по существу, проводили прямую аналогию между отношением Дюма-сына к своей адресатке и отношением Тэда — к своей… С другой стороны, менять слово «любимая» на «знакомая», или «девушка», или «любовница» (как оно и было на самом деле) — вообще никуда не годилось… Потом он замер, соображая, не слишком ли раскрыл себя, упомянув о ежедневных встречах и приветствиях. И решил, что не слишком. У старшеклассников колледжа было принято здороваться со встречными ровесниками, независимо от того, знакомы они или нет. Так что Джулию на подходе к колледжу и дверям классной комнаты приветствовали как минимум тридцать парней, вычислить или угадать в этой толпе автора письма было невозможно.

Тэд на свой страх и риск решил все оставить как есть и снова застучал по клавишам.

«Как жаль, что тебя не было на лекции мистера Рэндома, Джулия! Я думал, что ты придешь и я смогу незаметно наблюдать за тобой — долго-долго. Впрочем, может быть, оно и к лучшему: вряд ли тебя заинтересовали бы проблемы суперсвязности, ты бы заскучала и перестала улыбаться подругам. А твоя улыбка, твоя нежная, прелестная улыбка…

Прости, Джулия, когда я мысленно воспроизвожу твой облик, голова становится пустой и звонкой, я тоже улыбаюсь и не могу думать. Я путаюсь. Но я хотел сказать вот о чем.

Поезд-призрак… Там, на лекции, зашла речь о поезде-призраке. В середине 70-х годов прошлого столетия в России несколько случайных наблюдателей были свидетелями феноменального зрелища. На железнодорожных путях возник паровоз с пассажирским составом — из ничего, из пустоты! — и, промчавшись мимо, через несколько секунд растворился в воздухе. Судя по описаниям очевидцев, этот поезд был очень похож на те, что ходили в начале века. Уфологи сразу вынесли вердикт: состав провалился во времени в будущее и вернулся обратно. И такое, сказали они, может повториться. В месте появления поезда установили непрерывные сменные дежурства. И добились своего: поезд-призрак в течение десяти дней объявлялся еще два раза, и его удалось сфотографировать…

Здорово, правда? Но я хотел рассказать не о самом феномене, а о другом. Среди уфологов-наблюдателей находился один отчаянный человек, который был готов отдать жизнь ради того, чтобы отгадать хотя бы одну из бесчисленных загадок аномальных явлений. И, когда поезд появился в третий раз и загрохотал по рельсам, этот человек впрыгнул на подножку последнего вагона.

И исчез. Навсегда. Не вернулся.

Скорее всего, он узнал тайну призрака, но только он — больше никто. Потому что этот отчаянный малый не сумел вернуться из своего путешествия во времени. А знаешь, почему?

Мой близкий друг сегодня ответил мне на этот вопрос, на ответ его натолкнула лекция мистера Рэндома.

Этому человеку просто не к кому было возвращаться. Но если бы с кем-нибудь он был связан незримыми нитями сердечного чувства и там, в конце тоннеля времени, вспомнил об этом, то его страстная воля повернула бы процесс перемещения вспять. Этого не произошло…

Ты любишь тайны нашего мира, Джулия? Ты как-то говорила об этом, я знаю: они зачаровывают тебя. Меня тоже. И если бы ты захотела узнать разгадку одной из них, например, феномена того поезда-призрака — я, не задумываясь, вскочил бы на подножку последнего вагона и укатил бы в небытие вместе с ним.

Но я бы обязательно вернулся.

Ты понимаешь, почему? Понимаешь?..

„Вы слишком умны, чтобы не понять меня, и слишком благородны, чтобы не простить“…

Я так хотел уйти от каких-либо признаний, но все у меня в этом письме идет не так, как задумал, все не так…

Послушай меня, Джулия…

ТЫ САМАЯ ПРЕКРАСНАЯ И УДИВИТЕЛЬНАЯ…

Прощай.

Твой Незнакомец».

Тэд медленно отнял руки от клавиатуры и откинулся на спинку кресла. Лицо его горело, губы дрожали. Он признался в своем чувстве к Джулии на словах — не в мыслях, и от этого почему-то его отношение к ней стало настолько внятным, ясным и определенным, что было почти осязаемо. Он испугался.

— Игрушки кончились… — пробормотал он, встал из кресла и заходил по комнате. Через несколько минут успокоился и понял, что надо написать постскриптум и что он сможет сделать это с трезвой головой.

«P.S. Милая Джулия! Не пытайся, пожалуйста, запускать программу, отслеживающую путь пришедшего сообщения с целью выявления анонимного адресата. Это письмо будет отправлено тебе „на метле“. Если ты не знаешь, что это такое, поясню: сообщение содержит в себе встроенную утилиту, уничтожающую или необратимо искажающую данные о себе на тех серверах, через которые оно проходило. Это все равно, что заметать следы. Отсюда и такой термин — „на метле“.

Если ты хочешь ответить мне, присылай письмо на ССАС — сервер службы анонимных сообщений с пометкой: адресату под именем Незнакомец Дж.».

— Вот так-то лучше, — прошептал он, прочитав постскриптум. — А то разнюнился…

Он быстро набрал в адресной строке сообщения электронный адрес Джулии и навел курсор мыши на пиктограмму «отправить немедленно».

— Поехали!

Тэд нажал на кнопку мыши.

И обрушился в пространственно-временной провал.

Глава 2

ИГРА В ЦИВИЛИЗАЦИЮ

Виктор Мандра с наслаждением сделал последний глоток кофе, прикурил сигарету и встал из шезлонга. Лениво переступая кривоватыми ногами в форменных шортах, подошел к краю посадочной площадки и смачно сплюнул. Прищурившись на солнце, оглядел раскинувшийся внизу пейзаж и одобрительно хмыкнул.

Ему все здесь нравилось. И горячее оранжевое солнце, и чистый прозрачный воздух, и живописный густой лес, обступающий рассыпанные здесь и там зеленые холмы-сопки…

Мандра скользнул одобрительным взглядом по ближайшей из возвышенностей. Эти пологие, но довольно высокие образования из камня и серозема были покрыты не лесом, а жестким низкорослым скрэбом. Они оказались очень кстати. На одну из них Мандра сутки назад посадил «Маргинал». Правда, для этого пришлось снести вершину несколькими залпами бортовых орудий, а потом долго выравнивать и оплавлять поверхность образованной площадки боевыми лазерами. И понятно, что для местных обитателей — автохтонов, так их называет Санни Дюк, — это было малоприятное зрелище…

Мандра самодовольно хмыкнул. Что говорить, аборигенов они сильно напугали. Но это им только на пользу. Пусть в лесных племенах станет десятком заик и двинутых умишком кликуш больше, зато пришел конец временам шаманского самомнения и поверхностного политеизма. Боги спустились с небес — настоящие, не выдуманные, во плоти боги! с громом и молниями! — и возвели на вершине холма ковчег. Их всего два, они зримы и осязаемы. Они всемогущи, именно они, без сомнения, создали этот лес и его обитателей и теперь снизошли с горних высот, чтобы явить себя миру.

Мандра с наслаждением затянулся сигаретой и прошептал:

— Добро пожаловать в новую религию! — Обернулся и весело прокричал: — Капитан, а почему наши верноподданные не несут нам жертвенных агнцев? И не воскуривают фимиам? Я даже согласен на первый раз принять всего лишь связку бананов и мешок копры!

— Какая копра, подполковник? — так же весело откликнулся Санни Дюк и тоже подошел к краю площадки. Он был намного выше и моложе кряжистого пятидесятилетнего Виктора Мандры. На сухощавом некрасивом лице играла жесткая усмешка. — Как видите, здесь не растут кокосы. И бананами не пахнет. И вообще, после нашей посадки автохтоны очухаются не скоро. Сейчас лежат на циновках в своих вигвамах и трясутся от страха.

— Ну да! — самодовольно осклабился Мандра. — Но они обязательно придут, Дюк. И до этого нам нужно точно составить сценарий пьесы, которую мы собираемся здесь сыграть.

Капитан перевел прозрачный взгляд светлых невыразительных глаз на подполковника:

— Ну что ж, давайте составлять, сэр. Время отдыха кончилось. Пора действовать.

Мандра кивнул, и оба, как по команде, развернулись и посмотрели на корабль. Его огромное монолитное сложнорельефное стальное тело распласталось всего в двадцати шагах от них. Ровно столько свободного пространства оставил боевой десантный звездолет «Маргинал» от посадочной площадки величиной с два футбольных поля. Чтобы увидеть, где кончаются выпуклые конструкционные вертикали его многочисленных корпусных плоскостей и начинается небо, надо было задрать голову до отказа, до хруста в шейных позвонках.

— Да, мистер Мандра, — тихо сказал Санни Дюк. — Вы сделали великое дело. С такой собственностью в руках мы не пропадем.

— Не то что не пропадем, — так же тихо ответил Мандра, — создадим свою империю. Вы тоже молодец, Дюк. Я сомневался в вас поначалу, но вы показали себя с лучшей стороны. — Он направился ко входу в шлюзовую камеру корабля, Дюк двинулся за ним. — Мой план был прост. Дождаться, когда «Маргинал» будет введен в строй, возглавить тренировочный полет десантной группы, в космосе избавиться от экипажа и солдат и отправиться на эту чудную планетку. Да, все просто на словах… Но как избавиться от людей? От ста человек, вооруженных до зубов? И вы подсказали прекрасную идею. А потом мы четко ее реализовали.

Мандра и Дюк вошли в шлюзовую камеру, двери за ними бесшумно захлопнулись, и люди стали терпеливо пережидать необременительную процедуру лучевой санобработки.

— Да, — проговорил Санни Дюк, — реализовали. Но, честно сказать, было тяжело. Закачать в воздухозаборники усыпляющий газ и наполнить им помещения корабля — это ерунда. Но как я вспомню, что мы перетаскивали за ноги и за руки в аварийные катера сто пятнадцать здоровых неподвижных мужиков — у меня поджилки трясутся. До сих пор болят мышцы.

— Зато мы не убили их, — поднял голову и посмотрел в глаза Дюку Мандра, — а могли бы…

Последние слова он произнес безо всякого выражения, неподвижно глядя на капитана.

Дюк спокойно выдержал взгляд подполковника. Ему было наплевать на судьбы бывших сослуживцев. Если надо — он бы и убил. И знал, что подполковник поступил бы так же. Когда речь идет о реализации плана на всю твою будущую жизнь — какие на хрен жизни и смерти других. Они оба сделали роковой шаг, сломали свои судьбы ради того, чтобы построить их заново, — разве в такой игре останавливаются из этических соображений?

— Интересно, — сказал Мандра, — добрались они до Земли?

Они вошли в лифт и стали подниматься на десятый уровень. Там располагались командирский, штурманский отсеки, блоки управления всеми системами корабля.

— Добрались, — небрежно ответил Дюк. — Что с ними случится? Я бы беспокоился о другом. О том, что уже сегодня нас начнут искать по всей Галактике.

— А вот об этом я бы на вашем месте нисколько не волновался, — столь же небрежно сказал Мандра. — Эта планета не числится ни в одном реестре. Правда, известна звезда, вокруг которой она вращается. Кто-то назвал ее женским именем — Джулия… Но это одна из миллионов звезд, на планеты которых, так сказать, еще не ступала нога космического разведчика. Насколько я знаю, разведка Дальнего космоса обследует сейчас совершенно другой сектор звездного неба. Они доберутся сюда не раньше чем через десятилетия, а за это время мы с вами, Дюк, наворочаем таких дел… Мало не покажется.

Они вышли из лифта и направились к командирскому отсеку.

— А как вы узнали об этой планете? — спросил капитан.

Мандра махнул рукой:

— Случайно… Дело давнее. Лет пятнадцать назад я в составе группы секьюрити сопровождал одного бизнес-босса на купленную им планету. Она, кстати, находится за тысячу парсеков отсюда. И мы попали в гиперпространственный вихрь. — Он посмотрел на Дюка и полуутвердительно сказал: — Вы знаете, что это такое. — Дюк присвистнул и согласно кивнул:

— Читал… Как же вы выжили? Насколько я знаю, корабли, прошедшие через вихрь, перемещаются им на сотни парсеков в произвольном направлении. И если их находят по аварийному пеленг-сигналу, то с мертвым экипажем на борту.

— Не с мертвым, а с обезумевшим. Искаженное гиперпространство вихря калечит человека не физически, оно сводит его с ума. Надо иметь очень крепкую нервную систему, чтобы выдержать такое воздействие.

Дюк с сомнением посмотрел на Виктора Мандру:

— И вы выдержали?

— Не только я, — пожал плечами Мандра, входя в командирский отсек и присаживаясь за стол. Дюк, не сводя с подполковника удивленного взгляда, устроился напротив. — Крепышами оказались еще двое парней, мои коллеги-телохранители. Все-таки все мы проходили спецподготовку, в том числе и психологическую… Нас выбросило в реальное пространство возле этой планеты, и мы приземлились. Успокоили безумцев, а потом…

— Как вы их успокоили?

Мандра поднял к нему дубленое лицо, изрезанное жесткими морщинами:

— Закопали.

И тут Дюк опустил глаза, хотя взял за правило никогда не отводить взгляда под взглядом подполковника. Он опустил глаза, потому что вдруг подумал: все ясно. Ясно, откуда эта замкнутость Мандры, его многолетнее холостяцкое одиночество, эти планы, вынашиваемые годами, — порабощение аборигенов планеты, создание собственной империи, гангстерский захват кораблей Галактического Союза… И это в пятьдесят лет — имея звание подполковника, состоявшуюся карьеру военного, уважение коллег!..

«Он тогда все-таки двинулся рассудком, — подумал Дюк. — Стал флибустьером — в худшем смысле этого слова. И наше предприятие — продолжение этого безумия».

Ему вдруг на секунду стало страшно. Но потом он спросил себя: а ты? как ты оказался рядом с ним? Ты же не безумец!

«Да, — ответил он сам себе, — я не безумец. Просто меня не устраивает ни одна из тех вещей, что предлагает мне земной мир. Я хочу построить свой мир. Пусть он будет таким же, а скорее всего, он получится намного хуже. Но это будет мое. И те же вещи, что и на Земле, будут двигаться по моему закону. И планы Мандры в этом свете — идеальный алгоритм построения такого мира.

Так что, в самом-то деле, плевать — безумен Мандра или нет. Наши цели совпадают, он каким-то звериным чутьем отыскал меня, взял в напарники, мне повезло, мы работаем вместе. И мы построим что задумали. А это главное».

Он ожил, закурил и продолжил беседу, как ни в чем не бывало:

— И где сейчас эти ваши коллеги-телохранители?

— Они все-таки оказались слабаками. Пребывание в гиперпространственном вихре сделало их нервную систему неспособной компенсировать воздействие алкоголя. Они этого не знали. После того как мы приземлились и расправились с первыми проблемами, все трое здорово надрались в честь нашего спасения. Со мной все было нормально, а эти двое заглючили от белой горячки и схватились за пистолеты. Я думал, что они будут стрелять друг в друга или убьют меня, и, честно сказать, здорово струхнул, а они приставили пистолеты к вискам и синхронно спустили курки. — Мандра с задумчивым видом цокнул языком и замолчал.

— А вы? Что сделали вы?

— Вот тогда-то, — сказал Мандра, невольно подтверждая соображения Санни Дюка о начале безумия партнера, — мне и пришла в голову идея стать хозяином этой планеты. Ну, не сразу, а позже, может быть, через несколько лет. Когда, как сказал поэт, «душа устанет от рутины и сердце взалчет новых битв»… Да. Мне здесь понравилось. Я решил изучить местность, нравы аборигенов, провести геологоразведку — в общем, собрать все данные. Спешить мне было некуда. Я похоронил товарищей и стал жить, как Робинзон Крузо. Три «глаза» день и ночь летали над лесом и наснимали мне сотни часов видеоматериалов о жизни дикарей…

— «Глаза» не пугали автохтонов? — спросил Дюк.

— Нет. Дикари принимали аппараты за незнакомых птиц. Пытались подстрелить из луков, но, конечно, не могли достать… Благодаря такой разведке я теперь знаю о жизни аборигенов довольно много. Некая информационная основа у нас имеется.

Санни Дюк одобрительно кивнул и сдержанно высказался:

— Вы удивительно предусмотрительны. — Мандра самодовольно улыбнулся. — И что было дальше?

— Когда я провел все исследования, вернулся на Землю. В рапорте с объяснениями обстоятельств гибели экипажа корабля написал, что люди, обезумевшие в гиперпространственном вихре, в состоянии сильнейшей фобии все как один сели на аварийный катер и улетели в неизвестном направлении в режиме радиомолчания. А я сумел вернуться на пустом корабле после длительного блуждания в неизвестных секторах Галактики. Мне поверили… И о планете никто не узнал.

— И вы никому никогда не рассказывали о своей… м-м… мечте? — спросил Дюк. — Ни в трезвом уме, ни во хмелю?

— Нет, — твердо ответил Мандра. — Иногда в подпитии мне хотелось позвать с собой своего друга и начальника, полковника Ньюмена, мы когда-то вместе учились, всегда служили в одних частях… Но он домосед, строгий этик, да и вообще человек другого плана. Он бы воспринял мое предложение как пьяный бред.

«Это уж точно!» — подумал Дюк.

— Хотя, — усмехнулся Мандра, — именно он помог мне в самом начале операции. Ведь команду десанта в тренировочном полете «Маргинала» должен был возглавить он и больше никто. Так заложено в Уставе. Но именно в эти дни он никак не мог улететь в Космос. Его жена уехала гостить к подруге и оставила дом и сыновей на него. Вот он и пошел на нарушение: назначил командиром меня. — Мандра засмеялся. — Ну, я, конечно, согласился. Это был знак судьбы!

— Ему грозят теперь большие неприятности, — улыбнувшись в ответ, бесстрастно заметил Дюк. — За нарушение Устава можно угодить под трибунал. Тем более что это нарушение привело к потере боевого звездолета новейшей модели.

Мандра захохотал еще громче:

— А вот найдет звездолет, тогда и не будет неприятностей!

— Типун вам на язык, — сдержанно пожелал Дюк. — Давайте лучше обсудим, что делать дальше.

Мандра посерьезнел и сел прямо, сложил руки на груди.

— Итак, капитан, чего нам не хватает для полного счастья? Своего царства, в котором мы будем иметь неограниченную власть. Так?

— Так, — согласился Санни Дюк.

— И, конечно, власть над темным народом, который сейчас прячется в лесах, нас не удовлетворит. Просвещенным правителям нужен просвещенный народ, к которому применимо понятие «цивилизация». Так давайте играть в «Цивилизацию»! Знаете, есть такая компьютерная игрушка из класса стратегических?

— Еще бы, — сказал Дюк. — Она — мое любимое развлечение.

— Отлично, значит, вы в курсе. Но все равно, давайте припомним ее логику. Там сначала вы управляете темными мужиками, они умеют только махать вилами да топором. Вы заставляете их строить город, мастерские, школы. Они учатся работать и жить цивилизованно. Становятся мастерами и воинами. У вас появляется своя армия и рабочий класс. Потом несколько мужиков выучиваются на ученых и создают современное оружие. Вы ведете войны с соседними государствами и их народами, которыми вас в игре окружает компьютер. Впрочем, войны вы ведете с самого начала и постоянно… — глаза Мандры возбужденно заблестели. — В общем, все в развитии, постоянно надо контролировать ситуацию, считать прибыли и убытки, защищать города, наращивать вооружения, повышать уровень жизни подданных! И теперь смотрите — мужики, то есть аборигены, или, как вы там говорите, автохтоны, у нас в наличии. Соседние народы, то есть племена, — тоже. Значит, — он широко заулыбался, — можно начинать игру! О-о, Дюк, нам предстоит великая миссия на этой планете!

Дюк, захваченный словами Мандры, энергично почесал затылок:

— То есть вы хотите играть, но только живыми фигурами и в реале! Впечатляющий замысел! — Он прищурился. — Только знаете что — слишком долго будут обучаться наши подопечные. Жизни не хватит. Я думаю, надо использовать гипноизлучатели, чтобы быстро превратить их из варваров в цивилизованных горожан. Город с ремесленными мастерскими им построят киберы, а под гипнозом мы их обучим так, что через неделю они не смогут уже ходить без штанов, а через две — научатся их шить.

— Правильно! — подхватил Мандра. — В принципе, я так и рассчитывал поступить. Через месяц мы выведем аборигенов из состояния первобытных дикарей в средневековье, через полгода — в XIX век, а через год они будут катать на автомобилях по автострадам, работать на заводах, которые построят им киберы, и исправно платить налоги. Нам! Ничего игрушка, а? — Он восторженно смотрел на Дюка.

— На заводах… — неуверенно проговорил Дюк. — Здесь, наверно, всего-то несколько тысяч аборигенов. На один хороший завод не наберется… И через год — это вы хватили… А чтобы налоги платили, надо им деньги напечатать…

— Да там видно будет! Главное — начать! И перво-наперво — развязать войну!

— А зачем войну? — недоуменно вытянул лицо Дюк.

— Война, коллега, — назидательно произнес Мандра, — двигатель прогресса. Не забывайте это, капитан. И хотя прогресс мы будем организовывать сами, военные действия помогут нам выявить в среде аборигенов самых ловких, сообразительных, исполнительных и креативных особей. Именно на них мы будем опираться при построении иерархического общества. И вообще, — выкатил он глаза на партнера, — у нас в планах — захват земных кораблей! Вы что, думаете, что мы справимся с этой задачей вдвоем, без сотни толковых и хорошо экипированных воинов? Такое невозможно, это вам говорю я, старший командир! — Мандра развел руками и резюмировал свою бурную речь: — Так что надо начинать с войны!

Капитан Дюк смешался и озадаченно прикурил потухшую сигарету. Ему вдруг показалось, что Мандра рассуждает, как энергичный дурак. В принципе, то, о чем он говорил, было выполнимо. Но… для чего все это?

Еще неделю назад, обсуждая с подполковником детали похищения корабля, он представлял построение своего мира только в общих чертах. Но теперь, лишь слегка детализировав задачу, он увидел ее парадоксальность. Править кучкой дикарей — неинтересно. Сделать их «цивилизованными», то есть способными выполнять сложные вычисления и различные технологические процессы ценой того, что гипноизлучатели отнимут у них свободу воли… С сомнамбулами иметь дело было еще неинтереснее. Оставался третий путь — мудро поддерживать в дикарях импульсы пассионарности, сеять разумное, доброе, вечное, делить с ними их дизентерийную похлебку, терпеливо и снисходительно улыбаться, глядя на дикие пляски у костра, принимать роды в вигвамах и учить детишек подмываться в ручейке после дефекации… Но он же не Миклухо-Маклай!

Тем не менее, выбирать приходилось именно из этих трех вариантов. И само собой получалось, что если он хочет что-то предпринять на этой планете и при этом не захлебнуться в глупости и дикости аборигенов, то нужно действовать по второму варианту. Загипнотизировать дикарей, превратить их в сомнамбулически движущихся кукол, манипулировать ими, как пешками, сделать их беспрекословными исполнителями своих замыслов, все решать за них…

В этой позиции размышления и доводы Мандры уже не казались энергичной глупостью, а были очень разумны. И войны, за которые тот ратовал с такой страстью, тоже укладывались в эту модель. Конечно, пешки должны иногда гибнуть на радость игрокам, не всегда боги желают комбинировать, иногда хочется и смести фигуры с доски!

Но это же не создание цивилизации, подумал он, а просто примитивная игра в солдатики. Мандра и он получают в руки несколько тысяч биороботов и начинают строить и периодически разрушать нечто такое, что никому не нужно!

Наверно, он произнес эти слова вслух, потому что Мандра вдруг глухо проговорил:

— Это нужно нам, Дюк. Нам. Чтобы не сдохнуть со скуки. Знаете, кто-то из мудрых сказал: «Что такое Бог, в конце концов? Это вечный ребенок, играющий в вечном саду в свои вечные игры». Вам предоставляется такая возможность — быть богом и играть так, как вы захотите. Неужели вы откажетесь?

Дюк медленно произнес:

— Знаете, подполковник, ведь я думал, что буду иметь дело с живыми людьми, а не с ходячими мертвяками…

— Ну и черт с ними со всеми! — воскликнул Мандра. — Эти мертвяки будут ходить для нас! Устраивать нам любое представление, какое мы захотим, и не на театральной сцене, не на экране монитора, а в реальности!

Санни Дюк поднял голову и сильно затянулся сигаретой. «В конце концов, он прав, — подумал он. — Ты хотел иметь мир, в котором все вещи движутся так, как ты захочешь. Но если ты оставишь подданным своего государства свободу воли, то этого не будет! Либо их свобода, либо твои желания — третьего не дано. И пусть все будет так, как задумал подполковник».

Он улыбнулся Мандре и сказал:

— Извините, сэр, я был не совсем подготовлен к нашему разговору. Но теперь все встало на свои места. Вы абсолютно правы: пусть аборигены танцуют для нас.

Виктор Мандра сверкнул глазами, резко встал и достал из встроенного в стену шкафа бутылку коньяка и два бокала. Наполнил бокалы до краев и один из них протянул Санни Дюку. Тот поднялся.

— За начало игры в цивилизацию, капитан!

— За игры богов, подполковник!

Они выпили до дна и некоторое время стояли, удовлетворенно глядя друг на друга.

Неожиданно помещение заполнил легкий шум ветра и шорох листвы.

Мандра отреагировал мгновенно и быстро развернулся к экранам внешнего обзора. Бортовой компьютер «Маргинала» без приказа синхронно включил внутренние динамики и системы видеоконтроля. Он делал это в том случае, если во внешней среде происходили изменения, угрожающие безопасности корабля или имеющие информационное значение для экипажа.

На экранах появился лес, вид сверху. Потом, крупным планом, лицо аборигена, пробирающегося сквозь кустарник подлеска.

— А вот и наши автохтоны пожаловали! — радостно воскликнул Мандра. — Очухались от испуга и теперь несут свои дары к Большому Вигваму Бессмертных!

Дюк еще не видел аборигенов и с жадным любопытством уставился на экран. И не нашел в лице дикаря ничего такого, что отличало бы его от папуаса Новой Гвинеи. Смуглая кожа, большой рот, черные маслины глаз, белая ритуальная раскраска на лбу и щеках. Дюк ждал, когда камера покажет ему аборигена целиком, но Мандра схватил его за рукав и потащил к лифту:

— Пойдемте, капитан, все увидите в натуре. Пастырь должен явиться своему стаду!

Когда они вышли из корабля, воздух вокруг него сотрясался мощным боем многочисленных барабанов и ликующими нечленораздельными воплями дикарей.

— Во как их проняло! — восхищался Мандра, широко шагая к краю посадочной площадки и увлекая за собой Дюка. — У вас лазерный пистолет с собой?

— Да, — ответил Дюк, нащупывая оружие на поясе форменных шорт.

— Отлично! Теперь ступайте медленно и старайтесь не делать резких движений. Вы — бог! Осознайте свое величие!

Он остановился, критическим взглядом окинул себя и партнера, приосанился и дал знак двигаться дальше. Люди медленно выступили на край обрыва.

Дюк глянул вниз.

Дикари оказались рослыми, стройными и мускулистыми, как индейцы Северной Америки. В руках они держали копья и каменные топоры. За то время, пока Мандра и Дюк добирались с управленческого уровня корабля до посадочной площадки, автохтоны успели срубить несколько десятков деревьев, и теперь у подножия сопки образовалась большая поляна. На ее краю полукругом расположились барабанщики. В центре поляны воины исполняли ритуальный танец.

Дюк с интересом наблюдал за дикарями. Само собой, их танец был всего лишь безобразным кривлянием почти голых мускулистых тел, прикрытых только набедренными повязками. В центре группы танцующих со страшными криками бесновался невообразимо тощий старик. Повязки на бедрах он, видимо, презирал и поэтому активно являл соплеменникам и «богам» голый зад, разукрашенный всеми цветами радуги.

Какой наглец, подумал Дюк, наверно, шаман.

Аборигены, увлеченные развернутым ими действом, «богов» не замечали. Мандра снисходительно улыбался. Шаман пошел плясать вприсядку, потом вскрикнул так громко, как будто сел на копье, и неожиданно встал на гимнастический мостик.

— Ничего себе! — воскликнул Дюк. Но в следующее мгновение взгляд его наткнулся на откровенно выставленные внушительные шаманские гениталии, и он презрительно сплюнул.

— Капитан! — укоризненно толкнул его в бок Мандра. — Я же просил вас вести себя сдержанно! Знаете, что у них означает плевок в землю?

Старик встал на четвереньки и задрыгал ногами.

— Я думаю, — сказал Дюк, не сводя глаз со скачущего стариковского зада, — что-то типа «приятного аппетита».

— Не угадали, — холодно сказал Мандра. — Это означает «я тебя хочу».

— Да-а? — Выпитый коньяк дал о себе знать, и мысли Дюка неожиданно приобрели фривольное течение. — А кстати, подполковник, как у них здесь с женщинами? И физиология! Меня чрезвычайно интересует их физиология! Они такие же, как мы?

Подполковник Мандра строго-шутливо посмотрел на него:

— Разговорчики в строю, капитан! — Потом игриво подмигнул и поведал: — Аборигены как две капли воды похожи на нас. Это доказывают результаты дистанционной томографии, проведенной «глазами». И то, что вас интересует, мой юный друг, совершается аборигенами абсолютно так же, как и у землян. А женщины — я думаю, вы их сейчас увидите.

И в этот момент шаман снова выгнулся дугой и сделал мостик так, что взгляд его выкаченных из орбит глаз уткнулся в две фигуры на вершине сопки.

— Гы-ы! — заорал он, конвульсивно затряс гениталиями и вытянул тощую узловатую руку в сторону людей. Вторая рука подогнулась, и мостик старика, лишившись двух точек опоры, мгновенно обрушился на лысую башку, с глухим стуком уткнув ее в каменисто-песчаную твердь. Шаман закричал еще громче — то ли от боли, то ли от восторга — и перекатился на живот. Да так и застыл, накрыв голову руками. Побледневшие от испуга лица дикарей обратились сначала к шаману, а потом задрались вверх. Вопли ужаса сотрясли воздух, барабаны смолкли, и через секунду все аборигены лежали ничком, уткнув носы в землю.

— Прекрасно! — восхитился Мандра. — Капитан, устройте им маленький салют в честь встречи.

Дюк понял, что он имеет в виду. Он вынул из кобуры лазерный пистолет, переключил его в импульсно-взрывной режим и навел на шамана.

В этот момент старик поднял голову, закатил глаза и что-то громко залопотал. Дюк чуть-чуть сместил ствол и с наслаждением влепил заряд в землю прямо под носом у старика. Раздался легкий взрыв, образовалась раскаленная лунка, а лицо шамана покрылось маской из каменистого крошева и песка, прилипшего к потной физиономии. Дюк удовлетворенно хмыкнул.

— Гы-ы! — радостно проорал ничуть не шокированный шаман и встал на ноги. Вслед за ним поднялись остальные и с криками сгрудились вокруг следа от лазерного разрыва. Но шаман не дал соплеменникам вдоволь насладиться невиданным зрелищем. Он хлопнул в ладоши, и по его зычной команде барабанщики беспрекословно встали за свои тамтамы, а воины отступили за деревья. Поляна освободилась.

— Ну и что теперь? — без всякого энтузиазма поинтересовался Дюк. — Честно сказать, подполковник, все это мне уже изрядно надоело.

— Приемы и принятие почестей от верноподданных — ваша прямая обязанность, сэр, — лукаво улыбнулся Мандра. — Имейте терпение и будете вознаграждены.

Дюк только иронически хмыкнул. Ударили барабаны. Капитан лениво перевел взгляд с Мандры на поляну и замер.

Из-за деревьев, ритмично покачиваясь в такт барабанному бою, показались стройные девичьи фигуры. Дюк заволновался:

— Подполковник, вы случайно не захватили с собой бинокль?

— Нет, — злорадно ответил Мандра. — Это вам урок. Знайте теперь, что наши автохтоны — не только дикари, а носители прекрасного.

В это время девушки-туземки плавно выступили на середину поляны, подняли руки над головами и с довольно мелодичным завыванием пошли по кругу. Они были полностью обнажены, и Дюк, как ни далеко находился, в полной мере смог оценить их в буквальном смысле неземную красоту. Высокие, длинноногие, смуглокожие, улыбчивые и белозубые — они не уступали по своим внешним данным лучшим секс-дивам Голливуда. Примитивные украшения — костяные браслеты на щиколотках и нити с нанизанными мелкими разноцветными камнями, вплетенные в волосы, — нисколько не портили, а только выгодно оттеняли их пленительную прелесть.

Дюк с восторгом хлопнул Мандру по плечу:

— Мне здесь начинает по-настоящему нравиться, подполковник!

Девушки исполняли простой целомудренный танец, самым смелым движением в котором было легкое покачивание тугими бедрами. Такая сдержанность после диких кривляний тощего старпера-шамана особенно тронула капитана Дюка. Неожиданно круг танцовщиц разомкнулся, и в образовавшийся разрыв вплыла еще одна девушка.

Дюк всмотрелся в нее и от изумления открыл рот. Девушка была столь же совершенна, как и другие танцовщицы, но черты ее лица были чисто европейскими. Округлый подбородок, пухлые нежные губы, чистый высокий лоб, маленький прямой носик. Она подняла голову, улыбнулась «богам», и сердце капитана Дюка застучало с удвоенной силой.

Круг танцовщиц сомкнулся вокруг красавицы, хоровод стройных обнаженных тел медленно закружился, а девушка стала грациозно раскачиваться из стороны в сторону, поводя руками над головой и не сводя глаз с «богов». Только теперь Дюк отметил, что на голове у примы — не бусы, а что-то типа маленькой пушистой шапочки, изготовленной из мелких птичьих перьев.

— Кто эта девушка? — на одном восхищенном выдохе спросил он у Мандры. — И почему она… гм… одета по-другому?

— У нее на голове корона, — авторитетно ответил Мандра. — Значит, нас вышла приветствовать сама дочь вождя. Принцесса, так сказать.

— Бог мой, — прошептал Дюк побелевшими губами. — Она совсем земная. — Он развернулся всем корпусом к подполковнику Мандре и неожиданно для себя выдал: — Я хочу ее.

Подполковник насмешливо посмотрел на воспламененного партнера:

— Тогда плюйте на землю.

Дюк отвернулся:

— Да ну вас, вы ничего не понимаете. — Он уже снова пожирал глазами изящную фигурку, танцующую в центре поляны.

Через несколько минут барабаны смолкли, девушки стали растягивать свой круг и спинами вперед уходить в лес. Принцесса опустила руки, последний раз сверкнула жемчужной улыбкой в сторону Мандры и Дюка, тряхнула копной шелковистых волос цвета льна и побежала к деревьям. Дюк провожал ее жадным взором. И увидел, как на край поляны выступил высокий смуглый парень и взял ее за руку. На голове у парня красовалась точно такая же корона, как и у принцессы, только была она изготовлена из красных перьев. Юноша и девушка встали так близко друг к другу, что их бедра соприкасались. Девушка что-то горячо рассказывала парню, а он смотрел на нее сверху вниз и улыбался.

Дюк ревниво наблюдал за этой сценой. Но потом проанализировал факт наличия короны у парня и немного успокоился.

— Это ее брат? — спросил он у Мандры, указывая на юношу. — Принц? У него тоже корона.

— Это принц, вы правы, коллега, — противным голосом ответил Мандра. — Но отнюдь не брат.

Дюк повернулся к нему с лицом, искаженным нехорошим предчувствием.

— Объяснитесь, подполковник, — проскрипел он.

— Это принц другого племени, — легкомысленно ответил Мандра, — и ее жених. Видите у него в волосах на затылке большое белое перо? Это знак суженого. Они, если можно так выразиться, помолвлены. — Он смотрел на Дюка, и в его глазах плясали веселые чертики. Мандру откровенно забавляла неожиданно возникшая страсть капитана. — Племя этого принца находится во-он там, — он взял Дюка за плечи, немного развернул и вытянул руку из-за его плеча. — Видите, где лес переходит в равнину, а почти у горизонта блестит голубая полоска? Эта полоска — река. И парень живет на другом ее берегу. Лесное племя и речной народ давно дружат и, видимо, решили породниться. Через брак наследников вождей. Так что, — все-таки не выдержал и издевательски хихикнул Мандра, — вы опоздали, партнер!

Дюк немного постоял, упершись невидящим взором в лицо подполковника. Потом сплюнул и сказал:

— А мне плевать. Я хочу ее. Я бог или не бог?

Как бы в ответ на знак, поданный Дюком, в центр поляны уверенно вышел давешний костлявый шаман с голой разрисованной задницей. Раздался противный ор:

— Гы-ы!

Дюк бросил на него бешеный взгляд и схватился за пистолет на поясе.

— Этот кретин мне надоел, Мандра! — взревел он. — Я сейчас убью его!

Мандра схватил его за руку и воскликнул:

— Да прекратите вы психовать, капитан! Вы что, ничего не понимаете? Вы действительно здесь царь и бог и всегда будете получать то, что захотите! — Он развернул капитана к звездолету. — Хотите эту девушку — идите на корабль и вытащите оттуда гипноизлучатель. Поймаете принцессу на мушку, и через пять минут она заберется сюда, ломая ногти, да еще прихватит с собой парочку подружек. Для меня. — Он с усмешкой смотрел на Дюка. Тот стоял неподвижно, не зная, что сказать. — Ну же, — подтолкнул Мандра, — идите!

Дюк глянул вниз. В центр поляны стекались воины с большими закрытыми корзинами. Судя по тому, как подгибались ноги этих здоровых парней, груз был тяжел.

— Дары волхвов… — процедил сквозь зубы Дюк и нашел глазами принцессу. Она стояла рядом с принцем и поглядывала то на суженого, то в сторону Дюка. Ее улыбка рождала миленькие ямочки на румяных щеках.

— Нет, — твердо сказал Дюк. — Я не хочу класть рядом с собой зомбированную куклу. Пусть она придет ко мне в здравом уме.

— Это как? — не понял Мандра. — Сама она не придет.

— В качестве дара волхвов, подполковник, — пояснил свою идею капитан. — Пусть вождь племени отдаст свою дочь богам. Это жертвоприношение будет получше, чем корзины с какой-то дрянью. А?

Мандра на секунду задумчиво застыл, а потом громко засмеялся и одобрительно хлопнул партнера по плечу:

— Отличная идея, капитан! И вообще, на будущее нам надо это ввести у аборигенов в обычай! Как ежемесячный ритуал!

Дюк в ответ неопределенно пожал плечами. Он хотел получить принцессу. И как можно скорее. Будущие жертвоприношения в виде других девушек его сейчас не интересовали.

Мандра прищурился, что-то соображая, и сказал:

— Если так, то нам надо сесть в один из малых космокатеров и нанести ответный визит вождю. Приземлимся у вигвамов, наделаем грому и шуму, выйдем, одарим подарками, поговорим. Их язык я немного знаю, но это не нужно, трансляторы справятся… А потом вы наденете на голову девушки гермошлем и скажете, что она избрана, что она небесная подруга, звездная сестра, ну и… — он неопределенно покрутил кистями рук над головой, — все такое. А я втолкую вождю, чтобы он привел свою дочь на ночь глядя, — он насмешливо-значительно поглядел на капитана, — к подножию сопки. Как вам план? Устраивает?

— Надо взять с собой боевых роботов, — вместо ответа оживленно выдал капитан Дюк. — Мало ли что.

— Это само собой! — подхватил довольный Мандра. — Еще и бронежилеты на всякий случай наденем! Вождь трепыхаться не будет, человеческие жертвоприношения у них в ходу, а дочери ему не жалко: их, этих дочерей, у него не меньше пяти штук. Неизвестно только одно: как на это отреагирует принц! Молодой, горячий. Им, жеребцам, когда у них гон, что боги, что черти — все одно! — Он вдруг замер и упер палец в грудь капитана. Глаза его восторженно блестели. — Вы осознаете, мистер Дюк? — спросил он неожиданно севшим голосом. — Вы осознаете?

— Что? — встревожился капитан: Мандра был похож на безумца в состоянии болезненной эйфории.

— Игра началась! Наша игра! Разве это не прелесть? Мне кажется, я помолодел на двадцать лет! А вы?

— Мне всего тридцать, — ответил Дюк. — Если я впаду в ваше состояние, то десятилетний мальчик не справится с принцессой.

Мандра захохотал и, отсмеявшись, спросил:

— Когда вы хотите получить свою жертву? Учтите, что подготовка принцессы к отправке в Вигвам Богов будет длиться довольно долго. Обмывания, танцы, заговоры шамана… Им надо дать хотя бы полсуток. Так что рассчитывайте.

Дюк посмотрел на часы:

— Сейчас далеко за полдень. Давайте подрулим к деревне часика через два и прикажем привести принцессу утром. Тогда у них будет целая ночь на сборы.

Мандра уважительно крякнул:

— Не терпится вам! Ну, молодец. Так и сделаем. — Он протянул руку к поясу капитана и снял с него лазерный пистолет. — А теперь давайте попрощаемся с верноподданными и пойдемте обедать.

Неутомимый шаман внизу гонял воинов в круговой пляске. Сам он стоял в центре круга на корзинах с дарами и дребезжащим голосом на одной ноте тянул: «Гы-ы-ы!» Каждый раз, как аборигены делали пять кругов вокруг корзин, он вставал на четвереньки и демонстрировал «богам» свои удивительные разноцветные ягодицы.

— Никакой фантазии у старого придурка! — сказал Дюк, поднял из-под ног удобный гладкий камешек и изо всех сил запустил им в задницу шамана. Камень на удивление точно поразил цель. В этот момент Мандра ударил двумя разрядами по жертвенным корзинам, и они мгновенно вспыхнули ярким пламенем.

Последнее, что увидели уходящие от края посадочной площадки «боги», — как голый шаман с восторженными воплями схватился за место, пораженное точной рукой капитана, и весело запрыгал в центре божественного костра.

Глава 3

ГЛАЗА В ГЛАЗА, РУКА В РУКЕ

Конечно, опрокидываясь на спину и больно ударяясь лопатками о неожиданно жесткую и колючую твердь, Тэд Ньюмен не думал ни о каком пространственно-временном провале. У него вообще не было никаких мыслей. Они просто не успели возникнуть: все произошло мгновенно. Падение со стула, удар — он рефлекторно сжался и закрыл глаза. А когда открыл, новая реальность обрушилась на него катастрофической тотальностью восприятия всеми органами чувств.

Он лежал под необъятным светло-сиреневым небом, подогнув ноги, и машинально скреб руками по земле. Земля была сухой и твердой, ладони Тэда кололи жесткие сухие травинки. Он вдыхал свежий прохладный воздух, в котором чувствовались горьковатый запах полыни и, чуть слабее, хвойные ароматы леса.

Тэд рывком вскочил на ноги и испуганно заозирался по сторонам. Он стоял на равнине, покрытой травянистой щетиной и редкими низкорослыми кустами. С одной стороны, в ста метрах от него, начинался лес. Темно-зеленая стена незнакомых, очень высоких и густых хвойных деревьев казалась непроходимой. Колючки на огромных лапах ветвей были величиной с палец. Хвоя издавала характерный еловый запах, но, знал Тэд, сдавший недавно экзамены по ботанике и географии, таких елок не найдешь ни в одном уголке земного шара.

Стена леса была бесконечной, уходя влево и вправо за пределы видимости. Над ней всходило оранжевое солнце. Тэд мог с уверенностью сказать, что смотрит не на земное Солнце. Это было в два раза больше в диаметре и такого насыщенного апельсинового цвета, что выглядело совсем ненатурально.

Сзади него равнина простиралась на километр-полтора и окаймлялась водами широкой реки. Плоскость равнины уходила от леса под небольшим наклоном вниз и поэтому прекрасно просматривалась. На другом берегу реки снова начинался лес. На краю того леса Тэд смог уловить какое-то движение, но всматриваться в мелкое мельтешение еле заметных силуэтов не стал. Ему было не до исследований.

Он постарался унять взволнованное дыхание и понять, где он и что с ним произошло.

Ему не удалось сделать ни того, ни другого. Времени на размышления ему дано не было. События в мире, в котором он оказался, развивались стремительно, и в следующий момент он разволновался еще больше и задышал еще чаще.

Из ближнего леса раздались гортанные крики. Тэд обернулся и увидел, как в лесной стене дрогнули еловые лапы с тяжелыми гроздьями гигантских колючек. На землю посыпался быстрый дождик из прозрачных капель утренней росы. Ветви деревьев раздвинулись, и из леса выскочили двое.

Тэд пригнулся от неожиданности, отбежал за ближайший куст и стал настороженно наблюдать за пришельцами.

Это были парень и девушка. Смуглые, высокие, полунагие. Их лиц Тэд хорошо разглядеть не мог — далеко. Мускулистые бедра парня туго охватывала набедренная повязка, на сильной шее болтались костяные бусы, на голове чудом держалась маленькая шапочка из красных перьев. Парень выскочил из леса боком, крепко держа за руку свою спутницу. Она выбралась из зарослей вслед за ним, остановилась, вскрикнула и перепрыгнула через невидимое препятствие.

Тэд увидел, как над ее головой взметнулась копна льняных волос. Девушка была одета в коротенькую тканую накидку, стянутую на узкой талии кожаным ремешком. Накидка не скрывала ни сильных стройных ног, ни высокой грациозной шеи и только подчеркивала изящество фигуры своей хозяйки. Волосы упали ей на лицо, и с головы тут же слетела перьевая шапочка — точно такая же, как и у парня, только белого цвета. Девушка слабо ойкнула и нагнулась к предмету, но парень громко крикнул ей: «Хо!» — и потащил прочь от леса.

Тэд поймал себя на том, что, несмотря на всю дикость ситуации, в которую он попал, он не может отвести от незнакомки глаз. В каждой линии ее фигуры, в каждом жесте, в том, как она беспомощно вскрикнула, уронив шапочку, он улавливал нечто настолько знакомое и волнующее… «Это же какие-то туземцы, — подумал он. — Из другого мира. Здесь все не земное. Я не могу ее знать».

И тут сквозь ошеломляющую необычность впечатлений слова «из другого мира» и «все не земное» вдруг прорвались к его осознанному восприятию. «Я попал в параллельный мир! — ужаснулся Тэд. — И теперь не выберусь отсюда!»

Неожиданно для себя он резко выпрямился и вышел из-за куста. И только потом понял логику своего поступка. «Если ты потерялся и не знаешь, где находишься, подойди к прохожим и попроси помочь найти дорогу домой», — учила его в детстве мама. Тэд не мог придумать сейчас ничего умнее. Надо спросить, думал он, ведь прохожие — вернее, пробегающие, — вот они, несутся прямо на меня, они здесь все знают.

И девушка — она так грациозна, прелестна, кого же она мне напоминает, она поможет…

Но, похоже, они от кого-то убегают. За ними кто-то гонится…

Он смотрел на набегающую пару и ждал, когда же парень и девушка поднимут головы и увидят его. А он сможет разглядеть лицо незнакомки.

До сих пор эти двое все время смотрели либо друг на друга, либо под ноги и не видели Тэда. Выбравшись из леса, они взяли быстрый старт и теперь сосредоточенно перебирали ногами, устремив взоры в землю. Между ними и Тэдом было уже не более пятидесяти метров. Тэд потерял терпение.

— Эй, вы! — крикнул он.

Девушка вскинула голову первой. И Тэд увидел… Боже, этот маленький подбородок, четко очерченный красивый рисунок губ, распахнутые карие глаза… Джулия!

Девушка как две капли воды была похожа на Джулию. И отличалась от нее только цветом кожи. Тэд протянул к ней руку:

— Стойте!

Глаза девушки распахнулись еще шире, она в ужасе закрыла лицо рукой и громко закричала. Ноги ее подогнулись, парень по инерции все продолжал тянуть ее, хотя уже тоже увидел Тэда. Девушка упала на бок, льняные волосы рассыпались по траве вокруг головы. Парень выпустил ее руку, остановился и, загнанно дыша, злобно ощерился на незнакомца:

— Й-е-ех!

Он сделал шаг вперед, встал перед девушкой, прикрывая ее от неожиданно возникшего противника, и выхватил из-за пояса острый осколок камня.

Зажатый в его крепкой смуглой руке осколок смотрелся как десантный нож.

— Этого мне еще не хватало! — пробормотал Тэд и примирительно махнул воинственному «прохожему». И тут же понял, что ошибся. Жест был не тот и, соответственно, истолковался неправильно. Туземца как будто ударили в грудь. Он злобно дернулся, подпрыгнул на месте и яростно сорвал с шеи костяные бусы. Девушка поднялась с земли, прижалась к спине парня и испуганно выглядывала из-за его плеча. Парень что-то прорычал, слегка повернув к ней голову, и с угрожающим видом двинулся на Тэда.

— Ничего себе знакомство… — растерялся Тэд и инстинктивно подался назад. Явно назревала драка. Он вроде бы не уступал туземцу в физической силе, да и брат в свое время здорово натаскал его в рукопашных схватках. Но парень был с ножом, да еще так свирепо настроен, что исход поединка предсказать было трудно.

Неизвестно, какими способностями обладают аборигены этого мира, подумал Тэд, отступая еще на шаг. Свяжешься, не глядя, — костей потом не соберешь. Да и вообще — какая, к черту, драка, ему дорогу домой надо узнать!

— Подожди, Красная Шапочка! — крикнул Тэд, уже опасаясь делать какие-либо движения. — Я хотел только спросить!

Его крик не остановил туземца. Между Тэдом и парнем оставалось каких-то десять шагов. Девушка осталась стоять на месте, сведя поцарапанные коленки, прижав руки к груди и зябко вздрагивая всем телом. Тэд перевел напряженный взгляд с парня на нее, и снова в нем вопреки остроте ситуации поднялась теплая волна. Он смотрел на растерянную, беспомощную, испуганную Джулию…

— Да не бойтесь вы меня! — заорал он изо всех сил так, что на шее вздулись вены. — Джулия, — вдруг закричал он девушке, — скажи ты ему!

Парень надвигался. Тэд досадливо крякнул и принял боевую стойку.

— Хрен с тобой, — сказал он надвигающемуся противнику.

Так говорил обычно перед драками брат Брюс. — Семь бед — один ответ…

Он уже не пытался охватить пониманием и критикой ситуацию, в которой оказался. Не старался осознать в полной мере всю невообразимость и нелепость происходящего. Сейчас надо завалить Красную Шапочку, думал он, а после этого можно двигаться дальше.

Из леса раздался резкий свист, а за ним — громкие крики на разные голоса. Тэд посмотрел на еловую стену и увидел, как из ветвей вылупилась оскаленная физиономия еще одного туземца. Он был лупоглазым и мордатым, не чета сухощавому другу туземки Джулии. Хотя, подумал Тэд, и кавалера-психопата тоже нельзя назвать красавцем. Новоявленный туземец увидел девушку, довольно осклабился и удовлетворенно заорал:

— Гы-ы!

И выпрыгнул из зарослей. За ним тут же показались еще двое. Каждый из троицы сжимал в одной руке длинное копье, в другой — каменный нож.

Парень резко обернулся на крики за спиной, и на его смуглом лице отразился ужас. Он затравленно посмотрел на Тэда, потом опять — на туземцев с оружием и призывно замахал девушке рукой.

Тэд все понял. Это охотники, подумал он о туземцах с копьями, только их добыча — не лесные звери, а эти двое ребят.

Погоня. И дело плохо, охотники сидят у беглецов на хвосте.

Девушка закусила губу и рванулась к своему спут-нику, едва касаясь земли стройными ногами, высоко вскидывая колени, выпятив небольшую упругую грудь. Точно так же бегала Джулия на спортивных соревнованиях, автоматически произвел мгновенное сравнение Тэд. У нее так же развевались волосы, и кто-то, то ли Алан, то ли Энди, назвал ее Золотой Антилопой.

Парень схватил девушку за руку и, угрожающе зыркнув на Тэда, взял немного в сторону от него и понесся вперед.

Трое охотников замахали копьями и, издав боевой клич, бросились в погоню.

Беглецы пронеслись в нескольких шагах от Тэда. Парень даже не посмотрел на него: Тэд стоял неподвижно и был не опасен. А девушка, пробегая мимо, скосила на него карий глаз. И — Тэд не поверил бы ни за что на свете, если бы не видел сам, — улыбнулась ему уголком рта. Он даже увидел, как от этой улыбки на щеке образовалась ямочка.

Он проводил беглецов взглядом. Они уверенно мчались вперед, но путь им преграждала река. Может быть, подумал Тэд, их ждет у воды лодка.

Может быть, на другом берегу — их друзья.

Но река слишком далеко.

Он повернулся к лесу. На него мчались три туземца с копьями наперевес.

В этот момент они находились в той же точке, где упала девушка.

Преследователей и беглецов разделяли неполные сто метров, и охотники бежали столь же резво, сколь и намеченные ими жертвы.

«Не успеют сесть в лодку, — оглянулся и вынес приговор Тэд, — парень, может быть, и сумел бы получить достаточно форы, бегун он хороший. Но с ним девушка, она тормозит дело…»

Он снова развернулся к охотникам. Они набегали, вызверившись оскалами, яростно сверкая белками глаз, наведя копья прямо на Тэда.

И тут он понял, что туземцы приняли его за врага — так же, как и убегающий от них парень. За врага, который встал у них на пути.

Почему Тэд вызывал столь однозначные ассоциации у разных людей в этом мире, он не понимал. И даже успел немного обидеться.

А в следующее мгновение к нему с убийственно тяжелым шелестом понеслось копье. Крайний справа охотник не выдержал напора собственной враждебности и метнул оружие с безнадежного расстояния в полсотни метров. Копье упало на середине пути к Тэду.

— Идиоты, — констатировал Тэд и понял, что надо уносить ноги. И бросился прочь от туземцев. Вслед за девушкой, которая была так похожа на Джулию.

Он понесся по равнине, восхваляя себя за то, что дома нарушил правила санитарии и не снял с ног кроссовки, входя в комнату. Теперь они упруго отталкивались от жесткой травы и, казалось, сами несли его к реке.

Бежать было легко еще и потому, что дорога шла под уклон. Впереди перед собой он видел смуглую мускулистую спину парня и серую накидку девушки. Они были довольно близко, Тэду даже показалось, что он слышит быстрое дыхание беглецов. Но они его уже не интересовали.

Он думал о собственном спасении.

Что делать?

«Эх, — с досадой подумал он, — были бы со мной ребята.

Здоровяку Алану разобраться с этими охотниками — раз плюнуть.

А я и Энди помогли бы ему. А потом умник Лейбан что-нибудь придумал бы…»

Он споткнулся и сбился с шага. Тут же восстановил темп бега и припустил с новой силой. Но очень скоро дыхание затруднилось, отяжелели бедра.

Конечно! Он уже пробежал метров сто на полной скорости, а до воды — больше километра. Спринтерский темп не годился, надо было сбавлять ход.

За спиной раздавались дикие крики туземцев. Они приближались, а спины девушки и парня медленно, но удалялись. Тэд понял, что он проигрывает в скорости аборигенам. Не те способности.

Он задыхался и чувствовал, что здорово сбавляет темп бега. Его должны были настичь с минуты на минуту. Спасение бегством не получалось.

Ну надо так глупо провалиться черт-те куда! И кончить тем, что попасть под копья каких-то первобытных идиотов! Как выбраться из этого морока?

«Вот провалишься в другой пространственно-временной континиум и так и не поймешь, из-за чего. И не будешь знать, как вернуться обратно…» — раздался в голове голос Энди. Тэд с надеждой прислушался. Голос сбивался тяжелым дыханием.

«Я тоже думал о том, почему его обратно забросило в то же место и в то же время. И пришел к выводу, что дело в подпруге…»

Ну же, Тэд, думай! Грудь горела огнем, ноги становились ватными…

Это сбивало с мысли. Что он говорил про возвращение?

И высверкнуло:

«Чтобы вернуться, надо сосредоточиться и спросить себя: „Хочу я вернуться или нет? И если хочу, то зачем, что у меня там такое осталось, что мне никак нельзя потерять?“».

Он споткнулся и на полном ходу рухнул на землю. Только успел в падении перевернуться на бок, чтобы не пахать носом, и сделал борцовскую отмашку рукой. Это смягчило падение, он тут же перекатился на спину и подогнул ноги, чтобы подняться.

Но увидел, как в десяти шагах от него над мордатым разукрашенным лицом взлетает смуглая рука с копьем и каменное острие направляется ему в грудь. Увернуться от удара он не успевал.

Время остановилось. Он смотрел на острие копья.

Он никогда не вернется домой.

И никогда не получит ответ от Джулии. И никогда не увидит ее…

Его сердце рванулось в бешеном порыве отчаянного протеста, и кто-то вдруг закричал в нем на разные голоса:

«Что у меня там такое осталось, что мне никак нельзя потерять?»

«Этому человеку просто не к кому было возвра-щаться…»

«Но я бы обязательно вернулся. Ты понимаешь, почему? Понимаешь?..»

Сиреневое небо обрушилось на землю, растворило в себе острие копья, хищную рожу аборигена, поглотило все звуки и опрокинуло Тэда в свистящую пустоту.

* * *

На следующий день Тэд сидел напротив своего компьютера и рассказывал Алану и Энди:

— И я оказался здесь, на полу… Компьютер работал нормально.

Почтовый клиент вывел на экран обычное — «ваше сообщение отправлено». Я еще на часы посмотрел, как только сюда вернулся: здесь столько же времени прошло, сколько я там находился. — Он развел руками. — Вот так. Хотите верьте, хотите — нет… — закончил он.

Алан и Энди сидели неподвижно, во все глаза глядя на друга. Потом Энди пошевелился и указал на ссадину, красневшую на предплечье Тэда:

— Это ты поранился, когда там упал?

— Ага, — ответил Тэд. — А на кроссовках у меня — земля из того мира. И травинки к джинсам прилипли. Я сегодня во все другое оделся, чтобы следы на одежде и на обуви сохранить.

— Покажи, — лаконично попросил Энди. Тэд принес запыленные кроссовки и джинсы с зелеными и земляными разводами на брючинах — следами падения.

— А травинки в кармане.

Энди и Алан внимательно осмотрели вещи. Алан осторожно хмыкнул и прогудел:

— Обычная трава и земля, Тэд. Как у нас на футбольном поле. Ты не врешь? Может, тебе приснилось все?

Тэд отвернулся и посмотрел в окно:

— Конечно, кто мне поверит. Да мне, в общем, это и не нужно.

Только, — он посмотрел на Энди, — помнишь, ты говорил, что результаты опыта считаются научно достоверными, если опыт воспроизводим по желанию экспериментаторов?

— Да, помню, — ответил Энди.

— Ну вот. Я и хотел вас попросить помочь мне воспроизвести опыт. Тогда и спорить не надо, приснилось мне все или нет.

Алан вылупил на Тэда глаза, а потом повернулся к Энди:

— Как мы ему поможем-то?

Тэд повысил голос:

— Как! Как! Ты, Алан, послушай сначала, потом будешь бухтеть!

Я бы сам додумался, но у меня сейчас после всего башка не соображает. — Он обратился к Энди. — Вы прикиньте, это же не просто так все произошло! Зря мы, что ли, лекцию мистера Рэндома слушали? Смотрите — имеем пространственное перемещение. Про временное не говорю, потому что я оказался не на Земле, и непонятно, как время в нашем мире соотносится с временем в том. Это перемещение произошло при определенных условиях.

Компьютер, ночь, я послал письмо… — Он запнулся. — Вот!

Я переместился в тот самый момент, когда давал команду почтовому клиенту «отправить немедленно»! — Он уставился на Энди. — Что скажешь, профессор Лейбан?

Энди поправил на носу очки и задумчиво сказал:

— Ну, ночь-то, наверно, здесь ни при чем… А компьютер…

Ведь мистер Рэндом говорил про поезда… Железнодорожные сети, суперсвязные системы, именно в узлах таких систем происходят перемещения… — Он вдруг побледнел и снял очки. Медленно встал и поднес руку к виску. — Погоди, погоди… — Потом быстро шагнул к Тэду, оттолкнул его от компьютера и вперился взглядом в экран монитора. Алан встал. Тэд с напряжением наблюдал за Лейбаном. Тот вдруг повернулся к друзьям и воскликнул:

— ГКС!

— Что? — спросили Алан и Тэд.

— ГКС! Галактическая компьютерная сеть! Это тоже суперсвязная система! Тем более сигналы в ней передаются не в реальности Галактики, а через гиперпространство! Отсюда и катаклизм!

Тэд сразу все понял:

— А каждый компьютер в этой сети — узел суперсвязной системы!

— Точно! — сказал Энди. — В тот момент, когда ты отсылал письмо, степень связности в твоем узле превысила какой-то допустимый уровень! Вот тебе и феномен! Кстати, куда ты отсылал почту?

Восторженное выражение на лице Тэда сменилось озабоченностью. Он захлопнул рот, опустил глаза и заворошил волосы на затылке:

— Я не хотел бы говорить…

— Но нам надо знать! Ты что, не понял, что мы можем действительно воспроизвести опыт?

Тэдди Ньюмен неуверенно посмотрел на Алана. Тот добродушно подмигнул и прогудел:

— Да ладно, давай выкладывай! Мы же друзья. Не продадим.

Тэд набрал в легкие побольше воздуху, задержал дыхание, а потом еле слышно сказал:

— Джулии Ламберт. — И покраснел.

— Ну, слава богу! — воскликнул Энди, на которого имя девушки и сам факт того, что его друг переписывается с ней через электронную почту, не произвели никакого впечатления. Главное, он узнал граничные параметры связи, которую устанавливал Тэд в момент пространственного переноса.

Алан одобрительно хмыкнул и ударил Тэда по плечу:

— Хорошая девушка. Красивая!

Тэд, все еще переживающий стыд насильственной выдачи свой тайны, хмуро спросил:

— И что это нам дает?

Энди смутно ответил:

— Можно кое-что рассчитать. Если понадобится… — Он задумался. — Слушай, а как ты вернулся?

Тэд пожал плечами. Он прекрасно знал, как ему удалось вернуться. Все утро перед встречей с ребятами он думал об этом и не сомневался в правильности своих выводов. Тем более, они подтверждались «теорией возврата» Энди Лейбана. Но говорить об этом — значило сделать еще одно постыдное признание. И он не знал, как достойно все сформулировать.

— Опять замолчал, — внимательно посмотрел на него Энди.

И безжалостно вывел: — Следовательно, что-то с Джулией связано.

Алан опять басисто хмыкнул. Тэд поднял голову. Энди, того не желая, облегчил ему задачу. Теперь не надо было делать долгого вступления.

— Да, — ответил Тэдди. — Я просто захотел увидеть ее, и в тот же момент оказался здесь. Все так, как ты и говорил о возвратах из пространственно-временных провалов.

— Ну, вот и отлично! — сказал Энди. — Теперь мы знаем механизм и способ возвращения из провала! Ты уверен, что твое желание увидеть Джулию вернет тебя обратно и в следующем эксперименте?

Тэд вспомнил, как бешено рванулось сердце из груди, когда он подумал, что расстается с Джулией навсегда, и сказал:

— Уверен.

Энди медленно произнес:

— В принципе, если твое перемещение — не спонтанный феномен, то опыт можно было бы повторить прямо сейчас…

— Здорово! — перебил Алан. — Только теперь вместе давайте переноситься!

Энди строго посмотрел на него:

— Надо сначала выяснить, что и кто подлежит переносу. Ты говорил, — обратился он к Тэду, — что оказался на равнине в чем был — в джинсах, кроссовках, майке. Значит… — Он немного подумал и сделал вывод: — То, что находится с тобой в физическом контакте, переносится тоже.

— Так я на стуле сидел, — заметил Тэд. — А он не перенесся!

— Он был в контакте не с тобой, — спокойно сказал Энди, — а с твоими штанами. А в руках у тебя что-нибудь было?

— Только мышь.

— Ну, это ни о чем не говорит… Мышь — часть узла, организующего перемещение. Часть компьютера. А узел не участвует в переносе, остается на месте… Интересно, если бы ты в руках держал авторучку, она бы улетела вместе с тобой?

— Зачем это тебе? — спросил Алан.

— Чтобы знать, можем мы с собой взять что-нибудь или нет, — терпеливо отвечал Энди Лейбан. — Ты слушал Тэда? Там, куда мы хотим попасть, три разъяренных туземца. И один из них все время пытался достать копьем твоего друга. Ты на этого дурного дикаря с голыми руками попрешь?

Услышав эти слова, Тэд вдруг сделал шаг к Энди и оглянулся на Алана.

— Ребята, — смущенно, но с силой проговорил он. — Я ведь не только из любопытства туда снова хочу попасть! Девушка в том мире… Ну, которая убегала со своим парнем от охотников… — Он переводил глаза с Алана на Энди. Друзья внимательно слушали. — Она очень похожа на Джулию…

— Познакомиться, что ли, с ней хочешь? — пробасил Алан.

— Не трепись! — одернул его Энди. — Говори, Тэд.

— Ну, в общем, те придурки, которые гонятся за ней, хорошо бегают.

И они обязательно ее догонят. И парня, конечно, тоже. Он ее будет защищать до конца, он такой, я его понял… И они его убьют.

А вот что с ней сделают… Я видел: не парень, а она им нужна. — Он запнулся.

— Понятно, что они с ней делать будут… — мрачно буркнул Алан. — Ну и чего ты хочешь-то? — спросил он.

Тэд снова оглядел своих друзей и сказал:

— Остановить охотников.

Воцарилось молчание. Алан и Энди серьезно рассматривали своего друга.

— Лихо! — наконец высказался Алан. — Мне это нравится.

Энди просто утвердительно кивнул, как бы приняв сообщение друга к сведению, надел очки и сказал:

— Я понимаю тебя, Тэдди. И поддерживаю. Но здесь надо для начала все эмоции убрать. — Он прошелся из конца в конец комнаты, заложив руки за спину. — Дело вот в чем. Допустим, твой провал к туземцам не случаен. Допустим, твой компьютер является узлом суперсвязной системы, который открывает дверь в иной мир всякий раз, как ты устанавливаешь связь с электронной почтой Джулии Ламберт. Допустим, ты сейчас подготовишь почту для Джулии к отправке, Алан и я возьмем тебя за руки, ты нажмешь кнопку мыши, и благодаря телесному контакту с оператором узла Алан и я перенесемся вместе с тобой туда, где ты был. И окажемся на равнине, которую ты описывал. И тут возникает вопрос: в какой момент времени мы окажемся в том мире?

— Не понял… — пробасил Алан.

Энди раздраженно посмотрел на него:

— Тэд говорил, что во время его отсутствия здесь прошло столько же времени, сколько он находился там. То есть время в том мире течет синхронно с нашим временем и в том же направлении, что в нашем мире.

Который час? — кивнул он на руку Алана, охваченную толстенным металлическим браслетом с устрашающего вида наручными часами.

— Час дня, — дал справку Алан.

— Вот, с того момента, как Тэд побывал «за кордоном», прошло более двенадцати часов. Значит, там — тоже. Если мы переместимся только пространственно, а не во времени, то окажемся на равнине через двенадцать часов после того, как за девушкой гнались охотники. Естественно, за это время там могло произойти все что угодно.

Тэд побледнел. Алан угрожающе задвигал грудными мышцами.

— Но, — продолжал Энди, — я думаю, что переместимся мы в тот же момент времени, в который попал туда Тэдди. Теория пространственно-временных провалов это предполагает. Вспомните лекцию доктора Рэндома. Он говорил, что узел суперсвязной системы как бы открывает ворота в одну и ту же фиксированную точку временной оси.

— Ага! — сказал Алан. — Значит, мы появимся там до того, как охотники выйдут из леса. На нас кинется только тот парень, который девушку защищал. Да, Тэд?

— Получается, так.

— Ну, это не проблема! Я надену футбольные доспехи, и тогда мне начхать — бульник у него в руке или нож. Я с ним один справлюсь. А нет — вы поможете.

— Ты, Алан, чем думаешь?! Кулаками своими? — вскричал Тэд.

— Парня-то зачем бить! Он девушку спасает! Их обоих мимо нас пропустить надо. А бить надо охотников. Или втолковать им: идите в… чащу. Но, — сказал он уже спокойнее, — языка их мы не знаем, а знаками с ними объясняться — себе дороже. У них значения жестов совершенно другие, чем у нас. Все наоборот понимают.

— Я думаю, — сказал Энди, — что нам нужно просто их напугать. Это же дикари. Кинем им под ноги пару петард — они о девушке и думать забудут.

Алан хлопнул Энди по плечу — тот прогнулся — и прогремел:

— Гениально! И еще стащи у своего отца на всякий случай газовый пистолет! Тоже громыхает здорово!

Энди с болезненной гримасой сбросил его руку с плеча:

— Ладно. Еще неизвестно, попадем мы куда-нибудь или нет.

Алан посмотрел на компьютер и сверкнул глазами:

— А давайте сейчас попробуем!

— Нет, — твердо сказал Энди. — Эксперимент есть эксперимент.

Надо подготовиться как следует. И к тому же, Тэд еще письмо Джулии не написал.

— Чего писать! — сказал Алан. — Можно и пустышку послать. С приколом каким-нибудь.

Энди только покачал головой. Тэд посмотрел на Алана:

— Нет, я напишу что-нибудь.

— Тогда решили, — подытожил дискуссию Энди. — Разбегаемся, а через час снова собираемся здесь, у Тэда. В полной экипировке.

* * *

Тэд сел за компьютер и сразу же набрал команду получения почтовых сообщений. Электронных писем, адресованных Незнакомцу Дж., на сервере ССАС не было. Он задумчиво оглядел ссадину на локте, вызвал программу текстового редактора и опустил пальцы на клавиатуру.

«Джулия! Еще только вчера я писал тебе о тайнах нашего мира, а уже сегодня одна из них не дает мне покоя. Я стою в центре этой тайны, и смотрю вокруг себя, и поражаюсь, какой волшебной силой обладает твое чудесное имя, ты сама. Я попал в иной мир — только потому, что отослал тебе письмо, я вернулся из этого мира — вспомнив твое имя, я встретил там прекрасную девушку — она похожа на тебя, как только может быть похоже зеркальное отражение.

Это не аллегория, это — изложение реальных событий…»

Тэд подробно описал то, что с ним произошло, и когда делал это, преисполнялся уверенности: на это письмо Джулия ответит обязательно.

«Там, — писал он, — сиреневое небо и оранжевое солнце.

Там — стена вечнозеленого леса и запахи хвои. Там девушка в серой накидке летит к водам далекой реки, спасаясь от погони. Она не успеет достичь воды до того, как ее настигнут преследователи. У нее нет ни одного шанса. Ни одного — если я не помогу ей. Я и мои друзья.

Через несколько минут я снова окажусь в том мире и встану на пути ее преследователей. И знаешь, Джулия, думая о ней, глядя на нее, защищая ее, я как будто гляжу на тебя и именно тебя спасаю от гибели…

А потом, когда все будет кончено и девушка сядет в лодку, чтобы отплыть в ту страну, где она найдет свое счастье, я произнесу твое имя и вернусь в наш мир.

Твое чудесное имя… Волшебное заклинание. Дорога домой…»

За дверью на лестнице раздались голоса и громкое топанье тяжелых ножищ здоровяка Алана. Тэд поспешно набрал:

«Извини, Джулия, идут мои друзья, а значит, мне пора.

Твой Незнакомец.

P.S. Тебе не кажется, что я в этой истории сильно смахиваю на Рыцаря Печального Образа? Смешно! Но, честно сказать, теперь я Дон Кихота понимаю. Теперь… Ведь для меня Прекрасная Дама — это ты…»

Он только успел набрать последние буквы и свернуть текст в маленький значок на панели задач, как дверь в комнату распахнулась и на пороге появился Алан.

— Ну что, ты готов?

Тэд изумленно вытаращился на друга. Алан с ног до головы был упакован в доспехи футбольного игрока. Высокие кроссовки, наколенники, на руках — ребристые перчатки. Необъятный нагрудный панцирь под спортивной майкой делал и без того крупного Алана в два раза шире в плечах. Из-под шлема Тэду зловеще улыбалась красная физиономия центрфорварда сборной футбольной команды колледжа.

— Ну как?

Из-за спины Алана вышагнул Энди Лейбан. Он выглядел поскромнее, был одет как обычно, но на его голове тоже красовался футбольный шлем.

В одной руке он держал газовый пистолет, а в другой — пики пиротехнических «огней фейерверков». Тэд присвистнул:

— Ну, вы даете! В ад собрались? Да вы там всех насмерть перепугаете.

У меня и то уже поджилки трясутся.

— Что и требуется! — Энди прошел к компьютеру и снял со спины маленький кожаный рюкзак. Со стуком положил его рядом с компьютером.

— А в нем что? — настороженно спросил Тэд.

Он был готов к тому, что сейчас из рюкзака на стол выкатятся осколочные гранаты.

— Видеокамера, — кратко ответил Энди. — Будем документировать феномен.

Тэд облегченно вздохнул и посмотрел на Алана. Тот значительно кивнул, полез под майку и выложил из-под нее на стол несколько петард.

— Вот, это тебе.

— Надень шлем, возьми бейсбольную биту и начнем, — сказал Энди.

— Что, так сразу? — опешил Тэд.

— А чего тянуть? — загудел Алан. — Ты письмо написал?

Друзья были настроены решительно.

— Да, все готово, — сказал Тэд, неуверенно прошел в глубь комнаты, натянул на себя шлем и взял в руки бейсбольную биту.

Взмахнул ею и посмотрел на друзей. — Каким-то дураком себя чувствуешь…

— Ничего, переживешь, — сказал Энди. — Лучше как дурак, чем с головой, проломленной булыжником из другого мира. Так, — он надел рюкзак, притянул Алана и Тэда к себе, — Алан, бери Тэда за руку, а я обниму его за шею, чтобы у него одна рука свободной была. А ты, — сказал он Тэду, — отсылай сообщение. Понятно?

— Да.

— И не забывайте, что возвращаться надо в той же позиции. Поэтому, что бы ни произошло, держитесь рядом. Помни, Алан, кто не будет с Тэдом в момент возвращения в физическом контакте, тот останется там.

Они встали маленьким тесным кругом возле компьютерного стола.

Энди, обнимая Тэда за шею и держа Алана за руку, усмехнулся и сказал:

— Как у Песталоцци: «Глаза в глаза, рука в руке».

Тэд развернул на экране окно текстового редактора почтового клиента, подвел к пиктограмме «отправить немедленно» курсор мыши и нажал на кнопку.

Глава 4

ЗАБОТЫ О ПРИНЦЕССЕ

Капитан Дюк спал неспокойно. Ему снились принцесса и голый шаман.

Девушка с белой пушистой короной на голове выходила из зарослей к капитану — а он стоял посреди поляны с распростертыми объятиями — и протягивала к нему руки. Но тут из кустов хищно выскакивал тощий старик с голой разрисованной задницей, хватал принцессу под мышку и уносил в лес. Капитан поднимал с земли камень, чтобы запустить в наглого старца, но к тому моменту девушке каким-то образом удавалось вырваться из шаманских лап, и она снова выходила на поляну. И снова капитан глупо разводил руки для объятий, и снова она шла к нему с обольстительной улыбкой на юном лице… И неугомонный шаман опять вылуплялся из кустов и волок принцессу прочь.

И так без конца.

Капитан весь издергался во сне: он никак не мог заполучить прекрасную принцессу! И никак не мог сообразить, что нужно сделать, чтобы все-таки заключить ее в объятия.

И поэтому, когда услышал голос подполковника Мандры и понял, что все происходящее — всего лишь сон, с облегчением стал выбираться из забытья.

Он сел на постели и продрал глаза. Мандра стоял перед ним и с осуждением заглядывал в лицо:

— Проснулись? Наконец-то! Вам нельзя пить коньяк такими дозами, капитан, вы сразу теряете форму. Вы же военный, должны катапультироваться из койки по команде «подъем». А я дал ее уже раз двадцать.

— Я не на службе, — сонно пробурчал Дюк и посмотрел на часы. Они показывали половину седьмого. — Что случилось? Еще солнце не взошло, а вы меня будите. Мы же договорились с вождем, что принцессу приведут в полдень.

Только сейчас он заметил, что Мандра находится в полной боевой готовности.

Форменная рубашка, шорты, на поясе — лазерный пистолет, на груди — коробка транслятора.

— Вы ошибаетесь: солнце уже взошло. А вот принцессу вам могут и не привести. Она сбежала.

— Как? — вскинулся Дюк, вскочил с постели и стал быстро одеваться. — Откуда вы знаете?

— Ваш любимец-шаман уже пятнадцать минут беснуется возле сопки.

Как только аборигены объявились, меня по тревоге поднял «Маргинал».

Из перевода безумных криков шамана, — он кивнул на свисающий с шеи транслятор, — я понял, что девушка скрылась на рассвете с тем парнем, за которого собиралась выйти замуж.

— Кретины! — зарычал Санни Дюк. — У них же вокруг деревни везде рассыпаны дозоры! Куда смотрела стража?! Почему они пропустили эту пару?

— Значит, — сказал Мандра, — дозоры не получили приказ задерживать небесную избранницу. Верно, ее отец и предполагать не мог, что она откажется от столь блестящей партии, как пришелец со звезд. Вы готовы? Давайте спустимся вниз и послушаем шамана. А дальше решим, что делать.

Он вышел из каюты. Дюк схватил кобуру с лазерным пистолетом и, на ходу прилаживая ее к поясу, бросился вслед за ним.

— Это все ее жених! Мелкопоместный принц! — быстро говорил он, шагая рядом с Мандрой по коридору. — Вы были правы, подполковник: когда у этих дикарей гон, они способны на любую подлость! Он утащит ее за реку и спрячет в каком-нибудь вонючем шалаше. Ищи ее тогда по всему лесу!

— Честно сказать, на его месте я поступил бы так же, — сказал подполковник. — Но не волнуйтесь, Дюк. У нас есть время.

Как я понял из воплей шамана, они убежали на рассвете, час назад.

А здесь такие непроходимые джунгли, что к реке они выйдут не раньше, чем через час. Так что давайте проясним ситуацию до конца и будем действовать. Мы заставим аборигенов послать за беглецами погоню. Если этого будет недостаточно — поднимем в воздух космокатер… — Он вдруг остановился. Дюк пробежал несколько шагов и удивленно уставился на подполковника. Мандра сказал:

— Слушайте, а на что она вам далась? Пусть бежит. Возьмите себе другую. Видели, какие красотки вчера для вас танцевали? — Он слегка хлопнул себя по лбу. — И я-то, старый дурак, всполошился.

Среагировал на сигнал тревоги. Рефлекс командира: отклонение от плана действий — значит, ЧП…

— Ну нет, подполковник! — громко возразил Санни Дюк. — Мне нужна именно принцесса. У нее совершенно европейское лицо. И, мне кажется, она умна. А я не хочу общаться с дикарками негроидного типа с мозгами марабу!

— Ну, как хотите! — снова двинулся вперед подполковник. — Тогда вам придется поймать принцессу до того, как женишок уволочет ее в свой лес.

— Пойдемте скорее!

Они вошли в зал управления звездолетом. Экраны внешнего обзора показывали поляну у подножия сопки. На поляне, как и вчера, стояли полукругом дикари с тамтамами и сотрясали воздух звуками монотонного барабанного боя. Только бой сегодня звучал не грозно, а как-то заунывно. В центре поляны кривым кренделем торчал голый шаман, стоящий в гимнастическом мостике. Его лысая перевернутая башка была обращена к звездолету, и налитые кровью глаза неотрывно смотрели с экрана прямо на Санни Дюка.

Капитан Дюк закипел от бешенства:

— Тьфу!

Мандра саркастически осведомился:

— Что вы хотите этим сказать, капитан?

Дюк развернулся к нему и прошипел:

— Я хочу сказать, что не желаю разговаривать с этим идиотом!

Обойдемся без консультации шамана!

— Вы не правы, — сказал Мандра. — Нам надо точно выяснить, куда побежали девушка и парень. Ведь я могу ошибаться в том, что они направились к реке.

— После! — закричал Дюк. — Потом спросим! Я не могу начинать день с беседы с этим голым кретином! Прежде всего нам надо выпустить «глаза» — во все стороны света! Четыре «глаза», работающие в режиме прямой видеотрансляции. Они прочешут пространство над лесом во всех направлениях, и через полчаса мы будем знать, где принцесса!

Мандра оценивающе посмотрел на капитана:

— А что, это здравая мысль! Вы молодец, мистер Дюк! — Он быстро подошел к пульту управления бортовым компьютером. — Тогда за дело. Вы инициируйте активность «глаз», а я пока сформирую для них файл идентификации и дам вводную.

— Вот именно, файл идентификации, самое главное! — сказал Дюк, подбегая к блоку инициации аппаратного оснащения «Маргинала». — Введите в него фрагмент вчерашней видеозаписи дикарских плясок. Те кадры, где принцесса сюсюкает с принцем.

— Совершенно верно… — отвечал Мандра, сосредоточенно бегая пальцами по клавиатуре. — И искать наши «глазки» будут именно эту парочку, так и зададим…

Дюк затрещал тумблерами в другом конце зала:

— Как только выпустим «глаза», спустимся к дикарям! И когда обнаружим девчонку, пошлем за ней дозоры этих ротозеев!

И тут подполковник Мандра застыл над клавиатурой, а потом повернулся к Дюку:

— Знаете что, капитан… Скорее всего, дикари не успеют догнать наших беглецов, у парня и девушки довольно большая фора. На космокатере, конечно, мы их настигнем без проблем, но… Вам не пристало пленять принцессу своими руками. Это как-то… не солидно. Надо послать в погоню боевых киберов. Они проходят через любую самую непроходимую чащу, как горячий гвоздь сквозь масло.

Дюк зыркнул в его сторону восторженно-бешеным глазом:

— Точно! Подполковник, вы настоящий полководец! — Он впечатал большой палец в выпуклую красную кнопку на пульте, и она тревожно замигала. — У меня все готово для запуска «глаз».

Вы запрограммировали их?

— Да. Запускайте.

Капитан еще раз нажал на кнопку. В тот же миг на одном из экранов внешнего обзора появилось изображение верхней плоскости корпуса «Маргинала».

Мандра и Дюк увидели, как в ее центре открылся люк и из него одна за другой выстрельнули в утреннее сиреневое небо четыре плоских ромбовидных силуэта.

— Как летучие мыши, — удовлетворенно отметил Мандра. Видеокамера внешнего наблюдения не отпускала «глаза»: они деловито зависли над кораблем плотной черной стайкой, сосредоточенно посверкали в разные стороны глазками объективов и не мешкая разлетелись в разные стороны.

А Дюк уже снова щелкал клавишами и тумблерами блока инициации.

— Как вы думаете, подполковник, сколько роботов послать в погоню?

— Так, — сказал Мандра. — Те, что были вчера с нами у туземцев, уже расконсервированы, это двое… Я думаю, разбудите еще пяток, и хватит.

— Боевое отделение, значит, — ухмыльнулся капитан Дюк. — Резонно!

Через минуту он повернулся к Мандре:

— Готово! Запрограммируйте их на захват принцессы целой и невредимой.

И на огневое подавление любого встречного сопротивления, оказанного любыми существами. Естественно, объект захвата не подлежит огневому поражению.

Мандра удивленно взглянул на капитана:

— Парень же будет ее защищать. Киберы убьют его. Вы хотите этого?

Капитан не менее удивленно воззрился на подполковника:

— Конечно! Я не понимаю вопроса, подполковник! Что этот парень для нас значит? Это же наша игра — вы забыли? Игра живыми фигурами!

Вы только вчера рекрутировали меня на участие в ней! И что теперь?

Я должен сохранить принцу жизнь? Почему — если он украл мою невесту? У меня — у бога — он — украл — небесную избранницу!

Дюк стоял перед Мандрой, широко разведя руки. Выпученные светлые глаза глядели оловянно, нижняя губа отклячилась, обнажив неровную полоску острых зубов.

Мандра секунду неподвижно смотрел на капитана, потом моргнул и сказал:

— Вас понял, капитан. Все правильно. Я просто сбился с роли. Забыл текст, так сказать. — Он склонился к клавиатуре и стал набирать соответствующие команды. — Так, огневое поражение…

Наших солдат ничто не должно остановить — ни звери, ни люди, ни принцы…

— Может так случиться, — сказал Дюк, успокаиваясь и вставая за спиной Мандры, — что погоня настигнет девчонку на подходе к племени принца и племя встанет на ее защиту. В этом случае киберы легко отобьют ее у туземцев. А охотники нашего шамана этого сделать не смогут.

Мандра оторвался от компьютера и встал со стула.

— Все. Через минуту роботы выстроятся перед кораблем. Пойдемте, дадим им последние указания и заодно поболтаем с шаманом. Возьмите ноутбук, он сейчас не включен, а «глаза» ведут видеотрансляцию на него.

Мандра и Дюк направились к выходу из зала.

— Отправим киберов, — говорил Мандра, — будем сидеть в шезлонгах, пить кофе и смотреть видеофильм. О том, как наши солдаты возвращают вам невесту. Ха-ха!

Когда они вышли из корабля, боевые роботы уже выстроились на краю посадочной площадки. Их мощные стальные тела сверкали на солнце, штурмовые винтовки, зажатые в пластометаллических дланях, смотрели дулами в землю. Завидев людей, киберы как один повернули головы к ним и загудели, приводя механизмы и системы корпусного вооружения в боевую готовность.

С дальнего конца строя раздался рев командира:

— Господин подполковник! Отделение построено. Готово к выполнению поставленной задачи!

— Ни хрена вы еще не готовы, — деланно недовольно пробурчал Мандра и, заложив руки за спину, прошел вдоль строя. — Кого ловить — знаете?

— Так точно, сэр! — хором и очень слаженно проревели роботы.

Снизу, с поляны у подножия сопки, раздались вопли шамана. Незнакомые громкие звуки испугали его.

— А направление поиска вам известно?

— Никак нет!

— То-то и оно! — строго оглядел отделение подполковник. — Мистер Дюк, включите, пожалуйста, ноутбук!

Капитан Дюк бросил компьютер в шезлонг, раскрыл книжку ноутбука и стал набирать команды. Через некоторое время на экране появились четыре прямоугольных видеоизображения, передаваемые отрядом «глаз».

Ни на одном из прямоугольников принцессы видно не было — только мелькали сменяющиеся виды леса: необъятное море зеленых верхушек, крупным планом — протоптанные то ли зверем, то ли туземцами тропинки, болотистые озерца и крошечные полянки.

— Еще не обнаружили, — сказал Дюк.

— Тогда пойдемте к шаману, — решил Мандра и направился к краю посадочной площадки. Дюк подошел к подполковнику и с гримасой отвращения глянул вниз.

Голый старик скакал по одному из тамтамов и выбивал ногами чечетку.

Завидев людей, он воздел к ним руки и раскатисто рыгнул.

— Только не плюйте на землю, — сказал Мандра. — А то разговора не получится. Старик, несомненно, легко возбудим.

Санни Дюк презрительно промолчал. Мандра включил транслятор и спросил:

— Куда убежала дочь вождя?

Транслятор, переводя его слова, проревел на весь лес нечто, состоящее из звуков «ха», «хо» и «гы».

Шаман схватился за голову, громко залопотал и вытянул тощую коричневую руку в сторону реки. Транслятор перевел:

— Небесная избранница убежала за реку. Ее увел злодей Хо-хо.

— Ага! — вскричал Мандра. — Вот вам и направление поисков! Все-таки он повел ее к реке, я был прав.

Старик замер, внимательно слушая рев транслятора, автоматически переводящего слова Мандры. Потом выбил чечетку, воинственно плюнул в небо, подождал, пока смачный желтый плевок не вернулся на его лысую макушку, и потом залопотал снова, размазывая слюну по темени.

— Меня сейчас вырвет, — сказал Санни Дюк.

— Крепитесь, капитан, — ободрил Мандра. Транслятор заревел:

— Лучшие охотники отправились вслед за принцессой. Они догонят изменщицу и убьют Хо-хо. Пришелец с неба получит свою избранницу.

— Ага! — снова закричал Мандра. — Они послали за ними лучших охотников! Они не такие кретины, как вы думали! — Он махнул рукой старику и закричал: — Сколько человек послал вождь?

Шаман долго молча отбивал чечетку, перебирая перед глазами узловатые черные пальцы. Потом выкинул вперед руку со сжатым кулаком, плюнул на него, и от этого кулак выставил три пальца. То же самое старик проделал и со второй рукой.

— Две группы по три человека, — перевел Мандра. — Отлично. Скорее всего, наша помощь не потребуется, но подстраховаться не мешает. Пойдемте к роботам. Надо отправить их к реке. Пусть они помогут нашим друзьям вернуть принцессу.

— Подождите, — сказал Дюк, — надо попрощаться с шаманом.

Он выхватил из кобуры пистолет и со зверской гримасой на лице влепил лазерный разряд в барабан, на котором стоял шаман. Барабан вспыхнул, как факел.

Голый старик с восторженными воплями заскакал в центре божественного костра.

— У нас это входит в обычай, — заметил Мандра.

— Хороший обычай, — сказал Дюк, убрал пистолет и зашагал к строю боевых киберов.

* * *

Механизм пространственного перемещения сработал безотказно. Тэд нажал на кнопку мыши, и немедленно свет в его глазах померк, он почувствовал, как напряглись руки друзей, а в следующий момент над его головой распахнулось сиреневое небо, в легкие ворвался свежий воздух чужого мира, и в уши ударили крики дикарей. Алан и Энди вцепились в него мертвой хваткой и стояли с совершенно ошарашенным видом, глядя мимо Тэда и вытаращившись на то, что предстало их глазам.

Крики раздавались у него за спиной и очень близко. Тэд оторвал от себя руки друзей и резко обернулся.

И понял, что Энди ошибся в своих предположениях насчет точки перемещения на оси времени. Он говорил, что, скорее всего, они перенесутся в тот же момент, в который Тэд оказался в этом мире в первый раз.

Ошибка.

В десяти шагах от них стоял мордатый дикарь с поднятым для броска копьем. Тот самый, что обязательно убил бы Тэда, если бы Тэд не вспомнил о Джулии. Значит, пронеслось в голове, продолжение следует, принцип такой. Вот черт!

— Ложись! — заорал он. Но друзья не двинулись с места, даже не пригнулись. Дикарь заверещал как резаный, еще раз замахнулся и выбросил руку с копьем вперед.

Копье с зловещим шелестом понеслось прямо в необъятную грудь Алана.

Он стоял в центре маленькой группы и был самой подходящей мишенью для удара без промаха, дикарь инстинктивно выбрал в жертву его.

Тэд охнул. Время для него растянулось, звуки пропали. Он, как в замедленном вязком сне, плавно-плавно, не спеша, поднимал руки, чтобы оттолкнуть Алана в сторону, копье с каменным острием, чуть вращаясь вокруг своей оси, рассекало воздух и приближалось к груди друга, Энди медленно раскрывал рот в неслышном крике. Зато Алан стоял неподвижно, как столб, и только его белесые ресницы то опускались, то поднимались, словно крылья глупого мотылька.

Каменное острие достигло груди Алана, и время мгновенно восстановило нормальный ритм. Тэд услышал звук мощного удара, еще более мощный выхрип первого форварда сборной футбольной команды колледжа и увидел, как Алан отступил на шаг, стремительно согнулся и с грацией подстреленного гепарда обволок телом и полусогнутыми руками принятое на грудь копье.

Так, как будто обнимал не оружие дикаря, а отпасованную ему дыню футбольного мяча.

В следующий момент он уже стоял в полный рост и с перекошенным лицом ломал копье о колено. Незавязанный на подбородке шлем сдвинулся набок.

Тэд с облегчением смотрел на порванную майку Алана и выглядывающие из разрыва нагрудные щитки. Латы центрфорварда сделали здоровяка неуязвимым.

— Да я тебе знаешь что за это сделаю! — заорал центрфорвард, бешено вращая глазами.

Тэд развернулся к дикарям. Метатель копья присел на корточки и, бросив нож, громко рыдал от страха, не сводя глаз с Алана. Его товарищи растерянно стояли за ним, открыв губастые рты и опустив копья.

Тэд прекрасно их понимал. Мгновение назад они гнались за ним — каким-то незнакомым существом в разноцветных шкурах, которое трусливо улепетывало, а потом неуклюже грохнулось на землю, жалко перебирая руками и ногами. Но неожиданно оно исчезло и возникло вновь — на своих двоих, со шлемом на голове, с палкой в руках и в сопровождении огромного зверя в белой шкуре, которого не берут копья.

Такие метаморфозы сведут с ума кого угодно.

Он посмотрел на Энди. Тот, убедившись, что с Аланом все в порядке, снял со спины рюкзак и доставал оттуда видеокамеру. И этот еще четырехглазый страшила, увидел его Тэд глазами дикарей, непонятно что из мешка тянет…

Алан зыркнул на Тэда и решительно зашагал к аборигенам:

— А ну, давайте сюда свои палки!

Те попятились, несостоявшийся убийца опрокинулся на спину и задрыгал ногами. Энди закричал:

— Алан, прекрати, они сейчас смоются, и я их заснять не успею!

Алан неуверенно остановился и оглянулся на Тэда: что тот скажет. Тэд пожал плечами:

— Действительно, не горячись. Дай Энди поснимать.

И с замиранием сердца повернулся к реке.

Девушка, так похожая на Джулию, и ее парень убегали со всех ног. Между Тэдом и ними уже было метров двести. Девушка, как будто почувствовав его взгляд, оглянулась на бегу, и Тэд махнул ей рукой.

И тут же пожалел об этом.

Девушка чуть дольше, чем можно, задержала на нем взгляд и сбилась с шага. Копна льняных волос взлетела над головой, серая накидка неестественно дернулась и распласталась по жесткой траве. «Упала! — испугался Тэд. — Споткнулась, дуреха!»

Парень склонился над девушкой, протянул ей руку. Она села на земле и указала ему на ногу. Парень присел рядом и стал растирать ее ступню.

— Подвернула, что ли? — вслух встревожился Тэд.

— Что? — Энди стоял от него в трех шагах и водил видеокамерой из стороны в сторону, подолгу останавливаясь на дикарях. Они, загипнотизированные присутствием Алана, неподвижно позировали перед объективом.

Нормально, подумал Тэд. Как все просто оказалось. Энди поснимает, потом Алан рявкнет и отправит охотников в лес. Только бы девушка сумела идти дальше.

Он снова посмотрел в сторону беглецов. Девушка поднялась на ноги и, бережно поддерживаемая парнем, сделала несколько шагов. Остановилась, согнулась и снова с явным затруднением, прихрамывая, продолжила ходьбу.

Ну правильно, либо растяжение, либо вывих, заволновался Тэд. Немного успокаивало только то, что девушка могла идти сама. Случись перелом, шагу не сделала бы.

— Это, что ли, твоя Джулия? — раздался сзади голос Алана.

Он потерял интерес к дикарям, перестал их рассматривать и подошел к Тэду. Аборигены облегченно вздохнули и стали медленно отступать к лесу пятками вперед. Энди продолжал увлеченно снимать, наступая на них и вгоняя в дрожь сверканием очков и таинственным мерцанием оптики объектива.

— Да, — ответил Тэд. — По-моему, она ногу вывихнула.

Идти не может.

Алан внимательно проследил за походкой девушки.

— Не, растяжение голеностопных связок, точно, — авторитетно определил он. — Я сам сколько раз вывихивался. И на тренировках на это насмотрелся. С вывихом даже так, как она, не похромаешь.

Ничего, отлежится. На руки ее возьми, качок! — крикнул он парню.

Тот оглянулся на крик и, как будто понял Алана, поднял девушку на руки. Она обняла его за шею тонкими руками и положила голову на плечо.

Тэд с завистью смотрел на эту сцену. Ах, если бы Джулия…

Но эта мысль-мечта не успела оформиться в слова. За спиной раздались гортанные крики, и он испуганно развернулся к лесу.

Из зарослей выскочили трое дикарей с копьями и каменными ножами в руках. Увидев незнакомых людей на равнине, они остановились и присели, агрессивно взрыкивая и выставив оружие перед собой.

— Ого! — сказал Алан. — Да сколько их здесь! — Он снова посмотрел в сторону беглецов. — Медленно идет этот ухажер. Придется прикрывать их. — И весело подмигнул Тэду. — Без драки не обойтись!

— Иди сюда, Энди! — крикнул Тэд. — Не видишь, что ли!

Первая тройка дикарей, недавно побежденная страхом перед Аланом, взбодрилась.

Аборигены развернулись и бросились навстречу соплеменникам.

Энди в последний раз провел объективом по стене леса, спрятал камеру в рюкзачок и подошел к друзьям.

— Надо же, — рассеянно улыбаясь, сказал он. — Почти все так, как в нашем мире. Но солнце другое. И лес здесь интересный.

Надо бы образцы хвои взять.

О дикарях за спиной он совершенно не думал. О заботах Тэда в этом мире он забыл.

— Иди, возьми, — усмехнулся Алан и кивнул в сторону аборигенов. — А лучше у дикарей попроси. Они дадут. А потом догонят и еще добавят…

Смотри! — вдруг напрягся он. — На нас поперли!

Тэд уже видел, что шестеро дикарей, о чем-то бурно посовещавшись, развернулись неровным строем, вскинули копья над головами и упруго зашагали к ребятам.

— Конечно, — сказал Тэд, не сводя глаз с приближающихся аборигенов. — Они за девушкой гонятся. А мы им мешаем. И если они ее не поймают, то им головы в племени снесут.

— Она, наверно, чья-нибудь украденная невеста, — высказал предположение Энди. — Здесь дела чести, крови и рода. Серьезные дела. Хана нам ребята, уносить ноги надо.

— Нет! — вскрикнул Тэд. — Прошу вас! Алан! Энди!

Дайте скрыться девушке, мы же за этим сюда пришли, забыли что ли!

Аборигены были уже в тридцати метрах. Тэд завороженно смотрел на неровные, иззубренные, но смертоносно-острые каменные наконечники копий. Он поднял бейсбольную биту, угрожающе замахнулся ею и издал угрожающий вопль. На аборигенов это никакого впечатления не произвело.

— Я ему сейчас башку разнесу! — непонятно о ком сказал Алан и, натянув шлем поглубже, сделал шаг вперед.

— Стоять! — закричал Энди. — Они проткнут тебя, дурака, в конце концов! Доиграешься! Хватит кулаками махать! — он достал из кармана штанов газовый пистолет, но тут же передумал, засунул обратно и скомандовал: — Доставайте петарды!

— О, черт! Совсем забыл! — прогудел Алан и запустил руку под латы. — А я думаю, что мне все время живот натирает!

Тэд мгновенно вспомнил о пиротехнических пакетах, заткнутых за пояс.

Он выхватил из-за ремня пару петард, поджег их от зажигалки, поднесенной Энди, и изо всех сил бросил легкие нелетучие снаряды в сторону аборигенов.

Шипящие синими огоньками пакеты описали дугу и упали в десяти шагах от дикарей. Алан повторил тот же номер. А Энди достал торчащие из рюкзачка длинные пики «огней фейерверка» и поджег наконечник одной из них.

— И мне дай! — протянул руку Тэд, зная, что «фейерверки» начнут брызгать во все стороны разноцветными холодными огневыми брызгами через десять секунд, как раз тогда, когда взорвутся петарды. Алан понял, что намеревается сделать Тэд, и не захотел оставаться в стороне.

— И мне! — сказал он, протягивая руку.

Энди дал им по «фейерверку» и поджег наконечники пик.

Аборигены за время подготовки ребят к схватке подошли ближе еще на несколько шагов. Как раз к тому месту, где валялись шипящие петарды.

Осторожно остановившись перед загадочными пакетами, они опасливо оглядели их и собрались двинуться дальше. Но поздно, им не суждено было сделать больше ни одного шага вперед.

Петарды бабахнули серией последовательных оглушительно громких взрывов прямо под ногами аборигенов. Ослепительные иглы быстрого огня ударили, казалось, из-под земли и белыми молниями отразились в глазах несчастных дикарей. В тот же миг пика «фейерверка» в руках Энди затрещала и брызнула во все стороны фонтаном красно-сине-зеленых брызг. Недолго думая, он описал ею круг над головой и, страшно сверкнув очками, запустил в противников.

Вопли обезумевших от страха дикарей слились со звуками взрывов. Все шестеро одновременно оттолкнулись пятками от земли и с перекошенными лицами левитировали спиной вперед по направлению к лесу. В полете они уже не кричали, а только беззвучно раскрывали рты и смотрели, как огненное копье, пущенное рукой четырехглазого монстра, приближается к ним.

«Фейерверки» Тэда и Алана распустились огневыми шарами почти одновременно. Тэд подскочил на месте и, свирепо оскалившись, кинулся к аборигенам.

— Ур-ра! — раздался за спиной громовой крик Алана. Он в мгновение ока обогнал Тэда и, громко топая, возглавил контратаку.

Наконечник «фейерверка» над его головой выписывал беспорядочные фигуры, и от этого здоровяк бежал как бы под искровым шатром. По-бычиному склоненная голова в футбольном шлеме придавала ему сходство с Минотавром.

На дикарей несся разъяренный человек-бык, стреляющий огнем во все стороны.

Дикари, которые после прыжка спиной вперед попадали на землю, с громкими криками вскочили на ноги и, роняя копья и ножи, бросились наутек.

Они бежали так быстро, что даже центрфорвард футбольной сборной команды колледжа не смог тягаться с ними в скорости. Уже через секунду расстояние между ним и дикарями увеличилось настолько, что Тэду стало даже стыдно за Алана.

Еще через несколько секунд дикари достигли леса, уверенно врезались в зеленую хвойную стену и исчезли из виду.

Алан остановился и уважительно воскликнул:

— Во бегают! К нам бы в команду хоть одного такого… губастого!

Тэд, запыхавшись, подошел к другу:

— Здорово мы их. Даже газовый пистолет не понадобился. Вернутся, как думаешь?

Сзади раздался голос Энди:

— Я думаю, нет. Но могут очухаться и наблюдать за нами из зарослей.

И продолжить погоню, как только мы исчезнем. Так что… — Он посмотрел в сторону реки. — Дошли твои друзья до воды?

Тэд отыскал вдали ладную фигуру парня. Он, прогнувшись от усилия, медленно, но упорно нес девушку к реке. До цели им оставалось не менее пятисот метров. Тэд увидел, как от противоположного берега реки оторвался маленький треугольник. На нем стояли крошечные фигурки с длинными палками-иголочками в руках.

— К ним плывет плот! — обрадовался Тэд. — Их встречают!

— Им еще идти и идти, — сказал Энди.

Алан с сомнением посмотрел на медленное продвижение парня.

— Может, помочь ему, а? — Он оглядел друзей. — Я быстро сбегаю…

— Никаких отлучек! — отрезал Энди. — Мы должны держаться все вместе. Мы в незнакомом мире, не забывайте, возможны любые неожиданности, которые потребуют нашей немедленной эвакуации. Так что подождем, пока они дойдут до реки, и возвращаемся.

— А чего так скоро-то? — пробурчал Алан. — Я только разошелся. Интересно стало. Туземцы нам не страшны — чего бояться?

Давайте погуляем еще, ты, вон, образцы хвои взять хотел… — Он нисколько не смущался, что пять минут назад говорил Энди совершенно обратное.

— Эти шестеро, которых ты напугал, через полчасика, а то и раньше приведут сюда все племя, — сказал Энди. — Чего тогда делать будешь?

Алан осклабился и похлопал себя по латам, под которыми еще оставались пакеты с петардами:

— Поиграю с ними в войну!

Энди покрутил пальцем у виска и вдруг, глядя мимо Алана в сторону леса, покачнулся и схватился за плечо Тэда. Взгляд его стал бессмысленным, очки мгновенно запотели.

— Что это? — побелевшими губами прошептал он.

Алан и Тэд поспешно повернулись к лесу.

Из зарослей, тех самых, в которые нырнули дикари, на равнину выходил боевой робот космического десанта. Один из тех, которыми, знал Тэд, оснащались все современные десантные звездолеты и корабли разведки Дальнего космоса. Киберы составляли ударную группу боевых подразделений любой космической экспедиции и были оснащены новейшим стрелковым оружием.

Двухметровая стальная фигура кибера застыла на краю равнины. Механический десантник сжимал в руках штурмовую винтовку. Щелевые шторки на груди, обычно скрывающие вмонтированные внутрь корпуса импульсные разрядники, были раздвинуты. Изо лба кибера уходили в небо красные нити лучей лазерного прицела. Как только он отыщет цель визуально, вспомнил Тэд объяснения отца, красные нити уткнутся в тело жертвы.

Видеть кибера на фоне девственного леса — после того как мир, в который попали Тэд и его друзья, уверенно предстал перед ними страной примитивных аборигенов — было дико.

Кибер с легким гудением повел головой из стороны в сторону. С щелканьем зафиксировал взгляд на группе ребят. Потом чуть скорректировал угол поворота головы и направил лучи лазерного прицела горизонтально. Они легли по-над равниной и прошли в нескольких метрах левее Тэда, Алана и Энди. Тэд машинально проследил взглядом, куда они идут, хотя уже прекрасно понял куда.

Лучи утыкались в спину парня, уходящего с девушкой на руках.

— Цель обнаружена, — проревел робот. — Приступить к операции захвата!

— Ни фига себе! — прошептал Алан. — Ребята, где мы?

Раздался треск и шум раздвигаемых ветвей, и на равнину вышли еще шесть киберов, похожих на первого, как однояйцевые близнецы. Редкая цепочка роботов ходко сдвинулась с места. Пятеро боевиков направили лучи лазерных прицелов в сторону реки. Двое крайних — на ребят. Тэд увидел, как на левой стороне груди Энди появилась мелко дрожащая малиновая точка. Алан удостоился красной родинки над переносицей. Сам Тэд обнаружил у себя на майке аж два лазерных пятнышка.

— В прямой атаке они не стреляют в тех, кто не оказывает прямого сопротивления, — деревянным голосом поведал Тэд.

— Да, — замороженно ответил Энди. — Но это по умолчанию.

А если их запрограммировали по шаблону номер один…

Он тоже неплохо знал военную технику.

Киберы приближались, находясь уже от ребят в нескольких десятках метров.

И постепенно набирали скорость. Судя по всему, стрелять они пока не собирались. «Мы их не интересуем, — подумал Тэд. — Они идут за девушкой и парнем. И будут стрелять в нас только в том случае, если мы встанем у них на пути.

Но мы же не самоубийцы… А как же беглецы? Что же делать?»

Из-за верхушек деревьев вынырнула небольшая ромбовидная птица и зависла над отрядом роботов. Тэд поднял голову и увидел, что птица не машет крыльями. Потому что их у нее нет…

— А это еще что за летающий черт со стеклянными глазами? — загудел Алан, поднимая руку и тыча указательным пальцем в небо.

— Не шевелись! — закричал Тэд. — Они подумают, что ты хочешь стрелять в воздушного разведчика!

Но он опоздал с предупреждением. Киберы, державшие их на мушке, отреагировали стандартно. Прогрохотали три короткие очереди, над головами ребят засвистели пули. Алан вскрикнул и резко опустил руку: на запястье алела глубокая царапина — след от пули.

Кибер, который появился на равнине первым и шел впереди всех, громовым голосом объявил:

— Не двигаться! Не мешать выполнению задачи подразделения! В противном случае вы будете уничтожены прицельным огнем на поражение!

— Ну, все, — сказал Энди, косясь на красную точку у себя на груди. — Вот теперь точно пора сматываться. Извини, Тэд, но для твоих друзей мы уже ничего сделать не сможем. Раз здесь такое творится…

Алан шипел от боли, дуя на окровавленное запястье. Киберы надвигались.

— Сможем, — сказал Тэд. Он вдруг понял, как остановить роботов. Но для этого надо было не терять времени и уходить из этого мира. Энди прав, пора сматываться.

Он притянул к себе Алана, взял за руку Энди, закрыл глаза и подумал о том, что Джулия очень любопытна, как и все девчонки. И ей будет безумно интересно узнать, спас ли он девушку из чужого мира, которая так похожа на нее, или нет. И если не сумел в этот заход, то что будет дальше.

Сиреневое небо над головой свернулось в точку, и он почувствовал, как напряглись руки друзей.

Глава 5

ЗАДАЧА — ОСТАНОВИТЬ

— Я ни черта не понимаю, подполковник! — бесновался Дюк.

Мандра отметил, что сухой и высокий капитан, отбивающий сейчас нервную чечетку перед шезлонгом с ноутбуком, сильно смахивает на шамана. Но сравнение не показалось ему смешным. Мандре, так же как и капитану Дюку, было не до смеха.

На экране ноутбука трое парней в футбольных шлемах с палками и фейерверками в руках гнали шестерых туземцев к лесу.

Пятнадцать минут назад «глаз» обнаружил принцессу и ее жениха.

Беглецы пробирались по лесу к реке, но, к великой радости «богов», их уверенно нагоняла троица «лучших охотников». Еще трое аборигенов, включившиеся, видимо, в погоню чуть позже, шли следом. Отряд боевых киберов, посланный для подстраховки «охотников», был еще на середине пути между кораблем и рекой, но двигался стремительно, быстро сокращая расстояние между собой и беглецами. Киберы не пробирались по лесу, как аборигены, а просто равномерно шагали, оставляя после себя четкую нитку прорубленной и выжженной в лесных зарослях тропы.

У принцессы не было никаких шансов скрыться. Когда она со своим парнем выбралась на равнину перед рекой, охотники почти нагнали парочку и готовы были схватить. Но тут…

— Откуда на равнине взялся парень? — орал Дюк. — Откуда? Почему он размножился? Был один — стало трое? И кто это такие? Смотрите, Мандра, это же типичная земная шпана! Бейсбольная бита, шлемы, петарды! Бред какой-то! — Он выпученными глазами уставился на подполковника. — Куда вы меня привезли, мистер Мандра? Вы же говорили, что это никому не известная планета с диким населением! А мы сейчас смотрим, как в нашу игру вмешивается современное земное хулиганье!

Подполковник Мандра, не отвечая, суженными глазами наблюдал за действием на экране. Аборигены скрылись в лесу, а парни в шлемах развернулись и стали наблюдать за тем, как принц с принцессой на руках удаляется в сторону реки.

— Это не просто хулиганье, — сказал Мандра, — они, похоже, обеспечивают безопасность принцессы. Может быть, они из речного племени? За то время, что я не был на этой планете, многое могло измениться.

Дюк презрительно фыркнул:

— Наладилось производство спортивных шлемов, кроссовок и пиротехнических игрушек?

Мандра не оставлял попыток найти разумное объяснение происходящему на равнине:

— Эти парни — туземцы, Дюк. Какой-то транспортник, перевозивший спортивные товары и всякую всячину, потерпел крушение и грохнулся где-то поблизости. Мы же еще не проводили разведывательный облет планеты… Я уверен, что если мы сделаем это, обнаружим останки земного корабля и кишащих вокруг них аборигенов. Туземцы просто щеголяют в том, что разбросано вокруг места крушения.

На Дюка версия подполковника произвела хорошее впечатление.

Он немного успокоился и спросил:

— Но почему у них белая кожа? И как им удается бесследно исчезать и возникать прямо из воздуха?

— Выясним, — сказал Мандра, снова глядя на экран. — Не забывайте, вы имеете дело с инопланетянами. Что вы знаете об их способностях? О, смотрите, наши киберы выходят из леса! — Он ободрился. — Их-то пиротехникой не испугаешь! И бейсбольной битой не остановишь. Так что ничто не потеряно. Игра продолжается, и принцессу вы сегодня получите.

Дюк с удовлетворением смотрел, как киберы сводят лучи лазерных прицелов на ряженых под землян аборигенов.

— Сейчас вам дадут прикурить, — зло ухмыльнулся он. — Только пикните!

Один из дикарей поднял руку и протянул палец к Дюку и Мандре, показывая на «глаз». Киберы дали поверх футбольных шлемов несколько очередей. Звуки выстрелов донеслись со стороны далекой реки слабым татаканьем.

Дюк самодовольно осклабился.

Белокожие туземцы шагнули друг к другу и растворились в воздухе…

* * *

— Брюс, можно к тебе? — Тэд осторожно открыл дверь и заглянул в комнату брата. В комнате громыхала музыка, пахло сигаретами и одеколоном. Брат валялся на диване и расслабленно щелкал кнопками дистанционки, переключая телевизор с одной программы на другую. Тэд всегда удивлялся этой его способности — с интересом смотреть телепередачи или фильмы, не слыша за грохотом музыкального центра ни одного слова. Мало того, и с девушками, с которыми Брюс запирался в комнате, он общался так же — не покидая мира му-зыки.

— Ты хоть с ними о чем-нибудь разговариваешь? — как-то спросил Тэд.

— А зачем? — удивился тот.

Тэд его понял…

Брюс, увидев «мелкого» — так он называл младшего брата, — подкинул крепко сбитое тело над диваном и оказался на ногах прежде, чем можно было ожидать от человека его внушительной комплекции.

Наставив пульт дистанционного управления в живот Тэду, он нажал на кнопку «выключить» и сказал:

— Ты убит. — И захохотал.

Тэд за много лет приучил себя уважать специфическое чувство юмора и простой разум Брюса. И поэтому теперь привычно улыбнулся и даже решил подыграть: схватился за живот и застонал. Брат был не прочь пообщаться с Тэдом, а это обычно случалось редко.

— Слушай, — сказал Тэд, разгибаясь, — я не один. — Он открыл дверь шире и кивнул Алану и Энди. — Заходите.

Брюс с удивлением воззрился на друзей «мелкого» и даже убавил громкость музыки настолько, что стало возможным слышать рядом стоящего человека.

— Алан! — воскликнул он. Брюс из всех друзей Тэда привечал центрфорварда больше всех. — Здорово, дружище! — И изо всех сил заехал ему кулаком в грудь. Алан, не шелохнувшись, принял удар и с уважительной гримасой на лице врезал Брюсу по печени. Тот на секунду окаменел лицом, выдерживая хук, а потом расплылся в довольной улыбке:

— Матереешь, брат! — Потом повернулся к Энди и безжалостно сжал его худую кисть в своей жесткой лапе. — Когда спортом заниматься начнешь?

Энди с мужественным лицом выдержал рукопожатие и даже сумел выдавить при этом приветствие. Звучало оно, как стон. Брюс легким толчком в грудь отправил его на диван, и Энди, уронив очки на пол, завалился на спину. Да так и остался лежать с вежливой улыбкой. Стоя выдерживать знаки внимания Брюса было опасно.

К тому времени Тэд предусмотрительно отошел от брата в дальний угол комнаты и, когда тот закончил здороваться с друзьями, сказал:

— Ты извини, но мы к тебе по делу. У тебя есть время?

Брюс со скрежетом почесал жесткий ежик на чугунной болванке головы и ответил:

— Вообще-то я к Барбаре собирался завалиться… Но, если надо, она, конечно, подождет. А че? — он обвел друзей веселыми глазами. — Морду кому-нибудь начистить надо? Алан не справляется?

Хорошее у него настроение сегодня, подумал Тэд. Только ведь это палка о двух концах. Он, когда шутит, совсем плохой становится. Глядишь, и не поймет ни-чего…

— Да нет, мистер Ньюмен, тут другое. — Энди немного осмелел, решился сесть на диване и поднял с пола очки. — Нам нужна ваша профессиональная помощь.

— Это как? — Брюс недоуменно оглянулся на Алана, стоящего у него за спиной. — Вы объясните по-человечески.

— Ну, — заговорил Алан, — вы же десантник. Командир взвода. А нам нужно уничтожить отделение боевых киберов, чтобы одна девушка, — он посмотрел на Тэда, — кстати, очень красивая — вон, у брата спросите, — спаслась. Они ее поймать хотят. А мы хотим, чтобы вы их остановили.

Он замолчал, выложив, собственно, все, что нужно, и выжидательно уставился на Брюса Ньюмена. И здесь Тэд пожалел брата. Для его жизнерадостной крепкой разумности восприятие краткой речи Алана могло быть серьезным испытанием. Как, впрочем, и для любого человека, даже семи пядей во лбу, подумал он, даже мистер Рэндом здесь не справился бы…

Брюс тупо смотрел на Алана и молчал. Алан решил, что сказал недостаточно, и добавил:

— А то кто же их остановит, киберов? Они же в другом мире.

И у них винтовки и лазеры… Только вы со своей командой!

Брюс перевел взгляд в пол и стоял, ожидая, не скажет ли Алан чего еще. Но Алан на этот раз пришел к выводу, что выложил все до конца, и решительно онемел. Энди надел очки и повернулся к Тэду. Тот дал знак молчать и продолжал с интересом наблюдать за братом: как тот справится с полученной информацией?

Брюс Ньюмен, мучительно сощурившись, задумчиво покрутил головой, разминая мощную короткую шею. Потом медленно прошел к музыкальному центру и выключил звук. Потом вернулся к Алану и тихо сказал:

— Повтори.

Энди не выдержал и вскочил с дивана:

— Разрешите, мистер Ньюмен, это сделаю я! Все-таки Алан не всегда может четко сформулировать свои мысли.

Он деликатно взял Брюса за локоть и препроводил к дивану. Тот, все еще щурясь, как от яркого света, безропотно последовал за Энди. Послушный его рукам, сел лицом к экрану телевизора. Тэд быстро подошел к видеомагнитофону и вставил в него кассету с записью, сделанной Энди в мире туземцев и боевых десантных киберов.

— Брюс, — попросил он брата, — постарайся, пожалуйста, понять все до конца и поверить в то, что расскажет тебе мой друг.

А доказательства мы тебе предоставим. Они вот на этой кассете и в моей комнате.

Он включил воспроизведение видеозаписи. А Энди Лейбан, глядя на экран и иногда останавливая фильм в режиме «пауза», начал вдумчиво растолковывать то, о чем так коротко поведал Брюсу Алан.

Через десять минут Энди выключил видеомагнитофон и замолчал, вопросительно глядя на Брюса. Тот отвел взгляд от пустого экрана и бессмысленно уставился на лектора. Потом открыл рот, силясь что-то произнести.

Тэд напрягся. Старший брат выглядел так плохо, что вполне мог снова попросить: «Повтори». Тогда все пропало: лучше Энди о феномене пространственного перемещения и об их злоключениях не расскажет никто.

Его друг превзошел сам себя, все разжевал и положил в рот Брюсу, как ребенку.

Тэд волновался напрасно: его брат все понял и, похоже, поверил безоговорочно.

— Не слабо. — Это были первые слова, которые он произнес после рассказа Энди Лейбана. — Не слабо, — повторил он и посмотрел на Тэда. — И чего вы от меня хотите?

— Ну, я же говорил, — встрял Алан, — надо киберов этих раздолбать. Девушка там пропадает.

Брюс глубоко задумался:

— Девушка? Понимаю… Это, конечно, наше дело, мужское, девушек защищать. А почему ее на пленке нет?

Вот кобель любопытный, подумал Тэд. Сказали ему — красивая, значит, обязательно посмотреть надо.

— Она уже далеко убежала со своим парнем, — сказал Энди. — И спиной к объективу, конечно, находится. Да еще упала. Парень ее на руках несет. Так что не имело смысла снимать.

— Мелкий, — сказал старший брат, — Энди говорил, что она одно лицо с Джулией Ламберт из вашего колледжа. У кого-нибудь из вас фотография этой Джулии есть?

Алан и Энди отрицательно замотали головами. Тэд мягко сказал:

— Брюс, ну зачем тебе фотография?

— Как зачем! — вылупил глаза Брюс. — Должен же я знать, кого спасать собираюсь!

«Он согласился помочь!» — мысленно воскликнул Тэд.

По существу, его старший брат только что дал слово оказать помощь, а это значит, что он действительно ее окажет, во что бы ему это ни стало. Слово Брюса Ньюмена — закон!

Он полез в задний карман джинсов, достал оттуда кожаный портмоне, подарок отца, и извлек оттуда маленький фотоснимок Джулии. Он сделал его тайком длиннофокусным объективом. Фотографировал с трибуны стадиона — тогда, когда Джулия танцевала в группе поддержки футбольной команды колледжа перед одним из матчей. При печати он кадрировал с негатива на бумагу только ее лицо и получил очень удачный, живой фотопортрет.

Джулия озорно улыбалась, запрокинув голову, солнце заливало ее лицо, а подхваченные ветром волосы сюрреалистично бушевали на заднем плане.

Брюс взял фотографию, взглянул на нее и сказал:

— Алан, Энди… Выйдите на минутку, а?

Ребята переглянулись и беспрекословно вышли из комнаты. Брюс встал, подошел к Тэду и, глядя на фотографию Джулии, не поднимая глаз, спросил:

— Любишь ее, да? Я все правильно понял?

Тэд неожиданно для себя не нашел в душе ни насмешки, ни укора для своего старшего брата. Брюс задал вопрос хорошо.

Тэд кивнул и опустил голову. Брюс еще немного постоял рядом, ткнул его кулаком в плечо и крикнул:

— Ребята, заходите!

Алан и Энди вернулись в комнату и сели на диван. Брюс устроился рядом и долго молчал. Потом левой рукой помассировал внушительный бицепс правой и спросил:

— Мелкий, ты в этом деле лучше своих друзей понимаешь… Киберы стандартные?

— Да, — ответил Тэд. — Как будто из твоего десантного корабля вылезли. Семь штук. И еще воздушный разведчик. «Глаз» тоже стандартный.

— Откуда же они там, в параллельном мире? — тяжело размышляя, спросил Брюс. — Если на Земле сделаны? Через твой компьютер туда попали?

— Не-ет… — протянул Тэд. Старший брат задал неожиданно резонный вопрос: действительно, киберы-то явно изготовлены на Земле!

И говорят не на туземном — на английском языке!

Брюс вдруг толкнул Энди и сказал:

— Ну-ка, прокрути еще раз запись. В том месте, где лес крупным планом, в самом конце, по-моему.

Энди послушно включил видеомагнитофон. Динамик исторг безутешные рыдания и испуганные вопли. На экране возникли трое туземцев на фоне леса.

Один из них лежал на траве и дрыгал ногами. Энди хотел прокрутить запись вперед, но Брюс остановил его и подался к телевизору:

— Не надо. И в этой сцене хорошо видно. Я только в первый раз не обратил внимания… — Он ткнул пальцем в еле заметное черное пятнышко над верхушками деревьев. — Это что?

Тэд и Алан подскочили к телевизору. Пятнышко имело четкие контуры и форму правильной трапеции.

— Как мы раньше-то не заметили? — пробормотал Энди. — Оно же здорово выделяется на фоне неба…

— Похоже на верхушку космического корабля, — сказал Тэд.

— Это и есть космический корабль, — буркнул Брюс, вглядываясь в экран. — Я сразу подумал, что стандартные киберы космического десанта не могут взяться из воздуха — значит, из звездолета вышли. И тут же про это пятнышко вспомнил.

Энди всем корпусом развернулся к Брюсу Ньюмену и посмотрел на него с восхищением:

— Вот это, мистер Ньюмен, и есть настоящая профессиональная помощь!

Мы бы без вас ни за что не додумались! Просто внимания не обратили бы!

Алан широко заулыбался, глядя на Брюса. Тэд поймал себя на том, что горделиво выпятил грудь: во какой у меня старший брат, знай наших!

Он и понятия не имел, что Брюс Ньюмен способен аналитически мыслить и что у него такой острый глаз! А как деликатно он спросил Тэда о любви? Тэд привык думать о старшем брате как о здоровом говорящем чурбане, но теперь увидел его совсем другими глазами. И возрадовался.

Брюс не обратил внимания на то, какое впечатление произвел на ребят.

Он смотрел на экран и думал.

— Но если это земной корабль, — сказал Энди, — то дело принимает совсем другой оборот!.. Откуда он там?

— Что-то у нас на космодроме я таких кораблей не видел, — подал голос Тэд. — Чтобы корпус кверху сужался. Может, это чужак?

— Неизвестная цивилизация? — на выдохе пробасил Алан. — Ух ты!

— Не фантазируйте, — сказал Брюс и встал с дивана с таким видом, как будто решил про себя что-то важное. — Правильно, до настоящего времени таких кораблей не было ни у землян, ни у членов Галактического Союза…

— Ну вот! — бухнул Алан. — Я и говорю…

Брюс поморщился:

— Да не бухти ты, футболист! Здесь другое совсем! — Он обвел глазами ребят, как бы размышляя, говорить ему дальше или нет.

— Ладно, раз мы в одной команде теперь… Да и без вас, я чувствую, не обойдешься… В общем, — решился он, — появился у нас недавно один такой корабль. Новейшая модель, оснащен тяжелым вооружением всех видов, взводом боевых киберов, строительной техникой.

Предназначен для возведения укрепленных объектов на других планетах в условиях войны с враждебно настроенными инопланетянами. Он сам по себе — летающая крепость. Вот он-то как раз и имеет скошенную верхушку.

— И где он сейчас? — спросил Энди.

— В угоне, — ответил Брюс. — Его во время испытательного полета увел командир десантной команды. Сослуживец нашего, — он кивнул на Тэда, — отца. Напросился возглавить вместо него группу, в полете усыпил экипаж и десантников, вывалил их, сонных, в катера и отправил на Землю. А сам скрылся в неизвестном направлении.

Тэд вспомнил разговор отца и Брюса, слышанный им позавчера вечером на кухне.

— Этот корабль — «Маргинал»? А угнал его подполковник Виктор Мандра?

Брюс удивленно воззрился на него, но потом понял, в чем дело:

— Слышал наш разговор? Да, «Маргинал». Позавчера вернулись ребята, которые были на нем с Мандрой. Они недосчитались в команде одного человека — капитана Санни Дюка. Он, наверно, заодно с подполковником… Так что, — он подошел к телевизору и указал на экран, — похоже, что в вашем лесу в том мире стоит именно «Маргинал». И киберы вышли из него. Мандра и Дюк начали какие-то игры с туземцами…

— Значит, — сказал Энди, — мы были не в ином пространстве, не в параллельном мире, а на другой планете…

— Точно, — Брюс зашагал по комнате от дивана к двери, упруго ступая крепкими ногами. — Причем на неизвестной планете. Спецслужбы Земной Системы уже обшарили в поисках «Маргинала» весь Галактический Союз и ничего не нашли. Правильно говорил отец: подполковник Мандра знает кучу незарегистрированных планет и скроется на одной из них.

Раздолбай! — неожиданно выругался он и впечатал железный кулак в дверной наличник. Дерево хрустнуло, стена дрогнула, с потолка посыпалась побелка. Брюс осторожно взглянул вверх и, убедившись, что потолок обваливаться не собирается, более спокойно продолжил:

— Он же отца подставил. Сейчас расследование на космодроме ведется.

Отцу вменяют в вину утерю корабля в результате служебной халатности.

Ведь он назначил Мандру командиром вместо себя, хотя и не должен был этого делать в первом тренировочном полете корабля. В принципе, ничего страшного, обвинение рассыплется, если удастся получить доказательства того, что Мандра угнал звездолет, а не пропал по какой-то другой причине. Но это невозможно сделать, пока корабль не будет найден и Мандра не даст показания. — Он помолчал, сжимая и разжимая кулаки. — Так что завтра я ребят позову, и пойдем долбать этих киберов. А потом до подполковника доберемся. Ну и, — он повел рукой в сторону Тэда, но осекся и отвернулся от брата, — девушку вашу спасем заодно.

И здесь встал с места Энди Лейбан и обратился ко всем сразу:

— Ребята, если все это настолько серьезно, то, может быть, лучше известить официальные структуры? Мы и так держим феноменальное открытие в тайне уже третий день, а это я считаю преступлением. А здесь еще и исчезнувший корабль! А если мы объявим о феномене и обнаруженном «Маргинале», то сразу закроем все вопросы! Изучением феномена займутся ученые, а «Маргиналом» и угонщиками — спецслужбы!

И полковник Ньюмен будет оправдан!

— Ерунда! — мрачно сказал Брюс. — Знаю я этих ученых и спецслужбы. Они сначала переругаются, а потом каждая команда будет делать свое и, конечно, не так, как надо. А в результате Мандра разберется в ситуации быстрее всех, отзовет киберов и смоется. Ищи-свищи его тогда по всей Галактике! Здесь надо все решать одним рейдом — уничтожить киберов, прорваться через лес к кораблю и брать Мандру и Дюка теплень-кими.

Энди с сомнением покачал головой:

— А «глаз»? Они же, этот подполковник и капитан, контролируют ситуацию…

— «Глаз» мы уничтожим в первую очередь. Они даже не успеют разобрать, кто появился на равнине.

Энди растерянно поправил на носу очки:

— Рискованно…

Брюс развел мускулистыми руками:

— Такая у нас работа!

— Да и ничего лучшего, по-моему, придумать нельзя! — подхватил Алан. — Брюс прав! И девчонка с парнем спасутся — без проблем доберутся до реки! Да, Тэд?

— А твои ребята согласятся туда лезть? — спросил Тэд.

Он не сомневался, когда вел друзей к брату, что сослуживцы брата, как и сам Брюс, не моргнув глазом выполнят просьбу Тэда — встанут на пути киберов, чтобы защитить беспомощную девушку, пусть она и из другого мира. Контрактники десантного гарнизона космодрома были лихие и крутые ребята, они не боялись никого и ничего, и рыцарского благородства им — здо-ровым духом и телом молодым парням — было не занимать. Но теперь, когда короткий и тайный боевой рейд в другой мир превращался в серьезную несанкционированную операцию по захвату космического корабля…

Брюс понял, в чем сомневался младший брат.

— Да они за полковника Ньюмена не то что корабль — планету захватят! — сказал Брюс. — И без всякого приказа сверху!

И ответят, если с них после этого спросят! Ты моих ребят не знаешь! — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Так, завтра вечером я приеду с командой сюда. В семь часов. Отца два дня не будет дома, его в прокуратуру округа вызвали. Ему говорить ничего не буду, пусть пока своими делами занимается спокойно. Теперь объясните, как мы попадем в тот мир. Ты, Энди, говорил, что при перемещении вы держались за Тэда. Но десять здоровых рыл в полном боевом облачении не смогут держаться за него одновременно. Как быть?

— А почему десять рыл? — спросил Алан.

— Ну как… Семь десантников против семи киберов — этого достаточно. И вы втроем. — Он недоуменно посмотрел на ребят.

— Или вы не пойдете?

Тэд в который раз взглянул на брата с уважением. Он обращался с ними как с равными! У него и в мыслях не было оставлять «мелкого» и его друзей не у дел. Другой бы взрослый начал страховаться: «Ты, Тэд, нас доставишь и тут же возвращайся назад! А вам, ребята, там делать нечего, это работа опасная, для настоящих мужчин…»

— Нет, нет! — выкрикнул Энди. — Я иду обязательно!

Кто будет фиксировать события на видеопленку?

— А без меня они, — прогудел Алан, вставая напротив Брюса и кладя тяжелую длань на спину Энди, — пропадут. Я за ними послежу, Брюс, пока вы с киберами разберетесь.

— Ну и отлично, — спокойно сказал Брюс Ньюмен. — Я вам бронежилеты и шлемы принесу, ничего с вами не случится. Только за нашими спинами держитесь. Все-таки киберы — крутые бойцы.

С ними шутки плохи… Так как насчет контакта с Тэдом?

— Все немного проще, чем я говорил, — отвечал Энди. — Оказалось, что для перемещения группы достаточно образовать цепочку из людей. Первый держится за Тэда, второй — за первого, и так далее. Мы вчера, как только решили идти к вам, мистер Ньюмен, провели такой эксперимент, и все получилось.

Брюс вопросительно взглянул на Тэда — тот утвердительно кивнул.

Да, был такой секундный эксперимент. Тэду пришлось послать Джулии «пустышку» — послание без единого слова и, естественно, без подписи. На мгновение цепочка из него, Энди и Алана вернулась под прицелы киберов и тут же унеслась обратно в комнату. Они теперь могли доставить в другой мир не то что отделение десантников — целую армию.

— Тогда играем отбой. А завтра, — Брюс подошел к Алану и впечатал кулак в могучий пресс центрфорварда — тот только радостно крякнул и загоготал, — завтра в девятнадцать ноль-ноль выступаем! А ты, Тэдди, пиши письмо Джулии Ламберт!

* * *

Тэд с замиранием сердца выбрал опцию получения почты с сервера ССАС и щелкнул кнопкой мыши. Долгую секунду на экране монитора ничего не происходило. Но потом компьютер постным голос выдал: «Вам письмо.

Получите», и в окне «Новые сообщения» появилась одна строчка с обратным адресом и именем отправителя и датой поступления письма на сервер.

Тэд жадным взором впитал информацию административной строки.

Письмо было от Джулии Ламберт.

В голову ударила горячая волна. Он раскрыл письмо и прочел:

«Таинственный незнакомец, ты вернулся?»

Тэд откинулся на спинку кресла и со счастливой улыбкой закрыл глаза.

Ожидая письма от Джулии, он и представить себе не мог, каков будет ее ответ. И даже боялся думать об этом. Почему? Во-первых, он мог вовсе не получить письма (это тоже своего рода ответ). Во-вторых, она могла попросить больше не докучать ей глупыми признаниями и доморощенными сказками. В-третьих — и этого он боялся больше всего, — Джулия могла оказаться не столь умной и тонкой, какой он знал ее в колледже, чем черт не шутит. Он боялся получить банальщину смазливой девчонки, избалованной вниманием ребят, — кокетливую, игривую, глупую записку, замешенную на дискотечном сленге…

Но нет! «Ты вернулся?» Ему показалось, что в окне почтового клиента на белом фоне чистого листа проступили милые черты лица Джулии.

Она смотрела на него немного искоса, с полуулыбкой. И были в этом взгляде и легкое беспокойство — она беспокоилась за него! — и приятие, и любопытство, и задумчивость. Она рассматривала его, думала о нем. И она просила рассказывать дальше!

Как много она выразила всего четырьмя словами!

Он бросился к клавиатуре, вызвал на экран окно текстового редактора и застучал по клавишам.

«Да, Джулия, да, я вернулся! Я всегда буду возвращаться к тебе и знаю, что со мной ничего плохого не случится, пока мои губы способны прошептать твое имя. А теперь, когда я получил твой ответ и знаю, что ты слушаешь меня и ждешь продолжения той необычной истории, в которую я попал только потому, что обратился к тебе… Разве может что-то меня задержать навсегда в другом мире?

Но, Джулия, как мало мне удалось сделать для той девушки, о которой я тебе писал! Я и мои друзья перенеслись через пространство и время и оказались в другом мире как раз в тот момент, в который я покинул его в прошлый раз. На нас неслись охотники с копьями и каменными ножами.

Они гнались за влюбленными (я уверен, что парень-туземец и девушка в серой накидке влюблены друг в друга!). И мы встали на пути преследователей.

Мои друзья показали чудеса храбрости и смекалки, без них я не справился бы с шестью противниками…

Мы обратили охотников в бегство.

Я не буду подробно описывать, как мы это сделали, чтобы не разбивать романтичный образ Дон Кихота (все-таки мне хочется перед тобой выступать именно в такой роли!). Скажу только, что схватка была честная, без стрельбы. Но не рукопашная и без жертв с обеих сторон: мы цивилизованные люди и использовали современные и эффективные гуманные средства самообороны…»

Он остановился, размышляя, не слишком ли погорячился насчет «чудес храбрости и смекалки», а также называя «фейерверки» и бейсбольную биту современными и гуманными средствами самообороны, и решил, что не слишком.

«Но вот беда: девушка упала и растянула ногу. Парень взял ее на руки и понес к реке. Но после этого влюбленные продвигались к цели с большим трудом. Парень с драгоценной, но тяжелой ношей в руках шел очень медленно…

Джулия, они не успели добраться до реки. Из леса вышли…

Но нет. Я не буду рассказывать тебе всего. Хотя бы потому, что история приняла настолько необычный оборот, что я боюсь: ты посмеешься надо мной и потеряешь интерес к тому, что происходит на самом деле и разворачивается так драматично. Правда, последнее мое путешествие выявило целый ряд самых неожиданных вещей, которые делают картину более реальной. Например то, что я каждый раз перемещаюсь не в параллельное пространство, а в мир другой планеты. И то, что некоторые люди с Земли используют эту планету для своих темных дел…

Но — молчу. Я знаю: в это можно поверить, выслушав все до конца. А вот чем все кончится, мне пока неизвестно…

Чтобы выправить ситуацию и все-таки спасти девушку, мне пришлось обратиться за помощью к старшему брату. Сегодня я и мой брат вместе со своими друзьями отправляемся на неизвестную планету.

В третий раз я отошлю тебе свое письмо и перейду в мир, где девушка с твоим лицом и фигурой убегает от опасности…

Я спасу ее, Джулия!

Как бы я хотел, чтобы ты была рядом со мной в момент перехода! Мне почему-то кажется, что стоит нам вместе появиться в том мире — и злые чары спадут, враги влюбленных исчезнут, козни темных людей с Земли будут пресечены… Ты веришь в силу добра, Джулия? Веришь в то, что добро побеждает зло?

А что любовь всесильна?

Я — верю…

До встречи в виртуальном пространстве.

Твой Незнакомец».

Тэд немного посидел перед экраном, слушая ту нежную силу внутри, которая диктовала ему последние строки письма, и свернул окно текстового редактора в маленький значок на панели задач.

Глава 6

НЕОЖИДАННЫЙ ДЕМАРШ

Тэд посмотрел на часы: до прихода Брюса и его команды оставалось несколько минут. Он прислушался к звукам за окном, зная, что десантники подъедут к дому в микроавтобусе. На улице и в доме было тихо.

И вдруг тишину нарушил телефонный звонок.

— Але, Тэдди! — раздался в трубке голос Энди. — У меня новости. Боюсь, что придется менять план действий.

— О чем ты? — не понимая, спросил Тэд.

— Я опоздаю ровно на десять минут. Без меня не отправляйтесь ни в коем случае. Это серьезно. Скажи Брюсу.

Тэд с недоумением смотрел на трубку, а на улице раздавались шум мотора, хлопанье дверей и быстрый тяжелый топот. Команда Брюса прибыла.

Тэд выглянул в окно: на улице уже никого не было. Брюс не хотел афишировать приезд в город отделения десантников в полном боевом облачении да еще на ночь глядя, и поэтому его команда передвигалась в пространстве быстро, как на учениях. Из-за поворота возникла мощная фигура Алана.

Он махнул Тэду рукой и поспешил к дому.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалились семь крупных мужчин в пуленепробиваемых комбинезонах, с защитными шлемами в руках. У каждого на плече висел десантный автомат с подствольником, а бесчисленные карманы их спецодежды были оттопырены. В них, знал Тэд, лежали и гранаты, и лазерные пистолеты, и аптечки, и альпинистские штучки — всего не перечислишь.

Паркет тревожно заскрипел под тяжелыми десантными ботинками, комнату заполнили звуки грубых голосов, запахло кожей, пластиком и оружейным маслом. Вопреки ожиданиям Тэда, друзья Брюса не балагурили, держались сдержанно, много не говорили. Каждый поздоровался с Тэдом за руку.

После этого все встали плечом к плечу рядом с компьютерным столиком.

Вот уж действительно профессионалы, уважительно подумал Тэд. С такими не страшно против боевых киберов выступать…

Последним в комнату зашел Брюс с большим рюкзаком в руках. Он бухнул его на пол, обвел взглядом молча стоящих десантников и спокойно и тяжеловато спросил у Тэда:

— Ну что, готово письмо?

— Да, — так же сдержанно ответил Тэд. — Можно отправляться.

Но моих ребят еще нет. Алан на подходе. А Энди позвонил и просил его подождать в течение десяти минут. Сказал, что узнал нечто важное и, наверно, захочет обсудить это с вами перед операцией.

— Хорошо, — кивнул Брюс. — Развязывай рюкзак и переодевайся в десантный костюм.

В комнату, смущенно улыбаясь, протиснулся Алан.

— И ты тоже, — вместо приветствия указал ему на рюкзак Брюс. — Ботинки, шлемы, жилеты — все надевайте. Пули их не берут, так что будете в относительной безопасности.

— А оружие дадите? — спросил Алан.

— Хрен тебе, — был ответ.

Алан и Тэд быстро облачились в комбинезоны. Алан надел шлем, посмотрел на себя в зеркало и глупо захохотал.

— Разговорчики! — рявкнул Брюс. И тут в комнату вошел Энди Лейбан. Вид у него был немного напряженный. Он аккуратно положил на пол свой рюкзачок, обвел взглядом десантников и громко сказал:

— Здравствуйте, господа. Простите за задержку. — Повернулся к двери и распахнул ее шире. — Входите, сэр. Разрешите вам представить доктора физики мистера Паула Рэндома.

На середину комнаты вышел невысокий, очень сутулый человек с усталым лицом и внимательными глазами.

— Здравствуйте, мистер Рэндом, — сказал Тэд. Он сразу узнал заезжее светило теоретической физики.

Появление ученого не произвело на десантников никакого впечатления.

На его вежливое приветствие они ответили молчаливыми бесстрастными кивками и вопросительно повернули головы к командиру. Брюс недовольно поморщился:

— Мы же договорились, Энди: ни слова официальным структурам.

Паул Рэндом мягко проговорил:

— Энди не нарушил своего слова, мистер Ньюмен. Я здесь как частное лицо. И хочу вам помочь.

— Нам не нужна ничья помощь, — мрачно ответил Брюс. — Обстановка ясна. Боевая задача десантному подразделению поставлена.

И она будет им выполнена — как всегда без участия гражданских лиц.

— Я не сомневаюсь, что вы исполните свой долг, — спокойным тоном заверил его доктор Рэндом. — Но после этого у вас возникнут большие проблемы. Вот о них я и хотел с вами поговорить.

— «Поговорить»! — раздраженно фыркнул Брюс. — Вас, ученых, хлебом не корми — дай только почесать языком! Вы здесь незваный гость, сэр. Вы нам мешаете. Я не знаю, почему Энди нарушил наш уговор и привел вас сюда. И, честно сказать, не хочу знать.

Я занят. Не задерживайте нас. Вы не имеете представления, что такое психологический настрой личного состава перед операцией. Мои люди уже в бою. А вы путаетесь под ногами.

— Но вы можете не вернуться! — воскликнул мистер Рэндом. — И не потому, что погибнете, а потому, что заблудитесь во времени!

Вам просто необходимо выслушать меня!

Тэд, услышав про блуждание во времени, вскинулся и с тревогой посмотрел на Брюса: хватит ли у брата здравого смысла выслушать доктора? Брюс несколько секунд пристально смотрел на Рэндома, потом сурово взглянул на часы и сказал:

— Даю вам пять минут.

Паул Рэндом осуждающе покачал головой:

— Вы делаете мне одолжение, мистер Ньюмен. Но эти пять минут больше нужны вам, чем мне. И я постараюсь довести это до вашего понимания… — Он ободряюще кивнул бледному от волнения Энди и спросил у Брюса: — Скажите, что вы собираетесь делать после того, как захватите «Маргинал»?

Брюс бросил на Энди взбешенный взгляд:

— Уже весь город знает о секретной военной технике, да? Молодец! — Энди опустил голову. Рэндом тут же вступился за него:

— Не сгущайте краски, Ньюмен. В городе о «Маргинале» кроме присутствующих здесь людей слышал только еще один человек — это я. Энди действовал из лучших побуждений, пытаясь застраховать вас от ошибок.

— От каких ошибок, черт вас возьми! — прорычал Брюс.

— Сейчас узнаете. Сначала ответьте мне…

Брюс не дал Рэндому договорить:

— Что мы собираемся делать, когда захватим «Маргинал»?

Глупый вопрос! Мы сядем на корабль и транспортируем его на Землю.

Мистер Рэндом понимающе кивнул и ровным тоном осведомился:

— Через сколько лет вы собираетесь вернуться? Через десять?

А может быть, через двадцать?

— Что-о? — вскипел Брюс Ньюмен. — Вы, наверно, спятили, уважаемый доктор! «Маргинал» — гиперпространственный звездолет экстра-класса! Из любого конца Галактики он доставит нас на Землю не позже чем через десять дней!

— Хороший ответ, — сказал Рэндом. — Главное — уверенный. — Он улыбнулся. — Тогда позвольте задать вам следующий вопрос. Вы собираетесь совершить перемещение на неизвестную планету в неизвестную точку на оси времени. Что это за точка? Как она соотносится со временем, которое течет здесь?

— Я вас не понимаю, — проворчал Брюс.

— Поясню. При каждом перемещении пространственный коридор, образованный компьютером Тэда, утыкается в один и тот же момент времени. И в этот момент «Маргинал» присутствует на планете. Отсюда его угнали неделю назад. Но спросите себя: сколько лет во времени неизвестной планеты звездолет стоит там, посреди незнакомого леса?

Рэндом требовательно смотрел на Брюса. Тэд схватился за голову: как же он раньше сам об этом не подумал! Действительно, а что если каждый раз перемещение на планету происходит в будущее?

Брюс заморгал и беспомощно повернулся к десантникам. Те молчали, озадаченно глядя на мистера Рэндома. Тот продолжал:

— Судя по тому, что киберы и воздушный разведчик выполняют определенную четко поставленную задачу, угонщики звездолета живы, здоровы и умело ими управляют. Но сколько лет они прожили на своей новой родине? А вдруг несколько десятков? Тогда если вы вернетесь с той планеты на «Маргинале», то появитесь здесь о-очень не скоро!

— Но подождите… — ошарашенно пробормотал Брюс.

— Нет, теперь уж ждите вы! — напористо не согласился мистер Рэндом. — Я сказал не все. И то, что вы слышали, еще цветочки!

А что, если временная точка, в которую вы переместитесь, находится в прошлом? Естественно, в очень недалеком прошлом, ведь «Маргинал» исчез семь дней назад. Злоумышленники потратили минимум сутки на дорогу к планете, положим еще сутки на то, чтобы отдохнуть, оглядеться и начать проводить разведку силами подразделения боевых роботов и «глаз»… До настоящего момента мы имеем разницу в целых пять суток. И временная точка вашего перемещения может лежать в любом месте этого огромного отрезка времени. А теперь представьте себе, что вы попадаете на планету на три дня назад по нашему времени, сутки тратите на захват звездолета и подготовку к перелету, стартуете, двое суток летите к Земле и приезжаете с космодрома домой. — Он обвел рукой стены комнаты. — И заходите к брату. Сюда, вот в этот самый момент!

Брюс с испугом поглядел на дверь. Тэд зажмурился.

— Кому первому вы пожмете руку из присутствующих здесь людей, мистер Ньюмен? — уже спокойнее спросил Паул Рэндом. — Не себе ли? А знаете, что происходит, когда двойники во времени соприкасаются друг с другом?

Рэндом замолчал, ожидая ответа, и в комнате повисла зловещая тишина. Брюс сосредоточенно смотрел в сторону. Один из десантников не выдержал и спросил:

— Что?

— Принципиально — неизвестно, — ответил мистер Рэндом. — Такого феномена история аномальных явлений не знает. Но из некоторых теоретических построений следует, что двойники во времени аннигилируют. Уничтожаются или превращаются в нечто иное.

Подобно тому, как элементарные частицы и античастицы уничтожаются или превращаются в другие частицы.

— А это как — в нечто иное? — гулким шепотом спросил Алан. Его крупная физиономия вытянулась и покрылась каплями пота — то ли от страха, то ли от жары: в комнате, набитой людьми, было душно.

Брюс закрыл Алану рот ладонью и сказал:

— Ладно, я все понял. Вы убедили меня, доктор. — Он потоптался на месте и через силу выговорил: — Вы дали действительно очень важную информацию… Приношу свои извинения за грубость.

Рэндом благосклонно кивнул:

— Я принимаю их, мистер Ньюмен.

Энди облегченно вздохнул и стал протирать запотевшие очки.

Тэд подмигнул другу и шепнул:

— Молодец, Энди, правильно сделал, что привел Рэндома!

Как ты проинтуичил, что надо обратиться к нему?

Энди повертел у виска пальцем:

— Думал вчера немного…

Брюс смущенно почесал затылок и спросил:

— Теперь скажите, мистер Рэндом: что следует из всего того, о чем вы нам рассказали?

— Ваш первоначальный план хорош. Вы можете действовать, как и задумали, — ответил Рэндом. — Но с одной существенной поправкой. Если вы не хотите наткнуться на временной парадокс, следуйте принципу нечистой силы: уходите через ту же дверь, через которую вошли.

Переход через пространственно-временной барьер снимает все противоречия, связанные с вами.

Брюс задумался.

— Это значит, — медленно сказал он, — что мы не сможем доставить «Маргинал» на Землю…

— И не только «Маргинал», — сказал Рэндом. — Вы не должны тащить с собой через барьер и захваченных злоумышленников. Иначе жертвами парадокса станут они. Как-нибудь на досуге подумайте об этом. Единственное, что вы можете сделать после захвата корабля, — определить координаты планеты, чтобы, вернувшись на Землю, снарядить туда экспедицию. Звезду, возле которой вращается планета, вам могут назвать пленники. А если они будут молчать, не страшно: все перемещения корабля в Космосе хранятся в памяти бортового компьютера. Определиться, так сказать, на местности для вас в любом случае не составит большого труда.

— И что делать дальше?

— Здесь два варианта. Если вы попадете в отдаленное будущее, то отпускайте пленников и возвращайтесь домой. Через несколько дней после этого вы прилетите на планету с Земли на боевом корабле, и вам придется повторить операцию захвата. На вас сработает фактор неожиданности, ведь ваши противники не будут вас ждать… Понимаете меня? — остановился Рэндом. Брюс сильно потер затылок и кивнул. — А если вы переместитесь в прошлое, то есть в тот отрезок в пять суток, о котором мы говорили, то заприте пленников на крепкий замок и возвращайтесь. Тогда ваша последующая экспедиция на боевом корабле будет мирной. Вы найдете «Маргинал» с двумя людьми, просидевшими несколько суток или часов взаперти. — Рэндом подумал и добавил: — То же самое вы должны сделать, если попадете в близкое будущее, то есть отстоящее от настоящего момента на несколько суток. В этом случае надо считать, сколько времени вы потратите на сборы и полет с Земли до планеты. Чтобы не нарваться на противников, еще не плененных вами… — Он замолчал, неуверенно глядя на Брюса. Тот покраснел от чрезмерных умственных усилий, но ничего не сказал. Рэндом ободряюще закончил: — Ничего страшного, командир! При любом раскладе вам поможет Энди, он хорошо разобрался в этих вещах.

— Тогда ладно! — обрадовался Брюс и примирительно подмигнул Энди Лейбану. — А как мы определимся, в каком времени оказались?

— По вахтенному журналу, который ведет бортовой компьютер.

— Ах, ну да! — хлопнул себя по крепкому лбу Брюс. — Мог бы и сам догадаться. — Он настороженно посмотрел на Паула Рэндома. Потом с надеждой спросил: — Это все, что вы хотели нам сказать?

— Да, сэр.

Брюс оживился:

— В общем, мы все поняли! — Он повернулся к десантникам. — Да, ребята? — Друзья Брюса Ньюмена неуверенно закивали головами. Брюс счел необходимым уточнить: — Ну, не все, но самое главное… В остальном разберемся после операции. — Он подошел к доктору Рэндому и крепко пожал ему руку. — Спасибо.

Рэндом улыбнулся:

— Я думаю, что именно теперь обстановка по-настоящему ясна, и задача десантному подразделению поставлена правильно. Согласны?

— Да. Мы можем отправляться?

Тэд мысленно присвистнул. Командир взвода Брюс Ньюмен спрашивал разрешения на выполнение боевой задачи у штатского лица Паула Рэндома!

Вот уж знаменательная сцена для тех, кто сравнивает силу ума и силу оружия!

— Несомненно. Я желаю вам удачи.

Десантники оживленно задвигались, стали надевать шлемы.

Энди поспешно натягивал десантный комбинезон. Алан добродушно прогудел:

— А вы с нами не хотите пойти, мистер?

— Я пройду через барьер позже, — с улыбкой ответил доктор Рэндом. — С кучей помощников и приборов. Но чтобы я смог это сделать, вы, Алан, и все ваши друзья должны вернуться в эту комнату целыми и невредимыми.

— Будьте спокойны! — солидно обещал Алан, положил одну руку на плечо Тэда, другую кинул на шею Энди. — Мы не пропадем!

Тэд подошел к компьютеру, десантники выстроились в цепочку и взяли друг друга за руки. Брюс сжал кисть Энди. Тот охнул, закинул за спину рюкзачок с видеокамерой и схватился за Алана. Тэд протянул одну руку Алану, а другую положил на компьютерную мышь.

Он улыбнулся мистеру Рэндому, развернул на экране программу почтового клиента и отправил электронное письмо Джулии Ламберт.

* * *

Подполковник Мандра закурил, капитан Дюк неотрывно смотрел на экран ноутбука.

Ряженые под землян туземцы шагнули друг к другу, растворились в воздухе и…

И тут же на их месте возникла тесная группа из мощных черных человеческих фигур. Но это были не обнаженные темнокожие аборигены — на равнине стоял отряд космических десантников в полном боевом облачении.

Спецкостюмы, автоматы на плечах… Затемненные пуленепробиваемые стекла шлемов тускло и зловеще отражали солнечные лучи.

Боевые киберы, быстро продвигающиеся развернутой цепью вперед, замерли на месте, оценивая изменение обстановки.

Дюк закричал. Он сделал это так громко и неожиданно, что Мандра поперхнулся сигаретным дымом и испуганно подался в сторону.

— Что это?! — орал Дюк, топая ногами и указывая на экран. — Мандра, мать вашу, объясните теперь мне это!

Десантники на экране действовали стремительно. Пока капитан изрыгал из себя последнюю фразу, они сдернули с плеч автоматы и дали по киберам залп из подствольных гранатометов. Из-за леса до ушей Мандры и Дюка донеслись глухие звуки взрывов. В следующее мгновение десантники уже бегом растягивались в цепь. Четверо из атакующих остались на месте.

Один из них поднял автомат и навел его прямо на Дюка.

Мандра охнул. Дюк чертыхнулся. Что стало с киберами, он так и не успел увидеть. Автоматное дуло, смотревшее ему в грудь, забилось в руках десантника, извергая тугие выбросы огня, и экран немедленно погас.

— «Глаз» уничтожили! — изумленно выдохнул Мандра.

Дюк обратил к нему перекошенное лицо:

— Да это профессионалы, Мандра! Настоящие космические волки!

Слабое татаканье штурмовых винтовок киберов, деликатный стрекот десантных автоматов и глухое бабаханье гранатометов теперь непрерывно озвучивали доселе немой лесной пейзаж. Подполковник и капитан посмотрели в сторону реки. Из-за стены леса, окаймляющей равнину, поднимались курчавинки коричневого дыма. Дюк знал, что такой дым образуется, когда горят киберы.

Он кинулся к ноутбуку и защелкал клавиатурой.

— Что вы делаете? — спросил Мандра.

— Что я делаю? — зло ощерился капитан Дюк. — Исправляю ваши ошибки, подполковник! Вы нашли хорошую планету. Но не сумели узнать, что у нее есть один существенный недостаток — какая-то вонючая дыра около реки, из которой все время лезут земляне. И я хочу эту дыру заткнуть.

На экране ноутбука появились три прямоугольные видеопанорамы, поставляемые компьютеру уцелевшими «глазами». Дюк нажал на клавишу ввода команд. Спокойные картины лесного массива, наблюдаемого сверху, резко перекосились и сменились видами одного и того же участка местности — опушки леса, выходящего на равнину, и реки. По изменению масштаба изображения на всех трех видеокартинках Мандра понял, что «глаза» устремились к полю схватки космических десантников и киберов.

— Вот так, — удовлетворенно сказал Дюк. — Теперь мы снова обрели зрение.

Он еще минуту зло и молча щелкал по клавишам, а потом разогнулся и встал напротив Мандры. Подполковник с тревогой смотрел на него, ожидая продол-жения истерики партнера. Но за то время, что капитан работал с компьютером, он сумел обрести некоторое душевное равновесие и теперь говорил намного спокойнее.

— А теперь, Мандра, решайте. Я собираюсь раздавить этих ублюдков.

Послать туда, — он ткнул пальцем в сторону реки, — летающую платформу с танками. Блок управляющих команд уже подготовлен. Кто бы ни были эти люди — обученные туземцы, потерпевшие крушение земляне или материализованные призраки, — мне начхать, против танков они ничто. Если мы хотим быть богами на этой планете — мы должны растереть их в порошок.

— Но надо все-таки выяснить, кто они! — возразил Мандра. — Если это земляне, то мы демаскированы. Зачем рисковать? Нам надо срочно покинуть планету.

— Не-ет! — сжал кулаки Дюк. — Мне здесь нравится, и я не собираюсь давать деру из-за каких-то парней в футбольных шлемах и десятка десантников, которые непонятно как сюда попали. Сначала надо надрать им задницы, а потом разбираться в ситуации.

Мандра напряженно уставился на Дюка. Потом сказал:

— Дайте подумать! — Резко развернулся и зашагал из стороны в сторону возле шезлонга.

— Мне надоел этот бред! — говорил Дюк, следуя за подполковником взглядом. — Я никак не могу добраться до принцессы! Охотники уже почти нагнали ее, и вдруг у них перед носом появляется пацан в джинсах. Они кидаются на него. Пацан исчезает и появляется с битой в руках и с двумя дружками, вооруженными петардами. Эти парни пугают аборигенов до смерти, а когда против них выступают киберы, благополучно испаряются. Но зато вместо них из воздуха возникают десять до зубов вооруженных профессиональных убийц. Я хочу положить этому конец!

— По логике событий, — сказал Мандра, останавливаясь перед Дюком, — если вы пошлете танки, то десантники исчезнут и вместо них появятся ракетные установки.

— Ха! — оскалился было капитан Дюк, но как-то сразу увял и нахмурился. — Да ладно вам, подполковник… — неуверенно возразил он. — Это ерунда… — Помолчал и добавил: — Но, если вы хотите, я на всякий случай подготовлю к бою все бортовое ракетное вооружение. Согласны? Решайтесь!

Мандра заложил руки за спину и опустил голову. На равнине у реки раздавались звуки боя.

— Ну же, Мандра! — вдруг снова перешел на крик капитан Дюк. — Там гибнут наши киберы! Вы солдат, в конце концов, или тряпка?!

Подполковник Виктор Мандра вскинул голову. Его глаза метнули молнии.

Дюк осекся и подался назад.

— Выводите платформу с танками, Дюк! — жестко сказал Мандра.

Потом притянул капитана за ворот рубахи к себе и прошипел ему в лицо: — И больше никогда не смейте называть меня тряпкой!

* * *

В глазах у Тэда потемнело, а потом очень быстро из темноты проявилась высоченная стена леса, сквозь затемненное стекло шлема мягко ударило по глазам оранжевое солнце, и он увидел, как на него надвигается цепь боевых киберов. Он машинально опустил взгляд: два багровых пятнышка от лучей лазерных прицелов подрагивали на груди. За спиной и слева задвигались десантники, раздался лязг оружия. Бойцы Брюса Ньюмена, не теряя ни секунды, вскидывали автоматы и наводили стволы на киберов.

Алан вырвал свою руку из руки Тэда и помог Энди снять рюкзак со спины.

— Ложись! — рявкнул на ухо Брюс и ударил Алана по спине.

И тут же — на всю равнину: — Огонь!

Тэд не успел ни лечь, ни пригнуться — раздался страшный грохот, и семь подствольных гранатометов десантников изрыгнули огонь и едкий дым. Все семь киберов скрылись в огненных фонтанах разрывов. Тэд на секунду оглох и обездвижился. Энди замер с камерой в руках, Алан беззвучно шевелил губами, тиская пустой рюкзак, а десантники уже бежали вправо и влево от них, растягивая цепь и наводя автоматы в сторону атакованных киберов. Брюс остался стоять рядом с ребятами.

— Ложись, я сказал! — снова заорал он, вскинул автомат к плечу и выпустил короткую очередь над деревьями. Тэд поднял голову: ромбовидное плоское тело воздушного разведчика, кувыркаясь, падало на равнину.

Шлем Брюса, тускло отсвечивающий на солнце, вдруг оказался прямо перед лицом Тэда.

— Слов не понимает! — рявкнул брат и ткнул Тэда прикладом в живот. Тот охнул, упал на колени, а потом растянулся на земле. Алан не заставил себя ждать удара и упал рядом. Энди уже лежал за ближайшим чахлым кустиком и водил камерой из стороны в сторону.

Со стороны киберов раздались бешеные очереди. Над головой засвистели пули. Десантники как по команде бросились на землю и ответили бодрой хаотичной стрельбой. Тэд испуганно уткнулся шлемом в землю. Брюс упал рядом с ним и прокричал:

— Не всех пришили, черт! — завалился на бок и стал заряжать подствольник новой гранатой. — Живучие эти роботы! Нам бы так!

Тэд справился со страхом и поднял голову.

После первого залпа десантников из семи киберов сохранили боеспособность только три. Остальные выглядели хуже некуда. Один из роботов согнулся пополам и стоял шалашиком, уткнувшись головой в землю. Из него валили клубы коричневого дыма. У другого была пробита оболочка корпуса.

Этот кибер потерял ориентировку и, бросив штурмовую винтовку, медленно уходил в сторону леса. По его спине гуляли синие дуговые разряды.

Еще два робота валялись на земле неподвижными дымящимися болванками.

Уцелевшие роботы залегли и вели непрерывный огонь по десантникам.

Брюс и его бойцы прекратили стрельбу и стали поспешно окапываться.

— Рой землю! — скомандовал старший брат Тэду, утыкая лопатку в землю. — Саперка на боку! Алан, перекатывайся к Энди и окучивай куст!

Алан беспрекословно выполнил приказ, переполз к другу и бешено заработал саперной лопаткой. Тэд стал вгрызаться в землю. Пули свистели над головой, заставляя прижиматься к земле. Стекло шлема запотело от жаркого дыхания. Руки срывались с гладкого дерева черенка и бились в кровь об острые края лопатки. Грохот пальбы закладывал уши.

— Ничего, браток! — шипел рядом Брюс, набрасывая перед собой комья дерна и сухой земли. — Ничего, прорвемся! Алан, Энди, как вы там?

— Нормально, — еле слышно прогудел Алан из-под шлема. Его стараниями вокруг чахлого куста уже образовался небольшой земляной вал. Энди не отвечал, сосредоточенно копаясь в видеокамере.

Тэд наконец навалил перед собой достаточно крутой холмик и почувствовал себя в безопасности. Пули киберов взрывали грунт, земляные брызги ударялись о стекло шлема. Тэду показалось, что он слышит, как пули с гудением входят в холмик и распространяют вокруг себя волны низкой вибрации. Он повернулся к Брюсу и спросил:

— А что дальше будем делать?

— Подождем, пока они поднимутся в атаку, — ответил старший брат. — Они запрограммированы на погоню, значит, на месте лежать не станут. Будут атаковать и прорываться к цели.

Как только Брюс упомянул о погоне, Тэд вздрогнул. В голове сверкнуло:

«Девушка! Джулия! Парень, несущий ее к реке!» Черт, как он мог забыть о них! Он вывернул голову и посмотрел через плечо назад.

Еле заметный наклон местности к реке делал равнину полностью просматриваемой.

Парень все еще шел. Не оглядываясь. До реки ему оставалось пройти метров триста. Девушка обнимала его за шею и смотрела назад. Черты ее смуглого лица почти невозможно было разглядеть, но Тэд видел, как сверкают ее глаза и движутся губы. Наверно, рассказывает ему то, что видит, решил Тэд, вот страху-то на них мы нагнали!

Он перевел взгляд на реку. Плот, плывущий на встречу с беглецами, находился еще на середине реки. Парень и девушка доберутся до берега первыми, подумал Тэд. Хотя какое это имеет значение. Главное — не пропустить к ним киберов.

Внезапно стрельба смолкла. Над равниной повисла тревожная тишина.

Брюс напрягся и выглянул из-за укрытия.

— Лежат пока, — прошептал он. — Готовятся к атаке. — Он повернулся к Тэду. — Как только они встанут, засунь голову под мышку и лежи… Алан, — позвал он, — сейчас атаковать начнут — голов не поднимать, понял?

— Есть, сэр, — уныло пробурчал здоровяк.

Внезапно Тэду в голову пришла тревожная мысль. Он тронул брата за плечо.

— Слушай, — сказал он, — а что если они нас гранатами сейчас закидают?

— Кто?

— Киберы.

— У них нет гранат, — коротко ответил брат.

— Почему? У вас есть, а у них — нет! Глупо как-то!

Брюс не сводил глаз с равнины.

— «Маргинал», — терпеливо ответил он, — угнали во время совершения первого, обкаточного, тренировочного полета. И, как обычно бывает в таких случаях, киберы на его борту были укомплектованы оружием и боеприпасами не полностью. Мы это знали. В ином случае выбрали бы совершенно другую тактику ведения боя. Ясно?

— Угу, — успокоился Тэд. И снова спросил: — А почему мы их не закидаем гранатами? Навесом, из подствольников?

— Умный ты парень, мелкий, — язвительно сказал Брюс, — а ни черта не понимаешь. Это же киберы — не люди. У них скорость отслеживания движущегося объекта знаешь какая? Они эти гранаты, пущенные навесом, в воздухе сбивают одним выстрелом. Из подствольников по ним можно только в лоб палить. Как мы сразу в начале боя сделали.

И в этот момент снова заговорили винтовки киберов. А потом на фоне леса возникли — как будто выросли из-под земли — две отливающих на солнце сталью фигуры. Киберы поднялись в атаку.

И, не переставая посылать короткие очереди в укрепления десантников, двинулись на позицию противника. Третий кибер остался лежать, прикрывая партнеров непрерывной стрельбой.

— А вот теперь можно по ним бить и гранатами! — воскликнул Брюс. И заорал на всю равнину: — Огонь, ребята!

Раздался беспорядочный грохот гранатометов. Киберы скрылись за кустами разрывов. Брюс на мгновение высунулся из укрытия, выстрелил из подствольника и, не интересуясь результатом выстрела, снова спрятался за земляной холмик. Быстро зарядил оружие и, почти не целясь, выстрелил еще раз. У Тэда заложило уши. Ему захотелось прикрыть их руками, но шлем не давал этого сделать. Тогда он вспомнил давний совет Брюса и открыл пошире рот. Но тут стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась.

Подствольники десантников смолкли. Винтовка кибера, прикрывающего атаку, молчала.

Тэд выглянул из-за укрытия.

Атакующие киберы лежали посреди равнины, широко раскинув пластометаллические руки и ноги. Из развороченных корпусов валили клубы коричневого дыма.

— Готовы, — удовлетворенно констатировал Брюс. И проорал, повернувшись на бок: — Все целы?

— Да, командир… Все нормально… Целы… — раздались справа и слева глухие голоса.

— Алан, Энди?

— У Энди пуля видеокамеру разбила, — подал голос Алан.

— Но ничего страшного, мистер Ньюмен! — прокричал Энди. — Главное — кассета цела! — Он приподнялся на локтях, и Брюс снова заорал:

— Лежать! Без моей команды не вставать! — Энди послушно уткнулся шлемом в землю. Брюс пробормотал: — Почему прикрывающий не встает? Пора уже…

Как бы услышав его слова, последний уцелевший кибер медленно поднялся с земли. Тэд взглянул на него и ахнул. Могучая стальная фигура кибера не имела одного важнейшего элемента — головы.

— Все-таки пропустил одну гранату, — сказал Брюс. — Понятно, своих прикрывал, не до самозащиты было.

Кибер бросил штурмовую винтовку на землю, развернулся и пошагал в сторону леса. Туда, где пять минут назад скрылся его изуродованный товарищ.

— Почему он тоже к лесу пошел? — спросил Тэд, провожая взглядом кибера.

Брюс осторожно поднимался с земли, цепко оглядывая поле боя.

— Если кибер потерял боеспособность, но может передвигаться, он возвращается на корабль, — сказал он. — Такова заложенная в него программа. Вроде тихо. Можешь вставать.

— Так он же не видит ничего! — Тэд встал на ноги и с непонятным чувством взглянул на поверженных киберов. Казалось бы, вид их изуродованных тел должен был вызывать у него законное чувство мстительного удовлетворения, но он вдруг понял, что испытывает только смущение и жалость.

— Он ориентируется по пеленг-сигналу с корабля. — Брюс махнул рукой поднявшимся с земли десантникам. Все шестеро легкой трусцой побежали к командиру. Алан и Энди, оживленно переговариваясь, подошли к Тэду.

— Быстро! Быстро! — подхлестнул Брюс своих бойцов. — Никто не ранен?

Десантники собрались вокруг него.

— Все целы, Брюс, — ответил один из них.

— Тогда вперед! Курс — на корабль! — Брюс повернулся к ребятам. — А вы оставайтесь здесь и ждите нас. Если что — ныряйте домой. Все.

Он встал впереди боевой группы и сделал первый быстрый шаг по направлению к лесу.

Но только один шаг.

Над лесом раздался ровный тяжелый гул, верхушки деревьев завибрировали в мощных нисходящих потоках воздуха, и над ними возникла и закрыла собой солнце огромная летающая тарелка. Ее чечевидное металлическое тело могло бы накрыть собой небольшое футбольное поле. Стальная поверхность корпуса с виду была абсолютно глухой и сплошь усеяна заклепочными головками. От тарелки исходили волны жара и давящей вибрации.

— Танковая платформа! — заорал Брюс и повернулся к своей команде. Тэд застыл, не сводя глаз со страшного металлического тела.

Тарелка плавно продвинулась вперед, зависла над равниной и стала опускаться между лесом и десантниками. Низкий гул уплотнил воздух, стало трудно дышать. Воздушные потоки ударили в землю, и Тэд почувствовал, как на него мягко и мощно надавила невидимая стена. Он задохнулся и попятился.

— Пять кибертанков! — орал Брюс, срывая с плеча автомат. — Что будем делать?

Десантники под давлением воздушной стены шаг за шагом отходили назад.

Платформа замерла в метре от поверхности земли и со страшным грохотом упала на равнину. Земля содрогнулась. И здесь Тэд краем глаза увидел, как над лесом возникли три ромбовидные тени. Брюс заметил их тоже и закричал:

— Воздушная разведка! У Мандры отличная реакция! А мы проканителились с киберами!

Десантники, не отвечая, медленно отступали.

Низкое гудение механизмов платформы перекрыл громкий вой и скрежет металла. Наклонные боковые плоскости платформы поехали вверх. Тэд с ужасом наблюдал, как в тридцати метрах от него разверзается пасть металлического чудовища и из нее показываются жерла пяти танковых орудий. Они смотрели прямо на Тэда.

Брюс кинул взгляд на обнажающиеся туши танков и закричал:

— Все! Уходим!

Брюс шагнул к брату, но ничего не успел сказать. Тэд прекрасно все понял, схватил Алана за руку, кивнул ему на Энди и продвинулся в центр группы десантников. Алан притянул Энди за шею к себе. Брюс сжал руку Тэда и протянул другую одному из своих друзей. Десантники быстро образовали тесную цепочку и стояли, глядя на Тэда.

Он повернулся к реке и нашел взглядом уходящую пару. Парень поставил девушку на землю и, оглядываясь на лес, поспешно доставал из-за пояса нож.

— Не останавливайтесь! — закричал Тэд парню. А потом — девушке, так похожей на ту, мысль о которой всегда возвращала его отсюда домой. — Мы вернемся! — И добавил тише, сам удивляясь уверенности, с которой это произносит:

— Вместе с Джулией…

Глава 7

НЕОБХОДИМОСТЬ ВСТРЕЧИ

Полковник космического десанта и «классный отец» Тэда Стивен Ньюмен-старший стоял посреди гостиной с багровым от бешенства лицом и орал на Брюса:

— Да вы военный преступник, сержант! Да как вы посмели! Использовать — боевое — подразделение — в личных — целях! Без разрешения командира, без приказа! Тайком!

— Отец, да там же…

— Ма-а-алчать! Щенок! Мальчишка! А если бы кто-то погиб, а?!

Как бы ты сейчас оправдывался? А?!

— Но мы же…

— Ма-а-алчать! — Голос полковника дал петуха, Ньюмен-старший запнулся и стал буравить страшным взглядом переносицу старшего сына.

Тэд стоял рядом с братом и видел краем глаза, как чугунная болванка его головы вздрагивает при каждом приказном вскрике отца. Это было странно — наблюдать здоровяка Брюса в таком состоянии. Полковник Ньюмен умел круто воздействовать на своих подчиненных, Тэд это хорошо знал. Он всегда уважал такое отцовское умение, тем более примененное — Тэд думал так в далеком прошлом! — к туповатому и грубоватому старшему брату. Но теперь, когда он узнал совершенно другого Брюса — не тупого и не грубого, а совсем наоборот! — он не одобрял жесткости отца. Сержант Ньюмен не заслужил такого отношения.

— Пап, — сказал Тэд, — мы же хотели как лучше!

— Действительно, мистер Ньюмен, — неуверенно подал голос из угла гостиной доктор Рэндом, — будьте милосердны…

Больше он ничего не сказал, так как, видимо, был здорово шокирован темпераментным выступлением полковника.

Ньюмен-старший махнул на него рукой:

— И вы, мистер Рэндом, зрелый, уважаемый человек, не остановили их, пошли на поводу у этих сорванцов! — Он бросил грозный взгляд на младшего сына, потом на Алана и Энди. Друзья Тэда сидели рядом на диване, опустив головы. Энди судорожно сжимал в руках пульт дистанционки, так как только что демонстрировал полковнику видеофильм, отснятый во время последнего посещения неизвестной планеты.

Полковник длинно выдохнул, еще немного постоял напротив сыновей, глядя в пол, и, наконец, буркнул:

— На два дня из дома уехать нельзя! Ладно, садитесь…

Брюс и Тэд поплелись к дивану и синхронно сели на самый краешек, виновато поглядывая на отца. Стивен Ньюмен подошел к телевизору и посмотрел на экран. На нем застыл последний отснятый кадр: посреди равнины на фоне леса и сиреневого неба стоял кибер без головы и бросал на землю штурмовую винтовку.

— В общем, молодец, конечно… Справился с боевой задачей, все четко сделал, — сказал полковник, коротко исподлобья взглянув на Брюса. Тот неуверенно улыбнулся. — Но! — показал ему кулак отец. — Это мое второе слово. А первое ты слышал. Понял меня?

Брюс согласно кивнул. Полковник сел в кресло, стоящее рядом с креслом мистера Рэндома, помолчал, растирая разгоряченное лицо, и сказал:

— Обстановка мне более или менее ясна. Мандра скинул на поле боя танки и выдавил вас оттуда. Где находится планета, мы не знаем.

Ход нам открыт на нее только через компьютер Тэда. Так, мистер Рэндом?

Доктор кивнул. Стивен Ньюмен продолжил размышления:

— Теперь лезть туда — значит записаться в покойники. Танки расконсервированы и готовы к бою. Они будут расстреливать любого, кто появится перед ними. И даже если удастся обойти их, то мы знаем, что Мандра начеку и не даст подойти к кораблю. Он накроет нас ракетами, когда мы будем пробираться по лесу. Так? — снова спросил он, повысив голос, поднимая голову и оглядывая всех присутствующих.

— Так, отец, — понуро ответил Брюс. — Поэтому мы и рассказали тебе…

— Еще бы они не рассказали отцу! — тихо взревел полковник.

— Хулиганье! Скрывать от меня такое!

Брюс покраснел, нервно задергал щекой и опустил голову. И здесь опять подал голос мистер Рэндом:

— Смею вас заверить, мистер Ньюмен, что вы обязательно узнали бы обо всем из уст ваших сыновей, но не так быстро. Не сегодня. Вчера, когда ребята вернулись из экспедиции, они были очень подавлены и не знали, что предпринять. И не думали, что вы можете им помочь. И я их понимаю. Действительно, проникнуть на планету через пространственно-временной барьер может только пехотное подразделение с легким стрелковым оружием.

А с такими силами противостоять боевому кораблю космического десанта не смог бы ни сержант, ни полковник, ни генерал. Это немыслимо. Вы сами только что об этом сказали. — Он замолчал, ожидая реакции полковника.

— Да, я это сказал, — нахмурился полковник Ньюмен. — Но я не понимаю, к чему вы ведете.

— К тому, что вы, казалось бы, не можете разрешить проблему захвата корабля. В этой ситуации не решает ни опыт командира, ни знания офицера, — мягко улыбнулся Рэндом. — Но я убедил ребят в том, что надо все рассказать вам. Потому что я знаю, как успешно провести пленение угонщиков «Маргинала», если вы примете в этом самое деятельное участие.

— Да, пап, — сказал Тэд. — мистер Рэндом просто заставил нас идти к тебе. Иначе, сказал он, у нас ничего не выйдет.

— Ребята еще не знают сути моего замысла, — добавил Рэндом, — но они безоговорочно поверили мне и мужественно встали, если можно так выразиться, под пресс вашего гнева.

— Ну вот, теперь я слышу о влиянии взрослого разумного человека на кучу молодых идиотов, — проворчал полковник Ньюмен и развернулся вместе с креслом к доктору. — Так в чем состоит ваша идея?

— Она проста, — скромно ответил Рэндом. — Намного сложнее было теоретически обосновать ее правильность. Но мне это удалось.

Сегодня ночью я произвел все расчеты и хочу предупредить: то, что я буду утверждать, доказано на бумаге и с огромной степенью вероятности должно работать в реальности. — Он задумался, собираясь с мыслями, и спросил: — Знаете, иногда двое влюбленных попадают в ситуацию под названием «третий лишний»?

— Никогда не был в такой ситуации, — сухо сказал полковник.

— Это хорошо, — улыбнулся Рэндом. — Но если вас устроит мой замысел и мой план действий, то вам придется побывать этим самым третьим.

— Каким образом?

— Дело в том, — сказал доктор Рэндом, поудобнее усаживаясь в кресле, — что пространственно-временной провал возникает всякий раз, когда Тэд посылает письмо по сети ГКС на некий электронный адрес. То есть феномен организуют два узла сети — компьютер вашего сына и компьютер получателя письма…

Тэд с благодарностью отметил, что мистер Рэндом деликатно обходит упоминание имени Джулии Ламберт, хотя Энди, конечно же, выложил доктору все подробности, Тэд в этом не сомневался.

— …При этом, — продолжал доктор, — в образованный пространственный коридор вовлекается оператор компьютера-отправителя письма, то есть ваш сын. Несомненно, что если бы одновременно с ним получатель также отправил письмо Тэду, то он оказался бы на интересующей нас планете вместе с ним. И, конечно, не рядом, а на том расстоянии, на котором он удален от вашего сына здесь, на Земле.

Тэд мгновенно прикинул расстояние до дома Джулии. Она жила на соседней улице. Метров двести, подумал Тэд, мы бы сразу увидели друг друга на той равнине! И могли бы там встречаться постоянно! Здорово…

— Вот вам двое, — говорил Рэндом. — Так сказать, влюбленная пара. — Он быстро взглянул на Тэда и уточнил: — Конечно, я говорю это для наглядности…

«Вы ровно наполовину близки к истине, мистер, — подумал Тэд. — Один влюбленный в этой паре есть точно. А второй, вернее, вторая?» — Он вздохнул.

— И теперь представим себе, что появляется третий! — сказал доктор. — Некий компьютер устанавливает электронную связь с компьютером Тэда и с компьютером его адресата. И посылает им обоим письма. В тот самый момент, когда они обмениваются сообщениями друг с другом! — Он встал из кресла и, сильно ссутулившись, выразительно уставился на полковника Ньюмена. — Что произойдет?

— Не знаю… — сказал полковник. Тэд отметил, что Брюс, Алан и Энди смотрят на доктора во все глаза.

— Этот компьютер — третий лишний! — воскликнул Рэндом. — И он будет вытолкнут в пространственный коридор, организованный двумя «влюбленными» компьютерами! Заметьте, не только оператор третьего узла попадет на ту самую планету, а весь узел! Все его части, компоненты, все, что в нем находится! А теперь скажите мне, что мы можем поставить в любовный треугольник в качестве третьего лишнего?

Доктор Рэндом победно глядел на полковника, но тот, судя по выражению его лица, не понимал, в чем заключается победа. Тэд посмотрел на Энди.

Тот схватился за очки, стянул их на кончик носа и прошептал:

— Десантный звездолет!

— Да! — протянул в его сторону палец мистер Рэндом. — Космический десантный корабль! Со всем бортовым вооружением, ракетами, танками, киберами, системами защиты! Ведь звездолет, по существу, представляет собой один огромный компьютер, каждая его функциональная часть управляется электронно, является частью головного модуля ЭВМ!

А значит, если бортовой компьютер корабля свяжется с компьютером Тэда и компьютером его адресата в тот момент, когда они обмениваются сообщениями…

— То он, — громко закончил за него Тэд, которого в конце концов осенило, — преодолеет барьер и зависнет над той равниной, на которой вчера шел бой с киберами!

— Правильно! — сказал Рэндом.

— А экипаж? — быстро спросил полковник. Его крепкое лицо порозовело, седой ежик на голове задвигался. «Отца тоже проняло!» — радостно подумал Тэд.

— Экипаж находится внутри узла, — ответил Рэндом, — а значит, является его составной частью. Он переместится во времени и пространстве вместе с кораблем.

— Ничего себе! — прогудел Алан. — Так это что получается?

Целый корабль с командой там окажется? Да мы, — он повернулся к Брюсу и поднял над головой огромный кулак, — этого подполковника Мандру с его танками и «Маргиналом» в один миг раздолбаем!

Брюс, возрожденный к нормальной жизни идеей Рэндома, отвесил Алану крепкий щелбан и сказал:

— Тебе слова не давали. — И с надеждой спросил: — Что думаешь, отец?

Полковник Ньюмен сурово взглянул на него и встал из кресла. Походил по комнате из стороны в сторону, разминая рукой гладко выбритый подбородок.

Все взгляды были устремлены на него.

— А как мы будем возвращаться? — вдруг спросил он.

Мистер Рэндом с ответом не замедлил:

— Это проще простого. Достаточно того, чтобы корабельный компьютер послал письма «влюбленной паре» еще раз. В этом случае снова образуется треугольник, но с несколько иными параметрами. Компьютеры Тэда и его адресата в этот момент не будут связаны, треугольник не замкнут, следовательно, звездолет не будет в нем являться «третьим лишним» и включится в реальность своих адресатов. Окажется на том же месте, откуда перенесся на планету. Так сказать, восстановит статус-кво.

— Удивительные вещи! — пробормотал Стивен Ньюмен. — И насколько точно реализуется все то, о чем вы говорили?

— Речь об этом уже шла: вероятность почти сто процентов, — уверенно ответил доктор.

— А почему не все сто? — подозрительно сощурился полковник.

Рэндом усмехнулся:

— Если вы сейчас прикажете Энди выключить телевизор, используя пульт дистанционного управления, с какой вероятностью сработает связь «пульт-телевизор»?

— Ясно, — сказал полковник. И снова заходил по комнате. — Все понятно… То есть вы предлагаете мне поднять в воздух над космодромом один из наших десантных звездолетов…

— «Атлант» подойдет, пап! — горячо подсказал сержант Брюс Ньюмен. — У него вооружение почти такое же, как у «Маргинала».

И защита…

— Тихо! — грозно рыкнул полковник и продолжил размышления: — Поднять боевой звездолет с укомплектованным экипажем на борту — без приказа сверху, самовольно, нарушая все каноны устава воинской службы… Спровоцировать вооруженное столкновение черт-те где — рискуя жизнями солдат, целостностью корабля… То есть совершить все те преступления, за которые я несколько минут назад отчитывал вот этого идиота! — он указал на Брюса. Но тот вскочил с дивана и закричал:

— Но отец! Это единственный способ захватить «Маргинал»!

Ты же знаешь, как все пойдет, если ты подашь рапорт наверх! Скажите ему, мистер Рэндом!

— Да уж, — сказал Рэндом, — вряд ли вам дадут добро на перемещение целого звездолета, пока не будут проведены строгие подробные исследования фено-мена…

— А за это время Мандра смоется! — снова закричал Брюс. — И тебя посадят в тюрьму!

— А за угон «Атланта» не посадят! — зарычал полковник.

— Победителей не судят!

Стивен Ньюмен хотел было что-то сказать еще, но просто тихо выругался и рухнул в кресло. В гостиной воцарилось молчание. Прошло несколько долгих минут. Полковник думал, сосредоточенно глядя в пол.

— Ладно, — наконец сказал он, — черт с вами со всеми.

Наверно, вы правы. Экипаж соберем из добровольцев… Как я понял, их у тебя навалом, да? — мрачно посмотрел он на Брюса. Тот ответил ему широкой мальчишеской улыбкой:

— Найдутся! — И, не глядя, заехал кулаком Алану в плечо с такой силой, что тот опрокинулся на диване. — Вот первый доброволец!

Алан сел, потирая плечо и добродушно ухмыляясь:

— Да, мистер Ньюмен, я согласен!

— И я! — поднял руку Энди. И выдал свое обычное: — А то кто же будет документировать события!

Полковник посмотрел на Тэда, перевел взгляд на его друзей и вздохнул так, как вздыхают, имея дело с неизбежным злом. Потом спросил у мистера Рэндома:

— Когда нам лучше начать операцию?

— В принципе, это не мой вопрос, — спокойно ответил доктор.

— Наука здесь не решает. Все зависит от того, как скоро вы подготовите корабль к рейду, а также от готовности Тэда и его адресата.

Тэд дернулся так, как будто ему в спину со стороны сердца воткнули копье с каменным наконечником. Последние слова доктора оглушили его.

Только сейчас он в полной мере осознал, что в предстоящей операции Джулия Ламберт должна принимать участие наравне с ним. И то, что вместе с ним она переместится на неизвестную планету. А это значит, что он должен ей рассказать буквально все, что связано с электронными письмами таинственного незнакомца.

Рассказать Джулии…

Открыться.

Таинственный незнакомец — он, Тэд Ньюмен…

— А кто твой адресат? — спросил отец.

Тэд молчал. Алан толкнул его локтем в бок и охотно поведал:

— Девчонка одна из параллельной группы! Джулия Ламберт.

Лицо Ньюмена-старшего вытянулось от изумления:

— Так ты с девочкой переписываешься?

— Ага! — снова ответил за Тэда Алан. — Он с ней, эта… дружить хочет!

Полковник Ньюмен схватился за седой ежик на голове:

— Этого мне еще не хватало…

И было непонятно, то ли он сокрушается по поводу того, что Тэд хочет дружить с девочкой, то ли потому, что в дополнение к несовершеннолетним учащимся колледжа Тэду, Алану и Энди в команду добавляется еще и их ровесница.

— Поговоришь с ней и приведешь ко мне, — строго сказал Тэду отец. — Пройдете подробный инструктаж.

И снова Тэд не понял, по поводу чего собирается инструктировать отец его и Джулию. Но и не пытался понять. В этот самый момент мужество покинуло Тэда Ньюмена. Он поднял голову и жалко залепетал:

— Но я… Я не знаю, согласится ли она… Она же ничего не знает о том, что я… В общем… Может быть, не надо ей ничего говорить? — заключил он, судорожно сглотнув.

— А как мы тогда просунем звездолет через барьер? — яростно осведомился у него Брюс.

— Но я… Она не знает…

И тут в обмен мнениями включился Энди. Он встал, подошел к растерянному другу и тихо молвил:

— Тэдди, мы же с тобой много лет уже дружим, да? — Тэд, глядя на него, как кролик на удава, быстро кивнул. — И ты можешь быть уверен, — проникновенно продолжил Энди, — что я прекрасно понимаю, как тебе трудно. Но, — положил он руку на плечо другу и сделал выразительную паузу, — будь, пожалуйста, мужчиной.

Взгляд Энди выражал абсолютное понимание проблемы друга. Очки делали его глаза большими и добрыми. Но последние его слова прозвучали для Тэда как смертный приговор:

— Ты должен поговорить с Джулией.

* * *

Тэд сидел перед компьютером и с тоской смотрел на экран монитора.

Текстовый редактор развернул перед ним девственно чистый лист, который нужно было заполнить. Ну, не заполнить, так написать хотя бы пару строк. Но Тэд не мог справиться даже с этой маленькой задачей.

— Ну, Тэдди, — раздался сзади ласковый голос Энди, — ты не напрягайся. Раз — и все!

Энди Лейбан на время подготовки к операции взял на себя роль доброго пастыря заблудшей овцы по имени Тэд Ньюмен и теперь не отходил от своего друга ни на шаг. Тэд решил не идти к Джулии сразу, а сначала написать ей письмо. Уговоры Энди и Алана не помогали. Его не останавливало даже то, что после отправки письма он окажется один под дулами танков злого подполковника Мандры. Он знал, что немедленно вернется из-под прицела киберов обратно домой. И заглянуть в жерла готовых к стрельбе орудий для него было намного проще, чем заглянуть в карие глаза Джулии и бухнуть: «Незнакомец — это я!»

«Джулия, — превозмогая дрожание рук, набирал он, — я должен открыть тебе одну тайну…» И тут же стирал написанное, не в силах закончить фразы. Перед глазами вставали страшные картины.

Вот Джулия читает его письмо, разочарованно фыркает, капризно выпячивает нижнюю губку, выделяет текст и дает команду «стереть выделенный фрагмент»… Вот она сидит вместе с ним перед отцом.

Не глядя на Тэда, слушает инструктаж полковника, потом тихо говорит:

«Только, пожалуйста, не надо мне больше писать ничего такого…

Достаточно простого приветствия»… А вот она на входе в колледж, утром перед началом занятий. Тэд проходит мимо, а она бросает на него насмешливый взгляд и тут же отворачивается и что-то нашептывает подруге на ухо, та прыскает в кулачок…

Тэд с шарканьем отодвинул от себя клавиатуру и с великой мукой в голосе вскричал:

— Не могу! — и посмотрел на Энди.

— Хочешь, я напишу? — предложил друг. — От своего имени. А ты в конце сделаешь приписочку, что да, так оно и есть, и выдашь что-нибудь свое, характерное. Чтобы она поверила.

— Да как я выдам, если слова написать не могу! — плачущим голосом сказал Тэд.

Энди подошел к окну и выглянул на улицу. Тэд с тоской посмотрел на кусок ярко-голубого неба над головой друга. Жаркий летний день был в разгаре, солнце сияло, бросить бы все, пойти с ребятами купаться…

— А где Алан? — спросил он. Энди не ответил, махнул кому-то рукой и медленно повернулся лицом к Тэду.

— Да, Тэдди, — задумчиво сказал он. — Не думал я, что ты не сможешь справиться с поставленной задачей. — Он склонил голову и сделал шаг от окна. — Тем более теперь, в самый ответственный момент, когда все замыкается на тебе. — Он медленно продефилировал мимо Тэда. — Полковник Ньюмен дал нам один день. Завтра утром мы стартуем, чтобы выполнить свою благородную миссию на неизвестной планете. И поэтому уже сегодня вечером Джулия вместе с тобой должна быть у полковника на инструктаже. — Он подошел к двери и остановился, к чему-то прислушиваясь. — Но уже почти полдень, а ты все еще колеблешься…

Тэд настороженно слушал друга, пораженный странным тоном, необыкновенной длительностью и стилем его речи.

— Слаб человек, — вещал Энди, — это несомненно.

И я думаю, Господь Бог дал ему возможность иметь друзей, чтобы он, этот несчастный человек, обрел в них поддержку в минуты окончательного упадка сил. И мы, Тэдди, то есть твои друзья, Алан и я, сделали все, чтобы не позволить тебе упасть.

Он вытянул руку и широко распахнул дверь.

— Входите! — громко сказал он.

Тэд все понял. На дрожащих ногах он стал медленно подниматься со стула, а Энди уже отходил в сторону и пропускал в комнату ухмыляющегося Алана, а тот входил и басил что-то веселое, выдавал какую-то свою очередную простую шуточку, но уже тоже подавался — просто с неимоверной быстротой отваливал! — в сторону и открывал взору Тэда…

Он зажмурился.

— Здравствуй, таинственный незнакомец… — раздался нежный голос Джулии Ламберт.

Тэд открыл глаза. Джулия стояла перед ним — такая, какую он видел на экране монитора, когда писал свое последнее письмо. Полуулыбка, теплый, с лукавинкой, взгляд, приятие, легкое удивление…

Она протянула ему руку и тихо сказала:

— Почему-то я знала, что это ты.

* * *

На следующее утро — солнце только-только показалось из-за горизонта — Тэд провожал отца и брата на космодром. Он вышел вместе с ними из дома к автомобилю, Брюс хлопнул его по плечу и залез в салон, а отец остановился и озабоченно посмотрел на младшего сына.

— Тэдди, ты все запомнил? Ничего не упустишь?

— Нет, пап. Не волнуйся.

— И все-таки я кратко напомню обо всем еще раз. Рацию все время держи включенной. Как только мы стартуем и будем готовы к перемещению, мистер Рэндом свяжется с тобой и Джулией с борта звездолета. Отсылать сообщения будете по его команде. Как только окажемся на равнине, тут же беги к своей девушке. Мистер Рэндом утверждает, что она окажется намного левее танковой платформы, вне сектора обстрела. Твоя задача — выйти из этого сектора так быстро, как ты можешь. Беги, сынок, во всю мочь.

— Вряд ли они будут стрелять, — сказал Тэд.

Полковник согласно кивнул:

— В тебя, скорее всего, — нет. Киберы следуют алгоритму выбора значимой цели. Из нескольких мишеней они выбирают ту, которая представляет для них наибольшую опасность. А ты возникнешь перед ними одновременно с «Атлантом» над головой. Но это дела не меняет. Ты должен уйти от платформы с танками и увести от нее Джулию как можно дальше. Мы ударим по танкам только тогда, когда вы скроетесь в лесу. А до этого они будут лупить по нам почем зря. Так что…

Сам понимаешь, защита у корабля имеет свои пределы, пару залпов он выдержит, потом придется маневрировать… Да и Мандра сидеть сложа руки не будет. В общем, — заключил отец, — действуй четко, не задерживай нас. И береги девушку.

— Да, отец.

— Я надеюсь на тебя, Тэд.

Полковник Ньюмен сжал руку сына и сел в машину. Через минуту она скрылась за поворотом.

Тэд прошел в гостиную, взял со стола отцовскую рацию и включил ее.

— Джулия, — позвал он, — ты меня слышишь?

Она ответила сразу же, как будто держала рацию в руках и ждала его вызова.

— Да, Тэдди, слышу. Доброе утро.

Ее голос звучал ровно и ласково. Она не спала, понял Тэд, так же как и он. Тэд представил, как она сидит напротив компьютера, склонив голову к рации, и ее льняные волосы стелются по плечам, ниспадают на стол, а лицо немного усталое, но она улыбается, и на щеках от этого образуются ямочки, и на маленьком округлом подбородке — еще одна.

— Ты улыбаешься сейчас, да?

— Да.

Он просиял.

— Ты уже готова?

— Готова, — вздохнула она, — уже оделась так, как сказал полковник Ньюмен. Сижу в джинсах, майке и кроссовках. Ужасно не люблю в этом ходить.

— Но ведь нам нужно будет быстро убежать в лес. Ты понимаешь?

— Понимаю… — Она снова вздохнула. И сделала это с такой трогательной беспомощностью, что у Тэда дрогнуло сердце.

— Джулия… — позвал он.

— Что?

— Ты очень красивая в джинсах, кроссовках и майке…

— Спасибо, Тэдди. — Он почувствовал, как она снова улыбнулась. — А мы увидим ту девушку, которая убегает к реке?

— Обязательно увидим! — сказал Тэд. — Она еще там.

Я даже у отца транслятор выпросил, чтобы мы могли с ней поговорить.

С ней и ее парнем…

— Ой, как интересно! — оживилась Джулия. И, помолчав, сказала: — Тэдди, ты такой смелый…

Он замер, ловя каждый звук ее тихого голоса. Но она больше ничего не сказала.

Тэд вышел из гостиной и двинулся в свою комнату.

— А что ты в письме написала?

— Секрет! — засмеялась она. — А ты?

— Узнаешь, когда вернемся.

— А что нам мистер Рэндом напишет?

— Вот это не секрет, — сказал Тэд. — Он Байрона любит.

И сказал, что пришлет нам цитату из «Песни греческих повстанцев»:

«К оружию! К победам! Героям страх неведом».

Они замолчали. Потом Тэд вздохнул и сказал:

— Я думаю, через полчаса звездолет стартует. Мы скоро увидимся.

— Увидимся, — как эхо, ответила она.

Тэд прошел в свою комнату, сел напротив компьютера и уставился на экран монитора. На нем было развернуто окно почтового клиента с письмом для Джулии Ламберт. Тэд прочел свое короткое послание, улыбнулся и опустил голову на руки. И незаметно для себя задремал с мечтательным выражением на лице.

Его разбудил резкий и громкий голос мистера Рэндома:

— Тэд Ньюмен, Джулия Ламберт! Прием! Вы меня слышите?

Тон доктора был непривычно резок, и Тэд понял, что ученый волнуется, пожалуй, посильнее партнеров по «любовному треугольнику».

— Да, сэр! — испуганно вскрикнула рация голосом Джулии. — Я слышу вас!

Тэд панически затряс головой, усиленно прогоняя остатки дремы.

— Я готов, мистер Рэндом, — хриплым голосом рапортовал он.

— «Атлант» находится на высоте сто пятьдесят метров, — зачем-то проинформировал Рэндом. — Мы стартовали. Я готов отослать вам стандартные сообщения. Вы готовы?

— Да! — ужасным шепотом ответила Джулия. Тэд подвел курсор мыши к пиктограмме «отправить немедленно», выделил ее на экране и занес руку над клавишей ввода команд.

— Готов!

— Тогда отсылаем все вместе по счету «три», — скомандовал Рэндом. — Внимание! Начинаю отсчет. Раз…

Тэд сильно прижал большой палец правой руки к указательному и затаил дыхание. Не промахнуться бы, мелькнула дурацкая мысль. Он нервно хмыкнул.

— Два…

Он услышал, как в паузе между словами Рэндома судорожно вздохнула Джулия.

— Три!

Тэд всадил указательный палец в клавишу «ввод» и крепко зажмурился.

* * *

Танковая платформа грохнулась за стеной леса о землю, и тут же все три прямоугольника видеоизображений на экране ноутбука показали крупным планом ее круглую выпуклую крышу. «Глаза» достигли поля боя и зависли над опушкой леса. Через секунду их камеры изменили положение, и стала видна вся панорама рав-нины.

— Вот они! — ткнул пальцем в экран капитан Дюк.

Группа десантников, так уверенно расстреливающая киберов всего минуту назад, теперь испуганно скучилась в полусотне метров от платформы.

Один из бойцов паническим жестом протягивал руку к Мандре и Дюку: указывал на «глаза».

Крыша платформы приподнялась и стала натягивать на себя боковые плоскости корпуса платформы. Танки вот-вот должны были начать стрельбу.

— Ха-ха-ха! — зашелся Санни Дюк демоническим хохотом. — Один выстрел — и все! Смотрите внимательно, Мандра!

Подполковник Мандра помалкивал, напряженно ожидая развития событий.

Ему было не по себе. Чутье подсказывало, что он ошибся, пойдя на поводу у Дюка. Надо было сматываться, как только появились парни в спецкомбинезонах, думал он. Это же азбука военного опыта, ему ли ее не знать, — не связываться с земным десантом. Никому из злодеев в целой Галактике — ни космическим корсарам с Земли, ни бандам с планет Галактического Союза — не удавалось уцелеть, если они вступали в противостояние с десантниками. Сам Мандра не раз доказывал это всяким болванам. И вот теперь смотрит на то, как его глупый молодой партнер радуется, глядя на экран.

— Неправильная игра, — тихо сказал он. — Ошибочный ход…

— Что? — спросил Дюк. — Говорите громче, полковник!

Металлические изогнутые пластины боковых плоскостей платформы налезали на ее крышу. Группа десантников скучилась плотнее и… растворилась в воз-духе.

Мандра не моргнул и глазом. Он знал почти наверняка, что это случится.

Он ждал продолжения.

Дюк с присвистом выдохнул и разочарованно выругался.

Мандра не обращал на него внимания. Он ждал. И подумал, что делает это с такой обреченностью, которую не испытывал, наверно, никогда.

Внезапно на уши надавил неимоверно тяжелый объемный гул. Он заполнил собой все пространство над лесом, опустился на «Маргинал», обнял давящей вибрацией и был так силен, что, казалось, воздух от него стал вязким. Но Мандра не испугался — он знал этот гул, прекрасно знал, слушал его всю жизнь…

Так гудят только тяжелые десантные космические корабли.

Он не стал смотреть на экран, а развернулся к лесу. И увидел, что над равниной зависла, закрывая собой полнеба, огромная продолговатая туша боевого звездолета. Откуда она появилась? Мандра не спрашивал себя об этом. Он смотрел, узнавая контуры корабля и слушая низкий гул — траурный гимн надеждам и планам Виктора Мандры.

Санни Дюк истерично визжал, толкая подполковника в спину.

— Это «Атлант», — сказал Мандра. — Они все-таки нашли нас, Дюк. И застали врасплох. Это конец. Мы ничего не успеем сделать. Надо сдаваться.

— Как сдаваться! — еще громче взвизгнул Дюк. — Мы можем укрыться в корабле и стартовать!

Это была откровенная глупость: все бортовые орудия «Атланта» были сейчас наведены на «Маргинал». Капитан мог выдать подобное, конечно, только в том состоянии аффекта, в котором сейчас находился.

Мандра это понимал и только поэтому не рассмеялся ему в лицо, а просто сказал:

— Умейте принять поражение достойно, мистер Дюк. Вы солдат, в конце концов, или тряпка?

Он отодвинул Санни Дюка плечом и шагнул к ноутбуку, чтобы дать «Маргиналу» серию команд под общим названием «Выброс белого флага».

* * *

Проваливаясь в засасывающую пустоту спиной вперед, Тэд успел подумать:

«Как в первый раз, со стула лечу! Надо было стоя письмо отсылать!

И Джулии посоветовать, идиот!»

И больно ударился лопатками о жесткую твердь. Вскрикнув от удара, открыл глаза и увидел над собой не сиреневое небо — черное металлическое днище космического корабля. Оно висело над Тэдом на высоте небоскреба и накрывало чуть ли не половину равнины.

— Есть! Получилось! — воскликнул Тэд. От корабля исходила давящая звуковая вибрация. Но она не заглушала низкого гула механизмов танковой платформы. Тэд пока не видел ее. Но волосы на его голове шевелились от горячих потоков воздуха, испускаемых стальной громадиной.

Тэд вскочил на ноги. Платформа заслоняла собой лес и небо над ним, а пять тяжелых кибертанков смотрели прямо в глаза жерлами стопятидесятимиллиметровых орудий. Слух резануло громкое лязганье металла. Тэду показалось, что платформа надвинулась на него, на самом деле это выехали в его сторону и опустились на землю длинные отмостки: танки готовились спускаться на равнину. Взревели моторы.

Тэд стоял, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой, загипнотизированный страшным зрелищем. Но когда орудия танков дернулись, задрались и вдруг одним рывком встали в башнях вертикально, он опомнился.

Сейчас по кораблю лупить начнут! Как отец говорил! Скорее увести Джулию в лес!

Он стал лихорадочно оглядывать равнину. Джулия! Как он мог забыть о ней, когда девушка одна посреди этого кошмара!

Вон она!

Джулия стояла в двухстах метрах от него, слева от платформы. Ее маленькая фигурка в яркой желтой майке и синих джинсах выглядела жалкой и беспомощной. Тэд видел, как Джулия прижала руки к лицу и стала растерянно оглядываться по сторонам.

Тэд сорвался с места. Никогда он не бегал так быстро, как сейчас.

Ветер свистел в ушах, ноги с силой отталкивались от земли, сердце бешено колотилось. Джулия увидела его и бросилась навстречу. Сзади раздался громовой залп танковых орудий. Джулия завизжала, обхватила голову руками и присела. Она была уже совсем близко. Тэд протянул к ней руки. Она подняла голову, ровно секунду он видел ее расширенные глаза и прыгающие губы, а потом она раскинула руки и бросилась ему в объятия.

Он прижал ее к себе, лицо окунулось в душистые волны волос, он чувствовал ее тело и — задыхался. От бега и от восторга: она обнимала его!

Он не позволил себе медлить, но вдохнул этот миг так глубоко, как только мог.

— Джулия, — размыкая свои объятия и хватая ее за руку, сказал он, — быстрее в лес!

Они бросились к зеленому занавесу леса, сплошь сотканному из гигантских еловых колючек. Справа раздался еще один орудийный залп. Джулия вскрикнула и споткнулась. Тэд поддержал ее и потащил дальше. Бежим, как тот парень с девушкой, мелькнула мысль, только не к реке, а в обратную сторону…

Перед стеной зарослей они остановились. Тэд раздвинул еловые ветви — гигантские колючки оказались мягкими и шершавыми на ощупь — и стал продираться сквозь заросли незнакомого леса. Джулия шла вплотную за ним. Через несколько шагов они выбрались на свободное место. Это была небольшая поляна, поросшая зеленым мхом и окруженная высоченными хвойными деревьями.

Тэд остановился и повернулся к Джулии:

— Ну, вот и пришли. Здесь переждем.

— А что мы будем пережидать? — Джулия уже немного успокоилась и теперь отряхивала джинсы и поправляла волосы.

— Забыла, что отец говорил? Уничтожение танковой платформы.

Две рации в карманах джинсов Джулии и Тэда заговорили одновременно — голосом полковника Ньюмена. Он спросил:

— Ребята, вы в лесу?

— Да, отец, — ответил Тэд, не вынимая рацию из кармана.

— На всякий случай лягте на землю.

Тэд подал Джулии знак, и они опустились в мягкий пахучий мох. А потом земля под ними содрогнулась, страшный грохот заложил уши, а с деревьев посыпались мелкие ветки и колючки. И почти сразу над лесом раздался вой сирены. Сирена звучала надрывно и жалостно и периодически выдавала странные заунывные рулады.

Тэд поднялся на ноги и помог встать Джулии.

— Слышишь? Это сигнал выброса белого флага. «Маргинал» сдался, — сказал он и повлек девушку к выходу из леса.

Когда они ступили на равнину, из рации раздался голос мистера Рэндома:

— Джулия, Тэд! Танки уничтожены, вам ничто не угрожает. Ждите у платформы, мы пришлем за вами катер.

— Мандра сдался, мистер Рэндом? — спросил Тэд.

— Да, он только что связался с нами. Скоро отправимся домой.

Тэд вспомнил о парадоксах времени и спросил:

— А где мы — в будущем или в прошлом?

— В недалеком прошлом, — ответил доктор Рэндом. — Мандра сказал, что угнал звездолет четыре дня назад. Значит, мы перенеслись в прошлое на пять суток. Со всеми вытекающими отсюда последствиями…

Тэд понял, о каких последствиях говорит мистер Рэндом. Доктор был озабочен тем, как безошибочно произвести возврат людей на Землю, чтобы никто из них — ни победители, ни пленники — не стали жертвами временного парадокса.

— Тэдди, посмотри, что они сделали с танками! — Джулия указала в сторону танковой платформы — та представляла собой кучу искореженного дымящегося металла. Тэд перевел взгляд на реку.

Маленький треугольный плот приставал к берегу. На нем суетились юркие фигурки аборигенов.

Парень и девушка, испуганно оглядываясь, подходили к воде.

— Джулия, — тихо позвал Тэд, — ты хочешь познакомиться с той, которая похожа на тебя, как две капли воды? И с ее парнем?

— Ах! — воскликнула она. — Я же совсем забыла!

Где они?

— Вон они, пойдем, — указал он на реку. — А лучше — давай побежим. Мы можем не успеть, эта шустрая парочка уже одной ногой стоит на том берегу.

— В той стране, где они найдут свое счастье? — с улыбкой спросила Джулия. Тэд узнал слова из своего письма. Джулия смотрела на парня и девушку, подходящих к воде, и вдруг медленно произнесла: — «И стоит нам вместе появиться в том мире — и злые чары спадут, враги влюбленных исчезнут, злые козни будут пресечены»…

Боже, подумал он, она помнит мои письма наизусть!

— Да, — невпопад сказал он и взял ее за руку. В этом, казалось бы, не было необходимости. Ей теперь не требовалась его помощь.

Но он сделал это.

Она не отняла руку, а тихо спросила:

— В твоем последнем письме что написано?

У него перехватило дыхание.

— «Ты самая прекрасная и удивительная»… — выдавил он. — А в твоем?

— «Давай встретимся»…

Необходимость во встрече рук все-таки существо-вала…

Тэд отвернулся, чтобы не показать Джулии ту улыбку, которая, как ему казалось, сделала его физиономию в два раза шире.

— Ох! — с фальшивым сожалением воскликнул он, взглянув в сторону реки. — Смотри! Они уже на плот сели, мы опоздали!

Но все равно, — он все-таки рискнул повернуться к Джулии и по выражению ее сияющих глаз заключил, что с физиономией все обстоит нормально, — побежали!

— В ту счастливую страну? — засмеялась она.

Тэд не ответил. Он только крепче сжал ее руку, и они сорвались с места.

Красный кристалл

ЛЮКА. ПО ЗАКОНАМ ТРУЩОБЫ

Выныривает, значит, из толпы Нунки, подгребает к нам и орет как резаный:

— Полиция здесь, Бур! Ангар оцепили, выходы блокировали! Мотать вам по-тихому отсюда надо!

А его еле слышно — музыка грохочет, вокруг скачут все, прожектора, как бешеные, крутятся, глаза слепят. В Ангаре дым коромыслом стоит — ребята под травку по полной программе отрываются. Да под пиво еще: у каждого — что у парней, что у девок, — в руке по бутылке, да за пазухой кожаного прикида — еще по две. Сегодня же суббота — на ночную дискотеку вся Трущоба собралась, выходной!

Я посмотрел на Нунки — мордаха у него смешная, маленькая такая, и глупая, глаза вылупил, рот разинул пошире, чтоб музыку перекричать. Но ему до поры простительно дуриком выглядеть — молодой он еще, пацан, только-только в нашу банду пришел. Меня он уважает очень, по пятам за мной ходит. Отлипает только тогда, когда я с девушкой гуляю. Вот и сейчас, на дискотеке, — а Люка Бур сегодня в Ангар не один пришел, — Нунки поодаль старался держаться, с нашими парнями где-то в другом углу мослами тряс. Но — не выдержал, видно, решил-таки нарушить неписаное правило, опять прилепился. А чтобы в лоб от меня не получить, глупость придумал…

Ну, я не стал на Нунки накатывать, чтобы девочку мою не пугать. Только щелкнул пацана легонько по носу и говорю:

— Не свисти, Ноздря! Полиция Метрополии никогда в Трущобу по субботам не приезжает! Копы в преисподнюю не любят лазить! Ты лучше скажи, чего тебе от меня надо? Тебе денег на пиво дать?

А сам на Антарес смотрю. Жалко, конечно, она выглядит, девчонка. Испуганная, жмется ко мне, за ремень куртки моей держится и все опасливо так озирается. Не чета она Лилиане, там, или Селене. Телки в нашей банде крутобедрые, грудастые, лупоглазые — кровь с молоком. Антарес же… Худенькая она, бледная, еле мне до плеча достает, а глаза — они у нее небольшие, но… глубокие какие-то, необычные, — в синих обводах: не доедает, и живет в полутьме вечной…

— Чего ты в ней нашел, Бур? — Это меня ребята из банды нашей спрашивали — давно еще, когда я только стал еду в заброшенное метро для нее носить. — Ни рожи, ни кожи у девчонки, молчит все время, зашуганная какая-то! Вы с ней хоть говорите о чем-нибудь? Или ты там, под землей, трахаешь ее только? А может, она такое умеет, что нашим девкам и на ум не приходит? Так ты скажи, открой секрет! Если так — понятно, что тебя под Трущобы тянет!

Ну, я тогда долго объясняться не стал — здорово психанул. А когда Люка Бур расстраивается сильно — лучше от него подальше держаться, это все знают. В общем, навалял я тогда особенно любопытным — тем, кто извиниться за свои смешки не успел. Одному зубоскалу, Слону, здорово улыбку попортил, его теперь порой Щербатым зовут. А потом как-то сразу успокоился я и сказал:

— Эту девчонку и сам никогда не трону, и никому в обиду не дам. А почему хожу к ней — не вашего ума дело.

Честно сказать, я и сам не знаю, чем она меня взяла. Запала в душу, и все. Мне от нее ничего не надо — мне важно, чтобы она просто была. Ну, жила, существовала… И чтоб иногда поднимала глазки свои, глубокие, темные, на меня и смотрела. Она просто смотрит. Смотрит и молчит. Только у меня от ее взгляда мурашки по коже: есть в этой невзрачной девчонке что-то такое, чего никогда ни во мне, ни в Нунки, ни в Селене с Лилиан не будет, но что всем нам нужно позарез… Не могу объяснить! В общем, мне надо, чтобы не пропала она Трущобе, чтобы, раз уж появилась, жила с нами, и все! И чтоб ее никто не обидел, чтобы хорошо ей было…

Я поэтому и решил ее сегодня развлечь, на дискотеку повел.

Она сначала ни в какую не соглашалась. А я ей:

— Не бойся, Антарес, — говорю, — с Люкой тебя ни один гад не тронет! А там цветомузыка, толпа! Весело! Ты же музыку, наверно, сто лет не слушала!

Вот это дело решило: по музыке она соскучилась. Гляжу, засомневалась, а потом оглядела себя и тихо так говорит:

— Ладно, Люка, я бы пошла, только в таком виде меня, наверно, не пустят…

Я только засмеялся. Она не знала порядков Трущобы! В Ангар можно хоть в скафандре водолаза прийти, да еще пьяным, да с топором в руке — никто слова не скажет. Но дело-то, конечно, не в этом: можно или нельзя, пустят или нет. Она хорошо выглядеть хотела! А вот комбинезончик драный, что на ее фигурке вечно болтался, давно на помойку просился. Но кроме него надеть Антарес нечего было, это я давно понял.

Ну, есть в этой жизни проблемы у Бура. Есть. Да мало найдется таких, что он бы решить не смог.

— Будет, — говорю, — тебе одежда!

И потащил девчонку — почти силой потащил! — от этой грязной пещеры, бывшей станции метро, через которую она под землю спускалась, к себе домой. Повел я ее на всякий случай не напрямик, а окружной дорогой, что мимо пустырей идет. И потопали мы по Кривому Стоку, по Грелке, по Стройке — по улицам нашим вонючим, на которых ступить негде: либо в собачье дерьмо вляпаешься, либо в блевотину, либо в дрянь, какую из окон вываливают, — к конуре, в которой моя семья жила.

Антарес, я заметил, пока шла, все руку на боковой карман своего комбинезона накладывала. Как будто проверяла, на месте то, что там лежит, или нет. Но я не стал ее ни о чем спрашивать, мало ли какие у девчонки секреты. А вообще она больше по сторонам смотрела, на Трущобу, на срань эту Господню. Но я не удивлялся ее интересу, такому странному. Раньше ведь она редко из подземелья вылезала, да каждый раз вечерами темными: после закрытия рынка остатки гнилых овощей с лотков подбирала, горбушки хлеба с голубями делила. А теперь, когда вопрос с едой я решил, вообще наверху старается не показываться. Нельзя ей светиться на улицах — в таком жалком виде, в таком костюме — сразу же внимание муниципальной полиции привлечет. А если попадет в полицию — ей конец…

Но со мной по Трущобе и днем, и ночью гулять можно. Здесь сам железный порядок жизни Антарес от полиции защищает. Мало ли молодежных парочек по Трущобе ходят — разодетых в пух и прах, одетых кое-как и не одетых вовсе! И к парочке такой полицейскому подойти — это значит нарваться на крупные неприятности. Молодежь у нас долбанутая, это муниципалы хорошо знают. Сколько раз они пристанут к «влюбленным» — столько раз «влюбленные» их и пошлют по матери. А будут упорствовать стражи порядка — им на голову кирпичи повалятся с крыш, или компания «долбанутых» ниоткуда вдруг подвалит и начнет кастетами махать… С парочками в Трущобе лучше не связываться. Двое — это сила. Если ты в паре — значит, местный, состоишь в группе таких же, как ты, за тобой банда друзей. И если Антарес со мной идет — значит она своя, законно здешняя. Муниципалы так, приблизительно, думают, и связываться не желают. А те, кто знает правду, — друзья мои, и враги тоже — давно сделали вывод, что у Люки немного с башкой не в порядке, раз с такой чувырлой худосочной ходит, и не пристают.

Антарес, наверное, все это понимает, она девочка умная. Поэтому и таилась, пока меня не узнала, так упорно; поэтому и шла сегодня со мной по Трущобе более-менее спокойно.

Правда, можно нарваться на наряд полиции Метрополии. С этими шутки плохи. Эти никаких парочек, никаких банд не боятся. У них особые привилегии — имеют, например, право стрелять на поражение в ответ на любое оскорбление словом. С копами Метрополии никто связываться не желает, и как только красные фургоны, в которых они ездят, показываются на улицах, одиночки, парочки, группы — все-все-все, да и муниципальная милиция тоже! — расползаются по темным углам. Но я знаю: по субботам Метрополия полицию к нам не посылает: бережет кадры. В субботу, в первый из двух выходных дней, Трущоба отрывается по полной — пьет, обкуривается, колется, танцует и блюет, и ей все по барабану. Год назад в такой вот день ребята из банды Хогана нанюхались кокаину, да и набрели на красный фургон. Полицейские глазом моргнуть не успели — ребята машину опрокинули, троих «стражей» придущили слегка, а потом к колесам фургона их привязали! Вот смеху было! Теперь копы ездят в Трущобу, пройдя курс подготовки спецподразделений, да еще берут с собой роботов-полицейских, оснащенными тяжелыми лучеметами. И навещают нас исключительно по будням. В выходные к нам — ни ногой…

Последние году они чаще появляться стали. И не с «точечными» постовыми проверками — целые облавы-осмотры устраивают, постоянно ищут «своих» преступников. «Своих» — это тех, кто в Метрополии убил кого-то, и в Трущобу по подземке ушел. Говорят, серийные убийцы их достали, маньков в мегаполисах много стало. Надо же… Сто лет назад отгородились от нас бизнесмены, финансисты, олигархи железными стенами, охранных киберов вокруг своих городов пустили: думали, жить лучше будут, если нас, кто работает на них, видеть не будут. Ан нет… Психов у них навалом, сексуальных маньяков и прочей человеческой дряни. Нет им покоя… Рождаемость им приходится контролировать — мегаполисы-то не резиновые! Действуют они жестко: детей, рожденных без разрешения, от родителей забирают и… В общем, детишки эти становятся живыми носителями органов-трансплантантов. Содержат их в больницах-тюрьмах, растят, кормят хорошо, а как понадобится какому-нибудь больному богачу здоровая почка или сердце, — незаконнорожденных на операционный стол кладут. Понятно, для чего. Да… А если скрылся ребенок — ищут его, до посинения ищут. Неотвратимость наказания за преступление закона — превыше всего! Вся их подлая система на силе и упорстве полиции Метрополии держится…

Вот и Антарес — незаконнорожденная. Ее родители — богатые и умные люди были, могли многое в этой жизни сделать. Целых пятнадцать лет удавалось им свою девчонку от полиции в собственном доме скрывать. Воспитывали, холили, учили… Поэтому Антарес такая изнеженная и грамотная. Она много знает, только молчит все больше… Ее мать и отца сдал кто-то из их родни. Полиция дом окружила, отец стрелять стал, в ответ копы отряд боевых киберов на штурм пустили…. В общем, убили родителей девчонки. Но перед смертью успели они дочь свою в подземку спустить по давно вырытому под домом колодцу. Карту дали, рюкзак с вещами теплыми, провизией, фонарик… Все у них было предусмотрено для спасения дочки. А сами, значит, не спаслись… Или не захотели. Ну, Антарес под Метрополией пробралась в заброшенное метро Трущоб. Здесь, под нами, и осела, бедняжка. А там же, в тоннелях, психи… Говорят, они безобидные, и мрут, как мухи, но все-таки… Как она там с ними управляется?

Только зря полиция Метрополии своих маньяков у нас ищет. Я-то знаю: из подземки в Трущобу никто никогда из таких не поднимался. Говорят, что вся человеческая дрянь уходит из Метрополии дальше, на Север. Там из подземки есть ход в карстовые пещеры, в катакомбы. А уж по ним можно добраться до Нейтральных Земель. Там, вроде, нет никаких метрополий и трущоб, зато есть государство убийц, маньяков и садистов. «Вот оттуда, — говорят наши бабки-гадалки, — грядет Апокалипсис, все четыре его коня оттуда прискачут!»

Ну, дошли мы до моего дома — полуразваленной пятиэтажной панельной халабуды. Забрались по ржавой железной лестнице на третий этаж, я толкнул фанерную дверь — она сразу открылась: замки в Трущобе ни к чему, квартирным ворам здесь поживиться нечем, они в Метрополии промышляют.

Антарес испуганно застыла на пороге:

— А кто у тебя дома?

— Считай, нет никого. Мать на заводе, она контору по субботам моет. Отец пьяный спит, — криво улыбнулся я. — Слышишь храп? А сеструха у «Демонов», она последнее время с ними связалась. У них четыре мотоцикла есть, по пустырям ворон гоняют…

Залез я в платяной шкаф, достал старые сеструхинские джинсы и черную майку-безрукавку. Она в них в школу ходила, а теперь вещички эти ей уже ни к чему: здоровая деваха стала. Протянул я ей вещи:

— Вон дверь в ванную, принимай душ и одевайся, красавица!

И вижу, стоит Антарес и что-то в кармане комбинезона снова нащупывает. Что там у не такое важное?.. Сунул я ей одежду и вышел из комнаты. Через некоторое время в ванной комнате вода зашумела…

Пока девчонка мылась и переодевалась, я быстренько яичницу приготовил, нарезал помидоров. И мысли у меня хорошие были: понял я, что доверяет мне Антарес, раз согласилась к Люке Буру домой идти. А то, что осторожный вопрос на пороге задала, — так не от страха быть изнасилованной в пустой квартире: просто выяснить хотела, с кем ей здороваться придется…

Я услышал за спиной шорох шагов, обернулся — Антарес стояла передо мной и улыбалась, смущенно так. Мордочка у нее после душа свеженькая стала, симпатичная. Из худеньких плеч длинная такая шейка вырастает, короткие черные волосы на голове топорщатся, как колючки у ежа. Из-под маечки острые грудки выпирают… Смешная! И хорошая…

Я отложил в сторону нож, которым хлеб резал:

— В сеструхином прикиде ты смотришься намного лучше, чем в комбинезоне!

И тут же снова к столу отвернулся. Поспешно, так, наверно, сказать надо. Мне захотелось обнять ее. Не так, как я обнимаю Селену или Лилиану. Я хотел… Может быть, это называется «прижать к сердцу», не знаю…

Я продолжал резать хлеб. И вдруг почувствовал легкий толчок. Она ткнулась лбом мне в спину, тихонько так, и прошептала:

— Спасибо тебе, Люка…

Рука сорвалась, лезвие ударило по разделочной доске. Я повернулся к ней и бережно обнял за худенькие плечи. Нет, я все-таки здоровый боров и тупой самец, мне нужны совсем другие подружки, я не желал Антарес. Но вот так обнимать ее и просто стоять рядом — хотел бы долго…

Она подняла голову и снизу вверх посмотрела на меня. И в ее темных, завораживающе мерцающих глазах я увидел тихую такую радость. И еще надежду — на то, что все образуется…

— Все образуется, девочка, — сказал я то, что прочел в ее взгляде. — Ты у меня красавица и умница…

Потом мы перекусили и пошли на дискотеку.

Я сразу понял, что Антарес не понравилось в Ангаре. Я уже чуть-чуть научился смотреть на мир ее глазами. В этом бедламе, среди дебилов, в которых каждую субботу превращались здесь мои дружки, да и все вокруг, ей делать было нечего. И музыка ей не понравилась, — да и музыка это что-ли, если в динамиках одни басы да барабаны грохочут! — и все ее пугало. Как только вошли мы в Ангар, прижалась ко мне моя девочка, да так и стояла, уцепившись за куртку…

Ну, переминаюсь я, значит, с ноги на ногу, смотрю с тревогой на Антарес, на то, как она озирается вокруг, осмысливаю собственную дурость и говорю себе: «Все-таки ты не такой идиот, Люка, как Слон или Хоган, мог бы дотырить своими мозгами, что этот хлев — не для нее. Развлек подружку, называется!» И прихожу к выводу, что надо уводить отсюда девчонку.

Тут-то и подгребает ко мне Нунки и вкручивает насчет полиции из Метрополии.

Я беру Антарес за руку, сую Нунки пару монет и говорю:

— Не говори ерунды, сынок, какая там полиция! На тебе на пиво и беги, веселись! А мы уходим, нам здесь надоело!

Но Нунки еще пуще глаза выпучил, схватил меня за рукав и как дернет!

— Да вас сейчас на выходе возьмут! И конец ей! — И кивает на Антарес. Он-то, конечно, знает, всем в банде нашей я рассказал, что нельзя девчонке в полицию попадать. — Прячьтесь! Или по крышам уходите! — И вдруг протягивает руку поверх моего плеча и кричит: — Смотри!

Я оборачиваюсь и вижу, как ворота Ангара распахиваются во всю ширь, и из них — над толпой, в облаках сигаретного дыма — прут на нас ряды синих полицейских касок. Но это были не копы — киберы. Копы толпились за роботами-полицейскими и не спешили в Ангар заходить, ждали, пока машины им дорогу проложат.

— Все-таки решили в субботу проверку устроить! Совсем, значит, достали их маньяки! — кричу я Антарес.

А сам соображаю лихорадочно, что делать надо. С киберами шутки плохи. И дело не в том, что с ног их ни кулаком, ни кастетом не собьешь, не в том, что у них лазерные разрядники. У них есть то, что полицейские обычно с собой не носят, — лучевые идентификаторы личности. И связь с Глобальной сетью Метрополии они постоянно держат. Ясно, что ищут они очередного маньяка, но под это дело идентифицировать будут каждого встречного-поперечного. И черт бы с ними, пусть просвечивают любого. Но только не Антарес. Они сразу определят, что она — беглая!..

— Если бы только копы! — крепче сжимаю я руку моей девочки. — Отбились бы!

И уже шарю глазами по внутренним балконам и карнизам Ангара. Все фрамуги, что ведут на крышу, — открыты. Соседний ангар стоит почти впритык в нашему… Можно попробовать сделать так, как Нунки советует… Но что, разве копы такие идиоты, чтобы при облаве не блокировать крыши?!

А киберы напирают, теснят толпу. Девки визжат, парни кастетами машут, музыка грохочет, в свете прожекторов над головами — клубы разноцветного дыма. Мрак! И синие каски — все ближе к нам… Скоро собьют всех в тесную кучу — руки не поднимешь, не двинешься — и будут выпускать по одному: вон, полицейские в Ангар входят, выстраиваются в ряды, живой коридор на выходе образуют…

Антарес дергает меня за рукав, что-то сказать хочет. Я только к ней наклонился, смотрю: Слон к нам протискивается, за ним — Ригель, Фобас, Хна… все наши ребята. И Хоган, огромный бычара, тоже рядом оказался. Встали вокруг нас, от натиска толпы защищают. Хоган гудит:

— Ну, придумал, что делать будешь? Пропадет девка-то твоя!

И Слон головой своей тупой, бритой, кивает, щербину в оскале показывает:

— Думай, Люка!

И тут Антарес встает на цыпочки и кричит мне прямо в ухо:

— За стойкой бара люк есть! В подвал ведет! А оттуда можно к рынку выбраться!

Понял я, что была она, наверно, здесь, когда из метро безопасные подземные ходы к рынку искала. Молодец, девчонка!

Только за стойку бара так просто не войдешь. Напитки и бутерброды в Ангаре по субботам два охранника стерегут. Да и бармена учитывать надо — крепкий парень.

Я тут же кричу ребятам:

— Слон, Нунки, Ригель, Хна! Люк за стойкой! Откройте нам его! Хоган, помоги к бару пробраться!

Ну, мои орлы как рванули вперед — аж толпу обратно, на полицию, поперло! А Хоган орет:

— Козлы! Тихо надо все делать! Внимания не привлекать! — А сам уже встал по другую сторону от Антарес и ручку ее тонкую бережно так в лапищу свою огромную вкладывает: — Пошли малым ходом!

Двинулись мы. Антарес между Хоганом и мной идет. А мы с ним ее прикрываем, руками свободными работаем, спины чужие развдигаем, кому надо — в зубы тычем. А я все в сторону выхода из Ангара поглядываю. И вижу: заметил один кибер, как мои ребята к бару рвутся, а мы за ними идем. И направился к нам. А наши как раз до стойки добрались, и Слон базарить с барменом начал.

Хоган тоже заметил, что кибер сквозь толпу нам наперерез чешет. Протягивает мне поверх головы Антарес какую-то плоскую коробочку и гудит:

— На! Электрошокер это!

Я ничего спрашивать не стал, все понял. Засунул штуку в карман куртки. И тут драка у бара началась: не договорился, значит, Слон с барменом.

Ну, мы к стойке в тот самый момент добрались, когда Слон и Ригель двух бесчувственных охранников и бармена рядышком на полу укладывали, а Нунки люк открывал. Но опоздали мы, конечно: киберу-то легче через толпу продираться, он сквозь нее как нож сквозь масло прошел. И, хоть далеко от бара находился, как раз у стойки нас и встретил.

Огромный такой, двухметровый дядя в комбинезоне, весь оружием увешан. Череп стальной, тяжелый, окуляры красным огнем горят. А пальцы у него пластометаллические, потому гибкие. И сильные. Это я почувствовал, когда он мне ими плечо сжал.

— Всем стоять! — ревет кибер. И плечо мне жмет. А сам еще не понимает, в чем дело, обстановку оценивает. Вроде, драка была, но это ему не интересно. Он на целенаправленное движение двух групп среагировал. Чтобы побег пресечь — вот для чего он к нам пробирался. Но куда тут бежать — от барной стойки? Люк он пока не видит. Стоит, думает…

А я долго никогда не думаю. Достаю из кармана электрошокер, нажимаю на сенсор и всаживаю ему искровой разряд в челюсть! Кибер затрясся, да так, что окуляры чуть из глазниц не выскочили. А тут Хоган подсуетился: заходит к копу сзади и упирает свой шокер ему в затылок.

Кибер хрюкает, рука его соскакивает с моего плеча и сама собой заворачивается ему за спину. Свет в окулярах гаснет, кибер наклоняется вперед и вот так, в нелепом полупоклоне, с закинутой за спину лапой, застывает на месте.

Антарес, видя такое, в ужасе вскрикивает и закрывает лицо руками.

Но мне не до ее испуга. Тут Нунки, что все это время вместе со Слоном возле люка возился, уже рукой нам машет:

— Бур! Давай, открыли мы его! Только там лесенки нет!

Заходим мы за стойку и видим: правда, есть люк, и он открыт. Квадратный проем в полу чернеет.

Хоган бережно берет Антарес на руки и мне кивает:

— Влазь! А потом ее примешь.

Я глубоко вдыхаю и, не глядя, впрыгиваю в проем. Думал, ноги переломаю. Ан нет — упал с метровой, примерно, высоты на какой-то балкончик. А от него, глядь, уже лесенка вниз ведет. Принял Антарес от Хогана.

И когда держал ее на руках, почувствовал, как дрожит она всем своим маленьким тельцем…

Хоган стал задвигать над нами крышку люка.

— Эй! — кричу я. — А ты? А Слон, Нунки?

— Беги, спасай свою девчонку! — в ответ гудит Хоган. — Если мы все под землю рванем, копы погоню как пить дать устроят. А так… — Он весело подмигивает, и его кабанья физиономия расплывается в добродушной усмешке, — мы еще потанцуем!

Он натужно крякает, сдвигает крышку, и поглощает нас кромешная тьма…

Ну, здорово, конечно, нам с Антарес досталось, пока мы с ней под землей гуляли. Идем на полусогнутых — потолки под Ангаром низкие! — в темноте об какие-то ящики ноги сбиваем. Когда уже до прохода в подвал следующего дома добрались, я догадался зажигалку из кармана достать. Лучше бы я ею не чиркал! Поднимаю над головой огонек — Антарес как завизжит! У меня чуть барабанные перепонки не лопнули! Крыс, оказывается, углядела! Я ее тяну за руку и говорю:

— Да их здесь столько, сколько у меня дома тараканов! Ты не кричи, а лучше полезай, вон, в проход, под следующим зданием их меньше должно быть!

— Почему? — спрашивает дрожащим голоском.

— Там склад стройматериалов, а Ангар — сама понимаешь, место общественного питания. В этот подвал постоянно еду какую-нибудь подвозят, для бара!

Она — нырь в проход, я — за ней. Ну, здесь идти уже легче стало. Хоть и темно, — а зажигалкой я до поры чиркать зарекся, — зато свободно, хлама нет. Над головой трубы канализационные шумят…

Веду Антарес по подвалу, в темноту вглядываюсь, а сам все щербатую улыбку Слона вижу. И широченную спину Хогана. И то, как Нунки с люком возится, а Хна с Ригелем с четырех рук бармена метелят… И тепло мне от этих картинок мысленных становится. Вот ведь, думаю, друзья!.. Даже Слон! Зря, наверно, я ему тогда за Антарес навесил, по-другому дело можно было решить…

В общем, добрались мы до цели. В одном из подвалов Антарес останавливается напротив белой крашеной двери и тычет в нее пальчиком:

— Пришли! Этот дом, под которым мы сейчас находимся, прямо напротив рынка стоит! А эта дверь наверх ведет, но она всегда закрыта, я обычно через окно наверх вылезала.

Я, ни слова не говоря, выбиваю дверь плечом, и поднимаемся мы с Антарес по лесенке, и выходим прямо к воротам рынка Трущоб. В теплую ночь, под звездное небо…

Выбрались!

Я вдыхаю свежий воздух полной грудью, обнимаю Антарес за плечи и говорю:

— Ну вот, девочка! Я же говорил, что все образуется!

Она доверчиво прижимается ко мне, но, чувствую, дрожит по-прежнему. Только, наверно, теперь не от страха, а от холода.

Снимаю я свою куртку, набрасываю ей на плечи, и идем мы не спеша мимо рынка по направлению к пустырям. Она спрашивает:

— Ты меня до станции проводишь?

— А когда было иначе, девочка? — говорю. — Я тебя прямо до твоего жилища доведу.

И больше ничего не говорю, к себе не зову. Нельзя ей у меня ночевать. Сеструха или мать пронюхают — сдадут девчонку полиции в один момент… И тут кое-что вспоминаю:

— Слушай! Так ты у меня комбинезон оставила. А в нем что-то лежало, важное, да? Может, тебе это сейчас нужно? Так давай быстренько ко мне заскочим!

А она улыбается тоненькими, нежненькими своими губками и так спокойно говорит:

— Нет, Люка, не надо никуда заскакивать. «Что-то важное» у меня с собой. Я теперь поняла: оно всегда со мной будет. — И не говорит больше ничего, только сильнее ко мне прижимается.

Ну, не стал я ее расспрашивать. Решил: если захочет — сама расскажет. Идем мы вот так, молчим. Я смотрю на редкие неразбитые фонари, на звезды, друзей своих вспоминаю, Антарес за плечики ее худенькие обнимаю, и не думаю, в общем, ни о чем. Только, наверно, о том, что хорошо мне идти с этой девчонкой…

И вдруг, когда мы пустыри уже пересекли и к станции вышли, к дыре этой, пещере страшной, останавливается она, поворачивается ко мне и говорит:

— Хочешь, я тебе тайну свою открою?

Улыбаюсь я. Какая у нее тайна? Хомячка пригрела в подземелье и корочку хлебушка теперь ему несет — что-нибудь типа этого — вот какая может быть у нее тайна!

— Ты лучше скажи, как ты в метро с психами уживаешься, — говорю. — У нас все ребята удивляются: почему сумасшедшие тебя не трогают?

— Они со мной дружат, — отвечает Антарес. — Но дело, конечно, не в этом… У меня, Люка, есть талисман. Магический камень. Он меня защищает. И, знаешь, изменяет постепенно. Я… сильнее становлюсь. И людей понимать лучше стала. Сумасшедших этих, например… Я бы раньше ни за что с тобой на дискотеку не пошла. Или к тебе домой. Боялась. Но теперь я про тебя многое знаю… И про друзей твоих… Ведь камень… Он тех, кто вокруг меня, делает сильнее и добрее.

Я, конечно, ей не поверил. Зато понял, что за вещику она в кармане комбинезона нащупывала, а потом, когда переодевалась, в джинсы переложила. Но вот что удивительно: снова, в который раз, возникла вдруг у меня перед глазами хищная морда Хогана, и увидел я, как расплывается она в добродушной усмешке. И Слон, Щербатый, едрить его, который зло на меня давно держит, наверно, — тоже рядом с ним появился, оскалился и говорит: «Думай, Люка!»

— Эй, — говорю, — Антарес, покажи мне этот камень. Он же у тебя с собой?

— Да, — отвечает девчонка. И протягивает мне руку. А в ней нет ничего. Но вот — вдруг вижу я, как возникает на ее маленькой ладошке камень. Да такой величины, что не мог он никак ни в кармане ее комбинезона уместиться, ни в карманах джинсов.

Красный прозрачный кристалл. Бесформенный. Острыми гранями во все стороны…

ИМПЕРИЯ ДУГОВ. В ПОИСКАХ ХРАНИТЕЛЯ

Дейвос Фабиан-Обин III, правитель могучей Планетарной Империи воинственной цивилизации дугов, угрожающе двинул плечами и встал с трона — во весь свой трехметровый рост. Массивная лысая голова, покрытая толстыми кожистыми складками, при этом прочно угнездилась в кольце из шейных роговых пластин. На груди и спине императора, прикрытыми материей короткой тканой накидки, задвигались многочисленные малые конечности и жвалы. До поры они бездействовали. Но по первой надобности могли превратить человекоподобного дуга в непобедимого зверя. Или в боевую машину — если бы император счел необходимым взяться за оружие. Роговые пластины, которыми было покрыто тело, а также могучие руки и столбообразные ноги Дейвоса, не могли пробить ни стрелы аборигенов чужих планет, ни титановые взрывные пули имперских повстанцев.

Дейвос тяжело оглядел собравшихся в тронном зале дугов. Здесь был все, кого он позвал, — и Первый советник Хамаль, и канцлер Нод, и министры, и военачальники. И Первый отряд штурмовиков — лучшим воинам Империи он приказал явиться тоже. Дуги стояли перед ним врассыпную, сохраняя между собой дистанцию в два-три шага — так было принято. Все молча смотрели на Императора. В дальнем углу зала Дейвос увидел Хранителя Истории Шафа — старик сгорбился, опираясь спиной о стену, и прижимал к груди объемистую и тяжеленную на вид книгу, настоящий талмуд. В отличие от большинства присутствующих, одетых в серые накидки или черные тоги, Шаф был облачен в пунцовую атласную мантию. Дряблые кожистые складки на его скорбно опущенной голове некрасиво оплывали на глаза.

Император сузил желтые вертикальные зрачки и проревел:

— Красный Кристалл покинул Империю! Его Хранитель убит!

Зал отреагировал немедленно. В толпе подданых раздалось громкое вопросительное роптание:

— Кто это сделал, Великий Обин?.. Кто убил Хранителя?

Первый советник сделал шаг вперед и жестом попросил у императора слова. Тот в знак согласия притушил сверкание желтых зрачков. Хамаль развернулся лицом к дугам и громко сказал:

— Это сделали едары! В последний раз на Галактическом Совете Великий Обин принял решение направить Хранителя с Красным Кристаллом к ним, на планету Ронда. Экономическая и политическая ситуация в колонии требовала улучшения. Но едары не оценили той услуги, которую оказал им Император. Они никогда не желали сотрудничать с нами. Они убили Хранителя, завладели Кристаллом и объявили нам войну.

В зале пронеслась волна яростного возмущения. Молодые штурмовики ревели и, разорвав на себе одежды, обнажали могучие торсы, кишащие извивающимися щупальцами и злобно щелкающими жвалами.

Всеобщее возбуждение погасил канцлер Нод. Он поднял вверх руки, успокаивая толпу, и прокричал:

— Великий Император! Почтеннейший Хамаль! Я не вижу поводов для беспокойства! — Шум голосов за его спиной смолк, и Нод заговорил тише: — Согласитесь, такое было не один раз. Мы уже давно пользуемся способностью Красного Кристалла улучшать положение дел в том мире, в котором он пребывает. И много раз Хранители гибли на чужих планетах — только потому, что инопланетяне пытались завладеть Кристаллом силой. И каждый раз мы возвращали его, а преступники были наказаны! Так было и будет! Ронда — старейший сателлит Империи! Едары слабы, они никогда не выйдут из-под нашей власти. Единственное, на что они поставили в своей безумной игре, — на веру в сверхмогущество похищенного ими камня. Они думают, что теперь смогут одолеть своих поработителей — используя Кристалл. Да, Красный Кристалл могуч! Но он не дает силу — в том смысле, который они вкладывают в это слово! Поэтому они обречены! Мы убьем Хранителя-едара, и камень снова будет наш!..

Дейвос расширил зрачки и раздраженнно прервал канцлера:

— Ты мыслишь слишком просто, Нод! Твои слова верны для любого из предыдущих случаев пропажи Кристалла и гибели его Хранителя. Но сейчас все намного сложнее… Впрочем, — мрачно оглядел он зал, — я вижу, что не только канцлер — никто из присутствующих не знает истинного положения дел. Пусть нам его изложит Хранитель Истории. Уважаемый Шаф! — воззвал он к старику, что сжимал в руках талмуд. — Ты можешь говорить?

Старик поднял голову, и все услышали, как кожа его морщинистого лица, налезающая на жесткие грани шейных пластин, сухо зашуршала. Он сделал шаг от стены, разогнулся — при этом раздался громкий некрасивый хруст позвонков и суставов, — и неожиданно звучно проревел:

— Да, Повелитель!

Молодые штурмовики, наблюдающие за ним с легким презрением, удивленно раскрыли безгубые рты.

— Что тебе удалось узнать о Кристалле и его новом Хранителе? — спросил Дейвос.

Шаф неожиданно сильным движением провел по лбу рукой и сдвинул на затылок ниспадающие на глаза складки толстой кожи. При этом все сумели оценить, какие длинные и острые у старика ногти. Штурмовики же, первый раз наблюдающие Хранителя Истории, были поражены цветом глаз Шафа — они были кровавого цвета и придавали старому серолицому дугу жутковатый вид.

— Дело неординарное, Великий Обин, — сменил звучный рев на густой бас старик Шаф, — позволь мне изложить его краткую предысторию. Это послужит только на пользу принятию правильного решения.

Дейвос подумал и согласился:

— Говори!

— Красный Кристалл появился в нашей Империи сто лет назад, — повел речь старик. — Тогда мы только начинали колонизацию разумных цивилизаций Галактики, и порабощение инопланетных рас давалось нам большой кровью и огромным трудом. В то время сила дугов была не столь велика, как велика она в настоящие дни. Но однажды на одной из необитаемых планет доблестный звездный капитан Цабо набрел на Красный Кристалл, рядом с камнем лежала вот эта книга. — Шаф поднял над головой талмуд и держал его так до тех пор, пока дуги как следует не рассмотрели его ветхий кожаный переплет. — Он доставил Кристалл и книгу в Империю, но мы не придали значения этим находкам. И прежде всего потому, что камень оказался обычным полудрагоценным минералом, а книга была заполнена иероглифами.

— Но прошло немного времени, — продолжал Шаф, — и Цабо обнаружил, — старик сузил зрачки, — а надо сказать, что доблестный капитан был довольно туповат, — последние слова прозвучали без тени насмешки, как сухая информация, — что Красный Кристалл всегда находится рядом с ним. Цабо мог оставить камень где угодно, отдать кому угодно — через несколько секунд капитан обнаруживал его в складках своей одежды. Если же он сбрасывал накидку и доспехи — Кристалл пребывал рядом невидимо и по первому мысленному требованию появлялся в руке хозяина. Здесь я, как ученый, определяю способность камня к сознательно направленной телепортации.

Зал одобрительно зашумел, старейшие из присутствующих закивали головами: они были наслышаны о том, что излагал старик.

— Таким образом выявились первые два свойства Кристалла: его способность перемещаться в пространстве и потребность в Хранителе. То есть в разумном существе, с которым камень никогда не расстается. Его же третье, и важнейшее, решающее для судьбы Империи, свойство было выявлено тогда, когда капитан Цабо встал во главе штурмовой армии дугов и колонизировал планету Зерван. Нельзя сказать, что эта операция прошла успешно — надо говорить о том, что она была проведена блестяще. И не только потому, что доблестный капитан скрупулезно следовал всем наставлениям Совета военачальников, — это он делал всегда и до поры всегда терпел поражение! — а в большей степени благодаря его внезапно обретенному везению. В той кампании все способствовало победе Цабо — и благоприятные погодные условия, и безотказная работа техники, и неожиданный мятеж в армии противника, и безошибочные — заметьте, для того времени непривычно безошибочные, слаженные и четкие! — действия дугов-ополченцев и их командиров. Именно тогда у меня возникло предположение, что на ход военной кампании было оказано мистическое благотворное влияние. И источником этого влияния являлся Красный Кристалл… С тех пор я и мои ученики неотрывно отслеживали его пути и не оставляли попыток расшифровать, — Шаф кивнул на талмуд, что держал в руках, — загадочную книгу. Цабо же в дальнейшем стал покорителем десятка инопланетных цивилизаций, и его имя навсегда вошло в историю Империи.

Старик Шаф собрал кожаные складки лица вокруг ротовой щели, что толковалось дугами как презрительная гримаса:

— Капитан Цабо!.. К сожалению, а может быть, и к счастью, Красный Кристалл не оказал никакого воздействия на разум своего первого Хранителя. В одном из боев с инопланетными повстанцами Цабо полез под лучи лазеров и погиб. Погиб глупо, как новобранец. А Красный Кристалл мгновенно исчез из нашего поля зрения…

Дейвос Фабиан-Обин III величественным жестом остановил Старика:

— Ты слишком подробно излагаешь ход событий, Шаф! И при этом неуважительно отзываешься о Герое Империи. Говори о главном!

Зал тихо одобрительно загудел.

Старик в немом согласии склонил голову. Малые конечности на его груди раздраженно теребили материю мантии.

— Я согласен с тобой, Повелитель, не имеет смысла рассказывать о том, как Кристалл объявился в кармане плаща ученого Пава. И как в течение последующих за этим событием нескольких лет Империя получила более десятка новых видов звездолетов и космического вооружения. Не имеет смысла. Все знают, что это дало нам возможность покорить инопланетные цивилизации, которые мы открыли в нашей Галактике, и мощь Империи возросла неимоверно. Не имеет смысла рассказывать, как погиб Пава, это не важно. Не важно, кто стал третьим, четвертым, пятым Хранителем камня. Важно, что камень остался в Империи и продолжал служить ей. И здесь нужно точно определить третье свойство Красного Кристалла…

— Да! — воскликнул Дейвос. — Расскажи всем именно об этом!

— Камень гармонизирует окружающую его реальность. Гармонизирует. — Старик строго оглядел присутствующих в зале, как будто хотел удостовериться: осознают ли дуги смысл того важного слова, которое он только что произнес. — Это значит, что он делает ее лучше, совершеннее, продвигает по пути прогресса. Но он может оказывать магическое воздействие только через своего Хранителя. И поэтому всегда ищет в этом мире разумного хозяина. Но поиск его слеп. Он делает свой выбор случайным образом. И здесь важно то, что личность существа, которого он избирает в качестве проводника своего влияния, как бы фильтрует благотворные энергии Красного Кристалла, искажает их. И поэтому прежде всего способствует изменению реальности так и в той мере, как и в какой мере видит ее Хранитель камня. Цабо хотел побеждать — он побеждал. Пава желал увеличить военную мощь Империи — цивилизация дугов стала самой могущественнейшей в Галактике. Если Хранитель хочет помочь дружественной нам цивилизации, на ее планете положение дел улучшается…

Шаф поднял голову и бесстрастно заглянул в желтые зрачки на Императора:

— Ты мудр, великий Повелитель. И однажды решил посылать Хранителя камня на планеты-сателлиты, чтобы улучшать положение дел в наших колониях. Это продвинуло развитие порабощенных рас далеко вперед и принесло нам немалые прибыли. Правда, Хранителей порой убивали аборигены. Порой похищали и казнили повстанцы. И при этом камень неизменно оказывался в чужих руках. Почему? Потому, что единственная закономерность, которая проглядывает в его случайном поиске своего хозяина, — та, что он выбирает Хранителя из социума, в котором находится. И при гибели хозяина-дуга находил нового посредника своего влияния на мир в среде инопланетян. И всегда того, кто первым после убийства Хранителя брал камень в руки. Но всякий раз мы отлавливали Хранителя-чужака, доставляли его на нашу планету и здесь казнили. Красный Кристалл находил нового хозяина из среды дугов…

— Что же нам мешает поступить таким же образом и сейчас? — воскликнул канцлер Нод. — Зачем все эти речи, когда наши штурмовики уже должны лететь на Ронду!

Дейвос Фабиан-Обин III недовольно покосился на канцлера:

— А ты, Нод, никогда не интересовался, как Шаф и его ученики находили Хранителя-чужака. Что скажешь?

Канцлер поводил массивными плечами и рискнул порыться в кладовых своих научных знаний:

— Красный Кристалл излучает в невидимом спектре модулированную частоту?

— Не попал, — бесстрастно резюмировал император и кивнул Шафу. Тот поднял над головой талмуд в кожаном переплете и сказал:

— Излучает не Кристалл, а Хранитель. И не электромагнитные волны, а… В общем, черт знает что, нашей науке такое неизвестно… Какие-то «иглы ауры». Нам все-таки удалось прочесть немного из того, что написано в этой книге, спасибо моим ученикам… И, следуя изложенному в тексте, мы создали индикатор этих самых «игл». Излучение ауры Хранителя, вызванное контактом с Кристаллом, не затухает со временем, не поглощается и не экранируется ничем в этом мире. И индикатор так же хорошо «видит» его, как наши глаза — свет любой звезды. Поэтому мы всегда могли определить, на какой планете находится Хранитель, а прилетев на планету — легко его найти.

Нод немного подумал и недоуменно задвигал нагрудными конечностями:

— Та информация, которую ты дал, не снимает моего вопроса! В чем трудность нашего положения, если мы имеем индикатор, и ты, наверняка, уже знаешь того едара, который завладел камнем!

В зале стало шумно, молодые штурмовики открывали ротовые щели и поднимали над головами сжатые кулаки: демонстрировали готовность немедленно ринуться на захват коварного едара. Дейвос Фабиан-Обин III досадливо крякнул и прорычал:

— Тихо, вы все! Шаф, говори!

Старик молчал до тех пор, пока в зале не установилась полная тишина.

— Красный Кристалл не остался у едаров. После убийства нашего Хранителя произошло то, чего мы никак не ожидали: камень телепортировался в другую галактику…

Зал взорвался изумленным ревом:

— Что-о?!

— Немыслимо!

— Этого не может быть!..

Шаф снова поднял над головой потрепанный талмуд, и его могучий голос перекрыл рев дугов:

— В этой книге написано пророчество! Однажды Красный Кристалл найдет такого Хранителя, который ничем не будет ограничивать потенции камня! Тогда Хранитель обретет могущество Кристалла, а камень — разум хозяина! Кристалл долгие годы — сто лет, целый век! — искал такого хозяина в нашем социуме, в социумах планет-сателлитов, и не нашел! И телепортировался в соседнюю галактику! Что его повлекло туда — известно одному Сущему. Может быть, камень просто расширил область поиска. Тогда у нас есть надежда его вернуть. Но если он притянулся к новому Хранителю сознательно, в ответ на неведомый нам Зов, если он нашел неискажающего Проводника своей силы, то мы потеряли Кристалл навсегда!

— Почему? — закричали дуги.

— Потому, что, согласно Пророчеству, Хранитель-Проводник, во-первых, непобедим. Камень отобрать у него невозможно! Его силе и могуществу покорится весь мир! И, во-вторых, он — сознательный исполнитель истинной воли камня. А цель Красного Кристалла — это гармонизация всей жизни Вселенной, а не колонизация галактик и расширение владений Империи дугов! Его Хранитель с нами сотрудничать не будет! И добровольно Кристалл нам не отдаст!

— Хо-о-о! — прокатился по залу взбешенный рев дугов.

— Вы нашли нового Хранителя в чужой галактике? — прорвался сквозь этот рев голос канцлера Нода. Шум в зале стал быстро стихать. Дейвос Фабиан-Обин III протянул руку к старику:

— Позволь, уважаемый Шаф, я отвечу на этот вопрос!

Старик прижал к груди талмуд и склонился в поклоне. Император прогремел:

— Да, с помощью индикатора Шафа мы нашли нового Хранителя и планету, на которой он обитает! Мы послали к ней корабли с мощными средствами дистанционной разведки и теперь знаем многое. Обитатели планеты — люди, так они себя называют. Название их планеты — разумеется, так, как оно звучит на их международном языке, — Земля. Люди — разумные существа, они имеют довольно развитую цивилизацию, но малые ее силы никак не могут сравниться с нашим могуществом. У них есть простейшие орбитальные спутники; примитивные космические корабли, с помощью которых они могут посещать планеты своей солнечной системы. Мощности их лучевого оружия достаточно только для того, чтобы гонять друг друга по углам тех страшных тесных хибар, в которых живет большая, беднейшая, часть населения…

— Позволь мне продолжить, Повелитель! — вдруг вскинулся старый Шаф. — Это важно!

Император, который только подходил к главному в своей речи, напряженно мигнул, но все-таки разрешающим жестом дал слово Хранителю Истории. Шаф сказал:

— Это важно… И прежде всего — для принятия правильного решения. Люди разделены на богатых и бедных. Этого мало — каждый из них расщеплен внутри. В них нет цельности. И те, и другие — маленькие, глупые и злые куклы, которые не ведают, что творят… Они запутались. Мы никогда не говорим о духовности, дуги, никогда. Но она нам не нужна. Может быть, мы когда-то и искали свою Душу, но нашли Силу, и стали цельными, непротиворечивыми, нерасщепленными, мы знаем, что делаем, и нам этого достаточно. Может быть, поэтому Красный Кристалл не захотел сотрудничать с нами. Он ушел в мир людей искать ту Душу, которая хочет изменить Вселенную по великим законам Духа. По законам того Сущего, которого мы не знаем и не хотим знать. Но он ошибся. Люди тоже не хотят знать Совершенства. У них нет ни настоящей силы, ни цельности, ни широты души… Я рассуждал о возможности того, что Кристалл обретет на Земле Хранителя-Проводника. Но теперь, слушая слова Повелителя, понял: этого не будет! Люди — не тот материал, из которого Сущий создает своих богов! И это дарит нам надежду: Кристалл вернется на круги своя и, может быть, еще послужит нам, хотя бы один век!

Старик замолчал. И тут из группы штурмовиков вышел молодой дуг, облаченный в голубую тунику командира штормового отряда. Он превосходил остальных и мощью мускулов, и крепостью безволосого черепа, и толщиной шейных роговых пластин. Вертикальные зрачки дуга полыхали желтым огнем. Он подошел к императору, и Дейвос Фабиан-Обин III невольно залюбовался молодым воином. И тут же вспомнил: командира штурмовиков зовут Карро.

— Что ты хочешь, Карро? — спросил Дейвос.

— Великий Обин, пошли меня во главе моего отряда на Землю, и я колонизирую эту планету в один день! А на следующий день новый Хранитель камня будет уже в Империи. И тогда позволь мне своими руками казнить его!

Император отрицательно покачал головой:

— Ты слышал, что говорил о людях старый Шаф? Они никчемны. У них нет будущего. Их планета находится далеко от нас. Колонизация невыгодна. — Он оглядел зал и выкрикнул: — Все согласны со мной? Или кто-то хочет поддержать молодого Карро?

Первый советник Хамаль небрежно махнул рукой:

— Нам действительно не нужны эти… как ты выразился, старик?.. Эти маленькие и глупые куклы! А уничтожать жалкую планету — значит не уважать Империю!

На эти слова зал отреагировал множеством одобрительных возгласов. Старик Шаф снова сгорбился и, прижав талмуд к груди, согласно покачал головой:

— Все правильно. Нам не нужна Земля и земляне, их мужчин и женщины, их дети, постройки и техника. Нам нужно всего одно жалкое, никчемное существо по имени Антарес, она девчонка, почти ребенок. И она — новый Хранитель Красного Кристалла. Разведчики наблюдали за ней почти две недели. Камень с ней, но ни Кристалл, ни она никак не проявляют активность. И это, кстати, немного тревожит меня. Можно предполагать, что Кристалл вступил с девчонкой в более тесный контакт, чем он вступал с Хранителями-дугами. А это может означать то, что он «работает» над девчонкой, происходит ее обучение. Если так — она и есть истинный Проводник силы Красного Кристалла. И камень готовит ее к великим делам. Но это всего лишь предположение, не более. Антарес — нищая, похоже, глупа, живет под землей, возле одного из мегаполисов землян. Иногда выбирается из своей норы, дружит с такими же никчемностями, как и она. Нам надо спешить, но не нужно бойни, не нужно войны. Один опытный штурмовик возьмет ее голыми руками и доставит в Империю. И никто из землян не сможет ему помешать.

При этих словах Карро вздрогнул, как от удара, разорвал на себе голубую тунику и яростно защелкал нагрудными жвалами:

— Император! Позволь мне сделать это! Сегодня же я стартую на своем личном корабле, а завтра девчонка предстанет перед твоими глазами!

Дейвос Фабиан-Обин III, внимательно слушавший речь старого Шафа, долго не раздумывал:

— Решено, Карро! Лети на Землю и доставь Антарес в Империю. А вместе с ней — и Красный Кристалл!

ЛЮКА. ВОПРЕКИ ЗАКОНУ

Иду я утром на работу в автомастерскую, спешу, опаздываю уже. Сворачиваю на Кривой Сток, и взору моему орлиному, значит, как обычно, открывается здоровенный пустырь. Он до самой городской свалки тянется. Там, на горизонте, кучи с дерьмом, которое из Метрополии к нам привозят, небо закрывают. А когда ветер с той стороны дует — лучше не дышать, у нас в Трущобе некоторые ребятишки в такое время блюют не переставая. Но я, конечно, не на свалку смотрю и не о дерьме думаю. Смотрю я на одноэтажное здание с колоннами, которое когда-то мрамором было отделано, а теперь стоит, ободранное от фундамента до… Я бы сказал, «до крыши», но нет такой оснастки у дома, наши Трущобные «мастера» давно уже ее по домам растаскали.

Станция бывшего метро это. Та самая, через которую Антарес каждый раз под землю спускается…

Смотрю я на эту станцию и думаю: «А ведь мы с Антарес с того дискотечного вечера три дня не виделись!» И такая меня тревога взяла — жуть! Аж пот пробил. Остановился я и медленно так думать начинаю. Соображаю, в чем моя проблема. Еды у Антарес навалом, в прошлый раз я ей целый рюкзак набил — хлеба, там, положил, яиц, колбасы копченой, консервов… Всего, что в рабочей столовке у Селены смог взять, недаром наша девка в пищеблоке автомастерской работает! Договорились мы с Антарес встретиться сегодня вечером, она в шесть часов на пустырь выйдет, встретит меня… Если бы под землей что случилось, она бы вылезла из тоннеля, на пустыре бы сейчас стояла.

А если случилось такое, что выбраться она не смогла?..

Никогда я ни о ком так не беспокоился… Тем более о ней! Да и глупо как-то… Ну, что может в заброшенных обесточенных тоннелях произойти? Если только психи, что там обретают, с ума посходили? Так они и так без ума живут… И Антарес с ними ладит. Это мне — да и кому угодно! — из-за них в метро заказано идти: поцарапают, покусают, на спину кидаться начнут, одежду порвут. Они, вообще-то, безобидные, слабые, но там много их, ото всех не отмашешься…

Чувствую, мысли мои не туда пошли. Не понимаю ничего. А часы на руках: «Тик-так! Тик-так! Время начала работы! Батрак Люка, почему не на поле с мотыгой в руках?!»

Не успеваю я ничего сообразить толком, все стою, как будто мешком по голове меня ударили. И здесь выныривают из-за угла Хоган и его компания. И мои ребята с ними — и Слон там, и Нунки, и Ригель… Ничего себе, думаю: никто на работу не спешит! Саботажники хреновы! Уволят всех нас, на хрен!.. Только это и успел подумать, а Хоган уже орет издалека:

— Бур! Греби сюда! Аврал на палубе!

Но я и шагу-то не успел сделать — они уже вокруг меня собрались.

— Только что, — выпучивает на меня глаза Хоган, — кореш мой из муниципальнй полиции звоночек дал. Метрополия к нам сюда полицейский полк направляет, Антарес искать будут. А нас с тобой в первую очередь возьмут!

— Зачем? — Я еще не соображаю ничего, хотя мог бы уже дотумкать: Хоган достаточно выложил.

— Ты че, забыл, что мы с тобой на дискотеке кибера ихнего уложили? Так вот, копы после облавы его с собой забрали, и все видеофайлы, что у него в мозгах хранились, просмотрели. Там, в записи, и Антарес, и мы с тобой, ее под ручки ведем. Кибер, кстати, идентифицировать девчонку успел, только мы ему тревогу поднять не дали. Так что, Бур, держись, нас с тобой первыми пытать начнут. Да и, вон, их, — Хоган кивнул на Слона, Нунки и Ригеля, — тоже ведь срисовал этот робот… Всем достанется!

«Антарес надо предупредить!» — вот какая первая мысль у меня была. А потом смотрю я на ребят — морды у всех испуганные такие, вытянутые. Особенно Нунки плохо выглядит: голову в плечи вжал, нос из-за ворота куртки высунул и стоит нахохлившись, как воробей. Ну, я и говорю:

— Ерунда все это, орлы! Мало ли девчонок на дискотеке в Ангаре отирается. Знать мы не знаем, кого там под руки водили, кому убегать помогали. Бармена — знаем! Охранников, которым морды начистили, — очень хорошо узнали, здоровые ребята! А какую-то там… Как ее, Антарес? Такую в глаза не видели. Со всеми девками за вечер перетанцевали — и со своими, и с чужими, — пива натрескались, по чинарику травки выкурили: какие там имена, какие лица, какая Антарес — не помним ни черта!

Оглядел всех с улыбочкой и спрашиваю:

— Ясна линия защиты, парни?

Смотрю, и Хоган довольно загыкал, и Слон щербину неуверенно так показал, и Нунки нос над воротником поднял.

— Молодец, Бур, правильно базаришь! — загалдели ребята. Но Хоган снова омрачился:

— Ладно, девчонку мы твою отстоим, никто не скажет, что она в метро живет. Потому что и тебя, Бур, мы уважаем, да и нам она приглянулась. А своих мы не сдаем… Вот только мне и тебе все равно отдуваться придется: кибера-то мы сломали!

— Да-а, — озабоченно почесал я за ухом, хотя озаботился, в общем, не очень сильно. — Выплачивать теперь будем! Или на административные работы пошлют — это у полиции Метрополии быстро делается!

— А, ладно! — махнул рукой Хоган. — Дальше Трущобы не отправят. А здесь все свои, не пропадем. Да, Бур? — И совсем уже весело мне подмигивает.

Ну, столкнули мы кулаки в знак дружбы, Нунки ко мне с тем же потянулся, и Слон в плечо заехал, и Ригель свою лапу сунул, и остальные парни руку пожимать стали…

Хорошо, когда все заодно…

— Хоган, — спрашиваю, — так когда этот полк ждать? Выехали они уже?

— Выехали, — отвечает. — Через час, наверно, будут. Так что не ходи на работу, все равно оттуда заберут в участок. Мы, вон, наплевали сегодня на все. Решили в Трущобу-1 сходить, пораспрашивать, как у них там дела.

— Верный ход делаешь, — соглашаюсь я. — Нечего нам в городе сейчас отираться. Пусть поищут нас хорошенько. Но с вами, ребята, я не пойду. Надо Антарес предупредить.

Махнул им рукой и зашагал через пустырь. А как только повернулся спиной к парням, тут же стерлась с моего лица улыбка. Иду и губы кусаю. И думаю: «Это сейчас они такие смелые да веселые. А возьмут их в оборот в полицейском участке — туго парням придется. Хоган-то выдержит, Ригель — тоже… А вот Нунки и Слон все расскажут, как на духу. Презирать себя будут, язык свой проклинать, рукава закусывать — а все равно говорить будут. Я ведь знаю, как в полициии бить умеют… Там, в участке, с нами не церемонятся. Кто мы для Метрополии, для ее Закона? Никто. Быдло. Грязь под ногами…»

И поэтому делаю вывод: надо уводить Антарес из тоннеля, из Трущобы. Хотя бы на время. А куда?..

И здесь безо всякой связи вспоминаю про ее талисман, красный камень, который она мне три дня назад показывала. Необычная, конечно, это штука, если она в воздухе растворяется, и тут же в другом месте появиться может. Телепортация — так, по-моему, Антарес, фокус этот называет. Только какая польза от такой игрушки? Красивый, конечно, камень, большой, всегда вызвать его из воздуха можно… Ну и что? Антарес говорила: он мир вокруг нее изменяет. Не верю я в это. Что-то не похоже. Особенно сейчас. А если все-таки изменяет он мир, то в худшую сторону.

Во всяком случае, талисман Антарес не спасет…

И от всех этих невеселых мыслей — одна только польза: нашел я все-таки причину своей непонятной тревоги. И это хорошо: понятно теперь, что делать надо.

Подхожу я к здании станции, а сам прикидываю, как мне до Антарес добраться. Психи же в метро не пускают. Они, как крысы, тут же накидываются — не пройдешь. Как будто у них там, под землей, богатства несметные лежат, а они — типа демонов, для охраны у входа в сокровищницу поставлены.

Но все проще для меня оказалось. И сложнее, с другой стороны. В общем, не так все сразу пошло, как я рассчитывал…

Антарес я увидел сразу, как только здание станции обогнул. Сидит она, девочка моя, на земле, в маечке черной и джинсах — комбинезон-то ее до сих пор у меня дома лежит! — сжалась в комочек и лбом в коленки уткнулась. Я — сразу к ней:

— Ты чего, Антарес? Плачешь? Обидел тебя кто-нибудь?

Она поднимает голову, смотрит на меня, и такая радость в ее глазах вспыхнула!

— Ой, Люка! Как хорошо, что ты здесь! — А сама вся дрожит. Я рядом с ней присел, за плечи обнял и спрашиваю:

— Что случилось?

— Да вон, — растерянно так кивает в сторону подземного входа. — Зверь на нас напал. А я его убила…

И только тут я слышу, что из черной дырищи в земле, входа в метро, страшный шум слышится: психи кричат! Кряхтят, охают! И вдруг выскакивают из темноты сразу пятеро, на меня не смотрят, спинами к нам поворачиваются. Хватаются за какие-то веревки и начинают тянуть на себя что-то очень тяжелое. А в глубине дружки их, видно, помогают, толкают это «что-то» вверх по засыпанной землей лестнице. Галдят все — сил нет! Рывок — узкие спины психов, обтянутые драным тряпьем, напрягаются, задницы вибрируют, босые ноги упираются в землю, скользят, — еще рывок! И тут-то и показалось из темноты то, что они тащили…

Как только взглянул я на морду этого чудовища — у меня все похолодело внутри.

Квадратная, поросшая черной шерстью, размерами с мой платяной шкаф, безглазая морда. В красной раскрытой пасти — четыре или пять рядов острых зубов.

Психи поднапряглись и вытянули на лестницу тушу чудовища. Оно размером с хорошего слона оказалось, только на слона совсем не похоже было, скорее, на крота чем-то смахивало — особенно лопатообразными лапами с длиннющими когтями.

Такая тварь любого психа могла бы заглотить, и косточек бы не сплюнула. А если она по тоннелям вслепую шла, буром перла — сколько же народу, наверно, просто так подавила!

Психи еще немного пошумели, взялись за веревки и вытащили зверя на пустырь. Развалился он прямо у наших ног, я даже запах его животный, гадкий, почувствовал.

Ну, я сижу, разинул рот и смотрю — то на чудовище, то Антарес, то на девочку, то на крота этого ужасного… И зачем пришел, о чем думал до этого, — забыл. А тут психи еще вокруг бегают, по мертвому кроту скачут, орут, как сумасшедшие…

Антарес встает и достает из кармана джинсов красный камень. И задумчиво так на него смотрит.

Я моргаю и вообще перестаю что-либо понимать. Не может такой здоровый кристалл в боковом кармане штанов у Антарес умещаться! Не может, если только в тело ее при этом не врастает!

Психи, как увидели красный камень, на Антарес пальцами показывают и кричат хором:

— Она! Это она! Она зверя убила! Спасла нас! Она!

Я спрашиваю:

— Психи правду говорят, Антарес?

Она глаз с камня не сводит и кивает в ответ. Ну, я не верю, конечно, такого быть просто не может: чтоб Антарес сошлась в драке с этим подземным чудовищем! Оно махнуло бы лапой — и нет девчонки, какая там драка! Не верю я, но все-таки серьезно так спрашиваю:

— Как же ты одолела эту тварь, девочка?

А она хватается за виски, садится рядом со мной на корточки и быстро-быстро шепчет:

— Я не справляюсь, Люка! Не справляюсь! Он дает сразу слишком много силы! И не торопится давать знание! Я не должна убивать, не должна! Но что мне было делать? Что делать, если эта тварь перла по тоннелю и пожирала все живое на своем пути?! — Заплакала, горько так. — И еще я испугалась! Ведь оно прямо в мой отсек морду сунуло!

Психи увидели, что Антарес плачет, притихли и собрались в кружок вокруг нас. Стоят, носами хлюпают, костями трещат, лица свои заросшие, всякими болячками покрытые, чешут. Смотрят. Сочувственно так.

Ну, мне совсем не по себе стало. И, чтобы прогнать свою оторопь проклятую, я вдруг как заору:

— Да прекрати ты реветь и объясни все толком!

Антарес вздрогнула, вскинула на меня глаза, слезы вытерла. Встает, камень в карман джинсов прячет и говорит:

— Нечего здесь объяснять, Люка. Показывать надо.

И протягивает в сторону распластанного на земле чудовища маленькую свою ручку, ладошкой вверх. И вижу я, как чудовище вдруг передними лапами шевелить начинает, опирается на них и морду с земли поднимает. Психи как завизжат! Рванули от нас в разные стороны! И я не выдержал — назад, за спину Антарес подался. А она руку опустила — зверь снова на землю — бух! — и лежит как лежал: мертвая страшная скотина…

Антарес ко мне поворачивается и спокойно так спрашивает, с издевочкой какой-то даже:

— Ну, теперь понятно тебе?

Я дух перевел, помолчал, чтобы не показать, какая жуть меня одолела, и говорю:

— В общих чертах, девочка… Это талисман твой, да?

— Это не он делает. Это моя Сила. Он мне ее дает, а как использовать правильно, пока не говорит.

— А он что, разговаривает с тобой?

— Ну да! Мысленно! — отвечает Антарес, да так просто, ка будто всю жизнь с камнями разговаривала. — Он меня многому научить старается. Только, говорит, времени у нас мало. Опасность впереди. Поэтому сначала — Сила, потом — Истина.

Как произнесла она слово «опасность», так я и вспомнил, наконец, зачем пришел. Ладно, думаю, с чудесами ее мы как-нибудь потом разберемся. Еще и неизвестно, сила камня убила зверя, или он сам от старости на полпути возле девчонкиной подземной каморки сдох. На камень надеяться — все равно что Богу молиться. Но Бог далеко, а полиция Метрополии близко.

Только я хотел ей про нашу общую беду рассказать, она вдруг опять приседает и за виски берется. Только при этом на меня неотрывно смотрит:

— Я твои мысли слышу, Люка! Ты не просто так пришел, да? Так… Ангар, Хоган, кибер-полицейский… Люка! Спецподразделение полиции в Трущобу входит! На бронетранспортерах! С трех сторон. Друзей твоих на выходе из города схватили…

Я сразу ей поверил. И тому, что она мысли мои читать может, и видит то, что увидеть отсюда никак нельзя.

— Схватили?! У Красных ворот, значит… А куда повезли?

— В центр куда-то… Там здание с маленькими окошками, кирпичное, территория вокруг него — за колючей проволокой. На тюрьму похоже.

— Не, — говорю, — это не тюрьма, это участок муниципальной полиции. — А сам пытаюсь сообразить, куда Антарес прятать. Я-то думал, что есть у меня еще время из города ее вывести. А вон как все повернулось…

Со стороны Трущобы теперь стали долетать слабые крики, глухой рев киберов, урчание моторов. Психи, только что весело скакавшие по пустырю, притихли и сбились в кучу.

— Они кварталы оцепляют. Улицы блокируют. Каждого встречного проверяют. Люка! Один отряд — три бронетранспортера и еще десяток киберов — свернули от центра в нашу сторону!

Я глянул в сторону городской свалки. Дорога нам открыта только туда. Там, кстати, как это не гадко, можно отсидеться в безопасности. Вряд ли, копы сунутся на помойку. И киберов пожалеют. Правда, на свалке свои обитатели, покруче психов из подземелья… Но с этими «аборигенами» я давно нашел общий язык: еще когда пацаном по кучам их вонючим лазил.

Я хватаю Антарес за руку и тяну на себя:

— Пойдем!

Ей теперь не нужно ничего на словах растолковывать — она мысли мои читать научилась. Вырывается девчонка и говорит:

— Нет, Люка! Я на свалке прятаться не буду! — И гордо так: — Что я, крыса?

Смотрю я на нее внимательно и начинаю понимать: нет теперь прежней Антарес, другая девчонка передо мной. Не пришибленное насекомое, какой я ее три дня назад знал, а гордый маленький человечек. Стоит прямо, вытянулась в струнку, грудки из-под маечки воинственно так топорщатся. И глазки ее умные, темные, блестят. Красивая! Наверно, когда она зверя одолела и силу свою почувствовала, тогда и изменилась…

Порадовался я за нее, конечно. Только ведь одной гордостью и выставленными грудками от смерти не спасешься! И решаю пожестче с ней себя вести:

— Ну, — говорю, — не хочешь, как крыса, прячься, как крот! В подземелье уходи! Только копы сейчас ребят моих допросят и узнают, что ты в метро прячешься. И начнут зачистку тоннелей!

Антарес ножкой топает и выдает:

— И в метро я больше не вернусь!

Ну, думаю, это уже хуже, соображалка у девчонки от всех волнений совсем плохо работать стала. Но не стал орать: стою, думаю, как убедить ее глупостей не делать.

А она вдруг снова приседает и шепотом кричит:

— Вот рохля! Дура! Не вижу ничего вокруг! В одно уперлась, как баран, в Трущобу эту! — И мне: — Люка! Беги! Копы сейчас из станции выходить будут! Они сюда от метрополии по тоннелям шли! Меня искали! — И за голову хватается: — Боже мой! Сколько они этих несчастных в наручники заковали!

— Кого, психов? — спрашиваю глупо. Ну, кого, кроме них, в тоннелях копы еще могли встретить? Только этих, сумасшедших. А раз полиция делает плановую зачистку, то арестовывает всех, кто под руку попадется. И всех несчастных, которые в метро по норам расползтись не успели, сейчас к станции ведут.

Но дело-то не в психах — дело в Антарес!

Я подскакиваю к ней и хватаю за плечи:

— Бежим, дурочка! Бежим! Из Трущоб бронетранспортеры едут, из-под земли сейчас киберы вылезут! Бежим на свалку — там спрячемся!

А она глаза зажмурила — из-под ресниц слезы капают — и головой сильно-сильно мотает:

— Нет, Люка! Нет! Я не пойду! Не знаю почему — не пойду! Мне людей этих, ума лишенных, жалко, и ребят твоих, они хорошие!

— Так ты спасешь их, что ли, дура?! — надрываюсь я. — Т е б я здесь ищут! И тебя потрошить потом будут в трансплантационном центре. А ребят и психов отпустят на все четыре стороны — кому они нужны!

Так я и не узнал, смог бы ее увести или нет. Не узнал. Потому что слышу — за спиной гвалт страшный поднимается, плач и визг. Оборачиваюсь — мама моя! Из-под земли по станционной лестнице наверх ряды психов карабкаются, ряд за рядом, ряд за рядом, и нет им конца, и все эти сумасшедшие — в наручниках! Руки к небу вздевают, визжат, рыдают, балаболят что-то свое, возмущенное, и оглядываются испуганно. И тут из темной дыры выхода из метро раздаются громкие приказы — грубые человеческие голоса орут и рев киберов их перекрывает:

— Поспешай! Держаться строго по четыре в ряду! Быстрее, придурки!

Психи на пустырь вылазят, наручниками звенят, глазами моргают, мимо проходят, на нас с Антарес смотрят. А мы с ней, как завороженные, — мимо них глядим, вниз, на лестницу. Ждем, значит, когда полицейские из метро появятся.

Ладно, там, Антарес, думаю, застыла. Она, похоже, смерти ищет. А я то что здесь делаю? Но — не отхожу от нее. Потому что вдруг понимаю одну простую вещь: раз уж я за ней сюда пришел и раз спасти ее не смог, значит, вместе с ней до конца все выхлебаю. И такая меня вдруг злоба на копов взяла, на жизнь эту нашу, растреклятую, грязную, нищую, бессильную, которая волей Метрополии и тупой силой этих баранов в погонах держится, — передать не могу!

Последний ряд пленных ступил из темноты подземелья на ступеньки лестницы. И тут из метро киберы показались. Сразу пятеро: они, как психи, в ряд шли. А за ними стали на свет и полицейские вылазить. Этих было не меньше, чем сумасшедших в наручниках, — целая куча мордоворотов в синих касках и с лазерными пистолетами в руках на лестницу вывалила.

А мы с Антарес стоим, как идиоты. Наши, «станционные», психи, давно уже разбежались, арестованнные — колоннами в сторону Трущобы прошли. А мы — стоим!

Ну, конечно, все и произошло так, как должно было произойти. Поднимает один из киберов металлическую башку, фиксирует на нас окуляры, останавливается на мгновение, а потом выдает. Бесстрастным таким голосом, но зато очень громко:

— Это объявленные в поиск Антарес Беар Лилит, 16 лет, незаконнорожденная подданая Метрополии! И Люка Капур, 20 лет, житель Трущобы, имеет в молодежной среде кличку Бур!

Мордовороты в голубых касках высунулись вперед, вылупились на нас, а потом как заорут киберам:

— Взять их!

И пять полицейских машин прямо на нас прут. А за ними — отряд копов. И у всех — оружие наизготовку: киберы нас на прицелах нагрудных лазерных пушек держат, а люди — на мушках пистолетов.

И тут мне совсем тошно стало. Не от того, что меня сейчас скрутят, а потом в муниципальном участке метелить будут. Не потому, что потом бесплатно работать заставят на Метрополию — месяца два, а то и полгода буду я на очистных сооружениях говно олигархов месить — нет! Бур — парень Трущобы, его так просто не сломаешь, и говном его не испугаешь: он среди помоек и грязи вырос и все равно человеком остался. Чувствую: трясет меня от страшной мысли, что я сейчас Антарес потеряю. Что не смогу в глазки ее темные заглядывать, на нежные губки ее смотреть, плечики ее худенькие обнимать, защищать ее от Трущобы — от Трущобы-то я ее всегда бы смог защитить!

Не желал я ее никогда, как мужчина не желал, но знаю: без нее, без загадочной, тайной прелести девчонки этой мир мой станет плоским и душным. Не появись она здесь — жил бы как быдло, как нам всем Метрополией заказано жить. Но вот — рядом она, давно уже рядом со мной — и все меняется, с каждой нашей встречей меняется. Объемным мой мир становится, гулким, таинственным. Другим каким-то…

Не думал я об этом до сих пор всерьез. Казалось — не думал. Ан нет — понял кое-что давно уже, оказывается, раз под дулами полицейских пистолетов все это сейчас во мне бурлит, горькой волной к горлу подступает…

Я, вообще, всегда рассудительный парень был. Поэтому меня в Трущобе уважали — не только за силу. Но в этот момент, похоже, рассудительность мою как ветром сдуло. Смотрю я на надвигающихся киберов и одно знаю: Антарес я им не отдам.

— Поднимите руки! — ревет робот-полицейский, тот, что в центре строя идет. И этот тупой приказ становится последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.

— Какие руки, козел! — ору я в ответ, а сам достаю из кармана электрошокер, что мне Хоган на дискотеке дал, и пру ему навстречу.

— Стой, Люка! — кричит Антарес. Но я уже ничего не слышу. Смотрю в дуло пушки, которая из груди кибера торчит, и иду на него.

Глупо, конечно. Но не могу я иначе. Иду навстречу смерти своей и знаю: не могу, нельзя по-другому.

«Кибер-полицейский Метрополии имеет право стрелять в жителя Трущобы при нанесении последним первому оскорбления словом и при возникновении малейшей угрозы причинения киберу ущерба в ситуации противостояния стража порядка и потенциального преступника»…

Боже, почему я дословно помню эту белиберду?..

Шагаю.

Кибер выстрелил. Лазерный разряд ударяет меня в правое плечо. Боли я не чувствую — только то, как жгучая волна щеку опалила. И слышу: противно зашипела у правого уха кожа воротника. Все это, конечно, ерунда. А не ерунда то, что меня разворачивает на 180 градусов и кидает в землю лицом на камни. Я здорово прикладываюсь лбом — вот тогда и чувствую боль — везде: и в плече, и в разбитой башке. И в носу, из которого кровь брызжет.

Здорово меня кибер «уделал». Считай, в нокаут послал…

Я переворачиваюсь на спину — кровь из носа все лицо заливает, не вижу ничего, и хриплю:

— Антарес, беги!

И слышу в ответ:

— Люка-а-а, милый!

Страшный это был крик, очень страшный. Никогда я не слышал, чтоб девушки так кричали — низко, надрывно, хрипло. Я сразу же про все свои проблемы забыл, кровь с лица стираю и поднимаю голову. Антарес рядом со мной на коленях стоит и руки напряженно так над моим лицом держит, и в голос рыдает, дотронуться до меня боится. Я пытаюсь улыбнуться ей, сиплю:

— Ничего, девочка… Ни…

И не успеваю докончить. Рев кибера меня прерывает:

— Встать! Ноги в стороны! Руки за голову!

И вижу я, как темненькие глазки Антарес от слез мгновенно высыхают. И появляется в них что-то такое, чего никогда не было. Решимость, может. А может, и ненависть. Она же загадка для меня, тайна, никогда я ее не пойму, девочку мою, до конца. Потому что знаю: прелесть ее — не от этого мира и поэтому непостижима…

Встает она и поворачивается к киберам — они как раз в трех шагах от нас оказываются. У того, что в центре, дуло нагрудной пушки как бы затуманено после выстрела. Антарес протягивает к нему открытую ладошку. И…

В общем, этот кибер отправляется к чертовой матери. Внутри у него что-то взрывается, разваливается он пополам, а потом раздаются еще взрывы — и отлетают от его половинок конечности.

Вот тебе и «ноги в стороны, руки за голову»!

Киберы опешили. Полицейские за их спинами встали как вкопанные. Внештатная ситуация — нападения не было, а «ущерб в ситуации противостояния стража порядка и потенциального преступника» нанесен!

Я уже ничему не удивляюсь. Просто верю теперь в силу Антарес, всей душой верю, и от этого дикий такой восторг во мне поднимается! Пытаюсь встать, отлипаю спиной от камней, сажусь, но опираюсь сдуру на раненую руку и со стоном снова падаю. Антарес оглядывается — лицо ее совершенно спокойно — и говорит:

— Потерпи, Люка. Сейчас все будет кончено. — И снова протягивает ладошку к киберам. И вторую — тоже.

Здесь-то кое-кто из копов и допер наконец, в чем дело:

— Опусти руки, сука! — Вопль из толпы мордоворотов.

Но это было последнее, что мы от них слышали. Вся картина — четыре могучие двухметровые фигуры кибера в трех шагах от нас; разбросанные вокруг них обломки пятого; беспорядочные ряды полицейских, закрывающие спуск к станции метро, — стала подергиваться рябью.

Я глаза вылупил и чувствую вот что: нереальными как бы они становятся — ну, киберы и копы. Как привидения, что ли. Застыли, будто в сонном царстве оказались, и колеблются тихонечко все. А потом рябь на этой картине все мельче, мельче становится — совсем синих касок не видно стало. Раз! — и прекратило рябить. Воздух опять прозрачный. Только полицейских нет, ни одного. Растворились в воздухе, исчезли. И все, вроде, на своих местах осталось: здание станции — все то же, обшарпанное, битое, без крыши; лестница, спускающаяся в метро — все та же, землей засыпана, грязная; психи — те же, вдалеке бродят… А полиции — нет!

Ну, я отказываюсь мыслить и говорить — чего здесь скажешь-то? — опускаю голову на камни и смотрю в голубое небо. Бессмысленными такими глазами. Слышу, Антарес ко мне подходит и рядышком садится. Я — тихо:

— Антарес… Что…

А она пальчик к моим губам прикладывает и шепчет:

— Лежи пока, Люка! — И руку мне на рану накладывает. И держит, крепко так ладошку к плечу прижимает. Но мне не больно нисколько. Лежу, молчу, хлюпаю носом, кровь глотаю. Чувствую, кровь идти перестала. Потрогал нос — не болит. Распух, правда, собака, но это не беда. Антарес руку отняла от плеча и говорит:

— Ну, все. Порядок.

Я смотрю — сквозь дырку в куртке чистая кожа видна, а не черное отверстие, какое должно быть после удара лазерного луча. Пошевелил рукой — работает, не болит! Я как вскочил, как набросился на Антарес! На руки ее поднял, хохочу, как бешеный, закрутился, а она тоже смется и отбивается! Кончилось тем, что мы на землю упали. Я приподнялся на локте, навис над ней и спрашиваю:

— Это твой талисман делает, да?

Она тут же становится серьезной, отстраняется от меня, поднимается с земли, отряхивает пыль с джинсов и говорит:

— Не важно, милый. Здесь никто не разберется. Только я. Но мне на это много-много времени понадобится.

Я встаю и беру ее за руку:

— Ладно. Ты хоть скажи, что ты с полицейскими сделала?

Глазки ее темненькие сузились, еще глубже стали, чем были. И отвечает Антарес:

— Этот мир устроен неправильно, Люка. Ты это очень хорошо чувствуешь. Хотя и не должен… Я пока не знаю, как его изменить. Но знаю вот какую вещь, это мне мой камень нашептал: основа гармонии — правильное распределение энергий во времени и пространстве. Поэтому я отряд, что здесь был, в Нейтральные земли отправила. Там, на Севере, настоящие преступники, настоящие монстры в человеческом обличье обитают. И место копов, и работа их — там. Так я пока решила. Правильно ли, нет ли — не знаю еще. Но, — крепко сжала она губы, — обязательно узнаю, обязательно во всем разберусь!

Молчу я в ответ: что здесь скажешь! А она психам «станционным» рукой машет:

— Идите сюда! Помогите пленным от наручников освободиться! И в метро возвращайтесь. Теперь вас никто не тронет.

А за спинами нашими Трущоба гудит, как растревоженный улей: зачистка-то в городе продолжается! И Хоган с ребятами — в муниципальном участке; бьют их, наверно…

Антарес как будто услышала мои мысли — да что там «как будто», прочла она их и все! — улыбается мне и говорит:

— Спасибо тебе, Люка, что защитил меня от кибера! Пошли теперь твоих друзей выручать.

Поворачивается и широко так шагает по пустырю в сторону Кривого Стока. И вижу — сжимает она в руке красный камень.

Прозрачный такой кристалл. Бесформенный. Острыми гранями во все стороны…

КАРРО. ЗАХВАТ ХРАНИТЕЛЯ

Капитан штурмовиков Империи дугов Карро Абдер Фобас-младший был горяч и честолюбив. Но не настолько горяч, чтобы в критическую минуту действовать бездумно. И не настолько честолюбив, чтобы класть на алтарь достижения высокой цели собственную шкуру. Назвать его романтиком значило ткнуть пальцем в небо. Идеалистом он не был тоже. Но кое-что полезное от идеализма, сам того не сознавая, Карро для себя взял: он мыслил солипсически. «Весь этот мир, — говорил он себе, — крутится вокруг меня. Он и есть я. И если меня не будет, то не будет ни войн, ни боев, ни захватов, ни игр с прелестными инопланетянками, ни диверсий в лагеря глупых аборигенов — ничего. Ничего из тех прекрасных вещей, которые делают жизнь капитана Карро такой интересной!» И поэтому в любой военной кампании он тщательно сверял каждый шаг со своим довольно богатым, наработанным годами, опытом захвата и колонизациии чужих планет. И если перед очередной операцией у него было время, любил хорошенько поразмышлять над тем, как ему лучше действовать в предстоящем бою.

Он летел на Землю, потому что был горяч и честолюбив, но также и потому — в большей, решающей степени «потому»! — что его осторожная разумность разрешила капитану Карро стартовать в погоню за Красным Кристаллом. На Совете у Императора он внимательно — очень внимательно! — слушал Хранителя Истории. Из его речей следовало, что Карро сможет пленить хозяина камня, эту девчонку с Земли, безо всяких проблем. Операция вторжения на незнакомую планету казалась достаточно безопасной. И еще он понял: ему предоставляется исключительная возможность ухватить за хвост редчайшую удачу — стать новым Хранителем Кристалла. Он хорошо помнил слова мудрейшего Шафа: «При гибели хозяина Кристалл выбирал нового посредника… И всегда того, кто первым после убийства Хранителя брал камень в руки…»

Карро не собирался точно исполнять замысел Совета — доставлять девчонку с Кристаллом в Империю, чтобы потом ее казнили на арене Ристалища и дали возможность камню выбрать Хранителя из среды дугов. Он убьет хозяйку камня — как там ее зовут? Антарес? — на Земле и вырвет из мертвой девчоночьей руки Красный Кристалл. И станет его новым Хранителем.

Карро знал, что за его действиями будут наблюдать имперские дистанционные роботы-разведчики, и каждый шаг капитана штурмовиков станет известен Совету. Но это ни коим образом не пугало его. Он сумеет инсценировать невозможность сохранения жизни Антарес при ее захвате. А если не сумеет — использует незнание дугов об истинном статусе хозяйки камня. Карро, несмотря на всю свою предусмотрительность и осторожность, и мысли допустить не мог, что Антарес может оказаться не обычным Хранителем, а Проводником силы камня. Зато такую мысль, удовлетворенно думал штурмовик, допускали Шаф и все те, кто внимал старику на Совете! Поэтому Карро скажет: «Предположение Шафа оказалось верным, камень „работал“ над свои Хранителем, готовил его к великим делам. Антарес чуть не убила меня невидимым силовым полем. Карро спасло чудо: он успел выстрелить до того, как его расплющило в лепешку!»

И никто не сможет проверить, ложь он сказал или правду. А потом — кто будет ставить под сомнения слова Хранителя Красного Кристалла! Карро станет великим полководцем и совершит великие дела. Великие дела… А может быть, он — именно он! — скромный штурмовик, пес войны, и есть тот самый Проводник? Может быть, именно его тело и душа годятся для работы, которую Кристалл собирается совершить во Вселенной? Может быть, именно его, Карро Абдера Фобоса-младшего, камень сделает самым могущественным существом мироздания?!

От этих мыслей Карро яростно скрипел шейными роговыми пластинами и щелкал нагрудными жвалами…

Капитан штурмовиков опомнился, вскочил из кресла пилота и посмотрел на приборы. Несколько часов перемещения его звездолета в гиперпространстве к точке выхода в атмосферу планеты Земля пролетели незаметно. Через несколько минут он материализуется точно над тем материком, на котором находится город-цель. Пора готовиться к десантированию.

Карро подошел к монитору, на котором мелькали видеокадры с изображением земных ландшафтов. В бортовой компьютер его личного боевого корабля были введены все данные, которыми располагали дистанционные разведчики Империи, наблюдавшие за жизнью Антарес в течение двух недель. Еще до полета Карро подключил свой мозг к процессору и в течение нескольких минут пропустил эти сведения через себя. Теперь он знал все, что ему было нужно. Язык, на котором говорят земляне. Историю их мирового сообщества. Их технический и военный потенциал. Он бесстрастно оценил примитивность и жестокость социально-экономического мироустройства Земли: общество землян состояло из денежных мешков, обитающих в шикарных небоскребах мегаполисов, Метрополий, и бедных нищих и сумасшедших жителей грязных полуразваленных городов, Трущоб. Он видел и знал в лицо Антарес и ее дружков, знал порядки, которые царят в их Трущобе, знал о ее бедственном и униженном положении. Знал силу и слабости вооружения полиции Метрополии, оценил надежность и мощь полицейских компьютеризованных машин — киберов…

Он был оснащен знаниями о противнике как нельзя лучше. И уже давно составил четкий план действий.

Карро снова сел в пилотское кресло и устремил взгляд на небольшой плоский экран, вмонтированный в панель управления кораблем. Это был монитор индикатора «игл ауры». Того самого прибора, который улавливал специфическое излучение Антарес и определял ее местоположение. Сейчас индикатор не выдавал на экран ни карты зон сканирования, ни ту зеленую точку, которой обозначал обнаруженный источник излучения. Еще минута — звездолет выйдет из гиперпространства, и тогда Карро увидит, где находится Антарес…

Штурмовик знал, что появится над Трущобами тогда, когда во владениях Метрополии будет утро. Он знал, что девчонка большую часть времени проводит под землей, в заброшеных тоннелях так называемого «метро», по которым раньше ходили поезда землян. И он знал, что под землю не сунется ни утром, ни днем, ни ночью. Темнота подземелий; разветвленность тоннелей, создающая угрозу нападения какого-нибудь нежданного врага сбоку и со спины; вероятность встречи не только со слабыми людишками, но с неизвестными могучими подземными негуманоидами; невозможность использовать в качестве силового прикрытия орудия звездолета — все это убеждало Карро в том, что надо дожидаться часа, когда Антарес выйдет из метро.

Или заставить ее сделать это.

Карро решил, появившись над Метрополией, дать по Трущобе пару залпов из бортовых лазеров. В городишке, размышлял он, у девчонки друзья. Она услышит грохот, встревожится, выскочит из-под земли — тут-то Карро приземлится, выйдет из корабля и заключит девочку в объятия. В удушающие…

Он имел прекрасное представление о военных и полицейских силах Метрополии и порядке их развертывания. И знал, как земляне отреагируют на его боевые действия. Сначала в дело вступит полиция: на него бросят эскадру легких вертолетов, которая дислоцируется на крыше самого высокого небоскреба в мегаполисе. С земли его атакуют киберы, отряды полицейских, танки и самоходные орудия. И поначалу земляне на этом успокоятся. Такую тактику они не раз использовали, успешно подавляя в Трущобе мятежи бедноты, и только такими силами немедленного реагирования располагает Метрополия.

И это не пугало опытного капитана штурмовиков, с подобными атаками он на других планетах справлялся не раз. Причем, один, используя только мощь вооружения звездолета. Но Карро знал, что минут через пятнадцать после того, как он начнет жечь вертолеты и танки землян, в бой вступят войска Метрополии, а это уже намного серьезнее. Это истребители с ракетным вооружением, это установки с мощными стационарными лазерами. Это гравитационные удары со спутников: ему не дадут не только взлететь — расплющат его звездолет в металлический блин…

Таким образом, прикидывал он, на всю операцию ему дано не более пятнадцати минут. И за эти минуты девчонка должна была вылезти из-под земли.

Рискованно, думал Карро. Зато быстро. И сравнительно безопасно. Ведь Антарес будет у него как на ладони — индикатор неотрывно отслеживает все ее перемещения. Если она не захочет выйти на поверхность земли, то на компьютерной карте зеленая точка не будет передвигаться к условному обозначению выхода из метро. Карро подождет, сколько сможет, а потом уйдет от атаки тяжелой техники землян в гиперпространство. И повторит свой номер через несколько часов, после того, как запросит дистанционную разведку и получит сведения о том, что земляне свернули тяжелое вооружение. И на следующий день он сделает то же самое. Каждый божий день, как минимум раз в сутки, с усмешкой думал Карро, у меня будет десять-пятнадцать минут для того, чтобы в очередной раз обстрелять город, поднять на ноги девчонку и подождать ее над выходом из подземелья. Через три-четыре дня землянам, конечно, такая нервотрепка надоест, и они навсегда установят возле Трущобы стационарную военную технику. Тогда на звездолете над городом уже не появишься…

Но на этот случай Карро имел запасной план. Если не удастся выманить Антарес из-под земли, делать нечего, придется идти в метро самому. Он полетит на Север, остановится в Нейтральных землях, подальше от цивилизации, оставит звездолет в режиме самоохраны, а сам спустится в тоннели и будет искать маленькую засранку. Этот путь — длиннее, этот путь опаснее, но…

Он должен стать Хранителем Красного Кристалла. Он должен убить Антарес собственными руками.

И он сделает это.

Звездолет мягко накренился, и на экране внешнего обзора возникли контуры материков чужой планеты, подернутые легкой голубоватой дымкой. Корабль Карро вышел из гиперпространства. Штурмовик сузил вертикальные зрачки, взял управление на себя и твердой рукой направил свою боевую машину к земле.

Звездолет с ужасающим ревом стал падать по крутой дуге, выводящей его на нужный материк, в заданный регион, в определенную точку, прямо на крышу самого высокого небоскреба Метрополии. Карро бросил взгляд на монитор индикатора «игл ауры». На нем уже появилась карта Трущобы с прилегающими к городу окрестностями. Зеленая точка двигалась перпендикулярно линиям тоннелей, обозначенных пунктиром. Карро радостно оскалился: ему повезло, девчонка на поверхности земли! И, судя по всему, идет от метро в Трущобу! Карро отлично помнил видеозаписи разведчиков. Между станцией метро и городом, знал он, тянется огромный пустырь, на нем сейчас и находится Антарес!

Он остервенело защелкал нагрудными жвалами. Лучшей ситуации для захвата девчонки он и представить себе не мог! Ему сегодня везло! И в этом капитан штурмовиков усматривал знак Судьбы: сам Красный Кристалл помогал ему добраться до цели, а значит, уже выбрал в новые Хранители именно его. Его — Карро Абдера Фобаса-младшего, потомственного воина Империи дугов!

Звездолет достиг цели — завис прямо над Метрополией, над аэродромом легких вертолетов полиции. Пустырь, по которому сейчас шла невидимая пока Антарес, смотрелся на экране внешнего обзора раскаленной добела мелкой монетой: желтое земное светило заливало его, и Метрополию, и Трущобы ярким светом. Карро бегло отметил, что гигантская тень от его корабля легла на улицы мегаполиса, мелкие фигурки людей, движущиеся между небоскребами далеко внизу, останавливались, человечки задирали головы. Штурмовик ехидно улыбнулся и нажал на кнопку выброса горючих бомб. Две тяжеленные болванки оторвались от звездолета и упали на крышу-аэродром небоскреба. Он не стал смотреть, как вертолеты взрываются в волнах жидкого огня — он уже направлял ревущую машину в сторону пустыря.

Секунда — и звездолет снизился настолько, что Карро мог видеть Антарес. Она шла по пустырю и держала за руку какого-то человека. Девчонка и человек обернулись на рев корабля, и Карро впервые смог лицезреть свою будущую жертву крупным планом. Боже, подумал он, какая нежненькая мордочка у этой инопланетянки! Какая она слабенькая засранка! А кто это рядом с ней? Похоже, какой-то мужчина. Молодой. Юный друг…

На пустыре были еще люди. Какие-то беспокойные, небрежно одетые типы с искаженными лицами носились вокруг Антарес и ее дружка. Это сумасшедшие нищие, вспомнил Карро аналитические оценки разведки, их не надо принимать во внимание.

И спутника Антарес, подумал штурмовик, я принимать во внимание не буду тоже…

Он одернул тканую боевую накидку и взял в руки дезинтрегратор остронаправленного действия. Он выйдет из звездолета, выстрелит. Всепоглощающий луч оружия сожрет голову девчонки; здесь надо не теряться, быстро забирать камень, возвращаться на корабль и стартовать… Парень, что сейчас встал перед Антарес, как бы прикрывая свою подругу от налетающего на нее корабля, помешать не сможет. Если будет путаться под ногами — погибнет. Может быть, даже раньше девчонки….

Звездолет завис над пустырем так, что дальний конец его длинной тени лег у ног Антарес, и стал быстро снижаться.

И тут Карро увидел, как из Трущобы на пустырь выезжают бронетранспортеры. За ними врассыпную бежали люди-полицейские и широко вышагивали внушительные фигуры киберов.

Карро мгновено оценил обстановку и изменил план действий. Он отдал несколько отрывистых команд системе управления звездолетом и бортовым вооружением, нацепил на пояс накидки антигравитатор и вбежал в узкую камеру выходного отсека. Раздвижные двери камеры за его спиной сошлись и сплавились в монолитную, абсолютно герметичную преграду. И тут же стена отсека, перед которой стоял штурмовик, раскрасилась перламутровыми разводами, пошла волнами, а через секунду растворилась в воздухе. Карро оказался перед овальным отверстием в корпусе корабля. В лицо ударил горячий ветер, в камеру ворвался грохот взывов. Под ногами, не так далеко внизу, застыла каменистая поверхность пустыря.

Капитан штурмовиков решил не сажать корабль на землю. Звездолет завис на высоте небоскреба и теперь вел сверху огонь из всех бортовых орудий. Перед бронетранспортерами и полицией стояла стена огня. Точно такой же свирепой атаке подверглось и здание станции метро: оно скрылось за гигантскими желтыми высверками ударов лазерных разрядов.

Карро бросил оценивающий взгляд на поля боя. Антарес и ее спутник оказались отрезанными от помощи людей. И не могли скрыться под землей. К ним сбегались те сумасшедшие, кто не попал под обстрел, и брели или ползли те психи, кого ранили осколки от разрывов.

«Юный друг» был, видно, не трус. Он широко шагал навстречу кораблю, потрясая поднятыми над головой кулаками.

Девчонка же осталась на месте. Она стояла чуть пригнувшись, неотрывно глядя на атакующий звездолет. Карро даже показалось, что смотрит она прямо на него, прямо ему в глаза, глядит спокойно и твердо. Оценивающе, подумал вдруг капитан, так, как сейчас глядел на нее он.

Штурмовик тут же прогнал глупую мысль и, больше не теряя ни секунды, прыгнул вниз. Уже в воздухе он дотронулся до пояса накидки и включил антигравитатор. Его стремительное падение замедлилось. Но не настолько, чтобы сделать его легкой мишенью врага. Он стремительно спустился к поверхности земли, а до того, как его ноги коснулись тверди пустыря, вывел антигравитатор на полную мощность, чтобы посадка стала абсолютно «мягкой».

Капитан штурмовиков Карро Абдер Фобас-младший ступил на пустырь, вскинул дезинтегратор и направил его в голову Антарес. Между ним и девчонкой было не более тридцати шагов: идеальная дистанция для стрельбы из лучевого оружия. Стрелку немного мешали суетящиеся перед Антарес психи. И набегающий на Карро девчонкин приятель — тот продолжал трясти кулаками и что-то кричал. Что — расслышать из-за грохота огня бортовых орудий звездолета штурмовик не мог. Да и не собирался прислушиваться. Парень и психи держались на линии огня, но трехметровый рост капитана создавал для него отличный, неперекрываемый никем из защитников Антарес сектор отстрела жертвы.

Глаза штурмовика и Антарес встретились. И тут девчонка вытянула перед собой худенькую руку и раскрыла ладонь. И Карро увидел Красный Кристалл. Он яростно взрыкнул и положил палец на курок оружия.

А в следующее мгновение в десяти шагах от него возникла могучая фигура дуга в тканой накидке. Дуг оскалился и засверкал желтыми зрачками. В руках он держал дезинтегратор, направленный прямо в грудь капитана штурмовиков.

Стрелять в Антарес Карро не мог: он теперь просто ее не видел. Фигура незнамо откуда появившегося соплеменника полность закрывала мишень.

Карро опешил: кто этот тип, черт возьми? И откуда он взялся?

Капитан штурмовиков, не раздумывая, взревел:

— Отойди, дуг!

И увидел, как безгубая пасть на сером плоском лице штурмовика раскрылась — «Где он видел это лицо? Очень знакомая рожа…» — и извергла точно такой же вопль:

— Отойди, дуг!

Карро застыл в изумлении. Совет Императора решил втайне от капитана направить на охоту за Красным Кристаллом не одного штурмовика, а двух? С них, хитрецов, станется!.. Но как дуг сумел соткаться из воздуха? И почему этот придурок целится в Карро, а не в Антарес? Собирается сначала убрать соперника в охоте за камнем, а потом завладеть Кристаллом? У капитана перехватило дыхание. Он замер и понял, что не может отвести глаз от черного зрачка дула оружия дуга.

И отметил, что его противник также не делает ни одного движения. Просто держит Карро на мушке, и все…

Капитан штурмовиков снова поднял взгляд на лицо соплеменника, всмотрелся внимательнее и…

И содрогнулся: он узнал это лицо. Вот тонкий, еле заметный шрам, пересекающий узкий лоб от носовых щелей до левого виска: его Карро получил в битве с повстанцами планеты Ааюк. Вот дефект внешности, который имел капитан штурмовиков от рождения: края носовых отверстий заросли большими твердыми бородавками. Он бегло оглядел одеяние и амуницию противника — тот был одет так же, как и он; антигравитатор и бластер дуга крепились к поясному ремню в том же положении, что и на ремне Карро…

Капитан оскалился и сделал шаг в сторону. Дуг напротив проделал то же самое. С той же самой гримасой….

Противником штурмовика Карро был он сам, штурмовик Карро…

Страшная догадка пронзила мозг капитана. Случилось то, что предполагал Шаф: пророчество сбылось, Красный Кристалл в конце концов нашел Хранителя-Проводника! И этим Проводником оказалась несчастная слабосильная девчонка Антарес! Но если так — она могущественна, как… Как сам Сущий! Она…

«Это она сотворила моего двойника и выдвинула его на свою защиту, — понял Карро. — В тот самый момент, когда поняла, что я появился, чтобы убить ее!»

Он с ненавистью плюнул в своего двойника. Тот немедленно ответил ему тем же. И не менее темпераментно, чем его оригинал…

Если бы у капитана штурмовиков Имерии дугов Карро Абдера Фобаса-младшего было больше времени для размышлений. Если бы он имел возможность подумать над расставленной ему ловушкой в спокойной обстановке, а не в адовой атмосфере боя, между двух огневых стен, созданных огнем его корабля. Если бы он не был так близок к цели. Если бы он не узрел Красный Кристалл в тридцати шагах от себя, в руке беззащитной на вид девчонки, могущество которой открылось ему столь неожиданно. Если бы…

Капитан Карро нашел бы в себе силы прислушаться к голосу разума и не пойти на поводу у гнева. И не поддаться страсти немедленного обладания Кристаллом.

Он грязно выругался и нажал на спусковой крючок дезинтегратора. И увидел, как в грудной клетке стоящего напротив него дуга образовалась большая дыра.

И в тот же миг почувствовал леденящую пустоту в груди… Он опустил глаза…

Силы покинули его почти мгновенно, поэтому он не увидел той раны, которую нанес ему выстрел двойника. Он рухнул навзничь, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой, не в силах дышать.

Он лежал и смотрел затухающим взглядом в голубое небо.

Последнее, что он видел в жизни, — собственный боевой звездолет. Корабль, повинуясь чьей-то команде, прекратил огонь и медленно опускался на землю…

ИМПЕРИЯ ДУГОВ. ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН

Члены Большого Совета Империи дугов заполнили тронный зал и молча замерли в напряженном ожидании императора. Дейвос Фабиан-Обин III не заставил себя долго ждать. Он тяжело прошел к трону, но не сел, а остался стоять, требовательно оглядывая присутствующих.

— Братья! — взревел он, и все, кто стоял в тронном зале, вздрогнули от неожиданности: император никогда не обращался к своим подданым столь странным образом. — Братья дуги! Только что мы получили данные дистанционной разведки, ведущей наблюдение над планетой Земля. Доблестный капитан штурмовиков Карро Абдер Фобас-младший погиб в схватке с Хранителем Красного Кристалла!

В зале поднялся изумленный ропот. Канцлер Нод вскрикнул:

— Этого не может быть, Великий Обин! Или, — он повернулся в сторону старика Шафа, как обычно стоящего возле дальней стены зала, — Хранитель Истории снабдил Карро неисправным индикатором! Прибор вывел воина не на Кристалл, а на встречу со Смертью!

Шаф удивленно вскинул голову и выпрямился. На его груди под красной материей мантии гневно заворошились малые конечности и жвалы. Но ответить он не успел.

Дейвос Фабиан-Обин III презрительно сморщился и раздраженно вскинул могучую длань:

— Не надо, Нод! Не надо интриг, выдумок, клеветы! Не надо обвинений, которые не имеют под собой никаких оснований! Индикатор Шафа обеспечил встречу воина Карро с настоящим Хранителем камня. Красный Кристалл в руках у той самой девчонки по имени Антарес, с которой бился капитан, — видеозаписи роботов-разведчиков не могут врать!

— Тогда я ничего не понимаю! — гневно возопил канцлер. Ему вторили Первый советник Хамаль и большинство членов Совета. — Почему такой умелый воин, как капитан Карро, не сумел справиться с девчонкой?!

Император дугов снова сморщился и кивнул Хранителю истории. Тот сделал шаг вперед и звучно пробасил:

— Исполнилось пророчество! Красный Кристалл нашел истинного Хранителя — настоящего Проводника своей силы! Теперь Антарес — самое могущественное существо во Вселенной!

— Ну, это мы еще проверим! — не сдавался канцлер Нод. — То, что она уложила нашего капитана — вовсе не показатель мирового могущества! У нас есть немало воинов, которые могли бы повторить рейд Карро и добиться успеха!

— Замолчи, Нод! — приказал Император. — Если бы ты видел, как она убивала капитана — ты бы прикусил язык. И еще — она не только избавилась от нашего штурмовика. Она села в его звездолет и теперь летит сюда. Корабль Карро уже вышел из гиперпространства и мчится к нашей планете! Ни один землянин не справился бы с управлением гиперпространственным космическим летательным аппаратом дугов — она это сделала! И что у нее на уме — знает один Сущий!

— Пошлите ей навстречу космическую эскадру! — заверещал канцлер.

— Мы уже сделали это, — сказал император Дейвос. — И выслали не одну, а три эскадры. При встрече со звездолетом Карро корабли первой провалились в гиперпространство и затерялись в пространственных коридорах. Через час они выскочили в нашу реальность на краю соседней галактики и теперь просят о помощи: запасы топлива на исходе. Звездолеты второй эскадры просто вышли из строя: отказала автоматика управления, двигатели; вооружение рассыпалось в пыль. Они летят по инерции в неизвестном направлении. Связь с ними потеряна. Третья эскадра носится по сложной замкнутой траектории в нашей солнечной системе. Командир эскадры и капитаны ее кораблей утверждают в один голос, что преследуют заданную движущуюся цель. Но звездолет Карро еще не пересек границы системы!

— Это какое-то безумие! — воскликнул Первый советник Хамаль. — Неужели все эти фокусы проделывает девчонка Антарес?!

Старик Шаф снова сделал шаг вперед и открыл было рот, чтобы ответить на вопрос Хамаля, но…

По залу пронесся шорох изумленных голосов: возле трона, рядом с императором Дейвосом, возникла миниатюрная фигурка инопланетянки. Дуги, знакомые с видеоматериалами, поставленными дистанционными разведчиками с Земли, выдохнули в один голос:

— Хранитель Кристалла!

Перед ними стояла Антарес. Она была одета в черную майку и синие джинсы, что подарил ей Люка Бур. Она спокойно смотрела на дугов, ее темные глаза загадочно мерцали.

В зале воцарилось жуткое молчание. Все ждали реакции императора.

Дейвос Фабиан-Обин III повернулся к девочке и, с непонятным выражением глядя на нее сверху вниз, тихо прогудел:

— Ты — землянка Антарес? Хранительница Кристалла?

— Да, Повелитель, — спокойно ответила девочка, и все с удивлением отметили, что она говорит на языке дугов без малейшего акцента. Антарес вытянула перед собой руку, и на ее ладони материализовался Красный Кристалл. Зал ахнул. Канцлер Нод выхватил из-за пояса длинный кинжал — ритуальное оружие членов Совета — и кинулся к Антарес:

— Я убью ее!

И встал как вкопанный. Потому что Антарес исчезла, а на ее месте возникла могучая фигура императора Дейвоса — точная копия того, кто сейчас стоял возле трона и напряженно следил за действиями Нода.

Двойник Дейвоса сделал шаг к опешившему Ноду и проревел:

— Я бы мог сразиться с тобой, канлер. Но ведь ты знаешь, что твой Повелитель — один из лучших бойцов Империи. Ты хорошо подумал, прежде чем обнажить оружие?

Нод что-то растерянно просипел, убрал кинжал в складки одежды и, опустив голову, отошел на свое место. Двойник императора растаял в воздухе, а на его месте снова появилась маленькая фигурка Антарес.

Зал сотряс оглушающий хохот Дейвоса Фабиана-Обина III. Совет оставался нем и недвижим.

Император перестал хохотать, захлопнул безгубую ротовую щель и спросил:

— Как ты сюда попала, инопланетянка? И кто сейчас управляет кораблем покойного Карро, если тебя там нет?

— Не беспокойся о корабле своего штурмовика, Повелитель, — ответила Антарес. — Им по-прежнему управляю я, и через полчаса он будет стоять на космодроме.

Она положила Красный Кристал в карман джинсов и растаяла в воздухе. А в следующую секунду за спиной каждого из присутствующих возникла девочка в синих джинсах и черной майке. Кое-кто из членов Совета испуганно взрыкнул. Но никто не посмел дотронуться ни до одной инопланетянки. Антарес вышла из-за спины императора Дейвоса, плавно махнула рукой, и ее копии, рассыпанные по всему залу, исчезли.

— Как видишь, я здесь, но в то же время могу быть в любом месте. Везде, — сочла нужным прокомментировать демонстрацию своих возможностей Антарес. — И не волнуйся за судьбы тех кораблей, которые ты направил против меня. С ними не случится ничего плохого. Они вернутся в Империю. Но при одном условии.

Дейвос Фабиан-Обин III, с трудом справляясь с тем, чтобы не показать подчиненным свою растерянность, прогудел:

— Что это за условие, Хранительница Кристалла?

— Ты больше никогда не пошлешь на землю своих штурмовиков. И забудешь об этой планете. Договорились?

— Будь по-твоему, Антарес, — нашел в себе силы сохранить благоразумие и подчиниться воле сильнейшего император дугов. — Будь по-твоему… Ты явилась только для этого?

— Нет, — ответила Антарес. — У меня есть в Империи еще одно дело. — И остановила взгляд на Хранителе Истории. — Я хотела бы побеседовать с мудрейшим Шафом и вместе с ним прочесть книгу, которую он так бережно хранил долгие годы.

Старик Шаф, услышав слова Хранительницы камня, распрямил спину, поднял над головой талмуд в потрепанном кожаном переплете и, не спрашивая разрешения императора, двинулся к трону. Его красные плоские зрачки восторженно пламенели.

Антарес гордо вскинула подбородок и громко сказала:

— Дуги! Вас ждут великие перемены! Тот мир, который вы создали в масштабе галактики, и тот мир, который создали земляне на своей планете, — очень похожи. Они построены Силой, лишенной Сердца. И поэтому лишены того, чем изначально и скрытно от наших чувств и разума обладает Вселенная, — музыки Сфер, Великой гармонии бытия. Мудрейший Шаф говорил верно: вы искали свою Душу, а нашли Силу. То же произошло и с землянами. Я постараюсь найти для вас Душу Мироздания, а значит, раскрыть и ваши сердца. И тогда воля Красного Кристалла будет исполнена, а его Сила станет Силой каждого дуга, каждого землянина, каждого обитателя Вселенной, у которого есть разум, сердце и душа. Приветствую тебя, Шаф!

Она двинулась навстречу Хранителю Истории.

Дуги, склоняя головы, безмолвно расступались перед Хранительницей Красного Кристалла.

ЛЮКА. ПРОЩАНИЕ С АНТАРЕС

Стоим это мы на пустыре, вечер уже, темно. Психов всех, мертвых и раненых, врачи увезли. Полицейские возле дымящихся бронетранспортеров суетятся. Хоган с ребятами час назад из муниципального участка прибрели, сказали, что выпустили их… Вон, сидят в стороночке, покуривают, на нас поглядывают…

А я на Антарес смотрю и глазам своим не верю. Она же, когда жлоба этого, инопланетянина трехметрового, завалила, сразу на его звездолете улетела, даже слова мне не сказала. Я уж думал, не увижу ее никогда. Ан нет — вот она! Стоит, руками шею мою обвила и в плечо мне носом уткнулась. Плачет. Я глажу девочку мою по спинке ее худенькой и чувствую, как дрожит она вся. Холодно ей, конечно, да и голодная, наверно…

Не знаю, что думать.

А она поднимает ко мне мокрое от слез личико и шепчет:

— Я люблю, люблю тебя, Люка, милый мой…

— Так что ж ты плачешь-то, девочка? — ласково спрашиваю я. — Ведь хорошо все! Мы вместе. Ребята живы, Хогана, вон, выпустили. И ты же говоришь, что нас теперь полиция не тронет?

Она отстраняется и горячо шепчет:

— Нет, никто вас теперь не тронет, Люка! Я уж за этим прослежу! Только…

— Что «только», девочка?

— Не могу я с вами оставаться, милый! — говорит. А сама уже навзрыд плачет. — Не могу! Дальше мне идти надо…

Я понимаю. Все понимаю, о чем она говорит. Поэтому глупых вопросов не задаю. А в сердце колет так… Я глажу ее по голове, по плечам:

— Не забывай о нас…

Она снова как закрутит головой:

— Нет, Люка, нет! Что ты говоришь такое! Я ведь ради нас все делать буду! Ради тебя, милый, любимый!

И здесь мне больно за нее стало: чего это она из-за меня так убивается. И решаю ей сказать правду. Ну, чтоб облегчить, что ли, чувство ее:

— А я, Антарес, не знаю, что такое любовь…

И в глаза ей смотрю. Она взгляда не отводит. Руки с плеч моих сняла, спинку выпрямила, слезы насухо вытерла и тихо так говорит:

— Узнаешь, милый. Ты обязательно узнаешь, что такое Любовь.

И начинает медленно отходить от меня. Все дальше, дальше… Уже лица ее в темноте не различаю. Ребята встали, засвистели, руками ей машут. Она, вроде, улыбается, и в ответ им тоже ладошку над головой вскинула. И хоть не вижу я, а чувствую — все с меня глаз не сводит.

Так и ушла.

Долго я стоял и смотрел в темноту, вслед моей девочке. Долго. А потом тихо-тихо прошептал:

— Увидимся, Антарес!

И как бы в ответ дохнул мне в лицо теплый ветерок. Волосы ласково потрепал.

Непременно увидимся.

Планета Долли

Там в облаках перед народом

Через леса, через моря

Колдун несет богатыря;

В темнице там царевна тужит…

А. С. Пушкин

— Микки… Майк, просыпайся! — Голос был незнакомый, девичий, приятный. — Пора вставать, уже утро!

Беспокойная мешанина сонных веселых образов отступила, оставив игривую мысль: «Хотел бы я каждое утро просыпаться под этот голосок!» Майкл Уиллес проснулся. И сразу вспомнил весь вчерашний вечер. До того момента, как внес на руках Долли Кейт в арендованный звездолет, и…

Дальше — абсолютный провал.

Он почувствовал гадливый привкус во рту. Так, удрученно подумал Майк, похмельный синдром. И потеря памяти, алкогольная амнезия. Допился…

Он уже понял, что хозяйка милого голоска — Долли Кейт. Но открывать глаза и общаться с девушкой — не зная, что он проделывал с ней в звездолете в стельку пьяный, — было опрометчиво. Судя по ее ласковым интонациям, ничего такого он себе не позволил. Спал он одетый… Но все-таки… Значит, мы в гиперпространстве, пытался он наладить процесс логического мышления. Да, наверно… А может, нет… Возможно, крутимся на орбите вокруг Земли. А может, мы и не в звездолете вовсе?

Логическое мышление при отсутствии памяти порождало только вопросы — никаких полезных умозаключений от него ожидать не приходилось.

Над головой раздалось легкое шуршание одежды. Он почувствовал тонкий запах духов и легкий ветерок на щеке. Долли склонилась над ним и легонько дула в ухо, ее волосы щекотали лицо. Так меня еще никто не будил, с непонятным чувством подумал Майк.

Он осторожно открыл глаза и увидел над собой улыбающееся лицо девушки.

— Ну, наконец-то проснулся, соня! — засмеялась Долли Кейт, разогнулась и поправила светлую копну пышных вьющихся волос. — Тебя не добудишься!

Майк пытливо воззрился на нее. И облегченно пришел к выводу, что Долли Кейт на него ни за что не обижается. Она стояла над ним вся такая свеженькая, румяная, улыбчивая, большие карие глаза озорно сверкали за круглыми стеклами очков. Очки нисколько не портили Долли, а только выгодно оттеняли маленький миленький носик и алые губки бантиком. Из-под коротенького джинсового сарафана легкомысленно выглядывали круглые девичьи коленки.

«Нет, несомненно, я оказался прав, — новым, утренним взглядом смотрел на Долли Майк, — она красивая. А ведь только вчера увидел, идиот…»

На вечеринке, устроенной у старины Роджа в честь окончания сессии, он начал было ухлестывать за признанной красавицей курса — волоокой полногрудой брюнеткой Хилари. Но очень быстро получил недвусмысленный намек на… В общем, она просто сказала ему: «Клейся к кому-нибудь другому, Майк, мне нравятся высокие брюнеты, ты же знаешь». Майк, который по природе являлся невысоким блондином, доказывать преимущества своей внешности не стал, а гордо отрулил к бару. Он, конечно, здорово расстроился, но виду не показал. А выпив несколько коктейлей, понял, что может теперь мыслить трезво. И позволил себе сделать это — мыслить. Свободно. И сразу же в голову пришел резонный вопрос: «Почему тебя не интересуют другие девушки, что пришли на вечеринку?»

И он остановил свой взгляд на Долли Кейт.

Вообще Долли не пользовалась успехом у сокурсников, хотя — и это признавали все парни на факультете — фигурка и внешность у нее были «вполне на уровне». Может быть, причиной ее неуспеха был невысокий рост, может быть — очки (это в век лазерной коррекции зрения!), а скорее всего, то, что она не любила обычную студенческую болтовню и тусовки. На переменах между лекциями она сидела в сторонке от всех и всегда читала книгу с ярким рисунком на обложке. Книг этих она перетаскала в университет немало, и все они были похожи: имели одинаковый формат и аляповато-красочное оформление. Обычно на обложечных рисунках изображался какой-нибудь злобно ощеренный гигант с мускулами, как у мула, и с вытаращенными глазами. В руках такой парень держал всегда одно и то же — меч. Вечный Конан-варвар, думал Майк, иногда наблюдая издалека за Долли, и снисходительно усмехался.

Все знали, что Долли просто обожает разные фэнтезийные романы. Особенно те, в которых на рыцарей гадят с неба огнедышащие драконы, принцессы прелестно визжат в лапах сексуально озабоченных магов, а злобные лесные карлики хватают за ноги благородных заплутавших принцев. Кое-кто из ребят за это ни во что Долли не ставил. Чтение, как и ношение очков, считалось не модным, а тут еще такое чтение — сказки для взрослых!

Но Майкл симпатизировал Долли Кейт и защищал ее в тусовочных обсуждениях. Ему нравилась ее тихая увлеченность. Это лучше, думал он, чем хриплое ржание и бесконечная молотьба языком над кружкой пива «своих в доску» девиц-сокурсниц…

Он не уважал в девушках компанейскую вульгарность, он чтил в них возвышенность, отстраненность от мужских дел, тайну и красоту. Он потому и стал ухлестывать за неприступной Хилари. Она, подобно Долли, всегда держалась в стороне, чуралась шумных студенческих компаний, «своей в доску» не была. Правда, Хилари не совсем отвечала его вкусу, но добиваться ее расположения было престижно: как-никак признанная красавица.

Но эта красавица, думал Майкл, стоя у бара, та еще штучка, она себе цену знает, избалована вниманием восторженной толпы. А Долли…

А вот Долли, видел он, цены себе не знала. Она скромно сидела в сторонке, положив руки на плотно сведенные коленки, и смотрела на танцующие пары. Стекла ее круглых очков сочувственно отражали огни цветомузыки. Майкл к тому времени уже здорово опьянел и именно поэтому сумел наконец — через три года совместной учебы! — увидеть, что непопулярная на курсе девушка в очках трогательно прекрасна, возвышенна и… одинока.

К черту Хилари, сказал он себе, как я раньше не видел, что Долли — самая красивая на факультете!

И направился к ней. Она подняла к нему свой миленький носик и приветливо улыбнулась.

— Послушай, Долли, — твердо начал он, изо всех сил стараясь держаться прямо. Громкая музыка заставляла его напрягать голос, а от этого прогибался стан. — Я, конечно, полный профан в фэнтези. И, наверно, не отличу эльфа от тролля, а тролля от гоблина. А гоблина, — он покачнулся и почувствовал, что глаза скатываются к переносице: слишком сложную для него тему он затронул, — от гремлина… — Он сумел сфокусировать взгляд и увидел, что Долли слушает очень внимательно. Это его ободрило. — Они для меня все на одно лицо — злые карлы с горящими глазами, от которых хорошего ожидать не приходится. Но зато я имею представление о рыцарях. Знаешь почему?

— Почему, Майк? — Долли смотрела на него снизу вверх, ее нежные губы бантиком приоткрылись, и Майку вдруг просто зверски захотелось осторожно дотронуться до них своими губами.

— Потому, — уже полностью покоренный красотой Долли Кейт, ответил он, — что я сам рыцарь! И в настоящий момент достиг дамы своего сердца, чтобы вырвать ее из жестоких объятий одиночества!

— Рыцарь преодолел немало преград и победил сильных врагов? — кокетливо и обворожительно улыбнулась Долли.

— О да! — воскликнул Майк. — На моем пути, — он махнул рукой в сторону бара, — встал большой Змей. Зеленый такой… Но я прорвался! И благодаря этой битве нашел правильную дорогу! — Он встал на одно колено и склонил голову. — Я бросаю к твоим ногам свою преданность и любовь! — И, шестым чувством уловив, что сказал достаточно, взял на полтона ниже: — Пойдем потанцуем?

Долли Кейт рассмеялась, поднялась и протянула ему руку.

Она оказалась просто прелестной девчонкой, без всяких там жеманств, комплексов неполноценности и умственных заморочек. И в то же время в ней не было и тени вульгарности, с чем так опасался столкнуться Майк. Ради такого счастливого случая он даже сумел справиться с опьянением и держался вполне на уровне. Он и Долли танцевали, шутили, пили коктейли, она что-то рассказывала ему о магах, колдовских мечах и заклятиях, а он все выяснял у нее, чем же отличаются тролли от гоблинов, она отвечала, а он делал вид, что забывал, и спрашивал опять, а потом он сочинял историю о склеротическом принце, который, не полагаясь на свою память, искал украденную принцессу по фотографии, Долли смеялась и помогала ему…

Вечер получился бы просто чудесным, если бы откуда ни возьмись не появился на празднестве здоровяк в кожаной безрукавке. Он сразу привлек всеобщее внимание. Выглядел этот парень как варвар с обложки одной из Доллиных книг. Бицепсы у него были просто огроменные, а из бычьей шеи самолюбиво вырастала маленькая, но породистая голова. Лицо парень имел правильное и как будто вырезанное из твердого дерева. Нечего сказать, гляделся он красавчиком.

Вот только глаза как у поросенка, удовлетворенно отметил Майк, ревниво глядя на нового гостя. Маленькие и слишком близко к переносице посажены…

Он хотел было сказать об этом Долли, но она прижалась к нему, встала на цыпочки и прошептала на ухо:

— Ой, Майк, это Джордж Фобс! Из клуба любителей фэнтези! Он за мной ухаживать пытается, а я… Он мне не нравится. Давай уйдем!

Майк здорово обрадовался, услышав такое.

— Давай! — сказал он и потянул ее в глубь толпы танцующих, к выходу. Но было поздно. Фобс уже заметил их и замахал здоровенной рукой:

— Эй, Долли!

Майк с нехорошим прищуром наблюдал за тем, как парень пробирается к ним. Подойдя, здоровяк не обратил на него никакого внимания.

— Долли, — озарил он свое крепенькое личико крепенькой улыбкой, — давай уйдем отсюда! Я возьму у отца звездолет, и отправимся на планету Фэнтези! Полтора часа в гиперпространстве, и мы там!

Майк поморщился. На планете Фэнтези совсем недавно построили огромный развлекательный комплекс, оформленный по мотивам произведений мастеров фэнтезийной литературы. Ничего особенного там не было. Обычный Диснейленд.

Здоровяк заметил гримасу спутника Долли Кейт. А еще он наконец заметил, что Майк слегка обнимает Долли за талию. И что она не против этого. Фобс потемнел лицом.

— К сожалению, — вежливо, но со скрипом в голосе сказал Майк Уиллес, — Долли уже сегодня летит на звездолете. Но только не на Фэнтези. Эта планета ей не нравится. Там все сделано из фанеры и пластика — и маги, и мечи, и эти… как их… — Он запнулся, потому что никогда не был в развлекательном комплексе, о котором говорил.

— Кольца Заклятия! — быстро подсказала Долли.

— О! Кольца! — обрадовался Майк. — А это для Долли оч-чень существенно! — Он нагло поводил перед носом Фобса указательным пальцем. — Если Кольца фальшивые, то, — он развел руками, — Долли туда не летит!

— А куда она летит? — играя желваками на лице, спросил Фобс.

Этого Майк еще не придумал. Но зато он знал, о чем мечтает Долли, каждый раз слыша сочетание слов «планета Фэнтези».

— Туда, — отчеканил он, снова кладя руку на тонкую талию девушки, — где законы природы и социума таковы, как описано в лучших романах, которые она читает. Она летит на настоящую планету Фэнтези. Слышал о такой?

— Болван, — тихо, но внятно выцедил здоровяк. От злости его маленькое лицо, казалось, стало еще меньше. — Такие миры в Галактике не существуют.

— Что-о? — протянул Майк, пока решив не замечать слова «болван». — Ты сказал: «Не существуют»? Да я уже нашел эту планету и назвал ее именем моей девушки, Долли! И мы сейчас летим туда! А ты, — он уткнул палец в полуобнаженную мускулистую грудь Джорджа Фобса, — можешь лететь в свой долбаный Диснейленд! — Он подумал и добавил: — Болван!

Здоровяк Фобс с бешенством на лице отбил руку Майка, схватил его за грудки и легко приподнял над полом:

— Кого ты назвал болваном?!

Долли громко и очень трогательно вскрикнула. Со всех сторон к дерущимся кинулись студенты.

Майк, несмотря на опьянение, врасплох застигнут не был. Он готовился к такому повороту событий и поэтому нисколько не растерялся, повиснув в воздухе. Фобс оставил его руки свободными и этим сделал серьезную ошибку. Майк размахнулся и хладнокровно впечатал ребра ладоней в основание шеи здоровяка. Фобса как будто тряхнуло током. Он тут же выпустил противника и отшатнулся.

Освобожденный Майк принял эффектную фронтальную стойку, издал шипящее «й-ех-х!» и весело посмотрел на Долли.

Нет, Майкл Уиллес не занимался китайской борьбой, это было для него слишком. Но он понимал в драках толк. И настолько хорошо, чтобы не сомневаться, что, если Джордж Фобс кинется на него снова, шансов на победу у Майка никаких нет. Но он был уверен, что друзья-сокурсники больше не дадут Фобсу напасть на него, и позволил себе небольшой спектакль.

Он исполнял его для Долли.

Девушка смотрела на него с испуганным восхищением.

На Фобса налетели ребята, стали говорливо унимать, их спины закрыли его от Майка, а потом и вовсе оттеснили разъяренного красавчика в дальний конец зала.

Майк подошел к Долли, взял ее за руку и провел к бару.

Тогда-то он и осушил тот роковой стакан с коктейлем. Коктейль оказался чистейшим бренди. Майк с трудом проглотил огненную воду, но не оконфузился: не закашлялся и не захрипел. В тот момент он был героем и не имел права показывать свою слабость ни в чем.

— Ах, Майкл, — сказала Долли глубоким грудным голосом, — какой ты удивительный человек!

— Для тебя, Долли, — ответил он, чувствуя, как с каждой секундой снова катастрофически косеет, — я сделаю все на свете. Я… открою планету с миром фэнтези! — вдруг выпалил он. — Хочешь?

— Хочу! — сказала Долли и сняла очки. Ее большие карие глаза смотрели на него восторженно и чуточку беспомощно. И они — в тот миг он необыкновенно ясно осознал это! — были самыми прекрасными глазами во вселенной. Он наклонился к ней и исполнил жгучее желание вечера — нежно дотронулся до ее губ своими губами. Долли легонько вздохнула: «Ах!»

— Пойдем! — Он обнял ее за плечи и, бросив последний орлиный взгляд в ту сторону, где Фобс все еще объяснялся с друзьями Майка, направился к выходу.

Дальше он все помнил очень смутно, отрывками. Помнил, как они целовались в темной аллее возле университета, помнил огни космопорта и то, как оформлял документы на аренду звездолета в кредит. Помнил, как шел с Долли по ночному космодрому.

Помнил то, как внес ее на руках в звездолет, и…

Дальше — провал.

Но вот сейчас он смотрел на нее и думал о том, что совсем не хочет отводить взгляд. И знал, что провал был таким же счастливым, как и вечер, который они провели вместе.

Девушка поняла, о чем он думает, и, потупившись, покраснела.

— Кофе хочешь? — тихо спросила она.

Майк кивнул. Но все же, подумал он, где же я нахожусь? И огляделся.

Он лежал на диване в небольшом уютном зальчике, который являлся и кают-компанией, и залом управления звездолетом. Если не считать бытового отсека, этот зальчик являлся единственным помещением в том простеньком корабле, который ему удалось вчера арендовать в кредит. На приборной панели мигали индикаторные огни, вся аппаратура звездолета была задействована на полную катушку. Значит, сделал вывод Майк, мы все-таки улетели. Куда?

И только теперь взглянул на экран внешнего обзора. На нем красовался совершенно незнакомый, но вполне земной пейзаж. Высокое чистое голубое небо, быстрая мелкая речушка, бегущая по зеленой солнечной долине — в этой долине и стоял звездолет, — далее — живописные лесистые горы. Речушка, виляя хвостом, утекала в широкое ущелье, что начиналось в полукилометре от корабля.

В лицо пахнул свежий ветерок. И Майк увидел, что двери шлюзовой камеры, а также внешний люк корабля открыты. Долли выходила, понял он. Это окончательно убедило его в том, что они находятся на Земле.

Майк сел на диване. В голове немного гудело, но чувствовал он себя вполне сносно.

— Долли, — сказал он, — мы улетели в Южную Америку? Или мы в Европе?

Девушка всплеснула руками и воскликнула:

— Майк, разве ты не помнишь? Ты вчера открыл новую планету! Мы назвали ее моим именем — «Долли»! — Она подбежала к распахнутым дверям зала и выглянула наружу. — Посмотри, какая красота! Леса, горы, прозрачный воздух! Волшебная страна! — Она повернула к нему сияющее лицо. — Ты выполнил свое обещание, Майк! Ты открыл мир, где живут маги и тролли!

Майк слушал ее, открыв рот. Новая планета? Они на незнакомой планете?! Так какого черта Долли открыла все двери!

— Милая, прошу тебя, закрой люк! — первым делом вскричал он и кинулся к терминалу бортового компьютера.

— Но почему, Майк? — округлила глаза Долли. — Бортовые системы показали, что условия здесь максимально приближены к земным! Чувствуешь, какой свежий и чистый воздух?

Майк уже вызвал файл истории полета. Оказалось, что звездолет стартовал с космодрома в полночь, пробыл в гиперпространстве три часа и вынырнул из него возле какой-то желтой звезды. Названия она не имела, а обозначалась сложным индексом. Майк ужаснулся: он никогда не улетал так далеко от Земли!

Компьютер развернул перед ним карту звездного неба и указал местоположение светила, возле которого состоялся выход звездолета из гиперпространства. Эта звезда находилась в стороне от всех космических караванных путей. Ее планетарная система, нудно докладывал компьютер, не изучена, исследователи космоса здесь пока не появлялись. Звездолет приземлился на одной из планет, что вращаются вокруг светила…

«Ну, и чего ты испугался? — спросил себя Майк, отводя взгляд от экрана монитора. — Дальности полета? Ерунда. Три часа, и вы на Земле. Корабль в порядке… Неизвестности? Пожалуй, да… Новая планета. Неизвестность немного страшит…»

— И все-таки, Долли, — мягко сказал он, — прошу тебя, закрой хотя бы входной люк. Нельзя быть такой легкомысленной. А вдруг здесь водятся прыгучие змеи? — И, вдруг осознав, чем может убедить девушку, предположил: — Или мыши!

— Ах! — воскликнула Долли и захлопнула входной люк. Но романтичное настроение не покинуло ее. — Майк! Мы же не будем смотреть на такую красоту только через глазки видеокамер? Мы же пойдем искать магов и троллей? Там, — она ткнула пальчиком в лесистые отроги на экране внешнего обзора и сурово нахмурила тонкие брови, — в таинственных колдовских лесах планеты Долли!

Майк не сдержал улыбки, наблюдая за ней. Как ему нравилась эта озорная девчонка! И откуда что берется, подумал он, подходя к Долли, как эти веселые чертики в глазах уживаются с мечтательной задумчивостью, что владеет ею в университете?

Он бережно обнял ее и поцеловал. Долли обвила его шею руками.

— А ты не боишься? — тихо спросил он.

— Кого? — подняла она на него затуманенные глаза.

— Колдунов.

— Нет, — прошептала Долли. — С тобой — не боюсь…

Майк оценивающе посмотрел на экран. Ни одного живого существа — ни на земле, ни на небе не видно. В конце концов, подумал он, нет ничего страшного в том, что мы немного погуляем возле звездолета. Если кто-то покажется, мы быстренько заскочим туда, откуда вышли…

Они наскоро выпили кофе, съели по паре сандвичей, и Майк стал шарить в бытовой секции корабля. В ней ничего достойного снаряжения первопроходца не было.

— Ни оружия, ни антигравитаторов, ни защитных костюмов, — ворчал он, выходя из тесного отсека. — Только бытовой робот-уборщик, неактивированный, да вот — один транслятор на двоих.

— Ну и ладно, — отмахнулась от протянутого приборчика Долли. Она стояла возле выходного люка и от нетерпения переминалась с ноги на ногу. — Пошли!

— Что делать, — пожал плечами Майк и нацепил транслятор на ворот рубашки. — Где наша не пропадала! Пошли!

Они ступили на землю чужой планеты.

* * *

Майк ворвался в звездолет и, опрокидывая пилотские кресла, ринулся к пульту управления аппаратным обеспечением корабля. Его лицо искажала гримаса ужаса, губы дрожали, как будто он собирался заплакать. Он и впрямь заплакал бы — от страха за себя и за Долли, особенно за Долли, ведь с ним ничего такого не случилось, а вот она!..

Но надо было действовать. И действовать быстро, иначе он никогда не узнает, куда утащил его девушку тот проклятый маг!

Уронив дрожащие руки на пульт, он лихорадочно зашарил глазами по таблице обозначений управляющих сенсоров. Нажал на нужный пластиковый квадратик, и тот послушно засветился. Майк облегченно вздохнул.

Внешние видеокамеры показали на экране, как от звездолета отделилось небольшое плоское ромбовидное тело и в ожидании команд зависло над кораблем. «Глаз», летающий кибернаблюдатель, был готов к действию.

— Вперед! — закричал Майк. — Лети над ущельем! — И задвигал компьютерной мышью, направляя «глаз» в нужную сторону. Одновременно он подавал голосовые команды, задавая высоту, скорость полета кибера и границы поля обзора его видеокамер.

Изображение на экране внешнего обзора изменилось: он стал показывать то, что видел «глаз».

Майк впился взглядом в экран. Зеленый ковер долины и быстрая речушка в обрамлении каменных россыпей немного уменьшились в размерах, а потом уползли за нижнюю границу экрана. Вместо них возникло изображение того самого ущелья, которое раздвигало горы, окаймляющие долину, недалеко от корабля. Оно было широким, длинным и кривым и тянулось километров на пять, пока не утыкалось в огромную, еле видную сквозь туманную дымку, неприступную скалу. Его крутые склоны были увешаны седыми клоками каких-то ползучих растений и едко-зелеными пятнами чего-то такого, что смахивало на мох. Речушка бежала по дну расселины, весело омывая выступы утесов, и, утыкаясь в неприступную скалу, пропадала под ней.

Над ущельем маячило ярко-красное колышащееся пятнышко.

— Вот они! — вскричал Майк. И почувствовал, как на смену страху пришли надежда и здоровая злость. — От нас не уйдешь! Вперед, за летящей целью! — скомандовал он «глазу».

«Глаз» снизился до высоты красного пятна и устремился вслед за ним. Склоны ущелья слились на экране в две серо-зеленые полосы. Каменные стены утесов стремительно надвигались, заполняли собой все поле обзора и проваливались вниз. Беспокойная речушка в нижней части экрана превратилась в искрящуюся серебристую ленту.

Карминное пятно на экране выросло в размерах и превратилось в…

Майк теперь прекрасно видел ту невероятную картину, которую, собственно, и ожидал увидеть.

Седовласый старик в длинном красном плаще несся по-над рекой на высоте не менее двадцати метров и проделывал этот трюк без всяких специальных приспособлений. Полы его распахнутого плаща трепетали и напоминали крылья. Длинные грязно-белые волосы старца развевались на ветру, еще более длинная седая борода закинулась на спину. Из-под плаща двумя палками торчали тонкие ноги. Они были плотно обтянуты шерстяной материей крупной вязки и обуты в деревянные башмаки. Коричневый, хищный, изборожденный глубокими морщинами профиль летуна был обращен вниз и вправо.

Старик смотрел на Долли Кейт. Его правая рука крепко обхватывала ее талию и прижимала девушку к тощему стариковскому бедру. Долли летела лицом вниз, и, видел Майк, на ней уже не было очков — потеряла в этом безумном полете. Джинсовый сарафан, что был на девушке, задрался. Стройные девичьи ноги беспомощно болтались в воздухе.

Кибер включил микрофоны. В звездолете раздались свист ветра, громкий каркающий хохот старика и еле слышные вскрики девушки.

Майк беспомощно выругался. Сейчас он ничем не мог помочь Долли. «Глаз» не был оснащен оружием. Но даже если бы Майк и имел возможность стрелять в старика, воспользоваться ею означало погубить Долли. Проклятый подстрелянный старец выпустил бы девушку, и она упала бы камнем с двадцатиметровой высоты.

Майк мог только незаметно наблюдать за тем, куда летающий дед тащит Долли. Наблюдать — чтобы потом отправиться ее спасать.

«Глаз» держался на небольшом отдалении от летуна, строго за его спиной. Двигался кибернаблюдатель почти бесшумно. Если старый хохотун, подумал Майк, не успокоится до конца пути, — а похоже, что варварское веселье его оставлять не собирается, — слежка останется незамеченной, и удастся узнать все, что надо.

Старик с Долли под мышкой несся прямо на ту высоченную скалу, что возвышалась в дальнем конце ущелья. До нее оставалось совсем немного. Кибер навел объектив на приближающуюся преграду, и Майк увидел, что в верхней части скальной стены чернеет неровный полуовальный провал. «Вход в пещеру! — подумал он. — Старик летит туда!»

Перед провалом простиралась обширная ровная площадка, образованная большим скальным выступом. Старик задрал голову и стал набирать высоту. Он явно собирался «садиться» на площадку. Теперь весь задний план на экране занимала серая каменная стена, она ползла вниз, красный плащ развевался на ее фоне. Майк увидел, что Долли бессильно обвисла в хватке старика, ее испуганные крики прекратились.

«Потеряла сознание! — понял Майк. — Кто ж выдержит такой аттракцион!» И возненавидел грязного летающего старца еще больше.

Старик благополучно достиг скального уступа, завис над площадкой и медленно спустился на землю возле входа в пещеру. Бесчувственная Долли сползла из-под его руки, но дед что-то глухо забормотал, перехватил ее другой рукой и перекинул тело девушки через плечо. Голова Долли ударилась о его лопатки, пышные вьющиеся волосы рассыпались по спине мучителя и закрыли от Майка ее лицо.

Старец снова захохотал и с победным видом оглянулся. Его выпуклые блекло-серые глаза с сетью кровавых нитей на белках уставились прямо на Майка. Тот с досадой крякнул: «глаз» был обнаружен. Старик возмущенно закричал, крепче обхватил обнаженные бедра Долли и вытянул в сторону «глаза» руку. Майк увидел, как в глубине широкого рукава плаща что-то полыхнуло, раздался яростный шип, а в следующее мгновение экран озарился вспышкой пламени и изображение пропало.

Майк судорожно сглотнул и обессиленно откинулся в кресле. Старик уничтожил «глаз»! И ведь как он это проделал — метнул в цель огонь из рукава! А его полет? Не может же, изумленно думал Майк, простая тряпка держать человека в воздухе да еще толкать его вперед со страшной скоростью!

Все это убеждало в том, что он и Долли столкнулись с настоящим магом. Майк теперь уже не сомневался, что старик летел, движимый не иначе как колдовской силой. По-другому феномен передвижения по воздуху полудикого человека в одежде средневекового звездочета он объяснить не мог. И не мог объяснить то, как этот «звездочет» плюется огнем из рукава. Значит, дед — колдун, маг. А он, Майк Уиллес, действительно открыл планету, на которой законы физического мира опрокидываются законами мира магов и колдунов, законами мира фэнтези…

Экран внешнего обзора снова зажегся. Теперь он показывал вид на долину, легкомысленную быструю речушку и зеленые горы: трансляцию вели видеокамеры звездолета.

Майк с тоской посмотрел на уже знакомую и такую спокойную, приятную глазу картину. Всего полчаса назад он и Долли вышли из корабля и побежали к реке. Долли сняла босоножки и заскакала по камням, Майк с удовольствием умылся ледяной, прозрачной, кристально чистой водой. Небо голубело, трава зеленела, где-то вдали довольно мелодично пищали то ли птицы, то ли зверьки, вокруг не было ни души — тишь да гладь, и Майк расслабился. А Долли обнаружила в камнях мелкую ящерицу и погналась за ней. И побежала по направлению к ущелью.

Она отдалилась от Майка метров на сто — достаточно для того, чтобы он не смог оказать ей быструю помощь в случае какой-нибудь неожиданности. И так оно и вышло — он не успел, ни черта не успел… Из ущелья вылетел старик в красном плаще и на бреющем полете устремился к Долли. Она не видела его, нагнувшись и высматривая ящерицу в траве.

— Долли! — закричал Майк и кинулся к ней. Но старик уже налетал на девушку, уже хватал ее за талию, уже поднимал в воздух…

Долли беспомощно кричала, махала руками.

— Стой! — орал Майк. Старик в воздухе развернулся к нему и, взлетев повыше, громко и быстро заворчал что-то нечленораздельное. Пока Майк бежал, дед успел произнести целую речь. И, когда разъяренный преследователь оказался прямо под ним, скрылся — вместе с Долли! — в ущелье.

Майк застыл, выпучив глаза, с занесенными над головой руками. В первые секунды после похищения Долли он растерялся настолько, что утратил способность и двигаться, и соображать.

Транслятор на воротнике его рубашки ожил и деловито дал справку:

— Последовательность произнесенных незнакомых звуков поддается систематизации и расшифровке. — В отличие от Майка, прибор слушал старика очень внимательно и все запомнил. — Произвести перевод текста?

Майк опомнился и опустил руки.

— Не надо, — прошептал он занемевшими губами и со всех ног бросился к звездолету.

И вот теперь он знал, куда фэнтезийный колдун, летающий маг утащил его несчастную девушку. И готов был броситься на помощь Долли.

Но прежде надо было все-таки послушать, что колдун наболтал в момент похищения. Он обратился к транслятору и приказал:

— Переведи мне то, что сказал старик.

— Я, сын Лаэрта, пожирателя гнид… — занудно начал транслятор. Майк тут же приказал прибору сделать паузу. «Ничего себе! — подумал он. Слово „гниды“ почему-то испугало его. — Наверно, все-таки не гнид, а чего-то другого…» И неуверенно скосил глаза на воротник.

Он знал, что транслятор при переводе использует всю информацию, прямо или косвенно связанную с носителями языка, — все те данные, что поставляли ему аппаратные модули корабля. Программа перевода устанавливала связи между результатами анализа видеозаписей, сведениями о физических условиях на планете, состоянии флоры и фауны, а также с полученным фонетическим материалом. Она учитывала, в каких условиях существует носитель языка, во что одевается, чем от него пахнет, каковы его физиономия, стрижка, мимика, жесты, как он говорит… Все эти данные являлись той информационной протоплазмой, в которой транслятор взращивал стройную систему чужой лексики и соответственно перевода. Качество этой работы зависело от класса транслятора. Хороший прибор, знал Майк, мог уверенно переводить с инопланетного языка на земной, обработав всего лишь видеофайл с изображением корабля инопланетян. Само собой, приборчик с арендованного звездолета, который висел у Майка на воротнике, был невысокого класса.

«Отсюда и гниды… — подумал он. — Просто какая-то неправильная интерпретация колдовского сленга… Слишком вольный перевод. Ну, наверно, по-другому и нельзя, иначе в тексте пойдут одни неясные инопланетные термины!» А потом с испугом подумал: «А если все-таки папа этого мага — пожиратель именно гнид?! Что ж это за папа такой? И можно представить, какой у него сынок! Плохо дело!»

Он снова включил транслятор. Тот счел необходимым вернуться к началу.

— Я, сын Лаэрта, пожирателя гнид, и Доминики, сожительницы демона Ра… — замогильным голосом вещал прибор. «Сожительницы демона! — ужаснулся Майк. — Ну и мамаша!» — …Могущественный повелитель горных гоблинов…. — «Здесь еще и гоблины есть! — насторожился Майк. — Но почему он переводит „гоблинов“, а не „троллей“, или „эльфов“, или „гремлинов“, на худой конец? — удивился он. И ответил сам себе: „Вот кто по-настоящему знает разницу между „малыми народцами“, — транслятор!“ — …Маг Франкенштейн… — „Ну, дал переводчик! — восхитился Майк. — Ни много ни мало — Франкенштейн! Хотя как произнесено, так и переведено!“ — …Говорю. Здесь все мое. Мой лес, мои горы, моя река. Вы пришли на мою землю, и горе вам, дети Ночного неба. Мама и Папа требуют жертвы. Она будет вознесена в Час Луны. Девчонка отправится в земли предков. Пришелец! Оставайся на месте! Завтра я приду за тобой!»

Транслятор замолчал. «Так, — начал соображать Майк, — маг Франкенштейн хочет принести Долли в жертву. Усопшие Пожиратель гнид и Сожительница демона жаждут принять у себя юную гостью. Во всяком случае, так думает колдун. Идиот! На что его папе и маме сдалась Долли! Она — не гнида и не демон!»

Он вскочил и стал ходить по залу из стороны в сторону. «В Час Луны, — думал он. — Значит, ночью. Сразу он ее убивать не будет. Отлично. Время для спасения есть. Надо бежать».

Он вдруг остановился и задумчиво посмотрел на пульт управления кораблем. А что, если поднять звездолет в воздух и попробовать сесть на площадку перед пещерой? Он бросился к компьютеру и быстро сформулировал условия задачи. Компьютер выдал ответ мгновенно:

— Посадка невозможна. Площадка слишком мала.

Тогда Майк подумал, что если он зависнет над скалой, то напугает старика до смерти видом звездолета и огнем дюз, а потом спустится из корабля по веревке на скальный выступ и пройдет в пещеру за Долли… Он дал компьютеру новые условия задачи. Тот, казалось, даже не стал в них вникать, а сразу ответил:

— Входной люк при работающем двигателе блокируется в закрытом положении. Снятие блокировки невозможно по умолчанию.

Майк разочарованно отвернулся от пульта управления. Использовать звездолет в операции спасения Долли Кейт не удавалось. Что ж, надо идти пешком.

Он прошел в бытовой отсек. Взял с одной из полок охотничий нож, засунул его за пояс. Поднял с пола запыленный бронежилет, подумал и надел его: он прекрасно помнил про огонь, рвущийся из рукава мага Франкенштейна. Потом еще раз огляделся: вроде бы ничего ценного для пятикилометрового броска по незнакомой местности здесь не было. Остановился напротив бытового кибера и внимательно осмотрел его.

Кибер был обычный: ростом с человека, о двух руках, о двух ногах, с маленькой приплюснутой головой. Из серии уборщиков-строителей. Такие роботы не имели никакого серьезного спецоснащения или оружия. Зато умели выполнять различные уборочные и ремонтные работы по дому. Похоже, что Майку этот уборщик вряд ли мог пригодиться.

«А как ты заберешься на скалу?» — спросил он себя.

И понял, что без кибера не обойтись. Тот имел встроенный реактивный двигатель, который позволял ему зависать на заданной высоте и производить разные высотные работы, например покраску стен домов. Он вознесется со мной вдоль скальной стены на площадку, подумал Майк. А после того как я разберусь со стариком, кибер спустит меня и Долли в ущелье…

Он нащупал на боку уборщика головку активации и провернул тугую пружину тумблера.

Кибер мягко загудел, глазки его видеокамер под узким стальным лбом замерцали, и из металлического нутра раздался гулкий голос:

— Система готова к работе. Жду указаний.

— Как тебя зовут?

— Чародей.

«Хорошее имя! — подумал Майк. — Созвучное обстановке!»

— Следуй за мной, — кратко скомандовал он и направился к выходу из звездолета. Позади него забухали тяжелые шаги кибера.

Проходя мимо пульта управления, Майк замешкался. Надо вызвать помощь с Земли, подумал он. Если с ним что-нибудь случится в дороге и он не дойдет до Долли, ей помогут спасатели.

Он подошел к пульту и нажал на сенсор с буквами «SOS». Теперь, знал он, бортовой компьютер будет беспрерывно подавать условный сигнал о помощи по всем каналам гиперсвязи. Служба спасения на Земле примет его через несколько секунд. Через три часа здесь приземлится космический корабль.

Но Майк не будет ждать этого момента сложа руки. В мире мага Франкенштейна счет идет не на часы, а на минуты. Потому что каждая следующая минута может оказаться для Долли роковой.

И поэтому до того, как в долине приземлится спасательный корабль, Майк должен сделать все возможное, чтобы вырвать свою девушку из лап колдуна.

* * *

Майк и кибер быстро достигли входа в ущелье и, не останавливаясь, зашагали вдоль реки, меж крутых склонов, занавешенных седой паутиной невиданных растений. Кибер молча шел, ступая след в след за человеком. С начала похода он не издал ни звука. Под ногами путников скрипели мелкие речные камушки, речушка, весело журчащая в долине, заполняла ущелье гулким шумом.

Майк шел и с опаской глядел вперед и вверх, ожидая появления мага, а также настороженно оглядывал седые склоны. Это колдовская планета, думал он. Не удивлюсь, если из стен ущелья вылупится пара каменных гигантов — стражей Франкенштейна — и начнет свои идиотские фокусы с обвалами и метанием глыб неимоверных размеров. Здесь надо быть начеку…

Он остановился и повернулся к киберу:

— Слушай, что ты знаешь о безопасности? Ты умеешь выполнять охранные функции? Ну, то, что касается людей?

— Да, сэр, — с достоинством ответил бытовой кибер Чародей. — Я умею обеспечивать безопасность малолетних детей возрастом от трех до пяти лет, находящихся в закрытых помещениях площадью не менее…

— Все-все-все! — замахал руками Майк. — Дальше не надо. Понятно. — И с кислой миной добавил: — Поручаю тебе постоянно заботиться о моей безопасности… Так, как ты умеешь это делать…

Отвернулся от кибера и продолжил путь.

Тяжелые мысли не оставляли его. «Надо же было тебе открыть именно такую планету! Колдовскую! С летающими магами! — ругал он себя. И сам же перед собой и оправдывался: — Но я же обещал Долли! И выполнил обещание! — И сникал: — Только Долли-то хотела на такой планете жить и играть, а не отправляться в первый же наступивший Час Луны к праотцам Франкенштейна!»

— Впереди опасность, сэр! — неожиданно громко и быстро выдал кибер. Майк не успел даже поднять голову, а уборщик уже стоял перед ним, прикрывая корпусом от возможного нападения, и протягивал вперед руку.

Майк мельком отметил, что кибер, похоже, знает охранное дело неплохо.

А увидев то, что было названо «опасностью», подумал: «Ну да, конечно, как без них в фэнтезийном мире! Первым делом — они!»

В десяти шагах от него из отверстия в стене ущелья вылезали тролли. Или эльфы. Или… В общем, Майк не знал.

Перед ним выстраивались в ряд кривоногие лохматые карлы, самый высокий из которых доходил ему разве что до середины бедра. На каждом из них красовалась меховая накидка, в руках они сжимали короткие мечи и круглые камни. Маленькие лица со злыми красными горящими глазками были закрыты свалявшимися клочковатыми бородами, губастые полуоткрытые рты обнажали кривые острые зубы. Карлы что-то кричали и протягивали короткие мускулистые ручонки в сторону Майка.

Транслятор на воротнике ожил и сказал:

— Перевод возможен. Готов к работе.

— Переводи, — приказал Майк.

— Если ты, грязная свинья, не уберешься из нашего ущелья, — охотно отчеканил транслятор, — то мы выпотрошим тебя, внутренности отдадим Франкенштейну, они ему нужнее, чем нам, он из них сварит себе похлебку, а твою шкуру мы вывесим на плато Милосердия, и ее сожрет дракон Гой, он это дело любит…

— Достаточно, — прервал транслятор Майк, не сводя глаз с карликов. Они все лезли и лезли из своей пещеры, их строй растянулся от стены ущелья до реки. Бородатые человечки воинственно сверкали глазами, махали руками и подскакивали на месте. Но пока никто из них не изъявлял желания двинуться к Майку. — Как-то ты… странно переводишь. Они что, действительно так вульгарно изъясняются?

— Интонационно и лексически их речь представляет аналог сленга жителей современных городских трущоб, — равнодушно пояснил транслятор.

— Но они же не жители трущоб! — воскликнул Майк. Он не знал, что ему делать, карлы не нападали, и поэтому он позволил себе взять тайм-аут и болтать с транслятором.

— Но их жизнь напрямую зависит от того, насколько хорошо они объяснят себе, что они могут сделать с вероятным противником, — сказал транслятор. И с совершенно человеческой брезгливостью добавил: — Темный народ, сэр. Дикий. Но, как видите, у них есть мечи, значит, огонь и железо они уже открыли.

— Это колдовские мечи, — заметил Майк. — Карлы куют их в своих пещерах, глубоко под землей. При этом творят заклятия, увеличивающие прочность стали.

Все это ему рассказывала Долли вчера на вечеринке. И почему-то он сейчас выкладывал свои знания транслятору. Тот деликатно молчал: человек оперировал категориями, выходящими за разумные рамки, а перечить людям киберам запрещалось.

Майк оценивал ситуацию: карлики преградили ему дорогу. Они хотели, чтобы он повернул обратно. Он мог бы обогнуть их строй, перебравшись на другую сторону реки, но это был малодушный ход. К тому же такой маневр не гарантировал того, что Майк избежит столкновения с карлами. Они могли оказаться хорошими пловцами и перехватить его и на другом берегу. Перескочить через них? Опасно. В прыжке можно было легко получить острием меча в зад. Оставалось одно — принять бой.

Но как? Если они кинутся на него все скопом, то перебьют мечами ноги, он просто не успеет отражать атаки десятков проворных озлобленных существ!

Надо пустить вперед кибера, понял Майк. И сказал:

— Чародей! Расчисть нам дорогу!

— Есть, сэр!

Кибер не мешкал ни секунды. На его груди открылись несколько узких створок, и из образовавшихся отверстий в сторону карликов выстрельнули тонкие пучки длинных волокон. В полете они распустились в тонкие мелкоячеистые сети. Эти сети опустились на головы карликов, опутали их тела и тут же туго стянулись. Те человечки, которые попались в ловушки, оказались спеленутыми по рукам и ногам. Их хваленые Майком колдовские мечи плотно прижались к меховым накидкам и ничем не могли помочь своим хозяевам.

— Самостягивающиеся сети из сверхпрочных металлопластиковых нитей, сэр, — пояснил Чародей. — Входят в комплект хозяйственного робота. Используются для ловли крыс, а также грызунов, причиняющих ущерб сельскохозяйственным посадкам, — кроликов, зайцев, кротов.

Строй карликов разразился криками ужаса. В сети попались около десятка человечков, и все они теперь беспомощно взывали о помощи и дергались. По заросшим щекам пленников текли крупные слезы. Воинственные карлы тут же забыли о Майке и столпились вокруг плененных товарищей. Кто-то тщетно пытался разорвать сети руками, кто-то пустил в ход меч, используя его как нож, чтобы разрезать нити. Майк с удивлением увидел, что нити не перерезаются заклятой сталью, но оставляют на ней глубокие зазубрины. Он со смешанным чувством жалости и брезгливости наблюдал за суетливым копошением диких человечков.

Кибер Чародей держал длинные концы ловушек в руках.

— Что делать с пленниками, сэр? — спросил он.

— Оставь их. Пусть выпутываются, — ответил Майк. Чародей выпустил сети из рук и внимательно оглядел поле боя.

— Путь свободен, сэр, — сделал вывод кибер. — Противник смешал порядки.

Действительно, путь был свободен. Карлы больше не стояли на пути. Они занимались пострадавшими товарищами и не смотрели в сторону Майка. Он осторожно прошел мимо них. И, поймав осуждающий взгляд одного из человечков, вдруг застыдился. «Справился с маленькими! — укорил он себя. — Эх ты!»

Но кто же знал, что карлики — вовсе не тролли или эльфы и даже не гремлины!

Майк и кибер оставили карлов за спиной и быстрым шагом устремились вдоль берега реки. Неприступную скалу — цель их продвижения скрывали выступы ближайших утесов и кривизна ущелья. Каждый раз, когда приходилось огибать очередной скальный выступ, Майк посылал вперед кибера. Но никакие враги или препятствия на пути пока не встречались.

Майк шел и думал о том, что правильно говорится: не так страшен черт, как его малюют. В колдовском мире чужой планеты, сомнений нет, обитали необычные существа, но не все они владели волшебством. Вот карлы, например. Ни дать ни взять — тролли. А на поверку — обычные дикари…

Хотя расслабляться не стоит, предупреждал он себя. До цели еще километра три, а колдовской мир на то и колдовской, чтобы все в нем шло вопреки человеческой логике…

Очередной скальный выступ преградил им дорогу, но задумавшийся Майк не стал останавливаться и посылать вперед Чародея, а продолжал идти вперед. Он обогнул преграду, поднял глаза…

И в ужасе застыл на месте. Он слышал, как Чародей шагнул из-за скалы вслед за ним. Но кибер уже ничем не мог ему помочь.

Прямо перед лицом Майка висела огромная змеиная голова. Она была именно огромной — размером с легковой автомобиль. Крышка капота этого автомобиля, то есть пасть, была раскрыта. Из нее торчали четыре сахарных клыка размером с бивни мамонта. Между ними бесформенной массой переваливался красный пупырчатый язык. За головой змея вставали и опадали гигантские кольца чешуйчатого тела. Толщина колец была не меньше чем в два обхвата.

Янтарные глаза змея с черными вертикальными зрачками внимательно и, кажется, оценивающе уставились на Майка. Он попятился. «Волшебный разумный червяк, хранитель сокровищ! — всплыли в голове сведения, полученные вчера от Долли. — Всех в хранилище впускает, никого не выпускает! Только где здесь хранилище и сокровища?! Да это вроде и не червяк вовсе, а змей… Но если он разумен, то, может быть, удастся с ним договориться?»

Змей с отчетливым щелканьем век мигнул и издал несколько харкающих звуков. Из его пасти на Майка обрушилась волна отвратительного зловония.

Транслятор ожил и прокомментировал изданные звуки:

— Ненормативная лексика. Перевод невозможен.

«Что значит „ненормативная“? — панически соображал Майк. — Не поддающаяся переводу, то есть и не лексика вовсе? Или он матом меня обложил? И в том и в другом случае дело — труба… Договориться не удастся!»

— Не двигайтесь, сэр, — раздался сзади сдержанный голос Чародея. — Я постараюсь помочь вам.

Змей отреагировал на звуки речи кибера: голова поднялась на трехметровую высоту и нацелилась на Чародея. Майк теперь стоял, уткнувшись взглядом в замысловатый рисунок чешуи на туловище гиганта. От страха он не мог двинуть ни рукой, ни ногой, ни повернуть голову.

«Как он собирается мне помочь? — с отчаянием подумал он о кибере. — Отвлечь внимание змея на себя? Чтобы дать мне возможность улизнуть? Но разве от такого уйдешь? Тот проглотит сначала его, потом — меня!»

За спиной раздались решительные шаги. Майк повернул голову — Чародей отходил от него, двигаясь к воде.

— Иди ко мне! — спокойно сказал кибер змею.

Тот по-собачьи склонил голову набок, внимательно наблюдая за передвижением Чародея. Потом неопределенно хмыкнул и бросился на кибера.

Змеиное туловище опрокинулось на Майка и сшибло с ног. Он покатился по траве и, хотя был оглушен ударом, услышал, как оттуда, где стоял кибер, раздался отчетливый сухой треск. Майк быстро оправился от удара и вскочил на ноги, готовый броситься наутек.

Но, взглянув на змея, понял, что бежать не придется. Гигантские кольца опали. Длиннющее извилистое туловище безвольно лежало на земле и конвульсивно вздрагивало. Голова змея валялась в воде, из его сомкнутой пасти торчали ноги Чародея. А по этим металлическим ногам ходили синие кольца дуговых электрических разрядов.

Майк еще не успел ничего понять, а кольца разрядов уже пропали, ноги кибера зашевелились. Пасть, разведенная стальными дланями, раскрылась, и Чародей выбрался из нее наружу.

Майк, открыв рот, наблюдал за своим телохранителем. Тот вышел из воды и остановился напротив хозяина:

— Я использовал один из запасных химических источников электропитания, сэр. Замкнул электроды на массу. Мое тело сработало как электрошоковая дубинка.

Майк наконец разобрался, в чем дело, и захохотал:

— Червяку орешек пришелся не по зубам! Молодец!

— Спасибо, сэр, — скромно ответил кибер.

Голова поверженного змея дрогнула, голые веки приоткрылись, по телу пробежала судорожная волна. Майк непроизвольно подался назад.

— Достигнутая мощность разряда оказалась недостаточной для того, чтобы убить противника, — объяснил кибер подергивания змея. — Надо ожидать, что существо скоро придет в себя.

— Тогда пошли скорее! — опомнился Майк.

И продолжил путь, перепрыгивая через извивы гигантского тела.

Он быстро шагал по ущелью и теперь зорко поглядывал на стены. Именно они были источником опасностей. Из них в ущелье вылезли карлики, думал он, змей выполз из какой-то широкой трещины в стене — это несомненно. Если бы он всегда лежал на том месте, в котором их встретил, Майк заметил бы его во время воздушной разведки «глаза».

«Да, — немного разочарованно думал Майк, — никакой это не волшебный червяк. Обычная глупая пресмыкающаяся тварь, только очень большая. И, конечно, он не матерился на меня, а просто издавал характерные для него звуки. А я собирался с ним договариваться! Похоже, — заключил он, — это обычная планета со своеобразной фауной. И никакие колдовские законы здесь не действуют. Но тогда, — снова обуревали его сомнения, — какая сила поднимает старика колдуна в воздух? И каким способом он мечет огонь из рукава?»

Он в очередной раз достиг края утеса, выступающего из стены ущелья и загораживающего дорогу, и в очередной раз выпустил вперед Чародея. А когда в ответ на его слова «опасности нет, сэр» обогнул препятствие, то увидел, что достиг цели.

В трехстах-пятистах метрах от него возвышалась островерхая скальная стена, подпиравшая небо. Она наглухо перегораживала дорогу, не оставляя и щели для прохода, и выглядела как гигантская каменная затычка, вбитая меж стен ущелья рукой великана. Речушка вблизи скалы затихала, разливалась и с дисциплинированным ровным шелестом уходила под ее основание.

Майк отыскал взглядом край площадки, на которой обитал злой колдун Франкенштейн. «Долли! — хотелось закричать ему. — Я пришел за тобой!» Но делать этого было нельзя, предупреждать мага о своем визите Майк не собирался.

Он подошел к киберу и указал ему на площадку:

— Сможешь туда взлететь со мной на спине?

— Да, сэр, — спокойно ответил кибер.

— Тогда пошли! — Майк сделал шаг вперед, но кибер остановил его:

— Отсюда начинать полет будет удобнее всего, сэр. Маневренность, которую обеспечивают мои двигатели, не позволяет совершать горизонтальное перемещение. Поэтому, стартуя у основания стены, мы зависнем у края площадки, но рискуем не попасть на нее. Зато, двигаясь отсюда под небольшим углом к вертикали, мы попадем в нужную точку беспроблемно.

— Отлично! — воскликнул Майк. И, обхватив сзади кибера за плечи, скомандовал: — Стартуй!

Внутри корпуса Чародея тихо завыли двигатели, реактивная струя ударила в землю между его ног, и кибер поднялся в воздух. Майк сцепил руки в замок на его груди и подумал, что кибер — субтильный малый, узкоплечий, но охранник вовсе неплохой и на спине у него держаться очень даже удобно.

Дно ущелья плавно уходило вниз. Легкий ветерок растрепал волосы Майка, он тряхнул головой, откидывая упавшую на глаза челку, и…

И в этот момент увидел дракона.

Дракон сидел на краю площадки Франкенштейна и настороженно следил за полетом Майка и Чародея. Был он совсем небольшой, не такой, как описывали подобных ему тварей детские сказки и фэнтезийные романы. «Размером с птеродактиля, — подумал Майк. О птеродактилях он имел представление из университетского курса по палеонтологии. — Но внешность у него очень даже драконовская!»

Действительно, тварь на скале имела кожистые перепончатые крылья, пузатое чешуйчатое тело, короткие когтистые лапы и три змеиные головы на длинных тонких шеях. Головы сбились в кучу, напряженно вглядываясь в летящий к ним дуэт человека и кибера.

«Это дракон Гой! — вспомнил Майк угрозы карликов. — Он дружит с Франкенштейном и обычно сидит на краю площадки и наблюдает, как тот варит себе на костре похлебку. Колдун кидает ему объедки, Гой закусывает, а потом летит на плато Милосердия и жрет шкуры разных зверьков, которых убили на охоте и освежевали карлы. Человечки отдают ему часть добычи, чтобы он их не трогал!»

Он сильнее прижался к металлической спине Чародея. «Этот паразит смотрит на нас! Наверняка голоден. Будет нападать!»

Он как в воду глядел. Дракон неуклюже шагнул с площадки и обрушился со скалы вниз. Но в падении расправил крылья и плавно заскользил по воздуху по направлению к Майку и Чародею. Три его длинные шеи встали вертикально, головы не спускали глаз с добычи. Дракон взмахнул крылами, воспарил выше и сделал над своими будущими жертвами плавный круг, как бы прикидывая, с какой стороны лучше атаковать.

Кибер, не меняя курса, поднимался к площадке по наклонной прямой. Дракон завис сверху и сбоку от него и опустил головы, готовясь пикировать на цель.

— Чародей! — закричал Майк. — Нас атакует эта тварь! Ты сможешь защититься?

— Смогу, сэр, — невозмутимо ответил Чародей. Дракон понесся наперерез киберу. Головы победно завизжали и открыли зубастые пасти.

Кибер действовал хладнокровно. Он завис в воздухе напротив несущегося на него дракона и выстрельнул в него тремя самостягивающимися сетями. Все три головы мгновенно оказались спеленутыми тугой прочной паутиной. Раздались недоуменные жалостные взвизги, дракон засучил лапами, панически забил крыльями, но по инерции продолжал нестись на Майка и Чародея. Кибер выбросил концы сетей из корпуса, наддал газу и взмыл вертикально вверх.

Туша дракона пронеслась далеко внизу.

— Ура! — заорал Майк. — Победа!

Пока кибер выравнивал курс, то сбрасывая скорость, то легонечко подгазовывая, он с восторгом наблюдал за побежденным врагом. Дракон, беспорядочно колотя крыльями, опустился на землю и завалился на бок. Его головы склонились к животу, а когтистые лапы принялись распутывать нервущиеся сети. Майк с удовольствием отметил, что работы несчастной твари хватит надолго.

А между тем край площадки приближался. Скальная стена была уже совсем близко. Майк теперь не отрывал от нее взгляда. Вот уже показалась верхняя часть черного провала пещеры, вот скала надвинулась так близко, что Майк видел на ней каждую трещинку и впадину. Вот площадка всплыла на уровень его глаз…

Она была пуста. В черном провале пещеры возникали и гасли всполохи огня. Из пещеры тянуло дымком. Колдун Франкенштейн разводил в своем жилище костер.

Кибер плавно опустился на гладкую каменную поверхность скального уступа. Майк разжал руки и встал на ноги. Выхватил из-за пояса нож.

Что делать дальше? Прокрасться в пещеру и застать Франкенштейна врасплох? Нет, это не годилось. В жилище колдуна могли оказаться всякие хитроумные ловушки, защищающие хозяина от незваных гостей… Вызвать его сюда, на честный бой?

А если он выйдет с мечом? Все маги пользуются мечами. И не простыми, а колдовскими…

Майк неуверенно посмотрел на короткое лезвие охотничьего ножа. Когда он задумывал спасение Долли и пока шел к ней, он как-то не задумывался над тем, что придется драться с магом. Он знал, что если доберется до старика, то «переломает ему все кости». Но вот он добрался. И что? Маг умеет плеваться огнем, у него наверняка есть меч, и вообще это дикий мощный старик. Даже если Майк сцепится с ним в рукопашной, исход схватки будет вовсе не однозначен…

Майк бросил взгляд, полный надежды, на Чародея. Вот кто ему поможет! Кибер — отличный телохранитель, находчивый боец!

— Чародей!.. — начал он. Но закончить не успел.

Из пещеры вышел высокий седовласый старик в длинном красном плаще. Гроза ущелий и долин, друг карлов и драконов, сын Пожирателя гнид и Сожительницы демона Ра, маг Франкенштейн.

Старик был изумлен и взбешен. Его блекло-серые глаза почти вылезли из орбит и метали молнии. Он взмахнул рукавом плаща и вытянул в сторону Майка узловатый коричневый палец. Раздались хриплые каркающие звуки незнакомой речи.

— Переводить? — деловито осведомился транслятор.

— Нет! — вскричал Майк. При виде старика он вспомнил картины похищения Долли — то, как она жалобно кричала в руках проклятого колдуна, как потеряла сознание на подлете к его жилищу, то, как он обхватывал своими грязными лапами ее стройные ноги…

— Нет! — закричал он. — Я больше не хочу слушать этого старого болтливого козла!

И, не обращая внимания на наставленный на него рукав-огнемет, одним хищным прыжком подскочил к старику, отбросил нож и схватил мага за грудки. Тонкая непрочная ткань плаща — который оказался просто грязноватой тканой накидкой, — затрещала под его пальцами. Старик, не ожидавший от противника такой прыти, с ошалелым видом откинулся назад. Майк хорошенько тряхнул его — у мага щелкнули зубы.

— Где Долли, колдун? Где девушка, которую ты у меня украл?! — прошипел Майк. И, не дожидаясь ответа старца, закричал через его голову: — Долли! Долли! Ты слышишь меня?

— Да, Майк! Я здесь! — раздался из глубины пещеры звонкий голос девушки. Он радостно выдохнул: жива! — Со мной все нормально! — кричала Долли. — Только он привязал меня, я не могу освободиться. Иди сюда!

Майк, осчастливленный тем, что Долли нашлась и нашлась живой и невредимой, оставил старика и бросился в пещеру.

Это был роковой шаг.

Маг Франкенштейн оказался крепким орешком. Вовсе не смущенный нападением Майка, он только и ждал удобного момента, чтобы взять в схватке реванш. Старик обладал отличной реакцией и сноровкой. Как только Майк убрал руки с лацканов плаща, колдун схватил противника за плечо, развернул к себе и толкнул в грудь так сильно, что тот, чтобы не упасть, подался назад на три-четыре шага.

Майк отшатнулся от старика и увидел наставленный на себя рукав-огнемет.

— Осторожно, сэр, — раздался сбоку предупредительный голос Чародея. — Вы всего в метре от края площадки.

Майк понял, что совершил страшную ошибку. Он только что держал в руках полностью деморализованного врага, которого можно было легко связать и отдать под опеку Чародея. Он находился всего в шаге от победы и в трех шагах от Долли Кейт. Но отпустил колдуна. И теперь стоял в шаге от края пропасти, и на него была уставлена рука мага, мечущая огонь.

Старик что-то злобно пробормотал и затряс рукавом. И Майк вдруг понял, что смотрит не на трясущийся красный обшлаг, а в глаза Смерти.

— Чародей! Помоги! — закричал он. И тут же огненный смерч вырвался из-под руки старика и ударил в грудь.

Страшная боль пронзила все тело Майка Уиллеса, расколола туловище на большие куски и скинула их в пропасть. Какая-то часть его сознания сумела вознестись над болью, мнимым ощущением расщепления и увидеть, что на самом деле он цел, вот только…

Только летит со скалы вниз как камень.

Этой картины не смогла выдержать даже самая стойкая частичка его «я», и он провалился в небытие.

* * *

Майк пришел в себя от того, что почувствовал: его легкие раздуваются как мехи, а в них врываются потоки свежего воздуха. Он открыл глаза и увидел над собой чистое голубое небо. И порадовался такой приятной картине. Потом в поле зрения вплыла стальная голова кибера Чародея. Эта картина была уже менее приятной, и тогда Майк вспомнил, что с ним произошло. Он прислушался к себе — боли нигде не ощущалось. Скосил глаза и увидел, что нижнюю часть лица охватывает легкая кислородная маска. «Кибер вытащил из звездолета портативный аппарат искусственного дыхания, — понял он. — Чародей спас меня!»

Майк снял с лица маску и огляделся. Он лежал на траве возле звездолета. Значит, изумленно подумал он, Чародей прошел со мной на спине через все ущелье — мимо взбешенного дракона, очнувшегося змея и озлобленных карлов! И доставил меня сюда целехоньким!

Майк порывисто сел, движение отдалось в груди легкой болью, но не более. Чародей заботливо спросил:

— Как вы себя чувствуете, сэр? Судя по частоте и наполнению пульса, вашей жизни не угрожает опасность.

— Спасибо, Чародей, — от души поблагодарил Майк. — Я чувствую себя прекрасно.

— Переломов у вас нет. Только сильный ушиб грудной клетки. Также вы испытали психологический шок от падения с большой высоты. Ушиб и шок, сэр, — подвел итог кибер, — вот что лишило вас сознания. Я сделал вам искусственное дыхание, хотя в вашем случае нужна всего лишь ватка с нашатырным спиртом. Но у меня ее не было. Зато кислородная маска оказалась не лишней, она привела вас в чувство.

— Как ты сумел спасти меня? Ведь Франкенштейн скинул меня со скалы!

Только сейчас он заметил, что бронежилета на нем нет. Тот валялся на траве рядом. Материя на пластинах, предназначенных для защиты груди, была полностью сожжена. Как будто Майк принял на грудь целый сноп огня.

— Я перехватил вас в воздухе, — ответил Чародей. — Вы падали с естественным ускорением, я же спрыгнул вслед за вами и увеличил ускорение своего падения, включив двигатели. Это дало мне возможность нагнать вас до того, как вы упали на землю.

Майк, глядя на обугленный бронежилет, инстинктивно потер грудь. Операция спасения Долли сорвалась, и надо было начинать все сначала. И как можно быстрее. Неизвестно, что взбешенный старик придумает после визита незваных гостей. Маг вполне мог надумать улизнуть вместе с девушкой, думал Майк, и тогда ее никто не сможет найти, даже космические спасатели!

Но как теперь взобраться на скалу? Очевидно, что маг будет дежурить возле пещеры и не подпустит Майка на выстрел своего рукава-огнемета!

— Как думаешь, — задумчиво спросил он кибера, — каким образом старик мечет огонь?

— Я не могу ответить на этот вопрос, сэр, — молвил Чародей. — Но анализ видеофрагмента, на котором незнакомый человек в красном стреляет в вас, дает совершенно определенный результат.

— Какой? — вскинулся Майк. Он совсем забыл, что кибер постоянно документирует, то есть оцифровывает и сохраняет в виде файлов в памяти то, что видит и слышит. Он мог обрабатывать полученную информацию самыми разными способами и выуживать из нее то, что человек в реальной обстановке с его несовершенными органами чувств просто не замечал!

— Вас поразил патрон сигнальной ракетницы, сэр.

— Что-о? — вскричал Майк. — Ракетницы?!

Кибер не успел подтвердить свои слова. В небе раздался нарастающий вой. Через секунду он перекрыл журчание реки и превратился в оглушающий рев. У Майка заложило уши. Он вскочил с земли, задрал голову и увидел, что на долину падает звездолет. «Спасатели!» — была первая радостная мысль. Но потом он увидел, что спускающийся аппарат слишком мал для того, чтобы претендовать на статус космического спасательного корабля. Тем более, посмотрел на часы Майк, с момента подачи сигнала «SOS» прошло всего полтора часа. Слишком мало для того, чтобы достичь планеты, стартуя с Земли…

«Это частник, — сделал вывод Майк, наблюдая за тем, как неизвестный звездолет приземляется рядом с его кораблем. — Как он здесь оказался? Наверно, находился в космосе неподалеку и, приняв сигнал о помощи, поспешил на выручку. Очень хорошо! Кто бы он ни был, у него наверняка есть все, что нужно, чтобы одолеть мага с ракетницей и освободить Долли!»

Корабль мягко опустился на землю, рев двигателей смолк. Дверца входного люка отошла в сторону, и в образовавшемся проеме показалась атлетическая фигура с маленькой головой на бычьей шее.

Майк почувствовал во рту утренний нехороший привкус: это был Джордж Фобс!

Фобс бегло оглядел долину, уперся взглядом в Майка и молча спрыгнул на землю. Кожаная безрукавка на его мощном мускулистом торсе смотрелась нелепо — как детская распашонка. Но это не делало бицепсы Фобса меньше, а зверскую гримасу на лице — благообразнее.

Не говоря ни слова, он направился в сторону Майка Уиллеса.

Майк попятился, а потом тихо позвал кибера:

— Чародей!

— Да, сэр.

— Ты видишь человека, который идет к нам? Твоя задача — в том случае, если он нападет на меня, — лишить его способности передвигаться.

— Но я не могу причинять землянам вред, сэр, — ответил кибер.

— Я не прошу убивать или калечить его! — раздраженно прошептал Майк. — Я прошу обеспечить мою безопасность!

— Я выполню свой долг, сэр, — пообещал кибер.

Джордж Фобс был уже в двадцати шагах от Майка. Его крепкое личико перекосилось от злости; даже на таком значительном расстоянии, как двадцать шагов, Майк слышал, как у здоровяка с внешностью Конана-варвара скрипят зубы.

— Что, доигрался?! — взревел Фобс. — Разбил корабль! А где Долли Кейт? Она пострадала?! Если с ней хоть что-нибудь случилось — я убью тебя, болван!

Майк успокаивающе выставил перед собой растопыренные ладони:

— Джордж, Джордж, успокойся! С кораблем все нормально. И с Долли тоже. Но она сейчас не может поговорить с тобой.

Фобс, играя бицепсами, подошел вплотную.

— Я знал, что ты угробишь корабль и подставишь Долли! — с ненавистью процедил он. — И поэтому полетел за вами, но потерял вас в гиперпространстве. Я думал, что у тебя хватит ума не лезть далеко в Космос в пьяном виде, и искал вас на планете Фэнтези. И вдруг получил сигнал о помощи с твоего корабля! Где Долли?! — огласил долину рев разъяренного буйвола. — Где она?! Что с ней?!

Он протянул к ненавистному сопернику руки, и кибер, стоявший сбоку от Фобса, тут же подался к носителю угрозы жизни Майка Уиллеса. Но Джордж справился с яростью и опустил руки. На движение кибера он не обратил внимания.

— Ты не волнуйся, — искренне посоветовал Майк. — Понимаешь, Долли попала в беду, но вместе мы легко сможем вызволить ее…

Джордж Фобс побелел от бешенства.

— В какую беду? — прошипел он.

— Ее утащил местный абориген, — сказал Майк. И, чувствуя, что дальше ничего пояснять совсем не надо, все-таки выдал: — Летающий маг Франкенштейн, с ракетницей в рукаве…

— Издеваешься? — ласково улыбнулся Джордж Фобс. — Маг, говоришь? Франкенштейн? С ракетницей?!

Он с силой уронил руки на многострадальную грудь Майка и схватил его за ворот рубашки. Транслятор хрустнул и упал в траву. Ворот врезался в шею. Майку стало трудно дышать, в лицо ударила кровь. Но он не сопротивлялся. Он ждал, когда в дело вступит Чародей.

Тот не заставил долго ждать. Он молча шагнул за спину разъяренного здоровяка и ткнул его металлической рукой под лопатку. Раздался электрический треск. Глаза Фобса закатились, хватка его мгновенно ослабла, он отпустил ворот Майка и рухнул на землю.

Майк склонился над бесчувственным телом поверженного врага и прощупал на шее биение сонной артерии.

— Судя по частоте и наполнению пульса, — счел необходимым объявить он Джорджу Фобсу, — вашей жизни не угрожает опасность! — Фобс не обрадовался хорошей новости, даже не пошевелился. Майк обиженно пожал плечами и посмотрел на Чародея:

— Электрошок, да?

— Так точно.

— А я думал, ты сетку на него накинешь.

— Сетка слишком мала для такого крупного человека, сэр.

— Но у тебя осталась пара этих самостягивающихся штук?

Кибер открыл створки на груди, и Майк вытащил из его корпуса два пучка длинных прочных волокон. Он быстро стянул ими руки и ноги бедняги Джорджа и снова заговорил с ним:

— Полежи пока здесь, друг. А я пойду и познакомлюсь с твоим звездолетом. На вид ты настоящий мужчина и охотник, а не глупая гора дутых мускулов. Если я не ошибся в тебе, то ты взял с собой в Космос все, что может понадобиться в опасных приключениях.

Через несколько минут он вышел из звездолета Фобса в полном боевом облачении. Его торс охватывал новенький бронежилет, на спине висел ранец с реактивным двигателем и антигравитатором, в руках Майк сжимал бластер.

К этому моменту Фобс пришел в себя и сел на траве. Он по-крабьи шевелил пальцами связанных рук и непонимающе глядел на своего недавнего противника.

Майк царственным жестом протянул руку в сторону пленника и кибера:

— Чародей! Отнеси мистера Джорджа Фобса в наш звездолет. Теперь у тебя одна задача — заботиться о безопасности этого человека! — И приветливо обратился к Фобсу: — Поправляйтесь, сэр. А я тем временем доставлю сюда мисс Кейт.

И под вялые ругательства врага включил двигатель с антигравитатором и эффектно вознесся над долиной.

Майк летел над ущельем, как супермен, — в горизонтальном положении, вытянув вперед левую руку, пронизывая пространство суровым взором. Правой рукой он прижимал к груди бластер. Антигравитатор лишал его тело веса, позволяя парить на любой высоте, в любой позе. Реактивные струи, вырывающиеся из ранцевого двигателя, толкали его вперед. Майк знал, как управлять полетом. В зависимости от того, куда он направлял сопла, он мог поворачивать, тормозить, снижаться и набирать высоту.

Через минуту полета кураж прошел, он прижал левую руку к телу и перестал грозно хмуриться. И подумал о том, что во время похода к логову старика Франкенштейна вел себя не самым героическим образом. По существу, все проблемы, которые возникали в пути, решал за него Чародей. Кибер разогнал карликов, парализовал змея, победил дракона, и, если бы не он, Майк сейчас лежал бы под скалой, разбитый в лепешку…

А еще он думал, что планета, которую он решил назвать именем своей девушки — Долли, вовсе не фэнтезийная. Если кибер не ошибся — а киберы ошибаются очень редко! — и у старика Франкенштейна в рукаве плаща прячется всего лишь примитивная ракетница, а не заключена колдовская сила, то и полеты мага вполне могут оказаться работой не магических заклятий, а вот такого же прибора, что висит на спине у Майка. Скорее всего так оно и есть…

И карлы здесь вовсе не тролли, разочарованно думал Майк, и хранители сокровищ — вовсе не хранители, а обычные змеюки, только очень большие, а сокровищами здесь и не пахнет… Вот только драконы вроде бы настоящие. Но что такое здешний дракон? Обычный птеродактиль с тремя головами, каприз инопланетной природы!..

Он летел и видел, как карлики все еще суетятся на том месте, где они преградили дорогу Майку и Чародею. Видел, что гигантский змей с янтарными глазами оправился от элекрического удара и ползет вдоль реки по направлению к «малому народцу». Высоко над Майком бодро пронесся дракон, на всех трех его шеях болтались спутанные волокна самостягивающихся сверхпрочных сетей.

Майк не задерживал внимания на жизни обитателей ущелья. Они его больше не интересовали. Не потому, что любопытство и познавательный инстинкт оставили его. Просто он был разочарован. Он чувствовал себя так, как будто его обманули. С самого начала истории он вступил в схватку со злыми карлами, драконами и могущественным магом. Он освобождал свою девушку, опутанную чарами колдуна, похищенную колдовским способом. А в конце истории летел с бластером наперевес, чтобы расправиться всего лишь с каким-то жалким полудиким аборигеном-авантюристом, пуляющим почем зря из сигнальной ракетницы!

Только откуда у него эта ракетница? Не мог же сын Пожирателя гнид изготовить ее собственными руками?!

Это загадка, говорил себе Майк. И начинал сомневаться в выводах Чародея. «На этой планете все есть обман, — думал он. — Кибер не ошибся насчет патрона для ракетницы, он просто увидел то, что ему показывал маг… Этот старик, этот жалкий авантюрист не так уж стар, жалок и вовсе не прост… Маг он или не маг, он пленил Долли и чуть не убил меня. И, — неожиданно завершил он свои размышления, — если я хочу закончить партию в свою пользу, надо прекратить думать, на планете Долли легко запутаться. Надо действовать!»

Неприступная скальная стена надвигалась на него. Он сбросил скорость и, резко набрав высоту, завис прямо напротив площадки, в нескольких метрах от ее края.

Старик Франкенштейн стоял у входа в пещеру, его длинная борода воинственно развевалась на ветру, глаза сверкали. Он явно ожидал появления Майка.

Завидев врага, старик злобно захохотал и вытянул вперед руку с ракетницей.

Майк рассвирепел.

— Уверовал в свою хлопушку, старый пердун! — заорал он. — Она тебе не поможет!

И взвился над площадкой. Старик растерялся и опустил руку. А Майк вскинул бластер и стал всаживать один заряд за другим под ноги мага.

Бластер Джорджа Фобса был хорош, новейшей конструкции, он обеспечивал стрельбу со взрывным эффектом. Его заряды не прожигали мишень, а взрывали ее. Вокруг старика заскакали желтые молнии, загромыхали взрывы, засвистели острые осколки камней. Майк видел, как полы красного плаща, изрезанные каменным крошевом, превращались в рванье. Старик закрыл лицо руками от огня и осколков и дергано заплясал на месте. А потом страшно закричал и упал на колени.

На этот раз Майк, добившись капитуляции противника, не дал ему шанса прийти в себя. Он прекратил стрельбу, быстро опустился на площадку и подскочил к старику. Тот уткнулся головой в землю и не подавал признаков жизни. Но Майк не стал приводить его в чувство. Он схватил мага за ту руку, которая метала огонь, задрал на ней рукав и увидел трубку ракетницы. Она была привязана к предплечью старика грязной веревкой. От спускового крючка тянулась к безымянному пальцу тонкая ниточка.

— Все-таки она… — разочарованно пробормотал Майк. Кибер Чародей оказался прав.

Он сорвал ракетницу с предплечья старика и заломил его руки за спину. Крепко связал их заготовленной заранее бечевкой. А когда сделал это, разогнулся и перевел дух. Взгляд его упал на согбенную спину старца. На ней под материей плаща явственно проступал плоский прямоугольный предмет. Майк резко рванул колдуна за ворот плаща. Красная тряпка подалась и обнажила толстую шерстяную ткань нательного одеяния. Майк рванул сильнее. Плащ спал с плеч мага.

Глазам Майка предстал предмет, закрепленный на спине Франкенштейна.

Это был ранцевый двигатель с плоской коробочкой антигравитатора.

Майк презрительно сплюнул и огляделся. Поднял оброненный в предыдущую встречу со стариком охотничий нож. Разрезал ремни ранца, снял его с пленника и побежал в пещеру.

Обезоруженный маг ожил и жалобно заскулил ему вслед.

Большая пещера с высоким овальным потолком тускло освещалась огнем догорающего костра. Посреди нее стоял врытый в землю столб. К столбу была привязана Долли Кейт. Веревки опоясывали ее тонкую талию и бедра, стягивали руки за спиной. Девушка увидела вбежавшего спасителя и закричала:

— Я здесь!

— Долли! — рванулся к ней Майк. — С тобой все в порядке?

— Да, да! — радостно смеялась девушка. — Ты пришел, ты нашел эту страшную колдовскую пещеру! Развяжи меня скорее!

Майк принялся поспешно разрезать ножом веревки.

— А где этот гадкий старик? — со страхом спросила Долли.

— Я связал его, — коротко ответил Майк. Долли посмотрела на него с восхищением. Потом сказала:

— Он все время варил какие-то травы и творил заклинания. Как будто не мог сделать это без меня! Он настоящий маг?

— Нет, — коротко ответил Майк. — Он дикарь. И хотел отправить тебя к своим предкам. Но теперь он не сможет этого сделать. Пусть, если хочет, сам навещает их!

Он освободил Долли. Она стала растирать затекшие запястья, но Майк мягко перехватил ее руки и массировал рубцы от пут до тех пор, пока они не исчезли.

А потом вывел Долли из пещеры.

Старик Франкенштейн стоял на коленях в той же позе — уткнув лицо в землю. Его жалобный негромкий скулеж вызвал у девушки сочувственный вздох.

— Ничего, — сказал Майк, прикрепляя к поясу трофейный ранцевый двигатель. Использовать его он не собирался. Технике старика доверия не было. — Посидит связанный. А там прилетят спасатели, и пусть делают с ним что хотят. Пойдем, Долли.

Они подошли к краю площадки, и Майк крепко и бережно обнял девушку за талию. Она, как и утром в звездолете, обвила его шею руками.

— Майк, — спросила Долли, облучая его лицо нежным взором, — ты преодолел много преград и победил сильных врагов?

Он тихо ответил:

— Я принес к вашим ногам свою любовь и преданность, принцесса.

— Мой рыцарь, — прошептала Долли.

Майк поднял ее на руки и спрыгнул со скалы.

* * *

Через несколько дней Майкл Уиллес делал доклад на семинаре по ксенологии. Тема его выступления была интригующей: «Вновь открытая планета Долли. Мифы и реальность». Аудитория наполнилась до отказа, в нее набились студенты не только того курса, на котором учились Майк и Долли, но и всего факультета. Ректорат присутствовал в полном составе.

На первооткрывателя планеты с разумной цивилизацией существ, полностью подобных землянам, в университете хотели посмотреть многие…

Майк потел от волнения, но держался молодцом. Вряд ли ему удалось бы сохранить самообладание перед столь солидной аудиторией. Но в первом ряду сидела Долли и с гордостью смотрела на него. А в кармане у Майка лежали два билета в театр на вечерний спектакль. И эти два фактора — присутствие Долли и предстоящее свидание — делали его раскованней и смелей.

Сначала он вкратце описал — конечно, не вдаваясь в подробности, — обстоятельства, при которых была открыта планета; рассказал историю похищения Долли Кейт; со сдержанной самоиронией поведал о своих злоключениях и ложных представлениях о «фэнтезийных» законах открытого мира.

— Итак, господа, — подытожил он первую часть своего выступления, — я рассказал вам о своих заблуждениях и их причинах. Это, так сказать, мифы. А теперь — реальность… — Он задумчиво замолчал, мысленно выверяя строй изложения, и продолжил:

— Но прежде чем говорить о главном, я должен сделать важное заявление. Первооткрывателем этой планеты являюсь не я и не моя спутница. Десять лет назад экспедиционный корабль разведки Дальнего Космоса приземлился на Долли, в горах, недалеко от того ущелья, где происходили описанные мною события. Это была вынужденная посадка: в Космосе корабль получил серьезные повреждения. Причины происшествия пока не выяснены. Но факт тот, что при посадке пилот не справился с управлением серьезно поврежденного звездолета. Корабль потерпел крушение, распался на части. Экипаж погиб. Долгие десять лет члены экспедиции считались на Земле без вести пропавшими. Теперь мы знаем об их судьбе. И знаем, что перед смертью они смотрели на тот мир, о котором мы говорим и который сегодня увидим на экране. Вечная память мужественным первооткрывателям планеты Долли.

Зал поднялся и почтил молчанием память разведчиков.

После этого Майк показал слушателям видеозапись разведоблета планеты спасательным кораблем. Потом изложил своими словами материалы работы научной экспедиции, специально снаряженной для изучения флоры, фауны и разумных обитателей Долли.

— Таким образом, — говорил он, — разумная цивилизация планеты Долли находится на том уровне развития, который на Земле был достигнут народами Западной Европы ко времени Средневековья. Вы видели города со зданиями типичной для Средних веков архитектуры, парусные суда, каменные замки феодалов, картины столкновения рыцарских армий. Это не исторические хроники Земли. Это современная реальность планеты Долли.

Раздались сдержанные аплодисменты.

— Теперь вы понимаете, господа, — продолжал Майк, — что поведение злодея Франкенштейна как типичного представителя темного суеверного средневекового общества в описанной мною ситуации вполне объяснимо. И по отношению ко мне, и по отношению к Долли Кейт. Агрессивность, волхвование, жертвоприношения… В общем, понятно… — Он замялся и решительно закончил доклад: — Прошу задавать вопросы, господа.

С вопросами аудитория не задержалась.

— Молодой человек, — поднялся с места сам ректор, — так откуда у вашего знакомца… хм… Франкенштейна взялись антигравитатор и ракетница?

— Франкенштейн, сэр, — отвечал Майк, — горный пастух. Он имел в своей деревне и ее окрестностях славу ведуна. Совсем недавно он наткнулся в горах на останки космического корабля разведчиков и сумел освоить, в общем-то, простую технику обращения с антигравитатором и ранцевым двигателем. Аппараты работали прекрасно, за десять лет бесхозного «хранения» под открытым воздухом с ними ничего не случилось… И Франкенштейн объявил себя чародеем, продемонстрировал способность летать и метать огонь из рукава, ушел из деревни и поселился отшельником в пещере. Жители окрестных деревень боялись его как огня, лечились у него, приносили ему еду, платили за колдовские советы… Скала, на которой он жил, неприступна только со стороны ущелья. А со стороны горных деревень и пастбищ к нему в пещеру вел подземный ход…

— Где он сейчас? — выкрикнул кто-то из зала.

Майк пожал плечами:

— Наверно, вернулся в деревню и снова стал пастухом. Теперь — без антигравитатора и ракетницы — он лишился «магической» силы, ему нечем повергать в ужас крестьян. Хотя не знаю, суеверия — стойкая штука. Возможно, Франкенштейн продолжает волхвовать в своей пещере, а крестьяне носят ему продукты…

— А что вы можете сказать о карликах, которых повстречали в ущелье?

— Это народец, отставший в развитии от основной массы населения планеты, — улыбнулся Майк. — Что-то типа наших африканских пигмеев. Дело в том, объяснили мне антропологи из научной экспедиции, что для таких маленьких человечков ущелье — замкнутая система. Они варятся в собственном соку и не ведают, что происходит за скальными стенами их микромира. Отсюда их дикость и примитивизм. Но, по-моему, наши ученые решили взяться за них всерьез. Так что, — улыбнулся он, — я смотрю на будущее «малого народца» с оптимизмом.

— А гигантские змеи, драконы? — спросил тот же голос.

— Ну, это типичные представители своеобразной флоры планеты, — ответил Майк. Подумал и добавил: — И ничего мистического в них нет.

И в этот момент посреди аудитории выросла чья-то высокая и широкая фигура: очередной студент встал, чтобы задать вопрос. Майк посмотрел на него и обмер: вопрошать собирался Джордж Фобс.

Взгляды соперников встретились, и Майк Уиллес в смущении отвел глаза. Он чувствовал себя виноватым перед Фобсом. Он выставил его перед Долли не в лучшем свете — беспомощным пленником, связанным по рукам и ногам. А ведь парень, думал Майк, прилетел за ними на планету, чтобы оказать помощь. Он был не из робкого десятка. И вина его состояла лишь в том, что он слишком рьяно ухаживал за Долли и слишком горячо выражал свою неприязнь к Майку.

«Хороша неприязнь! — возразил он себе. — Чуть голову мне не оторвал!» Но, повинуясь внезапному порыву, жестом остановил готового заговорить Фобса и громко сказал:

— Минутку, Джордж! Перед вами, господа, стоит человек, который пришел на помощь мне и Долли Кейт в трудную минуту на незнакомой планете. Именно благодаря его участию я смог освободить свою девушку из плена злодея и колдуна Франкенштейна!

Раздались бурные аплодисменты. Фобс замер с растерянным выражением на лице. И вдруг Долли поднялась с места, повернулась к нему и захлопала в ладоши. Фобс расцвел. Его маленькое крепкое личико озарилось широченной улыбкой. Он подмигнул Майку, потряс в воздухе здоровенным кулаком и закричал:

— Да здравствует планета Долли!

Аудитория взорвалась еще более громкими аплодисментами и криками особенно расторможенных студентов.

А Майк стоял и счастливо улыбался, сжимая в кармане брюк два билета на вечерний спектакль. И думал: «Именно так, черт возьми, именно так! Да здравствует планета Долли!»

Фантом

Он встал из кресла с искаженным от ярости лицом, слепо зашарил по столу руками, схватил тяжелую хрустальную пепельницу и запустил в голову жены.

Он был точен. Пепельница угодила прямо в переносицу Беллатрикс, прошла сквозь лицо и с силой ударилась в пол. Помещение сотряс грохот удара. Хрусталь выдержал проверку на прочность — пепельница не разбилась, а, стремительно прошуршав по паркету, бухнулась в стену.

Бросок Чарли Рэта Хубера ничего не изменил — ни на нежном лице его молодой супруги, ни в ее откровенной позе.

Распростертая на софе, прикрыв глаза и прикусив пухлую губку, она продолжала сладострастно постанывать. Ее запрокинутая голова качалась в такт движениям овладевшего ею мужчины. Золотистая челка прилипла к взмокшему лбу, тонкие руки ласкали мускулистую спину любовника. Обнаженные плечи Беллатрикс скользили по атласной материи сорванного в пылу любовной борьбы халатика; его красный поясок, прижатый к ложу упругими ягодицами женщины, свесился к полу и мерно раскачивался.

Чарли Хубер, шумно дыша, сжал кулаки и издал приглушенный звериный вопль. Его крупное тело сотрясала дрожь, элегантный дорогой пиджак распахнулся, узел галстука с бриллиантовой заколкой сбился набок. Тяжеловатое, с правильными чертами, лицо Хубера — лицо преуспевающего банкира средних лет — исказила гримаса отвращения.

— Это всего лишь запись, не более. — Глава частного детективного агентства Дик Алвар сидел за совершенно пустым полированным столом и с холодным спокойствием наблюдал за клиентом. — Примите мои соболезнования. — В его голосе прозвучала нотка сочувствия. Жесткие складки дубленого худощавого лица сдвинулись в подобие сочувственной улыбки, но белые глаза альбиноса остались бесстрастными.

Хубер не слышал его. Он с хрипом выдохнул и упал в кресло. И почувствовал, что не может отвести взгляда от свесившейся с софы полоски красной шелковой материи. В груди горело, в животе разливалась жгучая отрава. В голове бухал паровой молот — с размеренностью любовных ударов мужчины, который буквально в трех шагах от Хубера пользовал его жену.

Атласный поясок халатика Беллатрикс мерно раскачивался…

Женщина что-то горячо зашептала — Хубер не расслышал, — и мужчина, запечатлев на ее губах долгий поцелуй, задвигался быстрее и с большей гибкостью и силой. Женщина застонала и прогнулась. Красный поясок соскользнул с ложа и упал на пол.

Хубер издал горлом булькающий звук и медленно, с усилием опустил голову.

Дик Алвар сжал тонкие губы, пригладил белые волосы, стянутые на затылке в тугую косичку, и взял в руки пульт дистанционного управления устройством воспроизведения динамической голограммы.

— Черт бы побрал эту вашу запись… — с натугой выдавил Хубер. — Черт бы ее побрал! Слышите?! — И с силой ткнул в лицо сжатые кулаки. — Прекратите это! Сейчас же!

Алвар неторопливо вышел из-за стола, молча встал позади кресла, в котором сидел Хубер, и еще несколько секунд наблюдал за действом, которое разворачивалось посреди его просторного кабинета. Голографическая запись воспроизводилась в масштабе 1:1, с полноценным объемно-звуковым сопровождением, и давала почти полный эффект присутствия.

— Ведь это только начало, мистер Хубер, — наконец мягко, но безжалостно молвил глава детективного агентства. — Может быть, вы хотите увидеть развитие сцены и…

— Прекратите! — взревел Хубер. — Выключите свою дьявольскую аппаратуру!

Дик Алвар тронул клавиатуру пульта, и голографическое изображение схлопнулось в точку; горячий шепот, стоны, скрипы и шуршание пропали, в кабинете воцарилась мертвая тишина.

Несколько минут Чарли Рэт Хубер сидел неподвижно, в его глазах застыли злые слезы.

Детектив безмолвно стоял у него за спиной. Потом он деликатно кашлянул и вернулся за свой стол.

Хубер поднял голову и тяжело развернулся к Алвару. Тот, бесстрастно глядя на клиента, заговорил:

— Нам прискорбно это признавать, мистер Хубер, но ваша жена изменяет вам. Ее любовник — некий Грег Марлон Марсо, бейсболист, владелец двух ресторанов и букмекерской конторы. 23 года, холост, ведет образ жизни плейбоя. Вряд ли он испытывает к вашей жене серьезное чувство…

— Меня не интересует этот тип, — просипел Хубер.

— Хорошо, — немедленно отреагировал Алвар. Его бледное жесткое лицо не отражало никаких чувств. — Мисс Беллатрикс Хубер. Она встречается с Марсо два-три раза в неделю. Как мы поняли из записей их бесед, в течение полугода. Свидания происходят обычно днем, когда вы на работе. Как правило, в его коттедже. Иногда — в гостиницах. Съемка, запись которой вы видели, была сделана в комнате вашей жены, на втором этаже вашего особняка…

Хубер вскинул на него ненавидящий взгляд. Алвар бесстрастно выдержал его и закончил ровным голосом:

— Порой, как вы уже поняли, встречи происходили у вас дома. — И счел нужным добавить: — Мы всего лишь выполняли ваш заказ, сэр. Вся следящая аппаратура, что была установлена в доме, уже снята…

Хубер никак не отреагировал на эти слова. Он продолжал смотреть на Алвара. Его лицо горело, губы тряслись.

— Я хочу убить ее!

Дик Алвар опустил глаза.

— Это пройдет, мистер Хубер, поверьте. Это проходит…

— Нет!!

— Я не знаю, решитесь ли вы на развод, — тихо, но настойчиво продолжил Алвар, а его сильные длинные пальцы легли на пульт дистанционного управления, — но мы готовы помочь вам в этом деле. Мы предоставим вам все записи встреч мисс Беллатрикс Хубер с Грегом Марсо. Ведь записи — ваша собственность, она поможет вам в судебном процессе… — Он дотронулся до одного из сенсоров пульта, и мгновенно посреди его кабинета возникла область быстро сменяющихся трехмерных динамических голограмм. Каждые полсекунды одна сцена сменяла другую — переплетающиеся тела, различные интерьеры, цветы, тигриная шкура, кольцо нагих обнимающих рук, крупным планом — полураскрытые губы Беллатрикс, ее обнаженные тугие бедра, смуглые сильные руки мужчины…

— Хватит!!!

Голографическое порношоу немедленно прекратилось.

— Я убью ее!!!

Дик Алвар пригладил волосы и потрогал на затылке тугую косичку. На Хубера он не смотрел. Воцарилась тяжелая пауза.

— Как вы собираетесь это сделать?

В голосе главы детективного агентства не было никаких чувств, никакого подтекста. Один голый запрос информации.

Чарли Хубер открыл было рот, чтобы ответить, но осекся. Его бешенство сменилось мимолетным недоумением, а оно — задумчивостью. Алвар чутко наблюдал за ним из-под полуопущенных век. Губы Хубера перестали трястись, породистое лицо обрело выражение холодной решимости. Глаза потемнели.

— Вы хотите сказать, что это не так просто сделать? — хмуро бросил он.

— Я думаю, вы понимаете, что я хочу сказать, — молвил Алвар. — Убить человека легко, если вы на него злы и решили сделать это во что бы то ни стало… А ведь вы решили это сделать, ведь так, мистер Хубер?

Вопрос прозвучал резко — как требование отчета. Но Хубер не обратил на это внимания — перед его глазами качался красный атласный поясок халатика Беллатрикс.

— Да, я решил, — ответил он и удивился спокойствию, с которым это было сказано. Да, он решил. Ядовитый жар в груди стал затухать.

— А если так, — продолжал Дик Алвар, — то вы должны понимать: насколько легко убить человека, настолько же трудно скрыть следы преступления. Я даю вам бесплатную справку: в вашей ситуации, независимо от выбранного вами орудия и способа убийства, после смерти мисс Хубер у вас нет почти никаких шансов остаться на свободе. Вы — не профессионал и обязательно допустите какую-нибудь оплошность.

Чарли Хубер двинулся в кресле, собираясь что-то сказать, но Алвар жестом остановил его.

— Это факт, мистер Хубер, поверьте мне. Примите как данность. И не думайте, что я собираюсь предложить вам услуги наших специалистов — мы темными делами не занимаемся. В этом деле вам здесь не помогут. Действовать вы будете один.

Последняя фраза прозвучала как констатация необратимости выбора Чарли Хубера. Глава детективов говорил так, будто его клиент вот-вот отправится совершать убийство. Хубер отметил этот ход, автоматически оценил его манипулятивность, и… Слова Дика Алвара понравились ему.

Алвар откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и деланно-задумчиво прикрыл глаза.

— Я допускаю, — тихо продолжил он, — что можно было бы придумать нечто безопасное для исполнителя, что-то вроде «медленной смерти»…

Беседа, чутко направляемая Алваром, обретала характер дружеского необязательного обсуждения безобидной проблемы.

— …Например, вы могли бы добавлять в пищу мисс Хубер определенное сочетание безобидных лекарств, и через месяц-два она бы скончалась от массивного дисфункционального внутреннего кровотечения. Но, во-первых, и здесь нужна осторожность и ловкость рук, а во-вторых… Вам ведь нужен а к т возмездия, мистер Хубер, а не процесс… Я правильно понимаю?

Чарли Хубер поднял на него глаза, но смотрел он сквозь Дика Алвара.

— Да, мне нужен акт. Я хочу убить ее, а не убивать. Хочу видеть, как она умирает у меня на глазах — после того, как я ее…

— Только не «ударю ножом», не «схвачу за горло», не «укушу», не «сброшу с крыши небоскреба»! — прервал его Алвар. — Забудьте об этом. Если вы хотите остаться в живых после убийства мисс Хубер… — Он подался вперед и замер, уперев локти в стол и опустив подбородок на сложенные в замок руки. Жесткие складки его бледного лица обездвижились. Белые зрачки уставились на Хубера. Было похоже, что Алвар усиленно о чем-то размышляет.

Хубер теперь в этом сильно сомневался. Он видел, что глава частного детективного агентства явно собирался что-то предложить, и размышлять ему было не о чем: он вел свою игру и делал это довольно прямолинейно. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, во что играет Дик Алвар, — в получение прибыли. Но при этом детектив говорил правильные вещи, а потом… Хубер был раздавлен изменой жены, раздавлен и унижен. И ненависть к этой когда-то желанной для него женщине была — на удивление ему самому — так велика, что он готов был платить — даже не за помощь, а только за то, что этот расчетливый холодный альбинос всего лишь взял на себя труд обсудить с ним проблему убийства дрянной потаскушки. Впрочем, если он предложит что-то дельное…

Алвар опустил ладони на стол и решительно сказал:

— Хорошо. Мы поможем вам, мистер Хубер. Подождите меня пару минут.

Он вышел из кабинета, а через некоторое время вернулся с долговязым парнем, облаченным в униформу охранника. Парень нес на вытянутых перед собой руках большой прозрачный куб из тонкого стекла. Молодой охранник, видимо, не владел своими чувствами и мимикой: на его лице застыла гримаса брезгливости. По знаку Алвара он поставил ношу на стол, облегченно вздохнул, совершенно по-детски вытер ладони о форменные брюки и быстро удалился.

Хубер с мрачным любопытством уставился на куб.

На дне стеклянной емкости, усыпанном желтым песком, распласталось незнакомое Хуберу существо. Выглядело оно отвратительно. Плоское полупрозрачное тело, покрытое мутной слизью, имело размер небольшой тарелки; по его краям были разбросаны несколько пар плоских немигающих бесцветных глазок; от туловища во все стороны тянулись тончайшие изломанные спицы паучьих конечностей.

— Это существо, — сказал Алвар, — с планеты Клифот. Я думаю, вы о такой не слышали. Клифот — одна из тысяч колоний Галактического Союза. Но это не важно… Тварь доставлена на Землю контрабандно. Она известна только узкому кругу… э-э… специалистов, а в полиции о ней и о том, что она умеет делать, и слыхом не слыхивали. Она прекрасно адаптируется к земным условиям субтропического климатического пояса, в котором мы с вами живем, и на Земле продолжает функционировать так же, как и на родной планете. Те, кто открыл и изучил это существо, называют его энвольтантом. Знаете, почему? — Алвар растянул в улыбке тонкие губы.

Спицы-конечности существа задвигались, и покрытое слизью тело медленно сдвинулось с места. Раздалось легкое шуршание. Плоские глазки энвольтанта затянулись желтоватой пленкой.

— Насколько я знаю, энвольтация — воздействие на человека магией, — сказал Хубер, наблюдая за существом. Только сейчас он заметил, что на дне куба лежит кусочек сырого мяса. Энвольтант продвигался к нему.

— Совершенно верно. Эта тварь поможет вам совершить а к т таким образом, что никому и в голову не придет, что вы — убийца.

— Как такое может быть? — хмуро осведомился Хубер. В это время существо наползло на кусочек мяса, полностью накрыв его своим слизистым телом, и замерло.

Алвар наклонился к кубу, всматриваясь в его обитателя:

— Видите? Переваривает мясо! Энвольтант — не хищник. Он всеяден, ползает по земле и жрет любую органику, которая попадется ему под брюхо. Усваивает он ее так: выделяет из тела некую смесь сильной кислоты и ферментов, и они превращает добычу в легкоусвояемую пищевую полужидкую массу. Эту массу энвольтант впитывает через поры своего брюха.

— Такой механизм внешнего пищеварения встречается у насекомых, — брезгливо скривился Хубер. — Но зачем вы мне все это рассказываете?

— Затем, чтобы рассказать, как это безобидное, в принципе, существо защищается. — Алвар выпрямился, достал из кармана плоский серебристый брелок и сильно сжал его пальцами. Стеклянные грани емкости с энвольтантом подернулись разноцветной рябью.

— Это стекло не пропускает внутрь куба свет и звуки. Мы видим и слышим энвольтанта, он нас — нет. Он находится сейчас в полной тишине, в ограниченном пространстве, окруженном светлым туманом. Ему комфортно и не страшно. Но только что я отключил режим защиты от внешних воздействий. Через минуту защитное поле исчезнет, и энвольтант увидит и услышит нас. И испугается. Очень вас прошу — ради вашей безопасности — не делайте резких движений, говорите шепотом и не вздумайте вскочить и приблизиться к нему.

Алвар замолчал и замер за спиной Хубера. Рябь на гранях куба пропала, они снова стали прозрачными. И в тот же миг раздался резкий хрип, он сменился свистящим шипением, и Хубер увидел, как энвольтант дернулся, спицы-конечности царапнули стекло, выпрямились и опрокинули плоское тело навзничь. Они не дали ему упасть, а перекинулись назад, поддержали и установили под углом 45 градусов. На песок падали бесформенные ошметки слизи, на бледном брюхе существа, столь же безобразном, как и спина, шевелились полипы-присоски. Хубер с ужасом отметил, что плоские глазки со спины «перетекли» на брюхо. Энвольтант с шипением подался назад, как бы прочнее устраиваясь на спицах-опорах, и…

В один неуловимый миг контуры полипов-присосок размылись исторгнутой из них мутной субстанцией, и через мгновение энвольтант исчез в клубящемся облаке серого тумана. Облако поглотило собой куб и, стремительно увеличиваясь в размерах, накрыло половину стола и выросло до потолка. С момента исчезновения защитного поля куба прошло не больше двух-трех секунд. Хубер, жадно наблюдавший за происходящим, вдруг ощутил озноб и странное головокружение. На мгновение ему показалось, что он находится в холодной пустоте, а серый туман как будто имеет к нему какое-то отношение… будто бы что-то в ы с а с ы в а е т из него… Он закрыл глаза и тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Не двигайтесь! — прошептал Алвар.

Когда Хубер снова взглянул на то, что клубилось над столом, серый туман приобрел очертания двух темных фигур: одной — сидящей и другой — стоящей рядом с первой. От призраков веяло смертью. «Это мы! — подумал Хубер, вглядываясь в безумное порождение энвольтанта и пытаясь сдержать овладевавший им леденящий ужас. — Это Алвар и я… Мертвые! — пришла в голову страшная мысль. — Если я сейчас закричу, они кинутся на меня!»

Клубы тумана, составляющие сидящую фигуру, стали багровыми; в пределах контуров «головы», в ее верхней части, загорелись два маленьких красных огня…

— Спокойно, мистер Хубер, — тихо сказал Алвар, — спокойно… Видите, как вы разволновались — ваш астральный двойник даже побагровел… Сидите тихо и не двигайтесь. Эта тварь воспринимает нас сейчас как хищников, как угрозу ее жизни. При виде опасности она устанавливает связь с какой-то из темных областей астрала и выкачивает оттуда энергию. Одновременно она «подключается» к тонкому телу хищника, который собирается на нее напасть, и считывает его «информационную матрицу», назовем это так. Вы ведь почувствовали тянущее ощущение при формировании наших копий? То-то… Таким образом энвольтант создает темного двойника хищника, его астрального противника с очень сильной энергетикой. Сила двойника тем страшнее, чем сильнее эмоции, владеющие оригиналом. Посмотрите на свою копию — она выглядит более выразительно, чем моя, потому что вы испуганы, — это ваш фантом. Фантом-убийца. Одно ваше резкое движение, один шаг, прыжок, один громкий крик, вопль — и он бросится на вас. Астральное тело фантома сольется с вашим телом, вы получите энергетический удар, который парализует жизненно важные центры. Вы умрете мгновенно.

Алвар замолчал. Клубящийся багровый двойник Хубера неподвижно висел над столом. Хубер не отрывал от него выкаченных глаз. Алвар поиграл серебристым брелком и сжал его пальцами.

— Я включил защитное поле куба. Энвольтант теперь не видит и не слышит нас. Сейчас все кончится.

На столе, под покровом серого тумана, раздался резкий шорох. Алвар усмехнулся:

— Наш приятель сменил боевую позу на обычную.

Темные фигуры над столом стали медленно растворяться в воздухе и через некоторое время бесследно исчезли; серый туман пропал. Взору Хубера предстал стеклянный куб; в нем, как ни в чем не бывало, брюхом на песке, спокойно лежал энвольтант. Его изломанные спицы-конечности были неподвижны.

Хубер перевел дух и посмотрел на Алвара. Тот жестко усмехнулся:

— Фантом убивает чисто. Так, что ни один медицинский эксперт не определит внешнего воздействия. «Синдром внезапной смерти» — вот единственный вывод, который он сможет сделать.

— Я не понимаю…

Алвар посмотрел на свои наручные часы.

— Насколько я знаю, ваша жена сейчас находится у Грега Марсо…

Хубер дернул головой, как будто его ударили. Алвар продолжал:

— Через час она вернется домой. Вы можете решить свою проблему ровно через час.

Чарли Рэт Хубер потемнел лицом и проворчал:

— Вы не дослушали. Я не понимаю, чей фантом должен убить мою жену.

Дик Алвар склонился над Чарли Хубером и заглянул ему в глаза:

— Ваш фантом, сэр. Ваш. Если вы, — он кивнул на стеклянный куб, — покупаете у нас эту штуку.

Хубер не ответил, но не отвел мрачного взгляда от белых безжалостных глаз альбиноса. Дик Алвар вложил в руку Хубера плоский брелок.

— Держите. И давайте обсудим детали операции.

* * *

Чарли Рэт Хубер припарковал машину возле своего особняка и посмотрел на часы. До прихода жены оставалось пятнадцать минут…

Обычно, когда Хубер уходил на работу, она еще спала, не утруждая себя готовкой завтрака и проводами мужа. К полудню она выбиралась, как она рассказывала и как представлял себе ее доверчивый муж, «в магазины за разной мелочью». «Чарли, милый, ведь так приятно купить себе какой-то пустячок». Еще, знал Хубер, она ходила на выставки, навещала подруг и иногда играла в казино или на скачках — в общем, вела жизнь избалованной бездельницы, которой деньги мужа позволяли себя баловать и бездельничать на всю катушку.

Алвар хорошо изучил распорядок жизни Беллатрикс и был точен, называя час ее возвращения домой. Где бы она ни была, чем бы ни занималась, куда бы ни уходила — а теперь Чарли имел истинное представление, о том, где, чем и куда, — неизменным правилом ее жизни было вернуться к приходу Чарли с работы, открыть ему дверь и весело чмокнуть в нос. «Чарли, милый, ты не представляешь, где мы были сегодня с Моникой!..»

Это правило, собственно, и усыпило бдительность Чарли Хубера. Эта милая обязанность, возложенная на себя Беллатрикс и неизменно ею выполняемая…

«Надо же, ведь беспроигрышный ход, — подумал он. — Она отработала его, верно, еще в школьном возрасте. Для родителей ведь главное, чтобы девочка возвращалась домой не поздно. И желательно, чтобы в одно и то же время. В этом есть нечто успокаивающее. Ощущение некой стабильности бытия. А чем она занималась — об этом лучше не спрашивать. И не думать. А если думать — то исключительно хорошее…»

Но теперь ходам и играм Беллатрикс пришел конец. Сегодня не о н а встретит его на пороге — сегодня о н откроет дверь своей молодой прелестной супруге.

Дверь в преисподнюю…

Чарли Хубер сжал губы и оглядел улицу — она была пуста. Он быстро вышел из машины, открыл багажник и достал из него объемную картонную коробку. Она не отличалась особой тяжестью. В ней находился куб из тонкого стекла, а в нем — сто граммов желтого песка и энвольтант с планеты Клифот.

Хубер теперь не испытывал никаких сильных эмоций. После «обсуждения деталей операции» что-то в нем умерло — настолько все, что он увидел, услышал и пережил в этот день, было дико. И он стал действовать, как автомат.

«Просто сядьте в холле перед входной дверью, поставьте куб с энвольтантом на пол и отключите защитное поле…» — звучал в нем голос Дика Алвара. Хубер внес коробку в дом, осторожно ступая по мягкому ворсу напольного ковра, пересек холл и поставил ее возле декоративного камина. Устало опустился в кресло и, свесив руки между колен, несколько минут сидел неподвижно. Потом, брезгливо сморщившись, извлек из коробки куб. На мерзкое существо, неподвижно лежавшее на дне стеклянной емкости, он старался не смотреть.

«Вы должны быть эмоциональны. Таким, каким вы были при просмотре наших записей. Это значительно увеличит убийственную силу вашего фантома», — говорил у него в голове Дик Алвар.

— Я так устал ото всего этого, мистер, — тихо сказал Чарли Хубер, тяжело поднялся из кресла, вернулся к входной двери и запер ее. Беллатрикс войдет в дом так, как входит всегда, ничто не должно ее насторожить. Она отопрет дверь ключом и… «Она не ходит — летает, — вяло подумал Хубер. — Влетит, как метеор, с Кики на руках…»

«Единственное, что может помешать, это присутствие собаки, — продолжал вещать Алвар. — Ваша жена не выпускает ее из рук». Хубер усмехнулся. Да, Беллатрикс не выпускает Кики из рук, это точно. Китайскую хохлатую для того и заводят, чтобы нянчить ее, как дитя. Маленькая, ушастая, с нежной теплой кожей на абсолютно лишенном шерсти тельце — если не считать пышного хохолка над острой мордочкой, — Кики вечно мерзла и вечно просилась на руки. Хубер никогда не обращал на нее внимания — Беллатрикс души в ней не чаяла. Кики в Беллатрикс — тоже.

«Ерунда, Алвар, — мысленно ответил главе детективов Хубер. — Собачка не помешает. Вы думаете, что она в состоянии отвлечь на себя фантом… Ерунда. Она никогда по собственной воле не оставит теплое пристанище, не соскочит с рук на пол. А значит, разделит участь Беллатрикс…»

Он снова посмотрел на часы. До прихода жены оставалось семь минут. Пора.

«Выключайте поле за несколько минут до появления супруги. К нужному моменту вы должны находиться на пике эмоционального состояния — если вы достигнете его намного раньше времени, вряд ли долго сможете на нем удержаться».

Хубер горько ухмыльнулся и повернул кресло так, чтобы открыть энвольтанту вид на дверь и одновременно видеть и его и входящую Беллатрикс. Существо с планеты Клифот неподвижно сидело на дне куба. Его немигающие плоские глазки настороженно пялились во все стороны. Паучьи спицы-конечности конвульсивно подергивались: видимо, энвольтант был встревожен тряской при перемещениях куба.

«Еще одна дикая картина за сегодняшний день, — подумал Хубер, усаживаясь в кресло напротив энвольтанта. — Холл, камин, распахнутое окно, за ним — сад, вечернее солнце. И посреди холла — тварь с неизвестной мне планеты, на моем ковре, в моем доме, в ожидании моей жены… Да! Да-да! В ожидании моей жены!.. Как это здорово звучит: кто-то — какая-то тварь — в ожидании моей жены!.. Ха! Что же это за тварь? Как ее зовут? Может быть, Грег Марлон Марсо?..»

При воспоминании о любовнике жены откуда-то из нижней части живота в грудь хлынула волна жаркой тошнотворной боли. Он ждал ее, эту боль, она оставила его, пока он ехал к себе и готовился к убийству Беллатрикс, но теперь пришла пора прийти ей снова…

Перед глазами замелькали кадры голографической записи интимных сцен с участием Беллатрикс. Он со стоном достал из кармана серебристый брелок и сжал его пальцами.

По граням куба побежала разноцветная рябь.

Хубер прикрыл глаза и отдался тому, что уже неудержимо овладевало всем его существом. Острая, жгучая, больная, стонущая любовь к прелестной, длинноногой, смеющейся, бегущей ему навстречу Беллатрикс; смуглые плечи движущегося на ней мужчины, его жадные руки; страстный вскрик ослепленной страстью женщины… Дрянь!

Ее бег — юной, полуобнаженной, летящей; ее лживые, прекрасные, подлые, любимые глаза; ее атласные груди, ее легкие руки, обвивающие его шею — боже! хотя бы еще один миг этого прикосновения, этой ласки, хотя бы еще один жест…

«О, Грег, милый!.. Как ты делаешь это!..»

Сука! Я убью ее!!!

По слуху ударил резкий свистящий хрип — тварь принимала защитную стойку. Хубер вздрогнул. Он не хотел смотреть на преображение энвольтанта, из-под его плотно смеженных век текли горячие слезы. В следующий миг его пробил озноб, на мгновение он потерялся в черной пустоте и тут же пришел в себя. Сердце сжал знакомый холодный ужас: энвольтант «сканировал» его…

За окном раздалось энергичное цоканье каблучков Беллатрикс.

Хубер открыл глаза.

В трех шагах от него, прямо на протоптанной в ворсе ковра тропинке — от входной двери к лестнице на второй этаж — клубилось багрово-черное облако. Хубер задохнулся — оно совершенно не походило на то, что он видел час назад в кабинете Дика Алвара. Посреди холла выросла огромная туша неведомого зверя, своими очертаниями она напоминала фигуру медведя. На бесформенной голове фантома на месте глаз жутким приглушенным светом горели два красных огня. Он, казалось, смотрел на Хубера. Астральный монстр не издавал ни звука, и это безмолвие делало его темную клубящуюся фигуру особенно жуткой.

Хубер окаменел.

В замке входной двери звякнул ключ.

Дверь отворилась настежь, и за порог стремительно шагнула Беллатрикс…

Она была, как всегда, прекрасна. Сильные, стройные ноги едва прикрывались коротенькой юбочкой; высокую упругую грудь обтягивала тонкая ткань полупрозрачной блузки; из ее распахнутого ворота вырастала нежная лебединая шея. И надо всем этим великолепием весело улыбалась милая мордашка в обрамлении светлых кудряшек.

«Женщина-кукла, — вдруг совершенно не к месту подумал Хубер. — Я любил эту куклу…»

На руках у Беллатрикс сидела Кики. Собачка свесила с предплечий хозяйки тонкие лапки в белых пушистых «носочках»; на острой смуглой мордочке, полуприкрытые прядями светлого хохолка, настороженно сверкали черные бусинки глаз. Похоже, Кики почувствовала присутствие чужого в доме еще на улице…

Беллатрикс стремительно шагнула за порог.

Чарли Рэт Хубер видел все, как будто в замедленном воспроизведении, и поэтому ничто не ускользнуло от его внимания, ни одна, даже мельчайшая, подробность сцены.

Он видел, как взметнулись длинные изогнутые ресницы Беллатрикс, как распахнулись ее огромные глаза — в их расширенных зрачках отразилась мрачная фигура фантома. Он видел, как ее пухлые губы раскрылись в беззвучном крике. Он видел, как тревожно качнулась копна светлых кудряшек на ее голове; как бессильно подогнулись ее стройные ноги — она остановилась как вкопанная.

Она сумела сделать лишь шаг, всего один шаг по направлению к фантому Хубера. Но этого было достаточно. Это решило дело.

Тусклые огни на «голове» фантома мигнули, и монстр метнулся к Беллатрикс.

Хохолок у Кики встал дыбом, она истерично, с визгом тявкнула и вырвалась из рук хозяйки. Собачка оказалась намного умнее, чем думал о ней Чарли Хубер…

Туша фантома закрыла от глаз Хубера фигуру жены.

Кики исчезла под лестницей.

Фантом беззвучно растворился в теле Беллатрикс. Молодая женщина секунду стояла неподвижно — с остекленевшими от ужаса глазами, еще закрываясь руками от только что надвигавшегося на нее кошмара, — и рухнула навзничь.

Хубер машинально сжал пальцами серебристый плоский брелок и обмяк в кресле. Краем глаза он увидел, как на гранях стеклянного куба заиграли цветные блики. Через некоторое время за стеклом раздалось резкое шарканье — энвольтант перестал защищаться и упал на брюхо.

Чарли Рэт Хубер медленно встал из кресла, на деревянных ногах подошел к Беллатрикс и опустился возле нее на колени. Взял ее безвольную руку и прощупал пульс. Сердце Беллатрикс не билось. Хубер зарыдал и уткнулся мокрым лицом в ее ладонь.

Из-под лестницы раздалось жалобное повизгивание Кики. Не обращая на него внимания, Хубер подошел к стеклянному кубу и, двигая его ногами по ковру, задвинул под лестницу. Кики панически завизжала, выскочила из-под лестницы, забилась под кресло и стала тихо подвывать.

Чарли Рэт Хубер достал из кармана пиджака сотовый телефон и набрал номер телефона службы помощи в чрезвычайных ситуациях. В ушах не переставая звучал воющий плач Кики…

* * *

— Ну что ж, мистер Хубер, — сказал пожилой полицейский дознаватель, пряча бумаги в папку, — все формальности завершены. Мы приносим вам извинения за доставленное беспокойство в столь тяжелые для вас минуты. Но, сами понимаете… Мисс Беллатрикс Хубер скончалась столь неожиданно. И такой, в общем-то, редкий диагноз нашего эксперта — «синдром внезапной смерти»… Мы должны были выяснить все обстоятельства немедленно, прямо здесь, в больнице. Не держите на полицию зла и примите наши соболезнования.

«Примите наши соболезнования…» Чарли Хубер вспомнил: точно такие же слова произнес несколько часов назад и Дик Алвар. «Не слишком ли много соболезнований для одного дня моей жизни? — подумал он. — Видимо, нет. На похоронах Беллатрикс будет еще больше…»

Он сидел в кабинете главного врача городской больницы, в которую доставила Беллатрикс машина неотложной медицинской помощи. Мертвое тело его жены уже находилось в морге. Только что он подписал протокол дознания. Вопросы полицейского были чисто формальными, он легко ответил на них и ничем не выдал тайны гибели Беллатрикс. Дик Алвар оказался прав — убийство с помощью энвольтанта было идеальным, никаких следов внешнего воздействия. А мотив… Мотивов убивать у Чарли Рэта Хубера не было, не могло быть. Жили они с Беллатрикс душа в душу…

Он судорожно вздохнул, как вздыхают после долгого плача. Боль в груди перестала жечь, стала тупой и саднящей.

— Вы сейчас отправитесь домой? — деликатно спросил дознаватель.

— Да, — просто ответил Чарли Хубер, — если я вам больше не нужен.

Он слабо пожал протянутую ему руку и вышел из кабинета.

Он ехал в своем автомобиле по пустынным ночным улицам и не думал ни о чем. Он слушал воющий плач Кики, который теперь не оставлял его ни на минуту. Порой ему казалось, что он сам и есть этот плач, и тогда он останавливал машину и некоторое время сидел неподвижно, уронив голову на грудь.

Он подъехал к особняку, вышел из машины и впервые за весь этот долгий и страшный день закурил. Полная луна освещала выложенную плиткой дорожку, ведущую через сад к дому. Окна особняка были черны.

«Там эта тварь… Энвольтант, — вяло подумал Хубер. — Куда его теперь девать? Кстати, это улика… Надо проконсультироваться с Алваром… Он, наверно, и возьмет свой товар обратно… Недаром он не дал никаких инструкций по поводу того, как безопасно скармливать этой твари кусочки мяса… Да, надо чем-то накормить и Кики. А чем? Этим всегда занималась Беллатрикс…»

Подойдя к дому, он выбросил сигарету, открыл дверь и шагнул в холл.

То, что он увидел, заставило его застыть на месте.

В ярком желтом свете луны, льющемся из окна, он увидел Кики. Она стояла у основания лестницы к нему задом, ее худенькая спинка сотрясалась мелкой дрожью, хохолок на голове стоял торчком. Она глухо рычала. Рык был едва слышен, но в нем звучало столько ярости и злобы, что он сделал бы честь любому здоровому псу.

Над ее головой из нижних ступенек лестницы вырастал фантом — мрачная клубящаяся копия разъяренной собачонки. На «морде» фантома тускло светились две багровые точки…

Хубер замер на полушаге, с приподнятой ногой.

Но было поздно, потому что он уже вошел, сделал шаг. Он мгновенно оценил это: было поздно. Он только не успел сообразить, кто, зачем и каким образом отключил защитное поле куба с энвольтантом…

Все снова — как и в момент смерти Беллатрикс — стало происходить для Хубера очень медленно. Он медленно, как в тягучем сне, пытался как можно скорее перенести вес тела назад, чтобы оттолкнуться обеими ногами от пола и прыгнуть за дверь, и видел, как Кики поворачивает к нему свою острую мордочку. Он медленно, очень медленно сгибал ноги в коленях и видел, как фантом тронулся с места и поплыл над собачонкой к нему. Он медленно поднимал руки к груди, защищаясь от нападения, — как Беллатрикс, как два часа назад на том же месте это делала Беллатрикс! — и видел, как оскалилась Кики и как ее глазки-бусинки сверкнули в лунном свете злобным торжеством. Он хотел бы подумать об этом, об этой странной гримасе собачонки, о выражении ее глаз, но ему не было дано ни секунды, уже не было времени, у него совсем не было времени ни для чего — потому что два страшных огня в окружении клубящегося тумана надвигались и делали это теперь с такой скоростью, которая не оставляла надежды на спасение.

Кики визгливо взлаяла.

«Отомщена!» — высверкнуло в голове, и это была его последняя мысль. Фантом стремительно надвинулся, все заволокло удушливой чернотой.

В следующее мгновение сердце Чарли Рэта Хубера с нечеловеческой силой сжала ледяная рука, и он замертво упал на порог своего дома.

* * *

— Ну, вот и все, дело почти сделано, — сказал Дик Алвар и передал планшетный видеоприемник молодому охраннику, который днем внес в его кабинет стеклянный куб с энвольтантом. Охранник посмотрел на прибор — на его экране застыл стоп-кадр: распростертое на полу тело крупного мужчины и стоящая над ним маленькая декоративная собачка.

Глава частного детективного агентства и его подчиненный сидели в автомобиле, притершемся к тротуару в ста метрах от особняка Чарли Хубера. Дик Алвар опустил руки на руль и задумчиво посмотрел вдоль пустой улицы. Его белые зрачки бесстрастно отразили синий свет фонарей.

— Теперь надо забрать из особняка энвольтанта и устройства слежения, — сказал он. — Это будет ваше первое ответственное задание, стажер.

— Есть, сэр, — с готовностью ответил молодой охранник.

— Технику скрытого проникновения в чужое жилище и уничтожения следов пребывания в нем вы освоили неплохо. То же самое касается и навыков владения аппаратурой. Так что проблем быть не должно.

Молодой человек согласно кивнул, немного помялся и спросил:

— Мистер Алвар, я не знаю всех деталей дела, и это понятно, стажеру не положено… Но мне хотелось бы знать… Мистер Хубер покупал у нас энвольтанта с целью убийства своей жены. Почему же дело кончилось…

— Утром вы слышали весь наш разговор с покойным мистером Хубером, — прервал его Дик Алвар. — Я ему сказал, что устройства слежения уже сняты. Как вы думаете, почему?

— Вы солгали, сэр, чтобы…

— Я никогда не лгу клиенту, стажер! — резко сказал детектив. — И это, кстати, должно стать принципом вашей работы! Ясно?

— Так точно! — поспешил заверить обескураженный охранник.

— Теперь ответьте на мой вопрос с учетом того, что вы только что услышали.

Молодой человек долго размышлял, но не сумел прийти к правильному умозаключению.

— Я не могу ответить, сэр.

— То, за чем вы сейчас пойдете, — не е г о аппаратура, Джонни, мальчик, — пренебрежительно-ласково молвил Дик Алвар. — Видеокамеры и телефонные прослушки, которые работали в особняке Чарли Рэта Хубера, перестали работать для него. Его заказ был выполнен, мы предоставили ему всю информацию, которую он хотел получить. Как только он просмотрел наши записи, он перестал быть нашим клиентом. Для него аппаратура агентства уже не существовала, условно она была снята. И тем не менее она осталась в его доме. Почему?

— Нам был сделан заказ на сбор информации о Чарли Хубере, — не колеблясь, ответил молодой человек.

— Блестяще, стажер. Только заказ был сделан не на сбор информации, а на убийство.

— Что-о?!

— Знаете, что такое честь профессионала, стажер? — деланно-небрежно бросил Дик Алвар.

— Надеюсь, да, сэр.

— Я в этом сильно сомневаюсь. Вы наверняка думаете, что она в том, чтобы «на отлично» выполнить работу. Согласен, это так. Но это не все. Честь профессионала в большей степени в том, чтобы принять л ю б о й заказ, который он может выполнить «на отлично».

— Я не совсем вас понимаю…

Дик Алвар жестко усмехнулся.

— Мы приняли заказ на убийство Чарли Хубера от его жены, Беллатрикс Хубер. Как раз в то время, когда «ходили» за ней по заданию ее мужа. Женская интуиция, стажер, страшная штука. Я не верю, что наши ребята где-то засветились и что она узнала о слежке. Она почувствовала ее. И почувствовала, что это дело рук Чарли Хубера. И стала думать. В случае позорного для нее развода по инициативе Хубера, который в этом случае предоставил бы суду доказательства ее измены, ее беспечному существованию приходил конец. Она знала, что ее пошлый романчик с этим плейбоем Марсо никогда не перерастет в новый брак, а значит, после развода она не сможет столь же комфортно проводить время, как это делала в браке с Хубером. Она все понимала, она была неглупая женщина. Ей ничего не оставалось, как убить мужа, чтобы получить все его немалое имущество в наследство. И она обратилась к нам. Денег у мисс Хубер было достаточно, муж ей ни в чем не отказывал. И она расплатилась за его убийство наличными — авансом, еще до того, как он получил от нас информацию об ее измене. Честь профессионала не позволила мне отказать этой женщине. Поэтому, когда сегодня утром Хубер пришел в наш офис, он был уже мертв. А мертвецы не могут заказывать убийство своих жен. От них заказы не принимаются… В этом была моя дилемма. — Дик Алвар повернулся к молодому человеку, и тот непроизвольно отметил, что глубокие тени, залегшие в жестких складках бледного лица детектива, делали их похожими на шрамы. — Но он попросил о помощи, и я не смог ему отказать. Он был труп, мертвее мертвого, но — честь профессионала дороже предубеждений. И я решил помочь ему.

— И вы подобрали такое орудие убийства… — прошептал стажер.

— Да, такое, с помощью которого можно выполнить почти одновременно два встречных заказа. И так, чтобы никто не мог ни в чем разобраться. Мисс Беллатрикс Хубер погибла черт знает от чего, бывает — жара, эмоции… Синдром внезапной смерти, одним словом. Чарли Хубер умер через несколько часов от переживаний, сердце не выдержало. Все чисто. Этот энвольтант — идеальное орудие встречного взаимного уничтожения — для тех, кто ненавидит друг друга. — Дик Алвар помолчал. — Больше всего меня беспокоила собачка. Но, как вы видели, стажер, она не помешала, даже помогла. Она почувствовала приближение Хубера к дому и показала энвольтанту зубки. И тем самым подготовила свой фантом для убийства хозяина… Энвольтант убил бы Хубера и без нее, но получилось немного иначе. Один черт знает, что было на уме у этой маленькой сучки: может быть, она демонстрировала преданность хозяину, может быть — знала, что делает, а значит, мстила за смерть хозяйки…

— А кто отключил защитное поле куба?

Дик Алвар покачал перед носом стажера серебристым плоским брелком — точно таким, какой в этот момент лежал в кармане пиджака мертвого Чарли Хубера:

— Я, Джонни, я. Двадцать минут назад, когда мы смотрели, как Хубер курит у своей машины. — Он вложил пульт дистанционного управления защитным полем куба с энвольтантом в руку молодого человека и сказал: — Идите. И не забудьте воспользоваться им на подходе к дому.

Будущий детектив молча вышел из машины и направился к особняку Чарли Хубера, сжимая в руке серебристый плоский брелок.

Content

Игорь Гетманский
ФАНТОМ
Фантастические повести и рассказы

Трансформеры

Все хорошо, что хорошо кончается

Парадоксы связности

Глава 1 ТАЙНЫ НАШЕГО МИРА

Глава 2 ИГРА В ЦИВИЛИЗАЦИЮ

Глава 3 ГЛАЗА В ГЛАЗА, РУКА В РУКЕ

Глава 4 ЗАБОТЫ О ПРИНЦЕССЕ

Глава 5 ЗАДАЧА — ОСТАНОВИТЬ

Глава 6 НЕОЖИДАННЫЙ ДЕМАРШ

Глава 7 НЕОБХОДИМОСТЬ ВСТРЕЧИ

Красный кристалл

ЛЮКА. ПО ЗАКОНАМ ТРУЩОБЫ

ИМПЕРИЯ ДУГОВ. В ПОИСКАХ ХРАНИТЕЛЯ

ЛЮКА. ВОПРЕКИ ЗАКОНУ

КАРРО. ЗАХВАТ ХРАНИТЕЛЯ

ИМПЕРИЯ ДУГОВ. ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН

ЛЮКА. ПРОЩАНИЕ С АНТАРЕС

Планета Долли

Фантом