Что ты сделал, дурак?

Пролог

Иар Эльтеррус

Что ты сделал, дурак?

Цикл «Дурак»

Книга первая

От автора

Меры веса, длины и времени в романе даны в привычных для русскоязычного читателя единицах.

Новые термины объяснены либо в самом тексте, либо в сносках. Новые идиоматические обороты приближены к русским и, надеюсь, не вызовут у читателя затруднений.

Все совпадения с реально существующими людьми или событиями случайны, роман с начала и до конца является авторским вымыслом.

Предупреждение: автор не разделяет многие взгляды своего героя, тот таков, как есть, поскольку является убежденным одиночкой, не желающим иметь ни с кем дела. И после случившегося с ним на Земле никому и ни в чем не верит.

Ты с ним знаком, я знаком, ну а кто не знаком?

Он тридцать лет и три года служил дураком,

Имел гуся, порося да перину с женой,

И два рога, как у лося, возвращаясь домой.

Ты с ним знаком, я знаком, ну а кто не знаком?

Он тридцать лет и три года прожил дураком.

Ну, а потом? Суп с котом! Как ошпаренный бес,

Он подпалил ночью дом и отправился в лес.

Ты с ней знаком, я знаком, ну а кто не знаком?

Разинув пасть, как дракон, жена пустилась вдогон,

Приготовив загон и вырвав кол у плетня,

Да заблудилась и в чаще блудилась три дня.

Она ползла словно уж, она кралась точно рысь,

Ах как ей нужен был муж — перегрызть ему жизнь.

И поутру, когда мрак опустился в овраг,

Чуть не рехнулась, увидя, что сделал дурак.

На поляне среди тех поганых болот,

Словно лебедь стоял, клюв задрав на восход,

Белоснежный корабль, подняв якоря,

А на крыльях его занималась заря!

От страха пятясь как рак, кричала баба крестясь:

«Куда ты, мать твою так, дурак, меня не спросясь⁈»

И он сказал ей: «Туда, куда не знаю и сам!»,

И свой летучий корабль поднял к небесам!

Отрывок песни ' Рок-н-Ролл надувает наши паруса' группы «13-е созвездие»

Пролог

Перекресток открыл слепые глаза и в который раз позвал одного из своих детей, чье присутствие перестало ощущаться довольно давно. И куда тот подевался не знал никто из его братьев и сестер. Просто исчез. Его искали, долго и тщательно искали в самых дальних уголках мироздания. Его звали, но он почему-то не откликался. Словно не слышал. Но такого не могло быть просто потому, что не могло быть никогда! Ни один из Путников не мог ни погибнуть, поскольку был абсолютно бессмертен, пока связан с Перекрестком, ни замолчать. Однако один из них исчез и замолчал. Как и почему? Это осталось неизвестным.

Годы шли один за другим, складывались в десятилетия и столетия, и неизвестность давила все сильнее и сильнее. Ведь если кто-то смог пленить Путника Перекрестка, то этот кто-то крайне опасен. Непонятно только кому мог помешать не вмешивающийся ни во что сторонний наблюдатель, всего лишь идущий мимо по своим делам. Видимо кому-то все же помешал. Кому-то очень сильному и бесконечно подлому — ведь лишить свободы Путника означало погубить его. Он мог в итоге переродиться в нечто страшное, а этого допускать было нельзя. В очень далекие времена такое случалось, и Перекрестку с болью и слезами пришлось отсекать от себя свое дитя, лишая его возможности идти через миры и вселенные, обрекая тем самым на деградацию и, в итоге, на страшную, мучительную смерть. Повторения этого никто не хотел, слишком больно было тогда, слишком горько и обидно.

Очередной зов остался без ответа, и Перекресток задумался о возможности передачи пакетной информации, которую его дитя получит в любом случае. Пусть даже не сможет ответить, но все равно получит. Ведь этот пакет пробьется даже сквозь наложенную фальшивую личность — именно так сумели когда-то справиться с Путником. Он просто не помнил себя. Возможно сейчас произошло то же самое. Очень даже возможно. Поэтому следует подготовить пакет данных, снабдить его всеми нужными сканирующими плетениями и отправить в никуда, на поиск исчезнувшего. После получения пакет обязательно развернется, даже если пленный Путник не поймет, что вообще происходит. А дальше инфопакет поможет вывести в реальность из пространственного кармана, о котором дитя тоже могло забыть, кайсат — полевой корабль, который позволит уйти из любой ловушки.

Как только потерявшийся проявится на просторах мироздания, его присутствие ощутят и помогут. К сожалению, если он не помнит себя, помогать придется тайно — слишком опасны знания и возможности Путников, чтобы позволить овладеть ими беспамятному, не знающему, кто он такой и ради чего живет. Может, причем желая самого лучшего, заварить такую кашу, что вовек не расхлебаешь. Пусть лучше гуляет по мирозданию и постепенно вспоминает, кто он такой, так намного безопаснее. Но для этого пакет информации придется сформировать особым образом. Трудновато будет это сделать, но ничего страшного, за несколько декад справится. Спешить особо некуда.

Перекресток мысленно хмыкнул и принялся за работу.

Глава I

Давно привычные, надоевшие до зубной боли упреки Татьяны заставляли Вирта досадливо морщиться, цивильное имя Виктор он старался даже мысленно не использовать, слишком оно было чужим и чуждым. Как, впрочем, и весь мир, в котором ему выпало родиться и жить. Пустой, страшный, безнадежный мир, в котором не было ничего светлого и доброго. Где правили бал жестокость, подлость и корысть. Старый ролевик и окунулся в свое время в ролевые игры потому, что хотел отвлечься от безнадежной реальности, от которой его тошнило. Слишком омерзительна. Слишком жестока. Слишком бесчеловечна и подла. Слишком пуста и безнадежна.

— Ты почему меня не слушаешь⁈ — буквально заверещала жена, ее противный голос отдавался болью в голове.

— Мне нечего тебе ответить, — поднял голову Вирт. — Я неплохо зарабатываю, больше ста тысяч, многие другие намного меньше имеют. Чего тебе еще нужно?

— Нам многое нужно! — отрезала Татьяна. — Виточка на права скоро сдаст, машина необходима! Это ты права получать не захотел, а ей требуется! Девочка молодая, ей замуж выходить! Квартиру ей кто покупать будет⁈

— У меня нет на это денег, — устало ответил бывший ролевик, а ныне инженер по металлоконструкциям на судостроительном заводе.

— Бизнесом займись! — жена, судя по ее разъяренному виду, дошла до крайней степени озверения. — Вон, Иван Тороков недавно сыну трехкомнатную квартиру подарил! А него всего лишь автосервис свой!

— Тебе ли не знать, что для меня бизнес невозможен, ты помнишь почему, — устало сказал Вирт, ему с каждым мгновением становилось все более тошно. — И раньше ты мои взгляды разделяла…

— Поумнела с тех пор! — затряслась Татьяна. — А ты так и остался дурным пацаном! Да повзрослей уже, наконец! Не можешь заработать другим способом, пойди вон по контракту воевать, как Сашка Демидов! Погиб, зато семью от и до обеспечил!

— То есть гробовых моих тебе хочется? — медленно встал инженер, его лицо подергивалось, кулаки то сжимались, то разжимались, он весь побелел.

По виду мужа до женщины дошло, что она перегнула палку, и сейчас терпение всегда спокойного Вирта может лопнуть. Она попыталась разрыдаться, краем глаза поглядывая на мужчину, но на лице того отображалось только одно — отвращение. Он смотрел на женщину, с которой прожил всю жизнь, как смотрят на кучу дерьма. Да что она такого сказала-то⁈ Пытается дурака уму-разуму учить, а он не внемлет! Татьяна досадливо махнула рукой и отошла, но не ушла, наблюдая за мужем из-за дверей. А тот снова уткнулся в свой компьютер, полез на форумы по фантастике.

Услышав музыку, которую поставил Виктор, женщина раздраженно зашипела — она очень не любила напоминаний о своем ролевом прошлом, а он сейчас слушал песни Мартиэль, которые она сама когда-то обожала, а теперь терпеть не могла. Они заставляли вспоминать дурацкие мечты о небе, других мирах и иной жизни. Из глубин памяти поднялось глупое имя Талиэль, которую Татьяна намеренно уничтожила в себе и похоронила, но проклятая тварь никак не желала упокаиваться, то и дело вылезала из своей могилы, мешая ей жить. Ах, мечты! Ах, честность! Ах, стремление к доброте! Ах, любовь! Ах, дружба! Тьфу, плюнуть и растереть всю эту чушь! В реальной жизни ценятся совсем другие качества! Сейчас женщина очень сожалела, что нашла себе мужа из таких же ролевиков, каковой была когда-то сама. Они же к жизни не приспособлены, могут только витать в облаках! Идиоты конченые! Мир вокруг их, видишь ли, не устраивает. Да умеючи в нем можно прекрасно устроиться! И отлично жить. Но нет, им что-то другое подавай.

Мечтательная дурочка Талиэль вспоминалась сейчас, как нечто постыдное, как детский онанизм, наверное. Татьяна считала, что повзрослела, и не понимала, каким образом Виктор остался таким же мечтательным дурачком, как в юности. А ведь ему за пятьдесят! Но не повзрослел и не поумнел. Как это возможно? Женщину его поведение до безумия раздражало, потому она и пыталась все время заставить мужа измениться, пыталась достучаться до него, вернуть с небес на грешную землю. Вот только ничего не получалось, Виктор все больше отдалялся, она все чаще ловила на себе его наполненные отвращением взгляды. Как же ее это бесило! Ему, дураку такому, толковые вещи говорят, а он не желает понимать и принимать. Почему⁈ Она же повзрослела! Почему он взрослеть не хочет⁈

Подруги завидуют, говорят, какой, мол, муж хороший, всю зарплату домой приносит. Не пьет, не курит, по бабам не бегает. Хозяйственный, мастер на все руки, любая работа у него спорится. А чему тут завидовать? Мало, мало он зарабатывает! Им с Виточкой намного больше надо! Но Виктор не желает шевелиться. Хоть бы на вторую работу пошел, так нет же, уперся, говоря, что на жизнь его зарплаты вполне хватает. Многим бы и хватило, сто двадцать тысяч чистыми в месяц действительно довольно неплохая зарплата, да и Татьяна имела около шестидесяти, а иногда и семидесяти. Но этого хватало только на текущие потребности, на квартиру дочери никак не собрать, а сама она тоже работать не желает, только и знает, что в онлайн-игры играть да по кафешкам с подругами ходить. В отца, наверное, пошла. Да и внешностью девочку бог обидел, похожа на худую лошадь с вислыми щеками, мужа найти Виточке будет трудно, этим козлам красивое личико и большую грудь подавай. К тому же характерец у дочки еще тот, с ней мало кто способен ужиться. Чуть что не по ней — скандал и истерика со швырянием посуды.

Вспомнив заявление Виктора, что он не желает заниматься бизнесом, поскольку считает это занятие грязным и подлым, Татьяна снова едва не взорвалась. А ведь когда-то она и сама так считала! Поумнела с тех времен, а этот… дурак умнеть не желает. Все носится с дурацкими честью, справедливостью и прочими измышлениями недытокомок. Ничего этого не существует! Только выгода и еще раз выгода! Ради нее на все можно пойти. Она же это поняла⁈ Почему муж понимать не желает⁈ Хотелось орать и материться, особенно при воспоминании о его наполненном отвращением взгляде. На нее направленном! Да как он может⁈ Она о семье, о ее благополучии думает, а не обо всякой эфемерной чуши!

В этот момент от компьютера мужа донеслась песня, от слов которой Татьяна даже задохнулась от возмущения:

Ты с ним знаком, я знаком, ну а кто не знаком?

Он тридцать лет и три года прожил дураком.

Ну а потом? Суп с котом! Как ошпаренный бес,

Он подпалил ночью дом и отправился в лес.

Ты с ней знаком, я знаком, ну а кто не знаком?

Разинув пасть, как дракон, жена пустилась вдогон,

Приготовив загон и вырвав кол у плетня,

Да заблудилась и в чаще блудилась три дня.

Да что они все, окончательно с ума посходили, такое петь⁈ Откуда же их столько, инфантильных дурачков, не понимающих, что такое жизнь? Не желающих понимать! Он с досадой стукнула кулаком по стене, зашипела от боли и ушла в свою комнату — с Виктором они давно не спали вместе, оба не имели такого желания. Благо квартира была большая, четырехкомнатная. Муж лет шесть назад переселился в самую маленькую комнатку и все свободное время проводил за компьютером, спал на жесткой, узкой кушетке, да и спал, насколько знала Татьяна, на удивление мало. Много времени проводил на балконе, когда было ясно, смотрел на звезды и что-то неслышно шептал себе под нос. Не раз женщина замечала у него на глазах после покидания балкона слезы. Это ее тоже раздражало. Не хотелось вспоминать о собственных глупых фантазиях, а они поневоле приходили на память. И Татьяне было тошно. До невозможности тошно. Проклятая Талиэль никак не желала умирать и постоянно высовывалась, мешая жить в свое удовольствие.

Поняв, что вскоре снова сорвется, Татьяна решила навестить подруг и распить с ними бутылочку хорошего вина, недавно купила настоящий португальский порто. Пожалуется на мужа, послушает, какие все мужики козлы и успокоится. Она быстро собралась и покинула квартиру, созвонившись предварительно с Лидой и Олесей, с которыми дружила со школы, прервав дружбу только во время увлечения ролевыми играми.

Услышав звук захлопнувшейся двери, Вирт облегченно вздохнул. Дочери тоже дома не было, и слава Богу. Впрочем, а его ли это дочь? Если честно, он давно в этом сомневался — слишком непохожа, ничего от него в ней нет. Пустышка, воинствующая пустышка, мало что из себя представляющая. А главное, не желающая хоть что-нибудь делать, но при этом уверенная, что она номер первый в мире и все вокруг ей обязаны. Если честно, он давно собирался уходить из семьи — ибо семьи, как таковой, уже много лет не было. Просто чужие люди, живущие рядом, с которыми даже поделиться наболевшим невозможно. Не поймут и только посмеются.

Мало того, Вирту с каждым днем все меньше хотелось жить. Он не видел смысла в своем дальнейшем существовании, все равно никакой надежды ни на что нет. Мир вокруг останется таким же страшным и чуждым, а люди такими же серыми, пустыми тенями. Этим вечером, возвращаясь с работы, он сдуру решил посмотреть на ауры встречных, а ауры видеть Путник, как звали его в ролевой среде, умел с детства, только никому об этом не рассказывал, понимал, что это вызовет только насмешки. А то и психиатрам сдадут. Почти все идущие навстречу люди выглядели серыми, пустыми тенями, ни одной яркой души Вирт так и не встретил. У кое-кого случались проблески или разноцветные искорки, но ярко светящихся не было никого.

Перед глазами в который раз за последние месяцы встал овраг, случайно найденный во время последней игры почти тридцать лет назад. Его туда потянуло так, что в глазах потемнело, словно там находилось нечто родное и близкое. Но Талиэль, тогда еще не Татьяна, вцепилась в Вирта, как клещ, и не пустила, крича, что туда нельзя, ни в коем случае нельзя ходить, там что-то страшное. Влюбленный парень не стал спорить с невестой, а затем жизнь завертела, закружила, и мимолетное желание забылось. Вот только теперь оно снова вышло наружу и сильно обострилось. Что-то в том непонятном овраге было, что-то ждало его, именно его, никого другого, это бывший ролевик ощущал четко. Как жаль, что он там так и не побывал…

Жаль? А почему бы и нет? Вирт легко встал, отряхнулся, как пес, выбравшийся из воды, стряхивая с себя пустую, бессмысленную жизнь, и расхохотался. Поставил на всю громкость колонок песню, которая уже довольно давно не давала ему покоя. Повторил за певцом: «Он тридцать лет и три года прожил дураком» и снова рассмеялся, ощущая себя молодым. Затем решительно направился к кладовке и принялся разбирать ее. Найти свой старый любимый рюкзак удалось в самой глубине, как и все остальное для походов — давно он никуда не выбирался, закис в городе. А собрав рюкзак, бывший ролевик небрежно побросал вещи обратно в кладовку, взял две тысячи из своей небольшой заначки, оставив остальные деньги на столе, пусть подавится, и покинул квартиру. Зная, что никогда больше сюда не вернется.

Вызванное такси довезло Вирта до вокзала, и он успел сесть на поезд, собираясь выйти на крохотной станции, откуда уйдет в лес. Как раз рассветет. От нее до нужного оврага около тридцати километров, до вечера доберется. А там будь что будет. Пусть даже смерть — только не возвращение к бессмысленному, убогому, убивающему душу существованию.

Татьяна вернулась домой несколько успокоенная, подруги долго утешали ее, но явно не понимали. Говорили, ну и что, пусть муж остался мечтателем, зато хорошо зарабатывает, надежный и верный. Вот только этого «надежного и верного» дома не оказалось, и женщина растерянно замерла посреди квартиры. Виточки тоже не было, но та предупредила, что ночует у подруги, так что о дочери Татьяна не беспокоилась. Но куда подевался Виктор? А обнаружив на столе деньги и записку с одним коротким словом: «Прощай!», пришла в ужас. Прекрасно понимала, что без его зарплаты им с Виточкой придется сильно затянуть пояса. Затем Татьяна обнаружила приоткрытую дверь кладовки и заподозрила неладное. Она ринулась туда и принялась перебирать вещи, пытаясь понять, чего не хватает. Когда до женщины дошло, что нет того самого рюкзака, с которым они ездили на игры, она села на пол и разрыдалась. Не было также палатки, котелка, пенки и прочих туристических принадлежностей.

Каким-то образом, она и сама не знала каким, Татьяна вдруг поняла, куда отправился муж. К тому самому проклятому оврагу, в который она его в свое время не пустила. А Виктор стремился туда, словно ему там медом было намазано. Она же, тогда еще Талиэль, ощутила в овраге нечто страшное и даже жуткое, и это нечто смотрело на нее с презрением. Женщина тогда четко ощутила это презрение, потому и перестала ездить на игры, боясь, что потеряет будущего мужа, а она его тогда еще любила и терять не хотела. Святой Боже, Виктора надо остановить, или случится что-то очень плохое! Она принялась названивать ему, но муж был вне доступа, наверное, отключил телефон.

Немного подумав, Татьяна кинулась собирать свой небольшой рюкзак, который с немалым трудом нашла. С собой взяла только воду и несколько бутербродов. В голове билась одна мысль: «Остановить! Любой ценой остановить, не дать Виктору войти в овраг!» Почему надо остановить она не понимала, но четко осознавала, что это именно так. Если не удастся, то будет беда, причем не только для нее, а для всего мира. Глупость? На первый взгляд да, но женщина была уверена в своей правоте.

С трудом вспомнив до какой станции нужно ехать, чтобы попасть к оврагу, Татьяна выскочила из дома, оставив дочери записку. О том, что она давно разучилась ходить по лесу, да и сильно располнела, женщина не думала, хотя старые кроссовки вместо туфель все же надела. Добравшись до вокзала, она, приплясывая от нетерпения, дождалась нужной электрички, забралась в нее и начала вспоминать последние месяцы. Похоже, передавила на Виктора, надо было понять, что он не желает меняться, не хочет становиться обычным человеком и хотя бы немного взрослеть. Ох, дурак-дурак! Надо же хоть немного понимать, в каком мире живешь! Но нет, не понимает, точнее, отказывается понимать. А ведь мог бы, наоборот, отказаться от своих глупостей! Она же отказалась? Отказалась. И ничего, живет. Вот только мужа такая жизнь почему-то не устраивает, хотя так живут все вокруг. Дурак, одним словом, даже хуже, идиот. Успеть бы только теперь!

Она вспомнила ненавистную песню, которую Виктор в последние месяцы постоянно слушал, и затряслась от злости. Проклятье, ведь ситуация один в один:

Она ползла словно уж, она кралась точно рысь,

Ах как ей нужен был муж — перегрызть ему жизнь.

«Перегрызть ему жизнь…» — с горечью повторила Татьяна, нервно кусая губы. С неба на землю немного спустить всего лишь! Чтобы в реальности жил, а не в своих глупых фантазиях! Как можно в пятьдесят четыре года оставаться мальчишкой, мечтающим о каком-то там небе⁈ Да кому оно сдалось⁈ Деньги надо зарабатывать, деньги! Семью обеспечивать! Она с невероятным трудом сдерживала слезы, хотелось разрыдаться, женщину буквально трясло.

Добравшись до нужной станции, Татьяна не сразу сориентировалась, куда идти, слишком много лет прошло, местность сильно изменилась, понастроили здесь много чего, но все же сориентировалась. Вздохнула, миновала поселок и быстрым шагом направилась в самую чащу по едва заметной тропинке, не обращая внимания на заинтересованные взгляды местных жителей. Она откуда-то точно знала, куда нужно идти и была уверена, что не заблудится, хотя раньше никогда не умела ориентироваться в лесу. Женщину словно вело что-то невидимое, что-то очень встревоженное, обеспокоенное тем же, чем была обеспокоена она — нужно любой ценой не дать Виктору войти в овраг. Она не задавалась вопросом почему. Просто знала, что так правильно.

Лесные тропинки ложились под ноги Татьяны словно сами собой, она легко шла, невзирая на лишний вес, даже не останавливаясь отдыхать. Раньше бы каждые полкилометра останавливалась, но не теперь — женщина буквально рвалась вперед, страшно боясь не успеть. Она шла весь день, а затем и всю ночь, причем прекрасно видела дорогу в полной темноте. Раньше Татьяна этому удивилась бы, но не теперь — теперь перед ней стояла сверхзадача.

Рассвело, когда женщина добралась до оврага. Она успела — перед ним стоял Виктор и молча разглядывал выплывающий из ниоткуда белесый туман, скрывающий вход. Тот формировал из себя разные фигуры, в которых угадывались драконы, гномы, лешие и другие сказочные существа.

— Стой! — завопила Татьяна. — Стой, тебе туда нельзя! Нельзя!

— Это еще почему? — повернулся к жене бывший ролевик. — То-то меня пытались не пустить сюда, корни буквально под ноги бросались, тропинка так и норовила в болото завести. Даже волки нападали, еле отбился. Долго шел, думал уж — не дойду. Почему вы все так боитесь, что я там окажусь?

— Нельзя тебе туда, нельзя! — как заведенная, вторила Татьяна, стремясь добежать до Виктора, схватить и не пустить.

— Да идите вы все! — выплюнул он и сделал шаг в туман.

Случившееся затем женщина видела в кошмарных снах до конца жизни. Фигура пожилого мужчины внезапно потеряла грузность, лысина покрылась волосами, он на глазах молодел, превращаясь в того самого широкоплечего длинноволосого парня, которого когда-то встретила и полюбила «эльфийка» Талиэль. Взвигнув, Татьяна попыталась прорваться в туман, вдруг она тоже помолодеет, но нечто невидимое с брезгливостью оттолкнуло ее, сопроводив не словами, но чем-то понятным: «Таким, как ты, здесь не место!».

Над покрытым туманом оврагом на большой громкости загремела любимая песня Виктора, от которой Татьяну опять затрясло:

Она ползла словно уж, она кралась точно рысь,

Ах как ей нужен был муж — перегрызть ему жизнь.

И поутру, когда мрак опустился в овраг,

Чуть не рехнулась, увидя, что сделал дурак.

На поляне среди тех поганых болот,

Словно лебедь стоял, клюв задрав на восход,

Белоснежный корабль, подняв якоря,

А на крыльях его занималась заря!

От страха пятясь как рак, кричала баба крестясь:

«Куда ты, мать твою так, дурак, меня не спросясь⁈»

И он сказал ей: «Туда, куда не знаю и сам!»,

И свой летучий корабль поднял к небесам!

— Да что же ты творишь, дурака кусок⁈ — возопила женщина, потрясая кулаками над головой, вид помолодевшего мужа был для нее нестерпим, особенно болезненным оказалось осознание, что ей молодой снова не быть.

Виктор, уходя в туман, только один раз оглянулся, и в его взгляде брошенном на Татьяну была даже не брезгливость, а откровенное омерзение. И презрение, женщина с которой он прожил всю жизнь, его больше не интересовала, что неудивительно, исходя из того, в кого она превратилась.

А Татьяна бесновалась у входа в овраг, чуть ли не воя от отчаяния. Это что же получается, дурака не от мира сего омолодили, а ее, реального человека, живущего реальной жизнью, нет⁈ Это же несправедливо! Тысячу раз несправедливо, отчего женщина в который раз разрыдалась. При воспоминании об омерзении во взгляде уходящего мужа было невыносимо больно и обидно. Да, она не осталась мечтательной дурочкой, и что с того⁈

Туман между тем сгустился сперва в подобие огромного яйца, а затем преобразовался в белоснежный, полупрозрачный, призрачный парусный корабль. На его палубе у штурвала стоял молодой длинноволосый парень с роскошной светлой гривой и широкими плечами, он задорно хохотал, запрокинув голову. На какое-то мгновение корабль застыл неподвижно, после чего легко поднялся в небо и вскоре превратился в едва заметную точку, оставив внизу скукожившуюся на земле, горько плачущую пожилую женщину, осознавшую, что никогда больше не увидит человека, с которым прожила жизнь. Впрочем, а человека ли? Но она об этом не думала. Она плакала.

Вот только ни Татьяна, ни кто другой не видели, что от парня на палубе корабля тянутся вниз узловатые энергетические корни, которые принялись выдираться из земли, вызывая ее глухие, болезненные стоны. С планеты уходила едва ли не десятая часть ее творческого начала, и она плакала от боли, ведь корни выдирались с мясом и кровью, их обладатель больше не хотел иметь с Землей ничего общего, никогда и ни при каких обстоятельствах. Он ее знать не желал! Что ж, все справедливо, как к нему отнеслись здесь, так и он имел право относиться. У него ведь не спрашивали, когда обрушили вниз и превратили в духовный обрубок, заставив забыть себя и стать «обычным» человеком, не способным взлететь.

Энергетическая сфера планеты содрогалась, неохотно отдавая не принадлежащее ей, она молила не делать этого, но носитель творческого начала не слышал ее — он стремился прочь отсюда, он стремился в небо. Домой! Он не понимал за что с ним так поступили, он не умел и не хотел прощать. Он уходил навсегда. Он был уже не здесь. Он исчезал и растворялся в инобытии.

Губы уходящего едва слышно шептали слова из песни Кузи:

Мама, роди меня назад!

Мама, роди меня обратно!

Хватит унижений, мама!

Хватит поражений, мама!

Хватит! Я хочу назад! На небо.

В какой-то момент корни, все еще привязывавшие Путника Перекрестка к Земле, с треском лопнули, отчего по планете прокатились землетрясения и цунами, из ее сущности выдиралось что-то очень важное и нужное, что-то основополагающее, но ничего поделать местный демиург не смог — упустил пленника, не сумел удержать. А когда о том, что он сделал, станет известно в мироздании, последствия для Земли будут страшными. Никому ведь нет дела до того, что он руководствовался благими намерениями.

И только безнадежный стон раздался вслед улетающему кораблю:

— Что же ты наделал, дурак?..

Глава II

Стоя на истекающей туманом под ногами палубе призрачного корабля, Вирт несколько ошалело оглядывался, постепенно осознавая новую реальность. Он что, умер, и это посмертные глюки? Он сильно ущипнул себя за бок и зашипел от боли — нет, не сон. Но что тогда? Как это возможно? Он ведь шел в овраг умирать — жить по-прежнему Путник, а он почему-то был уверен, что его следует называть именно так, по старому ролевому прозвищу, больше не мог. Слишком надоела беспросветная реальность, в которой не было никакой надежды хоть на какое-то изменение к лучшему.

Путь к оврагу от станции превратился в настоящее приключение, казалось, сама реальность вокруг делала все для того, чтобы не пропустить Вирта. Под ногами неожиданно возникали узловатые корни, об которые он спотыкался. Несколько раз едва не сломал ноги, полетев кувырком, но Бог миловал. Трижды тропинка, вильнув, вдруг обрывалась в болоте, которому, казалось, неоткуда было здесь взяться. Однажды Путник провалился по пояс и едва смог выбраться. Дальше приходилось идти через густую чащу, направление он ощущал инстинктивно и почему-то не удивлялся этому, а потом тропинка опять возникала словно ниоткуда, но постоянно пыталась увести идущего по ней в сторону, сбить с пути. Приходилось сходить с нее и снова идти по буреломам, порой перелезая через кучи полусгнивших деревьев. Но Вирт упрямо двигался вперед, не собираясь сдаваться. Почему-то ему казалось очень важным дойти, любой ценой дойти. Ибо если не дойдет — это конец. Конец всему.

Когда на небольшой полянке на Путника кинулось из зарослей с десяток волков, он приготовился к смерти, но произошло чудо — некая невидимая сила отшвырнула зверей в стороны, причем так, что больше половины остались на траве изломанными тушами. Остальные с надрывным воем сбежали. Причем бежали так, словно преодолевали сопротивление, как будто нечто непонятное хотело, чтобы они продолжали атаки на Вирта.

Еще несколько раз сбившись с пути, Путник все же добрался до оврага. Он остановился перед спуском туда и мысленно позвал, откуда-то зная, как нужно поступить. Кого позвал? Он понятия не имел, но все равно позвал. В голове сразу после этого загудело, в ушах зашумело, в глазах потемнело, одновременно Вирт ощутил чью-то радость, даже счастье, к нему кто-то потянулся, ментально обнюхал и радостно приветствовал, сопроводив это образом: «Наконец-то!». Странно, но Путник ничему не удивлялся, наоборот считал, что все идет, как надо, впервые за много лет и много жизней. Да-да, именно жизней, которые он, как выяснилось, прожил на Земле немало. И ничего хорошего ни в одной из них не видел — это Вирт тоже осознавал.

Овраг начало затягивать белым туманом, он сочился из-под земли, постепенно покрывая собой все вокруг. И казался таким родным, таким близким, что Путник даже прослезился. Его в этом тумане ждали, долго ждали, как бы не столетия. Следовало войти и принять себя, свою суть, какой бы она ни была. Когда Вирт уже собирался сделать это, позади внезапно раздался отчаянный вопль Татьяны, кричащей, что ему нельзя входить в овраг. Она-то здесь откуда взялась? Это наваждение? Или жена, от которой Вирта давно тошнило, поскольку от Талиэль, которую он в свое время полюбил, в этой женщине ничего не осталось, реальна и догнала его? То-то некая сила изо всех сил пыталась его остановить, не позволить дойти.

Путник брезгливо посмотрел на несущуюся к нему с намерением схватить Татьяну, послал ее и все вокруг по известному адресу, после чего ступил в туман, мгновенно покрывший его с ног до головы. Вирт шел, ощущая, как прожитые годы спадают с него, как шелуха с луковицы, и радостно смеялся. Вот исчез лишний вес, вот тело стало стройным, мускулистым и подтянутым. Вот на лысине снова отросли волосы, причем ниже лопаток, пришлось даже завязать их в хвост нашедшимся в кармане шнурком. Вот зрение стало стопроцентным. Вот шаг стал скользящим, так ходили тренированные бойцы. Вот кожа стала гладкой, как у ребенка. Вот плечи развернулись во всю ширь, исчезла привычная сутулость.

Вирт не удивлялся происходящим с ним изменениям, все шло так, как должно было быть. Впервые за его жизнь все было правильно. Он не помнил, кто он, не знал, почему все это случилось, еще ощущая себя землянином, хотя умом понимал, что это отнюдь не так — не зря с раннего детства чувствовал себя в этом мире чужаком и изгоем, ему здесь было не место. Земле не нужны мечтатели и крылатые душой чудаки, ей нужны звери, убийцы, подлецы и скоты. Путник искренне думал так, поскольку, по его мнению, в этом страшном мире преуспевали только подобные личности. Честно работающие люди оставались нищими и никому не нужными, только так называемые бизнесмены были на коне — Вирт всегда считал их всех нелюдью и нежитью, корыстными подонками без чести и совести. И если кто-то из знакомых начинал заниматься «бизнесом», он прерывал с этим человеком любые отношения, не желая иметь с ним ничего общего.

«Произвести разрыв связей с планетой?» — неожиданно возник в сознании чей-то вопрос, явно от какого-то искусственного разума, слишком безличным и безразличным он был.

«Да! — подтвердил Вирт. — Пусть она катится к чертям в ад!»

«Принято. Начинаю. Предупреждение: возможны болевые ощущения до третьего уровня. Прошу разрешения применить обезболивающие плетения».

«Разрешаю! Но кто ты?»

«Аварийный ментальный помощник, активировался после первичного разворачивания информационного пакета Перекрестка. После полной адаптации основного импланта в оболочках души я прекращу свое существование. Разумным не являюсь, я всего лишь программа».

На всякий случай Путник лег на палубу. Как вскоре выяснилось, поступил он правильно — из него начали вытягивать все жилы, это оказалось, невзирая на упомянутые ментальным помощником обезболивающие плетения, настолько больно, что Вирт заорал и забился, ничего подобного он не испытывал за всю свою жизнь, даже когда шел камень из почки, и то было легче. Но все это довольно быстро закончилось, он ощутил странные мягкие удары, четко осознав, что к нему со шлепками то ли по телу, то ли по душе возвращается что-то давно у него украденное. Именно украденное, он осознавал это четко.

Хотя боль и прошла, но ощущения все равно были очень неприятные, возникало ощущение, что из него постепенно выходит, выдавливается что-то очень неприятное, какие-то склизкие, но при этом когтистые щупальца. Причем они делали все, чтобы удержаться в его теле, и, наверное, душе. Но их все равно постепенно выдавливало, и с каждым исчезнувшим Вирту становилось все легче. Спадала пелена с сознания, которая раздражала его с ранней юности — из-за этого учеба давалась ему очень трудно. Только упорство позволило Путнику закончить университет, и усилий ради этого пришлось приложить как бы не вдесятеро больше, чем другим. Теперь стала ясна причина.

Сколько продолжалось все это Вирт не знал, ему казалось, что бесконечно. Призрачный корабль успел подняться на орбиту, когда последнее щупальце с противным хлюпающим звуком оторвалось, и сознание Путника стало пронзительно ясным. Он легко вскочил на ноги и радостно рассмеялся, зачарованным взглядом окидывая Землю внизу. Там что-то происходило, кажется, в атмосфере собирались ураганы, в океанах виднелись смерчи.

— Ну, наконец-то, слава Сферам Творения! — раздался в голове Вирта чей-то захлебывающийся голосок. — Ты меня слышишь⁈

— Слышу, — отозвался он. — А ты кто?

— Кайсат, призрачный корабль, ты стоишь на моей палубе. Раньше ты называл меня Каем. Но, как я понимаю, ты ничего не помнишь?

— Не помню, ты прав. Но всегда чувствовал, что мне на этой планете не место, что я не отсюда, что я здесь чужой.

— Неудивительно, — сымитировал вздох корабль. — Ведь ты — Путник Перекрестка! Как вас еще иногда называют — Проходимец. Вы ходите между мирами, пространствами, реальностями и временами, нигде не задерживаясь надолго, и являетесь носителями творческого начала. Именно поэтому вас очень хотят прибрать к рукам разные демиурги и прочие сволочи. Местному это удалось! Он, тварь поганая, тебе даже личность стер! Ты провел на Земле больше полутора тысяч местных лет, прожил почти три десятка жизней, и в каждой ощущал себя чужим здесь. Что, как я уже говорил, совсем неудивительно — долгое пребывание в одном мире постепенно убивает душу Путника, пока он не перерождается в… не могу сказать, не имею права, но это нечто страшное, поверь. Тебе до этого осталось всего одна-две жизни…

— Вот как?.. — скрипнул зубами Вирт. — Вернуть память можно?

— Со временем она сама вернется, — после недолгого молчания ответил Кай. — Но это может занять и сто, и двести, и триста лет. К сожалению, пока ты не вспомнил, кто ты такой, возвращаться на Перекресток тебе нельзя. Придется побродить по мирозданию. Только…

— Что?

— Очень прошу думать, что делаешь. Твои возможности и силы довольно велики, ты вполне можешь, желая хорошего, натворить такого, что никто не исправит. А судьей тебе служит, прежде всего, твоя совесть. Могу заверить, что более строгого судьи не сыщешь.

— Что я могу? — удивился Вирт. — Не ощущаю никаких особых возможностей или способностей!

— Не все сразу, — пояснил Кай. — Для начала подожди полного развертывания информационного пакета, переданного Основой.

— Основой?

— Перекрестком. Но пакет не сработал так, как он рассчитывал. Ты получил его триста лет назад, когда был бурятским шаманом. К сожалению, тогда пакет не развернулся, демиург понял, что тебе что-то передали и каким-то образом сумел предотвратить развертывание. Оно началось только сейчас. Единственное, что ты успел тогда, это освободить из пространственного кармана кайсат, то есть меня. После этого тебя сразу убили, чтобы опять переродился и ничего не помнил. Меня тоже пытались уничтожить, но я постоянно находился в фазовом сдвиге инопространства и иножизни, там демиург и его слуги достать меня не могли. Но приближаться к тебе не давали, ведь наша встреча вернула бы тебе твою суть. Я старался попадаться тебе на дороге, но ты не обращал на это внимания, а когда обращал, тебе изо всех сил мешали добраться до меня. Что случилось, почему это вышло сейчас, я не знаю. Возможно, демиург был чем-то очень сильно занят и не отследил ситуацию. Или вообще отсутствовал на Земле. А его слуги прохлопали ушами. Или кто-то из них по какой-то личной причине решил тебе помочь.

— Зачем я ему вообще понадобился? — хмуро спросил Вирт, которому услышанное очень не понравилось.

— Ты, как и любой Путник Перекрестка, носитель творческой энергии и творческого начала, — с явной неохотой ответил Кай. — И не просто носитель, а структурирующий регулятор, позволяющий становиться творцами тем, кто готов к этому физически и морально, что дает огромный толчок для развития мира. Но в твоем случае, когда Путника используют посторонние, творцами становятся не готовые к этому. Тогда развитие идет криво и косо, неправильно, в итоге возникают жестокие, даже жуткие цивилизации. Сам знаешь, что творится на Земле в последние десятилетия. Но многих это не смущает, им важен сам факт развития, поэтому недобросовестные демиурги вместо того, чтобы создавать собственный регулирующий механизм, что долго и очень трудно, стремятся заполучить готовый. Из-за этого на Путников издавна идет загонная охота. Но удавалось вас пленить только несколько раз, и это всегда приводило к трагедии — пленный со временем перерождался, после чего Основе приходилось с болью отсекать переродившегося от себя, что означало для последнего медленную и страшную гибель. Полное уничтожение не только тела, но и всех оболочек души, оставался только голый атман, которому в итоге приходилось проходить весь путь перерождений заново, начиная чуть ли не с бактерий. Случай с тобой практически невероятен, еще ни разу не случалось, чтобы плененному Путнику удалось вырваться незадолго до перерождения. Тебе, как это ни грустно, придется очень долго восстанавливаться, не возвращаясь на Перекресток, пока не вернешь себя.

— Ясно. То-то мне было так неуютно на Земле…

— Тебе и не могло быть там уютно, слишком чуждая энергетика. Тем более, что она пошла вразнос — развитие планеты двинулось совсем не туда, куда следовало. Причем опять же по вине демиурга — не стал бы тебя трогать, все шло бы относительно нормально. Но он поленился работать самостоятельно, решил на чужом горбу в рай въехать, так что пусть теперь радуется результатам своих действий, я уже отправил отчет Перекрестку. Скоро для этого креативного товарища настанут очень интересные времена, за счастье будет, если не лишат всех сил и не сбросят заново воплощаться обычным человеком, а то и животным. На пару сотен жизней, а может больше. Надеюсь хоть после этого до него что-то дойдет, а то совсем глупый.

— Я не останусь беспамятным? — поинтересовался Вирт. — Очень неприятно, знаешь ли, ощущать себя ничего не знающим и не понимающим…

— Нет, конечно, — засмеялся Кай. — Но, как я уже говорил, времени восстановление займет немало. Для начала я запущу преобразование тела, а то у тебя сейчас тело не Путника Перекрестка, а самого обычного человека, крайне уязвимого. И прости, но пока ты не освоишь максимум доступной защиты, я тебя никуда не отпущу. Сейчас отправимся в пояс астероидов на месте Фаэтона и там займемся работой над тобой, друг мой ситный. Больно не будет, но и удовольствия во всем этом тоже мало.

— А меня опять не отловят?

— Нет, Перекресток разработал новые защитные структуры, с ними никто до его детей не дотянется. Недавно даже Воспитатели по голове хорошенько получили, когда сунулись. После наложения этих структур от тебя даже сверхсущность шарахнется, предпочтет не связываться. О чем речь, архидемоны, если доведется с ними столкнуться, будут вести себя вежливо, лишь бы их не тронули. Ну а кто полезет, пусть пеняет на себя.

— Ясно, — вздохнул Вирт. — За это время ты мне хоть что-то о моих возможностях и сути расскажешь? А то я как слепой щенок…

— Расскажу, конечно, — заверил Кай. — Ты, главное, не спеши. Разве что посоветую немного изменить историю этого варианта Земли, между временами мы тоже без проблем сможем перемещаться. Но тут тоже следует хорошенько подумать, что именно сделать. Скажу одно — там, где сохранялся Советский Союз, все шло нормально, относительно, конечно, но нормально — все-таки та страна стремилась не к обогащению, а вверх, к небу.

Немного помолчав, он добавил:

— Отправляемся в пояс астероидов.

Земля начала быстро удаляться, за несколько мгновений превратилась в едва заметную искорку, а затем и вовсе исчезла. Вирт зачарованно наблюдал за открытым космосом с палубы кайсата — всегда, с раннего детства мечтал о полетах в космос, но слабое здоровье не позволило поступить в летное училище. И вот теперь мечта сбылась. Да еще и так — на палубе призрачного парусника.

— Это ты меня таким представил, — хихикнул Кай. — Я могу принимать любой вид, поскольку состою из энергетических полей особого вида. А так могу хоть звездным разрушителем из «Звездных войн» выглядеть. Причем стороннему наблюдателю покажусь материальным, но ни одно оружие, даже самое мощное, вреда мне причинить не сможет. Как и тебе, когда ты освоишь хотя бы основы нужных знаний.

— А как тогда земной демиург меня поймал? — спросил Вирт.

— Подлость, — сымитировал вздох кайсат. — Самая обычная подлость. Он позвал на помощь, отправив в пространство символ большой беды, а Путники всегда помогают в таких случаях, да и не только они. Ты отозвался, вместе с ним справились с пробоем из хаотической реальности, после чего он заманил тебя к себе и, не знаю уж как, уговорил снять защиту. Или пропустить под нее что-то. Не знаю точно, в твоей памяти эта информация, к сожалению, не сохранилась. Но это именно подлость, так что ты ничем этому подонку не обязан. А вскоре его призовут к ответу.

— Дай-то Бог, — бывший ролевик скрипнул зубами, вспомнив свою беспросветную жизнь на Земле. — Достаточно он надо мной поизгалялся, сволочь поганая… Не прощу…

— Я потому и посоветовал вернуться в прошлое и спасти СССР, ему это будет, как нож в задницу.

— Слишком много возни. Я просто спасу нескольких погибших достойных людей и передам им информацию о распаде Союзе и фамилии в этом виновных. Может, даже до Сталина доберусь. Хотя он все же был слишком жесток. Там поглядим. Сначала, как ты говорил, надо выздороветь и хоть частично вернуть себя. Много времени займет преобразование тела?

— Месяца два, может, три. Это не такая простая задача, драгоценный мой. Особенно на грани перерождения в тварь. А ты вырвался именно на грани этого, из-за чего многие ментальные структуры у тебя искорежены, и их надо выправлять, иначе последствия будут печальными. Помимо того жизнь в телах обычных людей сильно подгадила и ослабила твою душу, сейчас тебе ни в один силовой поток соваться нельзя, сгоришь к чертям собачьим. Не говоря уже о плазменных ветрах, в которых ты раньше чувствовал себя, как дома.

— Чтоб этой паскуде тридцать лет с толчка не слезать! — от души пожелал земному демиургу много «приятного» Путник, от чего того потянуло икать на скрывшейся из виду планете, он сразу понял, кто его вспомнил, и поежился, сам прекрасно понимая, что ничего хорошего его не ждет.

— Маловато будет! — противным голосом мужичка из «Падал прошлогодний снег» не согласился кайсат. — Ему веселее придется, обещаю. За все, паскуда, ответит.

— Очень хорошо, коли так, — кивнул Вирт. — Но я ему тоже кое-что сделаю. В прошлом. И погляжу, что из этого выйдет.

— Долго ждать придется, — возразил Кай. — Изменение реальности — вещь небыстрая, волны несколько лет накатываться будут. Соскучишься ждать. Можно будет погулять где-нибудь. Хотя бы по другим реальностям Земли пройтись — иногда очень даже интересные встречаются. И да, если запросит кто-то, что ты делаешь, надо будет отвечать, что ты в своем праве. Это так после того, что сотворил недодемиург.

— Долго еще лететь да пояса астероидов?

— Да уже прилетели. Сейчас найду удобное место и займемся тобой. Предлагаю сменить форму, все-таки парусник для космоса не слишком удобен, лучше сделать закрытый корабль. Тебе какой больше нравится?

— Да какая разница? — пожал плечами Вирт. — Лишь бы красивым и удобным был, терпеть не могу «кирпичи» и вообще сугубую функциональность. О, давай клингонскую «Хищную птицу» из «Звездного пути». Кстати, откуда ты знаешь земную культуру?

— Да я, пока тебя ожидал, чуть от скуки не помер! — фыркнул Кай. — Вот и отслеживал все интересное на планете, разослать малые тайды, это энергетические блоки-трасформеры, не проблема, демиург, не говоря уже о землянах, им повредить никак не мог — фазовый сдвиг. Даже умея им пользоваться, надо точно знать угол сдвига реальности, иначе не попадешь в нужную фазу. А у меня не только такая защита есть, но и кое-что похлеще. Потом расскажу, там довольно интересные решения. Ты прежний, между прочим, придумал. Прежняя твоя личность была тем еще выдумщиком.

— Ее никак не вернуть?

— А зачем? Не стоит возвращаться к старому, новая личность, думаю, не хуже. Кстати, я скопирую только внешний вид «Хищной птицы», внутри сделаю все, как удобно тебе. Прежнему, конечно, если что-то будет не по вкусу, скажешь, изменю.

— Мне бы хотелось перед тем, как окончательно покинуть Землю, скачать архив музыки, фильмов, игр и книг, — задумчиво сказал Вирт. — Не помешает в дороге, будет чем от скуки спасаться.

— Без проблем, сделаю, — ответил Кай. — Память у меня бездонная, так что никаких проблем.

Корабль начал на глазах меняться, превращаясь в подобие клингонского, его хищные очертания завораживали. Поначалу он тоже выглядел призрачным, но недолго таковым оставался, обретя материальность. Хотя она была кажущаяся, на самом деле никакой другой корабль кайсату вреда причинить не мог — он находился вне реальных времени и пространства.

Вирт оказался в рубке и с интересом оглядел ее. Три удобных кресла, пульт, выглядящий драгоценным камнем с голографическими экранами, множество неизвестных устройств. Ничего, со временем разберется. Все поймет и во всем разберется.

— Иди за зеленым пунктиром на полу, положу тебя на преобразование, это убогое человеческое тело нужно как можно быстрее менять, оно слишком слабое, — велел Кай. — Ничего не бойся, я — часть тебя, если разобраться, и уж вреда тебе точно не причиню. Если хочешь, могу дать клятву.

Но Вирт отказался, он и сам ощущал, что здесь в полной безопасности. Нигде и никогда раньше он не ощущал себя дома, на Земле такого чувства у него не было ни в одном месте — чужой и чуждый мир, в котором он и не мог ощутить себя своим.

Путник не стал ждать и двинулся по зеленому пунктиру, возникшему под ногами. Идти пришлось недалеко, метров двести, вряд ли больше. Наконец он оказался в шестигранном отсеке со светло-бежевыми стенами, посреди которого стояла кушетка.

— Ложись на нее. Сейчас ты уснешь, проснешься уже другим.

— Хорошо.

Путник на всякий случай разделся, чтобы одежда не помешала лечению, лег на тут же подстроившуюся под него кушетку и широко улыбнулся. Жизнь расцветала новыми красками, она наконец-то становилась полной, настоящей. Больше не будет унылых походов на нелюбимую работу и вечных упреков жены. Мечта, как ни удивительно, внезапно стала реальностью, и это вдохновляло, давало надежду, что однажды он все-таки вернется домой. Туда, где его любят и ждут.

Сознание медленно погасло.

Глава III

Новые знания и возможности восхищали Вирта, а ведь он только начал осваивать их. По словам Кая, и на долю процента пока не освоил. Но ничего — все впереди! Теперь-то он больше не в затхлом мире, где было так неуютно и тошно, так безнадежно и затхло. Впереди ждало нечто невероятное, и радость от осознания этого факта искристыми волнами колыхалась в душе. Путник часто беспричинно смеялся, ему впервые за очень много времени было по-настоящему хорошо и уютно.

Преобразование тела завершилось успешно, теперь он вполне комфортно чувствовал себя хоть в открытом космосе без скафандра, хоть купаясь в лаве. Да даже в короне звезды он будет как дома! Возможностей появилось множество, одна телепортация в пределах нескольких звездных систем многого стоила. Мышление шло шестью шестнадцатью параллельными потоками, благодаря развернувшимся в оболочках души ментальным имплантам, некому подобию нейросетей из земной фантастики. Да и вообще ментальная сфера отныне являлась одним из коньков Путника — он стал эмпатом и телепатом, причем и считывающим, и проецирующим. Мало того, мог получать любую информацию напрямую из ноосферы любой населенной планеты. Скрыть что-либо от Вирта после этого будет очень и очень трудно.

Плохо только то, что Путник так и не понял, кто он такой и что должен делать, Кай уходил от ответов на такие вопросы, говоря, что нельзя спешить. Сначала Вирт должен хоть частично вернуть себя, а это возможно только после того, как он погуляет по мирозданию, изменит несколько десятков миров к лучшему. Каждое изменение будет активировать какую-то часть воспоминаний. Это сильно раздражало, но бывший ролевик понимал, что иначе нельзя, что-то внутри него было согласно со словами кайсата. А раз так, то стоит подумать о том, что нужно сделать для спасения СССР — текущая реальность Вирту конкретно не нравилось, капитализм он ненавидел всеми фибрами души, а капиталистов и вообще богачей считал откровенной нелюдью. Поэтому жалости к ним не испытывал ни малейшей. И понемногу составлял список всех разбогатевших при распаде страны подонков, собираясь передать его спасенным в прошлом людям. Пусть ими и их семьями займутся органы, не допуская никого из этих семей во власть, не позволяя никому из них подняться выше дворника или рабочего. А Горбачев, тварь пятнистая, пусть так и останется комбайнером!

Можно было также погрузиться глубже в прошлое и спасти Сталина, чтобы убрал Хрущева, кукурузника поганого, но Вирт сомневался стоит ли делать это. Все же Иосиф Виссарионович был слишком жесток. Хотя, может, так и надо было? При нем всякая сволочь знала свое место. Нарушил чиновник обещание сделать что-то нужное к сроку, пообещав это, — к стенке сволочь ставить. Остальные хотя бы задумаются после такого, стоит ляпать языком или нет. Но первыми, кого запланировал спасти Вирт, были Королев и Гагарин. Люди, поднимавшие космическую целину, настоящие люди. Гиганты и титаны. На память пришли строки из песни «Я прилетел на Байконур» группы «Мотор-Роллер»:

Я, в детстве, начитавшись книг,

Хотел похожим быть на них —

На тех, кого теперь в презрении извалял.

Мечтал зажечь, как и они,

Добра и разума огни

По всей земле… А кто теперь мой идеал?

А идеал теперь — хорёк,

Из «Форбса» жирный королёк.

А вон — домишка, где работал Королёв!

И нам теперь уж не понять,

Как великан мог проживать

В таком коттеджике размером с коробок?

Титаном был не только он,

Титанов целый легион

Жил в той стране. Нам никогда их не догнать.

Они любили этот мир,

Мы любим только личный жир

И на весь прочий мир нам глубоко плевать.

Был в их сердцах весёлый зуд,

Владел и правил миром труд.

А мы хотим владыкой мира сделать блуд.

И, наконец, у них был Май!

Вокруг него собачий лай

Теперь стоит, и мы на этом ловим хайп.

Да, уж кто-то, а они точно заслуживают помощи. И должны знать правду о том, что сотворили с их страной жадные сволочи. А уж как они этой правдой распорядятся — их дело. Но о Сталине тоже подумать следует, возможно, его спасение будет полезным. А уж местному демиургу оно станет, как раскаленный кол в известное место.

— Ну что, Кай, я уже не настолько беззащитен, как раньше? — со смешком спросил Вирт.

— Не настолько, но все равно еще очень и очень слаб, — хмыкнул тот. — Хотя можно и попутешествовать. Решил куда отправишься?

— В прошлое, — ответил Путник. — В 27 марта 1968 года.

— Гагарин? — сразу понял кайсат.

— Он самый. А потом Королев. После них, возможно, Сталин. Я еще не решил по его поводу. Слишком уж противоречивая фигура.

— А кто тебе мешает слетать в его время и считать память? — поинтересовался Кай. — Тогда точно будешь знать, что к чему. И чего он заслуживает, а чего нет.

— Блин, совершенно забыл, что я это могу! — хлопнул себя ладонью по лбу Вирт. — Не привык еще к своим возможностям.

— Привыкай, — проворчал кайсат. — Отправляемся?

— Вперед!

Мгновение дурноты, пространство вокруг корабля словно смазалось, пошло разноцветными волнами. И все закончилось. Вокруг практически ничего не изменилось, разве что ближайшие астероиды стали немного другими.

— Прибыли! — торжественно заявил Кай. — Четыре утра по московскому времени двадцать седьмого марта одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. До гибели Гагарина около шести часов. Успеем.

— Давай к Земле! — распорядился Вирт. — Только так, чтобы люди нас не видели.

— Обижаешь! — фыркнул кайсат.

Пояс астероидов резко уменьшился и вскоре исчез из виду. Прошло буквально несколько минут, и вдали появился голубой шарик Земли. Выйдя на орбиту, Кай принялся сканировать планету, отыскивая деревню Новоселово. Обнаружить ее удалось не сразу, только после того, как нашли городок Киржач — небольшой райцентр Владимирской области. Призрачный корабль занял позицию над нужным местом на десятикилометровой высоте, оставаясь невидимым. Он все так же оставался в форме клингонской «Хищной птицы», она оказалась довольно удобной.

— Теперь только ждать, — констатировал Вирт.

Ему было чем заняться — информации по новым возможностям Кай загрузил в ипланты множество, ее следовало осмыслить и освоить, а это нелегкая задача — многие концепции настолько отличались от всего знакомого для выросшего на Земле человека, что оставалось только удивляться.

— Кстати, а ты закачал из интернета то, что я просил? — поинтересовался Путник. — Мне ведь надо будет показать Юрию Алексеевичу многое.

— Практически весь земной интернет в моей памяти, — ответил кайсат. — Вывод информации я могу делать в виде трехмерной голограммы. Так что это не проблема. Фильм о падении и распаде Советского Союза, как и все нужные документы, я подготовил. Планшеты, генетические привязанные к носителю, я тоже сделал, их никто не сможет отобрать у фигурантов. Сейчас загружу в них нужную информацию. Знаешь, анализ дает всего десятипроцентную возможность для Гагарина с Королевым хоть что-то изменить. Они, к сожалению, не государственные деятели.

— А государственные деятели хрущевских и брежневских времен вызывают у меня только отвращение, — скривился Вирт. — Тогда уж действительно лучше Сталина реанимировать в момент, когда он после отравления умирал на даче. Но если так, его понадобится как-то обезопасить, чтобы не убрали — убийцы на все пойдут, чтобы избавиться от сильного вождя, который им, как кол в глотке. Но это позже, для начала все же Гагарин — у него невероятная харизма.

— Да, харизма для обычного человека у него действительно впечатляющая, — согласился Кай. — Даже по портретам и кинохронике заметно.

Путник кивнул и погрузился в медитацию, осваивая переходы между реальностями разными способами. До него все еще не доходило, как это делается. Как подменять параметры вселенной? Как заставить основную формулу перехода меняться по своему желанию? Да, имея готовые расчеты, он сможет это сделать, кайсат показал способ, но рассчитать желаемые Путник уже не сможет, поскольку не понимает, каким образом подставлять нужное.

— Вирт, время! — вырвал его из медитации голос Кая. — Самолет Гагарина уже здесь!

Путник тут же вышел из транса, вскочил на ноги и уставился на увеличенное изображение МиГ-15, делающего какие-то незнакомые ему фигуры высшего пилотажа. Рубка кайсата превратилась в круговой голоэкран, изображение кабины самолета приблизилось. Вирту хотелось выяснить причину катастрофы, которая так и осталась загадкой для потомков.

Время шло, Гагарин продолжал крутить фигуры высшего пилотажа. Все, казалось, было в порядке, но в какой-то момент в поле зрения появился еще один самолет. Дождавшись, пока Миг-15 выйдет из крутого пике, он на ускорении прошел прямо над ним, заставив рыскать из-за потоков турбулентности. Пилот изо всех сил пытался удержать машину на курсе, но не смог, и она сорвалась в штопор.

— Все же убийство… — скрипнул зубами Вирт. — Твари поганые! Кай, действуй!

Что делать они решили заранее, поэтому все вокруг замерло — заморозка времени для кайсата не составляла затруднений. После чего пилотов аккуратно телепортировали в рубку. Владимира Серегина усыпили, поскольку Путник не знал, что он за человек, а потому решил не рисковать.

В глазах Юрия Алексеевича на мгновение потемнело, а затем… затем произошло нечто странное и невероятное. Только что он находился в кабине МиГа, сжимая штурвал и пытаясь вывести самолет из штопора, как вдруг оказался в каком-то прозрачном пузыре, посреди которого висел в воздухе огромный драгоценный камень с бегающими по нему цепочками огоньков. Рядом с ним находились три кресла, в одном из которых сидел с любопытством смотрящий на него длинноволосый молодой парень. Старший коллега тихо посапывал во сне немного в сторонке, а он явно спал, что казалось совершенно невероятным после всего случившегося. Немного в стороне от пузыря висел его самолет, причем выглядел он статичной картинкой.

— Добрый день, Юрий Алексеевич! — добродушно улыбнулся длинноволосый незнакомец. — Приветствую вас на борту космического корабля «Хищная птица»! Очень рад, что мне удалось спасти вас, ваша гибель была большим горем для всего советского народа и советской страны.

Он повел рукой, и невдалеке от первого космонавта возникли передовицы газет с портретом Гагарина в траурной рамке. Вот только даты были завтрашние, и это заставило насторожиться.

— Не беспокойтесь, я не имею отношения к местным капиталистам, — продолжил незнакомец. — Давайте поднимемся на орбиту, чтобы вы поняли это, на Земле такими технологиями никто не обладает.

Земля внизу мгновенно провалилась вниз, и через несколько секунд первый космонавт увидел знакомую по своему полету картину — плывущую внизу, покрытую редкими облаками планету. Она быстро отдалилась, Луна буквально прыгнула навстречу, и Юрий Алексеевич жадно уставился на ее усеянную кратерами поверхность. Он ведь так хотел слетать туда!

— Если хотите, может также прыгнуть к Марсу или Венере, — предложил инопланетянин, а это однозначно был инопланетянин.

— Вы не землянин? — хрипло спросил первый космонавт.

— Нет, — покачал головой длинноволосый. — Хотя прожил на Земле в разных телах полторы тысячи лет. Последнее мое воплощение было в начале двадцать первого столетия. А моя молодость в той жизни прошла в разрухе и отчаянии, когда люди писали под вашими портретами: «Юра, прости! Мы все просрали!». Извините за грубость, но именно так и писали. И так думали. Одиннадцать миллионов человек умерли от голода, безнадежности и отчаяния. Советский Союз разрушили и уничтожили. Причем, сверху. Реставрация капитализма в его самой худшей ипостаси. У меня с собой документы об этом, я оставлю их вам, там точно указано, кто во всем виноват, кто все это сотворил. Кстати, я не представился, меня зовут Вирт. Дух корабля носит имя Кай.

— Вы говорите правду? — побелел Юрий Алексеевич, от таких известий ему стало дурно, он почему-то сразу поверил в слова пришельца.

— К сожалению, да, — вздохнул тот. — Присаживайтесь. Хотите чего-нибудь попить или съесть?

— Воды, если можно.

— Пожалуйста.

Перед первым космонавтом появился висящий в воздухе поднос, на котором стоял самый обычный стакан. Гагарин залпом выпил вкусную, явно родниковую воду, затем подошел к одному из кресел, осторожно ступая по невидимому полу, и сел в него, заметив на подлокотниках странные полукруглые штуки, усеянные почти незаметными кнопками.

— Это пульт? — спросил он.

— Да, один из, — подтвердил Вирт. — Это кресло второго пилота. Мое — капитанское. Ну, и первого пилота.

— Ясно… — зачаровано произнес Гагарин, горящими глазами глядя на проплывающую под ногами поверхность Луны. — А какова скорость корабля?

— В пределах светового часа околосветовая, на большем расстоянии используется прямой прокол пространства, — как-то странно улыбнулся пришелец. — Но у вас все впереди, у каждой космической цивилизации начиналось с жидкостных или твердотопливных ракет. Главное — сохранить импульс развития, желания идти вперед, а не стремиться к прибыли любой ценой, как местные буржуи. Я потому и решил спасти кое-кого из тех, кто погиб в знакомой мне истории, что надеюсь тем самым сохранить Союз. Чтобы избежать безвременья, когда все, что построил советский народ, было разрушено и уничтожено, а остатки разошлись по частным рукам. Уникальные заводы резались «эффективными собственниками» на металлолом! Многоразовый космический корабль «Буран» был завален обвалившейся крышей и сгнил! Второй установили в парке, как аттракцион для скучающей публики! Простите, мне до сих пор больно это вспоминать, все-таки в этой жизни я вырос в Советском Союзе. Распад страны начался, когда мне было слегка за двадцать.

— А как вы оказались на Земле? — не сдержал любопытства Юрий Алексеевич.

— Некто, отвечающий за развитие вашей планеты поймал меня в ловушку, поскольку я обладаю некими особыми способностями, очень полезными для таких, как этот некто. Сам учиться нужному он не пожелал, это довольно трудно, решил воспользоваться чужими наработками. Позвал на помощь, на такой зов принято отзываться всегда, я пришел и попал, как кур в ощип. Даже памяти меня лишили, теперь понемногу восстанавливаю ее. Случившееся со мной, кстати, еще одна причина того, что я хочу сохранить СССР — это для упомянутого некто будет очень неприятным сюрпризом, он поставил все на капиталистический путь развития, не понимая, что он — тупиковый.

— Кто это был?

— Вы не поверите, — вздохнул Вирт. — Земной демиург. Подобные ему существуют, верите вы в них или нет. Но ему вскоре станет не до вас — то, что он сотворил, нарушение всех законов, традиций и соглашений, с него за это спросят, и очень жестко. Жестче, чем спросил бы товарищ Сталин.

В демиурга Юрий Алексеевич, как убежденный материалист, действительно не поверил. Хотя объяснения инопланетянина, что это далеко не бородатый дедушка, сидящий на облаке, а энергетическая сущность, верить хотелось, казались правдивыми.

— Понимаете, — продолжил пришелец, — конечная цель любой цивилизации — так называемый Переход, иначе говоря — преобразование из материальной составляющей в энергетическую. Это очень сложная концепция, земная физика, простите уж, до нее просто не доросла. Пока не доросла, но дорастет со временем, если останется наукой. О чем речь, корабль, на котором вы сейчас находитесь, состоит из разного рода энергетических полей. Материальной составляющей у него просто нет. Да и материя — это всего лишь определенное состояние энергии.

— Мне действительно трудно осознать такие вещи, — покачал головой первый космонавт. — Товарищи Капица и Курчатов, наверное, поняли бы. Простите, а что с Владимиром Сергеевичем? — он кивнул на посапывающего Серегина. — Почему он не приходит в себя?

— Я не знаю, что он за человек, — развел руками Вирт. — Потому усыпил, пусть поспит, да и подлечится немного, у него прединфарктное состояние. Сейчас полевые конструкты корабля лечат его и вас, после этого вы проживете полностью здоровыми лет до ста двадцати, может, ста сорока. Вам еще кое-что меняют, например, у вас будет пространственный карман, невидимый ни для кого, где будет хранится переданная мной техника и информация. Кстати, после того, как мы попрощаемся, я отправлюсь в 1966 год спасать Королева.

— Но он же жив! — удивился Гагарин. — Хотя… нет, он умер! Странно, почему я помню и то, и другое⁈

— История меняется, — пояснил пришелец. — Вы, Королев и еще один человек будете помнить все ее варианты, в отличие от остальных людей.

— А кто третий?

— Товарищ Сталин. В известной мне истории он умер в 1953 году.

— Он жив и… — первый космонавт вдруг с удивлением осознал, что помнит всенародное горе после смерти вождя. Одновременно он помнил, что Иосиф Виссарионович и ныне является генеральным секретарем ЦК КПСС. — Как странно… Но разве это возможно?..

— Это значит, что я свои намерения воплотил в жизнь, — вздохнул Вирт. — История обладает очень большой инерцией, изменения будут накатываться постепенно. Для всех новые реалии покажутся естественными, только те, кому установлена особого рода защита, смогут отследить их. Вы в том числе. А теперь… Теперь я хотел бы показать вам то, что подготовил. Посмотрев, вы поймете, почему я решил изменить историю.

Часть пузыря рубки превратилась в огромный экран, на котором начали демонстрироваться вехи распада Советского Союза. Первым и самый страшным ударом по народу страны стал двадцатый съезд, на котором лысый подонок Хрущев смешал с грязью имя Сталина, ведь люди почитали его, как отца. И народ, решив, что раз даже вождь такой, пустился во все тяжкие. Элита страны постепенно превращалась в откровенное дерьмо, и это еще мягко сказано. Апофеозом вакханалии лицемеров стало воцарение пятнистого предателя — Михаила Горбачева, принявшегося увлеченно сдавать Западу позиции, отдавая врагу все завоевания народа. Затем ГКЧП и распад страны.

Юрий Алексеевича колотило от увиденного, он задыхался, утирая непрошенные слезы, видеть все это было физически больно и невыносимо противно. Но это оказалось только цветочками, ягодками стали страшные 90-е годы, когда закрывались и распродавались на металлолом заводы, люди лишались работы и надежды на завтрашний день. Голод, отчаяние и безнадежность. Бессмысленность существования. А рядом пир на костях обокравших народ новоиспеченных нуворишей, швыряющихся в ресторанах пачками долларов. Бандиты в красных пиджаках и примерные девочки, становящиеся шлюхами, чтобы выжить. Когда первый космонавт увидел результаты опросов десятиклассников, в которых мальчики хотели стать бандитами, а девочки проститутками, он не выдержал и принялся проклинать тварей, ответственных за все это. Сотворивших такое с его страной.

— Моя молодость прошла в это страшное время… — едва слышно сказал Вирт, глядя на сжимавшего кулаки Юрия Алексеевича. — Теперь понимаете, почему я не смог остаться в стороне? Да, я не отсюда, да, мне было на Земле неуютно и страшно, но хоть что-то я сделать должен.

— И что, так и осталось? — первый космонавт кивнул на экран, где застыла картина очередного загула новых «хозяев жизни».

— Нет, ситуация изменилась после того, как власть взяли бывшие сотрудники КГБ, — отрицательно покачал головой Путник. — В стране стало возможно жить, но идеология осталась прежней — урви, разбогатей любой ценой. Вся власть осталась в руках сверхбогатых. Они давали людям жить, даже начали бороться с возродившимся на Украине нацизмом, но я, простите, не верю сверхбогатым ни в чем. Им важнее их прибыль, а не страна, что бы они там ни говорили.

— Нацизмом⁈ — не поверил Юрий Алексеевич. — На Украине⁈ Невозможно!

Вирт вздохнул и показал историю случившегося на майдане и после него, запреты русского языка, преследование русских, объявление героями нацистских коллаборантов Шухевича и Бандеру. А затем случившееся с республиками Донбасса, которые всего лишь просили не навязывать им всю эту мерзость, а на них за это двинули войска. Намеренные обстрелы школ, детских садов и больниц, убийства всех несогласных. И, наконец, воцарение кровавого клоуна Зеленского, окончательно превратившего Украину в рассадник нацизма. Затем СВО, когда Россия, хоть и с опозданием на восемь лет, вступилась за людей, приговоренных украинскими националистами к уничтожению. Они ведь уже даже концлагеря для людей Донбасса подготовили.

Когда экран погас, первый космонавт долго сидел молча, скрипя зубами и не вытирая стекающих по щекам слез. Наконец он поднял воспаленный взгляд на Вирта и хрипло выдохнул:

— Я… Этого… Не… Допущу…

— Дай Бог, чтобы вам удалось, — тяжело вздохнул Вирт. — Думаю, вас вскоре вызовет Королев, а затем и Сталин. Как я уже говорил, прежние варианты истории будете помнить только вы трое.

Немного помолчав, он выложил на стол какую-то тонкую стеклянную пластину и продолжил:

— Это так называемый планшет, интеллектронный, в его памяти имеются все исторические персоналии по предателям и просто слабым людям, которых к власти подпускать нельзя. Смотрите, он включается нажатием на вот эту кнопку, затем появляется рабочий стол.

Юрий Алексеевич, взяв себя в руки, с интересом наблюдал за появившимся на стеклянной пластине изображением. Информация была разложена по папкам с говорящими названиями, открывать каждую можно было двойным нажатием, точно так же открывались сами документы и видеозаписи. По словам пришельца, ничего подобного этому планшету земные технологии не смогут создать еще лет триста, хотя в его время планшеты и появились, но намного более примитивные.

— Думайте сами кому доверять, а кому нет, — взгляд Вирта стал тяжелым. — Многие, к сожалению, поддались своим страстям, думая только о себе и забыв, что эгоизм — самое страшное, что только может быть. Именно из него вырастает вся мерзость и вся гнусность мира. Поэтому думайте, кого допускать к этой информации, а кого — нет. И еще одно. У вас, как я уже говорил, Юрий Алексеевич, теперь имеется пространственный карман, в котором вы можете носить до нескольких десятков самолетов, и никто его не обнаружит. Сейчас вам станет на мгновение дурно, я запишу информацию о том, как пользоваться этим карманом, прямо вам в мозг. Также оставляю в кармане оружие последнего шанса — импульсный излучатель и десятка два плазменных гранат. Инструкция будет передана совместно с остальным.

Первый космонавт хотел что-то возразить, но не успел — ему действительно ненадолго стало дурно. А придя в себя, он четко знал, как пользоваться пространственным карманом, планшетом и инопланетным оружием.

Вскоре Вирт коротко попрощался, и Гагарин с Серегиным оказались болтающимися под куполами парашютов, глядя, как их самолет врезается в землю. Владимир Сергеевич, как выяснилось после осторожных расспросов после приземления, ничего необычного не помнил, зато помнил то, чего не было — срабатывание катапульты. Юрий Алексеевич не стал ему ничего рассказывать. Он, конечно, очень уважал инструктора, но боялся, что тот ему просто не поверит.

Нашли летчиков довольно быстро, уже вечером они вернулись в свою часть. А там выяснилось, что днем неожиданно приехал Королев, имеющий при себе такие бумаги с подписью самого Сталина, что перед ним открылись все двери. Поэтому вскоре Гагарин оказался в кабинете, выделенном генеральному конструктору.

— Здравствуй, Юра! — обнял его Сергей Павлович.

— Здравствуйте! — тоже обнял его первый космонавт, вспоминая похороны этого человека. — Очень рад видеть вас живым!

— Раз ты так говоришь, то уже встречался с Виртом?

— Да, сегодня.

— Очень хорошо, — кивнул Королев. — Готовься, завтра вечером нас ждет товарищ Сталин.

— Он тоже жив, — констатировал Гагарин.

— Жив, — подтвердил Сергей Павлович. — И абсолютно здоров, как и все мы. Нам очень многое предстоит. Мы не имеем права допустить будущего, показанного Виртом.

— Не имеем! — резко кивнул Юрий Алексеевич, его глаза горели жесткой решимостью.

Два человека, пожилой и молодой, долго смотрели в глаза друг другу. Оба понимали, что им дан шанс, невероятный, редчайший шанс спасти свою родную страну от страшной участи. Они знали, что приложат для этого все свои силы и отдадут жизнь, если понадобится.

Глава IV

Хрипящий, задыхающийся от боли пожилой человек лежал на спине у стола. Он уже не делал попыток позвать на помощь — горло перехватило, он мог только слабо хрипеть. Что с ним случилось? Неужели отравили? Если вспомнить вино, принесенное Никиткой, то вполне возможно. Никогда не мог подумать на этого клоуна, всегда казался одним из самых верных. Но если так, то и Лаврентий должен был участвовать, без него организовать такое было бы невозможно. То-то он в последнее время странно поглядывал на Хозяина. Жаль, не заинтересовался этим вовремя. А теперь поздно. В глазах все сильнее темнело, вождь постепенно осознавал, что все кончено, в себя он уже не придет. Жизнь закончена. Как нелепо! Ведь столько еще не сделано…

Внезапно что-то изменилось, умирающему показалось, будто нечто непонятное подняло его и куда-то понесло, причем это был явно не человек, а некая невидимая сила. Он захрипел, задергался и… сознание погасло. А затем он вдруг резко пришел в себя, ощущая себя просто прекрасно. Даже в давно позабытой молодости он так хорошо себя не чувствовал.

Поняв, что сидит в мягком, удобном кресле, Иосиф Виссарионович открыл глаза и… едва удержался от ругательств. Он находился где угодно, но только не в своем, знакомом до последней детали кабинете. Невдалеке помигивал бесчисленными огоньками огромный драгоценный камень чуть ли не в человеческий рост, причем он висел прямо в воздухе, хотя это было физически невозможным. Похоже, стены непонятного помещения, куда его перенесли, были полностью прозрачными. Он окинул взглядом окрестности и скрипнул зубами, осознав, что произошло нечто невозможное и даже невероятное. Ведь внизу, метрах в ста с небольшим, видны были здания ближней дачи. Это что еще такое? Где он и как здесь оказался?

Воздух шагах в пяти от его кресла внезапно сгустился в молодого длинноволосого парня, одетого в какой-то странный комбинезон. Не ангел, точно, а вождь был почти уверен, что умер, случившееся с ним недавно говорило об этом с полной уверенностью. Правы, выходит, попы, что со смертью тела ничего не кончается?

— Здравствуйте, товарищ Сталин! — мягко улыбнулся незнакомец. — Рад, что я успел вас спасти и вылечить.

— А кто вы? — хмуро спросил Иосиф Виссарионович, которому все это активно не нравилось.

— Мое имя Вирт, я не из вашего мира, если вы это еще не поняли. На всякий случай, вот вам доказательство.

Земля под ногами внезапно словно провалилась вниз и принялась с огромной скоростью удаляться. Не прошло и минуты, как горизонт загнулся, и вскоре вождь пораженно взирал на плывущую внизу, покрытую редкими облаками планету. До него сразу дошло, что он действительно находится у инопланетян, или кто они там еще. Вряд ли западные капиталисты владеют подобными технологиями, если судить по последним докладам ученых.

— И зачем?.. — раздраженно спросил Сталин. — Что вам до меня и СССР?

— Да вот улетаю скоро, возможно, навсегда, — криво усмехнулся назвавшийся странным именем Вирт инопланетянин. — Чтобы стало понятно, объясню кое-что. Хочу, чтобы ваша страна уцелела, а не распалась в начале девяностых годов, как в известной мне реальности. Плюс кое-кому имею желание большую свинью подложить. Вот и слетал в прошлое, спас трех человек, предоставив им всю информацию по тем, кто уничтожил и развалил СССР. Точнее, вам еще не предоставил, но предоставлю. Я все же прожил на Земле полторы тысячи лет, а в последний раз родился и вырос как раз в Советском Союзе. И своими глазами видел весь кошмар распада страны. Люди миллионами умирали от голода, холода и отчаяния! А бывшая партийная элита набивала себе карманы, обворовывая народ, и становилась новыми хозяевами жизни, новыми капиталистами. Хоть я очень не люблю Землю, где меня держали насильно, но не желаю, чтобы так было.

Он некоторое время молча смотрел на хмурого вождя, затем продолжил:

— Вас отравили, товарищ Сталин, очень хитрым ядом, даже наша медицинская техника с трудом вывела его из ваших клеток. Зато сейчас у вас тело полностью здорового человека дет двадцати, хотя внешность осталась прежней, иначе никто бы вас не узнал. Поэтому проживете вы лет двести, как минимум. Теперь отравить вас или заразить какой-либо болезнью невозможно в принципе, болеть вы вообще не будете. Ну, и даже для пули малоуязвимы, кожный покров очень крепкий. Кости не ломаются. В мозгу устройство, позволяющее мыслить в десятки раз быстрее обычного человека и иметь абсолютную память. Помимо всего этого я оставлю вам двух вооруженных неизвестными на Земле десантными плазмерами и кое-чем другим дроидов-телохранителей, способных перебить, если понадобится, хоть полк. А главное — всю информацию по персоналиям виновных в распаде Союза, вашем отравлении и прочей мерзости.

— Кто? — сжал кулаки вождь, он и сам осознавал, что был отравлен.

— Хрущев, Маленков, Молотов и Микоян, ну и куча сошек помельче, — ответил Вирт. — От военных Жуков. Возможно, это произошло с молчаливого согласия Берии, хотя уверенности в последнем у меня нет, тем более, что его самого упомянутые заговорщики расстреляли прямо в кабинете, затем обвинив в том, что «английский шпион». А уж что, придя к власти, устроил лысый полудурок… Он смешал с грязью память о вас, Иосиф Виссарионович. Обрушив легенду, ведь вам верили, как богу, в результате чего народ потерял веру в партию и саму идею коммунизма. В итоге к восьмидесятым годам люди стремились только к материальному благополучию, но притворялись при этом идейными. Мы, молодые, видели эту ложь и протестовали. Поэтому, когда Союз распадался, никто не пошел его защищать…

— Никитка?.. — взлетели вверх брови Сталина. — Так это он все затеял? Никогда бы не подумал…

— По предположениям историков, он был скрытым троцкистом, — как-то странно, слегка брезгливо усмехнулся инопланетянин. — И за ним стояла целая организация таких же.

— Даже так? — скрипнул зубами вождь. — Недосмотрели…

Немного помолчав, он поднял на Вирта тяжелый взгляд и спросил:

— Кто вы все-таки? Из ваших оговорок я почти ничего не понял.

— Понимаете, в мироздании, под этим термином подразумевается целый конгломерат вселенных и бесчисленных реальностей, существуют различные силы, — вздохнул тот. — И Творец, и планетарные демиурги, и Контроль, объединяющий миры по уровню их толерантности друг к другу, и многие-многие другие. Я так называемый Путник Перекрестка, свободно ходящий по мирам, временам и вселенным. Моя задача по возможности делать встречные миры лучше и добрее. Опять же не могу точно утверждать, поскольку потерял память — как я уже говорил, местный демиург стер мне личность. Ему требовался регулирующий механизм для определенных процессов на Земле, а прежде всего для перераспределения творческой энергии. Такой механизм демиурги обычно создают сами, но для этого требуются огромные затраты сил, времени и труда. Куда легче приспособить для данного дела такого, как я. Демиург дождался небольшого прорыва хаоса и подал сигнал бедствия, в таком случае любой, кто услышал его, бросает все и спешит на помощь. А затем каким-то образом убедил мою прошлую личность снять защиту. Каким именно я понятия не имею, просто не помню. После чего стер личность и отправил на перерождение обычным человеком с сильно пониженной удачей во всем, одновременно откачивая из меня практически всю творческую и жизненную энергию. В результате я всегда был крайне невезучим. Многократно рождался, проживал очередную жизнь, чаще всего отвратительную, умирал и снова рождался. Но однажды моя Основа, Перекресток, прислал информационный пакет, который демиург сумел заблокировать, не желая лишаться своей добычи. Вот только мне удалось вывести из пространственного кармана свой кайсат, это космический корабль, на котором вы сейчас находитесь. Благодаря этому спустя несколько воплощений мне удалось сбежать. Теперь меня не достанет ни демиург, ни кто-либо другой. Вскоре нарушившего все законы и обычаи подонка ждет немало неприятностей, о его поступке уже стало известно в основных структурах мироздания. Ну и я ему немало подгажу, для демиурга сохранение СССР что серпом по известному месту. Плюс не могу забыть творившегося в 90-е годы. Такого не должно было случиться!

Он повел рукой, и сбоку засветился огромный экран, на котором потекли кадры, от которых Иосифу Виссарионовичу вскоре стало не по себе. Заговор Хрущева, Маленкова и компании. Расстрел Берии прямо в его кабинете. Двадцатый съезд, на котором покойного вождя обвинили во всех возможных преступлениях и облили грязью, вызвал у него зубовный скрежет. А декрет клоуна о запрете органам расследовать действия партийной номенклатуры вообще потряс до основания души.

— Это же создание нового дворянства! — сжав кулаки Сталин, от гнева у него темнело в глазах.

— Именно, — подтвердил Вирт, на некоторое время остановив воспроизведение фильма. — В народе этот декрет называли вторым указом о вольности дворянской. После его выхода детки партработников творили, что хотели, им сходили с рук даже убийства и изнасилования. Но это, к сожалению, только самое начало. Дальше было хуже. И намного. Партийной элите надоело скрывать свое богатство, и она взяла курс на деконструкцию Советского Союза и возвращение капитализма. Господа, назвать их товарищами не могу, стремились к роскоши на фоне нищеты народа, который они обкрадывали.

На экране снова замелькали кадры разложения партийный функционеров и их зажравшихся детишек. При этом усилиями ученых, инженеров и рабочих успехи страны с каждым годом нарастали, но это власть имущих мало интересовало, они жаждали западной роскоши, чтобы блистать в «высшем» свете. А легально получить этого не могли, и от того бесились.

Когда кадры на экране начали демонстрировать происходившее в восьмидесятые годы, повествование стало подробнее, рассматривая каждую персоналию. Особенно после прихода к власти откровенного предателя Михаила Горбачева. Была показана деятельность всех его подельников. С подробными данными о каждом, начиная чуть ли не со школы. В какой-то момент Иосиф Виссарионович отметил одну довольно большую странность. Она никогда не жаловался на память, но настолько великолепной она не была — сейчас он мог во всех подробностях вспомнить все, что когда-либо читал, видел или слышал. Причем почти мгновенно, усилий для этого прилагать не приходилось. Так что вся информация по предателям отложилась в памяти, ни один из них никогда не станет кем-либо выше чернорабочего или колхозника. Следует перекрыть для них и их родственников любую возможность получения высшего образования. Хотелось бы превентивно уничтожить подонков, но они пока еще ничего не сделали. А наказывать за то, что человек еще не совершил, неправильно.

Нерешительность ГКЧП заставила Сталина выругаться по-грузински. Да этот жалкий бунт можно было очень просто остановить! И с совсем небольшими жертвами. Но идиоты струсили, ни один не решился отдать приказ стрелять. Глупо и смешно! В результате сами пошли по этапу, да и страну погубили. Объявление о распаде Советского Союза он слушал молча, только губы подергивались, да кулаки сжимались. Зажравшиеся потомки погубили все, что они строили такой страшной, кровавой ценой. Погубили просто из желания вдоволь нажраться западной колбасы, которую делали из отходов. Какие дураки! Как можно не понимать, что такое капитализм?

Случившееся за следующие десять лет не стало для Иосифа Виссарионовича шоком, чего-то подобного он и ожидал, с болью глядя, как распродают и разворовывают созданное советским народом. О простых людях никто из власть имущих не думал, их просто ограбили, отобрав сбережения, сделанные за всю жизнь.

— Шени деда! — не выдержал Сталин, увидев, как старики, ветераны войны, роются в помойках, чтобы не умереть от голода. — Да как такое допустили⁈

— Одиннадцать миллионов человек умерли от голода и отчаяния, — криво усмехнулся Вирт. — А пока старики умирали, новые «хозяева жизни» швырялись миллионами долларов, покупали яхты и английские футбольные клубы. Если к ним приходили с просьбой о помощи хотя бы детскому дому, то они презрительно отсылали воспитателей, кормивших детей на свою скудную зарплату, прочь. Была такая тварь, Михаил Ходорковский, обокравший миллионы человек, к нему вот так обращались — не дал ни копейки голодным детям. И подобных ему хватало. Словно из-под земли выползла гнилая поросль бандитов и проституток, да о чем речь, когда десятиклассники в девяностых годах писали сочинение на тему «Кем я хочу быть», то девяносто процентов столичных указали, что желают быть именно бандитами и валютными проститутками. Да-да, я не лгу!

— Я верю, — вождь действительно поверил этому странному существу, сам не знал почему, видимо подсознательно ощутил, что оно говорит правду. — Только не понимаю, как такой кошмар стал возможен… Что случилось с советскими людьми?..

— Сначала война выбила лучших, — вздохнул инопланетянин. — Вам удалось в тридцатых вырастить новое поколение, новых людей с горящими душами, но их наличие настолько перепугало западных сволочей, что они натравили на СССР Гитлера, его специально вырастили ради войны с вами. В результате все это поколение погибло, лучшие, первые ушли, а их место заняли вторые, прятавшиеся за их спинами, умевшие притворяться ради своей выгоды. Те, погибшие, притворяться не умели, они первыми шли в атаку и первыми гибли. А затем Хрущев обрушил веру в вас, и люди стали жить не ради страны, а только ради себя, не гнушаясь подлостью и гнусностью. Тем более, что они видели, как живут партийные бонзы и что творят их дети. Это окончательно убедило людей, что им лгут. При этом им умело навязывали западные «ценности» — урви свое любой ценой, важен только ты сам. Подлость исподволь объявили доблестью, а честь, совесть и другие положительные качества осмеивались. Сочинялись тысячи очень смешных анекдотов, высмеивающих все святое для советского человека. Запад, а это был именно проект запада, крайне успешный проект, сумел развратить советскую молодежь и превратить ее в откровенное дерьмо. Эгоистов, думающих только о себе и способных ради собственного преуспевания на любую мерзость.

— Значит, надо воспитывать новое поколение, — уверенно заявил Иосиф Виссарионович. — И я это сделаю. Один раз сделал, сделаю и во второй. Рах уж теперь я снова молод и здоров.

— Главное всю эту троцкистскую камарилью изничтожить поголовно, — напомнил инопланетянин. — Иначе они все изгадят и все уничтожат. Благо, информация по всем ним имеется. Хотя вряд ли по всем, конечно, следует выдавить из арестованных информацию по их связям. Но это вам решать, конечно, я могу только посоветовать.

— Да уж разберусь, — хмыкнул вождь. — Не оставлю здравствовать, пусть не надеются. Особенно теперь.

— Есть еще и их покровители-глобалисты, — заметил Вирт.

— Это что еще за зверь?

— Фининтерн, иначе говоря — финансовый интернационал, самые богатые люди Земли, владельцы гигантских состояний. Они ведут планету по своему плану развития далеко не первое столетие и стоят за бедами очень многих стран. В первую очередь России, которая торчит им костью в горле, какой бы она ни была — царской, социалистической или либерально-демократической. Им само существование русского народа неприемлемо, поскольку он способен встать на дыбы, а им нужны послушные овцы, по первому требованию подставляющие горло. Приведу вам пример из моего времени. Вы не поверите, во что превратили гордых испанцев. Насильник подал на жертву в суд за то, что она расцарапала ему лицо, и выиграл этот суд! При полном одобрении прессы.

— Вы шутите⁈ — потрясенно выдохнул Иосиф Виссарионович.

— Если бы… — скривился инопланетянин. — Так и было. Этого и добивается фининтерн. Знаете, я никогда не понимал, почему русские правители, и вы в том числе, играли по навязанным им чужим правилам. И, естественно, проигрывали! Правила-то чужие, они позволяют выигрывать только тем, кто их другим навязал. Почему бы не разбираться с представителями фининтерна? Прямо у них дома, по месту жительства. Как разобрались с иудушкой Троцким. Но нет, русские правители вели себя, как послушные дети, позволяя подонкам творить все, что их душе угодно. А уж они ограничений не имели и убирали неугодных только так.

— Похоже, действительно придется отказаться от всех их правил, — скрипнул зубами вождь, услышанное потрясло его до глубины души, он ничего подобного и представить не мог. Раз разрушение Советского Союза является целью сверхбогатых, то пусть пеняют на себя. Больше никто с ними церемониться не будет. Надо будет дать органам отмашку, пусть занимаются. И карт-бланш на любые действия предоставить, а то сейчас они очень ограничены в своих действиях, им слишком многое запрещено. Это ошибка. А ошибка всегда была хуже преступления.

На экране тем временем потекли новые кадры. На удивление, ситуация в стране начала улучшаться с приходом нового лидера, выходца из КГБ. Он начал понемногу закручивать гайки, и Россия сразу воспряла духом. Ведь полная свобода всегда означала свободу для подонков творить преступления и оставаться при этом безнаказанными. Однако деньги и власть все равно остались в руках денежных мешков, а это было совершенно неприемлемо. Ведь богатые ради своих доходов предадут все, что только можно предать, для них важна только их прибыль. И если ради нее понадобится сдать врагу все, что только можно сдать, они это не задумываясь сделают. Да о чем речь, если будет выгодно, буржуи способны с детей заживо кожу сдирать! Это их суть, ничего человеческого в них не осталось. Хотя русский президент и сумел взять их за глотку, доказав, что для западных «коллег» они всего лишь добыча, их никто и никогда не примет за равных. Но они все равно стремятся к этому, для богатых понятия Родина не существует. Так называемые «люди мира», давно позабывшие о чести, совести и доброте.

Восстание против нового правительства Украины несколько удивило Иосифа Виссарионовича, а выдвинутые на Донбасс для подавления оного войска заставили опять выругаться. Восемь лет обстрелов, убийств женщин и детей, пока за избиваемых людей не вступилась Россия. Но подоплека всех этих события была вождю неясна, и он обратился за разъяснениями к Вирту.

— Началось все с вашей ошибки, товарищ Сталин, — вздохнул инопланетянин.

— Какой именно? — насторожился вождь.

— Вы пощадили бандеровцев и других националистов, всего лишь отправили их в лагеря, тогда как эту заразу следовало вычищать полностью. Бывают болезни, которые исцеляются только ампутацией. Национализм — социальная болезнь именно такого рода, она разъедает общество, как кислотой, и национализм быстро перерастает в нацизм. Поэтому носителей идеи превосходства одной нации над другой нужно уничтожать, как бешеных собак, пока они не заразили своим бешенством остальных.

— И?

— Хрущев помиловал националистов, они вернулись на Украину и начали постепенно встраиваться в партийную и хозяйственную элиты страны, умело притворяясь верными ленинцами, а на деле растя себе смену, — криво усмехнулся Вирт. — И вырастили. Таких нелюдей вырастили, что даже немецким нацистам до них далеко было.

Он повел рукой, и на экране начали демонстрироваться записи творимого украинскими нацистами. Иосиф Виссарионович многое видел и читал во время расследования преступлений немцев, но это было нечто запредельное. Зверские убийства женщин и детей, издевательства над стариками только за то, что они русские и говорят по-русски. Выдуманная история, навязываемая в школах, где Россия представлялась экзистенциальным врагом. И многое, многое другое.

Ничего этого не должно быть, никогда не должно! Вождь, сжав кулаки, принял решение — все носители националистической идеологии будут стерты с лица земли, где бы они ни находились и где бы ни прятались. Такие перевоспитанию не поддаются, а значит должны просто перестать быть, чтобы не смогли гадить будущим поколениям.

— Есть еще одно на первый взгляд философское течение, не менее опасное, чем нацизм, — продолжил Вирт. — Либерализм. Не удивляйтесь, именно либерализм. Точнее то, во что он выродится к концу двадцатого столетия. Его сперва тайными, а затем и явными последователями являлись почти все советские деятели культуры и многие ученые. Даже в ваше время многие из них считают Запад землей обетованной, но скрывают свои взгляды, держа, как они сами говорят, кукиши в кармане. Вот, почитайте, что они говорили о России и русском народе.

Он в который раз повел рукой, и по экрану потекли строки текста, читая которые Иосиф Виссарионович понемногу наливался багровой яростью, такой ярости он не испытывал даже при виде творимого украинскими нацистами.

Некая дамочка, как выяснилось, бывшая кандидатка в президенты, заявила: «Россия — страна генетического отребья и лохов». Некий Чубайс поддержал ее: «Что вы волнуетесь за этих людей? Ну, вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом — новые вырастут». Ей вторила похожая на расплывшуюся старую жабу Валерия Новодворская: «Русская нация — раковая опухоль человечества!», «Русских надо убивать, и только убивать — среди них нет тех нормальных, умных, интеллигентных, с которыми можно было бы говорить, и на понимание которых можно было бы надеяться» и «Русскому народу место в тюрьме, причем не где-нибудь, а именно у тюремной параши…». Борис Стомахин: «Я считаю русских мужчин в массе своей животными, существами даже не второго, а третьего сорта». Бывший премьер правительства Ельцина Егор Гайдар: «… Россия как государство русских не имеет исторической перспективы».

Но больше всего вождя поразили два высказывания. Одно принадлежало некому Панюшкину, его данные и данные его семьи он специально запомнил, чтобы перекрыть этим людям пути куда-либо: «Всем на свете стало бы легче, если бы русская нация прекратилась. Самим русским стало бы легче, если бы завтра не надо было больше складывать собою национальное государство, а можно было бы превратиться в малый народ наподобие води, хантов или аварцев… Я русский, но я всерьез думаю, что логика, которой руководствуется сейчас мой народ, сродни логике бешеной собаки. Бешеная собака смертельно больна, ей осталось жить три — максимум семь дней. Но она об этом не догадывается. Она бежит, сама не зная куда, характерной рваной побежкой, исходит ядовитой слюной и набрасывается на всякого встречного. При этом собака очень мучается, и мучения ее окончатся, когда ее пристрелят». Ю. Гусаков вторил ему: «Страну населяет звероподобный сброд, которому просто нельзя давать возможность свободно выбирать. Этот сброд должен мычать в стойле, а не ломиться грязными копытами в мой уютный кондиционированный офис. Для этого и придуманы „Наши“, „Молодогварейцы“ и прочий быдлоюгенд. Разве не понятно, что при свободных выборах и равном доступе к СМИ победят как минимум ДПНИ и прочие коричневые? Валить из страны надо не сейчас, когда „Наши“ и прочие суверенные дол…бы строем ходят. Валить отсюда надо именно когда всезвероподобной массе, когда этим животным позволят избрать себе достойную их власть».

— Шени деда! — снова не выдержал Сталин, у него даже руки затряслись.

— А уж как они гадили народу и стране… — покачал головой инопланетянин. — Справиться с ними будет потруднее, чем с националистами, поскольку те относительно открыты, а эти скрывают свои взгляды и притворяются верными и правильными, на самом деле уничтожая все, к чему прикасаются. Их цель — уничтожение страны и вообще русской цивилизации, как таковой. Они полностью принадлежат Западу и добровольно на него работают. Вот здесь, — он положил на стол стеклянную, непрозрачную пластину, — вся информация по каждому такому персонажу, от вашего времени до моего побега. Сейчас я передам вам на имплант информацию о том, как пользоваться планшетом и пространственным карманом, который будет всегда при вас, никто другой в него забраться не сможет. Там я оставлю довольно много всего, что может пригодиться. В том числе малый катер системного базирования. На нем вы за пару часов окажетесь даже на Плутоне, а по Земле сможете перемещаться очень быстро, причем скрытно, затрачивая на это минуты. Ну и некоторое количество оружия, подобного которому на Земле не появится еще несколько сотен лет. Плюс медикаменты, позволяющие продлить жизнь нужным людям лет на пятьдесят-шестьдесят. Дроиды тоже находятся в кармане. Приготовьтесь, сейчас вам ненадолго станет дурно.

И действительно, в глазах Иосифа Виссарионовича потемнело, а в ушах загрохотали барабаны. Однако все это довольно быстро закончилось. Сразу после этого вождь осознал, что знает, как пользоваться мозговым имплантом, пространственным карманом, в который, если постараться, четверть Москвы влезет, и планшетом с практически бездонной памятью. Умеет управлять системным катером, владеет всеми видами имеющегося оружия, от импульсного наруча-пистолета до десантного плазмера.

Довольно долго Иосиф Виссарионович лазил по настройкам импланта, постепенно начиная понимать, насколько ценный инструмент ему достался. Он же теперь сможет осмысливать и использовать гигантские массивы информации! Помимо упомянутого, в памяти планшета оказались записаны многие научные и инженерные знания, которые надо будет срочно передать специалистам — пусть работают.

— Я бы советовал с научными знаниями быть осторожным, — Вирт явно понял, о чем думает собеседник. — Дело в том, что существует опасность свернуть с собственного пути развития и вслепую тыкаться в ограниченной чужими правилами и взглядами зоне. Немало цивилизаций, найдя знания предшественников, в эту ловушку угодило. Они стали двигаться в направлении, заданном найденными знаниями, отбросив немало многообещающих концепций. Например, я вам передал стандартную теорию гиперполя, позволяющую со временем создавать гипердвигатели для межзвездных перелетов. Почти все, кому эта теория досталась даром, не была разработана самостоятельно, оставили и позабыли идеи пространственного прокола, варп-перемещений, сопряжения пространства и многого другого.

— Тогда зачем вы оставляете мне эти знания? — насторожился вождь.

— Чтобы у вам было преимущество, если что-то случится и понадобится срочно переходить на следующий технологический уровень, — вздохнул инопланетянин. — Это задел на такой случай. Вдруг нападет кто-то извне, хищных цивилизаций в мироздании хватает. Поэтому советую — как я уже говорил, я могу только советовать, решать вам — знакомить ученых и специалистов только с самими концепциями, не давая им готовых решений и, тем более, технологических схем, пусть своими головами думают. В СССР хватает талантливых и умных людей, надо их только найти и дать шанс взлететь. Например, помимо вас я спас двух человек. Первого земного космонавта, советского майора Юрия Гагарина в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году и генерального конструктора Сергея Королева в шестьдесят шестом. Благодаря последнему у СССР вообще появилась и была реализована космическая программа. Они в том времени тоже получили импланты, пространственные карманы и знания. Но до указанных дат они ничего знать не будут, а после того у вас появятся верные помощники. Эти люди заслужили.

— Королев действительно бредит космосом, я с ним знаком, — хмыкнул Иосиф Виссарионович. — Хорошо, я понял. Подумаю и приму решение, что именно делать. А вы?

— А я покидаю Землю, — развел руками Вирт. — Мне здесь нечего делать, если я надолго задерживаюсь в одном месте, то рискую перерождением в опасную и совершенно безумную тварь. Я и так уже на грани этого по вине вашего паскудного демиурга, чтоб он всю жизнь в отхожей яме провел. Так что сейчас я верну вас в кабинет. Может активировать дроидов на случай предательства охраны? Все ведь возможно…

— Возникнут вопросы, что это за люди и откуда взялись, — отрицательно покачал головой вождь. — Придется легализовать их другим способом, как энкаведистов из глубинки. А охрана вряд ли предала, это люди Власика, он их умеет подбирать, как никто другой.

— Если вы не против, то стоит на всякий случай активировать защитное поле, у вас в кармане есть его генератор в виде пояса. Тогда вы уцелеете, даже если начнут стрелять. Да даже в случае взрыва.

— Это лишним не будет.

Не прошло и десяти минут, как Иосиф Виссарионович стоял возле стола в своем кабинете. Одет он был привычным образом, хотя на самом деле это был высокотехнологический нанокомбинезон, принимающую любую угодную носителю форму, от пышных кружев до космического скафандра. Тело вождя покрывала тонкая, невидимая пленка инопространства, любой летящий в него предмет будет в результате столкновения с ней перемещен в иную реальность, причем выбранную случайным образом.

— Это сколько же всего мне осмысливать и осваивать теперь придется?.. — покачал головой Сталин.

Он вздохнул, отпер дверь кабинета, вышел навстречу явно обрадовавшимся охранникам и попросил подать обед — есть хотелось очень сильно. Затем следует отправиться в Кремль, вызвать Лаврентия и проверить, не предатель ли он. И если нет, приниматься за чистку авгиевых конюшен.

Глава V

Спасение Гагарина, Королева и Сталина принесло Вирту мрачное удовлетворение, они явно не позволят случиться тому, что произошло в знакомой ему реальности. Волны изменений еще не достигла двадцать первого столетия, на это уйдет около года, но они начали накапливаться. События в памяти людей постепенно становятся другими, одни исчезают, другие появляются, и никто этого не замечает. Скоро, очень скоро демиург заметит неладное. Вот только сделать ничего не сможет. Не его уровень. И все его начинания рассыплются прахом. По заслугам! Нечего было такое творить! Вирт не сделал ему ничего дурного, наоборот, пришел на помощь, а эта тварь… Ничего, отольются кошке мышкины слезы, ох, и отольются же.

Вспомнив, как тошно и тесно было ему на Земле, Путник передернулся. Он на что угодно пойдет, лишь подобное не повторилось! Хотелось поскорее оставить этот затхлый мир позади, забыть о нем навсегда, но требовалось сделать последнее. Обеспечить Татьяну, хоть она вместе со своей дочерью и вызывала у Вирта только отвращение. Однако он прожил с этой женщиной почти тридцать лет, а это накладывало некие обязательства. Возиться Путник не собирался, достаточно найти большой кусок золота в астероидном поясе, это совсем не проблема. Оставит, а дальше пусть крутится, как хочет.

Золото действительно нашлось в огромных количествах во втором кольце Сатурна, выплавить сотню двухкилограммовых слитков тоже труда не составило. Затем Вирт переместился в нужное время, дня через три после своего ухода в прошлое. Сталкиваться с самим собой он желания не имел, чревато временным коллапсом.

Просканировав Питер, Путник вышел на квартиру, в которой прожил столько лет, и усмехнулся — думал уже никогда в ней не побывает. Впрочем, это нельзя назвать побывкой — он намеревался отдать золото и покинуть Землю, нестерпимо хотелось увидеть другие миры и реальности, в этой чужой и чуждой ему нечего больше делать. Потом как-нибудь надо будет сюда наведаться, чтобы посмотреть на результаты действий Сталина с компанией. Они явно были сильно обозлены полученной от Вирта информацией, а значит, снесут все, до чего дотянутся. И всех. Что ж, по заслугам тварям.

Татьяна с Викторией скандалили, последняя требовала что-то там купить, ей, мол, срочно надо, а мать отнекивалась, упирая на отсутствие денег. Вирт некоторое время с недоумением смотрел на это, удивляясь, что жил с этими двумя совершенно чужими ему женщинами. Особое отвращение вызывала бывшая жена — убогое ничтожество, причем сделала она себя таковой сама, прежде, в бытность Талиэль, она была совсем другой. Потому Путник в нее и влюбился, что девушка была вся устремлена к небу, не воспринимая окружающую убогую реальность. Но все это оказалось искусственным, на самом деле она хотела одного — денег. Иначе не превратилась бы в Татьяну, от одного вида которой его тошнило.

— Мама, да пойми, мне нужна машина! — нервно взвизгнула Вита. — Есть хорошая работа с отличной зарплатой, но за городом, туда без машины не наездишься!

— Заработай и купи! — отрезала Татьяна. — Я…

Ее прервал низкий гул, стена напротив засветилась каким-то призрачным светом, и из нее вышел одетый в свободные шорты и рубашку с короткими рукавами высокий широкоплечий мужчина с длинными русыми волосами, стянутыми в небрежный хвост на затылке. Он был красив какой-то неземной, но чисто мужской красотой. Мышцы были сухими, на открытых частях тела виднелись сухие квадратики тренированных мышц. Вита даже вздрогнула — она никогда не видела настолько тренированных парней, да и двигался он, как сытый, довольный жизнью кот. Вот только его лицо было знакомым, девушка вспомнила юношеские фотографии отца из семейного альбома, и даже задохнулась от неожиданности. Это он, что ли? Да нет, он старый уже был, наверное какой-то родственник. Отец ведь бесследно исчез, а мать так и не сказал, куда он подевался — только плакала в ответ на вопросы.

— Здравствуй, Татьяна, — негромко произнес гость.

— Пришел… — хрипло, с трудом выдавила та. — И?..

— Надо же, не орешь, неужели что-то поняла?

— Да вижу я, что мы тебе не нужны, не слепая… Ты снова молод и… Вон что можешь…

«Все же отец! — мысленно ахнула Вита. — Но… Но как⁈ Снова молодой⁈ Разве такое бывает⁈»

— Все верно, — криво усмехнулся Вирт. — Татьяна вызывает у меня только брезгливость. Талиэль я любил, ее бы забрал с собой, но ты убила ее в себе, превратившись в ничтожество, в цивилку. А эта вот, — кивнул он в сторону девушки, — ко мне вообще отношения не имеет. Генетический анализ, причем не на земном уровне, не лжет. Это не моя дочь! Не знаю от кого ты ее нагуляла, но меня обманула и сказала, что моя. Я сдуру поверил. Удивлялся только, что настолько на меня не похожа, да и взгляды отвратительные имеет. А пришел я с одной целью — оставить вам золото. Я улетаю с Земли навсегда, меня ждут тысячи миров и вселенных. И все чудеса мироздания! Тебе чудеса не нужны, тебе бы поудобнее устроиться. Одного не могу понять. Зачем было притворяться мечтательницей, рвущейся в небо, если ты конченая цивилка?

— Тогда я действительно мечтала о всяких глупостях, — с горечью ответила женщина. — Потом повзрослела и поняла, что есть только реальная жизнь! Ты этого понимать не пожелал, остался витать в облаках.

— Как видишь, мое витание в облаках дало такой результат, какой никогда не даст ваша убогая реальная жизнь, — с презрением выплюнул Путник.

— Это несправедливо… — закусила губу Татьяна. — А дочь?.. Может, она и не твоя, на вечеринках тогда случалось всякое, я просто не помню, но именно ты растил ее. И то, что она выросла… такой, твоя вина тоже.

— Я принес двести килограмм золота, — сообщил Вирт, затем повел рукой, и в углу комнаты возникла стопка тускло блестящих прямоугольных слитков. — Вам деньги и удобство собственной задницы важнее всего на свете? Вот вам, ешьте, хоть подавитесь. Дальнейшее меня не касается. Живите, как хотите. А мне не терпится убраться из вашего поганого мира. Таким, как я, нельзя долго оставаться на одном месте.

Виту до онемения поразили услышанные откровения. Значит, отец ей не родной? Что еще скрывала от нее дорогая мамочка, чтоб ей провалиться? А уж то, что он помолодел, да и его магические способности вообще были чем-то непредставимым. Девушка прекрасно осознавала свои недостатки — неприметная внешность и несносный характер, но ничего поделать с этим не могла, такой уж уродилась. Отца она понимала — узнать, что ты всю жизнь растил чужого ребенка, очень больно. Если сразу знаешь, что ребенок не твой — это совсем другое дело. А вот если тебя обманули — обидно. Одно то, что он, уходя в совсем иную жизнь, подумал о них и принес много золота, уже много значит, а жизнь мага, способного на то, что видела Вита, однозначно не будет жизнью простого человека. На самом деле девушка почитывала фэнтези, только не слишком об этом распространялась, не приветствовались такие увлечения в кругу ее друзей. А быть одиночкой слишком тяжело.

— И как нам это золото продавать? — хмуро спросила Татьяна, жадно глядя на молодого и красивого мужа, таким она его и в прежние времена не видела, не было у него тогда таких мышц и такой осанки.

— Это уже ваши проблемы, — отмахнулся Путник. — Мне…

Его прервал взрыв, и в квартиру валом повалили «космонавты» с надписями ФСБ на груди.

— На пол! — рявкнул один из них, поведя стволом автомата. — На пол, я сказал!

Вирт с веселым любопытством смотрел на них, повредить ему эти бойцы не могли никоим образом. Интересно, что им нужно? И с какой стати они вообще ворвались сюда? Придется, похоже, преподать кое-кому пару хорошо запоминающихся уроков.

— На пол!!! — буквально завизжал эфэсбешник, тыча в него стволом автомата.

Татьяна с Викторией рухнули на пол и прикрыли затылки руками.

— Сам ложись, если тебе надо, — брезгливо бросил Путник.

— Я сказал — на пол! — повторил боец, его глаза в прорезях маски сверкнули злостью.

— Пошел на хрен! — выплюнул Вирт.

Ствол автомата опустился ниже и выпустил короткую очередь по ногам непокорного человека. Вот только пули исчезли в на мгновение вспыхнувшем вокруг тела Путника свечении, отправляясь в другую вселенную. Эфэсбешник ошалело замер и потряс головой. Затем выпустил в Вирта долгую очередь, к нему присоединились другие, однако результат оказался тот же.

— А если я в них выстрелю? — перевел ствол на Татьяну с Викторией боец, в его голосе появилась неуверенность.

— Вот это ты зря сказал, этим ты показал себя подонком, в женщин способен стрелять только подонок, а с таковыми у меня разговор короткий, — недобро прищурился Вирт.

Автоматы ворвавшихся в квартиру «космонавтов» мгновенно раскалились добела и стекли на пол лужицами расплавленного металла, далеко не все успели отшвырнуть подведшее оружие и теперь трясли обожженными руками. В глазах стоящего впереди билась растерянность напополам со злостью, ни с чем подобным офицер за всю свою жизнь не сталкивался. Что это за мистика такая⁈

— В вашем поганом мире нет ничего способного нанести мне вред, — любезно пояснил Вирт, насмешливо ухмыляясь. — Кто вы такие и что вам нужно? Советую быстро отвечать, или начну принимать меры, которые вам сильно не понравятся.

— Полковник Федосеев, ФСБ, — показал удостоверение офицер, затем снял балаклаву, чтобы показать лицо. — У нас ордер на арест Виктора Ивановича Дарицкого.

— Арестовать меня вы не сможете никоим образом, мои возможности настолько превышают человеческие, что не вам со мной тягаться. Это я только что и доказал, — хмыкнул Путник.

— Если вы нашли что-то необычное, то вы обязаны передать найденное государству, это ваш долг как гражданина! — сжал кулаки возмущенный до глубины полковник, он всегда действовал с точки зрения силы и оказавшись в роли слабого чувствовал себя очень неловко.

— Чтобы оно досталось высокопоставленным скотам и подонкам? — презрительно выплюнул Вирт. — Да что вы говорите?

— Скотам и подонкам? — нахмурился Федосеев. — Откуда вы это взяли?

— Да вот, сами смотрите, — повел рукой Путник.

Стена превратилась в экран, на котором начали появляться лица арестованных за последние годы за казнокрадство и взяточничество депутатов и генералов. А затем лица самых богатых людей страны, олигархов, банкиров и бизнесменов. Плюс картины их гулянок, яхт, роскошных дворцов и прочего, прочего, прочего.

— То есть, по-вашему, если человек богат, то он обязательно сволочь?

— Практически всегда. Давайте рассмотрим такой факт. Народ не первый год собирает на армию, на беспилотники там, машину или багги для разных частей. Но собирают деньги простые люди, живущие на зарплату. Кто из сверхбогатых хоть раз помог армии? Вам известен такой случай? Мне — нет.

— Знаю и такое, — возразил полковник. — Богатые тоже разные бывают, среди них и хорошие люди попадаются.

— Но очень мало, а исключения только подтверждают правило, — криво усмехнулся Путник. — Для основной массы главное их прибыли. И если ему это окажется выгодно, богатей станет заживо сдирать кожу с детей. Ведь ему выгодно! Какое страшное слово — выгодно… О чести, совести, жалости, доброте и прочих человеческих качествах богатеи понятия не имеют! Я, еще в бытность человеком, прекращал общение с любым своим знакомым, занявшимся бизнесом. Занявшись бизнесом, человек прекращает быть человеком, а становится адской тварью, только притворяющейся таковым.

— Даже так?.. — укоризненно покачал головой Федосеев. — Зря, если честно. Занятие бизнесом еще не делает человека подонком.

— Делает! И если бы вашим богатеям досталось хоть что-то из моего «наследства», уж они бы развернулись. Ад на Земле создали бы.

— Могу только повторить, что вы неправы, государство нашло бы вашим находкам достойное применение. Использовать их лично для себя — свинство! Особенно сейчас, когда страна ведет спецоперацию.

— Достойно? — хохотнул Вирт. — Вы издеваетесь? Вам напомнить о количестве арестованных казнокрадов и взяточников? А скольких еще не поймали?

— Да, они есть, человеческая природа несовершенна, — вынужден был признать полковник. — Но в любых структурах хватает и достойных людей!

— Раз взяточников столько, то все там такие, — безразлично произнес Вирт. — К тому же узник ничем тюремщикам не обязан. Меня насильно держали в вашем мире полторы тысячи лет, но я вырвался. Чудом, наверное. Все мои находки принадлежат мне лично, принадлежат тысячи лет. Так что вы ни на что не можете претендовать. Да и не заслуживаете того, чтобы для вас делали что-либо хорошее. А тому, кто стоит за вами, меня снова не поймать. Вскоре он получит по заслугам, вся информация о его действиях передана на Перекресток. Так что жди, сволочь, скоро.

— За-а-а-ч-е-е-е-м?.. — раздался из ниоткуда надрывный стон, от которого эфэсбешники вздрогнули и заозирались.

— Кто это⁈ — резко спросил Федосеев.

— Земной демиург, — просветил его Путник. — Та еще тварь. Именно он держал меня здесь, именно он поймал в подлую ловушку. Но теперь он все заслуженное получит. По полной программе. Как, впрочем, и те, кто вас сюда послал. Вы полагаете, что они действовали, исходя из государственных интересов? Сильно в этом сомневаюсь и сейчас это докажу, сами поглядите, какие сволочи ваши начальники. Ими я займусь лично. Кай! — позвал он неведомо кого. — Отследи через ментал, кто все это затеял.

— Отследил, — через пару минут ответил незнакомый голос. — Генералы ФСБ Митрохин и Стерненко, плюс некий господин Нечаев, один из самых богатых людей России. Первые двое, похоже, полезли во все это с подачи последнего, он откуда-то узнал, что ты «нашел» что-то необычное. А сей господинчик обожает всякие загадки и секреты, искренне полагая, что на что-либо в этом роде имеет право только он сам, а потому подключил государственный ресурс, поскольку имеет выход на ФСБ. О, обнаружил, где эти трое сейчас. Будешь учить уму-разуму?

— Буду, — подтвердил Вирт. — Каждому да воздастся по делам его!

На стене засветились еще три голографических экрана, на которых были появились сидящие за столами и что-то делающие пожилые господа в хороших, дорогих костюмах.

— Это еще что⁈ — откинулся на спинку кресла один из них, увидев огромный экран напротив себя.

— Вы трое отправили бойцов арестовать Виктора Ивановича Дарицкого, — жутковато усмехнулся Вирт, от его улыбки у видевших ее мороз по коже пошел. — Просто так, ни за что, поскольку он владеет чем-то, чем захотели завладеть вы. Но вы никогда не сталкивались с силой, которой вам нечего противопоставить и забыли, что за все будет воздано. За каждый поступок. Так получите, что заслужили, подонки!

Трое важных господ вдруг завопили не своими голосами, попадали на пол и принялись извиваться. Потемневшие штаны каждого показали, что они обмочились и обделались. Выли виновные минут десять. Причем войти в их кабинеты никто не мог — стены и двери покрыло опаловое свечение, не пропускающее никого и ничего.

— Зря вы так… — сжал кулаки Федосеев, окончательно осознавший, что действительно столкнулся с чем-то невероятным и невозможным. — Генерал Митрохин хороший человек… Всегда помогал кому мог…

— Хороший человек? — вздернул бровь Путник. — Сейчас проверим. Кай, просканируй упомянутого господина через ноосферу. Ага, пошла информация. Нет, ну надо же, какая сволочь! Смотрите, что творил ваш «хороший» человек.

И на экране пошли записи того, как Митрохин брал взятки, по звонку сверху уничтожал чью-то карьеру, отправлял небрезгливых бойцов на полную зачистку деревень, включая женщин и детей. А уж скольких он предал и подставил, трудно было сказать. Мало того, он еще и брал деньги от американцев и европейцев, снабжая нужной им информацией.

— Ну что, это хороший человек? — пристально посмотрел на растерянного полковника Вирт. — Нравится?

— Сергей Петрович, как же так?.. — с болью глядя на человека, которого считал чуть ли не отцом, пробормотал тот, у него руки тряслись, но одновременно офицер понимал, что все увиденное правда, об этом говорило множество понятных знающему человеку деталей.

— Глупец чистенький… — прохрипел генерал, садясь на полу и с досадой глядя на вонючую лужу на полу, ему было очень досадно, что такой конфуз увидели другие люди. — Да, я клал кое-что себе в карман, но мои действия приносили стране намного больше пользы, чем вреда.

— И на амеров с европейцами шпионили ради пользы? — с горечью спросил Федосеев.

— Эх, Саша-Саша, — укоризненно покачал головой Митрохин. — Им я дезу сливал, причем в нужный момент. Или правду, но тогда, когда нам это было выгодно. Впрочем, все это лирика. Чего хочет господин, сотворивший с нами вот это? Я ведь правильно понимаю, что этот кошмар может в любой момент повториться?

— Правильно, — подтвердил Вирт. — У меня вы и вам подобные вызывают только отвращение и даже гадливость. Так вот, сообщаю, что я принес своей бывшей семье двести килограмм золота. И если эти женщины получат малейшую неприятность, то вас ждут незабываемые часы. Поверьте, никакие врачи вам не помогут. Причем мне безразлично, от вас последуют эти неприятности или от кого-то другого. Хоть от бандитов. Ваша задача, неуважаемые господа, беречь этих женщин, как зеницу ока, и помочь им с реализацией золота. Или последствия вам очень не понравятся.

— А вы? — хмуро спросил Нечаев.

— А я навсегда покидаю вашу Землю, благо я свободно перемещаюсь между мирами, реальностями, вселенными и временами, — усмехнулся Путник. — Я побываю там, где вам никогда не бывать. Не по чину!

— Неужели наша цивилизация ничем вам не интересна? — хрипло спросил бизнесмен, отодвигаясь от вонючей лужи.

— Капиталистическая цивилизация выгоды? — брезгливо скривился Вирт. — Чем она может быть интересна? Скотством и подлостью?

— То есть вы видите только скотство и подлость? — с горечью спросил Нечаев. — А все великие достижения человеческого разума?

— Созданные при помощи ворованной энергии? — хмыкнул Путник. — Ваш демиург такое сотворил, что ни у кого в голове не укладывается. Но я уже говорил, что он вскоре ответит. Да и вам всем недолго осталось.

— Это еще почему? — встревожился бизнесмен.

— Для моего последнего земного воплощения есть только одна Родина — СССР, — пояснил Вирт. — Поэтому я решил ей помочь. Слетал в прошлое и спас трех человек, предоставив им всю информацию по возможному отвратительному будущему. А спас я Гагарина, Королева и… Сталина. Уж Иосиф Виссарионович разберется со всей камарильей, которая привела Союз к гибели, так разберется, что никому мало не покажется. И убить его не смогут, его защищают дроиды сверхцивилизации, он почти неуязвим и проживет больше двухсот лет. Не будет больше капиталистического рая!

— Но почему тогда ничего не изменилось? — со страхом в голосе спросил Нечаев.

— Реальность довольно инерционна, изменения догонят вас через несколько месяцев, возможно, через полгода или даже год. Так что ждите, господа, ждите. Земля вскоре станет совсем другой. Надеюсь, сверхбогатым подонкам на ней места не останется!

— Что же вы наделали?.. — простонал бизнесмен, начав яростно тереть заболевшие виски. — А о людях, которые из-за изменения истории не родятся, вы не подумали? О людях, которые просто живут своей жизнью…

— Нет, не подумал, — безразлично ответил Путник. — Значит, их души воплотятся в кого-то другого. И мир все равно станет лучше. Не возникнет украинский нацизм, Сталину известно о нем все, поэтому ни один националист просто не выживет, а значит, не воспитает себе смену. Не смогут всякие сволочи ради своих прибылей грабить простой народ. Не будет жутких девяностых годов, не вымрут от голода, холода и отчаяния одиннадцать миллионов человек. «Эффективные» собственники не уничтожат все производства Советского Союза, не распилят на металлолом уникальное оборудование. Люди смогут с уверенностью смотреть в будущее и стремиться вверх, к небу, а не к мещанскому, убогому благополучию.

— Наивный простак… — простонал Нечаев, чуть не сходя с ума, до него наконец дошел весь ужас ситуации. — Что же вы натворили?..

— Это все лирика, — с отвращением посмотрел на него Вирт. — В общем, я все сказал. Ваша задача — помогать этим вот двум женщинам всем, чем сможете, и оберегать их от любой опасности. Если с ними что-то случится, то последствия вам известны. Не думаю, что вам понравилось плавать в лужах собственного дерьма. Вам все ясно, неуважаемые господа?

— Все, — уныло отозвались два генерала и бизнесмен.

— Засим можете быть свободны, — Путник взмахом руки погасил экраны. — А вам, господин полковник, задача починить выбитую вами дверь квартиры. До исхода дня, или будет наказаны так же, как ваши генералы.

— Я выполнял приказ, — хмуро ответил тот.

— Это не имеет значения. Вы выбили, вам и чинить. Помимо того советую решить с начальством вопрос охраны золота, а то желающие ограбить двух беззащитных женщин найдутся. Пострадают же после этого господа генералы со своим подельником. И вы.

— Починим. И вопрос с охраной решим. Я…

Внезапно Федосеев ощутил, что его губы, да и все тело ему не повинуются. А затем нечто отодвинуло его в сторону, и он снова заговорил каким-то гулким, нечеловеческим голосом:

— Зачем ты это сделал, Путник Перекрестка?

— О, надо же, нас удостоил визитом сам земной демиург! — удивился тот. — Какая честь, какая честь! А зачем? Ты же не думал, что твои преступления останутся безнаказанными, сволочь?

— Преступления? Я заботился о своем мире!

— За чужой счет! Тебе никто не мешал создать собственный регулирующий механизм, но ты решил пойти простым путем.

— Да, решил! — в голосе демиурга слышался с трудом сдерживаемый гнев. — Самому создавать слишком долго и затратно! И тебе это известно. Чего тебе не хватало? Жил, как все люди, да, возможно, я слишком много откачивал, и ты был неудачником, но жил же! И семью имел. Ах, видишь ли, тебя лишили возможности шляться везде, как последнему бродяге! И что такого? Посидел бы здесь еще лет триста, ничего бы не случилось.

— Ты, видимо, не знаешь, что я был на грани перерождения в тварь Бездны, — криво усмехнулся Вирт. — Не ты первый поймал одного из нас. Только это всегда кончалось печально и для самого Путника, и для мира, в котором его держали. Нам нельзя долго задерживаться в одном месте, или начинается перерождение. Еще лет сто, и тварь вырвалась бы. Уже не я — тварь! Что бы тогда случилось с твоей драгоценной Землей? Знаешь?

— Переродился бы в тварь Бездны?.. — растерянно переспросил демиург. — Этого я не знал. Зато за время твоего пребывания здесь мир шагнул вперед, он на грани превращения в космическую цивилизацию! Ах, еще бы лет триста… А теперь творческая энергия снова бесполезно рассеивается, число ученых и прочих творцов вскоре уменьшится на порядок. Многое пойдет вразнос. А тут выясняется, что ты еще и историю изменил… Зачем?..

— А ты никогда не слышал одного из основных законов мироздания? — насмешливо поинтересовался Путник. — Не делай другому того, чего не хочешь получить сам. Я воздал тебе по заслугам. И дал Земле шанс стать более добрым миром. Ты ошибся, выбрав капиталистический путь развития, за эоны и эоны лет ни одна капиталистическая цивилизация не достигла уровня Перехода. Мне странно, что ты этого не знаешь.

— Знаю. Но надеялся, что у меня получится переломить ситуацию. И получилось бы, если бы не ты!

— Следовало самому создать регулятор, а не держать в плену Путника. Впрочем, это неважно. Вскоре изменения докатятся до текущего времени. А ты готовься ответить за свои дела. Демиургом тебе больше не быть, и тебе это известно. И весь путь придется проходить заново. Может, научишься, наконец, соблюдать главные законы мироздания. О, что я вижу! За тобой пришли, дорогой! Землю удостоил визитом Палач! Он явно пришел по твою душу.

— Нет, нет, нет!.. — отчаянно завизжал недодемиург. — Я не виноват, я заботился о мире! Не надо! Не на-а-а…

Федосеев снова ощутил свое тело. Состоявшийся с демиургом разговор немало удивил его, но полковник предпочел промолчать, понимая, что стал свидетелем тому, чего обычному человеку видеть и слышать не следует.

— Не беспокойтесь, я не буду стирать вам память, хотя вполне могу, — понял его состояние Вирт. — Постарайтесь не становиться сволочью, полковник, это не окупается, поймите. Со временем за все придется ответить. Возможно, не в этой жизни, но все равно придется.

Затем он повернулся к вставшим с пола женщинам и негромко сказал:

— Татьяна, Виктория! Прощайте, я ухожу навсегда. Больше мы не увидимся. Незачем.

— Будь счастлив, папа, хоть ты мне и не родной… — потекли слезы из глаз девушки, она с трудом сдерживалась, чтобы не устроить истерику, прекрасно понимала, что это ничего не изменит.

— Прошай… — хмуро отозвалась бывшая жена, окончательно осознавшая, что рядом с могучим существом, в которое превратился ее муж, ей не место.

Путник кивнул им и расплылся туманом. Сразу после этого Федовеев принялся куда-то звонить. В итоге через час прибыла инкассаторская машина для вывоза золота, а Татьяне на счет перечисли около полутора миллиардов рублей, причем вскоре принесли все нужные бумаги, чтобы официально объяснить происхождение денег. Все было сделано так, что комар носа не подточит, мало того, оплачены все налоги. Господа не хотели снова плавать в лужах собственных отходов, им это не понравилось. Рисковать что-либо предпринимать они даже не собирались, сообразив, что столкнулись с непреодолимой силой, которая плевать хотела на все их желания и возможности.

Татьяна с Викторией довольно долго наслаждались богатой жизнью. А когда наступило Изменение, тоже изменились, став совсем другими людьми, прожившими ничуть не похожую на прежнюю жизнь. Как, впрочем, и очень многие земляне. Планета осталась без демиурга, не спеша развиваясь по плану товарища Сталина, Королева и Гагарина. Ее ждало великое космическое будущее, но об этом пока еще мало кто знал.

Глава VI

Перед внутренним взором Вирта вереницей проносились бесчисленные варианты Земли с разной историей. Порой очень причудливые, особый интерес у него вызвала империя ацтеков, расширившаяся на всю планету и вышедшая в большой космос. Жутковатая цивилизация, но по-своему гармоничная. Путник решал куда отправиться.

— Что думаешь, Кай? — поинтересовался он.

— Тебя эта Земля еще поперек горла не встала? — ворчливо ответил вопросом на вопрос кайсат. — Вообще-то пора озаботиться началом восстановления нужных навыков.

— А что для этого нужно?

— Поучиться классической магии в каком-нибудь развитом магическом мире. Лет двадцать-тридцать. Но в хорошо развитом мире, где при помощи магии делают практически все. Неподалеку, для нас с тобой неподалеку, есть несколько интересных вселенных, там очень сильно лептонное поле, а, соответственно, и магия. Отличный полигон для начинающих. Ты многое можешь, но делаешь это так топорно, что у меня свело бы зубы, если бы они у меня были. Озаботься образованием!

— Ну, это неплохо… — неуверенно протянул Путник. — Но мне хотелось бы сначала побывать в космической цивилизации галактического уровня. Да и… одну проблему там решить будет проще.

— Эту проблему и в магическом мире решить нетрудно, баб везде хватает, — возмутился Кай. — Наоборот, там оную бабу можно вынудить дать клятву, и она не сможет ни предать, ни нагадить. А если ее еще и заинтересовать, будет стараться не за страх, а за совесть.

— Не желаю ни с кем связываться надолго, — раздраженно отмахнулся Вирт. — Мне Татьяны с головой хватило. Лучше хорошая, профессиональная шлюха, четко знающая, что от нее требуется, и ни на что, кроме денег, не претендующая. Так проще. Сниму напряжение и забуду, как она выглядит. Потом отправимся искать, где учиться магии.

К сожалению, от физиологии было никуда не деться даже в более совершенном, чем у обычного человека, теле. И в последние дни Вирту нестерпимо хотелось женщину. Настолько, что он уже подумывал поискать таковую на Земле, дорогих и роскошных проституток в любой стране хватало. Но все же решил не связываться больше с землянками, не верил им ни на грош. Понятно, что ни одна не сумеет навредить ему, но было просто противно. Однако проблему требовалось решать все равно, иначе он вскоре на стенку полезет. А Кай, сволочь такая, отказывается объяснять, как отключить сексуальные желания, нудит, что их лучше удовлетворять, для здоровья намного полезнее. Как было бы здорово, если бы ничего в этом роде вообще не хотелось! Но хотелось, и это безмерно, до темноты в глазах раздражало. Нет в жизни совершенства! И деваться некуда.

За прошедшее время «Птица», а название решили уменьшить до короткого, каждый раз произносить «Хищная птица» было лениво, оказалась обжита, вырастила все нужные помещения и мебель, даже бассейн теперь имелся — Вирт обожал плавать. Как же хорошо, когда никто не капает на мозги! Татьяна, слава всем богам, навсегда осталась позади, а новую обузу вешать на себя Путник не собирался.

— Есть одна вселенная, — задумчиво ответил Кай. — Немного напоминает описанное в фанфиках по EVE Содружество, но все же попроще, идиотизма, наподобие закона десяти, там нет. Но тот же воинствующий индивидуализм. Высших там и в помине нет, ни богов, ни демиургов — никого не интересуют цивилизации такого рода, они изначально обречены. Однако возможности оттянуться там имеются. Нам на планетах и станциях ОМ можно гулять, где захотим, оружие местных для нас совершенно безопасно.

— Да? — заинтересовался Вирт. — Летим!

— Летим! — согласился кайсат, не меньше старого друга любивший приключения.

«Птица» разогналась и скрылась в гиперпространстве, следовало долететь в нем до определенной точки, где облегчены межвселенские переходы. Можно было обойтись и без этого, но зачем разбазаривать энергию без толка?

Прошло четыре часа, и кайсат выскользнул из окна сопряжения пространств в ненаселенной системе Объединенных Миров. Вот только сейчас там шел бой — четыре напоминающих прямоугольные бруски корабля добивали пятый, уже бывший сущей развалиной. Они выглядели убого и просто — усеянные дюзами и орудиями параллелепипеды разных размеров, на что Вирт только брезгливо выругался, его такая «простота» несказанно раздражала и даже бесила. Здесь явно пошли по самому простому пути, начисто забыв о таком понятии, как красота. Однако придется соответствовать местным взглядам, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Поверхность «Птицы» поплыла, и вскоре она тоже выглядела неровным параллелепипедом, усеянным ржавыми заплатками и разномастными антеннами. Такой корабль однозначно будут воспринимать старым, дышащим на ладан корытом.

— Кай, сними информацию по происходящему из ментала, — попросил Вирт. — Интересно, кто это и чего привязались к этому кораблю.

— Пираты, — через пару минут ответил тот. — Обычный грабеж. Причем пираты из самых нищих, начинающие, но уверенные, что смогут быстро разбогатеть. На борту торговца две девчонки. Им не позавидуешь, подонки сначала сами ими всласть попользуются, а потом в рабство продадут, в двух странах ОМ оно вполне себе процветает.

— Есть на пиратских кораблях кто-то невиновный?

— Нет, даже рабы отсутствуют. Говорю же, начинающие, совсем еще нищие, но скоты однозначные. Две объединившиеся молодежные банды, где-то нашедшие деньги на едва живые старые корабли. Раньше шустрили на торговой станции «Халиум», там прославились адской жестокостью. Если кто-то попадал им в руки, то живым не уходил, да и умирал очень нелегко.

— Раз так, то жалеть тварей не стоит, — скривился Путник. — Чем мы можем их накрыть?

— Чтобы не вызвать подозрений у спасенных? — хмыкнул кайсат. — Мезонниками, это будет выглядеть, как взрыв местных мезонных торпед — довольно распространенное здесь, хоть и дорогое оборонительное оружие. Можно было бы вышвырнуть пиратов в ненаселенную вселенную, пусть там самостоятельно дохнут от голода и жажды, но при этом возникнут такие спецэффекты, что свидетельницам придется стирать память. А ты в этом еще неопытен, можешь сделать из них слюнявых идиоток. Они такого не заслужили, обычные местные девчата со своими тараканами в головах. Все силы отдают на то, чтобы достаточно скопить на старость, здесь социального обеспечения от государства не существует.

— Действуй! — распорядился Вирт.

— Еще одно, местный язык я из ноосферы считал, передаю тебе.

* * *

«Даргот» вздрогнул от очередного попадания болванки — совсем скоро ему настанет конец. Как только реактор будет серьезно поврежден, а каждое новое попадание все ближе к нему, у пиратов явно имеется хороший техник, знающий куда надо стрелять по грузовикам типа «Хайдар», чтобы гарантированно вывести их из строя. Эйна хмуро посмотрела на сестру — последний залп окончательно превратил доставшийся от недавно погибшего отца небольшой шахтерский корабль в хлам. Тия тихонько всхлипывала, по ее щекам текли слезы. Прекрасно понимала, что жить им осталось всего ничего. Придется покончить с собой — молодым девушкам попадать в руки пиратов живыми не стоило, их ждал такой ад, что лютому врагу не пожелаешь. Пилот дрожащей рукой достала из ниши под пультом игольник и показала сестре. Та, тихонечко завыв, кивнула. Святые боги, а ведь Тие всего восемнадцать недавно исполнилось! Эйна и сама только месяц назад двадцать пять разменяла. Жить хотелось так, что воздух обжигал легкие при вдохе, но девушка прекрасно знала, что их ждет, если струсят.

— Помочь тебе?.. — хрипло спросила она у сестры.

— Д-да… — отозвалась та, ломая руки. — Я… Я не смогу сама…

Переключив режим, Эйна дрожащей рукой подняла игольник, готовясь убить единственного родного человека. А потом надо будет набраться духу и выстрелить себе в рот. Это должно быть быстро. По слухам человек при попадании разрывной иглы в голову почти ничего не успевает почувствовать.

— Ой, что это⁈ — вдруг оживилась Тия, тыкая пальцем в один из голографических экранов.

— Ничего нового… — пробурчала пилот, но, помимо воли, заинтересовалась.

А посмотреть, как выяснилось, было на что. Из-за астероида внезапно выметнулся еще один корабль, судя по обшарпанному внешнему виду, старый, едва живой грузовик типа «Ронх» или «Дакайд». Девушка пожала плечами. Ну и что он может сделать? У пиратов, правда, тоже грузовики, но переделанные и хорошо вооруженные, а потому на многое способные. Однако то, что сотворил незнакомец, заставило ее ошарашено приоткрыть рот, а затем восторженно выругаться. Он выплюнул четыре световых сгустка, напоминающих невероятно дорогие мезонные ракеты, которые не каждый военный корабль имеет. Эти ракеты почти мгновенно достигли пиратов и превратили все четыре корабля в мелкие обломки, невзирая на их попытки уклониться. Эйна только головой потрясла — после такого не выживет никто, даже спасательные капсулы отстрелиться не успели. Из этого следовало, что перед ними что угодно, но только не грузовик. Скорее замаскированный под таковой флотский фрегат или даже малый крейсер. Ну да, размеры позволяют так считать, почти семьсот метров в длину. Не то, что их стометровая кроха.

— Нас вызывают! — оживилась Тия.

— Ответь!

На главном экране появилось лицо симпатичного молодого парня с длинными русыми волосами, сколотыми в небрежный хвост. Он слегка застенчиво улыбнулся и спросил:

— Помощь нужна, девочки? И да, здравствуйте! Меня зовут Вирт Дарос.

— И вам здоровья, — неуверенно отозвалась Эйна и тоже представилась, затем представила сестру. — Спасибо вам! А помощь… Нужна, конечно. Корабль разбит в хлам, мы никуда на нем не долетим…

— Не проблема, сейчас пристыкуюсь и заберу вас, — снова очаровательно улыбнулся незнакомец, девушки даже задохнулись от какого-то странного чувства, не понимая, где таких роскошных мужчин выращивают, ни разу никого похожего не встречали. Причем ничего общего с субтильной красотой остроухих эльтаров, чтоб им всем провалиться, тварям поганым. — Хотите забрать ваш корабль с собой?

— А можно? — оживилась пилот.

— Можно, — заверил Вирт. — На внешнюю сцепку принайтую. И прошу не беспокоиться, я денег с вас за это не возьму, вам и так досталось. Куда вас доставить, девчата?

— Хотелось бы на станцию «Лерам» в системе Дарк-IV, это в шестнадцати с половиной световых годах отсюда. Не слишком далеко? Если далеко, то в ближайшую населенную систему фронтира.

— Не слишком. Не подскажете, на этой станции можно продать редкие металлы и отдохнуть?

— Конечно, можно! — оживилась Эйна. — Мы и сами шахтерим, знаем к кому там обратиться можно. А отдыхать на «Лерам» со всей округи народ слетается. Вам чего надо? Игры, кабаки или… веселые девочки?

— Последнее, — почему-то покраснел Вирт.

— Этого добра там завались, — грустно вздохнула пилот.

Ей почему-то стало досадно, что этому симпатичному парню тоже нужны проститутки. Впрочем, умом она понимала, что мужчины есть мужчины, но чувства протестовали. К тому же, вполне возможно, их с сестрой тоже вскоре ждет такая судьба, ведь корабля у них считай нет. И починить его вряд ли получится, слишком дорого это обойдется, нет у них таких денег. Жить на что-то надо, вот и придется раздвигать ноги перед всеми желающими. А их хватает, к Эйне и Тие уже не один раз подкатывали сутенеры, обещая золотые горы. Девушки раньше шарахались от таких предложений, как демон от ладана, но теперь ситуация изменилась, и изменилась кардинально. Похоже, придется соглашаться, как это ни противно.

Печальные размышления помогли дождаться, пока корабль Вирта пристыкуется к разбитому грузовику. Девушки быстро собрали личные вещи, их здесь почти не было, все важное они держали в камере хранения станции, в оплаченной еще родителями на тридцать лет вперед ячейке. Даже чипы с деньгами лежали там — их скромное наследство, которого хватит года на три не слишком роскошной жизни, причем на станции, а не на планете. Благо, эта камера хранения считалась на «Лераме» надежной, ни одна попытка ее ограбления не привела к успеху. И это за почти сто лет!

Переходить на чужой корабль не слишком-то хотелось, но иного выбора не было — система жизнеобеспечения накрылась, уже ощущалось, что очистка воздуха почти не работает. Да и гарью сильно тянуло. Эйна окинула рубку тоскливым взглядом и даже всплакнула — слишком многое было с ней связано. «Даргот» давал сестрам верный, пусть и не слишком сытный кусок хлеба. Теперь его считай нет, придется выживать иначе. Проклятые пираты, причем явно молодые — опытные не стали бы нападать на нищих перевозчиков или хотя бы напали на загруженных. А на пустой корабль могли полезть только молодые, неопытные идиоты, поскольку прибыль однозначно будет меньше затрат, и намного. Продажа двух рабынь не окупила бы даже потраченные боеприпасы. Да и загруженным «Даргот» атаковать смысла не имело, не возили сестры ничего дорогостоящегого, обходились продуктами и сельскохозяйственной техникой для фермерских планет. Тем более они отказывались связываться с наркотиками. А Эйне с Тией предлагали возить синюю пыль. Но это было слишком опасно, девушки просто не решились, помня заветы отца никогда не связываться с криминалом. Однако все равно нарвались. И что теперь делать не особо представляли.

Пройдя по короткой трубе перехода, сестры оказались на борту «Птицы», как назвал свой корабль странный длинноволосый парень. И зачем ему длинные волосы, они же под шлем скафандра не влезут? Никто в пространстве таковых не носил. Впрочем, у каждого свои странности, богатый разумный мог и заказать себе особый шлем. Эйну и Тию встретила автоматизированная транспортная платформа, подобной которой не использовании нигде в Объединенных Мирах, одно это сильно удивило. Хотя она опять же могла быть сделана на заказ. Но когда платформа пронеслась мимо самого настоящего парка с озером, челюсти сестер отвисли. Это что за миллиардер такой⁈ Только сверхбогатые могли позволить устроить на борту своего корабля что-либо подобное. Стоимость обслуживания парка в космосе запредельна!

— Ты это видела? — растерянно спросила Тия, нервно прижимая к себе свой рюкзачок.

— Видела, — хмуро ответила Эйна, которой увиденное очень не понравилось, от богатых не стоило ждать ничего хорошего.

Платформа остановилась у входа в уютную кают-компанию, обставленную удобной даже на вид мягкой мебелью. Причем ничего вызывающе роскошного и аляповатого в ней не было, все выглядело на удивление соразмерным, немало говоря о хорошем вкусе хозяина. Сестры поежились — они прекрасно знали, каких денег стоит такое вот небрежное удобство. Оно мало кому доступно, только старым и очень богатым семьям. Неужели их спас наследник одной из таковых? Что он, интересно, потребует за свою помощь? Вполне возможно, что доступ к телу. И девушки понимали, что не откажут, таким не отказывают, если не хотят больших неприятностей.

— Добро пожаловать на «Птицу»! — мягко улыбнулся гостьям хозяин. — Не желаете ли пообедать? Я как раз собрался садиться за стол.

— Благодарю! — слегка поклонилась Эйна. — Не откажемся.

Она сглотнула голодную слюну, последний безвкусный паек сестры разделили часов двенадцать назад, потом стало не до еды. Такие списанные армейские паки продавались во фронтире очень дешево, небогатые шахтеры ими, в основном, и питались — натуральная пища стоила слишком дорого, не каждому по карману. Не говоря уже о качественном пищевом синтезаторе. Тия спряталась за спиной старшей сестры, настороженно поблескивая черными глазами, ей было страшно. Слишком много пугающих до дрожи историй ходило о девушках, попавшим в руки богатым и красивым мужчинам.

Сестры осторожно сели за накрытый стол, уставленный незнакомыми блюдами. Их было не слишком много, всего четыре, но пахли они одуряюще. Да и на вкус оказались выше всяких похвал. Особенно красная похлебка со странным названием борщ и фаршированные желтые овощи с отварной крупой и мясом внутри. Плюс куски вареного теста с мясом и белой подливой. На закуску был слоеный торт, тающий во рту. Запивали всю эту роскошь слегка терпковатым красным напитком, который хозяин назвал брусничным морсом. Причем все было натуральным! Стоимость такого обеда явно зашкаливала за триста, если не за пятьсот кредитов.

— Благодарю! — наклонила голову Эйна, наевшись. — Все было очень вкусно.

— Спасибо! — пискнула ей вслед Тия, избегающая смотреть на мускулистые руки хозяина.

— Пожалуйста, — улыбнулся он. — Вскоре отправимся на станцию. Мне только надо кое-что уточнить. Не могли бы сообщить, какие металлы наиболее ценятся и дорого стоят?

— Трансураниды, конечно, — немного подумав, ответила девушка. — Нептуний, калифорний, астазий и наромий.[1] Последний вообще на десятки грамм считают. Плюс несколько смесей, корхад, например. Его состав могу передать вам на имплант.

— Передайте, — кивнул Вирт.

Эйна, быстро просканировав корабль на наличие рабочих личных сетей, обнаружила одну и переслала на нее просимое, подивившись про себя необычному отзыву — похоже у этого парня стоит индивидуалка стоимостью в несколько миллионов кредитов. А если и нет, то явно что-то нестандартное, уж больно параметры отклика необычные.

Впрочем, на этом корабле все было не так, неправильно настолько, что зубы ныли от осознания этой неправильности. Он только выглядел грузовиком, да еще и хорошо потрепанным, а на самом деле являлся, как минимум, крейсером, причем хорошо вооруженным крейсером, именно такие богатые господа любили использовать как яхты. Как он с четырьмя пиратами расправился! Одним залпом. И еще неизвестно были это ракеты или что-то вообще непредставимое. Эйна очень надеялась, что этот самый Вирт действительно доставит их с сестрой на «Лерам». Но рассказывать кому-либо о своих подозрениях девушка не собиралась — такие люди этого не любят, а вызывать их гнев себе дороже. Она никто и звать никак.

— Значит, трансураниды?.. — пробурчал странный парень. — Хорошо, это не проблема. Их охотно покупают?

— С руками оторвут, — заверила Эйна. — За ними настоящая охота идет. Особенно за астазием и наромием. Я уже говорила, что там счет на десятки граммов идет. Сто грамм астазия стоят двести тысяч кредитов, а наромия — четыреста пятьдесят. Если кто-то найдет хоть небольшое месторождение, то обеспечит себя до конца жизни. Конечно, если сумеет отбиться от желающих забрать металл бесплатно, а таковых будет ой как много.

— Ну, пусть попробуют отобрать, — неприятно усмехнулся Вирт. — Сможете подсказать хоть относительно честных торговцев? Тогда буду считать, что вы полностью окупили мою помощь.

— Конечно! — обрадовалась девушка, сразу успокоившись, пока она не знала цены спасения, чувствовала себя очень нехорошо, ведь спаситель мог потребовать что угодно. — Я знаю троих на «Лераме», они дорожат своей репутацией и никогда не обманывают явно. Хотя попытаются купить как можно дешевле, но тут уж каждый за себя.

— А давайте вы посредниками выступите? — скривился хозяин. — Ненавижу торговлю! Какой там посреднический процент?

— Десять.

— Вот и отлично! Меня устраивает.

Сестры обрадовано переглянулись — десять процентов от продажи даже полукилограмма трансуранидов мог дать им деньги на ремонт корабля.

— А сколько всего надо продать? — осторожно поинтересовалась Эйна.

— Сейчась справлюсь, — ответил Вирт и на несколько мгновений замер, явно общаясь с кем-то по сети. — По четыре килограмма астазия и наромия. В стазис-контейнерах вот такого вида, — он повел рукой, и над столом возникла голограмма овального контейнера, украшенного витыми узорами, от одного вида которых девушкам чуть не стало дурно.

— Это же контейнеры древних! — выдохнула Тия. — Рабочие! Они же дороже своего содержимого стоят!

— Да? — явно удивился Вирт. — Не знал. Не удивляйтесь, я очень издалека, и в вашей стране никогда не бывал.

В Эйны потемнело в глазах от догадки, что перед ней кто-то из Древних, проспавший тысячелетия в стазисе. Если она права, то все странности этого корабля легко объясняются. Бедняга, да за ним такая охота начнется, стоит узнать, что появился разумный, имеющий рабочие артефакты! Надо предупредить. Особенно возбудятся эльтары, да и дворфы с карварами его в покое не оставят. А с остроухими тварями надо быть осторожным, они никогда не думают об интересах других, добиваются своего любой ценой, да и отличаются запредельной жестокостью по отношению ко всем, кто не относится к их виду. Слухи о судьбе капитана Дорза, нашедшего что-то, заинтересовавшее эльтаров и отказавшегося продавать по дешевке, ходили страшные. Умирал бедолага долго и страшно, остроухие распространили запись казни по всему фронтиру. С тех пор никто не решался им противоречить.

Решив все же сообщить о своих мыслях спасителю, поскольку чувствовала себя ему обязанной, Эйна скомкано рассказала об этом. Его реакция изумила девушку.

— Пусть попробуют! — весело хохотнул Вирт. — Вот уж я посмеюсь!

Сестры удивленно переглянулись, но спорить не стали — каждый сам кузнец своего счастья. Если этот странный парень считает, что справится с охотниками остроухих, то кто они такие, чтобы его отговаривать. Поэтому с явным облегчением отправились в выделенную им роскошную каюту, приняли душ — водяной, а не ультразвуковой душ! — и легли спать на огромной, мягкой кровати. Обсуждать Вирта и его действия девушки не рискнули, зная, что искин корабля, любого корабля, всегда пишет происходящее на борту. Хорошо уже то, что хозяин не навязался, никуда бы они не делись, если бы он захотел их поиметь. А Вирт поглядывал на девушек с явным интересом, да и штаны его комбинезона очень характерно бугрились. Сестрам очень повезло, что странный парень оказался джентльменом и даже намеком не дал понять, что хочет от них чего-то эдакого.

Утром безличный голос какого-то искина пригласил отлично выспавшихся сестер на завтрак. Он состоял из плоских кусочков теста с разными начинками, от мяса до незнакомых ягод, назывались эти кусочки незнакомым словом блины. Запивали их горячими сладкими напитками, довольно вкусными, но непривычными. Особенно хорош оказался кофе, он сильно бодрил и заставил окончательно проснуться.

— Примерно через час будем в системе станции «Лерам», — проинформировал Вирт, допивая ароматный напиток из большой кружки. — Что нужно делать по прибытию?

— Вы никогда не бывали на станциях Объединенных Миров? — удивилась Тия, у которой это в голове не укладывалось.

— Не бывал, — подтвердил хозяин корабля. — Я уже говорил, что очень издалека.

— Надо связаться с диспетчером, сообщить причину визита и договориться о стоянке, — решительно вмешалась Эйна, пнув под столом сестру, чтобы не задавала лишних вопросов, из-за ее неуемного любопытства они не раз попадали в неприятные истории. — Но надо будет заплатить за стоянку либо в ангаре, либо на внешнем рейде. Последнее впятеро дешевле, но настолько же опаснее, местные бандиты могут добраться до корабля, а СБ станции на вызовы с рейда не реагирует.

— У меня нет местных денег… — нахмурился Вирт. — Надо сначала продать трансураниды. Готов отдать вам не десять, а двадцать процентов ради скорости продажи.

— Тогда предлагаю наш ангар, я по прибытию продлю его аренду, немного денег у нас есть, — решила девушка. — Вашему кораблю в нем будет слегка тесновато, но поместится. А нашу развалину оставим рядом, в настолько разбитый грузовик никто не полезет, любому видно, что там нет ничего ценного.

— Благодарю! Деньги верну сразу после продажи трансуранидов. Что мне потребуется для открытия банковского счета?

— Ничего, кроме вас самого. Лучше всего открывать в первом галактическом банке, он един для всех стран Объединенных Миров и ни одно правительство не имеет влияние на его правление. Открывается и используется счет по генетическому коду. Я покажу вам центральный офис ПГБ на станции.

— Простите, а можно задать вам странный вопрос? — снова влезла Тия, на что Эйна только закатила глаза, дорогая сестренка была в своем репертуаре.

— Спрашивайте, — повернулся к ней Вирт.

— Зачем такому мужчине, как вы, шлюхи? Вам же достаточно моргнуть, чтобы с вами любая пошла. Ну, почти любая…

— Тия! — возмутилась пилот. — Что ты себе позволяешь⁈ О таком не принято спрашивать! Каждый имеет право на свой выбор!

— Ничего, мне нетрудно ответить, — как-то странно усмехнулся Вирт. — Дело в том, что обычным женщинам чаще всего ничего не нужнов сексуальном плане, в постели они просто лежат и принимают, почти не реагируя, словно доступ к их телу — это невесть какая драгоценность. С шлюхами, особенно любящими секс во всех его проявлениях, а таковые есть, и их немало, намного проще. И интереснее. Тем более, если их несколько, три, как минимум. Они способны сами предлагать и реализовывать необычные вещи. Не считают, что активность должен проявлять исключительно мужчина, наоборот, сами готовы требовать доставить им удовольствие тем или иным способом, и это очень здорово. Да и не предадут никогда, поскольку никто их близко к себе не подпустит. Извините за откровенность, но здесь играет роль чистая физиология. У меня нет времени, да и желания, устаивать традиционные пляски самца вокруг самки, предпочту заплатить и спокойно получить то, что мне нужно.

Холодный цинизм его ответа заставил девушек поежиться. В чем-то парень был даже прав, они и сами не особо активничали со своими немногочисленными любовниками, на самом деле считая, что это мужчина должен проявлять активность, а уж они будут решать снизойти до его желаний, если они не слишком нравятся, или нет. К тому же Эйна женской интуицией сразу поняла, что Вирта не так давно предала какая-то женщина, и он теперь не желает никаких личных отношений, однако желания имеются. Потому и шлюхи. Немного жаль, она бы не отказалась покувыркаться в постели с таким красавцем, но не суть важно — секс никогда не имел для девушки большого значения. Зато Тия огорчилась по-настоящему, ей спаситель понравился.

Когда стена кают-компании превратилась в огромный голоэкран, на котором появилось лицо Торка Адани, старшего диспетчера «Лерама», глаза девушек чуть не стали квадратными — они никогда и не слышали о таких голографических технологиях. Стоимость подобного экрана была раза в три больше их старенького корабля.

— Крейсер «Птица», капитан Вирт Дарис, — представился владелец корабля. — Торговля и отдых. Добрый день, уважаемый!

— И вам здравствовать, капитан, — наклонил голову диспетчер. — О, я вижу знакомые лица! Почему вы на этом корабле, пигалицы?

— Здравствуйте, дядя Торк! — поприветствовали старого друга их отца девушки. — Пиратам попались, капитан Дарис нас отбил, за что ему большое спасибо. Останки нашего корабля на внешней сцепке.

— Не повезло… — помрачнел диспетчер. — Что делать будете?

— Нам капитан Дарис, поскольку у него здесь знакомых нет, предложил выступить посредниками в продаже кое-чего, готов отдать двадцать процентов стоимости, как посреднический процент, после этого мы не только старый корабль отремонтировать сможем, но и новый купить. Тот военный шахтер, что вы нам предлагали.

— Противозаконное? — нахмурился Торк. — Надеюсь, не наркотики?

— Нет, трансураниды! — поспешила успокоить его Эйна. — Их не запрещено добывать и продавать.

— А, тогда все нормально, найду я покупателя, который лучшую цену даст, — улыбнулся диспетчер. — Трансураниды всегда в цене. Сколько и каких?

— По четыре килограмма астазия и наромия, — ответила девушка. — Только они…

— Что?

— Они в стазис-контейнерах древних. Рабочих контейнерах.

Глаза Торка сделались абсолютно круглыми, он несколько раз хватанул ртом воздух, словно задыхался. Потом ошалело помотал головой и посмотрел на Вирта, как на самоубийцу.

— Парень, ты с головой дружишь? — хрипло спросил он.

— Да, а что? — удивился тот.

— Ты что, не понимаешь, что если засветишь на станции рабочие стазисные контейнеры древних, то тебя с нее не выпустят? Поймают и будут пытать, пока ты все не отдашь. И то не поверят, до смерти запытают.

— Ну, пусть попробуют, — наклонил голову набок Вирт, глядя на собеседника с неприкрытым любопытством. Затем протянул вперед руку, на которой из ниоткуда возник лохматый шар пламени и с утробным воем завертелся над ладонью. — Дело в том, что я псион высшего уровня, не знаю, как они у вас тут маркируются. Я очень издалека.

— Мда… — с трудом выдавил диспетчер, глядя на пламя. — Если об этом узнают, то на станции на тебя никто не рыпнется, дураков нет, с псионом А-уровня связываться. Разве что ушастые рискнут, но их сейчас на станции нет, и в ближайшие два месяца не предвидится. Но показать себя тебе придется, один раз дашь отпор, после чего никто не полезет. Особенно если мозги нападавшим выжжешь.

— Выжгу, не проблема, — кивнул парень,

Впрочем, Торк сильно сомневался в его молодости. Поговаривали, что сильные псионы живут тысячи лет и до смерти выглядят молодыми. Так что этому типу может быть и триста, и больше лет. Однако спас девчонок, вмешался. Значит, надо помочь с продажей, выходы на торговцев артефактами у старого диспетчера имелись, и люди это надежные. Они же и трансураниды заберут для перепродажи. Дочкам старого друга все в пользу. Надо только договор с этим псионом жесткий заключить. Хотя они, насколько известно, и не нарушают своего слова никогда, но береженого боги берегут.

[1] Названия первых трансуранидов даны в земном варианте, привычном для русскоязычного читателя. Последние два с номерами 126 и 128 на Земле неизвестны. (Прим. автора).

Глава VII

Сплюнув, Губастый покосился на подельников, спрятавшихся за техническим коробом в ожидании богатого лоха, которого Хорт дал задачу пощипать и как следует напугать, чтобы не ерепенился, когда чистить станут, и покорно подписал все, что подсунут. Потом и самого в рабство продадут, чтобы лишнего не болтал. Ушастые за него неплохие деньги дадут, им страшно охота выяснить, где этот придурок нашел рабочие артефакты древних. Оно бы и самим не помешало, но спорить с эльтарами — ну его, дурное занятие. Поймают и такое с тобой сотворят, что никому мало не покажется.

— Идут, — едва слышно предупредил незаметно подошедший Сопля, исхитрявшийся добывать информацию отовсюду, многие поражались, не понимая, как у плюгавого мужичонки это получается. — Товар, кенты баяли, скинули Лоресу через Торка-диспетчера, креды уже на счету у красавчика. До хрена! Больше миллиарда. Скоко точно не знаю.

— Ничо, сам все скажет, как жопу прижгут, — хохотнул Губастый, предвкушая развлечение, он обожал издеваться над богатыми и успешными, вымещая на них злобу за свою неудавшуюся жизнь.

В том, что его банда справится с одним мужиком и двумя бабами, он ничуть не сомневался, будь тот хоть космодесантником в отставке. Двадцать против троих — это тебе не горстка ягод. Парализуют, свяжут, а потом оттянутся по полной. Девок надо будет поиметь всей толпой, а потом пристрелить на глазах у лоха. Один выстрел в разъем сети, и все, никто не узнает, что там с ними было. Губастый предвкушающее причмокнул — вот уж он оторвется! Это же так приятно, когда ухоженная «примерная» сучка ползает у тебя в ногах и умоляет пощадить, а ты не снисходишь, и она получает все, что заслужила. Они так сладко дергаются, когда подыхают! Бандит осклабился в предвкушении.

— Идут! — предупредил Рухан, сутулый выходец с дикой планеты, всегда угождавший любому, кто был хоть немного сильнее.

Прикормленный человечек из конторы Лореса сумел направить лоха по нужному маршруту, и это хорошо, не придется бегать за ним по всей станции. А то бы заплатил тот за охраняемую территорию на третьем уровне, и все — пиши пропало, туда не пробиться. Местные охранники ценят свои места и на попытки подкупить отвечают выстрелами игольника, с ними каши не сваришь, сколько рисковых ребят они погубили, паскуды долбаные. Нет бы, как нормальные люди, войти в положение, взять деньги и пропустить куда надо киллера или похитителя, всем было бы выгодно, они стреляли в ответ на любые предложения. Откуда только такие ненормальные берутся?..

— Приготовиться! — скомандовал Губастый, сам доставая парализатор.

Из-за поворота вышел рослый молодой мужик с длинными русыми волосами, сколотыми в хвост, его сопровождали двое местных девчонок, сестры Бахем, на которых давно облизывались многие сутенеры — уж больно хороши. Но дуры строили из себя порядочных! Ничего, узнают перед смертью, что такое настоящие мужчины. А как они визжать будут, когда он их резать начнет! Губастый даже зажмурился от предстоящего удовольствия.

Подняв парализатор, он выстрелил в идущего первым длинноволосого, причем выстрелил несколько раз подряд. Примеру предводителя последовали остальные бандиты. Вот только… ничего не произошло. Лох не рухнул на пол, как должен был, а остановился и с добродушным любопытством уставился на выскочивших из-за угла людей. Губастый продолжал стрелять, все больше изумляясь, но это не производило на лоха никакого впечатления. Только приглядевшись, бандит понял, что длинноволосого с девками ограждает едва видимая световая пленка. Вот тут-то ему и стало страшно. Силовое поле! Личное силовое поле! Да такая редкость столько стоит, что во фронтире ее нет даже у глав самых больших кланов. Но это, как выяснилось, было только начало.

Длинноволосый поднял ладонь. Некая невидимая сила взметнула бандитов почти под потолок коридора, пришпилив к переборке. Только тут до Губастного дошел весь ужас ситуации. Псион! Псион высшего ранга, чтоб ему к демонам в ад провалиться! Да знай он, на кого лезет, никогда бы не рискнул! Все лихие люди во фронтире с детства знали одно — не становись на дороге у псиона. Такового можно одолеть, только взорвав корабль, где он находится. Да и то вряд ли. А уж какие истории ходили о мести проклятых колдунов тем, кто задевал их интересы! Губастый попытался сказать, что он извиняется, что это ошибка, что их подставили, натравив на такого прекрасного человека, но не смог промолвить и слова — горло перехватило. А затем для него все закончилось. Получив нужную ему информацию, псион просто выжег нападавшим мозги.

Вирт только головой покачал, глядя на бандитов. Обычный гоп-стоп. Причем этих убогих явно послали в надежде посмотреть, что будет. Камеры под потолком вели запись происходящего, так что заинтересованным сторонам вскоре станет известно обо всем. Помимо того их с Эйной и Тией сопровождал миниатюрный дроид с «Птицы». Именно с целью сделать видеозапись, которая должна напугать преступный мир станции до мокрых штанов. Тогда никто больше не рискнет лезть, а ему только того и надо. Не хотелось постоянно разбираться с желающими поживиться чужим добром.

«Птица» действительно с трудом вошла в ангар, арендуемый сестрами. Сообщать местным, что она на самом деле трансформер, легко способный сменить форму и размеры, Вирт не собирался. Как и задерживаться особо на «Лераме». И вообще в этой вселенной, если не найдет чего-то или кого-то интересного. Местные жители его интересовали крайне мало — практически у всех пустые и тусклые души, только у кое-кого проскакивают искорки, да даже не искорки, а так, намек на них. Как они здесь еще не перемерли с таким катастрофическим отсутствием творческой энергии! Неудивительно, что здесь новые изобретения раз в пару десятков лет делаются, да и те чаще всего не изобретения, а улучшенные версии уже существующего. Похоже, эта вселенная попала в ловушку, о которой Путник говорил Сталину — ловушку чужих знаний и технологий, все местные являют собой наследие неких древних. О собственных разработках и других путях здесь давно позабыли.

Открытие счета в банке никаких проблем не вызвало, невзирая на то, что у Вирта не было никакого местного гражданства — фронтир, на территории основных государств Объединенных Миров это так быстро не прошло бы. Вот только Путник не заметил вытаращенных глаз банковского клерка после получения тем результатов генетического анализа клиента, да ему и дела до этого не было. Не интересовали вечного бродягу желания и законы местных власть имущих. А тем временем результаты отправились на центральные планеты шести самых крупных государств, этого требовали секретные протоколы при обнаружении почти полного генетического совпадения с древними. Службы безопасности этих государств сразу возбудились, информация оттуда ушла на самые верхи, откуда были спущены приказы срочно взять под контроль перспективного разумного, способного запускать и эксплуатировать технику древних. В сторону станции «Лерам» выдвинулось шесть не самых слабых флотов.

Старший диспетчер не солгал и свел Вирта с нужными людьми. Тому было совершенно плевать на то, кто это вообще и чего хотят. По ценам местные, скорее всего, сильно его нагрели, но это не имело ни малейшего значения, пусть им. Все равно общая сумма составила больше полутора миллиардов кредитов. Надо было видеть глаза покупателя, некого Ронха Лореса, когда Вирт выставил на стол вытащенные из пространственного кармана два стазис-контейнера. Ведь для стороннего наблюдателя они появились ниоткуда. Торговец явно знал что-то о пространственных карманах, поскольку осторожно поинтересовался, нельзя ли приобрести такой. Вирт немного подумал и кивнул, правда сказал, что это будет очень дорого и однократно. Размеры кармана — двадцать на двадцать метров. Продавать местным большие не стоило, еще используют для чего-то не того, они здесь любой артефакт прежде всего используют для того, чтобы нагадить ближнему и дальнему своему. Лорес заверил, что устроит среди желающих аукцион.

— Только без меня, — покачал головой Вирт. — Мне безразлично, кто купит и как, я в этих играх не участвую. Цена не меньше миллиарда. Все, что выше, ваше. От меня товар, от вас деньги. Все.

— Я вас понял, уважаемый господин, — кивнул торговец. — Тогда я могу просто выкупить у вас артефакт за указанную сумму.

— Это будет лучше всего. Но я хотел бы просить вас об услуге, могу оплатить ее медицинским артефактом, способным спасти жизнь даже в случае смертельного ранения.

— Постараюсь помочь. Если это в моих силах, конечно.

— Мне нужен приватный разговор со старой, опытной шлюхой, считавшейся в свое время на станции лучшей и знающей всех своих молодых коллег, — огорошил Лореса Вирт. — Передайте ей, что разговор будет хорошо оплачен. Готов отдать двадцать миллионов.

— Э-э-э… — растерянно протянул тот. — Хотя есть такая. Думаю, завтра я смогу все организовать.

— Буду благодарен. Вот, возьмите. Этот браслет надевают на левую руку и активируют, проведя по боковой грани указательным пальцем, лучше, если окровавленным, тогда генетическая привязка пройдет быстрее. Никто другой, кроме привязавшего браслет к себе человека, воспользоваться им не сможет.

— Простите, я не могу гарантировать, что столь крупная сделка останется в секрете, — пристально посмотрел на собеседника торговец. — Думаю, заинтересованные лица уже получили о ней всю нужную информацию, я не питаю иллюзий и понимаю, что многие мои люди получают второе жалованье от кого-то другого. Вы приняли меры безопасности? Извините, что спрашиваю.

Путника усмехнулся и раскрутил над ладонью шар первородного пламени. Мохнатый комок огня загудел, мгновенно достигая температуры в полмиллиона градусов, жар от него пошел во все стороны, если бы не установленный заранее защитный кокон, то в каюте, где они сидели, все уже выгорело бы. Затем он погасил пламя и, ничего больше не говоря, посмотрел на Лореса. Тот имел весьма бледный вид.

— Да, против псиона такой силы мало кто полезет, — заметил он, в конце концов. — Но многие начнут действовать обходными путями. Впрочем, меня это не касается. Вашу просьбу я выполню через два-три дня.

— Благодарю.

Следующей остановкой стала контора нотариуса, где Вирт, Эйна и Тия оформили посреднические услуги на двух последних, после чего девушки стали богаче на триста миллионов кредитов. Сестры о таких деньгах даже не мечтали никогда и не особо представляли, что с ними делать. Хватит на десяток самых совершенных кораблей, да и на дом на планете.

После этого Вирт распрощался с девушками, как-то странно посмотревших на него и вздохнувших, снял большой ангар и перегнал туда «Птицу». В коридорах станции от него буквально шарахались — информация о том, что он псион высокого ранга, уже разошлась. Самого Путника местные жители, как уже говорилось, интересовали крайне мало. Он попробовал было найти шлюху сам, но среди встреченных в барах женщин древнейшей профессии не нашлось ни единой, которая действительно бы хотела чего-нибудь, кроме денег. Странно, на Земле такие проститутки встречались довольно часто. Вполне возможно, что их в этой убогой псевдоцивилизации просто нет. Вздохнув, Вирт обреченно махнул рукой и вернулся на кайсат, помедитировать и попытаться добыть из подсознания еще какие-нибудь обрывки старых знаний.

* * *

В кабинет высокого князя Агиласа Кетайрие из Дома Острого Листа, возглавляющего службу безопасности Единения эльтарских высоких Домов, без стука ворвался Кайтарес Торие из Шелковой Травы. Он выглядел до крайности встревоженным. Что-то случилось? Однозначно, иначе начальник отдела внешних расследований не рискнул бы так врываться в кабинет шефа.

— Приветствую вас, высокий князь! — поклонился Кайтарес. — Простите за вторжения, но у меня новости, не терпящие отлагательств.

— И вам добрый день, барон, — сцепил руки под подбородком Агилас, слегка пошевелив острыми ушами. — Слушаю.

— Вам, должно быть, известно, что во фронтире некий хуман выставил на продажу два рабочих стазис-контейнера древних с трансуранидами?

— Известно, конечно. Я отдал распоряжение доставить этого хумана к нам для допроса.

— Это оказалось далеко не все, — криво усмехнулся начальник отдела внешних расследований. — При открытии счета тому же хуману в Первом галактическом банке был проведен генетический анализ. Стандартная процедура. Но сразу по завершении анализа сработали секретные протоколы, и к нам поступила информация, что генетический код этого хумана на 99,9% совпадает с генетическим кодом древних, причем их аристократов, псионов высшего ранга. У нас, да, даже у нас, псионов подобного уровня просто нет, и не предвидится. Однако требовалось подтверждение, что он именно псион, и сегодня мы это подтверждение получили.

Он протянул директору СБ защищенный от несанкционированного доступа инфокристалл. Тот хмыкнул, вставил его в гнездо считывателя и ввел сложный пароль. На стенном экране появился высокий хуман, красивый даже по эльтарским меркам, с длинными русыми волосами, сколотыми в хвост. Но что-то с ним было не то, не так, неправильно. Он вызывал подсознательную морозную дрожь, даже кожа съеживалась при виде него. Хуман? Вы издеваетесь⁈ Нет, это существо только имело вид хумана. Это стало ясно после того, как незнакомец раскрутил над ладонью шар первородного пламени, которым и линкор без проблем уничтожить можно. На такое не был способен ни один псион в известном космосе. А уж на то, что длинноволосый сотворил с напавшей на него бандой, тем паче.

— Древний! — выдохнул Агилас, ломая пальцы. — Однозначно древний! Спал где-то в стазисе, затем проснулся и вылез.

— Аналитики заявили то же самое в один голос, — кивнул Кайтарес. — Мы показали эти записи старейшим трех Домов, они потребовали ни в коем случае не ссориться с этим существом. И… я считаю, что они правы. Слишком опасно. Надо срочно отзывать наш флот, отправить к «Лераму» только пару разведчиков, пусть поглядят, что древний сотворит с летящими по его душу флотами наших заклятых друзей. Думаю, это будет интересно. А потом можно будет и предложить ему кое-что. Правда, по дошедшей до меня информации, он ищет…

— Что?

— Не удивляйтесь, высокий князь, но он ищет шлюх особого рода. Испытывающих постоянное, причем только естественное желание, по-настоящему любящих необычное в постели и добивающихся удовлетворения своих желаний любой ценой. Извините, мне трудно в такое поверить.

— Это возможно, если учитывать то, что большинство древних было эмпатами, — заметил директор СБ. — Об этом мало известно, есть всего несколько упоминаний в некоторых секретных архивах. Поэтому ему и нужны женщины, которые действительно хотят, а не желают денег или чего-то материального. Он просто почувствует то, чего они на самом деле хотят. К сожалению, наши женщины ему не подойдут, они крайне холодны в этом вопросе, снисходят до мужчин, только если им от последних что-то нужно. Древние же, хоть мужчины, хоть женщины, если судить по тем же архивам, отличались большой любвеобильностью. И никогда не были моногамны.

— Насчет наших женщин я бы не утверждал так уверенно, — усмехнулся начальник отдела внешних расследований. — Всегда есть белые вороны, шлюхи по призванию. Их в нормальном обществе травят, а наша служба подбирает, поскольку чрезвычайно полезны и способны вытащить из мужчины в постели практически любую информацию. Я бы советовал отправить трех-четырех пташек, как их называют, на «Лерам». Пусть попадутся древнему на дороге и попытаются навязаться. Они ведь действительно будут хотеть, он может и повестись на это. Тем более, что наши женщины по сравнению с хуманскими очень красивы, среди хуманок таких просто нет.

— Лишним не будет, — согласился Агилас. — Хотя я не особо верю, что он заинтересуется, но если получится, то пусть пташка забудет о передаче информации, станет для древнего вернейшей из верных и делает все, что он только пожелает. На связь она должна выходить, только если узнает что-то крайне важное для всего нашего народа, ни в каком ином случае.

— Я отдам нужные распоряжения, высокий князь, — поклонился Кайтарес.

— И еще одно. Дайте разрешение пташкам развлекаться по полной программе, спусти их с цепи. Пусть устраивают на «Лераме» оргии и имеют столько мужчин, сколько захотят. Может это обратит на них внимание древнего.

— Хорошо. Разрешите идти?

— Идите.

Барон исчез кабинета словно призрак, оставив его хозяина размышлять о новых вводных. И мысли его веселыми не были — шутки с древними всегда были плохи. Это ведь не первый пробудившийся, случались таковые и до него. Их сдуру попытались взять под контроль, получив в результате столько проблем, что поколениями заваренную кашу расхлебывать пришлось. После случившегося эльтары соблюдали в отношении древних величайшую осторожность, помогали им всем, чем могли, и те в ответ несколько раз передали не нужные им хранилища артефактов и знаний, что продвинуло Единение далеко вперед. Заклятые друзья из других стран Объединенных Миров этого, в отличие от долгоживущих эльтаров, не поняли, у них была короткая память. И продолжали пытаться брать пробудившихся под контроль, получая из-за этого море неприятностей. А эльтары тихо хихикали, наблюдая за происходящим. В этот раз, похоже, будет то же самое. Но вряд ли древний долго пробудет здесь, поскольку, что странно, никто из пробудившихся не задерживался в пространстве Объединенных Миров больше, чем на пять лет, они куда-то уходили. Куда? Увы, это так и осталось загадкой.

* * *

Вирт с интересом смотрел на старуху, сидящую в инвалидном кресле. Его привели в ее комнату, сказав, что когда-то она считалась лучшей, самой красивой и огненной шлюхой целого сектора. Мужчины пачками валялись у ее ног, дама устраивала чуть ли не прилюдные оргии, и ей все это прощали. Она не ждала покорно предложений от мужчин, нет, она их буквально насиловала, и они смирялись с ее поведением. Следы былой красоты и сейчас видны были по ее лицу и гордой осанке. Эта женщина действительно когда-то свела с ума множество мужчин.

— Ну и чего понадобилось от старой Дейры красивому мальчику? — хрипло спросила старуха, ее нижняя чакра, отвечающая за сексуальные желания, и до сих горела таким огнем, что становилось больно глазам. — Да и еще и псиону…

— Посоветоваться надо, — усмехнулся Путник. — Девушки мне нужны, шлюхи по призванию, которые хотят. По-настоящему. И не денег или чего-то еще хотят, а именно секса. Во всех его проявлениях. Пусть даже самого дикого и разгнузданного с точки зрения дураков.

— Ну и зачем такому, как ты, шлюхи? — Дейра изобразила руками какую-то фигуру. — На тебя же любая красавица клюнет. Вон хоть сестры Бахем по тебе сохнут. Хорошие, добрые, чистые девочки. Красавицы и умницы. Пальцем помани, тут же в кровать запрыгнут.

— Им почти ничего в этом плане не нужно, — со вздохом пояснил Вирт. — Как и подавляющему большинству других женщин. Им нужно совсем другое. Всякие там отношения, любовь, благоустроенность, семья и прочее в том же духе. Они в постели будут почти неподвижны, скучны, неинтересны и пусты. У них нижние чакры вообще мертвые. У вас, например, эта самая чакра и сейчас горит. Потому и говорю, что мне нужны шлюхи, но не обычные, которым только деньги подавай. Есть небольшое количество женщин, любящих секс всей душой, такие обычно идут в проститутки, поскольку один мужчина их не удовлетворит ни в коей мере. Они способны требовать удовлетворения своих желаний, а не покорно ждать инициативы от мужчин.

— Желания таких дам бывают очень странными, а порой и дикими, настолько, что нормальный мужчина шарахнется от них, как демон от ладана, — заметила старуха. — А уж если она хочет чего-то эдакого, не укладывающегося в рамки, особенно в группе, то и вовсе. Ты, мальчик, что сделаешь, если тебя попросят сделать что-то такое, что считается в обществе неприемлемым?

— Готов на все, что девушки захотят, — заверил Путник. — Но только если они действительно этого захотят, я почувствую, поскольку эмпат. Да и желательно, чтобы женщина была не одна.

— Да это как раз понятно, — хохотнула Дейра, глядя на него, как голодная кошка на кусок колбасы. — Тебе, думаю, минимум пять-шесть, а то и все двенадцать нужно. Может даже больше. Эх, была бы я помоложе, я бы тебе такой марафон устроила…

— Вот это как раз не проблема, — пристально посмотрел на нее Вирт. — Если хотите, сегодня же снова станете двадцатилетней.

— Не выйдет, я исчерпала ресурсы организма… — тяжело вздохнула старуха. — Трижды уже омолаживалась, все, врачи сказали, что больше нельзя.

— Это местное омоложение, — отмахнулся Путник. — После нашего проживете молодой и здоровой лет до трехсот, причем считая с нынешнего момента. Сразу говорю, что это вас ни к чему не обязывает. Мне просто жаль, что женщина с такой нижней чакрой вскоре умрет. Ах да, один минус, при этом омоложении вы снова станете девственницей.

— Да это совсем не минус, — весело хохотнула Дейра. — Лишиться девственности еще раз будет очень даже интересно! Ну, раз это меня ни к чему не обязывает, то можно и попробовать. Согласна. Когда начнем?

— Сейчас.

Одним мысленным посылом усыпив старую шлюху, Вирт перенес ее в медотсек «Птицы» и положил в медкапсулу, если этот сгусток энергетических полей можно было так назвать.

— Кай, омоложение по полной программе, — попросил он.

— Что, с бессмертием? — удивился кайсат.

— Нет, пожалуй, лет на триста-четыреста запас жизненных сил заложи.

— Тогда уж на пятьсот, так считать проще.

— Хорошо, пусть на пятьсот, — махнул рукой Путник. — Плюс преобразование, чтобы никакие болезни и яды не были страшны.

Тело Дейры скрылось под непрозрачным туманом. Лечение и преобразование происходило в ускоренном времени, поэтому туман рассеялся буквально через пять минут, хотя для старухи прошло около двух месяцев — слишком изношен оказался организм, его пришлось буквально выращивать заново. На полупрозрачном постаменте лежала прелестная черноволосая девушка с изумительными лицом и фигурой, чувственными губами и прекрасной грудью. Она выглядела самим воплощением женственности, юности и красоты. Ею можно было любоваться часами, как скульптурами древних мастеров.

Хмыкнув, Вирт вернул ее в каюту, где они говорили, снова усадил в инвалидное кресло и пробудил.

— Сейчас? — прозвучал мелодичный голосок.

— Уже все закончилось, — улыбаясь, сообщил Путник, создавая перед Дейрой иллюзорное зеркало.

— Эт-то к-кто? — ткнула она пальцем в свое отражение.

— Это вы сейчас так выглядите, — пояснил Вирт, продолжая улыбаться. — Омоложение завершено.

— Завершено… — зачаровано повторила девушка, принявшись ощупывать себя, с восторгом погладила гладкую кожу на руках, на лице, огладила свою грудь, а затем вскочила на ноги, осознав, что инвалидное кресно ей больше не нужно. — Святые боги! И сколько времени на это ушло?..

— Для меня — пять минут, для вас — два месяца. Но в реальности прошло именно пять минут, наши медкапсулы используют ускоренное время внутри себя, поэтому исцеление происходит очень быстро.

— За такую капсулу войну начнут, — заметила немного успокоившаяся Дейра. — Одно только, меня же теперь никто не узнает…

— Не проблема, наложу иллюзию, — пожал плечами Вирт. — Генетический код остался прежним.

— Но я даже в молодости настолько красивой не была…

— Капсула автоматически привела ваше тело к генетическому оптимуму, устранила малейшие недостатки. И да, запас жизненных сил заложен на пятьсот лет, ни одна болезнь к вам не прицепится, ни один яд не отравит. Повторяю, вы мне ничего не должны. Мне просто было жаль, что такая женщина вскоре умрет, вот я и помог. Единственное, что прошу, это помочь найти женщин, обязательно проституток, которые не меньше вашего хотят. Порядочные мне и на понюшку табака не нужны.

— Есть у меня две девочки на примете, но одна из них архизка, чернокожая, — ненадолго задумалась Дейра. — Устроит?

— Абсолютно безразлично. Хоть синекожая. Главное, чтобы хотела.

— Вторая — тирайка, смуглая, но при этом светловолосая, очень необычная внешность, выше вас. Еще у нее очень широкие, но красивые бедра. Обе постоянно хотят, по возможности устраивают оргии, но, сразу предупреждаю, они открытые, конченые извращенки, имеют очень необычные даже для меня желания и требуют от мужчин их исполнения. Что именно им нужно я говорить не буду, обсудите с девочками сами, я сведу их с вами. Но небольшая коррекция внешности им тоже не помешает, у каждой есть кое-какие проблемы. А теперь я хотела бы оказаться с тобой там, где нас никто не потревожит, — девушка обольстительно улыбнулась, резко переходя на «ты», — и устроить тебе обещанный марафон. Гарантирую, такого ты еще не испытывал.

Нижняя чакра красавицы буквально полыхала, сообщая всем способным это видеть, что ее обладательница хочет мужчину, причем хочет так, что у нее темнеет в глазах. И намерена добиться своего даже силой.

Вирт улыбнулся — он ничего против не имел, разрядка требовалась ему, как воздух. И с каждым днем все сильнее. Поэтому взял Дейру за руку и переместился в свою каюту на «Птице».

Все, что случилось там, касалось только их двоих и осталось между ними.

Глава VIII

Покосившись на идущих рядом «сестер», Калатиэль незаметно поморщилась. Она бы охотно вспорола им животы и с наслаждением наблюдала, как твари подыхают, захлебываясь в собственной крови. Особенно Мирамель, садистка долбанная. Вспомнив, как та «резвилась» в зачищаемом хуманском селении, эльтарка брезгливо скривилась. Нет, остальные, она в том числе, тоже убивали — приказ есть приказ. Но убивали быстро и, по возможности, безболезненно. Эта же гадина страшно измывалась над несчастными, творила с ними такое, что даже Элариэль стошнило при виде этого. На следующий день Мирамель устроили темную, переломав руки и ноги, и она немного притихла — садисты очень боятся боли, как выяснилось. Своей.

Полученный недавно приказ сильно озадачил «пташек», они просто не понимали, что происходит и зачем все это нужно. Обычно их натравливали на конкретного разумного, чтобы они добыли в постели нужную кураторам информацию. Это часто бывало противно, хотя сама возможность сексуального контакта хоть с кем-то радовала. Обычные эльтарки вообще ничего такого никогда не хотели, они снисходили к мужчинам только ради размножения, да и то крайне неохотно, потому что надо, не испытывая от слияния тел никакого удовольствия. Скорее наоборот, крайнее отвращение. Особенно отличались этим высокородные дамы, которые всей душой презирали похотливых животных — мужчин. И это притом, что мужчины-эльтары, в отличие от хуманов, дворфов и корваров, очень редко возбуждались, они тоже большей частью руководствуясь логикой, а не животной страстью.

Однако иногда среди эльтаров рождались странные девочки, которые по мере взросления испытывали все больше сексуальных желаний, причем очень острых, настолько, что не могли сдерживаться. Об их сути быстро становилось известно, и бедняжек изгоняли из семей и кланов. Им оставалось только идти в портовые проститутки, обслуживать дворфов и хуманов. Но большинство кончало с собой, осознав, что ничего не могут с проклятыми желаниями поделать. Ранее выживали только те из них, кто покидал Единение и обосновывался в хуманских государствах. Ведь там для «пташек» имелась возможность относительно нормально жить, работая проституткой, поскольку не получая постоянного сексуального удовлетворения от множества мужчин они попросту умирали от истощения, причем довольно быстро. С недавних пор некоторых подбирала и использовала служба безопасности Единения, предварительно обучив соблазнению особей сильного пола таким образом, что попадался в сети «пташек» почти каждый.

Калатиэль с «сестрами» была из таковых. Ее необычность обнаружили в детстве, в самом начале полового созревания, когда девочка начала засматриваться на мальчиков вместо того, чтобы обливать их холодным презрением, как учила мать, высокая княгиня Талавиэль Ксаэрие из Дома Белого Листа. Та сразу заметила неладное и вскоре поняла, что родила отродье. В тот же вечер домашняя девочка была вышвырнута на улицу возле крупного космопорта без ничего с наказом не только никогда не возвращаться, но и навсегда забыть о своей принадлежности к семье Ксаэрие, чтобы не позорить ее. К счастью, ее отец, князь Далиар, имел отношение к службе безопасности и попросил знакомого о дочери. Естественно, втайне от жены — если бы та узнала, что муж помог отродью, то устроила бы ему ад при жизни. В итоге Калатиэль провела в припортовых трущобах всего две декады, пока ее не нашли, но эти декады запомнились ей на всю жизнь. Поскольку банды бродяг состояли, в основном, из хуманов, девочку неоднократно насиловали. И, что самое страшное, ей это понравилось, она хотела еще и еще. Приходила в ужас от своей извращенности, но все равно хотела.

Учеба в школе «пташек» далась Калатиэль очень нелегко. Девочек обучали крайне жестко и абсолютно безжалостно. Их заставляли использовать самые страшные извращения, делая каждую мастерицей, способной играть на теле и душе мужчины, как на музыкальном инструменте. Уже к шестнадцати годам ученицы способны были соблазнить самого безразличного к сексу эльтара, о хумане или дворфе даже говорить не стоило, те бежали за «пташками», стоило тем подмигнуть. И полностью расслаблялись в постели, выдавая любую нужную информацию, после чего забывали об этом. Кураторы были крайне довольны — они получили чрезвычайно полезный инструмент.

Но хуже всего, что учениц учили убивать, стремясь лишить какой-либо жалости или сочувствия к кому бы то ни было. Калатиэль, осознав, что не способна стать беспринципной и подлой тварью, чего требовали от учениц наставники, научилась хорошо таковой притворяться. Однако мечтала об одном — вырваться, как угодно вырваться из этого заколдованного круга. Но год шел за годом, десятилетие за десятилетием, а у нее ничего не получалось — следили за «пташками» очень внимательно. И вызвавшая хоть малейшее подозрение кураторов просто исчезала. А остальным потом показывали записи ее казни. Весьма и весьма мучительной, врагу такой смерти не пожелаешь.

Нынешнее задание изумило Калатиэль до онемения. Целых трех «пташек» спустили с поводка, велев развлекаться на хуманской станции «Лерам» по полной, причем так, чтобы их развлечениям, по возможности, стал свидетелем один определенный хуман. Красивый даже по эльтарским меркам хуман — высокий, светловолосый, стройный, с полностью безволосым телом. При одном взгляде на него у «пташек» сладко полыхнуло огнем внизу живота, а белье потребовалось срочно менять. Причем использовать обычные приемы им строго-настрого запретили, даже феромоны, от которых мужчины сходили с ума. Это удивляло и напрягало. Но не воспользоваться редко выпадающей возможностью как следует оторваться было бы огромной глупостью.

Отправляющимся на «Лерам» Калатиэль, Мирамель и Элатиэль люто завидовали все остальные «пташки». Они бы тоже не отказались отдохнуть, не обращая внимания на условности, ведь этим трем разрешили творить все, что им взбредет в головы, хоть резать станционных хуманов на куски, как жертвенных животных. Зато вызывать малейшее неудовольствие цели было нельзя. Как и связываться с базой, если оная цель вдруг обратит на них внимание. Разрешалось только воспользоваться аварийным каналом связи, если вдруг станет известно об опасности, угрожающей всей расе.

«Пташкам» выделили атакующий линейный крейсер для путешествия на «Лерам», причем сопровождали их батальон космодесанта и двенадцать профессиональных диверсантов. Калатиэль долго пыталась понять, кто же такой этот хуман. Ведь с таким пиететом к его сородичам эльтары не относятся, наоборот, откровенно презирают. Используют, да, но при этом презирают. А этого откровенно боятся. Что-то тут не то.

Озвученные по дороге фантазии дорогих «сестер» о том, как они будут развлекаться на станции, заставляли Калатиэль морщиться. Ладно еще Элатиэль ничего особого, кроме разнузданных оргий, не хотела, она и сама была не против таковых. Зато садистка Мирамель, чуть ли не пуская слюни, выдавала такое, что хотелось придушить ее на месте. Особенно за описания того, как она станет издеваться над хуманскими мужчинами и что с ними творить. А ведь если тварь пожелает, то ей доставят и прикуют в допросной хоть десяток бедолаг, такое уже не раз случалось. Вспомнив, что остается от разумных после развлечений Мирамель, Калатиэль поежилась.

— Как думаешь, кто этот тип, на которого нас нацелили? — едва слышно спросила Элатиэль, идущая рядом.

— Не знаю, — столь же тихо ответила Калатиэль. — Но наши кураторы его откровенно боятся.

— А боятся они только древних…

— Думаешь?..

— Все может быть, — нервно повела плечами Элатиэль. — Но предпочту ему не навязываться. Покажусь, конечно, но особо усердствовать не буду.

— Если он из древних, то может быть что угодно, — задумчиво потерла щеку Калатиэль. — Я…

Она не стала дальше озвучивать свои мысли. А вдруг ей представится шанс вырваться из лап СБ? На это эльтарка давно не надеялась, но в глубине сознания всегда держала мысль о возможном побеге. Ей задания этой жутковатой организации давно поперек горла стояли. А особенно постоянный контроль и жесткие ограничения во всем.

Калатиэль не знала, что в данный момент на крейсере «Победитель», доставившем их на «Лерам», происходит интересный разговор. Командир корабля, полковник Орилас Ларие из Дома Спящего Древа вопросительно смотрел на Тинхаса, старшего диверсанта, род и Дом которого остались неизвестными. Последний обладал на удивление непримечательной для эльтара внешностью, только умные и жесткие глаза выбивались из общей картины, говоря, что их обладатель далеко не простой прожигатель жизни.

— Ну что? — не выдержал, наконец, молчания полковник. — Ваша особая, — он подчеркнул это слово, — аппаратура что-то выявила?

— Выявила, — с явной неохотой ответил диверсант. — Если хотите знать, то вам придется дать подписку о неразглашении.

Орилас молча подписал подсунутый ему документ и требовательно уставился на Тинхаса.

— Корабль фигуранта — это не корабль, а сгусток силовых полей неизвестной природы, — недовольно пробурчал тот. — У нас имеются активированные сканеры древних. Они четко сообщили об этом. Так что это даже не древний, а некто, кто для самих древних являлся легендой. Очень не советую хоть чем-то вызывать его недовольство. Если бы это было в моей власти, я предпочел бы отозвать «пташек» и немедленно уносить отсюда ноги. Пока живы.

— То есть, мы действительно имеем дело с представителем сверхцивилизации? — прищурился полковник.

— Скорее всего, — резко кивнул диверсант. — Мне только непонятно, что ему понадобилось среди хуманских дикарей. В то, что сверхсуществу нужны их волосатые, вонючие женщины, я не особо верю, это пыль в глаза. Но что ему на самом деле нужно понять не могу. Однако, думаю, стоит предложить древнему, назовем его для простоты так, помощь. После того, как он покажет их место нашим заклятым друзьям, чтоб они все передохли.

— А эти самые «друзья» не смогут выяснить то же, что выяснили вы?

— Вряд ли. Хотя дворфы, возможно, и смогут. Они тоже находили технохранилища древних. Нам известен только сам факт находки, но мы не смогли выяснить, что именно бородачи нашли. И смогли ли активировать. Да и у карваров может что-то иметься. У хуманов, даже из центральных государств, вряд ли есть что-либо интересное, мы держим там все на контроле и изымаем любые важные находки.

— Не стоит недооценивать противника, — заметил Орилас. — Те же хуманы преподносили нам немало неприятных сюрпризов. Поэтому объявляю повышенную боеготовность по кораблю. На всякий случай.

— Не помешает, — после нескольких секунд размышлений согласился Тинхас. — И да, если наши заклятые друзья начнут слишком уж активно атаковать корабль древнего, то выступите на его стороне. С сообщением на всю систему, что продолжение атаки — объявление войны Единению.

— У нас же нет права начинать войну…

— Есть. У меня белый жезл на любые действия.

— Даже так⁈ — изумился полковник, круглыми глазами глядя на небольшой жезл-ключ, обладание которым давало его носителю абсолютную власть среди эльтаров. Так этот невзрачный тип принадлежит к Императорскому Дому⁈ Невероятно.

— Свои догадки оставьте при себе, — позволил себе почти незаметную ухмылку диверсант. — Главное, что право на объявление войны у меня есть. Но не думаю, что кто-либо из «друзей» решится на такое. Слишком хорошо знают, чем это чревато. На все запросы отвечайте, что корабль «Птица» и его владелец Вирт Дар находятся под защитой императорского Дома Единения. Если свяжется сам древний, выразите ему самую высокую степень уважения и пообещайте все, что он потребует или попросит. Еще одно, если ему все же понадобятся «пташки», подарите их ему. Без каких-либо задних мыслей и дополнительных заданий для самих «пташек». Подведите шлюх под клятву верности, так будет вернее всего.

— Ничего подобного никогда еще не бывало… — заметил Орилас, сильно удивившись полученному приказу.

— Так и сущности такого уровня нас никогда еще не посещали, — скривился Тинхас. — Мне доводилось читать в древних хрониках, на что способны обладатели таких вот энергетических кораблей. Как бы объяснить?.. Думаю, древний вполне способен очистить от разумной жизни всю нашу галактику. Без особых усилий. Теперь ясно?

— Теперь ясно, — подтвердил полковник, которому от слов собеседника стало дурно, до него только сейчас дошло, какая ответственность на нем сейчас лежит. — Рисковать мы права не имеем.

— Не имеем, — кивнул диверсант. — Цена может оказаться слишком большой. Но поглядеть, что сделает это существо с теми же дворфами, мне любопытно. Они ведь обычно действуют быстро и напористо, считают себя всегда и во всем правыми. Из-за чего не раз нарывались, но уроков из этого так и не извлекли.

* * *

Наблюдая за «танцами» заинтересованных лиц вокруг него, Вирт искренне развлекался. Местным жителям почему-то не приходило в голову, что они и их «заманчивые» предложения ему совершенно не интересны, что он действительно всего лишь искал разрядки и развлечений. Эти дурачки считали себя важными и нужными, надували щеки, делали загадочные лица и предлагали то одно, то другое, причем совершенно Путнику не нужное. Не понимая, что нет в их убогой вселенной ничего, что могло бы всерьез заинтересовать его.

Помолодевшая Дейра в компании с приведенными ею на следующий день двумя другими девушками, негритянкой Гаятис и напоминающей арабку Сантаей, устраивали Вирту такие секс-марафоны, что он больше ни о чем не думал. Путник омолодил не только бывшую старуху, но и остальных, сделав их здоровье и внешность идеальными. Но праздное времяпровождение постепенно начинало надоедать. Своей цели Вирт достиг, сексуального удовлетворения добился. Пора было прощаться с временными подругами и отправляться дальше, но он почему-то медлил. Казалось, должно произойти нечто важное. Интересное ощущение. И Путник решил подождать еще декаду-другую, может, действительно что-то случится.

Хождение по местным злачным местам давно надоело, тем более, что все время находились идиоты, пытающиеся нападать на него. Кто-то распустил слухи, что заплатит огромные за деньги за псиона, если на него смогут надеть ограничивающий способности ошейник. Вирт только хихикал, глядя на попытки желающих быстро разбогатеть — без защитной пленки инопространства он «Птицу» не покидал, а преодолеть ее не смог бы даже демиург, не говоря уж об обычных разумных. Нападающих Путник не жалел, выжигал им мозги или вообще превращал в фарш — по местным законам с агрессорами можно было поступать, как тебе угодно. Напали, но не преуспели? Сами виноваты. Полиция только фиксировала результаты нападения.

— Опять, — вздохнул Вирт, выходя из «Небесного сада», самого роскошного ресторана станции, и глядя на толпу бойцов. Местные деньги его совершенно не интересовали, их хватало после продажи стазис-контейнеров и других артефактов, а здешние повара были виртуозами. Хотя несколько раз Путника и пытались отравить, но яды на него не действовали вообще. — И не надоедает им?

— Уж больно большие деньги за тебя обещают, — нервно хихикнула Дейра, еще не привыкшая, что ни одно местное оружие не способно нанести ей вреда. — Ради такого куша многие готовы рискнуть.

— Ну, тогда пусть пеняют на себя, — усмехнулся Путник, но тут же стал серьезным, ощутив попытку воздействия на его сознание. — Надо же, среди них псион! Что ж, ты напал первым, потому не обессудь.

Хорошо одетый господин с тростью, сидевший в кафе напротив ресторана, вдруг заорал не своим голосом, рухнул на пол и принялся биться в корчах, заливая пол кровью изо рта, носа и ушей. Ему попытались помочь соседи, но не смогли — он еще немного подергался и замер навсегда. Спутники псиона занервничали, выхватили портативные плазмеры, что сразу говорило об их принадлежности к спецслужбам крупного государства, никому другому такое оружие не было доступно, и нацелили их на Вирта.

— Прекратите это немедленно! — срывающимся голосом потребовал еще один хорошо одетый господин. — Вы арестованы! Именем Архадской республики! Немедленно снимите защиту и следуйте за нами!

— Да пошел ты! — брезгливо бросил Путник.

Плазмеры стекли на пол лужицами расплавленного металла и пластика, вызвав стоны республиканских безопасников, принявшихся трясти обожженными руками. Поняв, что остались беззащитным, они подхватили труп своего псиона и поспешили скрыться, оглашая воздух невнятными угрозами. Не привыкли, видимо, к тому, что не могут ничего поделать с разумным, были уверены в своем праве творить все, что душе угодно. Но столкнулись с непреодолимой силой, которая буквально размазала их.

— Слушай, а ты не мог бы увезти нас отсюда? — хмуро спросила Сантая, которой появление архадских безопасников очень не понравилась, она слишком хорошо знала, что сотворят с ней и подругами эти скоты, стоит любовнику покинуть их. — Если ты улетишь, то они за нас примутся. О руспубликанцах те еще слухи ходят. Редкие скоты…

— Если я заберу вас с собой, то в родную вселенную вы никогда не вернетесь, поскольку я сюда точно не вернусь, нечего мне в этом захолустье делать, — пожал плечами Вирт. — Можете пожить на моем корабле, пока не найдете место, где захотите обосноваться. Мне, сразу говорю, будет не до вас. Отсюда я отправляюсь учиться, причем в магический мир. Там все иначе.

— Сказочный магический мир? — оживилась Дейра. — Вау, как интересно! Хочу поглядеть, как там живут.

— А я рискну остаться, — недовольно пробурчала Гаятис. — Не хочу привыкать к новому месту.

Вирт незаметно усмехнулся — это даже к лучшему, ему эта чернокожая девица успела надоесть своей непроходимой глупостью, она, конечно, отличалась неплохой фантазией в постели, но больше ничем не выделялась, а потому была малоинтересна. Но защитный полог на нее навесить все же следует, да и деньги местные оставить, ему они все равно ни к чему. Вот с Дейрой и Сантаей Путник пока расставаться не хотел, хоть и не испытывал к ним никаких особых чувств. Но они были интересны и буквально горели жизнью, стремясь получить от нее все. По сравнению с подавляющим большинством людей, едва тускло светившихся, они были яркими огоньками.

— В таком случае я оставлю тебе не нужные мне деньги, когда буду улетать, сюда я не вернусь, в этой убогой псевдоцивилизации мне нечего делать, — усмехнулся Путник, о защите он не стал говорить, для внешнего мира она будет выглядеть, как крайняя удачливость девицы.

— Тогда я пойду домой, — бросила на него испуганный взгляд архизка, похоже, случившееся с архадским псионом ее сильно напугало, и поспешила удалиться.

— Будь счастлива! — пожелал ей в спину Вирт, пожав плечами.

Не хочет больше иметь с ним дела? Так даже лучше, Гаятис из троицы его девчат была самая скучная и самая глупая, поэтому сожалеть о ней не стоило. Интересно только, что она будет говорить местным, когда ее возьмут за жабры, пытаясь хоть что-то выяснить о Путнике. Так что защиту архизке он все же поставил, да и деньги потом переведет, не оставлять же их на бесхозном счету, пусть хоть кому-то пригодятся. Дейра и Сантая, к тому же, имели довольно чистые души, в отличие от Гаятис, и это невзирая на свою профессию — не было в девчатах откровенной подлости. Чернокожая же вполне могла и подставить, и предать, что было хорошо видно по ее ауре — духовные язвы от видящего не скроешь. И ей Вирт совсем не нравился, хотя она его и хотела, но Гаятис хотела любого симпатичного мужчину. Зато остальным двум Путник очень нравился, да и удовольствие им доставлял огромное, обычный человек, не способный играть на струнах души, такого доставить вряд ли сумеет. Но предать они тоже вполне способны, поэтому будут сильно ограничены в правах на борту «Птицы». Да и Кай за гостьями проследит, если что.

— Знаешь, думаю нам стоит поскорее убраться с «Лерама», — Дейра проводила подругу хмурым взглядом. — Гарантию даю, она к эсбешникам своей страны побежала, на меня наши тоже сегодня утром выходили, только я их послала, не желаю иметь с этими козлами ничего общего. Этой ночью, я узнавала, на станцию прибыло несколько эскадр из самых сильных стран Объединенных Миров. Скорее всего, это по твою душу, Вирт.

— Ну, пусть попробуют, — пожал плечами Путник. — Я не в их власти.

— А кто ты? — с прищуром посмотрела на него шлюха.

— Зачем тебе это знать? Не человек. Нечто иное. Потом, может, и скажу, а пока нет — сам еще не все знаю. Но улетать, пожалуй, действительно пора. Хотя интуиция надрывается, что мы должны кого-то встретить и забрать с собой…

— Даже так? — переглянулись Дейра и Сантая. — Слухи ходят, что прилетел эльтарский крейсер. А на нем эльтарки. Никогда их вживую не видела…

— Давай посмотрим! — оживилась тирайка. — Справочная сообщает, что они сейчас на Шестом Белом бульваре гуляют, который в парк упирается. И… — она захихикала. — Они… Это… Прямо там… Не все три, две только…

— Что? — не понял Вирт.

— Трахаются… — покраснела Сантая. — Групповуху прямо в парке устроили, желающих набежало — море. Это ж экзотика какая — эльтарку трахнуть! А полиция ушастых трогать не рискует, в итоге это непотребство вся станция в прямом эфире смотрит.

— А вот это очень и очень плохо, — побледнела Дейра. — Такое творить способны далеко не все эльтарки, только их так называемые «пташки», спецагенты, абсолютно чокнутые и отвязные. Если Единение «пташек» по твою голову прислало, то это серьезно. Поверь, очень серьезно!

— А ты поверь, что нет ничего и никого в этом вселенной, способного принести мне вред, — отмахнулся Вирт.

— Не стоит так думать, на любой хитрый болт найдется своя гайка с резьбой. Ты пару раз случайно проговорился, что побывал в плену. Может ты и попал в него из-за чрезмерной самоуверенности?

— Может и так, — нахмурился Путник, в глубине души понимая, что женщина права, поймал ведь его земной демиург. — Но на живых эльфиек посмотреть все равно хочу. Столько читал о них…

— Эльфиек? — удивилась Дейра.

— У нас так называли этот народ, причем он считался сказочным, — пояснил Вирт.

Сам справившись через сеть станции, где сейчас эльтарки, Путник направился туда — было страшно любопытно посмотреть на них. Раньше, по утверждению Кая, он встречался со всеми существующими в мироздании народами, но сам этого не помнил. А об эльфах сколько было читано! Сколько игр сыграно! Чем-то перворожденные, невзирая на свою безумную гордыню, ему даже импонировали.

Как выяснилось, эльтарки, названные Дейрой «пташками», учинили балаган прямо в одном из самых популярных мест отдыха станционного люда — парке «Шеотар». Не каждая космическая станция могла похвастаться самым настоящим парком в несколько тысяч деревьев и небольшим озерцом — слишком дорого было содержать такую роскошь. Но владельцы «Лерама» пошли на большие расходы, из-за чего, правда, на многое, даже на воздух, подняли цены и в накладе не остались.

Пробиться к парку из-за собравшейся вокруг толпы оказалось непросто, пришлось применить плетение, незаметно раздвигающее людей, а затем стоящие впереди, ощутив что-то непонятное, оглядывались, замечали известного псиона, а записи его расправ с нападающими видело все взрослое население станции, и пропускали вперед.

Оказавшись у входа и пробравшись внутрь, Вирт хохотнул — прямо на небольшой полянке три здоровенных мужика самым извращенным образом имели хрупкую на вид остроухую светловолосую красавицу, а своей очереди ожидали еще несколько. Чуть дальше тем же самым занималась еще одна эльтарка, на сей раз шатенка. Осталось только покачать головой — попробовала бы человеческая девушка, кем бы она там ни была, устроить такое в людном месте, ее бы тут же забрала станционная полиция. И неприятностей она поимела бы предостаточно. Но трогать эльтарок, которых охранял нацеливший на «Лерам» свои монструозные орудия атакующий крейсер Единения, никто не рисковал. Причем мужчин-эльтаров не было видно.

Странно ведут себя эти красавицы, а ушастые действительно оказались настолько красивы, что захватывало дух. Ведь, согласно информации Кая, эльфийки довольно холодны в сексуальных вопросах, у них физиологические аспекты отношений между мужчиной и женщиной вызывают разве что легкую брезгливость и дозволяются исключительно ради размножения. А от этих двух буквально брызгало во все стороны ничем не сдерживаемым наслаждением.

Решив проверить, Вирт сдвинул зрение в энергетический диапазон и принялся исследовать эльфиек. Нижние чакры у них даже не горели, а пылали безумным огнем, напоминающим скорее ревущее белое пламя Бездны, в некоторых земных книгах именуемое адским пламенем. Но насколько же у них были грязные души! Две красивые девушки оказались кончеными тварями, на совести которых тысячи жизней. Одна — явная садистка, ее омерзительные фантазии, случайно считанные Путником, едва не заставили его расстаться с недавно съеденным обедом. Причем было ясно, что большинство из этого она не раз проделывала в реальности и намеревалась этой же ночью замучить нескольких местных парней насмерть — уже приказала сопровождавшим «пташек» космодесантникам отловить с десяток местных жителей из не слишком законопослушных, которых полиция слишком рьяно искать не станет. Вторая была немного получше, но именно немного — тоже та еще сволочь, думающая только о себе и способная сотворить, что угодно, если ей этого захочется. Хотя, невзирая на все это, поиграть с красавицами в постели было бы интересно, чисто из-за того, что они по-настоящему хотят, а симулируют желание, как большинство женщин.

В какой-то момент внимание Вирта привлек появившийся из-за деревьев третий огонек активированной нижней чакры. Он перевел взгляд влево. Из-за поворота парковой дорожки появилась третья эльфийка, не настолько ослепительно красивая, как подруги, но все равно ее вид заставил задохнуться от восторга — какое-то плывущее в воздухе черноволосое чудо. Но, и это поразило Путника намного больше всего остального, ее душа оказалась почти чиста. Нет, язвы на ней имелись, и довольно глубокие, девушка тоже немало убивала, но при этом сумела сохранить стержень своей души. Но и этого оказалось мало, Вирта вдруг потянуло к ней, как не тянуло никогда и ни к кому.

Не сразу до него дошло, что это — она. Одна из женщин, предназначенных ему самими Жизнью и Судьбой. И если ее упустить, но покоя ему никогда не достичь. Но не случится ли с ней того же, что с Татьяной? Зарекался ведь заводить близкие отношения с кем бы то ни было! А черноволосая красавица, между тем, неверяще уставилась на Вирта, ошарашено приоткрыв рот. Это было, похоже, еще и взаимно! Несколько мгновений постояв, эльфийка помотала головой и неверными шагами, пошатываясь направилась к Путнику, подошла почти вплотную и почти неслышно прошелестела:

— Забери меня отсюда… Я тут больше не могу… Забери меня домой…

— На небо… — с трудом заставил себя улыбнуться Вирт.

— На небо… — согласилась эльфийка. — Да хоть в ад, если там твой дом… Я на все согласна, лишь бы отсюда вырваться…

Глава IX

Решив не терять времени зря, станция «Лерам» ему окончательно осточертела, Вирт переместился из парка прямо на «Птицу», прихватив с собой эльфийку или, как местные называли ее, эльтарку. Оказавшись в любимой кают-компании, уставленной удобной мягкой мебелью и низкими столиками, он мягко улыбнулся гостье, затем негромко сказал:

— Здесь тебя никто не достанет. Но прошу учесть — сегодня мы покидаем эту вселенную, да-да, не удивляйся, именно вселенную. Я очень издалека, и никогда нигде не задерживаюсь надолго. Как тебя зовут?

— Калатиэль, — прошелестела ничуть не удивленная эльтарка, она и ждала чудес, ощутила уверенность, что вскоре вырвется из заколдованного круга, едва только завидев это странное существо, как видно, способное на многое. Это действительно был древний или даже кто-то повыше, одна телепортация на корабль со станции говорила о многом. — Когда-то принадлежала к роду Ксаэрие из Дома Белого Листа, но когда стало ясно, что я отродье и люблю мужчин вместо того, чтобы презирать их, была изгнана и выброшена на улицу. В припортовые трущобы. Потом меня подобрала служба безопасности Единения и сделала «пташкой», шлюхой, добывающей информацию. Сюда мы были направлены с целью попасться тебе на глаза, господин мой. Приказано не пытаться как-либо воздействовать на тебя, но кем тебя считают кураторы мне неизвестно, перед нами они не отчитывались. Моя мечта одна — убраться из этого проклятого мира, куда угодно убраться, может, найдется место, где я смогу обрести покой, на счастье я давно не надеюсь. Да и не заслуживаю его.

Вирт с интересом смотрел на нее — невероятно красивая, утонченная и сексуальная женщина. При виде нее любой мужчина, если он еще мужчина, сделает стойку. Впрочем, эльфийки все этим отличались, но большинство из них абсолютно холодны. Тогда как Калатиэль постоянно хочет, что немаловажно, причем хочет конкретно его, эмпатия четко говорила об этом. Хотя, скорее всего, не только его, а каждого относительно симпатичного мужчину, но какое это имеет значение? Ровным счетом никакого, для Путника еще на Земле так называемая физическая верность никогда не имела значения, а ревность и вовсе являлась одним из самых отвратительных человеческих качеств. Хочется девушке спать с многими мужчинами? Ее полное право. Но на Земле, да и во многих других мирах это считается неправильным — патриархальное отношение, желание мужчины убедиться, что ребенок принадлежит ему, и наследство достанется именно его сыну или дочери, а не чужим. Мужчинам гулять было можно, а вот женщинам — нет. Путнику такое отношение было полностью чуждо, особенно теперь, когда детей у него точно не будет — попросил Кая установить в медкапсуле полный запрет на это. Не нужны ему были дети, не хотел он их.

— Одна ушла, другая пришла… — едва слышно рассмеялась Дейра. — Не боишься, что предаст? Эльтарка же…

— Нет, ни одна из гостий мне ничего плохого сделать не сможет, а если попытается, то будет изолирована и высажена во время первой же остановки, — покачал головой Путник. — Извини за откровенность, но личные отношения со всякими там романтическими любовями мне и на понюшку табака не нужны, мне нужен исключительно разгнузданный секс без границ. С многими и разными женщинами, причем по-настоящему того желающими, а не притворяющимися — я эмпат. Но полностью я никому не доверяю и никого близко к себе не подпущу, мне бывшей жены выше крыши хватило.

— Она тебя предала? — задумчиво посмотрела на него кхантийка.

— Не только. Даже дочь оказалась не моей. Хотя мне это было не особо важно, я уже говорил, что не требую сохранять так называемую верность, живя со мной, совсем наоборот, можете спать с кем хотите, хоть с десятком подряд — главное, не на моем корабле, мне здесь чужаки не нужны, и я их сюда не допущу. Жена сделала тысячекратно худшее, чем измена, она превратила мою жизнь в ад, ежедневно пилила и чего-то требовала. Я ведь тогда был обычным человеком. Благо, затем я вспомнил, кто я такой, и ушел из того мира, где мы с ней жили. Навсегда. И забыл о ней, тоже навсегда.

— Знаешь, не мне, старой шлюхе, конечно, советовать, но не стоит распространять на всех обиду на одну женщину, мы разные.

— Разные, — не стал спорить Вирт. — Но, повторяю, доверять кому-либо полностью я больше никогда не стану. К тому же меня всегда бесил идиотский принцип «один мужчина, одна женщина», меня это не устраивает ни в какой степени, одна женщина — это просто скучно. Убого. Ладно, все это лирика, пора убираться отсюда. Калатиэль, ты летишь с нами?

— Да! — решительно заявила эльтарка. — Мне давно надоело отдаваться всяким козлам по приказу. Не хочу так! Но… ты сможешь уйти? Ведь здесь сейчас неслабый флот собрался. А если учитывать еще и крейсер Единения, на котором нас сюда доставили, так вообще…

— Этому кораблю ни один из местных не противник, — с усмешкой заверил Путник. — Если полезут, получат по голове. И мало никому не покажется. Жалеть идиотов я не намерен. Дейра, помоги Калатиэль с обустройством, ее каюта будет рядом с твоей. А я в рубку.

— А можно потом туда прийти, чтобы посмотреть, как ты всю эту сволочь на место ставить будешь? — подалась вперед эльтарка, остальные поддержали ее, им тоже было любопытно.

— Приходите, — Вирт пожал плечами и покинул кают-компанию.

Три молодые женщины задумчиво посмотрели друг на друга. Калатиэль никогда не отличалась снобизмом и не презирала хуманов, в отличие от большинства своих соплеменниц, хоть и вынуждена была скрывать это, поэтому не считала себя лучше других только потому, что эльтарка.

— А вам не страшно отправляться неизвестно с кем неизвестно куда? — наконец, спросила она. — Это у меня другого шанса вырваться из рук СБ не будет, а вы-то свободны…

— Если это можно назвать свободой, — криво усмехнулась Дейра. — Я вообще старухой была, прошедшей два доступных омоложения, мне и жить-то оставалось года два, может, три. Да и такого мужчину я никогда не встречала, а я в молости известной шлюхой была, очень известной, я пропустила через себя десятки тысяч мужчин, бывало и по сотне в день. Потому с полной уверенностью могу сказать, что наслаждение, которое дает женщине Вирт, ни с чем не сравнить. А уж после того, как стало известно, что я снова молода и больше декады лично общалась со сверхпсионом, как его прозвали, отдавившим на станции столько мозолей, мне без его защиты точно не выжить. Стоит остаться в одиночестве, как отловят и выжгут мозги, выкачав ментоскопированием все, что можно и что нельзя тоже. А я еще жить хочу, только-только снова вкус жизни ощутила. Так что выхода у меня нет, только с ним лететь. Причем я неплохой интуит, я вижу, что подлости в этом парне нет и в помине. Не подставит и не предаст. И уж точно не станет издеваться. Оставит там, где мне понравится, поможет устроиться и полностью обеспечит. Как человек я ему не интересна, ему только секс нужен, прекрасно это понимаю и дурацких иллюзий о возвышенной любви не питаю. И ничего от него не требую и не прошу. Что сам посчитает нужным — то даст. А это, поверь мне, немало.

— У меня примерно та же история, — криво усмехнулась Сантая, встряхнув своей роскошной черной гривой. — Разве что старухой не была, но такой красивой и желанной, как сейчас, еще никогда. И меня точно так же выпотрошат, если останусь без его защиты. В постели Вирт великолепен, а секс я обожаю во всех видах. Ты, насколько вижу, тоже. Он приемлет все, вообще все, даже то, от чего обычные мужики шарахаются с ужасом на морде.

— Для меня это главное, — со вздохом подтвердила эльтарка. — Я его так хочу, что в глазах темнеет. Надо срочно белье менять, в общем…

— Еще одно, — пристально посмотрела на нее кхантийка. — Он не приемлет подлости со стороны других ни в каком виде, и на подлость ответит ударом. Очень жестоким ударом. Да и правильно. Даже я, старая курва, давно убедилась на своей шкуре, что подлость ничего хорошего не приносит. Да, она дает кратковременную выгоду, но не более того, а потом за нее обязательно приходится платить. И цена будет неприятной. Потому и не стану ничего делать, хотя мне чего только ни предлагали, чтобы я о Вирте хоть что-то рассказала. Даже сейчас каждые полчаса по сотне писем с разными «предложениями» приходит. Только хрен им всем, козлам поганым! Он мне новую жизнь и новую молодость подарил! Я же не неблагодарная тварь. А ты хорошо подумай, чего стоит делать, а чего нет — ваш народец подлость в доблесть возвел уже давно, сама знаешь.

— Знаю, — вздохнула Калатиэль. — Потому так и хотела вырваться. Остальные наши… лучше промолчу, не хочу материться, а ничем, кроме мата, мое отношение к ним не выразить. Так что подличать я точно не стану. Тем более, что вижу и чувствую — это не хуман и не эльтар. Древний или кто-то еще. Могучая сущность, с которой обычному разумному не стоит ссориться. Лучше не вызывать его гнева, можно конкретно нарваться.

— И нарвутся, — хихикнула Сантая. — Совсем скоро. По его шкуру несколько флотов пришло, только вряд ли им что-то светит. Ты корабль его хоть возьми. Он же трансформер! Меняется, как Вирту хочется. Твоей каюты еще недавно не было, там только наши имелись. А теперь, уверена, каюта есть. И откуда она взялась никто не скажет.

— Хорошо, кстати, что Гаятис ушла, — заметила Дейра. — Пугал ее и сам Вирт, и его корабль. Помню ее разговоры, только и мечтала, как получит деньги и удобно устроится на курортной планете. А я с удовольствием полетаю с ним по разным мирам и вселенным — это ж сколько всего там интересного! Денег и известности я давно наелась, хочу поглядеть на что-то другое.

Осмотрев роскошную даже по эльтарским меркам трехкомнатную каюту, Калатиэль хмыкнула про себя. Надо же, даже бассейн десятиметровый имеется. Вот только при взгляде на бытовую технику сразу становилось ясно, что она никакого отношения к Объединенным Мирам не имеет, это наследие совсем другой цивилизации, развивавшейся иначе. За один только пищевой синтезатор, способный создать любое блюдо, которое разумный только может себе представить, местные корпорации все отдадут. И не останутся в накладе. Только кто же им даст? Вирту местные деньги явно не нужны, он вот-вот улетит отсюда. И вряд ли когда-нибудь вернется. Сама эльтарка тоже надеялась никогда больше не видеть родную страну и спесивые лица сородичей, считающих себя вершиной эволюции, хотя на самом деле большей частью являют собой обычное дерьмо.

Судя по сотрясению корабля, что-то начиналось, и девушки поспешили в рубку — им было очень любопытно увидеть, как Вирт поставит на место слишком много возомнивших о себе идиотов. Неужели никто не понял, что перед ними представитель сверхцивилизации, по сравнению с которой местные — дикари. Видимо, нет, разве что эльтары странно повели себя, не стали ничего требовать, а ведь привыкли совсем к другому привыкли. Возможно что-то все-таки поняли.

Рубка потрясла Калатиэль настолько, что она даже рот открыла. Войдя в нее, девушки словно оказались в открытом космосе — Вирт уже вывел «Птицу» из дока, направляясь в сторону от «Лерама». На одной из стен была голографическая схема всего происходящего в системе. Пульт выглядел, как огромный, усеянный разноцветными огоньками кристалл.

Самый крупный из чужих флотов преградил путь «Птице», с его флагмана пошел широкодиапазонный вызов. Однако Вирт ответил далеко не сразу, он решил для начала вернуть своему кораблю вид клингонского, пусть местные порадуются необычному зрелищу. А посмотреть было на что — прямоугольный брусок грузовика, которым выглядела «Птица», внезапно смазался, а затем плавно перетек в стремительный крылатый силуэт. Это вызвало у дворфов, эльтаров, карваров и хуманов буквально шок — ничего подобного они никогда еще не видели, да и не считали возможным. До них, похоже, начало доходить, что столкнулись с чем-то невероятным. Или с кем-то.

— Кай, дай связь с этими настойчивыми господами, — скомандовал Вирт, удобно расположившись в кресле и закидывая ногу на ногу.

Перед ним прямо в воздухе возник голографический экран, на котором появилось лицо пожилого дворфа с окладистой бородой до пояса, одетого в черный адмиральский мундир с серебряными галунами. Он уставился на Путника разъяренным взляхом и хрипло пролаял:

— Немедленно сдавайтесь или будете уничтожены! Вы обязаны передать нам все артефакты и сам корабль, если хотите остаться в живых!

— Да что вы говорите? — насмешливо осклабился Вирт, еще на Земле терпеть не могущий таких вот наглецов и по возможности ставивший их на место. — Ну, попытайтесь. Только не обессудьте, я отвечу. Вы еще не поняли, с кем столкнулись? Ничего, вскоре поймете.

— Да как ты смеешь, хуман вонючий⁈ — прорычал дворф, нервно тряся бородой. — Сдавайся, я сказал!

— Ну, воняете здесь вы, и сейчас в этом убедитесь.

В то же мгновение Путник открыл несколько тысяч внепространственных проходов и перебросил на корабли бородачей особые свертки плетений, создающие при развертывании невыносимую вонь отхожей ямы. Адмирал на экране вытаращил глаза и заткнул пальцами нос, его глаза полезли на лоб.

— Это первый урок, — холодно заявил Вирт. — Не угомонитесь, будет хуже.

— Да как ты смеешь, сволочь⁈ — злобно сверкнул глазами дворф. — Нашел не принадлежащее тебе и думаешь, что имеешь на это право⁈ Все артефакты древних принадлежат нам, их наследникам! Ты просто вор!

— А ты идиот, — констатировал Путник. — Повторяю, убирайтесь прочь. Или я вышвырну вас в другую вселенную, выживайте там, как хотите.

— Огонь! — взревел разъяренный до белого каления адмирал. — Покажите наглому хуману его место!

Корабли Дворов Власти разошлись полукругом и начали стрелять сгустками мезовещества. Любой местный корабль сразу был бы если не уничтожен, то сильно поврежден. Вот только «Птице» мезонные пушки оказались, что слону дробину, она, окруженная толстой пленкой инопространства, просто не заметила его — заряды уходили в иное пространство. Кайсат в этой реальности не существовал полностью, здесь было только его отражение. А затем Кай ударил в ответ, и два крайних линкора бесследно исчезли в провалах тьмы. Им предстоял бесконечный поиск пути домой в ненаселенных пространствах. Надо сказать, что этого пути дворфы так и не нашли, осев на одной из пригодных к жизни планет, одичали и только через много тысяч лет снова вышли в космос. Им сильно повезло, что на флоте у них служили и женщины.

— Успокоился? — насмешливо поинтересовался Вирт, глядя на белого, как мел адмирала, только что потерявшего часть флота, чего на его памяти никогда еще не случалось, и этого командование ему однозначно не простит.

— Ты безумец… — сжал кулаки дворф. — Сдавайся! Пойми, тебе не спрятаться и не уйти!

— Вы последуете за мной в другую вселенную? — вскинул брови Путник. — В вашей убогой, недоразвитой псевдоцивилизации нет ничего, что могло бы меня заинтересовать. До тебя еще не дошло, с кем и чем ты столкнулся?

— С наглым хуманским вором! — выплюнул дварф, его буквально трясло.

— Идиот, — констатировал Вирт. — А с идиотами говорить смысла нет.

В этот момент в их разговор вклинился еще один канал, экран сдвинулся и на нем появилось красивое, надменное лицо эльтара. Он некоторое время пристально смотрел на Путника, затем уважительно поклонился и негромко сказал.

— Императорский дом Единения Эльтар сообщает всем заинтересованным сторонам, что корабль «Птица» находится под охраной Императорского Дома и любая попытка атаки на него будет означать объявление войны Единению. Приносим свои извинения уважаемому древнему за то, что не вмешались раньше.

— Вы с ума сошли! — буквально подпрыгнул дворф.

— Это ультиматум, подтвержденный белым жезлом Его Величества, — холодно заявил эльтар. — Если вы готовы начать войну — дерзайте.

— О, хоть один умный среди вас всех нашелся, — криво усмехнулся Вирт, несколько удивленный поведением ушастых. — Что ж, благодарю. Насилие я не люблю, тем более, что это было бы избиение младенцев. Повторяю, меня в вашей псевдоцивилизации эгоизма не интересует ничего. Один совет могу дать напоследок. Исходя из истории сотен тысяч цивилизаций, перешедших и погибших, могу сообщить, что эгоистичные технологические цивилизации обречены на гибель. Если вы не изменитесь, то погибнете. Исключений за миллиарды лет не было ни единого. У цивилизаций, забывших понятие «доброта», нет будущего.

Эльтар спал с лица, он явно понял, о чем речь. А вот дворфский адмирал сообразил только то, что поднял хвост на настоящего древнего, и ему стало дурно — согласно хроникам, древние отличались редкой мстительностью. Как он проклинал сейчас в душе высокопоставленных дураков, не выяснивших точно, на кого лезут. А он ведь военный, он обязан был выполнить приказ!

— Я… Я приношу свои извинения, уважаемый… — с трудом выдавил бородач, у него темнело в глазах от осознания непоправимости ошибки.

— Дошло? — насмешливо спросил Путник. — Привыкли добиваться своего силой? Зря, на любую силу всегда найдется другая сила. Теперь те, кто повел себя правильно, кое-что получат. Вы не получите ничего.

Внезапно загорелся еще один экран, на нем появилось лицо худого человека в темно-синем, шитом золотом мундире, он кусал губы и явно пребывал вне себя от гнева.

— Тивадийская империя не признает этого идиотизма! — буквально выплюнул незнакомец. — Вы с ума посходили, верить какому-то проходимцу! Он не может быть древним, это какой-то обнаглевший бродяга! Мне дан приказ захватить его корабль и его самого, и я этот приказ выполню! Невзирая на все ваши угрозы! Хотите войны? Вы ее получите!

— Адмирал Бестират, — брезгливо процедил эльтар, поджав губы. — Вы все такой же бесцеремонный хам. Мое предупреждение остается в силе.

— Не стоит начинать из-за меня войну, — негромко рассмеялся Вирт. — Этот господин хочет сам убедиться в том, что я ему не по зубам? Пусть. Людей, на его кораблях служащих, только немного жаль, они всего лишь приказ выполняют, но тут уже пусть не обессудят. Дерзайте, адмирал. Я даже активную защиту включать не буду, пассивной обойдусь.

— Наглый подонок! — перекосило Бестирата. — Огонь всеми калибрами по его дурацкой птичке!

Группа кораблей, державшаяся немного в стороне, немедленно открыла огонь. Путник отметил, что стреляют даже из гиперорудий, не знал, что в этой реальности они существуют. Но это ничего не изменило — «Птица» оставалась полупризраком, ни одно местное оружие не причинило ей ни малейшего вреда. Даже выпущенный кораблями тивадийцев рой гиперторпед достиг кайсата и исчез, провалившись в один из нижних миров и нарушив сладкий сон одного из владык Преисподней. В результате последнего в пространстве проявилась гигантская когтистая лапа, сгребла экскадру Бестирата, словно рой мошек, и утащила в неизвестность. После чего все разумные в системе услышали ментальное пожелание охреневшему Путнику развлекаться где-нибудь в другом месте и не мешать спать усталым архидемонам. Не то ведь можно и схлопотать пару затрещин. Вирт хохотнул и извинился за беспокойство, после чего при помощи Кая закрыл проход в Преисподнюю.

— Что это было?.. — растерянно спросил эльтар, его всего трясло.

— Он же сказал, один из архидемонов какого-то ада, его побеспокоили гиперторпеды тивадийцев, — любезно сообщил Вирт. — Мне их, бедолаг, даже немного жаль. Живыми в ад попасть? Это тяжело. Ничего хорошего их там не ждет. Да и помереть не позволят. Не знаю уж сколько тысяч лет им придется служить игрушками демонов. Но… сами виноваты. За наглость надо платить.

— Живыми в ад… — побелели эльтар с дфорфом, они как-то сразу поверили этому странному существу, да и трудно было бы не поверить, увидев гигантскую лапу, утащившую куда-то далеко не самую слабую в известном космосе эскадру.

Остальные эскадры и флоты после случившегося немедленно начали разгон, спеша покинуть опасную систему. Командование каждого отряда до смерти напугала информация об архидемоне, до них, наконец, дошло, кого они пытаются захватить и чем это чревато. И сейчас астронавты в системе молились всем известным богам, чтобы это жуткое существо поскорее убралось восвояси. Мысли поиметь с него что-нибудь оставили даже самых конченых авантюристов — никто не хотел оказаться в аду, еще даже не померев.

— Ну вот, дошло до дураков, что не надо лезть, куда не просят, — удовлетворенно кивнул Вирт, после чего уставился на все еще бледного дворфа. — Вас, адмирал, я не задерживаю. Из-за вашего поведения вы не получите ничего. Тогда как эльтарам в благодарность за правильную позицию я передаю новую технологию медкапсульного исцеления. В медкапсулах этого типа омоложение возможно без ограничений. Эту же технологию получают владельцы станции «Лерам» за их гостеприимство, я хорошо отдохнул здесь и благодарен им за это. Очень не советую кому-либо пытаться отобрать мои подарки, это чревато очень большими неприятностями. Хотя продать подарок, если пожелают, владельцы вполне могут, на это запрета нет. Но со стороны покупателя это должна быть честная покупка без попытки обмануть, иначе, как я уже говорил, будут неприятности. Помимо того свои оставшиеся местные деньги я перечисляю Гаятис Ору-Лахай, скрашивавшей мои дни здесь. Очень надеюсь, что никто не попытается ограбить беззащитную девушку, грабителей будет ждать наказание намного страшнее, чем попасть живыми в ад.

В офисе владельцев «Лерама», отставных офицеров Саярского Текзархата Кхайда Мората и Соера Тин-Махада, появился большой ящик. Они ошарашено уставились на него, понимая, что теперь в них вцепятся эмиссары самых крупных стран Объединенных Миров. За такой куш они пойдут на все. Хорошо хоть древний предупредил желающих разжиться технологиями бесплатно, что делать этого не стоит. Надо будет поскорее продать капсулу, скорее всего, родной стране, иного текзарх им не простит. Точно такой же ящик возник в рубке эльтарского крейсера. На счет Гаятис, ошарашенной этим до потери сознания, поступили полтора миллиарда кредитов. Затем прямо в воздухе появилось изображение сложно ограненного кристалла.

— В каждом из ящиков, помимо самой капсулы и необходимой для ее работы аппаратуры, вы найдете вот такие кристаллы, — снова заговорил Вирт. — На них записана информация для обслуживания капсулы, технология ее производства и многое другое. Но прошу учесть, что считать эту информацию сможет только псион высшего ранга. Для этого он должен взять кристалл в руку и направить в него ментальный импульс с пожеланием изучения информационного пакета. На само изучение придется потратить двое суток, поскольку информации много, в том числе и научной.

Немного помолчав, Вирт подозвал Калатиэль и показал ее невозмутимо выглядящему эльтару. Хотя, если судить по подергивающемуся веку, невозмутимость того была напускной.

— Я также забираю с собой вот эту женщину, — показал на «пташку» Путник. — Если на ней висят какие-то клятвы, данные при помощи псионов, прошу добровольно снять их. Я и сам могу это сделать, но не хочу лишнего риска для нее.

— Мы готовы отдать вам всех трех, древний! — поклонился эльтар.

— Остальные две — конченые сволочи без чести и совести, — скривился Вирт. — Они меня не интересуют. А Калатиэль, невзирая на усилия своих кураторов, сумела сохранить духовный стержень, честь и совесть. Я ведь вижу души, для меня определить это труда не составило.

Эльтары переглянулись, с трудом сдержав гримасы досады — «пташка», оказывается, сумела обмануть их и сохранить дурацкие этические нормы. Впрочем, это не имело никакого значения, раз древний забирает ее с собой. Его подарок стоил тысяч таких «пташек»! Жаль только, что такая же технология досталась хуманам из Текзархата, но тоже ничего страшного — с текзархом вполне можно будет договориться, не в его интересах лишаться монополии.

— Я, Тинхас Тлаэрие, двенадцатый принц Императорского Дома Единения, освобождаю Калатиэль Безродную от всех когда-либо данных ею Единению и любым эльтарам клятв! — поднял белый жезл эльтар. — Именем императора!

— Свидетельствуем! — появилось на экране еще несколько его сородичей. — Именем императора!

Калатиэль с огромным облегчением ощутила, как лопаются и спадают с нее принесенные под контролем высших псионов клятвы и обеты. Прошло несколько мгновений, и бывшая «пташка» стала полностью свободной. Но следовала сделать еще кое-что. Она подошла к Вирту, опустилась на одно колено и негромко сказала:

— Примите мою клятву верности, мой господин!

— Не надо, — отрицательно покачав головой, отступил на шаг тот. — Не люблю этого. Ты еще можешь встретить кого-то, кого полюбишь. Или решишь пойти другим путем, а клятва не даст этого сделать. Я от тебя ничего не требую, можешь летать со мной, пока не надоест.

Он перевел взгляд на несколько растерянных его отказом эльтаров и усмехнулся. Довольно долго с грустью смотрел на них, затем вздохнул и снова заговорил:

— Я покидаю вашу вселенную навсегда. Хотя, может быть, когда-нибудь и вернусь, но вряд ли. Хочу сказать кое-что напоследок. Сейчас меня слышит вся система, и заглушить сигнал не получится, как бы кому-то этого ни хотелось. Разумные, вы свернули с магистрального пути и рветесь к пропасти, куда вскоре благополучно и свалитесь. Так что или вы вспомните понятие «доброта» и основной закон мироздания: «Не делай другому того, чего не хочешь получить сам», или ваша цивилизация погибнет. Третьего не дано!

Глава X

— Куда летим, Кай? — поинтересовался Вирт, закончив завтракать. Говорил он на родном языке, которому девушек обучать не стал. На всякий случай, мало ли что может случиться.

С момента ухода из вселенной Объединенных Миров прошло двое суток, все это время кайсат потратил на переход в другой сегмент мироздания, в котором работала магия. Иначе говоря, в котором было сильно лептонное излучение. Сам Путник почти не выбирался из спальни — девушки устроили ему такой секс-марафон, что глаза на лоб лезли. Особенно старалась Калатиэль — фантазия эльфийки оказалась неисчерпаемой, причем она мягко добивалась исполнения своих желаний и фантазий, порой диких даже для Дейры, которая только головой качала в изумлении от извращенности их новой подруги, но охотно принимала участие во всем. Однако когда кайсат сообщил, что вышел в нужный сегмент мироздания, Вирт тут же прекратил развлечения, сказав, что пора делом заняться. Сейчас они завтракали.

— Для начала надо смотаться в одну мини-вселенную, добыть мифрила и адамантита для оплаты обучения.

— Там есть что-то интересное, — оживился Путник.

— Вряд ли, — ответил кайсат. — Только астероиды с вкраплениями нужных нам металлов. Может, повезет, и найдем еще лунное серебро с хладным железом, они там тоже бывают. Особенно последнее пригодилось бы, но слишком уж большая редкость. Его граммами считают.

— Любопытно, что все эти металлы упоминаются в земном фэнтези, — заметил Вирт.

— Я тоже удивился, когда обнаружил это, — хмыкнул Кай. — Подозреваю, что талантливые сказочники просто подключаются к ноосфере, поскольку являли собой зародыши творцов, способных создавать вселенные.

— Когда будем на месте?

— Да уже прилетели, я начинаю добычу мифрила и адамантита, их здесь хватает. Плюс рассылаю энергоконструкты, может обнаружим что-то еще. Золото нам не нужны, мы еще из Солнечной системы пару сотен тонн увезли, разве что серебро и платина не помешают.

— Долго мы тут пробудем? — поинтересовался Вирт.

— Около десяти-двенадцати часов, добыча металлов уже началась, — ответил Кай. — Хотя… Стоп, сюрприз! Обнаружен чужой корабль. Похоже, мертвый. Интересно, как его в эту мини-вселенную вообще занесло? В нее же нет доступа никому, кроме высших!

— Да? — буквально подскочил Путник. — Давай исследуем его!

— Обязательно исследуем, — заверил кайсат. — Необходимо выяснить, как чужак здесь оказался, и передать информацию по инстанции. Здесь слишком много того, что не должно быть доступно обычным разумным.

На загоревшемся немного в стороне голоэкране возник ребристый диск, украшенный странными, извивающимися узорами, один вид которых вызывал тошноту — было в них что-то донельзя отвратительное.

— Гадость какая… — брезгливо протянул Вирт.

— Гадость, — согласился Кай. — Не могу только понять, как эти смогли сюда проникнуть. Это же совершенно чуждая для них среда…

— Кто такие «эти»?

— Кто-то называет их хаотиками, кто-то детьми Бездны. Очень неприятная, если не сказать больше, цивилизация, основанная на дикой жестокости, у них даже вместо искинов живые разумные, испытывающие при активации страшные боли. Извини, но борт их корабля я тебя не пущу, слишком опасно, невзирая на все твои защиты, опасно.

— А вдруг там есть кто-то живой? — нахмурился Путник.

— Тогда пусть там и остаются, — безразлично ответил кайсат. — Разве что это будет пленник. Никого из хаотиков я на борт не допущу. Ты просто не понимаешь, что это за твари и какие у них способности. Скорее всего, на корабле находится лич. Да-да, мертвый маг-некромант, если не маг Смерти. Это полезные специализации, не буду спорить, но не у хаотиков — у этих они служат только для одного. Для создания некрополей!

— Мда… — почесал в затылке Вирт. — Ладно, давай для начала обследуем его при помощи энерго-полевых структур. Как ты их там называл? Эйты?

— Да, эйты, — подтвердил Кай. — Уже отправляю, причем отделенными от основных полевых систем корабля, чтобы хаотики не перехватили контроль — они на это вполне способны. Помимо того формирую ранхат — структуру, способную считать информацию даже с лича, невзирая на всю его защиту. Не удивляйся — останавливать этих одна из задач Путников Перекрестка.

Они все это время говорили по-русски, поэтому девушки их диалога не понимали, гостьям не следовало знать лишнего, поскольку через какое-то время они останутся в каком-то из посещенных миров. Невзирая на то, что Вирту было хорошо с ними в постели, он по-прежнему не собирался никого подпускать близко. И, тем более, отсекал эмоциональную сферу — маяться любовью не время. Да и вообще надо стараться избегать этого психического заболевания. Помнил, как горел, как таял, глядя на «мечтательницу» Талиэль. И как она потом превратилась в Татьяну — толстую, скандальную бабу, от одного вида которой его тошнило. А ведь казалась такой устремленной в небо! Но все это оказалось притворством, ложью, фальшивкой. Так что пусть любовями занимается кто-то другой. А Вирт предпочтет обойтись сексом, не питая иллюзий по поводу какой-либо женщины.

— А что это? — спросила Калатиэль, показав на экран, где была видна рубчатая летающая тарелка с огромной дырой в борту.

— Корабль одной неприятной цивилизации, — ответил Путник. — Мы прибыли в мини-вселенную, где никого не должно было быть, однако обнаружили тут соседей. Сейчас обследуем их корабль, он, похоже, мертв. Искин моего кайсата утверждает, что лезть туда самому не надо.

— Тогда, наверное, и не надо… — поежилась эльтарка.

— Да, пусть дроиды обследуют, — кивнул Вирт, рассказывать, чем энергоконструкты отличаются от дроидов, он не собирался.

Эйты достигли чужого корабля и принялись сканировать его на всех доступных диапазонах. Никакой энергетической активности обнаружить не удалось, судя по первым результатам, тарелка хаотиков находилась в мини-вселенной далеко не первую сотню лет. Ничего, кроме трупов чешуйчатых гуманоидов, обнаружить не удалось.

— Похоже, ловить тут нечего, — разочарованно констатировал Путник.

— Не спеши, как на пожар, — недовольно проворчал Кай. — В глубоком трюме есть пара рабочих сигнатур, но что это понять пока не могу, эйтам туда не добраться — барьер стоит, вероятностный. Интересно, кто хаотикам вероятностный барьер мог поставить? Они на такое в принципе не способны! Не дано им! А барьер стоит…

Некоторое время эйты облетали барьер, и вскоре стало ясно, что он окружает тюремный блок, где у хаотиков обычно содержались пленники. Там же их препарировали и преобразовывали в биоискины, используя для этого мозг разумных существ. Через некоторое время кайсату удалось активировать главный искин и обезопасить его от взрыва. А после этого Кай взорвался ругательствами, поминая подонков и выводя их происхождение от самых гнусных тварей мироздания.

— Ты чего это? — растерялся Вирт, девушки только переглянулись, но промолчали, они давно сообразили, что местный искин разумен, и опасались его, слишком боялись таковых в их цивилизации.

— Да того, что эти… не знаю даже, как их назвать, искали одаренных разумных, чтобы создавать из их мозгов особых искинов, — буквально выплюнул кайсат, явно пребывающий в диком гневе. — Искинов-псионов! Понимаешь? Они погубили сотни одаренных! Самых разных! Скотам не повезло только в последний раз, они как-то исхитрились поймать мага вероятности, причем обученного. Как⁈ Не знаю, но поймали. Правда тот, точнее та, вовремя пришла в себя, прямо на операционном столе, и задала хаотикам жару. Именно она переместила корабль сюда, но перенапряглась, отдав последние силы ради уничтожения вивисекторов. А потом залегла в стазис, понимая, что самостоятельно ей не выбраться, и надеясь, что ее кто-то найдет. Но здесь почти никого не бывает, если бы не мы, то вскоре бы вероятностница угасла. Надо спасать.

— Ты уверен, что это для нас безопасно? — нахмурился Вирт.

— Не уверен, но выхода нет, — сымитировал вздох Кай, — она выставила общепринятый маяк с запросом помощи. В таком случае любой придет на помощь, даже лютому врагу, так принято, таков закон. Но ты не беспокойся, поместим ее в особо защищенный отсек, внутри которого никакая магия не действует, в том числе и вероятностная. Потом доставим в ближайший магический мир, дальше пусть делает, что хочет. А может, она согласится клятву дать, тогда вообще проблем не будет.

— Ясно, — кивнул Путник. — От меня что-то нужно?

— Возможно, позвать ее, иначе мне сквозь защиту не пройти.

— Как это сделать?

— Передаю схему на твой имплант, — ответил Кай.

Они называли странное устройство, внедренное в оболочки души Вирта, имплантом, хотя на самом деле это было нечто иное, позволяющее Путникам Перекрестка полностью реализовывать свои способности. А что именно кайсат не объяснил, пробурчав, что уровня знаний носителя пока недостаточно, чтобы хоть что-то понять.

Покрутив в сознании схему, Вирт сообразил, как ее использовать, затем выплел и активировал. Бесчисленные щупы рванулись от него в сторону разбитого корабля хаотиков. И три из них вскоре натолкнулись на непроницаемый барьер, в который пришлось аккуратно постучать.

— Кто? — ответили не сразу, и веяло от этого ответа смертельной усталостью, судя по всему, вероятностница находилась в крайней степени истощения и была едва жива.

— Путник Перекрестка, — сообщил Вирт. — Прибыл за адамантитом и мифрилом, случайно обнаружил разбитый корабль хаотиков, а на нем вас. Официально подтверждаю ваш запрос о помощи и обязуюсь доставить вас в ближайший магический мир. Однако вашу защиту мне не преодолеть, прошу снять ее, чтобы я мог переместить вас на борт моего кайсата.

— Путник Перекрестка?.. — явно удивилась вероятностница. — Я читала о вас, но думала, что вы — выдумка. Но ладно, я умираю, времени почти не осталось. Вы можете дать клятву о не причинении вреда?

— Могу, но такая же клятва потребуется от вас. Сами понимаете, мне не нужно появление хаотиков на борту.

— Понимаю, конечно.

Они обменялись клятвами. Как сказал Кай, стандартными, общепринятыми в магических мирах. После чего защита вероятностницы исчезла, и кайсат без промедления переместил ее прямо в медкапсулу — красная орка походила на скелет и едва дышала. Но, благодаря ускоренному времени, через десять минут она стала полностью здоровой, встала из капсулы и принялась с изумлением оглядывать себя в зеркальной стене. Красивая молодая женщина, которую совершенно не портили выступающие из-под нижней губы клычки. Фигура заставила Вирта тихо хмыкнуть — тонкая талия и широкие бедра идеальной формы, да и двигалась орка, как сытая кошка. Он всегда любил таких женщин, жаль, что они очень редко попадались.

— Благодарю за исцеление! — поклонилась вероятностница. — Не могли бы вы дать мне какую-нибудь одежду, а то… неудобно обнаженной. И да, простите, я не представилась. Кхара Рваный Глаз, преподаватель пространственной магии в Аталанской Академии магии. Магистр четырех дисциплин.

— Вирт Дар, Путник Перекрестка, — представился хозяин корабля. — А одежда вон в том пакете, лежащем на тумбочке. Дерните за цветной язычок, он откроется. Внутри стандартный комбинезон астронавта с небольшим запасом воздуха на случай разгерметизации.

Кое-что вспомнив, он добавил, пока гостья одевалась:

— Кстати, отсюда я планировал отправляться как раз в Аталан, поступать в вашу Академию.

— А вам-то это зачем⁈ — изумилась Кхара. — Насколько мне известно, Путники — маги огромной силы и невероятных знаний…

— В результате предательства, совершенного демиургом одного из миров, я потерял память, — не стал скрывать Вирт. — Для ее восстановления нужно пройти академическое обучение классической и пространственной магии. Попрошу дать клятву не сообщать никому о том, кто я.

— Да мне бы и не поверили, — фыркнула орка. — В ваше существование почти никто не верит, ни один из моих знакомых не сталкивался ни с Путниками, ни со Странниками. Клятву дам, я вам обязана жизнью, а с долгом жизни не спорят. И помогу, чем смогу. Хоть после моего похищения прошло больше трехсот лет, но меня однозначно помнят в академии. Так что с поступлением проблем не будет. Но обучение у нас очень дорогое.

— Оплачу адамантитом или мифрилом. Хотя могу и золотом.

— Адамантитом лучше. За это ректорат ухватится, нам этого металла всегда не хватало. Когда мы будем в Аталане?

— Думаю, через трое суток, — справившись у Кая, как раз начавшего добычу адамантита и мифрила, ответил Вирт. — Если по дороге ничего не случится, конечно. А возможно все, сами знаете, что подходы к Аталану — тот еще пространственно-временной лабиринт.

— Это да, — кивнула Кхара.

— Как вы, кстати, попались хаотикам? — поинтересовался Путник.

— Чисто случайно, — пошла пятнами орка, видимо, краснокожие так краснели. — Клюнула на красивого мальчика, как последняя дура… Стыдно в таком признаваться в моем-то возрасте, но чего уж тут. Что было — то было. Сглупила. Взяли тепленькой и расслабленной прямо в постели, слава Воителю, что вовремя в себя пришла, а то так бы и разделали, как мясную тушу…

— Бывает, — кивнул Вирт, понимая, что и сам мог так попасться. Разве что защита спасла бы, она у него все же на порядки сильнее, чем у любого мага. — Я тоже демиургу по глупости попался. Поскольку вы дали клятву о не причинении вреда, то выделю вам обычную каюту. Но сразу хочу предупредить, что на борту три молодые женщины, одна из которых — эльфийка.

— Терпеть не могу остроухих снобов, — скривилась Кхара.

— Эта снобизмом не отличается, да и родом из далекой вселенной, где орков нет, и не предвидится. Гномы там имелись и какие-то похожие на прямоходящих котов карвары. Ну и люди, конечно.

— Люди, что тараканы, везде есть, — философски заметили орка. — Клянусь также не причинять вреда вашим подругам. Это же подруги, я правильно поняла?

— Да, — подтвердил Путник. — Я молодой мужчина с определенными потребностями, девушки — профессиональные шлюхи, так что никто никого не заставлял, если вы об этом.

— Шлюхи? И эльфа?

— Да, она из тех, кто испытывает постоянное желание.

— А, да, попадаются среди них такие, но редко, — покивала Кхара. — Но все равно… Шлюхи?.. Это как-то…

— Да мне все равно, что обо мне думают, — хохотнул Вирт. — Пока нам хорошо вместе, они на борту. Надоест — высажу, где захотят, и обеспечу до конца жизни, мне нетрудно. Всякие личные отношения мне не нужны, наелся этой пакости вдоволь.

Орка хмыкнула про себя — парня явно недавно предала какая-то дама, а он распространил свое отношение к ней на всех женщин. Глупо, но бывает. Если он действительно потерял память, то детский максимализм по отношению к многому ничуть не удивителен. В нормальном состоянии это, скорее всего, проживший тысячи лет разумный с огромным жизненным опытом, но сейчас он больше похож на обиженного ребенка. Впрочем, ее это не касается, она ему жизнью обязана, а это к очень многому обязывает. Особенно урук-хай — для ее народа такой долг свят.

Некая невидимая сила переместила Кхару в уютную гостиную, кажется, на кораблях такие звались кают-компаниями, где ее встретили три красивые черноволосые женщины и мускулистый светловолосый парень, от одного вида которого у орки захватило дух — роскошен, просто роскошен. И великолепно тренирован, мышцы сухие, вон, квадратики на полуобнаженной груди так и играют при любом движении. Она бы с удовольствием попробовала эту сладенькую конфетку. Цвет волос и фигуры его пассий многое сказал о вкусах хозяина. А ведь она сама подходит под эти параметры, особенно сейчас, после исцеления, когда снова выглядит двадцатилетней девчонкой. Это что за исцеление? Никогда раньше про такое не слышала, ни один, даже самый лучший целитель на это не способен. Особенно если вспомнить, в каком состоянии она была после трехсот лет в стазисе. Разве что легендарные черные целители-некроманты на что-то подобное способны, но их днем с огнем не сыщешь — редкость несусветная.

А когда Кхара поняла, что ей, помимо прочего, еще и внедрили знание нескольких незнакомых языков, то и вовсе едва не упала. Да, не зря о Путниках сказки рассказывают. Орка раньше не верила в эти россказни, считала их уделом малообразованного дурачья, а получается, зря не верила.

Роскошный стол, на котором хватало незнакомых, но очень вкусных блюд, даже не удивил — по сравнению с остальным это были мелочи. Как ни странно, но эльфийка, хоть и не слишком красивая по меркам их народа, действительно не отличалась снобизмом и была безукоризненно вежлива, не строила брезгливых гримас, общалась на равных. И желанием от него несло таким, что Кхара сама возбудилась — похоже, Калатиэль хочет постоянно, причем настолько сильно, что сама орка уже накинулась бы на мужчину, будь на ее месте.

Вскоре гостью отвели в каюту, где она рухнула на мягкую кровать и мгновенно уснула — слишком устала. А проснувшись, узнала, что корабль, который Вирт почему-то называл кайсатом, покинул мини-вселенную, куда она затащила хаотиков. Перемещалась наобум, искала место, где эти твари не смогут выжить — обратно на операционный стол не хотелось, и так с него удалось вырваться буквально чудом. На завтраке Вирт не присутствовал, спал, зато девушки смотрели на Кхару, как голодные пираньи, явно изнывая от любопытства. Однако держались в рамках приличия.

— Чего уж там, спрашивайте, девочки, — доев последний блинчик с мясом, сказала орка. — Вижу, что вам интересно.

— Вы оттуда, куда мы сейчас летим? — подалась вперед светлокожая, черноволосая девушка по имени Дейра.

— Похоже, да, — подтвердила Кхайра. — Ему, — она кивнула в сторону входа, — нужно обучаться, а наша Академия считается одной из самых лучших в ближайших реальностях. Вам, правда, там вряд ли будет уютно. Из вас одаренная только одна. Остальным придется постоянно ходить с артефактной защитой, иначе похитят, слишком красивы, работорговцы при виде вас сразу стойку сделают. А уж если поймут, что вы не одаренные…

— Одаренная — это я? — спросила Калатиэль.

— Да, — подтвердила орка. — Стандартно для эльфийки. Магия жизни и светлое целительство, причем у тебя, как у большинства целительниц, это завязано на постоянное сексуальное желание, которое обязательно надо удовлетворять, или сгоришь к демонам. Остальные… Хотя, нет, вы все же тоже одаренные, просто дар очень слабый, я не сразу его заметила. И тоже завязан на секс. Такие, как вы, очень ценятся, простите уж, в шлюхах. К ним очереди выстраиваются.

— А чего извиняться? — хмыкнула Сантая, смуглая, фигуристая не меньше самой Кхайры, красавица. — Мы шлюхи и есть, не собираюсь этого скрывать. Мне, например, невзирая на то, что Вирт дикое удовольствие доставляет, его одного мало, мне с несколькими сразу нужно. И много. Дома я часто в казармах зависала, чтобы уж точно свое получить, иначе на стенку драться начинала. Порой пару сотен за день через себя пропускала.

— А я вообще старухой была, последние годы доживала, Вирт омолодил, — как-то странно улыбнулась Дейра. — Но все равно тоже хочу много разных мужчин, да и всегда хотела. И ничего дурного в этом не вижу. Как только куда-то долетим, пойду по рукам. Благо он, — она ткнула пальцем в стороны выхода, — ничего против не имеет. Наоборот, горячо одобряет.

— Обо мне и говорить нечего, — тяжело вздохнула Калатиэль. — Мне нужно всегда и как можно больше, но приходится ограничивать себя.

— С этим помогу, когда доберемся до Аталана, — пристально посмотрела на нее Кхайра. — Для целительниц замещающие способы давно разработаны. Пара амулетов, и жгучее желание пропадет. Но хотя бы раз в декаду нужно давать себе оторваться, или возможно магическое истощение. А это, поверьте девочки, очень неприятная штука.

Внезапно освещение кают-компании изменилось, после чего голос искина, который давно вызывал у девушек подозрение, что это не искин, а нечто намного большее, сообщил:

— Пойман сигнал бедствия с экскурсионного корабля! Угроза жизни одаренных детей! Произвожу срочное пробуждение пилота!

— Ого! — вскинулась Кхайра. — Одаренные дети — это очень серьезно! К ним на помощь спешат все, кто услышал сигнал бедствия! Это высший закон. Не пришедший на помощь в таком случае получает черное проклятие на душу. И избавиться от него невозможно в принципе.

— Детям нужно помочь в любом случае, проклятие там или не проклятие, — появился в кают-компании явно сонный Вирт. — Просто потому, что это дети. Кай, меняй курс и иди к месту событий на максимальной скорости!

— Уже, — отозвался тот. — Это в трех вселенных отсюда. Будем на месте катастрофы через десять минут. Из сообщения, сопровождающего SOS, ясно, что на эскурсионный корабль школы «Наследие» кто-то напал.

— Самоубийцы… — укоризненно покачала головой Кхайра. — Нападение на детей? Это же такой откат будет, что никому мало не покажется!

— Вам известна эта школа?

— Что-то когда-то слышала. Кажется, чисто ритуальная провинциальная школа магии. Колдуют при помощи концентраторов, палочек и колец, каждое заклинание — мини-ритуал. Плетений не используют вовсе. Поэтому возможности выпускников «Наследия» крайне ограничены. В университеты других реальностей их не принимают, но они уверены, что это из-за зависти. В общем, это все, что мне известно. А как оно на самом деле понятия не имею.

— Ясно, — кивнул Путник. — В конце концов, неважно, кто они там. Важно спасти и доставить домой. А там пусть считают себя кем угодно, хоть древними богами, мне как-то все равно.

Рубка «Птицы» снова превратилась в один обзорный экран, показывая происходящее снаружи. В какой-то момент цветные сполохи гиперпространства сменились чернотой обычного. Кайсат тут же запустил на полную мощность сканеры и, как выяснилось, не зря. Около десятка небольших, юрких веретенообразных кораблей атаковали неповоротливую громадину, походящую на пивную бочку с крыльями.

— Кай, уничтожь нападающих! — скомандовал Вирт. — В средствах можешь не стесняться. Хотя… Один корабль оставь для допроса экипажа. Выясни, на каком из них находится вожак этой шоблы, его и оставь.

— Сделаю, — отозвался тот.

«Птица» обозначила свое присутствие, несколько раз сменив цвет и пустив по борту цепочки огоньков. Пираты, или кто они там, сразу обнаружили чужое присутствие и без промедления отправили сообщение, что они в своем праве, и это решение внутренних разногласий мира Колтан. Если бы дело не касалось детей, то Вирт махнул бы на них рукой и отправился своей дорогой, но наличие на большом корабле одаренных детей все меняло. Поэтому девять из десяти веретенообразных кораблей осыпались мелкой пылью, Путник даже не понял, что за оружие использовал Кай. Кажется, молекулярные деструкторы.

— Вызов! — сообщил кайсат. — Советую принять, там что-то интересное. Перевод обеспечу.

— Давай, — пожал плечами Вирт.

На экране появился мужчина лет сорока с седыми висками. Он с болью смотрел на собеседника и сжимал кулаки.

— Почему? — выдохнул он. — Почему вы вмешались⁈ Какое вам дело⁈

— Дети, — пристально посмотрел на него Путник. — Одаренные дети. Это величайшая ценность, их обязан спасать любой разумный. Это один из высших законов мироздания. И не говорите мне, что вы о нем не знали.

— Да не одаренные это, а воры! — скрипнул зубами незнакомец. — Дети простецов, у которых неоткуда было взяться магии! Чернокровки проклятые! Мы не собирались их даже убивать, а всего лишь хотели взять в заложники, чтобы их родители отменили кое-какие запреты, выхолащивающие магию, превращающие ее в балаганные фокусы.

— Взрослые господа, вмешивающие в свои дела детей — по определению подонки, — брезгливо бросил в ответ Вирт. — Не достойные ничего, кроме уничтожения. И неважно, по какой причине они так поступили, важна не причина, а сам поступок. Что бы вы ни говорили, но на этом корабле одаренные дети, а значит и я, и любой другой обязан приходить им на помощь. В таком случае помогают даже детям кровных врагов! Просто потому, что это — дети!

— Грязь это, а не дети…

— А вы, судя по всему, нацист, если не хуже. Поэтому говорить с вами смысла не вижу. Кай, перемести этого типа в тюремный блок и проведи полное ментоскопирование, я потом передам запись в полицию его родной страны. И да, покончить с собой, вы не сможете, ваш убогий корабль под нашим полным контролем.

Человек с седыми висками попробовал было дернуться, но быстро понял, что не может даже пошевелиться. Он скрипнул зубами и очень тихо произнес:

— Не знаю, кто вы, но маг могучий. Не понимаю, почему вы заступаетесь за грязь… Вы же не знаете ситуации у нас, мы использовали все законные методы воздействия на чернокровок, но они гнут свою линию и выхолащивают магию. Нам просто не оставили другого выхода!

— Повторяю, вмешивать детей недопустимо, — холодно ответил Вирт. — Если выживете во время ментоскопирования, то будете переданы правоохранительным органам вашей страны. Для меня, поскольку вы напали на детей, вы человеком не являетесь. Обычный подонок!

— А вы — слепой дурак!

Вирт отключил экран, дальше говорить с этим фанатиком он не собирался. Однако что-то не давало ему покоя, что-то во всей этой ситуации было не так, неправильно. И Путник дал себе слово изучить проблему, чтобы понимать, что в странном мире под названием Колтан на самом деле происходит. Еще ведь предстояло пообщаться с другой стороной. А только после этого делать выводы, какими бы они не оказались.

Глава XI

Экскурсионный корабль сотрясся от нового попадания, лампы освещения на мгновение погасли и заискрились. Госпожа Элания дер Ставин успела только ухватиться за прикрученный к полу стол, чтобы не упасть. Очень хотелось выругаться, но она никогда не позволяла себе ругательств, не позволила и сейчас. Заместитель директора школы «Наследие» вообще предпочитала выглядеть невозмутимой, что бы ни случилось. Это обычно помогало в любой ситуации. Не раз слышала, как ее за спиной называли «сушеной рыбой». На нескольких наглецов за это даже в суд подала. И выиграла!

Никому в голову не могло прийти, что традиционалисты докатятся до нападения на школьную экскурсию. На детей! Проклятые безумцы, упершиеся в давно отжившие свое догмы! На логику им плевать. Никакие доказательства не принимают во внимание, веруют — и все тебе тут. А когда их попытались немного прижать, начали террор. Твари!

— Думаете, это все же они? — спросила Леора бар Гетель, преподаватель математики и магоматики, молодую женщину трясло, она то и дело вытирала со лба пот кружевным платочком.

— Больше некому, — хмуро ответила Элания. — Даже пираты не стали бы нападать на корабль с детьми. Все знают, что это чревато сильным откатом. Вплоть до лишения магии, а потом и жизни. Нужно веровать, что за детей простецов отвечать не придется, пусть даже они одарены.

— Среди наших учеников не только дети простецов.

— Не поддерживающие их идиотских воззрений для традиционалистов предатели. Но даже для них нападение на детей выглядит странным, уж кто-кто, а традиционалисты не могли забыть об откатах за такое деяние. Словно они… под чьим-то контролем находятся…

— Знаете, госпожа дер Ставин, я уже не знаю, что и думать, — тяжело вздохнула Леора. — Ну невыгодно это нападение традиционалистам! Ни с какой стороны не выгодно. После того, как о нем узнают, а о нем обязательно узнают, к ним станут относиться, как к подонкам без чести и совести. Извините, но выгода здесь просматривается только для партии господина директора — прогрессистов. Знаете, я не раз замечала, что наш наставник, когда ему выгодно, забывает о морали и этике…

— Не смейте даже предполагать такое! — вспыхнула Элания, отгоняя от себя подобные мысли, она тоже не раз замечала за лидером их партии некоторую моральную нечистоплотность. — Я…

Ее прервал резкий, скрежещущий звук, затем из динамиков кают-компании раздался голос капитана медлительного экскурсионного корыта, носящего гордое название «Победитель Алтара»:

— Внимание пассажирам и членам экипажа! Наш сигнал бедствия услышали и пришли на помощь! Агрессоры уничтожены кораблем «Птица» капитана Вирта Дара. Прошу освободить место посреди главной кают-компании, сейчас капитан прибудет туда. Я тоже буду. Необходимо обсудить, как доставить нас на Колтан.

Женщины с облегчением посмотрели друг на друга, потом на сбившихся у противоположной от входа переборки старших девушек, и улыбнулись. Опасность миновала! Одно только удивило. Как их спаситель намерен прибыть на борт «Победителя Алтара»? Ведь телепортация в космосе невозможна!

Однако, как выяснилось, капитану Вирту Дару плевать на то, что он делает нечто невозможное, и высокий, довольно красивый, но при этом мужественный молодой мужчина с длинными светлыми волосами, завязанными в небрежный хвост на затылке, появился посреди кают-компании без каких-либо звуковых эффектов, что тоже было необычно.

— Древняя магия… — скрипнула зубами Элания, сжав кулаки от гнева.

Почему-то маги других миров не желали признавать правоту ее мудрого учителя и отказываться от устаревших видов магии. А на самих прогрессистов смотрели, как на конченых идиотов. Ничего, они все равно победят и похоронят старые знания, использовать которые не способен никто из детей простецов. Видите ли, им силы не хватает! А все должны быть равны. Все! Раз одним недоступно что-либо, то оно должно быть недоступно и всем остальным! Иначе будет неправильно. Как можно этого не понимать? Это же элементарно! Обычная справедливость. Но нет, тварям из старых семей на нее плевать. Их можно только вынудить принять ее. И это понемногу получается. Жаль только, что ситуация несколько изменилась только в одном мире, Колтане, да и то местные традиционалисты все еще сопротивляются, все еще строят козни адептам справедливости. В других же мирах все остается по-прежнему. Мало того, выпускников колтанских светлых школ даже в университеты не принимают! Нигде, кроме родной страны! Обзывают правильную, светлую магию ритуальной. Дурачье! Не понимают, что только светлая магия и может существовать, а темная мерзость должна быть навсегда позабыта!

— Добрый день! — наклонил голову гость. — Надеюсь, никому не требуется срочная медицинская помощь? Мои медкапсулы способны спасти даже разорванного в клочья человека, если что.

— Благодарим, уважаемый господин! — поклонился буквально ворвавшийся в кают-компанию капитан дер Хайсан, невысокий пухлый толстячок, сейчас, правда, он выглядел совсем не забавно, как обычно, из-под привычной маски словно выглянул кто-то совсем другой, жесткий и решительный. — К счастью, серьезно раненых нет, боги миловали, а с имеющимися справится наш целитель. Проблема в другом. У нас разбиты двигатели…

— Возьму вас на сцепку, — улыбнулся Вирт Дар. — Мой корабль и не такую массу потянет. Тем более, что пойдем не через гипер, а через совмещение пространства, то есть окажемся на месте мгновенно.

— Через совмещение пространства? — изумился капитан. — Вы мастер-пространственник?

— В какой-то мере.

— Это запретное знание! — не выдержала такого надругательства на светлой магией Элания. — За него положено бессрочное заключение на островах Южного полюса!

— Мне нет дела до законов вашего недоразвитого мира, — брезгливо посмотрел на нее гость. — Знания, особенно о совмещении пространства, могут запрещать только фанатичные идиоты.

— А они и есть фанатичные идиоты, — не менее брезгливо бросил дер Хайсан, сейчас менее всего походящий на толстенького добряка, которым его обычно воспринимали. — Не понимающие, насколько их ненавидят обычные жители Колтана. Они уже почти довели до взрыва, терпение народа на исходе.

— Почему⁈ — потрясенно уставилась на него заместитель директора. — Что мы такого сделали? Чего вам не хватает⁈

— Запретили три четверти медицинских заклятий и ритуалов! — раздраженно выплюнул капитан. — Они, видите ли, темные! А то, что без них умирают люди, которых можно было бы спасти, вам безразлично! Я смог спасти свою жену только потому, что летаю во внешний космос. На заштатной фермерской планетке Лартиса ее вылечили за десять минут в обычной сельской больнице! А она умирала. И умерла бы, поскольку вы запретили ритуалы Хасмоса! Многие другие люди, не имевшие моих возможностей, умерли! Вы думаете, вам это простят? Вас считают чудовищами и зверьми, светлые подонки!

— Да как до вас не доходит, что даже ради спасения жизни нельзя использовать эти грязные знания⁈ — возмущенно всплеснула руками Элания. — Они пачкают душу! Они сталкивают ее во Тьму!

— Медицинские ритуалы, в которых используется кровь мыши? — посмотрел на нее, как на идиотку, дер Хайсан. — Всего-то? Вы безумны.

— Это хуже, — вмешался Вирт Дар. — Это не безумие, это религиозный фанатизм. Во многих мирах светлых фанатиков приходилось останавливать ценой большой крови, или они превращали все вокруг в ад. Как превратят и ваш мир. Знаете, если бы не дети, я бы вообще не стал вмешиваться. Кстати, я провел ментоскопирование командира напавших на ваш корабль. Так вот, его запрограммировали на захват детей светлые из колтанского Инкивизитория, я, когда ознакомился с его воспоминаниями, очень удивился. Насколько я понял, инквизиторам требовался повод, чтобы начать полномасштабные репрессии. Они похитили младших родственников из семей традиционалистов, зомбировали их и отправили сюда на кораблях харанцев. Мне жаль, что я уничтожил бедняг, приняв их за пиратов. На самом деле они были ни в чем не виноваты.

— Даже так?.. — мертвенно побледнел капитан. — Это переходит все и всяческие границы… Если бы нам удалось транслировать эти воспоминания в магосеть, то светлых начали бы рвать по всему Колтану. Но я такой возможности не имею, как ни жаль…

— Зато я имею, — криво усмехнулся гость. — И считаю себя обязанным сделать это, поскольку виноват в гибели зомбированных светлыми тварями людей. Остановить меня не смогут, поскольку моему кораблю в сотнях ближайших реальностей просто нечего противопоставить.

— Но кто вы?

— Путник Перекрестка.

— Так вы существуете в реальности⁈ — ахнул дер Хайсан. — Как интересно!

— Прекратите распространять вредные древние россказни! — разъяренно прошипела Элания, которую колотило от возмущения и, одновременно, от страха, ведь если действительно станет известно, что традиционалистов натравили инквизиторы, а в это она поверила сразу, то позиции светлых сильно пошатнутся. — Никаких Путников Перекрестка не существует и никогда не существовало! И не смейте очернять светлый облик борцов с Тьмой!

— Она сумасшедшая? — вскинул брови Вирт Дар.

— Как и каждый светлый фанатик, — скривился капитан.

— Вы все пойдете под суд! — выплюнула заместитель директора. — Я напишу на вас жалобу в Инвизиторий!

— Да?.. — неприятно усмехнулся дер Хайсан. — Пишите. Я уже не ваш гражданин, недавно перевез семью и получил гражданство Аталана. Ваши убогие не решатся меня трогать. Знают, чем это чревато.

— Да как вы посмели⁈ — сжала кулаки Элания.

— А вы не знали, что все, кто имеет возможность, бегут из вашего «светлого рая»? — язвительно поинтересовался капитан. — Жить в обществе, созданном безумными фанатиками, нормальные разумные не хотят. Я уже говорил о том, что вы сотворили с медициной. Плюс запреты всего, до чего дотягиваетесь. Мы вам всего этого не простим. Так что хочу «обрадовать». Мы ничего не скрываем от властей нашей новой родины, очень скоро вы столкнетесь с огромными проблемами.

Заместитель директора смотрела на торжествующе ухмыляющегося наглеца и понимала, что он прав. Не рискнет Инквизиторий трогать аталанского гражданина, за это проклятые сволочи из Темного Пространства и войну объявить могут. Не доходит до них, что таких вот нужно держать в ежовых рукавицах. Почему, ну почему никто не желает понимать, что главное — это торжество Света⁈ Да, темные ритуалы способны спасти кого-то, но пусть он лучше умрет, чем пачкать душу. Слепые глупцы! Им важнее жизнь их жалких родственников…

— Извините, будете разбираться без меня, у меня своих дел хватает, — заявил скептически смотрящий на спорщиков Вирт Дар. — Я доставлю ваш корабль на орбиту Колтана, затем оттранслирую запись ментоскопирования командира напавших в общедоступную сеть планеты и оставлю капсулу с пленными. После чего улечу, мне делать в вашем убогом мире нечего. Меня Аталанская Академия ждет.

— А почему бы вам вместо кошмарной темной гадости не поучиться нормальной светлой магии? — вскинулась Элания.

— Да потому, что ваша ритуальная чушь никому, кроме вас самих, неинтересна! — брезгливо выплюнул гость. — До вас не доходит, что вы не магию творите, а выполняете ритуалы, а действия вместо вас производит кто-то или что-то, и оно берет за это плату? Если не доходит, то вы еще более глупы, чем кажетесь. Хотя бы понимали, кто это и зачем ему вот такие убогие адепты. А это может быть кто угодно! Даже тварь, которую называют Единым.

Некоторое время он с отвращением смотрел на колтанцев, затем махнул рукой и пробурчал:

— Вижу, говорить с вами бесполезно. Потому отправляемся. Капитан дер Хайсан, заглушите двигатели, в том числе и маневровые, я возьму ваш корабль на сцепку. Будем на месте примерно через десять минут.

С этими словами он исчез. Вскоре разбитый эскурсионный корабль затрясло, раздались скрежещущие звуки, после чего мгновение дурноты, и голос Вирта Дара сообщил, что они достигли орбиты Колтана.

— Требую немедленно предоставить мне связь с Инквизиторием! — взвизгнула Элания, от одной мысли мысли о том, что ее перенесли через пространство при помощи грязной, а не светлой магии, вызывала у нее дурноту. Мало всего прочего, так ведь и обвинить в ереси из-за этого могут!

— Только после того, как завершу все предусмотренные законом процедуры, — злорадно оскалился дер Хайсан. — И да, согласно закону же, допуск гражданских лиц в рубку запрещен. Извольте ждать здесь.

Он развернулся на каблуках и, похохатывая, покинул кают-компанию. Одновременно включилась трансляция основных каналов инфовидения Колтана, из которой стало ясно, что проклятый колдун-еретик времени не терял — буквально по всем каналам началась трансляция случившегося с экскурсионным кораблем, нанятым школой «Единение». А затем запись памяти командира нападавших традиционалистов, из которой любому становилось ясно, что это на самом деле операция Инквизитория, который жаждал окончательно взять оных традиционалистов к ногтю. Элания, у которой темнело в глазах от ужаса, понимала, что уже к вечеру полетят головы, многие, очень многие высокопоставленные дамы и господа вскоре покинут этот мир, чтобы не проговорились. И как бы она не вошла в их число…

* * *

— Фу-у-ух! — выдохнул Вирт после того, как завершил насильную трансляцию, остановить которую местные власти, невзирая на все их старания, так и не смогли, и выбросил в космос капсулу с пленными традиционалистами. — Избавился! Какая же все-таки мерзость!

— Это намного хуже… — оскалила клыки Кхара. — Намного. До меня еще в прежние времена доходили слухи, что кто-то пытается выхолостить магию, но я не верила. И поверила, только когда увидела… этих. Надо будет поговорить на эту тему с ректором. Знать бы еще кто сейчас ректором…

Немного помолчав, Путник проворчал:

— Надеюсь, теперь нам ничто больше не помешает добраться до Аталана.

— Я тоже, — кивнула орка. — Но хочу дать один совет. Вы сами, наверное, знаете, что пространственно-временной лабиринт вокруг Аталана — это нечто. Советую не соваться в него самостоятельно, а взять лоцмана на охранной станции. Понимаю, что ваш корабль многое может, но лучше не рисковать. Лоцманы не так дорого берут, всего полсотни золотых за проводку крупного корабля, для вас, насколько мне известно, это сумма ничтожна.

— Пожалуй, так и поступлю, — согласился Вирт. — Все, из вселенной Колтана мы ушли, до аталанской зоны три перехода. К завтрашнему утру будем на месте. Можно отдохнуть.

— Пошли! — решительно встала Калатиэль, у которой от желания снова сводило скулы, она страшно хотела получить удовлетворение.

Дейра и Сантая с довольными улыбками составили ей компанию — они тоже были не прочь вернуться к постельным утехам. Кхайра некоторое время смотрела на слегка покрасневшего Путника, а затем решительно спросила:

— А можно мне с вами? Я тоже хочу…

— Почему бы и нет, — улыбнулся Вирт, ему эта роскошная женщина очень нравилась, однако он не думал, что с ней все будет так просто и быстро. Вот только ее буквально полыхающая нижняя чакра говорила о желании куда больше слов. — Прошу!

Утром все пятеро проснулись с трудом, вспоминая прошедшую ночь с удовольствием. Орка устроила в постели такое, что Путник только изумлялся ее безудержной фантазии и вынужден был выложиться по полной, чтобы хоть как-то удовлетворить желания страстной женщины. Впрочем, с таким опытом неудивительно — больше шестисот лет девушке. Как она потом рассказала, в Атаране вообще нет стариков — отсутствуют, как понятие. Разумные живут, пока не выйдет их срок, молодыми и здоровыми. Эльфы и еще несколько народов вообще бессмертны, их разве что убить могут. И никто никогда не узнает, что двадцатилетней на вид красавице на самом деле сотни, если не тысячи лет. Разве что она сама скажет, сколько ей, что почти невероятно.

— Подошли к границам Аталана, — уведомил Кай. — Требуется связаться с пограничной станцией. Жду в рубке.

Быстро приняв душ, все пятеро оделись и поспешили туда. Девушек из Объединенных Миров снедало любопытство — до визга хотелось посмотреть, как живут в магическом мире, где все основано именно на магии, а не на технологиях. Псионы, конечно, имелись и у них, но маги — это несколько иное. И возможности у них намного большие, чем у псионов.

На стене рубки загорелся голоэкран, на котором появилось лицо человека. Хотя нет, не человека — надбровные дуги, слишком широкое лицо, маленькие желтые глаза, слегка зеленоватая кожа, острые уши. Интересно, кто это?

— Тролль, — шепнула ему на ухо Кхара. — Будь максимально вежлив, они очень обидчивы. А теперь, позволь, я сообщу, кто я такая.

— Хорошо.

Орка ступила вперед, поздоровалась и зажгла над протянутой вперед ладонью сложный голографический символ. Диспетчер на экране явно удивился, поскольку у него вытянулось лицо. Некоторое время он пристально смотрел на символ, шевеля губами, затем пробурчал.

— И вам здравия, магистр. Код старый, но верный. Где вы пропадали больше трехсот лет?

— Находилась в плену у хаотиков, — со вздохом сообщила Кхара. — Мне повезло перебросить их корабль в микро-вселенную, где они передохли. Сама залегла в стазис, поскольку сил выбраться оттуда не имела. Проспала триста двадцать шесть лет. Несколько дней назад была спасена капитаном Виртом Даром, за что благодарна ему и официально признаю долг жизни.

— Принято, — кивнул оператор. — Я передал сообщение о вашем возвращении господину ректору. От нас требуется какая-либо помощь?

— Добрый день, уважаемый диспетчер! — поклонился Вирт. — Да, помощь требуется, мы хотели бы нанять лоцмана.

— Без проблем, уважаемый капитан, — наклонил голову тролль. — Вы можете открыть портал на портальной палубе станции? Посылаю к вам одного из самых опытных лоцманов, Бирка Хасмана.

— Жив еще, курилка? — хохотнула орка. — Жена еще не все посохи об него обломала после пьянок?

— Погибла Нарини, — помрачнел диспетчер. — Уж лет сто как. У нас тут прорыв Хаоса был. Светлые твари навели, чтоб им всем издохнуть в муках. Много народу тогда полегло, в том числе и старый ректор. Он ценой своей жизни остановил…

— Легкий путь и невесомые крылья их душам… — изменилась в лице Кхара, никак не ожидавшая таких известий. — А кто нынче ректором?

— Он сам с вами вскоре свяжется, — добродушной оскалился тролль. — Жду портал, Бирк готов перейти к вам на борт.

— Открываю, — отозвался Вирт, мысленно скомандовав Каю сделать требуемое.

— Какие интересные у вас порталы, — заметил диспетчер. — Ни разу настолько устойчивых не видел. Словно молотом вколотили.

— Не надо об этом распространяться, — попросила Кхара. — Есть кое-что, что многим знать не положено. Я обо всем расскажу ректору.

Экран связи с пограничной охранной станцией погас. Затем из покрывшейся туманом боковой переборки вышел очень колоритный персонаж. Невысокий, кряжистый, с желтоватыми орочьими клыками, большими полукруглыми ушами и длинными, чуть ли не по пояс, сивыми усами. Кожа его была морщинистой и коричневой, но впечатления старика лоцман не производил. Скорее мужчины в полном расцвете сил.

— Всем доброго утречка! — прогудел он, ставя у ног явно тяжелую котомку. — Бирк Хосман из клана Хабочек я.

— И вам доброе утро, уважаемый! — наклонил голову хозяин корабля. — Вирт Дар, капитан. Рядом со мной магистр Кхара Рваный Глаз. Слева Калатиэль Безродная, Дейра Эрис Вархок и Сантая Вирехи.

— Надо ж, эльфа с оркой в одном отсеке, и не ругаются, — хохотнул лоцман. — А ты как же так опростоволосилась-то, малая? Магистр же, а попалась, как дура последняя! Опять, небось, за красивым пацаном побегла?..

— Побежала… — неохотно признала орка, снова пойдя пятнами, ей явно было очень неуютно. — Ты уж не ругай меня, дядька Бирк, я и сама себя всю изругала…

— Ох, и дурная ж ты девка! — укоризненно покачал головой тот. — Мы ж тебя похоронили ужо, свечки в храмах за упокой ставили, а она вот. Ты погоди, до тебя еще Хрык доберется, вот он ужо тебе по заднице надает!

— Ой, мамочки… — пискнула Кхара, вспомнив тяжелую руку старого тролля, который растил ее вместо погибшего отца.

— Ладно, чего уж, иди сюда, обниму тебя, дурная ты недотыкомка, — проворчал лоцман и действительно обнял подавшуюся к нему орку. — Ты ж еще не знаешь, кто у нас щас ректором!

— А кто?

— А вот не скажу! Хочу на морду твою поглядеть, как его узреешь! Думаю, он щас свяжется. Вчерась токо с ним тебя вспоминали!

И действительно, вскоре прозвучал негромкий сигнал, и Кай сообщил, что корабль вызывают из канцелярии ректора Академии. Вирт, тихонько хмыкнув, разрешил, и на новом экране появилось лицо странного чернокожего мужчины, в котором угадывались одновременно темноэльфийские, орочьи и гномьи черты. Он пристально посмотрел по очереди на каждого в рубке и покивал своим мыслям. После чего оскалил частокол игольно-острых зубов и негромко произнес:

— Надо же, не соврали. Жива наша слабая на передок подруга. Это где же ты триста лет пропадала, дорогая?

— И тебе здравствовать, — недовольно проворчала Кхара, изумляясь про себя. — Тимхок, скотина, так это ты новый ректор⁈ Как⁈ Ты же…

— Разгильдяй, — со смешком закончил за нее упомянутый. — Ну так я изменился за многие годы, поумнел немного. А ректором стал после гибели прежнего во время прорыва Хаоса. Так уж вышло, что на меня командование свалилось, а после всего народ меня и выбрал. С тех пор уже больше ста лет сижу в главном кабинете Трехпалой башни. А вот где ты была⁈ Говори, давай!

Орка вздохнула и рассказала свою грустную историю, часто перебиваемая вопросами смеска Тимхока Радахарта, невероятного даже по меркам Аталана, где, как в плавильном котле, перемешивались народы окружающих реальностей. Его бабушка была наследницей знатного гномьего клана Громовые Молоты, которая, и это было чем-то невероятным, забеременела от залетного дроу. С чего чернокожего красавца потянуло на невысокую и некрасивую гному, никто не знал, но факт оставался фактом. А ее дочь, унаследовавшая независимый характер матери, и вовсе вышла замуж за сына вождя орочьего племени Хмурых Охотников, после чего была официально изгнана из клана. Вот и получился гибрид со взрывным характером. По-своему гениальный, Тимхок стал мастером по шести дисциплинам уже к восемнадцати годам, отличаясь редкой магической силой, острым умом и верностью слову.

Компания из шести разгильдяев, как их с укоризной называли преподаватели, собралась еще в Академии, на втором году обучения. С тех пор три смеска, гнома, орка и ламия держались вместе и всегда поддерживали друг друга. Чего они только ни прошли! Об их приключениях можно было бы написать толстые приключенческие книги, и никто не соскучился бы, их читая. Все стали мастерами, а затем и магистрами, довольно быстро поднимаясь в магической иерархии Аталана. Невзирая на противодействие старых семей, очень не любящих выскочек из простонародья. Но то, что один из них, да еще и самый хулиганистый, станет ректором, фактически монархом Темного Пространства, никто и подумать не мог.

— Искренне благодарю вас, капитан Дар, за спасение моей старой подруги! — наклонил голову ректор. — Мы можем вам чем-то помочь?

— Не за что, так поступил бы любой, — улыбнулся Вирт. — Я прилетел учиться, мне нужно пройти курс академической и пространственной магии, это жизненная необходимость.

— Прости, но, мне думается, не стоит скрывать от ректора, кто ты, — положила ему руку на плечо Кхара. — Поверь, распространяться об этом никто не станет, а вот помогут — это да. К вам отношение здесь особое.

— Думаешь? — покосился на нее он. — Хорошо. Я — Путник Перекрестка. Потерявший память Путник Перекрестка. И для восстановления целостности личности мне необходимо обучиться магии, иначе знания и навыки не вернуть.

— Да так?.. — слегка расширились глаза Тимхока. — Да уж, подруга, умеешь ты влипать в истории. Даже спас тебя не обычный путешественник, а легендарный Путник Перекрестка. Благодарю вас за откровенность, уважаемый. И прошу всех, кто в курсе, дать клятву о неразглашении. Вас это тоже касается, дядюшка Бирк, простите уж. Не всем стоит знать, кто у нас в гостях. Вот уж сюрприз будет для наших заносчивых аристократов, когда они попробуют «варвара» на поединок вызвать…

— А они точно попробуют, — хохотнула орка. — И как же они обломаются! Ах да, яуть не забыла. Бесплатное обучение не требуется, Вирт готов заплатить адамантитом.

— Адамантитом? — вскинул брови ректор. — Очень интересно, он нам как раз очень нужен, года три артефакторами начато создание Ока Богов, но материалов не хватило. Теперь можно будет закончить. Какие направления вас интересуют, уважаемый капитан Дар?

— Академическая, классическая и пространственная магия, — ответил Вирт. — Насколько все это можно совмещать.

— Также с нами три возможных целительницы, — посмотрела на упомянутых Кхара. — Одна сильная и две слабых. Эльфийка и две хуманки. Вы же не против обуздать свой дар, девочки?

Калатиэль, Дейра и Сантая заверили, что ничуть не против, а Путник, хмыкнув, пообещал оплатить их обучение либо мифрилом, либо тоже адамантитом, что очень обрадовало ректора.

— Что ж, добро пожаловать в Темное Пространство Аталан! — мягко улыбнулся он. — Жду вас в столичном аркасе.

Глава XII

Пятно портального перехода в Аталан приближалось. Дядюшка Бирк сразу нашел общий язык с Каем, только немного удивившись, что дух настолько разумен и самостоятелен, однако ничего лишнего говорить не стал — на корабле легендарного Путника Перекрестка могло быть что угодно. Не стоит обращать на себя дополнительное внимание столь могущественной сущности. Хотя он, пусть и дал клятву молчать об этом, до сих пор не мог в душе поверить, что видит древнюю легенду. На вид ведь парень как парень, разве что чересчур тренированный. Да и с девчатами недавно кувыркался, чувствительный нос старика не обманешь. Даже Кхада, неугомонная разбойница, в постели Путника недавно побывала, и явно довольна этим. Ну да она всегда была слаба на передок, не могла не клюнуть на такого парня. В столице за ним толпы дам и девиц бегать станут. Кобель еще тот, натуру не спрячешь.

«Птица» миновала портальное окно и оказалась в Темном Пространстве — наполненном бесконечным туманом, в котором плавали мириады островов, островков и островочков. Порой их связывали мосты из корней гигантских деревьев и лиан, порой скальные пики. Но дорогу к населенным областям Аталана найти можно было всегда. Если знать, как это делать. Дядюшка Бирк знал, не зря которое столетие служил лоцманом.

Первым, что поразило старика в корабле Путника, было то, что тот легко менял размеры и форму. Когда Бирк узнал, что «Птица» длиной больше семисот метров, то принялся ломать голову, как ее провести через завихрения пространства-времени, однако это не понадобилось, поскольку Вирт уменьшил корабль до ста пятидесяти метров, сохранив прежнюю форму. В таком виде число возможных проходов увеличивалось на порядок. Поэтому лоцман быстро определил маршрут и показал его Каю на возникшей в воздухе карте.

Когда да Вирта дошло, что такое на самом деле Темное Пространство Аталан, он только рот раскрыл от изумления. Он-то, наивный, думал, что это обычная планетная система, а оказалось, что это область пространства размером с десяток систем, причем с пригодным для дыхания воздухом. Откуда он брался и почему не улетучивался, никто не знал. Это пространство заполняли бесчисленные астероиды, усеянные лесами, горами, ручьями и полями — свету в Аталане тоже неоткуда было взяться, но он имелся, причем освещал все вокруг солнечными лучами подходящего для кислорододышащих разумных спектра. Наступление ночи в том или ином месте обеспечивали маги, подавая особого рода сигналы на ментальный интерфейс. Становилось темно или светло. Дожди проливались своевременно, словно нечто невидимое следило за этим. Откуда бралась вода, опять же было неизвестно. Окраины Темного Пространства не освещались, потому его так и назвали. Поначалу, пока не проникли вглубь, где было светло, но название успело прижиться.

— Это кому же пришло в голову такое создавать? — ошалело спросил Путник. — Додуматься надо было…

— Да яйцеголовые себе уже все головы на эту тему сломали, — фыркнул дядюшка Бирк. — А нам оно все равно. Живем и живем. Давно привыкли. Хорошо живем! Другим и не снилось. Много народу к нам бежит, да не всех принимают — лентяи да бандиты нам не надобны! Вот девок молодых — тех да, всех берут, деток нарожают да вырастят. А нет, так и шлюхами сгодятся. Мужики ж, что работать не хотят, пусть не лезут. Работягам же завсегда рады.

Вирт покивал, ошалело глядя на проплывающие мимо гигантские корни, связывающие разные острова и астероиды. Толщина многих была чуть ли не в полкилометра! Хватало и отдельных островов, не связанных с другими, но при этом они висели на одном месте, словно привязанные, ни с чем не сталкивались. Это поражало и изумляло. Кай по мысленной связи сказал, что демиург, создававший это место, сумасшедший гений. Так рассчитывать взаимодействие различных сил мало кто сможет, и даже искин его класса не поможет. Но безумием от всего этого буквально плещет во все стороны.

— Обалдеть! — выдохнул Вирт, провожая взглядом остров, выглядящий гигантским кольцом с деревьями, горами и несколькими реками на ободе. — Я думал, такое только в фильмах показывают…

— Фильмах? — заинтересовалась Кхара. — А что это?

— Это… — почесал в затылке Путник. — Длинные движущиеся сюжеты со звуком и сложным сюжетом. Кай, ты вроде снимал информацию с земного интернета? В том числе, и фильмы.

— Снимал, — подтвердил тот.

— «Аватар» там имеется?

— Конечно.

— Покажи девочкам, чтобы не скучали, пока летим, — попросил Вирт.

— Без проблем, — хохотнул кайсат. — Я еще и преобразую изображение в нормальную трехмерность. Знаешь, есть что-то общее у Аталана с изображенной в фильме Пандорой. По крайней мере, такое же богатство жизни. Она здесь еще и похлеще будет, плюс многие звери магически активные.

— Бр-р-р… — представит себе кое-какие плоды местной эволюции Путник.

Вскоре в углу рубки раздались негромкие возгласы девушек, обсуждающих увиденное. Как ни странно, Калатиэль, Дейра и Сантая тоже изумлялись фильму, хотя были родом из развитой цивилизации. Потом, правда, выяснилось, что в Объединенных Мирах индустрия развлечений была очень слабо развита по сравнению с Землей. Почему? Да кто его знает! Вирту это интересно не было, возвращаться туда он не собирался.

— Потом мне покажешь, парень, чего они там так визжат, — покосился на воодушевленных девушек дядюшка Бирк.

— Покажу, — кивнул Вирт. — Нам долго лететь?

— Да еще часа три. Что-то сегодня ловушек пространства многовато. Как бы не к шторму дело идет. Тогда ни один корабль, пока шторм не закончится, не пройдет. Твой, может, и уцелеет, крепкий, а вот пройти вряд ли сможет…

— Был бы я обученным пространственником… — вздохнул Путник.

— Если б да кабы, да выросли во рту грибы! — хохотнул лоцман. — А чего с тобой случилось-то, парень?

— В плен к одной сволочи попал, он мне память и личность стер, — скривился Вирт. — Пользовал меня, как аккумулятор, пока сбежать не получилось. Теперь незнамо сколько столетий восстанавливаться придется. И домой не вернуться, пока не восстановлюсь, запрещено.

— А со сволочью чего? — приподнял брови дядюшка Бирк. — Простил?

— Такое не прощают. Так что он свое уже получил, за ним Палач пришел.

— Ну, ни хрена себе! Цельный Палач? Это чего ж он такого натворил?

— Да много чего, — досадливо махнул рукой Путник. — Демиургом одного мирка был, вот и наворотил там такого, что даже демоны изумились. Пусть теперь за все отвечает. Вроде бы ему все оболочки души стерли и сбросили на самый низ лестницы перерождений, чуть ли в червяка воплотили.

— Ну, боги ему в судьи, — покивал лоцман. — Знать, учиться будешь?

— Ага, буду, — подтвердил Вирт.

— Ты там токо поосторожнее со старыми семьями, не ссорься с ними лучше, нагадит смогут, — посоветовал дядюшка Бирк. — Аристократы — они дурные совсем. Лучше делай вид, что не слышал, чего они там языками ляпают. Они стольким хорошим ребятам и девчатам жизнь испаскудили! А ректор не всегда сможет помочь, у него руки связаны.

— Там разберусь, — неприятно усмехнулся Путник. — Мне они ничего сделать не смогут, защиты имеются такие, что им и не снилось. Девочкам своим тоже их же поставлю.

— Ну, гляди сам, — укоризненно покачал головой лоцман.

«Птица» вертелась юлой, облетая астероиды и острова дикими виражами, а оных становилось все больше и больше. Кай по первой просьбе вырастил для дядюшки Бирка привычные тому органы управления в виде штурвала и педалей, и лоцман спокойно вел кайсат, показывая такое мастерство, что Вирт только языком от восхищения цокал. Ему до такого расти и расти, и неизвестно когда дорастет.

— А чтоб вам провалиться, аристократишки поганые! — внезапно выругался старик, резко сбрасывая скорость и пропуская перед собой вынырнувший словно ниоткуда парусный корабль с какими-то яркими штандартами на мачте. — Опять, гурхи вонючие, без опознавалки летают! А врезались бы мы? Костей бы не собрали! Вот что за идиоты, а?

— Что случилось? — удивился его экспрессии Путник.

— Да местные окраинные аристократы гоняют на своих парусниках без опознавалок, — скривился дядюшка Бирк. — Уж сколько катастроф было, а они все свою линию гнут, уроды. Не хотят, чтобы все вокруг знали, кто летит. А того, что в такой мешанине без предупреждения врезаться можно, не учитывают! Да и…

— Что?

— Пиратят они, грабят, кого смогут. Бедные ж, что храмовые крысы, вот и ищут, где чего плохо лежит. Думаю, это местный барончик пронюхал, что кто-то летит, вот и вылез из логова. Увидал твою птичку, не понял, что оно такое, и щас бултыхается вон там. Ежели вызовет, шли на хрен. Разве что стрельни из своих пушечек, он как увидит, так точно сбежит.

Барон Ирес Свельм хмуро смотрел в подзорную трубу на странную штуку, похожую скорее на железную хищную птицу, чем на привычный корабль. От такой птички подсознательно хотелось держаться подальше, но придется рискнуть — до свадьбы сестры осталась декада, и если за это время не удастся собрать приданное в нужном размере, то Олетту ждет позор. Как и всю их семью. Тогда только застрелиться и останется. Вот и пришлось снова выходить на большую дорогу, чего Иресу очень не хотелось — не любил он это дело, считал недостойным дворянина. Но иного выбора не имел.

— Вызовите это, — хрипло каркнул он.

Ферт Мариди, помощник, ходивший еще с покойным отцом на старой «Красавице», покачал головой, но вытащил связной амулет и принялся вызывать странную штуку. Через несколько минут на капитанском мостике развернулась иллюзия, показавшая лицо красивого молодого мужчины с длинными светлыми волосами. Девицы, наверное, при виде него тают.

— Чего надо? — грубо спросил незнакомец.

— Дорожную пошлину извольте уплатить, — взял себя в руки Ирес.

— Какую еще пошлину? — вздернул брови длинноволосый. — С ума сошли, что ли, лезть на тех, кто сильнее?

— Сильнее?

— Смотри.

Астероид неподалеку от «Красавицы» внезапно вспучился и рассыпался в мелкий щебень. У него что, архимаг на борту⁈ Представив, что этот удар настиг один из последних кораблей обедневшей семьи, барон покрылся холодным потом. Никто бы не выжил.

— Извините, ошибся, — еще более хрипло выдохнул он и хотел было отдать приказ отключиться, но не успел.

На иллюзии появилось лицо смутно знакомого разумного с длинными, вислыми усами. Он некоторое время пристально смотрел на Иреса, после чего спросил:

— Ты сын Керка Свельма?

— Да, — кивнул барон, поняв, что нарвался на кого-то знакомого, и от этому ему стало еще противнее.

— Бирк Харс я, — пробурчал усатый. — Зажигали мы с твоим батей по молодости, он, наверное, рассказывал.

Да уж рассказывал! Иреса словно морозным холодом осыпало — знаменитого лоцмана Бирка знали все значимые разумные в Аталане. И связываться с ним не хотел никто — чревато, у него такие знакомства, что слов нет. Поговаривают, он с самим ректором на короткой ноге. Да и обязан был отец барона этому ехидному старику жизнью. Надо же было так нарваться!

— Чего случилось-то у тебя, парень? — хмуро спросил дядюшка Бирк. — Не стал бы урожденный Свельм разбойничать без причины.

— Ограбили, все приданное сестры вывезли, — сжал кулаки Ирес, решив не скрывать своей беды. — Граф Хольм постарался, думаю. Только доказательств нет. А у Олетты свадьба через десять дней! Ежели не соберу заново приданное, то нам с ней только вешаться от позора…

— Вот оно что, — потянул себя за усы лоцман. — Сколько надо-то тебе, парень? Помогу, чем смогу. Друзьями мы с твоим батей были, не раз вместе дрались и спины друг другу прикрывали.

— Три тысячи золотых даросов, — тяжело уронил барон, ужасаясь этой сумме, ему такие деньги и не снились, на приданное собирали всей семьей почти двадцать лет, никто и представить не мог, что на столицу баронства нападут и все вывезут.

— Немало, — признал лоцман.

— Это какого размера кусок золота нужен? — внезапно спросил длинноволосый.

— С твою голову, — проворчал дядюшка Бирк. — Говорю же, много.

— Да разве это много? — пожал плечами незнакомец. — Сейчас отправлю зонд с золотом, пусть ваша сестра будет счастлива. Я не так давно набрал много этого бесполезного металла, мне его девать некуда.

— П-почему? — не выдержал Ирес.

— Когда-то я прочитал в одной книге умную фразу. «Можешь помочь? Помоги. Тот, кому ты помог, поможет еще кому-то. И мир станет немного лучше». Так оно и есть. Я могу помочь, так почему бы и нет? Потом вы, по возможности, поможете кому-то другому. Да, вы мне ничего не будете обязаны, я это делаю просто потому, что хочу.

— Благодарю вас, господин?.. — отчаянно покраснел Ирес, которому было страшно неудобно.

— Вирт Дар, — отозвался длинноволосый.

В этот момент от железной «птицы» отделилась какая-то точка и очень быстро достигла палубы «Красавицы». Это оказался железный же шар. Он раскрылся, аккуратно выгрузил на доски стопку золотых слитков и тут же двинулся обратно. Барон ошалевшими глазами смотрел на это и понимал, что получил в несколько раз больше, чем ему требуется. Хватит даже на пару новых кораблей, что поможет восстановить благосостояние семьи.

Это что же делается на белом свете? Вот просто так подарить огромную сумму незнакомцу? Разве такое бывает? Однако золото говорило о том, что бывает. Значит, помогать, кому сможет? Что ж, Ирес запомнит эту истину и постарается ей следовать. Он со вздохом проводил взглядом скрывшуюся за большим островом железную «птицу». Затем велел отнести золото в его каюту и брать курс на родовое поместье Свельмов.

— А не слишком ли ты разбрасываешься деньгами, парень? — заинтересованно поглядывая на Вирта, спросил дядюшка Бирк, когда «Птица» оставила позади «Красавицу» и ушла в очередной вираж, облетая усеянный озерами и водопадами астероид размером с Мадагаскар.

— У меня этого добра хватает, — пожал плечами тот. — А парень правду говорил, у него действительно беда. Мне несколько килограмм золота не жаль, все равно даром досталось.

— Да это-то понятно, я о другом. Как узнают о твоем богатстве, а узнают, точно тебе говорю, вокруг сразу куча аферистов вертеться начнет, надеясь тебя облапошить.

— Пусть, я сразу определю, кто чего хочет, эмпат все-таки. Да и вообще — я малообщительный человек, мне мало кто интересен. Я прилетел сюда учиться, а не общаться, учебой и займусь, а всякие желающие затащить меня туда или сюда могут идти лесом, мне их интересы побоку.

— Ну, дайте боги, коли так, — вздохнул лоцман. — А помочь, да, надо было. Я бы и сам помог, чем смог, батька его хорошим мужиком был, жаль погиб так глупо. Сунулся в гнездо каменных червей, думал, наверное, что заброшенное, а там самка сидела на яйцах. Она его корабль в порошок и стерла.

Больше никаких приключений по дороге к столице Аталана, Стархейму, не случилось, хотя кораблей повстречалось несколько сотен. И каких только среди них не было! От парусников до железных бочек с лапками. Многие имели вообще дикие формы, один вообще походил на тележное колесо с крыльями бабочки на ободе — выглядело это каким-то сюрреализмом. Вирт даже глаза кулаками протер, но ничего не изменилось — тележное колесо, нежно помахивая золотистыми крылышками, все так же летело мимо. Потому, видимо, на «Птицу» никто не обращал особого внимания — здесь привыкли ко всему.

— Еще минут десять, и прилетим к главному острову, Стархейму, — часов через шесть удовлетворенно заявил дядюшка Бирк, огладив усы. — Тама придется тебе корабль на орбите оставить, вниз таким крупным нельзя спускаться. У тебя шлюпки есть?

— Есть, — кивнул Вирт. — Катер, шагов десять в длину.

— Вот на нем и спускайся, — посоветовал лоцман. — Токо ректора предупредить надобно, что прилетел, а то стража может дурью маяться, есть там любители побычить. Ты им сразу окорот давай, а то решат, что тебе на голову влезть можно, тогда проблем не оберешься.

— Спасибо за совет, — кивнул Путник. — Не желаете на прощание отобедать, проголодались, наверное?

— Можно и отобедать, — степенно кивнул дядюшка Бирк.

Незнакомые блюда, поданные на стол, настолько понравились старому лоцману, что он даже глаза закатил от удовольствия — давно ничего подобного не пробовал. Даже в трактире Хальгыра Черноухого, полутролля-полуорка, считавшегося в столице лучшим поваром, такого не было.

— Ты бы, парень, к Хальгыру и сходил, он за такие рецепты тебе хорошее жилье организует, жить-то тебе в Стархейме где-то надобно, — прогудел дядюшка Бирк, запив морсом.

— Можно и сходить, — пожал плечами Вирт, ему не терпелось поскорее оказаться внизу и начать знакомиться с жизнью магического мира.

При помощи лоцмана решить все вопросы по стоянке корабля в космопорту удалось на удивление быстро. Стархейм оказался стопкой толстых каменных пластин, связанных каменными пиками и заросшими джунглями очень толстыми корнями, они висели друг над другом и все были застроены районами столицы, располагаясь на головами местных жителей. Жилые помещения уходили в глубину каждой пластины на полкилометра, если не больше. Общая площадь циклопического города была попросту огромна — чуть ли не с Московскую область.

Вирт настолько забылся, что приоткрыл рот, в ошеломлении глядя на этот невероятный то ли остров, то ли астероид — ничего подобного он и представить себе раньше не мог. Особенно впечатляли километрового диаметра корни, пронизывающие каменные пластины снизу доверху, причем эти корни тоже были населены. А уж буйство жизни вокруг действительно напоминало Пандору из «Аватара». Причем, что большинство животных разумные перебили, оставив только самых красивых и безобидных.

— Первый раз видишь? — со смешком спросил лоцман. — Точно первый, у всех новичков такая мордаха при виде Стархейма бывает.

— Да, такого я еще не видел, — покачал головой Путник, почесав в затылке. — А как все это освещается?

— Световоды магические вроде, — пожал плечами дядюшка Бирк. — И были они тут еще до того, как мы это место нашли и заселились. Наши маги только додумались, как управлять. Уже пару тыщ лет тут живем.

— И никто не узнал, кто все это построил? — удивился Вирт.

— Не до того как-то, у всех свои дела. Яйцеголовые, вроде, чего-то там роют в глубине пластин, но чего — никому не интересно. Ректор с присными токо знают, а они мало говорят.

Стоянка, которую Путник про себя назвал космодромом, располагалась на примыкающей к Стархейму отдельной каменной пластине и хорошо охранялась хоть из космоса, хоть на поверхности. Потому место на ней так дорого и стоило. Вирт экономить не собирался. Хоть на «Птицу» никто без разрешения Кая и не проникнет, лучше не давать повода узнать, что она настолько защищена — это вызовет ненужные вопросы, которых следовало избегать.

Все пятеро переместились на борт небольшого катера, тоже являющего собой полевой конструкт-трасформер, и тот, приняв форму наиболее здесь распространенного небольшого парусного кораблика, покинул «Птицу», которую тут же окружили поля инопространства, не позволяющие приблизиться к ней никому чужому. На Земли они уберегли кайсат даже от демиурга и его присных. Как выяснилось через некоторое время, это было правильно — желающих проникнуть на странный корабль в отсутствие хозяина оказалось множество, но никто этого сделать не смог, что вызвало в преступном мире Стархейма буквально зубовный скрежет. Особенно когда стало известно о непомерном богатстве нового студиозуса.

Вирт вел челнок, повинуясь командам дядюшки Бирка и продолжал изумляться. Пространство между пластинами, которых насчитывалось шестнадцать, оказалось довольно большим — расстояние между ними превышало три километра, и все было испещрено летающими островами, толстыми корнями и скальными иглами. Причем с произвольной гравитацией. Дико было видеть, как разумные ходят под углом друг к другу, а многие вверх ногами, если смотреть снизу. Но никто из местных жителей этому не удивлялся. Привыкли. Как можно жить в таком странном пространстве? Путник не понимал. Хотя со временем, наверное, тоже привыкнет.

Как вскоре выяснилось, кампус Академии располагался на трехстах двадцати больших островах, никак физически не связанных с основными пластинами циклопического города. Эти острова объединяли в единое целое корни, каменные переходы и бесконечные телепорты. С помощью последних, впрочем, в столице перемещались все, чуть ли не в каждом переулке, даже в трущобах, имелись грузовой и пассажирский телепорты, которые работали, как швейцарские часы. По словам лоцмана, ни одного сбоя портальной системы, опутывающей Стархейм подобно паутине, не случалось больше пятисот лет.

— Нам сюда! — старик показал пальцем на световое пятно между тремя очень большими летающими островами, каждый размером с Гренладию.

Аккуратно подлетев, Путник завис по команде, после чего последовал вызов через амулет:

— Кто и по какой надобности?

— Лоцман Бирк Харс. Доставил новых абитуриентов и преподавательницу. Ректор в курсе. Передайте в канцелярию, что Вирт Дар и магистр Кхара Рваный Глаз прибыли, там должны быть в курсе.

— Нас предупредили об их скором прибытии, открываем проход. Пересылаем метку доступа, прошу поместить ее на нос корабля и активировать. Магистр должна быть в курсе, как это сделать.

— В курсе, — отозвалась орка, отвлекаясь от очередного фильма, который почти закончился.

Из дальней точки пространства к челноку протянулся алый луч, который Кхара поймала и намотала на руку, словно канат, после чего сформировала из него странный символ и с резким выдохом поместила его перед самым носом кораблика, завершив все это несколькими странно звучащими словами.

— Теперь метка доступа принадлежит твоему… не знаю, как его назвать, — повернулась она к Вирту. — Завязана на тебя лично. Больше никто воспользоваться не сможет. Дядюшка Бирк, летим к главному корпусу, я отправила запрос на стояночное место перед ним. Выделили девяносто восьмую площадку.

Затетев в портальное пятно, челнок двинулся дальше мимо бесконечных островов, усеянных зданиями самого разного толка. Они освещались приятным солнечным светом, температура вокруг была самой комфортной — градусов двадцать пять, может, немного меньше.

Долетели довольно быстро, минут за пятнадцать. То, что орка назвала главным корпусом, выглядело чем угодно, но только не зданием — каменное кружево, перемежающееся с корнями. И прямо по ним двигались целые толпы разумных, причем гравитация опять вела себя, как им было угодно. Кто-то шел вниз головами, кто-то вверх ими же, кто-то под углом. Это выглядело как какая-то безумная фантасмагория.

Канцелярия оказалась игольчатым шаром, на концах каждой иглы находился шар, где, по словам Кхары, размещалась одна из заклинательных комнат. Они обеспечивали функционирование основных магических механизмов Академии, но что именно делали, орка не сказала, заявив, что он пока все равно не поймет.

Приземлив челнок на заказанной заранее площадке под номером девяносто восемь, Вирт проверил свой пространственный карман — все нужное было давно уложено туда, от золота, мифрила и адамантита до оружия, способного распылить планету. О запасе продовольствия на несколько лет, одежды и многого, много другого даже говорить не стоило — всего хватало.

Вспомнив о своем обещании, он достал из запасника голопроектор, записал туда из памяти импланта несколько сотен самых красочных земных фильмов и подарил на прощание дядюшке Бирку, объяснив, как пользоваться этой штукой.

Кхара повела Вирта, Калатиэль, Дейру и Сантаю к небольшому стеклянному зданию, в котором оказался телепорт, позволяющий перемещаться по Академии. Ступив в светящуюся багровым светом пентаграмму, они перенеслись в огромный девятиугольный зал, посреди которого стояло восемнадцать колонн, украшенных фигурами разных разумных существ. Большинство из них походили на людей, но не все.

— Приглашаю вас в Академию Высшей Магии Аталана! — с довольной улыбкой повела вокруг рукой орка. — Идемте, нас ждут.

Глава XIII

П

ройдя через очередной телепорт, Вирт оказался в огромной приемной, в которой их встретила темная эльфийка — невероятно красивая чернокожая дива с белыми волосами и алыми глазами. При виде Калатиэль она брезгливо поджала губы, однако ничего лишнего не сказала. Только вежливо сообщила, что господин ректор ожидает уважаемых гостей, и указала на монументальную дверь в два человеческих роста. Та медленно раскрылась сама собой. Путник хмыкнул при виде нее и вошел в кабинет следом за Кхарой.

Их встретил вставший из-за стола уже знакомый чернокожий смесок. Он как-то странно усмехнулся, обошел монументальный стол и облапил Кхару, уткнувшуюся ему носом в плечо.

— Соскучился я по тебе, неугомонная, — добродушно прогудел Тимхок. — И как же ты так, а?

— Да опять за красивым мальчиком побежала, — пошла темными пятнами Кхара. — А он подставой оказался, вот и влетела по полной, хаотикам попалась. Повезло, на операционном столе очнулась, они меня уже разделывать собрались…

— И?

— Вытащила их корабль в реальность, где они все передохли, но осталась совсем без сил, вот и залегла в стазис, поставив маяк с зовом о помощи. Так триста лет и проспала, пока Вирт меня не нашел. Долг жизни я признала.

— Не могла не признать, — покивал ректор. — Я бы тоже признал. И искренне благодарю вас, господин Дар, за спасение этой неугомонной и слишком шебутной подруги.

— На моем месте так поступил бы каждый, — заверил Вирт. — Запрос о помощи был, я услышал и помог. Тем более, что…

— Ага, вижу ты уже успела побывать в постели красивого парня, — сделал верный вывод Тимхок. — Ты в своем репертуаре, драгоценная наша.

— А что тут такого? — снова пошла пятнами Кхара, она явно чувствовала себя очень неуютно.

— Ничего, но не пора ли тебе научиться сперва думать, а только потом делать? — заломил бровь ректор, после чего хохотнул. — Ладно, не переживай, я любя. Вернемся к делам. Что вы хотите изучать для начала, господин Дар? Сами понимаете, что классическая, академическая, пространственная и вероятностная магии — это, во-первых, слишком большой объем информации, а во-вторых — это разные факультеты. И если первые две еще можно кое-как объединить, то изучать пространственную магию, пока вы хотя бы на среднем уровне не знаете классической и академической, попросту бесполезно. Вероятностная вообще стоит в стороне.

— Начнем, пожалуй, с классической, — немного посомневавшись, ответил Вирт. — Спешить мне особо некуда, бессмертен, так что лучше учиться как следует, осваивая все нужное в подробностях.

— Очень правильный подход! — одобрительно кивнул Тимхок. — Тогда зачисляю вас на факультет классической магии. Сейчас вызову профессора Саргока, возглавляющего его, и сообщу об этом.

— Саргок? — удивилась Кхара. — Этот сухарь? Ты же его терпеть не мог!

— Да, сухарь и педант, — согласился ректор. — Зато специалист великолепный, ты не можешь этого отрицать. А его язвительные высказывания можно и пропускать мимо ушей. После гибели Лакхана Таргиса никого лучше на роль декана не нашлось. И Саргок потянул эту ношу.

Он коснулся какой-то деревянной фигурки на свое столе и бросил в нее:

— Шейхара, срочно вызови ко мне профессора Саргока.

— Его и вызывать не надо, ждет в приемной, снова аристократы что-то натворили, — отозвалась секретарша.

— Как они мне надоели! — закатил глаза Тимхок.

В кабинет быстрым шагом вошел высокий, сухощавый субъект с худым лицом и черными глазами. Судя по виду — чистокровный человек. Он коротко кивнул и без промедления заговорил:

— Господин ректор! Клика графа Торсиго перешла все границы! Барон Тольвен и виконт Кардаго прямо на перемене обездвижили девушек из клана Майран и потащили в туалет, собираясь изнасиловать. К счастью их успели остановить, так молодые подонки еще и претензии предъявили за это, утверждая, что худородным сучкам, извините за выражение, я только цитирую, оказали честь благородные господа, и они должны быть счастливы. Клан Майран отзывает всех своих студиозусов из Академии! По утверждению его главы, мы не способны обеспечить их безопасность.

— Да проклятье! — скривился Тимхок. — И не накажешь ведь нормально, поскольку изнасилования не произошло. Разве что на отработки отправить, так они вместо себя вассалов пошлют…

— Надо что-то делать с ними, молодые аристократы совершенно зарвались! — выплюнул профессор Саргок. — Или большинство торговых кланов отзовет своих студиозусов. Это потеря репутации Академии!

— Надо, — скривился ректор. — Но я не знаю, что именно. Аристократы ведут дело к большому конфликту, они давно хотят перехватить власть над Аталаном из рук Академии. Я пока лавирую, но долго это не продлится, чье-нибудь терпение обязательно лопнет. А тогда начнется война. Гражданская война, в которой победителей не будет!

— Но и оставлять все в таком положении нельзя, — покачал головой декан. — Боюсь, без жестких мер не обойтись. Придется менять правила Академии.

— Хорошо бы их натравить на по-настоящему сильного мага, он бы подонков с землей смешал, а семьи объявили бы кровную месть, — раздраженно пробурчал Тимхок. — И тоже сгинули бы.

— Они не идиоты, сильных магов обходят стороной, — обреченно махнул рукой профессор Саргок. — Понимают, чем чреват конфликт с таковыми.

— Простите, что вмешиваюсь, — заговорил Вирт. — Но у вас же есть служба безопасности?

— Есть, конечно.

— Так кто мешает тихо устранить наиболее одиозных личностей? И не говорите мне о морали! В политике она отсутствует, как понятие. Те, кто разрушает страну ради каких-то своих желаний, не имеют права на жизнь.

— Мда… — только и сказал Тимхок. — Простейший выход, а почему-то в голову никому не пришел…

— Это как-то слишком жестоко… — поежился профессор Саргок. — Но если дела и дальше пойдут так, то другого выбора нам, похоже, просто не оставят. А кто вы, уважаемый?

— Вот ради этого молодого человека я вас и вызвал, — поспешил объяснить ректор. — Наш новый студиозус, идущий на ваш факультет. Он… скажем, так, в прошлом очень сильный и опытный маг, потерявший память по некоторым причинам. Многое может, но далеко не все помнит. Обучение придется проходить заново.

— Не самый удачный выбор, — покачал головой декан. — На моем факультете слишком много аристократов. Если вы не из таковых, они начнут устраивать вам веселую жизнь. Травлю. И, поверьте мне, преуспеют.

— А что они могут мне сделать? — усмехнулся Путник.

— Доведут дело до дуэли и убьют.

— Это невозможно по одной простой причине. В ближайших реальностях нет никого, способного причинить мне хоть какой-нибудь вред. Вызовут на дуэль? Подохнут. Я жалеть скотов не приучен. На моих девушек я поставлю такую же защиту, им просто будут безразличны любые сторонние атаки.

— Поверьте, молодой человек не лжет, — почти незаметно ухмыльнулся Тимхок.

— Защита и сейчас на вас? — прищурился профессор Саргок.

— Естественно, — подтвердил Вирт.

— Я могу проверить?

— Конечно. Атакуйте чем пожелаете.

Ректор накрыл их двоих защитным коконом. Декан Классического факультета недоверчиво прищурился, а затем обрушил на Путника пучок молний. Они канули в никуда, наткнувшись на пленку инопространства. Маг удивленно вскинул брови и нарастил мощность плетения, однако это ничего не изменило. Даже когда молнии превратились в столб белого пламени, причем первородного, способного сжечь, что угодно. Вирт только улыбался.

— Да уж… — прекратив атаку, профессор Саргок ошалело покрутил головой. — Ничего подобного я еще не видел. Что это за защита такая?

— Инопространство, — не стал скрывать Путник.

— А что это?

— Как бы объяснить… А, вот! Вокруг моего тела пленка пространства, ведущего в иные реальности, я, скорее, полупризрак. В итоге любая атака уходит куда-то туда. Правда, иногда можно нарваться. Недавно был случай, когда мой корабль, защищенный так же, был атакован большим флотом. Он обстрелял меня особого рода торпедами. Но так вышло, что тогда защитная пленка оказалась связана с одной из Преисподних, и торпеды помешали сну местного архидемона. Он возмутился, высунул лапу и забрал к себе весь атаковавший флот, высказав мне свое недовольство и пообещав пару затрещин, если такое повторится. Разумным на тех кораблях не позавидуешь. Попасть живыми в ад — то еще удовольствие.

— Это уж точно! — поежился декан. — Но я даже представить не могу, как такая защита может быть создана.

— Я, если честно, тоже, — вздохнул Вирт. — Я просто ставлю ее при помощи особого рода артефактов.

О том, что на самом деле большая часть защиты создана основой, Перекрестком, он предпочел умолчать.

— А атакующие плетения? — поинтересовался профессор Саргок.

— Имеются. Но предпочту даже не убивать, а просто вытолкнуть противника в другую реальность. Очень далекую и не слишком привлекательную. Возможно, он когда-нибудь сумеет вернуться, если хорошо знает пространственную магию, но, скорее всего, нет. Открыть переходное окно прямо под ногами разумного совсем нетрудно. Вот только точка попадания будет случайной, я пространственник пока еще очень плохой. Силы — море, а вот опыта почти нет.

— А что? — оживился Тимхок. — Неплохой выход. Причем в случае любых претензий вы сможете под клятву утверждать, что ваш противник жив, что вы его не убили. Пусть ищут.

— Да, согласен, — покивал декан. — Однако за вами начнут охоту после нескольких первых дуэлей. Скорее всего, наймут гильдию убийц.

— Да пусть хоть обохотятся, — безразлично пожал плечами Путник. — Я уже говорил, что в ближайших реальностях нет ничего способного нанести мне вред. Отражать магические нападения буду не я, а… Скажем так, дух. Очень сильный. И очень опытный. Так что давайте вернемся к обсуждению поступления. Этого хватит за обучение?

С этими словами он выложил на стол ректора три килограммовых бруска адамантита — Кай успел переплавить добытые в закрытой мини-вселенной драгоценные металлы. Тимхок сразу понял, что перед ним, у него глаза на лоб полезли. Профессор Саргок долго присматривался, затем узнал цвет божественного металла и глухо выругался сквозь зубы.

— Часть могу уплатить мифрилом, если желаете, — продолжил Вирт.

— Не надо! — поднял ладонь ректор. — Так лучше. Этого вполне достаточно за полный курс классической магии.

— Это где же вы его добыли, молодой человек? — недоверчиво посмотрел на своего будущего студиозуса декан.

— Очень далеко, не в этой реальности, — безразлично ответил Путник. — Там же, кстати, я и встретил госпожу магистра.

Профессор Сархок только сейчас обратил внимание на молча стоявших женщин. При виде Кхары он некоторое время пытался сообразить, кто это, потом вспомнил и удивленно вскинул брови.

— Надо же! — выдохнул он. — Пропажа нашлась! Спустя триста лет. Это где же вы пропадали, милочка?

— Хаотикам попалась, — неохотно ответила орка, она данного ехидного субъекта никогда не любила, и это чувство было взаимным. — Чудом вырвалась, осталась без сил и залегла в стазис. Господин Дар меня спас.

— Надеюсь, вы неумного поумнели и не станете больше устраивать идиотских эскапад, — сарказм так и сочился из слов декана.

— Да вы!.. — вспыхнула Кхара, однако быстро взяла себя в руки. — Извините. Постараюсь.

— Вам требуется общежитие, господин Дар? — поинтересовался ректор.

— Нет, терпеть их не могу, — поморщился Вирт, действительно немало лет в свое время проживший в общежитиях. — В средствах я не стеснен. Собираюсь обратиться к Хальгыру Черноухому по рекомендации лоцмана Бирка Харса. Старику очень понравились блюда одной планеты, на которой я прожил последние полста лет. Он и посоветовал обратиться к владельцу «Сахарной кости», сказав, что за такие рецепты тот поможет с жильем.

— За новые рецепты Хальгыр действительно горы свернет, — улыбнулся Тимхок. — А уж жилье подберет самое лучшее и рядом с Академией. Теперь вернемся к девушкам.

— Они целительницы, но не инициированные, — вмешалась Кхара. — Проблема стандартная у всех — острая сексуальная неудовлетворенность. Эльфийка самая сильная, остальные две пока слабые, но после инициации станут средними. При должном старании способны дорасти, как минимум, до мастерских званий.

— Обучение на Целительском факультете довольно дорогое, — Тимхок пристально посмотрел на Путника. — Вдвое дороже вашего. Вас это не смущает?

— Ничуть, — покачал головой он. — Что предпочтете в оплату? Адамантит или мифрил?

— Адамантит, конечно! — вскинулся ректор. — Он нам очень нужен.

— То есть за троих целительниц восемнадцать слитков.

— Все верно.

Вирт выложил на стол требуемое количество слитков, тут же перемещенных Тимхоком в сейф. Затем ректор подготовил стандартные студенческие магические контракты, очень простые, без всяких подводных камней — Кай, бывший на постоянной связи с Виртом, проверил их и сказал, что можно подписывать. Девушки предпочли общежитие — впрочем, это на самом деле были отдельные небольшие квартирки на территории факультетского кампуса. Спальня, гостиная, кухня и раздельный санузел. Путник был даже рад их уходу в новую жизнь — можно поискать приключений на стороне, в таком городе должно жить множество интересных женщин. Обязательно найдутся особи с активированной нижней чакрой, не могут не найтись. Особенно среди шлюх.

— Когда устроитесь, сообщите, пожалуйста, адрес, — попросил Тимхок. — Завтра утром ждем вас в восьмом корпусе на острове Танхель. Вот вам карта телепортов Академии, они тут в каждом квартале.

— Благодарю! — наклонил голову Вирт. — Девочки, вы сразу пойдете устраиваться? Или хотите вернуться на «Птицу»?

— Устраиваться, — ответила вместо упомянутых Кхара. — Я о них позабочусь, не беспокойся.

— А наши вещи? — спросила Калатиэль.

— В любой момент доставлю, мне перейти на корабль прямо отсюда не проблема, — заверил Путник. — Уважаемые, не подскажете, как быстрее всего добраться до «Сахарной кости»?

— Выйдете из приемной, там найдете пентаграмму телепорта, а войдя в нее назовите адрес: Шестая основа, Корень Дират Павар, третий уровень, шестой круг, переулок Семи мертвецов. Там спросите.

— Да уж, — поежился от такого сложного адреса Вирт. — Тому, кто жил только на поверхности планет, трудно привыкать к вашей коловерти.

— Трудно, — понимающе усмехнулся Тимхок. — Но ничего, за месяц-другой привыкнете. Хотя несколько раз обязательно заблудитесь. Это всем новичкам суждено.

О том, что у него в оболочках души стоит имплант, позволяющий помнить все и всегда, Путник тоже говорить не стал. Хотя понимал, что заблудиться все равно сможет — уж больно запутанный лабиринт улиц, уровней и кругов в Стархейме. Разве что Кай сразу разберется, да и то вряд ли.

Попрощавшись с ректором, деканом и девушками, Вирт покинул кабинет и за пределами приемной действительно обнаружил в углу слабо светящуюся пентаграмму. По утверждению кайсата, это и был телепорт. Встав в пентаграмму и назвав адрес, озвученный Тимхоком, Путник оказался в самом странном из виденных когда-либо мест.

Пентаграмма прибытия находилась на небольшом возвышении почти у самого края огромного корня, хотя потом выяснилось, что это всего лишь ответвление одного из основных корней, пронизывающих пластины, или, как их называли местные жители, основы города. Эти деревянные отростки порой километровой толщины были населены полностью, их считали самым удобным местом для жизни в Стархейме. Дома на поверхности корней и внутри них выращивали маги Жизни, формируя из древесины самих корней.

— Эй, мужик, освободи телп, ты тута не один, — заставил Вирта отвлечься чей-то голос.

— Извините, — опомнился он, покидая пентаграмму.

Позже Путник узнал, что простой народ Аратана не ломал себе язык, называя телепорты телпами, а порталы — портами. В пентаграмму тут же заскочили трое громил с выступающими из-под нижней губы клыками и темно-зеленой кожей, видимо, орки. Один из них что-то пробормотал, и все трое исчезли. Вирт покачал головой и отошел немного в сторону, чтобы осмотреться.

А посмотреть здесь было на что. Он оказался на довольно узкой улочке, застроенной вычурными деревянными теремами с башенками и прочими украшательствами. Немного в стороне виднелось целое переплетение других корней, по которым двигалось множество разумных разного вида. Дико было видеть их, идущих под углом друг к другу, а особенно тяжело было воспринимать ходящих по корням наверху. Для Путника они стояли вниз головой. Он поежился — непросто будет привыкнуть к такому. Но, черт возьми, невероятно интересно! Ни о чем подобном даже в фэнтези, которого было перечитано множество, не говорилось.

Однако следовало найти «Сахарную кость». Вирт покрутил головой, заметил что-то рассматривающего массивного клыкастого разумного непонятной видовой принадлежности, скорее всего, смеска, и подошел к нему.

— Извините, уважаемый, я в городе новичок. Не могли бы вы подсказать…

— Заблудился, парень? — добродушно поинтересовался незнакомец.

— Еще нет, но совершенно тут не ориентируюсь. Мне нужно найти трактир «Сахарная кость».

— А, это просто. Вон там поверни налево, пройди два квартала и прямо в него упрешься. А зачем он тебе? Там дорого. Вон трактиры куда дешевле. И кормят хорошо, и комнаты неплохие.

— Да мне посоветовали предложить Хальгыру рецепты блюд кухни моей родины, — не счел нужным скрывать свою цель Вирт.

— А кто посоветовал-то? — почесал когтями щеку незнакомец.

— Бирк Харс, лоцман, — ответил Путник. — Он мой корабль от пограничной станции сюда привел, мы пообедали, ему очень понравилось, вот и посоветовал.

— Ну, Бирк известный гурман, — покивал громила. — Повезло тебе, парень, я уходить было собрался. Вернулся бы только завтра после полудня. Это я — Хальгыр. Пошли, обскажешь, чего это старой орясине так понравилось, он мало кому ко мне обращаться советует.

— Да? — удивился Вирт, ему действительно повезло, что встретил хозяина «Сахарной кости» прежде, чем тот ушел. — Так я и попробовать дать могу, у меня в пространственном кармане много готовой еды, еще горячей. Там не только те блюда, что Бирк пробовал имеются, а несколько сотен самых разных, причем множества народов.

— Надо ж! — явно заинтересовался трактирщик. — Это ж скоко времени надобно, чтоб только перепробовать? Но поглядим. Пошли. А ты чего хотел?

— Бирк сказал, что мы можете помочь найти хорошее жилье рядом с Академией, цена для меня не существенна, денег хватает.

— Поступил, что ли, туда?

— Да, на факультет профессора Сархока, — подтвердил Вирт. — Классическая магия.

— Это ты зря сделал, там хренова туча аристократишек из высших кругов, заживо сожрут, — скривился Хальгыр.

— Пусть попробуют, — осклабился Путник. — Я зубастый.

— Ну, гляди, это твоя жизнь, — укоризненно покачал головой трактирщик.

Как оказалось, «Мозговая кость» был не обычным трактиром, а целым комплексом разных заведений на полквартала. Он включал в себя несколько едален для разных кругов — от роскошного зала для купцов и аристократов до небольших подвальчиков для небогатых горожан. Относительно небогатых, даже в них все было дороже раза в два-три, чем в других, не столь именитых трактирах. Также имелись гостевые дома, где тоже были номера разного уровня.

— Сюда, — показал на боковой вход для прислуги Хальгыр.

Они очутились в полутемном коридоре, миновали большую кухню, миновав которую, затем вошли в небольшую гостиную с двумя столиками и удобными, мягкими креслами. По словам хозяина — кабинет для переговоров, который часто снимали купцы. Хальгыр позвонил в колокольчик, и вскоре в распахнувшуюся дверь вошла рослая, фигуристая девушка в белом кружевном переднике. Судя по небольшим клычкам, в ней имелась орочья кровь, но не только — ее кожа была красноватой, глаза миндалевидными, черты лица грубоватыми, но очень привлекательными. Вирту она сразу понравилась, он даже переключил зрение в другой диапазон и убедился, что у красавицы активирована нижняя и не только нижняя чакра. Та не горела яростным огнем, как у Калатиэль, а светилась ровным, уверенным светом, это говорило о том, что девушка умеет управлять своими желаниями, а не они управляют ею.

— Хозяин? — удивилась она. — Вы же ушли…

— Да вот, вернулся, — оскалил клыки тот. — Человечка интересного встретил. Позови Кромха, будем новые блюда пробовать. Да и сама присоединяйся. А ты… Зовут-то тебя как, парень?

— Вирт Дар, — ответил Путник. — А ваша помощница?

— Райна Луэнгринн, дочь моего старого друга, повариха милостью богов, — представил красавицу Хальгыр. — Ну давай, демонстрируй.

— С чего начнем? — поинтересовался Вирт. — С супов?

— Давай с супов.

Путник сделал запрос в пространственный карман, после чего выставил на ближайший стол герметичные судки с заправленным салом украинским борщом, щами с кислой капустой, солянкой, харчо, гороховым и грибным супами. По три штуки каждого. Он и сам не знал, как и где Кай раздобывал образцы земной пищи, кажется, приобретал в лучших ресторанах мира. Хотя борщ он точно позаимствовал у какой-то толковой хозяюшки, тот однозначно был домашним. К супам Вирт приложил свежайшие, еще теплые чесночные пампушки. Плюс столовые приборы.

— И как это открывать? — недоуменно показал на судок трактирщик.

— Нажмите на левый угол, — ответил Вирт.

Тот сделал, как сказано, и по кабинету разлился одуряющий запах суточного, настоявшегося борща. Хальгыр потянул носом воздух, одобрительно хмыкнул, ухватил ложку и принялся осторожно пробовать. Тем же самым занялись подошедший вскоре коренастый полугном и Райна. Съев по несколько ложек, они изумленно посмотрели на хозяина.

— Шеф, это что-то с чем-то! — прогудел Кромх, вытерев рот полотняной салфеткой. — Этот красный суп народ сметать будет! Нам все трактирщики города завидовать станут и за рецептом бегать!

— Это только один из них, попробуйте остальные, — посоветовал довольный Вирт, который и сам с аппетитом съел судок борща.

Остальные тоже пришлись пробующим по вкусу. Разве что полугному не слишком понравились щи, но он признал, что любители найдутся. А уж когда узнал, что существует около шестидесяти видов этих самых щей, только головой покачал.

— У меня только супов разных народов с собой больше ста, — продолжил Вирт. — А теперь вторые блюда.

Он принялся выставлять на стол пельмени, блины со сметаной и сгущенкой, сырники, разные виды салатов, от оливье до селедки под шубой, шашлык из баранины и свинины, стейки нескольких видов, буженину и многое, многое другое. На запивку обошелся шестью видами морсов и четырьмя сортами пива из лучших пивоварен Германии.

— Да, парень, на твоей родине знают толк во вкусной еде, — покачал головой Хальгыр, попробовав всего понемногу. — Ты можешь рецепты дать?

— Дам, конечно, — кивнул Вирт. — Вот только не знаю все ли нужные овощи здесь есть, у вас они могут быть совершенно другими, а это даст изменение вкуса. Если что, у меня в запасе есть семена капусты, свеклы и многих других, но им расти несколько месяцев.

— Маги Жизни вырастят за несколько дней, — отмахнулся трактирщик. — Так тебе, говоришь, жилье хорошее возле Академии нужно? Есть у меня на примете один домик. Но дорого! Аренда сразу на пять лет, и стоит по триста золотых в год. Дом большой, понадобится прислуга и установка магической защиты, это тоже немалые расходы.

— Меня устраивает, — заверил Путник. — Главное, чтобы все было законно через заверенные магические контракты. А то деньги возьмут и стражу натравят, слыхал я про такое.

— Правильно, я тоже не раз слыхал, — одобрительно посмотрел на него Хальгыр. — Но сразу заселиться не выйдет, дней десять это займет. Можешь пока пожить у нас в гостевом доме.

— Только мне номер со всеми удобствами, пожалуйста, — попросил Вирт.

— Без проблем, токо это опять же дорого, по пять золотых в сутки.

— Согласен. Вот, возьмите пока за десять дней. Надо заселиться, да немного отдохнуть. Устал я сегодня.

Он выложил на стол пять стопок золотых монет. Трактирщик взял одну, попробовал на зуб и кивнул. Монеты были незнакомы, но золото есть золото, в любой меняльной конторе на аталанские под небольшой процент обменять можно. Странный парень — денег не считает. Им точно вскоре заинтересуется воровская гильдия. Интересно будет поглядеть, как этот чудак с ней справится. А рецепты у него годные. Да и Райне гость понравился, давно не видел, чтобы она на какого-то мужчину с таким интересом смотрела. А эта девчонка своего не упустит, ей палец в зубы не суй, по локоть откусит.

Глава XIV

— Добрый день, дамы и господа! — заговорил профессор Сарток, заходя в довольно большую аудиторию, где высокая худая женщина читала лекцию по начальной магоматике группе девушек и молодых людей. Декана Классического факультета сопровождал странно одетый высокий светловолосый парень. — Позвольте представить вам нового студиозуса группы КМ18-А, Вирта Дара.

— Просто Вирта Дара? — лениво поинтересовался широкоплечий молодой человек с брезгливым лицом.

— Именно так, граф Дельмар, — подтвердил декан. — Но я бы не советовал задирать его, чревато большими неприятностями. Впрочем, кто я такой, чтобы мешать вам набивать собственные шишки?

Студиозусы удивленно переглянулись — еще никого профессор Сарток так не представлял, а это значило, что приведенный им красивый парень не так прост, как кажется. Но кто он такой? Те, кто поумнее, решили прежде, чем что-либо предпринимать, понаблюдать за новичком и его действиями. Другие же подумали о том, что наглеца следует сразу поставить на место — простолюдины обязаны выполнять любые пожелания аристократов и радоваться тому, что живы. Порядки в Академии издавна стояли молодым «хозяевам жизни» поперек горла, и они хотели эти порядки изменить, прилагая к этому все возможные усилия. А наказания администрации игнорировали, подставляя под них своих вассалов, что вызывало у ректора с командой бессильный гнев. По мнению аристократов бессильный, они еще не знали, что вскоре за них примутся по-настоящему. И тогда им небо с овчинку покажется.

— Приветствую вас, дамы и господа! — наклонил голову новый студиозус.

Женская половина группы с интересом смотрела на него — хорош, на удивление хорош. А уж двигается как дикий кот, бесшумно, плавно. Лицо красивое, но именно мужское, не слащавое. Никаких украшений. Это что же, у него вообще нет защитных артефактов? Несколько студиозусов попытались ментально воздействовать на новичка, но ничего не вышло — все плетения скатывались с него, как вода с жирной поверхности. Это значило, что защита у него имеется, и весьма неплохая. Значит, артефакты скрытого ношения. А это роскошь, доступная далеко не каждому. Да и оплатить обучение на Классическом факультете мало кто может — слишком дорого.

Однако студиозусы промолчали, только представились — за шум во время лекции всегда следовало наказание плюс большой денежный штраф, причем с обязательным сообщением родителям, чего молодым да ранним совсем не хотелось. Строгие главы родов могли и выпороть нерадивых чад, такое не раз случалось, и повторения никому из испытавших это «удовольствие» не хотелось.

— Меня можете называть профессор Нелит, — тяжело посмотрела на новичка преподавательница. — Вы обладаете магическим зрением? Или вам требуется приобрести артефакт?

— Обладаю, — ответил Вирт Дар. — Также знаю немало плетений, но мои знания очень разрознены.

— Почему?

— Потеря памяти. Полная, из-за чего пришлось даже создавать новую личность. Иногда всплывают некоторые воспоминания прежней, но это опять же разрозненные сполохи.

— Покажите, что вы умеете, — велела профессор Нелит.

Новичок пожал плечами и показал несколько совершенно незнакомых щитов, затем классическое пребразование неживого в псевдоживое, светлячки, несколько опять же незнакомых атакующих плетений, против которых никто не знал защиты — они атаковали разумного с Изнанки. Это всегда считалось невозможным в принципе, но пришел какой-то неумеха и доказал, что это не так. Поразительно, но факт. Ценность новичка в глазах аристократов сразу повысилась, его следовало как можно быстрее взять к ногтю.

— Все знакомые мне плетения показывать слишком долго, их несколько тысяч, — сообщил, наконец, Вирт Дар. — Правда, большей частью они относятся к пространственной магии. И прямому полевому управлению.

— Что вы подразумеваете под этим термином? — вскинула брови преподавательница.

— Создание и мысленное управление силовыми полями, — немного подумав, сказал новичок. — Это заменяет левитацию в любых видах и позволяет делать очень многое. В том числе и в бою. Позволяет проводить преобразования на больших расстояниях. Также возможен перенос крупных объектов в иные реальности, в том числе адские. Я уже говорил, что многое знаю, но эти знания беспорядочны. Мне нужна система, потому я и пришел сюда учиться.

— Ясно, — резко кивнула профессор Нелит. — Какие у вас отношения с магоматикой?

— Никаких, — честно признал Вирт Дар. — Высшую математику и физику знаю неплохо, в свое время заканчивал университет по специальности инженера, затем лет тридцать работал таковым, расчетов доводилось производить немало. Но именно с магическими преобразованиями и их математическим описанием не знаком.

— Раз знаете высшую математику, то вам будет намного проще, чем остальным студиозусам, — с явным интересом посмотрела на него преподаватель. — Садитесь! Сегодняшняя тема — элементарные магоматические преобразования и векторное воздействие различных сил. От Света с Тьмой до Ярости и Мудрости.

Новичок сел за свободный стол в первом ряду и разложил перед собой тетради и книги странного вида, никто из студиозусов подобных никогда не видел. Одно это говорило, что он откуда-то издалека. Да и его разговор с профессором кое-кого насторожил. Но не всех.

— Что думаешь? — наклонился к соседу Эркат, виконт Дорит.

— Пока ничего, но пока предпочту держаться от него подальше. — почти неслышно пробурчал Тархит, барон Хатах. — Одно то, что парня привел лично декан, о многом говорит. Но главное не это.

— А что?

— Он потерял память, затем тридцать лет проработал инженером. А значит, куда старше, чем кажется. И вполне может оказаться даже проигравшим поединок архимагом. Лучше не рисковать, я единственный наследник рода. Ты тоже. Пусть вон графы наши и сынок герцога рискуют. А нам лучше поглядеть на это со стороны. Думаю, этот чужак нас не раз удивит. Он далеко не простолюдин, по поведению видно, но скрывает это. Так что нарвутся наши любители простых решений. Однозначно нарвутся.

— Может, ты и прав, — хмыкнул Эркат. — Посмотрим. Но ты глянь, он в этой зауми явно что-то понимает.

— Повторяю, он тридцать лет проработал инженером, — криво усмехнулся Тархит. — Инженеры много знают и много понимают. Меня отец учил уважать профессионалов.

— Это по его словам.

— Не думаю, что кто-либо стал бы лгать в таком вопросе, слишком легко проверить. Лучше не спешить с выводами. Может, с него какую-то пользу и можно поиметь, но рисковать, повторяю, я не стану. Моя задача выучиться, стать полноценным магом и поднимать род.

— Моя такая же, — вздохнул Эркат. — Но граф Дельмар не простит, если мы его не поддержим. А его влияние ты знаешь…

— Хочешь влезть в предстоящую свару? — скривился Тархит. — Твое дело. Но лучше все-таки придержать коней. Мне почему-то кажется, что графа Дельмара вскоре не станет…

— Пророческий дар твоего рода сработал? — насторожился виконт.

— Возможно, — пожал плечами барон. — Не могу сказать точно. Ты знаешь, что он нестабилен. Интуитивно ощущаю, что граф доживает последние часы. Он явно нацелился сломать новичка, вон как на того поглядывает. А Вирт Дар явно не из тех, кого можно легко сломать и заставить служить себе.

— Мне хищные взгляды благородных девиц еще не нравятся, — Эркат задумчиво посмотрел через плечо на стайку упомянутых дам и патентованных стерв, которых побаивались даже не слишком влиятельные дворяне, не говоря уже о простолюдинах. — Не иначе, как решили, что из новичка выйдет хорошая постельная игрушка. А эти если вцепятся, то просто так не отпустят. Помнишь Мирко Торха?

— Да, — кивнул Тархит. — Талантливый был паренек. Куда он делся, интересно? Проучился месяц и исчез.

— На магическом вассальном, скорее даже рабском контракте сидит, причем в публичном доме для благородных дам, — криво усмехнулся виконт. — Ублажает оных дам самыми извращенными способами и не имеет права ни одной ни в чем отказать, чего бы она ни захотела. Об учебе вынужден забыть навсегда. Как его заставили подписать настолько жесткий контракт — не знаю. Он даже покончить с собой не может — магический запрет! Графиня Ратская, лэнтесса Нимхольд, баронесса Истер и баронесса Линх с подругами постарались. Видишь, как эти стервы на Дара уставились? Небось хотят повторить фокус с Мирко. Надо парня предупредить…

— Даже так? — нахмурился барон, закусив губу. — Бедолага. А как заставили, я понимаю, они даже на меня пытались воздействовать приворотными чарами и зельями, но у меня родовая защита, она спасла, после чего я пригрозил подать в суд Академии, и они отстали. У Мирко никакой защиты не было, вот он и попал в постель к какой-то из них, себя не контролируя, и сделал то, что она пожелала, согласился на какое-то извращение. А стерва явно редкую гадость потребовала, потом подруг позвала и велела сделать им то же самое. Сам знаешь, что человек под приворотным любое желание той, к кому приворожен, выполнит. Опомнится потом, конечно, да поздно будет. Думаю, эти твари записали все случившееся на кристалл и пообещали обнародовать запись, если парень контракт не подпишет. Это же страшный позор. А Мирко слишком гордый был, скорее всего, просить помощи ни у кого не захотел, чтобы не быть обязанным. Решил, наивный простофиля, что сам выкарабкается, вот и подписал, не разобравшись, что именно подписывает. А в этих контрактах все предусмотрено, они за столетия отработаны от и до. Так что вряд ли бедняга выкарабкается, в реальной жизни он совсем не разбирался, да просто не верил, что его могут рабом такого плана сделать. Много лишних иллюзий питал. А я ведь ему говорил, дураку такому! Так что ты прав, новичка надо предупредить. Чисто по-человечески жаль парня, кем бы он там ни был. Не хочу, чтобы эти хищницы получили новую добычу.

Он оторвал небольшой клочок бумаги и коротко описал мелким почерком случившееся с несчастным Мирко, после чего незаметно отлевитировал записку на стол Вирта Дара, прямо тому под руку. Новичок заметил ее и прочитал, задумчиво хмыкнул, после чего обернулся, безошибочно нашел автора, хотя тот не подписался, и благодарно прикрыл глаза. Явно дал понять, что за ним долг. Похоже, нормальный разумный без особых вывертов. Пришедший сюда учиться, как и сам Тархит, а не развлекаться, как большинство аристократов.

Урок шел своим чередом. Тема была сложная, но крайне нужная для любого мага, все студиозусы это знали, поэтому даже самые бесшабашные хулиганы молча пытались вникнуть. Но по-настоящему суть магоматических преобразований понимали только трое — Эрна Риета, скромница-заучка, которой благоволил сам ректор, поэтому ее опасались трогать, Тархит и новичок. Это было понятно его вопросам, на которые профессор Нелит охотно отвечала.

Когда лекция закончилась, многие студиозусы вздохнули с облегчением. Следующим были «Элементарные стихиальные плетения», которые вел мэтр Пратиус, древний, как мир, седой гном, умевший заинтересовать даже самого последнего лентяя. Да и плетения давал не абы какие, а полезные для жизни. Поиск предметов, защита, левитация, простейшие атакующие, например, оглушение. И их производные. Учил работать со связками заклинаний. Старика уважали даже аристократы.

Стоило профессору Нелит покинуть аудиторию, как граф Дельмар встал и двинулся к Вирту Дару, на ходу доставая из своей сумки контракт. Судя по виду, двухлистовый, то есть практически рабский. Эркат с Тархитом ошарашено переглянулись — вот так сразу? Он что, с ума сошел? Или обнаглел до крайности? После представления декана даже не задумался? Странно это, слишком странно. Или он что-то об этом новичке знает? Вполне возможно.

— Подписывай! — швырнул на парту перед тем контракт Дельмар. — Быстро!

— С какой стати? — поднял на него глаза Дар.

— Потому что я так сказал! — вызверился на него граф.

— Иди отсюда, болезный, — брезгливо бросил новичок. — Ты мне наскучил.

Он повел рукой, и прозрачная стена отодвинула возмущенного аристократа в сторону, смяв и швырнув ему в лицо листы контракта. Граф настолько изумился, что застыл на месте, открыв рот. А немного придя в себя, принялся надрывно орать, брызгая слюной и размахивая кулаками над головой. Вот только Дар не обращал на него ни малейшего внимания, читая какую-то странного вида книгу — стеклянную пластину, текст на которой появлялся страница за страницей по нажатию пальца. До свидетелей случившегося не сразу дошло, что он действительно ничего не слышит — установленная новичком непонятная защита отсекала, помимо прочего, и звуки. Также она поглощала любые плетения, которыми Дельмар с приспешниками принялся закидывать наглеца. Вот только тому было плевать на это с высокого потолка.

— Немедленно прекратить! — раздался от входа в аудиторию бас мэтра Пратиуса, обычно добродушный старый гном выглядел разгневанным.

Сердить его было чревато, и студиозусы поспешно расселись по своим местам. Вот только большинство их них задумчиво поглядывало на Вирта Дара. Одна его защита многого стоила, за ее секрет очень дорого заплатят. А это значило, что ценность возможного вассала в глазах аристократов сильно выросла, а они, за исключением нескольких, новичка-простолюдина воспринимали только в таком качестве и были свято уверены, что его все равно вынудят подписать контракт. Хочет он того или нет. Никто из простолюдинов на Классическом факультете свободным не оставался, и это воспринимали как должное. Администрация боролась с данной практикой, но безуспешно.

Едва успел закончиться урок, как Дельмар снова подскочил к никуда не спешащему Дару и принялся закидывать его плетениями, но защита того поглощала их бесследно. Это приводило графа во всю большую ярость, его уже трясло, он что-то надрывно вопил, вытаращив глаза.

— И что это значит? — заставил студиозусов замереть холодный голос мэтра Халанга, герцога Торвеса, преподавателя боевой магии. — Я вас спрашиваю, граф. Это проявление неуважения?

— Простите, ваша светлость! — изменился в лице Дельмар. — Просто этот серв отказывается выполнять мои законные требования и подписывать контракт!

— Законные? — вскинул брови боевик. — Законными они станут только после добровольного подписания контракта, а пока что они насквозь незаконные. Можете вызвать молодого человека на дуэль. Победите, он все подпишет. Нет? На нет и суда нет, выполните то, что он потребует.

— Пусть он вызывает, — выплюнул граф.

— А зачем мне это? — насмешливо поинтересовался новичок. — Никто из вас меня ни в малейшей степени не интересует. Принудить меня к чему-либо вы не в состоянии, так что просто отстаньте.

— Да как ты смеешь, смерд⁈

Дар не обратил на его слова внимания, ему, судя по виду, было просто скучно. Дельмар занервничал — прекрасно понимал, что если спустит такое наглое игнорирование его персоны, то последствия будут печальными для всего рода. Похоже, он поспешил, надеясь добиться своего первым — на новичка обратила внимания графиня Ратская со своими стервами. А уж после того, как тот продемонстрировал не имеющие аналогов защитные плетения, его ценность в глазах аристократов возросла на порядок. Род, которому достанутся такие знания, сразу выйдет вперед, потеснив на вершине остальных.

— Учтите, в случае дуэли я прослежу, чтобы все было по закону, — негромко сказал мэтр Халанг, которому происходящее активно не нравилось, он видел яркую, многоцветную ауру странного простолюдина и понимал, что тот далеко не прост.

— Раз так, то я, Ремит Астер, младший граф Дельмар, вызываю Вирта Дара на дуэль, — после недолгого обдумывания выплюнул молодой аристократ, поступить иначе после того, как какой-то смерд так обошелся с ним, он просто не мог. — Именем силы и магии рода Дельмар!

— Принимаю вызов именем Перекрестка Путей! — отозвался новичок, вызвав немалое удивление у преподавателя, не понимающего, с какой стати тот подтвердил вызов именем старого сказочного места. Однако магия приняла поручительство, что было видно по вспыхнувшему над дуэлянтами свечению. — Как вызываемый требую дуэль без ограничений, здесь и сейчас! Без права замены! Чистая магия.

Студиозусы зашумели — условия были странными, особенно отсутствие права замены. Это очень не понравилось Дельмару, собиравшемуся выставить вместо себя опытного бойца-бретера, но поделать молодой граф ничего не мог, мягкое давление магии дало понять, что условия приняты. Но дуэль без ограничений? Это что же, до смерти⁈ Этот смерд что, с ума сошел⁈

— Следуйте за мной к дуэльной площадке, господа, — мэтру Халангу тоже не понравились условия новичка, но тот был в своем праве.

Почтенный маг, невзирая на то, что сам являлся аристократом, не одобрял взятую старыми семьями на вооружение политику порабощения всех чего-либо стоящих студиозусов. Он, в отличие от большинства, прекрасно понимал, что ректор с компанией этого так не оставят. Чрезвычайно изворотливы, обязательно найдут способ противодействия. Он подозревал, что странный новичок имеет к этому какое-то отношение. И очень сожалел, что не успел остановить Дельмара — похоже, молодой дурак нарвался по-настоящему. Отсутствие права замены говорило о том, что графу не жить. Вирт Дар явно боец не из последних, двигается мягко, как дикий кот. Это не все видят, но герцог, сам бывший неплохим боевиком, видел. И что он скажет отцу Ремита? Тело прикажете доставить? Это если тело сохранится. И как потом смотреть в глаза старому другу? Не смог уберечь глупого мальчишку? А почему не смог? Не уследил? По какой причине? И ничего не поделаешь, молодой Дельмар сам себе могилу выкопал, своим глупым высокомерием.

Дуэльных площадок в Академии хватало, ближайшая находилась у входа в главное здание Классического факультета. Дуэлянты заняли свои места, секунданты свои — а секундантом новичка стал барон Хатах, причем сам это предложил. Неудивительно, если вспомнить, что его самого пытались развести на вассальный контракт при помощи медовой ловушки. Хорошо, что парень озаботился родовой защитой, не поддался давлению. И пригрозил инициаторам судом Академии, что для тех стало бы откровенным позором, вот от него, скрипя зубами, и отступились. С тех пор барон возглавил молчаливую оппозицию остальным аристократам в группе, кое-кто примкнул к нему.

— Включаю защитный полог! — сообщил мэтр Халанг. — Не желаете ли примириться, господа?

— Нет, — отозвался Вирт Дар.

— Нет… — обреченно выдохнул граф, до которого начало что-то доходить.

— Постарайтесь по возможности обойтись без убийств, — хмуро попросил герцог. — Академия не одобряет дуэлей до смерти.

— Я не стану убивать, но наказан этот господин будет, — заверил Вирт Дар.

Над площадкой возник почти невидимый купол, который однако мог выдержать огненный шторм — его поддерживали стационарные накопители, наполненные энергией под завязку. Фигура Вирта Дара покрылась опаловым свечением — никто из местных магов такой защиты никогда не видел и не представлял даже, что она из себя представляет. Это повышало стоимость будущего вассала до заоблачных высот.

Новичок сложил руки на груди и насмешливо уставился на графа, ничего не предпринимая. Тот, обозленный таким подходом, принялся поливать его целым потоком атакующих плетений. И сам, и при помощи родовых артефактов, а они в роду Дельмаров были неслабыми. Однако все плетения поглощала защита Вирта Дара, они просто проваливались в нее, не производя никаких действий. Даже шар первородного пламени, в отчаянии созданный графом, куда-то исчез, словно смерд проглотил его.

— А теперь моя очередь, — со смешком заявил новичок, когда Дельмар иссяк и зашатался от слабости, он почти дошел до магического истощения. — Ты отправишься в одну из Преисподних. Живым. Всего на десять минут. И живым после этого останешься. Затем вернешься на эту площадку. Думаю, тебе там преподадут несколько хорошо запоминающихся уроков. Учись думать, а только потом что-либо делать. Добавлю, что ненавижу работорговцев и рабовладельцев всей душой, для меня они разумными не являются и, по моему мнению, подлежат безжалостному уничтожению. Как бешеные собаки.

Он пошевелил пальцами, и Дельмар с воплем провалился в распахнувшуюся под его ногами трещину, откуда полыхнуло отсветами багрового пламени. Это сопровождалось воплем ужаса от студиозусов. Такого страшного наказания ни один из них и представить себе не мог. Но все почему-то сразу поверили словам Вирта Дара, слишком жуткими эманациями повеяло из трещины, которая, повинуясь жесту открывшего ее, схлопнулась.

— Он жив, — произнес новичок, когда защитный купол погас. — И через несколько минут вернется. В каком состоянии я не знаю. Но граф сам виноват. Я его не трогал и к нему не подходит. Прошу всех остальных запомнить, что на любую попытку закабалить меня я буду отвечать предельно жестко и даже жестоко. Вы все меня ни в малейшей степени не интересуете, господа одногруппники. Я в Академию учиться пришел, а не копошиться в дерьме. А вся политика — это именно копошение в дерьме. Разве что дамы могут рассчитывать на мое внимание, — он вежливо поклонился графине Ратской. — Меня обнародованием записей постельных игр не напугаешь, для меня то, что для других извращение, является удовольствием. Так что если возникнет желание поразвлечься без ограничений, обращайтесь, сударыни. Но, повторюсь, попытки закабаления буду пресекать. Вне зависимости от того, кто их предпринимает — мужчина или женщина. Думайте, дамы и господа, стоит ли ваше желание закабалить кого-то возможности побывать на экскурсии в аду.

Судя по ошеломленному виду юных стерв, они подобных откровений не ожидали. Однако в глазах графини с подругами поблескивали искорки живого интереса, всем вокруг стало понятно, что они обязательно попробуют поразвлечься без ограничений, что бы это ни значило.

— Не слишком ли жестоко? — хмуро спросил мэтр Халанг.

— Зато хорошо запомнится, — холодно ответил Вирт Дар. — Я прошу очень немногого. Всего лишь, чтобы меня не трогали. Просто усвойте, дамы и господа, что я вам не по зубам.

В этот момент из воздуха вывалился глухо подвывающий и совершенно седой Дельмар. Он рухнул на пол дуэльной площадки, скрутился клубком и затрясся, как в лихорадке. Преподаватель тут же ринулся к нему, одновременно отправляя духовного вестника целителям. Не прошло и двух минут, как из туманного облачка срочного портала вышли одетые в светло-зеленые мантии двое мужчин и принялись колдовать над пострадавшим.

— Что с ним такое⁈ — вытянулось лицо старшего целителя. — Кто сотворил такой кошмар с бедным парнем?

— Проиграл на дуэли, победитель отправил его живым в ад на десять минут.

— Какая жестокость! И из-за чего?

— Граф решил закабалить другого мага, за что и пострадал, — ответил мэтр Халанг. — Тот такой попытки, разумеется, не стерпел.

— Тогда понятно, — вздохнул целитель. — Ох уж эта их дурацкая манера… Сколько молодых дурачков погибло, нарвавшись на сильного мага…

— Если будет совсем плохо, могу подлечить его в лечебном артефакте, он даже разорванных в клочья за несколько минут исцеляет, — негромко сказал Вирт Дар. — Свое наказание он получил, думаю, больше ко мне не полезет.

— Мы справимся, — заверил целитель. — Но на крайний случай будем иметь в виду. К вам ведь можно будет обратиться за помощью?

— Естественно, — подтвердил новичок.

Графа унесли в портал при помощи левитации. А остальные аристократы группы хмуро смотрели на Вирта Дара — воспринимать простолюдина равным себе и свободным они все равно не могли и теперь размышляли, как все-таки одолеть наглеца, как заставить подписать контракт — его знания, силы и имущество пригодятся роду. Каждый, естественно, надеялся, что столь перспективный вассал достанется именно ему. Однако и попадать в ад живым никому не хотелось, вид поседевшего, трясущегося графа Дельмара впечатлил студиозусов очень сильно.

Новичок тем временем окинул взглядом группу, задерживая на мгновение взгляд на каждом. Почему-то больше интереса у него вызвали не аристократы, а их вассалы, стоявшие немного в стороне. Те, а особенно девушки, выглядели уныло, ведь их безжалостно использовали, как постельные игрушки. Особенно страдали от своего положения две скромницы, не думавшие, когда поступали в Академию, что с ними такое случится. Ломали бедняжек жестоко, групповым изнасилованием сразу после подписания контракта.

Вгляд Вирта Дара внезапно остановился на скромной книжной мышке, Патрисии Далег, дочери чиновника магистрата, которую обманом взяли в вассалы братья Тауберги.

— Не может быть!.. — изумленно выдохнул новичок. — Открывающая Путь!..

Глава XV

Разноцветная аура скромной на вид девушки поражала, она вздымалась рвущимся вверх спиральным потоком и уходила в какие-то иные пространства. Вирт знал от Кая, что это значит, тот говорил, что найти обладателя подобной — большое везение для любого Путника Перекрестка, мало кому дается такое счастье. Изумление при виде живой легенды — Открывающей Путь, оказалось настолько велико, что Вирт даже головой потряс. Причем девушка явно не знала, кто она такая, как не знали и ее поработители. К счастью не знали! Иначе бы они уж поизгалялись. И так бедняжка на грани самоубийства. Ее нужно выручать из рабства любой ценой. Вопрос только — каким образом?

«Пока тебя считают простолюдином, ты ничего не сможешь сделать, — сымитировал вздох кайсат. — Разве что уничтожишь полностью род Таубергов, включая женщин и детей, а это довольно влиятельный род, сделав это, ты получишь множество кровных врагов. Пойми, эти упрямые ослы не станут говорить с тобой на равных, как бы силен ты ни был, поскольку не считают тебя равным себе, не считают аристократом. Но дело в том, что твоя прошлая личность всяких титулов поимела за тысячи лет жизни немало. В том числе и герцогский. Понимаю, что ты не хочешь играть по их правилам, но зачем усложнять себе жизнь? Это приведет только к лишним усилиям и трате времени, которое можно потратить с толком».

«И как доказать, что я аристократ?» — поинтересовался Вирт, смирившись с необходимостью.

«Здесь, в магическом мире, это просто, — заверил Кай. — Сейчас разверну у тебя за плечами печать и проявлю герцогскую корону. Представься группе заново, как герцог Хайратский. Подтверждение, в котором никто не засомневается, я обеспечу».

Путник скривился, но, понимая, что иначе нельзя, если хочет помочь Открывающей Путь, ступил вперед и заговорил:

— Насколько я понимаю, многие из вас, дамы и господа, не оставили мысли меня закабалить. Хочу уведомить, что ничего у вас не выйдет. Хотя бы потому, что я тоже аристократ. Позвольте представиться еще раз. Вирт Дар, герцог Хайратский.

За его плечами проявились отороченные золотистой каймой полупрозрачные черные крылья, над головой возникла призрачная герцогская корона. Потусторонний голос подтвердил сказанное. Впрочем, призрачной короны было достаточно, чтобы никто не засомневался в титуле новичка — подделать такую в Аталане считалось невозможным.

— Почему вы сразу не представились по всем правилам⁈ — возмущенно спросил кто-то из студиозусов. — Никто бы и слова не сказал!

— Хотел проверить, действительно ли местные аристократы не имеют чести, — брезгливо процедил Вирт. — Мне говорили об этом, но я не хотел верить. К моему глубочайшему сожалению, я убедился, что это на самом деле так. Вы, дамы и господа, потеряли не только совесть, но и честь.

— Почему вы так считаете? — хмуро спросил мэтр Халанг.

— Принудительный вассалитет, — выплюнул Путник. — Это настолько большая подлость, что у меня слов для описания не находится. Вассалитет может быть только и исключительно добровольный! Помимо того сюзерен имеет обязанности перед вассалом, обязан обеспечивать его безопасность и процветание. И уж ни в коем случае не принуждать его или ее к постельным утехам! На такое способен только бесчестный подонок! Я и представить себе не мог, что аталанские аристократы настолько низко пали. Можете вызывать меня дуэль, если считаете себя оскорбленными. Я за свои слова готов ответить. А теперь вот что.

Он направился к братьям Таубергам, горящим возмущением, у них слова новоявленного герцога вызвали сильный гнев, поскольку бароны отнюдь не считали свое поведение подлостью, ведь так поступали все вокруг, так было принято. А уж их небогатому роду вассалы были просто необходимы. И что с того, что девки по приказу раздвигают ноги? Они для того и предназначены! Потерпят! Однако спорить с магом, способным отправить разумного живым в ад, провинциальные аристократы не рискнули.

Вирт достал из пространственного кармана два слитка адамантита, показал их Таубергам и спросил:

— Вы знаете, что это такое, господа?

— Нет, герцог, — покачал головой старший из братьев, Николас.

— Адамантит. Стоимость этих брусков представляете?

Братья ошалело переглянулись — они представляли, бруски стоили втрое больше, чем все их поместья и фермы.

— Подтверждаю, — вмешался мэтр Халанг. — Это действительно чистейший адамантит, я настолько чистого до сих пор не встречал.

— Я хочу за эти два бруска выкупить у вас вассальный контракт вон той девушки, — он показал на вскинувшуюся от его слов Патрисию Далег, в глазах которой возник ужас, она явно подумала, что ее хотят купить для чего-то совсем уж жуткого, не стоит обычная мещанка таких денег. — Не беспокойтесь, сударыня, клянусь своей жизнью и магией, что не причиню вам никакого вреда, наоборот, помогу всем, чем только смогу. Захотите развивать свой дар — дам такую возможность. Не захотите — помогу устроиться в жизни, ничего не требуя. Вы мне ничем не обязаны.

Ошарашенные студиозусы загудели, пытаясь понять ради чего новичку понадобилась эта ничем не выделяющаяся анемичная девица, несколько дней подряд оплакивавшая свою потерянную девственность. Таких за грош пучок найти можно, причем куда более симпатичных, не похожих на эту бледную немочь.

— А мы не хотим продавать контракт! — сверкнул глазами оскорбленный словами герцога младший барон, Ларкис. — Нас устраивает наша постельная игрушка!

— В таком случае я за закабаление моей родственницы объявлю роду Тауберг кровную месть, — холодно заявил Вирт. — До завтра ни один из вас не доживет, где бы он ни находился. Я в своем праве. Выбирайте.

— Если юная леди действительно ваша родственница, то да, вы в своем праве, — подтвердил мэтр Халанг.

— Она родственница всем моим братьям и сестрам, за нее любой из нас отдаст жизнь. Мы давно ищем Патрисию, да и других таких, как она, но нашел я ее чисто случайно, сработало плетение на удачу. И пока она не в безопасности, я готов на что угодно. Так что вырезать хоть один род, хоть десять для меня проблемы не составит. И угрызений совести после этого я не испытаю. Те, кто так подло поступает с другими, должны понимать, что однажды с них за все спросится. Так что я советовал бы вам, господа, взять адамантит, передать мне контракт и сидеть тихо-тихо, не привлекая моего внимания.

Николас одернул хотевшего было возмутиться Ларкиса и что-то зашептал тому на ухо. Младший барон несколько раз поменялся в лице, покраснел, побледнел, закусил губу, затем нехотя кивнул, только ожег Путника ненавидящим взглядом. Тот это проигнорировал.

— Мы согласны, ваша светлость, — хрипло произнес старший из братьев.

Герцог Торвес хмыкнул. Мотивы новичка он прекрасно понимал, ему самому претили порядки в среде местной аристократии — заветы предков сознательно предавались забвению, родовые кодексы извращались, правила поведения изменялись. Молодые аристократы на глазах превращались в откровенных подонков, а их родители не обращали на это внимания. Почему? Мэтр не раз пытался говорить с влиятельными господами из Таорага, как называлось собрание наиболее влиятельных лордов Аталана, но они в упор не видели ничего дурного в поведении детей и не разделяли его обеспокоенности. Кому-то все это было выгодно, какому-то очень умному и умелому манипулятору, которого никак не удавалось вычислить. Может этому молодому магу удастся? Судя по всему, хитроумный ректор поставил на него, что-то он об этом Вирте Даре знает такое, чего не знают остальные.

Заверив передачу вассального контракта Патрисии Далег герцогу Хайратскому, мэтр Халанг принялся наблюдать. Ошарашенные происшедшим студиозусы сбились в кучки и негромко перешептывались. Преподаватель усмехнулся — теперь никто из них не станет ничего предпринимать против новичка. Герцогский титул давал огромные преимущества, никто не рискнет навлечь на себя месть высокого дома. Особенно если учитывать возможности и способности самого Вирта Дара. Никто, кроме него, не способен открывать проходы в Преисподнюю. И, тем более, спроваживать туда кого-то живым.

Вскоре герцог Хайратский снова поразил преподавателя, он тут же изменил контракт с полного вассалитета, по сути рабства, на покровительство и попросил заверить изменения. Мэтр без промедления сделал это, и контракт вступил в действие. Тем самым Вирт брал на себя обязанности защищать Патрисию от кого бы то ни было, оплачивать ее обучение, всячески помогать и способствовать развитию ее даров. Хотя какие дары могли быть у этой серой мышки из первого поколения магов в семье? Видимо, он снова чего-то не знает.

Незаметно повесив над дуэльным залом сканирующее плетение, мэтр Халанг следил за студиозусами, а прежде всего за новичком. Его заинтересовало ради чего тот отдал такие деньги за самую обычную мещанку со слабым даром. Что-то здесь было не так, и следовало выяснить, что именно. Ее и в вассалы-то взяли только нищие Тауберги, которым рассчитывать на что-то лучшее не приходилось. Еще и истеричка — ее всего лишь использовали, как женщину, причем без особых изысков, просто поимели, молодые бароны всяческих новомодных извращений не признавали, однако Патрисия после первой же ночи с ними стала походить на труп, только слезы по щекам стекали, а в глазах застыло беспросветное отчаяние. Религиозные фанатики ее, что ли, воспитывали? Только у последних девственность имела какое-то особое значение. Ведьме же девственницей быть не пристало, вредно. Стоп, молодой герцог подошел к девушке. Интересно будет послушать их разговор, может, что-то прояснится.

— Сударыня, как вы могли убедиться, вы более не вассал, я вам не сюзерен, а всего лишь покровитель, — слегка поклонился Вирт. — Отныне любой, попытавшийся вас обидеть, будет иметь дело со мной.

— А что за это потребуется от меня? — дрожащим голосом спросила Патрисия. — Опять… это?..

— Не обижайтесь, но в данном смысле вы меня совершенно не интересуете, — позволил себе легкую улыбку молодой герцог. — Мне нравятся женщины, которые сами это любят и требуют выполнения своих желаний. В вас я заинтересован потому, что вы обладаете очень редким даром. И если кто-то из таких, как я, встречает подобного вам, то он обязан приложить все силы, чтобы дар раскрылся. А далее вы сами поймете, кто вы, что вы и куда вам идти. Помочь вам выйти хотя бы на начальный уровень Открывающей Путь — мой священный долг. Так что вы мне ничем не обязаны. Мне очень жаль, что я не встретил вас до того, как вы столкнулись с этими подонками, и вам успели нанести психотравму. Я отправил запрос на поиск Целителя Душ, но когда таковой найдется и когда прибудет в Аталан, я понятия не имею.

«Открывающая Путь? — удивился про себя мэтр Халанг. — Это что еще за дар такой странный? Никогда не слышал…»

Однако стало ясно, что высокая чувствительность и боязнь стрессов присущи этим самым Открывающим Путь. Вирт Дар, похоже, знает, о чем говорит. Интересно. Надо будет поискать в архивах, может там найдется что-нибудь по поводу этого дара.

— То есть то, какой я человек, значения не имеет… — горько усмехнулась Патрисия. — Что ж, ожидаемо. Благодарю и за это. Насколько я понимаю, другим попавшим в такую же ловушку вы помогать не станете?

— Кое-кому помогу, — пристально посмотрел на нее Вирт. — Но меня действительно мало интересуют разумные с тусклыми душами. Иначе говоря, обыватели. Однако практику насильного вассалитета в Академии я постараюсь прекратить. Ректору, насколько мне известно, она тоже не нравится. Вам еще повезло, вас использовали только двое братьев, а контракт некого Мирко Торха, учившегося в вашей группе, вообще продали в женский публичный дом для извращенок. Учиться дальше ему запретили.

— Так вот куда он подевался⁈ — ахнула девушка, прикрыв рот рукой. — Бедняга! Это же ужас какой-то…

— Его контракт я тоже выкуплю, такой судьбы никто не заслуживает, — вздохнул Путник. — Прошу сообщить, чего вам не хватает для учебы. Вы моя подопечная, поэтому я обязан обеспечить вас всем необходимым.

— Нельзя ли переселиться из общежития? — поежилась Патрисия. — Там…

— Что?

— Стало известно, что я… постельная игрушка… Некоторые уже подходили к Таубергам и предлагали деньги за то, чтобы использовать меня… Девушки пальцами на меня показывают… Мне… Мне стыдно…

— Не проблема, — заверил Вирт. — Через десять дней будет готов мой особняк, я готов предоставить вам покои. И поклясться, что вас никто и никогда без вашего желания не тронет. Десять дней потерпите?

— Потерплю, — закивала девушка, чувствуя невыразимое облегчение. — Постараюсь поменьше выходить из своей комнаты. А насмешки выдержу.

— Хм-м-м… — потер подбородок Путник. — Это не дело. Знаете трактир «Мозговая кость»?

— Кто в столице его не знает?

— Я остановился там. Могу снять номер и для вас, чтобы вам не терпеть насмешки. Да, вот еще что. Возьмите этот комбинезон.

Он достал из ниоткуда серебристый сверток. Мэтр Халанг покачал головой — однозначно сумка путешественника с пространственным карманом. Очень дорогая штука! Мало кто может себе ее позволить.

— Когда развернете, капните кровью на эмблему на груди комбинезона, затем наденьте на голое тело, — продолжил Вирт. — Он может принимать любую форму, то есть другой одежды вам просто не понадобится — комбинезон способен стать платьем, мантией, шубкой, юбкой с блузкой или чем-то другим, причем того вида, который вы только способны себе представить. Не требует белья, самоочищается, очищает, защищает и исцеляет тело. Даже бесследно впитывает… э-э-э… отходы жизнедеятельности, если это потребуется.

Поняв, что он имеет в виду, Патрисия отчаянно покраснела и смущенно потупилась. Однако не стала отказываться. Раз этот странный герцог считает себя обязанным заботиться о ней, то не стоит создавать ему дополнительных проблем. Главное, что больше никто не потребует ложиться с ним! Девушку тошнило от всего, что проделывали с ней браться Тауберги. После этого она, наверное, никогда не сможет стать счастливой, даже если полюбит кого-то — будет шарахаться от близости, как демон от ладана. Патрисия никогда не была глупой, интересовалась психологией и много читала. Но была мечтательной книжной девочкой и представить себе не могла, что после поступления в Академию с ней такое сотворят. Отец после случившегося плакал, пытался куда-то жаловаться, но ничего поделать не смог — он ведь всего лишь чиновник магистрата. Никто против аристократов.

Их разговор слышали также стоявшие невдалеке студиозусы, в том числе и Эркат с Тархитом. Они переглянулись и дружно покачали головами. Надо же, простолюдин оказался на самом деле герцогом. Причем его взгляды совпадали с взглядами их родов, непопулярными среди аристократии Аталана. Обоим вспомнились откровения отцов, что ректор долго терпеть происходящее не станет и обязательно примет меры. Похоже, начал принимать. Напустить на любителей принудительного вассалитета такого мага, как Вирт Дар, многого стоит. Давно пора немного отрезвить зарвавшихся дам и господ. В этот момент молодой герцог попрощался с Патрисией и подошел к ним.

— Хочу поблагодарить, господа, за предупреждение и рассказ о судьбе Мирко Торха, — с едва заметным поклоном сказал он. — Я бы хотел выяснить, в каком он публичном доме, и выкупить его контракт. Никто не заслуживает столь страшной судьбы, если только сам ее не желает.

— А что, бывают те, кто могут подобного желать? — не поверил виконт.

— Вы поверите, но чего только ни бывает, — усмехнулся Вирт. — Мне, например, нравится многое из того, что другие считают извращениями. Поэтому я буду только рад паре ночей с графиней и ее подругами, — он покосился на светловолосую красавицу, не спускавшую с него похотливых глаз, — поскольку меня огласка моих предпочтений ничуть не пугает, репутация мне безразлична. Я точно знаю, кто я такой, и мнение других по этому поводу меня не волнует.

— Ясно, — кивнул Эркат. — Я выясню точный адрес публичного дома и сообщу вам. Благодарю за участие в судьбе несчастного Мирко. Я… я не имею достаточно средств для его выкупа…

— Зато я имею и выкуплю, — заверил герцог. — Вы не подскажете, у нас сегодня еще есть лекции?

— Через полчаса занятие по боевому искусству на внешней площадке. Советую заранее переодеться, граф Ринадо очень требовательный и жесткий преподаватель, он не жалеет никого, даже девушек охаживает своей палкой только так, если они неправильно выполняют упражнения. Не советую обедать, мы с Тархитом однажды пообедали перед тренировкой, так очень об этом пожалели. Лучше после занятий поесть.

— Пожалуй, вы правы, господа, — задумчиво посмотрел на них Вирт. — Приглашаю вас в «Мозговую кость», я там остановился. За мой счет. Вы не против?

— С нашим удовольствием, герцог! — поклонились молодые аристократы.

Побывать в легендарном трактире им давно хотелось, но было не по карману. Да и приятельские отношения со столь сильным магом лишними не будут. Может, это вообще начало дружбы. Все ведь возможно.

Студиозусы, распрощавшись с мэтром Халангом, отправившимся к ректору, чтобы доложить о случившемся, потянулись в раздевалку тренировочной площадки, расположенной метрах в трехстах от здания Классического факультета. Сердить графа Ринадо никому не хотелось — отходит палкой так, что к целителям попадешь. Ничего приятного, между прочим!

Тархит отметил про себя, что Вирт не стал переодеваться — его одежда словно бы поплыла и преобразовалась в свободные одеяния странного покроя. Тот, заметив удивленный взгляд, пояснил, что его комбинезон, как и подаренный Патрисии, может преобразовываться в любую нужную владельцу одежду. Представив себе, сколько может стоить подобный, барон только нервно поежился — ему точно не по карману, ему бы на оплату учебы хватило, да сестрам, а их пять, на приданое. Покойный отец своими эскападами почти разорил род, авантюрист несчастный. А герцог, судя по его поведению, несметно богат, деньгами швыряется без счета.

Прозвучал колокол, начался урок. Студиозусы едва успели выстроиться в неровную шеренгу, как появился тренер — высокий темноволосый мужчина с безразличным лицом и цепкими черными глазами. Он окинул строй ленивым взглядом, на мгновение остановившись на Вирте. Затем поздоровался.

— Как вижу, у нас новичок, — голос графа походил на скрип несмазанной телеги. — Представьтесь.

— Вирт Дар, герцог Хайратский, — наклонил голову Путник.

— Боевой опыт имеется?

— Видимо, да, поскольку есть боевые навыки.

— Видимо? — вскинул бровь преподаватель. — Это как понимать?

— Потерял память, — ответил Вирт. — Иногда кое-что всплывает, но именно кое-что. Для восстановления прохожу обучение заново.

— Ясно, — задумчиво посмотрел на него граф Ринадо. — Возраст известен?

— Очень приблизительно, но не менее нескольких сотен лет. В разных телах. Иначе говоря, много раз воплощался. Это одна из причин потери памяти.

— Хорошо, сейчас проверим, на что вы способны. Идите сюда.

Путник вышел вперед, и преподаватель без предупреждения нанес ему несколько быстрых ударов руками и ногами, однако не попал — Вирт легко уклонялся, отпустив подсознание, как учил Кай. Измененное тело, как выяснилось, имело немало навыков. Граф Ринадо увеличил темп атак, однако Путник все так же уходил от них, порой пропуская удары в каком-то сантиметре от себя.

— Атакуйте! — велел преподаватель.

Вирт нанес несколько не слишком уверенных ударов, которые граф легко парировал, однако когда он применил приемы, поминающие приемы айкидо, используя силу противника, тот попался и оказался на земле. Легко перекатился и встал на ноги.

— Очень неплохо, — кивнул он. — Что это за техника вам известно?

— В последнем мире, где я жил, нечто подобное называлось айкидо — использование силы противника против него самого.

— Любопытная концепция, — хмыкнул граф. — У вас есть информация по ней?

— Да, только надо перевести тексты на понятный вам язык, — кивнул Путник. — Я попрошу дух моего корабля сделать это.

— Буду благодарен. Вернитесь в строй. Сегодня мы займеся оборонной тактикой Вертена. С оружием и без него. И без применения магии! Начинаем разминку.

Мастер принялся гонять студиозусов, заставляя их разминать каждую мышцу тела. Они стонали, порой подвывали, но граф был безжалостен и охаживал провинившихся по спине палкой. Не сильно, но больно и обидно. Вирт легко делал все упражнения, даже не запыхавшись — его измененный организм был способен на много большее. Мастер быстро заметил, что новичку просто скучно, и велел ему разминаться отдельно от других, но так, чтобы разогреть мышцы. Путник кивнул и занялся акробатикой, сделав для начала с полсотни фляков с выходом на двойное сальто. Граф при виде этого снова приподнял бровь и задумчиво похмыкал. Затем Вирт отпустил тело и принялся крутить ката, сами по себе возникающие в памяти. То ли это были остатки прошлой памяти, то ли что-то внедренное кайсатом. Это заинтересовало мастера еще больше, он то и дело бросал на Путника задумчивые вгляды.

После разминки группа принялась разучивать несколько связок для боя без оружия, а вот Вирту преподаватель выдал боккен, деревянный меч, и велел вспомнить все, что тот помнит о мечном бое. Он снова отпустил тело и принялся атаковать невидимого противника. Через некоторое время граф напустил на студиозуса пару тренировочных големов, которые задали Путнику жару, он едва успевал отбиваться. Причем скорость их движений все время возрастала, и, в конце концов, Вирт получил боккеном по голове.

— С мечом дела обстоят похуже, — констатировал граф, остановив големов. — Вам придется поднапрячься, чтобы вернуть форму. Рисунок вашего стиля мне приблизительно ясен, смогу помочь восстановить.

Когда урок закончился, пропотевшие студиозусы поспешили в душ — благо он на тренировочной площадке имелся. Один Вирт, благодаря комбезу, был свеж и чист, однако от душа не отказался — всегда любил водные процедуры. Натруженные мышцы сладко ныли, и это ощущение ему нравилось — их давно следовало заставить как следует поработать.

Вскоре студиозусы разбежались по своим делам, а Вирт в компании Эрката и Тархита отправился в «Мозговую кость». Следовало в непринужденной обстановке выяснить многое о жизни в Темном Пространстве. Также требовалось снять номер для Патрисии, которая должна прибыть немного позже. Девочке действительно не стоит оставаться в общежитии, слишком она чувствительна и ранима.

Новая жизнь сверкала всеми красками, и, если честно, Вирту она пока нравилась. Что будет дальше он не знал, но надеялся, что справится со всем. И будь что будет!

Глава XVI

Граф Ирвин Эстаро Дельмар хмуро смотрел на своего седого, трясущегося сына, по щекам которого текли потоки слез, и сжимал кулаки от гнева. Мальчишка, конечно, сам виноват, слишком самоуверен был, решил сразу наложить руки на перспективного новичка — такие в вассалах всегда полезны. А тот осмелился отказать, а затем и вовсе принял вызов на дуэль вместо того, чтобы извиниться и подписать контракт. И, по слухам, спровадил Ремита на десять минут в Преисподнюю, хотя это совершенно невозможно. Однако место, где оказался наследник рода Дельмар, ничем не лучше — он вернулся оттуда уже таким. И лучшие целители ничего не могут поделать. Бедняга рыдает и корчится в ужасе, шарахается от любого прикосновения. Проклятый Вирт Дар, сделавший это с его сыном, ответит! За все ответит!

В дверь просочился глава службы безопасности, Эстан Давин, простолюдин в прошлом, но очень хитроумный и изворотливый, за что глава рода его и ценил. Он был отправлен выяснить все возможное о новом кровнике Дельмаров — прощать случившееся с его наследником граф не собирался.

— Ну что? — не выдержал Ирвин. — Ты выяснил что-нибудь об этом подонке?

— Выяснил, — хмуро ответил Эстан. — К сожалению, все намного сложнее, чем казалось на первый взгляд.

— О чем ты?.. — удивился граф. — Что сложнее?

— Все, — лаконично ответил безопасник. — Во-первых, Вирт Дар не простолюдин, а герцог Хайратский, печати и корону видело множество свидетелей.

— Так почему он сразу не показал себя⁈ — взорвался Ирвин. — Ремит, хоть и глуповат, никогда не полез бы на герцога!

— Ситуация крайне отвратительная… — вздохнул Эстан. — По собственным словам Вирта Дара, он хотел проверить, действительно ли аристократы Аталана не имеют чести и превратились в подонков.

— Не понял… — ошарашено посмотрел на собеседника граф. — Поясни.

— Цитирую слова герцога, — поморщился безопасник. — Это не я сказал, а он! Слушайте, внимательно слушайте, ваше сиятельство, это по-настоящему страшно. «Вы, дамы и господа, потеряли не только совесть, но и честь. Принудительный вассалитет — это настолько большая подлость, что у меня слов для описания не находится. Вассалитет может быть только и исключительно добровольный! Помимо того сюзерен имеет обязанности перед вассалом, обязан обеспечивать его безопасность и процветание. И уж ни в коем случае не принуждать его или ее к постельным утехам! На такое способен только бесчестный подонок! Я и представить себе не мог, что аталанские аристократы так низко пали».

— Очередной приверженец старых порядков… — помрачнел Ирвин. — Да как они не понимают, что ситуация изменилась⁈ А значит, пора менять законы и обычаи! Слепые идиоты! Простолюдинов давно пора поставить на место! Они слишком обнаглели!

— С точки зрения старых родовых кодексов, мы действительно не имеем чести, — пожал плечами Эстан. — Мало того, являемся предателями крови и магии. Возможно вы не в курсе, мой господин, но у многих разделяющих ваши взгляды на ауре появилась печать предательства, которую они скрывают всеми способами, но полностью скрыть такое невозможно. Можете меня наказать, ваше сиятельство, но вы совершили ошибку, присоединившись к клике Халадара. Я…

— Это мне решать, ошибка или нет! — грубо оборвал его граф, который тоже во многом сомневался, но признаваться в этом не хотел даже себе самому. — Что там дальше с этим герцогом?

— Он несметно богат, — голос безопасника сделался безразличным. — За выкуп вассального контракта некой непримечательной девицы, обладающей нужным ему даром, уплатил баронам Таубергам два слитка адамантита, стоящих в несколько раз больше, чем все имущество упомянутых баронов. После этого немедленно перевел девицу из вассалов в подопечные, поставив ей в ауру свою метку и пообещав любому обидевшему ее спровадить в ад навсегда. За свое обучение и обучение еще нескольких подопечных он также заплатил адамантитом. Еще пара интересных подробностей. Вирта Дара представил группе лично декан, причем прямо предупредил, что связываться с ним не стоит. Очень жаль, что ваш сын не внял этому предупреждению. Также герцог владеет странным кораблем, проникнуть на который не смогли даже лучшие взломщики воровской гильдии — корабль кажется призраком. Магия на него вообще не действует. Никакая. Как и артефакты. И…

— Что?

— Мне удалось подкупить секретаршу ректора и кое-что узнать у нее, прежде чем мои коллеги из СБ Академии взяли ее. Юная дроу подслушала разговор шефа и декана Классического факультета с неким молодым человеком, судя по описанию, Виртом Даром. Этот молодой человек признался, что является потерявшим память Путником Перекрестка. Что это такое мне неизвестно. Говорят, оные Путники упоминаются в неких древних легендах.

— Путником Перекрестка?.. — полезли на лоб глаза Ирвина, он сперва побледнел, а затем и вовсе позеленел. — Если это правда, то нужно немедленно сворачивать все операции против него! В архивах нашего рода сохранилось немного информации об этих существах! Они невероятно опасны и абсолютно неуязвимы! Если что было не по ним, то они целые империи в порошок стирали. Да-да, в хрониках об этом четко написано.

— Даже так?.. — изумился Эстан. — Тогда конечно, не стоит вызывать гнев столь могучего существа. Мне теперь ясно, почему ректор вокруг него так увивается. Кстати, герцог предложил целителям, когда они прибыли за вашим сыном, исцелить его в каком-то артефакте. Они отказались, сказав, что сами справятся, однако не справились. Может обратиться к нему?

— Попытайся, — хмуро пробурчал граф, о чем-то лихорадочно размышляя. — Если Путнику настолько не нравится наша новая политика, то закабаливание перспективных вассалов придется сворачивать. Иначе он сделает это способом, который нам вряд ли понравится. Но послушают ли меня остальные?.. Не уверен…

— Вряд ли послушают, — покачал головой безопасник. — Особенно Халадар. Простите, ваше сиятельство, но вы, похоже, не понимаете насколько опасен этот белобородый пакостник. Согласно выводам аналитиков, именно он стоял за устранением старшего поколения аристократов, когда их дети еще не были до конца обучены. Доказательств нет, все следы хорошо подчищены, но умным людям достаточно намеков, чтобы все понять. Халадар вами манипулирует, добиваясь каких-то своих, неясных мне целей. Для чего ему понадобилось убедить вас всех, что принудительный вассалитет хорошая идея, я не знаю. Но ненависть к аристократам в среде простонародья растет с каждым днем. Ректор, со своей стороны, это видит и усиленно поддерживает талантливых простолюдинов, защищая их от вас. Его и почитают защитником. А вас, господа, считают чудовищами и скотами! Вы не воспринимаете всерьез простой народ? Очень зря, толпа сметет всех ваших бойцов и не заметит этого. Стоит ждать бунта и большой крови. Возможно, Халадар именно этого и добивается.

— Может, ты и прав, — не стал возражать Ирвин. — Но я слишком увяз в планах старика, безнаказанно выбраться будет стоит больших денег и немалых усилий. Хотя меры к этому я начну принимать сегодня же. Только не уверен, что получится. Никак не могу понять, чего же он хочет…

— Цели бородатой сволочи мне тоже неясны, я уже говорил об этом, — признался Эстан. — Он слишком хитровыкрученный, в любой фразе десяток подтекстов, причем поданных так, чтобы понять о чем идет речь в действительности было невозможно. Прикрывается неким всеобщим благом и прочей высокоморальной чушью, однако при ближайшем рассмотрении его действия идут вразрез с любой этикой и моралью. Этот человек однозначно чего-то добивается, но чего? Одно могу сказать — ничего хорошего никого не ждет, если Халадар добьется своих целей. Мне странно, что вы этого не понимаете, ваше сиятельство.

— Почему ты не говорил мне этого раньше? — потяжелел взгляд графа.

— Я пытался, но вы отказывались меня слышать, — горько усмехнулся безопасник. — Потребовалась беда, чтобы вы услышали. Я бы на вашем месте тайно встретился с ректором и все ему рассказал, я такую встречу смогу организовать.

— Рано! — отрезал Ирвин. — Для начала посмотрим на дальнейшее поведение герцога Хайратского. Попроси у него помощи в исцелении Ремита, вдруг действительно поможет. И если поможет, то с ним можно будет попытаться поговорить. Если он захочет, конечно. Сильным на желания слабых наплевать. Да, ты можешь сделать так, чтобы бывшая секретарша ректора навсегда умолкла? Не хотелось бы, чтобы информация о Путнике разошлась.

— Сделаю, — кивнул Эстан. — Есть обязанные мне разумные в СБ Академии, они позаботятся. Позвольте удалиться?

— Иди и работай.

Ночью в камере внутренней тюрьмы СБ Академии неожиданно умерла молодая изнанница-дроу, взятая с поличным на продаже секретов господина ректора. Без всяких видимых причин. На это почему-то никто не обратил внимания, дежурный целитель оставил в деле запись: «Смерть наступила по естественным причинам», после чего оно было отправлено в архив, а тело девушки сожжено в ближайшем крематории. Пепел захоронили.

* * *

Как оказалось, следующий день был у студиозусов Классического факультета выходным — такое счастье выпадало им всего один раз в декаду. Вечером они с Эркатом и Тархитом хорошо посидели в «Мозговой кости», перепробовав кучу земных и местных блюд. Запивали винами и пивом, крепкие напитки Вирт решил не выставлять — мало ли как местные жители на них отреагируют. Хотя позже выяснил, что здесь известны и водка, и подобие коньяка, и множество незнакомых ему. Ядреной крепостью и непередаваемым «ароматом» отличались гномий нарпак и орочий хот.

Вирт ненавязчиво расспрашивал новых приятелей о порядках в Академии, Стархейме и вообще Темном Пространстве. Некоторые обычаи приводили его в сугубое изумление. Особенно в орочьих и темноэльфийских кланах. У первых, например, девственность у девушки считалась позором, но и самостоятельно лишаться ее она права не имела, обязана была прийти к старейшинам, и ее на площади имело не менее десяти мужчин. У вторых куда худшее ожидало молодых парней — у дроу, как и было описано в земной фэнтези, мужчины считались никем и ничем, покорно выполняя волю женщин. Нет, бунтарей хватало, но их безжалостно изгоняли из кланов. Впрочем, в Стархейме им неплохо жилось и в одиночку — работы хватало всем желающим, невзирая на то, что население огромного города перевалило за сорок миллионов. Цены столетиями держались на примерно одинаковом уровне — попытки повышения приводили к изгнанию торговца из Темного Пространства навсегда. Понятия «биржа» и игры на ценах отсутствовали, а любые попытки их ввести жестко пресекались, что очень раздражало богатых разумных, которых держали в определенных рамках, не позволяя обогащаться сверх принятой нормы.

Ректорат Академии, являющийся реальным правительством страны, действовал очень жестко, а порой и жестоко, что Вирт полностью одобрял. Всяких сволочей нужно держать в строгости, или они превратят мир вокруг в адскую клоаку. Вспомнить хотя бы жуткие 90-е годы в России. Сразу как настала «свобода» от совести, чести и всех положительных человеческих качеств, наверх полезла грязная пена. Подонки, которые в обычное время сидели тихо, стараясь не привлекать к себе внимания правоохранительных органов. Жуткие пляски на костях, которые они устроили на развалинах великой страны, забыть невозможно — это был откровенный кошмар. И так будет в любом месте, где им позволят творить все, что им хочется. А стоит только прижать подонков к ногтю, как жизнь нормализуется.

Путник надеялся, что ректор прислушается к его совету и начнет давить наиболее одиозных личностей, ведущих Темное Пространство к развалу и гражданской войне. Таких нельзя жалеть, поскольку сами они никого не пожалеют — для них важна только их власть и их благополучие. А на то, какую цену за это придется заплатить другим, им плевать с высокого потолка. Он намеревался помочь ректорату всем, чем сможет, даже если придется перерезать главарей заговора лично. Надо только выяснить, кто они и кто за ними стоит. А последнее очень важно, кукловода обязательно надо отыскать, подобные личности никогда не останавливаются, они играют чужими жизнями и судьбами, перекраивая их так, как самим угодно. Поэтому манипуляторов надо отыскивать и уничтожать любыми способами. Это как отстреливать бешеных собак — профилактическая мера.

Многое рассказанное Эркатом и Тархитом вызвало у Вирта буквально оторопь — слишком Аталан отличался от всего привычного ему. Настолько, что хотелось ежиться. В нем существовали места со своими обычаями и законами, хотя общие для Темного Пространства законы соблюдали и там. По очень простой причине — не желали незваного визита стражи Академии. В глубине пластин, толщина которых достигала четырех-пяти километров, располагались каверны, населенные самыми разными разумными — правда в глубине жили, в основном, самые бедные или самые нелюдимые. Такие, как особо консервативные гномьи и темноэльфийские кланы. Также там обосновались так называемые белые кархии — человекоподобные существа, способные иметь общих детей с представителями любой другой расы. Все они являлись очень красивыми молодыми женщинами, вот только отличались дикими обычаями и не менее дикой жестокостью. Для мужчины попасть в их руки означало медленную и мучительную смерть, причем беднягу так заморачивали, что он на все соглашался добровольно и смеялся, когда его медленно резали на куски, принося в жертву своему божеству. За кархиями давно охотилась стража, но поймать не могла уже которое десятилетие — хорошо скрывались.

Но что импонировало Вирту в Аталане, так это число ярких душ. На Земле хотя бы тусклыми искорками обладал один человек из нескольких сотен, здесь же один из десяти, а то и из пяти. Местные женщины вообще восхищали Путника — они почти поголовно были именно женщинами с ярко выраженной женской сутью, а не существами неизвестного пола. Они хотели очень многого в интимном смысле и добивались исполнения своих желаний любой ценой, порой даже насилием. В отличие от земных пустышек, холодных и ни на что не годных. В итоге, с точки зрения последних, в Темном Пространстве царил откровенный разврат. Вирту это страшно нравилось, ему всегда казались дикими исключительно парные отношения, он хотел совсем другого и совсем иначе. Мало того, в Стархейме существовали тысячи заведений, в которых шли постоянные, никогда не прекращающиеся оргии, к которым мог присоединиться любой желающий, а когда надоедало — уйти. И женщин в таких заведениях было большинство. Самых разных рас и народов. Никого это не смущало и не удивляло, их поведение воспринимали, как должное.

Количество борделей и публичных домов самой разной направленности и на любой вкус в Стархейме зашкаливало. Проститутки обоих полов хорошо зарабатывали и никто их не презирал. При этом однополые отношения не приветствовались. Точнее, их вообще не было, как ни странно. Возможно, где-то в глубоком подполье что-то такое и существовало, но большинство населения даже помыслить ни о чем подобном не могло. Зато всяческие извращения и способные на них разумные весьма ценились. Семейные отношения имелись самые разные, от парных браков до больших коммун с самым разным числом партнеров. Причем понятие супружеской верности и ревность считались пережитком. Здесь если муж, например, приходил домой и заставал жену с любовником, а чаще всего не с одним, он просто присоединялся к ним. Немногие ревнивцы получали общественное осуждение и, чаще всего, оставались в полном одиночестве, с ними никто не желал иметь дела.

Вирту откровенно нравился Аталан — здесь даже преступность была какая-то беззубая, убийств почти не случалось, разве что на дуэлях. Грабители только оглушали жертву и часто вызывали к ней целителей. Разные народы и расы жили довольно дружно, помогали соседям в случае неприятностей, вместе справлялись с большими бедами, как было во время предыдущего прорыва Хаоса, когда погибла чуть ли не четверть населения столицы. Вот только рабство и насильный вассалитет, не сильно от рабства отличающийся, были не по вкусу Путнику. Впрочем, к рабам и закабаленным относились относительно гуманно, голодом никого не морили и не избивали. Магические клятвы, данные закабаленными, и так справлялись. Темное Пространство вполне себе неплохо жило бы, если бы только жаждущие власти аристократы не мутили воду. И Вирт дал себе слово, что не позволит им превратить это удивительное место в очередную клоаку, где невозможно жить.

Естественно, в Аталане хватало своих недостатков. Но где их нет? Однако здесь у всех имелся кусок хлеба, крыша над головой и возможность улучшать свое положение, учиться и совершенствоваться. А это уже очень много. Да, лентяи не жили хорошо, но лентяи нигде и никогда хорошо не живут, если только не тратят деньги предков. Зато те, кто не ленился, достигали многого. Магией, пусть на самом минимальном уровне, владели все жители Темного Пространства. Чтобы допустили к учебе в Академии требовался уровень не меньше третьего октана (на самом деле уровень назывался таоном, но Путник предпочитал привычное по земной фэнтези название), а большинство разумных едва достигало начал второго, что вполне позволяло использовать бытовые плетения. Им, как грамоте и арифметике, бесплатно обучали в начальных школах, которые обязан был посещать любой ребенок.

Этим утром Вирт прогуливался по улицам и улочкам корня Дират Павар и висящих неподалеку летающих островов. Красота многих зданий, особенно выращенных из тела самого корня, заставляла замирать в восхищении. Разумных здесь было не слишком много, по крайней мере, не толпы, как на поверхности основ, но довольно много и очень разных, настолько разных, что глаза разбегались. Причем женщин явно было много больше, чем мужчин, и вели они себя очень свободно и расковано. Некоторые представительницы слабого пола при виде симпатичного парня вообще наклонялись, задирали юбки и без всякого стыда демонстрировали свои прелести, призывно улыбаясь.

Три самых смелых девушки — симпатичная красная орка, непонятного происхождения смеска и тролла с роскошной фигурой — вообще подошли и предложили доставить друг другу удовольствие. Вирт не стал отказываться, поскольку нижние чакры красавиц явственно светились — они этого хотели. Все четверо отошли в ближайшую подворотню и, ничуть не стесняясь, принялись любить друг друга самыми разными способами, кое-какие из которых Путника даже удивили. Для подобных забав, как выяснилось, почти в каждом укромном местечке города имелись специальные беседки с лавками. На прощание Путник хотел что-то подарить девушкам, но они со смехом отказались, сказав, что получили все, что хотели, а больше им ничего не надо. Он даже имен их не узнал. Зато узнал почему местные женщины не боятся забеременеть. На всех девочек Темного Пространства после достижения половой зрелости накладывалось плетение, позволяющее беременеть только, когда сама женщина этого хотела. Чем местные любвеобильные красотки вовсю и пользовались.

В результате случившегося у Вирта было на удивление хорошее настроение, девушки сильно ему понравились, в их желании не было ничего грязного или пошлого. Немного подумав, чем заняться, он решил отправиться на пятнадцатую основу, в самой глубине которой располагались публичные дома, где дозволялось вообще все. Следовало выкупить контракт несчастного Мирко, чтобы тот мог вернуться к учебе.

Ребята во время вчерашних посиделок сообщили Вирту, в какой именно публичный дом попал невезучий парень. Правда его точного местоположения они не знали, но там можно будет спросить. Найдя ближайший телепорт, Путник ввел адрес нижнего уровня пятнадцатой основы, и переместился в огромный тоннель, освещенный солнечным светом. Непонятно было, откуда он берется в подземелье, но Вирт отложил выяснение ответа на этот вопрос.

Осмотревшись, он понял, что оказался в подобии амстердамского квартала красных фонарей, но намного большего. Позже стало известно, что район Запретных удовольствий — да, именно так он и назывался — тянется на добрых шесть километров на пяти уровнях. Только проституток обоих полов здесь работало больше четырехсот тысяч. Ежедневно район посещало около миллиона клиентов, а бывали дни, когда два, а то и три. Но при этом никакая организованная преступность не контролировала тут ничего — едва только сутенеры пытались объединиться, как их безжалостно уничтожала стража Академии. Позволялись разве что добровольные объединения проституток, плюс содержание больших публичных домов. Но одному владельцу позволяли иметь только один, не более.

— Ну и как в этом бардаке отыскать нужное заведение? — почесал в затылке Вирт после первых расспросов, когда ему стал ясен масштаб района.

— А что тебе нужно, красавчик? — подошла к нему странного вида девица с красноватым отблеском в больших черных глазах, ее кожа была светло-сиреневого цвета, а роскошная фигура могла вызвать слюноотделение у любого представителя мужского пола.

— Заведение «Игрушки матушки Литы», — ответил Путник.

— Так оно же для баб только… — растерянно посмотрела на него красотка. — Там мужиков содержат. Ты что, из… этих?..

— Ты что! — брезгливо скривился Вирт, поняв, что она имела в виду. — Знакомый в беду попал, на рабский контракт туда. Хочу помочь, выкупить.

— А-а-а… — покивала девица. — Благое дело. Отведу. Но за это придется заплатить. Нет-нет, не деньги! А вот это…

Она присела на корточки перед Путником и расстегнула ему штаны. Он не стал мешать, хотя и отметил игольно-острые зубы незнакомки, причем в три ряда. Только бросил на них опасливый взгляд.

— Не бойся, не откушу, — захихикала она и принялась за дело.

Мастерицей странная девица оказалась редкой и справилась за несколько минут. После чего довольно облизнулась и позволила Вирту застегнуться.

— А ты интересный, — заявила она. — Идем, отведу тебя к матушке Лите, я как раз к ней и шла. Я там всех ребят знаю, они там такое делают, что больше никто не соглашается. Кого выкупить-то хочешь?

— Мирко.

— Ой, как жаль! Он мастер… Эх… Но ты прав, если сам захочет продолжать, то пусть, а рабом быть негоже. Да, меня Киртаной кличут. Я полудемоница, мамочка в Аталане зачем-то проявилась, папхеном моим, он у меня полуорк-полудроу, заинтересовалась, поимела, выносила, родила меня и тут бросила, я ей в аду и на понюшку пайха не сдалась. Правда деньжат отсыпала столько, что мне еще лет на пятьсот хватит, ячейку в банке открыла.

Только в этот момент Вирт обратил внимание, что на голове девицы имеются два плоских рога. Интересно, почему она рискует хвастаться своим богатством? Не боится грабителей? Вполне возможно, боевые качества полудемоницы скорее всего впечатляющие. Но чем он ей приглянулся? А приглянулся, вон, чуть ли не облизывается, глядя, а нижняя чакра не светится, а ярко пылает. Путник был совсем не прочь покувыркаться с красавицей. Даже невзирая на то, что ее могли подослать те же аристократы, которым его выступление в Академии вряд ли понравилось. Но бояться ему было нечего с такой-то защитой. По крайней мере сам Путник был в этом полностью уверен.

Представившись, он пошел за Киртаной. По дороге на них попытались напасть какие-то ухари, однако Вирт растянул защиту на обоих и сделал ее опасной, после чего нападавшие дружно превратились в пепел, явно сильно впечатлив этим полудемоницу. Возможно, она была причастна к нападению, но Путнику было на это плевать — уж больно хороша, он упускать красавицу не собирался, надо хотя бы один раз с ней переспать.

— Ни хрена себе у тебя защитка… — ошарашено выдавила Киртана, почесав рог. — Никогда такого не видала…

— Да уж какая есть, — усмехнулся Вирт, окончательно уверившись, что ухари работали на нее.

— Теперь на тебя в районе никто не полезет, физию твою срисовали, дураков нет, — хмыкнула полудемоница. — А слухи здесь расходятся быстро.

Идти пришлось довольно долго — веселый дом «Игрушки матушки Литы» располагался в одном из дальних переулков, да и пускали туда далеко не каждую женщину. Мужчин не пускали вовсе, хотя спрашивали, зачем пришли — имелось немало любителей всякого-разного, желающих подзаработать. Если таковые требовались, их принимали. Вот и Вирту, когда они дошли до ничем не примечательных дверей без вывески, охраняемых четырьмя угрюмыми троллями, пришлось подождать, пока Киртана позовет хозяйку. Минут через двадцать вышла молодо выглядящая женщина с такими формами, что Путник сглотнул слюну — он и не думал, что такие фигуры существуют. Вот только глаза матушки Литы говорили о том, что перед ним далеко не юная девушка, а прошедшая огонь, воду и медные трубы опытная шлюха.

— Ну и чего тебе надобно? — хмуро спросила она. — Наниматься пришел? Чего умеешь?

— Нет, не наниматься, — покачал головой Вирт. — Выкупить контракт парня по имени Мирко. Негоже магу его уровня рабом быть. Захочет потом продолжать работать, так наймется.

— Мирко? — улыбнулась матушка Лита. — Хороший мальчик. Безотказный. Рада за него. А ты с него чего за это потребуешь?

— Чтобы вернулся на учебу в Академию, разве что, — усмехнулся Путник. — Ненавижу рабство всей душой. Денег хватает, так чего не помочь человеку?

— А ежели ему нравится?

— Он и добровольно может поработать, раз так. Я сам люблю многие нестандартные вещи, готов делать их любой симпатичной женщине, но только бесплатно, не хватало еще за это деньги брать.

— А чего любишь-то? — прищурилась хозяйка веселого дома.

— Да все, что девушки пожелают, пусть даже самые дикие для простецов вещи, — хохотнул Вирт.

— А ежели они захотят, чтобы ты их ласкал… не тем, чем обычно ласкают мужчины? — прищурилась матушка Лита, затем описала еще пару вещей, от которых любой обычный мужчина шарахнулся бы, как черт от ладана.

— Без проблем все это, — пожал плечами Путник. — Но много времени на развлечения я тратить не стану, я сюда учиться приехал, а не развлекаться. Но иногда можно, особенно такие вещи, как вы говорили.

— Знать я могу тебе письмецо прислать, коли желающие на всякое такое найдутся? — прищурившись, спросила хозяйка веселого дома.

— Присылайте на имя Вирта Дара, Классический факультет, — ответил он. — Будет время и желание, загляну.

— Договорились. Сейчас позову Мирко.

Еще минут через пять появился хмурый светловолосый парень, довольно субтильный. Выслушав Путника, он сильно удивился, но отказываться от предложения не стал — свобода на дороге не валяется. Сглупил, подписав контракт с графиней Ратской, которая и перепродала этот контракт сюда. Ему, конечно, в «Игрушках» понравилось, даже то, что другие считали извращениями, не вызывало особого протеста, понемногу привык, да и относилась хозяйка к пареньку по-человечески, но хотелось все же самому распоряжаться своей судьбой.

— Только… — Мирко пожевал губами. — Я, наверное, извращенец, но мне тут понравилось… Матушка Лита, вы не будете против, коли я вечерами вернусь подрабатывать, как свободный?

— Не буду, милый, — улыбнулась та. — Деньгами не обижу. Рада за тебя, малыш. Ты нам всем понравился. Так что всегда ждем. Но учиться тебе надо, раз боги даром наградили. Только не глупи больше так!

— Постараюсь, — поежился Мирко, вспоминая свое отчаяние после того, как понял, как влип.

Формальности завершили быстро. Вирт заплатил требуемую сумму золотом, после чего получил контракт на руки, порвал его и сжег обрывки огненным плетением. С Мирко тут же спал ошейник, заставляющий его выполнять любой приказ. Счастливый паренек низко поклонился, от всей души поблагодарил и опрометью ринулся восстанавливаться в Академию — обучение он, благодаря наследству от дяди, оплатил полностью сразу после сдачи вступительных экзаменов.

— Может зайдешь, развлечемся? — предложила матушка Лита. — Уж больно жадно на тебя Киртана смотрит, а она мало каких мужчин ценит. Мне интересно, чем ты ее так впечатлил, я тоже присоединюсь. Ты же не против?, девочка — полудемоница отрицательно помотала головой, она была только «за». — Вот и хорошо.

— Ладно, — немного подумав, согласился Вирт. — Но сразу предупреждаю, что ненадолго. Меня вечером ждут в ректорате, — ментальное послание об этом он получил сразу после того, как разобрался с ухарями. — Такие приглашения не игнорируют, сами понимаете.

— Понимаю, — кивнула хозяйка веселого дома, облизав чувственные губы, ее глаза горели нескрываемой похотью. — Идем.

Путник хмыкнул и последовал за ней. Импонировала ему непосредственность местных женщин. Сами хотели и сами добивались исполнения своих желаний, не обращая внимания на препятствия. На Земле способных на такое просто не было, а если и были, то ему не встречались. Он скривился, вспомнив ритуальные «танцы» самца, которые требовались, чтобы получить доступ к телу. И далеко не факт, что это понравится, как бы ты ни изгалялся — большинство землянок только принимало ласки, а сами порой даже не шевелились в процессе, не говоря уже о том, чтобы хоть что-то сделать по собственной инициативе. Так что черт с ними, возвращаться в мир, где ему было так плохо, Вирт не собирался. Здесь намного лучше. Но не следует слишком увлекаться подобными приключениями, прежде всего учеба и восстановление памяти, а потом уже все остальное.

Глава XVII

— Ну что там наш гость? — ректор поднял заинтересованный взгляд на вошедшего декана Классического факультета.

— Великолепно! — хохотнул тот. — Навел среди аристократов такого шороха, что вся столица бурлит. Кто-то в восторге, кто-то в ужасе, кто-то бухтит о страшной мести выскочке, кто-то собирается подлизываться к новому герцогу. Не удивляйтесь, до гостя дошло, что без титула он в глазах старых семей никто, а у него, как сами понимаете, за тысячелетия жизни всяких титулов набралось, как у бродячей собаки блох. Среди них и герцогский нашелся. Полный, с темной призрачной короной. Но перед тем гость спровадил молодого графа Дельмара на десять минут в ад. На дуэли. Тот вернулся седым…

Тимхок откинулся в кресле и весело рассмеялся. Смеялся он долго, со вкусом, захлебываясь и стуча ладонями по подлокотникам.

— Напугал этим наших аристократов до мокрых штанов, небось? — спросил он, наконец, успокоившись.

— Именно, — подтвердил Сархок, сдержанно, но удовлетворенно улыбаясь, аристократов терпеть не мог и он. — Однако идею закабалить гостя они все равно не оставили, пока не узнали, что он герцог. Причем он заявил, что готов добровольно встречаться в интимной обстановке с молодыми волчицами из клики графини Ратской. Да-да, теми самыми, что всех своих любовников делают рабами. Вирт Дар сказал, что готов на все, в том числе и на то, на что последние рабы не соглашаются в постели. Вот только закабалить его не получится. И никто в этом не засомневался. Хотя я уверен, что волчицы обязательно попытаются. Интересно, как он их осадит. А осадит точно.

— Мне тоже интересно, — хмыкнул ректор. — Это все?

— Нет, только начало, — покачал головой декан.

— И?

— Гость выкупил у баронов Таубергов вассальный контракт и взял под покровительство некую Патрисию Далег, ничем не примечательную девицу, слабосилка, дочь чиновника магистрата. Не знаю, откуда старший писарь взял деньги, чтобы оплатить обучение своего чада на Классическом факультете. Но это, в конце концов, неважно. Важно то, сколько Вирт Дар отдал за эту девицу.

— И сколько же? — вскинул брови Тимхок.

— Два адамантитовых слитка, — уронил Сархок, наблюдая за реакцией собеседника, и был вознагражден его полезшими на лоб глазами и отвисшей челюстью. — Он проговорился, что юная Далег — некая Открывающая Пути. Что это такое мне неизвестно.

— Зато мне известно, — подобрался ректор. — Проклятье, да знай я, что у нас учится Открывающая Пути, я бы сам взял ее под покровительство! Разумный с таким даром способен открывать стабильные порталы на любые расстояния и поддерживать их неограниченное время! Даже между разными вселенными. Думаю, эта самая Патрисия вполне способна после обучения открыть даже давно потерянный проход в Средоточие Аталана. Придется договариваться об этом с гостем. А что он за это запросит? Не знаю…

Даже так?.. — потер висок пальцем декан. — Действительно жаль. Но ведь мы, насколько я понимаю, не умеем ни определять, ни обучать этих самых Открывающих Путь…

— Не умеем, — скривившись, признал Тимхок, потеребив аккуратно подстриженными когтями кончик своего острого уха. — Еще что-то?

— Помимо прочего сегодня утром Вирт Дар выкупил контракт некого Мирко Торха, попавшегося в сети молодых волчиц и проданного ими затем в «Игрушки матушки Литы», причем после выкупа тот не бежал из веселого дома, а остался там свободным сотрудником, — Сархок выглядел озадаченным. — Меня это несколько удивило, но это, в конце концов, не мое дело. Удивительно, что сила и талант юного Торха резко возросли после его работы у Литы. Похоже, эта дамочка продолжает играться в древние ритуалы, завязанные на сексе. И весьма успешно, если судить по последним подопытным.

— Да пусть себе играется, — отмахнулся ректор. — Результатами поделится, никуда не денется, если хочет спокойной жизни. Меня Вирт Дар интересует сейчас. И его действия.

— Ничего больше пока не произошло, если не считать слов, сказанных им аристократам, — криво усмехнулся декан. — Похоже, мы забросили в местное болото разъяренного крысана, который без проблем сожрет всех конкурентов.

— Какие слова?

Выслушав цитату, Тимхок задумчиво похмыкал, загадочно улыбаясь, снова подергал себя за кончик уха и покивал. Затем негромко сказал:

— Да, вы правы, это крысан, причем крысан-король. У него своя мораль, своя этика и свои взгляды. Принимать местные он не станет и вскоре начнет наводить свои порядки. Очень хорошо, что у него возник конфликт с Дельмарами и Таубергами, эти семьи в последнее время стали слишком активны, надо бы их приостановить. Да и не помешало бы выяснить, кто стоит за ними. Ни граф, ни барон не способны разработать и воплотить настолько сложную и уравновешенную схему.

— Не способны, — согласился Сархок. — Темное Пространство успешно разрушают изнутри, умело обходя все наши меры противодействия. К сожалению, во главе этого странного заговора стоит явный гений. Подонок, но отрицать его гениальность было бы глупо.

— Вот только этот гений явно не рассчитывал на появление здесь Путника Перекрестка, — предвкушающая, злорадная ухмылка ректора выглядела очень неприятно. — Его визит нам на руку, он однозначно не потерпит всего того, что творится. Главное, не играть с ним, а говорить откровенно. Сильные не любят манипулирования. Какого бы то ни было. Поэтому разговор сегодня будет довольно откровенным. А дальше Путник сам сделает все, чтобы не допустить превращения Аталана в подобие обычных государств, чего добиваются заговорщики. Судя по донесениям особых агентов, а они у меня имеются, вы знаете, ему здесь нравится.

— Я тоже пришел к такому выводу, — кивнул декан, наличию личных агентов у правителя Темного Пространства он ничуть не удивился, особенно если вспомнить хитроумность того. — Я не могу понять другого. Чего добиваются заговорщики. Ведь у любого заговора должна быть цель. Власть? Нет, тут что-то большее. В последнее время среди образованных кругов населения пошли разговоры о каком-то непонятном всеобщем благе. Хотя как благо может быть всеобщим? Оно всегда чье-то, и то, что является благом для одного, для другого станет бедой. И мне эти разговоры конкретно не нравятся, поскольку появились и начали быстро распространяться слухи, что классическая и вероятностная магии — темные, и должны быть запрещены.

— Слышал об этом, — пожевал губами Тимхок. — Слухи очень нехорошие. Надо бы выяснить их источник и нейтрализовать.

— Кстати, насколько я понимаю, совет гостя оказался кстати? — с хитринкой посмотрел на него Сархок. — Вчера несколько наиболее нам мешавших аристократов неожиданно покинули сию юдоль скорби… Кто-то костью подавился, кто-то на лестнице споткнулся, а герцого Норха и вовсе любимые охотничьи собаки загрызли…

— Какие трагические случайности! — радостно осклабился ректор, обнажив три ряда игольчато-острых зубов. — Но мы-то тут причем? Судьба!

Декан мысленно захихикал — он был на сто процентов уверен, что собеседник приложил руку к несчастным случаям с обнаглевшими аристократами. Но при этом ничего доказать невозможно, подручные ректора сработали чисто. Так что говорить об этом вслух не стоит, особенно если вспомнить арестованную вчера секретаршу, осмелившуюся внаглую торговать секретами нанимателя. Вот только кто ее потом убрал в тюрьме? Молодые дроу сами по себе от сердечной недостаточности не умирают, у них здоровья на десятерых хватит.

— Когда ждать гостя? — поинтересовался он.

— Вот-вот придет, — бросил взгляд на стенные часы Тимхок. — Хочу задать ему парочку вопросов.

— Только осторожно, не хотелось бы вызвать его недовольство в результате.

— Естественно, я же не вчера родился.

— Кстати, СБ выяснила, как ваша бывшая секретарша смогла подслушать наш разговор? — решился напомнить о неприятном инциденте Сархок.

— Да, ей кто-то довольно хитрый артефакт дал, — помрачнел ректор. — Древний, сейчас таких не делают. Кто именно выяснить не успели, девочку убрали. Причем сделали это настолько умело, что никаких следов не осталось. Эх, Тейна-Тейна, глупышка, что же ты так подставилась-то?.. Говорил же, что с любой бедой можно ко мне обращаться… Побоялась, дурочка…

Секретарши Тимхока обычно являлись его любовницами, причем случая предательства таковых еще ни разу ни бывало, поэтому для него работа юной дроу на кого-то другого оказалась немалым сюрпризом. Хорошо хоть СБ сработало быстро и арестовало предательницу в течение двух часов. Но кому она успела за это время передать подслушанное? Многим и многим.

— Ее убийство в нашей тюрьме — крайне неприятное обстоятельство, — покачал головой декан. — Похоже, нужно снова чистить СБ, опять там предатели завелись. Хуже всего, что ушла информация о том, что наш гость — Путник Перекрестка. Кое-кто может и знать, кто они такие.

— Это да, — нахмурился ректор. — И я не собираюсь скрывать этот факт от самого Путника. Чревато, знаете ли.

— Да, с такими сущностями, пусть даже забывшими себя, шутить не стоит, — согласно кивнул декан. — Одно спроваживание в Преисподнюю живым чего стоит. Думаю, на герцога уже завтра начнут выходить старшие аристократы, пытаясь выяснить, чем он дышит и кто он вообще такой. Надо предупредить, чтобы был настороже — эти хитровыделанные скоты способны кого угодно вокруг пальца обвести.

Дверь открылась и в кабинет вошла светленькая, почти беловолосая девушка, вся воздушная, тоненькая, она, казалось, не шла, а летела. Очаровательно улыбнувшись, новая секретарша прощебетала:

— Господин ректор, к вам разумный по имени Вирт Дар. Он сказал, что вы его вызывали.

— Вызывал, — подтвердил Тимхок. — Пропусти.

Блондинка снова улыбнулась, слегка поклонилась и исчезла за дверью.

— А эта проверена? — поинтересовался Сархок.

— Это дочь Клейта Ваннеси, — пробурчал ректор. — Если уж ей не доверять, то кому? Но я все равно взял ее под клятвы, причем такие, что не обойти. Плохо, что глупышка решила обязательно залезть ко мне в штаны, а как я после этого буду в глаза ее отцу смотреть? Он мой друг! Приходится держать дистанцию. С незнакомыми девушками было проще. Но пример Тейны говорит о том, что лучше брать надежных. Любовниц и я в других местах найду.

В кабинет вошел Путник. Он слегка наклонил голову, здороваясь с присутствующими. Тимхок тоже приветливо кивнул, улыбнулся и показал на кресло у стола. Декан тоже поздоровался. Гость сел и спросил:

— Что-то случилось? Почему меня вызвали?

— Не то, чтобы случилось, но кое-что обсудить не помешает, — обтекаемо ответил ректор. — Ваши действия я полностью одобряю. Однако они могут привести к некоторым не слишком желательным последствиям. Не для вас, для Академии и Темного Пространства.

— Вот как? — приподнял брови Вирт. — Слушаю вас.

— Думаю, вы уже поняли, что среди нашей аристократии цветет и пахнет заговор, причем, с нашей точки зрения, совершенно дурацкий. Поведение господ вызывает у простонародья глухой гнев, с каждым днем усиливающийся.

— Понял, конечно, — кивнул Путник. — Аталан ведут к гражданской войне, желая разрушить все имеющиеся государственные институты, а на их месте выстроить нечто иное. И мне крайне не нравится то, что они хотят выстроить. Даже в мелочах, которые мне на данный момент известны.

— Они говорят о неком «всеобщем благе», — вставил Самхок. — Вот только что это такое мы никак не можем выяснить.

— А вот это уже более, чем серьезно! — подался вперед Вирт, он не знал, откуда пришла информация, такое не раз уже случалось, зато знал, о чем идет речь. — Всеобщее благо — это редкая мерзость и гнусь. Как только кто-то начинает о нем говорить, этого кого-то следует отлавливать и уничтожать, как бешеную собаку. Адепты всеобщего блага разрушили тысячи цивилизаций, создавая на их месте общества Порядка. По собственному разумению. Они именуют себя светлыми, хотя к истинному Свету не имеют никакого отношения. Их задача — превратить магию в балаганные фокусы, в слабую ритуалистику. Не так далеко от Аталана существует подобная цивилизация — Колтан. Вы тамошних «светлых» не воспринимаете всерьез, а зря — они на все пойдут, чтобы достичь своих целей. Узнайте у местных ревнителей всеобщего блага, чего именно они добиваются, и вы будете неприятно удивлены.

— Даже так? — скрипнул зубами Тимхок. — Благодарю за информацию. Но неужели они настолько опасны?

— Останавливать служителей этой мерзости — одна из главных задач Путников Перекрестка и других подобных нам сущностей.

Немного подумав, Вирт снова заговорил, вспомнив о неком книжном «добром» старичке и его бороде с колокольчиками:

— Хочу рассказать об одном известном мне случае. Некий юноша, ничем не примечательных талантов, закончил магическую школу и задумался о будущем. Гордыней он обладал необъятной и мечтал чуть ли не править миром, считая себя эталоном всего. Его страшно раздражало, что старые, чистокровные семьи владеют знаниями, недоступными больше никому, в том числе и ему, такому умному и талантливому. Да и вообще, по его мнению, никто не должен был иметь никаких привилегий. Через некоторое время юноша встретился с другим молодым человеком, имеющим похожие взгляды, и они, как им казалось, придумали концепцию «всеобщего блага», иначе говоря мира, где все были равны и слабы, кроме правящих мудрых магов, которые решали какие знания доступны остальным, а какие нет. Мудрыми и благими они, естественно, почитали самих себя. Идею парочке, конечно, подбросили извне, ибо она возникает почти в каждом населенном мире. В том мире маги скрывались от простецов, там, в отличие от Аталана, подавляющее число населения не владело магией вовсе, даже на самом минимальном уровне. Молодые люди зомбировали маргиналов, считающих, что только их нация имеет право на жизнь, в одном из государств, униженном после проигрыша в большой войне. И стали медленно вести данных маргиналов к власти. Привели. Затем начали мировую войну. Создавали гекатомбы жертв, на той войне погибло более пятидесяти миллионов разумных, причем то, что творили маги в концлагерях, где содержали пленных, не поддается описанию. Из маленьких детей выкачивали кровь, кожу с татуировками сдирали и шили из нее сумочки, из жира разумных варили мыло, пеплом сожженных тел удобряли поля.

— Какая жуть… — ректор посерел, а декан медленно побелел от услышанного. — Разве такое возможно?..

— Увы, возможно и куда более страшное, — с горечью ответил Путник. — Против страны, считающей, что только она имеет право на жизнь, встал весь мир. И, естественно, победил. Наш молодой тогда еще маг примерно в середине войны понял, что они проигрывают, и разыграл ссору со своим подельником, а затем, перед самой победой союзных сил, вызвал того на дуэль и пафосно победил, заявив, что тем самым спас всех. Его наградили, восславили. Не все, конечно, пришлось сидеть на своей родине, остальные страны жаждали заполучить его в свои руки. Но подонок не сдался, он нашел другой способ дорваться до власти. Он сумел стать директором магической школы и принялся растить себе последователей — светлых фанатиков, которых потом проталкивал во все государственные институты, где они постепенно получали все больше влияния. И через некоторое время начали законодательно запрещать целые отрасли магии, объявляя их тьмой и злом. Программа школы упрощалась, вместо умных и сильных магов она начала выпускать балаганных фокусников. Директора объявили чуть ли не святым, он стал авторитетом для всех. И постепенно уничтожал старые знания, старые семьи и все, что могло угрожать его планам. Грабил сирот, причем так, что никто его заподозрить не мог. И все свои чудовищные преступления оправдывал, говоря, что это во имя всеобщего блага. Вырастил из одного ребенка темного лорда, убийцу и палача. А из второго воспитал псевдогероя, который должен был добровольно пожертвовать жизнью. Опять же ради всеобщего блага. А когда мальчишка пошел на смерть ради тех, кого любил, занял его тело и продолжил свое гнусное дело. Еще лет через пятьдесят магия в том мире была почти забыта, а немногие выжившие маги стали рабами. Так вот, когда я выяснил, что происходит в Аталане, у меня сразу возникло подозрение, что у вас завелся такой вот манипулятор. И его нужно отыскать и обезвредить, иначе неизбежна гибель всего и вся. Мне будет жаль, если столь интересная магическая цивилизация погибнет. Поэтому я готов помочь всем, чем только смогу.

— Очень похоже, что вы правы, некоторые действия наших заговорщиков абсолютно невыгодны им самим, — Тимхок переглянулся с Сархоком, оба выглядели съевшими что-то кислое. — Поэтому наличие координирующего центра, действующего по заранее разработанному плану, мы заподозрили давно. Вот только обнаружить его пока не получается. Стоит приблизиться, как с той стороны жестко рубят концы, не жалея ничего и никого.

— Ежели так, что вполне может быть, что координатора-манипулятора вам просто подставляют, чтобы вы нашли его и немного успокоились, — хмыкнул Вирт. — Кто? Я могу только предполагать. Дело в том, что уже тысячи лет в разных уголках мироздания некие силы пытаются свести магию к цирковым фокусам и бытовым мелочам. Пытаются запретить все, что только можно запретить, объявляя любое сложное магическое действие темным. Причем каждый такой случай, казалось бы, не связан с другими, однако это не так — кто-то очень сильный стремится лишить мироздание сильных и опытных магов. Причину и кто в этом вообще заинтересован выяснить пока не удалось. Я, к сожалению, многого по этому поводу не помню, только сам факт.

— И часто все это удавалось предотвратить? — хмуро поинтересовался ректор.

— Примерно в трети случаев до того, как начали такие ситуации специально отслеживать, — запросил информацию у Кая Путник. — Так что как только где-то заводятся светленькие с воплями о поганой темной магии, которую надо срочно запретить, а книги, где она упоминается, уничтожить, их следует брать за жабры — и на плаху. Иначе они уничтожат все, до чего дотянутся, а когда придет беда, ее окажется нечем встретить. Имеются даже подозрения, что подобные ситуации провоцирует сущность, зовущая себя Единым, вы о ней, несомненно, слышали.

— Слышали, — скривились оба аталанца. — О ней все слышали. Если она где-то заведется, то мир гибнет. Так или иначе.

— Именно, — кивнул Вирт. — Хотя гибнет все же не всегда, если удается справиться со всеми его апологетами, то Единый уходит. Духу моего корабля известны несколько таких случаев.

Немного помолчав, он окинул собеседников внимательным взглядом и снова заговорил:

— Думаю, сомнений в том, что Аталан обрабатывают поклонники «всеобщего блага», уже ни у кого нет. Стоит ли за ними Единый, Сверхи или кто-то им подобный — не знаю, но, скорее всего, да. Уж больно почерк действий знакомый. Хорошо, что влияние удалось отследить на раннем этапе — пока что идет накопление у простонародья гнева против старых семей, которые под чужим влиянием начали порабощать талантливых простолюдинов. Думаю, по столице уже пошли разговоры, что аристократы никого в грош не ставят, что они опасны и пора показать им их место, отобрать знания и богатства. Причем уже чуть тише говорят, что ректорат идет у них на поводу, что вместо него власть должна принадлежать достойным из народа, которых нужно выбирать всеобщим голосованием. Иначе говоря, насаждается так называемая демократия — на словах власть народа, а на деле — власть денежных мешков, находящихся под контролем ревнителей всеобщего блага. Воздействие идет сразу по нескольким направлениям. И его надо остановить, если вы не хотите в ближайшие годы гражданской войны в Аталане, а затем и распада страны. Единственным способом остановить виновных в этом является жесткий отпор. Их надо уничтожать, словно стаи взбесившихся собак, пока не погубили все, к чему прикасаются. Если государство показывает им слабость, не рискуя принимать жесткие меры, то это государство гибнет тем или иным способом.

— К сожалению, выяснить, кто именно стоит за всем происходящим не так-то просто, — тяжело вздохнул Тимхок. — Значит, вы полагаете, что аристократов просто используют?

— Именно так, ничем иным их глупое поведение не объяснить. Разве что именно глупостью. Но она не может быть присуща сразу стольким разумным. Кстати, мне прислал письмо граф Дельмар, отец молодого наглеца, который хотел меня закабались. Просит о встрече. Очень вежливо.

— Было бы неплохо узнать, чего он хочет, — переглянулись ректор с деканом.

— Хорошо, узнаю, — кивнул Вирт. — Мне и самому стало интересно. Он не кинулся мстить за сына, а пытается о чем-то договориться. Этим граф уже показал себя намного умнее большинства. Но я все же хотел бы посоветовать вам как можно быстрее заняться теми, кто заговорил о «высшем» или «всеобщем» благе, особенно теми, кто раньше за этим замечен не был. Это неофиты, они охотно выдадут источник своих новых взглядов. А вот за теми уже придется понаблюдать как следует. Если что, у меня имеются невидимые дроиды… э-э-э… големы, которые не сможет обнаружить ни одно поисковое плетение. Они смогут проследить. Но для начала необходимо знать за кем следить. А мы с вами этого не знаем.

— Знаем, но далеко не всех, — нахмурился Тимхок. — Но узнаем и остальных. И…

— Что?

— Извините, что воспользовались вами, как камнем брошенным в болото. Оно забурлило, и появилась возможность выяснить, кто все это затеял. Мы давно пытаемся изменить ситуацию, но возникает ощущение, что мы вычерпываем дуршлагом воду.

— Да не за что извиняться, — усмехнулся Вирт. — Я предполагал, что так и будет, потому и вел себя на грани фола. Интересно было, что произойдет, что предпримут местные. Теперь мной заинтересовались рыбы покрупнее, вот и погляжу, что они из себя представляют. Обнаружу что-нибудь интересное, сообщу. Нравится мне ваш Аталан, потому не хочу, чтобы он превратился в подобие того же Колтана. А то и в подобие «свободного мира» Земли. Постараюсь этого не допустить.

— Мы будем благодарны за любую помощь, — ректор с деканом в который раз уже переглянулись.

— Не надо, — отмахнулся Путник. — Извините, я не особо верю в благодарность разумных. Да и вообще в их положительные качества, насмотрелся. Потому никого близко к себе и не подпускаю. Мне самому хочется, чтобы Темное Пространство осталось прежним, вот я и помогаю в этом, несомненно, благом деле. Вы мне ничем не обязаны, поскольку я делаю это по своей воле, а не потому, что меня принудили или уговорили. Были бы обязаны, если бы захотели купить мою помощь. Потому прошу сообщить мне обо всех, за кем следует проследить. О ком знаете. Дух моего корабля запишет и проанализирует увиденное големами. И если обнаружит что-то по-настоящему важное, то немедленно мне об этом сообщит. А я сообщу вам. Чтобы не быть голословным — вот.

Он положил на стол три стеклянных на вид пластины.

— Что это? — поинтересовался Тимхок.

— Средство связи и не только, — пояснил Вирт. — Так называемые планшеты. Дотроньтесь вот до этого значка, и в ваш мозг будет передан информационный пакет о том, что это за устройство и как им управлять. Связь через планшет не отследит ни один маг. Она идет через свертку пространства, каждый раз другую, поэтому даже опытный пространственник ее не перехватит. Позволяет передавать любую информацию, в том числе и видеозаписи. Иллюзии происходящего, иначе говоря.

— Благодарю, — наклонил голову ректор. — Это будет весьма кстати. А приобрести такие устройства для государственных служб можно? А то прямоточные зеркала дают весьма ограниченную связь, приходится пользоваться малыми телепортами и курьерами.

— Можно, — пожал плечами Вирт. — В обмен на информацию. Например, у вам наверняка имеются книги из бывших родовых библиотек. Мне не нужны сами книги, только информация из них. Сделать виртуальные копии нетрудно. Да и вообще я бы предложил Академии магический искусственный интеллект, ускоряющий любые математические расчеты в миллионы раз и содержащий в свой памяти миллионы книг. Выдает он их по первому требованию. Я могу вырастить кристалл искина в месте, которое укажете. Но там должен будет иметься магический источник, и расти кристалл будет около полугода.

— Интересное предложение, — осторожно заметил Тимхок, не особо понявший, что такое «искин», но сейчас было не до того. — Книги мы готовы предоставить вам в любой момент.

— В особенности по пространственной магии.

— Хорошо. Есть еще одно обстоятельство. Моя бывшая секретарша подслушала наш с вами прошлый разговор, и информация о том, что вы Путник Перекрестка, куда-то ушла. Допросить ее не успели — скоропостижно скончалась в тюрьме. Иначе говоря, ее убрали, и следователи сейчас землю роют в попытках понять, кто и как.

— Ясно, — скривился Путник. — Что ж, бывает. Ничего особо страшного. Это знание им ничего не даст. Жду от вас список господ, за которыми следует понаблюдать.

— Это я могу предоставить прямо сейчас, — усмехнулся ректор и быстро написал с десяток строк листке бумаги, каждое имя фигуранта сопровождалось его адресом и указанием в каких объединениях он состоит.

— Сегодня же слежка начнется, — Вирт быстро просмотрел список и передал его Каю, на что тот недовольно поворчал, но согласился сделать все нужное. — А теперь прошу разрешения откланяться, мне предстоит встреча с графом Дельмаром. Ее результаты я сообщу. Для этого пусть кто-то освоит планшет. Даю слово, что ментальный пакет не несет никакой другой информации, кроме инструкции по пользованию планшетом.

— Еще раз благодарю за предоставленную информацию, — встал Тимхок, а вслед за ним и Сархок. — Меры мы начнем принимать сегодня же.

Вирт слегка поклонился и покинул кабинет. Ему было интересно, что же скажет отец ненадолго отправленного им в Преисподнюю обнаглевшего аристократишки. Почему-то ему казалось, что этот разговор будет иметь большое значение и для него самого, и для ректора, и для всего Темного Пространства. Так это или нет Путник не знал, однако насторожился. Давно интуиция не посылала ему столь четких сигналов. А значит, нужно вести себя осторожно и тщательно обдумывать каждое свое действие и каждое слово.

Глава XVIII

Два человека, пожилой и молодой, сидели друг напротив друга в кабинете для особых посетителей «Мозговой кости» — здесь и высшие аристократы не брезговали столоваться, не было в столице Аталана лучшей кухни. А в последние дни Хальгыр начал радовать гурманов совсем уж невероятными блюдами, особенно восхитила их красная похлебка со странным названием «борж-ч-ш».

— Вы хотели меня видеть, граф, — спокойно произнес Вирт. — Слушаю вас.

— Мне передали, будто вы говорили, что можете помочь моему сыну исцелиться, — хмуро ответил тот. — Нанятые нами лучшие и самие дорогие целители не справились, Ремит остался полусумасшедшим. Вы действительно способны ему помочь?

— Способен, — пристально посмотрел на него Путник. — Велите доставить его сюда, я исцелю его за несколько минут. Однако вы понимаете, что он сам виноват в своем состоянии?

— Понимаю, — с тяжелым вздохом признал Ирвин. — Слишком нагло себя повел. Хотя я не могу понять другого. Чем вам так не нравится политика закабаления талантливых простолюдинов? Ведь это во славу рода! Им это также выгодно, они получают протекцию.

— Тем, что это подлость, откровенная, — усмехнулся Вирт. — К тому же вы не понимаете, к чему эта политика в итоге приведет. И для чего вас вообще к ней аккуратно подтолкнули. Причем подтолкнули те, кто с важным видом рассуждает о «всеобщем благе», не особо объясняя, что они под этим самым «благом» понимают. Так ведь?

— Так, — после недолгого размышления признал граф. — И что?

Путник снова усмехнулся и объяснил ему, кто такие ревнители «всеобщего блага» и к чему они приводят любую страну, в которой появляются. Он любовался, как медленно вытягивается лицо собеседника. Еще бы, все сказанное оказалось для гордого аристократа немалым сюрпризом.

— То есть, вы утверждаете, что нас используют для того, чтобы поднять в Аталане кровавый бунт? — хрипло спросил Ирвин, когда Путник умолк.

— Именно так, и вы, аристократы, доведшие простонародье до взрыва, послужите всего лишь растопкой в огне этого костра, — подтвердил тот. — Именно ради этого вам внушили идеи превосходства и многое другое. Не буду утверждать, что старые семьи мало знают, но ваши знания не особо интересуют кукловодов, их задача совсем в другом — низвести магию в ничтожество. И уничтожение ваших семей вместе с вашими знаниями прекрасно в эту концепцию укладывается. Вами просто воспользовались, как пользуются, простите уж, презервативом. А затем поступят так же, как поступают с использованным презервативом.

— А с какой целью вы все это мне говорите? — хмуро спросил граф.

— Чтобы вы понимали, в каком положении находитесь, — цинично усмехнулся Вирт. — Вас обложили со всех сторон. Терпение ректората лопнуло, и вскоре за вас возьмутся вплотную. Точнее, если я правильно понял характер господина Варгаха, уже взялись. С другой стороны в вас запустили когти ревнители «всеобщего блага», а эти свою добычу никогда не упускают. Единственный ваш шанс на выживание — сдать ревнителей.

— Да какое до них дело Путнику Перекрестка⁈ — выплюнул Ирвин, у него от гнева темнело в глазах, но аристократ держал себя в руках, умом понимая правоту собеседника. Но чувства бунтовали.

— Вы знаете, кто я, — наклонил голову Путник. — Очень хорошо, я могу говорить более откровенно. Давить ревнителей всеобщего блага в любой точке мироздания — одна из главных задач таких, как я. Почему? Они погубили, именно погубили бесчисленное множество магических и энергетических цивилизаций, а это недопустимо. Так что я не позволю им уничтожить Аталан, превратив его в недоцивилизацию светлых недоумков. И если ради этого мне потребуется уничтожить поголовно всю местную аристократию вместе с семьями, я это без особых угрызений совести сделаю. Мне нетрудно прямо отсюда открыть под вашими особняками провалы, ведущие в очень неприятные места. Однако я не хочу лишней крови. И пока только предупреждаю вас. Остановитесь! Освободите закабаленных и выплатите им компенсации! Забудьте о политике закабаления! Даю вам на это месяц. И да, это именно ультиматум. Терпеть не могу тех, кто ради своей мелочной выгоды готов погубить все вокруг!

На графа его монолог подействовал подобно ушату холодной воды. Он и сам был со многим не согласен, но и представить себе не мог, что действия его единомышленников способны привести к гибели Темного Пространства. Они ведь всего лишь хотели перехватить власть у ректората, считая, что тот распоряжается ею нерационально! Информация о том, что представляют собой ревнители всеобщего блага, оказалась очень неожиданной. И правдивой. Это Ирвин понимал сердцем, сущность высшего порядка вряд ли стала бы ему лгать в таком вопросе. А значит их, считавших себя умными интриганами и политиками, обвели вокруг пальца и использовали. Именно как презерватив, как ни горько это признавать. Но придется, если хочет выжить.

Первым делом следует передать слова Путника здравомыслящим столичным аристократам, а таковых не слишком много. Слишком убедительным оказалась старая, бородатая сволочь. Слишком хорошо его последователи умели капать на мозги. Слишком логичными и близкими оказались их аргументы. Вот только все это оказалось ловушкой. Необходимо успеть вытащить из нее хотя бы старых друзей и родственников. Остальные к нему вряд ли прислушаются. Впрочем, их собственный выбор и их собственная ответственность.

Тем временем в кабинет доставили носилки с телом младшего Дельмара. Вирт достал из пространственного кармана медкапсулу и поместил в нее дрожащего, седого парня, не приходящего в себя. Затем активировал ее и запустил стократное ускорение времени внутри. Не прошло и пяти минут, как совершенно здоровый и вменяемый Ремит сел на край капсулы, растерянно оглядываясь вокруг. Куда только подевались его седина и морщины. Заметив Путника, он дернулся, словно от удара, и съежился, опасливо глядя на разумногого, сотворившего с ним такое.

— Здравствуй, сын! — подошел к нему граф. — Ты очень меня разочаровал своим поведением. Но об этом мы поговорим позже, дома. А пока изволь принести свои извинения герцогу Хайратскому за попытку его закабаления. И поблагодари за то, что он, невзирая на вашу дуэль, согласился тебя исцелить. Лучшие целители не справились, а он исцелил за пять минут.

По виду отца Ремит понял, что тот сильно разгневан, но контролирует себя. Это был очень плохой признак, и он нервно сглотнул слюну, пытаясь понять, в чем ошибся. В этот момент до него дошло, что граф назвал наглого выскочку герцогом, и похолодел. Если он пошел против высшего аристократа, то это чревато большими неприятностями для всего рода. Судя по всему, герцог уже устроил что-то нехорошее, иначе отец не был бы настолько зол. Проклятье, почему он не сообщил, кто он такой⁈ Так же не делают! Так не поступают! Это подлость! Ремит никогда бы слова грубого не сказал обладателю герцогского титула, не совсем идиот.

— П-приношу свои извинения, ваша светлость… — с трудом выдавил из себя молодой человек. — И от всей души благодарю за исцеление…

— Надо же, вы способны вести себя нормально, а не как заносчивый наглец, — покачал головой Вирт. — Когда до вас дойдет, что никого нельзя принуждать к вассалитету, станете человеком. Впрочем, это не мое дело, учить вас жизни, оставлю это на вашего уважаемого отца. Только предупреждаю, что пресекать закабаление разумных на нашем факультете буду любыми способами. Вас я пощадил, следующего, попытавшегося сделать что-либо в этом духе, не пощажу и отправлю туда, где вы побывали, навсегда.

— Но почему⁈ — не выдержал Ремит. — Простолюдины должны знать свое место!

— Вам отец объяснит, — криво усмехнулся Путник. — Вам скажу одно — не хочу кровавого бунта, который уничтожит Темное Пространство. На этом считаю наш с вами разговор завершенным.

Он повернулся к Ирвину и добавил:

— Мое предупреждение и информацию вы получили, граф. Надеюсь, это даст хоть какой-то результат. У вас всех есть месяц, прежде чем я начну уничтожать виновных. И да, ректор мои действия полностью одобрит. Думаю, вы это понимаете.

— Понимаю, — наклонил голову пожилой аристократ. — Благодарю, что озвучили свою позицию и ее причины. По поводу ревнителей «всеобщего блага»… Я немногое могу сказать, давал клятвы. Но очень советую обратить внимание на обладателя имени Халадар. На вид совершенно безобидный, добрый старый чудак, но за очень многими бедами Аталана стоит именно он. В это трудно поверить, но это так. Скорее всего, он далеко не главный в заговоре, но явно многое знает.

— Благодарю, обязательно обращу, — наклонил голову Вирт.

Ему описание этого самого Халадана сразу напомнило «доброго дедушку Дамблдора» из книги Роулинг о мальчике со шрамом. Это сразу вызвало резкую настороженность, поскольку большего подонка в земной литературе найти было бы затруднительно. Придется связаться с ректором и выяснить, известно ли ему что-либо об этом разумном. Скорее всего, он имеет безупречную репутацию добряка и мудрого наставника. Все подобные личности стремятся создать себе именно такую репутацию, не понимая, что этим ставят сами на себя маркер — хищная, безжалостная тварь. И с настоящими добряками их спутает только слепец — фальшь видно любому, кто не закрыл глаза и не заткнул уши.

Распрощавшись с графами Дельмар, Путник отправился к конторе частных сыщиков братьев Шальгар, чья контора располагалась на главном корне одного из больших каменных островов четвертой основы. Очень успешных и дорогих. Троллей, как ни удивительно, но довольно низкорослых для их народа — всего двухметровых. По отзывам, они были способны отыскать иголку в стоге сена, причем в полночь и без особого труда. Похоже, это были местные Шерлоки Холмсы. Не воспользоваться их услугами, чтобы окончательно уяснить расклад в Темном Пространстве, было бы глупо. Сыщики, скорее всего, выяснят, кто играет с «всеобщим благом» и к чему эти игры приведут. Причем можно нанять множество таковых, кто-то да принесет в клювике нужную информацию. Денег у него куры не клюют, а закончатся, так можно будет снова слетать в забытое богами пространство, где он обнаружил Кхару, и набрать там еще несколько тонн драгоценных металлов.

Найдя контору братьев Шальгар, Вирт вошел и с интересом уставился на секретаршу, девушку неизвестной ему человекообразной расы — в ней было что-то одновременно и от насекомого, и от птицы. Справившись у Кая, он узнал, что она является ашрасом, в Аталане их проживает всего несколько сотен. Откуда они пришли в Темное Пространство осталось неизвестным. Данный народ обладал странными способностями — находил правду в любых хитросплетениях лжи. Поэтому лучших следователей и сыщиков, чем ашрасы, просто не существовало. Скорее всего основную работу в агентстве ведет именно эта девушка, а отнюдь не официальные владельцы.

— Здравствуйте, уважаемый господин! — вежливо улыбнулась возможному клиенту секретарша. — Что вам угодно?

— Я хотел бы нанять ваше агентство в полном составе на неопределенный срок, — поздоровавшись, сказал Вирт, выкладывая на стол три слитка адамантита. — Думаю, вы поняли, что это за металл.

Ашраса ошалело уставилась на слитки адамантита, сразу узнав его дымчатый блеск, затем помотала головой, избавляясь от наваждения, но ничего не изменилось — драгоценный металл по-прежнему лежал на столе. Представив себе его стоимость, девушка нервно поежилась — да целый городской район меньше стоил! Это что за сумасшедший богач⁈ Однако упускать такой куш было никак нельзя, эдак ей и на приданое хватит. Хотя замуж и не хотелось, но родители настаивали, а Лерая была послушной дочерью.

— Одну минуту, я позову владельцев агентства, — она, стараясь не спешить, прошла в кабинет братьев Шальгар и рассказала о случившемся.

Грых и Рохаз выслушали рассказ своей юной компаньонки с ошарашенным видом, они уже лет двести брали в компаньоны какого-нибудь ашраса, чтобы тот своим строго логическим мышлением помогал в расследованиях. Потому и преуспевали — такое почему-то никому больше в голову не приходило. Однако весь прежний успех не шел ни в какое сравнение с тем, что им предлагали сейчас. Да и не слишком заняты они были в последнее время, если не считать поиск пропавших домашних любимцев и дрязги купцов. Плюс папаша-деспот захотел разыскать сбежавшую с любовником дочь, но платил настолько мало, что эти поиски откладывались уже который месяц.

— Что думаешь? — потер шрам над левой бровью Грых, только по этому шраму братьев-троллей и можно было отличить друг от друга.

— Не знаю, что и думать, — пожал могучими плечами Рохаз, в их семье он был старше и, как сам считал, умнее. — Сначала поговорим. Возможно, от нас потребуют того, чего мы дать не в состоянии.

— Хорошо. Лерая, зови клиента!

В кабинет вошел высокий светловолосый мужчина, чистокровный человек лет тридцати на вид, однако умные, внимательные глаза говорили, что он намного старше. Вежливо поздоровавшись, возможный клиент сел в кресло для посетителей. Секретарша не стала выходить, а села в уголке, что неудивительно, поскольку она являлась равноправной компаньонкой.

— Давайте не будем ходить вокруг да около, — произнес Рохаз после того, как все представились. — Чего вы от нас хотите?

— Очень многого, — пристально посмотрел на него Вирт. — Мне нужна информация по всем ревнителям всеобщего блага. И тех, кто стоит за ними. Об их марионетках, которыми ныне, как вам, наверное, известно, являются столичные аристократы.

— Да неужели кто-то наконец заинтересовался этой сволочью? — довольно осклабился тролль. — Да не может того быть! Мы который год в набат бьем, но нас никто слышать не желает! А «благие» твари проникают всюду и всюду же гадят! Они уже в школах начали ограничивать учебные программы!

— Дошло, значит, уже и до этого? — нахмурился Путник. — Придется принимать меры.

— А что вы сделаете? — скептически поинтересовался Грых. — Если уж ректорат ничего не делает и все время отступает…

— Во-первых, у меня карт-бланш от ректора, — предъявил белый жезл Вирт. — Так что особо наглых буду спроваживать живыми в ад.

— Так вы тот самый герцог, что отправил туда младшего Дельмара? — подалась вперед Лерая, которая к упомянутому молодому человеку имела собственные счеты, он ее однажды чуть не изнасиловал, вырвалась буквально чудом и очень хотела отплатить насильнику.

— Да, это я, — с улыбкой подтвердил Путник. — И могу вас заверить, что жалости к поклонникам «блага», рушащим и втаптывающим в грязь целые цивилизации ради своих идиотских измышлений, я не испытываю ни малейшей. Они, оправдывая это своим поганым «всеобщим благом», никого не жалеют, так что пусть не ждут и жалости к себе.

— А что вы можете? — прищурился Грых, он явно испытывал азарт и вертелся на своем монументальном стуле, сколоченном, похоже, из цельных стволов не слишком толстых деревьев.

— Многое, — заверил Вирт. — Большинство виновных просто исчезнут. И на это есть позволение ректора. Так что…

— То есть его тоже достало происходящее, — сделал вывод Рохаз. — Наконец-то! Не прошло и двадцати лет!

— Вы, я вижу, тоже не слишком любите поклонников «блага», — заметил Путник. — Интересно, почему?

— Он умеют очень хорошо задуривать головы молодых, агитируя за все хорошее против всего плохого, а затем используют одураченных либо для получения прибыли, либо вовсе посылая их на убой, — скрипнул зубами Грых. — Мой сын так погиб, его отправили на разборки между бандами. А до появления «благих» тварей в Стархейме и банд-то не было! Теперь есть, и состоят, в основном, из одураченной молодежи. Причем зомбированной настолько, что никаких доводов слышать не желает. За плохое слово против их «учителей» отца с матерью убить могут! Это что-то страшное! Мы во все колокола били, пытаясь предупредить власти о происходящем, но нас никто слышать не хотел. Бурчали, что мы-де преувеличиваем. Так что я очень рад, что руководство Академии наконец-то вытащило голову из задницы!

— Любопытно, — сцепил руки в замок под подбородком Вирт. — То есть вы готовы взятьзя за это дело?

— Готовы! — в один голос отозвались сыщики.

— Возможно, вашего агентства окажется мало, тогда нанимайте другие, финансирование я обеспечу.

— Хорошо. А кто вам рекомендовал нас?

— Матушка Лита и Хальгыр, владелец «Мозговой кости», — не стал скрывать Вирт.

— Оба? — явно удивились братья. — Ладно, Хальгыр, мы разыскали для него кое-что. Но Лита? С ней мы дела никогда не имели…

— Видимо слышала о вас от своих клиенток, — пожал плечами Путник. — Для меня же то, что вы терпеть не можете ревнителей «блага», лучшая рекомендация.

— А почему их не любите вы? — вмешалась Лерая.

— Одна из главных задач таких, как я, останавливать их всюду, где обнаружу, — безразлично ответил Вирт. — Вы не представляете, сколько миров и цивилизаций они погубили! Превратили в болото, где нет развития. Внедрили фальшивый Свет, уничтожили там саму магию. А уж во что они превращают молодых, вы и сами знаете. В тупых фанатиков, истово верящих в то, что сказал любимый «учитель». Поэтому один из главных законов мироздания для здравомыслящих разумных таков: «Встретил кого-то, воспевающего всеобщее благо, останови его любой ценой, даже убей, если нет другого пути».

— Но ведь их цели, на первый взгляд, действительно благие, — заметила девушка, заинтересованно глядя на него. — Справедливость, доброта по отношению друг к другу, следование пути Света, почитание старших и так далее. Во главе групп обычно стоят добрые, мудрые наставники, готовые всегда выслушать и помочь. Направить, так сказать, по верному пути.

— Только вскоре выясняется, что послушавшие этих наставников лишаются всего имущества, а потом и жизни, — цинично усмехнулся Вирт. — И все это ради всеобщего блага! Неугодных подставляют. Знания запрещают. В том числе и медицинские. И все это опять же ради всеобщего блага! Людей оболванивают, превращают в фанатиков, которые покорно следуют воле упомянутых вами «учителей», не смея даже слово сказать против. Любой, кто пытается самостоятельно мыслить, объявляется злом, тьмой и вообще гадом подколодным, которого следует остановить любой ценой. В итоге вырастает изумительное общество, в котором знания и власть в руках немногих радетелей «блага», причем благо это исключительно их, на обычных разумных оно не распространяется. Причем превратить нормальные общества в вот такие стремятся обычно там, где развиты магия и наука. Тут явно видно стороннее влияние, кому-то само существование сложных магии и технологии стоит поперек горла, ему или им нужно, чтобы разумные оставались невежественными дикарями, не смеющими заглянуть за горизонт.

— Настолько глобально мы не смотрели на ситуацию, — проворчал Грых. — Мне достаточно, что они погубили моего сына. Он в последние дни был совершенно невменяемый, говорил только о мудром наставнике и его светлых идеях, всеобщем благе и пути Света. Меня и мать слышать не хотел. И я не один такой, у многих дети оказались затянуты в подобные секты. Но вы сказали, что радетели стоят за аристократами? Объясните.

— Вы, наверное, в курсе, что аристократы в последние годы берут в кабалу всех мало-мальски талантливых разумных?

Тролль молча кивнул.

— И это вызывает в городе с каждым днем усиливающийся гнев, — вместо него произнесла Лерая. — Если дальше пойдет так же, что неизбежен большой конфликт. Возможно, даже кровавый бунт. А ректорат ничего не предпринимает, невзирая на все жалобы.

— Уже предпринимает, — с ухмылкой заверил Путник. — Так вот, аристократов на это сподвигли именно ревнители всеобщего блага, стремясь спровоцировать простонародье на бунт. Во время него они планируют перехватить власть. Что ждет Аталан, если у них это получится, я не знаю, но точно ничего хорошего. Впрочем, уже не получится. «Мудрым» наставникам сильно не повезло, что в Темном Пространстве появился я. Не считайте это хвастовством, мои возможности довольно велики.

— И кто же вы такой, в этом случае? — проворчал Рохаз.

— Путник Перекрестка, — решил не скрывать Вирт, глядя на вытягивающиеся лица собеседников, они явно знали, кто такие Путники.

— Ну, если делами радетелей заинтересовались Идущие сквозь миры, то им можно только посочувствовать, — невесело хохотнул Грых. — Наши предки с вами сталкивались и оставили завет никогда не стоять у вас на дороге. Теперь ясно, как ты спровадил графенка в Преисподнюю.

— Значит, беретесь?

— Беремся! Мы уже отчаялись доказать кому-либо насколько опасны эти поганые радетели. На все наши доводы только плечами пожимают, мол, чего вы привязались к безобидным, добрым чудакам. Не хотят понимать, что это только маска. И когда ее снимут, то за ней будет оскал адской твари!

— Мне нужна информация по всем значимым радетелям, — пристально посмотрел на сыщиков Вирт. — Их место проживания, конторы, молельные залы и прочее, прочее, прочее. Списки всех адептов. Нужно будет провести несколько допросов знающих радетелей под сывороткой или плетением правды. Нужно выявить их агентов влияния. А затем…

— Что?

— Затем они начнут тихо исчезать. А нашей задачей будет отследить, кто после этого зашевелится. И еще одно.

Тролли и ашраса с интересом уставились на Путника.

— Мне нужно выяснить, кто такой Халадан, — негромко произнес тот. — И как он связан с заговором аристократов.

— Мы тоже хотели бы знать, кто такой Халадан, — переглянулись братья. — В последние годы это имя у многих знающих на слуху, но кто это — не знает ни один разумный.

— Вот как? — вздернул бровь Вирт. — В таком случае на его поиски придется бросить немало сил. Что-то мне подсказывает, что этот субъект занимает в иерархии ревнителей не самое последнее место.

Сыщики мрачно кивнули. Они были полностью согласны с нанимателем.

Глава XIX

День шел за днем, сыщики начали отрабатывать свой баснословный гонорар, нанимая сотни агентов, собирающих слухи по всему Стархейму. Также они подключили к расследованию еще десять детективных агентств, перед каждым поставив свою задачу. Кто-то специализировался на аристократах, кто-то на купцах, кто-то на студиозусах, кто-то на ремесленниках, кто-то на чиновниках, кто-то на слугах и лакеях, кто-то на добровольных шлюхах и проститутках. Информация ото всех стекалась к Каю, который анализировал ее крупицу за крупицей, постепенно выстраивая общую картину. Однако это требовало еще немало времени, поскольку нужных данных в руки попадало немного, делать выводы на их основании было бы глупо. Затеявшие заговор оказались полными параноиками и при малейшем подозрении, что на них вышли, безжалостно рубили концы. Однако несколько человек из верхушки заговора ревнителей всеобщего блага было установлено точно, и вскоре Путник собирался их допросить. Точнее, не допросить, а ментоскопировать, причем незаметно для них самих, для чего кайсат изготовил несколько особых энергетических дронов, которые не смог бы обнаружить даже архимагистр.

Учеба шла своим чередом, Вирт глотал книги по магии одна за другой, посещал лекции, заваливал преподавателей вопросами и до изнеможения тренировался на полигонах, осваивая плетение за плетением. Ко многим он подходил с нестандартной для местных жителей точки зрения человека технологического мира. И это тоже давало свой результат. Причем многое Путник словно вспоминал, видимо сказывался опыт предыдущей личности, и это сильно помогало. Похоже было, что вместо четырех лет обучения на полное освоение программы Классического факультета ему понадобится всего лишь год, если не меньше. И это очень хорошо, еще ведь предстояло изучение стихиальной, пространственной и вероятностной магии.

Чего никак не ожидал Вирт, так это откровенного женского интереса к нему со стороны Лераи. Девушка явно не прочь была оказаться в его постели, однако Путник не спешил, хотя она ему и нравилась. По очень простой причине. Братья-сыщики сказали, когда секретарша вышла, что родители подыскивают ей подходящего мужа, и каждого симпатичного молодого мужчину Лерая рассматривает исключительно с этой точки зрения. Жениться Вирт не собирался в принципе, земного опыта хватило с головой, поэтому старался вежливо избегал личных разговоров с краснеющей девушкой, стараясь говорить с ней только по делу. А поскольку виделись они довольно редко, это было совсем нетрудно.

Зато в веселый дом «Игрушки матушки Литы» Путник захаживал раза три в декаду — известное в узких кругах заведение посещало множество интересных и симпатичных дам, которые хотели только того, что и он сам — разгнузданного секса без всяких там любви и отношений. И без каких-либо ограничений. Поэтому обычные женщины были Путнику совершенно не интересны. И прежде всего потому, что им нужны были именно отношения, от которых он бежал, как черт от ладана. И уж что ему было не нужно от слова совсем, так это семья — кошмар жизни с Татьяной еще не выветрился из памяти. Повторения не хотелось, да и не понимал он этого — один мужчина, одна женщина, верность какая-то. Зачем все это? Глупость ведь!

Несколько раз Вирт встречался с привезенными из Объединенных Миров целительницами, которые радостно окунулись в новую жизнь. Им в Темном Пространстве тоже понравилось, никакого сравнения со строго регламентированной жизнью на их родине. Соблюдай простейшие законы, а в остальном — полная свобода. Девушки повадились бегать по ночам в орочьи казармы и там отрываться по полной, и никто им слова плохого по этому поводу не говорил. Целительницы! И этим все сказано. Им позволено многое. Ни один здравомыслящий разумный никогда целительницу не обидит. А если найдется такой идиот, то его толпой запинают. Путник желал Дейре, Сантае и Калатиэль только добра и был очень рад за них. Переспать с ними, если у девушек возникнет такое желания, он никогда не откажется. А так пусть себе живут своей жизнью. Понадобится помощь — поможет.

Подопечная покорно выполняла все, что говорил ей Вирт, в том числе занималась особого рода медитациями, переданными Каем. Именно таковые требовались для пробуждения дара Открывающей Путь. Правда, неизвестно было, когда эти медитации сработают и сработают ли вообще. Трогать Патрисию не решался больше никто — покровитель девушки доказал, что готов за нее убивать. Было еще две дуэли, двое наглецов решили оскорбить подопечную, предложив ей за доступ к телу деньги. После чего были безжалостно избиты Путником и вызвали его на дуэль, другого выхода им не осталось — иначе позор. Причем на сей раз он не стал жалеть обнаглевших аристократов, закабалявших девушек и использующих их, как подстилки. Мало тех, кто сам этого хочет? Хватает! Но нет, подонкам надо поиздеваться, заставить. За то и поплатились своими шкурами. После гибели насильников Вирт объявил, что любой, кто продолжит закабалять других студиозусов, будет иметь дело с ним. И живым не останется. Путнику поверили и отступились, только злобно шипели за спиной, делая благостные мины, если он оборачивался.

Мирко вернулся на учебу, не обращая внимания на брезгливое отношение большинства сокурсников — ну как же, проститут, пусть и выкупленный. Однако парень плевать на них хотел, ему вполне хватало общения с Виртом, Эркатом и Тархитом. А вскоре и немногие свободные девушки-простолюдинки группы подтянулись — им крайне интересовало, чего такого особого Мирко делает для своих клиенток в «Игрушках матушки Литы». Парень ничего не скрывал, откровенно и в мельчайших подробностях рассказывал, отчего девушки краснели и нервно хихикали, но всем было ясно, что вскоре они изведутся от любопытства и обязательно попросят сделать им что-либо подобное. Разве что волчицы графини Ратской держались поодаль и морщили носики, однако услугами безотказного Мирко продолжали пользоваться, на переменах утаскивая его в женский туалет. И намекали Путнику, что не прочь испытать секс без каких-либо границ. Он делал вид, что намеков не понимает, ждал, пока дамы созреют и прямо скажут, чего хотят.

Постепенно детали жизни Темного Пространства становились яснее, и Вирт все больше изумлялся. Аталан явно создавали специально для кислорододышащих разумных, причем условия для них здесь были практически идеальными. Отсутствовали заразные заболевания, как таковые, в том числе и венерические. Не было никаких паразитов — комаров, мошки, вшей и блох. Болевой порог у живущих в Темном Пространстве повышался чуть ли не на порядок, регенерация усиливалась в несколько раз — за несколько месяцев вырастали даже потерянные конечности, не говоря уже о других частях тела. Даже у абсолютно бездарных после пары лет в Аталане просыпался слабый магический дар. Его хватало на бытовые плетения и другие мелочи. Мало того, любой поселившийся здесь переставал стареть, оставаясь молодым до самой смерти. Да и жили здесь втрое, а то и впятеро дольше, чем в других местах. И юная на вид красотка вполне могла оказаться трехсотлетней матроной, давно испытавшей в жизни все, что только можно испытать.

В Темном Пространстве не бывало голода, отсутствовали беспризорники, кроме тех, кого растили владельцы веселых домов. Осиротевших детей, невзирая на расу, разбирали по домам, и желающих на это хватало. Так что наличие в одной семье людей, эльфов, орков, гномов, троллей, гоблинов и многих других никого не удивляло. Семьи существовали самые разные, причем парные были редкостью, обычно вместо было куда больше партнеров, порой до нескольких сотен. Общепринятой религии не имелось, каждый верил, кто во что горазд. Фанатиков из Аталана, стоило им публично открыть рот, безжалостно изгоняли, чтобы не сеяли рознь.

К сожалению, имелись силы, которые хотели перехватить власть над Темным Пространством, очень многим костью в горле стояло само существование места, где разумные имели право выбора, как им жить. Кто-то хотел больше власти, кто-то жаждал ограничить развитие не нравящихся им отраслей науки и магии, кто-то мечтал установить свои порядки, кто-то вопил о свободе, которая в их понимании являлась безнаказанностью. Информация о всех таких «бунтарях» продолжала накапливаться у Кая, и Вирт собирался вскоре начать действовать. Тварей, которые хотят разрушить это уникальное образование, он жалеть не собирался. Впрочем, их не жалел и ректор — за последний месяц больше тридцати особо наглых аристократов приказали долго жить. Причем совершенно случайно! К сожалению, Тимхок далеко не до всех мог дотянуться. Ничего, Путник дотянется. Он не позволит превратить Аталан в обычное государство, где правят бал голод, нищета и прочие «радости» свободного мира, будь он проклят во веки веков.

«Свобода! — брезгливо скривил губы Вирт. — Они подразумевают под свободой право творить мерзости и оставаться безнаказанными. Право говорить и писать, что хочешь, и не нести за свои слова, даже если это прямые оскорбления, ответственности. Они жаждут свободы от совести, чести, доброты, любви, сочувствия и вообще любых положительных качеств. Свободы быть скотом и подонком. И если такие апологеты псевдосвободы приходят где-либо к власти, то они постепенно превращают все вокруг себя в адскую клоаку. Их надо останавливать. Любой ценой!»

— Вирт! — влетел в аудиторию Эркат. — Очередные придурки не вняли предупреждению и пытаются закабалить девчат, вчера приехавших на учебу из Сайратского домена. До них не доходит, что это международный скандал, могущий привести к войне!

— А может, и доходит, — недобро прищурился Путник. — Может, этого сволочи, стоящие за молодыми дураками, и хотят. Где это?

— На четвертом этаже.

Они ринулись к лестнице и в одно мгновение буквально взлетели на четвертый этаж. В большом холле, примыкающем к лестничной площадке, видна была большая, но разрозненная группа студиозусов. Подойдя ближе, Вирт кивнул своим мыслям — так он и думал, девушки из соседнего с Аталаном домена оказались не так уж и беззащитны, их родители, зная, что творится в Академии, выдали своим чадам защитные артефакты. И теперь шесть стройных, желтоволосых, одетых в классические длинные платья девушек стояли, окруженные желтоватым, полупрозрачным силовым полем, которое яростно пытались пробить трое аристократов. Они, похоже, чего-то опасались, поскольку то и дело оглядывались и требовали от девушек немедленно прекратить сопротивление и подписать контракты, пугая своими родителями и всяческими карами. Особенно грязными высказываниями отличался субтильный субъект, напоминающий тощую лису с похмелья.

— Что здесь происходит? — усилил свой голос плетением Вирт.

— Это не ваше дело! — обернулся похожий на лису аристократ, кажется, маркиз Растингар.

— Мое! — отрезал Путник. — Я предупреждал, что уничтожу, как бешеную собаку, любого, кто попытается на нашем факультете кого-то закабалять? Предупреждал! Посему!

Он скользнул к маркизу и буквально вмял кулаком его нос в тело. Брызнула кровь, хлипкий субъект взлетел в воздух и врезался в стену за спиной, затем сполз по ней на пол, потеряв сознание. Стоявший неподалеку странно усмехающийся преподаватель темной магии, граф Нервид, сделал несколько хлопков ладонями, явно одобряя такой подход — неудивительно, среди преподавателей сторонников закабаления не было, ректор за этим внимательно следил и не допускал таковых к преподаванию, невзирая ни на какое давление. А давили аристократы на него со всех сторон.

— Ваша светлость, ну почему вы вмешиваетесь⁈ — отступил на шаг еще один из несостоявшихся насильников, барон Харвид. — Вы не переломите ситуацию в одиночку! Прекратите заниматься глупостями!

— Если вы не откажетесь от этой политики, то я вскоре начну вас просто убивать! — выплюнул Вирт, от гнева у него белело в глазах. — Не хотите понимать, что я не допущу откровенных подлостей здесь, значит, заставлю понять! Да-да, не кривитесь — вы подлец! Просто подлец! Не нравится озвучивание ваших моральных качеств? Так вызовите меня!

Однако барон Харвид дураком не был и прекрасно понимал, чем для него закончится дуэль с герцогом Хайратским, уже успевшим растоптать лучших дуэлянтов факультета, а затем и наемных бретеров.

— Запомните, отныне все не родовитые студиозусы находятся под моей личной защитой, дамы и господа! — продолжил Путник, скользнув к третьему обнаглевшему аристократу, барону Марну, и одним ударом уложил его, поломав несколько ребер. — И на любую попытку насильно сделать их вассалами я буду отвечать крайне жестко! Иначе говорю, буду убивать! Политика закабаления в Академии со вчерашнего дня официально запрещена! Сегодня будет опубликован приказ ректора. И попробуйте только нарушить его, господа скоты и подонки! Вы не аристократы, вы позор своих родов!

— Его светлость полностью прав, такой приказ действительно вышел, — заговорил граф Нервид. — И за его исполнением администрация факультета будет следить. Вскоре все уже заключенные вассальные контракты будут проверены лучшими юристами Стархейма. И при малейшем нарушении закона расторгнуты. Сторонников политики закабаления прошу передать вашим родителям, что они превысили меру терпения администрации Академии. В случае продолжения указанной политики ваши семьи будут лишены гражданства Аталана и выселены.

Студиозусы загудели, такого они не ожидали и ожидать не могли, воспринимая поведение герцога Хайратского, как его личный пунктик. Ну не любит разумный замаскированное рабство по какой-то причине, бывает, мало ли что было в его жизни. Однако теперь все изменилось. Никто не хотел быть вышвырнутым из Темного Пространства, все вменяемые существа прекрасно понимали, что в нем живется стократно лучше, чем в обычных мирах. Однако молодыми аристократами овладела немалая растерянность, они просто не понимали, что не так, что неправильно. Почему ректорат выступил на стороне герцога? Чем ему помешали вассальные контракты⁈

— Так что, дамы и господа, если вы снова попытаетесь кого-то закабалить, я займусь вами и вашими семьями вплотную, — улыбка Путника пугала. — Даю гарантию, что вам это не понравится.

— Причем действия его светлости, какими бы они ни были, полностью одобрены ректоратом, — добавил преподаватель. — Заранее. Так что думайте, дамы и господа, думайте. Головы даны вам в том числе и для этого, а не только чтобы в них есть.

Растерянный гул среди студиозусов усилился, они окончательно растерялись и ничего не понимали. Ведь родители говорили, что они в своем праве и имеют полное право заставлять простолюдинов подписывать кабальные контракты. А затем использовать тех по своему разумению, пусть даже как постельных игрушек. Заставлять работать, отдавая две трети жалования сюзерену, и многое-многое другое. Это сильно облегчало жизнь небогатых аристократических родов, а совсем обнищавшим вообще давало возможность кое-как выживать. А как теперь быть? В том, что ректорат сумеет настоять на своем, никто не сомневался, жесткость и даже жестокость Тимхока Варгаха была известна далеко за пределами Темного Пространства, врагов он никогда не прощал и уничтожал их безжалостно.

— Сударыни, вам больше ничего не угрожает, — подошел Вирт к скрытым защитным полем шести желтоволосым девушкам.

Довольно симпатичные, высокие, длинноногие и широкобедрые, уши слегка заостренные, талии тонкие, небольшие груди. На левых щеках каждой по три волнистых, явно ритуальных шрама. Волосы убраны в сложные прически, плотно прилегающие к головам. Однако понять их видовую принадлежность было затруднительно. Возможно, это вообще неизвестный вид разумных, их здесь столько, что со счета сбиться можно.

— Благодарим за помощь, ваша светлость! — поклонилась стоящая впереди девушка, она была постарше остальных, желтоватые глаза с вертикальными черными зрачками смотрели на мир спокойно, выдавая уверенность в себе. — Что мы вам должны?

— Ничего, — заверил Путник. — Я помог бы и любому другому, я просто не воспринимаю принятую здесь политику закабаления и собираюсь бороться с ней всеми возможными способами. Так что вы мне ничем не обязаны.

— Тогда примите искреннюю благодарность клана Сайрат! — снова поклонилась незнакомка. — Если вам вдруг понадобится наша помощь, обращайтесь, мы сделаем все, что сможем.

Вирт тоже вежливо поклонился и отошел. Затем обвел взглядом сбившихся в кучки и обсуждающих запрет ректора студиозусов и усмехнулся. Вот ведь всполошились! Ничего, ограничение власти пойдет аристократическим родам на пользу, а те, кто продолжит прежнюю политику, отойдут в мир иной. Или будут сосланы в неблагоприятные реальности, где им придется очень «весело». Все по заслугам. Каждый отвечает за свои деяния сам и только сам.

«Внимание! — поступил вызов от Кая. — Появились первые фигуранты, которых следует срочно допросить, точнее, считать память. Их рода следует убирать из Аталана полностью, слишком много нагадили. Свихнулись на власти, по моему мнению. Хотя надо разобраться. Предлагаю переместить их особняки хотя бы реальность Тархоса, самостоятельно им оттуда никогда не выбраться. Виновных оставить там, невиновных вернуть в Стархейм».

«Пожалуй, — не стал спорить Вирт. — Они имеют отношение к ревнителям?»

«Похоже, именно они служат посредниками между ревнителями и аристократами. Однако нужно в этом убедиться. Здесь происходит что-то очень странное, дружище. Более чем странное. Вполне возможно, что за ревнителями стоит еще кто-то. И таких ступеней может быть несколько».

«Ты прав, — недовольно согласился Путник. — Вот паскудство, только нашел место, где уютно живется и можно многому научиться, как тут же объявились скоты, жаждущие все переделать по-своему. В меру своего скудного разумения. А вот хрен им на всю морду! Консервированный!»

«Великанский! — хохотнул кайсат. — Действительно, всегда находятся обиженки, считающие, что их, таких умных и красивых, недооценили. При этом делать что-либо, чтобы изменить свое положение, они не намерены. Только ноют и жалуются. И жаждут исключительно разрушить все, что строилось поколениями. До них. И разрушают, если найдутся умные и циничные сволочи, которые таких мамкиных 'революционеров» поддержат. Так что мой тебе совет — стоит хорошенько проредить ряды вьюношей со взором горящим. Помимо ревнителей общего блага и потерявших берега аристократов.

«Пожалуй, — скривился Вирт. — Не то заведется и здесь пакость в виде либерализма и дерьмократии, уже идут разговоры о них. Так что все, кто заболел этими гнусными идеями, отправятся в нижние миры. Там им покажут и либерализм, и демократию, и небо с овчинку. Там ведь царит их вожделенная абсолютная свобода — право силы. Вот пусть ею и насладятся. В полной мере. Кто там у тебя в списке фигурантов?»

«Шесть родов. Арвинг, Маронат, Гервар, Тирахим, Олгон и Нарег. Узнав о запрещающем кабальные вассальные контракты приказе ректора, они чуть ли не бунт в столице подняли, но стража не позволила. После чего начали созывать своих людей, явно готовясь к серьезному противостоянию. Если дать им время подготовиться, то прольется немало крови. Не думаю, что стоит позволять это».

«Ты пометил их особняки и других здания на карте Стархейма?»

«Пересылаю тебе на имплант, — хмыкнул Кай. — Думаю, лучше для начала переместить все родовые поместья, дома и учреждение в Тархос, окружив для начала защитой. Причем переместить ритуалом. Потом, уже на месте, разобраться с обнаглевшими дамами и господами, после чего снять защиту и предоставить приговоренных их судьбе. Можно даже усугубить ситуацию, договорившись с кем-то из местных демонов, чтобы сделали жизнь сосланных совсем уж сладкой».

«Для начала следует туда отправиться и поговорить с владыками местных доменов, — возразил Вирт. — Некрасиво это — вламываться в чужой дом и отправлять туда ссыльных. Сначала с хозяевами следует решить вопрос. Заводить лишних врагов, пусть даже среди демонов, я не планирую».

За прошедшее время он смог освоить множество переданных Каем напрямую знаний, поэтому сразу по окончанию занятий прямо из здания факультета переместился в свой особняк, который снял две декады назад. Дроиды к данному моменту успели установить защитные пояса, абсолютно непреодолимые для местных. И не зря — несколько попыток проникновения уже было, вот только ни у кого ничего не получилось, а особо настойчивые просто сгорели, дав остальным понять, что не стоит лезть, куда не просят.

Особняк оказался не слишком большим, около тридцати комнат, но удобным. Многого с точки зрения человека развитого технологического мира не хватало, однако все нужное имелось на безразмерных складах кайсата. Поэтому управлял особняком маго-искин, имеющий в виде исполнительных механизмов не только разномастных дроидов, но и мелких духов, владеющих магией. Роль слуг исполняли призванные Виртом домовые. Оказалось, они вполне себе существуют, и многого за работу не просят — немного силы каждый день, да блюдечко молока на каждого. И дом будет полностью обихожен, еда, причем очень вкусная еда, приготовлена — лучше домовых не готовил ни один повар. Вирт призвал сразу трех и распорядился, чтобы молоко им поставлялось в любых количествах — в продуктовых лавках Аталана продавали молоко множества животных, особенно по вкусу ему пришлось голубоватое молоко неких тарви. Он даже не знал, как эти животные выглядят, по словам продавца — большие, мохнатые звери в три человеческих роста. С хоботами. Видимо, подобие местных мамонтов.

Путник снял особняк сразу на десять лет и даже подумывал выкупить его — уж больно в хорошем месте тот располагался, всего в двух кварталах от астероидов Академии. Конечно, с аталанскими телепортами не имело значения, где ты живешь, но жить поблизости все же было, по мнению Вирта, удобнее. Он планировал пожить в Темном Пространстве лет сто, может, больше. Отлучаясь, конечно, не усидит столько времени на одном месте, но базу иметь не помешает. Уж слишком ему тут понравилось.

В подвале Вирт с Каем устроили ритуальный зал, заранее расчерченный схемами многих сложных ритуалов. Туда Путник и отправился. Переодевшись в белую рубаху, хоть это и не требовалось, он начал ритуал Познания. Катрен за катреном ложились на зал потусторонним давлением, линии рисунков на полу вспыхивали разными цветами. В воздухе формировались различные изображения, пока, наконец, не образовалась объемная карта Стархейма, на которой были обозначены дома и другие здания виновных родов. Поставив на них ментальные метки, Путник зло усмехнулся. Вскоре вас, дамы и господа, ждет немалый сюрприз. Вот уж порадуетесь!

«Сейчас я сбегаю в Тархос, дай координаты кого-то из местных владык. Договорю, чтобы приняли ссыльных. Что там ценится больше всего?»

«Адамантит, в нижних мирах его стоимость зашкаливает, — ответил Кай. — А у тебя его много. За пару-другую слитков любой тархосский архидемон как угодно извернется. Только не забывай зажигать в ауре символ Путника Перекрестка, тогда никто нападать не рискнет. А в первую очередь — демоны, они очень здравомыслящие существа».

Получив координаты, Вирт принялся выплетать сопряжение между двумя реальностями. Пришлось хорошо постараться, поскольку даже время пришлось синхронизировать, оно в Аталане и Тархосе шло с разной скоростью. Благо, он успел освоить такие плетения — Кай вложил их прямо в память подопечного. Без импланта Путник ничего подобного сделать бы не смог — просто сжег бы мозг, слишком сложные требовались расчеты.

Пространство-время содрогнулось, пытаясь избавиться от привнесенного сопряжения, однако Вирт вовремя стабилизировал его и открыл проход. Невдалеке от него вспыхнул вертикальный яркий белый луч, в который он и вошел, словно растворившись там. Одновременно он зажег в ауре символы принадлежности к Перекрестку. Мгновение темноты, и Путник оказался в огромном зале, напоминающем череп какого-то огромного существа изнутри. Вокруг кучковались демоны самого разного вида. При виде незваного гостя они шарахнулись в стороны, явно собираясь напасть на него, но рассмотрели символы в ауре и не стали.

— Приветствую хозяев этого места! — отправил в никуда ментальный образ Вирт.

— И я приветствую тебя, Путник Перекрестка! — ответил таким же образом сидевший в центре зала на троне огромный черный архидемон с витыми рогами и четырьмя мускулистыми руками. — Что привело тебя к нам?

— Мне нужна от вас услуга, за которую я готов заплатить адамантитом.

— Адамантитом? — явно оживился местный владыка. — Какая именно услуга?

— Мне нужно спровадить как можно дальше большое количество ссыльных, — позволил себе неприятную усмешку Путник. — А также место, куда я перемещу все их дома, особняки и другие здания. Вместе с обитателями. Хочу, чтобы их жизнь далее была крайне неприятной. Хотя мне, в общем-то, все равно, можете использовать их, как вам будет угодно. Для меня главное, чтобы они не вернулись и не начали снова гадить.

— Это нетрудно, — заверил архидемон. — Сколько вы готовы дать за это адамантита?

— Два вот таких слитка, — ответил Вирт, доставая упомянутые слитки из пространственного кармана. — Договор на стандартных условиях, с клятвами.

Глаза местного владыки зажглись алчностью, позже Кай обругал подопечного, сказав, что он безбожно переплатил — хватило бы и половины слитка. Однако было поздно. Договор заключили быстро, магический, естественно, клятвы прочли, призвав в свидетели древних темных богов. И они, как ни удивительно, отозвались и заверили клятвы, вызвав тем самым буквально ступор у архидемона — тот такого однозначно не ждал, боги никому не отвечали уже много тысяч лет.

Откланявшись, Вирт вернулся в Аталан и, не закрывая проход, принялся перемещать дома и особняки приговоренных родов на указанное владыкой место в Тархосе. Вскоре их обитатели получат все радости жизни. В полном комплекте. Не захотели нормально жить среди других? Не захотели, власти возжелали. За то и поплатятся. Их судьба станет наукой другим.

Глава XX

Маркиз Стин Варгос, глава рода Тирхам, хмуро смотрел на собравшихся единомышленников. Следовало немедленно что-то предпринимать, ректорат все же зашевелился. Этого, конечно, ожидали, но не столь резких телодвижений. Полный запрет кабальных договоров и пересмотр уже заключенных независимыми юристами? Да в этом случае девяносто процентов из них будут расторгнуты! И освободившиеся «вассалы», а на деле рабы, не преминут отплатить бывшим сюзеренам. Полной мерой. Особенно если вспомнить, как с жестоко ними обращались. Он сам бы такого никогда не простил. А ведь не раз говорил единомышленникам, что не стоит так жестко давить на вассалов, это чревато большими проблемами. Не послушали! Вот и получили эти самые проблемы. Что теперь делать?

— Господа, хватит бесполезных споров! — прервал сцепившихся коллег маркиз. — Нам надо срочно решать, что противопоставить решениям ректората. Наш план под угрозой, противник начал действовать раньше, чем мы рассчитывали. Кто-нибудь знает причину этого?

— Похоже, я знаю, — недовольно проворчал граф Арвинг, коренастый крепкий брюнет с жестким лицом. — Не так давно-ка Классический факультет, где учится большинство молодых аристократов, поступил некий Вирт Дар, герцог Хайратский, причем не самопровозглашенный, а истинный герцог с призрачной короной, то есть посвященный высшими силами. Он владеет некой недоступной никому больше магией и является ярым противником политики закабаления. Молодого графа Дельгара герцог отправил ненадолго в одну из преисподних, нескольких человек жестоко убил на дуэлях. Причина? А вот она, слушайте его заявление, господа, — он привел слова упомянутого Вирта Дара, сказанные тем своей группе, чем вызвал у собравшихся возмущенный гул, они отнюдь не считали себя бесчестными подонками и подлецами. — Мало того, он ходит к ректору чуть ли не каждый день и недавно получил от того белый жезл. Да-да, господа, не переглядывайтесь так недоверчиво, именно белый жезл! Мой информатор видел его своими глазами.

— Если это правда, то ситуация очень нехорошая, — скривился лорд Олгон. — А я могу добавить, что за последний месяц погибли, на первый взгляд, совершенно случайно, более тридцати наших единомышленников. Причем самых влиятельных. Кто-то, смешно сказать, костью подавился. Кого-то собственные охотничьи животные порвали. Кто-то утонул. Кто-то с лестницы упал. И все это случайно! Только знаете, не верю я в такие случайности. Похоже, на нас открыта охота. Кому-то наш план преобразования Темного Пространства в нормальное государство очень не нравится. Кому-то сильному.

— Думаете, ректор? — прищурился барон Тирахим.

— Все возможно, он никогда не отличался нерешительностью.

— Но так же не принято… Так не поступают… Это же просто политика… Нельзя физически убивать оппонентов!

— Вы скажите это тем, кто все затеял, — проворчал маркиз Тирхам. — У меня интуиция предсказывает большие неприятности, а я сильный интуит, вы знаете. Лучше скажите, что нам стоит предпринять после указа ректора? Мы не можем допустить, чтобы так долго выстраиваемая общественная модель оказалась разрушена. Иначе все наши усилия будут зря.

— Для начала, всем значимым аристократическим рода Аталана стоит подписать протест против этого указа, — негромко произнес граф Арвинг. — Да-да, я прекрасно понимаю, что это ничего не даст, однако так мы покажем правительству свое недовольство. А когда протест не примут, мы сможем отказать в финансировании всем учреждениям, которые до того финансировали. Вот это уже будет чувствительный удар по ректорату. Вот тогда они поймут наше недовольство.

Господа аристократы переглянулись — это действительно будет более, чем чувствительный удар, от которого Тимхок далеко не сразу оправится. Хотя у того в последнее время и появились откуда-то свободные средства, но их явно будет недостаточно. Хотя гномы могут дать ему кредит под залог. А заложить ректору есть что. К сожалению, пронырливый полудроу каким-то образом раздобыл адамантит, а под него дадут любую сумму. Ведь божественный металл позволит создавать почти бездонные магические накопители, что увеличит возможности их обладателей вдесятеро.

Предложения сыпались одно за другим, но большинство из них были откровенно глупыми, что сильно раздражало Тирхама — умственный уровень многих его единомышленников оставлял желать лучшего. Но ничего поделать с этим нельзя — они такие, как есть. Важно понимать, кого, как и когда использовать, чтобы получить максимальную выгоду.

В момент, когда обсуждался возможный захват магического источника Академии силами наемников из соседних доменов, все и случилось. Здание внезапно затряслось, а затем в окнах на мгновение потемнело, словно неожиданно наступила ночь, после чего свет, льющийся из них, стал багровым, пугающим, от одного его вида становилось дурно.

Заподозрив что-то нехорошее, маркиз ринулся к ближайшему окну, выглянул в него и замер с приоткрытым ртом. Снаружи была отнюдь не привычная картина Шестнадцатой улицы Восьмого корня астероида Рахмар, принадлежащего шестой основе Стархейма, а красноватая каменистая равнина, покрытая разломами и скалами. Вот только на скалах и в низинах стояли хорошо известные ему дома и особняки шести родов, представители которых собрались в его особняке. Кто-то невероятно могучий взял и переместил их сюда, хотя подобное и считалось невозможным даже для самых сильных и умелых магов пространства. Но куда это — сюда? Что это за место такое странное? Тирхама пробила ледяная дрожь, он осознал, что все их прежние проблемы — ничто перед нынешней.

— Господа, посмотрите… — с трудом выдавил он. — Мы в беде… Большой беде…

— О чем вы говорите? — недоверчиво скривился барон Тирахим.

— Посмотрите в окно, и сами все поймете.

Господа аристократы растерянно пожали плечами, глядя на внезапно сошедшего с ума сообщника, но все же встали и подошли к окнам. Несколько минут в зале царило потрясенное молчание, а затем растерянные, ничего не понимающие люди, а среди них были исключительно чистокровные люди, взорвались гомоном, каждый пытался перекричать другого, высказывая предположения, где они оказались, как это произошло и кто в этом виноват.

— Тихо, господа! — не выдержал, наконец, маркиз. — От нашей паники никто не выиграет. Давайте рассуждать спокойно. Первое. Нас и наши особняки переместила в неизвестное место некая могучая сила — ни один маг, насколько мне известно, ни на что подобное не способен. Мои предчувствия, а я, повторяю, сильный интуит, говорят об очень больших неприятностях. Причем перемещены не только особняки, но и конторы, и общественные здания, и предприятия, принадлежащие нашим родам. Иначе говоря, родам, стоящим в центре нашего объединения и, будем честными, заговора.

— В таком случае это мог быть ректор, — прогудел краснолицый здоровяк, барон Нарег. — У него связей столько, что… Мог попросить кого-то.

— Мог, — признал Тирхам. — Вполне мог. Вопрос в другом. Кого настолько сильного он мог попросить? И почему этот сильный выступил на его стороне? Чем его купил хитровыкрученный полудроу? Не могу даже предположить…

— Возможно, этому кому-то не нравилась наша политика? — предположил лорд Олгон.

— А что в нашей политике неправильного? — искренне удивились господа. — Мы стремились превратить непонятно что в нормальное государство с положенными ему институтами власти. Кому, кроме последнего дурака, это может не понравиться?

Внезапно что-то изменилось, вокруг словно бы потемнело, затем воздух медленно сгустился в человеческую фигуру. Полупрозрачную, что явно показывало — это иллюзия. Бросаться в нее плетениями или заклинаниями никакого смысла нет. Перед аристократами стоял молодой длинноволосый блондин, очень мускулистый и подтянутый. Он смотрел на них с явственно заметными насмешкой и брезгливостью.

— Вот дураку и не понравилось, — выплюнул он. — Мне, иначе говоря. Решив поднять в Аталане вооруженное восстание против ректората, вы превысили меру терпения, господа. Вам многократно намекали, что вашу скотскую политику пора прекращать. Заговор ваш тоже лишний. Больше тридцати ваших сторонников приказали долго жить. Да-да, их смерть — далеко не случайна. Вы не вняли, так что пеняйте на себя. Я переместил вас и всех связанных с вами кровными узами в один из адских миров. И заплатил его обитателям адамантитом, чтобы ваша жизнь здесь была очень «веселой».

— За что? — хрипло выдохнул маркиз. — Что мы вам сделали, ваша светлость? Вы ведь герцог Хайратский, я правильно понял?..

— Правильно, — кивнул упомянутый. — Но это не говорит в полной мере о том, кто я на самом деле. Я — Путник Перекрестка! И ваши деяния вызвали у меня гнев и отвращение. Вы забыли один из основных законов мироздания. Другому тоже больно! Вы закабаляли свободных разумных и издевались над ними. Так платите теперь за это собственными болью и горем.

— Путник Перекрестка… — схватился за голову Тирхам, ему вторил стон отчаяния тоже все осознавших сообщников, ведь легенды об упомянутых Путниках ходили в Темном Пространстве страшные. В их существование не особо верили, но как иначе герцог переместил родовые дома и особняки сюда? Только столь могучая сущность, как Путник или Странник, способна на такое. — Но что, что такого страшного мы делали⁈ Объясните хотя бы! Никто над вассалами особо не издевался, их просто использовали, так все в мироздании друг друга используют! Это нормально!

— Если вассалитет добровольный — то да, нормально, — возразил незваный гость. — Вы же лишали разумных данного им Творцом основополагающего права — права выбора, вы насильно закабаляли их. Разными способами, включая подлые ловушки и обман. Вы превратили благородный обычай вассалитета в обычное рабство, перепродавая контракты и используя вассалов, как постельные игрушки. Вам было плевать на их боль и отчаяние. Теперь вам предстоит за них ответить. И не только за них. За ваш скотский заговор, за которым стоят враги всего сущего, тоже.

— Чем же наш заговор скотский? — выступил вперед лорд Олгон. — Мы всего лишь хотели, чтобы Аталан стал нормальным государством со всеми присущими таковому институтами. Где Академия Магии — не государствообразующая организация, а всего лишь один из институтов, ректора которой назначает правительство. Что в этом плохого⁈

— То, что в окружающих Темное Пространство государствах разумным живется очень трудно и плохо, их подчистую грабят такие, как вы. А в Аталане разумные счастливы, такой обеспеченной, полной и насыщенной жизни нет больше нигде. Но вам важна только ваша власть, ваше влияние. Вас приняли, вы освоились и принялись гадить! Да-да, не кривитесь, именно так ваше гнусное поведение и называется!

— Да поймите, большая игра в политику — это суть аристократии! — простонал граф Арвинг. — Мы просто не можем иначе, это наша жизнь и наша суть! Мы ничего дурного не хотели. Насильно закабаляли? Ну и что, нечего умным и талантливым без контроля бегать, иначе такого натворят, что вовек не разгрести. Больно? Потерпят!

— Какой же вы подонок… — скривился герцог Хайратский. — Ничего, теперь за все ответите. Вас предупреждали? Предупреждали. Граф Дельмар, например, отказался от участия в чем-либо, освободил всех закабаленных и отказался от вашей политики. К нему больше нет никаких претензий. Пусть живет. Главное, чтобы не лез в политику. Вы полезли, мало того, начали обсуждать вооруженный бунт, а это непростимо.

Некоторое время он брезгливо смотрел на аристократов, а затем добавил:

— При этом вы не знаете, что вас всех использовали так называемые радетели «всеобщего блага». Вы почти довели простонародье до взрыва, еще год-два — и он произошел бы. На его волне к власти пришли бы именно радетели, а отнюдь не вы — вас разорвала бы толпа. Не всех, но большинство. А затем новые властители стали бы охолащивать магию, запрещая целые ее отрасли — их задача, чтобы магия существовала только «светлая», не способная ни на что, кроме балаганных фокусов и бытовых заклинаний. Им нужны овцы, не способные к сопротивлению, именно таких радетели растят везде, где появляются.

— Вы лжете! — выплюнул возмущенный барон Маронат. — Всеобщее благо потому и благо, что оно всеобщее! Оно для всех и каждого! А вы… вы выставляете его каким-то инфернальным злом! Это глупость! Это больше, чем глупость! Вы… вы действительно дурак, раз не понимаете этого!

— Ну, кто здесь дурак, это еще вопрос, — хмыкнул незваный гость. — А я давил и буду давить радетелей «всеобщего блага» везде, где их увижу. Они у меня в Бездну, ту самую Бездну живыми отправятся! Впрочем, говорить с вами дальше смысла не имеет. Вы, как я уже сказал, превысили меру терпения и приговорены к изгнанию в нижний мир Тархос. Суд был заочным, такие подонки, как вы, очного не заслуживают. Сумеете выбраться? Ваши проблемы, но Аталана вам не добраться. А ежели, паче чаяния, доберетесь, то при пересечении границы вас сожжет защита — вам навсегда запрещен доступ в Темное Пространство. Да, дети до шестнадцати лет остались в Аталане, они ссылки сюда пока не заслужили. Будут распределены по семьям. Если сумеют обуздать свою гордыню, то все у них будет в порядке. Не сумеют — отправятся сюда. К родителям.

— А те, что старше? — хмуро спросил маркиз. — Они тоже еще не успели ничего особо плохого сделать…

— Вы их уже приучили пользоваться другими разумными, как вещами, — пожал плечами герцог. — Так же пользовались ими ваши жены и другие домочадцы. Так что теперь пусть испытают на себе, что такое быть рабами. Причем у демонов. Все по заслугам, господа, все по заслугам. Засим оставляю вас в приятной компании и откланиваюсь. Вы получили только то, что заслужили своими деяниями. С чем вас и поздравляю.

С этими словами его иллюзия исчезла. А в зале открылось несколько десятков багровых порталов, откуда посыпались рогатые, краснолицые существа с большими клыками, тремя глазами и раздвоенными хвостами. Господа аристократы, будучи опытными магами, попытались, конечно, сопротивляться, но их быстро скрутили при помощи неизвестных им, но жутковатых плетений. И потащили куда-то в неизвестность.

Навстречу новой жизни, которую господа, несомненно, заслужили.

* * *

Общение с «аристократами» вызвало у Вирта тошноту. Их уверенность в собственной абсолютной правоте, праве издеваться над другими поражали и вызывали даже не отвращение, а откровенное омерзение. Ни один даже не задумался о правомочности своих действий. Основа всего укладывалась в два слова: «Я хочу!». И все. Этого подонкам было достаточно, чтобы убивать, мучить, порабощать, грабить, насиловать. Что ж, каждый из них ответит, если не опомнится. Теперь следовало сделать так, чтобы о судьбе заговорщиков узнало все Темное Пространство. А на этом фоне надо будет отследить, кто зашевелится. И всех зашевелившихся взять к ногтю.

Перемещения давались Путнику с каждым днем все легче и легче. Ему уже не требовались телепорты, чтобы путешествовать по Стархейму. Разве что если он места не знал, тогда приходилось использовать телепорты. А запомнив ориентиры, он перемещался уже самостоятельно. Разными способами, которых постепенно осваивал все больше. От элементарной и скрученной телепортации до скольжения по нитям и совмещения пространств. Знания по другим областям магии тоже восстанавливались с немалой скоростью, любые плетения давались легко, словно он не изучал их, а вспоминал уже изученное. Впрочем, так оно, наверное, и было. Знал раньше, но земной демиург, чтоб ему миллион лет икалось, все к чертям стер. Хорошо хоть исподволь знания и навыки понемногу восстанавливаются. Но сколько столетий на это понадобится?

Вздохнув, Вирт переместился в приемную ректора — ему дали на это позволение. Белокурая секретарша заученно улыбнулась и немедленно сообщила о его прибытии, выслушала ответ и пригласила входить. В кабинете Путника встретили сам ректор и двое незнакомых мужчин, полуорк-получеловек и пожилой на вид гном с короткой бородой. Он покосился на них, однако Тимхок заверил, что им можно доверять. Один оказался Хрызом Рваным Ухом, начальником СБ Академии, а второй — Рамхасом Орквери из клана Серебряных Топоров, старшим мастером-социологом, управляющим жизнью Аталана и отвечающего за очень многое. Они уже знали, кто посетил кабинет ректора, и вежливо поздоровались.

— Ну как все прошло? — нетерпеливо спросил Тимхок.

— Без накладок, — заверил Вирт. — Хотя детей младше шестнадцати я отправлять с родителями не стал, они явно не заслужили ссылки в адский мир. Но что с ними делать — не представляю.

— Разберем по семьям и кланам, — прогудел Рамхас. — Под особый надзор. Вырастут нормальными разумными? Будут жить среди нас. Предпочтут стать сволочами? Будут высланы за пределы Темного Пространства после наступления совершеннолетия. Где они?

— Сейчас спят на складе во дворе бывшего особняка рода Тирхам.

— Я немедленно отправлю своих сотрудников за ними.

— Еще одно, — пристально посмотрел на ректора Путник. — Надо срочно обнародовать информацию о приговоре любителям кабальных контрактов и его исполнении. У вас, кажется, есть артефакты, создающие общественные иллюзии на площадях?

— Есть, — кивнул тот. — Для трансляции важных сообщений и приказов. Однако для этого нужно сформированное особым образом воспоминание. Вы сможете такое предоставить? Показ случившегося действительно будет полезен и сильно напугает обнаглевших аристократов.

Справившись у Кая, Вирт подтвердил, что тот сможет и знает нужный формат. Кайсат подготовил воспоминание за десять секунд и переслал его прямо в центр иллюзий. Правда ректору пришлось связываться с упомянутым центром и отдавать распоряжение начать трансляцию с кристалла, возникшего прямо на столе у старшего мастера.

Примерно через полчаса над каждой общественной площадью Темного Пространства возник огромный туманный шар, в котором появилось лицо известного всем обитателям Аталана диктора, красивого, но при этом мужественного полуэльфа Тахаласа Эргание.

— Дамы и господа! — заговорил он хорошо поставленным баритоном. — Я имею честь донести до вас крайне важное заявление ректората. Думаю, всем уже известно об указе 56738-бис о полном запрете насильственного закабаления разумных. Здравомыслящие аристократы приняли запрет, однако нашлись заговорщики, решившие устроить вооруженное восстание, чтобы стать господами, которым позволено все, которые стоят над законом. Приговором высшего Суда Академии роды Арвинг, Маронат, Гервар, Тирхам, Олгон и Нарег приговорены к высылке из Темного Пространства в нижний мир Тархос. Приговор приведен в исполнение, все представители данных родов, кроме несовершеннолетних, высланы в указанный мир. Это предупреждение всем, кто решит устанавливать в Аталане свои порядки. Господа аристократы посчитали терпимость руководства Академии за вседозволенность, однако они ошиблись. Поэтому ректорат объявляет: все роды, которые в течение месяца не освободят насильно закабаленных разумных и не выплатят им достойные компенсации, будут высланы за пределы Темного Пространства. Возможно, даже в нижние миры.

Изображение диктора сменилось изображением домов и особняков, бесследно исчезающих с улиц Стархейма. А затем их появление на каменистой равнине под багровым, безысходным небом, по которому летели клочья черных облаков и обрывков чего-то тошнотворного. Атмосфера этого места была настолько жуткой и безысходной, что многие дамы рухнули в обморок, представив себе, что их туда отправили. А видевшие репортаж аристократы, особенно разделявшие взгляды сосланных, побелели. А затем поспешили домой — разрывать контракты с вассалами. Они совсем не хотели себе такой судьбы, да и покидать Аталан желания не имели. Все ведь прекрасно знали, что в Темном Пространстве живется десятикратно лучше, чем где бы то ни было.

— Однако это не все, — продолжил снова появившийся в туманных шарах диктор. — Согласно приказу ректора под номером пятьдесят шесть тысяч семьсот сорок шесть и постановлению ученого совета Академии отныне в Аталане запрещена идеология и религия «всеобщего», «общего» и «высшего» блага. Любой, кто исповедует ее, будет выслан за пределы Темного Пространства без промедления! В случае распространения или популяризации данной идеологии или религии распространитель автоматически приговаривается к смертной казни на месте! Причина? Вот она.

На экранах начали разворачиваться предоставленные Каем записи о случившемся в мирах, где возобладало «всеобщее благо». Вся безысходность, безнадежность и отчаяние жизни в них. Безжалостное уничтожение всех, кто хоть немного не соответствовал установкам «великих учителей». Концлагеря, в том числе и детские, где из детей выкачивали кровь и всячески над ними издевались. При этом четко и понятно объяснялось, что именно это понимают «светлые» и «благостные» проповедники под «всеобщим благом». И задавался вопрос: для кого это благо? И почему откровенный кошмар именуют именно благом? Кто стоит за проповедниками? За светлыми, добрыми на вид, а на деле абсолютно безжалостными дедушками и бабушками.

Кай постарался на совесть, у просмотревшего его фильм разумного, если он нормален, слова «всеобщее благо» вызывали отвращение и ужас. Множество известных проповедников оного было буквально разорвано толпой в клочья, а остальные затаились, пытаясь понять, кто смог узнать их секреты и выдать их простонародью, которое разбираться и слушать оправдания не стало. Несколько десятков ревнителей было арестованы и теперь ждали допроса, лихорадочно пытаясь сообразить, что говорить — притворяться святыми и благостными уже не получится, им никто не поверит, особенно после показанного.

Вирт мысленно рукоплескал Каю — тот сотворил буквально чудо, его фильм оказался страшным ударом по не ожидавшим ничего подобного ревнителям. От них шарахнулось буквально все население Аталана, выжившим осталось только бежать. Если спецслужбы Академии позволят, а это вряд ли — таким тварям нельзя позволить затаиться и начать гадить исподтишка. Слишком много миров погубили «светлые и благостные» ревнители всеобщего блага, порой даже миров на грани Перехода. Слишком много горя и боли они принесли мирозданию. Прощения им не было. И не будет.

Глава XXI

Студиозусы негромко переговаривались, ожидая прихода преподавателя ритуальной магии, мэтра Алинжана из клана Дархаон, представителя малочисленного народа тхавар, родственного оркам, но сильно от них отличающегося. Высокие, худощавые разумные походили на урук-хай только выступающими нижними клыками, а в остальном напоминали скорее полуэльфов, плюс имели короткие хвосты и покрытую черной чешуей шею и верхнюю часть спины, плюс небольшие желтые глаза с вертикальным черным зрачком. Тхавары считались лучшими ритуалистами в нескольких близлежащих вселенных. Однако предпочитали сидеть дома. Удивительно, что ректору удалось уговорить тхавара преподавать в Академии, до него это никому не удавалось. В результате специализирующиеся на ритуалистике выпускники очень ценились. Если, конечно, учились, как следует. Тех, кто учился спустя рукава, мэтр Алинжан из своих групп гнал поганой метлой. И никто не решался возразить. Даже самые богатые и влиятельные родители предпочитали вразумлять нерадивое дитя розгами, а не конфликтовать с ритуалистом. Чревато, знаете ли, большими неприятностями, что тхавар не раз доказывал неразумным.

— Приветствую! — подошел к графу Дельмару и барону Хольму их старый приятель, виконт Колграйв, высокий темноволосый молодой человек.

— И тебе привет, — хмуро посмотрели на него озабоченные чем-то молодые аристократы.

— Чего такие расстроенные?

— Ты думаешь, что после ссылки шести родов есть причина для хорошего настроения?

— Ничего особо страшного не произошло, — пожал плечами виконт, он всегда отличался жизнерадостностью и никогда долго не огорчался, что бы ни произошло. — Ну, пришлось вассалов освободить. Да и демон с ними, без них проживем. Сами наниматься приползут, когда оголодают.

— Ты не понимаешь, — вздохнул барон.

— Чего?

— Того, как освобожденные нас ненавидят. Была среди моих вассалов приятная девица, Эльсана. Совершенно безотказная, все приказы с энтузиазмом выполняла. А как она умела мужчине удовольствие ртом доставлять! Это что-то с чем-то! Но я видел с какой звериной, лютой ненавистью она смотрела на меня после освобождения. Меня всего передернуло! Что я ей сделал-то плохого? Пользовался? Да, так для того бабы и предназначены. Но никогда не обижал, не бил, голодом не морил, на праздники обязательно что-то дарил.

— Это еще ничего, на тебя только смотрели, — скривился молодой граф. — Ты, наверное, не в курсе, но за последнюю декаду бывшими вассалами, недавно освобожденными, было убито шестьдесят восемь аристократов. Больше трехсот ранено, и из них далеко не все выживут, а герцог Хайратский, способный вылечить что угодно, помогать пострадавшим отказался, сказав, что все по заслугам. Бывшие вассалы, как только с них снимали магическое принуждение, бросались на хозяев, как разъяренные звери, не жалея себя. Зубами рвали!

— Но почему⁈ — сжал кулаки барон. — Почему⁈

— Видимо, не принимали свое подчиненное положение, ждали момента отплатить, — вздохнул Ремит. — Дождались. Похоже, мы с этим принудительным вассалитетом действительно дали маху. Герцог правильно говорил, что простонародье на грани взрыва. И если бы случился бунт, то нас всех порвали бы в клочья. Так что нам еще повезло. Выжили. Теперь придется сидеть тихо.

— А ты сумеешь? — вскинул бровь виконт. — Будто я твою шебутную натуру не знаю!

— Жить хочу, потому сумею, — поежился молодой граф. — Я не забыл, куда меня отправил Вирт Дар. Знаешь, я туда больше не хочу! Мне еще повезло, что на время. Шести родам повезло меньше. Им оттуда никогда не выбраться. Так что ну его. Обойдемся как-нибудь без вассалов. Да и те, кто за всем этим стоял, мне тоже не нравятся. Нас просто использовали, чтобы вызвать гнев у народа, а мы, как последние идиоты, и рады стараться…

— Так это правда, что за нами стояли радетели?

— Правда, к сожалению. Отец точно выяснил. А потом меня мордой в это натыкал. Хорошо так натыкал, как нашкодившего кутенка в его кучу. И объяснил, как дурацкие гордыня и спесь приводят к гибели. Доходчиво объяснил. Всегда бы так объясняли. Так что я больше во всяких таких играх не участвую, мне род и семья дороже. Мне еще жениться и наследника производить на свет предстоит.

— Да никто из здравомыслящих аристократов больше в заговоры не полезет, уж больно доходчиво ректорат объяснил, что этого делать не следует, — тяжело вздохнул барон Хольм. — Но помимо здравомыслящих есть еще и спесивые дураки.

— А эти пусть пеняют на себя, — криво усмехнулся Ремит. — Союзников и клан отец предупредил, остальные нам безразличны. Теперь главное свести на нет народный гнев. Для этого несколько лет придется сидеть тихо и незаметно, не привлекая к себе внимания. Особенно внимания ректората. И герцога.

— Думаешь, это он во всем виноват? — поинтересовался Колграйв.

— Не думаю, знаю, — помрачнел молодой граф. — Вы не представляете, кто он на самом деле такой. Я сказать не могу, обет давал. Но сразу скажу, что мы все против него — все равно, что муравьи против архимага. Он сказал забыть про вассалов, значит надо забыть. Если жить хотим. Поверьте, друзья, я не шучу.

— Да мы верим, — вздохнул виконт. — Но подгадил он нам всем знатно.

— Скажи спасибо, что не обошелся так, как с шестью родами, сосланными в адский мир, — обреченно махнул рукой Ремит. — Наши родители действительно зарвались, захотели власть на себя перетянуть. Вскоре наши семьи ждут клятвы жизнью о том, что ничего подобного больше не повторится. Или нас вышлют. Думаю, все и всё понимают. Никто не откажется от клятвы, начинать жизнь заново где-то далеко не хочется.

— Ты прав, — согласился барон. — Нам бы теперь с ненавистью бывших вассалов справиться. Они ведь ничего не простят…

— Не простят. И не только они. Ректор с присными тоже. Прощение придется заслужить.

Молодые аристократы покосились на недобро поглядывающих на них простолюдинов и отошли к окну, чтобы не привлекать дополнительного внимания. Они прекрасно понимали, что их ждут нелегкие времена, но ничего поделать с этим не могли. Осталось только пережить эти времена, не совершая больше глупых ошибок и идя на поводу у врагов. А в том, что радетели всеобщего блага — враги, аристократы поверили после репортажа о допросе нескольких высокопоставленных из них.

Простолюдины, особенно освобожденные псевдовассалы, недобро поглядывали на аристократов, но, поскольку им выплатили немалую компенсацию, помалкивали. Предпочитали не общаться с этими сволочами. Прощать они ничего не собирались, зная, что когда-нибудь отплатят полной мерой. А для этого нужно хорошо учиться и стать сильными, опытными магами. Пусть время мести придет через десятилетия, но оно, несомненно, придет. На герцога Хайратского, зная его роль в последних событиях, они поглядывали с благодарностью, но не подходили. Поняли уже, что он нелюдим и общается мало с кем, потому предпочитали не навязываться. Ведь навязываться столь сильному магу будет только самоубийца.

Патрисия хмуро смотрела на своего покровителя, ей было несколько не по себе. То, чему обучал ее невидимый дух по имени Кай, не лезло ни в одни ворота. Это была даже не магия, а нечто иное. Но что именно понять не могла, и ее это немало пугало. Еще строго воспитанной девушке очень не нравилось поведение Вирта со слабым полом. Он не признавал нормальных парных отношений, в принципе не признавал, и водился только с откровенными шлюхами. Нормальные женщины этого странного мужчину не интересовали. Это было странно и неприятно, но ничего поделать Патрисия не могла. Только молчала и хмурилась, не понимая, как такое может быть. Ее покровитель не подпускал к себе никого близко. Похоже, он попросту никому не доверял.

Также на Вирта искоса поглядывали молодые волчицы из свиты графини Ратской, да и она сама тоже. Дамы были совсем не прочь еще раз оказаться с ним наедине, они до встречи с этим мужчиной и не думали, что кто-то способен доставить женщинам такое удовольствие. О потерянных возможностях закабаления они, конечно, жалели, ведь, перепродавая контракты, имели неплохие деньги, но совершать глупости не собирались, отличаясь редким здравомыслием. Запрещено, так запрещено. Запреты власти лучше соблюдать, чтобы не оказаться виновным со всех сторон.

Сам Вирт размышлял о другом. О доброте и том, к кому она применима. Ведь если быть добрым к убийцам и насильникам, то это будет жестокостью по отношению к их жертвам. Вот и поди разберись, когда стоит быть добрым, а когда — нет. Хотя все равно следует руководствоваться именно добротой. По возможности. Но только не к тем, кто ради собственной выгоды делает жизнь других нестерпимой. Такие доброты недостойны. Такие должны быть наказаны.

Решив пока не думать о философских вопросах, не время, Путник задумался о том, как все-таки выйти на старших радетелей, которые сразу после объявления их вне закона, скрылись. Больше всего настораживало названное графом Дельмаром имя — Халадан. Его обладатель отметился везде, где можно и нельзя, но остался неуловимым, словно призрак. Это сильно настораживало, с каждым днем росли подозрения, что за этим человеком стоит некая сила. И ее необходимо выявить. Кому-то могучему существование Аталана встало поперек горла, кому-то он очень мешает. Вопрос: кому?

Учеба шла своим чередом, правда часто приходилось использовать ускоренное время, и Путник начал понемногу уставать. Однако что-то не давало ему остановиться, какое-то неясное предчувствие. Казалось, с каждым прошедшим днем времени остается все меньше и меньше. Не доверять своим предчувствиям оснований не было, да и Кай советовал всегда обращать на них внимание. Что-то нехорошее надвигалось, и это нехорошее следовало встретить во всеоружии. Для чего следовало как можно быстрее выловить радетелей.

Допросы и ментоскопирование арестованных шли круглосуточно, информация, полученная на них, стекалась к Каю — другого искина-аналитика высокого класса в Аталане не было, хотя неплохие маго-искины и имелись. В некоторые даже подсадили духов, и они обрели разум. Однако опыта и алгоритмов анализа, имевшихся у Кая, не имели, а потому анализировали разрозненные сведения на порядок хуже. К сожалению, пока анализ ничего не давал — радетели в большинстве своем успели скрыться. А это значило, что они станут гадить — эти твари никогда не сдавались, они истово верили в свое поганое «всеобщее благо». По крайней мере, рядовые. Во что верили их руководители, знали только они сами, поскольку обычно хорошо владели ментальной магией и умели защищать свои мысли от считывания.

«Вирт! — возник в сознании ментальный образ Кая. — Ты где сейчас?»

«На факультете, скоро начнется лекция по ритуалистике».

«У мэтра Алинжана?»

«У него, — насторожился Путник. — А что?»

«Похоже, он второе лицо среди радетелей, — сообщил кайсат. — Сейчас его брать будут. Постарайся наложить защиту Негарха на аудиторию, я тебе ее показывал. Он может попытаться взять студиозусов в заложники».

«Как это удалось выяснить?»

«Буквально чудом. Попался на горячем один индивидуум с очень уж хорошей ментальной защитой. Все, что можно было и что нельзя перекрыто обетами, клятвами и прочей ерундой. Ну, я и подсказал дознавателям, что можно использовать некроманта, орочьего шамана и мастера менталистики. Совместно. Соорудили ловушку, я рассчитал ее на скорую руку. Некромант вышиб душу из тела, шаман поймал ее в ловушку духов и очистил от клятв, а менталист препарировал и добыл всю информацию, которой допрашиваемый владел. Потом вернули грешную душеньку в тело, которое поддерживали живым эльфийские маги. После этого можно было уже допрашивать, как положено, хотя этого и не требовалось уже. Разве что ради соблюдения процедуры».

«Боюсь, мэтра Алижана придется допрашивать так же, — хмыкнул Вирт. — Маг он очень сильный и опытный, лучшего ритуалиста во всей Академии не сыскать. Мог и предусмотреть такой исход. Что тогда делать будем?»

«Есть один способ, — после недолгого размышления отозвался Кай. — Правда, доступный только лично тебе, как Путнику Перекрестка. Призвать допрашиваемого на Забытые дороги. Там ты господин всем и всему. Рановато, конечно, тебе на них выходить, но, боюсь, другого выхода нет. А нам надо окоротить радетелей, причем срочно. У меня возникло подозрение, что на Темное Пространство обратили внимания слуги Порядка, возможно, даже последователи Единого. А это очень опасно! Придется ставить защиту Хаоса, а то пленку инопространства вокруг всего Аталана. Возможно, даже инопространства, тесно связанного с Бездной, тогда даже Единый сюда не сунется, не говоря уже о божках помельче. Но беда в том, что ты этого еще не умеешь! Придется делать на интуиции, а это, батенька, чревато окончательной гибелью, развоплощением души вплоть до атмана!»

«Для кого опасно? — поинтересовался Путник. — Для меня? Или для Аталана?»

«Для обоих, — коротко ответил кайсат. — Помимо прочего, чревато сваливанием в Бездну. Но даже это лучше, чем попасть под власть Единого. Ты не представляешь, что это за чудовище и во что он превращает подвластные ему миры!»

Перед глазами Вирта потекли картины статичного, абсолютно не развивающегося мира, где каждый находился строго на определенном вышестоящими месте, не имея никакой надежды на изменение ситуации. Любая попытка сделать шаг в сторону приводила к уничтожению разумного, причем его тело использовалось рациональным образом — перерабатывалось в пищевую смесь. Творчество было строжайше запрещено, любая попытка что-либо создать приводила опять же к усыплению. Любое слово против общепринятых порядков вело к тому же. Даже праздные разговоры были запрещены. Статичный мир, тысячелетиями статичный. Он существовал, пока однажды не схлопывался — такой исход для миров Белого Порядка был неизбежен, поскольку его население постепенно лишалось душ. И когда этот процесс подходил к концу, приходил Палач и стерилизовал мир. Если конечно, тот еще не схлопнулся самостоятельно, что случалось куда чаще.

«Жуть! — выдохнул Путник. — Такого я никому не пожелаю!»

«Именно миры Белого Порядка вызывают у радетелей всеобщего блага обильное слюноотделение, именно это они считают благом, к которому нужно стремиться всеми силами, — продолжил Кай. — Сами они достичь такого абсолюта не способны, если только за ними не стоит Единый. И мы имеем, похоже, как раз такой случай. Надеюсь, что все же не он сам, а кто-то из его сильных вассалов или эмблем. Тогда достаточно будет спровадить оного вассала в Бездну, оттуда его никто не достанет. Даже сам Единый».

«Так, ритуалист идет, — насторожился Путник. — Где безопасники?»

«Под скрытом, слева. Как только студиозусы рассядутся, отсекай профессорскую кафедру защитой Негарха, причем усиленной. Передаю формулу».

«А как безопасники под нее проникнут?»

«Они уже возле кафедры, ждут. Ребятки профессиональные, маги очень высокого уровня, причем особым образом обученные. У них с собой пара артефактов, которые даже гранда усыпить и спеленать способны».

«Хорошо, — кивнул Вирт. — Начинаем».

Едва только группа успела рассесться, а преподаватель взошел на кафедру, окинув аудиторию своим фирменным пренебрежительным взглядом, как Путник принялся выстраивать защиту, устанавливая пленку поглощающего инопространства между мэтром Алижаном и студиозусами. На всякий случай он окружил ею всю кафедру, отправив через Кая предупреждение об этом оперативникам, за что его потом сильно благодарили. Если бы не полог, преступник бы ушел. Причем бед бы при этом натворил еще тех.

Преподаватель только собрался заговорить, как из двенадцати точек пространства вокруг кафедры на него вылилось множество сложных плетений, предназначенных для обездвиживания. Однако не зря мэтр Алижан являлся архимастером, не дотягивая до архимагистра совсем немного. Он отразил атаку и без промедления выявил атакующих, принявшись поливать их заклинаниями, причем даже не темными, а откровенно черными — вуалью праха, клеточным гниением, превращением крови в горючую жидкость и многим, многим другим. Оперативники отбивали все это с большим трудом. И если бы не полог инопространства вокруг кафедры, то половина студиозусов в аудитории была бы уже мертва — не первокурсникам противостоять таким заклинаниям.

«Кай, ребята без помощи с этим монстром не справятся… — пробурчал Вирт. — Ты знаешь, что можно сделать?»

«Знаю, — недовольно ответил тот. — Держи развертку плетения. Только учти, что накладывать его надо в промежутке между заклинаниями атакуемого, иначе отобьет, слишком опытен. А сразу после того, как он поплывет, накладывай сонное высшего уровня, подготовь его заранее. Я укажу точный момент атаки. В плетение придется вложить три четвертых твоих сил, иначе Алижана не одолеть, слишком силен оказался».

В сознании Путника возникла развертка плетения, и он тут же принялся выплетать его, вторым потоком сознания формируя сонное. Когда плетение было завершено, перед глазами возник обратный цифровой отсчет. В момент, когда единица сменилась нулем, Вирт швырнул конструкт, в который вложил почти все свои силы, в мэтра Алижана. Для этого пришлось создать отверстие в пологе инопространства. Ритуалист явно не ожидал атаки из аудитории и пропустил ее. Его сознание разбилось на осколки. Опытный менталист вскоре справился бы с таким состоянием, но просто не успел — на него обрушились сперва сонное заклятие Вирта, а затем аналогичные плетения оперативников. Мэтр Алажан зашатался и рухнул на пол, где был тут же спеленат и упакован в лишающие силы артефакты. Когда на его шее защелкнулся антимагический ошейник, архимастер ненадолго пришел в себе, попробовал дернуться, но уже ничего не смог сделать, только прохрипел:

— Кто?.. За что?..

— Согласно приказу ректора вы арестованы! — ответил старший оперативник, худощавый мужчина средних лет на вид, чистокровный человек. — За участие в заговоре радетелей «всеобщего блага».

— Идиоты… — продолжал хрипеть ритуались. — Всеобщее благо все равно наступит, что бы вы ни делали… Будьте прокляты!..

Его снова усыпили, после чего старший оперативник подошел к Вирту, представился Лорхом Хатаром и поблагодарил за помощь.

— Не за что, — улыбнулся Путник. — Одно дело делаем. Если это возможно, я хотел бы присутствовать при допросе. Алижан может попытаться сбежать на тот свет, и не каждый некромант его удержит. Думаю, вам не помешают пару защитных артефактов, которые вскоре доставят с моего корабля.

— Было бы неплохо, — кивнул Лорх. — Ректор предупреждал меня, что вы захотите присутствовать, так что никаких возражений. Подойдите ближе, воспользуемся моим портключом. В следственный изолятор другим способом не попасть, там серьезная защита.

Данный способ перемещения Вирт еще не использовал, поэтому ему стало любопытно. Из книг он знал, что портключ обычно создается из какого-то небольшого металлического предмета, желательно серебряного или золотого. Ведь мифрил или адамантит на это никто тратить не станет, хотя такой портключ способен работать неограниченно долго, в отличие от серебряных или золотых, теряющих свои свойства через два или, соответственно, три месяца. Но чаще всего использовали железные, способные на перемещение всего в течение декады. Ведь зачаровать новый портключ проблем для мастера и даже подмастерья пространственной магии не составит.

Пространство на мгновение словно смялось, и они оказались в большом пыточном подвале, о чем говорили специфические приспособления. Перед перемещением безопасники сообщили студиозусам, что лекции по ритуалистике отменяются, пока не будет найден другой преподаватель. Молодые люди и девушки выслушали объявление и поспешили разбежаться, явно желая сообщить родителям об аресте мэтра Алажана. Патрисию Вирт лично отправил в особняк, попросив не покидать его, пока он не вернется.

В изоляторе за арестованного сразу взялись, не приводя в сознание — этого не требовалось. Его раздели, просканировали и удалили внедренные в тело артефакты. Их оказалось немало, причем дорогих и древних, что подтверждало высокое положение мэтра в иерархии радетелей. А о том, что он принадлежал к таковым, говорила обнаруженная на правом плече татуировка, изображающая сложенные вместе человеческие ладони внутри вытянутого шестиугольника.

В этот момент Кай прислал Вирту развертку плетения и попросил передать ее местному некроманту. Затем энергоконструкт доставил артефакты, которые, возникли перед магами и были ими тут же исследованы, а затем задействованы, создав полог, не позволяющий душе уходить в белый канал.

— Простите, кто здесь некромант? — обратился Путник к стоящим у каменного алтаря, на который как раз клали мэтра Алижана, освобожденного от одежды и артефактов.

— Я, — повернулся к нему невысокий коренастый мужчина, в котором явственно видна была гномья кровь.

— Меня попросили передать вам вот эту развертку плетения, — Вирт вывел через имплант голограмму развертки. — Простите, я не особо понимаю, что это. По словам духа моего корабля, Кая, вы его уже знаете, это более аккуратный вывод души из тела, позволяющий легче освободить ее от обетов. Он переработал известный вам метод.

— Вижу, — кивнул некромант. — Вот эти блоки мне знакомы, а вот эти… Боги Бездны! Все же элементарно! Почему это раньше никому в голову не пришло? Отличный способ стабилизации. И очень простой! Передайте духу мою благодарность, это действительно поможет.

— Передам, — улыбнулся Вирт. — И извините, у меня предчувствие, что время сильно поджимает. Если Халадан уже знает, что его помощник арестован, то может что-то учинить.

— Да, пожалуй, начнем, — протянул менталист, нехорошо улыбаясь, затем повернулся к некроманту. — Работай, Локас.

Тот кивнул и принялся выплетать плетение изъятия души, добавив к нему показанные Каем блоки стабилизации. Полупрозрачная, корчащаяся тень отделилась от тела Алижана и зависла в воздухе над алтарем, удерживаемая ловушками душ особого рода. В дело тут же вступил краснокожий орочий шаман, весь изукрашенный татуировками. Бубен в его руках так и грохотал, душа беззвучно вопила, лишаясь защит, клятв и обетов. Без этого допрашивать преступника не имело ни малейшего смысла. Просто умер бы, если бы попытался что-нибудь выдать.

Закончив, шаман в последний раз ударил в бубен и посмотрел на некроманта. Тот кивнул, и завесил душу над телом. Возвращать ее обратно и позволять Алижану приходить в себя никто не собирался, рано. После чего кивнул менталисту, который снова неприятно усмехнулся и коснулся висков пленника пальцами, начав считывание памяти через связь души с телом. Одновременно и незаметно для него то же самое делал энергоконструкт Кая, который немедленно принялся за анализ получаемой информации. Хотя по поводу незаметности Вирт, как вскоре выяснилось, ошибался, поскольку менталист скользнул по нему ироничным взглядом и усмехнулся.

Как только считывание завершилось, настала фаза первичного просмотра полученного. Самую важную информацию Путник и менталист обнаружили одновременно, поскольку вскинулись, с изумлением глядя друг на друга, и в один голос выдохнули:

— В кабинет ректора! Срочно!

Глава XXII

Тимхок как раз обсуждал с Сархоком очередные меры противодействия радетелям, когда в кабинет без предупреждения ворвались Вирт Дар и Хрыз Рваное Ухо в сопровождении десятка лучших магов СБ, от некроманта до боевиков. Они без промедления начали закидывать декана Классического факультета бесчисленными плетениями, однако тот легко отбивал их, как-то странно похохатывая. В его глазах появилась странная туманная дымка, за спиной сгустился воздух, как будто там кто-то стоял.

— Что это значит⁈ — вскочил на ноги ректор. — Какого демона⁈

— Он — на самом деле Халадан! — бросил через плечо Хрыз. — Нам удалось допросить Алижана, считать его память!

— Подтверждаю! — добавил Вирт, швыряя в Сархока срочно пересланный ему Каем через внепространственный прокол напоминающие скошенную пирамидку артефакт, зависший над головой того и принявшийся вращаться, сверкая тысячами огоньков.

Это оказалось для декана Классического факультета полной неожиданностью, видимо, с такими он никогда не сталкивался, поскольку застыл на месте, бешено дергаясь, словно муха попавшая в каплю патоки. Его лицо все время менялось, то становясь обычным его лицом, то лицом благообразного старика с роскошной седой бородой. Иногда проскакивали нечеловеческие черты, напоминающие черты демона. Однако все это вскоре прекратилось, и к Сархоку вернулась привычная внешность. Он еще пару раз дернулся, затем выдохнул:

— Я не Халадан! Готов поклясться в этом магией и жизнью! Я…

— Не советую клясться! — прервал его Вирт. — Погибнете! Судя по тому, что мы видели, это двойная сущность, причем на уровне и душ, и тел. То есть у вас подселенец! Кай говорит, что я в прошлом сталкивался с двусущностными. К сожалению, я этого не помню. Чаще всего основная сущность о подселенной не имеет понятия. Возможно, это наш случай. Так что если Сархок сейчас поклянется, то погибнет. Вместе со второй сущностью, и мы ничего не узнаем.

— Есть способ разделить их? — хрипло спросил Тирхок.

— По словам Кая, есть, — сказал Путник, сделав запрос. — Но понадобится не менее шести опытных, высококлассных ритуалистов. А Алижан, считавшийся в Аталане лучшим, враг.

— Найдутся и помимо него, — отмахнулся ректор. — Похуже, но тоже имеющие немалый опыт. Я и сам неплох в ритуалистике, не гранд, конечно, но магистерское звание имею.

— Хорошо, тогда Кай сейчас перешлет мне схему ритуала, — кивнул Вирт. — Надо спешить, пока обе сущности заперты в теле. Иначе Халадан уйдет. К тому же с его допросом могут возникнуть немалые сложности. Очень может быть, что мне придется выводить его на Забытые дороги и допрашивать там, здесь он против любого допроса защищен. Посмотрите на его ауру, там прямо сейчас зеркальный полог формируется.

— Точно, формируется, — подтвердил Хрыз. — И не один, похоже, целый зеркальный лабиринт. Тут даже вывод души из тела не поможет, такое расплести никто не сможет, ни один шаман, ни один менталист.

— Здесь, — криво усмехнулся Путник, хмуро глядя на продолжающего вырываться Сархока. — На Забытых дорогах все будет иначе, там даже я справлюсь. Декан, пока вы себя хоть немного контролируете, вспомните, где вы могли подхватить паразита.

— Не знаю… — хрипло ответил тот. — Хотя… Двенадцать лет назад во время визита в домен Гартан я на полдня терял сознание. Меня тогда отвели на раскопки города какой-то древней цивилизации. Как потом рассказал руководитель экспедиции, профессор Риста-Ор, в развалинах разумные часто теряли сознание, а затем некоторое время вели себя заторможено, замедлено.

— В таком случае нужно срочно отыскать всех участников этой экспедиции, — встревожился Тимхок. — Они тоже могут оказаться зараженными!

— Вполне могут, — согласился Вирт. — Но это позже, сейчас надо разобраться с Халаданом. Артефакт пока удерживает его, но больше десяти часов не удержит. Нужно срочно искать ритуалистов, готовить схему и начинать ритуал. Как только он завершится, я уведу радетеля сперва на Изнанку, а затем на Забытые дороги. Надеюсь справиться. Хотя могу и не справиться… Есть маги, способные ходить на Изнанку?

— Среди орков имеется один старый шаман, — пробурчал Хрыз. — Очень старый. Некромант и демонолог. Он как-то дал мне жезл для связи. Сказал, что коли будет очень надо, чтобы звал. Может позвать? Он точно умеет.

— Зовите!

Глава СБ наклонил голову и принялся рыться в своем безразмерном кошеле. Найдя какую-то перекрученную фигурку толстого то ли демона, то ли божка, то ли духа, он потер ее и выдохнул:

— Ырр-хы-ыыы-да-ар-р-р-ы-ы-ын-н-н…

Некоторое время ничего не происходило, а затем воздух шагах в трех от Хрыза засветился красным, стал непрозрачным, и из него вышел очень старый, скорее даже ветхий орк в просторных разноцветных одеяниях, которые на нем, почему-то, не смотрелись нелепо. Наоборот, казались уместными. В руках гость держал резной, толстый посох, украшенный черепом неизвестного разумного существа, возможно, даже демона. В четырех глазницах того горели болотного цвета огоньки, от одного вида которых любому становилось не по себе.

— Ну и чего тебе надобно, мальчишка? — проскрипел гость.

— Старшего радетеля всеобщего блага поймали, — с низким поклоном ответил глава СБ. — Вы знаете, кто это такие, почтенный?

— Знаю, — брезгливо скривился шаман. — И здесь, знать, завелась эта пакость? Плохо. Надобно выводить. Я чем помочь могу?

— Здравствуйте, почтенный! — с не менее низким поклоном вступил в разговор Вирт, этот разумный одним своим видом вызывал неподкупное уважение. А уж идущая от него давящая сила вообще поражала. — Простите, вы на Изнанку ходить можете?

— А ты кто таков, чтоб это спрашивать? — резко повернулся к нему старый орк. — А, вижу. Дитя Перекрестка. На Забытые дороги его потащишь?

— На них, — подтвердил Путник. — Но силы не хватает, чтобы сразу туда попасть. Придется сначала на Изнанку выходить. А я боюсь, что и то, и другое просто не потяну.

— Чего случилось с тобой?

— В плен попал на полторы тысячи лет. К одному демиургу, чтоб ему миллионы лет икалось. Он мне личность стер, теперь приходится память восстанавливать.

— И чего с энтим демиургом стало? — заинтересовано вскинул бровь шаман.

— Палач за ним пришел, — криво усмехнулся Вирт. — В самый низ лестницы перерождений сбросил.

— Заслужил, — кивнул старый орк и задумался. — Ладно, выведу я вас вместе с двусущностным на Изнанку, но жертвы понадобятся. Трое преступников найдется? Но лучше шестеро.

— В тюрьме хватает приговоренных к смерти, — подтвердил Хрыз. — Так что найдем.

— Этих двоих разделить сначала нужно, — шаман показал посохом на все еще пытающегося вырваться из захвата артефакта Сархока, он, похоже, сразу понял, что с тем случилось. Как говорится, опыт не пропьешь. — Только потом можно будет чего-то всерьез делать. Носителя второй сущности долго лечить придется, но выживет, хоть и ослабеет. Вот, сразу после разделения скормите ему энтот корешок, — он положил на стол небольшой узловатый корень. — Размелите и заварите кипятком, до киселя. Рвать его потом будет дальше, чем видит, но ему на пользу пойдет.

Ректор с благодарностью принял корень и спрятал в ящик стола, чтобы отдать целителям. Он очень надеялся, что разумный, с которым столько вместе пройдено, выживет и окажется невиновным. Что Халадан пользовался им втемную. Иначе придется казнить старого друга и соратника, а это очень неприятная обязанность. Как же Сархок ухитрился так влипнуть? Однако времени на сожаления не было, следовало срочно готовить ритуал. Ректор без промедления принялся вызывать выбранных ритуалистов, прося срочно прибыть в ректорат. Также он отдал команду готовить главный ритуальный зал Академии, задействовав при этом все уровни защиты, чего никогда еще не делали, даже при изгнании высших демонов.

Над столом ректора возникли листы с полным описанием ритуала и опустились на его поверхность. Явно Кай постарался. Тимхок неплохо сошелся с этим ехидным духом, хотят насмешливость того порой превышала все и всяческие пределы. Не будь он сам с юности шутником, обиделся бы, наверное. Впрочем, сейчас не до обид.

Вскоре все присутствующие отправились в ритуальный зал — готовить ритуал, для чего пришлось вычерчивать сложнейшую схему. Благо, не с нуля — основные элементы на полу зала имелись стационарные, их нужно было только скомпоновать и объединить в единое целое. Благодаря этому справились часа за три, хотя потрудиться пришлось знатно.

Не прошло и получаса после этого, как прибыли ритуалисты, которых возглавлял не так давно справивший шестисотлетие гоблин Рыхлозуб, и принялись за изучение ритуала. После чего проверили схему и нашли целых три ошибки. На их исправление тоже понадобилось время. Затем Вирт доставил арестованного, который так и не прекратил попыток вырваться, хотя, когда у него спрашивали зачем, пожимал плечами, говоря, что это не он. Видимо, вторая, навязанная сущность все еще надеялась сбежать.

Помимо ритуалистов явились темные маги — в основном, тролли, наги и матроны-дроу из разных кланов. Они должны были обеспечить защитный периметр, который не позволит пленнику никуда деться. Однако Путник на всякий случай захватил с собой еще один удерживающий артефакт — он не был уверен, что сможет уйти на Забытые дороги сразу после разделения, хоть Кай и передал ему подробные указания, как это делается. Сила Халадана неизвестна, он вполне способен преподнести сюрприз. Лучше заранее предусмотреть все, что только можно предусмотреть.

Когда до начала ритуала осталась четверть часа, из тюрьмы доставили шестерых приговоренных к казни преступников — трех убийц, казнокрада, грабителя и насильника. Последних пришлось тащить, они выли и молили о пощаде. Слушать их, понятное дело, никто не собирался — когда совершали преступления, небось, не плакали. Убийцы, хмурые черные орки их клана Сломанных Топоров, шли сами, по их обычаям показывать трусость было нельзя — это против законов чести. Хоть и осознавали, что их ведут на казнь. На охраняющих приговоренных стражников воины смотрели с презрением. Однако при виде старого шамана все трое вытаращили свои небольшие желтые глазки и попадали на колени, принявшись стукаться лбами об пол. Похоже, тот пользовался в их среде огромным уважением.

— Вы нарушили закон и убили не способных защититься, — на родном языке негромко произнес старик, но Вирт его понял, он, оказывается, орок-дарх знал. — За это я заберу ваши жизни. Но не просто так! Вы отдаете их во спасение всего народа урук-хай и других народов Аталана. Гордитесь! Не каждому выпадает такая честь!

— Благодарим за это, великий отец! — еще раз стукнулись лбами об пол черные орки. — Мы не посрамим чести народа и клана, и умрем молча! Нас в чертоги предков ведь проведешь ты, не инородцы?

— Я, — подтвердил старый шаман. — Мне нужна ваша кровь, воины. А завтра я приду в клан, чтобы разобраться в происходящем — кто-то обманул вас и ваших вождей. Кто-то подлостью заставил вас пойти убивать тех, кто невиновен. Я выясню, кто это был, и воздам ему по заслугам. Обещаю это! Спите спокойно, дети! Вы будете отомщены.

— Нас натравили на невиновных⁈ — посерели воины, видно было, что это известие поразило их до глубины души. — Благодарим тебя, великий отец, за позволение сохранить честь и избежать позора!

Старик кивнул и дотронулся до лба каждого орка навершием посоха, благословляя. На остальных трех жертв, все еще извивавшихся в надежде спастись, он смотрел с величайшим отвращением — для его народа такое проявление трусости было совершенно невозможно. Впрочем, чего еще ждать от хумана, предавшего доверие ректората, полутролля и полугоблина? Последние двое явно выросли на улицах подземных уровней Стархейма. О какой чести там могла идти речь? Жалкие подонки. Однако жертв требовалось именно шесть, поэтому придется использовать их. Жаль, лучше бы все они были орками, а то эти будут визжать, как недорезанные свиньи — во время жертвоприношения рот затыкать нельзя. Но что делать, других нет. Впрочем, их очередь придет после разделения сущностей.

— Начинаем! — скомандовал Рыхлозуб. — Молодой человек, становитесь в центральную гексаграмму, именно вам ловить вторую сущность. Остальные тоже занимайте свои места. У нас осталось всего полтора часа!

Путник поежился и встал у изголовья Сархока, которого уложили в центральную гексаграмму. Удерживающий артефакт все еще действовал, хотя чувствовалось, что осталось ему совсем недолго. Сущность, запертая сейчас в теле декана Классического факультета, отчаянно рвалась наружу, прекрасно осознавая, что если ее поймают, то ничего хорошего ее не ждет. О том, что ею займется Путник Перекрестка, она знала, и не могла не понимать, чем это чревато. Потому придется действовать жестко и грубо. Вирту самому это дорого обойдется, придется долго восстанавливаться в медкапсуле. Но ничего не поделаешь, никто другой нужное не сделает.

Прозвучал первый катрен ритуала, маги хором затянули литанию, линии схемы начали наливаться синеватым светом. Когда загорелась центральная гексаграмма, лежащий в ней Сархок совсем уж бешено задергался, а затем взвыл от пронизывающей тело насквозь адской боли — ничего подобного он никогда не испытывал, самое страшное пыточное заклинание переносилось легче. Казалось, что из него потихоньку тянут все нервы, один за другим, и каждый поливают чем-то жгучим.

Ведя ритуал, Рыхлозуб удивлялся про себя, не понимая, кто смог его разработать — это был не ритуал, а нечто запредельное, затрагивающее первозданные силы, обращающееся напрямую к Свету, Тьме, Равновесию, Хаосу, Порядку и многому другому. Кто этот молодой человек? А он на вид именно человек, вот только в реальности таковым не является, любой сильный маг это видит. Слова о Забытых дорогах заставляли заподозрить в нем сказочного Путника Перекрестка. Но ведь Путники — это выдумка? Или нет? На Забытые дороги ведь никто другой выходить не способен, если судить по легендам. Видимо, все-таки Вирт Дар именно Путник. Что ж, в таком случае надо провести ритуал и помалкивать о своих подозрениях, сущности такого порядка не любят, когда смертные вмешиваются в их дела.

Вой двухсущностного в центральной гексаграмме сделался совсем уж нестерпимым, поднялся до надрывного визга, ввинчивающегося в уши каждого его слышащего, словно сверло. Над ним начала приподниматься возникающая из ниоткуда фигура белобородого старика в белой хламиде. Он дергался, кривил рожи, махал руками, но ничего не мог поделать — Вирт задействовал второй артефакт, и старика неумолимо тянуло к нему, невзирая ни на какое сопротивление.

Прозвучал последний катрен ритуала разделения, и потерявшего сознания Сархока унесли к целителям — спасти его будет очень непросто. Гоблин уступил место старому орку, по знаку которого обездвиженных жертв поместили в специально подготовленные пентаграммы на схеме. Вирт занял место за рвущимся из плена артефакта Халаданом. Тот сверкал глазами и хрипел какие-то невнятные угрозы, но ничего поделать не мог — артефакт божественного уровня оказался ему не по силам. Радетель окидывал пленителей ненавидящими взлядами, шипел что-то сквозь зубы, выплетал сложнейшие плетения, но они не выходили за границу действия артефакта.

— Чего ты от меня хочешь? — наконец сдался он, осознав, что вырваться не получится.

— Об этом мы с тобой будем говорить не здесь, — криво усмехнулся Вирт.

— А где?

— На Забытых дорогах. Там ты бессилен.

— Не надо вести меня туда! — побелел Халадан, прекрасно знавший, что его ждет на упомянутых дорогах.

— Надо, в любом другом месте ты сможешь скрыть правду, — отмахнулся Путник. — Начинайте, почтенный!

Шаман кивнул и под мерный речитатив заклятий медленно перерезал кривым ритуальным атеймом горло первой жертве — казнокраду.Его кровь хлынула на линии схемы, заставив их засветиться тусклым, призрачным светом. Следующим оказался один из орков-воинов, сам подставивший горло под лезвие атейма и умерший с улыбкой на губах. Когда все шесть жертв были умерщвлены, старик поднял руки, стряхнул кровь с них и пропел какую-то фразу на неизвестном Вирту языке. Пространство вокруг них словно сдвинулось, и они оказались в мешанине световых линий. Халадан при виде этого тихо завыл, ему здесь было не просто неуютно, а нестерпимо больно.

«Изнанка! — прошелестело в сознании Путника. — Иди, куда собрался. Я возвращаюсь».

Что делать дальше он помнил, схему перехода на Забытые дороги Кай вбил в его память намертво. Вирт обратился к самой своей сути, спящей где-то глубоко внутри, зацепил ее и потянул наружу, одновременно прося Основу о помощи. Откуда-то пришло странное ощущение, словно мать погладила его по голове, и саму душу Путника перекрутило, превратило во что-то иное, причем он понятия не имел во что. А то, что случилось с Халаданом, вообще не поддавалось описанию. Он мгновенно покрылся пятнами гнили и гнойными язвами, боль от которых была попросту нестерпима. Вся грязь и подлость его души вышли наружу, явив себя миру. Магические способности, наработанные схемы и ритуалы отключились, оставив радетеля полностью беззащитным. Он сразу понял это — не зря его предупреждали остерегаться попадания на Забытые дороги. Это смертельно для подлецов и подонков. А Халадан иллюзий по своему поводу никогда не питал, ему было все равно — главное достичь власти, а кем там его считают другие — дело десятое.

Оглядевшись, Вирт замер в восхищении. Он стоял на туманной полосе, висящей в невероятной красоты пространстве, постоянно менявшем цвета. Путник впервые ощутил себя дома. Вот, значит, как выглядит его дом, где ему всегда будет уютно. В тумане вокруг легко воплощать любые фантазии и мечты, он ощущал это четко. На Забытых дорогах детям Перекрестка самое место. Но ему, к сожалению, рановато уходить сюда навсегда. Не дорос. Сначала надо восстановиться, стать тем, кем должен был быть.

Впрочем, поразмыслить об этом можно и позже, а пока следовало считать память Халадана — тому здесь долго не протянуть. Вон, на глазах усыхает, тихо воя от боли и отчаяния. И Вирт грубо вломился в сознание радетеля — беречь эту скотину было незачем. Все равно по окончанию считки его ждет ссылка в Бездну, где его душа станет миллионы лет медленно распадаться, что будет сопровождаться адскими муками.

— За что⁈ — взвыл «добрый дедушка». — Почему ты лезешь, куда тебя не просят⁈ Чем тебе плохо всеобщее благо, где каждый на своем месте⁈ Это же правильно! Как можно этого не понимать⁈

Скривившись, Путник швырнул в него картинами миров, где победило его любимое «всеобщее благо». Серость, безнадежность, отсутствие творчества, уничтожение любого, кто осмелился подняться над толпой, запрет любых человеческих чувств. Свобода от совести, чести и доброты. Причем сочувствие и доброта запрещены законодательно. Вирт показал, во что превращается население таких миров, как оно постепенно лишается душ. А когда все разумные становятся бездушными, приходит Палач и стерилизует зараженный мир. Однако радетели всеобщего блага не успокаиваются, они начинают строить такой же кошмар в другом месте.

— Да кому нужны эти души⁈ — заорал Халадан. — Без них быдло покорно и не смеет делать ничего из того, что запрещают мудрые, понимающие, как все должно быть! Все размеренно и красиво! Это высший порядок! Как можно не понимать, что это правильно⁈ Не должно быть творчества, не должно быть никаких изменений, все должно быть статично и постоянно! Не нужно развития, это же ясно любому здравомыслящему разумному!

— Безумец… — покачал головой Вирт, не прекращая считывание памяти, из-за чего радетеля буквально корежило, он корчился и выл.

— Не смей, не смей туда соваться!!! — вдруг отчаянно завизжал он, весь затрясшись. — Это запретно!!! Запретно!!!

— Ага, похоже, я добрался до чего-то интересного, — удовлетворенно покивал Путник, начав безжалостно препарировать обнаруженный блок информации.

Когда до него дошло, что там, он только выругался. Халадан оказался связан не только с Единым, но и тварями, уже миллионы лет ведущими войну со всем мирозданием, жаждущими изменить его согласно собственным воззрениям. И картина, которую они хотели видеть, была очень проста. Они наверху, а все остальные — дикари, живущие в землянках и молящиеся великим им. Тварей называли по разному, но более всего устоялось название «сверхи». Против них обязан был бороться каждый, кто был на это способен, поскольку они не собирались ни с кем и ни о чем договариваться, полагая, что правы, а потому никто не должен сопротивляться. Однако до сих пор «сверхи» действовали сами, теперь же между ними и Единым возникла некая непонятная пока связь. И им, и ему чем-то очень мешало Темное Пространство. Мешало куда-то пройти. А это значило, что Аталан будут давить всеми возможными способами.

Завершив считывание памяти Халадана, пускающего кровавые пузыри, Вирт открыл провал в Бездну и, зачитав приговор, столкнул приговоренного туда. Жалеть подонка он не собирался, тот никого и никогда не жалел, коверкая чужие жизни и судьбы. Пусть теперь отвечает за все. Наказание завершится только в одном случае — если виновный искренне раскается. Искренне! А это для таких, как старший радетель, вряд ли возможно — они всей душой верят в свое право творить любые мерзости ради достижения цели.

Теперь следовало разобраться в считке. Хотя нет, без помощи Кая он вряд ли сможет это сделать — слишком много информации. Сознание у Вирта, как ни жаль, все еще человеческое, многомерным сознанием сверхсущности оно станет через многие годы и тяжелый труд. Такое просто не дается.

Путник со вздохом окинул туманное пространство Забытых дорог. Хотелось бы навсегда остаться здесь, но он понимал, что не созрел для этого. Поэтому заставил себя вернуться на Изнанку, а оттуда в ритуальный зал, к этому моменту почти опустевший. Увидев появление Вирта, ему тут же открыли телепорт в кабинет ректора.

— Ну что? — вопросом встретил его появление Тимхок.

— Информации очень много, — вздохнул Путник. — Сразу скажу, что у нас с вами большие проблемы. Не только Единый стоял за местными радетелями, но и «сверхи», если вы слышали о них.

— Слышал, — помрачнел ректор. — Они всегда действуют исподтишка, ломают государства и целые вселенные изнутри…

— Темное Пространство им мешает пройти куда-то, торчит, как пробка в бочке. Поэтому они не успокоятся. Придется принимать меры. Я могу только установить вокруг Аталана защиту инопространства, особую пленку. Проникнуть внутрь можно будет только через определенные входы, получив разрешение. Но это очень тяжелая работа, не на один год. Я еще слишком слаб и неопытен…

— А мы что можем сделать? — поинтересовался Хрыз.

— Отслеживать все отрицательные тенденции и выяснять, кто стоит за ними, — вздохнул Вирт. — Недовольных придется безжалостно высылать, иначе нам не удержать ситуацию, пока я выстраиваю защиту. Ревнители и стоящие за ними будут мне мешать всеми силами, для них уничтожение Аталана, да-да, не захват, а именно уничтожение, жизненно важно. К сожалению, в памяти Халадана не было информации о том, куда именно им мешает пройти Темное Пространство и почему. Сейчас я передам считку Каю, а потом вашим менталистам. Надо будет отследить персоналии и заняться каждым, с кем работал старый пройдоха. Да, Сархок ни в чем не виноват, радетель использовал его вслепую, держа под полным контролем. Выходил наружу, меняя сущности, только когда требовалось пообщаться со своими подельниками. Вы узнали, кто еще был в той экспедиции и может оказаться зараженным?

— Узнали, — подтвердил ректор. — Все уже задержаны и помещены в камеры высшего уровня защиты. Когда вы сможете передать считку?

— Сегодня вечером, — немного подумав, ответил Путник. — Сейчас отправлюсь на кайсат, там перепишу ее на кристалл. Да и анализ Кая приложу, лучше него аналитика в Аталане не найти, вы это уже знаете.

— Знаю, — кивнул Тимхок. — Значит, вы нам поможете?

— Да, мне очень понравился Аталан, — мягко улыбнулся Вирт. — Недостатков тут, конечно, хватает, но они исправимы. Как ни странно, но здесь разумные просто добрее, чем в других местах. Этому тоже есть причины, и мне не хотелось бы, чтобы условия здесь изменились настолько, что придется выживать. Я видел, что происходит в этом случае, и не желаю Темному Пространству такой судьбы. Так что даю слово, что без помощи вас не оставлю. А теперь позвольте попрощаться. Вечером передам считку. А с завтрашнего утра нам всем предстоит очень много работы.

С этими словами он еще раз улыбнулся, совместил пространство и перешел на борт «Птицы». Ректор проводил его взглядом и задумчиво хмыкнул. Очень повезло, что Путник Перекрестка появился в Темном Пространстве. Без него они не справились бы с радетелями. Как ни грустно это признавать.

— Прошу садиться, — пригласил он разумных из ближнего круга, включая Кхару, возглавившую канцелярию Академии. — Путник прав, нам действительно предстоит много работы. Итак, кто и что может сказать?

Рассевшиеся за круглым столом разумные переглянулись и по очереди принялись докладывать. Кризис следовало гасить как можно быстрее и как можно жестче. И они это сделают. Невзирая не цену.

Эпилог

Судьба целого сегмента мироздания внезапно изменилась, вызвав тем самым недоумение и недовольство заинтересованных сторон. Кто-то вмешался в их план и все испортил, причем испортил настолько качественно, что исправить что-либо было невозможно. Хотя при ближайшем рассмотрении никакого осознанного противодействия не было. Так, хаотичные метания местных жителей и нескольких относительно слабых сущностей. Вот только эти хаотичные метания привели к довольно неприятному результату.

Необходимо было что-то делать, но чтобы проработать меры требовалось понять, что именно произошло. Тем более, что заинтересованных сторон было несколько больше, чем думал тот же Вирт Дар. Его, кстати, довольно быстро вычислили, но трогать не стали — ссориться с Перекрестком на данном этапе было не с руки, тот отличался дурным характером и мстительностью. Нагадит так, что никому мало не покажется. Однако приостановить слишком резвого Путника следовало.

План был сформирован довольно быстро, теперь следовало отыскать подходящих для его реализации разумных и заслать их в Аталан. Пусть все это займет несколько десятилетий, спешить заинтересованным сторонам было особо некуда. Правда раздражало, что для достижения результата придется предпринимать дополнительные усилия. И по мирозданию пронесся ментальный образ, несущий возмущенное:

— Что же ты наделал, дурак?..

Май — ноябрь 2025 г.,

Санкт-Петербург

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Что ты сделал, дурак?

Content

Что ты сделал, дурак?

Пролог

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Эпилог

Nota bene